Это началось около года назад. Хорошо помню это чувство загнанной в угол жертвы, когда кровь стынет в жилах, а грудь сдавливает от невозможности сделать вдох…

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать, — голос Нейтана Варгаса донёсся слева от меня, и я сильнее вжалась в стенку старого колодца, изо всех сил надеясь, что этому психопату не придёт в голову заглянуть внутрь. Со дна пахло застоявшийся водой, и в тусклом свете луны, что проникал сквозь полусгнившие доски, было видно, что там, внизу, всё покрыто какой-то отвратительной зелёной жижей. Упасть туда мне не хотелось, но если придётся выбирать между ночным купанием и тем, чтобы оказаться в руках Нейтана, я, без сомнения, выберу первый вариант.

— Знаешь, как я тебя вычислю, недоумок? — спросил Варгас, и его хриплый голос с явными хищными нотками показался мне ещё ближе. — По запаху. У меня абсолютный нюх и, готов поклясться, ты этого не учёл.

Я затаила дыхание, боясь выдать себя малейшим движением. Мышцы сводило от напряжения, потому что торчать в старом колодце, упираясь руками и ногами в противоположные стенки, было непросто даже в частичной трансформации.

Нейтан был прав, я и не подумала скрыть свой запах. Слишком была сосредоточена на том, чтобы на всякий случай изменить свою внешность.

Проклятие!

Зажмурившись, я протяжно выдохнула через нос. Ну, в этой-то вони он меня точно не почувствует. Главное, не выдать себя раньше времени. Силы были на исходе, а Варгас, кажется, не собирался убираться обратно в общежитие.

— А знаешь, что я сделаю, когда найду тебя? — крикнул он, уверенный, что его услышат. — Жизнь в этой академии покажется тебе бездновым дном. И даже если ты вернёшь мне то, что украл, это не спасёт тебя от расплаты. Поэтому бойся, недоумок, трясись от страха и жалей, что связался со мной.

Наверное, это хорошо, что Нейтану не пришла в голову мысль о том, что похитителем могла быть девушка. Это сузит круг его поисков до мужской половины адептов академии и, возможно, для меня все обойдётся. Но верилось в это с каждым мгновением всё меньше, потому что даже в частичной трансформации я начала соскальзывать вниз. Медленно, но верно. И даже изо всех сил растопырившись, я заскрежетала когтями по старым камням, местами откалывая целые куски и, без сомнения, оставляя глубокие борозды. А потом всё же рухнула в вонючую зелёную жижу, чудом успев сделать глубокий вдох до того, как меня накрыло с головой.

И то ли чуткий слух Варгаса подвёл его, то ли дракон ушёл достаточно далеко от колодца, но он не явился, чтобы полюбоваться на то, как воришка сама себя загнала в ловушку.

Ругаясь сквозь стиснутые зубы и стараясь лишний раз не дышать, я поднялась. Воды в колодце оказалось по колено, утонуть мне не грозило. Но и как выбраться, я понятия не имела. Если начну кричать и звать на помощь, первым, кто меня обнаружит, будет этот маньяк Варгас. Поэтому некоторое время я просто стояла в воде, прислушиваясь к воцарившейся тишине в старой части парка.

Ботинки из прочной кожи промокли насквозь, как и вся моя одежда, и мне ничего не стоило применить магию, чтобы согреться. Вот только одна искра могла привлечь ко мне ненужное внимание, и я предпочла отбивать зубами рваное стаккато, чем быть обнаруженной.

Снаружи не доносилось ни звука. Неужели мне повезло, и Нейтан пошёл по ложному следу?

В кармане штанов требовательно пиликнул чудом уцелевший вещатель. Вытащив его, я прочитала сообщение:

«Поздравляю, вы справились с заданием, адептка Эллиот, и получаете за него 125 баллов рейтинга».

Ну, хотя бы не зря рисковала своей шкурой.

Закрыв глаза, я позволила себе несколько мгновений мысленно праздновать победу. Несмотря на то, что задание казалось мне невыполнимым, я взялась за него, потому что слишком многое было поставлено на кон.

Чтобы удостовериться, что всё действительно позади, я ещё раз посмотрела на сообщение. Отправителем значился Хранитель Игры — хитрый кукловод, вошедший в мою жизнь почти месяц назад.

Признаться, ещё обучаясь в школе, я уже точно знала, что для получения высшего образования поступлю именно в Даркхолл. Одного посещения в день открытых дверей хватило, чтобы навсегда влюбиться и в новые учебные корпуса, и в уютные общежития, рассчитанные всего на несколько жильцов. А уж после посещения алхимических лабораторий и артефакторных мастерских я уже точно знала, куда подам документы, когда появится такая возможность. Не знала я только о том, что за красивым фасадом скрывалась неприглядная правда: все адепты академии находились в руках какого-то безумного маньяка, называвшего себя Хранителем Игры. И вырваться из его лап, оставаясь при этом адептом Даркхолла, не было никакой возможности.

Прошло всего несколько дней с начала учебного года, как всем адептам во время завтрака на вещатели пришла рассылка. В коротком сообщении говорилось о том, что теперь правила меняются, и участвовать в рейтинговых играх обязаны все адепты без исключений. Те, кто не примут вызов, будут приравнены к проигравшим, а такие не нужны Даркхоллу. Рейтинг же влиял буквально на всё, вплоть до качества блюд, что подавались в столовой. Обладатели самых низких баллов должны были довольствоваться кашами на воде, а топовых игроков, входящих в десятку лидеров, ждали почёт и роскошь.

Всего через три дня после этого Нейтан Варгас уверенно объявил себя королем академии, прочно поселившись на первом месте в рейтинге. Обойти его не мог никто, хотя были те, кто не бросал своих попыток. Я болталась где-то в серединке, стараясь выполнять задания, но не слишком. Не в моих правилах было привлекать к себе излишнее внимание. Но последнее задание всё изменило. В сообщении, накануне пришедшем на мой вещатель, был жёсткий ультиматум: я должна была либо сделать всё, что мне скажут, либо мой рейтинг обнулялся. А доля адептов с нулевыми показателями становилась незавидной, они буквально были на побегушках у всех остальных и носили обидные прозвища.

На выполнение мне дали целых трое суток, и всё это время я мысленно кидалась из одной крайности в другую. Выбор был действительно тяжёлым, потому что задание мне прислали практически самоубийственное — украсть у Нейтана Варгаса то, что ему действительно дорого.

Первое, что пришло мне в голову — речь шла о первом месте в рейтинге. Но как я могла его заполучить? Даже с теми баллами, что были мне обещаны за успешное выполнение задания, я никак не смогла бы обогнать короля Даркхолла.

Второй вариант — кто-то, кого он ценил. Но у Нейтана Варгаса, казалось, не было друзей. Он создавал впечатление дракона, который не позволял себе сближаться с кем-то достаточно сильно. Так, словно в прошлом у него был какой-то травмирующий опыт, и после этого ледяной навсегда закрыл своё сердце. Я никогда не была сильна в психологии и вряд ли бы смогла разобраться в клубке его эмоций за отпущенные мне трое суток.

И, наконец, третий вариант — Хранитель Игры хотел, чтобы я на самом деле что-то украла из вещей Нейтана. И я знала лишь одну такую вещь — амулет, который король академии носил на своей шее, не снимая. Да, я иногда видела серебристую цепочку, что выглядывала из ворота его рубашки. Очертания же подвески легко угадывались под тонкой тканью одежды. Откуда я это знала? Нейтан Варгас привлекал к себе внимание. Это было как простое любопытство к королю рейтинга, так и хищный, чисто женский интерес к дракону, способному обойти всех своих соперников. Самый сильный, самый ловкий, самый быстрый, и, конечно, у многих закономерно возникал вопрос, насколько он хорош в постели.

Я относилась к первой категории, если что. К тем, кто просто наблюдал и, возможно, иногда тихо завидовал. Мне казалось, что ему всё давалось слишком легко, просто играючи, и любой другой на месте Варгаса, скорее всего, задрал бы нос до потолка от собственной значимости, но Нейтан словно окружил себя толстой ледяной стеной, не подпуская достаточно близко ни друзей, ни врагов. Но, несмотря на это, даже я знала, в каком корпусе общежития и в какой именно комнате жил местный альфа-дракон.

Отвечать на сообщения Хранителя Игры было не нужно. Мы просто получали задания и либо выполняли их и получали заслуженную награду, либо нет. Я знала адептов, которые вели разговоры о том, чтобы восстать против установленного в Даркхолле порядка и игнорировать приказы, но пока что от слов к делу никто так и не перешёл. Никому не хотелось быть первым, на кого обрушится гнев Хранителя, и я тоже не горела желанием выделяться из серой массы. Меня вполне устраивало моё положение, но чтобы его сохранить, мне нужно было непременно справиться с полученным заданием.

На то, чтобы спланировать ограбление века, ушло два дня. Того, что я знала расположение комнаты Нейтана, было недостаточно, ведь мне предстояло не просто проникнуть в неё, но и, не разбудив дракона, похитить с его шеи украшение.

Поначалу я хотела подсыпать что-то снотворное в еду Нейтана, чтобы ночью его не разбудил даже грохот канонады. Но драконы обладали превосходным нюхом. Отравить их или добавить что-то было практически невозможно, особенно тех, кто учился на безопасников. Те не только учились отличать яды по запаху, но и вырабатывали устойчивость ко многим из них. Поэтому мне пришлось положиться на удачу. Я не хотела думать, что сделает со мной Варгас, когда обнаружит пропажу. Вполне вероятен был вариант жестокой, изощрённой мести, после которой моя репутация будет окончательно уничтожена. И пусть я не рассматривала вариант покинуть академию, но вполне допускала такое развитие событий. Стоило ли это 125 очков рейтинга? Но в результате провала я могла оказаться на самом дне, и для некоторых адептов подобная участь была хуже смерти.

Я ничего не подмешивала в еду Нейтана Варгаса, но в то время, пока он был на ужине, я невзначай крутилась возле мужского общежития, исследуя обстановку и пути отступления. Даже если меня кто-то заметил, этому не придали значения. Таких поклонниц здесь встречали довольно часто, и многие из них не просто ошивались поблизости, но и пытались проникнуть внутрь. На их фоне я была безобидной.

Когда на кампус спустились густые вечерние сумерки, я приступила ко второму этапу своего плана. Сменив ипостась, взлетела вверх, на уровень последнего этажа общежития, где и располагалась комната Нейтана. Наверное, мне крупно повезло, потому что у него не было занавесок, и в лучах догорающего заката я смогла рассмотреть стандартную, в общем-то, обстановку. Но мне важно было знать точное расположение мебели, чтобы не споткнуться в самый ответственный момент и не поднять шум.

Запомнив всё до мельчайших деталей, я полетела дальше, надеясь, что мои действия не вызовут подозрений. Учитывая то, что никто меня не окликнул и даже не посмотрел в мою сторону, я сделала вывод, что у меня получилось. Однако впереди было самое сложное — проникнуть в комнату Нейтана и снять с него амулет, при этом каким-то образом не разбудив. Но отступать и отказываться от выполнения задания я не собиралась, поэтому ночью, когда кампус Даркхолла погрузился в тишину, я приступила к выполнению своего плана.

Тень от башни центрального корпуса легла на мою спину, когда я прижалась к холодному камню стены мужского общежития. Ещё по летнему тёплый ветер громко шуршал листьями, помогая мне в выполнении задания, ведь за этим шорохом я маскировала свои шаги.

Окно комнаты Нейтана было приоткрыто. Как и всякий ледяной дракон, он не выносил жары и духоты. Наверное, будь его воля, он ночевал бы на улице, за пределами погодного купола, где всё было покрыто толстым слоем снега.

Я усмехнулась, порадовавшись самонадеянности Варгаса. Он был так уверен в неприкосновенности своей берлоги, что наверняка и двери не запирал. Но мимо замков, что открывались только при помощи ключей-артефактов, мне точно было не пройти.

Подоконник тихо скрипнул под моим весом, и я замерла на месте, боясь лишний раз вздохнуть. Внутри пахло дорогой кожей и чем-то, что исходило от самого хозяина комнаты, пряным и манящим, отчего у меня мгновенно подогнулись пальчики на ногах. С привлекательностью Нейтана Варгаса сложно было спорить, но он был слишком крупным и опасным хищником, чтобы я осмелилась к нему приблизиться. Мне казалось, что даже после единственной совместной ночи моё сердце останется навсегда обожжённым, и не собиралась рисковать.

Однако, в комнате хватало и других опасностей. Мо ё сердце колотилось с оглушительным грохотом, когда я приблизилась к кровати короля академии и нависла над ним, как какая-то каменная горгулья. Ни один мускул не дрогнул на красивом лице, и если бы у меня было чуть больше времени, я бы с удовольствием потратила несколько минут на то, чтобы просто полюбоваться безупречными чертами этого дракона.

Самым сложным было расстегнуть цепочку, учитывая, что замочек был спрятан где-то под длинными, немного растрепанными волосами. Вытянуть его наружу, ни за что не зацепившись, было тем еще испытанием и, казалось, я не дышала больше минуты, прежде чем у меня получилось. А потом все прошло на удивление легко. Несколько ударов сердца, и я сжала в ладони заветную подвеску, после чего, не дав себе времени на размышления, тенью метнулась обратно к окну.

На случай, если меня кто-то увидит, я немного изменила свою внешность. Но на пути мне никто не попался, зато, когда до женского общежития оставалось всего ничего, позади раздался рёв взбешенного дракона. Я сразу поняла, что это был Нейтан Варгас. Сердце рухнуло в пятки, и я, не разбирая дороги, помчалась через парк, наверняка наделав по дороге много шума. И когда чуть в стороне мелькнула крышка старого колодца, я, не задумываясь, бросилась туда.

В холодной, вонючей воде мне пришлось сидеть до самого рассвета. И лишь когда края старой каменной кладки окрасились золотом под первыми солнечными лучами, я позволила себе выбраться наружу.

Было еще слишком рано, чтобы кто-то мог меня заметить. Академия, погруженная в сон, была окутана густым утренним туманом, который иногда спускался под погодным куполом. Я без приключений пробралась в женское общежитие и, наконец, смыла с себя зловонную жижу, которой, кажется, успела пропитаться.

Уверенность в том, что теперь Нейтан Варгас ни за что не сможет меня вычислить, крепла с каждым мгновением. Я идеально замаскировалась. Тщательно подготовилась и безупречно выполнила задание Хранителя, за что получила заслуженную награду. Кажется, моя жизнь наконец-то наладилась, дела пошли в гору. После успеха я чувствовала себя способной на что угодно, и даже напевала какую-то песенку, намереваясь пойти на занятия, несмотря на бессонную ночь.

Украденное сокровище я спрятала в своей комнате, собираясь позже найти более подходящее место. Не то чтобы в Даркхолле практиковали обыски личных комнат, но ведь и сам Нейтан Варгас мог проникнуть ко мне в поисках своей собственности. Наверняка он поступил бы именно так, если бы не нашёл другой способ вычислить воришку.

Солнце практически встало, когда я вместе с другими адептками направилась в столовую. От меня, возможно, всё ещё немного пахло тиной, но никто не подошел спросить, как именно я провела ночь. В Даркхолле у меня не было подруг. Наверное, другим драконицам я казалась странной. Замкнутая, молчаливая, очень целеустремлённая. У меня был секрет, которым я не собиралась делиться, потому что он же являлся моим основным козырем в играх Хранителя.

Я могла по своему желанию менять свой облик. Не сильно кардинально, но достаточно для того, чтобы оставаться неузнанной или, наоборот, стать похожей на кого-то практически неотличимо. Это был родовой дар, и отец много лет назад предупредил, что лучше бы мне не распространяться о своих талантах, ведь ими могли заинтересоваться как спецслужбы Саргонов, так и обитатели самого дна Виригии. А оказаться в руках последних мне бы точно не хотелось. Поэтому, стараясь сохранить свою маленькую тайну, я не заводила близкие знакомства, но при этом не чувствовала себя в чем-то обделённой.

Результат последней игры должны были объявить утром, перед завтраком. Рейтинговая таблица висела в холле центрального корпуса, который был как раз на пути в столовую, и я, не в силах справиться с любопытством, свернула с дорожки, чтобы взглянуть на топ игроков.

В холле, по моим ощущениям, собрались практически все адепты академии. Ночью, судя по всему, завершилось не только моё задание, и в таблице были большие изменения.

Я несколько мгновений стояла в стороне, размышляя, как мне поступить. К стенду было не пробиться, а список висел недостаточно высоко, чтобы я могла заглянуть в него поверх голов. Но внезапно гул голосов, что наполнял холл, резко затих, а драконы, что преградили мне проход к таблице, начали один за другим оборачиваться и расступаться.

Не понимая, в чём дело, но чувствуя сгустившееся в воздухе напряжение, я шагнула вперед.

У стенда, скрестив руки на груди, с мрачным видом стоял Нейтан Варгас.

Моё сердце провалилось в пятки, и я невольно сделала шаг назад, но за спиной уже сомкнули ряд адепты.

— Что за… — вырвалось у меня, и ноздри Варгаса хищно раздулись. Не сказав ни слова, он кивком головы указал мне на рейтинговую таблицу.

Сглотнув образовавшийся в горле колючий ком, я проследила за его взглядом.

— Бездново днище! — вырвалось у меня.

Нейтан Варгас больше не занимал верхнюю строчку. Вместо него там было вписано новое имя. Элира Эллиот.

Вот это я попала!

— Объяснишь, как это произошло?

Наверное, именно момент истины рядом со стендом можно было назвать тем событием, которое разделило мою жизнь на до и после. Нейтан Варгас был каким угодно, но точно не идиотом. Он практически сразу соотнёс мой неожиданный взлёт с дерзкой кражей, которая произошла в кампусе. И пусть доказательств у него не было, их отсутствие не помешало бывшему королю академии Даркхолл превратить мою жизнь в подобие кошмара.

В день, когда я, наконец, получила желаемое и заняла первую строчку рейтинговой таблицы, в столовую меня сопровождала целая толпа адептов. Они держались на расстоянии, и я слышала шёпот за своей спиной, на которой как будто нарисовали мишень. И пусть для кого-то моё внезапное продвижение в таблице было предметом зависти, я чувствовала, что всерьёз опасаться мне следовало только одного дракона. Нейтан не пошёл в столовую, вернувшись в общежитие, но я повсюду ощущала его незримое присутствие, и вокруг моего сердца словно сжимались всё сильнее острые ледяные когти.

Но, вопреки ожиданиям, несколько дней прошли относительно спокойно. После очередной игры Нейтан вернулся на первое место, и о моем успехе, казалось, начали забывать. Однако стоило мне успокоиться и расслабиться, как утром по дороге в столовую Варгас неожиданно вырос на моем пути.

— Думаешь, тебе всё сошло с рук, Эллиот? — спросил он, и из его рта вырвалось облачко пара. Под погодным куполом было тепло, но, видимо, ледяной дракон таким образом демонстрировал мне свою силу. В этом не было никакой необходимости, я и так была впечатлена по самую макушку. Зелёные глаза Нейта метали молнии, и мне хотелось сжаться под этим взглядом, но вместо этого я, дав себе мысленного пинка, расправила плечи.

— О чем ты? — надеясь, что на моём лице не дрогнул ни единый мускул, поинтересовалась я и поправила на плече сползающую сумку. Получилось вроде естественно.

— О твоём маленьком приключении в моей спальне, очевидно, — холодно усмехнулся Варгас. — Понравилось делать из меня идиота?

Внутри меня всё обледенело, потому что этот псих был непредсказуем. Что он сделает в следующий момент? Набросится на меня прямо посреди парка? Я видела, что Нейт часто участвовал в драках и выходил из них победителем. Что будет, если он меня ударит? Мысли хаотично метались в голове, инстинкт требовал, чтобы я немедленно развернулась и как можно скорее сбежала от опасного придурка, но ноги словно приросли к земле.

— Знаешь, я конечно, девушка. И память у меня девичья. Но если бы я оказалась в твоей спальне, точно этого не забыла бы.

Я почувствовала, как мои щёки порозовели, потому что я сказала чистую правду. Мне действительно сложно было выкинуть из головы образ обнажённого Нейтана Варгаса, едва прикрытого тонким одеялом. Когда он спал, его лицо было расслабленным, без всех этих хмурых складочек, и я до сих пор помнила случайное прикосновение к его коже, пока снимала цепочку. Несмотря на свою ледяную природу, этот парень был просто бездна каким горячим.

— А лгать ты совсем не умеешь, — он неожиданно шагнул ко мне, сократив расстояние между нами до минимума. — Как я уже говорил, у меня идеальный нюх. И знаешь, что я сейчас чувствую?

Изумрудные глаза хищно прищурились, когда Варгас склонился к самому моему лицу, а его ладонь легла на моё горло, не сдавив его, но четко обозначив намерение.

— Что? — выдохнула я, хотя прекрасно знала ответ.

— Страх, — усмехнулся он. — Ты боишься, малышка Эллиот, и правильно делаешь. Раньше ты была всего лишь невидимкой. Одной из сотен местных адептов. Но теперь, когда ты забрала у меня кое-что ценное, ты стала мишенью. Моим приоритетом номер один. И до тех пор, пока ты не вернёшь мне то, что украла, я буду ежедневно наказывать тебя за твоё преступление.

— Я ничего у тебя не брала, — искренне поверив в собственные слова, произнесла я. От прикосновения длинных пальцев Варгаса к моей сонной артерии вдоль позвоночника прокатилась волна холода, а колени неожиданно ослабли.

— Ты лжёшь, — его губы были так близко, что я чувствовала его дыхание на своих. — Это я тоже могу почувствовать. И знаешь, малышка Эллиот, ты можешь оставить кулон себе. Мне понравилось играть с тобой.

Он отпустил меня, оттолкнув от себя, и мне потребовалась вся моя ловкость, чтобы не плюхнуться назад.

— Придурок! — разозлившись, выпалила я. — Псих ненормальный! Понятия не имею, что ты там учуял, но любая бы испугалась на моём месте. Ты же…

— Я — что? — он вопросительно уставился на меня, скрестив руки на груди. — Обвинил тебя в том, чего ты не совершала? Но всё указывает именно на тебя, Эллиот. И до тех пор, пока ты не докажешь свою невиновность, я буду каждый день забирать свой законный фунт мяса.

Что он сказал?

Я вытаращилась на него, совершенно потеряв дар речи.

— Наверняка в Даркхолле найдутся идиоты, которые, узнав о твоём поступке, решат, что у меня можно безнаказанно что-то украсть, — как ни в чём не бывало продолжил он. — Я не могу этого допустить, иначе моя дуэльная карточка окажется переполнена. Поэтому моя задача — наглядно показать, что бывает с теми, кто посмел перейти мне дорогу.

— Нет, — всё ещё не веря, покачала головой я. — Ты этого не сделаешь. Просто отвали от меня, слышишь?

Моим последним козырем была угроза пожаловаться ректору, но я подозревала, что даже это не убедит короля академии оставить меня в покое.

Проклятие!

Если этот ненормальный псих действительно назначил меня своей мишенью, мне, скорее всего, придётся покинуть Даркхолл, попрощаться со стенами, в которые я так долго и упорно стремилась. Но если придётся, я сделаю это без сожалений.

— Кстати, Эллиот, — Варгас прищурился, разглядывая меня. — Если в твоей хорошенькой головке вдруг появилась мысль сбежать от меня, то забудь об этом. Я найду тебя где угодно. А хорошая охота, как известно, разжигает хороший аппетит.

У меня не возникло ни единого сомнения в серьёзности его угроз.

— Псих, — повторила я и, развернувшись, поспешила в столовую.

Поворачиваться к Варгасу спиной было, что удивительно, не страшно, но зря я понадеялась на его благородство. Земля под моими ногами в одно мгновение превратилась в каток, и даже в тяжёлых ученических ботинках я с громким визгом заскользила вперёд, после чего, совершив кульбит, всё же приземлилась на задницу, едва не отбив копчик.

У этой сцены, как оказалось, нашлись свидетели, и моё падение сопровождалось громким смехом. Поднявшись и оглядевшись по сторонам, я одарила злобным взглядом парня, который держал в руках новенький артефакт и наверняка делал снимок. Очень скоро мои немыслимые кульбиты станут достоянием всей академии, и оставалось лишь надеяться, что я нигде не засветила своё нижнее бельё.

А вот Варгаса на месте уже не было. Я успела заметить, как он вошёл в столовую, и дверь за ним захлопнулась.

Мерзавец.

— Эй, ты в порядке? — спросила меня незнакомая девушка с копной густых каштановых волос. — Ничего не ушибла?

— Только свою гордость, — пробормотала я, и, поправив платье, подняла с земли упавшую сумку.

— Я видела, что произошло, — продолжила девушка. — Не повезло тебе.

Да уж, невезение просто зашкаливало. И во всех моих бедах был виноват проклятый Хранитель. Это он дал мне то идиотское задание, из-за которого я перешла дорогу ненормальному Варгасу.

— Этот Нейтан совсем чокнутый, — сказала незнакомка, одарив меня сочувствующим взглядом. — Но он — король академии. И теперь, скорее всего, ты станешь изгоем.

— Вот уж вряд ли, — сквозь плотно стиснутые зубы выдохнула я. — Я всё ещё на втором месте в рейтинге.

Я специально утром проверила таблицу, чтобы убедиться в отсутствии каких-либо существенных изменений. И мы с Варгасом всё ещё занимали первые две строчки.

Но, взглянув на снисходительную усмешку девушки, я усомнилась в собственной правоте. Аппетит после встречи с Варгасом пропал, но я всё равно пошла в столовую. Не чтобы утолить голод, а чтобы доказать всей академии, что этому безумцу не удалось меня запугать. Не станет же он, в самом деле, вредить мне при огромном количестве свидетелей? Если бы я знала, как сильно ошибалась, то, скорее всего, вернулась бы в общежитие, чтобы собрать свои вещи и покинуть Даркхолл в кратчайшие сроки.

Раньше, ещё до того, как я начала своё обучение, распределение мест в Хроно-Атриуме выглядело иначе. Были адепты, которые не принимали участия в Играх и находились вне рейтинга. Их столики стояли у самого входа, максимально удалённо от раздаточной линии и больших, панорамных окон, из которых открывался чудесный вид на парк академии Даркхолл.

После того, как Хранитель всех уравнял, заставив каждого адепта гнаться за дополнительными баллами рейтинга, у стены были места для изгоев. И мне бы очень не хотелось оказаться среди них, потому что когда я вошла в столовую, один парнишка как раз нёс поднос для кого-то, кто сидел у окна. Одно неловкое движение — и бедняга растянулся на полу, а его ноша со звоном покатилась по полу, расплёскивая своё содержимое.

Вместо ожидаемого смеха помещение наполнилось тишиной. Большинство взглядов, наполненных каким-то нездоровым предвкушениям, были обращены к Нейту. А он, словно ничего не замечая, продолжал поглощать свою кашу. Казалось, для него не было ничего важнее, чем хорошо и плотно позавтракать перед новым учебным днём.

Я протяжно выдохнула. Если уж такой громкий инцидент не привлёк внимание короля, то моё появление точно не заставит его оторваться от своего занятия. Но, как оказалось, Нейтан Варгас прекрасно видел и слышал всё, что происходило вокруг.

Есть не хотелось, и на раздаточной линии я взяла себе только стакан с тёплым ягодным морсом. Сопровождаемая хищными взглядами, заняла своё место у окна и уставилась наружу, не зная, как себя вести. Я всю жизнь старалась быть тихой и незаметной, не привлекать к себе лишнего внимания, чтобы никто не начал присматриваться и не узнал бы вдруг мой главный секрет. И теперь, когда на меня смотрели едва ли не все адепты, что были в столовой, мои щёки полыхали от смущения, а в душе разгоралась самая настоящая злость.

Похоже, Нейтан Варгас, не прилагая совершенно никаких усилий, настроил против меня практически всех учеников. Стол, за которым я сидела, оказался пуст — никто не хотел находиться поблизости от изгоя. Однако, пройдя сквозь огромное количество трудностей ради поступления в Даркхолл, я не собиралась просто так сдаваться. Я планировала посмотреть, предпримет ли мой противник ещё хоть что-то. Если всеобщее неодобрение — это всё, на что он был способен, то я вполне могла это пережить.

Но стоило мне сделать один глоток морса, как я подавилась и мучительно закашлялась. Напиток едва ли не прямо в горле превратился в лёд, и несколько мгновений я тщетно ловила ртом воздух, пытаясь сделать вдох. И лишь когда в глазах уже начало темнеть, мне удалось избавиться от помехи.

Никто, как и ожидалось, не поспешил ко мне на помощь. Из глаз текли слезы, а лёгкие горели от боли, когда я резко поднялась со своего места и, ни на кого не глядя, поспешила прочь из столовой.

Да, это был трусливый побег. Но что ещё я могла сделать? Морс в моём стакане превратился в сплошной кусок льда и чудом не разбился, когда я уронила его на стол. В столовой были преподаватели, но ни один из них не поднялся со своего места, чтобы узнать, что произошло, хоть и косились, украдкой наблюдая за мной.

У самого выхода я обернулась и поймала на себе насмешливый, хищный взгляд изумрудных глаз. Моя уверенность в том, что самое лучшее решение — это покинуть Даркхолл, стала ещё более крепкой.

Так прошёл год.

С каждым днём, что я оставалась в академии и искала пути отхода, Нейтан Варгас всё более убедительно доказывал мне свою полную невменяемость. Он не боялся администрации, его не пугали наказания, для него словно не существовало правил и норм поведения. Он ждал меня в самых неожиданных местах и нападал в моменты, когда я меньше всего была к этому готова. Я перестала спать по ночам, перестала нормально есть и, конечно, у меня начались проблемы с учёбой. Наверное, я бы окончательно стала лишь жалкой тенью самой себя, если бы спасение не пришло с самой неожиданной стороны.

Декан факультета, на котором я училась, вызвал меня к себе. Направляясь к нему, я была уверена, что речь пойдет о моём отчислении. Признаться, я хотела этого, потому что только так можно было избавиться от навязчивого преследования маньяка, избравшего меня своей мишенью.

Дверь в кабинет мистера Гидеона Кейна была приоткрыта, и я вошла, тихо постучав. Декан при моём появлении поднял голову от кипы бумаг и окинул меня внимательным, цепким взглядом.

— Мисс Эллиот, — сказал он без тени улыбки на лице. Наш декан вообще был всегда серьёзным, как сердечный приступ, но в этот раз и вовсе выглядел мрачным. — Проходите. Садитесь.

Я осторожно присела на стул для посетителей, что стоял боком к столу мистера Кейна, и чинно сложила руки на коленях. До того, как Нейтан начал на меня охоту, я была прилежной ученицей и показывала хороший результат. Падение моей успеваемости наверняка привлекло внимание администрации.

— Уверен, вы догадываетесь, по какой причине я пригласил вас к себе, — сказал декан, глядя мне прямо в глаза.

— Догадываюсь, — кивнула я.

Только странно, что этого не произошло раньше, ведь неделю назад я заработала наказание за прогул. И да, мой официальный рейтинг упал ниже плинтуса, потому что Варгас каким-то образом знал о заданиях, которые я должна была выполнить, и мешал мне всеми способами. У меня даже промелькнула мысль, что это Хранитель Игры наказывал меня за что-то, давая Нейту задания мешать мне, потому что рейтинг ледышки, в отличие от моего, продолжал расти.

— Я понимаю, мисс Эллиот, что, поступая сюда, вы не были готовы столкнуться с дополнительными трудностями, — сказал мистер Кейн. — Признаться, такое произошло почти со всеми первогодками. Дело в том, что раньше, до этого года, существование Игр, как и, собственно, Хранителя, оставалось тайной для большей части администрации академии. Ректор, конечно, был в курсе, но вот преподаватели…

Я навострила уши. Как можно было не знать, что в академии проходили Игры, некоторые из которых вполне реально угрожали жизни и здоровью адептов? Как можно было не видеть этого разделения по уровням? Достаточно было просто зайти в столовую, чтобы увидеть, что некоторые адепты занимали лучшие места, а другие — жались где-то по краям!

Но все свои вопросы я оставила при себе, потому что декан своей речью, похоже, хотел навести меня на какую-то мысль.

— И я больше чем уверен, — продолжил мистер Кейн. — Что именно участие в Играх негативно сказалось на вашей успеваемости.

Если бы он только знал, кто на самом деле был виноват в моих ночных кошмарах. Но да, без Хранителя тоже не обошлось.

— Вы меня отчислите? — прямо спросила я.

До зимней сессии было ещё достаточно времени, и я ни разу не слышала, чтобы кого-то отчисляли до экзаменов, разве что за серьёзные нарушения правил академии. Но я, как и прежде, старалась вести себя примерно.

— Нет, — качнул головой декан, и на его губах промелькнула тень усмешки. — Но мне кажется, что вам необходимо взять паузу. Сделать небольшой перерыв в учёбе, подумать, переосмыслить свой выбор учебного заведения.

— Вы отправляете меня в академический отпуск? — не поняла я.

С одной стороны, это был шанс хотя бы ненадолго избавиться от пристального внимания Нейтана. С другой — когда я вернусь, Варгас всё ещё будет в Даркхолле и, скорее всего, моё временное отсутствие ему не понравится, из-за чего преследование станет ещё более жёстким.

— Не совсем, — взяв со стола какой-то буклет, мистер Кейн протянул его мне. — В академии Пантарэи на следующей неделе пройдет межмировая научная конференция. В том числе будет несколько докладов, посвящённых твоей основной специализации. Я бы хотел, чтобы ты выступила на этой конференции с докладом от лица нашей академии. Я знаю, что у тебя отличные знания не только по истории Виригии, но и других, даже удаленных от нашего, миров.

Конференция?

— Я знаю, что всё это довольно неожиданно, — продолжил декан, серьёзно глядя на меня. — Но я не знаю ни одного более достойного кандидата для этой поездки. Несмотря на ваши пробелы в обучении последние два семестра, вы продолжаете показывать прекрасные результаты на занятиях по истории. Ваша последняя работа настолько впечатляет, что вы можете выступить прямо с ней.

— Это… неожиданно, — растяренно ответила я. Мистер Кейн не был уроженцем Виригии, и здесь, в боевой академии Даркхолл, преподавал межмировые связи. Я планировала перевестись на его факультет после распределения по узким специализациям, и участие в конференции могло добавить мне баллов в его глазах.

— Дорога до Пантарэи и обратно, конечно, будет оплачена, — продолжал декан. — Также вам будет обеспечено комфортное проживание и выплачены суточные, как во время обычной командировки. Но так как ваш отъезд придётся на выходной день, то оплата будет в двойном объёме…

Он говорил что-то ещё, но я его уже почти не слушала, впившись взглядом в красочный буклет.

Конференция в академии Пантарэи должна была начаться в ближайший понедельник и окончиться спустя неделю, причём закрытие знаменовалось грандиозным карнавалом, традиционным в столице. Могла ли я мечтать о подобном шансе выбраться из Даркхолла? Нет. Но вот он, упал прямо ко мне в руки, как перезревшее яблоко. И упустить его я никак не могла.

— Я согласна, — сказала я, когда декан, наконец, закончил озвучивать условия и замолчал. — Когда мне надо уехать?

Мне показалось, или он смутился?

— Прошу прощения, что так поздно сообщил об этом, — сказал он. — Но уехать нужно не позже конца следующей недели. Вам нужно прибыть в Пантарэю за день до начала конференции, чтобы они успели разместить вас и зарегистрировать участие. Сегодня, если вы согласны, вам выдадут все необходимые документы и деньги.

