У всех проблем одно начало: сидела женщина скучала.

Кира сидела на диване, смотрела в окно и скучала профессионально. Пятница, вечер, подруги слились одна за другой: у кого дети, у кого свекровь, у кого просто настроения нет. Телефон молчал. Пиццу заказывать одной — грустно. Сериалы пересмотрены до дыр.

Взгляд упал на коробки в углу. Бабушкино наследство, до которого три года руки не доходили.

Бабушка у Киры была известной в районе гадалкой. К ней ходили и за приворотами, и за снятием порчи, и просто узнать судьбу. Кира в детстве любила сидеть рядом, когда бабушка раскладывала карты. "Запомни, внучка, — говорила бабушка, — карты не врут. Врут только люди. А карты — это судьба".

Кира запоминала. Даже пробовала иногда гадать подружкам — так, для смеха, на вечеринках. И ведь сбывалось! То парень позвонит, то деньги неожиданно придут. Кира отмахивалась: совпадение. Она вообще не верила во всю эту мистику. Работа в библиотеке приучила её к порядку, фактам и систематизации. А магия... ну какая магия в двадцать первом веке?

Бабушка умерла три года назад, и все эти коробки так и стояли нетронутыми. Кира вздохнула, поднялась с дивана и решительно направилась к ним. Хоть какое-то дело.

Коробки пахли травами, воском и ещё чем-то неуловимо древним. Сверху лежали тяжелые фолианты в потрепанных кожаных переплетах — «Травник целителя», «Ключи Соломона», «Толкование снов». Ниже стопка рукописных блокнотов, исписанных бабушкиным мелким почерком: рецепты зелий, схемы раскладов, значения карт, заговоры на все случаи жизни. Ещё ниже — мешочки с сушеными кореньями, пузырьки с мутными жидкостями, пучки подвешенных трав, которые Кира даже не пыталась опознать.

И в самом низу, будто специально припрятанное от чужих глаз — что-то завернутое в бархат.

Кира развернула тряпицу и замерла.

Колода карт.

Старая. Настолько старая, что рисунок почти выцвел, уголки обтрепались, но сами карты — плотные, тяжелые, будто не из бумаги сделаны, а из чего-то другого. Кира перевернула верхнюю. Рубашка с затейливым вензелем — такой она не видела ни на одной современной колоде.

— Бабушкина колода, — прошептала Кира. — Та самая.

Она помнила, как бабушка доставала эти карты только для самых важных гаданий. "Это не просто карты, — говорила она. — Это ключ. Понимаешь, внучка? Ключ к другому миру. Только дураки им в игрушки играют, а умные — судьбу спрашивают".

Кира тогда смеялась. А сейчас вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ерунда, — сказала она вслух. — Просто старые карты.

Она нашла в коробке бабушкин блокнот, полистала. Знакомый почерк, рецепты, заговоры, схемы раскладов. И вдруг — «Гадание на суженого». Зажечь свечу, распустить волосы, выложить три карты, спросить у колоды, кто жених.

Кира хмыкнула. Подружки вечно просили погадать на любовь. Она и гадала — на обычной колоде, для развлечения. Но сейчас...

Скука — страшная сила.

Кира порылась в коробке и нашла там же, среди трав и блокнотов, несколько свечей. Красная — на любовь, зеленая — на удачу. Бабушка всегда учила: цвет имеет значение. Кира зажгла обе, поставила на пол перед собой. Волосы распустила — длинные каштановые пряди упали на плечи. Взяла в руки бабушкину колоду.

Карты скользнули в пальцы неожиданно легко. Будто сами хотели, чтобы их трогали. Будто ждали.

— Ну, давай, — шепнула Кира. — Поведай, когда уже в моей личной жизни что-то шевельнётся.

Она выложила три карты.

Тройка Пентаклей на прошлое. Ну, допустим. Десятка Мечей на настоящее. Выглядит угрожающе, но мало ли. И Башня на будущее.

Кира замерла. Башня — это она прочитала в бабушкиных записях — резкие перемены, крах старого, разрушение до основания. Хорошего мало.

— Ну, допустим, — повторила Кира. — А теперь вопрос: кто жених?

Она вытянула карту из середины колоды. Король Треф.

Мужчина с картинки смотрел на неё с прищуром. В свете свечи его лицо казалось почти живым.

— Серьезно? Сам Король? — фыркнула Кира и в шутку продолжила: — Ну, явись, суженый-ряженый. Прямо сейчас явись, чаю со мной выпей.

Она засмеялась собственной глупости и потянулась за телефоном, чтобы хоть музыку включить — совсем уж жутко стало от этой тишины и свечей.

Зеленая свеча мигнула.

Воздух в центре комнаты дрогнул. Кира подняла глаза и забыла, как дышать.

Пространство между шкафом и коробками замерцало, будто кто-то невидимый рвал саму реальность на тонкие лоскуты. А потом — раз! — и в комнате стало тесно.

Потому что прямо на её ковер вывалился мужчина.

Кира замерла. Мужчина замер тоже. Он сидел на четвереньках, тяжело дыша, и растерянно хлопал глазами, пытаясь понять, где находится. Одет он был... странно. Очень странно. Черная рубашка, расстегнутая на широкой груди, открывала мощные плечи. Поверх — длинный плащ. Внутренняя сторона черная, а внешняя — ярко-зеленая, и на подоле огромный черный символ треф.

— Вы кто? — выдохнула Кира.

Мужчина поднял голову. Темные волосы, густая борода, суровые черты лица. И глаза — серьезные, но сейчас в них плескалось откровенное замешательство. Он посмотрел на неё, потом на свечу, потом на карты, рассыпанные по полу.

— А вы кто? — спросил он голосом, в котором явственно слышалось смятение. — И где я?

— Это моя квартира!

— А должен быть мой замок! — он вскочил на ноги одним движением, и Кира поразилась его росту и мощи. — Я, между прочим, чай пил! В своем кабинете! Сидел, в камин смотрел, никого не трогал! Посох свой начищал! И тут — бац! — и я уже здесь!

Кира моргнула. Потом моргнула еще раз.

— Посох? — переспросила она.

— Посох! — подтвердил незваный гость и огляделся. — Кстати, где он? Я без него как без рук!

Он заметил прислоненный к стене длинный деревянный посох с навершием в виде огромной трефы в обрамлении ветвей. Метнулся к нему, схватил, облегченно выдохнул. И только потом снова уставился на Киру.

— Погодите-ка. — Он сощурился, разглядывая её, потом карты, потом свечу. — Это вы меня вызвали?

— Я пошутила!

— Карты не шутят! — отрезал он. — Тем более такие старые. Это ж надо, двести лет тишины, и вот так, без предупреждения...

Кира наконец обрела дар речи. Она вскочила и тут же почувствовала, как нелепо выглядит: светло-серая меланжевая толстовка на молнии распахнулась, открывая простую белую майку на тонких бретельках. Темно-синие джинсы с высокой посадкой, немного потертые, сидели как влитые. Босая, она стояла посреди разбросанных карт и чувствовала себя полной дурой.

— Вы хотите сказать, что вы... вы этот? С картинки? — она кивнула на рассыпанные карты.

Мужчина перевел взгляд с неё на карты, с карт на её одежду. И вдруг до него дошло.

— Погодите, — сказал он медленно. — Это вы — та самая ведьма, что меня вызвала?

— Я не ведьма! — возмутилась Кира. — Я библиотекарь!

— Но карты... свечи... — он растерянно огляделся. — Выглядит как ритуал.

— Это просто... — начала она. — Я не хотела...

Мужчина вдруг выдохнул и провел рукой по лицу.

— Ладно, — сказал он устало. — Давай по порядку. Меня зовут Карл. Я Король Треф. Сидел в своём замке, пил чай, никого не трогал. И вдруг — бац! — и я здесь. Ты меня вызвала. Зачем?

— Я не хотела!

— А что ты хотела?

Кира задумалась. Что она хотела? Развеять скуку? Прикоснуться к бабушкиному миру? Поверить хоть на минуту, что магия существует?

— Я... — начала она и осеклась.

Карл ждал.

— Я просто хотела узнать, кто мой суженый, — выпалила Кира. — Пошутила над картами. Сказала: явись, чаю выпей. А вы... взяли и явились.

Карл смотрел на неё долго. Очень долго. Потом вдруг улыбнулся — устало, но тепло.

— Значит, чаю попить хотела, — сказал он. — Ладно. Чай так чай. Вели подать!

— Значит, чаю попить хотела, — сказал он. — Ладно. Чай так чай. Вели подать!

Кира застыла с открытым ртом.

— Чего?

Карл посмотрел на неё с недоумением — как будто она должна была сейчас хлопнуть в ладоши, и явились бы слуги с подносами.

— Чай, — повторил он терпеливо. — Ты обещала. Я явился, теперь ты подавай.

— Я... — Кира моргнула. — Я не подаю. Я завариваю. Сама. На кухне.

Карл оглядел комнату, словно пытаясь найти в ней эту загадочную кухню. Взгляд его задержался на плите (она попадала в поле зрения из гостиной), на холодильнике, на чайнике.

— Это там? — уточнил он, кивая в сторону кухонного уголка.

Кира вздохнула и направилась на кухню, чувствуя спиной тяжёлый взгляд. Карл двинулся следом, и она вдруг испугалась, что он сейчас разнесёт её маленькую кухню своими королевскими замашками. Обернулась, выставив руку:

— Стой! Я сама! Сиди уже!

Карл послушно замер в дверном проёме, едва не задевая головой косяк. Кира влетела на кухню, схватила чайник и принялась лихорадочно набирать воду. Руки тряслись.

— Это магический артефакт? — раздалось у неё за спиной.

Она обернулась. Карл стоял прямо за ней и с интересом разглядывал чайник.

— Что? Нет. Это просто чайник. Электрический.

— Электри... — он поморщился, пытаясь выговорить незнакомое слово. — И как он работает?

