До этого дня я не понимала, насколько изолированно жила, насколько привыкла к одиночеству. Я могла доверять только Аиме, но она всегда относилась ко мне больше как к принцессе, чем к подруге. Я всегда чувствовала между нами дистанцию. А как только выходила за дверь своей комнаты, каждый раз оказывалась на поле боя. Нужно было следить за каждым своим словом, жестом, взглядом. Не забывать мило улыбаться. Постоянно быть настороже и не терять бдительность, чтобы у дяди не появилось новых рычагов воздействия, чтобы он не смог сделать мне больно. Мне приходилось скрывать собственную хрупкость и уязвимость даже от себя самой.

В Клане Незримых Тайн я всё ещё ощущала напряжение и настороженность. Не из-за чувства опасности — просто привыкла так жить. Путешествие вдвоём с Данмаром сняла часть ноши с моих плеч, но только попав в весёлую компанию воинов, осознаю, насколько же тяжело мне жилось в замке. Насколько же удивительным даром является возможность расслабиться и положиться на других, не опасаясь, что они воткнут нож в спину.

Что радует больше всего — хоть воины и относятся ко мне уважительно, безоговорочно признают моё право им приказывать, но в то же время не лебезят, не пытаются выслужиться. При этом окружают заботой и ненавязчивым вниманием.

Стоит нам расположиться на первой же стоянке и подвесить над костерком котёл с кашей, Райр доходчиво мне объясняет, что его опыт в путешествиях и управлении отрядом больше моего, поэтому будет разумнее, если именно ему я доверю эту роль. Я не настолько высокомерна, как мой дядя, не считаю, будто знаю всё лучше всех. Но слепо доверять всё ещё не готова, тем более вижу этого Райра едва ли не второй раз в жизни. Так что интересуюсь у Бьёрна:

— Что думаешь?

Он широко улыбается:

— Если тебя интересует моё мнение, то для всех будет лучше, если командование на время путешествия возьмёт на себя Райр. Он знает, на что способен каждый из команды, поэтому сможет лучше распорядиться их умениями в случае опасности.

— Хорошо, — киваю я.

— Рад, что нашей принцессе хватает мудрости принять правильное решение, — склоняет свою голову Райр.

— Будет лучше, если вы будете называть меня Саэн, — произношу я.

— Согласен… Чтобы ваше инкогнито не раскрыли, предлагаю продумать правдоподобную легенду заранее. Мы же направляемся в Клан Морского Змея?

— Верно.

— Причин туда отправиться не так уж много. Мы можем сказать, что вы с Данмаром принадлежите к Клану Туманного Пути и отправились в Клан Морского Змея по торговым делам. Лайра — ваша телохранительница. А Бьёрн — телохранитель Данмара. Я же буду главой охраны — мою военную выправку не спрятать никаким маскарадом. А вот Юшина выдадим за вашего слугу.

— Думаете, мне не стоит говорить, что я отношусь к Клану Незримых Тайн? — уточняет Данмар.

— Ваш высокий статус может привлечь нежелательное внимание и вопросы — всё-таки нечасто люди вашего Клана покидают родные места. Глава нашего Клана прошлым вечером отправил в сторону вашего Клана человека, очень похожего на вас. И коня ему выдал той же масти, что и у вас. Татуировки на шее у него тоже есть. Это поможет запутать шпионов.

— Вы советуете скрывать мой статус?

— Верно.

— Хорошо. Тогда я надену рубаху с высоким воротом и не буду снимать капюшон.

— Рад, что вы настолько разумны… Принцесса, а что думаете вы?

— Называйте меня, пожалуйста, Саэн.

— Хорошо. Впредь постараюсь быть внимательнее, — он уважительно склоняет голову.

Киваю:

— Мне нравится ваш план. Я согласна с тем, что Данмар слишком заметен и может привлечь к нашей группе нежелательное внимание. Но если мне придётся играть леди из Клана Туманного Пути, мой плащ для этого не подходит.

— Верно. Глава Клана выдал для вас и для Данмара новые.

— Он очень предусмотрителен.

Райр достаёт из седельной сумки два плаща и протягивает их нам с Данмаром. Новые плащи изготовлены из тёмно-серой ткани и по краям отделаны белым мехом горной лисы. Именно такие плащи наиболее популярны для путешествий в Клане Туманного Пути. Единственное, что всё-таки выбивается из предложенного сценария, так это способ путешествия. Усмехаюсь:

— О дорожной карете вы тоже подумали?

— А то как же! — без смущения кивает Райр. — Ждёт нас в следующем городке. Вы не подумайте, Глава нашего Клана просто предусмотрел и этот вариант тоже.

— И этот? А какие были ещё?

— Был план представить вас как богатую леди, которая едет на море поправить здоровье, если бы вы согласились передвигаться в карете, но ужин в общем зале посчитали излишним риском. В случае если нет, то могли бы выдать наш отряд за отряд наёмников. Но, как понимаете, у этого плана есть недостатки: нам пришлось бы выдумывать причины тому, почему мы отказываемся от заказов.

— Можно было бы сказать, что у вас уже есть заказ, — предлагаю я.

— Тогда бы нам просто предложили большую сумму. К тому же пришлось бы придумывать причину, из-за которой мы едем именно в Клан Морского Змея, и почему не нанялись для охраны, чтобы заработать в пути… В общем, этот план самый сомнительный из всех. Идея выдать вас и вашего мужа за представителей Клана Туманного Пути самая лучшая.

— Положусь на ваш опыт, — киваю я. — В этом Клане принято иметь секреты друг от друга, так что даже если встретим их представителей, они не будут настаивать на том, чтобы мы общались.

— Тогда мы договорились?

— Да… Есть ещё что-то, что вы хотели бы мне сказать?

— Единственный недостаток этого плана в том, что представители Клана Туманного Пути всегда ужинают в общем зале. Но если мы займём столик в углу, и вы сядете спиной к основному залу, ничего страшного не случится. К тому же нам так будет проще следить за обстановкой, а ещё мы сможем послушать разговоры, чтобы узнать, насколько безопасен дальнейший путь, хороша ли дорога, не случилось ли оползней или каких-либо других неприятностей.

— На землях Клана Морского Змея опасно?

— Большая часть товаров завозится в нашу страну через море, поэтому лихие люди могут неплохо заработать, грабя караваны. Из всех земель эти сейчас самые опасные. А ещё опасны дороги, ведущие в Клан Серебряного Феникса и Клан Лунных Бликов.

— Логично, — киваю я. — Но не думала, что это настолько серьёзная проблема.

— У Главы нашего Клана есть основания думать, что разбойники расплодились не просто так. Что за ними стоит ваш дядя.

Мысль о том, что можно разорять собственное королевство, кажется мне безумной. Но чем больше её обдумываю, тем больше склоняюсь к тому, что это может оказаться правдой… Что мешало дяде нанять воинов Клана Огненного Вихря и очистить земли от банд? Если он этого до сих пор не сделал, значит, тому есть причина.

Киваю и прищуриваюсь:

— Вы довольно много знаете о том, что думает Глава вашего Клана. Слишком много для простого воина.

Райр добродушно улыбается, из-за чего морщины на его лице прорисовываются отчётливее:

— От вас ничего не скрыть. Вы очень проницательны.

