Я целый год жила с мыслью, что виновата в его смерти. Пока он не появился снова — живой, потерянный и полный ненависти. Он ничего не помнит, но я помню все. И знаю, что должна была погибнуть вместе с ним.
Теперь нас связывает общая цель: выяснить правду, разрушить заговор и остаться в живых.
Я должна была использовать его, чтобы отомстить. Но вместо этого готова на все, чтобы спасти — даже если однажды он вспомнит прошлое и захочет меня уничтожить. Даже если моя любовь станет моим приговором.
В книге есть:
— Одна девушка, которая винит себя за то, что не могла предотвратить
— Один ошейник, который предназначен не для животного
— Один опасный и притягательный парень, который ее не помнит
— Одна смертельно опасная тайна
— Множество врагов и одна большая авантюра
— И… любовь, способная исцелить все.
ОДНОТОМНИК. ХЭ. Можно читать отдельно.
Он должен был умереть год назад в той машине, что превратилась в груду почерневшего металла через несколько минут после отъезда делегации. Я до сих пор помнила адское пламя, вырывающееся сквозь выбитые окна, пузырящуюся краску и едкий дым, который въелся в легкие и заставлял просыпаться по ночам с ощущением удушья.
Осторожно отодвинув потрепанную занавеску, я выглянула наружу и поморщилась от ослепительного весеннего солнца, которое заливало улицу с издевательским оптимизмом. В нейтральную зону должны были доставить очередную партию хаарс из Коалиции, и я ждала, высматривая среди новичков тех, кого можно втянуть в свои не совсем легальные дела. Обычно сюда попадали те, кого жизнь уже успела потрепать, те, кто отчаялся или хотел спрятаться от прошлого. Но сегодняшний день явно собирался доказать, что строить планы — занятие бессмысленное и откровенно мазохистское.
На широкую, усеянную трещинами улицу опустился бронированный фургон Федерации, покачиваясь на гравитационной подвеске. Из кабины выбрался конвоир, зевнул, прикрывая рот рукой, и махнул водителю, демонстрируя скуку и полное безразличие. Я ждала появления очередного измученного пленника, но увидев мужчину, который выпрыгнул из фургона, вздрогнула и едва не впечаталась лбом в стекло.
Это было невозможно.
Я замерла, разглядывая его лицо и надеясь, что хронический недосып решил сыграть со мной злую шутку и это галлюцинация. Он выглядел так, будто его целый год прогоняли через мясорубку. Свежие рубцы и синяки покрывали кожу, придавая ему сходство с ветераном самых неудачных битв. Он сохранил спортивную фигуру, но заметно осунулся.
Его осанка, поворот головы вызвали слишком яркие воспоминания. Разум бунтовал и уверял, что год назад я видела, что осталось от машины, взлетевшей на воздух. Взрыв уничтожил всех, кто находился внутри. Я должна была оказаться в ней, но получила предупреждение в последний момент и невольно стала частью кошмара, который теперь висел на шее тяжелой гирей вины.
Отступив от окна, я стиснула занавеску и закрыла глаза. Паника ворочалась внутри, настойчиво нашептывая, что если это он и он что-то помнит, то обязательно захочет найти виновных. А значит, неизбежно столкнется со мной.
Глубокий вдох не помог избавиться от тревоги, но придал достаточно сил, чтобы взять чувства под контроль. Судьба снова пихала мне в лицо грязь. Оставалось только уклониться от столь щедрого подарка.
«Нужно проверить», — решила я, застегнула легкую куртку и вышла на улицу, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.
Главное — убедиться, что это он. Или — что не он. Второй вариант нравился гораздо больше.
Прохладный ветер играл с волосами и шуршал листьями, напоминая, что мир по-прежнему крутится вокруг своей оси, но я проигнорировала его, сосредоточившись на фигуре впереди. Мужчина остановился возле большого, покрытого ржавчиной контейнера и разглядывал землю с таким упорством, будто на ней была инструкция по выживанию.
Я ускорила шаг и, изображая, что смотрю в окно комма на запястье, налетела на цель.
— Ой, простите! — выпалила я, с наигранной неуклюжестью пошатнулась и «случайно» коснулась рукой его груди. Сквозь тонкую ткань ощущались напряженные мышцы горячего, буквально обжигающее тела.
Мужчина поймал меня за плечи и подтянул к себе так близко, что мысли рассеялись, оставив в голове пустоту. Его пронзительный, подозрительно внимательный взгляд пригвоздил меня к месту, заставляя дыхание сбиться от смешанного чувства страха и дикого восторга.
— Ничего страшного, — проговорил он с намеком на улыбку, видимо, призванную успокоить, но сработавшую как сигнал тревоги. — Вы не ушиблись?
От низкого, с хрипотцой голоса жар снова прилил к лицу. Я мысленно обозвала себя идиоткой и поспешила убрать руку с его груди.
— Все в порядке, — отрезала я и попыталась освободиться от его хватки.
Но он не спешил меня отпускать. Пальцы сжали мои плечи сильнее, а в глазах мелькнуло насмешливое любопытство, когда взгляд скользнул по моим губам. От его наглости стало тошно, и это помогло отогнать лишний восторг.
— Вы уверены? — переспросил он почти шепотом, явно издеваясь, и только после этого отпустил.
— Абсолютно, — бросила я и сделала шаг назад, чувствуя себя потерпевшей сокрушительное поражение.
Развернувшись, я направилась прочь, пытаясь удержать ноги от неуверенных движений и игнорируя ярость, которая закручивалась в груди. Я почти убедила себя, что этот спектакль окончен, когда услышала оклик:
— Подождите…
Ну нет, дорогой!
Том поправил тяжелую сумку на плече, мысленно продолжая проклинать себя за глупейшую реакцию на столкновение с той странной девчонкой. Нервно мазнул пальцами по штанам, стараясь стереть ощущение ее хрупких плеч, и только больше разозлился, когда понял, что до сих пор ощущает ее запах — сладковатый и совершенно нелепый посреди грязи и отчаяния нейтральной зоны.
Он скривился, когда в памяти снова всплыло ее лицо: растерянный взгляд, приоткрывшиеся от удивления и сразу же горделиво сжатые губы, как если девушка испугалась выдать себя. Том хмыкнул, злясь уже на собственную внезапную сентиментальность: во что он, черт побери, превращается? Когда-то его куда больше волновали насущные вопросы — например, как не схлопотать пулю в спину или где найти еду, после которой не захочется немедленно покончить с собой.
Теперь же он, как последний идиот, прокручивал в голове встречу с незнакомкой и жалел, что не спросил ее имя. Как будто это что-то изменило бы! Впрочем, если быть совсем уж честным, его действительно раздражала одна деталь: девушка явно столкнулась с ним намеренно. Слишком неестественной была ее неуклюжесть. Чем дольше Том думал об этом, тем сильнее разрасталось его любопытство, напоминающее голодного и крайне назойливого паразита.
Глубоко вдохнув прохладный воздух, Том заставил себя осмотреться.
Сектор выглядел одновременно знакомо и чуждо, как старый сон, который наяву оказался гораздо гаже. Аккуратные дома уступили место грязным контейнерам, расписанным кислотными граффити и часто вместо дверей занавешенным драными тряпками. Асфальт давно потрескался и утонул в мусоре, из которого торчали детские игрушки вперемешку с кусками мебели. Ржавые качели отчаянно скрипели на ветру, словно умоляя избавить их от жалкого существования, а из распахнутых окон неслась надрывная музыка, похожая на плач умирающего животного.
Это был мир на краю пропасти, мир, который уже давно не ждал помощи ни от Федерации, ни от Коалиции. Здесь доверяли лишь ножу и замку на двери, который, впрочем, не гарантировал ничего.
Том задумчиво почесал затылок, вспоминая, где именно находится нужное ему место, когда его внимание привлек мальчишка лет шести — рыжий, веснушчатый и до невозможности наглый. Пацан бесцеремонно разглядывал его форму, а когда решил, что взрослые не смотрят, шагнул вперед и потянул за блестящую нашивку на брюках.
— О-о-о, это из Коалиции! — с неподдельным восхищением выдохнул он, тыча пальцем в яркий символ.
— Точно, — подтвердил Том, саркастично улыбнувшись.
— А почему? Ты не человек? — Глаза мальчишки загорелись таким восторгом, будто перед ним стоял живой герой из книжек.
— Нет, — ответил Том, приподнимая бровь. — Но это секрет, так что держи язык за зубами.
— Пра-а-авда?! — Мальчишка разинул рот, забыв обо всем, и доверительно понизил голос: — Мама говорит, война закончилась и скоро мы все будем жить вместе, как раньше. А папа ее дурой называет и орет, вот!
Осознав, что сболтнул лишнего, пацан покраснел до кончиков ушей. Том усмехнулся, чувствуя странную тоску от этих простых наивных слов. Сам он уже давно перестал верить в красивые сказки о мире и согласии. Слишком хорошо он знал реальность: люди ненавидели хаарс за то, что те пришли на Землю без собственных тел и заняли тела больных и раненых, иначе обреченных на смерть. Хаарс называли это спасением, люди — захватом. Короткая, жестокая и бессмысленная война оставила после себя лишь шаткий нейтралитет и ноль иллюзий.
Вздохнув, Том сорвал со штанов нашивку и сунул ее мальчишке:
— Держи, разведчик, только постарайся не светить.
Пацан восторженно прижал эмблему к груди и просиял широкой щербатой улыбкой:
— Круто, спасибо!
В этот момент дверь ближайшего контейнера грохнула, выпустив наружу грузного мужчину с такой же рыжей копной волос, как у сына. Его подозрительный взгляд тут же уткнулся в Тома, а голос прогремел как раскат грома:
— Эй! Ты чего тут трешься? А ну отвали от него!
— Уже ухожу, — миролюбиво поднял руки Том, совершенно не желая устраивать бессмысленные разборки.
Он направился прочь, ощущая, как недовольный взгляд мужчины сверлит ему спину. Нужно было срочно избавиться от формы — здесь она привлекала слишком много внимания, и далеко не самого дружелюбного. Тайник ждал в глубине сектора, и лучше было добраться туда до наступления темноты.
Но стоило ему пройти всего несколько шагов, как назойливое сознание снова подкинуло образ незнакомки с ее встревоженными, но полными скрытого вызова глазами. Том стиснул зубы, пытаясь понять, почему ее лицо кажется ему знакомым и почему так отчаянно хочется понять, где он мог видеть ее раньше. Но воспоминания упрямо ускользали, уступая место глухому раздражению.
Он ускорил шаг, мысленно проклиная себя за эту внезапную слабость. Сейчас было наименее подходящее время для глупых фантазий о девушке, которая явно таила в себе проблемы. Но как бы он ни старался, ее взгляд уже поселился в его голове — без спроса, без разрешения и, судя по всему, надолго.
Пройдя пару сотен метров в неспешном темпе и мысленно рисуя подробную карту этих унылых, пропитанных безнадежностью улиц, Том в который раз оглянулся. Подозрительно тяжелый, совсем не скрываемый топот однозначно давал понять, что он обзавелся нежелательной компанией. Рыжий толстяк, прихватив с собой парочку друзей — судя по их физиономиям, местных интеллектуалов — уверенно шагал следом, выдерживая небольшую дистанцию, словно рассчитывал загнать свою добычу в подходящий тупик. Их грубый, натужно-веселый хохот и громкие, подчеркнуто агрессивные комментарии явно не предвещали вежливой беседы за чашечкой чая.
Том осмотрелся по сторонам, оценивая ситуацию. Вокруг все те же грязные, расписанные пестрыми граффити контейнеры, нелепо украшенные обрывками ткани и картоном. Вести этих добрых ребят прямиком к тайнику казалось не лучшей идеей. Можно было, конечно, деликатно объяснить преследователям, что их шансы на победу в драке примерно такие же, как у бумажного кораблика уцелеть посреди урагана, но перспектива лишнего шума привлекала Тома еще меньше.
Неожиданно стало тихо. Зловеще, тревожно тихо. Том напрягся, осматриваясь, и выругался сквозь зубы, увидев, как из-за ближайших контейнеров лениво выплывает патрульная гравимашина Федерации с мерцающими синими огнями.
— Прекрасно, — пробормотал он и свернул в узкий проход между двумя ржавыми блоками. Бездушный механический голос уже привычно призвал всех оставаться на местах и приготовиться к сканированию, но Том не планировал испытывать судьбу. Пробежав мимо пары рядов контейнеров, он завернул за угол и замер в тени, бросив сумку под тощий куст.
Время остановилось.
Из-за левого угла бесшумно выплыл дешевый полицейский дрон, сканируя переулок без особого энтузиазма, точно его заставили работать в неурочные часы. Том прижался к стене еще плотнее, понадеявшись, что эта летающая консервная банка не слишком усердно выполняет свою работу.
Однако именно в этот момент справа что-то зашуршало и в узком проходе появился тот самый рыжий мальчишка, теперь хлюпающий красным носом. В руке он все еще сжимал нашивки, которые Том совсем недавно по глупости ему подарил.
«Прекрасно. Взрослых идиотов мне было мало — теперь еще и дети», — мысленно процедил Том, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться вслух.
Дрон развернулся к пацану и начал противно попискивать, передавая данные федералам. Лицо мальчишки побледнело: он только сейчас понял, в какие огромные неприятности сам себя втянул. Том мысленно пожелал человечеству скорейшего вымирания.
— Ненавижу людей, — почти искренне произнес он и, выдохнув, рванулся вперед. Одним точным движением он схватил пацана за плечо, второй рукой зажимая ему рот, прежде чем тот успел завопить от страха. Затем выдернул нашивки из сжатого кулака мальчишки и сунул себе в карман:
— Знаешь, что будет, если тебя с ними поймают?
Мальчишка не сопротивлялся, лишь лихорадочно сопел. Он знал.
— Проваливай. — Том швырнул его обратно в проход, прикрывая собой.
Пацан шлепнулся на колени и резво уполз за угол на четвереньках.
Дрон мигал сканером. Время шло на секунды, а закоулок был тошнотворно чистым — ни одного увесистого камня. Том отступил на четыре шага — сколько хватало ширины прохода, — разбежался, оттолкнулся от стены и прыгнул, разворачиваясь в воздухе. Ухватил дрон — тот жалобно пикнул из-за потери высоты — и со всего размаху ударил об землю. Машинка чудом не развалилась, но синий огонек погас.
И тут же из-за ближайшего контейнера раздался громкий металлический грохот. Том обернулся. В полумраке стояла та незнакомка и смотрела на него с яростным недовольством, словно он сейчас самым бессовестным образом сорвал ей тщательно подготовленную диверсию. Девушка поджала губы, пригладила выбившиеся из хвоста пряди темных волос. Глаза ее буквально метали молнии, и Том внезапно осознал, что она собиралась отвлечь дрон на себя.
Эта мысль неприятно задела его самолюбие — он терпеть не мог, когда кто-то пытался проявлять ненужный героизм. Особенно девушка, которая по необъяснимым причинам упорно не покидала его голову и вызывала совсем неуместные здесь эмоции.
Незнакомка, не сказав ни слова, исчезла за углом, и Том выдохнул, едва сдерживаясь, чтобы не рвануть следом и не задать ей пару неприятных вопросов.
Его размышления грубо прервал окрик за спиной:
— Стоять на месте!
Том дернулся, развернулся, и рукав формы, зацепившись за ржавый край контейнера, порвался с противным треском. Глянув на испорченную одежду, Том мысленно высказал себе все, что думает о своей ловкости и удачливости.
— Проклятые формалисты, — бросил он в пустоту и рванул в запутанный лабиринт переулков.
Погоня не отставала, но Том постоянно менял направление, путал следы, стараясь сбить ее с толку. В одном из тупиков он спрятал злосчастные нашивки под контейнер, тщательно забросав их грязью и мусором. Хватит с него принудительного парада.
Когда преследователи потеряли его, Том забрался на крышу контейнера и устало опустился на холодный металл. Небо темнело, первые бледные звезды едва пробивались сквозь дым и смог. Том усмехнулся собственной глупости, глядя вверх и думая о том, как нелепо выглядит сейчас его жизнь.
Но больше всего его раздражало другое — непреодолимое желание снова увидеть ту самую девушку с ее злыми, дерзкими и неуместно притягательными глазами.
Я прижалась спиной к стенке контейнера, покрытой неприятным липким слоем конденсата — да, лучше б это был конденсат, — и с силой зажмурилась, пытаясь подавить злость на себя за глупое, почти подростковое замешательство. Глубокий вдох не помог — легкие сковало ощущение удушья, а в голове бушевал надоевший до зубовного скрежета хаос. Потные ладони бесили сильнее всего, и я вытерла их о штаны, мысленно проклиная себя за унизительную слабость.
Фраза повторялась в голове снова и снова. Я видела все своими глазами: и машину, и отчеты, и результаты следствия. Не было выживших — их просто не могло быть. Делегацию уничтожили без шанса на спасение.
Один-единственный звонок за минуту до отъезда спас мою жизнь, но превратил ее в бесконечную вереницу кошмаров, бессонных ночей и вопросов без ответов. Чувство вины давило на плечи день за днем, становясь почти физическим грузом. А теперь еще и
Может, он здесь из-за меня? Эта мысль кольнула, и я сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. Воспоминание о его сильных руках на моих плечах, о близости и его дерзком взгляде пробудило нечто гораздо более раздражающее, чем страх. Возбуждение — дикое, неожиданное и совершенно неуместное, точно мой организм решил в неподходящий момент сыграть против меня.
Усилием воли вернув себе хладнокровие, я осторожно выглянула из-за угла, изучая пустынную улицу. Вдалеке монотонно мерцали полицейские огни, отражаясь в мутных окнах зданий и создавая иллюзию порядка в этом всеми забытом месте. Я стиснула зубы, понимая, что хаарс успел ускользнуть прямо из-под носа. Но воспоминание о том, как ловко он расправился с дроном, вызвало мимолетную усмешку. Этот мужчина не просто выжил — он стал идеальным бойцом: циничным, опасным, лишенным иллюзий и ненужной сентиментальности. Слабость была бы для него фатальной ошибкой, и именно поэтому он подходил для моих целей.
Мне нужен был ключ к «Поддержанию», и, возможно, теперь я его нашла. С такими навыками и полным отсутствием страха этот мужчина имел шанс стать именно тем оружием, которого мне не хватало. Однако я слишком хорошо понимала, что играть с ним — все равно что приручать дикого зверя. Стоит на миг утратить контроль, и хищник нападет.
Активировав коммуникатор, я растянула виртуальное окно по предплечью, и бледно-голубой свет неприятно ударил в глаза, заставив поморщиться. Открыв приложение для поиска сигналов, я усмехнулась. Работа в службе безопасности «Поддержания» кое-чему меня научила, и теперь прослушка чужих разговоров стала для меня чем-то вроде безобидного хобби.
— Ну давай же, покажи, где ты прячешься, мой неуловимый герой, — прошептала я, постукивая пальцами по запястью, где под кожей прятался чип комма, и наблюдая за бегущими цифрами.
Адреналин выплеснулся в кровь, когда сигнал стабилизировался и стал четким. Я двинулась вперед, ступая между залежами мусора, стараясь двигаться с ловкостью кошки, которая точно знает, что ее добыча уже никуда не денется. Азарт охотника переплетался с нетерпением и странным желанием оказаться ближе к этому мужчине, хотя последнюю мысль я упрямо гнала прочь.
Сигнал достиг максимума возле одного из покрытых коррозией контейнеров. Я настроила коммуникатор на перехват и заставила себя не волноваться, но все, что успела услышать, — адрес и гудок завершения вызова.
Едва не зашипела от злости на свою медлительность, но тут соединение установилось вновь.
— Да, я на месте, все получил. Что дальше? — раздался его низкий, уверенный голос, и его легкая хрипотца отозвалась жаром в теле. Признаваться в этом влиянии на меня казалось постыдным и нелепым. Но стоило вспомнить его цепкий пронизывающий взгляд, который словно пытался вытащить наружу мои тщательно скрытые секреты, как мои губы скривились в усмешке.
Повисла короткая пауза, заставившая меня напрячься от нетерпения. Мне было необходимо услышать больше, понять, зачем он здесь и кто именно им управляет. Но он оказался слишком осторожен, прекрасно осознавая, что каждое слово может быть услышано.
— Понял. Не волнуйтесь, я справлюсь, — прозвучал сухой ответ.
Меня захлестнула смесь облегчения и досады. Да, прямых ответов я не получила, но теперь точно знала: он не одиночка, блуждающий без цели. За ним кто-то стоит.
И это была та ниточка, за которую можно ухватиться.
Внезапно коммуникатор на запястье засветился агрессивным красным — мне пришел вызов от Фукса. Имя шефа замигало на экране. Вот уж кому не занимать настойчивости, этот и мертвого достанет! Злость во мне вспыхнула с новой силой. Он явно был в бешенстве из-за моего исчезновения и теперь пытался до меня дозвониться.
— Чтоб тебя, Фукс, только не сейчас! — прорычала я, отключая коммуникатор. Я понимала, что позже придется объясняться, но сейчас на кону стояло куда больше, чем очередной приступ его начальственной истерики.
Несколько секунд я стояла неподвижно, вглядываясь в темноту и приводя в порядок мысли. Этот хаарс мог стать идеальным исполнителем моих планов — диверсантом, действующим в одиночку и без официальной поддержки. Надо только понять, зачем он здесь и как заполучить его на свою сторону. Если же он начнет вспоминать и догадается о моей роли в его жизни, избавиться от него не составит труда.
Когда перед глазами снова возникла сцена нашей встречи, вспомнился его дерзкий взгляд и напряжение между нами, на лице невольно появилась улыбка.
— От меня уже не сбежишь, красавчик, — прошептала я, поправляя волосы и двигаясь к дому, адрес которого услышала при первом звонке. — Я выясню, кто ты такой и как тебе удалось выжить.
Адрес, полученный из перехваченного разговора, намертво отпечатался в голове, заставляя кровь стучать в висках в ритме боевого барабана. Я направилась к нужной высотке, почти не замечая окружающих зданий и редких прохожих, мысли о незнакомце полностью захватили мое сознание.
В голове уже вертелись варианты объяснений с Фуксом и возможные последствия моего внезапного исчезновения. Я фыркнула и отбросила эти проблемы в сторону. Подождут. Сейчас важно узнать, кто этот мужчина, зачем он здесь и как мне лучше всего закрепиться рядом с ним.
Высотка, где должен был поселиться мой старый знакомый, оказалась типичным социальным жильем восточного сектора: убогое мрачное сооружение из серых панелей, похожее на уставшего гиганта, давно забытого богами. Двор идеально подходил дому: перекошенные качели, насквозь проржавевшие скамейки и переполненные мусором баки, источавшие запах, способный отпугнуть даже бродячих собак. Здесь никому не было дела до соседей — отличное место, чтобы затеряться и не привлекать внимания.
Поднявшись на пятый этаж, я постучала в обшарпанную дверь квартиры с табличкой «Расселение». Изнутри доносился приглушенный гул кулеров и тихие ругательства. Спустя минуту дверь приоткрылась, и на пороге появился худощавый парень лет восемнадцати с заспанным лицом и выражением глубокого недовольства. Его растрепанные волосы торчали в стороны, словно он недавно испытал удар током, футболку покрывали пятна неизвестного происхождения, а на ногах красовались плюшевые тапочки в виде нелепых монстров с выпученными глазами.
— Кто ты и чего тебе надо? — пробормотал он, щурясь и пытаясь понять, не сон ли я.
Не дожидаясь приглашения, я шагнула внутрь, вынуждая его в панике отступить, и закрыла за собой дверь.
— Мне нужна информация о жильце, который скоро сюда заселится, — произнесла я, оглядывая все вокруг.
Квартира идеально отражала хозяина: тесная комната, совмещенная с кухней, узкий коридор и открытая дверь в ванную, похожую на кладовку. Повсюду лежала разобранная техника и детали к ней, потрепанные ноутбуки, клубки спутанных проводов и одежда сомнительной свежести. В воздухе висел запах старой пыли и давно остывшего кофе.
— Я ничего не знаю… — начал парень, но я схватила его за футболку и дернула к себе, заставив потерять равновесие.
— Слушай сюда, гений компьютерных баталий, — прошипела я, глядя прямо в его расширившиеся от страха глаза. — Мне нужно имя жильца, номер его квартиры и ключи от нее. Если будешь умничать, я внимательно осмотрю твою собственность. Все понятно?
Парень заметно побледнел, нервно сглотнул и быстро закивал:
— Ладно-ладно! Это мужик из Коалиции хаарс, ему выделили квартиру этажом выше. Прямо надо мной!
— Прекрасно, — улыбнулась я, отпустила его футболку и с притворной дружелюбностью похлопала по плечу. — А теперь слушай дальше. Ты собираешь вещи и на несколько дней переезжаешь к друзьям. Эту квартиру сдаешь мне. Документы мужика принесешь сюда, и не ври мне про доступы — я знаю, что Коалиция все передает на бумаге. Его самого отправишь ко мне, как только он появится. Ключи и временные права на квартиру скинешь мне на комм. Ключ от его квартиры — тоже. Я ясно выражаюсь?
Парень ошеломленно моргнул, его нижняя губа задрожала от негодования:
— Ты… серьезно? Я вообще-то тут живу!
Я наклонила голову набок и четко произнесла каждое слово, будто объясняла очевидные вещи не слишком умному ребенку:
— Теперь ты временно живешь в другом месте. Родителей навести. А я остаюсь здесь. Возражения есть?
Он снова сглотнул, сдался и, тяжело вздохнув, обреченно опустил плечи:
— Нет-нет, никаких возражений... А мои вещи?
