Потупив взгляд, прячу всколыхнувшуюся внутри меня ярость и капризно надуваю губы:

— Но, дядюшка, летом у всех обычно много дел: уход за урожаем, охота, приготовление запасов на зиму. Наверняка не все кланы смогут приехать. Да и простому народу будет не до забав. А мне так хочется пышный праздник! Может быть, мы отложим свадьбу и коронацию до середины осени?

— Но ведь тогда тебе придётся ждать несколько месяцев, — в голосе дядюшки притворная забота.

— Ну и что! — продолжаю притворяться избалованной и капризной. — Зато созреют мои любимые сливы и персики. А ещё дозреет фундук, так что я смогу порадовать себя любимыми десертами. Свадьба же всего раз в жизни, так что мне хочется, чтобы всё прошло идеально. А ещё я планирую съездить в монастырь, который построила моя бабушка — помолиться и попросить, чтобы Боги одарили нас своей милостью. После свадьбы мне будет не до этого, ведь от королевы ждут, что она как можно скорее родит наследника.

Произнеся последнюю фразу, мысленно себе аплодирую: озвучивая этот бред, мне удалось не поморщиться и всё время удерживать на лице наивно-восторженное выражение.

Слуга ставит передо мной шоколадное пирожное. Самое любимое. Вот только Тень предупреждающе сжимает моё плечо, а значит, прикасаться к лакомству ни в коем случае нельзя. На меня почти не действуют яды и приворотные зелья, но самое глупое, что можно сделать в моей ситуации — довериться мнимому чувству безопасности. Осталось придумать, как отказаться от любимого десерта так, чтобы не вызвать подозрений.

— Дорогая, — вступает в разговор дядюшкин сын и мой жених Дюкен, — мне кажется, что ты и без того излишне религиозна.

Роль религиозной фанатички даётся мне гораздо проще, чем капризной дурочки, поскольку, прикрываясь ею, мне удаётся пресекать грязные домогательства и отказываться от слюнявых поцелуев Дюкена. Внешностью и склонностью к перееданию он пошёл в отца, поэтому в двадцать пять выглядит на все сорок благодаря второму подбородку, объёмному пузу и лысеющей макушке. В сочетании с маленькими глазками и носом, теряющимся в складках щёк — отвратительное зрелище. И вот за это ничтожество, которое даже меч держать не умеет, я должна выйти замуж? Ни за что! А значит, нужно и дальше притворяться, чтобы не вызвать ненужных подозрений в том, что в моей красивой голове есть ещё и собственное мнение.

Патетически заламываю руки:

— Ты что! Как можно такое говорить! Я ведь будущая правительница, так что кому как не мне просить милости у Богов для нашего великого королевства?! Я должна показывать пример благочестия и служить нравственным ориентиром для моих подданных! Только следование заветам Богов приведёт нашу страну к процветанию и благоденствию!

— Ты, безусловно, права, — скривившись, поддакивает дядюшка.

Наверняка снова жалеет о том дне, когда привёл ко мне религиозного фанатика одного из радикальных ответвлений нашей религии. Дядюшка надеялся, что благодаря речам жреца я стану более смиренной и покорной, поскольку в постулатах этого религиозного ответвления есть идеи о том, что женщины должны во всём полагаться на мужчин, что высшей добродетелью является скромность и уважение старших.

Во времена моей прабабки за подобные мысли казнили бы, но, к сожалению, она давно мертва.

Когда думаю о ней, понимаю, почему она согласилась нарушить традиции и разрешить дочери взять мужа из горного княжества — раньше воля женщин нашего рода не подвергалась сомнению, а её дочь влюбилась настолько, что не позволила бы кому-то вмешаться.

Сейчас уже сложно достоверно установить, почему произошёл горный обвал, похоронивший прабабушку, но случилось это через несколько месяцев после той злосчастной свадьбы. И затем в течение двух лет из-за несчастных случаев погибли один за другим все трое прабабушкиных мужей.

Её дочь очень тяжело переживала потерю семьи, поэтому управление государством легло на плечи её мужа. Через год появилась наследница — моя мама. А ещё через пять лет бабушка скончалась. И снова виной этому стал горный обвал.

За годы правления дедушка не только успел распустить клановый совет и закрепить за королевской четой исключительное право принимать решения, но и попытался повлиять на нашу религию, чтобы ослабить позиции Богини-Матери и вывести на передний план её мужа Повелителя Зверей, которого отныне надлежало звать «Бог-Отец». Мне неизвестно, почему главы кланов это стерпели, но бунта не случилось.

Поскольку религия в родном княжестве деда отличалась от нашей, и он воспитывал дочь по своим законам, мать, так же как и бабушка, выбрала себе всего одного мужа. Причём из того же княжества, из которого был родом дед.

Когда мне исполнилось шесть, к нам приехал погостить дядя. Я не знаю, было ли совпадением то, что буквально через месяц после этого родители вместе с дедом погибли на охоте. Но не думаю, что без подготовки у дядюшки получилось бы всего за два дня добиться того, чтобы жрецы назначили его регентом.

Два года назад дядюшка перевёз в нашу страну своего сына. И этот самый сын сразу же начал за мной ухаживать.

Если бы я действительно была такой, какой старалась казаться, то могла бы принять его чувства за чистую монету. Тем более дядя пускал в замок только старых и страшных мужчин, и его сын, даже не будучи красавцем, очень сильно от них отличался.

Могла бы, но у меня есть моя служанка и Тень. Служанка показала мне потайные ходы, благодаря которым я получила возможность подсматривать и подслушивать разговоры родственничков, а ещё смогла попасть в библиотеку. Тень научил меня прятаться и быстро бесшумно передвигаться.

В библиотеке оказалось тайное хранилище знаний. В нём я нашла книги по истории, переговорам, считыванию эмоций, управлению государством, религиозные тексты и свод законов. Это помогло мне многое понять и осознать.

Дядя учил меня быть покорной, а за малейшую попытку перечить, лишал сладкого. Когда я подросла, и угроза потери сладостей перестала работать, он подарил мне котёнка. И при малейшем намёке на неповиновение запирал его и не разрешал мне с ним играть. Когда котёнок превратился в красивую молодую кошечку, я отдала её своей служанке и взяла с неё обещание, что она найдёт для моей Пушинки добрых хозяев. С тех пор я отдавала всех животных, что дарил мне дядя, на конюшню. И старалась к ним не привязываться. Даже лошадь каждый раз выбирала новую, никого не выделяя.

Именно тогда дядюшка и позвал того фанатичного жреца. На моё счастье, к тому времени я уже дочитала книгу по умению вести переговоры, поэтому притворилась, что воспринимаю его слова за чистую монету. И обдумав всё хорошенько, решила использовать полученные знания себе на пользу.

Это оказалось так удобно — объявлять, что у меня пост, а потом наслаждаться чтением книг вместо скучных балов, на которых никто не танцевал, или воспитательных речей дяди. Но особенно мне это пригодилось после того, как он привёз своего сына.

Тогда дядюшка попытался откатить всё назад: стал дарить мне роскошные наряды, распорядился ставить на стол разнообразные кушанья, заводил разговоры о том, что вовсе не обязательно соблюдать всё настолько строго.

Но я была непреклонна.

И эта непреклонность очень сыграла мне на руку, когда в мою комнату доставили шоколадные конфеты. Стоило слуге уйти, проявился Тень и шепнул:

— Не ешь эти конфеты.

Мне стало любопытно, почему же не нужно их есть, вот я и скормила одну любимому дядиному псу. После этого пёс начал выказывать явный интерес к соседним кобелям, а я запоздало подумала о том, что в конфете могло оказаться не приворотное зелье, а какой-нибудь яд. Не хватало ещё отравить невинное животное. С тех пор я отдавала все сомнительные подарки служанке и просила её от них избавляться. Если же оказывалась в такой ситуации, как сейчас, когда отраву добавляли в еду, от которой я не могла отказаться, приходилось импровизировать.

Резко вскакиваю с места и скорбно произношу:

— Ваши речи совершенно отбили у меня аппетит! Пойду в свою комнату и помолюсь о том, чтобы Бог вас вразумил.

— Но, дорогая, возьми с собой хотя бы пирожное! — доносится до меня горестный вопль дяди.

Разворачиваюсь и бросаю на него осуждающий взгляд:

— Нам следует больше думать о душе, а не о телесном. Как вы можете, дядя?! — прижимаю руки к груди и со скорбным видом выхожу из гостиной.

Причём удерживаю это выражение на лице до тех пор, пока за мной не закрывается дверь моих покоев. Ведь первое, о чём говорилось в книге по ведению переговоров: слуги тоже люди, у них есть глаза и уши.

— Как всё прошло? — сразу же интересуется служанка Аима, стоит мне зайти в спальню.

— Дядюшка настаивал на том, чтобы свадьба и коронация состоялись летом. Это так недальновидно! — капризно произношу я. — Как можно отмечать такое важное событие, когда урожай не собран и не созрели мои любимые фрукты и орехи! — усаживаюсь на кровать и продолжаю причитать: — Дядюшка слишком погряз в мирской суете! Я собираюсь отправиться в монастырь и молить Богов о том, чтобы они его вразумили. Свадьба бывает всего раз в жизни, поэтому она должна быть впечатляющей. Хочу много гостей, красивое убранство, и чтобы это важное событие праздновали даже крестьяне. А как они будут праздновать, если им нужно переживать об урожае? Считаю, что если дядюшка немного об этом подумает, он согласится с моими доводами.

— Вы собрались в монастырь?

Служанка смешно таращит глаза, поэтому приходится напрячься, чтобы не рассмеяться. Справившись с эмоциями, укоризненно качаю головой и восторженным тоном произношу:

— Конечно! Это такое чудесное уединённое место! Думаю, оно благотворно повлияет на мою душу.

— Уверена, так и будет, — служанка слишком энергично кивает, и мне снова приходится прилагать усилия, чтобы оставаться серьёзной.

Хмурю в притворном возмущении брови:

— Я даже думаю принять обет молчания.

— Но зачем? — Аима утрированно удивляется и снова забавно округляет глаза.

Давлю улыбку и важно произношу:

— Чем большую жертву мы даём Богам, тем на большую милость можем рассчитывать... Всё, не отвлекай меня. Я собираюсь помолиться за дядюшкину душу.

