Готовлю себе завтрак: намазываю творожный сыр на кусок ржаного хлеба, добавляю ломтик ветчины, лист салата и кружочки огурца. Завариваю чай и включаю сериал. Обычно я вполне хорошо уживаюсь с собой и своим одиночеством, но в последнее время что-то идёт не так… Одиночество ощущается настолько остро, что похоже на физическую боль. Словно кто-то проворачивает нож, воткнутый мне в сердце. Я привыкла справляться со всем сама, но впервые в жизни в мою голову закрадываются мысли попросить помощи у психолога.

Девять лет назад умер папа, а через год мама последовала за ним. Они прожили в счастливом браке много лет, и она не смогла перенести потерю мужчины, которого считала своей половинкой. Я приезжала на каждые выходные, пыталась её поддержать, растормошить, предлагала съездить на море, благо, зарабатываю теперь более чем достаточно. Она отказывалась. Улыбалась, пыталась притворяться прежней. Но я видела, что как раньше не будет, что в глубине её глаз поселилась тоска.

Казалось, мама с каждым днём стареет. С каждым днём становится всё безразличнее к окружающему миру. Хотелось кричать: «Но ведь у тебя осталась я! Не одна ты переживаешь утрату!» Но думаю, даже если бы я сорвалась, это бы ничего не изменило.

Мама умерла во сне. Просто заснула и не проснулась.

Мой мир опустел. У меня больше не осталось родных людей.

Мне с детства было сложно с кем-то подружиться. Всегда стеснялась подойти первой, а тех, кто сам делал первый шаг, были единицы. Но и с ними отношения быстро сходили на нет, потому что я не знала, что сказать и сделать, чтобы понравиться.

И чем дальше, тем хуже всё становилось. Мои одноклассники рвались на дискотеки, обсуждали кто где и с кем, мечтали встречаться. Меня же интересовала учёба и книги. И именно за книгами я пряталась, чтобы не так остро ощущать одиночество среди скопления народа.

Думала, уж в университете-то смогу найти друзей. Но поступила я на физмат, и в нашей группе оказалось всего две девушки, помимо меня. Яркие, красивые, общительные — они стали звёздами группы. Они кокетничали и просили списать. Я же училась лучше всех на потоке и не интересовалась отношениями. Я не понимала их, они не понимали меня, так что с дружбой не сложилось. Свою роль сыграло и то, что родители оплачивали мне съёмную квартиру, а они жили в общежитии.

Парни пытались оказывать мне знаки внимания, но это было либо в надежде на секс, либо как повод попросить списать.

Со мной здоровались, но никуда не приглашали. Да и что бы я там делала? Алкоголь не употребляю, не курю, не танцую. Кто где с кем встречается, мне неинтересно.

Можно было бы притворяться, через силу подражать другим, смотреть и слушать то, что и остальные. Но правда была в том, что меня и так всё устраивало. Родители полностью закрывали мою потребность в общении, а книги — в досуге.

Программирование стало моей отдушиной: оно требовало сосредоточения и не оставляло времени на размышления. А когда получалось написать программу, это всегда вызывало прилив радости. В мире цифр и формул всё логично и предсказуемо, всё зависит от моих способностей. И это мне очень понравилось.

А потом я с красным дипломом окончила университет и начала искать работу. Изучая вакансии, поняла, что мне они не интересны. Поэтому, вместо того чтобы устроиться по специальности, пошла на курсы переподготовки, чтобы стать программистом. И уже через год устроилась на первую высокооплачиваемую работу. Вот только оказалось, что программисты работают удалённо, а не в офисе, так что подружиться с коллегами так и не получилось. У меня появились приятели, но не более.

Были мысли сменить работу, но здесь мне давали интересные проекты, регулярно повышали зарплату и не препятствовали карьерному росту. Потерять всё это ради призрачной возможности подружиться с коллегами? Я решила, что оно того не стоит.

Всё изменилось после смерти родителей. Именно тогда я впервые ощутила одиночество. Именно одиночество подтолкнуло меня к тому, чтобы зарегистрироваться в приложении для знакомств. И я даже предприняла несколько попыток найти себе парня. Сперва мне «везло» на тех, кого отношения интересуют лишь на одну ночь, а вот потом действительно повезло, и я познакомилась с Павлом. Он оказался учёным. Не могу сказать, что очень уж его любила, но мы достаточно приятно проводили время вместе. Он не напрягал меня частыми встречами и звонками, мне с ним было комфортно. А потом ему предложили работу за границей. Конечно же, он согласился. Мы пытались поддерживать отношения на расстоянии, но чем дольше длилась разлука, тем реже созванивались. В какой-то момент я поняла, что мы уже месяц не разговаривали, и с удивлением осознала, что вообще из-за этого не переживаю. Позвонила, мы поговорили и мирно расстались.

Через какое-то время вернулось чувство одиночества, и я решила завести домашнего питомца. Долго выбирала щенка, училась с ним уживаться, но это оказалось самым правильным решением в моей жизни. У меня появился тот, кто всегда меня ждёт и всегда мне рад.

На всякий случай поднимаю руки, показывая, что у меня нет оружия. А вот они свои мечи и луки не опускают, и это немного нервирует. Но в то, что угроза реальна, почему-то не верится.

Один из эльфов, беловолосый, ещё раз что-то требовательно мне говорит. Язык звучит необычно певуче и не похож ни на один из тех, что я знаю или слышала.

В попытках объясниться перетряхиваю весь свой запас знаний иностранных языков. На некоторых удается произнести только фразу: «Вы меня понимаете?» — хотя я без понятия, что буду делать, если они ответят утвердительно. Но мужчины выглядят так, словно ничего не понимают.

Эльф с чёрными волосами, на солнце отливающими тёмно-фиолетовым, прячет лук за спину и направляется в мою сторону. Когда он останавливается на расстоянии одного шага, мне в полной мере удаётся оценить его рост и почувствовать собственную хрупкость: я едва достаю ему макушкой до плеча. Эльф берёт меня за руку и настолько быстро надрезает мою ладонь кинжалом, что даже не успеваю понять, когда он успел его достать. Ойкаю от боли, инстинктивно пытаясь отдёрнуть руку, но эльф её не отпускает. Вместо этого с нездоровым любопытством смотрит, как порез окрашивается алым и на траву стекает несколько капель. Уже открываю рот, чтобы возмутиться, как он проводит пальцами вдоль раны, словно приглаживая. Ожидаю новой вспышки боли, но вместо этого чувствую волну прохлады. Эльф убирает пальцы и выпускает мою ладонь. Ладонь, на которой нет никакого следа от кинжала. Совсем. Кровь есть, а пореза, шрама или чего-то подобного — нет.

Пока я таращусь на то место, где только что была рана, эльф встаёт вплотную, кладёт одну ладонь мне на затылок, вторую на лоб и начинает что-то произносить. Звучит иначе, чем слова беловолосого, и более напевно. Кинжал он успел спрятать, но остальные всё ещё вооружены, так что остаётся расслабиться и получить удовольствие от происходящего. Например, полной грудью вдохнуть аромат лесных трав и чего-то неуловимого, что исходит от кожи эльфа. Будоражащий и приятный запах. Рассмотреть его странную татуировку, напоминающую замысловатый узор, украшающий правую руку ниже локтя. Заглянуть в вырез рубашки, чтобы убедиться, что эльф действительно так мускулист, как мне показалось. А ещё на его теле нет волос и кожа белоснежная, словно сияющая мягким светом. Я бы и лицо с удовольствием порассматривала, но для этого нужно задрать голову, а этого эльф мне не позволяет. И разглядеть других эльфов из-за широких плеч, загораживающих обзор, не получается тоже. Очень хочется дотронуться и пощупать, но страшновато: а вдруг эльфы воспримут это как знак агрессии? Жизнь у меня одна. Глупо обрывать её в момент, когда началось что-то по-настоящему интересное.

Насмотревшись на тело эльфа, кошусь на окружающий мир. Трава достаёт мне до колен и она непривычно ярко-зелёного цвета. Настолько яркой я точно не видела. Справа и слева стволы деревьев. Очень широкие стволы, едва ли их можно обхватить даже впятером. Поднимаю взгляд чуть выше и утыкаюсь в переплетение ветвей. Осознаю, что деревьев со светло-жёлтой корой и круглыми листьями я не видела не только по пути к палаточному лагерю, но и вообще. И ни одного разумного предположения, как они могли здесь появиться, у меня нет. И тому, как эльфу удалось залечить мой порез — тоже. Загримировать человека под эльфа наверняка возможно (хотя, находясь настолько близко, я бы наверняка заметила, что это грим). Но вот как подобное провернуть с природой? Можно ли сделать настолько качественные декорации? Хороший вопрос. Может быть, я надышалась чем-то в пещере и у меня глюки? Пока рано делать выводы, но чем дальше, тем любопытнее и любопытнее.

Сколько мы стоим неподвижно, сказать сложно. Точно больше пяти минут. А затем эльф убирает руки от моей головы, на шаг отступает и на том же напевном языке спрашивает:

— Ты меня понимаешь?

— Ага, — машинально киваю я, а уже потом удивляюсь: — Охренеть!

— Меня зовут Тираэль. А тебя?

— Даша…

Охренеть! Я говорю на русском, он на своём непонятном, но при этом мы понимаем друг друга! Стоило мне столько лет мучиться с изучением языков, если можно ладошки подержать, тарабарщину произнести, и всё становится понятно⁈ Охренеть!

— Дариниэль? — хмурится эльф.

— Даша.

— Дариниэль?

— Пусть будет Дариниэль, — покорно соглашаюсь я. — Что происходит?

Утром просыпаюсь от настойчивого желания посетить туалет. К моему разочарованию, крепкого мужского плеча под головой уже нет. Владелец этого самого плеча сидит на некотором расстоянии от моей лежанки и сосредоточенно перебирает травы. Хотелось бы и подольше на это полюбоваться, но сейчас у меня наметилось очень неотложное дело.

Сажусь и оглядываюсь в поисках обуви.

— Доброе утро! — улыбается Ханиэль. — Как ты себя чувствуешь?

— Доброе утро. Очень хочу в туалет, — признаюсь я.

— Сейчас принесу обувь! — Ханиэль гибким движением поднимается с места, выглядывает за полог палатки и возвращается с моими кроссовками в руках: — Я помогу.

— Да не нужно! — отказываюсь я.

Но он не слушает. Осторожно меня обувает, вызывая внутреннюю бурю самых разных эмоций, и произносит:

— Интересная обувь! Тебе помочь? — протягивает руку.

Используя его ладонь в качестве опоры, осторожно поднимаюсь, прислушиваясь к себе. Головокружение так и не появляется, так что смело встаю и направляюсь к выходу из палатки.

— Я провожу, — поспешно говорит Ханиэль и выскальзывает из палатки, опережая меня.

Пока он натягивает сапоги, осматриваюсь по сторонам. Мы на поляне в окружении тех огромных странных деревьев со светло-жёлтой корой, что я видела раньше. Палатки расставлены ближе к стволам, а в центре поляны разведён костёр, у которого сидит тот черноволосый эльф Тираэль, который порезал мне руку и что-то сделал, чтобы я начала понимать их язык, а местные — меня.

— Она хочет в туалет, — в ответ на его вопросительный взгляд поясняет Ханиэль.

— Я свожу. Здесь может быть опасно, — черноволосый поднимается с места, и Ханиэль без возражений кивает. — Идём, — адресует Тираэль мне.

Следую за ним, переступая через корни деревьев. Отходим от лагеря метров на десять, и эльф кивает на удобное место, приватно расположенное между особенно высокими корнями:

— Можешь сделать это здесь. Я пройду вперёд и обещаю не подсматривать. Если вдруг что-то случится, кричи.

Киваю, и он отходит.

Облегчённо выдыхаю, избавившись наконец-то от лишней жидкости в организме. Мир начинает играть новыми яркими красками, да и настроение заметно улучшается.

По пути обратно в лагерь уже больше смотрю по сторонам, чем под ноги. За что тут и расплачиваюсь: спотыкаюсь и, падая, машу руками в попытке найти что-то, за что можно уцепиться. Тираэль ловит меня, и я, как в дешёвой (или не очень) мелодраме, оказываюсь прижатой к его широкой груди. И это в миллион раз приятнее, чем описывалось в книгах. Сердце пускается вскачь, в горле пересыхает, а голову заполняют неуместные мысли. Тираэль ставит меня на ноги, помогая сохранить равновесие, после чего мы возвращаемся к палаткам уже без происшествий.

Всё бы хорошо, но восстановить душевное спокойствие мешает то, что он идёт очень близко — достаточно протянуть руку, чтобы дотронуться. И мне очень хочется это сделать, чтобы снова ощутить волнующий запах его кожи и каменные мышцы. В голове своевременно всплывает образ похотливой мартышки, что несколько отрезвляет.

Ханиэль встречает нас улыбкой и с тарелкой каши в руках:

— Дариниэль, ты хочешь позавтракать здесь или внутри палатки?

— Лучше здесь.

— Тогда присаживайся на бревно и держи, — он протягивает тарелку и ложку.

— Спасибо.

Ем обалденно вкусную кашу с орехами и с любопытством осматриваюсь по сторонам, лишь бы не таращиться на красавчиков эльфов. Молчание кажется неловким, поэтому спрашиваю у Ханиэля:

— Ты говорил, что вас должны сменить и потом ты отведёшь меня в город. Когда это произойдёт?

— Через пару часов. Думаю, ты уже достаточно окрепла, чтобы отправиться в путь.

— Ты вчера говорил, что помимо меня есть ещё одна женщина человек. Она попала в этот мир тем же способом, что и я?

— Да. Но мне кажется, она попала сюда из другого места, потому что её тело не было настолько загрязнено, как твоё.

— И что с ней стало?

— В смысле?

— Где она сейчас? Чем занимается?

— Она вышла замуж за сына нашего старейшины и родила трёх детей. Обычно у нас от одного мужчины рождаются один-два ребёнка, так что её мужу повезло.

— Её муж — эльф?

— Верно.

— А чем она занимается помимо детей?

— Ей нравится выращивать овощи.

— Понятно…

Не думаю, что мне подошла бы такая жизнь, поскольку желание поковыряться в земле или вырастить что-либо у меня пока не появлялось. А вот то, что эта женщина вышла замуж за эльфа — обнадёживает. О деторождении я раньше как-то не задумывалась, но прямо сейчас оно кажется не такой уж плохой идеей. Особенно если детишки будут похожи на папочку-эльфа. Хотя спешить с этим не стоит. Нужно сперва понять, как здесь жить; найти себе занятие, а уже потом задумываться о детях. Вспоминаю наш разговор о том, что у меня может быть магия, и интересуюсь:

— А у этой женщины появилась магия?

Какое-то время эльф стоит, напряжённо во что-то вслушиваясь, затем подходит к дереву, садится на корточки и тихонько произносит:

— Слезай! Ханиэль, рядом шайма. Присмотри за Дариниэль.

Лекарь подводит меня вплотную к стволу, разворачивается, закрывая своей широкой спиной, и ощетинивается оружием. Тираэль проходит немного вперёд и замирает с мечом в руках.

Становится страшно. И из-за того, что мужчины ведут себя так, словно ждут нападения. И из-за непонимания, какая именно опасность нам угрожает. Справятся ли они с ней?

В воздухе отчётливо чувствуется напряжение. И это очень контрастирует с окружающим нас залитым солнечным светом лесом. Жужжат насекомые. По стволу соседнего дерева карабкается зверёк, похожий на обезьянку. Только птичьих голосов не слышно.

Всё начинается внезапно. Ещё мгновение назад Тираэль напоминал прекрасную застывшую статую, и вдруг срывается и прыгает вправо. На его месте оказывается огромное животное, похожее на здоровенного, ростом с меня, белого тигра. Уши у него треугольные и заканчиваются кисточками. Я бы даже посчитала его милым, если бы не клыки размером с две моих ладони.

Поняв, что не удалось застать добычу врасплох, шайма оскаливает пасть и бросается в новую атаку. Они с Тираэлем двигаются так быстро, что превращаются в две размытые тени и у меня не получается отследить происходящее. Длится их бой примерно минуту, а затем они застывают. Меч, торчащий из затылка шаймы не оставляет сомнений в том, кто вышел победителем.

Ханиэль делает шаг к Тираэлю:

— Всё? Она была одна?

— Да, — кивает тот, достаёт меч и вытирает его о шкуру животного.

— Ты не ранен?

— Нет, — качает головой Тираэль. — Не понимаю, что заставило её уйти так далеко от гор.

— Судя по размеру, этот зверь вполне мог попробовать побороться за первенство в стае. Смотри, у него ухо разорвано и царапина на морде. Похоже, он проиграл, вот его и выгнали.

— Звучит разумно. Это объясняет его агрессию… Дариниэль, ты как? Испугалась?