— Включается в розетку и греет воду.

Карл посмотрел на розетку с таким выражением, будто перед ним был портал в ад.

— Магия, — сделал он вывод.

— Технология, — поправила Кира. — Отойди, пожалуйста. Ты дышишь мне в спину.

Карл отступил на шаг, но продолжил наблюдать. Кира поставила чайник на базу, щёлкнула кнопкой. Чайник согласно загудел.

Карл дёрнулся и схватился за посох.

— Тихо! — шикнула Кира. — Он просто кипятит воду. Сейчас закипит и отключится сам.

— Сам? — переспросил Карл с ужасом.

— Сам, — подтвердила Кира и полезла в шкафчик за кружками.

Достала две — обычные, керамические, с незамысловатым рисунком. Потом открыла верхний шкаф, где у неё хранились запасы. Задумалась на мгновение, перебирая взглядом баночки и коробочки. Решительно взяла жестяную банку с изображением старинного чайника — там был рассыпной чёрный чай, который она покупала в маленькой лавке и берегла для особого настроения. Рядом пристроила прозрачный пакетик с сушёной мятой — своей, с бабушкиной дачи, собранной ещё прошлым летом. И сахарницу — пузатую, керамическую, с отбитой ручкой, но ужасно родную.

— Мятный будешь? — спросила, не оборачиваясь. И, спохватившись, добавила: — Могу черный сделать, если не любишь.

— Мята, — донёсся голос из дверного проёма. — Я люблю мяту.

Кира кивнула, кинула мяту в заварник вместе с щепоткой чёрного — бабушка учила, что так вкус получается глубже. Чайник щёлкнул и отключился.

Карл снова дёрнулся.

— Он сделал это, — выдохнул он.

— Я же говорила. — Кира налила кипяток в заварник. Мятный аромат поплыл по кухне, смешиваясь с терпким запахом чёрного чая. Она разлила напиток по кружкам, одну протянула Карлу, вторую оставила себе.

— На, — сказала она просто. — Только осторожно, горячо.

Карл взял кружку обеими руками, словно драгоценную реликвию. Поднёс к лицу, вдохнул аромат. И вдруг улыбнулся — совсем по-детски, удивлённо и радостно.

— Мята, — сказал он. — Настоящая. Я никогда не пробовал ничего подобного.

Кира замерла с кружкой в руках.

— В смысле? У вас там мяты нет?

— Нет, — Карл сделал ещё глоток и прикрыл глаза от удовольствия. — В моём мире мята не растёт. Вообще. Я только читал о ней в древних книгах. Описывали как траву богов. Думал, легенды.

— И как?

— Лучше, чем в легендах, — выдохнул он. — Гораздо лучше.

Он допил чай и поставил кружку на стол. Посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Ты даже не представляешь, что для меня сейчас сделала.

Кира смутилась.

— Да ладно, чай заварить — не подвиг.

— Подвиг, — серьёзно ответил Карл. — Ты поделилась тем, чего нет в моём мире. Это дорогого стоит.

— В твоём мире? — переспросила Кира.

— Ну да. Я же Король Треф. Из карточного мира.

Кира моргнула. Она всё ещё пыталась осознать, что этот странный бородатый мужчина — не галлюцинация и не розыгрыш.

— Слушай, — сказал Карл, будто прочитав её мысли. — Давай сразу договоримся. Ты мечешься между «ты» и «вы», я это вижу. В моём мире к королям обращаются на «вы», это понятно. Но здесь... — он обвёл рукой кухню, — здесь я не король. И по вашим земным меркам мы одного возраста, наверное. Так что давай на «ты». Идёт?

Кира улыбнулась.

— Идёт. Только потом не жалуйся, что я панибратствую.

— Не пожалею, — пообещал Карл. — Лучше налей ещё чаю.

Она налила. Они пили молча, но молчание было уютным, почти домашним.

— Расскажи про свой мир, — попросила Кира, наливая ему вторую чашку чая. — Раз уж ты здесь застрял.

Карл благодарно кивнул, принял кружку и отхлебнул. Глаза его мечтательно затуманились.

— Что рассказать? Четыре королевства. Трефы — мы, между прочим, самые умные и справедливые. Пики — вечно воюют, у них там казармы вместо дворцов. Черви — только и делают, что влюбляются и плетут интриги. Бубны — торгаши, у них всё за деньги.

— Прямо как у нас, — усмехнулась Кира.

— Похоже, — согласился Карл. — Только у нас магия есть. И драконы.

— Драконы? Настоящие?

— Настоящие. Но они на севере живут, ближе к Пикам. Мы с ними не воюем, договорились. Иногда даже обмениваемся: они нам огонь для кузниц, мы им — золото.

Кира представила дракона, который получает зарплату золотыми монетами, и фыркнула в кружку.

— А как вы вообще живёте? Ну, в смысле, чем занимаетесь?

Карл задумался.

— Обычная королевская жизнь. Советы, приёмы, разбирательства между вельможами. Иногда войны, но редко. Мы, трефовые, вообще мирные. Любим книги, науку, магические эксперименты. У меня в замке библиотека больше, чем твоя, наверное.

— Это вряд ли, — улыбнулась Кира. — Я в библиотеке работаю. Там книг — тысячи.

— Тысячи? — Карл округлил глаза. — Настоящих? С переплётами?

— Ну да. И электронные ещё есть.

— Элек... — он поморщился, споткнувшись о незнакомое слово. — Это какие?

— Которые в телефоне читают.

Карл уставился на неё так, будто она только что сообщила, что варит суп из драконьих хвостов.

— В телефоне? — переспросил он медленно. — Это в той маленькой блестящей штуковине, которая лежала на столе и светилась? В которую ты всё время тыкала пальцем?

— Ну да, — Кира уже предвкушала продолжение.

Карл нахмурился, пытаясь сопоставить факты.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что в этой крошечной коробочке помещаются книги? Целые книги? Тысячи?

— Помещаются.

— Но как?! — он даже привстал от возмущения. — Это же магия! Ты говорила, у вас нет магии!

— Это не магия, это технологии, — терпеливо объяснила Кира, пряча улыбку. — Телефон соединяется с интернетом — это такая большая паутина, где хранится всё на свете, — и оттуда скачивает книги.

— Паутина? — Карл выглядел так, будто у него сейчас голова взорвётся. — Ты хочешь сказать, что весь ваш мир опутан невидимой паутиной, в которой хранятся знания? И вы туда залезаете через маленькие блестящие коробочки?

— Ну... если так посмотреть, то да.

Карл откинулся на стуле и уставился на неё с непередаваемым выражением.

— А драконы у вас есть?

— Нет.

— А магии точно нет? — спросил он в который уже раз, будто всё ещё не веря.

— Точно нет.

— А паутина со всеми знаниями мира — есть.

— Есть.

Карл помолчал, переваривая.

— Слушай, — сказал он наконец. — А можно мне тоже такую коробочку? Я хочу посмотреть на эту вашу... паутину.

Кира расхохоталась.

— Завтра, Карл. Завтра я покажу тебе интернет. Обещаю, твой королевский мозг взорвётся.

— Он уже взрывается, — признался Карл.

— Карл, — позвала она тихо.

— М?

— А как тебя вернуть обратно? Ну, в твой мир?

Карл посерьёзнел. Пожал плечами.

— Не знаю. Правда не знаю. Я вообще не знаю, как здесь всё устроено. Может, завтра портал откроется сам собой. Может, через месяц. Может, никогда.

— Никогда? — переспросила Кира.

— Никогда — это громко сказано, — поправился Карл. — Всё когда-нибудь случается. Но пока понятия не имею, что делать.

Кира закрыла лицо руками, представив, как она будет жить в своей маленькой однокомнатной квартире с королём. Кира взглянула на часы и ахнула.

— Ой, второй час ночи! Карл, нам правда пора спать. Завтра будет новый день, там и будем разбираться.

Карл кивнул, поднялся и с надеждой посмотрел на неё.

— Тогда веди в королевскую опочивальню.

Кира фыркнула. Вот сейчас его Величество удивится от своих новых королевских покоев.

Она развернулась и решительно направилась в гостиную. Карл двинулся следом, посох согласно постукивал по полу, будто тоже предвкушал зрелище.

— Итак, Ваше Величество, — Кира театральным жестом указала на диван, — прошу любить и жаловать. Ваша опочивальня на неопределённый срок.

Карл замер. Посмотрел на диван. Перевёл взгляд на Киру. Снова на диван.

— Это... это шутка? — спросил он с надеждой.

— Абсолютно серьёзно. Плед, подушка, ночник по желанию.

— Но... — Карл растерянно огляделся. — Где балдахин? Где перины? Где хотя бы слуга, который разденет?

— Это тебе не дворец, а обычная квартира бедной девушки. Я тут одна живу и в слуги к Твоему Величеству не нанималась. — Кира сложила руки на груди. — Так что извините, сервис не королевский.

Карл подошёл к дивану, потрогал его рукой, надавил. Диван скрипнул, но мягко прогнулся.

Карл вздохнул с такой обречённостью, будто ему предложили ночевать на полу. Потом вдруг выпрямился, вскинул голову и принял величественный вид.

— Что ж, — сказал он тоном, каким обычно принимают капитуляцию врага. — Король должен делить тяготы со своим народом. Если народ спит на таких... диванах, значит, и король будет спать на диване.

— Какой благородный, — хмыкнула Кира.

— Я знаю. — Карл скинул плащ, аккуратно повесил его на спинку дивана, пристроил посох рядом и уселся на край. — Можешь гордиться, что принимаешь у себя такое величество.

— Очень горжусь, — заверила Кира. — Спокойной ночи, Карл.

От пережитых эмоций сон сморил ее, едва она коснулась головой подушки. А утром, открыв глаза, Кира первым делом прислушалась к тишине. В квартире было спокойно. Ни голосов, ни стука посоха, ни бородатых мужиков с требованием чая.