Не поддаюсь на лесть:

— Вы советник Магара?

— Да, — ещё шире улыбается Райр. — И кроме того его доверенное лицо. Магар очень заинтересован в том, чтобы вы с его сыном добрались до замка целыми и невредимыми, поэтому отправил лучших своих людей.

Перевожу вопросительный взгляд на Юшина. В то, что седовласый воин может быть доверенным лицом, верится легко — нужно обладать хорошими навыками и удачей, чтобы воин сумел дожить до старости. Но почему тогда в нашей компании парень, которому хорошо, если двенадцать исполнилось?

Юшин улыбается:

— Мне двадцать пять.

— Двадцать пять?!

— Все представители моей семьи выглядят очень молодо, и именно в этом наше преимущество — никто не ждёт подвоха от малолетнего паренька. Я лучший разведчик нашего Клана: способен пролезть там, куда воин протиснуться не сможет, а ещё, пользуясь своей безобидной внешностью, могу к любому втереться в доверие.

— Но разве это не таланты, которых обычно ждёшь от представителей Клана Изменчивого Ветра?

— Вы правы. Но голосом или способностями к танцам Боги меня не наделили. А вот хладнокровием и твёрдой рукой — да. Я решил, что Клану Огненного Вихря мои способности пригодятся больше.

— Хм… В этом есть смысл… А ты, Лайра?

— Я лучший стрелок нашего Клана. Одинаково хорошо владею луком, арбалетом и метательными ножами. А Райр и Бьёрн отвечают за ближний бой.

— Понятно, — задумчиво киваю я.

Похоже, Глава Клана Огненного Вихря действительно всё хорошо продумал — каждый воин здесь играет свою роль.

Лайра вручает мне тарелку каши. Она горячая. Если бы я была во дворце, такой ситуации не произошло бы — там подавали блюда идеальной температуры. Но если бы и случилось что-то подобное, мне надлежало непринуждённо ковыряться ложкой в каше, дожидаясь, пока она остынет. А если уж не повезло отправить в рот что-то слишком горячее, холодное, острое или кислое — следовало сохранять на лице невозмутимое выражение, не торопиться и не показывать виду, будто что-то не так.

Самые спесивые аристократы наверняка продолжали бы и в лесу придерживаться этикета. Я же предпочитаю следовать примеру остальных: набрать ложку каши, а потом дуть на неё в попытке остудить; а если не получилось, открыть рот и пытаться продышаться. Это выглядит веселее, чем стойко терпеть неудобства и боль из опасения уронить достоинство... Если моё достоинство уронится по такой причине, проблема будет явно не в каше.

Юшин собирает пустые тарелки, Райр разливает по чашкам отвар. Подаёт мне кружку:

— Сегодня нам придётся скакать ещё часа четыре. Скажите, принцесса, будет ли вам комфортен такой темп?

Киваю:

— Вполне.

— Если вам потребуется остановка, просто скажите. А когда будете передвигаться в карете — свистите… Простите! Чего это я! Не положено вам свистеть… Постучите в стенку кареты.

— Хорошо, — улыбаюсь я.

Никогда не пробовала свистеть. Становится интересно, как это делается. Но сейчас учиться этому времени нет.

Бьёрн подхватывает меня за талию и помогает забраться на лошадь. Затем мы продолжаем путь.

Как и обещал Райр, до небольшого городка, в котором собираемся остановиться на ночлег, добираемся за четыре часа. Останавливаемся в одном из самых роскошных отелей. Мы с Данмаром занимаем одну комнату, остальные мужчины и Лайра селятся в комнату напротив.

Заведение очень дорогое, внизу не обычный обеденный зал, а ресторан. Находиться в нём, не снимая плащ, было бы невежливо, так что ужинаем вместе с Данмаром в своей комнате. Но прежде чем притронуться к еде и расслабиться, тихонько командую:

— Тень, проверь.

Через несколько мгновений у моего уха раздаётся шёпот:

— Безопасно.

И только после этого сообщения мы приступаем к еде.

Дальше наш путь будет пролегать по оживлённому тракту, и я не уверена, что там будут постоялые дворы с такими роскошными ванными, так что использую возможность понежиться в тёплой воде.

Данмар заходит в ванную и присаживается на корточки у бортика. Закатывает рукава, а потом запускает ладонь под воду. Оглаживает мои ключицы, грудь. Тянусь к его губам поцелуем, и он с жадностью отвечает. Затем отстраняется:

— Потереть тебе спинку?

— Давай, — кокетливо улыбаюсь я.

Разворачиваюсь к нему спиной, а потом нежусь под ласковыми прикосновениями.

— Помыть тебе голову? — интересуется муж.

— Давай.

Он помогает, мне же остаётся наслаждаться. Никогда не понимала, почему некоторые аристократы настаивают, чтобы им прислуживали при мытье. Я и сейчас не смогла бы доверить своё тело слуге. А вот мужу — запросто.

Он смывает пену, помогает мне выбраться из ванны, вытирает меня пушистым полотенцем, а затем притягивает к себе для поцелуя. Устоять невозможно. Запускаю пальцы в его пряди, прижимаюсь покрепче. И совсем не возражаю, когда муж подхватывает меня под бёдра и относит на кровать.

Пальцы подрагивают от возбуждения, поэтому с пуговицами рубашки справляюсь с трудом. Данмар не спешит мне помогать — слишком занят поцелуями и оглаживаем моей груди. Наконец, мне удаётся избавиться от мешающей ткани и ласково пройтись ладонями по обнажённой коже спины, бокам и начать борьбу с ремнём штанов. Пальцы дрожат от возбуждения, поэтому у меня не получается… Отчаявшись, сжимаю член через ткань.

Из горла мужа вырывается стон. Данмар сам избавляется от ненужной одежды, а потом мы сливаемся в одно целое…

Желание усиливается с каждым толчком, с каждым стоном… А потом мы одновременно достигаем пика и содрогаемся в оргазме…

Засыпая в объятиях Данмара, думаю о том, как же мне с ним хорошо. Но и с Бьёрном хорошо тоже. К счастью, на постоялых дворах нет такого большого количества слуг, как в отелях. А значит, я смогу проводить время и со вторым своим мужем тоже.

Утром завтракаем в номере, а потом вместе с охраной выходим во двор отеля. Юшин тут же занимает место на козлах, Бьёрн и Лайра выводят лошадей.

Райр подводит нас к дорожной карете и понижает голос:

— С виду она деревянная, но внутри обшита металлическими листами. Вместо штор деревянные с виду жалюзи, но на самом деле это покрашенные под дерево металлические полосы. Если вдруг что-то пойдёт не так, я трижды постучу в стену кареты. После этого плотно прикройте жалюзи и спуститесь на пол — если лошади понесут, это поможет уберечься от серьёзных травм. Не покидайте карету, что бы вы ни услышали. И не выглядывайте из неё. Сидите на полу и ждите, пока я доложу, что всё закончилось.

— Хорошо, — киваю я.

У дяди столько воинов, что они могут закрыть живым щитом любого. В воинском мастерстве членов Клана Огненного Вихря я не сомневаюсь, но усложнять им задачу не хочется — я не настолько самонадеянна, чтобы верить в то, что могу оказать какую-то реальную помощь.