Киваю:

— Да… И часто у вас встречаются подобные зверушки?

Он улыбается:

— Не переживай. Это единичный случай. Шаймы обычно не спускаются с гор. Да и там нападают, только если зайдёшь на их территорию и не отреагируешь на предупреждение.

— Раз здесь теперь безопасно, я хочу собрать ингредиенты для зелий, — Ханиэль отдаёт вещевые мешки другу, подходит к туше и достаёт кинжал.

— Давай отойдём в сторону и перекусим, — предлагает мне Тираэль.

— Давай, — соглашаюсь я.

Мы устраиваемся на одном из корней. Тираэль открывает мешок и протягивает мне бутерброд из хлеба, мяса и сыра, а потом ещё и фляжку с водой.

Чувствую, что успела проголодаться. А может, просто из-за переживаний проснулся аппетит. Так что ем с огромным удовольствием.

Молчание тяготит, поэтому интересуюсь:

— И много у вас подобных зверушек?

Эльф улыбается:

— Не особенно… В этом лесу встречаются медведи, но их обычно слышно издалека.

— Я тоже смогу услышать?

— Конечно… Не переживай. Я постоянно прослушиваю окружающий мир заклинанием, так что ты в полной безопасности.

— А когда спишь?

— Даже когда сплю. Заклинание разбудит меня, если появится опасность.

— Ты так быстро двигался! Я даже не совсем поняла, что произошло.

— Не ты одна, — хмыкает Ханиэль, не отрываясь от своего занятия. — Тираэль — один из лучших воинов нашего леса, вот и умеет больше, чем остальные. Насчёт медведя не переживай — ты точно его услышишь. Тираэль, тебе нужна шкура?

— Можно отдать её Дариниэль.

— Ты прав! Значит, вам придётся подождать ещё немного.

— Зачем мне шкура? — интересуюсь я.

— На ней приятно спать, потому что шерсть шаймы очень мягкая. А ещё её можно использовать вместо ковра, поскольку такая шкура не вымазывается и не намокает.

— Но раз она такая чудесная, почему ты отдаёшь её мне?

— Хочу сделать тебе подарок, — мягко улыбается Тираэль, и в его глазах появляются маленькие снежинки.

Завороженная его взглядом, киваю:

— Спасибо!

Через десять минут Ханиэль упаковывает шкуру и добытые ингредиенты. Мы по очереди посещаем кустики, а затем продолжаем путь.

Снова просыпаюсь в одиночестве на лежанке. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что кроме меня в палатке никого нет. Снаружи доносятся негромкие голоса. Меня не оставили одну в лесу, и это радует. А вот, что не радует, так это ночевать с двумя сексуальными мужчинами бок о бок, но проспать всё самое интересное. Что за невезение? Ну что мне стоило притвориться, что я сплю? Эхх… Момент упущен.

Кто-то положил рядом со мной стопку одежды. Похоже, мои вещи успели за ночь полностью высохнуть. Встаю, переодеваюсь и вылезаю из палатки.

Тираэль и Ханиэль сидят у костра и обжаривают мясо. Они дружно желают мне доброго утра, затем Тираэль провожает меня к озеру, чтобы я могла умыться.

После вкуснейшего завтрака продолжаем путь. И я снова обнимаю шикарного мужчину, снова прижимаюсь к его горячему телу. И снова не даю волю рукам. Только сегодня делать это гораздо сложнее, поскольку в памяти очень ярко всплывает воспоминание о том, как соблазнительно эльф выглядит без одежды.

Пейзаж постепенно меняется. В какой-то момент лес редеет настолько, что удаётся рассмотреть сквозь ветви лазурное небо, пушистые светло-розовые облака и солнце, а впереди проявляются громадины гор. Примерно через полчаса выходим на утоптанную тропинку, и кажется, Тираэль начинает двигаться ещё быстрее.

Дальше наш путь пролегает по кромке горы. Обернувшись, вижу лес, который миновали. Оказывается, всё это время мы находились в долине, окружённой горами. Величественное и прекрасное зрелище.

Ближе к полудню за очередным поворотом перед нами вырастает скала.

— Мы почти дома! — сообщает Тираэль, и голос выдаёт, что он этому очень рад.

Сворачиваем на узкую тропинку, ведущую на верхушку скалы.

Скоро появляются первые постройки: высокие башни, по виду дозорные, у которых стоят эльфы. Тираэль и Ханиэль обмениваются с ними приветствиями, но темпа не замедляют.

Путь заканчивается огромной каменной аркой с массивными воротами, украшенными резьбой. Тираэль приседает, чтобы я могла слезть, и улыбается:

— Мы дома. Идём.

У ворот нам преграждают путь два высоких и широкоплечих воина. Тираэль зажигает на руке огонь, и после этого нас пропускают внутрь.

Оказываемся на широкой улице, мощённой разноцветными плитами и застроенной самыми разнообразными зданиями. Причём разнообразие не только в их форме и этажности, но и в материалах, из которых они построены. Справа возвышается маленький замок с башнями и стенами, сложенными из больших камней. Каким-то образом камни подогнаны настолько плотно, что совершенно незаметно следов скрепляющего их раствора. Слева — деревянное здание, собранное из огромных брёвен; на первых двух этажах окон нет, а на третьем они скорее напоминают узкие бойницы. Затем следует небольшой участок парка с плодовыми деревьями. За ним справа возвышается пятиэтажная башня, сложенная из молочно-белого камня. Слева — небольшой замок, напоминающий диснеевский: башенки, большие окна, черепичная крыша нежно-розового цвета. Затем вижу избушку, напоминающую те, что бывают обычно в деревнях; на крыше труба, из которой идёт дым. Следующее здание тоже выполнено из дерева, только весь его фасад украшен затейливой резьбой, изображающей растения и животных.

Пока добираемся до площади, успеваю увидеть строение в виде каменного квадрата; домик с большими окнами и тонкими башенками, соединёнными мостиками, находящийся в центре маленького озера; двухэтажный коттедж, выкрашенный в лазурный цвет и расписанный мелкими белыми цветочками; необычное строение, из стен которого растут травы и цветы; голубой дом с волнистыми стенами; башню с террасами на каждом этаже; домик на дереве; здание, на крыше которого разбит сад с невысокими деревьями.

Площадь огромная и вымощена светло-жёлтым камнем. На ней в хаотическом порядке расставлены фонтаны с фигурами животных, птиц и рыб. Вода приятно журчит и разлетается радужными брызгами. Проходим мимо деревянного здания с просторной террасой и приближаемся к круглому домику салатового цвета.

— Это дом старейшин, — Тираэль открывает дверь и заходит внутрь.

Следую за ним, испытывая сильное волнение.

У Ханиэля небольшой двухэтажный дом, и оба этажа опоясаны просторными террасами.

Лекарь встречает нас у порога и сразу же задаёт вопрос:

— Рамиэль, ты кормила Дариниэль?

— Ой! — смущается старейшина. — Совсем забыла!

— Ничего страшного. Я так и думал, поэтому приготовил обед. Составишь нам компанию?

— Нет! Меня уже, наверное, дома ждут. До завтра!

— До завтра — прощаюсь я.

— Вижу, ты вернулась не с пустыми руками, — улыбается эльф. — Давай покажу тебе твою комнату, а потом пообедаем. Хотя по времени уже ближе к ужину.

— Давай.

Первый этаж домика представляет собой одно большое помещение, правая половина которого занята кухней и столовой, а в левой располагается гостиная. Стены деревянные, так же как и мебель. Напротив бежевого дивана камин и полка с книгами. На полу светло-серебристая шкура какого-то зверя. Стол на четверых и вокруг него расставлены стулья с высокими спинками.

В глубине комнаты винтовая лестница. Поднявшись по ней, попадаем в коридор с тремя дверями.

За одной из них спальня Ханиэля. В центре большая кровать, накрытая ярким лоскутным одеялом. У окна выход на террасу и стол с наваленными на него книгами, бумагами и карандашами. У стены вместительный шкаф.

За другой — санузел с привычным мне унитазом, умывальником и просторной ванной, выточенными из белого камня. На потолке над ванной прикреплён металлический овал. Вместо знакомых мне рычагов и кнопок — круглые прозрачные камни. Если нажать на тот, что у унитаза, то включается смыв. Размещенные у крана умывальника и возле ванной — включают воду. Чтобы отрегулировать температуру, достаточно провести по камню: вправо, если нужна горячая вода, и влево, если холодная. В углу стеллаж с полотенцами, а на бортике ванной расставлены баночки и мыльница с куском белого мыла.

Комната, предназначенная для меня, по размеру такая же, как и спальня Ханиэля. И обстановка такая же, за исключением того, что на письменном столе нет вещей.

Оставляю сумку с рюкзаком на кровати, и мы спускаемся на кухню.

Ханиэль раскладывает по тарелкам рагу, достаёт из шкафа миску с салатом и желает мне приятного аппетита. Поскольку к этому времени я действительно успела сильно проголодаться, ем с огромным энтузиазмом.

После этого Ханиэль моет посуду и улыбается:

— Наверное, ты хочешь помыться?

— Хочу!

— Хорошо. Я уже это сделал, пока тебя ждал, так что можешь занимать ванную столько времени, сколько потребуется.

— Спасибо.

Валяюсь в ванной около часа, а когда выхожу, чувствую себя обновлённой. Ханиэль помогает мне высушить волосы и улыбается:

— Пока ты мылась, Надиэль принёс тебе пару сандалий. Примеришь?

— Конечно!

Сандалии из светло-коричневой кожи садятся идеально. Пройдясь из стороны в сторону, убеждаюсь, что это самая удобная обувь из всего, что мне когда-либо доводилось носить.

— Как здорово! — восторженно делюсь я.

— Рад, что тебе нравится, — улыбается Ханиэль. — Что интересного сегодня увидела?

Делюсь с ним впечатлениями от экскурсии по городу и рассказываю, как попала в гости к Юане. Заодно интересуюсь:

— У вас живут феи? А есть другие расы?

— В нашем городе есть одна фея и две дриады. Но с дриадами тебе будет сложно встретиться: они очень ценят одиночество… Скоро закат. Может быть, попьём чай и посмотрим?

— Конечно!

Ханиэль заваривает нам чай, и мы отправляемся на террасу, откуда открывается шикарный вид на ближайшие дома и солнце, которое уже клонится к горизонту. При всей разнородности строений вместе они смотрятся странно гармонично. Это удивляет.

Смотрю на то, как облака окрашиваются в оттенки алого и оранжевого, любуюсь городом. Сердце замирает, как же в этом месте красиво!

Когда солнце прячется полностью, а в окнах домов загорается свет, Ханиэль предлагает:

— Давай проведу диагностику твоего организма. Нужно убедиться, что ты правильно восстанавливаешься.

— Давай. Что для этого нужно?

— Идём в твою спальню.

Он усаживает меня на кровать, касается моих висков кончиками пальцев и прикрывает глаза. От его рук разливается приятное тепло. Вот только оно не успокаивает, а проходит сквозь меня волнами возбуждения.

Ханиэль отстраняется и смущённо улыбается:

— Прости. Всё время думаю о том, чтобы тебя поцеловать… Ты такая красивая!.. А ты хочешь меня поцеловать?

В полумраке его глаза слегка светятся, и золотистые искорки в них притягивают взгляд. От его слов сердце начинает трепетать, а в горле пересыхает. Происходящее смущает и будоражит. Устоять невозможно, поэтому киваю.

Ханиэль пахнет хвоей, мятой и ещё чем-то сугубо мужским. Его губы приятно прохладные, мягкие. Он придерживает меня за затылок, и его ладонь обжигает. Контраст прохладного поцелуя и горячей руки на затылке будоражит. И чем жарче становится наш поцелуй, тем ярче внутри меня разгорается возбуждение. В какой-то момент желание коснуться Ханиэля становится таким нестерпимым, что обвиваю его плечи руками и касаюсь кожи шеи. Она бархатистая и очень приятная на ощупь, а под ней чувствуются стальные мышцы. Ласкать его очень приятно, но этого мало. Хочется большего. Начинаю дрожать от нестерпимого желания. Ханиэль отстраняется, но лишь для того, чтобы покрыть жаркими поцелуями мою шею. Каждый словно оставляет пылающий удовольствием ожог на коже. Ощущения настолько яркие, что не получается сдержать стон.

Пальцы сами находят пуговицы его рубашки. Дрожат, мешая. Успеваю справиться всего с двумя, когда Ханиэль отстраняется и стягивает мешающую одежду через голову. Вид широких плеч, перекатывающихся под кожей мышц, маленьких тёмных горошин сосков, притягивают взгляд. Он так совершенен, что просто невозможно отстранённо любоваться. И я себя не сдерживаю.

Провожу языком по кубикам пресса. Никогда не думала, что меня может возбуждать подобное; что будет так приятно ласкать кого-то губами, языком, руками; что каждая ласка чужого тела будет будоражить и кружить мою собственную голову.

Из горла Ханиэля вырывается стон, отзываясь в каждой клеточке моего тела. Эльф забирает инициативу, избавляет меня от туники и опрокидывает на кровать. Смотрит с таким желанием, что я окончательно теряю голову. Впивается в мои губы жалящим поцелуем. Тянусь к ремню его брюк, путаюсь и не могу понять, как его расстегнуть. Ханиэль стягивает с меня шорты вместе с трусиками. Проводит рукой от пупка и ниже, именно туда, где мне сейчас хочется ощущать его больше всего. Ласкает меня, и каждое движение пальцев отзывается острой вспышкой удовольствия. Отворачиваюсь от его жадных губ, потому что слишком ярко, слишком остро. Кажется, ещё чуть-чуть и…

Ханиэль отстраняется, чтобы расстегнуть ремень и избавиться от лишней одежды. Слежу за ним жадным взглядом, а когда он подаётся ко мне, обвиваю его талию ногами и прижимаюсь всем телом.

Он входит медленно, постепенно продвигаясь. И как только заполняет полностью и делает первое движение бёдрами, от ощущения наполненности и того, что он задевает самые чувствительные мои точки, содрогаюсь в оргазме. Удовольствие настолько сильное и оглушающее, что кажется, даже ненадолго отключаюсь.

Когда открываю глаза, сталкиваюсь с пылающим страстью взглядом Ханиэля. Искорки в его глазах кружат, завораживая. Ханиэль наклоняется и целует меня в губы, щёку, чуть ниже уха. А потом проводит языком по шее и слегка прикусывает мочку. Возбуждение вспыхивает, словно я несколько секунд назад не получила разрядку. Впиваюсь в плечи Ханиэля пальцами, притягивая к себе. Он понимает правильно и начинает двигаться, постепенно ускоряя темп. Ощущения столь яркие, прошибающие наслаждением каждую клеточку моего тела, что я полностью сосредоточиваюсь на происходящем. Слушаю наши стоны, наслаждаюсь ощущением сильного мужского тела в моих объятиях. Застываю на той грани наслаждения, когда ещё немного и… ещё немного… Это ощущение длится и длится, а потом наконец-то вспыхивает ярко и прошибает невероятным наслаждением. Тело содрогается. Кажется, кричу. Не удивилась бы, если так — слишком уж острые и невероятные ощущения. Тело Ханиэля содрогается. И понимание, что он тоже кончил, продлевает мой собственный оргазм.

После эльф вытягивается на кровати, укладывает мою голову на своё плечо и нежно оглаживает меня по спине. Всё, о чём сейчас могу думать, это что теперь я понимаю, почему о сексе так много говорят. Так вот как это бывает! Так вот почему от него теряют голову! Меня переполнят радость, а ещё чувствую ломоту в теле и сытое удовлетворение. А вот сил нет совершенно. Уютные тёплые объятия, запах хвои, мяты и секса обволакивают. Глаза закрываются, и я уплываю в сон.

Просыпаюсь на рассвете. Мышцы ноют, словно я вчера ходила на тренировку. Комната в первое мгновение кажется незнакомой, но потом вспоминаю, где я и чья рука по-хозяйски устроилась на моей груди. Не удивительно, что приснилось, будто меня придавил камень.

Аккуратно убираю руку и переворачиваюсь, чтобы посмотреть на Ханиэля.

Его глаза закрыты. Ресницы длинные, густые и пушистые. Волевой подбородок, прямой нос, пухлые губы. Так красив, что сердце замирает. Рыжие пряди растрепались в беспорядке по подушке. От воспоминания о том, насколько они мягкие и гладкие, появляется желание их потрогать. И всё остальное тоже. Всё остальное, что успела и не успела вчера. Например, провести кончиками пальцев по кадыку… Или исследовать губами ключицы… Огладить мышцы пресса… Взгляд соскальзывает ниже. Волосы у Ханиэля только на голове. А вот на груди их нет и внизу живота тоже. Член даже в невозбуждённом состоянии выглядит большим и очень красивым. Интересно, а он увеличится, если я проведу по нему языком? Внизу живота разрастается возбуждение. Интересно, каков он на вкус? Тоже пахнет мятой и хвоей?