"А ведь действительно приснилось", — с облегчением выдохнула она.

Она полежала ещё минуту, наслаждаясь тишиной. Потом встала, накинула халат и с лёгким сердцем открыла дверь в гостиную.

Карл сидел на полу. Но не это заставило Киру замереть на пороге. И даже не беспорядок, устроенный тут Королем. Она застыла, потому что всё свободное пространство стены над диваном было... исписано. Крупными буквами, корявым, но старательным почерком, углем (откуда только уголь достал?!) было выведено:

ПЛАН ЗАВОЕВАНИЯ СЕРДЦА КИРЫ

Пункт первый: Узнать, что ей нравится. Приписка: Мята. Точно мята. И чай. Надо выяснить, что ещё.

Пункт второй: Совершить подвиг. Приписка: В этом мире нет драконов. Выяснить, кто здесь вместо драконов.

Пункт третий: Защитить от врагов. Приписка: Врагов пока не видно, но надо быть наготове.

Пункт четвёртый: Признаться в любви. Приписка: Красиво. Очень красиво. Как в книгах.

Пункт пятый: Жениться.

А в самом низу, крупно и с нажимом:

ОНА БУДЕТ МОЕЙ КОРОЛЕВОЙ.

Карл сидя на полу, скрестив ноги, с гордым видом перечитывал своё творение. В руке он сжимал тот самый уголёк, видимо, найденный там же, в коробках с бабушкиным наследством.

— Это... — голос её сорвался. — Это что?!

Карл обернулся. Лицо его осветилось радостью.

— А! Ты проснулась! Смотри, я тут ночью не спал, думал. И придумал! — Он гордо указал на стену. — План. Стратегический. Я в таких разбираюсь.

Кира медленно подошла ближе, всё ещё не веря своим глазам.

— Ты... написал это... на стене?

— Ну да. — Карл посмотрел на стену, потом на неё. — А что? В моём замке мы всегда пишем на стенах. Пергамент дорогой, а стены каменные. Потом затираем — и всё.

— Это не каменные стены! — взвилась Кира. — Это обои! Бумажные! Их теперь не оттереть!

Она бросилась к стене и попыталась стереть надпись пальцем. Уголь послушно размазался, превратив аккуратные буквы в грязное пятно. Стало ещё хуже. Карл смотрел озадаченно, будто не понимая что же он сделал не так. Да и откуда ему было понимать что это теперь не оттереть и что прийдется менять обои. А денег у Киры на это точно не было.

— Мамочки, — простонала Кира.

— Ты злишься? — спросил он осторожно.

— Злюсь? — Кира обернулась. — Я в ярости! Я в бешенстве! Я... — она замолчала, потому что увидела его лицо.

Карл стоял, опустив плечи, и смотрел на неё такими глазами, будто она только что раздавила его мечту. Огромный бородатый мужик с телом воина и лицом побитого щенка.

— Я всю ночь не спал, — сказал он тихо. — Думал, как сделать, чтобы ты улыбалась. В моём мире, когда мужчина хочет завоевать женщину, он составляет план. Это благородно. Это правильно. Это доказывает его серьезные намерения.

— Подожди, — сказала она медленно. — Завоевать? Ты хочешь меня завоевать?

Карл выпрямился. В глазах его загорелся тот самый огонь, который Кира уже видела вчера — когда он смотрел на неё, пил мятный чай и улыбался.

— Да, — сказал он просто. — Я вчера понял. Ты — та, кого я искал. Я не знаю, как это работает в вашем мире, но в моём — когда трефовый король встречает свою истинную, он это чувствует сразу. Сердцем. Душой.

— Но мы знакомы меньше суток!

— Какая разница? — Карл шагнул к ней. — Я смотрел на тебя, когда ты спала. Слушал, как ты дышишь. Думал о том, как ты завариваешь чай, как смеёшься, как смотришь на меня испуганно, но всё равно не выгоняешь. И понял: всё. Это судьба.

Кира попятилась.

— Судьба? Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Карл говорил так, будто объявлял указ во дворце. — Я, Карл, Король Треф, намерен завоевать твоё сердце. Любыми способами. Это не обсуждается.

— То есть меня никто не спрашивает?

— А что спрашивать? — искренне удивился Карл. — Ты — моя истинная. Я это знаю. Теперь осталось только, чтобы ты это почувствовала.

Кира закрыла лицо руками. Потом убрала руки. Посмотрела на стену с размазанным планом. На Карла. Снова на стену.

— Ты ненормальный, — вынесла она вердикт.

— Возможно, — согласился Карл. — Но это ничего не меняет. Я буду тебя завоевывать. У нас, трефовых, это навечно. Раз и навсегда. Так что привыкай.

— Навечно?

— Навечно. — Карл кивнул с королевской уверенностью. — Я выбрал тебя. Значит, ты теперь моя. Вопрос времени.

Кира хотела возмутиться. Хотела сказать, что в двадцать первом веке так не работает, что женщины сами выбирают, что она вообще не готова к отношениям после болезненного расставания с Денисом. Но никак не могла подобрать нужные слова.

— Ты хоть понимаешь, как это смешно звучит? Король из другого мира, с планом на обоях, заявляет, что я его истинная?

— Понимаю. — Карл улыбнулся. — Но это ничего не меняет. Я терпеливый. Двести лет ждал встречи с истинной, подожду ещё сколько надо. Ты привыкнешь.

Кира посмотрела на него, на этот дурацкий план на стене. И вдруг поймала себя на мысли, что ей... не страшно. Не противно. Не хочется бежать и звонить в психушку. Ей хочется смеяться.

— Ладно, — сказала она, сдаваясь. — Допустим. И что дальше? По пунктам плана пойдём?

— Ты согласна? — Карл просиял.

— Я не согласна! Я просто спрашиваю!

— Но ты не отказалась, — резонно заметил Карл. — Это уже прогресс.

— Чай будешь? — Кира закатила глаза.

— Буду, — немедленно отозвался Карл. — А потом, может, обсудим первый пункт плана? Что тебе ещё нравится, кроме мяты?

— Карл.

— Да?

— Иди уже на кухню. И, ради бога, больше ничего не пиши на стенах.

Карл послушно направился на кухню, но на пороге обернулся.

— Кира?

— Что?

— Я правда не отступлю. Ты теперь моя. Даже если сейчас мне не веришь.

И вышел. А Кира осталась стоять посреди гостиной, глядя на его план и пытаясь понять, что только что произошло.

Карл скрылся на кухне, а Кира ещё минуту стояла посреди гостиной, глядя на размазанный уголь по обоям и пытаясь привести мысли в порядок.

— Навечно, — пробормотала она себе под нос, косясь на размазанный уголь. — Истинная, видите ли. А меня спросить? Я вообще-то замуж пока не собиралась.

И почему-то от этого слова внутри разливалось тепло, хотя по логике должно было быть страшно. Очень страшно. Она вообще не была готова к отношениям после истории с Денисом. А тут — король. Из другого мира. С планом на стене и уверенностью, что она его истинная.

— Истинная, — повторила Кира вслух. Звучало как название дурацкого любовного романа, которые она выдавала в библиотеке молоденьким читательницам. "Истинная для дракона", "Истинная для демона", "Истинная для вампира"... А у неё теперь "Истинная для Короля Треф".

Жизнь — та ещё шутница.

Она вздохнула, оторвала взгляд от испорченной стены и поплелась на кухню.

— Чай будешь? — спросила Кира, потянувшись к чайнику.

— Ага, — кивнул Карл. Помялся немного и выдал: — Слушай... а что ты любишь? Ну, помимо мяты?

Кира замерла.

— В смысле?

— Ну... — Карл зачем-то почесал бороду. — Ты про меня знаешь, что я король и что ваш мир для меня в диковинку. А я про тебя — только что библиотекарь и мяту любишь.

Она хмыкнула.

— Хочешь сказать, знакомиться будем?

— А что такого? — Карл пожал плечами. — Обычное дело. Люди знакомятся — вопросы друг другу задают. Или у вас не так?

Кира усмехнулась.

— Ну, допустим, так. Ладно, спрашивай.

— Что читаешь? — выпалил он.

— Что?

— Книги. Ты ж в библиотеке работаешь. Наверное, читаешь много. Что любишь?

Кира моргнула. Вопрос был таким простым и искренним, что она растерялась.

— Ну... разное. Детективы иногда. Фэнтези. Любовные романы, — добавила она и сама смутилась.

— Любовные? — Карл оживился. — Про что?

— Про любовь, — фыркнула Кира. — Про то, как люди встречаются, влюбляются, преодолевают трудности...

— Как мы? — уточнил Карл.

— Мы не влюблены, — отрезала Кира. — Мы... сожители вынужденные.

— Ага, — кивнул Карл, но по глазам было видно — не верит ни капли. — А ещё что любишь?

— Пиццу, — буркнула Кира.

Карл нахмурился.

— Пиццу? Это что за зверь?

— Не зверь, а еда, — вздохнула Кира. — Такая лепёшка, на неё сыр кладут, помидоры, колбасу... ну и вообще всё, что в холодильнике найдётся. Потом в печь — и готово.

Карл слушал с таким выражением, будто она рассказывала про магический ритуал.

— То есть вы берёте всё подряд, кидаете на хлеб и запекаете? — уточнил он.

— Ну... если грубо, то да.

— И это вкусно?

— А то! — Кира даже обиделась. — Пицца — это святое.

— Кира, ваш мир — сплошное безумие, — вынес вердикт Карл.

— Это точно, — вздохнула она. — Ладно, давай завтракать, а то я на работу опоздаю.

Она полезла в холодильник, достала яйца, сыр, масло. Карл наблюдал за каждым движением с таким вниманием, будто она готовила приворотное зелье.

— А пицца? — напомнил он. — Ты обещала.

— Я обещала вечером. Сейчас будем есть то, что быстро.