— А доклад? — спросила я, не веря в такую удачу. — Всё-таки я не рассчитывала выступать с ним перед лицом гостей из других миров…

— У вас впереди целая неделя, чтобы подготовить его, — сказал мистер Кейн и ткнул пальцем в буклет, который я продолжала держать в руках. — Можете дополнить его одной из тем, что есть в списке. Я бы рекомендовал вам также взять за основу ваше эссе, которое вы писали для поступления в Даркхолл, и которое, если честно, приятно удивило приёмную комиссию, и меня в том числе.

— Поняла, — кивнула я. — Тогда напишу о проблемах коммуникации между послами Виригии и представителями более отсталых миров.

— Так вы согласны? — на лице декана промелькнуло облегчение. — Вы поедете в Пантарэю?

— Да, — подтвердила я, и моё сердце от волнения и радости забилось с бешеной скоростью.

Я поеду в Пантарэю. И сделаю всё, чтобы больше никогда не вернуться в Даркхолл.

Все дни до перелёта я посвятила подготовке. Приходилось пропускать задания Хранителя, но мне было плевать. Плевать на пресную овсянку на завтрак и на застиранное постельное бельё, на насмешки сокурсниц, которые слишком много значения придавали статусу, и даже на попытки Нейта выбить меня из колеи. К счастью, мне повезло, и из неприятностей, которые он мне устраивал, за это время было только купание в холодном пруду.

Впрочем, то, что я перестала на него реагировать, явно разозлило его. Потому что последним вечером он поймал меня за углом общежития и, схватив за горло, прижал к стене. Я попыталась вырваться, врезав ему между ног, но моё тело охватила внезапная слабость. Должно быть, стащил что-то из медкабинета, предназначенное для расслабления.

Я бы сползла по стене, но он крепко держал меня, вжимая мой затылок в кирпичную кладку. Пальцы больно сдавливали шею, мешая дышать, но не настолько, чтобы придушить. Его глаза горели безумием, зрачки были расширены, а дыхание — рваным, словно он бежал ко мне из самого Лансфорта.

— Куда-то собралась, Эллиот? — проговорил он, приблизившись ко мне достаточно, чтобы я чувствовала его дыхание на своей щеке. — Я тебя не отпускал. Ты — моя игрушка.

Я попыталась ответить, но смогла только просипеть:

— Пусти, придурок.

Он коротко, зло усмехнулся. Кажется, этот садист получал удовольствие, причиняя мне боль. И оставалось только надеяться, что за время моего отсутствия он найдёт себе новую жертву.

— Ты даже не смотришь на меня больше, — его большой палец скользнул по моей шее, будто проверяя пульс. — Думаешь, если исчезнешь, всё закончится?

— Во-первых, — выдавила я, — Не думай, что я боюсь тебя. Во-вторых, я не сбегаю, а отправляюсь в простую учебную поездку. Если уж узнал про моё отбытие, мог бы выяснить и подробности.

Бездново днище!

Откуда он только пронюхал про то, что я куда-то собралась? Впрочем, моих планов это не меняло. На конференции Пантарэи будут представители многих других академий, и мне нужно было постараться перевестись в одну из них.

— Лжёшь, — прошептал он с какой-то странной, приторной интонацией, от которой мне стало тошно. — Я чувствую твой старх, Эллиот. Чувствую каждый раз, когда мы встречаемся. Готовься. Я собираюсь выпить его до дна.

Наши взгляды встретились.

— Да, я боюсь тебя, Нейт. Но это не значит, что ты сможешь меня сломать.

Вот только я сама не была в этом уверена.

— Я ведь ничего тебе не сделал, — выдохнул он. — Просто хотел, чтобы ты была рядом. Но ты сопротивляешься.

— Никто не согласится быть с кем-то только из страха. Я никогда не поверю в то, что у тебя ко мне есть чувства. Ты просто упиваешься моими страданиями.

Он резко отступил, и я едва удержалась на ногах. Слабость сразу начала отступать, но колени ещё подкашивались, так что пришлось схватиться за решётку ближайшего окна, чтобы точно не потерять равновесие.

— Если не вернёшься, — сказал он, глядя на меня сверху вниз, — я найду тебя, Эллиот. Найду — и ты станешь моей. И мне плевать, что ты об этом думаешь.

— Пошёл ты, — прошептала я, после чего выпрямилась и, прижав к себе сумку, не оглядываясь, пошла в общежитие. Вся моя воля уходила на то, чтобы продолжить шагать вперёд и не оборачиваться. На то, чтобы продемонстрировать Нейту, как трудно меня сломать.

Меня воспитывали никогда не сдаваться и не отступать. А если не получается решить проблему в лоб, всегда можно найти обходной путь. Путь, который принесёт больший результат меньшими усилиями.

Так я и оказалась в Виригии. Но старалась об этом думать поменьше: слишком многие могли прикоснуться к моим мыслям, и моей ментальной защиты могло быть попросту недостаточно.

Больше всего я опасалась, что Нейт выловит меня на взлётной площадке или, того хуже, полетит со мной. Но ранним утром следующего дня я его не встретила. Ни на крыше академии, куда приземлился небольшой воздушный дилижанс, ни в пути. И только когда погодный купол скрылся за ледяным лесом, я, наконец, расслабилась и неожиданно для самой себя рассмеялась.

— Ты в порядке? — спросила меня сидевшая рядом драконица из безопасников. Её яркие алые волосы были заплетены в тугую косу, а голову опоясывала тонкая золотая цепочка.

— Да, — выдохнула я. — Просто так легко вдруг стало от осознания того, что следующие несколько дней не будет ни Хранителя, ни Игр, ни… всего этого. Знаешь.

Драконица усмехнулась.

— Раньше было проще. Можно было просто тихо отсиживаться в стороне и держаться где-то в середине рейтинга. Да и задания были не такими стрёмными. Меня зовут Саманта. Саманта Саргон.

— Элира Эллиот, — представилась я в ответ.

— Не местная?

— Моя мама из Виригии, но отец иномирянин. Так что я не принадлежу клану.

— О, — понимающе покивала Саманта. — А где ты выросла?

— На восточном побережье. Отец ушёл из семьи много лет назад, и я не помню толком ничего о том, что было до переезда в Виригию.

Эта ложь слетала с языка легко, словно и не была ложью. Я привыкла думать об этом как о своей настоящей биографии, а плетение, наложенное на мой разум, только усиливало мою собственную веру. И всё же, стоило сменить тему.

— Так красиво, — выдохнула я, глядя в окно дилижанса. Под нами раскинулся бесконечный холодный лес, покрытый вечным снегом, который не таял даже летом.

— Резиденция Варгасов, — кивнула Саманта. — Когда-то эти земли принадлежали только ледяным драконам.

Таким, как Нейт. Должно быть, он чувствовал себя в Даркхолле, как дома.

И мне оставалось лишь надеяться, что мой мучитель не станет покидать родные стены, чтобы вернуть меня обратно. Возможно, он действительно найдёт для себя новую жертву, и я ей искренне сочувствовала, но если это единственный способ избавиться от ненормального, зацикленного на мне маньяка, то я готова была пойти и на большее.

Покидая Даркхолл, я упаковала в дорожную сумку всё, что было мне хоть немного дорого, потому что не собиралась возвращаться. Среди вещей был и амулет Нейтана. Я из чистого упрямства держала его всё это время у себя, потому что вернуть — означало признаться, а я точно не планировала этого делать. Пока у Варгаса не было доказательств, он не вёл себя слишком жёстко. Я была в этом абсолютно уверена, потому что не раз видела, как этот психопат поступал с другими.

Перелёт предстоял долгий и, любуясь красотами за окном дилижанса, я незаметно для себя задремала. И, кажется, впервые за последнее время действительно провалилась в глубокий сон, не вздрагивая от каждого мельчайшего шума.

Разбудила меня Саманта.

— Прибыли? — сонно пробормотала я, пытаясь разлепить глаза и таращась на свою соседку, как ушибленная сова.

— Ещё нет, — качнула головой та. — Но если ты никогда не была в Пантарэе в это время года, то нет вида лучше, чем из окна дирижабля.

Поблагодарив, я снова уставилась в окно. Вид, который мне открылся, был действительно великолепен. Мы летели ниже облаков, поэтому я во всех подробностях смогла рассмотреть Храм Золота, что стоял чуть в отдалении. Широкие улицы будто бы стекались к нему, как к негласному центру столицы, хотя официальным центром считался дворец императора людей. Дома, выстроенные ровными рядами, с высоты складывались в четкий узор, и мне оставалось лишь восхищаться мастерством архитекторов, которые всё это проектировали.

— А где мы приземлимся? — спросила я. У меня в документах пунктом прибытия значился Южный воздушный порт Пантарэи, но я понятия не имела, где он был и что из себя представлял.

— Вон там, — Саманта показала на башню, что возвышалась впереди. — Тебя кто-нибудь встречает?

— Да, — кивнула я. — Я надеюсь на это.

Перед отъездом декан Кейн провёл мне полный инструктаж, и я не боялась растеряться или заблудиться в столице. Мне, скорее, не верилось, что я наконец-то обрету долгожданную свободу от тирана, который доставал меня в течение всего учебного года. Мистер Кейн не произнёс этого вслух, вероятно, опасался вездесущих шпионов Хранителя Игры, но я точно знала, к кому можно попробовать обратиться, чтобы меня перевели в какую-нибудь другую академию. И в оставшиеся до конференции дни я собиралась как-то уладить вопрос своего перевода.

Летучий дилижанс начал медленно снижаться, чтобы причалить к той самой башне, на которую показывала Саманта. Из окна я не могла разглядеть встречающих, и вскоре поняла, почему: площадка для пассажиров была не такой уж и большой, чтобы вместить всех желающих, поэтому кроме прибывающих и отбывающих на неё никого не пускали.

Получив свой багаж, я направилась вниз на специальном подъёмнике, и уже там, в огромном зале прибытия, начала искать глазами табличку с моим именем. Декан Кейн торжественно обещал, что представители столичной магической академии непременно пришлют кого-то меня встретить. И действительно, чуть в стороне от основной толпы стоял молодой темноволосый дракон, державший в руках картонку с надписью «Элира Эллиот».

Проследив за моим взглядом, Саманта, которая всё это время держалась поблизости, пожелала мне всего хорошего и направилась в другую сторону. У неё, вероятно, были свои дела в Пантарэе, которые ничуть меня не касались.

— Привет, — сказала я, приблизившись к парню. — Я Элира Эллиот.

Судя по тёмному оттенку волос, этот дракон принадлежал к клану Артас. Хотя, с тем же успехом он мог оказаться полукровкой, поэтому я не торопилась делать выводы. Однако первое впечатление оказалось верным.

— Орион Артас, — представился мой встречающий и опустил ненужную уже табличку. — Добро пожаловать в Пантарэю. Как долетела?

— Без приключений, — я поставила на пол сумку, в которой было не так много вещей, но она всё равно оказалась довольно увесистой, и протяжно выдохнула. — А у вас тут теплее, чем на севере.

— Чувствуется разница, да? — мрачно усмехнулся Артас. Он, в отличие от меня, был в легкой кожаной куртке, и при этом не выглядел замёрзшим. Я же, кроме куртки, натянула на себя и толстый шерстяной свитер, от которого уже хотелось избавиться.

— Ещё как, — вздохнула я.

— Я возьму твою сумку? — спросил мой новый знакомый и, дождавшись подтверждающего кивка, подхватил мои вещи. — Тут недалеко. Я припарковал свой мобиль на платной парковке.

Значит, времени у нас было не так уж много, и я, решив отложить разговоры на потом, поспешила за своим провожатым. Когда мы вышли из зала прибытия на улицу, меня окутал чужой, но приятный запах большого города. Время ещё было достаточно раннее, но с соседней улицы уже тянуло свежей выпечкой. Настолько притягательно, что рот тут же наполнился слюной.

— Если хочешь, — Артас окинул меня проницательным взглядом. — Я перепаркуюсь, и мы зайдем куда-нибудь выпить кофе. Ты наверняка не пробовала местный бризоль.

— Бризоль? — переспросила я. Мне не то что пробовать, мне даже название это слышать не доводилось.

— О, — кажется, моя реакция была расценена, как согласие. — По сути, это выпечка с сыром, но, однажды попробовав, ты уже не забудешь этот вкус.

Звучало довольно заманчиво, поэтому я кивнула. На парковке Орион остановился у гладкого, обтекаемого мобиля, за которым, по-видимому, очень хорошо ухаживали. Открыв для меня пассажирскую дверцу и убедившись, что я устроилась, мой провожатый закинул сумку на заднее сидение, после чего занял кресло водителя. Мне никогда не доводилось кататься на подобных средствах передвижения, и я с интересом наблюдала, как дракон коснулся приборной панели, активируя систему управления. Мобиль едва заметно вздрогнул, а потом плавно и бесшумно двинулся прочь с парковки.

Мы проехали, по моим ощущениям, всего несколько метров, прежде чем Орион припарковался у кафе с просторной, крытой террасой.

— У нас есть полчаса на то, чтобы спокойно позавтракать и поговорить, — сказал дракон, когда мы выбрались из мобиля. — Думаю, этого хватит, чтобы ты рассказала мне о своём докладе на предстоящей конференции.

Я чуть не сбилась с шага.

— Зачем тебе мой доклад? — спросила я. — Ты тоже будешь выступать на этой конференции?

— Нет, — покачал головой Артас, разглядывая меня с легкой насмешкой. — Но на время этого мероприятия я твой куратор, и обязан знать обо всём, что тебя касается.

Как оказалось, мы были почти на площади, которая раскинулась на берегу реки. Под ногами бежали узоры каменной кладки, уличные торговцы раскладывали свои палатки, люди куда-то спешили, проходя мимо. Несмотря на то, что вокруг уже царила глубокая осень, город заливали светлые, яркие лучи солнца, отражаясь от небольших луж и брызг фонтана.

Закрыв машину и активировав защитный контур, дракон открыл передо мной дверь небольшого уютного ресторанчика и произнёс:

— Позвольте вас угостить, мисс Эллиот. Чтобы ваши прекрасные глаза сияли так же ярко даже после долгого дня.

Я с улыбкой прошла внутрь. После года в Даркхолле простое мужское внимание было особенно приятным, даже несмотря на то, что лицо мне приходилось носить чужое.

Мы сели за столик. Последние годы я провела в маленьких городах, где меньше полиции и представителей серой паутины, имевших на меня ориентировку. И ресторанов там обычно не было. В лучшем случае — небольшие таверны, но выглядели они так, словно остались во временах до Великих Перемен. Там не было даже встроенных в столешницы кнопок вызова официанта, не говоря уже о греющих кристаллах, установленных в самом центре каждого столика, и большого видео-вещателя, на поверхности которого пробегали магические импульсы, создавая живую картинку.

— Дрэгон Хай, — сказал Артас, проследив за моим взглядом.

— Что? — не поняла я и моргнула, нехотя отрываясь от изображения четырёх красивых парней на большой сцене.

— Эта группа, — дракон указал на видео-вещатель, — называется Дрэгон Хай. Они сейчас очень популярны, особенно после того, как взяли нового вокалиста.

— Вот как, — проговорила я одними губами. Со стороны вещателя доносилась тихая музыка, и хотя слов было не разобрать, голос грозового дракона всё равно достигал сердца.

— Девушка, сделайте погромче, — попросил Орион, и миловидная работница, протиравшая тарелки белоснежным полотенцем, что-то сделала со стоявшим на барной стойке артефактом. Музыка стала громче.

'Сколько же боли в безмолвных веках

Сколько печали в застывших слезах

Я без тебя — лишь тень прошлых дней

Эхо любви, что стала сильней…'*

— Что пожелаете? — официантка, закончившая с тарелками, подошла к нам и, чуть поклонившись, застыла с ожидающей улыбкой. Корсет был надет поверх простой белой рубашки, но всё же в её пышных юбках читался столичный стиль.

— Два бризоля. Мне кофе без сахара. А девушке…

— Можете сделать с шоколадом и мятой? — я подняла взгляд на официантку.

— Со сливками?

— Да, и побольше сиропа, пожалуйста.

Сидевший напротив Артас скрестил руки на груди, уважительно улыбнулся, покивал и заметил:

— Я думал, ты из простой семьи. Такие обычно стесняются и давятся чёрным кофе, боясь заказать что-то хоть немного дороже пары медяков.

— Это мой любимый кофе, — ответила я и тоже улыбнулась: — Не могла упустить шанс. В Даркхолле так редко балуют.

— Слышал, — Орион усмехнулся. — Моя сестра там училась. Одна из тех, кто прошёл испытание Хранителя. Она рассказывала, что теперь для спецзаказов на кухне необходимо находиться не ниже десятого места в рейтинге.

— Не хочу об этом, — нахмурилась я и перевела взгляд на улицу.

Площадь оживала всё больше. Мимо проходили люди, а со стороны видео-вещателя звучал припев:

'Пламя и нежность, дыхание огня,

Ты берегла меня от судного дня

Время застыло, но сердце горит…'

Я вздрогнула, случайно заметив ледяного дракона — так сильно он напомнил мне Нейта. Но у этого волосы были длиннее, а лицо — более строгим. Он шёл с девушкой, скромной и неприметной.

Я невольно сощурилась, всмотревшись в неё. Рост, телосложение — очень близки к моим. Цвет волос, глаз и кожи. С чертами придётся повозиться и волосы нарастить, но это мелочи. И шрамик ещё. Нет, довольно большой шрам на плече — я успела его заметить, когда она сняла плащ, чтобы поправить одежду перед тем, как входить в соседнее здание.

— Ваш кофе.

— Благодарю, — я машинально кивнула официантке и, не отрывая взгляда от набережной, обхватила ладонями тёплую чашку.

— Первый раз в Пантарэе? — спросил Орион, делая глоток чёрного кофе.

— Второй, — призналась я. — Но первый раз был ещё в детстве. Я мало что запомнила.

… И тогда всё было иначе.

Я сделала глоток. Кофе был горячим и сладким, с лёгкой освежающей нотой. Но такого наслаждения мне не доводилось испытывать уже очень давно.

— Вкусно, — выдохнула я.

— На обед и все последующие приёмы пищи ты можешь ходить в столовую академии. Там всё бесплатно.

— Бесплатно? — немного удивилась я.

— Да, всех гостей академии кормят бесплатно. Разве в Даркхолле не так?

— Так, — неловко согласилась я.

Официантка принесла два больших блюда, на каждом из которых лежало по плоской булочке. Яркая, румяная улитка хрустнула в пальцах дракона, когда он отломил кусочек, и тонкие слои теста рассыпались лёгкими маслянистыми лепестками. Внутри оказалась заманчивая начинка из тягучего сыра, от которого поднимался густой пар.

Я сглотнула и тоже последовала примеру своего куратора. Пах бризоль так, что удержаться было просто невозможно. Кажется, он был только вынут из печи и ещё хранил в себе аромат раскалённых камней, и на его фоне особенно соблазнительно раскрывался букет специй, которыми была посыпана булочка.

— Это божественно, — выдохнула я, едва прожевав первый кусочек, а Орион не сводил с меня любопытствующего взгляда.

— Я же обещал, что будет вкусно, — улыбнулся он и достал из внутреннего кармана плаща папку. — Что ж, перейдём к делу. Так о чём твой доклад?

— Коммуникационные проблемы между доминирующими расами и зависимыми мирами, — ответила я. — И кризисы наследования власти как причина межмировых войн.

— Какая… комплексная тема, — проговорил Артас, записывая что-то в своей папке. — Почему ты связываешь два этих фактора между собой?

— Я рассматриваю кризис наследования как катализатор коммуникационного разрыва между центром и зависимыми мирами. Именно этот разрыв, а не сам факт смены власти, чаще всего приводит к эскалации и войнам.

— Понимаю, почему Даркхолл предложил именно твою кандидатуру, — дракон отложил в сторону папку и отломил ещё кусочек бризоля. — Хорошо, теперь обсудим твоё расписание…

Он рассказывал о том, что меня ждало следующие три дня, а я неторопливо пила кофе и наблюдала за прохожими, выискивая взглядами тех, чьё присутствие ощущала с самого момента посадки дилижанса.

И, клянусь тенью, лучше бы это был Нейт.

* Автор песни — Екатерина Тарасова

Элира Эллиот

Я умела выживать. И хранить тайны. Иначе не продержалась бы так долго. Поэтому сразу после заселения в номер зашторила окна и задумалась о дальнейших шагах.

В плане на день значилась репетиция доклада, экскурсия по академии, приветствие гостей и, наконец, осенний бал. Мне нужно было выяснить, представители каких академий находятся на конференции и начать среди них поиск тех, кто поможет мне сделать перевод.

Проще всего было сразу пойти к ректору — организатору конференции, но меня терзали сомнения о том, что Виригия всё ещё была безопасным для меня местом. Несколько лет назад обо мне здесь и не слышали, и этот, прямо скажем, отсталый, замкнутый, сторонний мир казался самым подходящим для того, чтобы скрыться.

Но в свете последних событий всё могло измениться.

Я подошла к окну и осторожно выглянула из-за шторы. На широкой улице, по другую сторону которой расположился кампус, гуляла женщина с маленькой декоративной собачкой. Неподалёку играли дети, лет десяти или чуть старше.

— Кажется, это паранойя, — пробормотала я самой себе и решительно распахнула шторы.

Осеннее солнце Пантарэи было мягким, тёплым, совсем не таким, как под куполом Даркхолла, где даже лето ощущалось искусственным. Я заставила себя некоторое время просто постоять у окна, подышать свежим, чуть морозным воздухом, наблюдая за тем, как медленно опадает листва с древних исполинских деревьев. Мимо бесшумно проезжали мобили, в небе то и дело пролетали драконы.

Сердце защемило от сладкой тоски по дому. По тем временам, когда мне не нужно было скрываться. Не нужно было прятать лицо и искать опасность в каждом движении. Мир вокруг просто жил своей жизнью.

Приятно было хотя бы несколько минут не думать о возможных путях отхода и не прикидывать, в какое окно броситься в случае возникновения угрозы и сколько секунд займёт смена облика.

В гостиничном номере было чисто, тихо и уютно. Я сделала медленный глубокий вдох и ещё более медленный выдох. Потом сбросила пальто и осмотрела потоки силы, что тянулись вдоль стен. Ничего особенного: освещение, климатический контур. Где-то внутри слышалось тихое шипение и постукивание механизмов, подводящих воду в ванную комнату.

Пропуск участника конференции, временное удостоверение гостя академии, рекомендации декана Кейна, текст доклада. Меня же интересовала брошюра, выданная мистером Орионом, который отлучился, чтобы встретить других своих подопечных. В брошюре был перечень участников, подразделений и тем докладов. Там же была карта академии, перечень необходимых контактов и расписание на каждый день конференции.

Я сосредоточилась на списке участников. Достав свой блокнот, начала аккуратно выписывать названия академий, имена участников и миры, из которых они прибыли.

— Соберись, — прошептала я сама себе. — Ты здесь по делу.

Репетиция доклада могла подождать. Сейчас важнее было понять расстановку сил. Кто здесь, из каких миров, кто с кем связан. Конференции всегда были идеальной почвой для неформальных договорённостей, и если действовать осторожно, за один вечер можно было сделать больше, чем за месяц официальных запросов. И я делала ставки на осенний бал, когда будут сброшены маски серьёзности и диалоги станут менее формальными.

Я уже поднялась, чтобы выйти, когда взгляд снова зацепился за улицу.

Та же женщина с собачкой возвращалась обратно. Дети исчезли. Скорее всего, их позвали домой. Ничего необычного. И всё же внутри неприятно кольнуло: я не могла вспомнить, как долго она гуляет здесь. Минуты? Часы?

Глупости.

— Это же просто конференция, — сказала я, пытаясь убедить себя. — Здесь нет никакой опасности. Даже Нейт остался в Даркхолле! И пока его нет рядом, самое время наслаждаться свободой. Да.

Я подошла к зеркалу, несколько мгновения глядя на своё отражение. За несколько лет оно стало родным и привычным, но я всё же сосредоточилась, вспоминая девушку, которую видела с утра, и изменила внешность, придав себе её черты.

Просто на всякий случай.

Изменение далось легко. Она действительно была похожа на меня по всем основным параметрам, за исключением тех отдельных черт, которые делали мою внешность слишком узнаваемой. Всего несколько мгновений — и из зеркала на меня смотрела уже другая иномирянка. Раскосые глаза, характерные для драконов Виригии, сменились на большие, чуть влажные, более человеческие. Носик стал маленьким и аккуратным. Волосы выросли чуть длиннее, и в них появился необычный металлический оттенок, которого не было раньше.

— Временная мера. Всего на пару часов. Меня здесь всё равно никто не знает.

Я накинула пальто, проверила, как ложится новая внешность в движении, и вышла из номера. Коридор встретил меня той же тишиной, что и раньше. Никаких шагов за спиной, никаких чужих взглядов. Лифт пришёл сразу, без задержки, и я машинально отметила это как хороший знак.

Внизу, в холле, было людно. Гости конференции собирались группами, кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то торопливо пролистывал бумаги перед предстоящими встречами. Я растворилась в этом потоке без малейших усилий и выбежала на улицу.

Дама с собачкой скосила на меня взгляд и пошла дальше по улице. Усмехнувшись, я набрала полную грудь осеннего, пахнущего прелой листвой, воздуха, и быстрым шагом направилась по указателю в сторону Храмовой Площади.

Пантарэя разительно отличалась от тех городов, что мне приходилось видеть раньше. Она не была похожа ни на Кров с его высокими, уходящими в небо шпилями, ни на города Эллона с их белыми стенами и огромным количеством зелени, которая не желтела даже зимой. Ни даже на кирпичные, покрытые сажей, улочки чёрных драконов. Даже в Леви архитектура и культура отличались, несмотря на то, что драконы Виригии произошли именно оттуда.

Поэтому шла я неторопливо, внимательно рассматривая дома и улицы. Город буквально дышал, выпуская в небо облака пара. Повсюду слышалось тиканье механизмов, негромкий свист паровых труб, голоса людей, которые, казалось, никуда не спешили. Дома в Пантарэе были разные: от простых маленьких коттеджей до высоких башен драконов, от скромных прямоугольников сараев до величественных храмов.

Храмы больше всего напоминали мне родной дом, и я невольно останавливалась, рассматривая их, изучая лепнину и мелкие кружева украшений, которые обрамляли окна. Из храмов доносилось пение. Должно быть, как раз приблизилось время вечерней службы.

Чей-то яростный крик заставил меня вздрогнуть и обернуться. Недалеко от входа на территорию академии стоял парень и орал, глядя в небо. Я едва ли могла разобрать, что именно он говорил, хоть и владела местным наречием достаточно, чтобы не пользоваться мультилингвой. Высказав небесам всё, что он о них думает, парень, тяжело дыша, опустил взгляд, и мы случайно встретились глазами.

Я поспешно отвернулась и быстро зашагала дальше по улице, не ожидая, когда он узнает моё новое лицо. Это был тот самый ледяной дракон, подругу которого я скопировала сегодня.

Да, идея была не лучшая. Стоило вместо лица этой девушки выбрать кого-нибудь из Даркхолла, это бы снизило вероятность повстречать кого-то, кто знаком с «оригиналом». А ещё лучше было выбрать лицо девушки из Кайтауна или Лансфорта — но их я помнила слишком смутно и рисковала сделать черты слишком размытыми.

— Ладно, — пробормотала я, поворачивая за угол, — мало ли двойников на этом свете. Совпадения случаются.

Именно так мне приходилось говорить, когда неудачные встречи всё-таки происходили. Благо, не так часто.

К тому же, использовать лица, которые уже были в ходу раньше, мне казалось рискованным. Что если следаки уже составили список моих личин?

Прежде чем замедлить шаг, я несколько раз свернула и, наконец, оказалась у очередного указателя. Он располагался посреди широкой и очень людной улицы, которая вела прямо к реке, и с неё открывался вид на Храм Золота. Удачно вышло. Не хотелось бы оборачиваться драконом и подниматься в воздух только ради того, чтобы понять нужное мне направление.

Второй хорошей новостью было то, что улица оказалась торговой. Она так и называлась — Торговая Улица. Почти в каждом доме на первом этаже был магазин, ресторан или, на худой конец, небольшая лавочка какого-нибудь сапожника. Заведения были самыми разными: от дешёвых, на которые хватит денег у любого ремесленника, до элитных, доступных только представителям высшего общества. Потому и публика собралась самая разношёрстная.

Легко затерявшись в толпе, я пошла вниз к реке, попутно высматривая какой-нибудь салон готового платья. Пакет с деньгами пришёл как раз за несколько дней до поездки, и я не стала брать с собой много вещей, решив, что в столице смогу подобрать что-то и для бала, и для карнавала. Если, конечно, удастся остаться в Пантарэе до самого конца.

Наконец, я выбрала симпатичный магазин, занимавший не только цокольный этаж, но всё здание, которое представляло собой округлый купол из стекла с прожилками металла. Внутри росло множество самых разных растений и пахло магией. Множество нарядов были надеты на кукол, которые стояли в самых причудливых позах, и ещё больше — висели на двух и трёхярусных вешалках.

— Добро пожаловать в салон мистера Буэно, мисс, — склонился передо мной мужчина в чёрном фраке. — Колин Майлз к вашим услугам. Чем могу быть вам полезен?

— Покажите мне самые лучшие платья для осеннего бала, — попросила я, прохаживаясь вдоль рядов и примеряясь к качеству предоставленной одежды. — И, скажите, вы подгоняете модель под индивидуальные мерки?

— Безусловно, мисс. Всё будет выполнено в лучшем виде. Если вас интересуют самые интересные платья, рекомендую присмотреться к новой коллекции эксклюзивных моделей. Прошу вас.

Мы прошли к отдельному подиуму, на котором не было вешалок — только куклы в пышных платьях. Корсеты были обшиты вручную сложными узорами, ткань, лёгкая, воздушная, переливалась на свету, словно драконья чешуя. Множество подъюбников каскадом опускались к полу, словно пышные взбитые сливки.

Придирчиво осмотрев их все, я выбрала простое голубое платье с длинными узкими рукавами и фонариками на плечах. Оно было украшено нежными, аккуратными цветами, вышитыми как на корсете, так и на самом платье. Меня всегда учили, что выглядеть нужно дорого, а не ярко. И выбранная модель полностью соответствовала этому правилу.

Портной проводил меня к раздевалке, попросив надеть платье для дальнейшей доработки, после чего поспешил встречать новых гостей, о появлении которых возвестил тихий переливчатый звук.

Я не стала терять времени. Поставила свою сумочку на скамью, неторопливо разделась, повесила одежду на обшитую шёлком вешалку и собралась было накинуть тонкую нательную рубашку, защищающую новую модель от грязи при примерке, как дверь комнатки резко распахнулась.

Вскрикнув, я прижала рубашку к груди и отскочила к зеркалу. Защитное плетение мгновенно наполнилось силой, готовое отразить любую неожиданную атаку.

А в дверном проёме уже стоял… оборотень.

Мне не часто доводилось встречать оборотней. Если уж совсем честно, то скорее даже никогда. Но уроки по мирам и расам я учила хорошо, поэтому представляла себе типичную внешность оборотня: округлые, большие глаза, типичный прищур, широкие скулы при узком подбородке — этот был, скорее всего, чистокровным. Кожа — бронзовая, волосы — чёрные, густые, волнистые. И такие же густые тёмные брови, которые подчёркивали глубоко посаженные глаза.

— Вы пройдёте с нами, бэлла, — с лёгкой хрипотцой произнёс он.

Его голос был тягучим и томным, но я была бы не я, если бы промедлила ещё хоть мгновение. Резко бросив платье прямо в лицо оборотня, активировала крошечный артефакт, закреплённый за ухом, и в одно мгновение переместилась на несколько метров вперёд, миновав и стены, и незнакомца, который не успел сориентироваться.

Мне повезло: блинк перенёс меня не в какую-нибудь колонну или вешалку, а как раз на пятачок свободного пространства торгового зала. Но, увы, вокруг меня стояло ещё несколько оборотней. Все они были одеты необычно для Виригии: вместо кожаных брюк они носили синие тёмные джинсы, а поверх свободных рубашек были небрежно накинуты жилеты, увешанные артефактами.

Я замерла, осознавая, что оказалась в ловушке. Нужно было потянуть немного времени на новый блинк, причём, желательно совершить его возле стены, чтобы сразу оказаться на улице. Потом обернуться драконом и там уже как-нибудь уйти от гончих.

Главное, чтобы не укусили, сволочи… Хотя зачем им кусать, достаточно успеть воткнуть шприц поглубже, чтобы яд оборотней лишили меня магии.

— Вам незачем убегать, миа стелла*, — мягко произнёс тот, который распахнул дверь раздевалки. Он неторопливо приблизился и протянул мне платье. — Давайте просто поговорим.

Конечно. Просто поговорим. А потом меня в бессознательном состоянии отправят прямо под трибунал. Или что там для нас с сестрой приготовили? Сразу на плаху?

И как удобно отправить по следу оборотней! С их особенным нюхом и возможностью лишить меня дракона и силы! Я недооценила замкнутость Виригии, стоило скрываться в мире, где вообще нет магии. Или, на худой конец, среди диких керри.

Я осторожно взяла платье, пытаясь боковым зрением следить сразу за всеми оборотнями. Их было в общей сложности семеро, а мистер Майлз куда-то скрылся, как только появились эти твари. Должно быть, именно их он и принял за новых гостей, когда оставил меня примерять платье. В таком случае, он мог уже лежать связанный с кляпом во рту в какой-нибудь подсобке.

— Кто вы и что вам от меня нужно? — спросила я, неторопливо подбирая платье так, чтобы надеть его одним движением. На мне не было ничего, кроме тонких чулок и трусиков. Пальто и сапоги, видимо, остались в примерочной. Как и моя сумочка с деньгами и документами. Бездново дно, бежать придётся без них, возвращаться в примерочную нельзя.

— Более важно, кто вы, миа бэлла. Покажите своё личико.

Он медленно, но неотвратимо приближался, и я инстинктивно отступала, хотя позади и стояли другие оборотни.

— У вас проблемы со зрением? — чуть дрогнувшим голосом спросила я, лишь бы оттянуть ещё немного времени. — Может, вам стоит обратиться к доктору, и он выпишет вам очки?

— Вы так очаровательно дерзите, миа луче**. Нон скаппаре***, поговори со мной всего несколько минут.

Я знала много языков и свободно говорила на пяти, но вот язык оборотней не был мне знаком. И хотя его звучание могло показаться приятным, смысл обращённых ко мне слов ускользал, и я недоверчиво повела головой.

В этот момент артефакт за ухом легонько кольнул кожу, говоря о том, что блинк восстановился. Это было вовремя: пятясь от перевёртыша, я подошла достаточно близко к окну, теперь нужно было только проскочить между двумя позади и сразу перемещаться.

— Позвольте мне хотя бы одеться, — фыркнула я, надеясь усыпить внимание оборотней. Запах похоти уже распространился по залу, и это не играло мне на руку: наверняка все они пожирали взглядами моё обнажённое тело, не упуская ни одного самого мелкого движения.

Я продолжила расправлять платье, уделяя этому больше времени, чем было на самом деле нужно. И, выбрав момент, когда один из оборотней позади на мгновение отвлёкся, бросилась к окну.