Сползаю по кровати ниже, а потом провожу языком по члену, придерживая его рукой. Он твердеет, увеличиваясь в размере. Размер впечатляет. Хорошо, что я уже точно знаю, что всё это в меня поместится, иначе было бы страшновато. Провожу языком по выпирающим венкам, ласкаю уздечку, а потом насаживаюсь ртом на головку. Получается слишком глубоко, поэтому дальше действую осторожнее. Видимо, сказывается отсутствие опыта, потому что мой бывший этот вид ласк не любил. Да и вообще, секс с ним был быстрым и каким-то скомканным.

Всегда думала, что стонут и кричат только в порнухе, что это имитация и не может быть настолько хорошо.

Думала, секс переоценивают.

А оказалось, я просто занималась им не с тем. Всего-то и нужно было, что найти эльфа с шикарным телом. И вот сейчас это тело лежит тут совершенно беззащитное, и я могу сделать с ним всё, чего мне захочется.

Собственная вседозволенность будоражит, возбуждает. Мне нравится ощущение власти. И когда Ханиэль начинает постанывать, моё собственное возбуждение усиливается. Появляется желание, чтобы Ханиэль смотрел на то, как я погружаю его член в свой рот. Видеть, как растёт его наслаждение. Заставить его кончить. Вот только эльф сейчас лежит на боку, а это не то, чего мне хочется.

Отстраняюсь, чтобы перевернуть его на спину, и сталкиваюсь с горящим страстью взглядом. Меня словно молнией прошибает. Приходится прикусить губу, чтобы удержаться и не поцеловать его. Но сейчас у меня другой план. Толкаю Ханиэля в бок, показывая, что нужно сменить позу. Эльф слушается.

Устраиваюсь на его ногах, наклоняюсь и погружаю его член в свой рот настолько, насколько получается. Из его горла вырывается стон. Ханиэль поднимается на локтях и смотрит на меня затуманенным взглядом. Никогда не думала, что можно так смотреть. Чувствую его взгляд всем телом. И нереально возбуждаюсь.

С каждым моим движением его взгляд всё больше туманится. Он сминает простыни с такой силой, что на руках проступают вены. Но не касается меня. Не касается меня, словно разрешая делать всё, чего мне захочется. И мне это очень нравится.

Вижу, насколько Ханиэль возбуждён, но двигаюсь медленно, неторопливо. Я сейчас главная. Только я решаю, когда он достигнет оргазма.

Ханиэль прожигает меня своим взглядом. Кусает губы, постанывает. Настолько красив и горяч, что кажется, будто ему и делать ничего не нужно, лишь просто вот так на меня смотреть. И я кончу. Кончу только от вот этого его взгляда. Хотела устроить ему сладкую пытку, но почему-то такое чувство, что пытают меня.

Ускоряю темп и, ощутив что вот-вот — отстраняюсь. Ханиэль со всхлипом кончает, и это, пожалуй, самое возбуждающее, что я когда-либо видела.

После последнего спазма он делает глубокий вдох, стирает сперму с живота краем простыни и предвкушающе улыбается. Опрокидывает меня на спину, забрасывает мои колени себе на плечи и вытворяет внизу моего живота такое, что меня словно начинает бить током. Током, вызывающим острые вспышки наслаждения. А когда Ханиэль вводит в меня язык, бурно кончаю.

Эльф отпускает мои ноги. Оглаживает бёдра, живот. Широкими мазками языка вылизывает ключицы. А потом начинает губами, языком и ладонями ласкать грудь. Это так приятно, что снова не получается сдержать стоны.

Ханиэль отстраняется от моей груди и жадно целует в губы. Возбуждение дурманит голову, мешает мыслить связанно. Всё, чего мне хочется, это ощутить его член внутри себя, снова испытать это восхитительное чувство наполненности. Ханиэль словно чувствует моё состояние, потому что закидывает мои ноги себе на плечи и входит в меня одним плавным движением. Это так восхитительно, что я всхлипываю и впиваюсь пальцами в его плечи в попытке справиться с чувствами, найти опору.

На этот раз Ханиэль двигается резко, рывками, открывая мне новые грани наслаждения. Чувствую каждый толчок остро, он отзывается во всём теле, заставляя поджиматься пальцы ног и кусать губы. А потом удовольствие вспыхивает особенно остро, пронизывая каждую мою клеточку, и я сотрясаюсь в оргазме.

Откидываюсь на подушку и только в этот момент понимаю, что совсем отключилась от реальности и даже не знаю, кончил ли Ханиэль. Когда он ложится рядом и притягивает мою голову себе на грудь, хмурюсь:

— А ты успел?..

Наслаждаясь вкуснейшим обедом, хмурюсь:

— Получается, у вас нет понятия измены?

Ханиэль улыбается:

— Конечно же, есть. Но все воспринимают измену по-разному, поэтому обычно обговаривают, что имеют в виду, в начале отношений.

— А почему ты мне не предложил обговорить? Не считаешь, что мы в отношениях?

— Считаю. Может быть, у вас как-то иначе, но у нас занимаются сексом только с той, с кем хотят серьёзных отношений.

— Я отношусь к сексу так же.

— Это хорошо. Что касается того, что я считаю изменой… Думаю, для меня измена — это обман. Например, если тебе кто-то понравится, ты начнёшь с ним встречаться, а мне об этом ничего не скажешь… Наверное, для меня измена, это если ты перестанешь делиться со мной тем, что для тебя важно. Конечно, я не хочу, чтобы ты делилась прямо всем-всем, только самым значимым. Например, что с кем-то поцеловалась или тебе кто-то нравится.

— Но разве тебе не будет больно такое обо мне узнать?

— Думаю, это будет зависеть от наших отношений. Если мы с тобой начнём отдаляться друг от друга и тебе понравится кто-то другой, я расстроюсь. А вот если я буду чувствовать, что у нас всё хорошо, что мне хватает твоего внимания, тогда то, что ты поцелуешься с кем-то другим, совсем меня не расстроит.

— Получается, тебе главное, чтобы наши с тобой отношения были хорошими и крепкими?

— Верно. А что для тебя измена?

Чувствую себя ханжой на его фоне, но отвечаю честно:

— Для меня изменой будет даже поцелуй. Или если ты будешь уделять какой-то девушке больше внимания, чем мне… Похоже, я собственница.

Ханиэль улыбается:

— Мужчины у нас обычно однолюбы. Но помимо этого, население нашей страны малочисленное, так что все со всеми знакомы. До встречи с тобой мне никто не понравился настолько, чтобы захотелось отношений, так что у тебя просто нет причин волноваться.

— Правда?

— Правда.

— Но ты же скажешь мне, если вдруг тебе начнёт нравиться другая?

— Скажу. Не переживай.

— И ты не будешь возражать, если вдруг у меня завяжутся отношения с Тираэлем?

— Не буду. Но если у тебя появятся чувства к кому-то ещё, сперва скажи мне, а уже потом целуйся, — смеётся он.

— Договорились.

— Ты должна знать, что прежде чем привести нового мужчину в дом, тебе необходимо познакомить его с остальными. Ну, или в нашем случае, со мной.

— Но ведь ты говорил, что всех здесь знаешь.

— Верно. Но ты должна представить его в официальном статусе. Мы только начали встречаться, но если у нас всё и дальше будет так же хорошо, если мы поймём, что готовы провести вместе остаток жизни, тебе нужно будет учитывать и моё мнение при выборе других мужей.

— Хорошо.

— Тогда договорились. Я уже наелся, поэтому вернусь к работе. Если у тебя ещё появятся какие-нибудь вопросы, ты всегда можешь прийти ко мне… И ещё. Я понимаю, что ты из другого мира, поэтому какие-то наши порядки могут показаться тебе непривычными. Или тебе может не понравиться что-то в наших с тобой отношениях. Если подобное произойдёт, непременно скажи мне. Мы всё обсудим и обязательно найдём решение, устраивающее всех.

— Хорошо… Я сама помою посуду и приберусь на кухне, об этом не переживай.

— Тогда я пойду. До вечера.

— До вечера.

То, что он дал мне разрешение встречаться с Тираэлем, удивляет. И то, что он это не считает изменой, тоже. Получается, я переживала напрасно⁈

К мысли, что мне могут одинаково нравится двое мужчин и у меня могут быть отношения с обоими, нужно привыкнуть. Казалось бы, меня воспитывали иначе, мне должна претить подобная норма. Но стоит представить, что двое этих шикарных мужчин мои, что могу наслаждаться ими обоими, и я ощущаю себя вполне готовой перенять ценности эльфов. Зачем выбирать, если можно этого не делать? Опять же, в моём мире есть поговорка: «Одна голова хорошо, а две лучше». Хорошая же поговорка. Немного переделать и получится: «Один эльф хорошо, а два лучше». А ещё говорят: «Не лезь со своим уставом в чужой монастырь». Если в этом мире именно такие правила, то что я могу поделать? Остаётся только расслабиться и получить удовольствие.

Утром просыпаюсь в одиночестве. Одеваюсь, умываюсь и отправляюсь на кухню. Меня встречают аппетитные запахи и улыбающийся Ханиэль:

— Ты проснулась?

— Да, — улыбаюсь я.

— Собирался узнать ещё вчера, но забыл, поэтому спрашиваю с опозданием: что тебе нравится есть на завтрак?

Пожимаю плечами:

— Да мне особо без разницы, главное, чтобы еда не была сладкой. Имею в виду, чтобы завтрак не состоял только из сладкой выпечки или каши на молоке. Если она на молоке с орехами — уже нормально.

— Я привык завтракать яйцами, мясом, хлебом и овощами.

— Это меня полностью устраивает. Помочь с сервировкой?

— Где тарелки и вилки ты знаешь, так что вперёд.

Как только заканчиваю, Ханиэль ловко раскладывает еду по тарелкам.

Во время завтрака интересуюсь:

— Ты снова сегодня работаешь?

— Да. У нас всего шесть лекарей. Двое служат с дозорами, один практикует в долине, а оставшиеся — посменно в больнице. Я подумал, что пока ты днём с Рамиэль, мне самое время подежурить.

— Понятно… Получается, ты просто сидишь в больнице и ждёшь, пока придёт кто-то, кому нужна твоя помощь?

— Не совсем. У нас есть огород с лечебными травами, требующий ухода. Ещё мы делаем лекарства и лекарские амулеты. Пациенты тоже бывают, но нечасто.

— Получается, скучать тебе некогда?

— Вроде того.

После завтрака он уходит, а я мою посуду и убираю со стола.

Не то чтобы я забыла об утренних тренировках с Тираэлем, просто старательно гнала от себя эти тревожные мысли. А вдруг он обиделся из-за того, что я сбежала? Придёт ли он теперь? А вдруг позовёт, но больше не попытается меня поцеловать? А если подумал, что он мне не нравится?

Волнение смешивается с беспокойством и надеждой. И даже так сразу не понять, чего больше.

Тираэль появляется примерно в то же время, что и вчера. И произносит так же дружелюбно:

— Доброе утро, Дариниэль! Не передумала насчёт тренировок?

— Доброе утро, Тираэль. Я не передумала, — взгляд цепляется за шикарный обнажённый торс, и приходится приложить усилие, чтобы не пялиться.

— Тогда давай снова начнём с разминки. Повторяй за мной.

Повторяю, но по большей части залипаю на шикарном теле — мне же нужно повторять, Тираэль сам попросил. Широкие плечи, тонкая талия, рельефные руки и кубики пресса — в нём всё идеально. Причём мышцы накачены ровно настолько, насколько мне нравится. И вены на руках выпирают. И кадык сексуально двигается, когда он сглатывает слюну. Такое ощущение, что кто-то подсмотрел мои фантазии и вылепил по ним двух идеальных мужчин специально под мои предпочтения.

Когда всё-таки начинаем бег, он снова вырывается вперёд, предоставляя шикарный вид на свою пятую точку и мускулистую спину. И тёмные пряди, собранные в хвост. Бегу за ним и поражаюсь, сколько во мне, оказывается, силы воли: я ведь смогла вчера собраться с силами и уйти, оставить этого шикарного мужчину после поцелуя. Как у меня это получилось? Сейчас совершенно непонятно и кажется чем-то не про меня.

Когда начинаю задыхаться, Тираэль переходит на шаг и позволяет себя нагнать:

— Устала? Я переборщил с нагрузкой?

— Есть немного.

— Как ты обживаешься? Всё в порядке?

— Да, спасибо. Мне у вас очень нравится.

— Ты решила остаться у Ханиэля?

— Да. Мы с ним… мы с ним теперь вместе.

— Рад за вас, — произносит он, и его голос звучит бесстрастно. — Если отдохнула, давай продолжим?

Отдохнувшей я себя не чувствую, но Тираэль начинает бежать раньше, чем я успеваю ответить, так что приходится снова переходить на бег.

Он останавливается у своего дома:

— Будешь продолжать со мной заниматься?

— Буду, — киваю я.

Он кажется отстранённым. Неужели его расстроило то, что мы с Ханиэлем теперь вместе? Но у них же можно встречаться с несколькими мужчинами, поэтому то, что я с Ханиэлем, не означает, что не могу быть с ним. Странно. Может быть, причина в чём-то другом? Возникает ощущение, что я чего-то не понимаю.

Сегодняшняя тренировка отличается от вчерашней: Тираэль всё так же корректирует положение моего тела, но как будто старается сократить касания ко мне до минимума. Чем дальше, тем меньше мне нравится происходящее. Может быть, он передумал быть со мной? Или решил, что я ему отказываю, и из-за этого холоден?

Как раз подходим к той части, где тренировка становится сложнее. Дожидаюсь той же позы, в которой упала вчера. Сегодня равновесие получается удерживать без труда, но это меня не устраивает. Делаю несколько взмахов руками, словно не могу устоять, и лечу на траву.

— Ты в порядке? — в голосе Тираэля беспокойство.

— Не совсем, — отвечаю я.

— Где болит? — он опускается рядом со мной на корточки и с тревогой всматривается в моё лицо.

— Нигде, — улыбаюсь я. — Поможешь встать?

— Конечно, — растерянно произносит он. — Но если нигде не болит, то почему ты сказала…

На этот раз он не тянет меня на себя, но я не отпускаю его руку и сокращаю расстояние между нами:

— Сегодня ты не пытался меня поцеловать. Я тебе больше не нравлюсь? — бесстыдно смотрю на его губы и облизываю свои.

— Но разве ты сказала про Ханиэля не для того, чтобы дать мне понять, что сделала выбор?

— А разве у вас можно иметь только одного мужа?

— А разве у людей не принято выходить только за одного?

— Не знаю, как остальным людям, а мне нравятся ваши обычаи. Очень нравятся.

Тираэль улыбается, притягивает меня к себе и впивается в мои губы голодным поцелуем. Чувствую, как из моего тела уходит напряжение, сменяясь гораздо более приятными чувствами.

Скольжу руками по обнажённому торсу Тираэля. Жадно, требовательно. Он отвечает мне тем же: прижимает к себе, впаивая в своё тело, проводит ладонью вдоль спины и запускает руку мне в шорты. Оглаживает ягодицы, сжимает их, прижимает к себе ещё плотнее. Настолько плотно, что чувствую, как в живот упирается его каменный член.

Тираэль отстраняется и подхватывает меня под бёдра. Скрещиваю ноги у него за спиной, не прерывая поцелуя. От возбуждения начинает кружиться голова, окружающий мир сужается до собственных ощущений.

Дорога до дома как в тумане. Немного прихожу в себя, когда Тираэль ставит меня на пол за закрытой дверью и ловко избавляет от мешающей одежды. Затем снова подхватывает под бёдра, и мои лопатки ударяются о стену. Тираэль насаживает меня на свой член и начинает вбиваться резкими толчками. Глубоко, сладко, заполняя полностью. Всхлипываю от переполняющих эмоций и разрываю поцелуй, впиваясь пальцами в плечи. Слишком остро, слишком хорошо. Настолько, что это граничит с болью. Ещё несколько движений, и я кончаю, рассыпаясь на осколки. Кричу, не в состоянии сдерживаться. Когда оргазм начинает стихать, Тираэль издаёт стон и кончает тоже. Уже начавшие затухать ощущения вспыхивают с новой силой, полностью дезориентируя.

Прихожу в себя и разжимаю сведённые судорогой удовольствия пальцы.