Данмар тоже кивает:

— Если я увижу опасность, скажу тебе об этом.

— Стоит ли мне в таком случае советоваться с вами при выборе дороги? — уточняет Райр.

— Не нужно. Если в том появится необходимость, я сам тебе скажу.

— Не желаете, чтобы мы излишне расслабились, полагаясь на ваши способности?

— Верно.

— Вы напрасно беспокоитесь — мы всегда настороже. Но провидцу виднее, так что полагаюсь на вас.

— Спасибо.

Внутри кареты просторное сиденье с мягкой спинкой. Райр поднимает его и демонстрирует пледы, а также корзину с едой и питьём:

— Привалов будет меньше, только по нужде — тракт очень оживлённый, поэтому вам лучше не покидать карету лишний раз.

— Разумно, — киваю я.

Что-что, а неудобства я научилась терпеть с детства: высокие каблуки, тесные платья, долгие приёмы, на которых мне нужно было часами сидеть подле дяди на жёстком троне. Причём он вставал и общался с гостями, мне же полагалось либо сидеть, либо танцевать с его сыном. Первый вариант меня привлекал больше, несмотря на то что спина через несколько часов начинала ныть.

Как только стану королевой, сразу же избавлюсь от этой неудобной рухляди и верну троны моих предков. Пусть они не такие высокие и не столь густо усыпаны драгоценными камнями, как новые, но зато гораздо удобнее. Раньше я мало внимания уделяла своему комфорту, потому что чувствовала себя словно на войне. А вот когда времена изменятся, моё отношение к себе должно измениться тоже.

Жалюзи опускаем сразу же и оставляем лишь маленькие щёлки, через которые можно наблюдать за окружающим миром. Сажусь со стороны дороги — на красивые виды я уже успела налюбоваться, теперь же хочется посмотреть на людей. Сейчас, когда можно это делать безопасно, становится очень любопытно.

Едем без перерывов до самого вечера. И первый раз карета останавливается не по моей просьбе, а из-за Райра. Он заглядывает внутрь:

— Мы доехали до небольшой придорожной харчевни. Можете освежиться.

— Спасибо, — киваю я.

Лайра следует за мной тенью. И стоит под дверью, пока я посещаю туалет. Ещё и извиняется за то, что приходится это делать. Я же усмехаюсь и заверяю её, что всё понимаю. Сама люблю перестраховываться и считаю, что никакие предосторожности не бывают лишними.

Потом мы едем без остановки ещё часа четыре. То ли по пути не встречается подходящего места, то ли Райр пытается проверить мою выдержку. Если второе, то напрасно. Он снова первым предлагает привал.

Достаём из-под сиденья наши припасы, и пока обедаем, уточняю у Райра:

— А в каком ритме вы двигаетесь в отряде? Как часто делаете привалы?

— Идём с рассвета до заката. Останавливаемся для обеда. Готовим или нет горячее, зависит от того расстояния, которое нужно пройти. Когда сопровождаем обоз, подчиняемся нанимателю. Обычно они останавливаются раз в три часа на десять минут — чтобы все могли дойти до кустов и обратно. Когда мы кого-то охраняем, то решает тот, кто нас нанял, либо ориентируемся на возраст сопровождаемого.

— Я могу весь день протерпеть без кустиков, — улыбаюсь я. — И обойтись без горячего обеда могу тоже. Вам незачем останавливаться только ради меня. Конечно, размять ноги после нескольких часов в пути, приятно. Но если подходящих мест для остановки долго не встречается, могу обойтись и без этого.

— Мы это учтём, — в его голосе сомнение.

На это я только улыбаюсь и не пытаюсь его убедить. Сам поймёт, когда придёт время.

Ближе к вечеру у моего уха раздаётся едва различимый шёпот:

— В ста пятидесяти метрах впереди двести тринадцать разбойников.

Делюсь этим с Данмаром. Он кивает:

— Я вижу. Я сам скажу Райру.

Данмар стучит в стену кареты. А когда к нам заглядывает Райр, повторяет мои слова. И добавляет:

— Они на нас не нападут, но нужно быть осторожнее.

— А вы, случайно, не видите, кто у них за главаря?

— Крепыш со шрамом через щёку и серьгой с красным камнем в левом ухе.

— Вот оно что! А если мы оставим карету неподалёку от них и немного развлечёмся, вам не будет грозить опасность?

— Не будет.

— Хорошо... Принцесса, вы не будете возражать, если мы прибудем на постоялый двор немного позже запланированного?

— У вас с этим главарём какие-то личные счёты? — вопросительно поднимаю бровь я.

— Да. Племянник мой в прошлом году вёл этой дорогой караван. Двоих из каравана похоронили, несколько человек серьёзно ранили, хоть и разбойников порешили несколько десятков. Очень уж они хорошо подготовились, затаились, ничем себя не выдавали. Но главарь ушёл. Мы усилили охрану тех, кто ездит этой дорогой, поэтому нападений на наших больше не было. Видимо, тот гад выучил урок. Мы облаву пытались устроить, но какое там — словно предупреждал его кто. Запрятался где-то, затаился гадёныш. Найти мы его так и не смогли.

— Ваших сил для того, чтобы вернуться без потерь, хватит?

— Вполне. А Лайра за вами на всякий случай присмотрит.

Вопросительно смотрю на Данмара. Его взгляд становится расфокусированным, отсутствующим. А потом снова приобретает осмысленность. Данмар произносит:

— Со стороны дороги у них часовые, так что лучше вам подбираться к ним по лесу. С ветром повезло — не учуют вас. А потом действуйте быстро. Палатка главаря тёмно-серая, в северной стороне лагеря. Награбленное они в другом месте хранят. Лошади на южной стороне, в лощине… Оставьте с нами Юшина.

— Да, господин! — в голосе Райра уважение, а во взгляде любопытство.

— Удачи вам. Мы подождём в карете и закроем жалюзи, — добавляю я.

Если расплодились разбойники, рано или поздно этой проблемой нужно будет заняться. Так почему бы не сейчас?

Мы проезжаем метров пятнадцать, а потом сворачиваем на лесную прогалину. Немного углубляемся в лес, после чего карета останавливается. Прежде чем закрыть жалюзи, произношу:

— Береги себя, Бьёрн.

— Слушаюсь, душа моя, — в его голосе веселье.

— Похоже, Райр раньше не сталкивался с провидцами твоего ранга, — тихонько произношу я, когда группа уходит.

— Да. С провидцами моего ранга он напрямую раньше не сталкивался.

— А не напрямую?

— Мы следим за всеми важными фигурами всех кланов. Особенно за теми, что потом тебе пригодятся.

— И он мне пригодится?

— Снова хочешь получить готовые ответы?

— Он согласится стать капитаном моей стражи?

— Согласится.

— Вот оно что! Хорошие новости.

Какое-то время молчим, потом Данмар улыбается:

— Заскучала во время дороги?

— Немного… поездка утомила меня больше, чем я ожидала. Всё-таки путешествовать верхом мне нравится больше.

— Растереть тебе ноги?

— Давай.

Он снимает мои ботиночки, массирует ступни и голени. Но как только его ладонь ползёт выше, шлёпаю по ней:

— Не шали.