— Но я хочу пиццу, — капризно протянул Карл. — Ты сказала "святое". Я требую святое.

Кира закатила глаза.

— Ваше Величество, пиццу надо заказывать или готовить. Это не быстрее яичницы.

— Готовить? — Карл оживился. — Ты умеешь готовить эту... лепёшку со всем подряд?

— Ну... в теории да. Тесто, начинка, духовка. — Кира задумалась. — Давай вечером сделаем.

Карл просиял так, будто ему пообещали королевский титул.

— Я помогу! — вызвался он. — В моём замке я иногда спускался на кухню... ну, посмотреть. Повара пугались, но я не мешал.

— Представляю, — хмыкнула Кира. — Король на кухне — это зрелище.

— Кира?

— М?

— А когда ты поймёшь, что ты моя истинная?

Она чуть не выронила сковородку.

— Карл! Мы это уже обсуждали.

— Обсуждали, — согласился он. — Но я не понял, почему ты сопротивляешься. В моём мире, когда король встречает свою пару, женщина чувствует то же самое. Это закон.

— В твоём мире, — подчеркнула Кира. — А в моём люди сначала встречаются, узнают друг друга, а уже потом решают, подходят или нет.

— Долго, — поморщился Карл.

— Зато надёжно.

— А если я уже знаю, что подходишь?

Кира замерла с венчиком в руках.

— Откуда?

— Сердце знает. — Карл приложил руку к груди. — Здесь. Оно стучит иначе, когда ты рядом. Я двести лет ждал, Кира. Двести лет смотрел на придворных дам и чувствовал... ничего. А вот ты появилась и всё внутри перевернулось.

Она молчала, не зная, что сказать.

— Я не тороплю, — добавил Карл тише. — Просто хочу, чтобы ты знала. Я никуда не уйду. Буду ждать столько, сколько нужно.

Кира отвернулась к плите, чтобы он не видел её лица.

— Яичница будет через пять минут, — сказала она хрипловато.

— Хорошо, — кивнул Карл. И добавил еле слышно: — Истинная.

— Я слышу!

— Я знаю.

Кира сосредоточенно помешивала яичницу, спиной чувствуя взгляд Карла. Он не отрываясь смотрел на неё, и от этого взгляда по спине бежали мурашки — то ли страха, то ли чего-то другого.

— Яичница готова, — объявила она, чтобы нарушить тишину. — Давай тарелку.

Карл послушно протянул тарелку, и Кира ловко переложила туда яичницу. Рядом отправила пару кусков хлеба.

— Ешь давай. И не смотри на меня так.

— Как? — удивился Карл.

— Как будто я... ну, не знаю. Как будто я — это всё.

Карл задумался, откусывая кусочек хлеба.

— Ты и есть всё, — сказал он просто. — Пока я здесь, ты — мой целый мир. Другого у меня нет.

Кира поперхнулась чаем.

— Карл! Ну нельзя же так... так прямо!

— Почему? — искренне удивился он. — Я говорю правду. В моём мире ложь считается позором, особенно для короля.

— В моём мире правду тоже говорят, но не... не настолько. — Кира смущённо отпила чай. — Тут надо сначала присмотреться, понять человека, а потом уже...

— А потом уже поздно? — перебил Карл. — Потом вы привыкаете друг к другу и уже не замечаете, что рядом кто-то есть?

Кира открыла рот и закрыла. Потому что в этом был смысл. Обидный, но смысл.

— Ладно, — сдалась она. — Давай просто... завтракать. Без философии.

Карл кивнул, но в глазах его плясали чёртики.

Они ели молча. Кира украдкой поглядывала на него: как он управляется с вилкой (уверенно, значит, в его мире тоже вилки есть), как откусывает хлеб, как хмурится, если что-то не нравится. Обычный мужик. Почти. Если не считать плаща, посоха и разговоров об истинности.

— Спасибо, — сказал Карл, отодвигая пустую тарелку. — Вкусно.

— На здоровье.

Он помолчал, потом выдал:

— А пиццу мы сегодня вечером будем делать?

Кира фыркнула.

— Ты как ребёнок, честное слово. Одна мысль — и всё, зациклился.

— Я король, — напомнил Карл. — Короли не зацикливаются, они проявляют настойчивость.

— А, ну да, — усмехнулась Кира. — Конечно. Настойчивость.

Она убрала тарелки в раковину, взглянула на часы и подпрыгнула.

— Без пятнадцати девять! Карл, я опаздываю!

Она заметалась по кухне: схватила сумку, проверила ключи, накинула куртку.

Карл наблюдал за этим с королевским спокойствием.

— Ты каждый день так бегаешь? — поинтересовался он.

— Каждый, — выдохнула Кира, завязывая шнурки. — Привыкай.

— Я уже привыкаю, — улыбнулся Карл. — К тебе привыкаю.

Кира замерла на секунду, потом махнула рукой.

— Всё, я ушла. Правила помнишь? Не колдовать, не писать на стенах, не убивать технику.

— Помню, — кивнул Карл.

Она чмокнула его в щёку — снова автоматически, даже не подумав — и вылетела за дверь.

Карл прижал руку к щеке и замер.

— Истинная, — прошептал он в пустоту. — Точно истинная.

Кира ушла на работу, и в квартире наступила звенящая тишина.

Карл остался один. Впервые за двести лет — по-настоящему один. В замке всегда было шумно: слуги, советники, гонцы, повара... А тут — ничего. Только часы тикают на стене да ящик этот для хранения продуктов гудит где-то вдалеке.

Он посидел на диване минут пять, прислушиваясь к новым ощущениям. Потом встал. Надо же как-то осваиваться. Первым делом Карл отправился исследовать квартиру.

Шкафы открывались с лёгким скрипом. В одном висела одежда Киры — такие смешные маленькие вещи, совсем не похожие на наряды дворцовых дам. Карл осторожно потрогал мягкую толстовку, понюхал — пахло ею.

На полке стояли маленькие такие картины до ужаса похожие на настоящих людей. Карл взял одну, в простой рамке. На ней — маленькая Кира, лет пяти, смешная, с косичками и без переднего зуба, сидела на коленях у пожилой женщины.

— Бабушка, — догадался Карл. — Та самая, что карты оставила.

Он поставил фото на место и двинулся дальше. Книги, закладки, какие-то бумаги... С каждой находкой образ Киры становился объёмнее, живее. Вот она читает детективы (закладка торчит на середине). Вот хранит старые открытки (явно от подруг). Вот баночка на тумбочке — интересно, это мазь от чего? Карл открыл, понюхал — пахнет приятно.

Потом его взгляд упал на дверь в ванную. Он заглянул туда и замер.

— Великие трефы... — выдохнул Карл.

Здесь было ещё больше всего! Шампуни, гели, мочалки, полотенца, какие-то щёточки, баночки, тюбики... Он потрогал пушистый халат Киры, висевший на крючке — мягкий, тёплый. Понюхал шампунь — какой-то сладкий аромат, наверное, это из магической лавки, раз пахнет так вкусно.

Карл оглядел себя в зеркало. Вид был мягко говоря не царский.

— Надо привести себя в порядок, — решил он

Он разделся и залез в душевую кабину, оглядел краны. Два рычага. Вспомнил, что ему Кира рассказывала про воду. Один, судя по всему, горячая вода, другой — холодная. Карл уверенно крутанул один на полную. Из лейки хлынул кипяток.

— Ай! — Карл отшатнулся, едва не вылетев из кабины. — Горячо!

Одной рукой он прикрывался от воды, другой дёрнул второй рычаг. Вода стала ледяной.

— Холодно!

В панике он дёрнул оба сразу — вода полилась нормальная, тёплая. Карл облегчённо выдохнул.

— Ну вот, — сказал он сам себе. — Я же говорил, что разберусь. Я король, я всё могу.

Он уже собрался наслаждаться водными процедурами, как вдруг лейка, которую он задел локтем, жалобно хрустнула и сорвалась с крепления.

Вода ударила мощной струёй прямо в потолок.

Карл выскочил из кабины, поскользнулся на мокром полу, едва не упал, ухватился за полотенцесушитель и замер, глядя на водяной фонтан.

— А ну прекрати! — рявкнул он по-королевски.

Вода не слушалась.

Карл заметался по ванной. Схватил полотенце, попытался заткнуть лейку — его окатило с головы до ног. Бросил полотенце, попытался накрыть лейку халатом — халат мгновенно промок и упал на пол.

— Да что ж ты делаешь?! — заорал он на лейку.

Вода лилась дальше. По полу уже растекалась лужа, подбираясь к двери.

В отчаянии Карл дёрнул шланг, к которому крепилась лейка. Раздался глухой стук — лейка плюхнулась в ванну и затихла, только вода теперь лилась уже внутрь, а не на стены.

Карл стоял посреди ванной, мокрый, растрёпанный, тяжело дыша, и смотрел на дело своих рук. Пол был залит. Халат валялся в луже. А он сам напоминал не короля, а утопленника.

— Кира, — прошептал он. — Прости...

И в этот момент в дверь громко постучали. Сердце ухнуло куда-то вниз. Стук повторился — настойчивый, громкий, не терпящий возражений.

— Кира! Кира, ты дома? — раздался женский голос из-за двери. — У тебя вода течёт! У меня уже с потолка капает!

Карл заметался по прихожей. Что делать? Кира говорила не открывать незнакомцам. Но это, кажется, не незнакомка — она знает Киру. И потом, она права, вода действительно течёт. Из-за него.

— Да открывай уже! Я знаю, что ты там! — Стук стал ещё громче.

Карл понял, что прятаться бесполезно. Он глубоко вздохнул, расправил плечи (насколько это возможно, когда ты мокрый с головы до ног), накинул свой плащ на голое тело и открыл дверь.

На пороге стояла пожилая женщина в цветастом халате, накрученная на бигуди, с полотенцем в руках. Она открыла рот, чтобы выдать очередную тираду, и... застыла.