— С твоими вещами ничего не случится, — заверила я с ноткой иронии, продолжая пристально смотреть на него. — Я тут ненадолго, потом вернешься. И учти: если вздумаешь пожаловаться федералам, готовься объяснять происхождение всего нелегального барахла, что валяется в квартире. Усвоил?
— Да понял я… Сейчас уйду, — буркнул он и поспешил запихивать ноутбук и личные вещи в рюкзак.
— Ключи и временные права, — напомнила я, протягивая руку с коммуникатором.
Парень нервно провел пальцем по экрану своего устройства, отправляя мне файлы. Через секунду мой комм пискнул, подтверждая получение данных.
Я кивнула:
— Вот и умница.
Когда он наконец вышел и дверь закрылась, я выдохнула, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Оглядев помещение внимательнее, открыла шкаф и, покопавшись, выудила старую, но хотя бы чистую футболку, натянула ее на себя и завязала узлом на талии. Не лучший вариант, но временно подойдет.
Следующий час ушел на уборку квартиры и избавление от наиболее неприятного мусора. Среди разбросанного хлама обнаружились ворованные чипы-идентификаторы военного образца, любопытные гаджеты и весьма приличное оборудование для перехвата сигналов, что неожиданно меня обрадовало. Я немедленно принялась устанавливать программы, проверяя квартиру на скрытые камеры и устройства.
Через некоторое время в дверь постучали. Открыв, я молча выхватила из рук парня документы, просмотрела их и с едва заметной улыбкой удовлетворения повернулась к нему:
— И помни: попробуешь облажаться — твоя уютная жизнь превратится в ад, и я лично об этом позабочусь.
Парень торопливо кивнул — и едва не споткнулся на лестнице, пытаясь скорее уйти. Я закрыла дверь, проверила замок и выдохнула, позволяя себе расслабиться.
Первая часть моего плана прошла идеально.
Оставалось самое интересное — дождаться незнакомца и узнать, кто же он в действительности. Я прошлась по комнате, остановилась у окна, за которым серел унылый двор, и встретила в стекле собственное отражение. В глазах была не только решимость, но и нечто тревожное, глубокое и почти отчаянное.
— Ну что, красавчик, — прошептала я, ощущая азарт и сладкое беспокойство. — Теперь посмотрим, кто из нас охотник, а кто — добыча.
На другой звонок ответил сонный голос, который пробормотал адрес и отключился раньше, чем Том успел задать хотя бы один вопрос. Том вздохнул, размышляя, какой сюрприз ему подготовил майор на этот раз — квартиру чуть лучше прочих или очередного «незаметного» наблюдателя за ближайшей дверью? Впрочем, исходя из опыта общения с Федерацией, Том не рассчитывал ни на что, кроме уныния, серости и неизменных бюрократических заморочек.
Пару часов спустя, промокший насквозь от мелкого въедливого дождя и злой из-за натертой ноги, Том наконец добрался до нужного дома. Перед ним возвышалась панелька, безликая и унылая, словно ее возвели не по проекту, а собрали из остатков никому не нужных материалов. Грязный двор со сломанными качелями, покосившимися скамейками и огромными лужами, отражавшими серое небо, только подчеркивал безнадежность места.
Поднявшись на шестой этаж и остановившись перед дверью обозначенной квартиры, Том устало постучал. Никто не отозвался. Он осторожно толкнул дверь, и она, к его удивлению, без сопротивления распахнулась, впуская его в помещение, пропахшее сыростью и заброшенностью. Квартира оказалась типичным временным жильем: комната, совмещенная с кухней, пыльные бордовые занавески на окнах и капающий в ванной проржавевший кран, раздражающий слух монотонным звуком. Из мебели здесь была одна кровать.
Стандартное помещение.
Том бросил сумку на пол, поморщился, разминая затекшую шею, и вышел в коридор, решив отыскать того, кто должен был выдать ему документы и хоть немного прояснить ситуацию.
Спустившись этажом ниже, он остановился у квартиры с табличкой и постучал. За дверью повисла подозрительная тишина. Том повторил стук настойчивее, и дверь распахнулась, заставив его чуть отступить назад.
На пороге стояла та самая девушка, с которой он уже успел столкнуться сегодня. Она выглядела небрежно, но оттого лишь более притягательно. Волосы были собраны в растрепанный пучок, из которого выбивались отдельные пряди. Растянутую футболку она завязала узлом на талии, открывая гладкую кожу живота. Футболка, явно чужая и великоватая, сползала с ее плеча, и Том отвел взгляд, подавив желание задержать его на нем.
— Ты сосед? — спросила она, приподняв подбородок и вызывающе скрестив руки на груди, будто заранее заняла оборонительную позицию.
— Да, мне сказали зайти сюда за документами, — равнодушно ответил Том, хотя внутри уже пробуждалась смесь любопытства и настороженности. Эту встречу сложно было считать случайной, и осознание этого нервировало и одновременно интриговало.
— Твои документы у меня, заходи. — Девушка развернулась и направилась внутрь. Футболка немного приподнялась, открывая ее стройную спину. Том мысленно обругал себя за то, что засмотрелся, и вошел следом, стараясь концентрироваться на мебели и стенах, а не на ней.
Комната оказалась неожиданно чистой и опрятной, контрастируя с унылым внешним видом здания. На столе аккуратно лежали детали электронных устройств, а возле окна гудел потрепанный, но рабочий ноутбук. Девушка молча подошла к столу, взяла стопку документов и повернулась, протягивая их Тому. Беря бумаги, он случайно коснулся ее пальцев и на миг ощутил исходящий от них жар.
— Куда делся парень, с которым я говорил по телефону? — спросил он, внимательно изучая ее лицо и пытаясь понять ее реакцию.
— Он срочно уехал, а я временно присматриваю за квартирой, — пояснила она, чуть приподняв уголки губ в легкой, насмешливой улыбке. — Можешь проверить, все официально.
Том бегло просмотрел бумаги и снова перевел посмотрел на девушку, чувствуя, что задержал взгляд на ее лице дольше необходимого:
— Кажется, мы уже встречались сегодня, разве нет?
Она наклонила голову, неприкрыто наслаждаясь игрой:
— И что это меняет? Если мне поручили заниматься расселением, логично, что я заранее проверяю, кого мне подселяют. Мало ли, вдруг нужна будет дополнительная охрана.
— Тогда, может быть, ты хоть представишься? — Том слегка улыбнулся, бросая вызов взглядом. — Показалось или ты пыталась меня спасти?
Она закатила глаза, точно делая ему одолжение, и с притворным вздохом произнесла:
— Чарли. Можешь не благодарить.
— А я Том, — ответил он, с удовольствием отмечая, как уголок ее губ опять дернулся вверх, и кивнул на документы, — но ты ведь это уже знаешь. Все же поблагодарю: за теплый прием.
В глазах девушки мелькнуло что-то похожее на интерес, прежде чем она вернула на лицо маску безразличия и сделала шаг назад, показывая, что разговор окончен.
Том направился к выходу, ощущая ее взгляд, буквально впившийся в спину и заставляющий мышцы напрягаться. Уже возле двери он не удержался и намеренно обернулся:
— Надеюсь, ты не будешь против, что я еще загляну, если понадобится помощь?
— Не рассчитывай на это слишком сильно. — Чарли ответила с вызовом, хотя по ее губам снова скользнула непрошеная улыбка. — Но попытаться можешь.
Она захлопнула за ним дверь, и Том покачал головой, улыбаясь самому себе.
Это неожиданное соседство обещало стать куда интереснее, чем он ожидал. И хотя Том понимал, что эта девушка может быть опаснее любого агента Федерации, охотничий азарт только усиливал желание разобраться, что именно она скрывает и почему так старательно изображает равнодушие.
Дверь за Томом захлопнулась с таким громким хлопком, словно решила окончательно вывести меня из равновесия. Только сейчас я позволила себе выпустить из легких воздух, который непроизвольно задерживала все время, пока Том стоял напротив. Прижавшись спиной к прохладному металлу двери, я прикрыла глаза, пытаясь унять бешеную, совершенно неуместную бурю, поднявшуюся внутри. В голове шумело от избытка адреналина, тело отказывалось слушаться, реагируя на тревогу.
Я ненавидела себя за слабость, за миг растерянности, который Том наверняка успел заметить, подобравшись ближе допустимого. Его лицо снова всплыло перед глазами: цепкий взгляд, насмешливая улыбка, дерзкие уверенные движения. И то, как он наслаждался моментом, сокращая дистанцию и проверяя мои нервы на прочность.
— Черт побери, Чарли, возьми себя в руки! — процедила я, но голос прозвучал так, точно принадлежал не мне, а той наивной девчонке, которой я давно поклялась больше никогда не быть.
С усилием оттолкнувшись от двери, я начала расхаживать по комнате загнанным в клетку зверем. Пальцы цеплялись за край футболки, тянули ее вниз, и тогда проклятая вещь сползала с плеча, как насмехаясь над моей уязвимостью. Я выдохнула, остановившись перед темным окном и вглядываясь в отражение — чужое и жалкое.
На миг показалось, будто за спиной снова его внимательные глаза и бесконечно раздражающая усмешка. Я, отвернувшись, прижала ладонь к виску и попыталась избавиться от ощущения его взгляда, который, казалось, все еще обжигал кожу.
И все это из-за него. Из-за мужчины, которого я невольно, сама того не осознавая, предала полтора года назад. Мужчины, который должен был погибнуть в том огне вместе с моим отцом и остальными переговорщиками, но каким-то образом выжил. И теперь преследовал меня, даже не подозревая об этом, заставляя переживать каждый взгляд, каждое слово, каждое случайное касание.
Мысли о Томе причиняли физическую боль, словно невидимый, холодный и безжалостный враг методично протыкал мое сознание иглами вины и страха. Вспомнив прикосновение его рук, от которого внутри рождалась предательская слабость, я тряхнула головой, прогоняя навязчивые воспоминания.
Сделав глубокий вдох, я активировала коммуникатор на запястье и развернула виртуальное окно по предплечью. Палец замер над именем Фукса, и внутри поднялась новая волна тревоги, смешанная с отвращением и страхом. Я знала, что должна была уже давно ему доложить, но не могла заставить себя это сделать. Сжав зубы, я все же набрала его номер, но едва услышала первый сигнал, паника поднялась снова, и я поспешила сбросить вызов и выключить устройство.
— Пока рано, — прошептала я, пытаясь убедить себя. Мне нужно время, чтобы понять, насколько Том опасен, что он помнит и как далеко готов зайти.
Начав слоняться по квартире, я открывала шкафчики и ящики, переставляла мелкие вещи, пытаясь хоть как-то упорядочить царивший вокруг беспорядок. Чужая жизнь, спрятанная в спутанных проводах, деталях старой техники и разбросанных журналах, действовала успокаивающе, позволяя отвлечься от собственных страхов.
Взгляд остановился на маленькой кастрюльке на плите, от которой все еще шел приятный аромат кофе, хоть и давно остывшего. Я подняла брови, ощутив мимолетную благодарность к неуклюжему пареньку, которого так бесцеремонно выставила из квартиры.
— Кто бы мог подумать, что этот мелкий хакер окажется хорош хотя бы в этом, — пробормотала я с ироничной улыбкой.
Чуть подогрев и налив кофе в кружку, я осторожно сделала глоток и ощутила, как тепло разливается по телу, немного притупляя тревогу. На мгновение показалось, что жизнь опять стала простой и понятной, возвращая меня к временам, когда я могла спать спокойно и не вздрагивать от любого стука в дверь.
Однако иллюзия рухнула, стоило вспомнить огонь, охватывающий машину делегации, и ракеты, которые разорвали мою жизнь на куски. Я поставила кружку на стол, вновь активировала коммуникатор и набрала сообщение:
«Пока все спокойно. «Поддержание» ничего не подозревает, слежки нет. Работаю дальше, выйду на связь сама».
Отправив его, я тут же отключила устройство, не желая видеть ответы, которые могли лишь ухудшить мое состояние.
Свернувшись на узком диване, я подтянула колени к груди и обхватила их руками, но долго оставаться на месте не смогла. Вскочив, я заново принялась мерить комнату шагами, возвращаясь мыслями к Тому. Завтра мне придется опять видеть его, говорить с ним, изображать спокойствие, хотя на самом деле внутри меня будет разворачиваться очередная битва со страхом и ожиданием того момента, когда он внезапно все вспомнит и увидит во мне врага.
Мысли вернулись к нашей первой встрече. Я вспомнила, как он стоял возле грузовика: самоуверенный, с вызовом в глазах. Уже тогда я поняла, что от него стоит ждать неприятностей. А спустя несколько часов машина делегации превратилась в обугленные обломки.
Теперь я знала: Виктор — наследник главы «Поддержания» и, на тот момент, мой шеф — заранее знал о нападении, но молчал. Он позволил людям погибнуть, а меня спас в последний момент. Сомнений не оставалось: я обязана отомстить.
Но теперь передо мной появился новый вопрос, волнующий и притягательный одновременно. Что, если Том здесь не из-за меня? Из-за Виктора? Что, если он все знает и тоже хочет мести?
Я сделала глубокий вдох, сжимая кулаки и упрямо вздернув подбородок. Внутри поднялась решимость, смешанная с болезненным любопытством.
Заснуть удалось только под утро и ненадолго — поверхностный сон безжалостно оборвала новая волна боли, швырнувшая Тома обратно в реальность. Он с трудом открыл глаза, осознал, что лежит на ледяном полу, и стиснул зубы, чтобы не застонать вслух. Голова раскалывалась на части, в висках пульсировало, а мышцы ломило так, будто его всю ночь методично избивали.
Громкий и откровенно нетерпеливый стук в дверь заставил его приподняться, отчего комната тут же поплыла перед глазами, а желудок едва не вывернулся наизнанку.
— Эй! Ты там живой или нет? Открывай немедленно, иначе я вызову кого надо, и тебе вышибут дверь!
Сквозь шум в голове Том узнал голос Чарли и выругался сквозь зубы. Ну конечно, именно ее не хватало для полного счастья! Он с трудом встал, но едва удержался на ногах, и пришлось ухватиться за стену, чтобы не рухнуть обратно. Быстрый взгляд на руки заставил его скривиться от отвращения: ладони были покрыты засохшей кровью, ногти сломаны, а футболка пропиталась багровыми пятнами так плотно, точно он устроил здесь бойню. Такого сильного приступа еще не было, и это пугало Тома больше, чем он готов был признать.
— Сейчас открою! — хрипло крикнул он в ответ, стараясь придать голосу нормальное звучание.
Подойдя к двери и распахнув ее, он тут же встретился глазами с Чарли. Она замерла на месте, словно врезавшись в невидимую стену, а лицо ее за секунду побледнело настолько, что несколько аккуратных веснушек стали почти незаметными.
— Господи… — выдохнула она и шагнула внутрь, с силой захлопнув дверь за собой. Ее взгляд стремительно пробежал по его окровавленным рукам, затем поднялся к лицу, и Том заметил, как ее глаза расширились от ужаса. — Что, черт побери, с тобой случилось?!
Не дожидаясь ответа, Чарли сделала шаг ближе и коснулась его подбородка, осторожно поворачивая голову и придирчиво осматривая повреждения.
— Ты в курсе, что у тебя кровь идет буквально отовсюду? — спросила она. — Из глаз, из носа и, кажется, из ушей…
— Великолепно замечено, капитан Очевидность, — саркастично огрызнулся Том, отстраняя ее руку и пытаясь скрыть, как его задело это непрошеное участие.
Чарли нахмурилась, явно раздраженная его тоном, и начала нервно осматриваться, замечая кровавые разводы на полу и разбросанные вещи.
— Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Ты будто сам себя разделывал!
— Хватит драматизировать, — отрезал Том и, оставив ее стоять посреди комнаты в растерянности, направился в ванную, изо всех сил стараясь выглядеть уверенным и спокойным, хотя ноги предательски подкашивались.
Включив ледяную воду, он принялся смывать кровь с лица и рук, избегая взгляда в зеркало. Отражение после приступов всегда пугало его: бледная, болезненно-серая кожа, впалые щеки, глаза, горящие лихорадочным блеском. Прогнав лишние мысли, Том натянул обратно мокрую, неприятно липнущую к телу футболку.
Вернувшись в комнату, он обнаружил Чарли, следившую за каждым его движением. Ее лицо выражало странную смесь злости и тревоги, словно она никак не могла определиться, хочет помочь или придушить его собственными руками, чтобы не мучился дальше.
Том открыл сумку, пытаясь найти хоть одну чистую футболку, но все уже были безнадежно испачканы кровью. Он выругался и швырнув вещи обратно.
Чарли молча выскользнула за дверь, но вернулась буквально через минуту и неуверенно протянула ему серую футболку:
— Возьми. Это все, что у меня есть.
Он окинул взглядом ее стройную фигуру и криво усмехнулся:
— Ты серьезно? Она же мне будет мала.
— Лучше мала, чем насквозь пропитанная кровью, — парировала она, демонстративно закидывая футболку себе на плечо и скрещивая руки на груди.
Том поколебался еще секунду, но все-таки нехотя взял футболку, после чего неожиданно для самого себя добавил:
— Спасибо, Чарли.
Она подняла глаза, явно не ожидая услышать благодарность от него, и на мгновение ее взгляд потеплел.
— Не за что, — ответила она. — Но если хочешь дожить хотя бы до завтра, перестань вести себя, как бессмертный придурок. Скажи, чем помочь?
Он хотел было ответить что-то колкое, но в этот момент голова закружилась, его качнуло в сторону, и он инстинктивно протянул руку вперед, чтобы не упасть. Чарли оказалась рядом, схватила за предплечье, и ее ладонь обожгла его неожиданным жаром, а запах ее волос, легкий и сладковатый, заставил дыхание прерваться.
— Том, ты уверен, что тебе не нужна помощь? — спросила она почти нежно, заглядывая ему прямо в глаза. Ее лицо было так близко, что он невольно замер, задержав взгляд на ее приоткрытых губах.
Том почувствовал, как сердце пропустило удар, и попытался улыбнуться, хоть это и далось ему нелегко:
— Я справлюсь сам. Но твоя забота буквально заставляет меня задуматься, не притворяешься ли ты врагом ради конспирации.
Чарли тут же отдернула руку, мотнула головой и развернулась к выходу.
— Да делай что хочешь, чертов упрямец! — бросила она через плечо и хлопнула дверью громче, чем требовалось.
Том остался стоять посреди комнаты, все еще сжимая в руках подаренную футболку. Он слишком хорошо понимал, что Чарли — не просто еще одна случайная встречная.
После утреннего происшествия мысли о Томе прочно засели в моей голове и упорно отказывались ее покидать. Я убеждала себя, что слежка за ним — исключительно профессиональная необходимость, но глубоко внутри разрасталось нечто тревожное и совершенно нелепое. Он должен был стать лишь частью моего плана, оружием, инструментом мести, а вместо этого превратился в предмет навязчивого беспокойства, и избавиться от этого беспокойства становилось все сложнее.
Я следовала за Томом на безопасном расстоянии, стараясь не привлекать внимания. Весна окончательно вступила в свои права, солнце приятно грело спину, а теплый ветер трепал волосы, словно насмехаясь над моим мрачным настроением. Я пыталась сосредоточиться на слежке, фиксируя каждое движение цели и смену направления, но видеть его таким ослабленным и уязвимым оказалось неожиданно трудно и даже больно.
Когда Том свернул к старому социальному медицинскому центру, я замедлила шаг и остановилась, разглядывая убогое здание с облупившейся штукатуркой, заколоченными окнами и заросшими бурьяном ступенями. Сердце сжалось от непрошеного чувства сострадания. Вздохнув, я отогнала его, напомнив себе, что все это не более чем часть работы.
Проскользнув внутрь, я спряталась в тени декоративного дерева в широком горшке дальнем конце коридора. Том стоял возле старого аппарата для сдачи анализов и вытаскивал из него накопившийся мусор. Я нахмурилась, с трудом сдерживая порыва остановить его прямо сейчас.
— Эта штука вообще работает? — спросил у он проходившей мимо медсестры.
— Регистрация там, — отмахнулась та и поспешила уйти.
Я закусила губу, наблюдая, как он спокойно засунул руку в явно небезопасное отверстие аппарата. Меня передернуло, и я отвернулась, прикрыв глаза, не в силах на это смотреть.
Минуты тянулись мучительно долго. Том ходил по коридору, ожидая результатов, а я следовала за ним, стараясь двигаться бесшумно и не выдавать себя. Желание подойти к нему, задать вопросы, убедиться, что он в порядке, становилось почти невыносимым, но я оставалась на месте, повторяя себе, что это не забота, а профессиональный интерес.
Когда его наконец позвали в кабинет, стало ясно, что одной визуальной слежкой не обойтись. Активировав комм, я растянула виртуальное окно по предплечью и приложила запястье к холодной обшарпанной стене, настроив устройство на перехват звуков. Теперь я слышала каждое слово.
— О, это вы? Вы кровь сдавали. — Врач говорила раздраженно, будто ее отвлекли от важного дела.
— Польщен вашим вниманием, — ответил Том, и даже сейчас в его голосе слышалась легкая ирония. — Но разве анализы не анонимны? Может, перепутали?
— Точно вы. Тут нечасто кто-то решается использовать эту развалину, — с оттенком презрения сказала врач.
— Очень зря, — заметил Том.
Я слушала их разговор, и каждое слово болезненно отзывалось внутри. Женщина сухо задавала вопросы, а Том отвечал равнодушно, механически перечисляя симптомы, точно речь шла не о нем. Этот безжизненный тон заставил меня затаить дыхание.
— Чем вы больны? — спросила врач.
— Вы мне скажите, — ответил Том, и в голосе его проскользнула глубокая усталость. — Кровотечения, потеря сознания, приступы кашля, боль.
— Как часто?
— Не засекал, но чаще, чем раньше.
— Когда началось?
— Не помню точно. Три месяца назад уже было. Вероятно, раньше. — Его голос едва заметно дрогнул.
— Вы утверждаете, что ваши приступы возможно не заметить? — уточнила врач.
— Сомневаюсь. Я ничего не помню из того, что было со мной в прошлом году. Воздействие неизвестного вещества, — ответил он сухо.
— Вам нужна нормальная больница, серьезная диагностика, камера регенерации, — заключила женщина.
В коридоре послышались быстрые шаги. Вздрогнув, я оглянулась и скользнула в ближайший пустой кабинет, закрыв за собой дверь. Сердце спешило, дыхание прерывалось, будто я была преступницей, которую едва не поймали на месте преступления.
Прижавшись спиной к стене, я попыталась разобраться в своих чувствах. Почему я так переживала за него? Почему его слабость, его боль вдруг стали так важны для меня? Он должен был стать частью плана, способом добиться моей цели — и не более. Но все изменилось в тот миг, когда я увидела его лицо. Он перестал быть лишь заданием или задачей. Теперь этот мужчина превратился в болезненную мысль, от которой я не могла избавиться.
Я знала, что играю с огнем, и понимала, что рано или поздно этот огонь меня обожжет, но не могла остановиться. Я стояла на краю пропасти, и каждый шаг приближал к неизбежному падению. Во мне разгоралось желание не просто использовать его, а стать той, кто сможет его спасти. Пусть и сама при этом буду уничтожена.
Эта мысль пугала сильнее всего, но отступать было уже поздно. Глубоко вдохнув и расправив плечи, я вышла в коридор, глядя вслед удаляющемуся Тому и понимая, что выбор уже сделан.
Я иду до конца, даже если конец станет моей личной катастрофой. Я задолжала ему…
Когда Том, переполненный мрачными мыслями, наконец выбрался наружу, апрельский день уже клонился к вечеру. Солнце настойчиво припекало макушку, как специально пытаясь испортить ему настроение, а прохладный ветер назойливо трепал волосы, кидая пряди прямо в глаза, точно природа имела что-то против него лично. Пропитанная потом футболка противно липла к коже, усиливая раздражение, но снять куртку он не решался — слишком свежими были шрамы вокруг комма, они тут же выдали бы его любому внимательному взгляду.
Подняв руку, Том открыл на предплечье виртуальное окно и с уставился на мерцающую зеленую точку, указывающую пункт назначения. Монотонный голос в ухе бубнил указания, словно Том был полным идиотом, не способным найти дорогу без подсказок. Пустынные улицы, далекий гул гравимобилей и тишина вокруг только усиливали ощущение отчужденности, будто весь мир решил отвернуться от него, оставив один на один с проблемами.
Взобравшись по потрескавшимся ступеням, Том остановился перед входом в медицинский центр. Угрюмое полуразрушенное здание с облезшей краской и разбитыми окнами выглядело примерно так же удручающе, как чувствовал себя Том. Рука, потянувшаяся к дверной ручке, предательски дрогнула, и он стиснул кулак, мысленно ругая себя за слабость. Собрав остатки решимости, вошел внутрь.
Коридоры внутри выглядели не лучше фасада. Потертые, покрытые пятнами неизвестного происхождения стены, тусклое мерцающее освещение и продавленные кресла, судя по виду, помнившие времена до войны, окончательно убедили его, что шансы получить здесь помощь стремятся к нулю. Посреди коридора красовался облезлый аппарат для сдачи анализов, расписанный неприличными надписями и сомнительными рисунками.
Мимо прошла девушка в коротком, не по размеру халате, и Том остановил ее:
— Эта штука вообще работает?
Она закатила глаза, словно каждый день ей задавали один и тот же идиотский вопрос:
— На прошлой неделе работала. Зарегистрируйтесь через терминал за углом, дальше кто-нибудь сам вас вызовет.