— Как скажешь, — улыбается Данмар.

Обуваюсь и укладываю голову ему на плечо:

— Они долго?

— Через час вернутся. Все, кроме Райра. Он догонит нас позже.

— Почему?

— Как я сказал, бандиты хранят награбленное в другом месте.

— А ты знаешь где?

— Нет. Но Райр узнает.

— Нам придётся задержаться?

— Нет.

— Хорошо… Сложно не расспрашивать тебя о том, что ждёт впереди.

— Будущее изменчиво. Даже самая тонкая нить может стать основной при стечении обстоятельств.

— И вы помогаете утвердиться тем нитям, что вам нужны?

— Мы стараемся не вмешиваться. А если приходится, ограничиваем своё вмешательство только необходимым минимумом. И всегда чувствуем, когда это судьба, а когда случайность.

— Разве это не одно и то же?

— Не совсем. Судьба неизбежна. Даже если мы будем всё время рядом, тот, кому суждено умереть, умрёт. Так или иначе. Не от рук врагов, так подавится рыбной костью или споткнётся и расшибётся.

— Получается, всё настолько предопределено?

— Нет. Только срок нашей смерти и некоторые встречи. И если с первым мы ничего не можем поделать, второе даёт шанс, которым можно воспользоваться или не воспользоваться. А ещё есть поворотные точки судьбы, когда сделанный выбор повлияет на будущее. В твоём случае ты сделала такой выбор, когда сбежала из дворца.

— Понятно… Расскажи мне что-нибудь интересное.

— О чём?

— О Клане Морского Змея. Почему он называется именно так?

— Морские змеи могут достигать размера в десятки метров. Они не нападают первыми, но обороняются до последнего. А ещё они свободолюбивы — в неволе быстро чахнут и умирают. Тем, кого призывает море, без него тяжело — они быстро чахнут вдали от него. Иногда им достаточно переехать на берег и просто смотреть на морские просторы ежедневно, но часто этого оказывается недостаточно.

— Призывает море?

— Те, с кем это случается, описывают это состояние как сильную тоску. Почти все матросы настолько любят море, что большую часть времени проводят на палубе корабля; или на борту рыболовной лодки, если здоровье или обстоятельства не позволяют найти работу на корабле.

— Почти все? Получается, есть и те, кто плавает не из-за того, что их призвало море, а просто из-за денег?

— Да. Но обычно они долго не выдерживают. У людей Клана Морского Змея очень красивые традиции. Возможно, когда мы приедем, ты увидишь некоторые из них.

— А это правда, что люди Клана Морского Змея учатся плавать раньше, чем ходить?

— Нет. Море коварно, поэтому младенцев ему не доверяют. Но вот…

Он рассказывает и рассказывает. Его голос убаюкал бы меня, но я немного, на самом донышке, переживаю о Бьёрне. Понимаю, что причин опасаться у меня нет. И всё же.

Воины возвращаются через час. С влажными волосами, вычищенными доспехами и в новых рубашках.

Мы продолжаем путь. Райр нагоняет нас через несколько часов, недалеко от конечной точки сегодняшнего путешествия.

Владелец постоялого двора просит нас отобедать, пока подготавливают комнаты, так что отправляемся в общий зал и садимся именно так, как и просил Райр: мы с Данмаром лицом к стене, напротив Райр с Бьёрном, а сбоку Лайра. Юшина нигде не видно — он как ушёл с конюхом, так и не вернулся. Народа в зале много, так что откладываю расспросы на потом.

После ужина нам предоставляют две комнаты на чердачном этаже. Пока Райр осматривает нашу, прошу служанку принести горячей воды, чтобы помыться, затем он показывает, что всё в порядке, и мы с Данмаром заходим. Бьёрн проскальзывает за нами.

Даю волю беспокойству:

— Ты точно не ранен?

— Нет. Со мной всё в порядке, — он обнимает меня и ласково гладит по спине.

Это успокаивает. Прижимаюсь к нему и спешу удовлетворить любопытство:

— А куда подевался Юшин?

— Поскольку он играет роль слуги, то не может ужинать с господами за одним столом. Зато может поболтать с другими слугами, а то и подслушать их разговоры… Эти комнаты не самые лучшие, но постоялый двор забит, поэтому выбирать не приходится. Этот вариант лучший с точки зрения безопасности.

— Понятно… Вы узнали, где бандиты спрятали награбленное?

— Да. Райр выяснил, потому и задержался. А здесь на постоялом дворе мы встретили людей нашего Клана. Они съездят, куда нужно, и уладят всё в дальнейшем… Мне пора. Служанка поднимается.

— Ладно, — нехотя отпускаю его я.

— Послезавтра мы переночуем вместе, — обнадёживает меня Бьёрн. — Здесь слишком тонкие стены.

— Ладно.

Обмываюсь, а потом готовлюсь ко сну. Данмар расчёсывает мне волосы и заплетает их в косу. Улыбается:

— Здесь действительно очень тонкие стены. Послезавтра мы остановимся в доме с нормальной звукоизоляцией.

— А ты не будешь возражать против того, чтобы я провела ночь с Бьёрном?

— Он тоже твой муж.

— Думала, вы будете ревновать друг к другу.

— Мы поговорили и договорились. Мы тебя любим. А тебе нужно, чтобы твои мужья жили в мире. Мы не хотим тебя расстраивать. К тому же нам нечего делить — ты выбрала нас обоих и никому не отдаёшь предпочтения.

— Я рада, что вы договорились. Я вам очень благодарна.

— Раз так, ложись спать. Завтра будет новый сложный день.

— Снова разбойники?

— Снова пытаешься выпытать, что ждёт тебя впереди?

— Да… Мне перестать это делать?

— Нет. Если тебе нравится пытаться меня подловить — развлекайся.

— Договорились.

Весь следующий день двигаемся быстро и без приключений. Но всё равно до постоялого двора доезжаем в сумерках.

За воротами стоит множество повозок, а в общем зале оказывается непривычно людно. Возникает сомнение в том, что нам удастся найти комнату. Тем не менее одна всё же находится. Пусть и всего с четырьмя кроватями. Причём владелец постоялого двора очень извинятся:

— Прощевайте великодушно, но по уговору мы для Клана Огненного Вихря только одну комнатку пустой держим. Сами видите — караван пришёл. Занято все. Но могу матрасов и одеял принести.

— Хорошо, — кивает Райр. — Но еда-то, я надеюсь, у вас осталась?

— Не извольте беспокоиться, — в голосе трактирщика облегчение. — Сейчас мяса вам зажарим, блинов напечём, суп ещё остался. Нести?

— Неси. И стол нам найди у стены — госпожа не любит шум.

— Будет сделано! Я мигом!

Он спешно просит посетителей за одним из столиков уйти, обещая дать им с собой медовухи и курицу. Подвыпившие гости нехотя соглашаются. Подавальщица составляет грязную посуду на поднос, а хозяин лично протирает нам стол. После чего угодливо кланяется:

— Присаживайтесь, уважаемые.

Есть в общем зале не хочется — слишком шумно и многолюдно после тишины дороги. Но раз уж мы надели плащи Клана Туманного Пути, отказаться — значит вызвать подозрения. Так что сажусь за столик и жду, пока принесут еду.