Перед ней стоял огромный бородатый мужик в мокром распахнутом халате на голое тело, с мокрыми волосами. И выражение лица у него было, как у нашкодившего ребенка.

— А ты... — женщина моргнула. — Ты кто такой?

— Я Карл, — сказал он с достоинством, насколько позволяла ситуация. — Король Треф.

Женщина моргнула ещё раз.

— Король?

— Да.

— Чего?

— Треф.

Пауза. Женщина оглядела его с головы до ног. Плащ, борода, мокрые штаны, босые ноги.

— А чего мокрый?

— Вода, — честно признался Карл. — Я не справился.

— Вижу, что не справился, — хмыкнула женщина. — А Кира где?

— На работе.

— А ты тут что делаешь?

— Живу, — Карл пожал плечами.

— Живёшь? — Женщина прищурилась. — С Кирой?

— Ну... да.

— А чего я тебя раньше не видела?

— Я недавно.

— Откуда?

— Из другого мира.

Женщина посмотрела на него долгим взглядом. Больной, что ли? Потом вздохнула.

— Ладно, — сказала она, доставая из кармана телефон. — сама позвоню ей. А ты прикройся что ли… король.

— Кира, дочка, — сказала она в трубку. — Ты бы приехала. Тут у тебя... ну, король этот... водой залил меня. И вообще странный какой-то. Ага. Жду.

Она сбросила вызов и вернула телефон Карлу.

— Сейчас приедет, — сказала она. — Я баба Зина с пятого этажа. А ты, значит, Карл. Король. Треф. — Она хмыкнула. — Жизнь идёт, а я всё удивляться не перестаю.

И, не дожидаясь приглашения, она прошествовала на место катастрофы. Вычерпывала воду и разовариала с ним.

— Ладно, — смягчилась баба Зина. — Не тушуйся, король. Бывает. Мой-то, царствие небесное, тоже вечно с кранами не ладил. Как-то раз ванну набрал, так три этажа залил. Я его тогда скалкой...

Она ушла в воспоминания, а Карл слушал и удивлялся. Оказывается, в этом мире женщины мужчин всякой кухонной утварью колотят чуть ли не через день. Страшный мир, однако.

Минут через пятнадцать в дверь влетела Кира. Она была красная, запыхавшаяся, с сумкой наперевес и очень злая.

— Карл! — заорала она с порога. — Что ты опять натворил?!

Первым делом она побежала в ванну, но там уже было сухо. А войдя на кухню, застыла.

Карл сидел за столом, мокрый, виноватый, в одном плаще и с чашкой чая в руках. А напротив него, в халате и бигуди, восседала баба Зина и с интересом рассматривала короля.

— А, Кира, дочка, — сказала баба Зина. — Проходи, чай будешь? А я тут с твоим... ну, с королём этим... познакомилась. Ничего мужик, странный только. Но видно, что старательный.

Кира закрыла лицо руками.

— Баба Зина, это долгая история…

— А я никуда не спешу, — улыбнулась баба Зина. — Рассказывай. Я люблю истории.

Кира глубоко вздохнула, стянула куртку и плюхнулась на свободный стул. Ну и выложила бабе Зине все как есть, подумав, что пусть уж лучше правдивая, но странная история, чем запутаться в собственной лжи. Да и подругами они были с бабушкой, скорее всего та и про магию рассказала и про всякие колдовские штучки.

Слушала соседка внимательно, не перебивала, только местами охала и ахала. А напоследок выдала, подтвердив мысли Киры про их дружбу:

— Твоя бабка, царствие ей небесное, всегда была с причудами. Помню, она мне на картах нагадала, что я замуж выйду за военного. И ведь вышла! Правда, он воевал только с соседями по даче, но всё равно.

Кира фыркнула, представив деда Зины с лопатой наперевес.

Баба Зина поднялась, на прощание окинула его взглядом и выдала:

— Хороший мужик, Кира. Странный, правда. Но видно, что старательный. Держи такого.

Кира покраснела до корней волос.

— Баба Зина!

— Что? Я правду говорю. — И она выплыла в коридор, оставив после себя лёгкий запах нафталина и чувство неловкости.

Когда дверь закрылась, Кира сползла по стене и закрыла лицо руками. Посидела пару минут, в себя пришла и решила разобраться что же все таки произошло.

— Карл! — позвала она.

— Да? — он появился в дверях, виновато переминаясь с ноги на ногу.

— Ты вообще понимаешь, что тут устроил?

— Я хотел помыться, — честно сказал Карл. — А оно... не слушалось.

— Кто не слушался?

— Вода.

Кира хотела разозлиться, но почему-то вместо этого фыркнула. Потом хихикнула. А потом расхохоталась — в голос, от души, до слёз.

— Ты... — выдавила она сквозь смех, — ты с водой... по-королевски разговаривал?!

— Ну да, — обиженно насупился Карл. — В моём мире вода слушается. Если король прикажет.

— А тут?

— Тут наглая какая-то. Не слушается.

— Король, который сражается с душем и проигрывает! — Кира зашлась смехом ещё сильнее.

— Я не проиграл, — возразил Карл. — Я... стратегически отступил.

— Стратегически отступил, оставив мне ванную, похожую на бассейн?

— Ну... да.

Кира подняла на него глаза. Карл стоял, искренне не понимая, в чём проблема. Мокрый, растрёпанный, в плаще, с виноватым, но честным лицом. И почему-то именно в этот момент Кира поняла, что не злится. Совсем.

— Ладно, — сказала она — Ты как, в себя пришёл? А то вид у тебя...

— Не очень, — признался Карл.

— Тогда одевайся, — решительно сказала Кира. — Идём гулять.

— Куда?

— Город покажу, как обещала.

— Правда? — Карл просиял.

— Правда. Но сначала — переодеться. Плащ и посох свой дома оставь. Тут так не ходят. А рубаха твоя и штаны доехать до магазина с одеждой как-то еще сойдут.

Они зашли в первый попавшийся торговый центр, который, благо, был в десяти минутах от дома… Карл застыл на пороге, глядя на стеклянные витрины, эскалаторы и толпы людей.

— Это что, город внутри города? — спросил он шёпотом.

— Вроде того. Идём.

Магазин мужской одежды встретил их стойким запахом парфюма и манекенами в неестественных позах. Карл обошёл одного такого, заглянул ему в лицо и дёрнулся.

— Он живой?

— Нет. Искусственный.

— Зачем?

— Чтобы показывать, как одежда сидит.

Карл хмыкнул и ткнул манекен пальцем. Тот качнулся.

— Странные у вас традиции, — буркнул он.

Кира подвела его к стойке с джинсами.

— Вот, выбирай.

Карл взял в руки джинсы, повертел, понюхал, посмотрел на свет.

— Это что за ткань? — спросил он с подозрением. — В мешках таких же картошку хранят?

— Это джинса, — терпеливо объяснила Кира. — Из неё джинсы шьют.

— А почему она синяя?

— Потому что красили.

— Чем?

— Краской.

Карл посмотрел на неё с укоризной.

— Ты издеваешься?

— Немного, — честно призналась Кира. — Просто выбирай давай.

Он выбрал. Потом была футболка-простолюдинка — “слишком простая, без вышивки и гербов”. Куртка — “непонятно, из какого зверя, но явно не дракон”. И “обувь пыточная” — потому что даже простолюдин не захочет самостоятельно каждое утро их шнуровать.

— Кира, у вас в мире всё делают наоборот. У нас короли носят мантию с гербом — чтобы все знали, кто перед ними. А у вас одежда... — он покрутил в руках футболку с надписью — она ничего не говорит. Просто тряпка.

— Ну почему, — хмыкнула Кира. — Футболка с рисунком может рассказать о вкусах человека.

— А если человек носит просто серую?

— Значит, ему всё равно.

Карл посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты носишь серую толстовку, — напомнил он.

— Мне не всё равно, — смутилась Кира. — Просто... удобно.

— Удобно, — повторил Карл. — В моём мире удобство никогда не было главным. Главное — статус.

— А у нас главное, чтоб не жалó и карманы были, — усмехнулась Кира. — Пошли на кассу.

Расплатившись, она протянула ему пакет.

— Держи, Ваше Величество. Твоя первая земная одежда.

Кира отправила его переодеваться в примерочную. Оттуда доносились тихие ругательства на тему отсутствия слуг для переодевания и о его королевском самолюбии, страдающем буквально на каждом шагу.

— Я готов покорять твой город, — объявил он, наконец-то выйдя из примерочной.

Кира закатила глаза, но улыбнулась. Это будет долгий, но веселый день.

— Я готов покорять твой город, — объявил Карл, выходя из примерочной в новой одежде.

Кира окинула его взглядом и невольно задержалась глазами дольше, чем планировала. Джинсы сидели на нём так, будто их шили по меркам специально для королевской семьи. Футболка — простая чёрная, без надписей — обтягивала плечи и грудь так, что несколько проходящих мимо девушек обернулись.

— Что? — Карл проследил за её взглядом и забеспокоился. — Я неправильно оделся? Где-то застёжка не там?

— Всё там, — буркнула Кира, отводя глаза. — Идём уже.

Они вышли из торгового центра, и Карл застыл на крыльце, как вкопанный.

— Великие трефы... — выдохнул он.

Перед ним простиралась улица. Когда они заходили в торговый центр пару часов назад, было сравнительно спокойно — обычный будний день, ничем не примечательный. Редкие машины, неторопливые прохожие, даже автобусы казались сонными. Кира тогда подумала, что Карл ещё легко отделается.

Но теперь наступил час пик.

Машины неслись в обе стороны сплошным потоком, сигналя, перестраиваясь, подрезая друг друга. Автобусы пыхтели на остановках, высаживая и забирая толпы людей. Кто-то сигналил в пробке, кто-то перебегал дорогу в неположенном месте, рискуя жизнью. Люди спешили по своим делам, обтекали друг друга, врезались плечами, извинялись и снова спешили. Где-то играла музыка, из кафе пахло чем-то жареным, а над всем этим хаосом нависали рекламные щиты, которые мигали, переливались и кричали о распродажах.