Служанка понятливо протягивает мне карандаш и блокнот.

Вздыхаю и пишу: «Мне снова пытались что-то подсунуть. Хорошо, что Тень вовремя предупредил».

Во взгляде Аимы появляется искреннее беспокойство.

Качаю головой: «Ничего страшного. Я даже не дотронулась. Но за последние две недели это уже пятый такой случай».

Она отбирает у меня блокнот и хмурясь пишет: «Девятый. Просто я вам не рассказывала».

Удивлённо приподнимаю брови: «Значит, дядюшка торопится. Постараюсь побыстрее склонить его мысли в пользу монастыря. Придётся тебе завтра утром снова нанести мне макияж, чтобы я казалась истощённой и изнурённой».

Дождавшись кивка, обеспокоенно интересуюсь: «Ты уверена, что для тебя будет неопасно притвориться мной? Ведь рядом с тобой не будет Тени, чтобы помочь».

«Ничего страшного. У меня есть амулеты. А вам действительно стоит поторопиться — с каждым днём становится всё опаснее тянуть. Вам может не хватить времени».

«Ты уверена, что подмену не распознают?»

«Придворные во время прогулки не распознали, а стража и монахини не настолько хорошо вас знают, как они. К тому же если вы притворитесь, что приняли обет молчания, то мне не нужно будет бояться выдать себя во время разговора».

«Ты точно уверена, что с тобой ничего не случится?»

«Понимаю ваше беспокойство, но моя жизнь не так уж и важна. Гораздо важнее, чтобы вы нашли поддержку и вернули власть».

Понимаю, что она права, именно так правитель и должен думать о благе народа, но рисковать дорогим для меня человеком не хочется тоже. И я чётко вывожу:

«Пообещай мне, что если тебя раскроют, ты убежишь и постараешься сохранить свою жизнь».

Она тянется к блокноту, но я качаю головой. Аима прикусывает губу, затем шёпотом произносит:

— Клянусь, что сделаю всё, чтобы выжить. В крайнем случае убегу. Но вам придётся придумать, как оправдаться перед дядей.

Пожимаю плечами и пишу: «Я всегда могу сказать, что сбежала, так как солдаты были со мной слишком грубы».

Аима обдумывает эту идею, затем кивает.

Облегчённо выдыхаю.

Она забирает блокнот и карандаш:

«Вам нужно дойти до конца того тайного хода, который мы с вами нашли на картах. Он тянется до улицы Сонных плющей. Там переоденетесь, одежду оставите в потайном ходе и выйдете на улицу. Свернёте направо и зайдёте в дом номер пять. Тот человек мне должен, но он не будет знать, что вы принцесса. Он думает, что моя подруга решила сбежать от жениха. Утром он даст вам быстрого коня. Город нужно покинуть через северные ворота и до третьей развилки ехать прямо, затем свернуть направо и двигаться до постоялого двора. Там вас будет ждать мужчина, на голове которого будет надета синяя шляпа с чёрным пером. Он проводит вас до владений Клана Незримых Тайн. Я всем говорила, что вас зовут Саэн».

Убеждаюсь, что всё запомнила, после чего бросаю исписанные листы в камин. Подождав, пока они полностью прогорят, удовлетворённо киваю.

О том, что Аима может меня предать, не беспокоюсь — клятва на крови гарантирует верность.

Глава 3

У постоялого двора спрыгиваю с лошади и бросаю медную монетку подбежавшему мальчишке. Он её ловит и сгибается в поклоне:

— Коня вашего напою и торбу овса ему дам, не извольте волноваться.

— Благодарю.

В этот час на постоялом дворе тихо. Расположен он на перекрёстке вдали от деревень, и по рассказам Аимы я знаю, что здесь останавливаются в основном те, кто либо желает пообедать, либо переночевать перед тем, как въехать в город. Время обеда ещё не пришло, караваны, как и купцы, прибудут ближе к вечеру, так что тишина не настораживает.

Толкаю массивную деревянную дверь, она на удивление легко открывается, и я захожу внутрь.

У порога застываю и осматриваюсь. Хозяин за стойкой неторопливо протирает стаканы, а в зале всего семь человек. Один из столиков занимают воины. Судя по отсутствию клановых нашивок, явно наёмники. За столом у окна цедит какой-то напиток дед в лаптях.

А вот и нужный мне мужчина в синей шляпе с пером, он расположился в углу, подальше от остальных посетителей. Направляюсь прямиком к нему. Сперва присаживаюсь за столик, а уже потом представляюсь:

— Меня зовут Саэн.

Он кивает:

— Приятно познакомиться. Меня зовут Хант. Плата внесена, поэтому я к вашим услугам.

Теперь, когда его лицо не скрывает широкополая шляпа, удаётся рассмотреть, что моему проводнику около сорока лет, и судя по шрамам на лице, рукам и по рукояти меча, торчащей из-за пояса, ему довелось участвовать в схватках.

К нашему столику подходит девушка лет двадцати в фартуке подавальщицы. Она надувает губки и томно интересуется:

— Подать вам чего-нибудь?

Выехав за ворота, я успела оценить и пирожки, и морс из корзинки, что для меня собрал Игнат, так что голода пока не чувствую. Но Аима советовала закупиться припасами именно в этом месте, поэтому по памяти диктую:

— Мне с собой флягу кваса, копчёную курицу, вяленое мясо, каравай хлеба, круг колбасы и десяток яблок.

— Слушаюсь, госпожа. За всё один серебряный.

— Держи, — кладу монету на стол.

Девушка ловко хватает её и засовывает в карман передника, кланяется, давая нам с Хантом полюбоваться содержимым декольте, и уходит.

За нашим столиком воцаряется молчание. Проводник его нарушать не спешит, я молчу тоже — чем меньше буду говорить, тем меньше шансов проколоться на какой-нибудь ерунде. Хоть Аима меня и тренировала во время наших вылазок в город, но я понимаю, что быть и притворяться — разное. Именно поэтому мы обговорили, что я буду выдавать себя за знатную даму, которая отправилась в Клан Незримых Тайн, чтобы узнать, получится ли у неё завести ребёнка и что именно для этого нужно сделать. Потому что если речь ещё как-то можно имитировать, то постоянно сгибать спину у меня точно не выйдет, да и руки мои слишком ухоженные для простолюдинки.

Подавальщица возвращается спустя десять минут и протягивает мне корзину:

— Всё, как договаривались, госпожа.

— Спасибо.

Поднимаюсь с места. Хант тоже встаёт и прихватывает с пола два объёмных дорожных мешка. Мы отвязываем наших лошадей от коновязи и отправляемся в путь.

Через полчаса езды позади нас слышится топот нескольких лошадей. Дорога каменная, поэтому звук подков разносится на большое расстояние. И судя по этому звуку, нас кто-то нагоняет.

Проводник тревожно оглядывается:

— Вы зря показали кошелёк на постоялом дворе. Как бы наёмники не соблазнились на лёгкие денежки.

Деланно пожимаю плечами, а когда Хант отворачивается, немного отстаю и тихонько шепчу:

— Тень, проверь.

Спустя пару минут ритм звука позади нас меняется — словно что-то случилось и преследователи резко разъехались в разные стороны. Чувствую холодок у уха и слышу тихое:

— Проводник был прав. Я решил проблему.

— Спасибо, — так же тихо отвечаю я.

Хант озадаченно оглядывается, но ничего не говорит.

Молча едем ещё четыре часа, затем останавливаемся на привал. Перекусываем, посещаем кустики и продолжаем путь.

Ночуем на постоялом дворе. Я прошу принести в номер бадью с горячей водой и ужин, затем киваю Ханту и ухожу к себе. Утром мы продолжаем двигаться к нашей цели.

Следующие дни похожи между собой словно близнецы. Виды плавно перетекают один в другой, реки и долины сменяются горами, но в остальном всё проходит однообразно: ранний подъём, завтрак, затем едем до полудня, обедаем чем-то, что не нужно греть, и вновь продолжаем путь; вечером добираемся до постоялого двора, я прошу принести в мою комнату воду и ужин; смываю дорожный пот, ем, ложусь спать. А утром всё повторяется по новой.

Мой спутник оказывается идеальным во всех отношениях: с разговорами не пристаёт, рот открывает только затем, чтобы объявить привал; рассматривать меня не пытается; неприличных знаков внимания не оказывает. Так что когда мы добираемся до ущелья, перегороженного высокими каменными воротами, преграждающими путь в земли Клана Незримых Тайн, протягиваю ему золотой:

— Спасибо.

Он забирает денежку и кланяется:

— Дальше я вам помочь не могу. Никто не знает, по какому принципу люди Клана Незримых Тайн пропускают посетителей. Но я могу вместе с вами подождать, а в случае чего и отвести вас обратно.

Ответить не успеваю, потому что огромные ворота бесшумно распахиваются и из-за створки выступает парень лет двадцати. Он низко кланяется:

— Госпожа, вас уже ждут.

Киваю на прощание проводнику и заезжаю внутрь.

Глава 5

Пока идём по пустым величественным коридорам, так никого и не встречаем. Это кажется странным, поскольку дома я привыкла к снующим туда-сюда слугам, стражникам и придворным. А эта крепость словно вымерла.

Наверное, я должна бы испытывать волнение, ведь от того, как пройдёт разговор, зависит моё будущее. Но я спокойна: если уж нашу семью предаст главная опора трона в лице жрецов и провидцев, значит, мой род слишком сильно себя замарал и действительно больше не достоин править. Какое бы решение ни принял глава Клана Незримых Тайн, оно пойдёт на пользу людям моего королевства. А значит, что бы ни произошло (даже если меня схватят и вернут дяде), я должна буду принять это.

Мне не повезло родиться принцессой — это значит, что я с рождения не принадлежу себе. Мои надежды и стремления должны быть направлены исключительно на благо моего народа. На моих хрупких плечах огромная ответственность. И этого я изменить не могу. В Клане Незримых Тайн прозревают будущее и волю Богов. Что бы ни было мне предначертано, всё, что я могу, — принять будущее с высоко поднятой головой.

Провожатый останавливается у двустворчатой деревянной двери, украшенной золотой вязью узоров. Распахивает её и пропускает меня внутрь.