Они успели среагировать и схватили меня на подходе, но я уже активировала блинкер. Через мгновение оказавшись посреди людной улицы, я повертела головой в поисках места, где можно было обернуться драконом. Гончие хорошие охотники, но по воздуху они меня не догонят.

Времени не было. Торговая улица оказалась переполненной, будто людей стало ещё больше, чем было, когда я входила в магазин. Это могло сыграть мне на руку: в таком количестве запахов оборотням будет сложнее идти по следу. Нужно было затеряться.

Подтянув поток магической силы, я приподняла себя на несколько сантиметров над мостовой и понесла вперёд, лавируя между прохожими. Бежать было бы безопаснее с точки зрения следа, остававшегося после меня, но без обуви я двигалась бы слишком медленно.

Пришлось рискнуть.

Позади слышался шум и крики: оборотни двигались следом. Бездна, мне бы хоть какой-нибудь закуток, чтобы сменить внешность и надеть платье! Вот только на это нужно несколько секунд, а я такой роскошью не располагала.

Я хотела добраться до площади на берегу реки, а там спрыгнуть с берега и, наконец, обернуться драконом. Но моим планам не суждено было сбыться. Кто-то толкнул меня, и я, потеряв управление своим движением, улетела в какой-то тёмный двор.

И прежде, чем успела сообразить, что делать дальше, заметила длинную тень от того, кто вошёл во двор сразу за мной.

— Пиано, бэлла****, — раздался всё тот же тягучий голос, и я резко обернулась, прижимая к себе помятое платье.

И снова попятилась, лихорадочно соображая, что делать теперь. Его шестёрки уже собирались за спиной своего лидера, и я даже не заметила, как упёрлась спиной в холодную стену.

Не знаю, что бы они со мной сделали, но в этот момент послышался требовательный мужской голос, заставивший оборотней обернуться:

— Что вы делаете с моей невестой⁈

Думала ли я, покидая Даркхолл, что больше никогда не вернусь в него? Я надеялась на это. Но что точно не входило в мои ближайшие планы, так это замужество. И всё же встреча с Луи была не иначе, как милостью Первородной Тени, потому что он стал ответом на все мои сложности.

После ужина у нас оставалось не так много времени до церемонии, но Луи, казалось, никуда не торопился.

— Прогуляемся? — спросил Варгас, и мы неторопливо пошли вдоль набережной реки в ту сторону, где остался припаркованный мобиль.

Наверное, этот дракон, как и я, волновался перед предстоящей свадьбой и пытался надышаться последними минутами своей драгоценной свободы. Я же просто наслаждалась видом укутанного сумерками города. На Храмовой Площади и отходящих от неё улицах уже зажглись первые фонари, и по стенам домов скользили неясные тени.

Но страшно не было.

Я даже почти не волновалась, и сердце, что неистово колотилось в начале нашего знакомства, билось теперь ровно и спокойно.

— Я думала, мы сразу пойдём в храм, — сказала я, чтобы нарушить молчание. — Ты пытаешься оттянуть неизбежное?

— Вообще-то, я кое-кого жду, — невесело усмехнулся Луи. — Но ты права, нам действительно пора.

Мы как раз подошли к припаркованному мобилю, но вместо того, чтобы просто забрать из него свои вещи, Луи распахнул передо мной пассажирскую дверцу.

— Мы поедем? — спросила я и скользнула в салон. Внутри пахло кожей и цитронами, но сильнее всего я ощущала запах дракона, и от того, как он окутал меня, вдоль позвоночника прошла волна дрожи.

Разве я должна так остро реагировать после того, как приняла яд оборотня?

Или это, наоборот, какой-то побочный эффект?

— Кто будет на церемонии? — спросила я, чтобы немного отвлечься. — Твои родственники? Друзья?

Язык чесался спросить, куда и при каких обстоятельствах делась настоящая невеста, ведь я совсем недавно видела их вместе, но всё же обуздала своё любопытство. Уверена, у дракона были веские причины заключать договор именно со мной, и на первое время этого было более, чем достаточно.

— Не думаю, что родители появятся, — Луи с невозмутимым видом завёл двигатель и плавно вырулил с парковки. — Они не одобряют мой брак с Лейлой.

— О, — только и смогла сказать я. — Они знакомы?

— Заочно. Официального представления не было.

Что ж, тем лучше для меня. Несмотря на то, что я смогла в точности скопировать внешность мисс Мариотт, у меня оставались некоторые опасения относительно того, что кто-то мог узнать во мне подделку. Можно было проколоться на любой мелочи: не то слово, не тот жест, не тот поворот головы.

— Не волнуйся, — Луи словно прочитал мои мысли. — Даже тот, кто хорошо знает Лейлу, любой твой промах спишет на волнение. Всё же свадьба не каждый день случается.

Немного расслабившись, я кивнула. В приоткрытое окно задувал прохладный ветерок, приносивший с собой запах реки и оживлённой городской площади. Несмотря на сгустившиеся сумерки, на тротуарах всё ещё было достаточно прохожих, которые спешили по своим делам или же просто прогуливались.

Заезжать на Храмовую Площадь Луи не стал, да и парковаться там было негде. Мы просто встали поближе к храму, и, забрав из мобиля всё необходимое, направились к нему пешком.

В дверях высокого храма, что, вероятно, считался одной из главных достопримечательностей Пантарэи, нас уже встречал жрец.

— Мистер Варгас, мисс Мариотт, — поприветствовал он нас с дружелюбной улыбкой. — Прошу следовать за мной.

Внутри, в отличие от оживлённой площади, было безлюдно. Вероятно, храм уже закрылся для посетителей, и кроме гостей свадьбы больше никого не пускали. Звуки моих шагов отражались от стен, длинное платье тихо шуршало, но громче всего, казалось, было биение моего сердца.

Ши'Кара, во что я ввязалась? Стоит ли эта игра свеч? Что будет, если мой обман раскроется?

Рука Луи неожиданно скользнула вниз, и он, поймав мои заледеневшие от волнения пальцы, бережно сжал их.

— Сейчас тебя проводят в комнату невесты, — тихо предупредил он. — А я подойду через некоторое время, нужно кое-что подготовить.

Мы разделились, и жрец проводил меня в небольшое, похожее на гостиную помещение, где кроме дивана, столика и большого зеркала во весь рост ничего не было.

— Вас позовут, мисс Мариотт, — сказал мужчина и прикрыл за собой дверь, оставив меня в одиночестве.

Да, не так я представляла себе свою свадьбу. По крайней мере, рядом со мной должны были быть мои близкие: родители, сестра и подруги. Но всё случилось, как случилось, и в итоге я осталась в одиночестве. Но едва я успела загрустить, как появился Луи. В руках у него была папка с документами.

— Мне не положено здесь находиться, — сказал он, окинув комнату беглым взглядом. — Поэтому нужно поторопиться.

— Что там? — спросила я, кивнув на папку, которую Варгас бережно положил на стол.

— Надеюсь, ты поймешь меня правильно, но мне нужны гарантии. Здесь, — он постучал пальцем по плотному картону, — договор.

— Какой договор? — уже догадываясь, каким будет ответ, спросила я.

— О взаимных услугах. Ты выходишь за меня замуж под видом Лейлы Мариотт, а я решаю твои проблемы. Это если вкратце.

— Договор, я так понимаю, магический?

— Разумеется.

Я не стала спрашивать, когда он успел его подготовить. С момента нашей первой встречи прошло не так уж много времени, и всё это время Луи Варгас был у меня на виду, никуда не отлучался. Отправил сообщение кому-то на вещатель? Вероятнее всего. Должно быть, подобный договор у него был с настоящей Лейлой, и всё, что ему нужно было — это создать копию, чтобы закрепить его за моей кровью.

Несмотря на то, что я могла его понять, сам факт того, что ему оказалось мало устной договоренности, показался мне немного обидным. Я не требовала от него никаких гарантий, не настаивала. Но мне, как оказалось, не доверяли.

— Хорошо, — надеясь, что выражение лица осталось непроницаемым, я раскрыла папку. — Дай мне несколько минут на то, чтобы ознакомиться.

— Конечно, — кивнул Луи и опустился на диванчик. Закинув ногу на ногу, он положил руку на спинку с таким видом, будто был хозяином жизни. Его подпись в договоре уже стояла, и дело было только за мной.

Я пробежала глазами текст.

В первой части речь шла о взаимных обязательствах. Мы заключали полностью фиктивный брак, исключающий интимную близость, и почему-то этот пункт был выделен жирным шрифтом. Решил, что для меня это особенно важно? Впрочем, он ведь считал меня полукровкой. А я неплохо ею притворялась.

Дальше оговаривалась необходимость принимать яд оборотней, чтобы выдавать себя за человека, и прочие подробности, о которых мы уже заранее договорились. Ничего нового. Со своей стороны Луи Варгас был обязан сделать все, чтобы я получила поддержку клана и поступила на обучение в столичную академию. А также о том, что он полностью обеспечивает мою безопасность и все потребности материального характера.

— Всё в порядке? — спросил мой жених, когда я, закусив губу, медленно покачала головой. В ней едва укладывалось, как и когда он успел всё предусмотреть и спланировать.

Может, наша встреча в переулке не была такой уж случайной? Или всё же какие-то силы свели нас в нужное время и в нужном месте?

Открыв последнюю страницу, я поставила внизу свою подпись. Настоящую, потому что только так она имела юридическую силу. А гербовая бумага, зачарованная специально для таких договоров, мгновенно сняла с меня отпечаток моей ауры. Текст в тот же миг вспыхнул золотом, сердце сжалось, когда на него легло обязательство, и только после этого я запоздало решила заглянуть в раздел, где описывались последствия невыполнения условий договора.

— Что это? — спросила я, и мой голос предательски дрогнул.

— Просто небольшая гарантия, — невозмутимо усмехнулся Луи. — Не хочу, чтобы ты передумала в последний момент.

Да я и не собиралась.

— Значит, теперь мы официально связаны, — заметила я, отдав дракону документ. — Роли расписаны, сцена подготовлена, осталось только сыграть спектакль.

— Это будет самая грандиозная ложь в твоей жизни, — подмигнул Луи, и я невесело улыбнулась.

Если бы он только знал…

— Как ты устроишь всё с академией? Я буду учиться тоже под именем Лейлы?

— Оставь это мне. Тебя такие вопросы беспокоить не должны, — ответил он, и я поджала губы:

— Мне же нужно понимать, кем мне теперь быть.

— Завтра, милая, — он обхватил ладонью мой затылок и, притянув к себе, коротко коснулся губами макушки. — Всё это мы обсудим завтра. А сегодня ты просто невеста. Договорились?

— Почему я должна тебе доверять?

— Потому что я тоже подписал договор, — дракон указал мне гербовый лист, на котором значилась не только моя подпись. — И пункт с твоим обучением тоже сюда внесён. Думаешь, для меня эта подпись ничего не значит? Если я его нарушу, ты будешь в праве взыскать с меня кругленькую сумму.

Как будто я пойду в суд, где моя личность тут же будет вскрыта. Говорить вслух я об этом, впрочем, не стала, и только кивнула:

— Хорошо. Тогда сделаем это.

Дракон снова подмигнул и выскользнул из комнаты. Спустя несколько мгновений дверь открылась, и ко мне заглянул младший жрец.

— Все готово, мисс Мариотт, — сказал он, окинув помещение подозрительным взглядом. — Следуйте за мной.

И я пошла. В коридоре обернулась, но Луи и след простыл. Как он успел так быстро исчезнуть и разминуться со служителем? Неужели у него тоже есть какой-то артефакт наподобие блинкера? Но как следует обдумать эту мысль мне не дали, потому что жрец вывел меня в очередной коридор и повернулся ко мне.

— Последняя формальность, мисс Мариотт, — сказал он. — Я должен спросить, является ли ваше желание вступить в этот брак добровольным?

— Является, — подтвердила я и даже не солгала. Никто не вынуждал меня подписывать договор с Луи Варгасом и заключать с ним соглашение. Я действовала, исходя в первую очередь из собственных интересов.

— Хм, — жрец вытащил из кармана ритуального балахона небольшой кристалл, окрашенный розоватым цветом. — В таком случае, прошу.

Видимо, я прошла какую-то проверку, потому что служитель спрятал артефакт и распахнул передо мной высокие двустворчатые двери. Заиграла музыка, а круглый зал, в котором проходили проповеди, погрузился в таинственный полумрак.

Половина зала была выделена для публики: в ней тянулись ряды обитых красным бархатом скамей, и ряды эти опускались от входа вниз, к подиуму, с одной стороны которого стояла кафедра проповедника, а с другой — огромная золотая статуя мужчины и женщины, соединившихся в поцелуе. Это был образ Прародителей драконов Виригии — их святыня и гордость.

Дверь, через которую я вошла в церемониальный зал, оказалась сбоку и выводила на подиум, будто я появилась на сцене из-за кулис. С противоположной стороны вышел Луи в подобранном нами костюме. Длинный камзол ему чрезвычайно шёл и подчёркивал аристократичность фигуры. Для дракона он был не слишком крупным, но высоким и жилистым. Все линии его тела казались результатом работы мастера, живым воплощением статуи бога.

Мне показалось даже, что он чувствовал себя на сцене совершенно естественно, будто привык играть роль. Улыбка на его лице была такой мягкой и обаятельной, что я почти поверила в искренность нашего брака. Я пыталась найти следы волнения, но ничего не выдавало в нём ни капли тревоги. Казалось, он привык играть эту роль. А значит, мне стоило быть осторожнее.

Публики у нашего спектакля оказалось больше, чем я ожидала. Скамьи, конечно, не были полностью забиты, но гости заняли как минимум три первых ряда. Я почувствовала, как колени начали дрожать. Кто они все? Поверят ли они в нашу ложь? Пройдёт ли всё, как нужно, или мне снова придётся скрываться и искать новую личность?

Кто-то из присутствующих наверняка знал настоящую Лейлу. А вот я не знала о ней ничего. Мысль об этом царапнула сознание, но я заставила себя идти дальше, глядя только на Луи и не позволяя себе даже посмотреть на любопытно разглядывающую меня публику. Подол платья мягко скользил по ступеням, и каждый шаг отдавался в груди глухим ударом сердца.

Когда я остановилась в центре зала перед Луи, он улыбнулся и нежно взял меня за руки.

— Всё, назад пути нет, — сказал он так тихо, что за звуками музыки этих слов не услышал никто, кроме меня.

— Я и не собиралась, — так же тихо ответила я и повернулась в ту сторону, где между рядов гостей к подиуму спускался жрец. Его легко было узнать по чёрной рясе, расшитой серебряными нитками. Он поднялся к нам встал так, чтобы мы с Луи оказались между ним и публикой, и воздел руки к небу.

Музыка стихла.

— Сегодня, — торжественно произнёс он, — перед лицом Праотца и Праматери, благословлённые Богиней Золотой Драконицей, мы соединяем судьбы двух достойных детей Виригии.

Луи чуть крепче сжал мои пальцы и подбадривающе улыбнулся. Я невольно ответила ему улыбкой, но волнение только усиливалось с каждым мгновением. Гости замерли, будто боялись даже дышать. И только двое маленьких детей возились на коленях родителей.

— Пусть прольётся на них свет Благодати, — выдохнул жрец и прикрыл глаза.

В этот момент словно выглянуло солнце из-за туч, и через стеклянный купол крыши на нас действительно пролился золотой свет. Хотя это было совершенно невозможно: солнце уже почти село, когда мы вошли в храм.

— Луи Эван Варгас, — обратился жрец, — подтверждаете ли вы своё желание связать жизнь и душу с мисс Лейлой Мариотт, служить ей в горе и радости, хранить её честь, защищать жизнь и не отрекаться от неё ни перед людьми, ни перед Богиней?

— Я мечтал об этом с тех пор, как встретил её, — выдохнул Луи, приподняв наши ладони. — Да. Подтверждаю.

Выглядел он настолько искренне, что я невольно восхитилась и поймала себя на мысли, что мой жених мог бы стать великолепным актёром.

Или лжецом.

— Лейла Мариотт, — жрец посмотрел на меня. — Является ли ваше желание связать свою жизнь с Луи Эваном Варгасом осознанным и добровольным? Готовы ли вы быть рядом в горе и в радости, в болезни и здравии, быть верной опорой, вдохновительницей и хранительницей домашнего очага?

В зале повисла такая тишина, что я слышала, как высоко под куполом жужжала муха. Желудок, казалось, сжался в тугой нервный комок, потому что все взгляды присутствующих гостей были устремлены на меня. И я кожей чувствовала неодобрение, осуждение и подозрения. Мне и раньше приходилось притворяться тем, кем я не являлась, но впервые моя игра достигла таких масштабов.

— Да, — выдохнула я, потому что молчание затянулось. Голос дрогнул и, на мой взгляд, прозвучал не слишком уверенно, поэтому я добавила: — Я готова.

Чего я не ожидала, так это того, что наши запястья окутаются золотистым сиянием. Всего лишь на мгновение, так что я едва успела заметить. А Луи, казалось, и вовсе не обратил внимания на странную магию. Неужели только я почувствовала связь, что незримой нитью пролегла между нами? Я посмотрела на своего жениха, теперь уже мужа, но он был совершенно спокоен и полностью сосредоточен на словах жреца.

— Властью, данной мне богами Виригии, объявляю вас мужем и женой, — торжественно произнес служитель. — Можете поздравить друг друга.

Поздравить?

Луи повернулся ко мне, его лоб прочертила едва заметная хмурая складочка.

Что-то не так?

— Ты позволишь? — тихо спросил он.

Позволю что?

Наверное, на моем лице отразилась моя полная растерянность, потому что Варгас тяжело вздохнул и зажмурился с таким видом, будто собирался нырять. А потом, распахнув глаза, притянул меня к себе и коснулся губами моих губ. Это был невесомый, практически целомудренный поцелуй, но даже от него меня окатило волной жара. Эй, разве мы не договаривались, что наш брак будет полностью фиктивным?

— Прости, — выдохнул Луи, отстранившись и заправив мне за ухо выбившуюся прядку. — Я забыл про эту часть ритуала.

Губы всё ещё покалывало от этого внезапного поцелуя, хотелось прикоснуться к ним пальцами и проверить, не опухли ли они даже от такой простой ласки, поэтому я считала, что моя вспыхнувшая злость на этого дракона была вполне обоснованной.

Но прежде, чем я успела высказаться, жрец вручил Луи официальное свидетельство о нашем браке, и к нам устремились немногочисленные гости, чтобы поздравить. Среди тех, кто окружил нас плотным кольцом, наверняка были и те, кто хорошо знал Лейлу Мариотт, и я невольно прижалась к Луи, прячась в его объятиях от пристального внимания.

— Что ж, поздравляю, — холодный голос раздался практически у меня над ухом. — Ты все же сделал это.

— Как и собирался, — спокойно ответил Луи, разворачивая меня лицом к высокой женщине, волосы которой были собраны в такой тугой пучок, что кожа на её лице, казалось, была натянута до предела. — Рад, что ты пришла на церемонию, мама.

А, так эта чопорная, похожая на высушенную рыбину дамочка — миссис Лунария Варгас. Да, не так я представляла себе знакомство со свекровью.

Она окинула нас холодным, оценивающим взглядом, и я почувствовала, как рука мужа сильнее обхватила мою талию. Этим жестом он словно хотел показать, что отныне мы вместе, и назад пути нет.

Жрец ушёл, и немногочисленные гости потянулись за ним на выход. Вскоре остались лишь мы трое.

— А отец? — тихо спросил Луи. От того, как тесно он ко мне прижимался, я точно знала, насколько сильно этот дракон был напряжён.

— Он предпочел не смотреть на этот позор, — фыркнула женщина. — Но раз уж ты всё равно пошел против воли родителей, я хочу, чтобы всё было согласно традициям.

— Каким традициям? — настороженно уточнил Луи.

— Вы сейчас отправитесь в наш дом, — не терпящим возражений тоном сказала миссис Лунария. — Пусть я этого не хотела, но в вашу честь организован небольшой банкет.

— Спасибо, конечно, но… — начал было Луи, но женщина его перебила.

— Отказ не принимается, — строго заявила она. — Давай, бери свою… человечку, и немедленно отправляйся домой.

После этого, громко стуча каблуками по каменному полу, миссис Лунария покинула зал для торжественных церемоний. Нам тоже надо было уходить, потому что, возможно, в скором времени здесь планировалась ещё одна свадьба. Или проповедь. Но Луи медлил. Он стоял, сжав свободную руку в кулак с такой силой, что побелели костяшки.

— Мы можем не поехать? — спросила я, осторожно высвободившись из хватки, которая стала слишком уж подавляющей.

— Нет, — сквозь плотно стиснутые зубы выдохнул Варгас, после чего медленно покачал головой. — Это традиция, чтоб её.

Я не видела ничего плохого в том, чтобы отметить свадьбу с родителями Луи. Да, это означало, что мне придётся быть максимально осторожной и не забывать обновлять в крови содержание яда оборотня, чтобы ничто не выдало во мне драконицу. Но почему мой новоиспечённый муж так напрягся?

— Еще раз прости за тот поцелуй, — резко сменив тему, сказал Луи и повернулся ко мне. Выражение его лица снова было спокойным и безмятежным. — Этого больше не повторится.

— Не повторится? — склонив голову набок переспросила я.

— Только если ты меня сама об этом попросишь, — в его взгляде промелькнуло что-то хищное, отчего вдоль моего позвоночника прокатилась волна дрожи. И это точно был не страх. Скорее, предвкушение.

Рядом не было никого, кто мог бы нас подслушать, и всё же я не решилась вслух напомнить Луи о том, что наши отношения полностью фальшивые, и поцелуи точно не входили в мои планы.

— В таком случае, это действительно больше не повторится, — тихо пробормотала я и, схватив дракона за руку, потянула его на выход. — Пойдём, твои друзья ждут.

Мы вышли на улицу, где уже окончательно стемнело. Многие из гостей уже разошлись, но небольшая группа драконов ещё стояла на площади, ожидая нас.

— Мы едем в особняк родителей, — сказал им Луи. — Дорогу вы знаете. А если нет, просто следуйте за нами.

Похоже, если миссис Лунария рассчитывала на скромный семейный ужин, который она назвала банкетом, её ждал сюрприз. Сама свекровь, похоже, уже уехала, потому что её нигде не было видно, и мы с Луи, приняв ещё порцию поздравлений, направились к припаркованному мобилю.

Чем дальше мы отходили от храма, тем мрачнее становился Луи. Он молчаливо открыл мне дверь, и когда я устроилась на пассажирском сидении, занял место водителя. Двигатель, наполнившись магией, тихо заурчал, но мой муж не торопился трогаться с места.

— Есть ещё какие-то семейные традиции, о которых мне следует знать? — спросила я.

— Не семейные, — качнул головой Луи и посмотрел на меня из-под низко опущенных бровей. Мне показалось, или в глубине его глаз было что-то, похожее на вину? — Скорее, это обычай клана Варгас. После торжественного свадебного ужина в доме родителей мы должны будем подняться наверх, в свою спальню.

— И? — я пожала плечами. — Поднимемся. Никто же не станет проверять, действительно мы спим в одной постели или нет? Даже если там всего одна кровать, ты сможешь…

— Нет, — с ещё более мрачным видом покачал головой Луи. — Совсем не важно, как мы будем спать, хоть на потолке. Главное, чтобы все в доме почувствовали магический всплеск, который произойдет во время консумации нашего брака. Я надеялся, что мать не явится на церемонию и без этого обойдётся. Но вряд ли она пригласила нас домой только для того, чтобы выпить за нашу счастливую семейную жизнь.

Луи вздохнул, постучал пальцами по рулю, потом повернулся ко мне и, склонив голову, заглянул в глаза:

— Если нам удастся провести мою мать, то вряд ли кто-то ещё заподозрит между нами фальш.

Сказать, что мне было не по себе — ничего не сказать. Мы долго ехали в мобиле, пересекая город насквозь, так что в какой-то момент мне показалось, что Пантарэя бесконечна. Луи пытался что-то говорить и даже шутить, но я отвечала ему коротко и неловко, так что разговор затухал ещё до того, как начинался. Я ловила себя на мысли, что не выдержу два лунных цикла в такой атмосфере.

«Тебе нужно расслабиться», — мысленно твердила я себе. Получалось, правда, не очень. И гнетущее молчание затягивалось.

Скоро мы выехали из Пантарэи, и мобиль понёсся быстрее по просторным дорогам мимо садов и полей, раскинувшихся в широкой долине между двух горных хребтов. Солнце уже скрылось за вершинами, но небо ещё было достаточно светлым, и я, затаив дыхание, рассматривала осеннюю природу и сады, в которых как раз собирали последний, поздний урожай, готовясь к скорой зиме.

Наконец, Луи остановился чуть в стороне от высоких резных ворот. Я немного растерялась, когда он вышел из мобиля: непривычное кольцо на безымянном пальце зацепилось за обивку кресла. А когда я, наконец, высвободилась и собралась выйти, дверца мобиля распахнулась, и Луи галантно протянул мне ладонь.

— Хотел бы я сказать: «Вот мы и дома»… Но скажу: «Вот мы и в моём родовом поместье». Один из старейших особняков клана Варгас.

Я коснулась его ладони и выбралась из мобиля, невольно задержав дыхание.

Особняк не был дворцом, но от него веяло чем-то древним и непоколебимым. Светлый камень стен уходил вверх, к тёмно-синим скатам крыши, которые в угасающем свете отливали холодным серебром. Стрельчатые окна, строгие каменные галереи вместо балконов, тонкие башенки, увенчанные резными шпилями. Ни позолоты, ни показной пышности. Только белый мрамор, холодный металл и ощущение, что этот дом простоит ещё тысячу лет, даже если весь мир вокруг рассыплется в прах.

— Впечатляет, — честно сказала я, и Луи усмехнулся уголком губ, но промолчал.

Мы прошли через ворота, и я коснулась пальцами одного из кристаллов, вмонтированных в ограду. Он засиял холодным тусклым светом, будто пламя свечи под чистым прозрачным льдом. Дорожка из светлого камня вела к парадному двору, где в центре стоял старый фонтан — каменный дракон с поднятой к небу головой. Вода стекала по его крыльям тонкими струями, и в вечерней прохладе казалось, будто камень покрывается тонкой коркой инея.

Золотые кленовые листья лежали на дорожках, и я подумала, что осень делала этот строгий, ледяной дом почти уютным. Как будто даже лёд мог хранить тепло, если его не трогать.

— Говорят, Даркхолл до того, как под ним обнаружили фениксов, был создан из прозрачного льда, — сказала я, не в силах отвести взгляда от тонких барельефов, которые украшали величественное здание. — Я думала, у вас будет что-то похожее.

— Ты хотела сказать, Айсхолл, — мягко поправил меня Луи и выразительно протянул мне согнутый локоть, на который я уже почти привычно положила ладонь. — Даркхолл — это новое здание, а Айсхолл — название не академии, а самого особняка. У него богатая история.

— Как можно жить в ледяной глыбе? — с любопытством спросила я. — Конечно, даже лёд будет помогать сохранять тепло, как снаружи особенно холодно. Но всё равно… разве что ледяные драконы там и будут себя чувствовать комфортно.

— И огненные, — добавил Луи. — Их греет внутреннее пламя. Впрочем, на самом деле, лёд, из которого создан Айсхолл — это не просто замёрзшая вода, а чистая стихийная магия, которая поддерживается тысячелетиями засчёт источника, пролегающего под Ледяным Лесом. Или ты думала, там просто так царит вечная зима?

— Никогда не задумывалась об этом, — немного смутилась я. — В Даркхолле нам не рассказывали про бывшее помещение академии.

— Лёд, сотканный из силы стихии, не несёт холода. При правильном плетении, конечно. Поэтому дома Варгасов, даже те, которые построены изо льда, достаточно тёплые и по-своему уютные. Но ледяной замок не вписывался бы в архитектуру Пантарэи, и мои предки остановили свой выбор на более традиционном стиле.

— Хотя, — добавил он чуть тише, когда мы поднялись по ступеням крыльца, — внутри ты всё равно заметишь разницу.

Тяжёлая дверь открылась прежде, чем Луи успел коснуться ручки.

На пороге уже стоял дворецкий — высокий седой мужчина в безупречно тёмном камзоле. Он слегка поклонился, словно видел нас не впервые.

— Лорд Луи. Леди Лейла.

Лорд? Леди? Я слышала о том, что раньше драконов в Виригии называли только так, но это было ещё до того, как мир стал открыт другим расам. И со временем драконы со смешанной кровью перешли на более светские обращения вроде «мисс» и «мистер».

Я едва заметно кивнула, и только когда мы переступили порог, поняла, что автоматически ответила тем же лёгким наклоном головы, каким приветствуют старых слуг в богатых домах. Надо было больше разузнать о Лейле. Кто она, из какой семьи? Как бы она повела себя в доме настоящего дракона из рода Древних?

— Не волнуйся, я тебя страхую, — шепнул Луи, положив ладонь поверх моей.

— Ты что, мысли читаешь? — прошептала я в ответ, и он едва заметно улыбнулся.

Пол под ногами оказался выложен светлым камнем, отполированным до зеркального блеска, а высокие окна тянулись почти до самого потолка. Сквозь витражи падал мягкий голубоватый свет, отражаясь в длинных полосах на полу. И только сделав несколько шагов, я осознала, что светлый камень — вовсе не камень, а чистый, белоснежный лёд.

— Ваши родители уже принимают гостей, — спокойно сообщил дворецкий. — Я провожу вас в большую гостиную.

— Не нужно, — ответил Луи. — Я знаю, где находится гостиная. К тому же, у дверей уже новые гости, лучше встречай их.

— Да, лорд Луи, — склонился дворецкий — и действительно поспешил на стук в двери.

Наши шаги эхом проносились по просторному коридору. Здесь всё было сделано со вкусом и дорого, но не кричаще. На колоннах была тонкая изящная резьба, канделябры выполнены из прозрачного кристалла — хотя я уже не была уверена в его истинном происхождении. Может, на самом деле и здесь был лёд, несмотря на близость горящих свечей.

А в самом центре коридора-галереи, по которому мы шли, висел тяжёлый старинный гобелен, на котором ледяной дракон расправлял крылья над снежным перевалом.

— Сразу видно, что этот дом принадлежит именно твоему клану, — заметила я.

— Сразу видно, что ты понимаешь, о чём говоришь, — ответил дракон.

— Что ты имеешь в виду?

Луи пожал плечами, таинственно улыбнулся, а потом ввёл меня в распахнутые двустворчатые двери, из-за которых доносились спокойные голоса.

«Почти как дома», — невольно подумала я и мысленно проверила свою осанку. Скорее по привычке, чем для того, чтобы впечатлить родственников своего мужа.

В гостиной расположились четверо: уже знакомая мне Лунария Варгас, ещё какая-то женщина с абсолютно белыми волосами и совсем молодая пара: парень принадлежал клану ледяных драконов, как и остальная семья, а вот у девушки были пышные иссиня-чёрные волны волос и тёмные глаза с серебристой радужкой.

Лунария поднялась первой. Её быстрый, цепкий взгляд оценивающе скользнул по мне и остановился там, где я держала Луи под руку. Я неторопливо сделала неглубокий, но уважительный поклон, демонстративно не отпуская Луи.

— Наконец-то, — произнесла она тоном, в котором не было ни капли радости. — Бабушка только что прилетела из Далёких Стуж и не успела на церемонию. Представь её как следует.

Далёкие Стужи… Я слышала об этом от сокурсниц в Даркхолле. Женский монастырь, расположенный на ледяном острове, который парил в воздухе у самого Края Мира. Он существовал задолго до Великих Перемен — и до сих пор Древние драконицы жили там обособленно. И слухи про них ходили самые невероятные. Например, что они отбирают красивых молодых драконов вроде Луи, чтобы те скрашивали их вечность как морально, так и физически.

Я почувствовала, как мысли о монастыре заставили мои щёки заалеть, но не позволила себе даже опустить взгляд. Пусть они считают, что я просто смущаюсь новых родственников.

— Бабушка, — Луи подвёл меня к диванчикам, которые стояли вокруг деревянного столика, вырезанного из белого дерева. — Позволь представить тебе мою жену. Мисс Лейла, в девичестве — Мариотт, теперь же она стала частью нашего клана.

— Пока не стала, — заметила Лунария. — Не торопи коней, дорогой. Пока что она всё ещё только невеста.

— Подойди, дитя, — улыбнулась старшая драконица, и я послушно опустилась на диванчик рядом с ней. — Моё имя — Вивьен. В наше время было не принято давать двойные имена, знаешь ли. Можешь просто называть меня мисс Вьен, этого будет достаточно. А ещё лучше — матушкой. Расскажи о себе. Чем занимаешься?

— Лейла учится на первом курсе отделения Артас, — сказал Луи, который спокойно устроился напротив, раскинув руки на спинке дивана. — Ты ведь знаешь, каждый год на отделение принимают только трёх человек без драконьей крови. И Лейла оказалась одной из них. Она очень одарённая.

Миссис Лунария чуть улыбнулась и отвела взгляд, словно задумалась о чём-то. А мисс Вьен уже продолжала расспросы:

— В самом деле? Артефакторика? Всегда считала её высоким искусством, но мне Праматерь не даровала способности управлять металлами. Расскажи, чем вы занимаетесь, что изучаете?

Я немного запаниковала, но в этот момент вошёл дворецкий и объявил новых гостей из числа друзей Луи:

Четверо молодых драконов ввалились в гостиную с таким шумом, что даже мисс Вьен вскинула белоснежные брови. Двое из них были ледяными, как и Луи, ещё один — огненный, судя по рыжеватому отливу волос, а четвёртый — грозовой, с короткой стрижкой и резкими, точно высеченными чертами лица.

— Варгас, ты чокнутый! — заявил грозовой, первым подойдя к Луи и крепко пожав ему руку. — Но мы тебя поздравляем.

Остальные загалдели следом, и гостиная наполнилась смехом, хлопками по плечам и чем-то похожим на настоящую радость. Ко мне они были подчёркнуто вежливы: каждый представился, каждый коротко поклонился, и один из ледяных — кажется, его звали Кирен — даже поцеловал мне руку, за что немедленно получил от Луи тяжёлый взгляд.

— Достаточно, — голос мисс Вьен негромко прорезал весёлый гул, и все разом притихли. Драконица поднялась, демонстрируя силу и стать, которые будто не тронули столетия, и окинула комнату спокойным взглядом. — Поздравления прозвучали, а теперь прошу всех к столу. Банкет в честь молодой пары не должен ждать.

Я украдкой выдохнула. В этот раз повезло. Но что делать, если меня снова спросят про то, чем занимается Лейла? Я ведь про артефакторику почти ничего не знала!

Мы прошли по тому же длинному коридору, потом пересекли холл и оказались в просторной столовой. Длинный стол из того же белого дерева был сервирован на двенадцать персон, хотя нас было меньше. Свечи в ледяных канделябрах горели ровно и ярко, и я поймала себя на мысли, что пламя в этом доме выглядело каким-то… чужеродным.

Мисс Вьен села во главе стола. Лунария — по правую руку от неё, сохраняя одно место свободным. Видимо, оно предназначалось для её супруга, которого не было ни на церемонии, ни дома. Мы с Луи заняли места по левую сторону. Эван и Эйра устроились рядом с нами, а четвёрка друзей заняла оставшиеся места, мгновенно наполнив зал негромким гулом разговоров.