Информационный шторм обрушился на короля со всей мощью двадцать первого века.

— Здесь всегда так шумно? — спросил он, невольно понижая голос.

— Обычный вечер пятницы, — пожала плечами Кира. — Пошли, покажу тебе настоящий город.

Она взяла его за руку — просто чтобы не потерялся в толпе — и потащила вперёд. Карл послушно двинулся следом, но через пять шагов отдёрнул руку и нахмурился.

— Кира.

— Что?

— Ты ведёшь меня, как ребёнка.

— Я веду тебя, чтобы ты не врезался в столб, — парировала Кира. — Смотри по сторонам, тут опасно.

— Опасно? — Карл оживился и выпрямился. — Где враг? Я готов!

— Враг — вон тот автобус, — Кира кивнула на приближающийся к остановке транспорт. — Если под колёса попадёшь, никакая магия не спасёт.

Карл смерил автобус подозрительным взглядом.

— Это... механический зверь?

— Можно и так сказать.

— И вы на них ездите?

— Ездим.

— А почему он такой вонючий?

Кира фыркнула.

— Это выхлопные газы. Долго объяснять. Пошли лучше в парк, там воздух чище.

Они свернули в сторону сквера. Карл вертел головой во все стороны, впитывая новые впечатления. Рекламные щиты вызывали у него вопросы («Почему женщины в нижнем белье висят на стенах? Это же неприлично!»), велосипедисты — подозрение («Враг нападает сзади на двух колёсах!»), а собаки на поводках — искреннее недоумение («Вы держите маленьких волков в доме и выгуливаете их на верёвках? Жестокий мир...»).

Карл смотрел на её мир свежим взглядом, замечал то, на что она давно перестала обращать внимание, и искренне удивлялся каждой мелочи.

Они вышли к небольшой площади с фонтаном. Кира уже собиралась предложить присесть на скамейку и немного отдохнуть, как вдруг услышала знакомый голос:

— Кира? Кира, ты?!

Она замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

Из-за угла вынырнул Денис.

Высокий, ухоженный, в модной куртке, с идеальной укладкой и той самой самодовольной улыбкой, от которой у Киры когда-то подкашивались колени. А сейчас захотелось провалиться сквозь землю.

Два года прошло. Два года с того вечера, когда он внезапно заявил ей: «Ты скучная, Кира. Сиди в своей библиотеке целыми днями, а по вечерам гадай на картах, как твоя сумасшедшая бабка. Мне нужна нормальная женщина, а не... это». Он тогда так посмотрел на неё — с презрением, с жалостью, будто она была чем-то неполноценным. А она стояла посреди комнаты, сжимая в руках книгу, о которой только что увлеченно рассказывала, и не могла вымолвить ни слова на его оскорбления. А потом он хлопнул дверью и ушел.

Кира тогда взяла отпуск на работе и две недели не выходила из дома. Перестала гадать. Перестала верить в любовь. Зарыла бабушкины карты в коробки и поклялась больше никогда не мечтать о любви. Читать, правда, не перестала.

И вот теперь он стоял перед ней, как ни в чём не бывало, и улыбался.

— Какая встреча! — Денис подошёл ближе, игнорируя Карла, и уставился на Киру. — Ты отлично выглядишь! Прямо расцвела. А я тебя искал в соцсетях, думал, может, встретимся...

Кира почувствовала, как внутри закипает знакомая смесь злости и растерянности. Она открыла рот, чтобы ответить, но Денис уже перевёл взгляд на Карла.

— А это кто с тобой? — спросил он с той особенной интонацией, которая означала: «Что за чучело ты притащила?». — Брат? Двоюродный? Из деревни приехал?

Карл молчал. Он смотрел на Дениса внимательно, изучающе. Потом перевёл взгляд на Киру и увидел её лицо — растерянное, злое, беззащитное. Увидел, как побелели костяшки пальцев, которыми она сжимала ремешок сумки. Увидел ту боль, которую она, казалось, уже похоронила, а теперь она вылезла наружу, свежая и острая.

И всё понял.

— Я не брат, — сказал Карл спокойно. Даже слишком спокойно. — Я Карл.

— Карл? — Денис хмыкнул. — Иностранец? Откуда?

— Из другого мира.

Пауза. Денис моргнул. Посмотрел на Киру. Та обречённо прикрыла глаза.

— Другого мира? — переспросил Денис медленно. — В смысле, из другой страны?

Денис уставился на него. Потом расхохотался.

— Кира, где ты откопала этого клоуна? — спросил он сквозь смех.

— Я не клоун. Я Король! — выходя из себя, ответил Карл.

— Слушай, чувак, короли в плащах ходят и с коронами. А ты... — он окинул Карла пренебрежительным взглядом, — ты просто большой мужик в дешёвой футболке.

— Денис, — Кира наконец обрела голос, — тебе лучше уйти.

— А я, между прочим, соскучился, — Денис сделал шаг к ней, игнорируя Карла. — Думал, может, встретимся, поговорим... Помнишь, как нам хорошо было?

— Хорошо? — Кира почувствовала, как внутри поднимается злость. — Ты меня бросил, Денис. Назвал скучной. Идиоткой с картами. Помнишь? Я помню. Каждое слово помню.

— Ну, погорячился, — Денис отмахнулся. — Бывает. Я же говорю, соскучился. Может, поужинаем как-нибудь? Вспомним старое...

Он протянул руку, чтобы коснуться её плеча, но не успел. Карл шагнул вперёд и встал между ними. Не быстро, не резко — просто оказался там, заслоняя Киру своим телом, как стеной.

— Руки убрал от моей женщины, — сказал он негромко.

В его голосе не было угрозы. Там была констатация факта. Такая спокойная уверенность, что Денис невольно отдёрнул руку и сделал шаг назад.

— Ты кто вообще такой? — возмутился он, но в голосе уже не было прежней самоуверенности.

— Я уже сказал, — Карл посмотрел на него сверху вниз. Король смотрит на наглого подданного, который забыл своё место. — Я тот, кто сейчас рядом с ней. А ты тот, кто ушёл и оставил её одну. Кто назвал её идиоткой. Кто сделал ей больно.

— Это наши дела, — Денис попытался восстановить контроль над ситуацией, но голос предательски дрогнул. — Не лезь не в своё...

— Её дела — мои дела, — перебил Карл. — Она моя женщина. А тот, кто её обидел, для меня — враг. В моём мире с врагами поступают просто: их не пускают дальше ворот. А если лезут — вызывают на поединок.

— На какой ещё поединок? — Денис нервно хохотнул.

— На любой, — Карл говорил абсолютно серьёзно. — На мечах. На кулаках. Выбирай.

Кира стояла за спиной Карла. И вдруг поняла, что больше не боится. Не стесняется. Не хочет провалиться сквозь землю. Всё, что она копила два года — обиду, злость, унижение, — всё это вдруг превратилось в одно простое желание: чтобы этот человек ушёл. Навсегда.

— Не шутка, — сказала она твёрдо. — Он — мой мужчина. И он прав. Тебе лучше уйти.

Денис посмотрел на неё так, будто впервые увидел. Помолчал, переваривая. Потом перевёл взгляд на Карла, который всё так же спокойно стоял, загораживая её.

— Ненормальные, — выплюнул Денис, развернулся и быстро зашагал прочь, то и дело оглядываясь через плечо.

Кира смотрела ему вслед и чувствовала, как с души падает камень. Огромный, тяжёлый камень, который она тащила два года. Два года слушала его голос в голове: «скучная», «сумасшедшая бабка», «никому не нужна». И вот сейчас, впервые, она поняла — это была неправда. Всё это было неправдой.

— Кира? — тихо позвал Карл.

Она подняла глаза. Он стоял рядом, смотрел встревоженно, и в его взгляде не было ни капли жалости. Только забота.

— Я в порядке, — сказала она и улыбнулась. — Правда. В первый раз за два года — в полном порядке.

— Он тебя сильно обидел, — сказал Карл. Не спросил, утвердил.

— Сильно, — кивнула Кира. — Но теперь уже не обидит. Ты его прогнал.

— Я его не прогнал, — возразил Карл. — Я его на поединок вызвал. А он сбежал. Как трус.

— Ты правда вызвал бы его на дуэль?

— Конечно. — Карл пожал плечами, будто это было очевидно. — Пункт второй, подвиг.

Кира фыркнула, а потом расхохоталась.

— Идём домой, моя истинная. Я хочу чаю. С мятой. И чтобы ты сидела рядом и больше не вспоминала слова того... дракона. Хорошо?

Кира кивнула, и они пошли домой. Она даже не заметила, как он взял её за руку. А дома они пили молча. Молчание было уютным, домашним, наполненным чем-то новым, чему Кира пока боялась дать имя.

— Кира, — сказал Карл. — Я сейчас.

И вышел из кухни.

Кира удивлённо посмотрела ему вслед. Через минуту из гостиной донеслись какие-то шорохи. Потом шаги. Потом довольное мычание.

Карл вернулся с довольным видом. В руках у него был уголёк.

— Я кое-что сделал, — объявил он. — Ты не злись. Но я должен был.

— Что ты сделал? — насторожилась Кира.

— Пошли покажу.

Они вышли в гостиную. Карл подвёл её к стене, где всё ещё красовался размазанный «План завоевания сердца Киры». И Кира увидела: вторая строчка была аккуратно зачёркнута.

Пункт второй: Совершить подвиг. Приписка: В этом мире нет драконов. Выяснить, кто здесь вместо драконов.

Рядом, углём же, крупными буквами было дописано:

ВЫПОЛНЕНО. Дракон найден. Им оказался «бывший». Повержен словесно. Кира спасена.

Кира уставилась на стену. Потом на Карла. Потом снова на стену.