Не дожидаясь реакции, девушка поспешно скрылась за поворотом. Том мрачно вздохнул и подошел к аппарату. Вытащив из приемного отверстия скомканный фантик и грязные салфетки, он брезгливо вытер ладонь о штаны и, подавляя внутренний протест, засунул руку внутрь. Невидимые иглы болезненно прокололи кожу, заставив втянуть воздух сквозь зубы. Через несколько секунд аппарат пискнул, выдавая безразличное: «Ожидайте результата: тридцать минут».
Эти тридцать минут растянулись в целую вечность. Том несколько раз обошел здание, съел подозрительную кашу из старого автомата и выпил какой-то отвратительный напиток, больше напоминавший воду из лужи, чем кофе, но тревога и напряжение не проходили. Неопределенность оказалась хуже боли и страха. Она сводила с ума.
Наконец появилась все та же девушка и направилась прямо к нему.
— О, это вы! Это вы кровь сдавали. Я вас давно жду, — сообщила она с усталой иронией. — Там какой-то сбой или типа того, результаты уже у врача. Я вас зарегистрировала.
От ее слов внутри неприятно похолодело. Том сделал глубокий вдох, чтобы скрыть раздражение, и молча последовал за девушкой. Их шаги гулко разносились по пустому коридору, отчего его раздражение только усилилось.
В кабинете за столом сидела врач, посмотревшая на него с таким недовольным и подозрительным видом, будто Том был ее личным врагом или особо неприятным видом насекомого.
— Чем вы больны? — спросила она, не удосужившись представиться или поздороваться.
— Вы мне скажите, — начиная злиться, бросил Том, садясь на неудобный пластиковый стул. — Кровотечения, приступы кашля, потеря сознания. Становится хуже.
Врач нахмурилась, записала что-то на планшете и спросила:
— Когда началось?
— Не помню точно. Три месяца назад уже было. Вероятно, раньше, — ответил он с трудом, чувствуя, как горло сжимается от отчаяния.
— Вы утверждаете, что ваши приступы возможно не заметить? — презрительно усмехнулась она, неприкрыто подозревая его в сокрытии фактов.
— Я не помню ничего из того, что было со мной в прошлом году, — ответил Том, стараясь сдержать гнев. — Воздействие неизвестного вещества. В моем деле все указано.
Она вздохнула, явно недовольная, и потребовала детали. Том молча открыл виртуальное окно комма и отправил отчет, внимательно следя за ее реакцией. Глаза врача слегка расширились, и на ее лице мелькнуло удивление, впервые сменившее раздражение.
— А что военные врачи? — спросила она уже мягче, очевидно, осознавая серьезность ситуации.
— В Коалиции? — Он горько усмехнулся. — Вы первый мой врач с нормальным образованием.
Она вздохнула, закрыв глаза, будто ей было больно признавать собственную беспомощность:
— Вам нужна нормальная больница. Серьезная диагностика. Камера регенерации…
От этих слов последняя надежда внутри рассыпалась в прах, оставив опустошение и горечь.
— Идите за мной, — нервно произнесла врач, выходя из комнаты и направляясь дальше по коридору.
Главное отделение выглядело приличнее: светлее, чище и с иллюзией уюта в виде пластиковых цветов на столах. Том проследовал за ней в небольшую смотровую комнату, где за столом сидел лысеющий мужчина в зеленой медицинской форме. Врач перекинулась с ним парой фраз и поспешно удалилась.
Том переслал результаты на терминал и стал ждать реакции.
— Случай интересный, — протянул мужчина, бегло глянув на экран, и тут же поджал губы. — Но помочь не могу. Мы принимаем только людей со страховкой.
Том мысленно выругался и собрался было уйти. Страховка — удобное слово, когда запрещено говорить правду. Впрочем, пациентов лысый назвал людьми отнюдь не случайно, сделав упор и на это.
Том развернулся к двери, но в этот момент комм завибрировал. Он открыл виртуальное окно на запястье:
«Шифрованное анонимное соединение от устройства в радиусе двух метров. Принять?»
Не оборачиваясь, Том молча ткнул в подтверждение. На экране высветился номер с длинной цепочкой нулей.
Значит, лысому все-таки стало интересно. Внутри появилось мрачное удовлетворение: это был шанс, которая мог все изменить. Правда, в какую сторону — оставалось загадкой, и это беспокоило больше всего.
Я стояла на ступеньках медицинского центра, разглядывая совершенно бесполезный пластырь на указательном пальце и изображая, будто сейчас нет ничего важнее этого нелепого микроскопического пореза. Услышав за спиной знакомые шаги, я подавила улыбку и с напускным безразличием обернулась.
Том остановился напротив, слегка приподнял брови и бросил на меня подчеркнуто насмешливый взгляд:
— Что, слежка за мной теперь официально входит в твои обязанности?
Я театрально округлила глаза и вздохнула, пожимая плечами:
— Слежка? Не льсти себе, дорогой. Видимо, я случайно позволила тебе слегка переоценить твою значимость.
Он усмехнулся, оценив колкость, и его взгляд скользнул по моему пальцу.
— Тогда что ты здесь делаешь? — Его голос прозвучал издевательски участливо. — Неужели такое серьезное ранение?
— Невероятно тяжелое, — ответила я с напускной серьезностью, драматично закатывая глаза. — Бумагой порезалась, понимаешь? Срочно понадобилась профессиональная помощь.
Он хмыкнул, скептически оглядывая облезлый фасад медцентра:
— И ты, конечно же, выбрала лучшее медицинское учреждение во всей нейтральной зоне. Безупречный вкус.
Я не удержалась и улыбнулась, чувствуя, как раздражение постепенно уступает место чему-то гораздо более приятному.
— А у тебя как дела? Получил квалифицированную помощь или тоже пластырем отделались?
Том театрально развел руками:
— Конечно. Мне профессионально объяснили, что помочь ничем не могут, но я должен радоваться их глубокому сочувствию.
Я рассмеялась, отметив, что он не выглядел таким бледным и измученным, как утром. Эта мысль вызвала противоречивые чувства — я слишком очевидно ощутила облегчение от его улучшившегося состояния.
— Ладно, если вдруг будешь умирать — обязательно предупреди меня заранее, — ехидно добавила я. — Отчет же обновить нужно будет.
— Разумеется. — Он усмехнулся и движением головы указал в сторону улицы. — Идем уже. Или планируешь продолжать украшать собой это роскошное крыльцо?
Я с преувеличенным вздохом закатила глаза, но подчинилась и спустилась следом за ним. Мы пошли вместе, невольно подстраиваясь под шаг друг друга. Сарказм, с которого начался наш разговор, постепенно таял, уступая место чему-то легкому и неожиданно приятному.
— Знаешь, ты подозрительно бодрый для того, кто всю ночь истекал кровью, — неожиданно произнесла я — и тут же пожалела о собственной неосторожности.
Том коротко рассмеялся и окинул меня внимательным, удивленным взглядом:
— А ты подозрительно обеспокоена для человека, у которого всего-то «ранение бумагой».
— Не льсти себе, — повторила я, чувствуя, как щеки предательски вспыхивают.
— Да я бы не посмел, — ответил он с улыбкой, явно довольный моей реакцией.
Когда мы подошли к остановке, я внезапно осознала, что совершенно забыла обо всех первоначальных планах и уже несколько минут просто иду рядом, наслаждаясь его обществом. Эта мысль испугала и заставила меня нахмуриться.
— Тебе куда сейчас? — спросил Том, судя по всему, заметив перемену в моем настроении.
— В ту же сторону, что и тебе, — ответила я автоматически и тут же внутренне выругалась, осознав двусмысленность своих слов.
Он улыбнулся, и в уголках его глаз появились легкие морщинки. Жестом он пропустил меня вперед, в подъехавший гравибус:
— После тебя.
Гравибус оказался практически пустым. Сев с Томом, я ощутила, как он расслабился, прислонившись головой к стеклу и задумчиво рассматривая унылый городской пейзаж, проплывающий за окном. Я незаметно изучала его профиль, отмечая, как солнечный свет выделял строгие линии его скул, оттеняя усталость во взгляде и легкую щетину на подбородке. В груди появилось странное тепло, заставившее меня отвести глаза.
Внезапно сзади раздались приглушенные смешки и шепот, а уже через секунду перед нами вырос долговязый парень с мутным взглядом и наглой ухмылкой.
— Эй, красотка, деньги есть? — обратился он ко мне, протягивая грязную ладонь.
Я уже открыла рот, чтобы едко ответить, но Том поднялся, заслоняя меня собой.
— Серьезно? — спросил он, насмешливо окинув парня взглядом. — Мы выглядим так, будто с нас можно что-то взять?
Парень, пошатываясь, вытащил нож и старый самодельный сканер:
— Я сказал, деньги сюда! Иначе…
— Советую остановиться. — Голос Тома стал ледяным, глаза опасно сузились.
Грабитель наклонился, протягивая сканер к руке предполагаемой жертвы, и растянул довольную улыбку, продемонстрировав отсутствие передних зубов и дыхнув перегаром. Том перехватил его запястье, дернул вверх и ударил парня его же сканером по лбу. Тот рухнул на пол, не успев разжать пальцев.
— Ты че творишь, а? — В проходе появился второй претендент на бесплатный урок самообороны. — Вот тварь!
Он наклонился и вырвал из руки упавшего дружка нож.
Гравибус качнулся вперед, начиная снижение. Парень упал на колени, быстро оценил обстановку и, не прицеливаясь, полоснул ножом под сиденьем. Том со всей силы пнул его ногой в челюсть.
Поправив куртку, он посмотрел на разрезанный ботинок, затем перевел взгляд на меня и неловко улыбнулся:
— Ну как, твой палец не пострадал?
Я рассмеялась, чувствуя облегчение и неожиданную нежность к нему, словно он только что избавил меня от чего-то гораздо более серьезного, чем банальное нападение в гравибусе.
— Нет, пластырь выдержал. Спасибо.
Когда мы вышли на улицу, Том внимательно посмотрел мне в глаза, и его взгляд стал серьезнее:
— Сожалею, но теперь тебе точно придется обновить отчет. Это надо отметить.
Я снова рассмеялась, ощутив, как напряжение, преследовавшее меня весь день, исчезло без следа, уступив место легкости и неожиданному теплу. Но в глубине души уже зарождалась тревожная мысль, которая не давала покоя: насколько далеко я позволила себе зайти? Почему рядом с ним я чувствую себя настолько живой, словно стою на краю пропасти и одновременно впервые осознаю, что действительно хочу туда шагнуть?
Боль пришла резко и со всех сторон, безжалостно выдернув Тома из сна. Он не чувствовал — скорее, просто знал, что держит себя за голову. Что со всех сил прижимает к ней руки. Но не ощущал прикосновений на коже. Словно под пальцами был чужеродный предмет, не связанный с его телом: мокрый, липкий, горячий.
Том с усилием разлепил веки, но ничего не увидел: ложиться спать в темноте теперь стало плохой идеей. Перед глазами плясали яркие пятна, как если слишком долго смотрел на источник света.
Он пошарил рукой по тумбочке у кровати, но на ней было пусто. Обезболивающие остались в куртке, висящей на противоположной стене. Позапрошлой ночью еще получилось до нее добраться, сейчас же Том понимал, что не сможет. Он перекатился на бок, свернулся на твердом матрасе. Кашель поднимался, казалось, откуда-то из живота, раскаленной волной прожигая все на своем пути. Судороги проходили по телу, выкручивая конечности. Он сосредоточил остатки сил и воли на локтях и коленях. Не выпрямляться, прижимать их к груди.
Проснувшись от стука, Том вздрогнул и вцепился в край матраса. Потребовалась пара секунд, чтобы понять, где он находится. Дверь распахнулась от удара ногой, и Том поспешил развернуться, пока следующий пинок не пришелся по удобно расположенной «мишени».
— Хорошая реакция, — заржал белобрысый Винс, прислоняясь к косяку. Щеки его горели румянцем, а изо рта торчал кусок провода, который друг методично пожевывал.
— С тобой натренируешься, — проворчал Том и сел. — Важное что? Ночка та еще была.
— Оно и видно. Проходу не дают?
Том сморщил нос и устало потер шею.
— Скоро отстанут, — доложил Винс. — Места в нейтралке заканчиваются, погрузка тоже.
— И поэтому ты такой довольный?
— Я в деле. — Круглое лицо светилось ярче фонаря на комме, а румянец казался болезненным. — Собираю хлам и сваливаю.
Последние слова он произнес на одном дыхании: так торопятся, когда боятся передумать.
— Куда? — поднял на него глаза Том. Семьи у Винсента давно не было, потому они и подружились. Пожалуй, даже внешне походили друг на друга. Не то чтобы Винс был ему чем-то обязан или они собирались всю жизнь провести вместе, но захотелось по-детски отвернуться обратно к стене. — Секреты?
Винс замялся, повисла неловкая пауза.
— Тебя тут не было…
— Да, да, — махнул рукой Том, а едва возникшая обида сменилась горечью во рту, — я уже понял. Все нормально.
Весь год, пока его тут не было, жизнь в Коалиции шла своим чередом. Почему так трудно уложить это в голове?
— Знаешь, в чем твоя проблема?
— Врать не умею? — покаялся Том, сдерживая невольную улыбку.
— Именно!
— Я и не пытался.
— Ага.
— Да ну тебя, — отмахнулся Том. Это обвинение он слышал далеко не в первый раз. Неспособность врать — противоречивое качество, до сих пор ничего хорошего оно ему в жизни не дало. Да и вообще противно, когда у тебя на лице все написано.
— Мара, — спокойно и как-то виновато сообщил Винс.
— Красивая, м?
— Красивая. Знаешь, не в этом дело…
— Стоит того, чтобы рисковать всем и соваться в Федерацию?
— Да.
— Чего сюда не забрал? — удивился Том.
Винс шумно втянул воздух, выплюнул провод и наступил на него ногой, проигнорировав неодобрительный взгляд.
— Не для нее это все, понимаешь. Хрупкая она.
Показалось, что Винса подменили. Таких определений Том от друга в жизни не слышал: к противоположному полу тот относился потребительски, и вот какой-то девчонке хватило года, а то и меньше, чтобы его приручить. Человеку — хотя Винс и не уточнил, иначе в городе она бы не жила.
«Плохо это все кончится», — заключил Том, но вслух произнес другое:
— Успеешь? Пока места не закончились.
— Ребята намекнули, что должен. Для меня местечко подержат. Сейчас только к майору, подписать всю эту хрень, получить пропуски — и в путь. Бизнесом займусь, вон хотя б жратву с природы доставлять.
— Контрабанду.
— Ай, один хрен! Это все, чем мы тут похвастаться можем: придурки в Федерации не то что выращивать — уже и готовую съедобную не различают. Пособие обещают. О, пенсию!
— Пенсию… Чего ты тогда тут ошиваешься? Не прощаться же пришел.
— Сплюнь, — со смешком скомандовал Винс. — Велели тебя по пути прихватить. Медицинка вызывает, опаздываешь.
Том встал, пряча в карман окровавленный платок. Жест от Винса не укрылся, и друг заметно скис.
За последний месяц приступы повторялись все чаще, а когда и почему они начались, Том не знал. Воспоминания о прошедшем годе отсутствовали: один обычный зимний день в Убежище переходил в сознании Тома в другой, где его, полумертвого, под руки выводят из длинного серого коридора. Между ними была пустота. Поначалу, то и дело приходя в сознание в медицинском блоке Убежища, он еще помнил отдельные моменты, но каждый день их становилось все меньше. Через месяц Том набрался сил, чтобы вернуться жить в свою старую комнату, но очень боялся проснуться утром вообще без единого воспоминания. С тех пор в мозгу улучшений не было, а здоровье снова ухудшалось.
— Дерьмо, — заключил Винс. — Может, зря в город не поехал?
— Меня там только для этого и ждут. Хватило с меня Федерации, — пробурчал Том. — Последнее, что мне сейчас нужно, это куда-то ехать. Я еле домой добрался.
Винс закинул руку ему на плечо и потащил в коридор, а Тома не покидало странное ощущение, что все это когда-то уже было. Даже полусдохший воздухоочиститель в потолке над дверью шипел как-то особенно противно и потому угрожающе. Винс убежал собираться, а Том поплелся к медицинскому блоку. Мысль о последних местах засела в голове, мокрый от платка карман противно прижимался к ноге. Раньше не было столько крови.
«Да к черту», — подумал Том и развернулся.
— Разрешите на минуту?
Старый майор поднял на него тяжелый взгляд, посмотрел через мерцающую дымку голубоватого виртуального экрана и буркнул:
— Заходи.
Военнообязанным Том не был, по крайней мере формально, но все руководство в Убежище, как и в Коалиции, было военным, необходимость в гражданском управлении отсутствовала, а в случае чего — защищать друг друга придется всем.
— Кап… — запнулся Том и исправился: — Майор…
Мысль окончательно потерялась. Хозяин Убежища тяжело вздохнул и свернул экран.
— Ты прав, — протянул он с недовольными нотками, постукивая пальцами по столу, — капитан Реттенбергер. Это имя ты помнишь.
— Прошу прощения. Я ознакомился с хрониками за последний год, — зачем-то неловко отчитался Том. — Вас повысили после… Инцидента.
Инцидентом называли обнаружение Коалицией подпольной человеческой лаборатории, в которой проводились эксперименты над пленными хаарс. Нескольким, включая Тома, повезло, их нашли живыми, а вот никого, стоящего за этим, обнаружить не удалось. Перемирие пошатнулось, стороны схватились за оружие, посыпались угрозы и обвинения, активизировались заинтересованные в войне радикалы. Скандал удалось замять — не смогли доказать подконтрольность лаборатории правительству Федерации. Последняя отбрехивалась как могла, скидывая вину на фанатиков — ненавистников хаарс. Ирония состояла в том, что такими ненавистниками можно было назвать процентов девяносто всех людей на планете. С новой силой расползались слухи о неизмеримых запасах тайного оружия у хаарс и неизбежной мести человечеству.
Том до сих пор не нашел ничего полезного, кроме официальных хроник. Складывалось впечатление, что никто понятия не имел, что случилось в этом проклятом лесу, когда он пропал. Ответы были однотипными и осторожными, поэтому Том решил, что всем запретили о чем-то говорить, и спрашивать перестал. Потом появились ночные приступы кашля и боли, и расследование отошло на второй план, уступив место игре в вопросы местной медсестре. Теперь хотелось просто пожить.
— Хроники… — поморщился майор, словно в комнате только что испортили воздух. — Чего хотел?
— Уехать хочу. Подумал, что там подлечат.
— Угу, — майор задумчиво постукивал пальцами по столу, — есть у тебя нервы. К людям да к белым халатам переться…
— Может быть, наоборот — последние отказали, — без энтузиазма предположил Том.
— Нет, мальчик. Видел я сломанных. Глаза у них ненавистью не горели, тем более при упоминании о несчастных хрониках. Но в город тебе соваться опасно.
— Боитесь, что еще один Инцидент устрою? — криво усмехнулся Том.
— Боюсь, что шею тебе свернут еще на подлете. Случайно, — серьезным тоном ответил майор. — Слишком твоя морда всем знакома.
— Зачем? Я безобиден, пока я ничего не помню.
«Пока» повисло в воздухе.
— Из мести, злобы. Да хоть от голода. Новое соглашение встало Федерации поперек горла. Того и гляди — полыхнет.
— Всем нужно кого-то ненавидеть, — пожал плечами Том, ощущая, что майор скоро выберет для этих целей его.
«Понял, понял, всем было бы легче, если бы нас не спасли или мы благородно сдохли, не успев дать показаний».
Повисла пауза. Стоять было неуютно, а садиться — уже поздно. Том покосился на кресло для посетителей, но так и не решился. И поднимать взгляд не стал.
— Набор окончен, документы переданы в Федерацию. Хочешь занять чье-то место?
— Мне нужнее, — ответил Том, сцепив руки за спиной и поглаживая шрам на запястье. Он знал, что никто не захочет уступить ему место сам, слишком тяжело и дорого они доставались. Вот только жизнь других от этого не зависела.
— Может быть, и так. Поедешь отдельно, чтобы не светиться.
Том выдохнул, радуясь, что его расчет оправдался. Майор был не прочь избавиться от него, и побыстрее. Даже своим он теперь стоял поперек горла.
— Мне бы туда, где есть нормальный медцентр. С остальным я справлюсь.
— Медцентр с технологиями хаарс. В новой нейтральной зоне таких нет. А если и были, то готов поручиться, что Федерация уже вывозит оттуда все, что можно сдвинуть с места.
— Уверен.
— Поедешь в старую. Там я помочь тебе не смогу, ты будешь сам за себя.
— С чего вам мне помогать? — удивился Том. — То есть спасибо, но я и не рассчитывал.
— Вот и не рассчитывай. — Майор поправил ворот рубашки, помедлил, словно решаясь на что-то. — Один раз, неофициально и в память о твоей матери. Ты же из города?
В его голосе Тому послышались странные нотки. Какая часть предложения была ложью?
Слева в углу среди прочих висел крошечный портрет его матери — Тому не надо было смотреть, чтобы помнить об этом. Портрет человеческой женщины, посвятившей жизнь борьбе против сканирования детей. Чтобы все они могли иметь счастливое детство, без разделения на своих и чужих.
— Из пригорода, на самом краю новой нейтралки, — спохватившись, ответил он.
— Для тебя будет пакет. Есть хорошо знакомые места?
Майор кивнул на руку, и Том, пошарив в окне комма, скинул ему координаты дома, где прошло его детство.
— Заберешь, не привлекая внимания.
— Насколько сильно не привлекать? — поинтересовался Том.
— Ничего нелегального, только лекарства на первое время, — нехотя буркнул майор.
— Понял. — Том подумал, что оружие помогло бы больше. — Что я должен сделать взамен?
— Не позорить имя своей матери.
Том сцепил зубы, но промолчал.
— Будешь искать тех, кто с тобой это сделал? Знаю, что будешь. Ищи, но не влезай туда, откуда не сможешь выбраться. Второй раз может не повезти, а пострадаешь не один ты. — В голосе майора звучало раздражение, словно он заставлял себя произносить то, что совсем не хотел. — Все. Больше я твоей семье ничем не обязан.
Он знал намного больше, чем рассказал.
«Чем же ты мне обязан на самом деле, если не прикрываться моей матушкой? Я еще вернусь за ответом», — пообещал себе Том.
— Понял.
— Раз понял, то и от «Поддержания» держись подальше. Форму со знаками отличиями получишь. Поезжай.
Том вдруг осознал, что ехать нужно сейчас. Отступил к двери, дотронулся до ручки, помедлил.
— А можно без парада?
— Нет, без парада нельзя, — проворчал майор. — Условие Федерации, доставка за их счет.
«Великие почести, — подумал Том, — торжественный эскорт. Или тюремный конвой, с какой стороны посмотреть».
— Этого разговора не было, — донеслось ему вслед.
Утро выдалось серым и неприветливым, будто само небо решило подчеркнуть, что в моем мире не осталось ничего, способного вызвать улыбку. Плотная пелена облаков висела тяжелым покрывалом, не пропуская ни единого луча солнца, а влажный ветер пробирался под одежду, заставляя ежиться и обхватывать себя руками в попытке согреться.
Я брела по мокрой узкой дорожке, вглядываясь в ряды одинаковых, заросших сорняками могил, пока не остановилась возле одной из них. Сюда давно никто не приносил цветов, и теперь передо мной лежал лишь холодный серый камень с надписью: «Элиза Грейсон. Любимая сестра и дочь. Всегда в наших сердцах».
Я скептически усмехнулась, ощутив болезненный укол в груди. Красиво, конечно, но бессмысленно. Ее тела так и не нашли. Надпись была пустотой, ложной надеждой, выгравированной в камне. Надеждой на то, что получится отпустить.
— Привет, Лиз, — произнесла я, непроизвольно сжимая в руках бумажный стаканчик с кофе. Голос звучал неуверенно, словно я боялась потревожить память о сестре. — Опять год прошел. Представляешь? Вот и третий начался, а я до сих пор не знаю, зачем ты решила стать героем. Глупо это было, прости уж меня.
Я горько усмехнулась и сделала большой глоток кофе, пытаясь смыть им неприятный комок в горле. Напиток оказался мерзким и уже остывшим, но я заставила себя допить его, надеясь хоть как-то отвлечься от мыслей, которые навязчиво кружились в голове.
— Многое изменилось, Лиз. Помнишь Виктора? Конечно, помнишь: ты ведь считала его идеальным, обожала больше, чем меня, родную сестру. Я обещала тебе рассказать. Так вот, он жив. Здравствует и радуется: теперь он и его драгоценная корпорация держат мир за горло. А знаешь, что самое смешное? Я работала на него, да еще как! — Я снова усмехнулась, горько и презрительно. — Была его правой рукой, служба безопасности, все дела. Ты бы мной гордилась, да?
Пальцы невольно сжали стаканчик сильнее, и кофе выплеснулся наружу, испачкав руку. Я едва заметила это, погруженная в воспоминания, от которых все внутри скручивалось в болезненный узел.
— А теперь я беглянка, Лиз. — Мой голос упал до шепота. — В розыске у врагов, изгнанная, отверженная, предательница. Не могу обвинить никого, кроме себя. Надо было уйти раньше, не ждать, пока станет невозможно смотреть на свое отражение в зеркале. Теперь хочу разрушить то, чему сама помогала, но для этого мне нужен помощник. И я нашла, Лиз. Он уже наполовину мертв. Идеально, правда?
Я замолчала, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Опять подняла глаза к низкому серому небу, ощущая себя отчаянно одинокой среди блестящих от влаги надгробий и редких деревьев, гнущихся под порывами ветра.
— Его зовут Том, — продолжила я, будто сестра могла услышать и понять. — Ты бы его не оценила. Дерзкий, упрямый, бесящий тип. К тому же он хаарс, представляешь? Симбионт, из тех, кого я всегда боялась и ненавидела. Это тебе они нравились. Настолько, что ты рискнула всем. И проиграла. Теперь именно такой мужчина нужен мне, чтобы что-то изменить. Забавно вышло, правда?