Луи отодвинул для меня стул и, прежде чем сесть, наклонился к самому уху:

— Если не знаешь, как ответить, улыбайся и пей воду. Я подхвачу.

Я благодарно кивнула, но внутри всё сжималось. Потому что мисс Вьен смотрела на меня поверх своего бокала с тем самым выражением мягкого, ласкового любопытства, которое казалось опаснее, чем постоянный оценивающий взгляд матери-драконицы. Я знала, что как ледяной дракон ни одна из них не обладала навыками ментального воздействия, но нюх и чутьё Древних было куда острее их потомков-полукровок.

Первая перемена блюд прошла спокойно. Разговор за столом вращался вокруг друзей Луи: кто-то рассказывал об учёбе, кто-то спорил о последней дуэли в академии, грозовой дракон, которого звали Дейн, травил историю о том, как они с Луи чуть не утопили чей-то мобиль в реке. Луи усмехался, но ни с чем не спорил и держал лицо, которое оставалось непоколебимым ни когда речь шла о его юношеских шалостях, ни даже когда начали говорить о его любовных похождениях.

И правда — ледышка. Нейтан, который преследовал меня последние месяцы, казался исключением из правила. Обычно ледяные драконы были такими, как Луи: собранными, внимательными, контролирующими. А Нейт… словно сорвал с себя эту ледяную маску и позволил своему нутру взять верх над разумом.

Я даже невольно задумалась о том, какой Луи за этим бесстрастным лицом. Он был заботлив и аккуратен, его голос был наполнен чем-то бархатистым, располагающим, чем-то, что заставляло мою настороженность задремать. Но я не первый день жила на этом свете, повидала много людей, и среди них встречались лицемеры.

Луи трудно было назвать лицемером. Но в нём ощущалось то двойное дно, которое заставляло меня не сводить с него взгляда с тех пор, как мы встретились в той подворотне.

И пытаться разгадать.

Кто же ты, Луи Эван Варгас? И что скрываешь в своей глуби?

— Лейла, дорогая, — голос мисс Вьен пробился сквозь общий шум, и я неторопливо повернулась к драконице, сидевшей во главе стола. — Расскажи мне о своих родителях. Луи упомянул, что ты из простой семьи, но мне хотелось бы услышать от тебя.

Сердце ухнуло вниз. Я сделала глоток воды, выигрывая секунду.

— Мой отец — ремесленник, — сказала я, потому что это звучало достаточно скромно и размыто.

Луи, чтоб тебя! Почему не рассказал мне ничего о Лейле⁈ Нарочно, что ли⁈

— А чем именно занимается твой отец?

Я открыла было рот, но потом вспомнила совет Луи, поэтому подняла аккуратно бокал с водой и приложила его к губам. Дракон, видимо, понял намёк и, взяв меня за свободную руку, ответил:

— Лейла происходит из семьи артефакторов. Это потомственное.

— И родители, и их родители — все артефакторы, — подхватила я, лишь бы не молчать.

— Прекрасное ремесло, — кивнула старшая драконица и улыбнулась так тепло, что мне стало стыдно. — Тот, кто умеет работать руками, никогда не пропадёт. Я рада, что Луи выбрал девушку из честной семьи.

Лунария при этих словах промокнула губы салфеткой и ничего не сказала, но я заметила, как чуть дрогнула её бровь.

— А как вы познакомились? — вдруг спросила девушка, которая заняла место прямо рядом со мной. Её мне представили как Эйру — невесту младшего брата Луи. Голос у неё был ровным и приветливым, но тёмные глаза с серебристой радужкой смотрели на меня не мигая, и я ощутила укол тревоги.

— В академии, — ответил за меня Луи. — Это произошло как раз когда прорвало тёмный источник и нас распределяли по другим общежитиям. Лейла тогда не знала, как найти нужное ей здание. И была в одном только полотенце.

Луи подмигнул, а я почувствовала, как у меня заалели щёки, будто это правда произошло со мной. Мысленно сделала себе заметку узнать всё о том, что его связывало с этой девушкой.

— Точно, Лейла же мне рассказывала об этом, — Эйра чуть склонила голову. — Она говорила, что ты её совсем не впечатлил поначалу.

Друзья Луи расхохотались, и даже мисс Вьен прикрыла рот ладонью, пряча улыбку. Я тоже заставила себя рассмеяться, но внутри похолодело. Эйра знала настоящую Лейлу. Знала подробности, о которых мне не было известно ничего. И каждый её вопрос мог оказаться ловушкой.

— Зато потом он меня удивил, — сказала я, потому что молчать было опаснее, чем импровизировать. Положила ладонь поверх руки Луи и посмотрела на него с улыбкой, которая, надеюсь, выглядела влюблённой. — Он бывает очень настойчивым, когда чего-то хочет.

— Это у них семейное, — заметила Лунария, и тут же пригубила вино, словно сказала совершенную банальность.

Луи чуть сжал мою ладонь, таким образом говоря: «Всё хорошо, держись.» Я ответила тем же, и наши пальцы невольно переплелись.

Эйра кашлянула и бросила, словно невзначай:

— Кстати, Лейла не просто артефактор. Она принимает участие в исследовании, которое может перевернуть ваше представление о медицине и будет читать об этом доклад на конференции. Не приоткроешь нам тайну, о чём идёт речь в твоём докладе?

— О, это весьма интересно, — тут же оживилась мисс Вьен.

Я запаниковала и посмотрела на Луи, но он уже с улыбкой подался к столу:

— Мы здесь собрались, чтобы отпраздновать воссоединение двух любящих друг друга людей, а не обсуждать работу. Так что давайте лучше поднимем бокалы!

— Точно, вы ведь ни разу за весь вечер не поцеловались! — подхватил грозовой дракон.

— Действительно, непорядок! — воскликнула Эйра и, подняв бокал, громко произнесла: — Лёд и Пламя!

Остальные тут же подхватили, и стол загудел в унисон:

— Лёд и Пламя!

Друзья Луи мгновенно оживились, застучав ладонями по столу в едином ритме:

— Лёд и Пламя! Лёд и Пламя!

Я растерянно оглянулась на Луи, который уже поднимался на ноги. Повинуясь его жестам, я встала следом, и он, наклонившись, тихо пояснил:

— Древний обычай. Гости призывают стихии-противоположности слиться воедино. И молодые должны это… продемонстрировать.

— Как именно? — прошептала я, хотя, конечно, уже догадывалась. Не только из-за упоминания поцелуя. Но ещё и по тому, как мисс Вьен сложила руки в ожидании, а миссис Лунария откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Невеста кладёт ладонь мужу на грудь, муж накрывает её руку своей. А потом — поцелуй. И длится он, пока гости не почувствуют магический отклик. Что-то вроде искры между двумя стихиями.

Первородная Тень! Какой ещё магический отклик? Я же под ядом оборотня, мой дракон спит на самом дне!

— Лёд и Пламя! — грохотал стол.

Деваться было некуда. Я развернулась к Луи и положила ладонь ему на грудь, чуть левее — туда, где ощущалось мерное, спокойное биение его сердца. Он накрыл мою руку своей и посмотрел мне в глаза, будто пытаясь убедиться в том, что я в порядке. А потом он наклонился ещё немного и коснулся моих губ.

В храме поцелуй был лёгкий и невесомый, будто даже целомудренный — лишь прикосновение. На этот раз всё было иначе. Его губы, властно обхватив мои, задержались, и мне пришлось напомнить себе, что это всего лишь ритуал. Просто обычай. Просто ложь во спасение.

Но под моей ладонью его сердце ускорилось.

И моё — следом за ним.

Я закрыла глаза, потому что больше не могла смотреть ему в глаза. Это становилось невыносимо. Неловко, волнительно, безумно. Внутри — там, где яд загнал моего дракона на самое дно — что-то шевельнулось. Не магия, что-то другое, не поддающееся моему контролю. И когда Луи чуть усилил нажим, его ладонь переместилась с моего плеча на затылок, зарываясь в волосы, и мне пришлось свободной ладонью вцепиться в край стола, чтобы не потерять равновесие.

Скандирование смолкло. В наступившей тишине кто-то из друзей присвистнул.

Луи отстранился. Его зрачки сузились и вытянулись, и несколько мгновений он смотрел на меня так, словно забыл, где мы. А потом моргнул, выпрямился и поднял бокал.

— Благодарю за добрые пожелания, — сказал он ровно, и только я знала, как быстро билось его сердце секунду назад.

Мои губы горели. Я сделала глоток воды, стараясь не выдать, как дрожали пальцы.

— Приятно смотреть на молодых, — удовлетворённо улыбнулась мисс Вьен.

Лунария ничего не сказала. Но её взгляд, обращённый к сыну, стал таким острым, что им можно было резать ледяной хрусталь, из которого были сделаны графины с напитками.

Чувствуя, как пылают мои щёки, я осторожно села обратно за стол, но почти сразу Эйра взяла меня за руку.

— Простите, мы отлучимся на минутку, — сказала она, обаятельно улыбаясь хозяйке дома. — Посетим дамскую комнату, посплетничаем. Покажу невестке вашу потрясающую галерею.

— Только на минутку, — благосклонно улыбнулась моя свежеиспечённая свекровь, и я всем нутром ощутила ту разницу, с которой она к нам относилась. А ведь Эйра не была даже замужем за её младшим отпрыском!

Луи проводил нас долгим взглядом, но сопротивляться я не стала. Нужно было встретить опасность лицом к лицу и разобраться с ней на месте. До того, как всё зайдёт слишком далеко. Хотя я пока понятия не имела, с чем мне предстояло встретиться, но на всякий случай готовилась ко всему.

И не зря.

— Этот особняк раньше принадлежал мисс Вьен, — сказала девушка, когда мы вышли в холл и направились куда-то в совершенно незнакомую мне сторону. — А до неё — её отцу, лорду Эйвару Варгасу. Говорят, он был сыном самой Праматери, хотя я сомневаюсь в этом.

— Должно быть, особняк стоит здесь с самого заселения Виригии драконами, — осторожно сказала я. — Впечатляет, правда?

Эйра хмыкнула, свернула и открыла одну из резных дверей — всё из того же белого дерева.

Внутри оказалась ванная комната. Просторная, аккуратная, с большой ванной за перегородкой и ещё одной дверью, за которой скрывался от посторонних глаз туалет. Я остановилась, осматриваясь и изучая новое пространство. Но не успела сделать пары шагов от двери, как вдруг на моих запястьях сомкнулись металлические оковы, которые скрепили мои руки за спиной и будто примагнитились к двери, прижав меня к ней спиной. А у горла появился буквально из воздуха тончайший клинок, который угрожающе завис, касаясь моей кожи над кромкой горловины платья.

— Хватит водить меня за нос, стерва, — прошипела Эйра, глядя мне в глаза и угрожающе приближаясь. — Кто ты и куда дела настоящую Лейлу?

Это произошло быстрее, чем я могла себе представить. Конечно, я не питала иллюзий насчёт того, что никто не заметит нашей маленькой лжи, но всё же надеялась продержаться хотя бы несколько часов.

— О чём ты?.. — выдохнула я. Обычно в подобных ситуациях было достаточно просто сказать, что человек обознался и лишь встретил случайного двойника своего знакомого. Теперь же оставалось только сваливать все странности на нервы.

— Ты знаешь, о чём я, — сощурилась Эйра, которая теперь из милой обаятельной девушки превратилась в настоящую амазонку. — И сейчас же расскажешь мне правду. Что это ещё за свадьба? И какого чёрта у тебя лицо моей подруги, а⁈

— Эйра, — сказала я как можно более мягко. Если бы мои руки не были скованы за спиной, я бы подняла их ладонями в её сторону, пытаясь этим жестом вызвать у неё бессознательную склонность к мирному решению. Но пришлось надеяться на голос разума. — Не понимаю, что тебя так удивляет. Мы с Луи решили пожениться ещё два дня назад. За это время мы собрали документы и зарегистрировались на церемонию в храме.

— Настоящая Лейла никогда бы так не поступила. Она любит моего брата! Моих… братьев. Или… не важно! Я хочу сказать, что она бы так не поступила!

— Почему ты не можешь предположить, что у меня были свои личные причины на это? — осторожно произнесла я. Про связь между Эйрой и Лейлой мне тоже не было ничего известно, и эта новость стала сюрпризом. Выходит, они ближе, чем я могла себе представить. И всё же, настоящая Лейла отказала Луи за два часа до свадьбы. Значит, до этого она действительно согласилась.

К тому же, брак был фиктивным и недолгим. Видимо, этого нюанса уже не знала Эйра.

— Что ж, сначала я тоже так подумала, — она скрестила руки на груди, но взгляд остался таким же угрожающим. Как и клинок, который всё ещё едва касался моей шеи. — Но ты оказалась не в курсе ни о том, как познакомилась с Луи, ни о проекте, над которым Лейла работала, не покладая рук. Она ночами не спала ради того, чтобы успевать и учиться, и выполнять проектную работу! Доклад учила у меня на глазах! Она горела этим проектом! Ты по сравнению с ней… бездушная кукла!

Я выдохнула. Её слова оказались больнее, чем можно было ожидать, но мне нередко приходилось выслушивать критику в свой адрес. Особенно после начала революции.

— Послушай, — сказала я спокойно. — Да, ты права. Я не Лейла. И ты, наверное, переживаешь о том, куда делась твоя подруга. Я раскрою тебе правду. Но только после того, как ты опустишь клинок.

— Ещё чего, — процедила та, и клинок сильнее впился в кожу, причинив настоящую боль. А потом я почувствовала влажную каплю, которая быстро впиталась в ткань ворота. Прикрыла глаза на мгновение, чтобы перетерпеть боль.

— Я никогда не встречалась с Лейлой лично, — продолжила я. — И не знаю, где она сейчас. Но могу уверить тебя в том, что ей ничто не угрожает.

— Как я могу тебе верить?

— У неё есть вещатель? Попробуй связаться с ней напрямую — вот и всё.

— Уже попробовала. Я ей отправила сообщение сразу, как только узнала, что мы с Эваном едем на вашу свадьбу. Но она с тех пор не отвечает!

Вот ведь гадство. Неприятное совпадение.

Наверное, мы были слишком поглощены тем, что происходило. Или на стены было наложено какое-то звукопоглощающее плетение, потому что мы не услышали даже шагов, прежде чем кто-то резко забарабанил в дверь. Я вздрогнула, клинок — тоже, и он прочертил рану на моей шее.

Я невольно вскрикнула, Эйра отскочила от меня, а потом запертая дверь оказалась буквально выломана: Луи, стоявший в коридоре, так сильно дёрнул её на себя, что замок, который Эйра заперла несколькими минутами ранее, разлетелся на части.

— Так, спокойно, — произнёс его брат, Эван. Выставив руки перед собой в примирительном жесте, он медленно подошёл к своей девушке. — Спокойно, всё хорошо, крошка моя. Всё в порядке.

— Она самозванка! — вскрикнула та.

Я же отшатнулась прямо в руки Луи, который, заметив кровь, уже осматривал порез. Клинок так и остался висеть в воздухе.

— Я знаю, — произнёс Луи таким холодным тоном, что кровь стыла в жилах. Он коснулся пальцами раны на моей шее — и я почувствовала лёгкое покалывание магии на коже. Потом он поднял взгляд на драконицу и добавил: — Эйра. Ты направила оружие на мою жену.

— Но она… Это не Лейла! — стушевавшись, проговорила девушка.

— И всё равно она остаётся моей женой. Мы заключили союз по всем законам Виригии.

Почти по всем. Если не считать того, что я вышла замуж под чужим именем. Но упоминать это было бы неуместно — к тому же, у меня всё ещё дрожали руки после того, как клинок полоснул меня по шее.

— Больно? — тихо спросил он, снова опустив взгляд на меня.

Я кивнула и сделала короткий, судорожный вдох. Вся эта ситуация напугала меня больше, чем хотелось бы.

— Сейчас ты освободишь мою жену, — сказал он не терпящим возражений тоном, — потом уничтожишь клинок. И тогда мы поговорим.

— Правда, Эйра, — сказал Эван, который в это время поглаживал свою девушку по плечу. — Успокойся. Луи мне уже всё объяснил, так что просто выслушай его.

Она опустила плечи и, поджав губы, позволила и клинку, и наручникам исчезнуть. Не знаю, во что она их перевоплотила, но я смогла поднять руки и коснуться раненой шеи. На пальцах остались следы крови.

Вот ведь… платье безнадёжно испорчено.

— Дай, — тихо сказал Луи.

Он мягко перехватил мою руку прежде, чем я успела снова коснуться раны. Его пальцы скользнули по моей коже, осторожно отводя волосы от шеи. Несколько секунд он внимательно смотрел на порез, словно оценивая, насколько всё серьёзно, а потом провёл большим пальцем по алой полоске.

Капля крови осталась на его коже.

Луи на мгновение задержал взгляд на своих пальцах, после чего снова коснулся моей шеи. На этот раз магия была ощутимее: холодная, как замёрзший металл. Покалывание пробежало по коже, и боль почти сразу притупилась.

— Неглубоко, — спокойно заметил он. — Шрама не останется.

После этого он вновь поднял взгляд на застывшую Эйру. Она выглядела растерянной и глубоко дышала, словно после пробежки. Должно быть, она чувствовала себя паршиво в тот момент.

— Эйра, — в негромком, спокойном голосе Луи было столько льда, что в комнате как будто стало холоднее. — Ты посмела направить оружие на мою жену в моём же доме. Я думал, что могу доверять тебе.

Положив ладонь мне на затылок, он притянул меня к себе, прижав щекой к своему плечу.

— А что ещё я могла сделать? — почти шёпотом спросила она. — Я думала, эта… самозванка обманывает тебя. И вообще — всех!

Луи молча смотрел на неё. И тогда Эван покачал головой:

— Всё, хватит вам. Пойдёмте отсюда, пока кто-нибудь ещё не увидел, что вы тут устроили.

Он потянул Эйру прочь из ванной комнаты, но когда они поравнялись с нами, Луи проговорил:

— Она должна извиниться.

— Луи… — начал было Эван, но я перебила его, отстранившись от дракона, который всё ещё прижимал меня к себе.

— Не нужно. Она защищала подругу и… тебя. Нужно было заранее всех предупредить. Разве ты не понимал сразу, что рано или поздно что-то подобное произойдёт? Только представь, что она пережила за этот вечер. Я бы на её месте поступила точно так же. А то и… ещё хуже.

Луи только чуть раздражённо выдохнул, но ничего не сказал. И тогда Эйра негромко добавила:

— Я правда… — она осеклась. — Я правда думала… и всё указывало на то…

— Я знаю, что ты подумала, — отрезал Луи. — Но в следующий раз, если ты начнёшь что-то думать про мою жену, сначала спроси у меня.

Его голос немного смягчился, но в помещении всё равно было холодно. Мне даже показалось, что стены и растения в горшках начали покрываться инеем. Скорее всего, так и было.

— Хорошо, — Эйра опустила взгляд.

— Ну вот и славно, — облегчённо выдохнул Эван и хлопнул в ладоши. — Теперь давайте сделаем вид, что ничего не произошло, и вернёмся к матери, пока она не заподозрила неладного.

— И как мы объясним кровь? — осторожно спросила я, коснувшись раны. К моему удивлению, она уже полностью высохла и покрылась коростой, словно прошло не несколько минут, а несколько часов.

— Вот, — Эйра сняла с шеи тонкий белый платок и аккуратно повязала его на моей шее. Я сначала одёрнулась, когда она потянулась ко мне, но девушка сделала вид, что не заметила это. А закончив, с улыбкой кивнула. — Очень подходит к твоему платью, будто так и было.

Мы неторопливо пошли обратно в обеденный зал. По пути Луи бросил:

— Эван, ты всё понял?

— Понял. Полагаю, разговор придётся немного перенести.

Луи кивнул.

— Не подведи.

— Когда я тебя подводил, братишка, — усмехнулся Эван, и Луи, кажется, наконец расслабился.

Он удержал мою руку, замедляя шаг так, чтобы Эван с Эйрой ушли немного вперёд. Потом, как только они свернули в холл, остановил меня и оттянул в сторону, к стене, где мы скрылись за статуей обнажённой девушки. Опустил взгляд на платок на моей шее.

— Я больше не оставлю тебя одну, пока не буду уверен, что ты освоилась в новой роли, — сказал он. — Эвану я объяснил ситуацию, он подыграет. А что до Эйры… он найдёт способ убедить её помочь нам.

— Тебе стоило сразу побольше мне рассказать про Лейлу, — заметила я почти шёпотом. — Ещё несколько вопросов — и все обо всём догадаются.

— У нас было не так много времени. К тому же, моя мать не проявила особой радости, когда узнала про мою внезапную женитьбу, я был почти уверен, что она если и придёт, то выразит своё недовольство полным игнорированием невесты.

Луи зачесал пальцами волосы и, поджав губы, оглянулся, словно проверяя, не идёт ли кто.

— А дальше что? — я заглянула в холодные голубые глаза. — Что будем делать, если от нас потребуют… закрепления брачной связи?

— Есть один вариант, — Луи провёл ладонью по моему плечу. — Надеюсь, мой план сработает.

— Какой план?

— Доверься мне.

С этими словами он взял меня за руку и быстрым шагом направился в сторону обеденного зала.

«И опять он ничего мне не рассказывает!» — только и успела подумать я, прежде чем мы вернулись к гостям.

А спустя несколько минут начался третий акт представления.

Нам как раз подали десерт — мягкий, чуть пружинящий молочно-ванильный пудинг с кусочками фруктов и взбитыми сливками, — когда на пороге обеденного зала вдруг появился высокий широкоплечий дракон. Голоса резко смолкли, а дворецкий и горничная, которая как раз увозила тележку с грязной посудой, замерли, склонившись в глубоком поклоне.

— Уже все в сборе, — произнёс он, и по залу пронеслась короткая холодная волна. Его снежно-белые волосы, такие же длинные, как у Луи, были заплетены в несколько тугих боевых кос, которые в свою очередь были перехвачены вместе шнурком. Я растерянно посмотрела сначала на Луи, потом на его мать, которая неторопливо отложила салфетку в сторону.

— Решил явиться на свадьбу собственного сына? — произнесла она неторопливо.

— Вместо официального приглашения я узнал о ней из слухов, — ответил тот.

— Дорогой, ты не пригласил отца? — удивилась мисс Вьен. Она уже встала из-за стола и подошла к дракону, который был выше её на голову, чтобы крепко обнять. — Я рада, что ты пришёл, милый.

— Что значит — не пригласил? — Луи резко обернулся к матери. — Я же прислал приглашение вам обоим!

— Может, если бы твой отец чаще бывал дома, он бы его увидел.

Я почувствовала себя неловко. Вокруг явно начала разыгрываться семейная драма, и потому я поспешила немного смягчить углы.

— О, мистер Крайт, — выдохнула я и поднялась со своего места, чтобы склониться в почтительном поклоне. — Видимо, произошла какая-то чудовищная ошибка! Мы так рады видеть вас в этот столь важный для нас день! Позвольте представиться. Моё имя — Лейла, в девичестве — Мариотт. Я происхожу из одарённой семьи магов-артефакторов и на данный момент прохожу обучение в академии вместе с Луи… где мы и познакомились.

Отец окинул меня взглядом, после чего неторопливо прошёл к свободному стулу, оставленному нетронутым между Лунарией и мисс Вьен. Горничная уже подала все три блюда, которые выглядели совершенно свежими, словно они не простояли добрый час на кухне.

— Человек? — спросил отец, даже не глядя на меня.

— Да, — твёрдо ответила я, готовая в любой момент встретить его взгляд. — Но моя раса не имеет отношения к качествам личности и силе дара.

Мистер Крайт хмыкнул, сделал большой глоток вина и постучал по столу.

— Ничего другого я и не ожидал. Никто из драконов Виригии не позволил бы своей дочери выйти замуж за моего старшего сына. Вы — очень храбрая девушка, раз вас не смутили условия будущей семейной жизни.

Я на мгновение сжала зубы. Что это всё значило? Луи скрыл от меня что-то очень важное о себе и о том, что меня ждёт? Конечно, всё это не могло быть настолько хорошо, чтобы все мои проблемы решились разом. Но это можно было выяснить позже. А пока я улыбнулась отработанной дипломатической улыбкой:

— Я не боюсь сложностей, мистер Крайт. Если бояться вызовов, в этой жизни мало чего можно достичь.

Глава семьи снова хмыкнул, но на этот раз одобрительно.

— Прошу нас извинить, — Эван промакнул салфеткой губы и положил её на стол перед собой. — Время уже позднее, и мы должны вернуться. У Эйры скоро экзамен, нужно позаниматься. Ещё раз поздравляю тебя, брат. Увидимся завтра.

С этими словами он пожал руку по очереди Луи и всем его друзьям.

— Я с тобой свяжусь позже, — сказал ему отец. — Хочу встретиться с вами двумя, пока в городе.

— Не знал, что ты уезжал, — заметил Луи. — Что-то серьёзное?

— Предельно, — ответила Лунария, которая всё это время делала вид, что не замечает собственного мужа.

Следом за Эваном с Эйрой засобирались и остальные. И уже через несколько минут обеденный зал опустел. За столом остались только мы с Луи, его родители и мисс Вьен.

Повисло гнетущее молчание.

Лунария отложила приборы и, глядя в сторону, будто не желала говорить об этом, произнесла:

— Что ж, на сегодня разговоров достаточно. Время действительно уже позднее, и вам стоит завершить скрепление брачных уз до наступления полуночи.

— Дети только поели, дай им отдохнуть, — возразила мисс Вьен.

— Им не нужно торопиться, — мистер Крайт усмехнулся. — Пусть поднимутся и отдыхают наедине. Нам здесь есть что обсудить.

— В самом деле, — с деланной невозмутимостью бросила Лунария, но согласилась: — Что ж, вы можете ступать в гостевую спальню на первом этаже.

— Мы пойдём в мою комнату, мама, — ответил Луи тоном, не терпящим возражений.

— В гостевой вам будет просторнее. К тому же, там есть чистые халаты и полотенца.

— В моей комнате тоже есть чистая одежда, — Луи встал и протянул мне руку. — Для первой брачной ночи у нас была готова комната в нашем доме на территории академии. Но раз вы требуете соблюдения традиций, то мы пойдём ко мне.

— Пусть идут, — весомо сказал мистер Крайт, и его жена больше не произнесла ни слова.

Я маленькими быстрыми шагами следовала за Луи. Он держал меня за руку так крепко, что пальцы заныли от боли, и шёл так быстро, что мне приходилось чуть не бежать, чтобы поспевать за ним в туфлях на высоком каблуке.

Почти сразу мы начали подниматься по лестнице, которая вела выше и выше — и уже на четвёртом этаже вошли в полукруглую комнату. Должно быть, мы находились в башне, под самой посадочной площадкой, какая бывала в каждом драконьем особняке. Луи закрыл дверь и на несколько долгих мгновений замер, словно опасаясь, что кто-то попытается ворваться за нами следом.

— Тебе не обязательно было спорить с матерью, — заметила я. — Меня бы вполне устроила гостевая комната. Я привыкла к скромным условиям.

— Дело не в комфорте, — Луи, наконец, отпустил дверь и буквально упал в низкое кресло у небольшого камина. — Мама хотела, чтобы мы были рядом с её спальней. Гостевая находится прямо под ней и через обе спальни идёт один дымоход.

С этими словами он большим пальцем указал на камин возле себя. Я понимающе кивнула:

— Она хотела контролировать, как мы это делаем?

— Я почти уверен, что она уже установила в той комнате какие-нибудь следящие артефакты. Она тебе явно не доверяет.

— Ты уверен, что здесь нет ничего подобного? — я внимательно обвела взглядом комнату. — Она ведь могла ожидать, что мы придём сюда.

— Даже если и есть, я давно наложил на свою комнату плетение-глушитель. И пока оно в порядке. Я бы заметил, если бы его вдруг сняли. — Луи мрачно усмехнулся. — К тому же, здесь будет намного проще реализовать мой план.

— Кстати об этом, — я села на край кровати, потому что другого стула или кресла в комнате больше не было. — Что у тебя за план? Я бы хотела понимать, в чём участвую.

— Тебе не придётся ни в чём участвовать, расслабься. Хочешь переодеться во что-то более удобное? Платье стоит застирать, пока пятно не въелось в ткань.

— Уходишь от ответа?

— Может и так, — усмехнулся Луи кончиком губ.

— Ты невыносим.

— Придётся немного потерпеть, — он вскинул ладонь с двумя оттопыренными пальцами. — Два лунных цикла.

Я фыркнула и осмотрелась. В комнате было уютно и довольно просторно, несмотря на её небольшие размеры и скудность обстановки. Стола со стулом здесь не было, зато у окна стояла большая кровать, выполненная из дерева, но не белого, как везде в доме — а глубокого коричневого цвета. Рядом с кроватью стоял камин, в котором тихо потрескивало пламя, которое мягко освещало погружённую в полумрак комнату.

Напротив камина стоял огромный шкаф такого же тёмного дерева. И пол, в отличие от основной части дома, не казался сделанным изо льда или камня. Бревенчатая поверхность была покрыта очень плотным, толстым ковром, так что меня невольно тянуло сесть на пол, даже несмотря на воспитание.

— Пока ждём, можем обсудить, как мы будем жить дальше, — предложил Луи, закинув ногу на ногу. Он снова выглядел хозяином этой жизни, но меня такими дешёвыми трюками было не пронять.

Я чуть склонила голову набок:

— Кстати, хорошая идея. Не соизволишь объяснить, что имел в виду твой отец, когда говорил, что я храбрая девушка, раз согласилась на этот брак? Что-то мне подсказывает, ты дал мне далеко не всю важную информацию.

— Отнюдь, — Луи постучал пальцами по подлокотнику. — То, о чём говорил мой отец, тебя нисколько не касается. Этот брак будет расторгнут раньше, чем…

Он замолчал, задумчиво глядя в окно. Я вежливо выждала некоторое время, а потом собралась было задать новый вопрос, но мне снова помешали: за дверью послышались приглушённые шаги, которые заставили Луи буквально подскочить на ноги. Он бесшумно открыл дверь, и я успела заметить, как по лестнице сверху спустились двое.

Как только Эйра и Эван вошли в комнату, Луи осмотрел лестницу и запер дверь на ключ.

— Ты серьёзно? — прошипела девушка и бросила на меня короткий косой взгляд.

— У нас нет другого выбора, — холодно ответил он и задёрнул шторы, за которыми уже царила тьма. — Вы всё равно делаете это по пять раз в день. Какая разница, где именно?

— То есть, мы должны заниматься любовью в твоей комнате? На твоей кровати? И всё для того, чтобы брак с этой… — Эйра запнулась, — девушкой не вошёл в полную силу?

Я изумлённо подняла брови и отвела взгляд. Вот, значит, как он решил нашу маленькую проблему: пригласил к участию в спектакле артистов замены. Что ж, это действительно может сработать: его брат обладает схожей магической аурой, а что до моей… вряд ли его родители наизусть знают ощущение от магического всплеска Эйры. Распознать ложь будет сложно.

— Ладно, — нахмурилась она и снова одарила меня тяжёлым взглядом. — Но это только ради Эвана. Потому что он очень просил тебе помочь.

— Спасибо, крошка, — младший из братьев притянул девушку к себе, положив руку ей на талию. Они крепко прижались друг к другу бёдрами, и я, сделав решительный вдох, поднялась на ноги.

— Что ж, тогда нам стоит где-то переждать, — сказала я, подходя к двери, и взялась за ручку. — Полагаю, на посадочной площадке нас никто не заметит.

— Нет, — резко отрезал Луи. — Мы тоже останемся в этой комнате.

— Что⁈ — воскликнули мы с Эйрой в один голос.

— Ты извращенец, что ли⁈ — возмущалась девушка. — Сам не можешь, так хоть посмотреть⁈

— Я не буду смотреть. И Лейла, полагаю, тоже.

— Молю, не зови её так!

— Хорошо, — Луи примирительно поднял ладони, но его голос при этом стал таким ровным, что, казалось, в нём больше не было и тени эмоций. — Я понимаю, ситуация абсурдная, но другого выхода у нас нет. Если мы не создадим всплеск этой ночью, мать догадается, что брак фиктивный, и сделает всё, чтобы его разрушить. Она и так не в восторге от всей этой ситуации.

Эйра открыла рот, чтобы возразить, но Эван мягко сжал её ладонь и покачал головой.

— Он прав, крошка. Мы это обсудили.

— Вы обсудили, — она вырвала руку. — А меня никто не спросил!

— Я спрашиваю сейчас, — Луи посмотрел ей прямо в глаза, и она чуть сощурилась, поджав губы. — Эйра, ты единственная, кто может мне помочь. Эван — мой родной брат, его аура достаточно похожа на мою, чтобы обмануть мать и сенсорные плетения, которыми пронизан дом. И чтобы план сработал, Эван должен с кем-то переспать. Если не с тобой, то…

— А почему бы тебе самому с кем-нибудь не переспать? — резонно заметила Эйра. — Тогда сенсорные плетения точно дадут нужный результат. Тебе ведь важно только то, чтобы между вами не было связи.

Луи на мгновение замолчал. Это была очень короткая пауза, почти незаметная, но я её поймала, потому что привыкла читать людей по таким вот крошечным заминкам.

— Я женат, — твёрдо процедил он, и я невольно подняла на него взгляд. Брови Луи чуть напряглись, глаза сузились, а зрачки вытянулись, выдавая в нём то ли злость, то ли… Нет, в тот момент мне не удалось прочитать его эмоции: моё чутьё затухло в тот момент, когда уснул дракон внутри.

— Это фиктивный брак, — ответила Эйра тише, но так же твёрдо.

— Я женат, — повторил Луи. — И принёс клятву в Храме Праматери. До тех пор, пока этот брак не расторгнут, я буду хранить ему верность.

— Честь превыше твоей свободы? — хмыкнула Эйра. — Я ведь могу и отказаться.

Я поднялась с кровати и мягко коснулась локтя драконицы. Она дёрнулась, но не отстранилась.

— Эйра, — мягко произнесла я. — Мы все понимаем твои чувства. Тебя втянули в обман, используют, ставят в неловкую ситуацию, к тому же ты обеспокоена из-за подруги… кстати, она не ответила?

— Ответила, — неохотно буркнула Эйра.

— Вот, Лейла в порядке. Но Луи — нет. Слушай, я правда не знаю, ради чего ему этот короткий брак, но вижу, как отчаянно ему это всё нужно. Настолько, что принял решение жениться на незнакомке, а ведь я могла бы оказаться кем угодно, — я не сдержала улыбки. — Например, беглой преступницей, которая скрывается от смертного приговора.

Эйра фыркнула, но задумалась.

— Я не прошу тебя доверять мне, — добавила я тише. — Но ты пришла сюда. И не потому, что Луи тебя заставил. А потому, что Эван попросил. И Эван попросил, потому что верит своему брату. Этого достаточно?

Эйра долго молчала, глядя в пол. Потом подняла взгляд на Эвана, который стоял рядом и терпеливо ждал, не вмешиваясь. Что-то прошло между ними, молчаливое, быстрое, понятное только им двоим.

— Свет погасим полностью, закроем ставни и потушим камин, — наконец сказала она. — И если я услышу хоть один звук с вашей стороны…

— Не услышишь, — пообещал Луи и почему-то взял меня за руку, крепко сжав пальцами мою ладонь.