В просторном круглом помещении нет окон, но светло, словно днём. Белоснежный мраморный пол с прожилками золота, высокий сводчатый потолок, стены, украшенные мозаичными сюжетами, иллюстрирующими основные вехи нашей истории, кадки с цветущими персиковыми деревьями — всё это образует очень гармоничное пространство, вызывающее благоговение. Но не подавляющее, а как будто ободряющее.

За круглым каменным столом расставлены одинаковые высокие кресла, обитые солнечно-жёлтым бархатом. Трое мужчин и две женщины, стоит мне войти, поднимаются со своих мест и склоняются в уважительных поклонах. У каждого из присутствующих на безымянном пальце есть кольцо-печатка с серебряным символом, похожим на повёрнутую цифру восемь, издревле означающим бесконечность.

Мужчина, лицо которого изрезано морщинами, а волосы с сединой собраны в сложную косу, поднимает голову и произносит:

— Принцесса Айсара, меня зовут Немар, и я глава Клана Незримых Тайн. Рад вас приветствовать.

— Рада приветствовать вас, Немар, — склоняю голову я.

— Окажите нам честь и присаживайтесь.

— Конечно.

Все опускаются в свои кресла. Мне оставлено место по правую руку от Немара. Это внушает оптимизм: для того чтобы получить преимущество, оппонента могут расположить таким образом, чтобы ему приходилось смотреть снизу вверх, что подсознательно подавляет (именно поэтому трон обычно располагается на возвышении); если на переговорах люди садятся друг напротив друга, это создаёт противостояние, преграду, отделение интересов друг друга. Если бы меня расположили так, это говорило бы о том, что глава клана хочет чего-то такого, на что я могу и не согласиться. А место рядом свидетельствует о том, что разговор будет на равных. Конечно, расслабляться не стоит, поскольку это может быть хитрым трюком, но немного выдохнуть можно.

— Принцесса, позвольте вам всех представить, — произносит глава. — Справа от вас сидит моя сестра Дайрин. Она старейшина Клана и вторая по силе прозревающая волю Богов.

Киваю, давая понять, что услышала, и с любопытством рассматриваю Дайрин. На вид она ровесница главы клана, но в её чёрных волосах нет ни одного седого волоска, и они непокорной гривой струятся вдоль спины, всего немного не дотягиваясь до пола. В чертах лица узнаётся фамильное сходство: чуть вздёрнутый кончик носа, ямочка на подбородке. Но в отличие от брата губы у неё пухлые, а глаза не серые, а ярко-зелёные. От неё, как и от главы, и от парня, что сидит рядом с ней, исходит странное ощущение чего-то нездешнего. Они словно и здесь, и каким-то непостижимым образом не здесь одновременно. Даже не зная, что они за люди, не зная их прошлого и способностей, испытываю уважение и благоговение, как будто сидеть с этими людьми за одним столом — всё равно что прикоснуться к тайне.

Старейшина кивает:

— Благодарю за оказанное доверие, принцесса Айсара. В таком случае позвольте сообщить, что лучше всего в качестве мужа вам подойдёт Данмар. Именно он сильнейший в нашем роду на данный момент.

Перевожу взгляд на парня и с новым интересом его рассматриваю. Он молод, красив, а если ещё и обладает всей полнотой дара…

— Через полчаса в ваши покои доставят несколько свадебных нарядов. А ещё придёт моя младшая дочь, чтобы помочь со сборами. Не переживайте, в нашей крепости вам ничего не угрожает: мы оставили здесь только самых верных и преданных, и все они поклялись на крови в верности правящему роду и Клану. Мы сохраним предстоящую церемонию и ваше посещение наших земель в тайне.

Чувствую, что он говорит правду. Теперь пустые коридоры предстают в новом свете. И то, что, оказывается, все присутствующие поклялись мне в верности на крови, а значит, не могут меня предать, говорит о многом. О том, что даже если бы я не выбрала в мужья никого из этого клана, у меня всё равно была бы их поддержка. Но иметь под боком сильного провидца — слишком большая удача, чтобы от неё отказываться.

Поднимаюсь с места и уважительно кланяюсь:

— Огромное спасибо. Я это очень ценю… Раз мы обо всём договорились, мне стоит вернуться в свою комнату.

— Я провожу, — поднимается с места Данмар.

Благосклонно киваю.

Какое-то время идём молча, но всё-таки не выдерживаю и задаю вопрос, который вертится на языке:

— Раз у вас такой сильный дар, получается, вы заранее знали о моём приезде и что станете моим мужем?

Данмар по-мальчишески лукаво улыбается:

— Раз уж мы сегодня станем мужем и женой, может быть, перейдём на ты?

Улыбаюсь в ответ:

— Хорошо. Можешь звать меня Айсара.

— Можешь звать меня Данмар, — улыбка парня становится ещё шире. — Да. Я знал о том, что, вероятнее всего, стану твоим мужем.

— И ты на это согласен?

— Опасаешься, что меня заставили? — Данмар словно читает мои тайные страхи. — Не переживай. Всё совсем не так. Намерения в создании будущего играют огромную роль. Если бы я не хотел, то смог бы выбрать другую судьбу.

Хм… Значит, он хочет, чтобы я стала его женой? Видел наше общее будущее? Уточнить не помешает:

— Получается, ты видел меня в своём будущем до нашей встречи?

— Да... Мой дар открылся, когда мне было шесть. И именно с того времени я начал видеть странные сны. В первом из таких снов я увидел невероятно красивую девушку с серебристыми волосами и золотистыми глазами. Она вошла в зал в белоснежном платье с высоко поднятой головой. И хотя не являлась частью нашего Клана, но казалось, будто эта крепость и все в ней принадлежат ей. Словно она здесь хозяйка.

— Ты увидел сегодняшний день?

— Именно. Я не знал, кто эта девушка, но не мог не восхититься.

— А я уж по описанию подумала, будто выглядела надменно, — улыбаюсь я.

— Нет… Может быть, для других. Но те, у кого есть дар, видят больше, смотрят в суть событий. Да и на твоём лице не было высокомерного или пренебрежительного выражения. Так что, всё-таки нет.

— Что значит «смотрят в суть событий»?

— В будущем важны не только действия, но и ощущения от того, что происходит… Как бы это объяснить… Например, человек со слабым даром предвидения может увидеть, как муж даёт пощёчину плачущей жене, и сделать вывод, что предстоящий брак будет несчастливым. Если ту же сцену увидит человек с сильным даром, он поймёт не только внешнее, но и ощутит, что у женщины истерика, что она не может справиться с эмоциями. Человек с сильным даром продолжит прислушиваться к видению, попробует его расширить. И тогда он может увидеть, что дочь этой пары упала с дерева, и женщина побежала в дом, чтобы позвать мужа, потому что у того дар исцеления. Но женщину настолько захлестнули эмоции, что она потеряла умение внятно изъясняться. Муж дал ей пощёчину, чтобы она пришла в себя и объяснила, что же случилось.

— Хм… А как именно вы видите будущее? Или тебе нельзя о таком рассказывать?

— Тебе можно, — снова улыбается Данмар, и я залипаю на его улыбку, в очередной раз отмечая, что никогда раньше не встречала никого, кто бы так красиво улыбался.

— Но разве кланы не охраняют свои тайны?

— Конечно, охраняют. Поэтому если ты попытаешься записать что-то из того, что не подлежит разглашению, у тебя это не получится. Так же как и передать кому-то другому то, что от меня услышишь, не получится тоже. Отвечая на твой вопрос… Сперва я видел странные сны. Потом я и днём начал чувствовать, будто знаю, что сейчас произойдёт. Например, что служанка споткнётся и разобьёт чашку. Или что сейчас прилетит ворон и усядется на ветку перед моим окном. Или точно знал, что собирается сказать мать. Со временем я начал понимать, что будет не только в близком будущем, но и более отдалённом. Обучение развило мои способности, позволив не просто видеть, но и глубже понимать суть увиденного, улавливать развилки, на которых всё может измениться… Это сложно объяснить. Но сейчас я как будто проживаю несколько жизней одновременно: ту, что происходит со мной прямо здесь и сейчас, и те, что происходят в будущем. А помимо этого, могу увидеть будущее других людей.

— Звучит жутковато... Как ты с этим справляешься?

— Справляюсь, оставаясь в своём уме? — Данмар понятливо усмехается. — Без обучения у провидцев действительно есть риск сойти с ума. Но наш Клан не первое тысячелетие владеет этим даром, поэтому мы уже знаем, как правильно его взращивать.

— Какие-то секретные техники?

— По большей части в нас развивают способность оставаться в текущем моменте, будь это настоящее или будущее. Если мы слишком погрузимся в будущее, отрешившись от настоящего, можем умереть от голода или жажды. Или упасть и свернуть себе шею. Если не сможем рассмотреть будущее правильно, то не сможем подсказать правильный путь.

— Звучит слишком сложно… А почему вас считают теми, кто слышит Богов?

— Потому что мы чувствуем, какое развитие событий угодно Богам.

— А я думала, что вы с ними каким-то образом разговариваете. Я читала о людях, которые утверждали, будто умеют это делать.

— Вероятно, они слышали голоса в своей голове, либо просто придумывали… Боги — слишком мощные существа, в их голосе божественная сила. Человеческий разум просто не смог бы вместить эту силу. К тому же статуи в храмах — всего лишь символы, на самом деле Боги не выглядят как мы и не мыслят нашими категориями. Люди нашего Клана более восприимчивы к их воле, чем остальные, мы способны трактовать посылаемые Богами знаки. Но всё равно это не похоже на разговор.

— Ты говоришь вещи, которые мне сложно понять, — останавливаюсь у двери в свои покои, но не спешу заходить внутрь.

— Тогда попробую объяснить проще. Если ты следуешь тому, что хотят для тебя Боги, у тебя внутри есть ощущение правильности происходящего, тебе помогает сам мир. Например, если в путь отправится купец, который следует божественному пути, то дожди будут лить либо ночью, либо в том случае, когда нужно скрыть след каравана. Если у телеги сломается колесо, в ближайшем селении найдётся кузнец. Если такой купец попробует заключить сделку с мошенником, то в решающий момент тот либо по каким-то причинам не сможет прийти, чтобы заключить договор, либо купец встретит того, кто откроет ему правду. Если же в путь выдвинется тот, для кого Боги не видят подобной доли, в самом лучшем случае он вернётся домой без денег, а в худшем может и умереть.