Я попыталась улыбнуться, но губы предательски дрогнули. Медленно присела на мокрую скамейку возле могилы. Вода тут же пропитала одежду, усилив ощущение полной потерянности.
— Он странный, Лиз. Понимаешь, ему совершенно нечего терять. Он болен, смертельно болен, и я думала, что он идеальный исполнитель моего плана. Он бы просто делал, что я скажу, а потом исчез. Легко и незаметно.
Я замолчала, потрясенная неожиданным приступом эмоций. Сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить самообладание, но слезы уже начали подступать к глазам.
— Но теперь… теперь я не знаю, кто из нас кого использует, — прошептала я, глядя на камень перед собой. — Ты бы видела его глаза, Лиз. У него взгляд, будто он уже видел самое страшное, что есть в этом мире, и все равно продолжает идти дальше. И, черт возьми, это выводит меня из себя сильнее всего остального. Я должна быть спокойной и расчетливой, должна использовать его, а вместо этого — беспокоюсь. Думаю о нем, представляешь? Думаю, как он там, как справляется со своей болью, со своими демонами. Это ведь совсем не по плану, Лиз.
Я нервно рассмеялась, удивившись, как жалко прозвучали мои слова. В памяти возникла последняя встреча с Томом: язвительные реплики, дерзкий взгляд и уверенная ухмылка, которой он бросал вызов всему миру. И вдруг это воспоминание заставило меня улыбнуться почти нежно, с тоской, которой я от себя не ожидала.
— Ты, наверное, сейчас смеешься надо мной, да, Лиз? Ты всегда говорила, что когда-нибудь кто-то доберется до моего ледяного сердца. Ты была права. Как всегда, права…
Закрыв глаза, я позволила слезам свободно скатиться по щекам, не пытаясь их остановить. Впервые за долгое время я не чувствовала, что обязана быть сильной, и от этого на душе стало немного легче.
— Я скучаю по тебе, — прошептала я. — Правда скучаю. Ты была единственным человеком, кто мог заставить меня ощущать себя нормальной. И знаешь что? Я даже рада, что мне не нужно тебе ничего объяснять. Ты бы и так поняла.
Оставив на надгробии пустой стаканчик, я поднялась и направилась к выходу с кладбища. В груди разрасталось новое, пугающее чувство, усиливающееся с каждым шагом. И впервые за долгое время я совершенно не знала, как с ним справиться. Особенно потому, что оно было связано с мужчиной, которого я должна была использовать, а не защищать. Но чем больше я думала о Томе, тем яснее осознавала: грань уже пройдена и обратной дороги нет.
Наутро квартира Тома наконец перестала напоминать камеру одиночного заключения. В «стандартном помещении» появились еда, вода, пара принесенных Чарли облезлых стульев и сама виновница захламления в придачу.
Девушка остановилась посреди комнаты и окинула окружающий беспорядок скептическим взглядом. На одном из стульев, гордо примостилась маленькая желтая кастрюлька.
Том сквозь ресницы следил за движениями Чарли, все еще пытаясь разобраться: он точно проснулся или соседка и правда решила осчастливить его визитом в такую рань.
— Доброе утро, герой, — бросила Чарли с едва скрываемым сарказмом, перехватив его сонный взгляд. — Завтракать будешь? Если, конечно, ты еще не отправился на тот свет.
— Это что за вторжение? — буркнул Том, с трудом поднимаясь с жесткого матраса и морщась из-за затекших мышц. Ночь была мучительной, приступы накатывали один за другим, и теперь мир казался ему назойливо ярким и невыносимо шумным.
Чарли скрестила руки на груди и одарила его таким взглядом, словно оценивала перед покупкой:
— Решила подкормить тебя, пока окончательно не откинул копыта, — ехидно пояснила она, отводя глаза и отбрасывая со лба надоедливую прядь волос.
Том усмехнулся, пристально разглядывая напряженную фигуру девушки:
— И во сколько мне обойдется твоя забота?
— Будешь должен, — отрезала Чарли и демонстративно уселась на один из стульев, закинув ногу на ногу.
Том покачал головой, подошел к кастрюле и с подозрением заглянул внутрь. Ярко-зеленое содержимое по виду, предназначалось для медленного и мучительного убийства, а не для утреннего употребления.
— Это твое фирменное блюдо? — с иронией спросил он. — Приворотное зелье или отрава?
— Если будешь продолжать в том же духе, принесу и второе, — невозмутимо парировала Чарли, хотя в уголках ее губ промелькнула короткая улыбка. — Ешь уже, привереда.
Том зачерпнул немного супа, с сомнением поднес ложку ко рту и попробовал. Вкус оказался неожиданно приятным, хотя он скорее позволил бы себя пытать, чем признался бы в этом вслух. Чарли не отрывала от него взгляда, явно ожидая вердикта.
— Ну? — не выдержала она.
— Терпимо, — бесстрастно заключил Том, продолжая уверенно опустошать кастрюлю и старательно скрывая довольную ухмылку.
С завтраком было покончено быстро, но настроение сразу же испортилось, когда Том принялся за менее приятные дела — стянул окровавленный носок и начал осматривать глубокий порез на ноге, оставшийся после вчерашней драки в гравибусе. Чарли подобралась при взгляде на рану и процедила:
— У тебя хоть одно утро без кровопролития бывает?
— Конечно, — солгал Том, швыряя испачканный носок в сторону и потирая висок. Жалость была последним, что ему хотелось видеть на ее лице, хотя тайно он был благодарен за неожиданную заботу. — Что новенького?
Чарли встряхнула головой, словно прогоняя ненужные мысли, и, развернув виртуальное окно комма, перекинула ему ссылку.
— Беспорядки. Все как обычно. Хотя… есть и новенькое.
Том открыл видеофайл. Звука не было. Трансляция шла с летящего над центром города дрона. Он то поднимался, то снижался, огибал углы зданий. Том с детства не был в центре, но все-таки узнавал отдельные части сектора. Дрон завис над входом в кубическое белое здание, известное каждому на планете. Изображение замерло, в кадре оставались высокие непрозрачные двери с выгравированным на них подобием круглого глаза — эмблемой «Поддержания».
Двери разъехались, из них выбежал человек. Седой, упитанный, в тесном сером костюме, он резво двинулся к дороге. За ним спешила помощница в очевидно неудобной узкой юбке. К груди она прижимала папки, из которых торчали бумаги, часть из них, казалось, вот-вот вывалится и улетит. Дрон отдалился, увеличивая охват камеры. Парочка вышла к обочине, мужчина нервно набирал что-то на комме, через трансляцию было заметно, с каким трудом ему это давалось — слишком дрожали руки.
Из дверей показались еще двое в костюмах. Эти не спешили, остановились у входа, левый прокричал что-то длинное вслед уходящим. Девушка обернулась, дернула в ответ плечами, все-таки потеряв пару листов. На дорогу опустился гравимобиль, мужчина забрался в него, снова высунулся и что-то рявкнул. Девушка заметно вздрогнула и залезла тоже. Машинка рванулась прочь быстрее, чем ее автоматическая дверь успела закрыться.
— Крысы бегут с корабля, — язвительно прокомментировала Чарли.
— Значит, скоро корабль пойдет ко дну, — мрачно пробормотал Том. — Не знаешь, что там у них творится?
— Лучше не лезть, — отрезала Чарли, явно избегая его взгляда.
Том пристально изучал ее напряженный профиль, и его вновь накрыло неприятное чувство, что девушка что-то от него скрывает.
— Чего уставился? — заметила она его интерес.
— Пытаюсь понять, не решила ли ты меня прикончить.
— Хотела бы — давно бы уже прикончила, — парировала Чарли.
Том неожиданно усмехнулся, внезапно оценив ее едкий характер и прямоту, которые она не пыталась скрывать.
Впрочем, нервировала его сейчас не Чарли, а обстановка в городе. Перекрытый центр означал, что дело с поиском хоть сколько-нибудь оплачиваемой работенки обстояло совсем плачевно. Это без учета того, что формально перемещаться по всей столице ему можно было, но вот неофициально рекомендовалось не покидать свой сектор. Нейтралка нейтралке рознь. Сохраненное в комме сообщение с суммой так и стояло перед глазами. Список доступных вакансий оказался предсказуемо бесполезным. Заниматься бывшему члену враждебной Коалиции разрешалось только тяжелым и грязным трудом, который давно не выполнялся людьми. Оплата соответствовала общему впечатлению.
Том помедлил, затем вызвал на комме Винса. Лицо бывшего друга появилось в виртуальном окне. Винс был зол и уж точно не желал мило беседовать.
— Жить надоело? — процедил тот вместо приветствия.
— Пока нет, — спокойно ответил Том. — Тебе помощь, случайно, не нужна?
— В чем?
— В бизнесе. — Лучше формулировки придумать не вышло, и Том мысленно закатил глаза.
Винс громко и неприятно расхохотался:
— Твоя?
— Моя. — Том терпеливо подождал, пока ядовитый смех стихнет.
— Слушай, Радин, — начал Винс, — наглости тебе не занимать, да? Если бы не ты, мразь, я бы сейчас наслаждался нормальной жизнью в Федерации. Мы еще с тобой сочтемся, обещаю.
— У меня не было выбора.
— У тебя был выбор. Ты его сделал и врал мне в лицо. Слушал и подбадривал, когда я говорил о последних местах, а потом, как крыса, побежал и занял мое. Жаль, что тебя достали из той дыры, где ты…
— Прелести легальной жизни знатно переоценены, — перебил Том и отключил связь. Дослушивать Винса было выше его сил. Возможно, он и был виноват перед Винсом, но… настолько? Он никогда не намеревался занять именно его место.
— Проблемы? — негромко спросила Чарли, подавшись вперед.
— Майор отлично устроил мою жизнь, помог с жильем и бывшими друзьями, — с мрачной иронией ответил Том, упрямо избегая ее взгляда.
Чарли поднялась со стула и направилась к двери, явно собираясь уйти. Что-то в ее движениях заставило его внутренне сжаться от неприятного предчувствия.
Девушка вдруг остановилась и обернулась, глядя прямо на него:
— У меня есть для тебя работа. Как раз по твоему профилю.
Том вскочил и в один миг оказался рядом с ней:
— Так вот зачем ты здесь, Чарли?
Она шагнула назад, в глазах мелькнули тревога и сожаление:
— Это не то, о чем ты подумал…
— Нет, — перебил он ледяным низким голосом, глядя ей прямо в глаза. — Это именно то, о чем я подумал.
Я едва успела договорить про работу, как Том вскочил и за пару шагов очутился прямо передо мной. Его взгляд потемнел, став тяжелым и опасным, а в глазах вспыхнула неприкрытая злость. Я отступила и тут же ощутила за спиной жесткую стену, которая лишила меня шанса отойти еще дальше.
— Вот зачем ты здесь, Чарли? — процедил он сквозь зубы, уперев ладони в стену по обе стороны от моей головы.
— Том, успокойся! — Я попыталась придать голосу уверенность, но он прозвучал слабее, чем хотелось бы. Я попыталась его оттолкнуть, но это оказалось бесполезно — он даже не пошевелился.
— Думаешь, я твоя очередная пешка? Чья ты марионетка? Федерация? «Поддержание»? — прошипел он, наклоняясь ближе, и его дыхание коснулось моей щеки.
— Ничья, черт побери! — вспыхнула я, изображая возмущение. — Я сама по себе и тебе об этом уже говорила!
Он прищурился, изучая мое лицо, и в глубине его взгляда мелькнуло что-то новое: болезненное и тревожное.
— Тогда почему я тебе не верю? — спросил он с надрывом. В его глазах мне почудилось мучительное сомнение.
— Потому что ты вообще никому не веришь, — ответила я, едва узнавая собственный голос.
Повисла пауза. Он замер, не отводя от меня взгляда, и в этот момент все вокруг померкло: комната, тихие звуки улицы, даже мое упрямство. Мои пальцы сильнее сжали ткань его футболки, цепляясь за нее так, как если она могла удержать меня от падения в пропасть, куда я стремительно летела.
Том наклонился еще ниже, сократив расстояние до минимума. Я ощутила его дыхание на своих губах — жаркое и сбивчивое, от него внутри плавилось что-то важное и давно спрятанное.
Он замер на секунду, будто сомневаясь в правильности происходящего. Затем его взгляд снова встретился с моим, и последняя преграда рухнула окончательно.
Наши губы соприкоснулись — вначале осторожно, пробуя эту грань, но мгновение спустя Том прижал меня к стене всем телом, превращая поцелуй в отчаянный, глубокий и властный, стирая из моей памяти все, что было до этого. Я ответила сразу, теряя контроль, полностью растворяясь в ощущении его губ, сильных рук, притягивающих меня еще ближе.
Мои пальцы скользнули вверх по его шее, зарываясь в волосы на затылке. Он тихо застонал, усиливая поцелуй, и мир вокруг нас исчез, оставив только нас двоих в центре бушующего огня. Сейчас не существовало ни «Поддержания», ни опасностей, ни интриг — лишь Том и это непреодолимое притяжение, возникшее так внезапно, что сопротивляться ему было невозможно.
Поцелуй длился бесконечно долго — страстный, болезненный и необходимый. Том отстранился, словно очнулся и осознал, что пересек невидимую границу. В его глазах отразились противоречивые чувства, которые он явно не собирался мне показывать.
— Чарли… Что ты делаешь? — ехидно поинтересовался он.
Эти слова отрезвили меня, возвращая в жестокую реальность.
— Чарли?! — выдавила я, стараясь спрятать смущение за раздражением. — Это ты на меня чуть не набросился!
Том отступил на шаг. В его глазах появилась привычная язвительная усмешка, а голос прозвучал насмешливо:
— Вот как? А по-моему, это ты висла у меня на шее, дорогая.
— Мечтать не вредно, — фыркнула я. — У тебя галлюцинации, Том. Тебе точно нужно к врачу.
Он усмехнулся, потер затылок и снова посмотрел на меня с легким вызовом:
— Так что там насчет работы? Или это и была твоя «особая вербовка»?
Я выдохнула, чувствуя, как злость на саму себя становится сильнее.
— Да, я могу найти тебе работу. Но мне нужно время. Легальную должность для хаарс сейчас получить не проще, чем билет на Луну. Вероятно, придется пользоваться менее официальными каналами.
— Ты — и сомнительные каналы. Какая неожиданность, — заметил он, скрестив руки на груди и явно наслаждаясь моей реакцией. — И сколько тебе понадобится времени?
— День-два, не больше. Как только появятся варианты, я дам знать, — бросила я.
Он уже собирался ответить очередной колкостью, но комм на его запястье мигнул сообщением. Том быстро пробежал текст глазами и нахмурился.
— Что случилось? — спросила я, заметив перемену в его настроении.
— Ничего важного, — ответил он, не глядя на меня. — Мне нужно идти.
Он подошел к двери и открыл ее, ясно давая понять, что разговор окончен.
— Думаю, на сегодня достаточно.
Прозвучало, будто Том завершил исполнение неприятной обязанности. Я вздохнула, подавляя раздражение, и вышла в подъезд не оборачиваясь.
Вернувшись к себе, я захлопнула дверь и остановилась посреди комнаты, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Злость смешивалась со смущением так тесно, что понять, какое из них сильнее, было невозможно.
Я активировала окно комма и начала набирать сообщение Финну:
«Нужно проследить кое за кем по Сети. Сейчас скину…»
Пальцы зависли над кнопками, в душе поднялась тревога и сомнения. Втягивать Финна и Фукса в эту игру прямо сейчас было опасно. Если поспешу, могу все испортить.
Выругавшись сквозь зубы, я стерла текст и закрыла окно.
«Рано еще, Чарли», — напомнила я себе. Рано.
Маленькая заброшенная железнодорожная станция тонула в густых вечерних тенях. Одинокий домик из красного кирпича с облупившейся крышей напоминал старую декорацию забытого фильма. Грубые доски, прибитые наискось к окнам и двери, и выцветшие, местами непристойные рисунки на стенах подчеркивали ощущение запустения. Из трещин в серых бетонных плитах перрона вызывающе торчала чахлая трава.
Том обошел станцию уже в третий раз, внимательно прислушиваясь к каждому шороху и всматриваясь в сгущающуюся темноту. Никого. Ни малейшего движения, лишь ветер с тихим посвистом пробирался сквозь щели старого строения. В очередной раз проверив комм, Том поморщился. Незнакомец явно не торопился. Сообщение пришло от майора, и пока не было особых причин не доверять тому, кто когда-то практически заменил отца.
«Отлично, — язвительно подумал Том. — В следующий раз буду назначать встречи в баре. По крайней мере, можно будет согреться, пока тебя динамят».
С тяжелым вздохом он опустился на перекошенную деревянную лавку, вытянул перед собой ноги и уставился на отполированные колесами рельсы. Вдалеке мелькнул слабый огонек, и вскоре мимо с грохотом пронесся небольшой грузовой поезд.
Ветер протащил по перрону фантик. Он противно шелестел, задевая о камни, и Том с неожиданной грустью подумал, как не хватает тут листьев. Настоящих. Опавших, подхваченных ветром, взмывающих вверх. Не хватает весеннего сладковатого запаха, наполняющего воздух над убежищами Коалиции. Нести дозор весной особенно приятно, настолько, что ребята готовы все правила нарушать, чтобы получить долгожданное «наказание» вне очереди.
Том с улыбкой посмотрел на траву под ногами. Живую. Участь городских деревьев ее еще не постигла.
Все вокруг казалось искусственным, стылым и бесполезным, словно он сам перестал быть частью живого мира. Том помотал головой, отбрасывая эти мысли прочь. Не самое удачное время, чтобы становиться сентиментальным идиотом.
Ветер усилился, пробираясь под куртку и заставляя ежиться от холода. Том растер замерзшие руки, поморщившись от ноющей боли в раненой ноге. Сидеть вот так, беззащитно ожидая встречи с непонятно кем, ему совсем не нравилось. Хотелось сделать хоть что-то, но оставалось ждать и наблюдать.
Наконец в пустоте зазвучали шаги, заставив инстинктивно напрячься. Том не повернул головы, изображая абсолютное равнодушие, когда незнакомец сел рядом. Молча вытянул перед собой ноги в широких синих брюках, свисающих до земли и пачкающихся в пыли. Положил на колени перчатки. Знак доброй воли, теперь специальный материал не заглушал сигнал чипа. Том хмыкнул, не удержавшись, — слишком пафосным показался этот жест. Был в нем и второй смысл — блокировать чипы простым гражданам запрещалось. Человек обозначил свое место в пищевой цепочке.
Несколько долгих секунд оба молчали, словно проверяя друг друга на прочность. Том боковым зрением рассматривал незнакомца: дорогой костюм, безупречная осанка, жесты, отточенные до автоматизма — слишком явная игра в силу и статус. Что-то внутри неприятно насторожилось, и Том едва заметно напрягся, чувствуя, как за маской равнодушия пробуждаются инстинкты, отточенные на службе.
— Знакомое лицо, — проговорил человек с изысканной вежливостью, которая ощущалась нарочито насмешливой, неприятно царапающей нервы.
— Не могу ответить взаимностью, — отозвался Том, повернув голову и смерив собеседника равнодушно-оценивающим взглядом.
— Добро пожаловать домой. Нравится у нас? — продолжил незнакомец с явным издевательским подтекстом, полностью игнорируя ледяные интонации собеседника.
— Деревьев не хватает, — язвительно прокомментировал Том, позволяя себе тонкую насмешку. — А так почти курорт.
Человек издал похожий на хихиканье звук.
— Действительно, — согласился он и продолжил деловым тоном: — Убивал?
Том ощутил этот вопрос физически, как внезапный удар. Он едва удержал себя от мгновенной реакции, пальцы непроизвольно дернулись, будто хотели сжаться в кулаки. Он с трудом сохранил неподвижность, и ответ прозвучал с едва заметным напряжением:
— Нет, не довелось.
— Понимаю, понимаю, — сочувственно протянул незнакомец, хотя ясно было, что никакого сочувствия он и не думал испытывать. — Война уже не та, что раньше. «Поддержанию» теперь нужны «объекты», а не трупы. Ты, наверное, это знаешь лучше других.
Куртка прилипла к спине. Была эта нелепая игра слов намеком или случайностью? Проверкой?
Человек встал. Ветер трепал широкие штанины, притягивая к ним взгляд Тома.
— Тебе позвонят через семь минут. Советую ответить.
И, не оборачиваясь, удалился.
Ветер прошелестел знакомым фантиком в обратном направлении. Откуда-то пахнуло дымом.
— Дешевый фокус, — плюнул ему вслед Том и поежился.
Низкая одноместная машина покачивалась на выбоинах дороги, увозя Тома все дальше от привычного мира. Том смотрел в окно, уткнувшись взглядом в беспросветный мрак улиц и стараясь подавить раздражение и чувство уязвимости. Полет на гравимобиле мог бы окончательно вывести его из равновесия, а так он хотя бы видел землю. Хаарс ненавидели, когда их отрывали от нее.
На город опустилась ночь, дорогу без фонарей лишь изредка освещали незатемненные окна. Потом, стоило машине пересечь красную голографическую полосу-стену, отделяющую закрытый центральный сектор от остальных, пропали и они. Никаких протестантов Том не заметил, зато удивился, что полоса никак не отреагировала на ее пересечение. Похоже, он незаметно для себя обзавелся пропуском. Или, что вероятнее, машине разрешался въезд независимо от наличия пассажиров. Ее хозяин должен был обладать нехилым влиянием, чтобы подобное устроить. Широкие дороги центра пустовали, фонари не горели. Дома появлялись и исчезали в окне безжизненными темными силуэтами, в них не было ни огонька, ни признака жизни. К обочинам жались припаркованные гравимашинки, брошенные дожидаться возвращения хозяев. Том попал в город-призрак.
Вскоре дома сменил серый забор, высокий и гладкий, а судя по тускло светящимся знакам — еще и под напряжением. Такими огораживали особо опасные объекты. Вдоль забора мостились жилые фургоны для временных рабочих и фуры с не различимыми в темноте надписями. Смахивало на большую стройку.
Машина остановилась в полной тишине и сама открыла дверь. Том вышел, расправил плечи, пытаясь выглядеть увереннее перед скрытыми наблюдателями.
Перед ним возвышались белые стены корпорации «Поддержание», казавшиеся особенно зловещими в ночном свете. Вдоль крыши плавно двигались охранные дроны. Рельефный символ-глаз на дверях словно наблюдал за каждым шагом. Том невольно скрестил руки на груди. Створки разъехались сами, приглашая его в просторный сумрачный холл.
Справа, за полуоткрытой дверью охраны, мерцали голубоватые мониторы, но никого не было видно. Из глубины холла вышла хрупкая девушка в белом костюме, оценивающе осмотрела Тома и жестом предложила следовать за собой.
Лифт медленно двигался вниз, усиливая ощущение неопределенности. Девушка молчала, прижавшись к стене и избегая контакта, отчего Том почувствовал себя заразным пациентом. Он перенес вес на здоровую ногу, скрывая дискомфорт.
Кабина остановилась, но девушка приложила ладонь к панели, и они поехали дальше. Когда двери открылись, перед ними простерся ярко освещенный безликий коридор минус седьмого этажа с одинаковыми дверями и номерами вместо надписей на табличках. Том почувствовал головокружение от резкого света и запаха антисептика.
Неожиданно одна из дверей распахнулась, и прямо в Тома с возмущенным криком врезался человек в мятом белом халате, на ходу поправляя очки.
— Эй, все нормально? Нормально? — Человек в халате повис у него на руке, заглядывая в лицо возбужденно-круглыми глазами. — Может, на свежий воздух?
— Нормально, — повторил за ним Том, отлипнув от шершавой стены и потирая ушибленное плечо.
— Что же вы от меня так шарахнулись-то! — сокрушался человек, заламывая руки. Гримасы на его лице за несколько секунд отразили весь спектр чувств от злости до ужаса и отчаяния. — Простите, прошу! Не ожидал кого-то тут сбить в такое-то время! Право, за какое чудовище вы меня приняли?
— За белое, — прошептал Том почти беззвучно, человек не смог бы услышать.
Но тот вздрогнул, едва различимо.
— Вы куда-то спешили, доктор Фелльманн, — с нажимом в голосе напомнила девушка.
— Да. Простите, — смутился человек в халате, хватая Тома за руку и пожимая ее. — Простите.
И тут человек заметил шрам на запястье Тома. Отпрянул, дерганым движением взъерошил волосы на макушке, и без того торчащие в разные стороны. Краска сошла с бледных щек, а мешки под глазами, напротив, налились синевой.
— Простите. Я действительно очень спешу.
Дверь в конце коридора отличалась от остальных: не автоматическая, без таблички или сенсора. Ее украшала старомодная округлая ручка, какие встречались на исторических снимках. Девушка толкнула ее, прилагая заметные усилия, скрипнул давно не смазанный механизм. Пропустила Тома вперед, но заходить не стала. Послышался глухой удаляющийся стук каблучков.
Небольшой кабинет пустовал, длинный стол светился растянутым по всей поверхности виртуальным окном терминала. Том взглянул с удивившим его безразличием: пару лет назад он бросился бы к нему и потратил все время на угадывание пароля в надежде передать Коалиции что-нибудь ценное. Пару лет назад он был мальчишкой, желавшим изменить мир. Выяснить, кем он стал теперь, недоставало времени.
Часы на стене пробили полночь, привлекая внимание. Нога болела. Том плюхнулся в одно из кресел для посетителей, рассматривая имитацию окна на стене. В голове опустело, тревоги испарились, уступив место усталости.