Следующие несколько минут прошли в молчаливых приготовлениях. Луи закрыл ставни, и комната погрузилась в густой полумрак. Потом подошёл к камину и одним движением руки погасил пламя. Стало темно — настолько, что я едва различала очертания мебели.

— Идём, — шепнул он, и его пальцы снова нашли мои.

Мы обошли массивный шкаф и оказались в узком пространстве между ним и стеной. Здесь едва хватало места для двоих, и когда я села прямо на пол, подобрав под себя подол платья, Луи опустился рядом. Наши плечи соприкоснулись, и я машинально отодвинулась, но упёрлась спиной в холодную стену шкафа.

Отступать было некуда.

— Держи, — Луи положил мне на колени что-то мягкое. Подушка. Я прижала её к груди, как щит, и уставилась в непроглядную черноту перед собой.

Когда моя жизнь превратилась в такой абсурд?

По ту сторону шкафа послышался тихий шёпот Эвана, потом — короткий смешок Эйры, в котором нервозности было больше, чем веселья. Скрипнула кровать.

Я закрыла глаза, хотя в этом не было никакого смысла — темнота и так была абсолютной. Сердце колотилось где-то в горле, и я изо всех сил старалась дышать ровно, беззвучно, как тогда, в колодце Даркхолла.

Только сейчас было намного, намного хуже. Ведь в колодце я пряталась от Нейта, видимой и понятной угрозы, а сейчас… я и сама не знала, от чего пряталась там, за шкафом: от себя самой, от неловкости, от своей неожиданной свекрови или от целого мира.

Первые минуты было тихо. Так тихо, что я слышала дыхание Луи рядом, размеренное и контролируемое. Он сидел неподвижно, и если бы не тепло, исходившее от его плеча, я бы решила, что осталась одна.

А потом началось.

Шорох ткани, едва различимый вздох Эйры, такой тихий, что его можно было принять за порыв ветра в дымоходе. Это был всего лишь вздох, но кровь уже прилила к щекам, и я сильнее прижала подушку к груди, уткнувшись в неё носом.

Я никогда раньше не слышала ничего подобного. В Даркхолле стены между комнатами были толстыми, а в тех местах, где я скрывалась до академии, у меня никогда не было соседей. И теперь каждый звук, долетавший из-за шкафа, был для меня чем-то настолько незнакомым и запретным, что я не знала, куда деться.

Тихий шёпот Эвана — слов было не разобрать, но интонация была такой нежной, что внутри у меня что-то болезненно сжалось. Ответный вздох Эйры, уже не сдержанный — протяжный, дрожащий. Мерный скрип кровати, который постепенно становился чаще.

Я до боли стиснула зубы. Воображение, которому не нужен был свет, услужливо рисовало то, что я не могла видеть: переплетённые тела, запрокинутая голова, пальцы, впившиеся в чужие плечи. И невольно я представляла себя на её месте, начала дышать в такт её вздохам, отчего внутри распалялось странное пламя.

Луи сидел так близко, что я чувствовала исходящее от его тела тепло. Достаточно было лишь чуть повернуться, чтобы мы случайно соприкоснулись, чтобы прижаться к нему. Казалось, это прикосновение могло затушить пламя в моём теле. И это мысль обожгла меня так, что я судорожно вцепилась в подушку обеими руками.

Ох, Ши'Кара, укрой меня своей тенью… Что со мной происходит?..

Звуки за шкафом становились откровеннее. Эйра уже не сдерживалась, и её тихие стоны сливались с хриплым дыханием Эвана. Кровать скрипела в ритме, от которого у меня поджимались пальцы на ногах, и я вжалась затылком в стену, запрокинув голову, пытаясь думать о чём угодно: о своём докладе, о конференции, о формулах из учебника, о ледяном колодце в парке Даркхолла, об угрозах Нейтана — и даже о том, что могло меня ждать, если ищейки добьются моей сдачи.

Ничего не помогало.

Рядом со мной дышал Луи — и его дыхание не было таким же ровным, как обычно, когда он выглядел королём этой жизни. Оно стало чуть быстрее, чуть глубже, и это крошечное изменение я ощутила всем телом, как сейсмическую волну.

На него тоже действовала вся эта ситуация.

Он тоже не мог отключиться от того, что происходило по ту сторону шкафа. И от этого осознания становилось только жарче.

Мой локоть скользнул по ткани платья и коснулся его предплечья. Я замерла, не дыша. Он не шевельнулся, не отодвинулся. Несколько ударов сердца мы просто сидели так — с одной точкой соприкосновения, крошечной и невыносимой.

А потом его пальцы в темноте нашли мою руку и медленно сомкнулись на запястье. Его большой палец нашёл мой рваный пульс, и теперь он точно знал, как бешено колотилось моё сердце. От этого хотелось провалиться сквозь землю.

Но всё же я не отняла своей руки.

— Тебе не холодно? — едва слышно спросил Луи.

Это было настолько нелепо — спрашивать такое, когда меня буквально трясло от разбушевавшегося внутри пламени, — что я чуть не рассмеялась. Но именно эта нелепость стала спасением. Его голос, ровный и будничный, словно мы сидели не за шкафом во время чужого акта близости, а ждали свой заказ в ресторане на набережной, вернул мне крошечный кусочек рассудка.

— Нет, — выдохнула я одними губами, почти беззвучно. — Всё нормально.

Он отпустил моё запястье и осторожно, бесшумно снял с себя камзол, а потом накинул его мне на плечи. Жест был простым, практичным. Заботливым ровно настолько, чтобы не переступить черту.

Я вцепилась ворот, прижала его к лицу и втянула запах, сосредоточившись на нём, как на якоре. Ткань пахла цитронами и морозной свежестью. Чем-то отрезвляющим, надёжным. Это помогло, но всего на несколько мгновений.

А потом за шкафом ритм снова ускорился. Эйра больше не сдерживалась. Её стоны стали громче, откровеннее, и в них было столько чувств, что у меня перехватило дыхание и защипало в глазах. Но не от смущения: оно было не настолько выраженным, чтобы выбить меня из колеи. Скорее от острого, болезненного чувства, что у меня подобного никогда не было и, возможно, не будет. Я просто не могла себе позволить привязаться к кому бы то ни было — пока над моей жизнью угрожающе висит топор.

Я стиснула ткань камзола и вжалась спиной в стенку шкафа, но пространство между мной и Луи только сжималось. Наши колени соприкоснулись, и никто из нас не отдёрнулся.

— Эван… — голос Эйры за шкафом сорвался на всхлип, и мне пришлось закусить нижнюю губу, чтобы не издать ни единого звука. Потому что моё тело отзывалось на каждый её стон, как натянутая струна на прикосновение, и с этим ничего нельзя было сделать.

Луи рядом со мной замер. Его дыхание оборвалось на вдохе, и напряжение между нами усилилось. Мы сидели, прижавшись друг к другу от колена до плеча, и я чувствовала каждый его мускул сквозь ткань одежды.

Я позволила одной руке соскользнуть вниз и коснуться ладони дракона. Хотела сделать вид, что это случайность, сразу одёрнуть её, но не успела: его пальцы мгновенно переплелись с моими и крепко, почти до боли, сжали их.

И мы оба замерли.

За шкафом всё нарастало. Скрип кровати, сбившееся дыхание, приглушённые стоны — всё сливалось в единый ритм, и я чувствовала, как этот ритм отдаётся в моей крови, в каждой клетке тела. Луи сжимал мою руку, и я сжимала его в ответ, и, казалось, это было единственное, что удерживало меня в сознании.

Его большой палец двинулся. Медленно, почти невесомо провёл по тыльной стороне моей ладони.

Я перестала дышать.

Совсем чуть-чуть я повернула голову в его сторону и ощутила его дыхание на своей щеке. Оно было горячим и рваным, будто он не родился в семье ледяных драконов. А губы были так близко, что я могла их ощутить, хоть мы и не касались ими друг друга.

В этот момент из груди Эйры вырвался такой резкий и чувственный стон, что я невольно вздрогнула, а потом через моё тело прокатилась волна силы.

Тот самый магический всплеск, которого так ждала миссис Лунария.

Он прошёл сквозь меня, как раскалённый ветер, и там, на самом дне, где яд оборотня усыпил моего дракона, что-то шевельнулось в ответ. Всего на мгновение — как вспышка молнии за закрытыми веками. Мой зверь вздрогнул во сне и снова затих, но этого мгновения хватило, чтобы я почувствовала всё с такой остротой, от которой потемнело в глазах.

Запах Луи, пропитанный острым, терпким ароматом вожделения, нервозности, сдерживаемой ярости. Жар его кожи. Оглушительный стук его сердца, который я теперь не только чувствовала пальцами, но и слышала обострившимся на мгновение слухом.

Я увидела его губы в нескольких сантиметрах от моих — своим обострившимся зрением. И его напряжённо сведённые брови.

Поддавшись переполнившим меня ощущениям, я качнулась вперёд раньше, чем успела осознать.

Наши губы почти соприкоснулись.

Я успела ощутить прикосновение — еле-еле, призрачно, словно по губам провели невесомым пёрышком, — и тут же отшатнулась.

Тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием и звуком поцелуев, наполнила комнату.

Луи разжал пальцы. Медленно, по одному, словно каждый давался ему с усилием. Его рука скользнула прочь, и между нами снова легла пустота — маленькая, в несколько сантиметров, но ощутимая, как пропасть.

Он не сказал ни слова.

Я натянула его камзол до самого подбородка и уткнулась лицом в колени. Щёки пылали. Сердце всё ещё колотилось с такой силой, что меня подташнивало. И к жару примешивался стыд — острый, едкий, расползающийся по всему телу.

Я потянулась к нему. Я, а не он.

Это я качнулась вперёд, я коснулась его губ, я нарушила границу, которую он чётко обозначил. «Без интимной близости» — жирным шрифтом было прописано в договоре. А я, как последняя дура, поддалась мгновению и чуть всё не испортила.

За шкафом зашуршала ткань. Эван что-то прошептал Эйре, она тихо ответила. Потом — осторожные шаги, скрип половицы.

— Мы закончили, — негромко сказал Эван.

— Мы заметили, — с какой-то усталостью в голосе ответил Луи.

Он поднялся первым. Я слышала, как он отошёл от меня, как его шаги замерли у окна. Потом щёлкнули ставни, и в комнату вместе с ночной прохладой хлынул тусклый лунный свет, залив серебром всё вокруг.

Я заставила себя встать. Ноги не слушались, колени тряслись, но я расправила платье, сняла с плеч камзол и аккуратно повесила его на дверцу шкафа. Смотреть на кого бы то ни было оказалось выше моих сил, и я подошла к окну, подняв взгляд к полной луне.

— Спасибо, — произнёс Луи, и его голос уже снова звучал ровно, будто он всё держал под контролем. — Будьте осторожны. Вас никто не должен заметить.

— Охранный периметр уже активирован, — заметил Эван. — Переждём до утра в моей спальне.

— Тогда спокойной ночи.

— Давай.

Распрощавшись, Эйра с Эваном покинули комнату, которую Луи тут же запер обратно. И мы снова остались одни.

Нужно было что-то сказать. Извиниться, объяснить, пошутить — что угодно, лишь бы разбить эту звенящую тишину. Но каждое слово, которое приходило на ум, звучало фальшиво ещё до того, как я успевала его произнести.

— Можешь занять кровать. Я могу заночевать и в кресле.

— Луи… — я, наконец, решилась обернуться к нему.

— Бельё чистое, — перебил он холодно, расстёгивая крошечные пуговки своей рубашки. — Эван уже всё перестелил.

Он сказал это так буднично, словно мы обсуждали расписание на завтра. Словно последнего часа не было. Словно мои губы не касались его губ в темноте.

Я хотела сказать: «Прости». Хотела объяснить, что это был всплеск, чужая магия, мгновенная потеря контроля. Но всё это было бы ложью. А я и так уже достаточно лгала за этот вечер.

— Согласно договору, — произнесла я, вскинув голову и привычно выпрямившись, — мы должны спать в одной постели до тех пор, пока не истечёт его срок действия.

Луи замер с расстёгнутой наполовину рубашкой и медленно повернулся ко мне. В лунном свете его лицо казалось высеченным из того же белого мрамора, что украшал стены особняка.

— В договоре нет такого пункта, — сказал он после паузы.

— А стоило бы. К тому же, есть пункт о том, что мы обязаны вести себя как настоящая пара в присутствии третьих лиц, — парировала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — А ты сам сказал, что твоя мать расставила по дому сенсорные плетения. Если они покажут, что мы спим в разных концах комнаты после первой брачной ночи, как думаешь, какие выводы она сделает?

Он смотрел на меня несколько долгих мгновений. Потом коротко, одним уголком губ усмехнулся.

— Ты неплохой стратег, — сказал он тихо.

— Меня хорошо учили, — ответила я и отвернулась к окну, чтобы он не заметил, как вспыхнули мои щёки. Потому что настоящая причина не имела ничего общего со стратегией. Я просто не могла вынести мысли о том, что он проведёт ночь в кресле, отвернувшись от меня, как от ошибки, которую хочется забыть.

Луи молча закончил расстёгивать рубашку и повесил её на спинку кресла. Я отвела взгляд, но не успела — лунный свет безжалостно очертил его силуэт, широкие плечи, жилистые руки, длинный шрам, пересекавший рёбра от груди к боку. Мои брови невольно дрогнули, но Луи не нужно было это видеть, чтобы ощутить вспыхнувшее во мне волнение.

— Не смотри так, — бросил он, не оборачиваясь. — Это старая история.

Я хотела спросить какая, но прикусила язык. Мы ведь условились не лезть в прошлое друг друга.

Он натянул что-то из шкафа — простые тёмные штаны из мягкой ткани, оставив торс обнажённым — и кивнул в сторону того же шкафа:

— Там найдёшь чистые рубашки. Выбери любую. Спать в платье ты точно не будешь.

Я дождалась, пока он отвернётся к окну, и быстро переоделась, стянув с себя измятое, испачканное кровью платье. Его рубашка доходила мне почти до колен и пахла так же, как камзол — цитронами и морозной свежестью. Я закатала рукава и забралась под одеяло, прижавшись к самому краю.

Через мгновение кровать чуть просела с другой стороны. Луи лёг на спину, заложив руки за голову, и уставился в потолок. Между нами оставалось достаточно пространства, чтобы поместился ещё один человек.

— Спокойной ночи, — сказал он в темноту.

— Спокойной ночи, — ответила я.

Эта ночь была очень длинной.

Луи Эван Варгас

Кольцо на её пальце зацепилось за обивку, когда она садилась в мобиль. Точно так же, как прошлым вечером. Я подождал, пока она справится сама, закрыл дверь и обошёл машину.

Меньше суток назад на этом же сидении сидела Лейла. Настоящая. Промокшая, с размазанной тушью, в моём пальто, которое было ей велико на три размера. Она шмыгала носом и вытирала глаза рукавом всю дорогу от особняка спонсоров. А потом повернулась и сказала: «Я приму твоё предложение.»

А через два дня, когда всё было готово, отказалась. Снова. Я даже сбился со счёта, сколько раз делал ей это предложение.

Я завёл двигатель и вырулил на дорогу. Та, что сидела рядом, молчала, прислонившись виском к стеклу. То же лицо. Те же скулы. Та же родинка на щеке.

Лейла бы уже трижды спросила, далеко ли ехать.

— Ты пропустил поворот, — сказала она, не отрывая взгляда от дороги.

Я посмотрел в зеркало. Действительно.

— Ты запомнила маршрут? Мы проехали здесь один раз. В темноте.

— У меня хорошая память на дороги, — она чуть повела плечом.

Она всегда говорила так, словно констатировала факт, который не требовал пояснений — словно офицер, дающий указание своему солдату. Но голос её при этом был мягкий и спокойный. Что бы ни происходило вокруг, она ни разу не проявила своего волнения. Лишь сердце начинало стучать быстрее, да запах чуть менялся.

Она не извинялась без повода и не начинала защищаться при первом же ощущении опасности. Словно большая кошка, она наблюдала за всем, что происходило вокруг, чтобы сделать единственный, самый точный выпад — и попасть прямо в цель.

Она была совсем не похожа на Лейлу.

Я молча развернул мобиль и выехал с территории драконьих особняков на просторную загородную дорогу. За ночь он подсохла, и за мобилем поднимался столб пыли, но, по крайней мере, не было грязи, а низкое осеннее солнце било прямо в глаза. Я опустил козырёк. Она — просто прикрыла глаза ладонью и продолжала смотреть вперёд, словно запоминая каждый поворот.

— Далеко до города? — спросила она.

— Минут двадцать.

Элира кивнула и опустила руку, больше ни о чём не спросив.

Молчание между нами больше не было натянутым и неловким, как вечером после церемонии. Ночь в одной постели стёрла невидимые границы. Теперь нас объединяла общая задача. Или я просто привык к этой тишине?

Лейла никогда не умела сидеть тихо. Она могла шмыгать, смеяться, что-то говорить или просто постукивать пальцами. Птичка всегда была занята делом, даже если это дело происходило только у неё в голове — и это проявлялось внешне. Мне не нужно было даже принюхиваться, чтобы понять, что происходило у неё на душе.

А Элира… она была загадкой.

Вчера на банкете, когда мать начала задавать вопросы, я ждал, что она растеряется. У неё не было шансов: я едва успел рассказать ей о Лейле самое необходимое, и любая деталь, любой вопрос из тех, что не были оговорены, мог её выдать.

И она действительно терялась. Плыла на вопросе о Клаурисе, замешкалась, когда мать спросила о знакомстве. Но ни разу не попыталась выкрутиться сама. Она делала ровно то, о чём я просил: улыбалась, пила воду и ждала, пока я подхвачу. Ни одной лишней фразы, ни одной попытки блеснуть или спасти положение в одиночку.

Она умела вовремя промолчать. Умела не задавать лишних вопросов и дисциплинированно контролировать себя. И в то же время — вовремя перехватить инициативу, разряжая обстановку тогда, когда это нужно.

Коротко, безупречно, с удивительным достоинством.

Мобиль подпрыгнул на выбоине, и она машинально схватилась за ручку над дверью. Длинные пальцы, ухоженные ногти. Никаких мозолей. Я вспомнил руки Лейлы: последнее время мы часто завтракали вместе и пили чай поздними вечерами, случайно встретившись в гостиной нашего общежития. Её ногти были коротко острижены, и на пальцах виднелись следы работы с металлическими артефактами. Не мозоли, но будто привычка держать тонкие детали, аккуратно и точно. Руки Элиры, несмотря на личину, были тонкими и изящными.

На подъезде к городу дорога стала шире, и впереди замелькали первые дома предместья. Элира выпрямилась, убрала волосы за ухо и посмотрела на меня.

— Какой план на сегодня?

— Сначала заедем позавтракать. Потом вернемся в академию и заселимся в новое общежитие. У тебя ведь сегодня репетиция доклада?

— После полудня, — едва заметно кивнула она. — Мне стоит забрать свои вещи из гостиницы и переодеться.

— Понял, тогда сначала зайдём в гостиницу.

— Нет, — мягко отрезала она. — Я пойду туда одна. В гостинице должна появиться Элира Эллиот, а не Лейла Мариотт. — Моя жена улыбнулась: — Любопытно, что у нас схожие фамилии.

И снова эта интонация. Она будто отдала приказ, но таким спокойным и мягким тоном, что у меня не укладывалось в голове. Никакого напряжения. Никакой конфронтации. Просто констатация.

— Понял. Тогда заселяемся, и ты сама решаешь свои дела. Тебе точно не нужна помощь?

Она подняла на меня взгляд.

— Нам лучше не показываться вместе. Элира и Луи не знают друг друга.

Вот так. Расставила границы, как считала нужным.

— Хорошо. Мне всё равно нужно будет уйти на несколько часов, разобраться с кое-какими документами.

— Что за документы? — она посмотрела на меня неожиданно внимательно.

— Заявление на вступление в Совет клана, — сказал я будничным тоном. Её мои проблемы всё равно не касались. — Для этого придётся слетать в Миррагейл, там расположена канцелярия.

— Это далеко?

— Часа два на крыльях. Небольшой курортный город на самой высокой горной вершине хребта Белого Дракона. На самом краю Долины Синих Бабочек.

— Значит, к вечеру вернёшься?

— Постараюсь.

Она помолчала, не задавая больше вопросов о том, зачем мне нужно попасть в Совет, просто приняв ровно ту информацию, которую я ей дал. Бездна, как же это непривычно.

Мы въехали в город и покатили по знакомым улицам. У Храмовой Площади я притормозил и кивнул на кафе с просторной террасой.

— Здесь хороший бризоль, — сказал я.

— Знаю, — ответила она. Я хотел было спросить, откуда, но промолчал. А когда обошёл мобиль и открыл ей дверь, задержал её руку чуть дольше, чем нужно.

— Послушай.

Она подняла взгляд. Внимательный, настороженный. Готовый ко всему.

— Что бы ты ни скрывала — это твоё дело. Но если оно станет моей проблемой, я хочу узнать первым. Не от матери. Не от полиции. От тебя. Доверие между нами — единственное, что делает этот брак рабочим.

Несколько секунд она молча смотрела на меня. Потом мягко высвободила руку и сказала:

— Тебе нечего опасаться.

И пошла ко входу в кафе. Спина её была прямой, шаг — бесшумным, шея — ровной и длинной. Я и не замечал, что у Лейлы была такая длинная шея…

Я запер мобиль и пошёл следом, думая о том, что ни одна девушка ещё не вызывала у меня столько вопросов.

Элира Эллиот

Этой ночью я едва ли проспала больше трёх часов. Когда мы вышли из спальни, в особняке не было уже никого: все разъехались по своим делам, не дожидаясь нашего пробуждения.

Луи сказал, что это добрый знак. К нам больше не было вопросов. По крайней мере, пока.

Мы позавтракали в том же ресторане, в который прошлым утром меня привёл куратор, и я с удовольствием повторила тот же заказ, хоть время и подходило уже ближе к полудню. Всё утро, пока не добрались до академии, мы с Луи обсуждали детали нашей будущей совместной жизни — и всё равно казалось, что этот разговор только начинался. Поставив подписи о заселении в регистрационной книге, мы попрощались и разошлись в разные стороны: он улетел куда-то в сторону гор, а я, сменив личину на Элиру, поспешила в академию, чтобы присоединиться к репетиции.

Мистер Орион отчитал меня за то, что я пропала и не явилась на Осенний бал, а потом строго поднял указательный палец:

— Надеюсь, вы придёте хотя бы на карнавал в честь завершения конференции!

— Я бы с радостью, — виновато улыбнулась я, — но у меня билет в Даркхолл на послезавтра. Придётся покинуть Пантарэю сразу после доклада.

Он похмурился, посокрушался, а потом повёл меня за сцену, чтобы показать, откуда я должна буду выходить, как пройти в центр сцены и представиться, прежде чем начать свой доклад.

Всё это заняло время. До самого ужина мне пришлось просидеть в большом конференц-зале, после чего мистер Орион составил мне компанию за ужином, и я, наконец, осталась одна.

Стоя на крыльце большого обеденного зала, я огляделась, пытаясь сообразить, куда мне идти — и вдруг кто-то прыгнул на меня со спины, повиснув на моих плечах. От неожиданности, почти не соображая, я коснулась блинкера и перенеслась на несколько шагов вперёд, после чего оглянулась, чуть согнув колени. Но бежать не пришлось. Темноволосая драконица с оханьем упала на каменное крыльцо — и наши взгляды встретились.

Я едва не назвала её по имени.

— Ой, извини, пожалуйста! — Эйра потёрла ушибленное колено и рассмеялась, глядя на меня снизу вверх. — Я думала, ты Лейла! Вы так похожи со спины, что я…

Она осеклась, поднимаясь на ноги. Улыбка ещё держалась на её лице, но глаза уже изменились — стали цепкими, внимательными. Она смотрела на меня, чуть склонив голову, как птица, заметившая движение в траве.

— Простите, — сказала я привычно. — Должно быть, вы обознались.

И осеклась, осознав, какую ошибку допустила только что.

Нужно было просто молча уйти.

Но теперь было поздно.

Её брови дрогнули, и несколько ударов сердца она смотрела на меня пристально, внимательно. Я уже собралась было развернуться и поспешно уйти, чтобы, смешавшись с толпой адептов, снова сменить личину.

Не успела.

Она в одно мгновение оказалась рядом и, глядя на меня в упор, тихо спросила:

— А ты случайно не жена Луи Варгаса?

Что-то внутри меня оборвалось. Давно мне не доводилось совершать столь глупых ошибок, но события последних дней пошатнули моё равновесие. Пришлось заставить себя не дрогнуть, не отвести взгляд, не сделать ни одного движения, которое могло бы меня выдать ещё больше.

— Не понимаю, о чём вы, — сказала я, и это была самая бесполезная ложь в моей жизни.

— Голос, — Эйра чуть прищурилась. — Лицо, конечно, другое, но голос я точно узнала. К тому же, со спины ты почти не изменилась.

Мы стояли друг напротив друга на крыльце, и мимо проходили адепты, не обращая на нас внимания. Обычная сцена: две девушки разговаривают после ужина. Ничего подозрительного. Если не считать того, что одна из них только что разоблачила другую.

— Не здесь, — выдохнула я.

Эйра окинула взглядом крыльцо и кивнула в сторону бокового крыла здания.

— За библиотекой есть лестница на крышу. Туда в такое время никто не ходит.

Она шла впереди, уверенно лавируя между деревьями и кустами, и я следовала за ней, проклиная себя за каждый шаг. Нужно было после блинка сразу исчезнуть в толпе, не оборачиваясь, сменить личину и раствориться в толпе. Вместо этого я послушно поднималась по узкой винтовой лестнице вслед за девушкой, которая несколько часов назад держала клинок у моего горла.

Крыша оказалась плоской, широкой, с низким каменным парапетом. Отсюда открывался вид на вечернюю Пантарэю: золотые огни фонарей, тёмная лента реки, и далеко на горизонте — силуэт Храма Золота, подсвеченный закатом. Ветер трепал волосы, и я машинально поправила их, убрав за уши.

Эйра села на парапет, свесив ноги наружу, и похлопала ладонью рядом с собой.

— Ну, садись, — сказала она. — И рассказывай всё с самого начала.

— Что именно? — я взглядом оценила чистоту парапета, сторожно положила папку рядом с Эйрой и осторожно села на неё. Драконицу, кажется, совершенно не смущала ни пыль, ни высота, ни холодный ветер, пронизывающий насквозь.

— Всё, — уверенно выпалила она. — Начиная с того, сколько у тебя лиц.

Я некоторое время молчала, глядя на город перед собой. Огни фонарей зажигались один за другим, и Пантарэя медленно превращалась в россыпь золотых искр на тёмном бархате.

— Шесть, — наконец, сказала я.

Наверное, я слишком устала лгать, и потому позволила себе этот момент слабости.

— Шесть? — Эйра посмотрела на меня с таким неподдельным интересом, что я почти улыбнулась ей в ответ. — То есть вот это вот это, — она обвела моё лицо указательным пальцем, — тоже личина?

— Да, — просто призналась я.

— А какое настоящее?

— Этого я тебе не покажу. Не могу.

Она поджала губы, явно недовольная, но не стала настаивать. Вместо этого подтянула одно колено к груди и обхватила ногу руками.

— Ладно. Тогда хотя бы объясни, как ты это делаешь. Артефакт? Мои братья — офицеры полиции, так что я знаю про такие. Но они незаконны.

Я покачала головой:

— Мне не нужны подобные артефакты. Просто я родилась теневым драконом.

Эйра уставилась на меня так, словно я сказала, что умею ходить сквозь стены.

— Теневой? Но ты же… от тебя вообще ничем не пахнет. Я думала, ты человечка.

— Луи попросил меня принимать яд оборотней, чтобы усыпить дракона, — спокойно ответила я. — Он не хотел, чтобы кто-то опознал во мне… самозванку.

Это слово оказалось неожиданно болезненным и, чтобы скрыть свои чувства, я улыбнулась:

— Принимаю в микродозах. Для всех я должна быть Лейлой Мариотт.

Ветер дёрнул подол моего платья, и я поёжилась. Эйра рядом, казалось, не замечала холода. Она смотрела на город, переваривая услышанное, а потом спросила совсем другим голосом — тише, мягче:

— И давно ты так живёшь? Прячешься за чужими лицами?

— Достаточно давно, — уклончиво ответила я, размышляя о том, какую часть правды можно безопасно раскрыть. Мне не хотелось больше ей лгать. Девушка была настойчивой, но всё-таки открытой и доброй. Продолжать обман казалось неуважением к её чистой душе.

— Почему? — ожидаемо спросила она.

Как маленький ребёнок: что на уме — то и на языке. Я себе подобного позволить не могла.

Некоторое время я молчала, слушая ветер. Где-то внизу смеялись адепты, возвращаясь с ужина, и их голоса долетали сюда обрывками, как чужая, беззаботная жизнь.

Потом, наконец, произнесла, взвешивая каждое слово:

— В Даркхолле был один дракон. Ледяной.

— Варгас? — Эйра резко повернулась ко мне. — Он родственник Луи?

— Не знаю. Может быть. В клане много Варгасов.

— И что он тебе сделал?

Я горько, одними губами усмехнулась.

— Целый год делал мою жизнь невыносимой. Преследовал, угрожал, нападал, домогался. Я перестала нормально спать и есть. Он решил, что я его собственность, и не собирался отступать.

Эйра молчала. Её пальцы медленно добела сжались на краю парапета.

— Когда я уезжала, — добавила я, — он сказал: «Если не вернёшься, я найду тебя. И ты станешь моей.» Такие вот дела.

Ветер усилился, и огни внизу задрожали, словно пламя свечей за стеклом.

— Поэтому ты сменила лицо, — понимающе проговорила Эйра. — Да, теперь понимаю.

— Он находил меня везде. Я приехала в Пантарэю на конференцию, надеясь перевестись в другую академию. Но даже это могло бы меня не спасти. Он найдёт меня, выследит по запаху, по привычкам, по голосу… Мне нужно было стать кем-то принципиально другим и найти надёжное укрытие, где этот псих не сможет меня достать.

— И тогда появился Луи.

— Мы встретились случайно, разговорились, и оказалось, что мы можем друг другу помочь. Я бы стала Лейлой и помогла бы ему в его планах. А он мог бы взять меня под защиту, отвадив от меня того безумца.

Эйра подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком. Я ожидала ещё вопросов, напора, допроса. Но вместо этого она тихо сказала:

— У меня два старших брата. Оба полицейские. Они бы нашли этого урода за неделю и закопали бы так, что ни один нюхач не откопал бы.

Я невольно улыбнулась.

— Спасибо. Но этот урод из тех, кого закапывают, а они выкапываются сами.

Эйра фыркнула, но в её глазах уже не было вчерашней враждебности.

— Слушай, — сказала она, посмотрев на меня прямо. — Я до сих пор злюсь из-за Лейлы. Но если всё, что ты рассказала — правда…

— Это правда, — искренне ответила я.

— … тогда ты не самозванка. Ты просто в беде.

Ключ повернулся с тихим щелчком, и дверь открылась в темноту.

Я постояла на пороге, прислушиваясь. Тишина. Ни шагов, ни голосов, ни шума воды за стеной. Дом был пуст.

Нащупав на стене кристалл освещения, я коснулась его, и гостиная залилась мягким тёплым светом. Перед моим взором предстала просторная комната с двумя диванами друг против друга, низким столиком между ними и камином, в котором были сложены дрова, но огонь не горел. Над камином висела большая тонкая металлическая пластина: новенький телевещатель. В Даркхолле тоже были такие в гостиных.

На общей кухне, отделённой от гостиной широкой барной стойкой, стояли две чашки и початая коробка чая, чайник — на плите. Значит, здесь уже кто-то жил. На спинке одного из стульев висел чей-то шарф, на подоконнике, выложенном тонкими подушками, лежала раскрытая книга корешком вверх.

Чужой дом, чужое имя на табличке, чужая жизнь… всё, как всегда.

Я прошла через гостиную к левому крылу — нашей половине. Коридор привёл к закрытой двери, которая легко поддалась. Спальня была небольшой, но уютной: широкая кровать у окна, шкаф тёмного дерева, маленький письменный стол с лампой. На кровати лежало сложенное бельё, а в шкафу, когда я открыла дверцу, обнаружилась женская одежда. Аккуратно развешенная, подобранная по размеру. Платья, юбки, пара тёплых свитеров.

Луи предупреждал об этом: он готовился съехаться с Лейлой, у которой волей случая тоже почти не было одежды — и в преддверии зимы он решил сделать ей такой свадебный подарок. Теперь всё это предназначалось мне.

Я провела пальцами по рукаву шерстяного платья и, вздохнув, опустила руку. Потом поставила свою сумку на стол и села на край кровати, оглядывая комнату, которую предстояло называть домом.

Луи не было. Часы в гостиной пробили девять, когда я проходила мимо. Два часа на крыльях до Миррагейла, столько же обратно, плюс время на дела. Он говорил, что постарается вернуться к вечеру. Но вечер уже заканчивался.

Я достала из сумки вещатель и посмотрела на пустой экран. Написать ему? Спросить, где он?

Коснувшись кончиком пальца, я направила в артефакт тонкую струйку магии и увидела, что меня уже ожидало сообщение от Нейта.

«Я тебя жду, малышка Элли.»

И потом ещё одно: «Нашу следующую встречу ты не забудешь никогда.»

Сердце обеспокоенно забилось, и я отбросила вещатель на подушки, а сама упала спиной на пружинящую кровать.

Я была замужем меньше суток. И это чувство оказалось очень странным.

Со вздохом поднявшись, я подошла к окну и отодвинула штору. За стеклом лежал тёмный двор, освещённый одиноким фонарём, а за оградой начиналась аллея, ведущая вглубь академического парка. Где-то далеко мерцали огни главного корпуса.

И тогда, наконец, решившись, я потянулась к блинкеру за ухом.

Вместо одного короткого касания — одно длинное, потом два быстрых и ещё одно длинное и одно короткое. Дополнительный поток силы для активации.

И ожидание.

Сердце билось чаще с каждой минутой.

— Кейли? — раздался чуть хрипловатый мужской голос спустя некоторое время, и я облегчённо выдохнула:

— Папа…

— Рад тебя слышать.

— Ты в порядке?

— Средней паршивости.

Невольно я уткнулась лбом в холодную стену у окна. Если бы он сказал «Всё в порядке», это означало бы, что нас могут прослушивать. В таком случае я должна была сразу прервать контакт и сбросить плетение блинкера, чтобы меня не смогли отследить по сигналу. Но опасности не было. И мы располагали несколькими минутами конфиденциального разговора.

— Папа, я вышла замуж, — сказала я, и в наступившей тишине услышала, как он медленно выдохнул.

— Продолжай.

— Фиктивный брак. На два лунных цикла. Местный дракон из крупного клана. Ему нужен статус, мне — укрытие. Без консумации, без обязательств. Чистая сделка.

— Имя?

— Луи Эван Варгас. Клан ледяных.

Пауза. Я слышала, как он что-то перебирает — то ли бумаги, то ли чётки. Видимо, он находился в своём кабинете в какой-то очередной штаб-квартире и как раз остался один.

— Варгасы — серьёзная семья, — наконец сказал он. — Это не плохо, даже если тебя найдут, наши наобум против них не пойдут. Особенно учитывая последние события в жизни второго наследника. Но и не безопасно. Ты теперь на виду, и скрываться будет сложнее.