— Ты... ты считаешь Дениса драконом? — выдохнула она.

— А кто же он? — Карл выглядел абсолютно серьёзным. — Злой, плюётся ядом, сокровище пытался украсть. Ну, не сокровище, а тебя. Но ты же моё сокровище. Значит, он дракон. Всё логично.

— Ты... — Кира открыла рот и закрыла. — Ты называешь меня сокровищем? А его — драконом?

— Ну да. — Карл пожал плечами. — В моём мире драконы всегда крадут принцесс. А рыцари их спасают. Я спас. Подвиг совершил. Всё по правилам.

Кира смотрела на него. На этого огромного бородатого мужчину, который стоял посреди её маленькой гостиной, держал в руках уголёк и совершенно серьёзно объяснял, почему её бывший парень — дракон.

И её прорвало. Она смеялась так, что аж до слез. Когда она немного успокоилась, Карл пошел заваривать им еще чай, а Кира осталась в комнате, глядя на зачёркнутый пункт и дурацкую приписку про дракона. И почему-то на душе было тепло и легко, как не было уже очень давно.

— Истинная, — прошептала она, пробуя слово на вкус. — Для Короля Треф. Который победил идеального дракона Дениса.

И снова рассмеялась. А из кухни уже тянуло мятой и счастьем.

Кира долго смотрела на стену. Список висел там уже больше недели — почти столько же, сколько и он жил у неё. Сначала всё это казалось временным. Случайным. Почти нелепым. Теперь — уже нет. Рядом с его списком был прикреплен лист, но один угол всё равно упрямо отходил от стены. Она подошла ближе. «Король Треф. Плюсы: — не раздражает (иногда) — умеет появляться вовремя —…» Кира хмыкнула. — С каждым днём всё менее убедительно, — пробормотала она. Ниже шли минусы. Их было больше. Значительно. Она провела пальцем по бумаге, остановившись на одной из строчек. «— слишком много знает, но не говорит» Рядом, чуть ниже, была приписка — уже сделанная позже, не таким ровным почерком: «— как будто всегда знает выход» Кира замерла. А ведь раньше она на это не обратила внимания. Или не хотела. Она отступила на шаг и скрестила руки на груди. Её список. Смешно. Потому что у него — свой — уже был. И, судя по всему… выполнен. Кира поморщилась, вспоминая. Его «план завоевания Истинной». Список, в котором всё было расписано почти как игра: шаги, реакции, вероятности. Она тогда посмеялась. Потом — разозлилась. А потом как-то… забыла. Как будто легче было сделать вид, что это шутка. — Поздравляю, — тихо сказала она в пустоту. — Ты справился. И вот теперь… Она снова посмотрела на лист. «Король Треф. Плюсы и минусы стать его Истинной» Слово «стать» было подчёркнуто. Слишком сильно. Кира медленно выдохнула. Как будто всё это время она просто не хотела задавать главный вопрос. А сейчас — пришлось. Она перевела взгляд к окну. Карты лежали на подоконнике — веером, как будто сами разложились. И вот теперь она поняла. Не сразу. Сначала — просто странное ощущение. Как будто что-то не сходится. Как если смотришь на знакомую картину, а в ней вдруг оказывается лишний штрих. — Ты снова не спишь? — лениво протянул он, не открывая глаз. Она стояла у окна, скрестив руки на груди. — А ты снова притворяешься, что тебе всё равно? — отозвалась Кира. Он приоткрыл один глаз, затем второй. Улыбка — та самая, лёгкая, почти насмешливая — появилась, но не дотянула до конца. — Мне редко бывает всё равно. — Правда? Она обернулась. В её голосе не было привычной иронии. Это было новое — и ему это не понравилось. — Что случилось? Кира подошла ближе, медленно, как будто проверяя каждое своё движение. — Я сегодня снова раскладывала карты. — Опасное занятие, — хмыкнул он. — Можно узнать лишнее. — Уже узнала. Пауза. Он сел, теперь уже внимательно глядя на неё. — И? Кира опустила взгляд на колоду в руках, провела пальцем по краю. — Там был переход. Он ничего не сказал. — Чёткий. Ясный. Не «возможно», не «когда-нибудь». А как дверь, которая… — она запнулась, — уже открыта. Тишина в комнате стала плотной. — Ты знал, — тихо сказала она. Это не был вопрос. Он отвёл взгляд. И вот это было ответом. Кира коротко усмехнулась — без радости. — Даже не удивительно. Он поднялся. — Кира… — Нет, подожди, — она вскинула руку. — Дай угадаю. Ты «не хотел меня расстраивать»? Или «не был уверен»? Или это было в твоём гениальном списке — в каком пункте? После «заставить привыкнуть» или перед «не дать уйти»? — Это не так. — Да ну? — она резко повернулась к нему. — Ты сказал, что не знаешь, как вернуться. Смотрел мне в глаза и врал. — Я не врал. Она рассмеялась. Громко. Резко. — Серьёзно? — Я не сказал всей правды. — О, это, конечно, всё меняет! Кира начала ходить по комнате, резко, почти не глядя куда. — Ты мог уйти. В любой момент. Всё это время. Пока я… — она запнулась, зло выдохнула. — Пока я пыталась понять, что вообще происходит! — Я остался. — Да мне плевать, что ты остался! — сорвалась она. — Ты лишил меня выбора! Он замер. — Я не… — Лишил! — перебила она. — Потому что если бы я знала… если бы я знала, что ты можешь просто уйти… всё было бы иначе! — Как? — тихо спросил он. Она замолчала. На секунду. — Я бы не… — начала она и тут же оборвала себя. — Не важно. Он сделал шаг к ней. — Важно. — Нет, не важно! — она отвернулась. — Потому что ты уже всё решил за меня. — Я ничего не решал за тебя. — Правда? — она резко посмотрела на него. — Тогда почему я узнаю это от карт, а не от тебя? Он молчал. И это молчание било сильнее любых слов. Кира сжала пальцы в кулак. — Твой список, да? — тихо сказала она. — Всё по плану. Всё под контролем. Даже это? — Это никогда не было игрой. — Конечно. Просто совпадение, что ты идеально знаешь, что делать. — Потому что ты моя Истинная. Она закатила глаза. — Не начинай. — Это не выбор, Кира. — Для тебя — может быть! — резко ответила она. — А для меня это вообще-то жизнь! Он выдержал паузу. — И ты в ней со мной. — Потому что ты решил остаться! — Потому что я не мог уйти! — Мог! — она почти выкрикнула это слово. — Ты сам только что признал! Он резко выдохнул, будто сдерживал что-то слишком долго. — Я мог уйти физически, — сказал он, глядя прямо на неё. — Но не от тебя. Кира на секунду замерла. — О, как удобно звучит. — Это правда. — Это судьба, да? — с горечью усмехнулась она. — Магия, карты, предначертано… Всё, чтобы не брать на себя ответственность. — Я как раз беру её, — тихо сказал он. — Я остался. — Ты остался, потому что тебе так захотелось! — Я остался, потому что это правильно. — Для кого?! — Для нас. Она покачала головой. — Нет. Для тебя. — Хорошо, — наконец сказал он. Кира нахмурилась. Он вдруг стал очень спокойным. Слишком. — Если ты так думаешь… — продолжил он. — Значит, я действительно лишил тебя выбора. Она настороженно посмотрела на него. — Что ты… — Давай вернём его. Он развернулся и подошёл к окну. Карты на подоконнике дрогнули, словно от ветра — хотя окно было закрыто. Кира напряглась. — Что ты делаешь? Он не ответил. Воздух в комнате начал меняться. Сгущаться. Как перед грозой. Карты поднялись — одна за другой. — Прекрати, — тихо сказала она. Он провёл рукой — и пространство перед ним словно треснуло. Тонкая линия. Свет. Портал. Тот самый. Кира сделала шаг назад. Сердце резко забилось. — Ты с ума сошёл… Он обернулся к ней. И в его взгляде не было привычной лёгкости. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? Она открыла рот. И не сразу нашла, что сказать. — Я… — Скажи честно. Тишина. Слишком долгая. — Я не знаю, — наконец выдохнула она. Он кивнул. Как будто этого было достаточно. — Тогда я скажу за тебя. Кира напряглась. — Если ты хочешь, чтобы у тебя был выбор… — тихо продолжил он, — я уйду. — Не надо делать из этого драму… — Но, — перебил он, — портал второй раз мы вряд ли откроем. Она замерла. — Что? — Это не дверь, которую можно просто закрыть и открыть снова, — спокойно сказал он. — Это шанс. Кира почувствовала, как холодеют пальцы. — То есть… — Если я уйду сейчас, — он посмотрел ей прямо в глаза, — это будет навсегда. Тишина. Кира сглотнула. — Ты… ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. Он отвернулся и взял свой плащ. Тот самый. Который появился вместе с ним. Который он почти не носил тут. Кира смотрела, как он надевает его — медленно, спокойно, будто это обычное утро, а не… Не это. — Ты просто… уйдёшь? — тихо спросила она. Он задержался на секунду. — Ты же этого хотела. — Я этого не говорила. — Но думала. Она сжала губы. — Ты опять решаешь за меня. Он грустно усмехнулся. — В последний раз. Кира шагнула к нему. — Подожди… Но он уже повернулся к порталу. Свет мягко колыхался, как вода. — Прощай, Кира, — сказал он тихо. Без пафоса. Без улыбки. Он сделал шаг вперёд. И граница света коснулась его.

Портал захлопнулся.

Не резко — наоборот, почти тихо. Как будто его просто… не стало. Свет исчез последним.

Кира стояла, не двигаясь. Секунда. Две. Три. Она всё ещё смотрела туда, где он только что был.

— …перестань, — тихо сказала она в пустоту. — Это не смешно.

Тишина. Никакого ответа. Воздух в комнате стал обычным, слишком обычным. Никакой магии, никакого напряжения. Просто комната, просто утро, просто её квартира. Без него.