— Как сурово! Но тогда получается, нужно делать то, что у тебя выходит лучше всего?

— Не всё так просто. Иногда человеку предназначено быть художником. Но его родители бедны, им не на что купить сыну краски и холсты. В таком случае художник может успешно побыть кем-то ещё, а заработав достаточно денег, заняться тем, чего для него хотят Боги. Если человек не чувствует ни к чему склонности, он может обратиться в наш Клан за помощью. Мы стараемся не давать прямых ответов, поскольку поиск — это тоже часть пути. Но мы можем дать подсказку.

— А есть ли какой-то способ узнать, что ты занимаешься тем, чего от тебя хотят Боги?

— Да. Это очень легко. Если человек чувствует себя счастливым, значит, он делает всё правильно. Если внутри у него чувство, что он не на своём месте, значит, так и есть, и ему нужно продолжить поиск.

— Понятно.

Это самый интересный разговор в моей жизни. Прерывать его не хочется, поэтому пытаюсь придумать, что бы ещё спросить. Но Данмар произносит:

— Айсара, тебе нужно отдохнуть перед церемонией. Встретимся в храме.

— Хорошо, — признаю его правоту я. — Тогда до встречи.

— До встречи.

Через час в мои покои заходит девушка, представляющаяся Шаимой, и её провожатый. Они вносят три платья и три пары обуви. К каждому наряду прилагается свой набор украшений, в который входит корона.

Платье из бледно-розовой ткани расшито розовыми бриллиантами. Юбка у него пышная и выглядит воздушной, а лиф плотно прилегает к телу.

Белое платье украшено жемчугом, но само при этом из настолько редкого сорта шёлка, что по стоимости не уступает предыдущему. Оно подчёркивает все изгибы моего тела и кажется слишком откровенным.

Последний наряд золотистый и расшит вязью сложных серебряных узоров, напоминающих морозные. Спина открыта, зато спереди ткань целомудренно закрывает тело до шеи. Платье облегает до середины бёдер, а затем юбка расширяется, не стесняя движений.

Выбирая, невольно думаю о том, какой наряд больше понравится Данмару. А ещё задаюсь вопросом, в одежду каких цветов будет одет он сам.

Цветами Клана Незримых Тайн считается белый и чёрный. Так что, вероятнее всего, будущий муж выберет одежду именно этих цветов. И все остальные гости тоже. Жрецы традиционно предпочитают чёрную одежду, поскольку чёрный цвет совмещает в себе все остальные. А вот цветом моего рода считается золотой — цвет солнечных лучей и золота, олицетворяющий мудрость. Розовое же обычно надевают девушки, вступающие в брак в раннем возрасте.

Если в крепости только те, кто сохранит мою тайну, правильнее остановить выбор на золотом платье. Тем более только в нём спина останется открытой, а значит, будет виден символ моего рода, появляющийся на каждой правительнице через несколько мгновений после того, как она впервые открывает глаза.

К этому платью прилагается маленькая золотая корона, украшенная бриллиантами, бриллиантовый браслет, серьги в виде капелек и три кольца. Шаима помогает облачиться в наряд, после чего укладывает мои волосы в косу сложного плетения и венчает мою голову короной.

Осмотрев себя в зеркало, удовлетворённо киваю.

Затем следую за Шаимой по лестницам на просторную террасу, в центре которой стоит статуя Богини-матери — молодой женщины со строгим выражением лица.

С террасы открывается настолько красивый вид на горы, что у меня перехватывает дыхание от восхищения. Приходится приложить усилия, чтобы перевести взгляд на присутствующих: жреца, Главу Клана и моего жениха, ожидающего рядом с отцом и теми, кого я уже видела во время встречи.

От красоты моего будущего мужа сердце пропускает удар. Он настолько хорош в белоснежной рубашке, зауженных чёрных брюках и высоких сапогах, что им невозможно не любоваться. Чёрные волосы аккуратно зачёсаны, а зелёные глаза сверкают, словно драгоценные камни. Но по лицу не понять, какие именно эмоции скрываются за этим взглядом.

Муж подходит ко мне и протягивает руку. Сжимаю его ладонь, и мы вместе идём к статуе Богини-матери.

Жрец, добродушного вида мужчина в чёрной рясе, спрашивает:

— Принцесса Айсара, согласна ли ты взять в мужья Данмара из Клана Незримых Тайн.

— Согласна, — без сомнений отвечаю я.

— Данмар из Клана Незримых Тайн, согласен ли ты взять в жёны принцессу Айсару?

— Согласен, — голос Данмара звучит твёрдо и уверенно.

Жрец протягивает нам чашу:

— Мне нужно несколько капель вашей крови.

Протягиваем ладони. Жрец проводит по ним кинжалом, оставляя алые борозды. Сжимаем кулаки, позволяя тяжёлым каплям упасть на дно чаши. После этого наши руки и чаша окутываются золотистым сиянием. А когда оно исчезает, и я разжимаю кулак, моя ладонь оказывается такой же целой, как до ритуала. Даже шрама не остаётся.

Жрец удовлетворённо кивает:

— Ритуал проведён. Боги услышали вашу просьбу и подарили вам своё благословение. Теперь вы стали мужем и женой.

Муж берёт меня за руку. Мы уважительно кланяемся Богине-матери, после чего покидаем это святое место. Внутри меня появляется уверенность, что я всё сделала правильно.

Мы заходим в пиршественный зал. Садимся с мужем за стол в торце, а остальные занимают оставшиеся места. Едим, в перерывах выслушивая поздравления.

Всё происходит настолько быстро, что кажется сном — будто с кем-то другим, а я просто наблюдаю со стороны. Странное ощущение.

Спустя час ко мне подходит Шаима и просит следовать за ней.

Кланяюсь мужу и гостям, после чего покидаю пиршественный зал.

Шаима проводит меня в новые покои. Помогает снять платье, затем омывает моё тело водой, пахнущей розами. Если бы была жива моя мать, это должна была бы делать она. От этой мысли становится немного грустно, но я тут же гоню её от себя. Прошлое не изменить, так что и думать об этом не стоит. Думать о том, что ожидает меня ночью, тоже немного тревожно, поэтому просто сосредотачиваюсь на происходящем здесь и сейчас. На том, как вода стекает по моему телу. На мягкой ткани полотенца. На размеренных движениях Шаимы, что расплетает и расчёсывает мои волосы. На шёлковых простынях, приятно холодящих кожу.

Когда Шаима уходит, выключив верхнее освещение и оставив десяток зажжённых свечей, скорее не освещающих комнату, а разгоняющих полумрак, натягиваю одеяло до подбородка.

Не думать о том, что сейчас должно произойти, сложно.

Будет ли это больно? Понравится ли мне? А если нет? Данмар красив, и мысль о том, что он будет касаться моего тела, не вызывает отторжения, скорее будит любопытство. Но от страха перед неизвестным не избавляет.

Данмар входит в спальню спустя десяток минут. Он полностью обнажён, поэтому я могу в полной мере оценить и сильные руки, и широкие плечи, и узкую талию, и узоры татуировки на мускулистой груди, и дорожку чёрных волос, спускающуюся от пупка и ниже, к тому месту, которое неприлично демонстрировать посторонним. От которого я стыдливо отвожу взгляд.

Муж откидывает одеяло, забирается под него, ложится на спину и закидывает руки за голову. И молчит. И не пытается исполнить супружеский долг. Как-то я себе всё это не так представляла. Пару минут озадаченно молчу, но потом всё-таки уточняю:

— А как же?..

Он поворачивает голову и улыбается:

— А тебе этого сейчас хочется? Только честно?

— Не знаю, — пожимаю плечами я. — Но разве мы не должны?

— Нет. Мы никому ничего не должны.

— Я тебе не нравлюсь?

— Ты нравишься мне настолько сильно, что пришлось принять ледяной душ, перед тем как зайти в спальню.

— Я не понимаю, — сдаюсь я в попытках уловить нить его рассуждений.

— Нам некуда спешить. Мы с тобой только сегодня познакомились. Уверен, тебе нужно время, чтобы ко мне привыкнуть. И вот когда это произойдёт, когда ты захочешь чего-то большего, только тогда я сделаю тебя своей женой в полном смысле этого слова.

— А если я никогда не захочу?

— Значит, мы никогда этим не займёмся.

— Но ведь ты провидец, ты уже знаешь будущее.

— Ты забываешь о том, что у будущего много развилок.

— И есть такая, где мы не закрепляем брак?

— Нет, ведь у меня очень привлекательная внешность, — смеётся он. — И поскольку я вижу будущее, то знаю, что ожидание будет того стоить. Но в то же время понимаю, что хоть я и знал о тебе с шести лет, ты меня сегодня видишь впервые.

— Помню, как ты рассказывал, что увидел нашу сегодняшнюю встречу. Но получается, ты видел не только её?

— Верно. Я видел наше будущее. Слышал твой смех, похожий на перезвон колокольчиков. Любовался искорками, которые появляются в твоих глазах, когда ты злишься. Гладил шёлк твоих волос и ощущал твой запах. И с нетерпением ждал, когда смогу прожить будущее целиком, а не только осколками.

— А как мы… ты видел тоже?

— Да. Поэтому мне и понадобился холодный душ — слишком уж горячие воспоминания.

— Но пока я не захочу, ты не сделаешь этот шаг?

— Верно.

— А если мы начнём, но мне не понравится? Или будет слишком больно?

— Тебе не будет больно и тебе понравится. Обещаю. Но если ты захочешь, чтобы я остановился, я это сделаю.

— Ты это тоже видел в своих видениях?

— Да. И как только ты будешь готова мне довериться, то сможешь убедиться в том, что я тебя не обманываю.

— Но тогда ты знаешь о том, в каких местах у меня расположены родинки?

— Назвать?

— Давай.

— Те, что можно было увидеть сегодня, называть не буду — это я мог узнать и без видений. Зато я не мог увидеть родинки под левой грудью и на правом боку… Если ты пока не готова к чему-то большему, нам стоит прекратить этот разговор, поскольку действие ледяной воды не всесильно. Добрых снов, Айсара.

— Добрых снов, — неуверенно произношу я.

Не то чтобы я себе представляла свою первую брачную ночь — так далеко мои мысли не заходили. Но если бы представляла, то уж точно не такой.

Ворочаюсь, устраиваясь поудобнее, и закрываю глаза.