— Вижу, вы нашли чем себя развлечь, — констатировал скрипучий голос, от звука которого у Тома дрожь пробежала по затылку. Смутившись, он прекратил ковырять подлокотник. Дурная привычка, но ждать, ничем не занимая пальцы, он плохо умел: те сами пускались исследовать доступные поверхности.
Вошедший человек засмеялся, неприятно посвистывая, словно легкие у него были пробиты. Обошел комнату и приблизился к столу, позволяя себя разглядеть, присел в высокое кресло, вставил в специальное крепление серебристую трость с круглым набалдашником. Волевое лицо покрывали морщины, седые волосы были тщательно уложены, в глубине ясных глаз отражались усталость и — Тому совсем не понравилась возникшая ассоциация — жажда. Человек лукаво улыбался и внимательно следил, подмечая каждое движение или реакцию. Том стиснул зубы. Он всегда считал себя никудышным актером, а тут еще и не понятно, во что приходится играть.
— Полагаю, представляться мне необязательно? — Человек с насмешливым выражением поклонился, присаживаясь, и продолжил: — Молчите? Ну что же вы, чувствуйте себя как дома. У нас намечается чрезвычайно личный разговор. Леннарт Бригер. Хозяин этого, — он развел руками, — восхитительного места.
— Очень приятно… — соврал Том.
— Уверен, уверен, — перебил его Бригер с масленой улыбкой. — Не утруждайтесь. Я все о вас знаю. Хаарс, который прожил среди людей пятнадцать лет. Пятнадцать! Заслуга вашей матушки, не иначе? Восхитительно! Вас даже не нужно учить, как быть человеком! Мы бы хотели строить будущее с такими, как вы.
Последнее предложение Тому не понравилось. Человек был опасен.
Бригер скрипуче засмеялся.
— Я слышал, что Федерация поступила с вами не лучшим образом. Мне искренне жаль, — сообщил он с достоверностью попрошайки, повествующей о пяти некормленых отпрысках. — «Поддержание» всегда стремилось находить, хм, компромиссы. Столько лет подряд я выступаю за скорейшее улучшение отношений, но кто же слушает, поймите. Но я не сдаюсь.
— Убежден, что вас слушают достаточно.
— Вы только представьте, какое изумление меня настигло, едва я узнал, кто откликнулся на мое приватное предложение! Я всего-навсего надеялся получить кого-то из тех, кого никто не станет искать, — улыбнулся Бригер с раздражающей честностью. — Восхитительно! Так намного интереснее! И как Коалиция вас только отпустила?
— С радостью. — Том слишком поздно понял, что легко поддается на провокации.
— Зря. — Бригер выдержал паузу, почесывая переносицу. — Я бы так легко не отпустил.
Том сообразил, что выражение его лица, должно быть, изменилось, потому что Бригер поспешил откреститься:
— Нет, нет, я абсолютно ни на что не намекаю. Впрочем, скажите, как вы относитесь к «Поддержанию»?
По правде говоря, Том предпочел бы никак к нему не относиться, но такой ответ вряд ли был верным. Снова вернулось неприятное ощущение, будто человек сканировал его взглядом. Когда-то давно Бригер с коллегами, взвалив на себя честь и проблемы первого контакта с инопланетной расой, создали корпорацию, которая, как мостик между людьми и хаарс, должна была стать основой сосуществования и дружбы. А превратилась в символ вражды и геноцида, со временем принеся последнему живому хозяину почти неограниченную власть и богатство. Бригер, лучащийся показной самоотверженностью, кое-какие заслуги все-таки имел: именно с подачи «Поддержания» двенадцать лет назад было отменено и запрещено сканирование новорожденных — закон, положивший, хотя бы на бумаге, конец истреблению детей хаарс.
У частичного запрета сканеров быстро появились как сторонники, так и противники, хотя все понимали, что это был первый и долгожданный шаг к деэскалации конфликта. «Поддержание» принуждало Федерацию к созданию все новых нейтральных зон. Но это был фасад, а о грязных тайнах корпорации ходили легенды.
— Молчите? Понимаю. — Бригер явно не привык ждать ответов. Его голос имел мерзкое свойство звучать выше, если предложение было вопросительным.
— Не довелось составить собственное впечатление.
Бригер удовлетворенно кивнул.
— Восхитительно. — Казалось, он вот-вот захлопает в ладоши. Вместо этого он наклонился вперед с заговорщической улыбкой: — Нейтралитет всегда в цене. Кто-то с вашими, хм, исходными данными мне отлично подойдет.
— Внимательно слушаю, — выдавил из себя Том. — Должен предупредить, что многие исходные данные остались в прошлом.
— Ах, не беспокойтесь, — отмахнулся Бригер, — я не предложу вам ничего, с чем вы бы не справились. Ничего сложного. Вам потребуется войти в доверие к одному, хм, человеку и выяснить, что он от меня скрывает и что замышляет. Никаких противозаконных действий, никакой угрозы для нашей любимой Коалиции.
За ухом пикнуло входящее сообщение, Том бросил взгляд на Бригера и, получив довольный кивок, открыл анонимное окно с посланием. Число, обозначенное на экране, было немногим меньше требующейся на лечение суммы.
— Это аванс, — добил потенциальный наниматель, стремительно переходя в категорию действующего.
Том сглотнул и решил спросить напрямую:
— В чем подвох?
— Ах, практически ни в чем, — откинулся на спинку Бригер, с видимым удовольствием поглаживая подлокотники. — Человек, с которым вам придется, хм, работать, мой давний друг и коллега Патрик Фукс. Вижу, вы знаете это имя. Как вы понимаете, в этом городе, а то и на всей территории Федерации вряд ли найдется кто-то, о ком господин Фукс не смог бы получить всю возможную информацию. Но вы… Вы — уникальный случай. Официальный договор о вашем прибытии дошел до «Поддержания» уже после того, как уважаемый коллега покинул нас.
— Это ему не помешает.
— Нет, не помешает. Но ваши мотивы он легко определить не сможет. Ваше лицо известно, не мне вам об этом говорить. Вы — символ. Признаюсь откровенно, я пока не уверен, что именно вы символизируете. Подскажете? А впрочем, неважно. У вас больше причин ненавидеть Федерацию, чем у кого-либо на планете, и все-таки вы здесь. Восхитительно! Никто не заподозрит вас в работе на меня. Ах, не беспокойтесь. Вы же не убивать его идете, право слово. Впрочем, а могли бы?
— Не стал бы, — ушел от прямого ответа Том. — И как, по-вашему, я должен втереться к нему в доверие?
— Больших усилий не потребуется, — отмахнулся от него Бригер. — Вы живой экспонат. Если вы захотите крови, Фукс вам поверит. Поверит вашему прошлому.
«Бред», — решил Том, но терять все равно было нечего.
— Что я ищу?
— Информацию. — Голос Бригера, неожиданно серьезный, разом потерял всю скрипучесть. — Мой дорогой коллега покинул нас, унеся с собой единственные копии своих исследований. Работа всей жизни, понимаете. Так получилось, что он, хм, не имел на это права.
Том выпрямился, сосредоточенно кивнул. Он старался разобрать и запомнить не только слова, но и изменения интонации, скрытые за ними, от этого могла зависеть и его жизнь. Перед ним был человек, способный на все, и сейчас он играл во что-то, понятное лишь ему.
— Уверен, вы без труда найдете то, что ищете. Дорогой Фукс возглавлял у нас медицинский отдел. Его разработки крайне важны для меня. Узнаете, что у него сохранилось, и доложите.
Том с иронией подумал, что с лечением тут проблемы не у одного него. Не то чтобы он всерьез собирался спрашивать о своей шкурке у Бригера — перспективу сдаваться «Поддержанию» на опыты он не рассматривал. Одно дело — прибьют, другое…
— А если у него ничего нет?
Бригер прищурился, облизнул губы:
— Тогда и решим. Постарайтесь держать его подальше от «Поддержания». Нет, возвращать деньги не придется.
Том украдкой зыркнул на незакрытое виртокно с «авансом». Предложение выглядело невероятно глупым, оплата — несоразмерной, а интуиция вопила об опасности и требовала отказаться. Он мог представить, почему Бригер не пытался просто устранить Фукса: было бы слишком очевидно, а серый кардинал Федерации, по слухам, очень дорожил репутацией. Гораздо проще выставить все как несчастный случай или… диверсию хаарс.
— Так вы согласны?
— Согласен.
— Восхитительно! — Бригер хлопнул в ладоши. — Я пришлю вам все, что необходимо знать о моем уважаемом коллеге. А также пропуск в центральный сектор. Вы сможете передвигаться тут почти свободно, но прошу, не суйте нос не в свое дело. Дальше вы как-нибудь сами, сами. Уверен, что вы меня не разочаруете.
— Кто стоит за Инцидентом? — спросил Том уже от двери, не оборачиваясь. Не мог уйти, не спросив.
— Не могу знать, — приторно скорбным тоном ответил Бригер.
Не могу знать. Этот ответ он давал каждый раз, когда его спрашивали публично. Том много раз слышал его в записи, в Сети, в интервью. Просто слова, формальность, но что-то не давало покоя.
— Я готов отказаться от денег в обмен на информацию. Слышал, вы следите за всем, что происходит в мире.
— Не могу знать, — как плохо закольцованная аудиозапись, повторил Бригер.
Дорогу наружу Том нашел сам. Лифт в конце коридора гостеприимно открылся, стоило приблизиться к нему. На улице светать еще не начало, но воздух ощущался чистым и свежим. Утренним. Стояла тишина, и очень не хватало пения птиц. Том спустился с крыльца, прошагал через примыкающую к нему площадку и остановился у дороги. Вспомнились двое, проходившие здесь пару дней назад и попавшие в объектив вездесущего телевизионного дрона.
— Втереться в доверие, м? — пробормотал он себе под нос. — Осталось только научиться врать и не выглядеть при этом, как котенок в миске со сметаной. Тьфу. Проще простого.
Ему хотелось вернуться и отказаться. Жаль, что других вариантов не нашлось. Он приехал сюда за шансом и получил его, глупо было бы не попытаться. Том поежился, не покидало ощущение чужого взгляда. Он обернулся на темные окна полупустого здания. В одном из них едва заметно мелькнула тень и скрылась из вида.
В который раз я остановилась у окна, постукивая пальцами по подоконнику и пытаясь унять тревогу, которая растекалась по телу подобно каплям раскаленного металла. На коммуникаторе часы отсчитывали секунды, каждая из которых тянулась бесконечно, как издеваясь над моей беспомощностью.
Том должен был уже вернуться. Но вместо того, чтобы услышать его раздражающе-спокойный голос или увидеть язвительную улыбку, я продолжала мерить шагами квартиру, напоминая себе загнанного зверя, ищущего выход из клетки собственных страхов.
Я стояла, упершись лбом в холодное стекло и устремив взгляд вниз, на темную пустынную улицу в надежде заметить хоть что-то, напоминающее его уверенную походку. Но улица оставалась пустой и безмолвной, словно весь мир замер, предоставив меня личным тревогам.
— Ну куда ты, черт возьми, влез на этот раз? — процедила я сквозь зубы, оттолкнувшись от окна и снова открывая комм. Пальцы нервно набрали имя Тома, но его статус оставался серым и безжизненным.
Меня накрыла волна бессилия. Я начала печатать сообщение Финну, теперь решительно и быстро:
«Пробей по сети Тома Радина. Срочно!»
Но опять остановилась, не отправив. Я ощутила внутренний протест: то была черта, которую я уже однажды переступила, и это стоило мне слишком дорого. Разве не так я потеряла Лиз, ринувшись вперед без малейшего сомнения?
Смахнув окно коммуникатора, я потерла лицо ладонями, стараясь сбросить напряжение. Но бездействовать было хуже, чем рисковать. Рассвет вытеснял ночь, серые тени в комнате становились все прозрачнее, и я все еще оставалась на месте, разрываемая сомнениями.
— К черту! — пробормотала я и, не позволяя себе новых раздумий, нажала вызов.
Финн ответил спустя несколько секунд, его голос прозвучал бодро и раздражающе беспечно:
— Что, снова кто-то исчез среди ночи? Тебе определенно нужно пересмотреть круг общения, Чарли.
— Финн, заткнись и послушай меня! — оборвала я его, не скрывая паники, прорвавшейся в голосе. — Мне нужно срочно пробить кое-кого.
Он замолчал и тут же посерьезнел, уловив мое настроение:
— Кого именно?
— Том Радин, хаарс, — выпалила я.
На линии повисла долгая пауза. Я стиснула кулаки, ощущая, как тело напряглось в ожидании ответа.
— Чарли, — осторожно произнес Финн, подбирая слова, — по моей информации, твой Радин официально числится мертвым. Ты уверена, что…?
— Абсолютно! — оборвала я, чувствуя, как гнев вытесняет страх. — Он живее всех живых. Просто найди его!
Финн вздохнул и перестал спорить:
— Ладно, погоди минуту… Так, погоди… — Он снова замолчал, и в тишине комнаты я услышала щелканье клавиш. — Есть сигнал. Радин сейчас в медцентре в старой Восточной нейтральной зоне...
Я вскочила так резко, что стул позади меня опрокинулся и с грохотом упал на пол. Но я и не взглянула на него.
— Спасибо!
— Адрес?
— Прекрасно знаю, где это место.
— Эй, Чарли, ты там аккуратней, слышишь? — донесся до меня голос Финна, но я уже закрывала окно комма.
Выбежав из квартиры, я направилась к медцентру, на ходу застегивая куртку и ощущая, как утренний холод проникает под одежду. Том, конечно, не был беспомощным, но одна мысль, что он в эту минуту спокойно занимается своими делами без моего ведома, заставляла меня нервничать сильнее, чем я была готова признать.
Каждый шаг давался с трудом, и причина крылась не в беспокойстве за его здоровье — уж этот тип всегда умел выпутываться. Меня гораздо больше тревожило то, каким образом он оказался в медцентре, откуда у него взялись деньги на клинику и, главное, кто за это заплатил. Если Том уже успел раздобыть средства, значит, он начал действовать самостоятельно. Это не входило в мои планы и было опасно.
Я ускорила шаг, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и пообещала себе хорошенько вбить в его упрямую голову, кто здесь контролирует ситуацию. Упустить Тома из виду даже на несколько часов означало добровольно отдать ему инициативу. А я не относилась к тем, кто позволяет таким наглым и дерзким типам отбиваться от рук.
Низкая одноместная регенерационная камера глухо гудела, и от этого монотонного звука Тома начинало мутить. Он прекрасно знал, что так и должно быть — мать еще в детстве объяснила, что организм не успевает адаптироваться к слишком быстрому обновлению клеток. Но легче от этого почему-то не становилось. Том плотно закрыл глаза, сосредоточившись на дыхании и стараясь не думать о том, какую огромную сумму только что перевел лысому администратору за эту сомнительную «привилегию».
Наконец механизм камеры щелкнул, и крышка отъехала в сторону, выпуская его наружу. Том осторожно сел, опустил босые ноги на холодный пол и зябко поежился от контраста температур. Несколько секунд он сидел неподвижно, внимательно прислушиваясь к ощущениям. Ломота действительно исчезла, привычная пульсирующая боль в висках перестала донимать. Но слабость и легкая тошнота все еще оставались, как напоминание о его первой неудачной попытке воспользоваться подобным аппаратом много лет назад. Тогда после сканирования их с матерью просто выставили за дверь больницы, едва взглянув на результаты. Эпизод из прошлого неприятно кольнул, и Том поморщился.
Отогнав эти мысли прочь, он оделся, машинально проверил карманы.
Следовало подождать несколько минут, прежде чем куда-то идти, и Том в который раз развернул на комме досье на Патрика Фукса, полученное от Бригера.
Оно содержало уйму ненужных подробностей вроде цвета глаз и любимого сорта чая. В прошлом гениальный биоинженер, а потом и ксенобиолог, Фукс проработал в «Поддержании» без малого шестьдесят лет: налаживал контакты с хаарс, принимал участие в разработке договора по обмену знаниями и технологиями. В последние годы Фукс занимался изучением и воспроизведением доставшихся «Поддержанию» — проще говоря, украденных у хаарс — медицинских технологий. Фукс смог выпустить собственный прототип регенерационной камеры или был к этому близок — не хватало ему как финансирования, так и консультаций от «правообладателей».
Местонахождение Фукса после того, как он покинул корпорацию, значилось неизвестным, гравимашина — проданной, а особняк в западном секторе пустовал в ожидании новых арендаторов. Еще на Фуксе висела куча неоплаченных счетов за ремонт транспорта. «Дерьмовый должен быть транспорт, если его даже машиной не назвали», — подумал Том. Судя по расшифровкам счетов, так и было: ремонтировали там все, до чего смогли дотянуться.
К досье прилагалось много фотографий, на большинстве была женщина, красивая, но грустная: проблемы не покидали ее, даже когда она улыбалась. Даже когда стояла в свадебном платье, обнимая Фукса. Сам он фотографировался редко.
Один из снимков привлекал внимание: сидящий на лавке Фукс, лет на пятнадцать моложе, чем на своих последних изображениях, на руках у него спящий младенец, виднеется лишь крошечная спинка с выпирающими сквозь тонкую синеватую кожу позвонками.
Тошнота прошла, тело давало знак, что пора двигаться дальше.
Поднявшись на лифте и выйдя на крыльцо медцентра, Том невольно зажмурился от яркого утреннего солнца, которое резануло глаза и усилило головокружение. Сделав глубокий вдох, он замер, стараясь не выдать, что не в лучшем состоянии.
— Ты где был всю ночь?!
Он вскинул голову и едва сдержал улыбку. Чарли стояла в нескольких шагах, скрестив руки на груди и сверля его гневным, почти убийственным взглядом. Она с трудом контролировала себя, и Том неожиданно почувствовал странное удовлетворение от того, что смог довести ее до такого.
— Серьезно, Чарли? Ты что, всю ночь не спала и страдала по мне? — саркастично произнес он, демонстративно ухмыляясь.
Она фыркнула, закатив глаза и приняв привычную колючую позу.
— Размечтался, Радин. Я просто проверяю, не потратил ли ты зря мое время. И не увел ли мои деньги. Я, знаешь ли, рассчитываю получить половину твоей оплаты за посредничество.
— Понятно. — Том театрально кивнул. — Тогда, может, прогуляемся, а я тебе расскажу обо всех моих приключениях?
Чарли вздохнула, явно решая, хочет ли она и дальше слушать его издевательства, но все же шагнула вперед и молча присоединилась к нему.
Они двинулись по пустынной улице, и несмотря на ее показательную неприязнь, Чарли держалась довольно близко, периодически кидая на него подозрительные взгляды. Том отметил, что идти рядом с ней оказалось неожиданно приятно, и это слегка заглушило все еще мучившую его тошноту.
— Так ты собираешься мне рассказывать, где пропадал, или продолжишь молчать и загадочно улыбаться? — не выдержала наконец Чарли, сверля его взглядом исподлобья.
— Ах, да, совсем забыл, — вздохнул Том, изображая раскаяние. — Увидел одно объявление, решил проверить. Предлагали работу, но ничего не вышло. Зато щедро заплатили за молчание.
Она, остановившись, схватила его за рукав и заставила развернуться лицом к себе. В ее глазах мелькнуло неподдельное беспокойство и легкая паника. Том видел, как ее зрачки расширились, и это вызвало у него странную смесь удовольствия и тревоги одновременно.
— Ты что, серьезно? Пошел непонятно куда и не сообщил мне? Я всю ночь ломала голову, не убили ли тебя уже где-нибудь в подворотне!
Искренний гнев Чарли неожиданно развеселил Тома, и он рассмеялся, глядя на ее взволнованное лицо.
— Ого, вот это поворот. Не думал, что мое благополучие настолько тебя волнует.
Она дернула плечом, отстраняясь и снова принимая равнодушный вид, но на ее щеках горел румянец.
— Ну ты и самоуверенный кретин, Радин, — огрызнулась она, снова двинувшись вперед. — Просто мне нужно было знать, стоит ли мне паковать вещи и исчезать отсюда или у нас еще есть шанс сорвать банк.
Они молча прошли несколько кварталов, пока не оказались в небольшом парке. Легкий ветерок приятно холодил кожу, утреннее солнце пригревало спину, и Том впервые за долгое время ощутил себя почти нормально.
— Давай угостишь меня кофе в качестве компенсации за мои страдания, — решительно сказала Чарли, направляясь к автомату с напитками. Куртку она сняла и теперь тащила в руках.
Том последовал за девушкой, рассматривая стройную фигуру, подчеркнутую узкими брюками и широкой футболкой мужского кроя, которая то и дело соскальзывала с плеча, открывая полоску нежной кожи и тонкую бретельку нижнего белья. От этого зрелища внутри возникло странное напряжение, которое его слегка разозлило.
Они одновременно протянули руки к сенсорной панели автомата, и Том, не удержавшись, накрыл ладонь девушки своей, не позволяя нажать на кнопку.
— Эй, я первая! — возмутилась Чарли, дернув руку и сердито сверкнув глазами.
— Только после вас, мисс Заноза, — усмехнулся Том, все еще удерживая ее ладонь в своей и наслаждаясь теплом ее кожи и тем, как нервно-выжидающе Чарли замерла.
Чарли недовольно засопела и попыталась высвободиться:
— Радин, у тебя мозги окончательно расплавились после ночи в больнице?
— Возможно, — подтвердил он, наконец отпуская ее пальцы. — Но мне кажется, ты сама была не против подержать меня за руку.
Она повернулась, вызывающе вздернув подбородок. В ее глазах плясали искры, и Том ощутил, как атмосфера между ними опять накаляется.
— Ты слишком много о себе возомнил, — сказала Чарли, но голос прозвучал не так уверенно, как она пыталась изобразить.
Том усмехнулся, направляясь за ней к лавке и чувствуя, как, несмотря на все неприятности, рядом с Чарли он снова становится собой.
Том неспешно допивал кофе, расслабленно откинувшись на спинку скамейки и наблюдая за Чарли, которая стояла и сосредоточенно листала что-то в комме. Девушка хмурилась, перебирая окна виртуального интерфейса, и он невольно улыбнулся, заметив, как Чарли слегка прикусывала нижнюю губу каждый раз, когда попадалась какая-то неприятная информация. Маленький жест был забавным и одновременно притягательным — Том поймал себя на мысли, что готов смотреть на это хоть целый день.
Но спокойное созерцание закончилось, когда с противоположной стороны парка послышался торопливый топот. Том лениво повернул голову и увидел молодого парня с растрепанными светлыми волосами, который бежал прямо к ним, отчаянно размахивая руками, как если собирался вот-вот взлететь.
— Чарли! Эй, Чарли, стой! — громко крикнул парень, чуть не споткнувшись о корень дерева, выпирающий из земли.
Чарли напряглась, повернулась к Томy и бросила на него злой обвиняющий взгляд, точно он лично был виноват в том, что этот человек решил испортить им утро. Том едва заметно улыбнулся в ответ, наслаждаясь ее раздражением, и испытал неожиданную вспышку легкой ревности — кого это еще принесло?
— Кто это? — поинтересовался он, разглядывая парня с показным безразличием.
— Один знакомый идиот, — сквозь зубы процедила Чарли, шагнув вперед и словно желая остановить гостя раньше, чем тот подойдет слишком близко. — Финн, какого черта ты тут делаешь?
Финн остановился, тяжело дыша и широко улыбаясь, словно был горд тем, что все-таки не упал, и тут же перевел взгляд на Тома. Его глаза расширились, а на лице возникло выражение детского восторга, будто он встретил ожившую легенду.
— Чарли, обалдеть! Он реально живой! — выпалил он с неподдельным удивлением, совершенно не замечая того, как она начала краснеть от гнева. — Я думал, ты шутишь! А он стоит тут, как ничего и не случилось!
Чарли громко заскрипела зубами и прикрыла глаза, собирая остатки выдержки, чтобы не придушить Финна прямо на месте.
— Финн! — произнесла она очень медленно, словно объясняя очевидные вещи ребенку. — Ты мозг хоть иногда включаешь, прежде чем что-то говорить?
Финн виновато улыбнулся и пожал плечами, теперь понимая, что сказанул лишнего. Его взгляд метался между ней и Томом, и на лице появилась растерянность и легкая паника.
— То есть ты ему ничего не сказала? — уточнил он, точно это что-то меняло. — И что теперь делать?
— Да скажи уже, зачем ты сюда притащился, — процедила Чарли, нервно сжав кулаки. Ее выводило из себя присутствие Финна и его неумение держать язык за зубами.
Финн прочистил горло и повернулся к Тому, стараясь изобразить деловой вид:
— Короче, мне нужна твоя помощь. Ну, точнее, не мне. Одному важному человеку. Только вот человек этот… он хаарс, и просто так к нему не подойдешь. Нужен кто-то такой же, иначе сразу поймет, что неладно. — Финн замолчал, перевел дыхание и добавил: — Работа совсем легкая! Надо всего-то передать одну маленькую штучку, не больше монеты размером.
Том, внимательно слушая его сбивчивую речь, краем глаза заметил, как Чарли напряглась еще сильнее. В ее взгляде вдруг появилась какая-то лихорадочная сосредоточенность, словно она внезапно осознала, что может получить от ситуации определенную выгоду. Он усмехнулся и обратился к Финну.
— Очень интересно, — ответил Том с легкой иронией. — Что за «маленькая штучка»?
— Да датчик самый обычный! Безвредный абсолютно! — Финн принялся энергично махать руками, будто это добавляло достоверности его словам. — Положишь его рядом, и все. Совсем ничего сложного, честно!
— А вот зачем конкретно… — протянул Том, переводя взгляд на Чарли, намекая, что ее ответ интересовал его больше.