Почти успеваем поужинать, как в зале раздаётся громкий возмущённый выкрик:

— Да как ты смеешь! Извинись!

Райр и Лайра мигом подхватываются с мест. Райр отрывисто произносит:

— Пересядьте к стене. Быстро!

Делаю, как он сказал, не задавая вопросов. А когда поворачиваюсь к залу лицом, причина просьбы становится понятна: похоже, парочка драчунов перебрала пива и нашла повод подраться. К сожалению, и у одного, и у второго нашлись приятели. Купцы и прочие постояльцы, кто был ближе к дверям, как раз в этот момент спешно покидают зал. А вот наш столик расположен в дальнем конце зала. Драка началась, и в её пылу драчуны могут увлечься и перестать отличать правых и виноватых, так что оставаться на месте действительно может оказаться не худшим выбором.

И тут в шумном зале раздаётся негромкий звук гитары.

Едва заслышав его, драчуны замирают как вкопанные. А затем переводят взгляд на барную стойку. И на смелого музыканта, который сидит с полуприкрытыми глазами и играет тихую спокойную мелодию. Но как он играет! Мелодия настолько пронзительная, что задевает какие-то невидимые струны внутри, напоминая о тёплом очаге, друзьях, любимых. Хочется вслушиваться, боясь упустить творимое чудо.

Музыкант необыкновенный: приятная внешность, хорошо сложен, его пальцы изящны. Но привлекает не это. Привлекает внутренний свет, который невозможно увидеть, но невозможно не почувствовать.

Сердце пропускает удар.

Смотрю на музыканта, не в силах отвести взгляд. Словно завороженная. Музыка окружает, усиливает очарование, наполняет щемящей тоской и предвкушением чего-то невероятно прекрасного.

Никогда не думала, что смогу влюбиться с первого взгляда. А потом увидела его.

Окружающий мир словно растворяется. И остаёмся только я, музыкант и его музыка.

А потом музыкант открывает глаза, тепло улыбается и начинает петь. Что-то о шаловливом весеннем солнышке, которое не спешит согреть полянку. Окружающие начинают негромко подпевать припев, и это немного возвращает меня к реальности.

Вспоминаю, где я. Вспоминаю, кто я.

И всё равно не могу отвести взгляд от музыканта.

В какой-то момент он тоже на меня смотрит. И между нами словно молния проскакивает. А может, мне всё это только кажется — слишком мимолётно происходящее…

А потом импровизированный концерт заканчивается.

Музыкант соскакивает с барной стойки, вешает гитару за спину и уходит.

Уходит в полной тишине.

Понимаю, почему в тишине — кажется, будто любой звук способен разрушить чудо, только что случившееся у нас на глазах.

К еде больше никто не прикасается. И у меня такого желания не возникает тоже. Я слишком впечатлена, чтобы думать о чём-то кроме того, чему мы стали свидетелями.

Народ начинает расходиться. Мы тоже отправляемся в номер.

Когда поднимаемся в комнату, наваждение проходит.

Райр улыбается:

— Нам невероятно повезло! Инспир нечасто выступает. И всегда сам выбирает публику.

— Инспир? Это имя того музыканта? — уточняю я.

— Да! Боги благословили его способностями к музыке и пению. Про Инспира говорят, что он может одинаково хорошо играть на любом из инструментов. А ещё говорят, что он может с помощью своего дара утихомирить толпу, заставить раскаяться грешников, пробудить в душах людей самое лучшее, подарить надежду... Как вы видели, первое — точно правда.

— Это было невероятно! — соглашаюсь я. — Но музыкант не выглядел так, словно у него есть деньги: никаких украшений, одежда самая простая. Да и выступал он на постоялом дворе, а не в доме богатого аристократа. Как так вышло?

— Инспир — странствующий музыкант. Он нигде не задерживается надолго. Согласись он, и не только аристократы, но даже Главы самых влиятельных Кланов боролись бы за право нанять его. Но Инспиру такое не интересно. Деньги его не влекут.

— Совсем? Но на что в таком случае он покупает еду?

— Обычно его кормят хозяева заведений, в которых он выступает, а ещё дают ему корзину с продуктами с собой. Еда — это единственное, что Инспир берёт в качестве платы за свой дар.

— Как необычно! Понятно, почему он такой худой.

— Любое место, в котором выступает Инспир, становится знаменитым. Если бы постоялый двор был в городе, все посетители, которые присутствовали на выступлении, пришли бы и на следующий день в надежде на новое выступление Инспира. И вообще, начали бы бывать в этом месте почаще.

— Даже если бы он уехал?

— Да. Если место Инспиру понравилось, он обязательно туда вернётся.

— Понятно…

Одну из четырёх кроватей в единственной предоставленной нам комнате выделяют мне, вторую — Данмару, оставшиеся достаются Лайре и Юшину. Бьёрн и Райр располагаются на полу. Когда Юшин начинает отнекиваться и предлагает уступить кровать Бьёрну, тот отмахивается:

— Сегодня прохладно, да и пол жёсткий. На твоих костях мало мяса, а вот на моих — достаточно. Я и на полу отлично посплю.

Перед сном не могу перестать думать об Инспире. Обычные лицедеи ездят труппами. В городах, где они останавливаются, устанавливают шатёр на площади и зазывают зрителей. В детстве мне всегда хотелось побывать на подобном представлении, но приходилось довольствоваться рассказами своей служанки Аимы. Когда я получила возможность покидать дворец, сразу же спросила у Аимы, где можно найти шатёр с артистами. Она сказала, что в столице артисты выступают в специально построенных театрах, а ещё у каждого состоятельного аристократа достаточно большой дом, чтобы артисты смогли расположиться и выступать в нём. Шатры если и можно найти, то где-то на окраине. А для этого придётся проехать ворота со стражниками — неоправданный риск.

Я признала её правоту — если бы вскрылась правда о том, что я могу, пусть и ненадолго, покидать дворец, дядя не успокоился бы, пока не отыскал бы все потайные ходы. И моя жизнь стала бы и вовсе невыносимой. Но мечтать о том, чтобы побывать на представлении в шатре, я не перестала. Просто отложила эту мечту до более подходящего времени.

Думаю, в детстве именно труппы артистов ассоциировались у меня со свободой. Ещё бы — можно хоть каждый день менять свой внешний вид; можно выбирать, куда отправиться и где остаться. У меня такой роскоши не было. И не будет. Даже когда я стану себе хозяйкой, долг не позволит мне поступать так, как хочется. Наоборот, появится ещё больше того, что я должна. Я выбираю эти оковы добровольно, потому что единственная, кто способен нести эту ношу с честью и во благо народа. Я не сомневаюсь в том, что это будет правильно. Но какая-то часть меня манит всё бросить и выбрать простую жизнь. Выбрать свободу. Я никогда этого не сделаю, просто не смогу. Остаётся только мечтать об этом.

Но я понимаю, почему кому-то может нравиться странствовать. И кажется, будто понимаю Инспира. О нашей встрече я не жалею. Жалею только о том, что нам не суждено быть вместе — я не смогу пойти за ним, он не сможет остаться со мной. Задача, у которой нет решения.