Кира моргнула, потом ещё раз, сделала шаг вперёд — туда, где был портал, и провела рукой по воздуху.

Ничего.

— Ну и ладно, — резко сказала она, отдёрнув руку. — Отлично. Прекрасно. Просто… замечательно.

Она развернулась, прошлась по комнате, остановилась, снова пошла.

— Сам решил. Сам ушёл. Сам… — голос дрогнул. — сам и разбирайся.

Она замолчала. Тишина снова ударила. Кира сжала зубы.

— Я тебя не просила, — уже тише добавила она. — Понял? Не просила.

Слова повисли в воздухе и медленно осели. Она опустилась на край кровати и впервые за всё это время не знала, что делать дальше.

Первая ночь

Карты лежали перед ней — те самые, бабушкины. Кира долго на них смотрела, будто надеялась, что они сами всё исправят, что стоит только подождать — и они снова оживут, как тогда. Но они лежали неподвижно, обычные.

Она всё-таки взяла колоду.

— Ладно, — тихо сказала она. — Давай ещё раз.

Пальцы дрожали сильнее, чем ей хотелось бы. Она раздражённо сжала их, заставляя себя успокоиться.

Она знала ритуал — каждое движение, каждое слово. Тогда — случайно. Теперь — намеренно.

Кира закрыла глаза, глубоко вдохнула и начала. Карты ложились одна за другой — ровно, правильно, как надо. Она даже не сбилась ни разу. Всё было идеально.

Она открыла глаза. Ничего.

Ни дрожи воздуха, ни света, ни трещины в пространстве. Просто карты.

Кира не сразу поняла. Она ещё несколько секунд смотрела, ожидая, что сейчас… вот сейчас что-то произойдёт.

Но ничего не происходило.

— Серьёзно? — прошептала она.

Тишина.

Она перевернула одну карту, потом вторую, третью. Пусто. Кира резко смахнула колоду со стола, и карты разлетелись по полу.

— Отлично! — выдохнула она. — Просто… идеально!

Голос сорвался. Она закрыла лицо руками и на секунду замерла.

— Вернись… — почти неслышно.

Слова вышли сами, как будто она не собиралась их говорить. Но ничего не произошло. И от этого стало только хуже.

Вторая ночь

Она не спала. Снова.

Комната была в полумраке, освещённая только настольной лампой. Кира сидела за столом, не двигаясь слишком долго, прежде чем снова взяться за карты. Она не хотела, но и не могла не попробовать.

Карты лежали перед ней аккуратно — слишком аккуратно, как будто порядок мог что-то исправить.

Кира действовала чётко, почти механически, без эмоций. Как будто если всё сделать идеально — он появится. Каждое движение было выверено, каждое слово — без ошибки.

— Переход, — тихо сказала она. — Откройся.

Ничего.

Она замерла.

— Я сказала — откройся.

Тишина.

Карты лежали неподвижно, как мёртвые.

Кира долго смотрела на них, слишком долго, а потом резко выдохнула и уткнулась лбом в стол.

— Ты же делал это… — прошептала она. — Это же работает… Я видела…

Слова звучали уже не как злость, а как попытка убедить саму себя.

Пауза.

Она медленно подняла голову.

— Или… — тихо сказала она, — это ты работал?

И в этот момент она впервые испугалась ответа. Потому что если это так, тогда без него — ничего не будет.

Кира резко отодвинула карты.

— Нет, — тихо сказала она. — Нет.

Но уверенности в этом уже не было.

Третья ночь

Кира сидела на полу. Она даже не помнила, как туда опустилась. Карты были разбросаны вокруг неё, как будто она пыталась что-то собрать — и не смогла.

Она больше не пыталась раскладывать их правильно. Просто перебирала одну за другой. Медленно. Бессмысленно.

— Глупо, — тихо сказала она. — Это всё… просто глупо.

Она усмехнулась слабо.

— Никакой судьбы нет. Никаких Истинных.

Слова прозвучали почти упрямо, как защита.

Карта в её руке дрогнула. Кира замерла и очень медленно перевернула её, а затем замерла ещё сильнее.

Это была не та карта, которую она ждала. Не портал, не переход, не дорога. Это была пара — две фигуры, связанные, но не цепью, а выбором.

Кира нахмурилась.

— Что за…

Она резко схватила колоду, перетасовала, вытянула снова.

Та же карта.

Сердце ударило сильнее.

— Нет… — тихо сказала она. — Это не так работает.

Она вытянула ещё раз.

Та же карта.

Пальцы сжались сильнее.

— Хватит, — прошептала она.

Но всё равно вытянула снова.

Та же карта.

Кира уставилась на неё и вдруг поняла. Не сразу, медленно, как будто всё, что происходило последние дни, наконец сложилось в одну точку.

— Истинная… — прошептала она.

В памяти всплыло всё: его слова, его упрямство, его «я остался». Не потому что не мог. Потому что выбрал.

Кира сжала карту в пальцах.

— Это не про судьбу, да? — тихо сказала она. — Это про выбор.

Тишина стала другой. Живой.

Она глубоко вдохнула.

— Я не верю в Истинных, — честно сказала она.

Пауза. Сердце билось слишком громко.

— Но…

Она закрыла глаза.

— Я выбираю тебя.

Ничего не произошло.

Секунда. Две. Три.

Кира резко выдохнула, и на секунду в груди что-то оборвалось.

— Вот и всё… — прошептала она.

И в этот момент воздух треснул. Свет прорезал пространство — резко, почти болезненно, как будто сама реальность не выдержала.

Портал открылся.

Кира замерла. Сердце ударило где-то в горле.

Она не двигалась.

Боялась.

Секунда.

Ещё одна.

— Пожалуйста… — едва слышно сказала она.

И только после этого сделала шаг вперёд.

Кира проснулась раньше него.

Это уже стало редкостью. Обычно он каким-то непостижимым образом оказывался на кухне раньше, чем она открывала глаза — даже если накануне засиделся дольше. И каждый раз находил новый способ испортить ей утро: то странным напитком, который «точно должен бодрить», то философскими рассуждениями до первого глотка кофе.

Но сегодня было тихо.

Непривычно тихо.

Кира лежала, не двигаясь, прислушиваясь к этой тишине, словно боялась спугнуть её. Потом осторожно повернула голову.

Он спал.

Спокойно, глубоко, уткнувшись лицом в подушку, как будто за эти полгода окончательно убедился, что никуда больше не нужно исчезать. Его рука лежала на её стороне кровати, почти касаясь её плеча — как будто даже во сне он проверял, что она рядом.

Кира задержала взгляд на этом жесте чуть дольше, чем собиралась.

Полгода назад она стояла в пустой комнате и пыталась поверить, что это действительно конец.

Теперь он просто спал рядом.

И это казалось куда более невероятным.

Она осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить его, и на секунду замерла у кровати. Хотелось коснуться, проверить, что он настоящий. Но она только тихо хмыкнула и вышла из комнаты.

Квартира изменилась.

Не сразу — постепенно. Сначала он просто начал оставлять свои вещи. Потом спорить, где что должно стоять. Потом — делать «небольшие улучшения», которые заканчились ремонтом.

Теперь это было пространство, в котором их было двое.

Чашки стояли не по порядку. Книги лежали стопками. На холодильнике висели записки его почерком, раздражающе аккуратным:

«Не открывать верхнюю полку. Это важно.» «Если это задымится — не пугайся.»

Она прошла на кухню, зевая, на ходу собирая волосы.

— Так… кофе… — пробормотала она, открывая шкаф.

Остановилась. Закрыла полочку. Медленно огляделась. Что-то было не так. Слишком спокойно. Слишком подозрительно.

— Только не говори, что ты снова что-то устроил… — пробормотала она и вышла в комнату.

Сделала шаг. Ещё один. И замерла. Несколько секунд просто смотрела. Потом медленно выдохнула.

— Я тебя убью, — спокойно сказала она.

— Сомневаюсь, — лениво отозвался он.

Кира обернулась. Он стоял в дверях, опираясь плечом о косяк, с той самой улыбкой, от которой когда-то хотелось спорить. А теперь — почему-то нет.

— Ты в курсе, что мы только что закончили ремонт? — прищурилась она.

— Да.

— И ты всё равно решил…

— Да.

Кира закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула.

— Ты невозможный.

— Поздно это выяснять.

Она открыла глаза и снова посмотрела на стену. Несколько секунд молчала, потом тихо фыркнула.

— Ты мог сказать это нормально.

— Я говорил.

— Это не считается.

Он сделал шаг ближе.

— А это считается.

Кира посмотрела на него. И вдруг очень чётко вспомнила. Портал. Свет. Тишину после. И тот момент, когда она впервые сказала это вслух. Не потому что надо. А потому что выбрала. Она медленно подошла к стене, взяла с полки карандаш и на секунду замерла.

Она покачала головой, но всё-таки наклонилась и аккуратно приписала ниже ещё одну строчку:

«да»

Рука дрогнула совсем немного. Кира отступила, посмотрела на стену, потом — на него.

Он не улыбался. Просто смотрел. И в этом взгляде не было ни игры, ни уверенности наперёд. Только ожидание. Кира вздохнула.

— И не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто это что-то меняет.

Он чуть склонил голову.

— А это не меняет?

Кира задержала взгляд на нём. Потом тихо сказала:

— Меняет.

И впервые не попыталась это обесценить. Он шагнул ближе. Слишком близко. Кира закатила глаза, но не отступила.

— Только не думай, что я буду говорить это каждый день.

— Достаточно одного раза.

— Самоуверенно.

— Проверим?

Она фыркнула. Но не отвернулась. И в комнате стало спокойно. По-настоящему. Не потому что всё предрешено. А потому что в этот раз она свою судьбу выбрала сама.

И как напоминание о ее решении на стене красовалось надпись: «Выходи за меня, Истинная!» и ниже приписка “Да”