— Подробности потом, — вмешалась Чарли, снова активируя комм и демонстрируя полную невозмутимость, хотя пальцы ее слегка дрожали. — Ты слишком много вопросов задаешь, Том. Мы же профессионалы, верно?
Финн, ухватившись за ее слова, с облегчением закивал:
— Да, именно! Подробности ближе к делу. Сейчас скажи, ты в принципе согласен?
— Мы? — переспросил Том, делая акцент на этом слове и переводя взгляд на Чарли, чувствуя приятную, почти победную теплоту от того, что она сама признала себя частью общего дела. — Значит, ты тоже в деле?
— Я посредник, — тут же отрезала она, стараясь скрыть замешательство. — И половина оплаты моя.
— Правда! — поспешно подтвердил Финн, энергично кивая, будто это могло убедить Тома окончательно. — Там сумма очень неплохая, поверь!
Том с трудом удержался от улыбки, видя, как Чарли пытается изображать серьезного бизнес-партнера. На самом деле он уже был готов согласиться, просто чтобы увидеть ее дальнейшие реакции и еще раз ощутить тот странный азарт, который возникал рядом с этой девушкой.
— Ладно, считайте, что я согласился, — неторопливо произнес он, наслаждаясь облегчением в ее глазах. — Но подробности жду как можно скорее.
Финн шумно выдохнул, энергично помахал им рукой и поспешно ретировался обратно по дорожке, явно боясь задержаться еще хоть на секунду.
— Спасибо, что подыграл, — сказала Чарли, устало опускаясь возле него на лавку. — Мог ведь и послать нас обоих.
Том улыбнулся, слегка дотронулся до ее руки кончиками пальцев и отметил, как она вздрогнула, но не отстранилась.
— Мне начинает нравиться вытаскивать тебя из неприятностей, — произнес он, ловя ее растерянный, но неожиданно теплый взгляд. — Пойдем уже, пока еще кого-нибудь не спасли случайно.
Она негромко рассмеялась и легко коснулась его плеча в ответ:
— Пойдем.
И, шагая рядом с ней, Том впервые за долгое время почувствовал, что оказался в нужном месте и с нужным человеком, хотя и не совсем был уверен, готов ли себе в этом признаться.
Том отправился отдохнуть, оставив меня в одиночестве, и остаток дня тянулся мучительной бесконечностью.
Я бродила по квартире, и стены сжимались вокруг меня, становясь тесными и душными, точно пытаясь вытолкнуть наружу. Одиночество превратилось в тяжелое, почти физическое ощущение, от которого не было спасения. Еще немного, и я рисковала окончательно потерять остатки рассудка в этой оглушающей пустоте.
Не выдержав, я схватила куртку и выбежала на улицу, чуть не хлопнув дверью. Вечер окончательно вступил в свои права, окрасив небо в глубокий бархатный цвет с редкими тусклыми звездами, будто кто-то небрежно рассыпал по черному полотну мелкие крошки соли. Свежий воздух обжег легкие и немного прояснил сознание, позволяя сделать первый за день нормальный вдох.
Я направилась в единственное место, способное сейчас послужить убежищем, — тот бар, в который мы с Финном когда-то ткнули пальцем на карте. «Наш бар», с его приглушенным янтарным освещением, мягкими джазовыми мелодиями и уютной атмосферой, всегда спасал от навязчивых воспоминаний и лишних вопросов. Сегодня я надеялась найти там покой.
Однако вместо привычной полутьмы и свободных столиков я застала оживленную толпу. Замерла на пороге, борясь с желанием развернуться и уйти обратно, но мысль о пустой квартире оказалась гораздо страшнее. Сжав кулаки и натянув равнодушную маску, я прошла внутрь, протискиваясь к столику в дальнем углу — и единственному пустующему, — откуда могла наблюдать за происходящим, оставаясь незамеченной.
Я заказала лимонад, чтобы занять руки, и уставилась на пузырьки, поднимающиеся со дна стакана. Мысли возвращались к Тому, хотя я изо всех сил старалась отогнать их. Но стоило прикрыть глаза, как тут же возникала его ироничная ухмылка, насмешливый взгляд и раздражающе уверенная походка. Я устало потерла переносицу, злясь на себя за эту слабость, и едва не подпрыгнула, услышав знакомый голос у самого уха:
— Шарлотта Грейсон? Не верю своим глазам!
Я повернулась, едва удержав стакан, и увидела перед собой нагло улыбающееся лицо Сэма — бывшего коллеги из службы безопасности «Поддержания», того еще любителя совать нос в чужие дела.
— Давно не виделись, — процедила я, заставив себя улыбнуться и стараясь не показать, как сильно он меня напугал.
Сэм, не спрашивая разрешения, уселся напротив, заказал себе пиво и, сложив руки на столе, принялся разглядывать меня с преувеличенным интересом, словно ожидая, что я сейчас выдам какую-то важную тайну.
— Столько времени прошло, а ты совсем не изменилась, — произнес он с улыбкой, которая выглядела фальшивее дешевой театральной маски.
— Люди меняются, — отозвалась я, отвернувшись и изображая интерес к пузырькам в лимонаде. — Просто не всегда это заметно.
— Пожалуй, — согласился он с наигранной задумчивостью и наклонился ближе, понизив голос: — Слышал, ты теперь не при делах. Это правда или только слухи?
Сердце болезненно сжалось, в груди поднялся тревожный холод, но я не позволила себе выдать эмоции.
— Правда. Уже давно не занимаюсь тем, чем раньше. Или у тебя другие сведения?
Сэм отпил из своего бокала и усмехнулся с явным удовольствием: похоже, чувствовал, какое напряжение вызвали его слова.
— Твое имя иногда всплывает в интересных местах, — продолжил он.
— Приятно знать, что меня еще вспоминают, — спокойно парировала я, тщательно скрывая беспокойство.
— О, вспоминают, — улыбка его стала шире, — правда, не всегда добрым словом.
Я выдержала его взгляд, не дрогнув, и лишь когда он наконец поднялся, хлопнув ладонью по столу, смогла выдохнуть.
— Береги себя, Шарлотта, — бросил он напоследок, — и старайся не попадаться на глаза тем, кто о тебе не забыл.
— Спасибо за заботу, — процедила я сквозь зубы, ощутив облегчение только после того, как он скрылся за дверью.
Я едва успела сделать глубокий вдох, когда за спиной прозвучал новый голос — веселый и до боли знакомый. Я повернулась и встретилась взглядом с Финном, который без приглашения уселся напротив, забрал мой стакан и сделал большой глоток.
— Ну что, красотка, снова призраков прошлого ловишь? — подмигнул он.
Внутреннее напряжение начало понемногу отпускать, и я невольно улыбнулась в ответ.
— Слишком часто меня вспоминают в последнее время, Финн, — призналась я, пожав плечами. — Эти призраки никак не хотят меня отпускать.
Финн внимательно смотрел на меня поверх стакана, хитро улыбаясь:
— Знаешь, Шарлотта, а я вот заметил кое-что интересное. Ты сегодня больше нервничала не из-за того идиота Сэма, а совсем по другой причине. Признайся честно, ты ведь реально втюрилась в своего «зомби»?
— Что?! — возмутилась я громче, чем хотела, и несколько человек с интересом оглянулись на нас.
Финн рассмеялся, наслаждаясь моей реакцией:
— Да брось, Чарли, я же вижу тебя насквозь. Ты буквально сияешь, когда думаешь о нем.
— Ты придурок, — пробормотала я, опустив глаза и теребя край салфетки. Лицо горело. — Никто тут не сияет. И не думала я о нем.
— Конечно, — саркастично согласился он, — я тебе полностью верю.
Я вздохнула и все же призналась:
— Финн, честно скажи, я ведь действительно вляпалась?
Он неожиданно серьезно посмотрел на меня, улыбнулся и накрыл мою ладонь своей:
— По самые уши, дорогая. Но иногда это приятно, знаешь ли.
Я улыбнулась, ощутив неожиданную легкость в груди, и впервые за долгое время решила, что вляпаться в Тома Радина — не самое страшное, что могло со мной случиться. Пока он меня не вспомнил…
Погода стояла восхитительная, далекие звезды на вечернем небе, едва различимые сквозь городское освещение, подмигивали ему, ветер гнал навстречу запах свежей выпечки, а душа требовала приключений. Даже нога, которую регенерационка медцентра обходила стороной, о себе не напоминала. Деньги были хорошим началом, а возможный выход на базы данных «Поддержания» — неожиданным призом. Что, если там действительно есть ответы? Что, если они помогут спасти ему жизнь? Том так увлекся этой мыслью, что перестал беспокоиться о подозрительном заказе. Просто повезло, бывает. Должно же хоть раз повезти? После всего, что он уже пережил.
Знакомый дом вырастал впереди, посматривая сверху вниз редкими незатемненными окнами. Том посчитал этажи и поискал взглядом «стандартное помещение».
Вздрогнул.
Сердце пропустило удар, а затем ускорилось, спеша наверстать упущенное. Том забрал влево, стараясь не выглядеть слишком уж подозрительно, и, не сбавляя шага, направился к соседнему дому. Дошел до угла, осмотрелся, сделав вид, что проверяет комм. Никого не заметил и, держась вдоль стены, двинулся к своему подъезду.
На единственном окне «стандартного помещения» была задернута бордовая штора.
Том ощутил, как напряглись мышцы. Дверь подъезда шикнула, распознавая его чип, и он мысленно выругался, в очередной раз проклиная современные технологии, открывающие двери каждому, чей идентификатор внесен в систему. Успокаивало только то, что удаленный доступ к его комму сейчас был заблокирован, хотя полностью отключить встроенный чип так и не удалось.
Подъезд встретил его приглушенным светом, почти полумраком. Окна были затемнены, и от этого окружающее пространство казалось каким-то тревожным, нереальным. Том замер, настороженно вслушиваясь в тишину, словно ожидая нападения прямо здесь. Но ничего подозрительного не последовало.
Когда за спиной бесшумно открылся лифт, он дернулся и обернулся: напряжение отпустило лишь тогда, когда увидел выходящую женщину с ребенком. Они прошли мимо, не взглянув в его сторону, а Том выдохнул и направился к лестнице, решив не испытывать судьбу еще раз.
Подняться пешком на пятый этаж оказалось сложнее, чем он предполагал. В висках застучало, дыхание сбилось, а ноги неприятно налились тяжестью. Том замер перед квартирой Чарли, прислушиваясь и пытаясь понять, стоит ли сейчас вообще тревожить ее. Но ему требовалось убедиться, что с ней все в порядке.
Задернуть штору могла только она, но не стала бы делать этого просто так. От Тома не укрылось, как Чарли глянула на нее в первый день. Она явно знала этот шифр. В Коалиции из десятка различных сигналов чаще всего использовали два: синий — нужна помощь, красный — уже нет. А не нужна она обычно становилась, когда объект полностью переходил в руки врага. Или субъект, если был приказ кого-то охранять. Красную ракету, запрограммированную на полет над несколькими наблюдательными пунктами Коалиции, выпускал последний умирающий.
«Группа уничтожена — помощь больше не нужна».
Синее затемнение на окне или бордовая шторка…
Том осторожно постучал по двери, стараясь не шуметь слишком громко, но та неожиданно распахнулась, будто Чарли стояла за ней, дожидаясь его появления.
— Ты где, черт возьми, шлялся?! — прошипела она, хватая его за рукав и буквально втаскивая в квартиру. Дверь захлопнулась сразу, отрезав их от внешнего мира.
Чарли была непривычно встревожена. Ее обычно аккуратная прическа была теперь растрепана, на щеках выступил румянец волнения, а взгляд нервно метался по комнате.
— Что происходит? — спросил Том, чувствуя, как ее тревога передается ему.
Она бросила быстрый взгляд на потолок и почти прошептала:
— Они наверху. Слышишь?
Том замер, прислушиваясь. Сверху действительно доносились тихие шаги — неторопливые, размеренные, как если кто-то намеренно демонстрировал свое присутствие.
— Кто это? — спросила Чарли и придвинулась ближе к нему, словно инстинктивно искала защиты.
— Видимо, твои поклонники, — процедил Том, хотя в груди что-то неприятно кольнуло.
Она отмахнулась, продолжая бросать взгляды на потолок:
— Моих поклонников так сразу не услышишь. Эти ребята явно не стремятся остаться незамеченными.
Том заметил, как нервно она поправляет прядь волос, и почувствовал странное желание защитить ее от всего этого хаоса.
— Что вообще случилось? Почему ты оказалась у меня?
Чарли выдохнула и с явным раздражением бросила:
— Я решила, что у тебя будет безопаснее. Увидела этих типов в окно и не смогла отделаться от паранойи. Сначала подумала, что они пришли ко мне — точнее, к идиоту-хозяину, потому что квартира буквально забита всякими нелегальными штуками, — и была уверена, что ищут именно его. Я спряталась у тебя, чтобы переждать. Но эти ребята вошли именно в твою квартиру, уверенно так, будто у них был ключ. Пришлось реагировать.
Том удивленно вскинул бровь:
— Реагировать?
Она нехотя призналась, почти с вызовом:
— Ну да, пришлось немного наорать на них. Сказала, что я ответственная за подъезд и проверяю жалобы на запах гари. Они такого явно не ожидали и выставили меня за дверь, посчитав сумасшедшей.
Том подавил смех, представив сцену противостояния, и лишь едва заметно фыркнул:
— Не ожидал от тебя таких героических подвигов.
— Пошел ты, — бросила она в ответ, но губы ее дрогнули в едва сдерживаемой улыбке. — Главное, я жива.
Том кивнул. Он знал, кто это мог быть — слишком уж хорошо сложился пазл из угроз Винса и внезапных посетителей. Проклятый коммуникатор, выдававший его местоположение.
— И ты не подумала отправить мне сообщение? — спросил он почти без укора, больше удивляясь, чем злясь.
Чарли раздраженно вздохнула, шагнула ближе и ткнула пальцем ему в грудь:
— Я отправила тебе около сотни сообщений, Том. Только у тебя, похоже, комм выключен.
Ее лицо оказалось так близко, что Том на мгновение забыл, как дышать. Он виновато опустил взгляд, мысленно чертыхнувшись.
Чарли снова отвернулась, нервно прикусив губу:
— Прости, я не знала, что делать.
Том осторожно положил руку ей на плечо — Чарли вздрогнула, но не отстранилась — и спросил:
— Оружие есть?
Чарли повернулась к нему, глаза ее странно блестели, и Том поймал себя на мысли, что готов защищать ее ото всего на свете.
— Нет. А может, вообще туда не лезть? Там же ничего нет. Пойдем отсюда.
Том покачал головой:
— Там моя сумка. Придется лезть за ней.
— Что в ней такого ценного? Я тебе новую куплю.
— Там моя жизнь, Чарли. Это сложно заменить.
Дверь Том оставил приоткрытой, и из глубины подъезда донеслись приглушенные голоса. Он нахмурился и торопливо шагнул на кухню, лихорадочно перебирая почти пустые полки в поисках хоть чего-то полезного. Дрожь прошла по телу, когда пальцы наткнулись на длинный нож. От холодной стали он поморщился, будто коснулся чего-то грязного и мерзкого. Слишком много шрамов, слишком много боли — воспоминания тут же ожили, вспыхнули, обожгли.
Он вернул нож на место и шумно выдохнул, услышав позади осторожные шаги Чарли.
— Ничего подходящего? — голос ее звучал напряженно, но с оттенком иронии.
— Лучше без ножей, — хмуро бросил он, не оборачиваясь.
Чарли не стала спорить, только нервно теребила край куртки, которую успела натянуть, наблюдая за тем, как он одним движением отрывает тонкую металлическую ножку у шатающегося столика.
— Гениально. Собрался драться или чинить мебель? — Сарказм в ее голосе хоть как-то сгладил нервозность.
— Пока не решил, — ответил Том, вслушиваясь в шаги за дверью.
Голоса в подъезде звучали громче и веселее — видимо, какая-то подвыпившая компания, не поместившись в лифт, поднималась наверх. Едва люди прошли мимо, Том выскользнул наружу. Чарли последовала за ним, морщась от каждого звука.
Возле двери «стандартного помещения» Том замер, жестом указав Чарли прижаться к противоположной стене. Та закатила глаза, но послушно замерла, глядя на него.
Он слышал негромкие уверенные шаги внутри своей квартиры. Слишком уверенные для обычных воров.
Том махнул Чарли в сторону звонка. Та побледнела, замотала головой, но он настойчиво повторил жест. Нужна была всего одна секунда замешательства.
Чарли нажала на панель и отскочила назад, словно звонок мог ее укусить.
Дверь распахнулась, и в коридор вывалился грузный мужчина с недовольным лицом.
— Ты с первого раза не поняла? — рявкнул он, двигаясь на Чарли.
— Видимо, нет, — спокойно произнес Том, вгоняя ножку стола ему под колено.
Незнакомец взвыл от боли и упал, не успев толком понять, что произошло. Последовал короткий решительный удар в висок, и тело обмякло.
— Проверь пульс, — бросил Том.
— Ты бы еще попросил меня провести реанимацию, — пробормотала Чарли, но склонилась над мужчиной. — Жив, но будет очень недоволен, когда очнется.
Том проигнорировал ее последнее замечание и, достав из кармана противника бластер, тут же направил его на дверь.
Оттуда вышел еще один гость, и Том почувствовал, будто в грудь ему врезали кулаком. Винс выглядел почти так же, как в воспоминаниях, разве что взгляд стал более холодным и жестоким.
— Ну привет, избранный, — процедил Винс, растягивая слова. — Соскучился?
— Видишь, в гости зашел, — отозвался Том, стараясь звучать спокойнее, чем ощущал себя на самом деле. — Я тебе так важен?
— Ублюдок, — ласково произнес Винс, и это прозвучало страшнее любого крика.
Том продвинулся вперед. Винс отступал вглубь «стандартного помещения», поддерживая желание остаться наедине, чтобы без свидетелей рвать друг другу глотки. Сзади послышался грохот: Чарли зачем-то столкнула тело на ступеньки, из открытых карманов посыпалась какая-то дрянь. Девушка влетела в квартиру за Томом и принялась закрывать дверь, плохо попадая в кнопки на панели, а потом шмыгнула в сторону ванной, видимо, решив отсидеться там.
«Лучше б снаружи осталась», — успел подумать Том, а сам с грустной усталостью спросил Винса:
— Зачем?
— Зачем? Я доверил тебе самое важное. Сказал, как мне нужно в город. Сказал, что кончаются места. И что ты сделал, тварь? Занял последнее. Мое по праву.
Он не кричал, не срывался на эмоции. В голосе звучало ядовитое презрение.
— Я не знал.
— Чего ты не знал? А еще врал, что не собираешься ехать. Я тебе сразу не поверил, врать ты ни хрена не умеешь!
— Почему сразу не пришел? Не сказал?
Лицо у Винса стало такое, словно ему плюнули в последнюю, с трудом добытую порцию еды.
— Слишком долго пришлось выяснять, какой «друг» устроил мне такую подлость. Не мог же на тебя подумать.
Том вдруг отчетливо понял: независимо от того, что он скажет или сделает, ничто между ними уже не изменится.
— Места будут еще, нейтралку расширяют. Мне было нужнее.
— Радин, тварь ты редкостная, — прошипел Винс, его глаза влажно блестели. — Да кто ты такой, чтобы судить, кому нужнее? Да лучше б ты сдох там, откуда ты, как крыса, снова выполз.
Том пожал плечами, не выпуская его из прицела, от напряжения сводило спину. Может, и лучше. Было время, когда и он так считал. Он сделал несколько шагов вдоль стены, приближаясь к окну. Винс повторил движение в противоположную сторону. Кровать между ними казалась неодолимой преградой и чем-то вроде ринга одновременно. Тома интересовала сумка, он почувствовал облегчение, заметив ее на полу. Краем глаза он видел Чарли. Она медленно, по сантиметру приближалась к Винсу от дверей ванной, прижимая что-то к груди.
— Я не просил твое место, только одно из последних, — попытался отвлечь его разговорами Том. Хоть какой-то шум.
— А я просил, меня невеста ждала!
— Не дождалась?
— Не дожила, — побагровел Винс. — Исправить хотела то, что ты испортил. Купить мне место в следующей волне.
Том начинал догадываться, что произошло. Места раздавали по очереди, но всегда оставался шанс подкупить кого-то впереди, а стоило это дорого. Ему просто повезло, что он был прыщом на заднице у майора.
— Как? — только и смог спросить он.
«Хрупкая она».
Винс улыбался, страшно, нечеловечески, неосознанно.
— Ввязалась в тестирование какого-то дерьма из «Поддержания». «Препарат для улучшения жизни, абсолютно безопасный», — процитировал он. — Из-за тебя.
— Мне жаль.
— Не смей! Даже не смей. Она думала о том, как вытащить меня из ада, не о себе. А ты только о своей драной шкуре. Ты ее не стоишь.
Сказать стало нечего, а исправлять — тем более. Винс был прав и заблуждался одновременно. Том лишь понял, что все закончится здесь.
— Извини, но мне нравится жить. Даже если бы я знал.
Глаза у Винса налились кровью — лопнули сосуды от напряжения. Рука, уставшая держать на весу бластер, подрагивала. Винс пришел мстить, пришел убивать, но в его глазах убийцей был именно Том. Никогда не встречая эту Мару, он оказался вымазан в ее крови.
Пользуясь моментом, пока Винс увлекся разговором, Чарли приблизилась сзади, сжимая в руках тяжелую кофейную кастрюлю. Том едва заметно кивнул.
Кастрюлька стремительно опустилась на голову Винса, он покачнулся, выпустив оружие. Том подхватил бластер и добавил рукоятью в висок. Противник рухнул без сознания.
— Проверь его, — велел он Чарли.
Она хмыкнула, но подчинилась.
— Тоже жив. Видимо, сегодня у нас день доброты.
— Очень остроумно. Уходим отсюда, — скомандовал Том, подхватывая свою сумку.
Через минуту они оказались в квартире Чарли.
— Хорошо, хоть не убили, — вздохнула она. — Хотя хаарс обычно не церемонятся…
Последние слова врезались в сознание Тома, возвращая его в прошлое, в плен, в кровь, в крики и боль. Он потерял связь с реальностью, не осознавая, где он и с кем.
Не контролируя себя, Том пересек комнату и, схватив Чарли за плечи, сильно прижал ее к стене.
— Мы вообще
Он смотрел на нее и не видел, погружаясь в воспоминания, которые были страшнее реальности.
Он схватил меня так, что тело вздрогнуло от неожиданности. Я болезненно ощутила спиной грубую поверхность стены и инстинктивно попыталась оттолкнуть его, но Том только сильнее впился пальцами в мои плечи. Его глаза были абсолютно безумными — темными, чужими, будто он смотрел не на меня, а сквозь, куда-то далеко в прошлое.
«Все, конец. Он вспомнил», — пронеслась в моей голове паническая мысль, и перед глазами замелькали картинки того страшного дня: взрыв, предательство, моя вина и мои ошибки, за которые я заслуживала любого наказания. Но даже понимая это, я не собиралась стоять и ждать, пока он со мной расправится.
— Отпусти! — рявкнула я с напускной злостью, пытаясь вложить в приказ как можно больше уверенности.
Том не слышал меня. Его взгляд не изменился, остался таким же мрачным, словно он видел призраков прошлого, а я была лишь предметом, мешающим ему.
Адреналин ударил по нервам, пробуждая рефлексы. Выкрутившись в сторону, я попыталась ударить Тома локтем в грудь, надеясь застать врасплох. Он слегка качнулся, явно удивленный моим сопротивлением, и хватка немного ослабла — ровно настолько, чтобы я могла вырваться.
Я рванулась к двери, чувствуя себя загнанным зверьком, но успела сделать всего один шаг — Том настиг меня, его пальцы болезненно сжали мое запястье, и он грубо развернул меня обратно к себе.
— Хватит! — закричала я прямо ему в лицо, стараясь перекрыть свой страх вспышкой ярости. — Ты в своем уме вообще?!
Том наклонился так близко, что его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего. Я ощущала тепло его дыхания, и этот близкий, почти интимный жест неожиданно сбил мой напор. Том застыл, точно удивленный тем, что делает. Именно эта короткая заминка дала мне шанс снова вырваться.
Я дернула руку вниз, стараясь высвободиться, но Том оказался сильнее и быстрее. Теперь он зафиксировал оба моих запястья и поднял их вверх, к стене. Я попыталась сопротивляться, но Том только сильнее прижался ко мне, полностью обездвиживая. Я с ненавистью смотрела в его лицо, ощущая одновременно злость и нарастающий страх.
— Замолчи, Чарли. — Голос звучал низко, сдавленно, почти рычанием, и от этого тона по коже пробежали неприятные мурашки.
Я замерла, глядя в его глаза, и вдруг поняла, что помимо ужаса и боли внутри зарождается нечто совершенно иное. Нечто опасное, горячее и абсолютно неправильное. Я отчаянно пыталась отрицать это, заглушить вспыхнувшую реакцию, но не получалось.
Его кожа горела сквозь одежду, каждая мышца была напряжена, готовая к чему-то опасному. Меня охватило чувство, совершенно не подходящее ситуации — странное, необъяснимое влечение, смешанное с паникой.
— Отпусти, — повторила я, но теперь голос прозвучал почти робко, выдавая мой внутренний конфликт.
Том ослабил хватку, но не отодвинулся ни на сантиметр, словно не доверяя ни мне, ни самому себе. В его взгляде вдруг мелькнуло что-то иное: удивление, сомнение, растерянность. Как если только сейчас он увидел меня, а не собственные кошмары.
Его дыхание замедлилось, и я ощутила разочарование от того, что он явно собирался отступить. Это совершенно нелепое ощущение меня и напугало, и разозлило одновременно.