Сразу же уснуть не получается. Слишком много событий. Слишком быстро всё произошло. Да ещё и обнажённый мужчина рядом заставляет волноваться.

Снова начинаю ворочаться. Данмар что-то бурчит, затем притягивает меня к себе, прижимает к своему горячему телу и обнимает.

Замираю.

Слышу, как дыхание Данмара выравнивается, словно он уснул. Расслабленно обмякаю. Когда вдыхаю обволакивающий меня горьковато-терпкий аромат мужчины, появляется очень странное чувство. Хмурюсь, пытаясь его распознать. А потом вспоминаю. Это то самое забытое чувство безопасности, которое было у меня до смерти родителей и дедушки. Улыбаюсь и погружаюсь в сон.

Мне снится, будто я упала в реку. Тону. Изо всех сил пытаюсь выплыть, но вода слишком тяжёлая. Воздуха не хватает. Но я не сдаюсь. Не привыкла сдаваться… Кажется, что ещё чуть-чуть, что вот-вот... Мне удаётся сделать глоток воздуха, а потом снова наваливается тяжесть.

Проснувшись, обнаруживаю, что лежу на боку, а Данмар обвил меня руками и ногами, прижав к себе. Моя голова покоится на его плече, а его ладонь бесстыдно расположилась на моей груди — вероятно, именно поэтому мне приснился такой странный сон. Наверное, нужно бы высвободиться из тесных объятий. Но так не хочется! Слишком уютно. Слишком непривычное ощущение безопасности.

В комнате полумрак, так что можно пойти навстречу своим желаниям, что я и делаю. Смещаю чужую ладонь с груди на талию и успокоенно закрываю глаза. Так гораздо лучше.

В следующий раз просыпаюсь из-за того, что тяжесть с моего тела пропала. Открываю глаза и вижу, как Данмар во всём своём обнажённом великолепии направляется к дверям спальни. Отмечаю, что сзади он выглядит не менее притягательно, чем спереди: широкая мускулистая спина, узкая талия, стройные длинные ноги и очень аппетитная задница... Такую фигуру, сидя за книгами, не получишь. Он тренируется?

Данмар неожиданно оборачивается и мягко улыбается:

— Проснулась? Доброе утро.

Чувствую смущение, оттого что он поймал меня за подглядыванием. И это неожиданно злит. Данмар мой муж! Почему это я должна стесняться?! Не отводя взгляда, стараясь говорить спокойно, произношу:

— Доброе утро.

— Ещё немного поспишь или будешь уже вставать?

— Буду вставать.

— Хорошо. Я иду мыться. Если хочешь, можешь составить мне компанию, — в его глазах лукавые огоньки.

— Я лучше пойду после тебя, — отказываюсь от предложения я.

— Как скажешь.

Муж скрывается за дверью, я же понимаю, что дышу слишком часто, по телу разливается томление, а мои ладони вспотели. Облизываю пересохшие губы. Улыбаюсь: если Данмар собирался меня соблазнить, у него это получилось. Не думаю, что ванная — это подходящее место для того, чтобы лишиться там девственности, поэтому лучше подождать... Данмар сдержал своё обещание и всего лишь спал рядом — с контролем у него всё в порядке. Как и с тем, чтобы выполнять свои обещания. Если бы не договорённость со старейшиной…

Со вздохом встаю и подхожу к шкафу. Без удивления отмечаю, что на одной из полок расположились мои сумки, а помимо этого шкаф забит одеждой моего размера. Для начала вытаскиваю белый шёлковый халат, украшенный большими жёлтыми лилиями. Накидываю его и подхожу к туалетному столику.

Обычно я заплетаю волосы на ночь в косу, поэтому они не особенно путаются, но сегодня я спала с распущенными, так что придётся приложить больше усилий, чем обычно. Отделяю прядь и расчёсываю её от кончиков к корням. Через десять минут останавливаюсь и даю отдохнуть рукам. Мелькает мысль о том, чтобы позвать служанку, но отмахиваюсь от неё. Одно дело, если бы она уже была здесь, а другое — ходить и искать, как её вызвать. Лучше уж сама.

В комнату заходит Данмар. На этот раз его бёдра облегают чёрные кожаные штаны, а на грудь накинута белая рубашка. Муж забирает из моих рук расчёску:

— Я помогу.

Не зная, как на это реагировать, пожимаю плечами. Решаю, что если будет больно, просто заберу расчёску и продолжу сама.

Но боль так и не приходит. Муж расчёсывает пряди осторожно и сноровисто, как будто даже без усилий. Удивление скрыть не удаётся. Данмар, увидев мою реакцию в отражении зеркала, довольно улыбается:

— Как видишь, я подготовился.

Неожиданно для себя чувствую, как во мне поднимается ревность. Понимаю, что все имеют право на прошлое, но… Но сердце с этим категорически не согласно. С напускным безразличием приподнимаю брови:

— На ком-то тренировался?

— На двоюродной сестре, — улыбка мужа становится ещё веселее.

— Только на ней?

— Только на ней. Не переживай, ты единственная женщина моей жизни. У меня никого до тебя не было. Я только твой.

Фыркаю:

— Я не переживаю!

— Конечно, — соглашается он, но таким тоном, будто только из вежливости.

Улыбаюсь. Его слова меня успокаивают. Чувствую, что он искренен… Не думала, что настолько обрадуюсь. Не думала, что такая собственница.

Когда мои волосы расчёсаны, Данмар наклоняется, целует меня в макушку, и моё сердце пропускает удар, после чего произносит:

— Я попрошу, чтобы нам принесли завтрак.

— Хорошо.

Мой взгляд притягивает слишком явная выпуклость в области его ширинки. Чувствую удовлетворение от красноречивой реакции его тела.

Быстренько заплетаю косу, закрепляю её на затылке, выбираю нижнее бельё, платье и отправляюсь мыться.

Когда выхожу из ванной, на столе уже сервирован завтрак. Данмар приподнимает крышки, и я вижу тарелку своей любимой каши с фундуком; маленькие бисквитные пирожные, украшенные сливами; тонко нарезанную ветчину; ломтики ароматной дыни и чай — всё то, что я бы хотела сейчас съесть. На соседней тарелке горка омлета и пожаренное до хрустящей корочки мясо — её Данмар пододвигает к себе.

Попробовав кашу и убедившись, что она приготовлена именно так, как мне нравится, задумчиво произношу:

— То, что вы можете предугадывать даже такие мелочи, немного пугает.

Муж пожимает плечами:

— Если ты боишься, что теперь твоя жизнь будет предопределена, то напрасно.

— Но разве ты не знаешь, как лучше всего поступить? Ты же будешь всегда на шаг впереди, — отправляю в рот очередную ложку каши.

— Есть временные линии не только людей, но и семей, и королевств, и мира. В тебе есть частичка Богини, поэтому твоё будущее не предопределено. Я могу видеть только то, что слишком тесно переплетается с моей судьбой, и то без гарантий и только потому, что мы связаны, — муж накалывает на вилку кусочек омлета и с аппетитом его съедает.

— Я не понимаю. Если моё будущее не предопределено, то откуда вы смогли так много обо мне узнать? Как у вас получилось предсказать то, что с моей бабушкой всё выйдет именно так?

— Мы смогли это сделать по косвенным признакам: по судьбе королевства, по линиям глав кланов, по знакам Богов. И то только потому, что у нас есть очень опытные предсказатели, которые всю жизнь развивали свой дар.

— Получается, ты не узнаешь, если мне будет грозить опасность? — меня настолько интересует этот вопрос, что ветчину до рта так и не доношу.

— Узнаю, поскольку теперь ты моя жена, и наши судьбы связаны. Но моё предвидение будет только об опасности и о том, что будет касаться меня напрямую… Это сложно объяснить.

— Но ведь ты говорил, что начал видеть меня в своих видениях с шести лет, — успокоившись, возвращаюсь к еде.

— Да. Но видения — это не совсем предсказания. Это просто один из вариантов. Если бы ты выбрала в нашем Клане другого мужа, это будущее не случилось бы.

— Получается, ты не сможешь подсказывать мне, как лучше поступить?

— В очень крайних случаях. Мы стараемся не рассказывать другим варианты их будущего без острой на то необходимости.

— Но почему?

Данмар вздыхает:

— Потому что крайне редко бывают однозначно плохие или однозначно хорошие варианты. Например, девушка думает о том, чтобы сбежать из дома. Если она так поступит, её отец в приступе гнева убьёт её мать. Но сама девушка познакомится с парнем, за которого выйдет замуж, и этот брак будет очень счастливым. Через три года у них родится дочь, которая в будущем станет известной танцовщицей. Если же девушка останется дома, её мать проживёт на десять лет дольше. Зато в таком случае девушка выйдет замуж за парня, который будет её бить. Её жизнь будет тяжёлой и не слишком длинной… Если рассказать о такой судьбе, девушке будет сложно сделать выбор. И что бы она ни выбрала, она будет помнить, что всё могло быть иначе. Я упрощаю, потому что обычно вариантов больше и всё сложнее.

— А если просто подсказать девушке, что замужество будет неудачным и этим изменить её судьбу?

— Обычно, влюбляясь, все глупеют. Наверняка, когда она соберётся замуж, её избранник будет очень хорошо с ней обращаться. Так что к такому пророчеству отнесутся как к сглазу. И ладно ещё, если не обвинят предсказателя в том, что это именно из-за него всё так случилось. И отчасти будут правы.

— Как так?

— Когда судьба или будущее озвучивается, оно становится менее зыбким. Повышается вероятность того, что всё именно так и будет. Могут отвалиться некоторые развилки.

— Получается, когда ты рассказывал мне о нашем будущем, ты делал это не просто так, — прищуриваюсь я.

Муж смеётся:

— Ты очень умная принцесса. Всё именно так. Ты против?

Задумчиво вгрызаюсь в кусочек дыни и обдумываю этот вопрос. Наконец, качаю головой:

— Я не возражаю.

После завтрака Данмар проводит меня в Хранилище Знаний. Воздух внутри кажется очень свежим. Чувствую сильное магическое поле, назначение которого так с ходу определить не удаётся — слишком сложное заклинание.