Может случиться так, что мы больше никогда не встретимся…

Уже почти засыпаю, когда по подоконнику начинает барабанить дождь…

Интересно, как там Инспир? Постоялый двор забит постояльцами, сеновал тоже. Не придётся ли ему мокнуть? Не заболеет ли? Не забыл ли хозяин его покормить?..

Весь следующий день ловлю себя на том, что вглядываюсь в лица тех, кто проезжает мимо.

Понимаю, что глупо.

Понимаю, что встретить Инспира очень маловероятно.

Но всё равно ничего не могу с собой поделать.

И если сперва меня злит невозможность контролировать собственные эмоции, через какое-то время приходит смирение. Надежда на то, что я переболею, словно это всего лишь обычная простуда, мелькает в сознании. Но надолго не задерживается. Это говорит разум, а не сердце.

Город, куда мы приезжаем, отличается от виденных мной ранее. Дома опоясаны террасами и балконами, окна замков большие и совсем не похожи на бойницы. Цветы как будто ярче, а растительность пышнее и зеленее. Я никогда раньше не была на самом юге страны, но теперь понимаю, почему именно юг многие аристократы выбирают для своего отдыха.

Стоит только двери дома за нами закрыться, Бьёрн подхватывает меня, перекидывает через плечо и устремляется на второй этаж. Чувствую себя добычей или пленницей. Не знаю, кем больше. Но мне нравится. Нравится то, с какой лёгкостью этот сильный мужчина меня несёт. То, как его ладонь по-хозяйски оглаживает мою попу. Нравится, когда он пинком закрывает за нами дверь спальни, осторожно перекладывает меня на кровать и тут же набрасывается голодным зверем.

Я тоже соскучилась.

Отвечаю на поцелуй… Отдаюсь на волю страсти и умелым рукам... Обвиваю ногами и руками, чтобы быть как можно ближе… А когда мы становимся одним целым, со стоном выгибаюсь и кусаю губы.

Резкие толчки, совсем не нежные. Совсем не осторожные. Нашими телами мы рассказываем о том, как скучали. Как нам не хватало друг друга. Взбираемся раз за разом на вершину…

Со вздохом откидываюсь на подушку. По телу разливается сытая истома, а с лица не сходит довольная улыбка.

Бьёрн оглаживает мою грудь:

— Ты такая красивая!

— Красная и растрёпанная?

— С раскрасневшимися щеками, припухшими губами и спутанными волосами — особенно.

— Надо поменять простыни, — произношу я, но продолжаю лежать.

— Я наберу тебе ванну. А пока ты будешь отмокать, поменяю простыни и принесу ужин.

— Ужин — это хорошо. Это правильно.

Теперь, когда он об этом заговорил, действительно начинаю чувствовать голод.

Бьёрн ещё раз оглаживает мою грудь, затем отправляется в ванную:

— Какой аромат тебе нравится?

— Твой.

— Это меня радует. Но соль с каким запахом добавить тебе в воду?

— С запахом цветов.

— Хорошо.

Бьёрн включает воду. Затем возвращается в комнату, подхватывает меня на руки и относит в ванную. Укладывает в тёплую воду. Какое-то время стоит, скользя взглядом по моему лицу и телу, затем возвращается в спальню.

Слышу шорох ткани, негромкую ругань. Это заставляет улыбнуться.

Вода ещё больше расслабляет. Настолько, что глаза начинаются закрываться.

Бьёрн заходит в ванную и качает головой:

— Тебе нужно поесть.

— Нужно, — без энтузиазма соглашаюсь я.

Вздыхаю и принимаюсь за мытьё. Когда очередь доходит до волос, недовольно хмурюсь и укоризненно смотрю на радостного Бьёрна, стоящего у двери:

— Ты мне волосы спутал! Зачем было их расплетать?

— Они очень красивые! С распущенными тебе лучше.

— Ты хоть представляешь, как тяжело их расчёсывать?!

— Нет. Но если ты расскажешь, как это делается, я готов помочь.

— Готов он! Лучше уж я сама. Помнится, кто-то мне ужин обещал.

— И я уже за ним отправляюсь.

Судя по довольному лицу, моё ворчание его не обмануло. Волосы действительно спутались. Мне придётся проснуться пораньше и потратить какое-то время, чтобы их расчесать. Но хотела бы я что-то изменить? Ни в коем случае.

Ужин приносит Данмар. Пока он расставляет тарелки, вытираюсь, надеваю халат и присаживаюсь к столу.

— А где Бьёрн?

— Он сказал, что ты переживаешь из-за того, что у тебя спутались волосы.

— Спутались, — соглашаюсь я.

— Я помогу. Только сперва поешь. Бьёрн придёт позже.

— Хорошо. Спасибо.

Ужинаем, после чего Данмар аккуратно разбирает мои пряди. Снова наваливается сонливость.

— Если хочешь, приляг на кровать.

— Хорошо.

Ложусь с мыслями, что я только на секундочку прикрою глаза, но сознание сразу же уплывает.

Утром просыпаюсь из-за ласкового шёпота:

— Любимая, просыпайся!

— Зачем? За окном ещё темно.

— Нам нужно выехать пораньше. А до этого я хочу сделать тебе массаж.

— Ладно…

Бьёрн стягивает с меня одеяло и принимается массировать. Сперва спину, потом попу, руки и ноги. Ничего ласкового или нежного в его прикосновениях нет. Не больно, но и только.

Зато когда он заканчивает массаж, чувствую себя так, словно заново родилась. Мышцы наполнены силой и бодростью. А ещё совершенно не болят.

— Собирайся. Буду ждать тебя внизу, — Бьёрн меня целует и выходит из спальни.

Сожалею, что мы не можем задержаться в этом доме дольше. Понимаю, почему молодожёнам выделяют какое-то время, чтобы побыть только вдвоём, или как в нашем случае — втроём. Хочется насладиться своими мужьями и забыть обо всём остальном.

Хочется. Но долг на первом месте. Времени осталось мало, а ещё так много нужно сделать. Пора продолжить путь.

Замок Главы Клана Морского Змея находится на скале небольшого залива.

Прибываем в город после заката, но Данмар предупреждает, что не нужно откладывать визит на утро, а стоит отправиться прямо сейчас.

Помня о том, что те Главы, кто связан со мной кровной клятвой, могут ощутить моё присутствие, признаю его правоту.

Дорога к замку проходит между скалистых расщелин. Петляет, заставляя задуматься о том, что место для резиденции выбрано с умом: мало того, что это очень удобное место для обороны, так ещё город с заливом из замка отлично видны — ни один враг не останется незамеченным.

У ворот, перегораживающих расселину, мы спешиваемся, оставляя карету и лошадей.

Нас встречает женщина с чёрными волосами и глазами, напоминающими бездонное ночное небо. Она тепло улыбается:

— Я Глава Клана Морского Змея Унвандли Пешар. Рада приветствовать вас на своих землях.

— Рада приветствовать вас, Глава Клана Морского Змея Унвандли Пешар.

— Ваш путь наверняка был труден. Прошу проследовать за мной. Я отведу вас в покои, чтобы вы могли отдохнуть и освежиться. А потом настанет время для беседы.

Она ждёт, пока мы зайдём за ворота, после чего идёт рядом со мной, ненавязчиво направляя.