Тираэль опускает меня на пол. Но только для того, чтобы развернуть лицом к стене. Успеваю выставить руки и упереться в них лбом. А Тираэль вжимается в меня своим телом, склоняется к моему уху и шепчет:

— Ты такая сладкая! Такая соблазнительная! Когда ты вышла из той пещеры, мне захотелось стянуть с тебя те облегающие штанишки, поставить тебя на четвереньки и оттрахать прямо там, на траве. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы сдержаться…

Он нажимает на мою поясницу, заставляя слегка прогнуться, оглаживает спину, ягодицы, а потом плавным движением входит и начинает медленно двигаться, шепча в такт:

— Твоя аккуратная попка, белая кожа, наивный взгляд голубых глаз, пухлые губы… словно созданные, чтобы насаживаться ими на мой член… Надеялся, если увижу тебя без одежды… наваждение схлынет, но нет… Красивая высокая грудь, маленькие розовые горошины сосков, узкая талия, стройные ноги… Ты не представляешь, чего мне стоило сдержаться тогда на озере… и не трахнуть тебя прямо там. Ты не представляешь, насколько я был к этому близок… Если бы не тот грёбаный медведь… А потом Ханиэль спас тебя, когда усыпил заклинанием… Если бы не это, я бы точно не сдержался… Не сдержался бы и трахнул, чтобы посмотреть, как ты кончаешь… В лесу, прямо в палатке… наплевав на то, что вокруг могут быть опасные хищники.

Тираэль больше меня, сильнее, он может сделать со мной всё что угодно, но при этом я чувствую себя в безопасности. Каким-то образом знаю, что он будет делать только то, что я захочу. Его тихий чуть хрипловатый голос отзывается внутри меня дрожью. И это настолько возбуждает, что бурно кончаю.

Не падаю только потому, что Тираэль удерживает меня за талию. Он делает несколько резких движений и содрогается, издав лишь тихий стон.

Придя в себя, по-хозяйски тискает мою грудь, целует в плечо и подхватывает на руки. Обвиваю его плечи руками и с проснувшимся любопытством осматриваюсь по сторонам.

Внутри дом обшит деревянными панелями. Справа кухонный уголок и маленький обеденный стол, рядом зона с широким кожаным диваном, низеньким столиком и камином. Чисто и как-то пусто: никаких разбросанных вещей, красивых безделушек или других признаков того, что здесь кто-то живёт.

Мы заходим в небольшую ванную, дверь в которую расположена неподалёку от входной. Тираэль улыбается:

— Сама помоешься или тебе помочь?

— Помочь, — нагло прищуриваюсь я.

— Хорошо.

Тираэль включает воду, омывает моё тело, скользя по коже шершавыми ладонями. Дыхание непроизвольно учащается, поскольку слишком уж это похоже на ласку. А когда прикусываю губу, Тираэль выключает воду, залазит в ванну, опирает моё безвольное тело животом на бортик и заставляет широко раздвинуть ноги.

Ласкает клитор, усиливая возбуждение, и одновременно, нажимая языком, очерчивает каждый мой позвонок. Это заставляет изгибаться и хотеть большего.

Тираэль прислоняет головку члена к моему входу, но не позволяет на него насадиться. Вместо этого жёстко удерживает меня за талию и снова шепчет, обдавая ухо горячим дыханием:

— Перед тобой невозможно устоять!.. Трахать тебя даже приятнее, чем я думал… Скажи, что хочешь быть моей. Попроси тебя трахнуть! Я жду!

Утром просыпаюсь в одиночестве. Спускаюсь на кухню и обнаруживаю, что Ханиэль стоит за плитой, а на тарелке рядом с ним возвышается горка золотистых блинов. Эльф выливает остатки теста на сковороду и произносит:

— Доброе утро! Я как раз заканчиваю, так что ты вовремя.

— Доброе утро!

Похожу к нему, обнимаю за талию и прижимаюсь щекой к широкой спине:

— Ты замечательный!

Он ловко переворачивает блин.

— Ты тоже замечательная. Настолько, что если продолжишь ко мне так прижиматься, опоздаешь на тренировку…

Отпускаю его и сажусь за стол:

— Не то чтобы я против, но боюсь, тогда у меня не останется сил на упражнения.

Ханиэль переставляет тарелку с блинами на стол, достаёт из холодильника полоски копчёного мяса, наливает нам молоко:

— Приятного аппетита!

— Приятного аппетита.

Блины оказываются очень вкусными, так что уплетаю их, прикрыв от удовольствия глаза. Успеваю слопать два, когда раздаётся стук в дверь, а потом входит Тираэль, сверкая идеально вылепленным голым торсом:

— Доброе утро! Дариниэль, не спеши и доешь. Я подожду.

— Доброе утро! — киваю я, перекладывая на свою тарелку кусочек копчёного мяса.

— Привет! Позавтракаешь с нами? — приветливо интересуется Ханиэль.

— Я уже поел, — улыбается Тираэль и садится за стол. — Сегодня снова ухожу на патрулирование.

— Надолго? — огорчаюсь я.

— На несколько дней.

— Эххх…

— Не переживай, — улыбается Тираэль. — У Ханиэля как раз свободные дни, так что он не даст тебе заскучать.

Смотрю на него укоризненно — как он может говорить так, словно их можно взаимозаменить? Они одинаково сильно мне нравятся, мне хочется быть с ними обоими. Уже чувствую, что начинаю скучать по своему неистовому огню. Вздыхаю.

— Доела? — уточняет Тираэль. — Тогда давай начинать.

Делаем разминку, после чего убегаем, оставляя Ханиэля мыть посуду и убираться.

На этот раз оббегаем квартал и останавливаемся только перед домом Тираэля. Он одобрительно кивает:

— Твоя физическая форма стала лучше, но я хочу, чтобы ты продолжала бегать и без меня. Можешь попросить Ханиэля составить компанию, если скучно в одиночестве.

— Хорошо… В дозоре ведь не будет опасно?

— Не для меня, так что не переживай.

Доходим до поляны за домом, и Тираэль произносит:

— Сейчас мы попробуем выполнить полный комплекс упражнений. Приступим.

Через полтора часа пот стекает у меня по лбу, груди и спине; рубашка неприятно липнет к телу; каждая мышца болит настолько, что как только Тираэль объявляет об окончании занятия, я совершенно без сил опускаюсь на траву. Ощущение, будто по мне проехались катком — болят даже те мышцы, о существовании которых я до этого не подозревала.

Тираэль закидывает мою вялую тушку себе на плечо, относит в дом и осторожно перекладывает на диван в гостиной. Стягивает с меня одежду, затем берёт с тумбочки баночку, растирает жидкость из неё между ладонями и заботливо произносит:

— Потерпи немного — сейчас сделаю тебе массаж.

Я благосклонно вздыхаю, поскольку ни на что большее сил нет.

Тираэль начинает разминать мои мышцы. Сперва напрягаюсь, ожидая боли, но вместо этого руки эльфа, наоборот, прогоняют усталость и убирают неприятные ощущения. Чем дальше, тем больше расслабляюсь.

Тираэль переворачивает меня на живот и принимается за мышцы шеи и спины:

— Ты как?

— Гораздо лучше! — на смену боли и усталости приходит лёгкость. А ещё осознание, что эти широкие сильные ладони принадлежат мужчине, который мне очень нравится.

По телу прокатывается волна возбуждения. Внизу живота появляется томление и чем дальше, тем сильнее оно становится. А когда Тираэль заканчивает разминать спину и сжимает ладонями мои полупопия, всхлипываю от острого желания и раздвигаю ноги.

Он оглаживает внутреннюю поверхность бёдер, затем начинает ласкать мой клитор своими длинными сильными пальцами, вызывая новый всхлип.

Внезапно Тариэль наваливается на меня сверху, вжимая всем телом в диван, и обдаёт горячим дыханием ухо:

— Ты такая влажная! Мне так нравится слушать твоё учащённое дыхание… Нравится, как ты подаёшься навстречу моим рукам… Твои стоны… То, какая ты нежная и отзывчивая…

Дома меня уже ждёт горячий супчик и мясной пирог. Ханиэль выключает огонь под кастрюлей:

— Вы уже освободились? Подожди меня немного — сбегаю отнесу Тираэлю кусок пирога.

— Хорошо, — киваю я и начинаю сервировать стол.

Ханиэль отделяет половину пирога, нарезает её ломтями, перекладывает на тарелку и спешно уходит. Ситуация вызывает улыбку: мало того, что не ревнует к Тираэлю, так ещё и пирогом с ним делится. Похоже, у эльфов всё действительно не так, как у нас.

Обедаем, после чего помогаю убрать со стола и мою посуду, а затем за мной заходит Рамиэль. Сразу же задаю ей вопрос, на который не пожелал ответить Тираэль:

— Ходить в дозоры опасно? Зачем вообще это нужно?

Эльфийка вздыхает:

— Чтобы ответить на твой вопрос, нужно рассказать о том, как мы пришли к тому, к чему пришли… В нашем мире первыми появились драконы. Затем эльфы и гномы. С каждым годом драконов становилось всё меньше. Ты не подумай, мы их не убивали и вообще им не мешали Драконы улетали в другие миры — не любят они суету и обжитые места. А ещё есть теория, что именно драконы создают миры. А когда мир перестаёт в них нуждаться, покидают его. Но, как понимаешь, это только теория… К моменту, когда появились люди, драконы уже превратились в легенды, и большинство людей не верит в их существование… А в вашем мире слышали о драконах?

— Да. Но в разных культурах о них рассказывают по-разному. Даже внешний облик отличается. А сейчас в нашем мире остались только люди.

— Вот! Все, кто попадал в наш мир из других миров, говорят примерно то же самое. Людская память коротка, поэтому в основном вместо хроник у вас легенды и сказки. Но во всех мирах есть драконы. В том, из которого пришли мы и гномы, тоже считали, что в их мире жили драконы… Но я отвлеклась. Долгие тысячелетия все расы жили в мире, а потом почти не осталось необжитых уголков. По крайней мере, в местах с плодородными землями точно. Гномам хватало места под горами, чтобы добывать нужные им материалы, и в скрытых долинах, где они выращивали овощи, фрукты и разводили скот. Мы тоже поселились в долинах и в горах. Конечно, туннели мы рыть не умеем и в горном деле не особенно сильны, зато хорошо разбираемся в магии, поэтому смогли зачаровать и скрыть свои долины.

Она вздыхает, затем продолжает:

— Людям становилось всё теснее. Они начали уничтожать сперва себе подобных, потом попробовали отвоевать земли и у нас с гномами. Обломались, поскольку на нашей стороне знания и опыт гораздо более древний, чем у людей. Обломались и больше к нам не лезли, сосредоточившись на дележе земель между собой. Их магические знания чем дальше, тем больше развивались; разрушительность заклинаний возрастала. А потом случилась самая страшная война, охватившая большую часть земель людей. В какой-то момент их маги начали использовать так много мощных заклинаний, терзающих ткань реальности, что наш мир не выдержал: пространство забурлило, начали образовываться разрывы, возник магический шторм. Наши старейшины накрыли долину и часть гор сетью заклинаний, стабилизирующих пространство внутри. Магический шторм, что уже больше столетия бушует снаружи, испытывает щит на прочность и иногда прорывает его. В результате образовываются разрывы в ткани реальности внутри щита. Не всегда это заканчивается чем-то страшным. Например, именно благодаря такому разрыву ты смогла пройти в наш мир. Но бывает и по-другому. Поэтому наши дозорные проверяют пространство на предмет новых прорывов, а маги тщательно следят за работой щита и латают дыры, если они появляются.

— Получается, вы защитили участок земель щитом. А что стало с гномами и людьми?

— Мы не знаем. Пока наших сил хватает только на то, чтобы удерживать щит и обеспечивать безопасность нашего народа. У нас нет возможности узнать, что происходит в других уголках мира. Даже с двумя другими долинами связаться не получается — магический фон за пределами щита нарушен; есть зоны, на которых любой магический импульс затухает. Мы исследуем природу магического шторма, но пока у нас не получается понять, как его можно утихомирить. И отправить кого-то за пределы щита не можем тоже — нас слишком мало.

— Думаешь, гномы и люди погибли?

— Гномы точно выжили. С людьми сложнее. Но если они оставили в стороне распри, то могли создать купол, похожий на наш.

— Понятно.

В голове теснится слишком много мыслей. Похоже, этот мир не настолько дружелюбен, как я надеялась. Радует, что я нахожусь на безопасном островке. Очень надеюсь, что нахожусь на безопасном островке.

Сегодня несколько часов рассказываю Юане об аксессуарах и отвечаю на вопросы, которых у феи накопилось немало. Когда заканчиваем, чувствую себя выпотрошенной и удивляюсь тому, сколько моделей одежды и деталей я, оказывается, помню.

Напоследок фея вручает нам с Рамиэль по комплекту очень откровенного кружевного белья, но примерить предлагает у себя дома. И вообще, она кажется погружённой в свои мысли — заметно, что ей не до нас. На наше прощание она только рассеянно кивает.

Провожая меня домой, Рамиэль мечтательно улыбается:

— Уже представляю, как надену это бельё, накину пеньюар и спущусь ужинать. Мужья будут в восторге. Я так рада, что ты к нам попала! В вашем мире знают толк в соблазнительной одежде.

— Рада, что хоть чем-то оказалась полезна.

— Заскучала?

— Да нет. Просто пока не понимаю, как буду жить дальше. Чувствую себя немного растерянной.

— Это и не удивительно — всё-таки не каждый день попадаешь в другой мир. Может быть, тебе стоит пообщаться с девушкой-человеком, попавшей в наш мир до тебя?

— Я бы хотела.

— Она живёт в долине, примерно в получасе ходьбы от города. Сегодня уже поздно; утром у неё наверняка много дел; а вот после обеда, пожалуй, самое лучшее время для визита.

— А как же ты?

— Раз уж такое дело, встретимся завтра утром. Покажу тебе ещё одну мастерскую.

— Договорились.

Возле нашего дома прощаемся.

На кухне моего эльфа нет, что и не удивительно — для ужина ещё слишком рано. Ханиэль обнаруживается на втором этаже, встречает меня в коридоре:

— Ты уже вернулась? Сегодня вы быстро закончили.

— Да.

— Пойдём готовить ужин?

— Хорошо.

— Не возражаешь, если у нас сегодня будет похлёбка?

— Не возражаю.

Ханиэль выдаёт мне овощи, а сам принимается за нарезку мяса и под мерный стук ножа интересуется:

— Рамиэль показывает тебе наши мастерские?

— Показывала, но последние два дня мы провели у Юаны — я вспоминала одежду из моего мира, объясняла на словах и пыталась зарисовать. Поняла, что художник из меня не очень.

— Тебя не учили рисовать в твоём мире?

— Нет.

— Вот тебе и ответ. Никто не рождается сразу с умением что-то делать хорошо, но всему можно научиться, потратив время и приложив усилия.

— Звучит логично. Но ведь ещё бывает талант к чему-то.

— Талант? Может быть, ты имеешь в виду склонность?

— А в чём разница?

— С детства нас интересуют разные вещи. Например, я в детстве был болезненным ребёнком и меня постоянно водили по лекарям. То, что существуют методики, помогающие выздоравливать, мне всегда казалось самой интересной магией. Не понимал, как у лекарей получается выбрать нужные настойки или каким образом они воздействуют на организм так, чтобы убрать боль, неприятные ощущения и наладить работу организма. Манипуляции с предметами или что-то зрелищное, вроде вызова дождя, меня впечатляло гораздо меньше. Уже в школе я выбрал травоведение, а потом и зельеварение. И когда учился управлению даром, мне тоже было интереснее работать с воздействиями на своё тело и организмы других эльфов. Можно ли сказать, что у меня был к этому талант? Не думаю, ведь первое время у меня ничего не получалось. Но мне была интересна эта тема, у меня хватало терпения и усидчивости, так что можно сказать, что я выбрал правильно.

— У вас есть школы?

— Конечно. А у вас? — он пересыпает нарезанное мясо в кастрюльку, доливает воду и ставит на огонь.

— Да. Только они, наверное, совсем не похожи на ваши. Травоведения и зельеварения у нас точно не было.

— У нас эти предметы тоже были не у всех.

— У нас преподают математику, изучают языки, литературу, химию, историю, физику, биологию, труд, информатику и искусство. И эти предметы были обязательными для всех… Я закончила, — протягиваю ему дощечку с нарезанными овощами.

— Информатика? — он забрасывает овощи в суп и добавляет специи.

— В моём мире нет магии, зато есть технологии. И компьютеры — это такие электрические машины, помогающие много чего делать. Например, вести сложные расчёты, смотреть фильмы, переписываться… Сложно объяснить.

— Фильмы?

Пытаюсь передать Ханиэлю концепцию фильмов и телевидения. Он выслушивает, затем кивает:

— Я вспомнил. Ты уже рассказывала о том, что занималась написанием программ для компьютеров. У нас ничего подобного нет.

— Верно. Поэтому я пока не представляю, чем буду здесь заниматься. Просто сидеть дома мне кажется скучным. Хочется иметь какое-то дело.

— Не спеши с этим. Сперва тебе нужно немного у нас обжиться, а уже потом поищем, что тебе будет интересно.