Сводчатые потолки высотой в десять метров украшены росписью, иллюстрирующей сцены из нашей истории. От пола до потолка стены закрыты книжными полками. Вдоль них лестницы, ведущие на балкончики, опоясывающие верхние ярусы. Пол выложен сложным мозаичным узором, напоминающим пентаграмму. В центре помещения стоят столики, окружённые уютными креслами.

За одним из таких столиков нас уже ждёт Глава Клана Немар. После того как здороваемся, он произносит:

— В этой комнате собраны хроники нашего королевства от его основания до сегодняшнего дня.

Озадаченно осматриваюсь по сторонам:

— Но ведь здесь так много томов! Неужели все они посвящены истории?

— Верно, — кивает Немар. — Помимо общей истории королевства здесь собраны истории жизни всех сколько-нибудь значимых персон и исторических деятелей. Поскольку в нашем Клане сильные провидцы, они могут прозревать даже то прошлое, что было скрыто. И именно поэтому раньше всех принцесс отдавали на несколько лет в наш Клан — зная прошлое, легко прогнозировать будущее, даже не обладая даром предвидения.

— Значит, моя бабушка тоже здесь была?

— Нет. Ваша прабабушка слишком опекала дочь и не успела привезти её в наш Клан до того, как стало слишком поздно. Так что нарушение этой традиции началось с вашей бабушки.

— Но почему?

— Знания, заключённые в этих книгах, таят опасность. Мы не можем доверить их тому, кто не в состоянии сохранить тайну.

Озадаченно хмурюсь:

— И с чего мне лучше начать? Не уверена, что даже за десять лет успела бы прочитать все здешние книги. А мне лучше продолжить свой путь как можно быстрее.

— Думаю, чтение в такой ситуации действительно потребует времени, которого у вас нет. Поэтому я предлагаю задать мне те вопросы, которые вас сейчас больше всего беспокоят. Данмар помнит содержание всех книг библиотеки и сможет рассказать вам остальное позже.

Удивлённо оборачиваюсь к мужу:

— Это правда?

— Да, — кивает он. — Знание истории входит в базовую подготовку провидцев.

— Хм… — задумчиво прикусываю губу. — Но если эти знания так опасны, вы не переживаете, что библиотекой может воспользоваться кто-то с нечестными намерениями? Разве не опасно хранить эти знания здесь?

Немар улыбается:

— Эту часть крепости зачаровывали самые сильные маги. Попасть сюда могут только правительницы из правящего рода и те из провидцев, кого я сочту достойным. Но даже оказавшись внутри, кандидаты попадут в пентаграмму, которая выявит их истинные намерения. Исходя из этого, каждый получит только те знания, которые не причинят вреда.

— Хм… Как вы думаете, что мне следует узнать в первую очередь?

— То, что вызывает у вас наибольшее количество вопросов.

— И вы ответите мне на них, ничего не скрывая?

Глава Клана проводит кинжалом по ладони. Капли крови поднимаются в воздух и зависают причудливой сферой.

— Я клянусь в своей преданности божественному роду. Я клянусь, что ничего не будет скрыто. Клянусь правдиво отвечать на все вопросы, которые мне задаст принцесса Айсара, — торжественно произносит Немар.

Кровь вспыхивает и истаивает. Ладонь Главы Клана выглядит целой, словно её не повреждали кинжалом. В воздухе раздаётся едва слышимый звон, но он сразу же стихает.

Клятва принесена и услышана.

Запоздало соображаю обратиться к собственному сердцу. Отрешаюсь от происходящего до тех пор, пока не начинаю видеть незримые нити судьбы. Та, что соединяет меня с мужем, белая, очень крепкая и толстая. Её обвивает нить потоньше алого цвета. И такая же алая нить идёт от меня к Главе Клана. А помимо этого, от меня отходят алые нити ко множеству других как знакомых, так и незнакомых мне представителей этого клана. Немар не солгал — их Клан действительно поклялся мне на крови в верности. А значит, не доверять им нет оснований.

Опускаюсь в одно из кресел:

— Хорошо. Я готова задать свой первый вопрос. Он о том, как мужу моей бабушки удалось убить не только её, но и её мать.

— Понимаю, — кивает Глава Клана.

— Я пока пойду, — кланяется Данмар. — Есть дела, которые мне бы хотелось завершить перед отъездом.

— Хорошо, — не возражаю я. Как только муж уходит, перевожу взгляд на Немара: — Я вас слушаю.

— Для нашего Клана не существует секретов прошлого, поэтому я понимаю, почему вы задали этот вопрос. Скажите, могу ли я говорить прямо?

— Да, — настораживаюсь я.

— Последнее столетие до вашего рождения сила вашего Рода начала слабеть. Я не о крови. Я о том, что представительницы вашего Рода слишком уверились в собственной безопасности и начали отступать от старых традиций. Например, позволять дочерям не так тщательно углубляться в дела королевства, проводить меньше времени за изучением истории, отказались от боевой подготовки для принцесс. Конечно, частично они были правы, поскольку Тени, которые живут с вами бок о бок, — в этом месте вздрагиваю, — не только великолепные бойцы, но также берегут ваш род от ядов. А если учесть, что все кланы приносят клятву верности, вероятность переворота действительно ничтожно мала.

Не выдерживаю:

— Вам известно о Тенях? Вы можете рассказать, что они такое и откуда берутся?

Немар качает головой:

— Нам мало что о них известно. Мы знаем только, что Тени — это не люди, поскольку они могут управлять пространством и не нуждаются в еде или сне. Тени появляются со своими носительницами и исчезают после их смерти. Все они выглядят одинаково, по крайней мере, ростом и телосложением — ещё никому не удавалось заглянуть под их капюшон. На вопросы о себе они тоже не отвечают. По косвенным признакам мы думаем, что это Тень кого-то из Богов. Не он сам, а лишь его отголосок.

— Повелителя Зверей?

— Мы знаем о Богах слишком мало, чтобы делать выводы.

— В смысле мало? Ведь есть жрецы и священные книги. Да и вас самих называют «Прозревающие волю Богов».

— Всё это так. Но священные книги написаны людьми для людей. И мы, и жрецы можем только передать волю Богов, но вот постичь их самих — не можем… Это как если бы муравей пытался описать медведя. Прошу прощения за грубое сравнение. Человеческое сознание не может постичь что-то настолько огромное и непознаваемое.

— Но вы можете передать волю Богов?

— Да. Но их логика для нас непостижима. Они мыслят слишком по-другому.

— Но, а как же легенда о том, что мой Род произошёл от Богини-матери?

— Не было никакого сына Богини-матери, влюбившегося в человеческую женщину. Это совершенно точно. Боги не могут иметь потомство от людей, люди для них — это часть их самих. Если сравнить, то это как если бы тело захотело ребёнка от своего волоска. Но та часть легенды, в которой говорится о том, что ваш Род наделён божественной силой — правдива.

— И что из этого следует? Что именно даёт эта божественная сила?

— Земли вашего королевства когда-то были бесплодными. Именно благодаря вашему Роду земля ожила, и у нас случались неурожаи лишь в те периоды, когда сила вашего Рода слабела. В наших водах всегда было много рыбы, а в лесах хорошо плодится зверьё. Если вы изучите другие королевства, то с удивлением поймёте, что многие виды животных и растений обитают лишь у нас. А ещё представительницы вашего Рода умеют не только смотреть в сердца людей, но и вызывать почтение и поклонение.

— С моей бабушкой это не очень-то сработало.

— Это из-за того, что ваш дедушка, так же как и его сын, были сильными магами и очень безнравственными людьми. Они не испытывали угрызений совести, жалости, сочувствия. Зато отлично научились их имитировать. Если вы изучите историю княжества, из которого пришёл ваш дед, то узнаете, что у них новый князь занимал престол, убив предыдущего. Чтобы продержаться подольше, нужны ум, изворотливость и отсутствие моральных ограничений.

— Но почему тогда в нашем королевстве не так?

— Из-за вас. Вы влияете на свой народ и больше всего на Глав Кланов. Вы пробуждаете самое лучшее в сердцах и умах.

— Но почему тогда с моим дядей и его сыном это не сработало? И с его слугами и приближёнными тоже?

— Вы ошибаетесь. За всё то время, которое у нас проживают люди князей, так и не случилось ни одного случая изнасилования или убийства мирных жителей, которые являются нормой для княжества. Здесь князья и их люди не могут себе этого позволить. Они объясняют это тем, что не хотят настраивать против себя Кланы, но они ошибаются. Дело в вашей семье.

— Но это не помешало им убивать наших женщин. И вы так и не рассказали, как им это удалось.

Немар вздыхает:

— Ваша бабушка рассказала вашему дедушке о Тени. И это стало её самой серьёзной ошибкой. Поскольку в вашем дедушке не было ничего доброго, то и достать это из его души не удалось. Ваш дед подстраивал те несчастные случаи не лично, он нанимал людей из своего княжества. А они так мало времени проводили в нашем королевстве, что энергия вашего дара не успевала их изменить. К тому же они думали, что убивают страшных преступников, спасают невинные жизни. И ещё на момент покушения исполнители находились в пещерах, а взрыв активировали на расстоянии.

— Смерть моих родителей тоже не была случайна?

— Верно. Но ваш дядя не знал о Тенях. Он просто решил воспользоваться испытанным методом.

— Вот как!.. Многое стало понятно… Вся эта информация есть в ваших книгах?

— Да. Летоисчисление начинается слева направо. Следовательно, самые последние полки про настоящее время.

— И про Кланы нашего королевства там тоже есть?

— Да. Что именно вы хотите узнать?

— Я правильно понимаю, что самых сильных кланов девять?

— Да.

— Клан Незримых Тайн, Клан Морского Змея, Клан Туманного Пути, Клан Огненного Вихря, Клан Изменчивого Ветра, Клан Лепестков Антурии, Клан Серебряного Феникса, Клан Хрустального Шёпота, Клан Лунных Бликов?

— Верно.

— В моей библиотеке были только общие сведения. Вы можете рассказать мне самое важное про каждый клан?

— Про наш Клан вы уже немного знаете. Или вам недостаточно этих знаний?

Прищуриваюсь:

— В ваш Клан входят и жрецы тоже?

— Верно.

— Гадатели и предсказатели будущего тоже?

— Верно.

— Но помимо этого, вы ещё можете сообщать волю Богов. Хотя раз все жрецы родом из вашего Клана, это как раз очевидно… Думаю, пока для меня этого достаточно... Как вы считаете, какой Клан мне лучше всего посетить следующим?