Замок снизу казался скорее частью природного ландшафта, чем творением человеческих рук. Вблизи он создаёт гораздо более сильное впечатление. Кажется, будто выточен из скалы, потому что не заметно никакого скрепляющего раствора. Куски камня настолько плотно прилегают друг к другу и выглядят настолько естественными, что о рукотворности замка можно догадаться только по тому, что такого чёрного камня в этих землях не бывает. Его добывают на одном из островов, лежащих к северу отсюда.

В залах и коридорах замка, отделанных невероятно красивым белым мрамором, царит благословенная прохлада.

Конечно, мы сменили плащи с меховой оторочкой на более лёгкие, но даже вечером они казались чересчур тёплыми, не соответствующими местной погоде. Если бы последние дни не лил дождь, пришлось бы и вовсе тяжело. После духоты и жары прохлада залов очень радует.

Возникает желание разуться и пройтись босиком, но, как и многие другие мои желания, задвигаю его на задворки сознания.

Зато уже привычно командую Тени проверить это место — если нас поджидает засада, он об этом скажет. Но Тень заверяет, что в этом месте безопасно.

В замке нам почти не встречается людей. А те, что попадаются, ничем не выдают своего любопытства. Смотрят так, будто их Глава Клана, сопровождающая незнакомцев — обычное дело. Притворяются? Или дело в чём-то другом?

Унвандли приводит нас на третий этаж и открывает дверь:

— Здесь два покоя: для вас и ваших мужей, принцесса, — правые, для сопровождающих — левые.

— Благодарю.

— Служанка придёт за вами через час и сопроводит туда, где мы сможем поговорить в уединении без лишних ушей.

— Спасибо.

В покоях, отведенных для сопровождающих, ровно три спальни, просторная купальня и гостиная. В тех, что для меня — тоже три спальни. Отделка в них богаче. В одной из спален стоят персиковые деревья и стены отделаны зелёным аметистом — очень напоминает крепость Клана Незримых Тайн. В следующей комнате мой взгляд притягивает огромное окно во всю стену и кровать с балдахином перед ним. Слева камин, проход в гардеробную и красивый туалетный столик. В оформлении много золотых элементов — как и в моей комнате в замке, где я выросла. Последняя спальня отделана деревом, а у кровати кованое основание. Камин здесь тоже есть, и шкура белого медведя перед ним.

Качаю головой:

— Как она узнала о наших вкусах? Данмар, у неё дар предвидения?

— В некотором роде. Она жрица. Она не может управлять своими видениями, но они и не угрожают её умственному здоровью.

— А почему мне об этом неизвестно?

— Потому что ты пробыла в моём Клане слишком короткий срок, за который просто невозможно рассказать обо всём важном.

— Но раз Унвандли жрица, получается, она бы поддержала меня в любом случае?

— Да. Но она будет дорожить оказанной ей честью до конца своих дней. И будет точно знать, когда нужно начать действовать. Как я уже говорил, она не может видеть будущее по своему выбору. К тому же не является провидицей — она не знает, в какой момент её видение воплотится в реальность.

— А они могут воплотиться не сразу?

— Да. Могут пройти годы. Но есть и другая причина, по которой тебе нужно было приехать лично — Унвандли очень влиятельна. Её Клан связан с Кланом Серебряного Феникса и Кланом Хрустального Шёпота родственными связями. Их главы прислушаются к словам Унвандли.

— Ты имеешь в виду, что мне не нужно будет посещать их резиденции лично?

— Верно.

— Это хорошая новость — время и без того утекает слишком стремительно... Вы как хотите, а я в ванную!

Принимать ванну с видом на бушующее море и сверкающие огни города, отражающиеся в водах залива — невероятно приятное переживание. Кажется, будто с каждой минутой моё тело покидают напряжение и усталость. Становится легче.

Просыпаюсь в темноте. Сознание ясное, отчётливое. И зуд внутри, словно мне нужно куда-то.

Накидываю халат и босиком выхожу из комнаты, а потом покидаю наши покои.

Унвандли меня уже ждёт. Кивает чему-то своему, а потом разворачивается и ведёт меня по пустынным коридорам. Но не сворачивает к входной двери. Вместо этого по узким каменным ступеням мы начинаем спускаться в толщу горы.

Унвандли прикасается к двери ладонью, и та бесшумно распахивается, пропуская нас внутрь. Затем мы вновь начинаем спуск по каменным ступеням.

Стены освещаются лишь редкой порослью испускающего голубоватое свечение мха, но этого вполне хватает, чтобы видеть путь.

Мы проходим огромные каменные залы, на стенах которых расцветают грозди самоцветов, затем продолжаем спускаться.

Мыслей в голове нет. Просто ясно понимаю, что делаю всё правильно.

Миновав очередную анфиладу пещер, оказываемся в небольшом гроте, окружённом отвесными стенами скал. А ещё через несколько мгновений небо над тем небольшим участком, где скалы расступаются, начинает светлеть, и показывается краешек солнца.

Унвандли сбрасывает накидку и ступает на розоватый песок пляжа. Поднимает руки и застывает, словно каменное изваяние. А затем принимается медленно двигаться под слышимую лишь ей музыку.

Постепенно я начинаю слышать эту музыку тоже. Она складывается из крика чаек, шума волн, шуршания песка. И зовёт меня присоединиться к танцу, чтобы отдать дать величию моря и той жизни, что оно дарит нашему миру.

Скидываю халат и захожу по щиколотки в морскую воду. Движения приходят сами, мне остаётся лишь отпустить своё тело, позволив ему следовать музыке.

Я кружусь, изгибаюсь. Дарю миру свою любовь и благодарность.

Кажется, будто море смотрит на мой танец, ласкает моё тело благодарностью.

А потом всё внезапно заканчивается.

Застываю в середине очередного движения.

Музыки больше нет. Теперь это просто рокот волн. Просто крики чаек. Просто шуршание песка.

Тело кажется тяжёлым, налитым силой, спокойствием и тишиной. Мысли застыли в неподвижности, давая передышку.

Чувствую сердцем то, что раньше знала только умом — я дочь Богов.

Я справлюсь со всем, с чем мне суждено справиться.

Я буду платить своей любовью этому миру и моему народу.

Мне больше не нужно надевать венец, чтобы почувствовать себя королевой. Всё это у меня уже есть внутри.

Море слегка розоватое от крови — вероятно, мы с Унвандли порезали стопы о камни, пока танцевали.

Но у меня ничего не болит.

Ноги оказываются в порядке, когда я выхожу на берег, что совсем не удивляет. Я отдала свою кровь, потому что за такое, как рождение ребёнка или ритуал, нужно платить кровью. А взамен, как и всегда в подобных случаях, получила нечто большее.

Назад возвращаемся молча. Нам с Унвандли не нужны слова, чтобы понять друг друга. Теперь между нами нерушимая связь таинства. Она гораздо прочнее пустого сотрясения воздуха…

Когда вхожу в отведённые для нас покои, сталкиваюсь взглядом с Бьёрном. Он произносит:

— Ты действительно изменилась… Теперь я понимаю.

Кивает своим мыслям, затем подхватывает меня на руки и относит на кровать. Укладывает на простыни, развязывает поясок моего халата. Начинает покрывать моё тело страстными поцелуями и настойчиво ласкать наглыми пальцами. Отстранённость сменяется удивлением, а потом и желанием. Притягиваю его голову к себе и жарко целую нахальные губы.