Он отпустил мои руки.
Я подняла взгляд, заглядывая ему прямо в глаза, и заметила, что он борется не меньше моего — борется с собой, с этой странной химией, возникшей между нами вопреки здравому смыслу. Его губы были слишком близко, но он все еще не двигался, давая мне последний шанс все прекратить.
Почти непроизвольно моя рука поднялась, пальцы дотронулись до его щеки. Я осознавала всю абсурдность своего жеста в этот момент. Том вздрогнул, точно мое прикосновение пробудило в нем что-то дремлющее, опасное.
Не раздумывая больше, Том прижал меня к себе еще крепче, полностью лишая возможности сбежать. Теперь это уже не казалось пугающим — скорее, болезненно приятным и невыносимо правильным.
Его губы почти касались моих, я чувствовала тепло его дыхания и отчаянно ждала поцелуя, который должен был либо все окончательно испортить, либо спасти. Том замер в миллиметре от меня, медлил, мучил, словно хотел заставить меня саму принять решение.
— Ты уверена в этом? — спросил он, бросая вызов и предупреждая, что обратной дороги не будет.
Каждая клетка моего тела кричала ему «да», хотя разум отчаянно сопротивлялся и приказывал остановиться, не делать очередной ошибки. Но сейчас мне было уже все равно, сколько ошибок я совершила.
— Чарли, — прошептал он едва не угрожающе. — Если… я не смогу остановиться.
Я понимала, что это не пустая угроза. Мы стояли слишком близко к краю, балансируя на опасной грани между желанием и неизбежной катастрофой. Но именно в этот момент я отчетливо осознала: если сейчас сделаю шаг назад, буду жалеть до конца своих дней.
— Тогда не останавливайся, — выдохнула я, не веря собственным словам.
Его глаза вспыхнули, словно я только что ответила на его вызов. Он грубо запустил пальцы в мои волосы, заставляя меня вскинуть голову. Я уже приготовилась к поцелую, но вместо этого Том остановился у самого моего уха и хрипло, с едва уловимой иронией прошептал:
— Жаль, что ты остригла волосы. Длинные мне нравились больше.
От этих слов внутри все оборвалось, сменяясь ледяным ужасом. Меня бросило одновременно и в жар, и холод, а в голове пронеслась единственная паническая мысль:
«Он все-таки вспомнил!»
Том отступил на шаг, будто не понимая, что изменилось. Я так и осталась стоять у стены, пытаясь прийти в себя после того, что только что чуть не произошло. Внутри пылал огонь, мысли путались, а в голове эхом звучал его хриплый шепот:
«Жаль, что ты остригла волосы…»
Эти слова выдернули меня из оцепенения. По телу прошла волна осознания, отрезвляющего лучше ледяного душа.
— В смысле… с длинными волосами? — переспросила я, пытаясь скрыть нарастающую панику за напускным безразличием.
Том посмотрел на меня с таким удивлением, словно я только что поинтересовалась, верит ли он в путешествия во времени.
— Что? — переспросил он, хмурясь и явно пытаясь понять, о чем вообще речь.
— Ты сказал, тебе нравились мои длинные волосы, — пояснила я с нажимом, одновременно раздраженная и испуганная его реакцией.
Он несколько секунд смотрел на меня пустым взглядом, будто я несла полную чушь, а затем неуверенно произнес:
— Серьезно? Я это сказал?
Я растерянно моргнула, пытаясь понять, шутит он или действительно не помнит. Его лицо было искренне озадаченным, и до меня начало доходить, что он произнес эту фразу неосознанно, в порыве инстинктов, и сам не заметил, что вслух.
— Знаешь, Чарли, в такие моменты я не очень слежу за тем, что говорю, — неловко буркнул он, потирая переносицу и явно чувствуя себя идиотом.
Мне захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. Я чуть инфаркт не получила, а он даже не помнил, что сказал что-то важное!
— Да уж, заметила, — бросила я, стараясь выглядеть спокойнее. — Предупреждай в следующий раз, когда решишь отключить мозги и действовать чисто на инстинктах. Я бы подготовилась морально.
Он усмехнулся:
— Прости, я не думал, что моя реплика о волосах так сильно тебя взволнует. В следующий раз придумаю что-нибудь менее травмирующее.
Я закатила глаза и демонстративно отвернулась, стараясь справиться со злостью на себя за эту панику. Том молча прошел через комнату и остановился у окна, вглядываясь в пустынную улицу, а я наконец смогла вдохнуть полной грудью.
Теперь мы оба избегали смотреть друг на друга, опасаясь повторения того, что едва не случилось.
— Мне пора уходить, — произнес он после затянувшейся паузы.
Я молча кивнула, опустив взгляд, чтобы он не заметил смятения на моем лице. Нужно было занять руки и голову чем-то полезным, чтобы прогнать наваждение — воспоминание о его прикосновениях, дыхании, губах…
Том наклонился, поднял сумку и проверил содержимое. Увидев, как его плечи слегка расслабились, я невольно усмехнулась: похоже, в этой сумке лежало единственное, что сейчас имело для него реальное значение. Что именно — спрашивать не хотелось. И без того вопросов хватало.
— Что собираешься делать с гостем? — уточнила я, чтобы не позволить молчанию опять повиснуть между нами.
— Оттащу вниз и брошу где-нибудь неподалеку. Полиция не станет особенно разбираться.
В Федерации тела находили ежедневно: кто-то умирал от голода, кто-то — от рук тех, кто не желал попасть в первую категорию. Полиция расследованиями не занималась, да и ресурсов не имела, главной ее задачей была охрана живых и помощь армии. Жизнь одного человека не значила почти ничего, когда вымирание грозило всем. Убийство перестало быть трагедией и превратилось в обычное завершение пути. Каждый рано или поздно понимал: либо он, либо его. В лучшем случае победитель извлекал пользу, не мучаясь угрызениями совести.
Том перехватил мой взгляд и усмехнулся:
— Не бойся, я не убийца. Просто не люблю усугублять проблемы. Пусть его найдут в другом месте.
Я промолчала, собирая вещи. Том подошел ближе и, не говоря ни слова, помог застегнуть рюкзак. Наши пальцы слегка коснулись, вызвав разряд тока, и я тут же отдернула руку.
Он вздохнул и отступил, чтобы снова ко мне не притронуться. В его взгляде мелькнула тень сожаления или извинения — мне не хотелось разбираться в этом сейчас.
— Чип в комме сможешь перепрограммировать? — спросил он, пытаясь перевести разговор на нейтральную тему.
Я мысленно поблагодарила его за это и кивнула:
— Да, справлюсь.
— Сделай так, чтобы нас перестали искать. Мой старый чип придется выкинуть — иначе не отстанут. Замени на тот, что сделан в Федерации, а не в Коалиции хаарс. А твой… сделай так, что тебя сегодня не бывало выше пятого этажа.
Я снова кивнула, благодарная за возможность занять руки. Развернулась к полкам, мысленно радуясь, что не нужно отвечать на другие вопросы. Ну что ж, пора осмотреть местное нелегальное барахлишко. Я ведь видела здесь военные чипы…
Сосредоточившись за работу, я на время обрела привычное спокойствие. Через пару часов новый комм был готов.
— Все, — сказала я, закрепляя его на запястье. Зрелище было неприятным: крохотные ножки сами прокладывали путь под кожу, заставляя меня морщиться.
Том заметил это и нахмурился, непроизвольно коснувшись пальцами моего запястья, будто проверяя, все ли в порядке. Этот мимолетный жест, неожиданно заботливый, окончательно сбил меня с толку, возвращая те чувства, от которых я так старалась избавиться.
Том убрал руку, как опомнившись, и снова отвернулся к окну. Я стояла на месте, не решаясь заговорить и не желая отпускать его одного.
Сейчас мне нечего было ему предложить. Раскрыть все карты и забрать к себе? Я не могла пойти на это. Слишком рискованно. Особенно после той фразы, которая могла оказаться вовсе не случайностью… Сомнения не отпускали.
Том повернулся ко мне и посмотрел так внимательно, будто хотел навсегда запомнить мое лицо. Затем неожиданно спокойно произнес:
— Береги себя, Чарли.
Эти простые слова задели меня глубже, чем все, что он говорил раньше. Я сглотнула и кивнула, стараясь скрыть внезапный приступ уязвимости.
— И ты тоже, — ответила я, не уверенная, что он услышал.
Он закинул сумку на плечо и направился к выходу. Уже почти выйдя за порог, Том остановился и, не поворачиваясь, добавил с сарказмом:
— Кстати, забери ту кастрюлю. Она оказалась довольно неплохим оружием. Мало ли, вдруг еще пригодится.
Я задохнулась от возмущения, пытаясь придумать остроумный ответ, но дверь за ним уже закрылась, оставив меня в пустой квартире.
Теперь у меня было слишком много времени, чтобы думать. Думать о том, что едва не случилось, о том, чего я боялась и одновременно желала больше всего на свете. Думать о нем, о его прикосновениях, о голосе, мучительно-сладком шепоте у моего уха, и наконец признать, что больше не хочу от этого убегать.
Ночная улица встретила Тома пронизывающим холодом и тревожной тишиной. Он поднял воротник куртки, сделал глубокий вдох, и свежий воздух наполнил легкие. Внутри поселилось странное, неуютное чувство пустоты, однако это ощущение больше не вызывало у Тома беспокойства. Он не знал, куда идти, и это почему-то совершенно его не тревожило.
Том бросил короткий взгляд назад, туда, где на скамейке возле мусорных баков оставил Винса. От вида неподвижного тела стало неприятно, и, выругавшись сквозь зубы, он все же вернулся, присел рядом и приложил пальцы к шее Винса, проверяя пульс. Жив, хоть и без сознания. Не раздумывая, Том активировал комм бывшего друга, вызвав медиков. Сам он не мог объяснить, почему это сделал. Возможно, внутри оставалась нелепая надежда, что Винс когда-нибудь одумается. Или хотя бы перестанет искать с ним встречи.
Том пошел вперед, ускоряя шаг и стараясь больше не оглядываться. Перед глазами стояла Чарли. Мысль о ней болезненно царапнула его, и он усмехнулся собственной слабости.
Она оказывалась слишком близко, слишком часто. Ее голос, запах, нелепая стрижка занимали чересчур много места в его голове. Осознание этого раздражало и одновременно тревожило. Том отлично понимал, что думать о женщине, когда тебе, возможно, осталось всего несколько недель жизни, было чистым безумием. И все равно не мог прогнать ее образ.
«Полный идиот, — с досадой подумал он, останавливаясь и глядя на темное беззвездное небо. — Скоро сдохнешь, а мысли только об одном».
— Том! — голос, внезапно прорезавший ночную тишину, заставил его обернуться.
Чарли догоняла его бегом, растрепанная, без куртки и явно замерзшая. Том удивленно приподнял бровь, не понимая, что заставило ее выбежать за ним на холодную улицу. Он молча ждал, пока она приблизится.
— Ты можешь идти хоть немного медленнее? — спросила она, останавливаясь рядом и отбрасывая со лба пряди волос.
— Что случилось?
Она взглянула на него, секунду колеблясь, затем решительно сказала:
— Я подумала… Ты ведь все равно не знаешь, куда идти, верно? Другого жилья у тебя нет.
Том неохотно кивнул, признавая очевидное.
— Почти так.
— Тогда пойдем со мной, — предложила Чарли, глядя ему в глаза. В ее взгляде читался вызов. — Есть одно место. Не совсем мое. Точнее, не только мое. Там такие же, как мы. Все немного вне закона. Независимые.
— Независимые, — повторил он с легкой иронией, пристально вглядываясь в ее лицо. Она выглядела решительной, и это ему нравилось больше, чем он готов был признать. — И чем же я тебе там буду полезен?
— Твой новый чип, — пояснила Чарли с легкой улыбкой. — Военный универсальный пропуск. Открывает много дверей и трудно отслеживается. Полезная штука.
Том усмехнулся. Чип действительно оказался полезным, но сейчас его мало интересовали технические преимущества. Намного больше его волновала она сама — стоящая перед ним, растрепанная, замерзшая и по какой-то причине решившая его не бросать.
— Думаешь, мы подходим друг другу? — пошутил он.
Она улыбнулась неожиданно тепло, приподняла подбородок и с вызовом ответила:
— Вполне. Оба прекрасно справляемся с неприятностями. Особенно если сами их создаем.
Он не удержался и хмыкнул, чувствуя, как напряжение постепенно исчезает, сменяясь почти забытым ощущением легкости и комфорта.
— Кто из нас создает больше неприятностей, еще неизвестно, — произнес он, позволяя себе улыбнуться чуть шире.
— Мне кажется, ты прекрасно знаешь ответ, — парировала она, и в глазах ее появился задорный блеск.
Том вздохнул, ощущая внезапное желание просто шагнуть к ней и прикоснуться, забыв обо всем. Его взгляд задержался на ее губах, выдавая истинные мысли.
— Ладно, Чарли, веди, — сказал он с легкой усмешкой, чувствуя странное облегчение. — Посмотрим на это ваше место, где мне найдется применение.
Том кинул сумку на землю, чтобы стянуть с себя куртку и надеть ее на Чарли. Она рассмеялась и двинулась вперед, уверенно шагая по ночной улице.
Некоторое время они шли молча, погруженные каждый в свои мысли. Первой нарушила тишину Чарли, с наигранной легкостью продолжив разговор:
— Кстати, насчет твоего нового чипа…
— Откуда у тебя такой вообще оказался? — перебил ее Том, нахмурившись и снова насторожившись. — Не слишком стандартная штуковина для обычной девчонки.
Чарли рассмеялась, бросив на него хитрый взгляд из-под ресниц.
— Давай сразу расставим точки над «и». Я никогда не говорила, что я обычная девчонка. И квартира, вообще-то, тоже не моя.
— И чья тогда?
— Без понятия, — призналась она, пожав плечами. — Я ее просто заняла временно. И, думаю, нам лучше не знать, чем занимается ее настоящий хозяин.
— То есть ты все-таки за мной следила, — помрачнел Том. — По чьему приказу?
Она остановилась, шагнула ближе и посмотрела ему в глаза:
— По собственному. Никто мне не приказывал. Да, я за тобой наблюдала, но не из-за того, что ты думаешь.
— И почему же?
— Потому что мне действительно нужна помощь одного из хаарс, — сказала Чарли, не отводя взгляда. — Дело… щепетильное.
Том смягчился, почувствовав, как раздражение отступает.
— Ладно, попробуем твоими методами. Главное, больше не держи меня в неведении. Это бесит.
Она рассмеялась и отправилась дальше, теперь почти касаясь плечом его плеча.
Мы шли по темной улице уже слишком долго, и с каждым шагом меня охватывали все бо́льшие сомнения. Я словно совершала очередную глупость с непредсказуемыми последствиями. И опять не одна — Том шагал рядом, молчаливый и сосредоточенный. Время от времени я ловила его взгляд, пытаясь понять, злится он или просто настороженно изучает ситуацию. При каждой такой встрече внутри меня поднималось неприятное напряжение, усиливающее мою досаду на саму себя.
Наконец впереди показался центральный сектор, и я незаметно активировала глушилку проверки пропусков. Дальше потянулась серая громада забора. Выделяющаяся в ночной темноте, она напомнила обо всем, что я потеряла, и о тех, кого не смогла защитить. Нервы натянулись до предела, и я поспешила отогнать эти мысли. Если я ошиблась в Томе, последствия будут катастрофическими, но сейчас поворачивать назад было уже поздно.
Возле жилого трейлера, едва различимого в густых тенях, я заметила худую фигуру Финна, сидящего на корточках. Он поднялся нам навстречу.
Дверь скрипнула и сдвинулась в сторону, открывая за собой другую — гладкую и более новую. Том заинтересованно прищурился, шагнул ближе ко мне. Я напряглась, ощутив тепло его тела. Пальцы легонько задели мою ладонь.
— Летает? — спросил он, критически осматривая трейлер и будто не замечая, как близко находится.
— Летает, ездит… — бодро отозвался Финн.
— …ржавеет и тухнет, — закончила я с иронией, стараясь сохранить равнодушие, но почувствовала раздражение, когда Том все же отступил в сторону, пропуская меня первой.
Внутри было гораздо просторнее, чем казалось снаружи. Стены были плотно увешаны электроникой, мониторами, терминалами и бесконечными проводами, которые паутиной свисали отовсюду. В центре стояли три вращающихся стула. Один из них тут же занял Финн, явно довольный вниманием Тома.
Напряжение внутри меня нарастало. С каждым словом, произнесенным Финном, я боялась, что Том осознает безумие нашего маленького предприятия и поймет, насколько велик риск. Я бросила осторожный взгляд на Тома. Он внимательно изучал обстановку, однако постоянно оказывался ближе, чем следовало бы. Его плечо почти касалось моего, заставляя меня невольно тянуться к нему.
— Подготовка неплохая, — отметил Том, рассматривая экраны. — Прямой доступ к системам «Поддержания»?
Финн буквально засиял от гордости и тут же пустился в подробный рассказ о том, как они все это подключали и сколько невероятных усилий это стоило. Том слушал молча, скрестив руки на груди, и его локоть снова коснулся моего плеча. Я вздрогнула, но не отстранилась, сосредоточенно глядя на монитор, будто это могло скрыть мое смущение.
— Короче, — наконец спохватился Финн и посмотрел на меня в ожидании разрешения.
Я кивнула, и он вывел на экран фотографию девочки с бледным серьезным лицом.
— Анна Фелльманн, хаарс, предположительно пятнадцати лет. Плюс-минус. Дочь одного из ученых «Поддержания». — Финн помолчал, затем не удержался и добавил с сарказмом: — Или его эксперимент.
Я усмехнулась, не удержавшись от комментария:
— Точно эксперимент. — Потом добавила: — Снаружи она почти не появляется. Всегда внизу. Видится только с отцом и Бригером. Но иногда ее выводят погулять.
— А вы-то тут при чем? — нахмурился Том, поворачиваясь ко мне и внимательно глядя в лицо.
— Мы там работали. До недавнего времени.
— С тех пор, как ее привезли, — вступил Финн, — в «Поддержании» все изменилось. Под исследования выделили целый этаж, сотрудников массово увольняли, новых набирали под двойную подписку о неразглашении. Чарли, кстати, не взяли.
— И не хотелось! — хмыкнула я.
Финн с готовностью продолжил, изображая важность:
— Конечно, не хотелось! Чарли у нас важная птица в охране была. Правда, до персональной гвардии Бригера не доросла. Личного контакта не хватило!
— Заткнись, Финн, — процедила я, ощущая, как щеки начинают гореть, особенно от того, как Том иронично взглянул на меня. — Суть не в этом. Бригер обещал прорыв, но вместо этого закрыл медицинский отдел, оборонку, вообще все.
— Наш шеф рвал и метал, — добавил Финн уже серьезнее. — Особенно когда медицинку прикрыли.
— Дело всей его жизни, — сказала я, вспомнив отчаяние и злость шефа. — Потом начали пропадать люди с нижних этажей. Мою сестру тоже перевели вниз, а потом она просто не вернулась. Меня туда не пустили, велели забыть. Я пригрозила полицией, а в итоге сама попала в экспериментальную регенерационку.
— Работает, — заметил Финн с гордостью.
— А потом шеф разорвал все связи с Бригером и приказал уничтожить информацию и оборудование. Мы сделали, что успели, и сбежали вместе с ним. Теперь мы здесь.
Том молчал, его лицо оставалось непроницаемым, и от этого мое беспокойство усиливалось.
— Значит, вы клуб недовольных бывших сотрудников, — наконец прокомментировал он.
— Не совсем, — ответила я. — Дело не только в работе. Уверена, что шеф узнал что-то важное. Настолько, что они с Бригером стали смертельными врагами.
— А раньше были друзьями? — уточнил Том.
— Очень давно, — подтвердил Финн.
— Но шеф слишком эмоционален, — вздохнула я. — Оставаться там стало слишком опасно.
— Что хаарс вообще делает в «Поддержании»? — нахмурился Том. — Они же друг друга ненавидят.
— Вот и нам интересно, — хмыкнул Финн.
— Ты можешь помочь нам узнать, что происходит, — сказала я. — Только хаарс может с ней поговорить. В общем, ты поймешь, когда окажешься достаточно близко.
Том молчал, но его пальцы незаметно переплелись с моими, скрытые от взгляда Финна. Это было лучшим ответом, чем любые слова. Теперь оставалось надеяться, что риск действительно оправдан.
Том уже собирался начать выспрашивать подробности, когда Чарли дернула головой и метнула в него настолько злой взгляд, словно прочитала его мысли. Он удивленно замолчал, подняв брови в немом вопросе, и заметил, как она нервно поправляет волосы, встревоженная чем-то еще помимо его вопросов.
— Время чудных открытий, — недовольно пробурчал мужской голос из-за перегородки в конце трейлера, и в проеме появился Патрик Фукс — заспанный, помятый и откровенно недовольный.
— Привет, шеф! — с щенячьим восторгом выпалил Финн.
— Заглохни, — цыкнул Фукс, явно будучи не в настроении слушать болтовню.
Финн тут же замолчал, демонстративно закатив глаза. Том, воспользовавшись паузой, внимательно изучал Фукса. В свои девяносто с лишним тот выглядел максимум на пятьдесят — практически без седины и морщин, разве что заметное брюшко слегка портило впечатление. Технологии «Поддержания» очевидно пошли ему на пользу.
Фукс обвел взглядом всех присутствующих, остановив его сначала на Чарли, замершей с упрямо скрещенными на груди руками, потом на Томе. Фукс смотрел на него пару секунд, затем молча кивнул и снова исчез за перегородкой.
— Иди за ним, — подтолкнула его в спину Чарли, и Том ощутил тепло ее пальцев сквозь ткань одежды. — И стул прихвати.
Том нехотя поднял один из вращающихся стульев и протиснулся вслед за Фуксом. Уже переступая порог, он оглянулся и заметил, как Чарли смотрит ему вслед, нервно прикусив нижнюю губу. Их глаза встретились, и Том едва заметно улыбнулся, отметив легкий румянец на ее щеках, прежде чем дверь закрылась за ним.
За перегородкой оказалось тесно и неприятно — голые стены, стол с терминалом и пустые пластиковые бутылки по углам. Скорее всего, это было не местом для отдыха, а чем-то средним между кабинетом и допросной.
Том лениво устроился на стуле.
— Утомили уже? — неожиданно спросил Фукс, внимательно глядя на его лицо.
— Пока не успели, — ответил Том.
— Еще успеют, — хмыкнул тот. — Какими судьбами? Заметил, как ты тут все изучил.
Фукс кивнул в сторону терминала, и Том понял, что за ним следили с самого начала. Напряжение усилилось, но он постарался внешне сохранить спокойствие.
— Забавная у вас машинка, — начал Том, не торопясь раскрывать карты.
Фукс усмехнулся, точно прочитал его мысли:
— Не стоит увиливать. У меня было достаточно времени узнать, кто ты такой. Чего ты хочешь?
— Решил предложить помощь, — сказал Том.
— Вот так просто? — Фукс скептически приподнял бровь.
— Зачем усложнять? Может, вы тоже мне пригодитесь.
Фукс рассмеялся, явно не ожидая подобной наглости.
— Смело. Давно со мной так не разговаривали.
Том промолчал, лишь усмехнулся: не такой уж ты крутой, старик. Наверняка Бригер тебе и не то говорил.
— Наемник? — прищурился Фукс.
— Широкого профиля.
— И чем же мы можем тебе пригодиться?
Том задумался, насколько далеко можно зайти в откровенности. Правду говорить было еще слишком рано, она делала его уязвимым.
— Слышал, у нас общий интерес к базам данных «Поддержания», — осторожно заметил он.
— Мир тесен, конечно. Только ты не можешь ничего нам предложить, — ответил Фукс.
— Говорят, у меня есть контакт внутри «Поддержания», — усмехнулся Том.
— Анна? — Фукс презрительно скривился. — Просто зацепка. Ребята играются, но реальной пользы от нее нет. Она там, считай, заложник.
— А у вас много других вариантов? Как я понял, никто из вас не может с ней поговорить. Да и вообще высунуться без риска попасться службе безопасности «Поддержания».
Фукс смотрел на него долго и пристально:
— И сколько ты хочешь за помощь, наемник?
— Мне уже платят, — спокойно ответил Том.
— Я так и думал. Все ждал, кого из своих головорезов он ко мне пришлет. Честность похвальна, но ты не признался бы в этом, не имей своих планов. Иначе мы бы здесь не разговаривали. Какой у тебя мотив?
— Месть, — коротко и без сомнений ответил Том, наклонив голову в сторону здания «Поддержания».
Фукс, замолчав, тяжело вздохнул и задумался. Наконец он произнес:
— Смело, но не слишком убедительно. Почему я должен тебе верить? Бригеру передай, что у меня ничего нет.
— Можно верить не мне, а этому, — ответил Том, поднялся, бросил куртку на стул и задрал рукав до плеча. — Пояснять?
Фукс впился глазами в шрамы. Обычно люди смотреть боялись: не из-за вида даже — из-за ощущения причастности к чему-то мерзкому.
— Нет, не нужно.
Том блефовал. Складно объяснить он бы не смог: как появились шрамы, покрывавшие руки от запястий до самого верха плеча, он тоже не помнил. Свежие, они еще не начали светлеть и вились по коже уродливыми синевато-бурыми рубцами. Он мог легко предположить их происхождение: такие оставались от устройств, собирательно именуемых чипами, которые вгрызаются в плоть, соединяются с нервной системой, влияют на тело, мозг и сознание. Пыточные инструменты. Производитель у этого дерьма был один — «Поддержание». Вернувшись в Коалицию, Том наотрез отказался избавляться от шрамов. Отговаривать его не стали: «красота» могла оказаться единственной ниточкой к воспоминаниям. Впрочем, психологов в Убежище не водилось.