— Ты прав… Скажи, а мы можем завтра сходить в долину, чтобы я могла познакомиться с той девушкой-человеком, что попала сюда до меня?

По моему телу скользят ладони. Ласкают грудь, проходятся по животу, ключицам, шее. Оглаживают спину, бедра. И снова возвращаются к груди. Прижимают к горячему телу позади меня. Губы прокладывают дорожку влажных поцелуев вдоль шеи, обрисовывают позвонки. Пальцы оглаживают бок, спускаются по бедру, ласкают клитор, вызывая стон. Плавлюсь в нежности и возбуждении. Соски твердеют, а внизу живота разливается тёплая волна. Раздвигаю ноги и изгибаюсь, прижимаясь спиной к горячему телу, обеспечивая лучший доступ.

Сильные руки прогибают меня в талии, выпячивая попу. В нетерпении кусаю губы, сминая пальцами простыню. Когда он всё-таки входит, всхлипываю от чувства наполненности. Двигается медленно, размеренно. Придерживает меня за талию, толчок за толчком доводя до вершины. Затем ускоряется, и я кончаю, крича от переполняющего меня удовольствия.

Он делает ещё несколько движений и содрогается тоже.

После прижимает меня к себе и чуть хрипловато произносит:

— Доброе утро, Дариниэль!

— Так и есть, утро очень доброе, — довольно улыбаюсь я. — Какое приятное пробуждение!

— Рад, что тебе понравилось.

Переворачиваюсь и обнимаю Ханиэля:

— Ты просто чудо!

— Как раз хотел сказать тебе то же самое, — смеётся он. — Ещё поспишь или пойдём освежимся?

Потягиваюсь:

— Думаю, я уже проснулась.

— Как скажешь.

Он встаёт, подхватывает меня на руки и относит в ванную. Смываем следы утренней страсти, одеваемся и спускаемся на кухню.

— Будут пожелания насчёт завтрака? — Ханиэль открывает холодильник.

— Яичница?

— Хорошо. Накрывай на стол и режь овощи, а я пожарю яйца.

— Договорились.

Ловлю себя на том, что действительно чувствую себя сейчас дома. Комфортно. Нет ни неловкости, ни стеснения. Словно мы с Ханиэлем уже тысячу раз просыпались вместе, а потом готовили завтрак.

— Почему улыбаешься? — интересуется он.

— Просто у меня такое чувство, словно мы встречаемся много лет.

— У тебя тоже? И у меня. Как будто ты была в моей жизни всегда. Уже сложно вспомнить, как было иначе… Поженимся?

— Поженимся? А как у вас это происходит? Ты же говорил, что нужно время, чтобы узнать друг друга получше? Это же навсегда?

— Не готова провести со мной всю жизнь?

— Готова, — даже секундочки не сомневаюсь. — И с тобой, и с Тираэлем. Просто я думала, что вам нужно время… Я читала, что сперва из-за влюблённости мы идеализируем партнёров, не замечаем их недостатков. А потом наступает охлаждение и принятие.

— Правда? Интересная мысль. Ты меня идеализируешь?

Пожимаю плечами:

— Не знаю. Но пока всё кажется слишком идеальным. Ты кажешься слишком идеальным. И Тираэль тоже. Вы как будто созданы для меня. Но вдруг мы потом начнём ссориться? — заправляю салат и ставлю миску в центр стола.

— Конечно же, мы будем ссориться. Мы же из разных миров, поэтому у нас обязательно будут разногласия из-за культурных различий. Но эльфам очень сложно найти свою любовь. И раз уж мы её нашли, то постараемся сделать всё, чтобы наладить отношения. К тому же я не заметил, чтобы ты была в чём-то категорична или с тобой нельзя было нормально что-то обсудить. И со мной, и с Тираэлем тоже можно договориться.

— Тираэль не кажется мне тем, с кем можно так просто договориться. Не то чтобы я считаю его диктатором или кем-то вроде…

— Я понимаю, — кивает Ханиэль. — Воины действительно напористы и любят командовать. Но нас будет двое, а он — один. Если мы с тобой объединимся, он согласится.

— Чувствую себя участницей заговора, — улыбаюсь я.

— Всё не так серьёзно. Тираэль на самом деле только выглядит суровым, а внутри ранимый и добрый. Ты ему так сильно нравишься, что он будет потакать тебе во всём, чего бы ты ни попросила, — Ханиэль ставит передо мной тарелку с яичницей и нарезает хлеб.

— Уверен?

— Да. За исключением того, в чём он уступить не сможет.

— О чём ты?

— Тираэль предпочитает засыпать отдельно, поскольку очень чутко спит. Может спросонья неправильно среагировать и навредить, поэтому мы всегда будим его издалека, называя по имени. Бытовые дела он тоже не слишком любит, но как только переселимся в общий дом, обсудим это и разделим обязанности.

— Что-то ещё? — отправляю в рот первый кусочек завтрака и от удовольствия прикрываю глаза — очень вкусно.

— Он воин. Поэтому тебе нужно смириться с тем, что Тираэль будет пытаться всех защитить и всегда будет там, где опаснее всего. Но не переживай, он один из лучших воинов нашей долины. Он со всем справится.

— Не думаю, что смогу не переживать. Но постараюсь ему верить… А ты? Какие у тебя недостатки?

Из города мы выходим со стороны, противоположной от тех ворот, через которые заходили. Широкая утоптанная тропинка петляет по довольно крутому склону, затем заворачивает за гору, и перед нами предстаёт зелёная долина с большим озером в центре, окружённая горами. Видны поля и домики на расстоянии друг от друга, сады и зелёные луга, на которых можно различить животных. С высоты долина кажется мирной и прекрасной.

Эльфов на нашем пути встречается всего трое. Первым нам навстречу поднимается верховой на низенькой лошадке, ведущий в поводу вторую с навьюченной на неё поклажей. Второй проносится мимо настолько быстро, что даже толком не успеваю его рассмотреть. Он нас обгоняет и скрывается впереди. Последнего встречаем уже в долине рядом с садом. Он собирает плоды, похожие на яблоки, в корзины; здоровается с нами и провожает любопытным взглядом.

— В этой долине мы выращиваем фрукты и овощи, а ещё разводим животных: коз, овец, коров, свиней, кур, гусей и лошадей. Так что селятся тут в основном те, кому близка такая жизнь, — поясняет Ханиэль.

— Понятно.

— Если посмотришь налево, увидишь стадо коров.

Всматриваюсь и действительно различаю на лугу пасущихся животных. Вот только коров они напоминают разве что рогами и мордой, потому что местные животные массивнее наших, их ноги короче, а цвет шерсти варьируется от жёлтого до кирпично-коричневого. С белым и чёрным окрасом среди них нет.

К нужному нам домику подходим через пятнадцать минут, и выглядит он как самый настоящий деревянный замок, украшенный резными элементами. В памяти всплывают терема, что строили на Руси когда-то очень давно. Из трубы валит дым, у крыльца разгуливают куры, рядом разбит огород с грядками. Выглядит очень уютно и атмосферно.

Ханиэль стучит в дверь, и уже через пару минут нам открывает пухленькая женщина лет тридцати:

— Здравствуйте! Это вы хотели ко мне в гости?

— Доброго дня. Мы хотели, — дружелюбно произносит Ханиэль. — Это Дариниэль. Она недавно попала в наш мир и тоже человек.

— Наслышана! — улыбается женщина. — Дашка что ли?

— Здравствуй! Да, я Даша, — подтверждаю я.

— Ну, проходите, — она распахивает дверь и пропускает нас внутрь дома. — Меня тут зовут Алиниэль, но дома называли Алинкой. У тебя русское имя. Получается, ты тоже с Земли?

— Верно!

— Вы уже обедали?

— Да.

— Хорошо.

Мы проходим на кухню. В углу возвышается печь, украшенная изразцами; вдоль стен расставлены буфеты с посудой, расписанной голубым узором, напоминающим гжель; в середине комнаты стоит основательный деревянный стол, в центре которого красуется самый настоящий самовар.

Хозяйка наливает нам по чашке напитка, по вкусу напоминающего чёрный чай, и выставляет на стол тарелку с блинами и мисочки с вареньем. Затем достаёт из печки ароматные пирожки, перекладывает их на блюдо и водружает рядом с самоваром.

— Ты в каких годах родилась? — интересуется она у меня.

— В восьмидесятых.

— А я в семидесятых.

— Но Ханиэль говорил, что ты тут уже больше пятидесяти лет! Как такое возможно?

Ханиэль улыбается:

— В разных мирах время может течь по-разному. Но если хочешь больше подробностей, то тебе нужно расспросить мага теоретика, он лучше объяснит.

— Твоё объяснение меня устроит, — улыбаюсь я.

— Угощайтесь, — приглашает хозяйка.

Накладываю себе блин и розовое варенье. Пробую и удивлённо округляю глаза:

— Вишнёвое! Точь в точь, как бабушка варила!

Алина довольно кивает:

— Вишни в этом мире не было, как и многого другого, например, капусты и свеклы. Но мы с мужем всё-таки вывели что-то похожее. А то как же это можно без борща, шубы и щей? Грусть сплошная, а не жизнь. Но ты ведь только недавно в этом мире оказалась, не успела ещё соскучиться по привычным продуктам?

— Не успела, — улыбаюсь я и отправляю в рот ещё один кусок блина.

— А вот я успела. Хорошо хоть в здешней магии и толковая есть, которая помогает создавать новые сорта растений с плодами нужного вкуса. Небыстро, конечно, лет десять над этим бились, но нам всё-таки это удалось.

— Ты не выглядишь так, как будто прожила здесь больше пятидесяти лет.

— А то! Ни одной морщинки не появилось, ни одного седого волоса. Если бы мои меня могли видеть, обрадовались бы.

— У тебя на Земле осталась семья?

— Да. Папка, мамка, бабушка и три сестры. По первости сильно по ним скучала, но мой Дарчик очень помогал. Влюбилась я в него без памяти. Как поженились, терем свой строить начали, а там и деточки пошли — некогда грустить.

— У тебя есть дети?

— Конечно! А какая семья без детей? Восьмерых родила, а потом мы с мужем решили немного для себя пожить. Да и детки в папку пошли — растут медленно, но очень смышлёные. Этих вырастим, а потом и о пополнении в семье задумаемся.

Удивлённо округляю глаза и в растерянности смотрю на Ханиэля. Я всегда хотела детей. Одного, может двух. Максимум трёх. Но восемь⁈ Я не готова!

Ханиэль улыбается:

— У меня есть сестра. У Тираэля два брата. У Рамиэль трое детей. Знаю семьи, где четверо детей, но столько обычно в тех, где у женщины больше трёх мужей.

Меня отпускает, а вот Алина хмурится:

— Всё у этих эльфов не по-людски! Детей рожать не хотят, Бога нашего истинного не чтят, живут не пойми как! Повезло, что я своего Дарчика нашла, иначе даже не знаю, что бы и делала.

— Получается, у тебя один муж?

— Может быть, поужинаем в харчевне? — интересуется Ханиэль, после того как минуем ворота города.

— У вас есть харчевни?

— Конечно. Есть те, кому нравится угощать и собирать у себя эльфов. В долине одна харчевня, а в городе их две. Помимо того есть кафе с десертами, завтраками и кофе; булочная и лавка с очень вкусными закусками. Так что, посетим харчевню?

— Давай.

Мы приходим к вытянутому прямоугольному деревянному зданию. Внутри небольшая прихожая, где можно оставить верхнюю одежду; затем следуем в большой зал с длинными столами. Деревянные балки; сухие травы, развешанные пучками вдоль стен; большой очаг, на огне которого запекается мясо. Кухня отделяется от остального зала барной стойкой, поэтому можно наблюдать за тем, как две эльфийки нарезают овощи, а эльф что-то готовит у плиты.

В зале около десятка посетителей. Ханиэль со всеми здоровается, но ведёт меня дальше, в коридор с семью дверями. Две из них закрыты, а остальные распахнуты, и можно рассмотреть небольшие комнатки со столами в центре.

Ханиэль заходит в дверь в самом конце коридора. За нами следует одна из эльфиек:

— Здравствуйте, Ханиэль и Дариниэль. Я Жаниэль, хозяйка этого заведения. Рада, что вы к нам зашли. Сегодня я готовлю овощной суп, рагу с олениной, пироги с яблоками, утку в кисло-сладком соусе и тушу рыбу. Что вам принести?

Уже открываю рот, чтобы попросить утку, но Ханиэль меня опережает:

— Нам нужно время, чтобы подумать. Я потом сам приду за едой.

— Договорились, — кивает она и уходит, прикрывая за собой дверь.

— Тебе нужно подумать? — уточняю немного удивленно. — Я вообще-то уже определилась.

— Я хотел тебе кое-что предложить, — Ханиэль подходит вплотную и ласково касается моей щеки кончиками пальцев.

— Что, — сердечко начинает биться чаще.

— Как ты смотришь на то, чтобы здесь и сейчас заняться сексом? — он проводит указательным пальцем по моей нижней губе, и в его взгляде столько желания, что соски твердеют от возбуждения.

— Но ведь сюда может кто-нибудь зайти, — пытаюсь привести разумный довод я.

— Такая вероятность есть, — кивает Ханиэль. — Скорее всего, никто не зайдёт, но дверь не запирается, так что…

Он медленно облизывается, привлекая внимание к своим губам. Пытаюсь призвать на помощь остатки здравого смысла:

— Это слишком опасно.

— Я могу занять место напротив двери, а ты сядешь мне на колени. Мы не будем раздеваться больше необходимого. Если кто-то войдёт, между нами и дверью будет стол. Просто притворимся, что ничего не происходит… Хочу тебя… — он наклоняется и проводит языком вдоль моей шеи, затем прикусывает мочку уха, переключая мысли на ощущения тела и ломая остатки сопротивления. Прямо сейчас желание заняться сексом с этим удивительным мужчиной гораздо сильнее, чем страх, что нас застигнут врасплох.

— Хорошо, — выдыхаю я.

Он впивается жарким поцелуем в мои губы. Целует так, что слабеют колени, а внизу живота начинает ныть от желания. Затем отстраняется, берёт меня за руку и подводит к столу. Отодвигает стул, садится на него, а затем усаживает меня на свои колени спиной к себе.

Чувствую попой каменную твёрдость его члена. Жадные ладони забираются под тунику, обжигая кожу горячими прикосновениями. Он оглаживает мой живот и слегка сжимает грудь, вызывая стон.

— Тихо, Дариниэль, — шепчет он. — Будь тихой хорошей девочкой. Не шуми.

Это усиливает возбуждение. Ёрзаю, прогибаюсь в пояснице, чтобы прижаться плотнее. Ханиэль сдавленно шепчет:

— Приподнимись.

Немного привстаю, и он стягивает мои шорты. Не полностью, ровно настолько, чтобы получить доступ. Оглаживает мою попу, сжимает её, мгновение медлит, затем я чувствую, как в меня упирается член. Медленно опускаюсь, ощущая желанную наполненность. Кусаю губы, чтобы сдержать стоны и быть «тихой хорошей девочкой», как он и просил. То, что в любой момент может кто-то зайти, добавляет остроты и пикантности. Усиливает возбуждение.

Впиваюсь пальцами в столешницу и задаю желанный темп. Когда уже не удается сдерживать стоны, Ханиэль прикрывает мне рот рукой. Впиваюсь в неё зубами. Движения становятся рваными, резкими. Вот-вот… Вот-вот… Тело скручивает судорогой удовольствия. Так бурно кончаю, что это почти больно. И то, что Ханиэль содрогается одновременно со мной, добавляет остроты.

Придя в себя, откидываюсь на грудь Ханиэля:

— Тебе больно? Прости!

— Я же лекарь и очень хороший. Смотри, — он демонстрирует ладонь без намёка на укус.

— Практично… А как мы теперь помоемся? — намекаю на сперму, которая начнёт вытекать, стоит мне встать. — Знала бы, взяла бы полотенце.

— Не переживай, я об этом позаботился сам.

Он достаёт полотенце, обтирает меня, затем поправляет на мне одежду и, только закончив, начинает заниматься собой.

Пересаживаюсь на соседний стул, откидываюсь на спинку и удовлетворённо вздыхаю:

— Теперь ты просто обязан меня накормить!

— Конечно! — он улыбается и поднимается с места. — Чего тебе принести?

— Уже забыла чего хотела, — вынуждена признаться я.

— Тогда принесу всего понемногу, чтобы ты могла попробовать и в следующий раз заказать то, что понравится больше всего.

— Хорошо.

Еда в этом заведении оказывается изумительной. Уже в процессе утоления голода вспоминаю, что хотела утку, но теперь идея попробовать всё по чуть-чуть кажется более удачной.

Перед уходом относим тарелки на барную стойку и искренне благодарим хозяйку. Она улыбается:

— Приходите ещё! Рада тем, кто ничего не оставляет на тарелках.