— Знаю. Но есть кое-что ещё. На меня вышли оборотни. Саблезубы. Их главный назвал себя Дантэ Ромэро и передал сообщение от некого «падре». Сказал, цитирую, что «родственники готовы забыть старые обиды».

Раздался смешок.

— Если бы это было так, у нас тут было бы намного спокойнее.

Я вздохнула. Мне мало что было известно из газет, но тратить время на то, что происходит дома, казалось расточительным.

— Отец, я…

— Расскажи мне подробнее про встречу с оборотнями. Кажется, я уже слышал эту фамилию. Саблезубы, Саблезубы…

Он снова зашуршал бумагами, а я рассказала ему о том, что произошло незадолго до встречи с Луи. И о том, как он меня спас, а после — предложил сделку.

— Значит, они искали именно тебя, — сказал отец, когда я закончила. — Это не случайная встреча. Они знали, что ты в Пантарэе.

— Или знали, что я в Виригии, и ждали, когда я окажусь в крупном городе. В Даркхолле меня было не достать.

— Логично, — он помолчал. — Дантэ Ромэро. Нашёл. Член объединённых семей оборотней, влиятельной, но сомнительной группировки Пантарэи. Но это не наши. «Падрэ» — слово из их иерархии. Глава семьи.

— Значит, оборотни действуют от себя?

— Или кто-то из наших нанял их как посредников, чтобы не тратить силы собственных агентов в чужом мире. Кейли, — его голос стал жёстче. — Визитку ты сохранила?

— Да.

— Не выбрасывай, но без нужды к нему не ходи. Думаю, с ними можно договориться, если найти что-то достаточно ценное, чтобы контракт с императорским домом Ши стал им безразличен.

— Поняла, — кивнула я, хоть он и не мог меня увидеть. И спросила: — Как Талия?

— Талия… — протянул отец, но его голос уже стал затихать и подёргиваться. — Ей пришлось…

Послышалось бульканье, и контакт между нами оборвался. Я вздохнула, после чего сняла блинкер из-за уха и положила его на стол. Несколькими короткими, поглаживающими движениями убрала остаточный магический след. Ему нужно около сорока дней, чтобы плетения снова наполнились силой: узор был слишком сложным, чтобы никто не смог отследить блинкер.

Теперь только отец знал, где я нахожусь. По крайней мере, у него было достаточно информации для этого.

Отец и… Саблезубы. Возможно.

Я прошлась по спальне, бесцельно касаясь вещей. Раскрыла сумку. Переложила свои бумаги на стол, рядом с блинкером. Повесила в шкаф своё единственное платье — то самое, голубое, с пятном крови на вороте, которое так и не удалось до конца отстирать. Нужно было отнести его в прачечную.

И остановилась перед зеркалом в полный рост, которое стояло у дальней стены в широкой резной раме.

На меня смотрела Элира Эллиот. Уже привычная личина, с которой я почти срослась за последние полтора года. Я привыкла отзываться на «Элли», видеть раскосые глаза стихийной драконицы и считать себя почти что местной. Подняв руку, я коснулась щеки.

Чужой щеки.

Завтра Элира Эллиот выступит с докладом и исчезнет навсегда. Ещё одна маска, которая уйдёт в небытие. А Кейли… Кейли не существовало уже почти восемь лет.

Я закрыла глаза и опустила голову, позволяя окутавшей меня магии постепенно растаять. Мне было трудно вспомнить собственное лицо и «надеть» его обратно, поэтому оставалось только позволить ему проступить сквозь слои лжи, проявившись в полумраке пустой спальни.

А потом медленно подняла взгляд на ту, которую не знала.

Девушка в зеркале была незнакомкой. Я помнила себя тринадцатилетней — тонкой, большеглазой, с волосами до пояса, которые мать заплетала в две косы перед сном. Та, что смотрела на меня сейчас, была старше. Острее. Скулы проступили отчётливей, мягкость щёк ушла, а губы сжались в линию, которой раньше не было. И глаза — мои настоящие, чёрные, как смоль, глаза — смотрели с такой усталостью, что я отвела взгляд.

А потом подошла к зеркалу и стала рассматривать себя пристально, стараясь запомнить каждую деталь: каждую крошечную родинку на бледной, матовой коже, каждый неправильно упавший волос, каждую прожилку глаз. Я не должна была это делать. Не должна была снимать личину никогда — но не удержалась. Ложь опутывала меня так крепко, что я начинала забывать саму себя.

— Кейли… — прошептала я, словно напоминая себе собственное имя. — Кейлина аль'Бенодэ.

Вздохнув, я отступила от зеркала — и плечи привычно расправились, опустились, возвращая мне выправку. Кейли стала взрослой. Тело обрело округлость, мягкость, угол подбородка стал более выраженным. Я собрала волосы в мягкий пучок на затылке, как было принято среди девушек в моём детстве и покрутилась, рассматривая, как короткие передние пряди аккуратно струятся возле подбородка.

А потом вздрогнула, потому что дверь спальни резко открылась.

Я обернулась, встретив взгляд застывшего в дверном проёме Луи. Личину Лейлы накинула сразу, уже почти рефлекторно — но лицо меняется не сразу, ему нужно время, чтобы изменить свою пластику.

Осознание пришло почти мгновенно.

Не нужно было оборачиваться. Нужно было выждать!

В тот день я допускала одну ошибку за другой.

Луи ничего не говорил. Он стоял в дверном проёме и смотрел, как черты Лейлы постепенно проступают поверх совершенно чужого лица, заливая его, смывая, как вода смывает рисунок на песке. Несколько секунд — и перед ним снова стояла его жена. Родинка на щеке, мягкие скулы, шрам на плече и округлые человеческие глаза.

Но мы оба знали, что он видел. Видел то, чего не должен был видеть никто.

Никто.

Луи медленно прислонился плечом к косяку и скрестил руки на груди. Его лицо было непроницаемым, и я не могла прочитать ни единой эмоции — проклятый яд оборотня лишал меня чутья, которое сейчас было нужнее всего.

Тишина между нами натянулась, как струна.

— Ты вернулся раньше, чем я думала, — сказала я, потому что молчать было невыносимо.

— А ты не ждала, — ответил он ровно.

Я пожала плечами:

— По крайней мере, ты не разбудил меня своим появлением.

Уголок его губ дрогнул, но глаза остались серьёзными. Потом он моргнул и, сняв камзол, бросил его в спрятанную в шкафу корзину для грязного белья. Расстегнул рубашку и, выправив её из брюк, позволил свободно повиснуть на плечах. Последним штрихом расстегнул запонки, убрал их в ящичек трельяжа и подвернул рукава.

— Как прошёл день? — спросил он, будто ничего особенного только что не произошло. И мне осталось только гадать, узнал ли он мои чёрные глаза.

— Насыщенно, — ответила я, наблюдая за тем, как он привычными движениями осваивает пространство, которое ещё утром было чужим для нас обоих. — Репетиция доклада заняла весь день. Куратор остался доволен.

— А ты?

— Я бы хотела ещё раз пройтись по третьей части, но в целом готова. А как Миррагейл?

— Заявление приняли. Рассмотрят в течение недели.

Он прошёл к окну и задёрнул штору, которую я оставила открытой. Потом обернулся.

— Есть хочешь?

— Спасибо, я поужинала в столовой. А ты?

Вместо ответа он прошёл мимо меня в гостиную, и я услышала, как на кухонной стойке зашуршал бумажный пакет.

Выйдя следом, я замерла на пороге кухни. Луи выгружал на стойку свёрток за свёртком: промасленная бумага, контейнеры, из которых поднимался пар, коробка с выпечкой, запотевшая бутылка морса и ещё одна с чем-то тёмным и густым. На пакетах красовался забавный логотип: улыбающаяся рыбка с поварёшкой в плавнике.

— На соседней улице ресторанчик, — пояснил он, разворачивая первый свёрток прямо на стойке. — Принимают заказы через вещатель. Связался с ними по дороге обратно.

— Ты один всё это съешь?

— Четыре часа на крыльях против ветра, — он сказал это как исчерпывающее объяснение и впился зубами в мясной рулет, завёрнутый в хрустящее тесто. После чего, прожевав, спросил: — Составишь компанию?

Я забралась на высокий табурет и аккуратно положила руки на стойку. Некоторое время наблюдала за аппетитом своего мужа, а потом сказала:

— Поставлю чай, — и спрыгнула с табурета, чтобы пройти к кухне.

Кухня была маленькой, но продуманной. Здесь было всё необходимое: раковина с медными кранами и вентилями в форме шестерёнок, тяжёлый чайник с гравировкой на крышке, плита, которая отозвалась на прикосновение магией с тихим гудением разогревающегося кристалла. Я наполнила чайник и поставила на конфорку, а потом нашла в шкафчике две простые кружки из лакированной обожжённой глины.

Луи ел молча и сосредоточенно, методично опустошая один свёрток за другим. Мясные рулеты, печёные овощи в густом соусе, ломти зернового хлеба, пирожки с начинкой, от которых шёл такой дух, что у меня, несмотря на сытый желудок, потекли слюнки. Я налила ему морс и пододвинула кружку. Он кивнул, не отрываясь от еды и только протянул в мою сторону коробочку с маленькими пирожными.

С невольной улыбкой я взяла одно из них — из рассыпчатого слоёного теста в форме кувшинок — и отложила на блюдце, приготовленное для моей чашки чая.

Тикали часы на стене, мерно гудела плита, за окном шумели деревья. В доме было тихо и спокойно, словно мы уже успели всё обсудить и теперь просто наслаждались долгожданным временем покоя.

— Как мне тебя называть? — вдруг спросил Луи, промокнув губы белоснежной салфеткой. — Когда мы одни. Эйра права, называть тебя Лейлой как-то странно.

Я задумалась.

— Элли. Я привыкла на него отзываться. А если кто-то услышит, сойдёт за своеобразное сокращение от «Лейлы».

— Элли, — повторил он, словно пробуя на вкус. Кивнул. — Хорошо.

Чайник закипел, и я разлила чай по кружкам. Горячий, с привкусом местных трав — терпкий и чуть сладковатый. Луи обхватил свою кружку ладонями, откинулся на спинку стула, и я впервые увидела, как напряжение медленно уходит из его плеч.

— Кстати, — сказал он, отпив глоток. — Пока меня не было, пришли новости. Лейлу переводят. Что-то там с её исследованием, им вроде как заинтересовались в медицинской академии. Место на курсе освобождается.

— И я его займу?

— Как Лейла Варгас. Сменила имя в замужестве, обычная процедура. Перевод с понижением курса — ничего необычного. Всё пройдёт гладко, я договорился.

Я моргнула, пытаясь осмыслить, сколько он успел за один день. Перелёт в Миррагейл, заявление в Совет, переговоры по переводу, и ещё забрал ужин по дороге.

— Когда оформим?

— Завтра. Ты выступаешь с докладом как Элира Эллиот, потом заходим в канцелярию. Элира Эллиот уезжает в Даркхолл. Лейла Варгас начинает учёбу.

Ещё одна личина уходит. Ещё одно имя становится пеплом. Я сделала глоток чая и прикрыла глаза, стараясь не думать о том, сколько раз мне ещё придётся хоронить саму себя.

Луи поднялся и начал собирать со стойки пустые обёртки. Я встала, положила ладонь на его руку и мягко остановила.

— Оставь. Я уберу.

— Не обязательно.

— Я хочу, — сказала я тише. — Ты сегодня сделал для меня столько, что мне даже неловко. Позволь хотя бы убрать кухню.

Он коротко посмотрел на меня и положил всё обратно.

— Тогда я в душ.

Дверь ванной закрылась, зашумела вода. Я собрала обёртки, протёрла стойку тряпкой, которую нашла на крючке у раковины, вымыла кружки, горшочки и коробочки от ужина. Судя по гравировкам, их нужно было вернуть в ресторан, и я не хотела, чтобы хозяевам заведения пришлось мыть за нас посуду.

Когда Луи вышел, я заняла душевую. Горячая вода смывала усталость, и я стояла под её струями дольше, чем следовало, позволив пару окутать маленькую комнату. Потом вытерлась, заплела две косы, надела тонкую сорочку с кружевной вставкой на груди — из тех вещей, что были куплены для Лейлы — и затянула тонкий поясок на талии.

Спальня была погружена в полумрак. Луи лежал на своей стороне, отвернувшись к стене, и обнимал подушку. Его дыхание было глубоким и медленным — должно быть, перелёт забрал у него последние силы.

Я тихо подошла и остановилась у кровати. В тусклом свете, что пробивался сквозь неплотно задёрнутую штору, был виден его обнажённый торс и тот самый шрам — длинный, неровный, идущий по спине от плеча к талии, пересекая рёбра. Не ровный и хирургический, а какой-то рваный. Старая история — сказал он.

У нас обоих были «старые истории». Свои шрамы, свои тайны, свои чужие имена. И после всего, что я от него скрывала, я не имела права требовать, чтобы он открыл мне свои.

Я легла, отвернувшись к окну, и натянула одеяло до подбородка. Закрыла глаза, но сон не шёл. Несмотря на горячий душ перед сном, к ночной прохладе прибавился странный озноб. Без внутреннего драконьего жара тело мёрзло так, будто я решила искупаться в замёрзшем пруду Ледяного леса.

Я сжалась под одеялом, стиснув зубы, чтобы не стучать ими, и свернулась клубочком в попытках согреться. Но сколько я ни лежала, завернувшись чуть не с головой, согреться не получалось.

А потом Луи пошевелился.

Он перевернулся на другой бок, и его тяжёлая, горячая рука легла поверх одеяла мне на талию. Придвинувшись ближе, Луи накрыл меня своим одеялом, и я почувствовала его ровное, тёплое дыхание на своей шее. Жар его тела проникал через тонкую ткань сорочки там, где она не прикрывала кожу, и озноб постепенно начал отступать.

Он спал. Я слышала это по дыханию, чувствовала по тому, как расслаблена была его рука и как медленно билось его сердце.

— Элли, — едва слышно пробормотал он, уткнувшись носом в мои волосы.

Моё сердце пропустило удар, а потом снова тихо и часто забилось.

Украдкой выдохнув, я закрыла глаза и расслабилась.

И впервые за долгое время уснула, чувствуя себя в безопасности.

Я проснулась от пения птиц за окном. Это было неожиданно: поздней осенью птичьих голосов обычно не слышно, но в тот момент они заливались так, словно пришла весна.

Чуть пошевелившись, я почувствовала, что рука Луи всё ещё лежит на моей талии, а его грудь едва ощутимо касалась моей спины. Хотелось исчезнуть, провалиться, сбежать от этой смущающей ситуации до того, как он проснётся и прокомментирует то, что произошло. Но я не шевелилась. Боялась ненароком разбудить его — и что он неправильно поймёт то, что произошло.

Наверное, нам действительно стоило спать в отдельных кроватях. Хорошо ещё, что он не прижимался ко мне бёдрами…

Несколько минут я лежала в нерешительности и боялась даже сделать вдох. Тело мгновенно напряглось, положение стало некомфортным, так что мне едва ли было понятно, как удалось проспать в этом положении всю ночь.

Может, это я пошевелилась в попытке расслабиться, а может, его разбудили птицы за окном, но Луи вздрогнул, потом сделал вдох и чуть отстранился от меня.

Но ничего не говорил.

Он медленно поднял руку, откатился в сторону, замер. Несколько мгновений в спальне царила тишина, а я старалась даже не дышать, чтобы он не понял, что я не сплю. Потом кровать чуть спружинила, скрипнула — и Луи ушёл, ступая почти бесшумно.

Когда через несколько мгновений тихо щёлкнул дверной замок, а за стеной послышался шум льющейся воды, я выдохнула, перевернулась на спину и потянулась.

Самочувствие было на удивление годным. Меня больше не знобило, слух и чутьё усилились — я даже ощутила особый, терпкий мужской аромат, который исходил от Луи и который станет почти неощутимым после того, как он выйдет из душа.

Я поднялась на ноги и сделала несколько движений, чтобы размять и включить тело. Потом распахнула шторы, открывая вид на нашу террасу. Утреннее, ещё низкое солнце проникало сквозь листву бледными лучами, и я, чуть прищурившись, с удовольствием подставила ему своё лицо.

Когда Луи вышел из душа, дверь в который вела прямо из нашей спальни, я уже накинула лёгкий, струящийся до самого пола, шёлковый халат.

— Доброе утро, — сказал он.

Я обернулась. На нём были только хлопковые свободные штаны и полотенце, которое висело на плечах. На коже, которая туго обтягивала мышцы, ещё виднелись капельки воды.

— Доброе, — ответила я, стараясь смотреть ему в глаза, а не на торс, который казался выточенным из белого мрамора.

Луи прошёл к шкафу и принялся одеваться, будто ему было больше нечего сказать, кроме «доброго утра». Пользуясь моментом, когда он отвернулся, я невольно засмотрелась на его шрам, который теперь, в свете дня, стал намного более заметным. Что могло случиться с драконом, у которого отличная регенерация, чтобы оставить такой след? Эта мысль не давала мне покоя.

Я отвела взгляд и тоже пошла в душ — не столько потому, что и без того собиралась, сколько для того, чтобы не смотреть на то, как он переодевается.

Ведь воспоминания о его прикосновениях были ещё слишком живыми.

Спустя некоторое время я вышла в гостиную, где Луи, надевший белую рубашку и узкий голубой жилет, уже занимался утренним кофе. Горький аромат распространялся на весь дом — и я почувствовала его ещё в душе. Он поставил передо мной крошечную чашечку с почти чёрным напитком, потом достал из кармана тоненький фиал, из которого добавил в кофе несколько капель.

— Твой утренний эликсир, любимая, — сказал он, и его слова совершенно не вязались с подчёркнуто формальным тоном.

Любимая. Это было бы даже приятно, если бы я не знала, что за этим словом стоит.

Посмотрела на чашку. Тёмная поверхность кофе была гладкой, без единого следа. Яд растворился мгновенно, не оставив ни запаха, ни цвета. Просто утренний кофе из рук заботливого мужа.

Я подняла чашку и сделала глоток густого, горького, обжигающе горячего кофе. А через несколько секунд внутри стало пусто. Птицы за окном, которые только что заливались на все голоса, стали далёкими и приглушёнными. Запах кофе, только что такой яркий, поблёк. Аромат Луи, терпкий и мужской, который я ловила всё утро, исчез, словно его никогда не было.

А потом накатил озноб.

Должно быть, за ночь действие яда ослабело, поэтому утром мир заиграл красками: драконья чувствительность ненадолго вернулась ко мне. Но теперь всё вокруг снова стало серым, безликим и тихим.

Я невольно провела ладонью по плечу, пытаясь согреться. Но это было, конечно, бесполезно. Луи убрал в шкаф мельничку-кофемолку, после чего ушёл в спальню. Вернулся он с тёплой шерстяной накидкой из тех, которые висели в шкафу, и, подойдя со спины, молча накинул её мне на плечи.

— Через два часа твоё выступление, — сказал он, застегнув верхнюю застёжку. Его руки обхватили мои плечи, словно в объятьи, и со стороны мы, наверное, действительно казались трогательными молодожёнами. — Тебе стоит позавтракать заранее.

— Я не голодна. Лучше повторю текст.

— Всё равно, — он отошёл к стойке и, прислонившись к ней, окинул меня оценивающим взглядом. — Если не поешь, будешь сильнее нервничать. Пойдём вместе в обеденный зал?

— Нет, — я твёрдо покачала головой. — Элира и Луи не знают друг друга.

Он на мгновение поджал губы, но кивнул.

— Тогда не пропускай завтрак, — сказал он, застёгивая пару пуговиц своего плаща. — Если не поешь, голос будет дрожать. Ты ведь должна произвести хорошее впечатление.

Это прозвучало не как забота, а как инструктаж. Что-то в Луи неуловимо изменилось за эту ночь, но я с трудом могла сформулировать для себя, что именно. Он словно избегал взглядов. Держал дистанцию. И в то же время не переставал отыгрывать свою роль.

— Не думаю, что впечатление от этого доклада как-то повлияет на мою жизнь, — ответила я и тоже прошла к прихожей, чтобы накинуть своё пальто. Луи его перехватил ещё до того, как я дотянулась до вешалки и помог мне в него нырнуть.

— Мне казалось, ты из тех, кто всё делает с полной отдачей. Даже если никто не видит.

Луи поправил воротник, провёл ладонью по волосам, и передо мной снова стоял ледяной дракон из клана Варгас. Собранный, непроницаемый, чужой. От утреннего тепла его руки на моей талии не осталось и следа.

— Увидимся после доклада, — сказал он уже от двери. — В канцелярии. Документы будут готовы к вечеру.

— Хорошо, — кивнула я. Дверь за ним закрылась, и дом опустел.

Я застегнула пальто, затянула пояс и подошла к зеркалу возле входной двери. Оттуда на меня смотрела Лейла Варгас чужими глазами. Прошло всего несколько мгновений — и её лицо изменилось.

Элире Эллиот оставалось жить не более нескольких часов.

За кулисами пахло пылью и старым деревом. Я стояла у самого выхода на сцену, сжимая в руках папку с текстом доклада, и пыталась унять дрожь в пальцах. И едва ли я могла понять, это от волнения или от озноба, который не отпускал с самого утра.

— Эллиот, дыши, — мой куратор стоял рядом, прислонившись к стене, и выглядел совершенно невозмутимым. — Ты знаешь текст лучше, чем я знаю своё имя.

— Это не помогает, — выдохнула я, расправляя папку, которую успела помять.

— Тогда вот что поможет, — он наклонился и заговорил так тихо, чтобы слышала только я. — Там сидят полторы сотни гостей, из которых половина уже засыпает после вчерашнего банкета, а вторая половина уже устала от докладов за вчерашний день. Если ты что-то сделаешь не так, этого никто даже не заметит.

Я невольно улыбнулась.

— Вы серьёзно думали, что меня это успокоит?

— Ну, я должен был попытаться, — он подмигнул, и в этот момент ведущий за сценой объявил моё имя.

Я вышла на свет.

Мистер Орион приукрасил: большой зал был заполнен, и в нём было скорее полторы тысячи человек, чем полторы сотни. Он негромко гудел — гости старались переговариваться шёпотом, но голоса складывались в общий шум ожидания.

Я остановилась в центре сцены, положила папку на кафедру и подняла взгляд.

— Доброе утро. Моё имя — Элира Эллиот, академия Даркхолл, второй курс, факультет межмировых связей. Тема моего доклада: «Коммуникационные разрывы между доминирующими расами и зависимыми мирами. Кризис наследования как катализатор межмировых войн».

Открыв папку, я бросила на неё короткий взгляд, будто это могло мне хоть как-то помочь. Но куратор был прав: я отлично знала текст. Поэтому я прошлась взглядом по залу и начала свою речь:

— Принято считать, что межмировые конфликты рождаются из столкновения интересов: борьба за ресурсы, территории, влияние. Но мои исследования показывают иное: в подавляющем большинстве случаев войны начинаются не с агрессии, а с утраты диалога…

Я запнулась на мгновение, случайно заметив Луи, который стоял сбоку у стены и, скрестив руки на груди, смотрел прямо на меня.

Щёки вспыхнули. На несколько мгновений мне показалось, что я говорю с ним и только с ним, рассказывая свою историю через этот доклад. Что делюсь с ним самым сокровенным.

— Когда трон пустеет — или занят лишь формально — привычные каналы коммуникации между центром и зависимыми мирами разрушаются. Послы отзываются, договоры замораживаются, торговые пути закрываются. Не потому, что кто-то объявил войну, а потому, что некому подтвердить полномочия. И в этом вакууме власти периферия начинает действовать автономно.

Я сделала паузу и несколько раз моргнула, чтобы отвести взгляд от Луи. Снова посмотрела в текст, после чего закрыла папку и, взяв себя в руки, решительно продолжила:

— Кризис наследования — это не просто вопрос о том, кто займёт трон. Это системный разрыв коммуникационной инфраструктуры, которая связывает миры воедино. Достаточно одного поколения нелегитимного правления, чтобы союзники превратились в соперников, а соперники — во врагов.

Я начала входить в азарт. Озноб отступил, и тело охватил жар. Щёки полыхали, но я упрямо продолжала, то и дело переводя взгляд на Луи, словно боялась, что он не услышит.

— И когда порядок наконец восстановлен, нередко обнаруживается, что восстанавливать уже нечего: дипломатические связи утрачены, а те, кто пытался их сохранить в период кризиса, оказываются обвинены в том самом хаосе, который стремились предотвратить.

Сделав паузу, я обвела взглядом зал.

— Сегодня я хотела бы рассмотреть три таких кризиса и проследить, как именно разрыв коммуникации — а не сам факт смены власти — становился катализатором разрушительных войн…

Я проснулась от пения птиц за окном. Это было неожиданно: поздней осенью птичьих голосов обычно не слышно, но в тот момент они заливались так, словно пришла весна.

Чуть пошевелившись, я почувствовала, что рука Луи всё ещё лежит на моей талии, а его грудь едва ощутимо касалась моей спины. Хотелось исчезнуть, провалиться, сбежать от этой смущающей ситуации до того, как он проснётся и прокомментирует то, что произошло. Но я не шевелилась. Боялась ненароком разбудить его — и что он неправильно поймёт то, что произошло.

Наверное, нам действительно стоило спать в отдельных кроватях. Хорошо ещё, что он не прижимался ко мне бёдрами…

Несколько минут я лежала в нерешительности и боялась даже сделать вдох. Тело мгновенно напряглось, положение стало некомфортным, так что мне едва ли было понятно, как удалось проспать в этом положении всю ночь.

Может, это я пошевелилась в попытке расслабиться, а может, его разбудили птицы за окном, но Луи вздрогнул, потом сделал вдох и чуть отстранился от меня.

Но ничего не говорил.

Он медленно поднял руку, откатился в сторону, замер. Несколько мгновений в спальне царила тишина, а я старалась даже не дышать, чтобы он не понял, что я не сплю. Потом кровать чуть спружинила, скрипнула — и Луи ушёл, ступая почти бесшумно.

Когда через несколько мгновений тихо щёлкнул дверной замок, а за стеной послышался шум льющейся воды, я выдохнула, перевернулась на спину и потянулась.

Самочувствие было на удивление годным. Меня больше не знобило, слух и чутьё усилились — я даже ощутила особый, терпкий мужской аромат, который исходил от Луи и который станет почти неощутимым после того, как он выйдет из душа.

Я поднялась на ноги и сделала несколько движений, чтобы размять и включить тело. Потом распахнула шторы, открывая вид на нашу террасу. Утреннее, ещё низкое солнце проникало сквозь листву бледными лучами, и я, чуть прищурившись, с удовольствием подставила ему своё лицо.

Когда Луи вышел из душа, дверь в который вела прямо из нашей спальни, я уже накинула лёгкий, струящийся до самого пола, шёлковый халат.

— Доброе утро, — сказал он.

Я обернулась. На нём были только хлопковые свободные штаны и полотенце, которое висело на плечах. На коже, которая туго обтягивала мышцы, ещё виднелись капельки воды.

— Доброе, — ответила я, стараясь смотреть ему в глаза, а не на торс, который казался выточенным из белого мрамора.

Луи прошёл к шкафу и принялся одеваться, будто ему было больше нечего сказать, кроме «доброго утра». Пользуясь моментом, когда он отвернулся, я невольно засмотрелась на его шрам, который теперь, в свете дня, стал намного более заметным. Что могло случиться с драконом, у которого отличная регенерация, чтобы оставить такой след? Эта мысль не давала мне покоя.

Я отвела взгляд и тоже пошла в душ — не столько потому, что и без того собиралась, сколько для того, чтобы не смотреть на то, как он переодевается.

Ведь воспоминания о его прикосновениях были ещё слишком живыми.

Спустя некоторое время я вышла в гостиную, где Луи, надевший белую рубашку и узкий голубой жилет, уже занимался утренним кофе. Горький аромат распространялся на весь дом — и я почувствовала его ещё в душе. Он поставил передо мной крошечную чашечку с почти чёрным напитком, потом достал из кармана тоненький фиал, из которого добавил в кофе несколько капель.

— Твой утренний эликсир, любимая, — сказал он, и его слова совершенно не вязались с подчёркнуто формальным тоном.

Любимая. Это было бы даже приятно, если бы я не знала, что за этим словом стоит.

Посмотрела на чашку. Тёмная поверхность кофе была гладкой, без единого следа. Яд растворился мгновенно, не оставив ни запаха, ни цвета. Просто утренний кофе из рук заботливого мужа.

Я подняла чашку и сделала глоток густого, горького, обжигающе горячего кофе. А через несколько секунд внутри стало пусто. Птицы за окном, которые только что заливались на все голоса, стали далёкими и приглушёнными. Запах кофе, только что такой яркий, поблёк. Аромат Луи, терпкий и мужской, который я ловила всё утро, исчез, словно его никогда не было.

А потом накатил озноб.

Должно быть, за ночь действие яда ослабело, поэтому утром мир заиграл красками: драконья чувствительность ненадолго вернулась ко мне. Но теперь всё вокруг снова стало серым, безликим и тихим.

Я невольно провела ладонью по плечу, пытаясь согреться. Но это было, конечно, бесполезно. Луи убрал в шкаф мельничку-кофемолку, после чего ушёл в спальню. Вернулся он с тёплой шерстяной накидкой из тех, которые висели в шкафу, и, подойдя со спины, молча накинул её мне на плечи.

— Через два часа твоё выступление, — сказал он, застегнув верхнюю застёжку. Его руки обхватили мои плечи, словно в объятьи, и со стороны мы, наверное, действительно казались трогательными молодожёнами. — Тебе стоит позавтракать заранее.

— Я не голодна. Лучше повторю текст.

— Всё равно, — он отошёл к стойке и, прислонившись к ней, окинул меня оценивающим взглядом. — Если не поешь, будешь сильнее нервничать. Пойдём вместе в обеденный зал?

— Нет, — я твёрдо покачала головой. — Элира и Луи не знают друг друга.

Он на мгновение поджал губы, но кивнул.

— Тогда не пропускай завтрак, — сказал он, застёгивая пару пуговиц своего плаща. — Если не поешь, голос будет дрожать. Ты ведь должна произвести хорошее впечатление.

Это прозвучало не как забота, а как инструктаж. Что-то в Луи неуловимо изменилось за эту ночь, но я с трудом могла сформулировать для себя, что именно. Он словно избегал взглядов. Держал дистанцию. И в то же время не переставал отыгрывать свою роль.

— Не думаю, что впечатление от этого доклада как-то повлияет на мою жизнь, — ответила я и тоже прошла к прихожей, чтобы накинуть своё пальто. Луи его перехватил ещё до того, как я дотянулась до вешалки и помог мне в него нырнуть.

— Мне казалось, ты из тех, кто всё делает с полной отдачей. Даже если никто не видит.

Луи поправил воротник, провёл ладонью по волосам, и передо мной снова стоял ледяной дракон из клана Варгас. Собранный, непроницаемый, чужой. От утреннего тепла его руки на моей талии не осталось и следа.

— Увидимся после доклада, — сказал он уже от двери. — В канцелярии. Документы будут готовы к вечеру.

— Хорошо, — кивнула я. Дверь за ним закрылась, и дом опустел.

Я застегнула пальто, затянула пояс и подошла к зеркалу возле входной двери. Оттуда на меня смотрела Лейла Варгас чужими глазами. Прошло всего несколько мгновений — и её лицо изменилось.

Элире Эллиот оставалось жить не более нескольких часов.

За кулисами пахло пылью и старым деревом. Я стояла у самого выхода на сцену, сжимая в руках папку с текстом доклада, и пыталась унять дрожь в пальцах. И едва ли я могла понять, это от волнения или от озноба, который не отпускал с самого утра.

— Эллиот, дыши, — мой куратор стоял рядом, прислонившись к стене, и выглядел совершенно невозмутимым. — Ты знаешь текст лучше, чем я знаю своё имя.

— Это не помогает, — выдохнула я, расправляя папку, которую успела помять.

— Тогда вот что поможет, — он наклонился и заговорил так тихо, чтобы слышала только я. — Там сидят полторы сотни гостей, из которых половина уже засыпает после вчерашнего банкета, а вторая половина уже устала от докладов за вчерашний день. Если ты что-то сделаешь не так, этого никто даже не заметит.

Я невольно улыбнулась.

— Вы серьёзно думали, что меня это успокоит?

— Ну, я должен был попытаться, — он подмигнул, и в этот момент ведущий за сценой объявил моё имя.

Я вышла на свет.

Мистер Орион приукрасил: большой зал был заполнен, и в нём было скорее полторы тысячи человек, чем полторы сотни. Он негромко гудел — гости старались переговариваться шёпотом, но голоса складывались в общий шум ожидания.

Я остановилась в центре сцены, положила папку на кафедру и подняла взгляд.

— Доброе утро. Моё имя — Элира Эллиот, академия Даркхолл, второй курс, факультет межмировых связей. Тема моего доклада: «Коммуникационные разрывы между доминирующими расами и зависимыми мирами. Кризис наследования как катализатор межмировых войн».

Открыв папку, я бросила на неё короткий взгляд, будто это могло мне хоть как-то помочь. Но куратор был прав: я отлично знала текст. Поэтому я прошлась взглядом по залу и начала свою речь:

— Принято считать, что межмировые конфликты рождаются из столкновения интересов: борьба за ресурсы, территории, влияние. Но мои исследования показывают иное: в подавляющем большинстве случаев войны начинаются не с агрессии, а с утраты диалога…

Я запнулась на мгновение, случайно заметив Луи, который стоял сбоку у стены и, скрестив руки на груди, смотрел прямо на меня.

Щёки вспыхнули. На несколько мгновений мне показалось, что я говорю с ним и только с ним, рассказывая свою историю через этот доклад. Что делюсь с ним самым сокровенным.

— Когда трон пустеет — или занят лишь формально — привычные каналы коммуникации между центром и зависимыми мирами разрушаются. Послы отзываются, договоры замораживаются, торговые пути закрываются. Не потому, что кто-то объявил войну, а потому, что некому подтвердить полномочия. И в этом вакууме власти периферия начинает действовать автономно.

Я сделала паузу и несколько раз моргнула, чтобы отвести взгляд от Луи. Снова посмотрела в текст, после чего закрыла папку и, взяв себя в руки, решительно продолжила:

— Кризис наследования — это не просто вопрос о том, кто займёт трон. Это системный разрыв коммуникационной инфраструктуры, которая связывает миры воедино. Достаточно одного поколения нелегитимного правления, чтобы союзники превратились в соперников, а соперники — во врагов.

Я начала входить в азарт. Озноб отступил, и тело охватил жар. Щёки полыхали, но я упрямо продолжала, то и дело переводя взгляд на Луи, словно боялась, что он не услышит.

— И когда порядок наконец восстановлен, нередко обнаруживается, что восстанавливать уже нечего: дипломатические связи утрачены, а те, кто пытался их сохранить в период кризиса, оказываются обвинены в том самом хаосе, который стремились предотвратить.

Сделав паузу, я обвела взглядом зал.

— Сегодня я хотела бы рассмотреть три таких кризиса и проследить, как именно разрыв коммуникации — а не сам факт смены власти — становился катализатором разрушительных войн…

— Лейла Варгас, — повторил канцелярский служащий, заканчивая оформлять мои документы о переводе. — Вы решили сменить имя?

— Я никогда не любила имя, которое мне дали при рождении, — соврала я. — Всю жизнь ждала, когда наконец выйду замуж, чтобы поменять его.