— Решать только вам. Но если вы спрашиваете моё скромное мнение, то Клан Огненного Вихря. Члены этого клана по достижении совершеннолетнего возраста клянутся в верности божественным правителям нашего королевства, так что вам не нужно ждать от них подлости.

Киваю:

— Я тоже планировала далее отправиться именно в этот Клан, поскольку именно в нём воспитываются лучшие воины. Если заручусь их поддержкой, будет больше шансов, что и остальные меня поддержат. Но вы советуете исходя из логики, или видели будущее?

— Ваше будущее проследить невозможно, но если смотреть по возможным последствиям и руководствоваться логикой, Клан Огненного Вихря действительно лучше выбрать следующим.

— Вы можете рассказать мне о ситуации в этом Клане на сегодняшний момент?

— Конечно. Что именно вас интересует?

— Информация о Главе Клана, его семье, какой политики он придерживается.

— Тогда начну с общих сведений. Ценностью этого Клана всегда были воинская доблесть, верность и честь. Именно благодаря ним представители этого клана всегда были одной из опор трона. Этот Клан взращивает самых умелых бойцов нашего мира. Они зарабатывают охраной, в том числе караванов и частных лиц. Когда-то именно из воинов этого клана состояла охрана вашего дворца. И именно этот клан первым выставляет своих воинов в военных конфликтах. Например, как это было в случае с Ольройским королевством и Шасским княжеством.

— С Ольройским королевством и Шасским княжеством?

— Ваш дядя организовал эти войны в надежде укрепить свои позиции. Хотите ли вы узнать об этом больше?

— Не нужно. Продолжайте.

— Так вот…

Немар рассказывает настолько увлекательно, что время до обеда пролетает незаметно. Очень радуюсь, когда еду сервируют в соседнем с библиотекой залом. Данмар приходит тоже. Расспрашивает, всем ли я довольна, беспокоится, не слишком ли я устала. Но я совсем не чувствую себя уставшей. Возможность получить столь необходимую мне информацию окрыляет и наполняет нетерпением. Чем больше узнаю, тем увереннее себя чувствую, так что после обеда возвращаемся в библиотеку, и Немар продолжает отвечать на мои вопросы. И опять без Данмара.

Ужинаем поздно и снова втроём, а потом мы с Данмаром отправляемся в наши покои.

Я настолько погружена в то, что сегодня узнала, что прихожу в себя только в ванной. И мои мысли сразу же переключаются на манящие пухлые губы и зелёные глаза. Если вчера я нервничала из-за предстоящей ночи, то теперь испытываю предвкушение.

Когда выхожу из ванной комнаты, туда заходит муж. А значит, у меня есть время, чтобы подготовиться.

В спальне уже расставлены свечи, поэтому мне всего-то остаётся зажечь их. Затем распускаю и расчёсываю волосы. Решаю не заплетать сегодня косу, а на будущее узнать, какая моя причёска нравится мужу больше. Избавляюсь от халатика и белья, а затем прячусь под одеяло и с замирающим сердцем жду появления мужа.

Данмар входит минут через десять. И снова переступает порог полностью обнажённым. На этот раз я без стеснения ласкаю взглядом сильное тело, любуюсь красотой своего мужчины — он мой, а значит, мне можно.

Данмар вытягивается на кровати поверх одеяла и усмехается:

— Ты можешь не только смотреть. Потрогать можешь тоже.

Нерешительно прикусываю губу:

— А ты?

Он закидывает руки за голову:

— А я не дотронусь до тебя до тех пор, пока ты сама этого не захочешь.

Его голос звучит уверенно, а предложение — слишком заманчивое, чтобы от него отказаться.

Оглаживаю ладонью мускулистое предплечье, чувствуя бугры мышц и бархатистость кожи. Провожу кончиками пальцев по груди. Член мужа, до этого находящийся в вялом состоянии, начинает увеличиваться в размерах. Перевожу взгляд на лицо. Глаза мужа буквально пылают страстью.

— Точно не дотронешься до меня до тех пор, пока я не попрошу? — переспрашиваю я.

— Точно!

Голос мужа звучит хрипловато, и из-за этого мои соски твердеют, а внизу живота появляется томление.

Облизываю враз пересохшие губы:

— И я могу делать с твоим телом всё, что захочу?

— Да.

Предвкушающе улыбаюсь. Он сам согласился, а значит, я могу себе ни в чём не отказывать.

Уже смелее оглаживаю мускулы груди. Появляется желание узнать, какова кожа мужа на вкус, и я тут же склоняюсь к соску и провожу по нему языком. Чуть солоновато, но очень приятно. Стон, который у мужа не получается сдержать, добавляет происходящему остроты. Если он перестанет себя контролировать, дело примет нежелательный оборот. Понимаю, что рискую, но похоже, благоразумие я оставила за дверью спальни.

Провожу пальцами по кубикам пресса. Такие твёрдые, словно каменные. Гладить их очень приятно.

Дотрагиваюсь до дорожки тёмных волос внизу живота. Волоски мягкие и совсем не колются. Неожиданно, но очень интересно. Из горла мужа вырывается новый стон, и это меня почему-то приободряет, заставляет дышать чаще.

Провожу вдоль члена кончиками пальцев, затем сжимаю его в ладошке. Соединить пальцы не получается. По сравнению с моей рукой член кажется слишком большим. Неужели он в меня действительно поместится? И мне действительно не будет больно? Сейчас я в этом не уверена.

На розоватой головке члена выступает вязкая капля. Растираю её большим пальцем, она влажная и немного липкая. Дыхание мужа заметно учащается.

— Если хочешь, — доносится до меня его хриплый голос, — могу погладить тебя руками и губами. И остановлюсь на этом, если ты захочешь. Не сделаю ничего такого, о чём бы ты меня не попросила.

Звучит очень заманчиво — настолько, что низ живота скручивает от возбуждения… Если Данмару так понравились мои касания, то может быть, его касания мне понравятся тоже? Ложусь на кровать и облизываю губы:

— Давай попробуем.

Данмар поворачивается набок и смотрит на меня так, что тело покрывается мурашками предвкушения, а дыхание учащается.

Он осторожно касается моей нижней губы и с нажимом проводит по ней большим пальцем. Затем склоняется над моим лицом, но вместо губ целует шею. Горячие губы на коже заставляют охнуть. А когда муж начинает между поцелуями с нажимом проводить по моей шее языком, оставляя влажную дорожку, из горла неожиданно для меня самой вырывается стон.

Сознание путается чем дальше, тем больше. Растворяюсь в непривычных эмоциях.

Момент, когда муж стягивает с меня одеяло, пропускаю. Просто чувствую, как он сжимает мои груди в ладонях, затем обводит языком один из сосков. Охаю. Впиваюсь пальцами в его плечи. Сама не знаю, зачем. Хочется оттолкнуть, но и в то же время, чтобы он не останавливался.

Ладони мужа спускаются по животу и оглаживают бёдра. Бесстыдно раздвигаю ноги, поскольку мне сильнее всего хочется, чтобы он коснулся меня именно там.

Данмар перемещает своё тело ниже. И я уже ошарашенно открываю рот, чтобы поинтересоваться, не собирается ли он… Но он начинает ласкать пальцами и языком мой клитор, поэтому становится не до разговоров. Волна возбуждения накрывает меня с такой силой, что в этот момент я бы согласилась на что угодно, лишь бы муж не останавливался. Лишь бы продолжать испытывать то, что я испытываю сейчас… Стоны сдержать не удаётся, также как и всхлипы. Кусаю губы, впиваюсь пальцами в простыни… Вал возбуждения нарастает, а потом обрушивается на меня, заставляя тело конвульсивно подрагивать и сжиматься в невероятном удовольствии…

Муж оглаживает мой живот ладонью и улыбается:

— Видишь, я держу свои обещания.

Восстановив дыхание, выдыхаю:

— Это было потрясающе!

— И это только руки и губы. От полноценного секса ты получишь ещё большее удовольствие. Но не переживай, я собираюсь дождаться, пока ты будешь готова.

Облизываю враз пересохшие губы:

— А что, если я готова попробовать уже сегодня?

Муж неверяще всматривается в мои глаза, но убедившись, что я действительно серьёзна, впивается в мои губы страстным поцелуем.

Обвиваю его плечи руками и прижимаюсь к сильному телу. Он оглаживает мою грудь, затем его ладонь спускается на живот и крадётся ниже, усиливая возбуждение. Раздвигаю ноги и подставляюсь под ласкающие меня пальцы. И если в первое время мне ещё было немного страшно, то чем дальше, тем полнее я растворяюсь в ощущениях. Тем всё большего мне хочется. Тем сильнее моё нетерпение.

Когда муж наконец-то перемещается и начинает в меня осторожно входить, прогибаюсь в пояснице от ощущения удивительно приятной наполненности. Когда он заполняет меня полностью и начинает осторожно двигаться, впиваюсь пальцами в его спину. Поворачиваю голову, поскольку поцелуй отвлекает от происходящего внизу живота, а ощущения настолько приятные, что мне не хочется от них отвлекаться.

Комнату наполняют стоны и шлепки наших тел. Наслаждение поднимается волной, а потом затапливает меня полностью, взрываясь самыми приятными ощущениями, которые я когда-либо испытывала. Вскрикиваю и содрогаюсь. Чувствую толчки спермы внутри, и это ещё больше усиливает наслаждение от происходящего.

Обессиленно откидываюсь на подушку.

Муж ласково целует меня в щёку, а затем укладывает мою голову на своё плечо:

— Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?

— Нет, — расслабленно произношу я. — Я читала, что в первый раз может быть больно, но боли совсем не было… Это странно?

— Нет. Если девушка недостаточно возбуждена, ей действительно может быть больно в первый раз. А ещё так бывает при некоторых особенностях организма. Но чаще всего, если девушка возбуждена и расслаблена, ей не больно. Кроме того, я очень старался быть осторожным, чтобы тебе не навредить. Рад, что у меня получилось.

— Получилось, — довольно улыбаюсь я.

— Нужно встать и помыться.

— У меня нет сил.

— Ничего страшного.

Муж целует меня в макушку, затем сгребает моё тело в охапку и со мной на руках поднимается с кровати. Охаю от неожиданности, но затем обвиваю его плечи руками.