— Обязательно придём, — улыбаюсь я.

Неподалёку от нашего дома сталкиваемся с Рамиэль. Она восклицает:

— Вот вы где! Я пришла сказать, что мой сын согласился тебя учить. Приходи к нему завтра после обеда в магические залы. Ханиэль, ты ведь покажешь Дариниэль, где это?

— Конечно!

— Вот и славно. Хорошего вам вечера!

— Хорошего вечера, — желаем мы, и она уходит.

Уже после того как переступаем порог, Ханиэль вдруг останавливается и вздыхает:

— Я совсем забыл о подарке! Мы же сами не съедим столько овощей, а значит, нужно отнести их на склад. Пойдёшь со мной?

— Мне очень любопытно посмотреть, что же это за склад такой, но куда-то идти совсем не хочется, — признаюсь я.

— Ладно, тогда я сам, — улыбается он. — Если хочешь, можем сходить на склад утром.

— Договорились! Склад — это место, где у вас хранятся продукты?

— И продукты тоже. Завтра всё тебе покажу и расскажу.

— Хорошо.

Чувствую усталость после путешествия, удовлетворение от хорошего секса и сытость. Всё, чего мне хочется — помыться и баиньки. И именно с мытья я и начинаю.

Вода должна бы меня взбодрить, но вместо этого как будто усиливает сонливость. До постели добредаю с трудом. В спальне едва не врезаюсь в Ханиэля. Не делаю этого только потому, что он придерживает меня за плечи.

— Прости, — вяло извиняюсь я.

Он подхватывает меня руки:

— Хочешь спать?

— Да.

— Устала?

— Да.

Ханиэль укладывает меня в кровать, забирает полотенце, укрывает пледом и шепчет:

— Сладких снов, любимая.

Засыпаю с ощущением счастья. Уже успела соскучиться по Тираэлю; беспокоюсь о том, всё ли у него в порядке. Но внутри стойкое ощущение, что всё будет хорошо.

Утро начинается с приятного: нежных ласк, скомканных простыней, стонов. Таю под прикосновениями, изгибаюсь. Любим друг друга неспешно, никуда не торопясь. Оргазм подступает волной, а потом накрывает, заставляя кричать от сильнейшего наслаждения.

— Доброе утро, — шепчет Ханиэль, прижимая меня к себе.

Улыбаюсь:

— И тебе доброго.

— Мыться и на склад?

— Мыться и на склад, — соглашаюсь я.

Он подхватывает меня на руки, прижимает к своей сильной груди.

Смываем следы утреннего наслаждения, одеваемся и выходим на улицу.

— Побежали? — предлагает Ханиэль, забрасывая мешок с овощами на плечо. — Проверим, кто быстрее.

— Конечно же, ты будешь быстрее, — кокетливо капризничаю я.

— Я поддамся, — улыбается он.

— Правда? А в какую сторону бежать?

— Направо.

— Догоняй!

Срываюсь с места. Ханиэль обгоняет меня уже через несколько мгновений, но держится всего на пару шагов впереди. И, похоже, дополнительный груз в виде овощей его никак не притормаживает. Оно и к лучшему: я-то не знаю, куда мы направляемся, а он — да.

Бежим минут двадцать, петляя по улицам, затем оказываемся перед зданием, напоминающим сарай. Ханиэль притормаживает, ждёт, пока я его обгоню, и только после того как я добегаю до двери, нагоняет.

— Я обогнала эльфа! — довольно смеюсь я.

— Ты очень быстрая, — смеётся Ханиэль. — Молодец!.. Проходи, — он открывает дверь и пропускает меня вперёд.

Внутри помещение действительно напоминает склад. Здесь ощутимо прохладнее, чем на улице. Вдоль стен высятся стеллажи, а в центре выстроился ряд сундуков, в каждый из которых я легко поместилась бы целиком.

Наш мешок Ханиэль опускает на площадку недалеко от входа:

— Здесь оставляем на разбор смотрителю. На полки складываем всё, что долго не испортится: кухонную утварь, крупы, масло, мёд, мыло, одежду, одеяла и другие вещи, в которых перестаём нуждаться. На сундуках висят заклинания стазиса, поэтому в них храним скоропортящиеся продукты.

— Заклинания стазиса?

— Благодаря им время внутри сундука останавливается, поэтому продукты совсем не портятся.

— Тогда зачем вам нужны холодильники?

— По сути стазисный сундук — это артефакт со сложным плетением. На его изготовление нужны редкие материалы и много усилий мага-артефактора. А вот заклинание охлаждения может создать практически любой маг средней силы.

— А заклинание стазиса неопасно?

— Нет. Оно работает, только если крышка сундука закрыта, а внутри нет ничего живого.

— А если есть?

— Тогда заклинание не будет работать.

— Получается, еда в таком сундуке может храниться сколько угодно времени?

— Только до тех пор, пока в накопителе есть магия.

— В накопителе?

— Есть камни, способные удерживать магическую энергию. Для этого их нужно специальным образом обработать и нанести на грани руны. Для работы заклинаний нужна магическая энергия, так что кристаллы очень выручают.

— Получается, заклинание работает только до тех пор, пока у него есть подпитка?

— Да. Мы вкладываем какое-то количество силы в заклинание, и оно работает до тех пор, пока не исчерпает этот запас. Если мы хотим более длительной работы, без накопителя обойтись не получится.

— Понятно… А как понять, что в каком сундуке находится?

— Это просто: в первых пяти — мясо, в шестом — яйца и молоко, в седьмом — сыр, творог и сливочное масло, в следующих пяти — овощи, в последних трёх — фрукты и ягоды. Видишь, на стеллаже слева коробочки разных размеров?

— Да.

— Когда кто-то приносит или привозит продукты, то для каждой партии выбирает коробку подходящего размера. Если количество продуктов уменьшается, заведующий складом перекладывает продукт в другую коробку. А для хранения мяса стенки коробки выстилают масленой бумагой.

— А готовую еду в них можно хранить? Я имею в виду суп или пирог.

— Конечно. Но поскольку всем нравятся разные супы и пироги с разной начинкой, мы так не делаем… Что хочешь на завтрак?

— А какое мясо тут есть?

— Давай посмотрим.

К каждой коробке с едой сверху прикреплена табличка с описанием содержимого, так что ориентироваться очень удобно.

Меня заинтересовывает мясо животного с незнакомым названием:

— А на что похож вкус ёрка?

— На очень нежную говядину с привкусом лесных трав. Хочешь попробовать?

— Да. А хлеб? Ты же его тоже приносил.

— А за хлебом нужно сходить в булочную.

— Ты упоминал, что у вас есть место, где варят кофе. Хочу кофе.

— Можем сходить в кафе и попить кофе после завтрака, если хочешь.

— Хочу.

— Хорошо. Но сперва в булочную.

После обеда Ханиэль отводит меня в так называемые «Магические залы» — странное серое каменное здание метров пять высотой в форме куба. Стены сплошные ровные без украшений и окон. Дверь выполнена из того же камня, что и фасад, и больше похожа на плиту с ручкой.

Входить немного страшновато, и я рада, что рядом со мной Ханиэль.

За дверью оказывается коридор с такими же каменными серыми стенами и полом из того же камня. Но под потолком кружатся светлячки, а на стены нанесены разноцветные светящиеся цветочные узоры, и страх сменяется восхищением. Появляется ощущение, словно я попала в другой волшебный мир.

На каждой дверной ручке затейливый значок. Коридор упирается в светлое помещение, но что там, узнать не удаётся, поскольку Ханиэль стучится в первую дверь слева, а потом открывает её и входит.

Под потолком этой комнаты горят огоньки, похожие на звёзды. Вдоль стен расставлены шкафы с книгами, а в центре стоят три письменных стола, за которыми что-то пишут эльфы. Два брюнета кажутся совершенно обычными, а вот третий эльф с серебристыми, словно расплавленное серебро, волосами, сразу привлекает внимание — черты его лица настолько красивы и гармоничны, что сердце пропускает удар. А когда он поднимает на нас свои светло-серые глаза, приходится приложить усилия, чтобы не залипнуть.

Жалею, что так коротко подстриглась — наверняка эльфам больше нравятся длинноволосые девушки. А ещё я зря не надела платье — в этой тунике моя красивая фигура практически незаметна. И хотя у меня сложилось мнение, что эльфы не особенно обращают внимание на одежду, но ведь встречают-то по одёжке. И чувствовать себя красивой — приятно.

— Шамиэль, привет! — здоровается Ханиэль. — А я привёл тебе ученицу.

— Здравствуйте, — отвечает нам впечатливший меня эльф. — Мама о вас предупреждала. Я уже почти закончил, пожалуйста, минуточку подождите.

— Хорошо.

Шамиэль что-то спешно дописывает, затем поднимается:

— Идёмте.

Теперь получается оценить и то, что он высок, и его широкие плечи, и длинные ноги.

После того как выходим из здания, Ханиэль произносит:

— Я, пожалуй, пойду. Когда вы закончите? Хочу зайти за Дариниэль — боюсь, как бы она не заблудилась.

— Зайди часа через три.

— Хорошо.

Ханиэль уходит, а мы с Шамиэлем переходим через дорогу и заходим в небольшой одноэтажный каменный домик. Всё это время я стараюсь успокоить заполошно стучащее сердце и взять себя в руки, но получается с трудом — слишком уж Шамиэль близко.

— Сейчас я живу тут, — поясняет эльф. — Мы начнём с изучения базовых знаков, поэтому, чтобы никому не мешать, займёмся этим у меня дома. А когда придёт время попрактиковаться, вернёмся в Магические залы.

Миновав прихожую, проходим в просторную комнату, напоминающую кабинет. У правой стены камин, перед ним два удобных кресла. Вдоль стен расставлены стеллажи с книгами и свитками, у окна — большой письменный стол, заваленный бумагами, книгами, свитками и карандашами. Перед ним два стула с высокими спинками. Пол обычный деревянный, а стены выкрашены белой краской. Статуэток, ковров или картин здесь нет. В комнате ещё две двери, помимо той, через которую мы зашли, но поскольку они закрыты, узнать, что за ними, не удаётся.

Красавчик осматривает рабочий стол и вздыхает:

— Прости! Мне нужна минутка, чтобы убраться.

Открывает верхний ящик стола, перекладывает туда свитки и почти все бумаги, книги стопкой пристраивает на краю столешницы. Затем кивает на один из стульев:

— Присаживайся.

Сам занимает второй, оказываясь ко мне непростительно близко, после чего хмурится:

— Мама говорила, что ты из другого мира. И ты человек.

Поскольку он ждёт моего ответа, киваю:

— Верно.

— Она сказала, что в тебе проснулся магический дар. Можно, я возьму тебя за руку? Хочу убедиться.

— Конечно! — взволнованно киваю я, протягивая ему ладонь.

Его холодные пальцы смыкаются на моей кисти. Это простое касание, в котором нет ничего интимного, заставляет моё сердце пуститься вскачь. Происходящее смущает, в животе трепещут бабочки. Отвожу взгляд от идеально красивого лица Шамиэля и заставляю себя посмотреть в окно, чтобы хоть немного отвлечься. Не очень-то хорошо у меня это получается, но всё-таки то, что я хоть немного взяла в себя в руки, радует.

— Не волнуйся, — по-своему истолковывает моё учащённое сердцебиение эльф. — У тебя действительно проснулся магический дар.

— Хорошо, — киваю я.

Он отпускает мою кисть, вызывая сожаление, а потом уточняет:

— Мама говорила, что в мире, где ты жила до этого, магии не было?

— Верно.

Взглядом задерживаюсь на кистях моих рук, сложенных на столе, и замечаю, что они стиснуты до побелевших костяшек. Намеренно расслабляю их и стараюсь вернуть себе самообладание. Вот только это очень сложно сделать, когда нас с Шамиэлем разделяет лишь пара десятков сантиметров, и я слишком остро чувствую запах его тела: пыльных книг, чернил, лаванды и чего-то неуловимого, что вызывает ассоциации с библиотекой. С местом, где я очень любила проводить время.

Когда после завтрака убираем со стола, дверь в наш дом открывается, и заходит Тираэль.

Радость и облегчение накатывают волной, толкают меня навстречу любимому. От переизбытка эмоций прыгаю в его объятия, вцепляюсь в плечи, обвиваю ногами и страстно целую.

Тираэль подхватывает меня, обнимает и жарко отвечает на поцелуй.

Зарываюсь пальцами в волосы, прижимаюсь как можно теснее. Хочется быть ближе, каждой клеточкой почувствовать, что он, наконец, вернулся.

— Пожалуй, схожу посмотрю, как там дела в больнице, — сквозь туман страсти доносится до меня голос Ханиэля.

Отмечаю его слова краем сознания и запускаю руки под рубашку Тираэля. Оглаживаю стальные мышцы, затем начинаю дрожащими пальцами расстёгивать пуговицы мешающей одежды. Из горла Тираэля вырывается рык. Он стремительно перемещается к дивану, опускает меня на него. Сдёргивает с меня шорты вместе с трусиками, приспускает свои штаны, и мы наконец-то сливаемся в одно целое. Я судорожно втягиваю воздух, кусаю губы. Впиваюсь ногтями в спину Тираэля. А потом меня накрывает волной, заставляя сознание разлететься осколками от слишком сильного наслаждения. И то, что Тираэль тоже достиг вершины, продлевает мой оргазм.

Восстановив дыхание, он ложится рядом и прижимает меня к себе:

— Я тоже очень рад тебя видеть. Очень соскучился.

— Я тоже… Ты ел?

— Перекусил по пути сюда. Не хотел терять ни минуты, — его ладонь оглаживает мою поясницу и спускается ниже.

Возбуждение, так и не успев схлынуть, усиливается.

Он наклоняется к моему уху и шепчет:

— Я так соскучился по тебе, сладенькая… Мечтал побыстрее вернуться, чтобы ласкать тебя… целовать… доводить до крика своими движениями…

Тираэль проводит ладонью по моей груди, касаясь твёрдых вершин сосков:

— Вспоминал, какая ты сладкая и податливая… Как чудесно насаживать тебя на мой член…

Его ладонь слегка сжимает мою грудь, вызывая всхлип. Изгибаюсь и кусаю губы, плавясь не только от прикосновений, но и от голоса.

— Скажи… ты хочешь… чтобы я снова тебя трахнул?

— Да, — ответ больше похож на стон.

— Скажи: «Трахни меня, Тираэль. Хочу, чтобы ты меня трахнул»…

Всхлипываю от нестерпимого желания и покорно повторяю:

— Трахни меня, Тираэль… Хочу, чтобы ты меня трахнул… Очень…

Он отстраняется. Избавляет меня от остатков одежды, переворачивает на живот, затем вздёргивает на четвереньки и придерживает за талию, потому как дрожащие ноги меня больше не держат. Шепчет:

— Хочу видеть, как в тебя входит мой член… Хочу видеть, как ты на меня насаживаешься…

Всхлипываю от желания, настолько сильного, что оно граничит с болью. Тираэль входит в меня медленно, постепенно заполняя полностью. Впиваюсь пальцами в обивку дивана, вскрикиваю, не в силах сдержаться. Отдаюсь наслаждению, нарастающему с каждым толчком. Весь мир словно сужается до того, что происходит между нами. Всё, что меня волнует — это невероятно сильное удовольствие, которое я прямо сейчас испытываю.

Толчки становятся резче, чувствительнее, острее. Слышу тихий стон, а потом Тираэль кончает. И осознание этого доводит меня до пика, скручивая тело оргазмом.

Придя в себя, обнаруживаю, что лежу на боку. Тираэль прижимает меня к своему телу, а его рука по-хозяйски расположилась под грудью. Это наполняет умиротворением.

— Ханиэль скоро вернётся, так что пошли мыться, — Тираэль целует меня в висок, затем поднимается с дивана и начинает собирать наши вещи.

Лениво за ним наблюдаю, поскольку шевелиться нет ни сил, ни желания.

Закончив, он вешает одежду себе на плечо и относит меня в ванную. Чувствую себя очень счастливой. Я запрещала себе за него волноваться, запрещала слишком уж сильно скучать. Но всё это время всегда помнила краешком сознания. И теперь рада, что Тираэль вернулся, что мы снова вместе.

Одевшись, спускаемся на первый этаж.

Ханиэль уже что-то жарит на сковороде. Увидев нас, улыбается:

— Тираэль, я готовлю тебе завтрак. Судя по вещам, которые ты бросил у нашего порога, домой ты не заходил.

— Верно, — улыбается Тираэль и садится за стол.

Я, хоть и не хочу есть, сажусь тоже. Пытаюсь найти в себе чувство вины из-за того, что морила своего мужчину голодом, но так и не нахожу. Слишком уж хорошо мне только что было.

Ханиэль ставит перед Тираэлем сковороду со скворчащим жареным мясом, затем вручает толстый ломоть хлеба и вилку:

— Приятного аппетита!