— Что ж, поздравляю вас с этим радостным событием, — сказал служащий, а Луи, который уже поставил свою подпись в документе о заселении, приобнял меня за плечи. — Теперь вы официально живёте и учитесь вместе. Вы перевелись, чтобы быть ближе к мужу?

— Разлука невыносима, — кивнула я.

— Прошу вас, — он протянул оригиналы наших документов. — Счастливой вам совместной жизни. Но про учёбу не забывайте!

— Благодарю, — ответил Луи, принимая несколько аккуратных свитков гербовой бумаги. — На этом всё?

— Пусть мисс Лейла Варгас явится завтра утром за именным пропуском. Срок её гостевого пропуска заканчивается через два дня, так что рекомендую не тянуть. Также зайдите к куратору вашего отделения. Мистер Андреас Артас… нет, простите, он уволился на днях. В общем, зайдите к ректору и уточните, кто теперь куратор. Он даст вам расписание и расскажет, что делать дальше. Направление на пошив формы и выдачу материалов вы получите у завхоза вашего отделения. Что ж, у меня на этом всё.

Мы ещё раз поблагодарили служащего и вышли из канцелярии, которая стояла отдельным небольшим зданием в глубине парка академии. Немного прошлись по мокрым листьям.

— Что теперь? — спросила я. — Кажется, на сегодня мы с делами закончили.

— Не совсем, — Луи подставил мне локоть, на который я осторожно положила ладонь, и кивнул в сторону высокого пятиэтажного общежития. — Нужно зайти ещё в одно место.

— Твоё старое общежитие? Хочешь забрать свои вещи?

— Да, но главное не в этом. У тебя там назначена одна очень важная встреча.

— У меня? — я вскинула брови. — Почему мне об этом не было ничего известно?

— Я не знал, получится ли её организовать, поэтому не говорил ничего. Но, к счастью, всё сложилось удачно.

— Скажи хотя бы с кем. Я устала от постоянной импровизации. И от того, что приходится чувствовать себя глупо.

Луи усмехнулся и скосил на меня взгляд сверху вниз. Он был, кажется, на добрую голову выше меня, и это вызывало у меня смешанные чувства: с одной стороны рядом с ним было спокойно, как за каменной стеной, с другой — я не могла понять, что за зверь таится за его непроницаемым лицом. Я чувствовала фальш в каждой его улыбке. Он лгал всем вокруг так же, как лгала я, скрывая своё истинное лицо.

— В этот раз импровизировать не придётся, поверь мне. Но я хочу, чтобы для тебя эта встреча была сюрпризом.

Я сжала губы и промолчала. Что ж, раз он этого так хочет, мне остаётся только призвать всю свою выдержку. Луи всегда был на шаг впереди. И я могла лишь догадываться, что происходит в голове этого хитреца.

Мы дошли до здания, на которое указывал Луи. Вокруг него была ухоженная территория: скамейки, беседки, места для того, чтобы жарить мясо на углях. Чуть в стороне виднелась дорога к спортивному комплексу, а с другой стороны располагался довольно большой открытый бассейн, от которого в воздух поднимался пар: вода была горячей. В бассейне находились две девушки и что-то обсуждали.

— Я думала, у вас будет меньше удобств, чем в Даркхолле, — заметила я.

— Ты про бассейн? Его только в прошлом году построили. Ещё один есть в спортивном центре, но там обычно занято тренировками местных команд, так что на территории поставили ещё два открытых бассейна. Хочешь, поплаваем под первым снегом?

— Я рассмотрю твоё предложение, — сухо ответила я и ускорила шаг, чтобы он не заметил, как румянец охватил мои щёки.

Внутри общежитие было просторным и уютным. Повсюду тянулись ковры, висели картины и росли комнатные растения. От этой зелени вокруг на душе стало неожиданно приятно, особенно этим осенним серым днём. Мы поднялись на четвёртый этаж, и Луи открыл своим ключом одну из дверей. Она вела в прихожую, от которой в разные стороны шли ещё три двери. В одну из них Луи и постучался.

А когда дверь открылась, моё сердце пропустило удар.

На пороге стояла она. Настоящая Лейла, человечка с лицом, которое теперь я должна была носить всегда. Наши взгляды встретились, и мы обе напряжённо замерли.

— Лейла, это Элли. Элли, это Лейла, — сказал Луи и подтолкнул меня в спину. — А теперь давайте зайдём и не будем лишний раз рисковать, что нас кто-нибудь увидит.

— Да, — немного смущённо ответила Лейла и отступила в сторону, позволяя нам войти в просторную жилую комнату. — Просто не ожидала, что она окажется настолько похожей на меня. Извини, Элли, если это звучит невежливо.

— Всё в порядке, — медленно кивнула я и устроилась на краешке одного из стульев. — Я понимаю твои чувства. Однако, Луи ничего не сказал мне об этой встрече. Так для чего мы здесь собрались?

— Да, это… — Лейла, которая казалась болезненно-бледной и немного рассеянной, похлопала по стопке учебников и тетрадей на столе. — Здесь материалы за первый курс, которые тебе понадобятся. Вот эти конспекты… — она сделала глубокий вдох. — Их подготовил куратор, в них ничего лишнего, только самое важное и нужное. Рекомендую читать учебник, параллельно посматривая в конспект, чтобы в голове укладывалось только то, что необходимо.

— Спасибо, — искренне сказала я. — Мне доводилось проходить курс общей артефакторики, но сейчас придётся всё учить с начала.

— Надо же, даже в этом мы похожи, — как-то напряжённо усмехнулась она. — Если что-то больше тебе не будет нужно, верни это всё, пожалуйста. Моё имя — Лейла Мариотт, с двумя «т». Вещатель привязан к нему.

— А ты? — спросила я, внимательно наблюдая за девушкой. — Почему уходишь из академии? Что-то случилось?

— Меня переводят в лечебницу для обучению хирургии потоков. Это то же самое, что артефакторика, только вместо артефактов — живые люди.

— Не похоже, что ты рада этому.

Она заправила за ухо волну длинных чёрных волос и покачала головой:

— Просто всё сразу навалилось. Нет, всё в порядке, правда. Спасибо, что заменила меня, хоть я и не представляю, как Луи нашёл кого-то настолько похожего. Полагаю, это провидение Праматери, не иначе.

— Наверное, — слабо улыбнулась я.

Лейла вдруг села напротив меня и, склонив голову на бок, сказала:

— Знаешь, я сначала не знала, как мне реагировать на новость о том, что другая девушка вышла за Луи под моим именем. Ещё и… с моим лицом.

— Для кого угодно это был бы удар.

— Но я чувствую, что ты хороший человек. Твой дракон… пахнет смородиной.

Я почувствовала болезненный укол в сердце.

Луи, который стоял у окна и, скрестив руки, наблюдал за чем-то на улице, резко обернулся.

— Дракон? — напряжённо спросил он. — Ты чувствуешь в ней дракона?

— Да, — Лейла непонимающе посмотрела на него. — А в чём дело?

— Я принимаю яд оборотней, чтобы усыпить дракона и сойти за человека, — негромко сказала я и подняла взгляд на Луи. — Полагаю, она может быть в курсе происходящего?

— Да, но… — начал было Луи и осёкся, потому что я заговорила дальше:

— Это значит, что никто не должен чувствовать его запаха. В академии я занимаю место, выделенное для человека, а не дракона. Скажи, пожалуйста, как ты это почувствовала?

Лейла, казалось, немного смутилась.

— Тут кое-что произошло недавно… — сказала она, опустив взгляд. — Наверное, из-за этого мои чувства обострились. Мне пришлось объединить потоки силы двух драконов, пропуская через себя их магию, как фильтр. Впрочем, это долго объяснять. Думаю, дело в этом и вряд ли у кого-то ещё будет подобная ситуация.

Мы с Луи переглянулись, но я не смогла услышать его мыслей. Лишь увидела чуть потемневшие глаза и опустившиеся брови.

— Спасибо, Лейла, — сказал он и подошёл к столу, чтобы переложить учебники в саквояж, подготовленный для этого заранее. — Я правда тебе очень благодарен. За всё.

— Мы ещё увидимся, — улыбнулась она. — Надеюсь, ты будешь держать меня в курсе.

Он усмехнулся и кивнул. Взгляд Луи мгновенно потеплел, и я отвела взгляд, почувствовав неожиданный всполох ревности. Несколько раз моргнула, пытаясь избавиться от этого наваждения.

— Извини, что мне пришлось занять твоё место, — тихо сказала я, когда Луи отошёл к двери вместе с саквояжем. — Это всё произошло так быстро.

— Луи сказал, тебе нужна была защита, поэтому ты и согласилась на его предложение. Мне известно, как это бывает. Так что, — она коснулась моего плеча, — желаю тебе счастливой семейной жизни. Он неплохой парень.

— Тебе тоже удачи. Эйра мне немного рассказала о… своих братьях.

Лейла немного отпрянула. Её бледные щёки, казалось, побледнели ещё сильнее, но она кивнула:

— Спасибо тебе.

Молчание между мной и Луи затянулось на несколько минут. Мы вышли из общежития, преодолели часть парка, а когда переходили по мосту через ручей, я остановилась и положила ладони на ограду.

— Мне кажется, ей нужна поддержка, — заметила, глядя на то, как вода бежит, огибая округлые камни. — Ты знаешь, что случилось?

— Она ничего не говорит. Думаешь, я не заметил, что она на призрака похожа?

— Ты говорил с ней? Когда?

— Сегодня утром. Вчера её не было в общежитии, и на сообщения она не отвечала…

— Почему ты не сказал мне, что будешь с ней встречаться?

— А почему тебе это важно?

— Потому что я — её копия. И мне стоит знать о таких подробностях.

— Вы бы всё равно не пересеклись.

Я промолчала, хотя была уверена, что он должен был предупредить меня о встрече с девушкой, на которой он чуть не женился. И вообще — с любой девушкой.

— Ладно, не важно. Это в прошлом. Но теперь я — твоя законная супруга. И хочу быть в курсе того, что может повлиять на мой статус.

— Как скажешь, дорогая, — усмехнулся он и снова бросил на меня косой, пристальный взгляд.

— Мне не нравится, что ты встречаешься со своей бывшей невестой наедине. Но мне нравится, что ты умеешь быть заботливым.

— Тогда позволь мне проявить заботу и пригласить тебя на ужин, — сказал он, перехватил правой рукой саквояж и подставил мне левый локоть. — Кстати, об ужине. Забыл тебе сказать, что сегодня у нас знакомство с соседями.

— Хорошо, — кивнула я и сделала медленный, глубокий вдох.

Когда-нибудь всё это должно было закончиться. Нужно только переждать первые дни и освоиться, а потом — можно было наслаждаться спокойной жизнью адепта академии драконов.

По крайней мере, тогда мне казалось, что именно так всё и будет.

— Ты уже познакомился с соседями? — спросила я, когда мы подходили к нашему дому. Свет внутри не горел, стояла глухая тишина, и даже сверчки уже не трещали в темноте. — Я их за всё время ни разу не видела. И прошлой ночью они не вернулись домой.

— Да, пересекался сегодня, пока ты была на конференции. Они ездили на два дня к родителям девушки, которые живут в Кайтауне, вот мы и не пересеклись.

— Вот как, — протянула я и подняла взгляд на неожиданно чистое звёздное небо.

— Улыбнись, Элли, — Луи приобнял меня за плечи. — Ты чего смурная такая? Всё прошло удачно, доклад позади, перевод тоже оформлен успешно. Надо радоваться!

— Прости, — я попыталась улыбнуться. — Наверное, это нервы.

Он хмыкнул.

— Спорим, я смогу тебя развеселить так, что ты забудешь про свои нервы?

Я смерила его взглядом.

— А что будет засчитано за веселье?

— Ты будешь смеяться и забудешь о том, что вынуждена скрываться под чужим лицом.

— Не думаю, что это возможно, — я с улыбкой покачала головой. — Мне приходится скрываться уже довольно долго, так что…

— Спорим?

— На что? — я вскинула бровь.

— Если победа будет за мной, ты прилюдно меня поцелуешь.

— И почему ты выбрал именно это?

— Потому что ты этого точно не сделаешь, — хмыкнул он. — А тебе нужно привыкать быть моей женой.

— Ладно. Тогда если победа будет за мной, ты перестанешь целовать меня и ограничишься только прикосновениями.

— Думаешь, никто не заподозрит нас во лжи?

— Постарайся сделать так, чтобы не заподозрили.

Он сощурился и протянул ладонь.

— По рукам.

Я ответила, сжав его ладонь, и мы несколько мгновений смотрели друг другу в глаза. Уголки его губ дрогнули.

— Но прикосновения означают, что ты можешь сидеть у меня на коленях.

Я поджала губы и кивнула:

— Это мне в голову не приходило.

— Ничего удивительного. У тебя ведь никогда не было не то что мужа, а даже парня.

Я вспыхнула, но сдержала порыв резко осадить его, и спокойно уточнила:

— Почему ты так решил?

— Мы спали в одной постели, — напомнил Луи. — Запах твоего смущения был настолько красноречив, что я не мог его не заметить.

— Ясно, — холодно ответила я и, больше не обращая внимания на своего супруга, приложила браслет к двери. Плетение внутри срезонировало, и дверь открылась сама собой.

Внутри было темно и тихо. Дом казался безжизненным, словно в нём всё ещё никто не жил. Но стоило мне пройти в комнату, как свет резко включился, а из-за углов и мебели появилось десятка два незнакомых людей.

— Сюрприз! — прокричали они, и под потолком появился плакат с надписью «С днём свадьбы!»

Я опешила и медленно обернулась на Луи. Он стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, и, скрестив руки на груди, усмехался.

— Что это? — спросила я.

— Луи нам обо всём рассказал! — сказала драконица с пухленькими розовыми щёчками и длинной косой каштановых волос. — У вас даже праздника не было! Поэтому мы все вместе решили устроить в вашу честь вечеринку!

— Вечеринка! — крикнул кто-то, и остальные заулюлюкали в ответ.

Я снова обернулась на Луи:

— Так это ты всё организовал?

— Надо признать, устраивать вечеринку в собственном доме куда удобнее, чем в комнате общежития, — ответил он, закрывая дверь. — И места больше, и никто не будет жаловаться на шум. — Потом Луи раскинул руки в стороны и крикнул: — Да будет веселье!

Все подхватили — и тут же где-то заиграла музыка, зажглись огни, развешанные под потолком, а когда я прошла в нашу просторную гостиную, обнаружила, что стойка между кухней и остальной частью была заставлена закусками, бокалами и напитками в глубоких чашах.

— Когда ты последний раз танцевала, любимая? — спросил Луи, улыбнувшись с таким коварным очарованием, что я едва узнала его. Он взял меня за руку, а свободной ладонью притянул к себе, положив её на мою талию.

— Что это всё значит? — тихо спросила я, подчиняясь его неспешному шагу.

— Что пришло время отпустить заботы, — прошептал он над самым моим ухом. — И легализовать твоё присутствие в академии. Мои друзья должны быть знакомы с моей женой.

— Но ведь я уже знакома с твоими друзьями.

— Это была только малая часть.

— Луи, познакомь нас с женой-то, — кто-то хлопнул моего супруга по плечу, и он отстранился от меня.

— Конечно. Народ! Прошу любить и жаловать, это Элли!

Снова аплодисменты и улюлюканье. Я выдержала небольшую паузу, одарив всех взглядом, а потом присела в аккуратном реверансе.

— Рада стать частью вашего общества, — произнесла я грудным, поставленным голосом. — Надеюсь, мы с вами подружимся, дамы и, конечно, господа.

Трое драконов переглянулись и, подняв бокалы, засвистели.

А в следующий момент Луи снова притянул меня к себе и повёл в танце по нашей гостиной. Диваны, кресла, столики — всё было отодвинуто к стенам, и места было вполне достаточно для легкого, спокойного парного танца.

— Ты им нравишься, — прошептал Луи. — Вот увидишь.

— Кажется, я просила предупреждать меня о знакомствах.

— Да, но ведь они не мои бывшие невесты, — подмигнул он. — Просто будь собой.

Я чуть не рассмеялась в ответ. Будь собой! Да если бы он только знал, что говорит! Если бы я была собой, меня бы давно изжили с этого света! Так или иначе. Сейчас я хотя бы могу быть частью этого общества.

— Слушай, брат, я конечно, понимаю, вы только поженились, но уступи супругу на один танец, дай познакомиться.

Эти слова произнёс незнакомый мне огненный дракон. Луи крепко прижал меня к себе и недоверчиво уточнил:

— Просто познакомиться? Для этого не обязательно танцевать.

— Да ладно тебе ревновать, — хмыкнул тот и взял меня за освободившуюся руку. Луи усмехнулся и ослабил хватку, позволив другу крутануть меня на месте. Я и моргнуть не успела, как оказалась в руках статного огненного дракона с короткой причёской алых волос и яркими зелёными глазами.

— Вы не очень-то скромны, — заметила я, подстраиваясь под его шаг и стараясь не косить взглядом в сторону своего супруга.

— Скромность не красит, — ухмыльнулся он, и я невольно отметила ширину его скул и подбородка. Луи обладал более элегантными, благородными чертами, и тем импонировал моему чувству прекрасного. А этого дракона хотелось назвать «мордоворотом».

— Вы так считаете?

— Зачем так официально, принцесса?

Я невольно задержала дыхание и опустила взгляд. Но потребовалось лишь мгновение, чтобы взять себя в руки.

Просто совпадение.

— Хорошо, — легко согласилась я. — Давай без лишних почестей.

— Меня зовут Эрик, — сказал он, притянув меня к себе чуть ближе, чем следовало.

— Моё имя тебе известно.

— Элли, — он кивнул. — Но я буду называть тебя принцессой.

— Почему? — осторожно уточнила я.

— Потому что ты всегда такая… ну, знаешь. Держишься в стороне, ни на что не реагируешь, будто все мы не достойны твоего внимания.

— Разве мы раньше встречались?

— О, ты не помнишь? На той вечеринке, с которой нас разогнали, как тараканов. Мы тогда толком не успели познакомиться. Я думал, ты просто истеричка из соседней комнаты, а оно вон как вышло.

— Прости, что не запомнила тебя, Эрик, — ответила я, мысленно обещая себе, что этим же вечером заставлю Луи спать на коврике. Он продолжал издеваться надо мной, раз за разом ставя меня в неловкое положение.

— О, ничего, нам тогда не удалось даже поговорить. Луи занял всё твоё внимание, — он усмехнулся. — Теперь понимаю, что между вами происходило. Вы давно знакомы?

— Не очень, — уклончиво ответила я. — Мы старались не афишировать свои отношения.

— А, я понял! Вы же в соседних комнатах жили, вот и замутили по-тихой.

— Да, — я натянула улыбку. — Так и было.

— Жаль, я не успел первым. Значит, Луи уже забрал твою девственность, подлец. И ничего не сказал.

Я закрыла глаза, чтобы сдержать бурю эмоций. К счастью, яд оборотней подавлял не только моего дракона, но и запахи, связанные с эмоциями или телом. Оно не пахло больше ничем, иначе этот дракон быстро заметил бы неувязку.

— А что насчёт вас? — спросила я. — Как ты познакомился с Луи? Вы ведь довольно близки.

— Я сорвал его первую вечеринку, — расхохотался тот. — Устроил пожар! Мы потом знатно набили друг другу морды, но закончилось всё совместной попойкой и новой вечеринкой!

Я улыбнулась и всё-таки нашла взглядом Луи, который в это время стоял у стола, опершись о него одной ладонью, в другой держал бокал, а сам склонился над розовощёкой девушкой, что-то ей доверительно рассказывая.

Это было так на него непохоже. Всегда деловой и собранный, он преобразился полностью, и теперь, казалось, чувствовал себя среди множества гостей, словно рыба в воде.

Девушка рассмеялась, запрокинув голову, и коснулась его плеча. Луи улыбнулся в ответ обаятельной, хищной улыбкой, которую я видела в нём впервые. И что-то неприятно кольнуло под рёбрами.

— Это Иванна, — сказал Эрик, проследив за моим взглядом. — Ваша соседка. Не ревнуй, она тоже замужем.

Словно в подтверждение его слов, к Луи и Иванне подошёл высокий грозовой дракон в очках с тонкой металлической оправой и, положив руку девушке на поясницу, что-то негромко сказал. Иванна тут же повернулась к нему, и её лицо смягчилось так, как смягчается только при виде кого-то по-настоящему любимого.

— А это Рейден, — добавил Эрик. — Мару. Тихий, но башковитый. Собрал половину артефактов в этом доме, включая ту штуку, что сейчас играет музыку. А ещё успел перетрахать половину своего потока, прежде чем Иванна его усмирила. Уверен, что без ментальной магии не обошлось. Или приворотного зелья, чёрт её знает.

Значит, Иванна была с отделения Лоранов. И наверняка разбиралась в алхимии. Хотя мне она показалась человечкой с первого взгляда, но моё чутьё было притупленным, и я могла что-то спутать.

— Так значит, они и есть наши соседи, — заметила я.

— Ага, повезло вам. У нас в компании все обожают её стряпню. Хотя я каждый раз опасаюсь, что она и туда может подмешать какое-нибудь экспериментальное зелье. — Эрик хохотнул и выпустил меня из рук. — Ладно, принцесса. Возвращаю тебя мужу. Но учти, если вдруг между вами не заладится, я всегда к твоим услугам

Он подмигнул, довёл меня до стойки, где Луи уже разговаривал с кем-то другим, и ловко вложил мою руку в его ладонь.

— Держи свою драгоценность, брат. Целую и невредимую. — Потом взял со стойки наполненный бокал, поднял его в воздух, сказал: — За вас! — и одним глотком опустошил бокал.

— Я Рейден, муж Иванны, — представился тем временем наш сосед и пятернёй зачесал тёмно-лиловые волосы. — Извините, время вечерних новостей. Я ненадолго приглушу музыку.

— Рей, ну что ты в самом деле. Не надо мешать людям развлекаться.

— Ещё не поздно, — заметил Луи. — Давайте вынесем музыку на улицу, а здесь можно будет запустить вещатель.

— Добро, — усмехнулся грозовой дракон и быстро решил вопрос.

Половина присутствующих высыпала на наш внутренний двор, где Эрик зажёг в воздухе огоньки, а Рейден установил музыкальный аппарат. Часть осталась на кухне за закусками и разговорами, а часть расселась на диванчиках и креслах, устремив взоры к видеовещателю.

Подумав, я осталась у стойки, потому что действительно была голодна, а закуски, приготовленные Иванной, и в самом деле оказались изумительными.

— Ну что, тебе стало легче? — спросил Луи, протягивая к моим губам виноградину.

Я послушно взяла её зубками и неопределённо повела головой. Сейчас было не время устраивать очередные разборки. Только демонстративно отвернулась… и замерла, случайно посмотрев на установленный на стене вещатель.

Ошибки быть не могло. На плоской поверхности действительно мелькали образы Микеллы — маленького городка недалеко от столицы моего родного государства. Она была наполовину разрушена. Центральная башня больше не возвышалась над городом, людей на улицах не было — только птицы пролетали в небе.

— Элли? — обратился ко мне Луи и проследил за моим взглядом. — А-а. Да, это всё ужасно. Ты ведь училась на международных отношениях? Знаешь что-то об этом?

Я неловко кивнула.

— Империя Шигару, — ответила я тихо. — Колыбель теневых драконов, охваченная гражданской войной.

— Теневых… — он снова посмотрел на вещатель, где картинка сменилась, и теперь оттуда говорила симпатичная девушка, рассказывая о главных событиях недели. — Так это… оттуда твой отец, да?

— Да, — ответила я глухо.

— Прости, наверное, ты волнуешься о нём.

— Я не видела его много лет, — сказала я, и в этом не было ни капли лжи.

Луи хмыкнул, но больше ни о чём спрашивать не стал. Вместо этого он протянул мне бокал, сам взял другой и приподнял его.

— Что, может выпьем уже за то, что затея удалась?

— По крайней мере, пока, — попыталась улыбнуться я и подняла бокал в ответ. А когда мы оба опустошили их, Луи взял меня за руку и потянул через комнату во двор.

— Пойдём потанцуем, хватит тут киснуть! Ты прекрасна, я — ещё прекраснее, мы же созданы для того, чтобы наслаждаться моментом!

Я улыбнулась шире и позволила ему вывести себя на улицу.

Там было одновременно свежо и тепло. Светляки, созданные Эриком, не только освещали пространство, но и прогревали воздух. Музыка играла весёлая, бодрая, и собравшиеся адепты академии танцевали, совершенно никого не стесняясь.

Луи перехватил мою талию и закружил так, что я едва успела ухватиться за его плечо. Это был не тот осторожный, выверенный танец, что в гостиной. Он двигался легко, размашисто, с какой-то мальчишеской бесшабашностью, которая совершенно не вязалась с утренним ледяным драконом в жилете и с запонками.

— Ты умеешь танцевать? — спросил он, раскручивая меня.

— Умею, — ответила я, вернувшись в его руки. — Но не это.

— Тогда учись на ходу, любимая, — подмигнул он, и я не успела даже возмутиться, потому что он перебросил меня из руки в руку так ловко, что я рассмеялась от неожиданности.

— Вот ты уже и улыбаешься, — заметил Луи и повёл танец дальше.

Это было нетрудно. Я повторяла движения других девушек, а Луи направлял нас в нужную сторону и вовремя менял моё положение в пространстве.

Эрик промчался мимо нас, подхватив какую-то визжащую от восторга драконицу, и задел Луи плечом. Тот покачнулся, не выпуская меня, и выдал в адрес огненного нечто настолько непечатное, что я неожиданно для себя расхохоталась в голос.

— Что? — спросила я, поймав его внимательный взгляд.

— Ничего, — ответил он и снова закружил меня, но на этот раз медленнее. — Просто ты красивая, когда смеёшься.

Я почувствовала, как щёки вспыхнули, и отвела взгляд, пытаясь придумать достойный ответ. Но не успела — из-за кустов, отделявших наш двор от соседского, донёсся пронзительный визг, а потом что-то маленькое, яркое и объятое пламенем вылетело прямо на танцевальную площадку.

— Мой саламандр! — завопила Иванна откуда-то из дома. — Ловите его, он опять сбежал!

Огненная ящерка размером с ладонь метнулась между ног танцующих, оставляя за собой дымящиеся следы на траве. Кто-то отпрыгнул, кто-то взвизгнул, а Эрик бросился наперерез, растопырив руки.

— Иди сюда, тварюшка!

Саламандр юркнул у него между ног, обжёг кому-то подол платья, запрыгнул на стол с закусками и пронёсся по нему, опрокидывая бокалы.

Мы с Луи бросились в дом. Я понятия не имела, что делать, и старалась держаться немного в стороне от проворной рептилии. Тем временем Рейден, не меняя выражения лица, снял очки и убрал их в карман.

— Его нельзя хватать голыми руками, — флегматично сказал он. — Когда саламадр нервничает, его температура поднимается свыше четырёхсот градусов.

— Мне плевать, я сам такой же температуры! — заорал Эрик, вспыхивая пламенем. Девушка, которая представилась как Мими, с визгом запрыгнула на диван.

Луи выпустил мою ладонь и вышел вперёд, осторожно шагая в сторону зверька, который замер на краю стола, уронив несколько бокалов.

— Если понизить его температуру, он замедлится, — осторожно заметила Иванна.

Луи кивнул и протянул ладонь. Воздух вокруг его пальцев подёрнулся инеем, и я почувствовала, как в комнате похолодало. Саламандр наклонил голову, разглядывая дракона крошечными жёлтыми глазками, пламя на его спинке мигнуло и чуть притухло.

— Тихо, малыш, — негромко сказал Луи, делая ещё один шаг.

Ящерка попятилась, опрокинув ещё один бокал, а потом вдруг прыгнула, но не на ладонь, а прямо Луи на голову.

Он успел перехватить зверька на лету, сомкнув ладони, и раздалось такое шипение, что комнату заволокло паром. Когда облако рассеялось, саламандр сидел в его сложенных ковшиком руках, тихо потрескивая и мигая глазками. Пламя погасло, зато рубашка Луи дымилась в трёх местах, на подбородке темнело пятно сажи, а чёлка слиплась от конденсата.

— Забирай, — невозмутимо сказал он, протянув ящерку Иванне, которая уже стояла рядом с полотенцем.

— Ой, спасибо! Прости, Глори у меня такая непоседа, — запричитала она, бережно принимая саламандра. — Рей, нужно починить запор на террариуме, она опять выбралась!

— Починю, — всё так же флегматично кивнул Рейден.

Эрик, всё ещё объятый пламенем, погасил себя и захлопал в ладоши.

— Братан, ты как всегда! Выглядишь, как будто тебя пожевал и выплюнул горный тролль!

Дом взорвался хохотом. И я смеялась вместе со всеми, до слёз, до боли в щеках, глядя на своего невозмутимого мужа, который стоял посреди хаоса с дымящейся рубашкой и сажей на лице и выглядел при этом так, будто именно это он и планировал с самого начала.

— Ну что, я выиграл наш спор, — заметил Луи, когда все отсмеялись и разошлись кто куда. Музыка теперь звучала в доме, а во дворе поставили складные стулья и столы.

Мы же с Луи помогали Иванне и Рейдену убирать последствия вторжения саламандра на кухню.

— Почему ты так думаешь? — я скосила на него взгляд. Луи выглядел уверенным и самодовольным.

— Потому что ты смеялась так, что аж покраснела вся. Разве не таков был уговор?

— Это была случайность, — хмыкнула я. — В том, что произошло, твоей заслуги нет.

— Думаешь? — он взял меня за подбородок и заглянул в глаза. — А как насчёт веселящей настойки в пунше?

— Что? — я изумлённо приподняла брови.

— Веселящая настойка. Я ещё днём попросил Иванну приготовить пунш с секретным ингредиентом. Все вечеринки проходят лучше, когда народ веселится, иначе обязательно дойдёт до драки. Бери на заметку, я всё-таки король вечеринок.

И он подмигнул.

— Ты… это не честно! — прошипела я, но всерьёз злиться на него не могла. Мне действительно удалось немного расслабиться и отпустить свои переживания.

— А мы не уточняли, как именно я должен добиться результата, — заметил он. — Главное — сам результат. Итак, я победил, а значит…

Он чуть склонился надо мной.

— Я не признаю это за своё поражение, — прошипела я в ответ.

— Значит, ваше высочество не держит своё слово?

Я отшатнулась.

— Как ты меня назвал? — прошептала я, и сердце пропустило удар.

— Ваше высочество, — повторил Луи с ленивой усмешкой. — Эрик весь вечер называет тебя принцессой. Вот я и подумал, что тебе понравится обращение по полному титулу.

Я выдохнула.

Просто шутка. Просто подхватил чужое прозвище.

Я мысленно обратилась к Первородной Тени, прося её даровать мне выдержку и спокойствие. Но руки всё ещё дрожали, когда я скрестила их на груди и вскинула подбородок.

— Хорошо, — сказала я. — Ты выиграл. Но я поцелую тебя тогда, когда сочту нужным. Не здесь и не сейчас.

— Это не входило в условия, — возразил он.

— Ты тоже не уточнял сроки.

Луи несколько мгновений смотрел на меня, а потом рассмеялся — коротко, негромко, но по-настоящему.

— Ладно, — сказал он. — Буду ждать.

А потом вдруг обхватил ладонью мой затылок и сам поцеловал меня в губы.

Я замерла в растерянности, но он не отпускал меня. Его губы уверенно обхватывали мои, и было в этом поцелуе что-то требовательное, настойчивое.

Я хотела отстраниться. Правда хотела. Но вместо этого мои пальцы сжали ткань его рубашки на груди там, где чернели пятна от пламени саламандра, и я нерешительно ответила.

Его рука соскользнула с затылка на поясницу и притянула меня ближе. Наши бёдра соприкоснулись, и в голове стало пусто и горячо, словно весь воздух разом вышел из лёгких. Пальцы на ногах поджались сами собой, а колени ослабли так, что если бы он отпустил, я бы просто осела на пол.

Где-то за спиной присвистнул Эрик. Кто-то захлопал. Но всё это доносилось как сквозь толщу воды, потому что Луи чуть изменил угол, углубляя поцелуй, и его язык коснулся моей нижней губы.

Земля ушла из-под ног, и я вцепилась в него сильнее. Мне казалось, что я падаю, устремившись в самую бездну, и Луи был единственным, кто мог не позволить мне пропасть в её глубине.

А потом он отстранился. Медленно, не убирая ладонь с моей поясницы. Я открыла глаза и встретила его потемневший взгляд. Народ вокруг засвистел и захлопал в ладоши, а я не могла отвести глаз от своего супруга.

— Это аванс, — тихо сказал он над самым моим ухом. — Если хочешь ещё, ты сама должна поцеловать меня.

— Ещё чего, — ответила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Ты меня услышал: я сделаю это тогда, когда посчитаю нужным.

Луи усмехнулся и отпустил меня, но пальцы задержались на пояснице на мгновение дольше, чем следовало. Потом он отступил, поднял со стола бокал и салютовал мне с таким видом, будто только что выиграл не спор, а целую войну.

Я отвернулась, пряча пылающее лицо, и почти столкнулась с Иванной, которая стояла в рядом с подносом свежей выпечки и сияющей улыбкой.

— Вы такие милые вместе! — выдохнула она, прижав поднос к груди. — Рей, ты видел? Они поцеловались!

— Видел, — донеслось со стороны одного из кресел.

— И как тебе?

— В этом есть что-то особенное?

Иванна закатила глаза и повернулась ко мне:

— Не обращай внимания, он всегда такой. Хочешь пирожок? Свежие, только из печи.

Я взяла пирожок, чтобы хоть чем-то занять руки, которые до сих пор подрагивали. Откусила. Вкус был тёплым, сладковатым, с корицей и ещё каким-то пряностями. От него по телу разлилась приятная волна, и остатки напряжения отступили.

— Вкусно, — искренне похвалила я.

— Секретный рецепт, — подмигнула Иванна и упорхнула к другим гостям.

Я доела пирожок, прислонилась к стене и посмотрела в сторону Луи. Он стоял в кругу друзей, что-то рассказывал, жестикулируя бокалом, и смеялся. И мне вдруг подумалось, что Луи тоже носил маску. Вопрос был в том, какая из его двух ипостасей была истиным лицом моего супруга.

Вечеринка затихала постепенно. Сначала разошлись те, кто пришёл из других общежитий, потом Эрик, хлопнув Луи по плечу и поцеловав мне руку, растворился в темноте парка. Мими ушла с ним, повиснув на его локте. Последними остались Иванна с Рейденом, но они были дома — просто скрылись за дверью своей половины, и через несколько минут оттуда послышался смех Иванны и тихий, неразборчивый голос Рейдена.

Мы с Луи молча убирали гостиную. Он составлял бокалы на стойку, я собирала салфетки и тарелки. Музыка больше не играла, и в тишине было слышно, как потрескивают догорающие светляки во дворе.

— Оставь, — сказал Луи, когда я потянулась за тряпкой. — Утром вызовем уборщицу.

Я кивнула. Усталость навалилась сразу, как только тело перестало двигаться. Действие пунша окончательно выветрилось, и остался только уже привычный озноб.

Выключив свет, мы ушли в свою спальню, где Луи первым делом прошёл к шкафу и, не оборачиваясь, снял испорченную рубашку.

— Ванная свободна, — бросил он через плечо, и я смущённо опустила взгляд.