Бьёрн прижимается ко мне, отвечает на поцелуй, а затем закидывает мои ноги себе на плечи и начинает меня трахать, вбивая в простыни.

Изгибаюсь, стону, вскрикиваю… Впиваюсь в его спину ногтями... А потом тело скручивает яркой вспышкой оргазма, пронзает удовольствием…

— Такой ты мне нравишься больше, — улыбается Бьёрн.

— Такой?

— Видела бы ты себя, когда вошла! Кожа сияет, глаза горят золотистым огнём! Жутко прекрасно!

— Жутко или прекрасно?

— Всё одновременно. Настолько завораживающе, что захотелось преклонить колени. Но Данмар сказал, что тебя обязательно нужно хорошенько оттрахать, чтобы ты пришла в себя. Так что я собрал всё мужество в кулак и сделал это.

— А где он сам?

— Думаю, уже распорядился о том, чтобы в гостиной нас ждал завтрак.

— Тогда идём к нему!

— Идём.

При виде нас Данмар улыбается:

— Так и знал, что один огонь можно потушить только другим.

— Никогда о таком не слышала. И почему огонь?

— Потому что именно огонь зажигает сердца.

— Если Бьёрн огонь, то кто ты?

— Я твоя река. Неспешная, постоянная, ласковая, — улыбается он. — Тёплая, расслабляющая… Сегодня жрица нас не побеспокоит, так что кушай спокойно, — он показывает на сервированный для завтрака стол. — А потом я продолжу возвращать нам жену из правительницы. Теперь, когда ты ощутила свою силу, ты постепенно поймёшь, как её использовать. Но с нами ты всегда можешь быть просто любимой женщиной, поэтому просто расслабься и ешь.

Чтобы перебраться через горы, приходится оставить карету, а наших лошадок сменить на низкорослых, гораздо лучше приспособленных для перевалов. Проводником оказывается молчаливая женщина, которая предпочитает общаться жестами, а не словами. Когда приходит время остановиться на привал, она просто спрыгивает с лошади и бросает свой мешок в той стороне, где рекомендует обустроиться.

Ночуем в палатках. Воины дежурят по очереди, подбрасывая дрова в костёр. Ночи в горах холодные, поэтому сплю между своими мужьями.

У подножия гор снова меняем лошадей. А в ближайшем городке обзаводимся каретой. И продолжаем путь.

Земли Клана Изменчивого Ветра с таким же изменчивым ландшафтом, как и Клан: равнины чередуется лесами, ровная поверхность — холмистой. Мы даже пересекаем небольшую пустыню. А потом снова заезжаем в лес.

Дорога приводит нас на огромную стоянку, заставленную телегами, кибитками, фургонами, домами на колёсах. Когда выхожу из кареты, мне приветливо улыбается высокий тощий старик с умными голубыми глазами:

— Добро пожаловать на земли Клана Изменчивого Ветра, принцесса Айсара. Можете оставить вещи и лошадей. Мои люди обо всём позаботятся. Позвольте представиться, меня зовут Канст. Я представляю интересы нашего Клана.

— Приятно познакомиться, — улыбаюсь я.

— Идёмте, я провожу вас к дому, где вы сможете отдохнуть. Спешу заверить вас, что наш Клан вам верен. Я готов предоставить любую помощь и любую информацию. Я очень рад, что вы решили взять власть в свои руки.

— Нельзя взять то, что принадлежит мне по праву рождения, — улыбаюсь я.

— Верно, — серьёзно кивает старик. — Вы совершенно правы... Вечером приходите на площадь. Вам понравится, уверяю вас.

— Хорошо. Мы придём.

— Я буду рад, если ваше сердце выберет кого-то из моих подопечных, но это совсем не обязательно. Как вы понимаете, тех, чьё сердце ведёт призвание, заставить остаться на одном месте никто не в силах. А даже если получится, ничего хорошего из этого не выйдет. Те же, для кого долг на первом месте, будут полезнее в тени. Я готов представить вам такого человека. Он поможет вам навести порядок в королевстве и будет готов ответить на любые ваши вопросы, когда бы они у вас ни возникли.

— Щедрое предложение, — киваю я. — Благодарю. Положусь в этом на ваше мнение. Но, как вы понимаете, преданность этого человека мне должна быть безоговорочной.

— Он согласен на ритуал безоговорочной преданности, потому что это то, во что он верит.

— Вы же понимаете, что в таком случае вам придётся отказаться от его услуг?

— Я понимаю. Для меня важнее ваша безопасность, чем информация. За исключением той информации, которая может повлиять на жизнь нашего Клана.

— Это разумно. Меня это устраивает.

— Я рад, что мы обо всём договорились… Позволите ли вы дать вам совет? — прищуривается Канст.

— Буду очень за него благодарна, — киваю я.

— Не тратьте время на Клан Лепестков Антурии и Клан Лунных Бликов. Дело не в том, что они откажутся вам помогать. Наоборот, они в любом случае будут на вашей стороне. А вот в Клан Туманного Пути я рекомендую вам съездить. Он разобщён, каждый в нём блюдёт свои интересы. Но вам нужно найти надёжного казначея, пусть даже он и не станет вашим мужем, и не будет входить ни в одну влиятельную семью. Только тот, кто вырос в Клане Туманного Пути, знает все их уловки и особенности. Семьи этого клана очень богаты, но они не любят делиться своим богатством. А восстановление страны — дело дорогое.

— Это очень разумный совет, — киваю я. — Вы хотите посоветовать кого-то конкретного?

— Я составлю для вас список всех, на кого стоит обратить внимание. Но я не уверен в том, кто из них может согласиться принести вам клятву на крови и что они попросят за свою помощь.

— Я понимаю… А что за свою помощь хотите вы?

— Ничего. Я лучше многих других понимаю, насколько важно, чтобы именно ваш род правил нашей страной. А ещё надеюсь, что вы продолжите политику членов вашего рода в отношении нашего Клана.

— Думаю, мы друг друга поняли, — киваю я.

Я понимаю, что именно он имеет в виду. Дядюшка ввёл налоги для Клана Изменчивого Ветра: они должны платить процент с каждого гонорара, кроме того, городские площади больше не предоставляются для их выступлений бесплатно. И я согласна с Канстом: обдирать тех, кто и без того зачастую едва сводит концы с концами, неправильно. А вот потрясти Клан Туманного Пути — действительно хорошая идея. Они, конечно, платят налоги. Но вот в каком объёме? Для этого действительно нужен тот, кто видит всю картину изнутри. Пока дядюшка богател, Клан Туманного Пути тоже не беднел. В отличие от остальных моих подданных... Канст по праву занимает место главы клана, в который входят лицедеи, шпионы и наёмные убийцы.

Пропетляв между деревьями, выходим на берег озера. Дом, который нам выделяют, имеет выход к воде, и из его окон открывается чудесный вид. Канст прощается и напоминает о том, что будет ждать нас вечером. Заверяю его, что мы обязательно придём.

Нас ждёт горячая вода, просторные комнаты с мягкими постелями, а ещё свежеприготовленная еда. После путешествия в горах такие вещи я начала ценить гораздо выше.