— Огромное спасибо!.. Случилось что-нибудь интересное, пока меня не было? — он отправляет в рот первый кусочек мяса.

— Дариниэль влюбилась в Шамиэля! — сразу же сдаёт меня Ханиэль.

— Раз вы всё прояснили, пойдём к моим родителям?

— Сейчас, — подхватываюсь с места я. — Только переоденусь и сразу же!

— Мы тебя ждём, — улыбается Ханиэль.

Надеваю платье-халат, старательно причёсываюсь, и мы втроём отправляемся на смотрины.

Двери родительского дома Ханиэля гостеприимно распахнуты. Миновав коридор, попадаем в просторную гостиную. На креслах и диване разноцветные подушки, на полу золотистый ковёр с рисунком из красных астр. Шторы выполнены из серебристых бусин. На каминной полке красивые статуэтки животных, а сам камин облицован расписанными растительным узором изразцами. Пахнет свежей выпечкой, корицей и мятой. Из всех жилищ эльфов, где я до этого побывала, это самое уютное и пёстрое. Но пестрота не режет глаз, а кажется удивительно гармоничной.

В креслах сидят два эльфа.

— Здравствуйте, — приветствует их Ханиэль. — А где остальные?

— Дариниэль, мы рады встречать тебя в нашем доме. Присаживайтесь, — поднимается с места эльф с такой же огненно-рыжей шевелюрой, как и у Ханиэля. — Я Раниль, это Дамиш, — представляет он второго эльфа. — Сейчас позову остальных.

Он уходит, а мы усаживаемся на диван: я в серединке, а Тираэль и Ханиэль по бокам от меня. Это придаёт мне уверенности.

— Ханиэль рассказывал, что ты попала к нам из другого мира, — произносит Дамиш. — Тебе, наверное, многое у нас кажется непривычным?

— Верно, — киваю я. — В мире, откуда я пришла, всё совсем иначе. У нас нет магии, зато очень развиты технологии. И люди — единственная раса.

— Ничего себе! Не представляю, как это — когда нет магии. Думаю, именно поэтому у вас и нет других рас — эльфы не смогли бы выжить в подобном мире. Магия для нас то же самое, что для людей воздух. Если честно, до того как в наш мир попала первая девушка из мира, где совсем нет магии, я даже не думал, что так вообще бывает. Но девушка вроде бы неплохо адаптировалась, да и люди, которые, я надеюсь, всё ещё живут в нашем мире, чувствовали себя вполне хорошо. Так что по идее твой организм со временем тоже привыкнет. Но всё-таки не удивляйся, если ты постепенно начнёшь меняться.

— Меняться?

— У девушки, которая попала сюда до тебя, изменился цвет глаз и цвет волос. Кровеносная система начала работать иначе, организм стал функционировать правильнее.

— Дариниэль пришла из того же мира, что и прошлая попаданка, — сообщает Ханиэль.

— Как любопытно! А ты сделал замеры состояния Дариниэль сразу после того, как она попала в наш мир?

— Конечно! Так что не переживай — мы сможем сравнить скорость её изменения со скоростью изменения первой девушки. Возможно, получится выявить закономерности.

— Ты молодец, сын!

Их разговор прерывается Ранилем, вернувшимся вместе с красивой голубоглазой эльфийкой. Она откидывает со лба мешающую ей светлую чёлку и улыбается:

— Здравствуй, Дариниэль. Я мама Ханиэля Ориша. Рада приветствовать тебя в нашем доме.

— Я тоже рада с вами познакомиться, — немного нервно произношу я.

— Эриниэль сейчас спустится, — сообщает Раниль. — А Залиэль будет чуть позже — сказал, что нужно подождать, пока испечётся последняя партия печенья, осталось совсем немного.

— Хорошо, — кивает Ханиэль.

— Дариниэль, мальчики не слишком тебя утомили своими разговорами? — заботливо интересуется эльфийка, присаживаясь на подлокотник кресла Дамиша. — Стоит им встретиться, они сразу же норовят обсудить какие-то свои рабочие вопросы.

— Ничего страшного, мне было интересно, — качаю головой я. — Дамиш, вы тоже лекарь?

— Почти, — кивает он. — Я уже несколько десятков лет не практикую. Мне интереснее исследования. Изучаю болезни и ищу более эффективные способы с ними бороться.

— Здорово!

В комнату заходит светловолосая, как мать, эльфийка с огромным беременным животом. А следом за ней — темноволосый эльф с такими же салатовыми глазами, как у дочери. Они рассаживаются, после чего представляются Залиэлем и Эриниэлью.

— Поскольку все в сборе, рад сообщить вам, что мы с Дариниэль решили соединить наши судьбы, — сообщает Ханиэль.

— Поздравляю!

— Как здорово!

— Молодцы!

Родственники встают с мест, Ханиэль с Тираэлем поднимаются тоже, так что следую их примеру и оказываюсь в объятиях Ориши. Когда она меня выпускает, её сменяет Раниль.

— Не реви! — доносится до меня голос Дамиша.

— Я так счастлива! — всхлипывает мама Ханиэля. — Наш сын становится совсем взрослым. Я уже думала, что он так и останется одиноким, а он…

Втроём готовим ужин, а потом вместе неспешно едим.

Тираэль рассказывает о том, как он сходил в дозор.

Что ночью в их лагерь решил наведаться медведь. Обжёг нос об охранный контур и обиженно заревел. Но, к счастью, после этого убежал в лес, а не продолжил попытку проникновения.

Что его друг очень обрадовался, узнав, что Тираэль наконец-то влюбился и это чувство оказалось взаимным.

Что в один из вечеров возле лагеря вилась птица с противным громким голосом. Увидеть её так просто не удавалось — пряталась среди листьев. Сбить не получилось тоже — очень уж она неудачно выбрала дерево. В итоге помог маг: сформировал охранный контур, отпугивающий птиц. После этого наступила долгожданная тишина. Но улетела не только птица с противным голосом, но и остальные тоже. Пришлось гасить заклинание, поскольку без птичьих голосов оказалось слишком непривычно.

Слушаю его с открытым ртом — мне всё интересно: и любоваться тем, с каким воодушевлением мой мужчина говорит, и сам его рассказ. Постоянно думаю о том, что совсем скоро два самых замечательных эльфа станут моими мужьями, и не могу перестать счастливо улыбаться.

После ужина Тираэль целует меня так, что начинают подрагивать коленки. Затем отстраняется:

— До завтра. Зайду за тобой после завтрака.

— А? — непонимающе смотрю на него я.

— Забыла о тренировке? — улыбается Тираэль.

— Точно! — облизываю губы я. — Тогда до завтра.

— До завтра, — Ханиэль выглядит серьёзным, но веселье в глазах выдаёт, что он нарочно.

После того как Тираэль уходит, вздыхаю: ну кто же так поступает? Будит разные непристойные желания и уходит.

— В дозоре обычно спят вполглаза, да и сам переход сложный. Уверен, он очень устал, — Ханиэль обнимает меня со спины и говорит так, словно подслушал мои мысли.

Оказавшись в кольце сильных рук, окруженная невероятно приятным запахом тела Ханиэля, понимаю, что поводов для грусти у меня действительно нет. Один шикарный мужчина раздразнил, значит, отдуваться будет второй шикарный мужчина.

Лукаво прищуриваюсь и потягиваюсь всем телом. Как бы случайно трусь о Ханиэля попой, прогибаясь в талии. И сразу чувствую, как от этих движений у него твердеет член.

Удовлетворённо улыбаюсь, затем высвобождаюсь из объятий и отправляюсь к книжной полке, покачивая бёдрами. Поскольку на мне платье-халат, на то, чтобы превратить его в неприличное, требуется всего лишь развязать поясок.

Дойдя до полки, разворачиваюсь и вопросительно приподнимаю бровь:

— Чем бы мне заняться?

Ханиэль улыбается, вот только в глазах столько огня, что непроизвольно облизываю внезапно пересохшие губы. Любимый сокращает расстояние между нами, вжимает меня в полку своим телом, давая животом прочувствовать всю степень его возбуждения. Затем проводит большим пальцем по моей нижней губе:

— Уверен, тебе понравится моё предложение.

Наклоняется и страстно целует. С готовностью отвечаю. Тяну его рубашку вверх — одежда кажется помехой. Ханиэль поднимает руки, чтобы мне было удобнее. Провожу ладонями по его обнажённой коже. Он прижимает меня к себе теснее, затем подхватывает и на руках в несколько стремительных шагов переносит в кресло. Мои колени упираются в сиденье, грудь — в спинку кресла. Когда Ханиэль раздвигает мои ноги пошире, поднимает юбку платья и входит стремительным толчком, от остроты удовольствия впиваюсь пальцами в обивку. Ханиэль перехватывает мои ладони, переплетая наши пальцы, затем начинает размеренно двигаться. Пошлые шлепки наших тел, соски, трущиеся об обивку, наши переплетённые пальцы — так хорошо, что хочется, чтобы это никогда не кончалось. Удовольствие прокатывается по телу волнами, и каждая новая сильнее предыдущей. Чем дальше, тем бессвязнее мысли, ярче наслаждение. Оно застывает на пиковой точке, а потом скручивает тело судорогой удовольствия. Упёршись головой в предплечье Ханиэля, прихожу в себя. Слышу его довольный голос:

— Люблю, когда ты меня соблазняешь. Мне очень понравилось представление, которое ты устроила. Никогда не видел ничего более возбуждающего.

Устало улыбаюсь:

— Рада, что ты оценил мои усилия.

— Раз уж так чётко отвечаешь, значит, пришла в себя достаточно, чтобы помыться.

Он подхватывает меня на руки и прижимает к своей широкой груди. Любуюсь шеей, ухом, рыжими прядями и подбородком. Чувствую себя невероятно счастливой.

После завтрака за мной заходит Тираэль, и мы с ним отправляемся на пробежку. А Ханиэль — на работу.

Бежать в этот раз легко. К моему удивлению, у меня даже дыхание не сбивается. Да и упражнения даются легче. По крайней мере уже удаётся уверенно продержаться на ногах до самого завершения тренировки. И хоть под конец всё тело, как и прежде, налито усталостью, я чувствую удовлетворение.

Тираэль подхватывает меня на руки и относит в дом. И как в прошлый раз, снова стягивает с меня одежду и массирует каждую мышцу. От его прикосновений усталость растворяется, сменяясь возбуждением. И чем дальше, тем сильнее. Но сегодня он как будто нарочно не касается тех мест, на которых мне бы хотелось ощутить прикосновение его сильных умелых пальцев.

Наконец, моё терпение заканчивается. Переворачиваюсь и сажусь. Но возмущение разбивается о весёлые искорки в глазах Тираэля. Он что, решил строить из себя недотрогу? Но в эту игру можно играть и вдвоём.

Потягиваюсь так, чтобы продемонстрировать грудь наилучшим образом, затем как можно более нейтральным тоном произношу:

— Огромное спасибо за массаж. Мне уже гораздо лучше. Пойду в душ.

Пытаюсь подняться, но Тираэль хватает меня за руку и усаживает обратно. Обхватывает мой затылок ладонью и впивается в губы голодным поцелуем.

Чувствую себя победительницей и отвечаю со всей страстью! Запускаю ладони под его рубашку и оглаживаю бока и мышцы спины.

Тираэль подхватывает меня под попу и пересаживает на свои колени так, чтобы мой клитор тёрся о его твёрдый член. Обхватываю член ладонью и легонько сжимаю. Из горла Тираэля вырывается рычание. Он опрокидывает меня на диван. Мгновение сверлит наполненным страстью взглядом, затем закидывает мои стопы на свои плечи, приспускает штаны и наконец-то заполняет меня в самом желанном месте. Всхлипываю от удовольствия. Запрокидываю руки за голову, чтобы впиться пальцами в обивку дивана. Кусаю губы и смотрю в наполненные страстью глаза Тираэля. Каждый толчок вызывает волну острого наслаждения. И то, что Тираэлю сейчас так же хорошо, что по его виску стекает капля пота, что у него тоже не получается сдерживать стоны, усиливает моё собственное возбуждение настолько, что внезапно кончаю. Резко, оглушительно, ярко.

Дождавшись, пока я немного приду в себя, Тираэль наклоняется и целует меня с такой страстью, что мысли снова путаются. А когда он начинает вбиваться в резком рваном ритме, отворачиваюсь, потому что всё моё внимание устремляется в низ живота.

Второй раз кончаем одновременно. Впиваюсь ногтями в его мокрую от пота спину. Кричу от переполняющих меня эмоций. Распадаюсь на множество маленьких кусочков и снова возрождаюсь.

Тираэль отстраняется, ложится рядом и притягивает меня к своей груди:

— Придумала тоже! В душ она пойдёт!

Улыбаюсь:

— Придумал тоже: так долго делать массаж и не переходить к самому интересному.

— Если это самое интересное, можем в следующий раз сразу с него и начать.

— Не стоит, — иду на попятную я. — Во всём нужен порядок. Так что сперва массаж, а потом самое интересное.

— Договорились.

Слушаю стук его сердца, чувствую тепло тела и шершавость обнимающих меня ладоней. Вдыхаю запах его кожи — аромат лесных трав и чего-то неуловимого. Думаю о том, что могла бы пролежать так вечность.

Тираэль нарушает умиротворённую атмосферу первым:

— Идём мыться, а потом будем готовить обед. У Ханиэля наверняка накопилось много работы, пока меня не было, и он не сможет потратить слишком много времени на еду.

— Кажется, будто ты хорошо его знаешь.

— Так и есть. Мы давно дружим, к тому же соседи… Я очень рад, что у нас троих так всё сложилось.

— Ладно, пойдём мыться.

Тираэль подхватывает меня на руки, относит в ванную и ставит на пол:

— Давай ты сама, иначе Ханиэль рискует остаться без обеда.

— Хорошо, — улыбаюсь я. — Но ведь я потом могу посмотреть, как ты моешься?

— Если хочешь, чтобы Ханиэль остался без обеда, тогда конечно.

— Не хочу, — вздыхаю я и выпроваживаю своего мужчину из ванной.

Быстренько отмываюсь, закутываюсь в полотенце и выхожу. Уже в который раз думаю о том, что мне очень не хватает здесь запасной одежды — хотелось бы надеть на тело что-то чистое. Затем меня осеняет: можно же одолжить рубашку у Тираэля! Надеюсь, он не будет против.

После раздумий я всё-таки надеваю на занятие платье-халат, а под него кружевной бюстгальтер, в котором моя грудь смотрится просто шикарно.

Перед тем как постучать в дверь дома Шамиэля, приспускаю платье, оголяя плечи, верхнюю часть груди и краешек кружева. Откровенность получившегося наряда немного смущает, поскольку я не привыкла так одеваться, но слишком уж хочется всё-таки добиться внимания того, кто мне нравится.

Тираэль сопровождает мои манипуляции одобрительным кивком и жарким взглядом:

— Выглядишь шикарно! Если бы не предстоящее занятие, я бы уже взвалил тебя на плечо и унёс в сторону дома. Хотя… Я ведь могу сделать это и позже.

Смотрит так, что спешу постучать в дверь — его слишком соблазнительное предложение отзывается дрожью в теле.

Шамиэль открывает, и его взгляд сразу же соскальзывает в моё декольте; на мгновение залипает, но потом снова возвращается к моему лицу. Он здоровается и отступает, пропуская меня внутрь, я же удовлетворённо улыбаюсь. Похоже, мой план работает.

Усаживаемся за стол, и я снова начинаю практиковаться в написании рун. Когда получается повторить каждую из них пять раз без ошибок, Шамиэль произносит:

— Отлично! Сейчас мы перейдём в Магические залы, там есть комнаты, где можно безопасно практиковаться. Первое время начинающему магу бывает сложно рассчитать и направить силу, так что до тех пор, пока ты не освоишь это в совершенстве, не пытайся заниматься магией самостоятельно.

Я внимательно его слушаю, глядя прямо в глаза, а потом медленно облизываю губы и киваю:

— Хорошо.

И если до этого момента он старательно смотрел куда-то чуть левее моего плеча, то теперь его взгляд обращён на мои губы.

Чтобы закрепить успех, легонько прикусываю губу, провожу ладонью вдоль шеи, затем касаюсь кромки бюстгальтера.

Шамиэль поддаётся: следит за рукой, и его взгляд в конце снова спускается в моё декольте, залипая там.

Делаю глубокий вдох, благодаря которому моя грудь слегка приподнимается.

Шамиэль переводит взгляд на свои сцепленные пальцы и хмурится:

— Так о чём это я?..

Улыбаюсь:

— О том, что мне не стоит практиковаться самостоятельно.

— Верно!.. Сейчас мы пойдём в Магические залы, и ты поучишься активировать заклинание. Идём, — он поднимается и отправляется на выход.