Данмар несёт меня так, словно я ничего не вешу. В его крепких объятиях чувствую умиротворение и защищённость. А когда муж ставит меня в ванну, испытываю небольшое разочарование. Меня носили на руках только в далёком детстве, и я уже успела забыть, насколько это приятное чувство.

Данмар включает воду. Отхожу чуть в сторону:

— Нужно заплести и поднять волосы. Если лягу спать с мокрыми, расчесать их утром будет сложно.

— Минуточку! — улыбается муж.

Подходит к шкафчику под мойкой и достаёт из него коробочку со шпильками и заколками. Выбирает несколько длинных шпилек, затем подходит ко мне:

— Повернись спиной.

Послушно выполняю просьбу. Он скручивает мои волосы, закрепляет их на затылке и произносит:

— Готово!

— Спасибо! — улыбаюсь я.

Становлюсь под струи воды так, чтобы они стекали по телу и не попадали на волосы. Затем ко мне присоединяется муж. Намыливает мочалку и начинает осторожно меня омывать. Мочалка тонкая, так что возникает ощущение, будто он скользит по коже ладонью. Да ещё и струи воды стекают по телу мужа, очерчивая и подчёркивая мышцы. Никогда не думала, что смотреть, как кто-то моется, это настолько возбуждающее зрелище. Но эти капельки на шее…

Не удерживаюсь, тянусь и слизываю их языком. Удивительно, что сочетание мужчины и воды может быть столь возбуждающим.

Муж притягивает меня к себе, плотно прижимая к своему телу. В мой живот упирается возбуждённый член, и это ещё больше усиливает моё собственное возбуждение.

— Если ты продолжишь, — чуть хрипловатым голосом произносит муж, — из ванны мы выйдем нескоро.

Вместо ответа оглаживаю спину мужа ладонями, а затем снова провожу языком по влажной коже его шеи. Он подхватывает меня на руки, соединяя мои ноги у себя на талии, затем поворачивается, и я лопатками упираюсь в стену.

Охаю от неожиданности и обнимаю мужа за плечи крепче. Затем впиваюсь поцелуем в его пухлые губы и целую так, словно и не было всего, что случилось до этого. Словно и не чувствовала совсем недавно сытую усталость. Ведь всё, что я чувствую — это желание заняться сексом прямо сейчас.

Ладони мужа сжимают мою попку, а затем он со стоном насаживает меня на свой член. Вдавливая в стену, начинает двигаться резкими толчками. Одной ладонью придерживает мою голову, чтобы я не ударялась о стену, а второй держит меня за бедро.

Горячее мужское тело, холодная плитка ванной за спиной, тёплые струи воды — всё это усиливает получаемое удовольствие. Добавляет контраста и обостряет чувства. Мне хватает всего несколько минут, чтобы ощущения достигли пика и скрутили тело оргазмом. Муж делает ещё несколько движений, и я чувствую, как его сильное тело содрогается.

Улыбаюсь:

— Никогда не думала, что мытьё может быть настолько приятной процедурой.

Данмар улыбается в ответ:

— Я тоже. Но ты открыла мне новые грани... А теперь всё-таки давай мыться и спать — тебе завтра снова идти в библиотеку.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Разомлевшее тело так плохо слушается, что на ногах удерживаюсь с большим трудом. Муж омывает меня и переставляет на пол ванной, укутав в мягкое белое полотенце. Затем быстренько моется сам.

Стоять сложно. Кажется, будто всё тело отяжелело. Опускаюсь в кресло и откидываюсь на спинку. Пытаюсь держать глаза открытыми, но с каждой минутой делать это всё сложнее.

Сквозь сон чувствую, как меня подхватывают на руки. Уловив горьковато-терпкий аромат кожи несущего, успокоенно расслабляюсь и засыпаю ещё крепче.

На то, чтобы восполнить недостаток знаний и понять текущую обстановку в своём королевстве, отвожу себе семь дней. Днём старательно запоминаю имена глав кланов, членов их семей и всех влиятельных лиц, чьё мнение важно и имеет вес.

Всё оказывается гораздо сложнее, чем я предполагала: не во всех кланах глава является тем, кто принимает решения.

Например, в Клане Огненного Вихря вообще нет такого понятия, как правящий род. Глава Клана выбирается не из родственников предыдущего главы, а на общем собрании. Проводятся как воинские состязания, так и состязания мудрости, а помимо этого кандидатура должна быть одобрена большинством глав самых влиятельных семей этого Клана. Причём пол будущего Главы Клана совершенно не играет роли, хотя воинскую стезю в нашем королевстве выбираюсь чаще всего мужчины.

А вот в Клане Лепестков Антурии всё совсем иначе. У них есть правящий род. Главе Клана совсем необязательно быть самым искусным лекарем или зельеваром. Гораздо важнее уметь договариваться с людьми, продумывать стратегию развития и выбирать тех, с кем у Клана будет более тесное сотрудничество. А ещё именно Глава Клана регулирует, кому, что и в каком количестве будет продаваться. В общем, больше про политические и стратегические навыки. А ещё наследование в этом Клане происходит сугубо по женской линии.

Клан Изменчивого Ветра кажется на первый взгляд самым хаотичным, что и неудивительно, ведь состоит он из артистов, живописцев, музыкантов и прочих творческих людей. Главой Клана выбирается тот, кто на данный момент пользуется наибольшим авторитетом, к чьему мнению прислушиваются. Его называют Отцом, и именно на отцовство больше всего и похожа его роль. В этом Клане нет такого чёткого разделения на семьи, как в остальных. Члены этого Клана предпочитают бродячий образ жизни и собираются все вместе только в определённые дни года. Браки в клане заключаются редко, а дети воспитываются всей общиной. На землях Клана в основном остаются старики и дети, а взрослые разъезжают по городам и замкам, давая представления. Причём не только в нашем королевстве, но и в соседних. Привозят они оттуда не только гонорары, но и сведения, которые Глава Клана добавляет в свой архив. То, что именно в этом Клане лучшие наёмные убийцы и шпионы, тоже оказывается правдой. Как и то, что членом этого Клана может стать любой человек, обладающий редким талантом, вне зависимости от происхождения. Как в таких условиях договориться о поддержке, пока остаётся для меня загадкой. Замужество здесь явно не будет веским доводом.

Клан Серебряного Феникса из всех Кланов самый закрытый. На земли Клана Незримых Тайн может попасть тот, кто очень нуждается в помощи, а вот на территорию Клана Серебряного Феникса не пропускают посторонних дальше небольшого закрытого посёлка. Именно здесь останавливаются заказчики и купцы из других королевств. В нашем же королевстве Клан Серебряного Феникса предпочитает продавать свои изделия самостоятельно, открыв лавки во всех сколько-нибудь больших населённых пунктах. Но, как правило, трудятся в таких лавках не сами мастера, а торговцы.

Резиденция Клана Хрустального Шёпота располагается во втором по размеру городе нашего королевства и представляет собой довольно небольшой замок. Зато учебные заведения этого Клана есть во всех самых крупных городах нашего королевства. Учиться в них может любой желающий, вот только обучение стоит немало, да и отбор довольно жёсткий. На первых трёх курсах новичкам не открывают секретов Клана, а вот потом принимают в орден, берут клятву верности и начинают обучать тайнам сооружения зданий, мостов и укреплений. Мой замок тоже построен руками членов этого Клана, как и все основные здания в других кланах и городах. Именно в этом Клане создают чудесные скульптуры и самый красивый фарфор, за которым приезжают из других королевств. Каждый, кто состоит в этом Клане, отдаёт часть своего дохода Главе Клана. А уже Глава Клана выплачивает причитающееся в казну. Он же решает все вопросы и ссоры внутри Клана. И именно к нему приходят с жалобами, если изделия кого-то из членов Клана оказываются с дефектами или если мастер, по их мнению, просит слишком много денег.

Клан Лунных Бликов уже много веков добывает редкие минералы, а также ингредиенты для зелий и артефактов. Они пропускают на свою территорию всех. И даже не препятствуют тем, кто пожелает испытать свою удачу в Зачарованном Лесу. Вот только из этого леса выходят живыми лишь представители этого загадочного Клана. А всех остальных, кто пытается сорвать или подобрать плоды, ягоды и травы в их садах и теплицах, ждёт неминуемая смерть. О том, что за тайны скрываются в Зачарованном Лесу, мне не смог рассказать даже Глава Клана Незримых Тайн. И это очень меня озадачило.

Резиденция Клана Морского Змея находится на полуострове и является самым большим портом нашего королевства. На землях Клана в основном остаются те, кто занимается рыбным промыслом, а вот мореплаватели возвращаются лишь для небольших передышек. В этом Клане лучшие моряки нашего мира, именно поэтому их стараются заполучить для себя все самые богатые торговцы соседних стран. Причём нанять можно как весь экипаж целиком, так и отдельных специалистов. Этот Клан безраздельно властвует на морских просторах. Даже пираты, увидев паруса из голубого шёлка, стараются убраться подальше. В этом клане наследование происходит по материнской линии, а род Пешар правит этим кланом железной рукой уже множество столетий.

Клан Туманного Пути состоит из банкиров, торговцев и владельцев разного рода заведений. Все решения в этом Клане принимаются путём обсуждений и подсчёта голосов. Как такового Главы у него нет, но есть семьи с большим и меньшим влиянием. Официальной резиденции у Клана нет.

Наверное, моя голова опухла бы от обилия знаний, получаемых ежедневно, но каждый вечер после ужина мы с мужем уединяемся в наших покоях, и я забываю обо всём, кроме горячих поцелуев, обжигающих прикосновений и наслаждения. Растворяюсь в новых ощущениях и открываю то, на что способно моё тело. В такие моменты в моей голове становится пусто. А всё, что меня заботит — это сколько поцелуев может вместить шея мужа, а также чему интересному он научит меня в этот раз.

Когда наступает время двигаться дальше, чувствую грусть. Очень жаль, что этот чудесный период моей жизни подошёл к концу. Но и задержаться не могу — я отправилась в этот путь не просто так. И с каждым днём у меня всё меньше времени.

___

Первое, что бросается в глаза — вольготно раскинувшийся на кровати совершенно обнажённый мужчина. Он широко улыбается и без малейшего смущения произносит:

— Добро пожаловать в Клан Огненного Вихря, принцесса Айсара!