— Хорошо, постараюсь побыстрее, — сказала я, неуверенно приближаясь к шкафу, чтобы взять из него полотенце и ночную сорочку.

— Можешь не торопиться, — он посмотрел на меня снизу вверх, будто даже не собираясь переодеться. Каждый случайный взгляд на его обнажённые плечи заставлял меня смущаться сильнее.

— Время уже позднее, — заметила я, стараясь смотреть в сторону. — А завтра вставать к первому перезвону.

— Мне всё равно нужно сделать ещё кое-что. — Луи закрыл шкаф и развернулся ко мне лицом, опершись на дверцу локтем. — Так ты идёшь? Или мне тебя донести?

— Иду, — вспыхнула я, схватила отложенную на край кровати сорочку и чуть не бегом направилась в ванную комнату, которая прилегала к нашей спальне.

А когда спустя несколько минут вернулась, Луи сидел за столом над какими-то чертежами и сосредоточенно над ними работал. Весь стол был завален непонятно откуда взявшимися свитками и раскрытыми книгами с множеством формул и таблиц.

Я несколько помедлила, прежде чем приблизиться. Боялась помешать или отвлечь. Но Луи, казалось, не замечал вообще ничего вокруг себя. Шрам на спине чуть шевелился, когда он аккуратно проводил линию на листе, а потом сводил лопатки, в задумчивости крутя перо в пальцах.

Я взяла второй стул, который стоял у окна, где я читала утром, и постаралась как можно тише сесть неподалёку. Придвигать стул к столу не решилась, боясь спугнуть мысль, которая проложила борозду между бровей моего супруга.

За окном шумел ночной ветер, перебирая листья в кронах деревьев, и где-то далеко во дворе замирали последние голоса адептов, которые возвращались по домам. В нашей спальне не горело ничего, кроме настольной лампы над чертежами, и в её тёплом круге света я чувствовала себя так, словно мы с Луи оказались одни во всём мире. Словно за стенами нашего дома вообще ничего не существовало: ни академии, ни Пантарэи, ни моего прошлого, ни его.

— Ты принципиально не сушишь волосы? — спросил Луи, не оборачиваясь. — Если боишься своей магией, можешь использовать ветродув.

— Не нужно, — ответила я, — жар портит волосы, как и вытягивание влаги. Пусть лучше подсохнут так, раз уж мы пока не ложимся спать.

Он развернулся на стуле и положил руку на спинку, отчего мышцы его рук очертились ещё отчётливее.

— Я могу уйти в гостиную, а ты ложись.

— Не нужно, я пока тоже не готова спать. Над чем ты работаешь?

Луи усмехнулся и снова повернулся к своим чертежам, а я поднесла стул ближе, чтобы лучше рассмотреть.

— Курсовой проект. Крайний срок — послезавтра, а свадьба почему-то не является уважительной причиной для просрочки. — Он усмехнулся и, оттолкнувшись коленом от края стола, качнулся на стуле. — Некоторые расчёты никак не сходятся, вот и откладывал до последнего.

Я склонилась над столом, рассматривая аккуратные чертежи, сделанные твёрдой рукой. Линии были тонкими и выверенными, штриховка поражала точностью и идеально выдержанными пространствами между линиями, а на полях располагались надписи, сделанные мелким, убористым почерком. Я поймала себя на мысли, что именно такой почерк и должен быть у Луи. Было в нём что-то цепкое: каждый взгляд, каждая мысль, каждый штрих…

— Это где? — спросила я, указав на карту, которая была изображена на одном из листов. Горная гряда тянулась вдоль реки, русло которой уходило на юг.

— Северо-запад Истхелльгена, — Луи провёл кончиком пера по штрихованным участкам. — Граница Беллоранской провинции и Серых гор. Каждую зиму в верховьях копится столько снега, что к весне он сходит лавинами, заваливает перевалы, и затапливает деревни в предгорьях. А южнее, в долине Солнечного Края, третий год засуха. В этом году мы потеряли половину урожая из-за нехватки воды.

Я невольно задумалась. Солнечный Край был известен своими виноградниками и плантациями душистых трав — я читала о нём на уроках географии, когда только приехала в Даркхолл и пыталась освоиться в реалиях Виригии. Потеря половины урожая означала не только голодную зиму для крестьян, но и удар по торговым связям южных провинций с соседними королевствами. За этими сухими цифрами стояли деревни, семьи, сорванные контракты и тысячи мелких трагедий, которых Луи, возможно, не видел со своей стороны чертежей.

Я посмотрела на Луи, лицо которого снова стало расслабленным и нечитаемым, только взгляд остался цепким и внимательным, который переходил от одной точки чертежа к другой быстрыми короткими движениями.

— И в чём заключается твой проект?

— Это проект водоотводов, которые должны перевести часть снежной массы в управляемый водный поток, — он провёл задним кончиком пера от гор вниз, к долине. — С помощью силы клана мы можем удерживать ледники от стихийного схода и контролируемо спускать воду через этот хребет. Если установить плетения-ловушки здесь, здесь, здесь и вот здесь, вода начнёт подниматься наверх, а потом спускаться по старому руслу между этих двух гор. Оно давно пересохло, и если мы его восстановим, то долина получит воду, а предгорья перестанут страдать от наводнений.

— Красиво. Признаться, я даже не думала о том, что здесь тоже учишься.

Луи неожиданно хохотнул:

— А что я, по-твоему, здесь просто живу?

Я неопределённо пожала плечами и чуть виновато улыбнулась:

— И какой у тебя профиль?

— Управление стихией воды, — он повернулся ко мне, и наши взгляды встретились. Я невольно обратила внимание на то, что в его ясных голубых глазах заметен блеск, словно свет отражался от заснеженной поверхности.

— А можно задать глупый вопрос? — я чуть склонила голову.

Луи перестал раскачиваться, со стуком опустив ножки стула на пол.

— Валяй, — усмехнулся он.

— Что вы вообще проходите на углубленном курсе управления стихией воды? То есть, я хочу сказать… Ты ведь ледяной дракон, и владение стихией у тебя в крови.

Луи тихо рассмеялся.

— Ну да… Ты никогда не слышала о том, какие бывают катастрофы, если маг-недоучка возьмётся за управление городским водоснабжением или, например, коррекцию погоды?

Я невольно задумалась. В Шигару у нас было целое министерство погоды, в котором работали десятки обученных профессионалов, но я покинула отчий дом до того, как должна была изучать работу министерств. Поэтому об их работе имела только очень отдалённое представление.

— Курс длится семь лет, — проговорил Луи и с грохотом уронил передо мной стопку книг, которую взял с полки над столом. — Гидродинамика, термодинамика, прикладная метеорология, гляциология…

— Что? — невольно перебила я. — Впервые слышу это слово.

— Наука о ледниках. Так, дальше. Инженерная магия — мы хоть и не артефакторы, но должны уметь сочетать плетения и строение русла. Городское водоснабжение — этот курс длится полтора года, и все мы на втором курсе проходим практику на паровых контурах академии. Кстати, они не только подают воду, но ещё отапливают помещения и приводят в работу множество механизмов.

Он подумал немного.

— Ты себе не представляешь, какую большую роль вода играет в нашем мире и как она влияет на всё вокруг. Например, если я решу превратить лёд в воду, то выпущу в воздух огромное количество холода, что непременно скажется на его влажности. — Луи усмехнулся и покачал головой: — Но тебе это всё не интересно.

— Отнюдь, — я покачала головой. — Ты говоришь, что хочешь протянуть воду через горный хребет. В чьём он владении?

— Провинция Тэрн. Там живут шахтёры, они под управлением клана Артас. Добывают металлы, часть отдают короне Иррингар, часть уходит совету старейшин… А почему ты спрашиваешь?

— Подобные решения всегда затрагивают интересы нескольких сторон, и для того, чтобы одобрить твой план, сначала необходимо договориться со всеми. Не будет ли ваше русло создавать проблемы для местного населения? Не пересекается ли оно со входами в шахты и не будет ли вода провоцировать обрушения?

Луи несколько мгновений смотрел на меня, а потом вдруг рассмеялся:

— Элли, это же просто курсовой проект, никто не собирается претворять его в жизнь! Я лишь теоретизирую ради зачёта!

— Я тоже теоретизирую. Не ради зачёта, а ради интереса. Итак, ты не думал о том, как твои изменения повлияют на соседствующие земли?

— Какие соседствующие земли? — выразительно изогнул бровь Луи.

Я вся собралась и подалась в сторону стола:

— У тебя есть карта? Должна быть, раз ты работаешь с ландшафтом.

— Минутку.

Он встал и, немного поискав среди стопки тетрадей, достал атлас земель Истхелльгена, после чего открыл страницу с провинцией Тэрн и развернул карту, которая заняла половину стола. Я сощурилась, рассматривая фигурки условных обозначений.

— Итак, смотри. Здесь проходит торговый путь…

Луи Эван Варгас

Я сам не понял, в какой момент мне стало так легко и свободно в её компании. Целый час мы спорили над картой, и наши пальцы то и дело случайно соприкасались, когда мы указывали на одно и то же место, щёки Элли порозовели, а тонкая сорочка сползла налево, обнажив круглое, изящное плечо.

Она действительно хорошо понимала в политике, и я снова невольно задумался о том, кто она и откуда. Обещание сдерживало меня от расспросов, но она сама словно надеялась, что я угадаю. И с каждым разом у меня оставалось всё меньше сомнений.

Простые люди… даже простые драконы редко бывают такими дипломатами, как она. Редко держатся, как она. Редко так хорошо образованы. Она явно была близка к короне, вопрос только в том, насколько. И почему скрывается.

Схватив перо, она начала подписывать на полях моего чертежа названия соседних провинций и возможные точки конфликта, её профиль особенно подчёркивался мягким светом настольной лампы.

Я усмехнулся.

И за что мне Богиня даровала это чудо?

Я отстранился и откинулся на спинку стула, поймав себя на том, что не могу смотреть на неё просто как на напарницу. При всём желании не видеть в ней женщину было просто невозможно.

Невозможно.

Но я должен был держать дистанцию.

— Элли, — сказал я, и она, перестав писать, повернулась ко мне. — Нам стоит быть осторожнее.

— О чём ты? — её брови на мгновение опустились, отчего она стала ещё более милой.

— Кажется, мне будет жаль, когда наши два лунных цикла подойдут к концу, — я криво улыбнулся. — Должно быть, Праматерь даровала мне тебя в награду за что-то, и я действительно ей благодарен за это…

— Или в качестве аванса, — заметила Элли и подняла в воздух перо. — Ты ей отплатишь за это, когда спасёшь несчастные деревни от потопов!

Она снова заставила меня рассмеяться. А через пару мгновений, медленно выдохнув, я заглянул в её бездонные чёрные глаза:

— Элли, я сегодня переступил черту, когда поцеловал тебя там, на вечеринке…

— Разве это было не для поддержания легенды?

— Да, но… — я покачал головой. — В общем, нам стоит быть осторожнее, чтобы брак оставался лишь печатью на бумаге.

Улыбка сошла с её лица, и она снова стала внимательной и настороженной Элли. Мне захотелось срочно что-то сделать, чтобы вернуть обратно другую, живую, увлечённую девушку, которая готова спорить со мной о проекте, — но промолчал.

— Это обязательно? — вдруг спросила она. — Дело в том, что защита клана мне понадобится, и я была бы не против, если бы всё это продлилось дольше, чем два месяца. Чем дольше я задержусь на одном месте, тем дольше смогу жить, как нормальный человек. Луи, я… так устала убегать.

Я хотел было что-то сказать — даже губы дрогнули, — но не решился. Кажется, она впервые заговорила со мной о том, что на самом деле с ней происходило, и так легко было разрушить этот момент.

— Элли…

— Прости. — Она встала и поправила сорочку на плече. — Да, ты прав, это было условие нашего договора, и я приняла его таким. К тому же, мне тоже не стоит ни к кому привязываться.

Она прошла к окну и, распахнув его, замерла, глядя куда-то в небо. Ветер трепал её волосы и ткань сорочки, мягко обхватывая её тонкую фигуру.

— Элли, — я подошёл к ней и остановился прямо за спиной. — Поверь, ты бы не хотела, чтобы наш брак продлился дольше.

— Что ты хочешь этим сказать? — тихо спросила она, не оборачиваясь.

Я сделал медленный вдох, пытаясь подобрать правильные слова, но они упорно ускользали от меня.

— Через два лунных цикла я буду в другом месте. В месте, которое тебе совсем не подходит. Это ограничение — для твоего же блага.

Она развернулась и подняла голову, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

Так близко…

— Я давно уже сама решаю, что для меня благо, — сухо сказала она.

— Хорошо, — ответил я через несколько секунд молчания. — Твоё право решать за себя. Но у меня тоже есть право на принцип.

Она смотрела на меня так прямо и так твёрдо, что мне стало не по себе. Такой сильный взгляд я встречал разве что у Старейшин, но для Элли он казался естественным, как нечто, с чем она уже пришла на этот свет.

— Ты прав, — сказала она холодно. — Не стоит переступать границы. Давай закончим с проектом и будем ложиться спать.

— Да, — согласился я и вернулся обратно за стол. — Надо с этим заканчивать…

Кейлина аль'Бенодэ

Утро пришло неожиданно мягко. Озноб за ночь отступил, и лежать в постели оказалось так приятно, что не хотелось открывать глаз. Солнце уже светило сквозь щель между шторами, птицы заливались пением, а мне было тепло и удобно. И только звуки голосов, что едва слышно доносились из общей гостиной, напоминали о том, что пора вставать.

Я нехотя села и протёрла глаза. Постель рядом со мной осталась нетронутой: Луи так и не лёг ни разу за всю ночь. Мне оставалось только гадать, спал ли он вообще, а если да, то где. На мгновение сердце кольнуло от мысли о том, что он, возможно, остался спать в гостиной на диване, только чтобы держаться подальше от меня. Он ведь прямо сказал о том, что нам стоит строже сохранять дистанцию.

Даже смешно. Не он ли первым поцеловал меня вчера?

Я похлопала себя по щекам. Не стоит видеть в его поступках больше, чем в них есть. Это было на вечеринке, среди его друзей, которым он впервые представил свою жену, и поцелуй — естественное поведение для пары. В контракте ясно значилось, что на людях мы должны вести себя, как настоящие супруги.

Вздохнув, я встала и через несколько минут, умывшись и накинув на сорочку шёлковый белый халат, вышла в гостиную.

— Доброе утро, Элли! — радостно поприветствовала меня Иванна, у которой даже в такой ранний час были румяные щёки и смеющиеся глаза. — У нас ещё осталось кое-что из закусок с вечера. Будешь завтракать?

— Спасибо, я ещё не голодна, — улыбнулась я в ответ. — Схожу в столовую после первой пары.

— Для хорошей работы мозга нужно вовремя завтракать, — авторитетно заметил Рей, который стоял за барной стойкой с чашкой кофе и уплетал за обе щёки вчерашние пирожки Иванны.

— Вот! — кивнула она и игриво толкнула супруга бедром.

Я с улыбкой отвела взгляд. Они выглядели такими искренними и счастливыми, что ложь и фальш моего брака стала ощущаться ещё сильнее. Оставалось только гадать, смогу ли я тоже когда-нибудь стать такой же открытой и настоящей. Или вся жизнь так и пройдёт во лжи…

Луи оказался во дворе. За панорамными окнами хорошо был виден наш участок с залитой утренним солнцем травой. На улице потеплело, снег стаял, и теперь каждая травинка блестела под лучами солнца капельками росы. Мой супруг уже был одет в форму академии, и стоял, засунув руки в карманы. Жилет, надетый поверх белой рубашки с широкими рукавами, был приталенным и так подчёркивал его фигуру, что я не смогла не задержать на нём взгляд.

Словно почувствовав, что я смотрю на него, Луи обернулся. На мгновение наши взгляды встретились, и он вернулся в дом, впустив внутрь прохладную свежесть.

— Доброе утро, — сказал он и коротко поцеловал меня в макушку.

Я моргнула.

— Доброе…

— Хорошо спала?

Он прошёл на кухню и активировал нагревательный элемент плиты. Тот тихо загудел.

Мне стало неловко.

С одной стороны этот короткий поцелуй словно говорил, что между нами всё в порядке, с другой — я ощущала странную холодность со стороны Луи. Особенно с учётом того, что он так и не лёг в нашу кровать этой ночью.

Поэтому я вернулась в спальню, чтобы переодеться и собраться перед первым учебным днём. А когда через несколько минут вернулась, Иванны с Реем уже не было дома.

— Твой кофе, — сказал Луи и поставил на барную стойку маленькую фарфоровую чашечку.

Я уже знала, что внутри — яд, который лишит мой мир красок ещё на один долгий день.

— Спасибо, — ответила я и села на высокий табурет. Посмотрела на Луи. По его лицу трудно было сказать, выспался он или нет, холодная, благородно-бледная матовая кожа выглядела такой же, как обычно. Я взяла чашечку и спросила: — Ты сегодня спал?

— Вздремнул пару часов, — ответил он. — Не хотел тебя беспокоить ночью.

Я невольно улыбнулась. Он мог сказать это искренне, а мог просто уйти от правды, чтобы не ранить меня. Зная, как легко и незаметно он лжёт, я с трудом верила его словам.

— Сегодня после занятий мне нужно будет отлучиться по делам Совета, — сказал он, застёгивая запонки. — Поужинаешь без меня.

— Когда вернёшься?

— Не знаю. Постараюсь не сильно поздно. Если что, ложись без меня.

Будто вчера мы ложились вместе.

— Хорошо.

— Мне нужно спешить, — Луи взял тубус, в котором, видимо, находились его чертежи. — Удачи тебе в академии сегодня.

— И тебе удачи с проектом, — эхом ответила я.

Он отсалютовал мне тубусом и быстро вышел во двор. Через мгновение я уже осталась одна, и только горький эспрессо обжигал ноздри терпким ароматом кофе.

Я медленно провернула чашечку на блюдце, глядя, как чёрная поверхность кофе чуть подрагивает под моими пальцами.

Луи был честен со мной вчера. Честнее, чем я заслуживала: предупредил, поставил границу, назвал её своим принципом. А я, вместо того, чтобы принять это спокойно, как разумная женщина, которой нужна только формальная защита, — сидела сейчас и перебирала в голове каждое его движение. Слишком короткий поцелуй или всё-таки обычный? Слишком прохладный тон или просто утренний? Он назвал меня Элли или уже нет?

Не назвал, — отстранённо отметила я. Ни разу за всё утро.

— Ши'Кара, укрой меня от бед и напастей, забери мой след, — прошептала я и одним глотком опустошила чашку.

Время уже подходило к началу первой пары, и мне тоже стоило поторопиться. Оставив чашку среди прочей грязной посуды, оставленной для уборщицы, я взяла свой рюкзачок с тетрадями и конспектами и вышла на улицу. Солнце уже не казалось таким ярким, и вместо яркой осени передо мной теперь предстало обычное пасмурное утро. Как оказалось, небо не было ясным, и светило лишь иногда проглядывало между тяжёлыми облаками. Дорожки были мокрыми — не то от дождя, не то от растаявшего снега, и я ступала осторожно, чтобы не забрызгать ноги.

Форма академии здесь была более откровенной, чем в Даркхолле. Моя прежняя академия считалась боевой, и там отдавали предпочтение практичным и износостойким вещам. Эта академия была светской. Мужская форма включала в себя прямого кроя брюки, которые плотно обхватывали ягодицы, подчёркивая их так, что я не знала, куда прятать глаза. Женская форма подразумевала юбку, которая сзади опускалась ниже колена, а спереди обнажала ноги настолько, что были видны края чулок. Вместо жилета девушки носили корсеты, которые открывали и приподнимали грудь, а также усиливали перепад между бёдрами и талией.

За последние годы я привыкла к тому, что драконы Виригии не отличаются скромностью. Это было залогом их выживания и продолжения рода. Но сама всё ещё чувствовала себя не в своей тарелке, одетая по их моде, и потому старательно застегнула рубашку на все пуговицы и наглухо запахнула пальто, надеясь, что оно прикроет и слишком обнажённые ноги тоже.

Дорога от нашего коттеджа к главному корпусу занимала чуть больше четверти часа — я засекла ещё вчера, когда возвращалась домой после встречи с Лейлой. Путь пролегал через небольшой академический парк, мимо двух старых фонтанов, вокруг которых всегда было много адептов, и через длинную каштановую аллею, в конце которой виднелся купол главного корпуса с его высокими окнами и резным каменным фризом.

Я шла медленно, старательно обходя лужи и опавшие листья, налипшие на дорожку после ночной сырости. Каштаны над моей головой почти полностью облетели, и теперь их ветви тянулись к серому небу голыми, искривлёнными пальцами. Кое-где ещё держались последние жёлтые пятна, но порыв ветра то и дело срывал их и нёс над аллеей, опуская на плечи спешащим на занятия драконам.

В главном корпусе было людно. Не без труда отыскав нужную аудиторию, я вошла в лекционную и сразу почувствовала на себе взгляды.

Луи говорил, Лейла не отличалась общительностью, и почти ни с кем не успела подружиться за время своего обучения здесь. Исключение составляла её бывшая соседка — Марго из клана стальных драконов. Я обвела всех взглядом, надеясь вычислить эту девушку, но на потоке оказалось около двадцати девушек, и большая часть явно имели отношение к клану Артас.

Поэтому я просто прошла к свободному месту, села и достала конспекты по магии плетений.

— Гляди-ка, явилась, — негромко, но вполне отчётливо прозвучало за моей спиной.

Я не повернула головы, спокойно продолжая листать аккуратные конспекты и прикидывая в уме, что из этого мне хорошо известно, а где остаются пробелы. На удивление, подготовки на курсе общей магии было почти достаточно, чтобы улавливать суть.

— Я думала, после свадьбы неделю из кровати не вылезают, а она тут, с конспектами, как прилежная.

Я мысленно закатила глаза.

Лейла писала красиво — мелко, с лёгким наклоном влево, с аккуратными подчёркиваниями важных терминов двумя чертами. Каждая страница её конспектов была как маленький ремесленный труд. Мне импонировала такая аккуратность и внимательность к деталям.

Наверное, мы с Лейлой были больше похожи, чем мне показалось сначала.

— Человечка, — над моим столом склонилась драконица с пышными волнами фиолетовых волос. — Куда делся наш куратор и его брат? Это что, правда, что ты их отравила?

— Меня зовут Элли, — холодно ответила я. — И отзываюсь я только на своё имя.

Драконица фыркнула и обратилась к своим подружкам:

— Нет, вы это слышали⁈

Две её спутницы тут же появились рядом, и обе смотрели на меня с хищным прищуром, будто я была их законной добычей.

— Элли, — повторила фиолетововолосая, словно смакуя каждый звук. — Какое милое имя.

Она коротко усмехнулась, а потом резко изменилась в лице и, ударив ладонями по моему столу, низко склонилась над ним. Наши взгляды встретились.

— А теперь послушай меня, Элли. Моя сестра работает в центральной лечебнице, и я знаю, что мистер Андреас лежит там в коме уже третий день. А ещё я знаю, что ты жила с ним, и что тебя видели с ним, когда нашли его при смерти.

— Тебе явно известно не всё, — ответила я, не отводя взгляда от её глаз.

— Уверена, что ты выскочила за Луи только чтобы защититься от правосудия. Но я всё о тебе узнаю.

— Прекрасная новость, — я даже подалась вперёд, демонстрируя своё бесстрашие. — Расскажешь, когда узнаешь обо мне чуть больше.

Она недовольно фыркнула и собиралась что-то ещё сказать, но её оборвала другая девушка, которую я не могла заметить из-за нависших надо мной сокурсниц.

— О чём болтаете, девочки?

— Марго, — девушка с фиолетовыми волосами выпрямилась и отступила. — Привет. Хотели выяснить у твоей подруги подробности о том, что стало с куратором.

— Вы разве не в курсе? — изумилась она. — Это было обострение его прежней травмы. Чудом спасли. Надеюсь, он скоро очнётся, и тогда мы сможем его навестить.

— Хорошая идея, — та, что угрожала мне, скосила взгляд в мою сторону. — Держи в курсе, если что-то станет известно.

— Конечно, — улыбнулась Марго и проследила, как троица ушла обратно на свои места, а потом села рядом со мной.

— Так и будешь делать вид, что вы с Лейлой — одно лицо? — спросила она тихо, вытаскивая на стол свои вещи.

— Это проще, чем объяснять всем, что всё это просто совпадение, — ответила я и повернулась к девушке. — Так ты и есть Марго?

— Маргарет Виола Артас, — сухо представилась она. — Не думай, что мы друзья только потому, что у тебя её лицо. Просто не хочу портить доброе имя. Просто постарайся не высовываться, и скоро все забудут эту историю.

— Конечно, — я вернулась к конспектам, и больше мы не проронили ни слова.

Я была здесь чужой. Совсем чужой, и это чувствовалась в каждом взгляде. Но мне было не привыкать находить своё место под солнцем. Поэтому я мысленно отмела все сомнения, все эмоции и сосредоточилась на занятиях.

День прошёл одним длинным серым полотном.

После первой пары была лекция по истории стихийных кланов, потом — практикум по основам плетений, на котором я впервые взяла в руки тонкий серебряный пруток и попыталась провести через него простейший направляющий контур. Получалось плохо. Мои пальцы, привыкшие к перу и бумаге, отказывались чувствовать металл так, как чувствовали стальные драконы. Для этого нужна была привычка, которой у меня не было.

Преподаватель — сухой, сосредоточенный дракон с выцветшими глазами — терпеливо объяснил мне ещё раз, после чего так же терпеливо объяснил во второй и в третий раз. В конце занятия он сказал, что на следующей паре мы начнём с нуля, и это прозвучало у него не как упрёк, а как простая констатация факта.

Я благодарно кивнула и по его совету забрала свой серебряный пруток с собой, чтобы потренироваться в свободное время.

В обеденный перерыв я спустилась в академическую столовую и села за дальний столик у окна. Брать ничего, кроме тарелки супа и куска хлеба, не хотелось: аппетита не было совсем. Яд оборотней всегда приглушал чувство голода вместе с остальными ощущениями, и я почти привыкла есть не потому, что хочется, а потому, что надо. Пара адепток, с которыми я уже сталкивалась утром, прошли мимо моего столика, демонстративно не глядя в мою сторону.

Меня это устраивало.

После обеда было два практических занятия, после которых я задержалась в библиотеке и взяла некоторые необходимые учебники. Поэтому домой вернулась поздно, когда солнце уже село, а парковые тропинки почти опустели.

Соседей дома не было, хотя в воздухе витал аромат печёной тыквы. Я включила свет и огляделась. Всё было чисто и прибрано, словно никто не жил в этом доме — и тем более не осталось ни единого следа вчерашней вечеринки.

Отчего-то стало одиноко в этом большом коттедже. Прежде мне приходилось жить в крошечной комнате среди десятков таких же, и у нас была одна общая гостиная на шестнадцать человек, поэтому вокруг всегда было людно и шумно. А здесь стояла такая непривычная глухая тишина, что я слышала гул в собственных ушах.

— Ладно, — выдохнула я и решительно прошла в спальню, где положила сумку с учебниками на стол. Моё внимание привлёк тубус с чертежами, которые мы с Луи рассматривали перед сном.

Я немного помедлила, а потом взяла тубус и отвинтила крышку. Рука дрогнула, коснувшись бумаг. Можно ли мне касаться его вещей? Этот вопрос заставил меня остановиться, но в следующий момент я вспомнила, как подробно он рассказывал мне про проект, как разрешил делать на нём пометки, и решила, что он не будет против, если я взгляну на итог его ночной работы.

Чертёж действительно был сильно доработан. Помимо его исправлений, на нём виднелись отметки, сделанные синим карандашом — должно быть, комментарии профессора. Судя по всему, проект был почти готов. Я с улыбкой убрала чертежи обратно в тубус, и только тогда заметила, что из него выпал ещё один небольшой лист, аккуратно свёрнутый свитком.

Любопытство оказалось сильнее. Я развернула лист и удивлнно выдохнула: с него на меня смотрела красивая девушка с аккуратными маленькими веснушками. Её портрет был написан углём, а внизу стояла дата — с того момента прошло почти три года. Мне с трудно верилось, что этот портрет нарисовал Луи, но почерк был его, и я невольно задумалась о том, кто эта девушка.

— У него тоже может быть своё прошлое, — сказала я себе и, чуть нахмурившись, убрала портрет в тубус.

Но что-то меня ещё смущало. Что-то не давало покоя.

Я выдержала около четверти часа, после чего снова вытащила портрет и, присмотревшись, едва не забыла дышать.

На груди у девушки был амулет. И я точно была уверена, что уже видела такой.

Более того.

Я оставила портрет на столе и, достав саквояж из шкафа, открыла маленький кармашек. В нём лежал амулет на тонкой цепочке, которую в прошлом году я украла у Нейтана, а потом забрала с собой, чтобы он не нашёл его даже обыскав мою комнату.

Просто избавлялась от улики.

Просто…

Дверь спальни открылась, заставив меня вздрогнуть, а сердце — забиться сильнее и чаще. Я всё ещё не привыкла к тому, что мой слух больше не такой чуткий, и Луи появился в доме слишком бесшумно.

— Привет, — сказал он, и только потом, видимо, заметил мой испуг.

Луи перевёл взгляд с моих глаз на амулет в руках — и его лицо изменилось.

В одно мгновение сократив между нами расстояние, он выхватил амулет из моих рук, свободной ладонью крепко сжал моё запястье, словно я собиралась убежать, и, глядя прямо в глаза, прорычал:

— Откуда у тебя это⁈

Я замерла, пытаясь оценить ситуацию и с трудом подавляя желание коснуться блинкера и просто скрыться. Останавливало только то, что бежать мне было некуда, да и не от кого. Это просто амулет, причём даже не мой.

Но Луи впервые поднял на меня голос. Нет — он вообще впервые при мне поднял голос и причинил боль. Его пальцы так крепко держали мою руку, что на ней наверняка останутся потом синяки.

— В чём дело? — спросила я вместо ответа

— В чём дело⁈ — прорычал он, и в его голосе я впервые услышала настоящего ледяного дракона. — Ты у меня спрашиваешь, в чём дело⁈

Его пальцы на моём запястье сжались ещё сильнее, и я тихо охнула.

— Луи, мне больно.

Он не отпустил. Только чуть отстранился, словно пытаясь рассмотреть меня с другого расстояния — и увидеть что-то, чего не видел раньше. Его голубые глаза, обычно ясные и холодные, сейчас были почти чёрными от расширившихся зрачков.

— Откуда, — повторил он уже тише, но от этого было не легче. — Откуда у тебя эта вещь?

— Почему тебе это так важно? — не отступала я. — Зачем тебе знать, откуда у меня какой-то дешёвый артефакт?

— Дешёвый артефакт? — усмехнулся он с каким-то странным, безумным блеском в глазах. А потом поднял цепочку перед собой и медленно втянул носом воздух.

— Простая безделушка, — заметила я. — В нём только несложное плетение, вернее, половина. Скорее всего, артефакт делали как парный сувенир.

— Сувенир, — Луи вдруг тихо рассмеялся, выпустил мою руку и прислонился к шкафу.

Я отступила, лихорадочно соображая, что всё это значит. Амулет был ручной работы, такие делаются в единственном экземпляре и продают за достаточно большие деньги. А вот плетение внутри было простым и неумелым. Скорее всего, кто-то купил парные амулеты и самостоятельно наполнил их магией.

Девушка на портрете носила такой. И, судя по тому, что Луи носил этот портрет в тубусе целый год, он сам нарисовал её, и, возможно, любил. Но ведь я стащила амулет у Нейтана! Выходит, они всё-таки как-то связаны. И связаны ближе, чем я могла предположить.

Как именно — оставалось загадкой. Вот только жуткая мысль, что Луи на меня навёл Нейт, не давала мне покоя. Что если всё это было спланировано с самого начала? Какова вероятность того, что Луи действительно случайно заметил меня, загнанную в угол оборотнями, и просто пришёл на помощь?

Тем временем мой супруг перестал смеяться и выпрямился, устремив взгляд на стол.

— Ты рылась в моих вещах?

— Прости, я хотела посмотреть, как дела с проектом. Боялась, что ты вернёшься поздно, и уже не будет времени обсудить его до защиты.

Он подошёл к столу и молча взял в руки портрет, который свернулся свитком сразу, как только я его положила. Развернул. Перевёл взгляд на амулет в своей руке.

— Просто расскажи мне, откуда у тебя эта вещь, — глухо повторил Луи. — И знай: я почувствую ложь.

— А не хочешь для начала объяснить, кто эта девушка?

Его челюсти заметно сжались. Свиток в его руке мгновенно заледенел, а потом вдруг рассыпался прахом, медленно опустившись на пол крошечными кусочками измельчённой бумаги.

— Уже никто, — бросил он и посмотрел мне в глаза.

— Это не ответ, — я отступила ещё на шаг, встав так, чтобы блинкер точно перебросил меня через стену прямо на улицу. — У меня есть основания полагать, что наш брак — ловушка.

— Серьёзно? — он оскалился. — Ловушка? А у меня есть основания полагать, что тебя ко мне подослали. Вот только не знаю, зачем. Может, убить во сне?

— Если бы я хотела тебя убить, то давно бы это сделала, — ощетинилась я, хоть и не представляла, как он мог сделать такой вывод, увидев безобидную безделушку.

— Тогда тебе нечего скрывать. Откуда у тебя этот амулет?

— Я… я его украла.

Он неожиданно поднял брови и как будто немного расслабился.

— Что? Зачем? У кого?

— В Даркхолле есть система рейтинга, — тихо сказала я и опустилась на стул, почувствовав, что угроза миновала. — Выполняешь дурацкие задания, получаешь баллы. Чем больше баллов, тем комфортнее и легче жизнь.

Луи остался стоять, возвышаясь надо мной со скрещенными на груди руками, а лицо его вновь стало непроницаемым.

— Мне дали задание украсть у одного типа что-то ценное. Я пробралась в его комнату, когда он спал, и сняла этот амулет с его груди. А с собой забрала, потому что он давно меня подозревал и легко мог в моё отсутствие обыскать комнату. Было бы неприятно, если бы он нашёл свой амулет в моей прикроватной тумбочке.

— Кажется, ты не врёшь.

— Думаешь? — усмехнулась я.

— Тебе уже много раз приходилось при мне врать. Сейчас ты ведёшь себя иначе. Прости, если напугал.

— Это правда. Ты меня напугал.

Луи выдохнул, вернулся к шкафу и начал расстёгивать жилет. Я несколько мгновений наблюдала за тем, как он раздевается, складывая форму в корзину для грязного белья, а потом склонила голову набок:

— И всё же, кто эта девушка?

Он бросил на меня взгляд через плечо.

— Та, кого мы никогда больше не встретим.

Я хотела спросить что-то ещё, но он снял брюки, обнажив ягодицы и заставив меня неловко отвернуться. А потом сказал:

— Надень его, — вдруг сказал Луи.

Я обернулась. Он стоял прямо у меня за спиной, обнажённый по пояс, и протягивал амулет, который болтался на цепочке из стороны в сторону.

— Что?.. — удивилась я. — Зачем?

— Просто надень и носи его всегда, особенно когда меня нет рядом. Если тебе понадобится помощь, активируй его магическим импульсом.

— Это ведь парный… — выдохнула я, а потом медленно подняла на него взгляд.

Но Луи уже выходил из спальни.