Я не отстаю, и когда Шамиэль протягивает руку к дверной ручке, протягиваю свою тоже. Наши пальцы соприкасаются. Шамиэль отдёргивает ладонь, словно обжёгся, делает шаг назад и произносит:

— Проходи.

Внутренне ликую. Теперь он явно рассмотрел во мне привлекательную женщину. На непривлекательных так не реагируют. А значит, Рамиэль оказалась права: я ему действительно нравлюсь. А значит, мои чувства взаимны.

До Магических залов доходим молча. Чувствую себя неуютно с оголёнными плечами — кажется, будто это чересчур. Очень надеюсь, что мы никого не встретим.

К счастью, именно так и происходит. Мы минуем комнату, где я впервые увидела Шамиэля, и заходим в следующую. Она площадью метров двадцать. Стены и пол из того же серого камня, что и в остальных виденных мной помещениях. Но никаких рисунков на стенах нет, хотя они испускают мягкое сияние. Из мебели в комнате только небольшой прямоугольный каменный постамент в центре помещения и стол с двумя стульями справа от двери. На столе разложены гладкие плоские продолговатые каменные пластины, чернильница и пять ручек.

Шамиэль закрывает за нами дверь со словами:

— Присаживайся за стол. Для начала тебе нужно нарисовать заклинание, а затем я объясню, как его запитать. Стилусы заправлены, так что можешь взять любой. Чтобы убрать лишний порошок, наведи на него стилус и нажми на его вершину.

— Хорошо.

Беру пластину, стилус и приступаю к нанесению рун. Пишет стилус не так, как ручка или карандаш. Держать его нужно строго вертикально, да и внутри не чернила — при соприкосновении с камнем из стилуса высыпается слегка вязкий порошок. Чтобы приноровиться, уходит какое-то время.

Когда у меня получается перенести заклинание на камень правильно, оборачиваюсь к Шамиэлю:

— Готово. Что дальше?

— Возьми пластину и подойди к постаменту. Тебе нужно уложить на него пластину, а потом представить, будто у тебя в груди есть шар энергии и ниточки от него пронизывают всё твоё тело. Наведи указательный палец на заклинание, затем протяни воображаемую ниточку от шара энергии к пластине. Представь, как энергия течёт по этой ниточке и перетекает в пластину.

Звучит просто и понятно, так что выполняю всё точно по инструкции. Но ничего не происходит.

— Я делаю что-то не так? — расстроенно хмурюсь.

Перед завтраком Ханиэль вручает мне томик в невзрачной обложке. Не удерживаюсь и тут же его пролистываю.

От книги по сексу я ожидала чего-то с откровенными картинками, но никаких обнажённых эльфов в эротичных позах там нет. А жаль! Зато очень много текста. В оглавлении, среди перечисленных заголовков взглядом выхватываю названия: «Игра с дыханием», «Беременность», «Тесные пространства», «Еда», «Части тела», «Согласованное насилие», «Подчинение», «Костюмированные игры», «Унижение», «Игрушки», «Ограничение свободы», «Контроль оргазма»… И ещё много других. Очень интересно! Насчёт некоторых есть догадки, но большая часть вызывает вопросы. Решаю отложить книгу до тех пор, пока у меня не появится время спокойно сесть и разобраться. С учётом того, как забито моё расписание, это будет не так уж и просто. Но пожертвовать ни одним из важных дел даже ради настолько интересного чтения я не согласна.

После тренировки занимаемся сексом с Тираэлем, а потом вместе готовим обед. И пусть на этот раз процесс обходится без эротических приключений, само понимание того, что секс с Тираэлем может произойти в любой момент, уже очень возбуждает. А если мы будем жить в одном доме… Хочу.

На занятие с Шамиэлем снова надеваю платье. Но на этот раз обхожусь без нижнего белья. Это добавляет пикантности и возбуждает. В прошлый раз мы с Шамиэлем поцеловались, но сегодня мне хочется продвинуться дальше. И отсутствие белья должно в этом помочь.

Сегодняшнее занятие начинается с практики в Магических залах. Шамиэль проводит меня в то же помещение, что и раньше. По пути туда всей кожей чувствую сгустившееся между нами напряжение. Шамиэль ведёт себя не так, как прежде: смущается, прячет взгляд, избегает прикосновений. И это очень интригует.

На постаменте, куда я в прошлый раз относила готовое заклинание, уже установлена пластина с впаянными в неё тремя рядами по пять штук маленькими, примерно сантиметр в диаметре, стеклянными сферами.

Шамиэль поясняет:

— Сегодня мы начнём учиться контролировать силу, которую ты вкладываешь в заклинание. Если зажгутся все три ряда огоньков, то сила слишком велика. Это будет означать, что есть риск перенасытить заклинание магией и взорвать носитель. Заклинания бывают нескольких уровней: простые, сложные, высшего порядка. В будущем я научу тебя, как подсчитывать силу, которую необходимо вкладывать в заклинание. Сейчас же твоя задача состоит в том, чтобы зажечь ровно столько огоньков, сколько я скажу. Для начала покажу сам. Один огонёк, — зажигается одна сфера. — Три огонька, — зажигается три сферы. — Теперь шесть…

Он заставляет зажечься ровно столько сфер, сколько озвучивает, причём делает это не по порядку, а направленно. У Шамиэля получается легко, но я не обманываюсь этой лёгкостью. И правильно делаю — задание оказывается очень сложным. Для начала мне нужно зажечь всего один огонёк, но получается либо все, либо вообще ни одного. Когда удаётся зажечь только средний ряд, радуюсь уже этому. Конечно, хотелось бы всё осваивать по щелчку пальцев, но пока главное, чтобы был прогресс.

— Молодец, — хвалит меня Шамиэль. — Для начала неплохо. Обычно самое сложное — это научиться вкладывать магию. Но ты с этим справилась удивительно быстро. У тебя уже получилось не вливать всю силу потоком. А значит, ты начала чувствовать размер этого потока. Здесь, как с любым другим навыком — чем больше практикуешься, тем лучше получается… Думаю, на сегодня мы с этим закончим и продолжим изучать теорию.

— Хорошо, — киваю я.

Изучим теорию, а потом я попрошу награду. Только заранее отодвину подальше всё, что может упасть со стола и отвлечь. Не хочется повторения вчерашнего.

Ловлю себя на том, что за время жизни у эльфов я стала гораздо смелее. Раньше ждала бы, пока парень сделает первый шаг, почти не проявляла бы инициативы в отношениях. Зато теперь хожу без трусиков и обдумываю план соблазнения. Поразительно!

Снова садимся рядышком за стол. Пока Шамиэль показывает руну, отвечающую за силу заклинания (она похожа на дробь, где вверху закорючка, а внизу должна быть цифра), и рассказывает, как правильно её использовать, будто бы случайно касаюсь его коленом. Он не отдёргивает ногу, но запинается. На этом моя смелость заканчивается.

Потом я осваиваю теорию силы заклинаний: тренируюсь писать цифры и новую руну. А как только Шамиэль объявляет, что занятие закончено, не давая себе подумать, произношу:

— Я сегодня хорошо старалась, поэтому хочу получить награду.

Ориша приходит к нам с самого утра. Помогает мне облачиться в свадебный наряд, а затем сооружает на моей голове причёску: плетёт косички у виска и вместе с остальными волосами собирает их в высокий хвост. Получается очень красиво.

Закончив приготовления, спускаюсь в гостиную. Бросаю взгляд вниз и застываю: мои эльфы настолько прекрасны в алых нарядах и цветочных венках, что перехватывает дыхание от восхищения. И судя по горящим взглядам мужчин, они в отношении меня испытывают те же эмоции.

Ориша подхватывает меня под локоть:

— Идём. Нам уже пора на обряд.

— Точно, — слегка заторможено киваю я.

Тираэль венчает мою голову пышным цветочным венком, затем мы степенно отправляемся в Магические залы. Слышала, что невесты перед свадьбой обычно волнуются, мои же чувства больше похожи на радостное предвкушение.

У дверей в Магические залы нас уже ждут мужья Ориши, Эриниэль и Шамиэль.

Мы с Ханиэлем и Тираэлем заходим первыми, а остальные за нами. За дверью нас дожидается маг. В его светлых волосах седые прядки, в уголках глаз морщинки, а сами глаза словно выцветшие. Он кланяется:

— Приветствую вас! Я Диль, и сегодня именно мне выпала честь соединить ваши судьбы.

Мои мужчины молча кланяются, и я повторяю за ними.

— Следуйте за мной, — маг доводит нас почти до конца коридора, а затем открывает дверь и пропускает внутрь.

Увиденное настолько впечатляет, что если бы не мои мужчины, я бы так и осталась стоять на месте с открытым ртом.

Мы как будто оказались на лесной поляне. Над головой в вышине переплетённые ветви каких-то лиственных деревьев с узкими зелёными листьями, сквозь которые пробиваются лучи солнца и можно рассмотреть голубое небо. Стволы перевиты лианами с алыми и белыми цветами. Под ногами пружинит трава. Слышно пение птиц, стрёкот сверчков, звуки животных. Пахнет лесными травами, мхом, чем-то цветочным и свежестью, словно недавно в этом месте была гроза. Оглядываюсь назад и убеждаюсь, что за спиной у меня дверь, через которую виден кусочек коридора. Дверь как будто висит среди леса, но выглядит дверной проём совершенно обычно, и это сбивает с толку.

— Точно! — хлопает себя ладонью по лбу Ханиэль. — Ты ведь раньше никогда не видела иллюзий. После церемонии можно будет всё потрогать и рассмотреть, не переживай.

— Спасибо, — киваю я, продолжая с любопытством осматриваться.

Мы доходим до центра поляны. Маг становится перед нашей тройкой, остальные гости выстраиваются за нами полукругом. Ханиэль и Тираэль отпускают мои ладони и застывают прекрасными статуями.

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы провести обряд соединения судеб, — произносит Диль.

Затем он делает круговое движение руками, заключая нас троих в светящийся круг:

— Скажите, вы согласились на ритуал добровольно?

— Да, — первым отвечает Тираэль.

— Да, — подтверждает Ханиэль.

— Да, — вторю им я.

— Хорошо, — удовлетворённо кивает маг и начинает издавать низкий вибрирующий звук, который словно пронизывает каждую клеточку моего тела.

Светящийся круг вырастает в переливающуюся белыми искрами туманную стену, затем резко подаётся к нам. На мгновение появляется ощущение, словно я оказалась в невесомости. Но это чувство настолько быстро проходит, что даже не успеваю испугаться. Туман рассеивается. Цветы венков превращаются в разноцветных бабочек и разлетаются в разные стороны.

— Теперь ваши судьбы связаны, — произносит Диль. — Вы являетесь женой и мужьями. Искренне вас поздравляю. Можете надеть браслеты.

Меня переполняет счастье, но кроме этого ничего необычного не чувствую. То ли ритуал на меня никак не подействовал, то ли изменения слишком незаметные, или может, они проявятся позже.

Мой узкий серебряный браслет, украшенный лилиями с бриллиантами, имитирующими росу, Тираэль с Ханиэлем защёлкивают вместе на моем запястье. Мне же приходится справляться с их широкими серебряными браслетами, украшенными растительными узорами, самостоятельно. Немного волнуюсь, чтобы не уронить и не сломать застёжку, но всё проходит самым лучшим образом.

Жду, что нам предложат скрепить союз поцелуем, и испытываю растерянность — когда муж один, то всё понятно, но у меня-то их два! В каком порядке целоваться, чтобы не получилось неловко? Однако вместо предложения поцеловаться маг просто кивает, и к нам подходят родственники Ханиэля и Шамиэль. Они по очереди нас поздравляют и желают быть счастливыми, жить в гармонии, наслаждаться жизнью и заботиться друг о друге.

После этого все гости, кроме Шамиэля, разворачиваются и уходят. То, что в этом мире не принято устраивать свадебные банкеты, я знала и даже решила, что это к лучшему, но не думала, что родственники уйдут так быстро. Насчёт отсутствия подарков я тоже не расстроилась — если здесь всё бесплатно, то нет ничего, что нельзя получить. Да и мои главные подарки уже стоят рядышком. И после того как вернёмся домой, я их обязательно распакую.

— На это помещение наложена сложная иллюзия, — произносит Шамиэль. — Если её снять, будет обычная комната с каменными стенами и полом, покрытым специальным пружинящим материалом. Купол нарисован, стволы деревьев и лианы выполнены нашими резчиками. На то, чтобы придать им реалистичности, магии уходит очень мало. Звуки леса записаны на особые звуковые кристаллы. Их изготовление относится к разделу высшей артефакторики, так что принцип работы так просто не объяснить.

— А я могу потрогать деревья и стены? — меня гложет любопытство.

Этим утром, как и все последние дни, просыпаюсь в объятиях Ханиэля и Шамиэля.

Когда мы переехали в новый дом, решили, что у Тираэля будет отдельная комната, а у нас троих — общая спальня. И надо сказать, что спать сразу с двумя мужчинами оказалось удивительно приятным опытом. Мне очень понравилось просыпаться вот так: с заброшенными на меня ногами, в кольце сильных рук, окутанной любимыми запахами.

Подходящее жилище мы искали несколько дней. Задачу очень облегчило то, что нам предоставили список пустующих домов, но требовалось соблюсти множество условий: чтобы жильё было близко и к больнице, и к Магическим залам; чтобы у нас с Шамиэлем и Ханиэлем были свои отдельные кабинеты, а у Тираэля — место для тренировок; мне непременно хотелось просторную кухню с выходом на террасу, чтобы в хорошую погоду можно было поесть на свежем воздухе, любуясь садом.

Оказалось, пустующие дома внутри не обставлены — мебель при выезде складируют в специально отведенном огромном помещении типа ангара. Вот на этом складе я и провела много прекрасных часов. Свои рабочие кабинеты и комнату для тренировок эльфы обставляли сами, а вот остальную часть дома отдали в полное моё распоряжение. Шамиэлю и Тираэлю вообще оказалось всё равно, как всё будет выглядеть, главное, чтобы в гостиной был диван, на кухне — стол и стулья. А материал и форма их интересовали не особо. Ханиэлю же главным оказалось удобство и лёгкость уборки. И на этом его предпочтения тоже закончились. Так что я могла выбрать всё, что пожелаю. А если подходящих вещей на складе не находилось (как, например, большого ковра с высоким ворсом в гостиную), то эту вещь мы заказывали у мастера.

Возможность менять в понравившемся доме всё, что захочется, открыла огромные перспективы для обустройства. В своём мире мне постоянно приходилось экономить, поэтому я не могла обставить свою квартиру так, как хотела бы, зато здесь теперь оторвалась по полной.

С живой рабочей силой в виде трёх эльфов, которые мало того что сильны физически, так ещё и маги, это оказалось легко и весело. Мы вместе перекрасили стены кухни в белый, а фасады кухонного уголка — в фисташковый цвет. Притащили массивный деревянный стол и красивые табуреты с резными ножками. Развесили по стенам картины. Отыскали на складе чудесные фарфоровые фигурки животных и расставили их на каминной полке в гостиной. А на стене за диваном разместили красивые резные панно.

Я реализовала свою мечту: теперь у меня большая ванна на медных ножках, а напротив неё окно в сад. Можно мыться и любоваться природой.

Для нашей общей спальни присмотрели огромную кованую кровать, на которой легко можно лежать втроём, а при желании и вчетвером. О чём я не подумала, так это что спать мы будем, переплетая наши руки и ноги, и вполне смогли бы уместиться на чём-то менее широком.

А ещё удалось реализовать свою мечту из детства: подвесить на ветку здоровенного дуба в саду качели. И не просто узкую деревянную доску, а удобное плетёное кресло, в которое можно забраться с ногами, неспешно раскачиваться и читать книгу.

И пусть в новом доме мы все вместе живём всего пару недель, притирки, которой я так опасалась, не случилось. Оказалось, что очень просто соблюдать порядок, если каждый кладёт все вещи на место и убирает за собой, когда что-то рассыпал или пролил. И когда прибирается тот, у кого появилось свободное время, а все остальные обязанности делятся примерно поровну.

Что самое удобное — кто-то из моих мужчин постоянно дома. А значит, мне всегда есть кого обнять, поцеловать и соблазнить.

У меня трое самых чудесных мужчин, которые за такое короткое время стали для меня семьёй.

Я поняла, что наконец-то смогу продолжать заниматься своим любимым делом даже в этом мире. Конечно, мне предстоит многое выучить, но это всего лишь вопрос времени.

А ещё вчера я подслушала разговор: Шамиэль расспрашивал Ханиэля о том, как он сделал мне предложение. А значит, совсем скоро у меня появится третий муж.

С каждым днём в этом мире я становлюсь всё счастливее. Ощущение, будто только здесь я начала жить по-настоящему. Только здесь я научилась смотреть в будущее не со страхом, а с интересом и надеждой.