— Я подумаю, — решил Фукс. — А им не показывай.
Том кивнул, опуская рукав и снова скрывая прошлое от чужих глаз.
Когда он вышел обратно, Чарли бросила на него вопросительный взгляд, явно пытаясь понять, как прошел разговор. Том легко улыбнулся, ободряюще коснувшись ее локтя, и заметил, как ее щеки вспыхнули румянцем.
На улице уже полностью рассвело. Том, посмотрев на часы, нахмурился, понимая, что пора действовать дальше. Ему нужно было в медцентр.
«Кое-что», упомянутое Финном, умещалось в одной руке. Это была устаревшая карта памяти, какие давно уже никто не использовал: слишком неудобно, ненадежно и совершенно непохоже на обычные каналы передачи информации. Том подумал, что с таким же успехом можно было отправить бумажное письмо. Впрочем, это очевидно было частью плана — запутать тех, кто не знает, что именно нужно искать.
Финн заверил, что Анну на входе не сканируют, только ее сумку, и Том был вынужден поверить на слово. Карта казалась тяжелее, чем была на самом деле, словно он держал нечто куда важнее простого куска пластика. Когда они прорабатывали детали операции, Чарли заявила, что ему не обязательно знать подробности, но на прощание добавила: «Ты поймешь ее. Будь увереннее. Девчонка не обычная, сам увидишь».
Размышления Тома прервали шаги. Он ждал Анну возле кофейного автомата, стоявшего на небольшой площадке в парке перед зданием «Поддержания». Мышцы после недавнего приступа еще ныли, и он поправил рукав, скрывая шрамы.
В парке сегодня оказалось довольно людно. Из здания корпорации выходили сотрудники, чтобы во время перерыва получить немного свежего воздуха. Бродили и рабочие со стройки. Том рассудил, что еще одна фигура у автомата не вызовет слишком больших подозрений, а Чарли подтвердила это. Там они уже встречались.
Вскоре появилась и Анна: тоненькая девочка-подросток лет пятнадцати, с идеально прямой спиной, будто приученная контролировать каждое свое движение. Бледная кожа и светлые, почти серебристые глаза на мгновение вызвали у него странное чувство понимания. Том слишком хорошо помнил, каково это — быть хаарс среди людей, особенно когда впервые понимаешь, что отличаешься.
Она шла, сопровождаемая охранником, и смотрела строго перед собой, избегая взглядов прохожих. Длинные светлые волосы были стянуты в строгий гладкий хвост, лицо неподвижное и слишком серьезное для ее возраста. Девочка остановилась рядом с Томом у кофейного автомата, делая вид, что внимательно изучает список напитков. Охранник остался позади на дороге, явно скучая и лениво почесывая грудь через форменную рубашку.
— Кофе? — негромко спросил Том, улыбнувшись девчонке.
Анна лишь слегка кивнула, взглянув на него. Через мгновение ее глаза начали светлеть, пока полностью не потеряли цвет, превратившись в абсолютно белые. Том внутренне напрягся, не зная, чего ожидать. Такого он еще не встречал. И тут его сознание заполнили четкие образы:
Стол, на нем лист бумаги с крупной надписью «Анна».
Том понял подсказку и негромко произнес вслух, глядя в сторону автомата:
— Ты Анна, верно? Я Том, меня прислала Чарли.
Анна снова легко кивнула, делая вид, что выбирает напиток. В его сознании возник новый образ: обеспокоенное лицо Чарли, затем женская рука, протянутая вперед открытой ладонью вверх.
— Да, она передала кое-что для тебя. Сказала, это очень важно, — подтвердил Том и, якобы поправляя рукав, незаметно сунул карту памяти Анне.
Анна схватила карту, подняла руки и принялась потуже затягивать хвост, Том со скучающим видом покрутил головой, делая вид, что давно утомился ждать свой заказ, и заметил, как охранник внимательно наблюдает за ними.
Перед глазами вновь возникла яркая картинка: молодая девушка, очень похожая на Чарли, улыбающаяся Анне, заботливо поправляющая ей волосы. Наклейка на груди с ее именем.
— Лиз? Не Чарли? — уточнил Том.
Анна моргнула, подтверждая. Затем в его сознание проникло новое видение: Лиз стоит в стерильной комнате лаборатории, говорит что-то — судя по выражению лица, утешающее. Она держит Анну за руку. Девочка сидит на краю больничной койки, по ее лицу катятся слезы, но рядом с Лиз ей явно становится легче.
— Я понял. Она была твоим другом.
Анна опустила глаза, скрывая эмоции, и чуть склонила голову.
Образы сменились резче: снова Лиз, только теперь она напугана, ее куда-то ведут, а Анна смотрит ей вслед через прозрачную дверь лаборатории, не имея возможности помочь.
— Что с ней случилось, ты не знаешь?
Анна качнула головой, на этот раз еле заметно, но затем перед глазами Тома появилась надпись на листе бумаги: «Я помогу».
— Я передам Чарли, — пообещал он. — Мы найдем способ помочь тебе.
Анна повернулась, собираясь отойти, но случайно зацепилась рукавом за угол кофейного аппарата и вскрикнула, теряя равновесие. Том машинально подхватил ее за плечо, чтобы не дать упасть. В этот краткий миг его ладонь ощутила на ее спине цепочку мелких выпуклостей, будто уходящих под кожу вдоль позвоночника.
Том отдернул руку. Анна встревоженно взглянула на него обычными глазами, снова ставшими серебристыми.
— Ты в порядке? — спросил он.
Она кивнула и отвернулась, избегая взгляда.
— Я понял, — прошептал он вслух, стараясь скрыть охвативший его ужас. — Я передам Чарли. Мы что-нибудь придумаем.
Анна улыбнулась, сделала вид, что поправляет платье, такое старомодное, будто его достали из бункера богатеев прошлого века, и развернулась к зданию, куда уже направлялся сопровождающий ее охранник. Том остался стоять у автомата.
Он смотрел вслед уходящей девочке и четко осознавал, что теперь его дело касалось не только мести или личных проблем. Анна была частью чего-то намного более серьезного и страшного, чем он мог представить, и это меняло все.
«В какое же дерьмо я ввязался?» — мрачно подумал Том, глядя, как ее тонкая фигурка скрывается за дверями здания.
— Сделал? — спросила я, подойдя к Тому со спины, чтобы застать его врасплох.
Он обернулся, и я на мгновение увидела в его глазах растерянность и что-то, похожее на страх, будто он не сразу понял, кто перед ним. Но уже в следующий миг взгляд снова стал привычно подозрительным.
— В какое дерьмо ты меня втянула? — процедил он, схватив за запястье и притягивая к себе. От неожиданности я едва удержалась на ногах, инстинктивно упершись свободной рукой в его грудь.
Под пальцами отчетливо ощущались твердые мышцы, и я невольно замерла, пытаясь скрыть внезапное и совершенно неуместное волнение.
— Отпусти! — рявкнула я, дергая рукой, но его хватка только усилилась.
— На ней ошейник, — произнес он с такой угрозой, как если само это слово причиняло ему боль, а винил он меня.
Его взгляд стал отстраненным, словно он погрузился в мучительное воспоминание.
— Откуда он? — спросил Том, не отпуская моего запястья.
— Из «Поддержания», откуда еще! — бросила я ему в лицо, начиная терять терпение. — Как и все остальное оборудование на этой чертовой планете! Ты вчера родился, что ли?
Том отпустил меня, почти оттолкнул, и сделал шаг назад, точно пытаясь отстраниться не только физически, но и от моих слов. Я потерла покрасневшую кожу, чувствуя, как адреналин бешено гонит кровь по венам.
Том смотрел куда-то мимо меня, и в его глазах читалось что-то настолько тяжелое и болезненное, что я внезапно действительно ощутила себя виноватой:
— Что?
Он молчал, борясь с самим собой, затем глубоко вдохнул и взглянул на меня, словно принимая какое-то решение.
— Что ты здесь делаешь, Чарли? На самом деле?
Я замерла, перебирая возможные ответы, но вдруг поняла, что дальше лгать бессмысленно. Том видел слишком много, он уже знал слишком много. Если я совру сейчас, то потеряю последнее, что еще оставалось, — хрупкое доверие, основанное лишь на том, что у нас пока одна цель.
Я отвернулась и с отчаянием в голосе призналась:
— Мечтаю избавить мир от ошейников.
Это прозвучало глупо, наивно, почти по-детски, но я уже не могла взять слова обратно. Я ждала насмешки, презрительного взгляда, саркастического замечания — всего, кроме того, что он сказал.
— Я помогу.
От удивления я усмехнулась, не в силах скрыть горькую иронию:
— Мир, наверное, растроган твоим альтруизмом!
Том шагнул ближе, заставляя меня поднять голову и встретиться с его взглядом. От такой близости я ощутила жар в щеках и едва удержалась, чтобы не отступить назад.
— К черту твой мир, — спокойно произнес Том, наклонившись ко мне. — Он мне кое-что задолжал. Ты втянула меня в это дерьмо и сильно усложнила жизнь. Теперь плата за услуги повышается.
— Какие еще услуги? — Я едва не закричала, внутри нарастала злость, смешанная с тревогой. — Ты не выполнил свою половину!
— Выполнил, — невозмутимо парировал Том.
— Врешь! — отрезала я, уже не скрывая ярости. — Я прекрасно видела, что ты ей ничего не передал! Сумку просвечивали на входе, она бы не пронесла карту!
— А кто говорил про сумку? — Том приподнял бровь, глядя на меня с легкой насмешкой и очевидным превосходством.
Я замерла, осознавая смысл сказанного, и невольно восхищенно выдохнула:
— Твою ж мать…
Он действительно передал карту памяти, а я и не поняла, как и когда. Том наблюдал за мной, наслаждаясь моим удивлением, затем почти издевательски спросил:
— Ну что, мне пойти и намекнуть охраннику, где карта?
— Чего ты хочешь? — рыкнула я.
— Хочу знать, во что именно влез. Что у вас есть и как я могу это использовать для себя.
Наглость и честность его заявления одновременно возмущали и вызывали невольное уважение. Он не пытался скрыть своих намерений, не играл в благородство — и именно это заставляло доверять ему куда сильнее, чем любая показная искренность.
Я обреченно согласилась:
— Не здесь. Пойдем. Там все расскажу.
Том кивнул в ответ, довольный моим согласием. Я развернулась и пошла вперед, ощущая его присутствие позади. Сердце постепенно успокаивалось, хотя я понимала, что доверять хаарс — безумие. Я уже не могла сказать, чем закончится наша затея и какой будет цена его помощи. Но пути обратно для нас обоих уже не существовало.
— Слушай, а может, сразу расскажешь, где именно карта? — спросила я, не выдержав затянувшейся тишины и обернувшись через плечо.
Он усмехнулся, поймав мой взгляд:
— Тебе хватит и того, что я сделал свою часть работы.
— Ненавижу тебя, — пробормотала я с сарказмом, хотя мы оба понимали, что это уже не совсем правда.
— Я знаю, — ответил он, едва заметно улыбнувшись и ускорив шаг, чтобы идти со мной плечом к плечу.
И это раздражало меня больше всего — его уверенность в том, что я уже не могу относиться к нему так же, как раньше.
Но что еще хуже, он был абсолютно прав.
Мы вернулись в трейлер молча, не обменявшись больше ни единым словом за всю дорогу. Сам воздух между нами казался натянутым, пропитанным взаимной настороженностью и наполненным множеством вопросов, которые мы оба не решались озвучить.
Внутри стояла тишина — Финна, к счастью, не было. Он, похоже, снова отправился искать еду.
Старая мебель, тусклый свет экранов и едва слышное гудение аппаратуры создавали идеальный фон для разговора, которого я боялась, но уже не могла избежать. Я чувствовала на себе внимательный взгляд Тома, словно он подталкивал меня заговорить первой.
— Так во что ты меня втянула? — наконец произнес Том, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди. Его голос не выдавал угрозы, но от этого было только хуже. Спокойствие всегда пугало куда сильнее, чем агрессия.
Я вздохнула, собираясь с духом, и наконец заставила себя встретиться с его взглядом. Глаза Тома были темными, изучающими, но я понимала, что тянуть дальше нельзя.
— В месть, — ответила я негромко, но твердо, и увидела, как его бровь приподнялась. В этом движении читалось любопытство, почти одобрение, и оттого слова полились сами собой: — Месть за мою сестру. Лиз пропала в «Поддержании», оттуда теперь не все возвращаются. Никто не попытался ее искать, будто ее и не было никогда.
Голос сорвался на последних словах, но я удержалась, не давая слезам пробиться наружу. Я больше не хотела показывать слабость, не хотела видеть жалость, хотя скрыть боль было едва ли возможно.
— Думаешь, это мой личный каприз? Возможно, ты прав. Но разве я одна такая? Ты хоть представляешь, сколько людей пропало в этих лабораториях? Что они творят с теми, кого никто не ищет? Эксперименты, пытки… и всем плевать! Я не могу просто жить дальше, точно ничего не случилось.
Последние слова я практически выкрикнула, понимая, что выгляжу сейчас жалко и отчаянно, но мне уже было плевать. Отвернувшись, я надавила ладонями на глаза, чтобы удержать слезы, и вздрогнула, когда услышала быстрые шаги Тома.
Его руки осторожно легли на мои плечи, мягко, но настойчиво развернув меня к себе. Я попыталась оттолкнуть его, сбежать, но он крепко прижал меня к груди, не давая вырваться. Вначале я дернулась, но затем замерла, внезапно ощущая странное спокойствие от того, как он держал меня — надежно, сильно и удивительно бережно.
— Все будет хорошо, — прошептал он, и я невольно поверила.
Подняла голову, удивленная и немного смущенная его поступком, встретилась с ним взглядом и вдруг заметила в его глазах не жалость, а глубокое, серьезное понимание.
— Том, — начала я, не зная сама, что хочу сказать, и тут же почувствовала, как он наклоняется ко мне.
Его губы коснулись моих легко, невесомо, словно он давал мне возможность отстраниться. Но я не отстранилась. Наоборот, пальцы сами запутались в его волосах, притягивая ближе и отвечая на его поцелуй с отчаянной нежностью и неожиданной жадностью.
Том сразу же прижал меня крепче, его руки скользнули вниз по моей спине, и я невольно выгнулась навстречу ему, забывая обо всем, что нас разделяло. В этом прикосновении была бездна безумия, но остановиться уже никто не мог.
Когда Том наконец отстранился, я ощутила странную пустоту и желание снова прижаться к нему, не позволяя этому моменту исчезнуть. Том не выпустил меня из рук, смотря в глаза так, будто видел все, что я пыталась скрыть от него.
— Я верю тебе, — серьезно сказал он, точно эти слова имели особое значение. — И мы разберемся с этим вместе, Чарли.
Я кивнула, нахлынуло огромное облегчение и одновременно тревога от того, насколько сильно я начала ему доверять. Прислонившись лбом к его плечу, я позволила себе немного побыть в этом спокойствии, пока он осторожно гладил мои волосы, как если это было самой естественной вещью в мире.
— Я не хотел причинять тебе боль, — вдруг прошептал он, и я почувствовала, как внутри что-то приятно отозвалось на эту незамысловатую фразу.
Подняв голову, я усмехнулась, легонько коснувшись пальцами его щеки:
— Я знаю. Просто будь рядом.
— Обещаю, — проговорил он, улыбнувшись краешком губ.
Финн ворвался в трейлер с таким грохотом, будто стремился оповестить всю округу о своем возвращении. В руках он держал пакеты с едой, от которых аппетитно пахло жареным мясом и специями. От неожиданности Чарли отстранилась от Тома, разглаживая одежду и стараясь скрыть предательски покрасневшие щеки. Том, слегка растерянный таким внезапным завершением момента близости, невольно улыбнулся, наблюдая за ее неуклюжими попытками выглядеть спокойной.
— Ого, у вас тут все нормально? — Финн застыл на пороге, подозрительно переводя взгляд с одного на другого, а затем ухмыльнулся, явно что-то заподозрив.
— Отлично, — бросила Чарли, изо всех сил стараясь казаться безразличной, и отвернулась, пряча лицо в полумраке трейлера.
Финн хитро прищурился, но промолчал, отложив расспросы на потом. Он громко сгрузил пакеты на стол и принялся раскладывать еду, притворяясь, что совершенно не замечает напряжения в воздухе.
— Вы, конечно, развлекайтесь дальше, — сказал он нарочито беззаботно, — но, может, вам хотя бы спуститься вниз? Не оставишь же ты его в этом ржавом ведре ночевать? — глянул Финн на Чарли.
— А здесь вам тесно? — с легким любопытством спросил Том, оглядывая крохотное, заваленное аппаратурой пространство.
— Не то слово! — оживился Финн, указывая вниз. — Смотри сюда.
Он с гордостью нажал несколько кнопок на стене, и с тихим шипением в полу открылась неприметная крышка люка, обнажая металлическую лестницу, ведущую вниз, в полутьму.
— Старое бомбоубежище, — пояснил Финн, расправив плечи с видом настоящего героя. — Я стер его со всех карт в Сети. Лучше места не найти.
— Почему тогда вы торчите наверху? — удивился Том, заглядывая в темноту люка.
— Чтобы не привлекать внимание к настоящему входу, — негромко добавила Чарли и первой начала спускаться по лестнице, избегая смотреть на Тома. Он последовал за ней, чувствуя холод металла под пальцами и невольно вспоминая, как совсем недавно держал в руках ее теплое податливое тело.
Внизу оказалось неожиданно просторно. Невысокий потолок с тусклыми желтыми лампами создавал ощущение странного уюта, несмотря на легкий запах сырости и старого металла. Узкий коридор расходился в разные стороны, и Том невольно замер, удивленный тем, насколько основательным и надежным выглядело их убежище.
— Здесь и живем, — негромко произнесла Чарли, махнув рукой в сторону одного из проходов. — Не шикарно, зато безопасно.
Финн уже бодро шагал вперед, охотно взяв на себя роль экскурсовода:
— Добро пожаловать в Дыру! Спален много, у каждого своя. Столовая, кухня, комната управления — я тут все подключил, мышь не проскочит!
Том внимательно осматривался, заглядывая в приоткрытые двери. Комнаты были небольшими, но выглядели на удивление уютно. На стенах сохранились старые пожелтевшие плакаты, которые, казалось, пережили целую эпоху.
Чарли молча подвела его к двери в самом конце коридора и осторожно толкнула ее, приглашая войти:
— Это твоя. Располагайся.
Том переступил порог и с облегчением оглядел небольшое помещение. Узкая кровать с серым покрывалом, старенький стол с металлической лампой и пара полок — здесь было ровно столько, сколько нужно, чтобы почувствовать себя в безопасности. После всего, что ему пришлось пережить, такое простое место казалось настоящим подарком судьбы.
— Спасибо, — искренне сказал он, взглянув в глаза Чарли.
Она улыбнулась едва заметно, застенчиво, точно ей снова стало неловко после всего произошедшего между ними. Затем отвела взгляд и тихо произнесла:
— Отдыхай. Завтра будет тяжелый день.
Поздно вечером, почувствовав необходимость хоть ненадолго остаться наедине с собой, Том поднялся обратно наверх. Он выбрался на улицу и остановился, с наслаждением вдохнув прохладный воздух ночи. Спустя минуту, не удержавшись от соблазна, он легко взобрался на крышу трейлера и уселся посередине, подняв взгляд к темному небу, усыпанному звездами. Среди них ярко выделялись пять знакомых огней — корабли хаарс, неподвижно зависшие в вышине. Напоминание о прошлом, которое ему никак не удавалось вспомнить.
— Эй, как ты туда забрался? — удивленно донесся голос Финна.
— По двери, — усмехнулся Том, глянув вниз.
Финн растерянно помялся на месте, и Том, слегка вздохнув, протянул ему руку. Парень с облегчением ухватился за ладонь и неуклюже вскарабкался наверх, уселся рядом и свесил ноги.
Некоторое время они сидели молча, глядя в ночное небо и погрузившись каждый в свои мысли. Первым не выдержал Финн:
— Ты там был? — спросил он, с легкой завистью глядя на далекие огни кораблей.
— Был.
Технически это правда. Технически.
— Серьезно? Ты это помнишь? — воодушевился Финн, заерзав на месте. Поднял руки вверх, сложил их в подзорную трубу.
— Нет.
— Эх… А жаль.
Финн вздохнул с разочарованием, помолчал, затем добавил уже мечтательно:
— «Поддержание» хотело освоить корабли, я видел их проект.
— И как успехи? — осторожно спросил Том.
— Да никак. Федерация запретила или еще что-то там произошло, — пожал плечами Финн и снова замолчал, задумавшись о своем.
Постепенно парень начал сонно клевать носом, и Том слегка подтолкнул его локтем:
— Эй, как ты можешь так легко доверять почти незнакомцам?
Финн пробормотал, не открывая глаз:
— Я считаю, ты неплохой человек. А в людях я разбираюсь, мне все так говорят.
«Если не считать того, что вообще не человек», — мрачно усмехнулся про себя Том.
— Хотя Чарли убеждена, что у меня нездоровая тяга к людям. Постоянно это повторяет.
Том не ответил. Он смотрел на корабли. Светящиеся точки манили его, заигрывая и интригуя. Сколько еще потребуется лет и жизней, чтобы на Земле наступил мир, столь необходимый как людям, так и хаарс, а главное — доживет ли он до него? Том закрыл глаза. Раньше он много мечтал: о будущем, о доме, о мелочах. Даже о полетах туда — наверх. Мечты стирались, смывались, как мел с асфальта, оставляя мутные разводы, из которых складывалось представление о будущем, бьющемся в тесной и бесполезной людской регенерационке. Раньше был Винс: он не представлял, нет, он был точно уверен, что обязательно туда полетит. Том хватался за эту мысль, словно она была опорой, тем, что он еще мог сделать. Отомстить всем, кто не дал этой мечте сбыться. Включая себя самого.
Ночью Том вернулся в свою комнату. Он закрыл дверь, опустился на кровать и почувствовал, как тело расслабляется. Впервые за долгое время. Сон пришел быстро, тяжелый и глубокий. Но ненадолго.
Том проснулся, задыхаясь от приступа кашля. Вкус крови обжег горло, и Том едва успел прикрыть рот ладонью. Поспешно, почти в панике он перевернул сумку, вытащил медикаменты, вонзил в плечо инъектор и нажал кнопку.
Облегчение приходило мучительно медленно. Том вновь упал на подушку, проваливаясь в тяжелую дрему, мечтая лишь о том, чтобы продержаться до утра.
Проснулась я рано. Слишком рано даже для меня. Сон отступил внезапно, оставив после себя неприятное чувство тревоги, которое никак не хотело исчезать. Убежище казалось непривычно тихим, словно все вокруг замерло в ожидании беды. Я напряглась, прислушиваясь.
В памяти внезапно вспыхнул вчерашний поцелуй: горячий, стремительный, оставивший после себя столько вопросов и ощущение потери контроля над ситуацией. Я тряхнула головой, пытаясь прогнать эти мысли, и решительно поднялась с кровати. Сейчас точно не время для бесплодных мечтаний.
Финна за терминалом в комнате управления не оказалось, и это было странным. Обычно он вставал раньше всех, с утра бодро копался в электронике, бурча и напевая что-то себе под нос. Я негромко позвала его, но ответом была лишь глухая, давящая тишина.
Волнение начало расти, и я направилась к его комнате. Дверь распахнулась от моего толчка, но внутри было пусто. Небрежно застеленная кровать говорила о том, что он либо не ночевал здесь, либо ушел слишком рано. Волнение переросло в настоящую тревогу, и я поспешно вышла обратно в коридор, стараясь подавить подступающую панику.
На автомате я подошла к комнате Тома. Открыла дверь без стука, шагнула внутрь — и остановилась, как наткнувшись на невидимую стену.
— Какого черта?.. — выдохнула я.
Постель была вся в крови. Темно-алые пятна, жуткие и вязкие на вид, пропитали подушку и одеяло, испачкали простыни и стену возле кровати. На полу беспорядочно валялись пустые капсулы для инъектора.
Сердце пропустило удар, а затем бешено застучало. Рука автоматически выхватила бластер из-за пояса — сегодня интуиция не позволила мне шататься без него и не подвела. Пальцы сжали оружие так крепко, что побелели костяшки. Мысли хаотично метались, я пыталась понять, что здесь произошло.
— Финн? — хрипло позвала я, чувствуя, как страх захлестывает сознание.
Тишина казалась издевательской. Я шагнула к кровати, в отчаянии перевернула окровавленное одеяло, словно надеясь найти под ним хоть какую-то подсказку. Руки предательски дрожали, дыхание сбилось. Что Том сделал с Финном? Что вообще здесь творилось?!
— Чарли?
Знакомый голос прозвучал за спиной, заставив меня обернуться и направить бластер на вошедшего. Том стоял в дверях — свежий после душа, мокрые темные волосы спадали на лоб, а взгляд был одновременно удивленным и слегка насмешливым.
От неожиданности я потеряла дар речи.
— Где Финн? — едва выдавила я.
— Доброе утро и тебе, — лениво произнес он, прислонившись плечом к дверному косяку и изучая меня. — Что-то случилось?
— Не придуривайся! — взорвалась я, не в силах больше терпеть его спокойствие. — Что ты с ним сделал?!
— С кем? — нахмурился Том, и в его взгляде впервые мелькнуло настоящее замешательство.
— С Финном, твою мать! — крикнула я уже в отчаянии. — Почему вся комната в крови?!
Том посмотрел на заляпанную кровать, затем снова поднял взгляд на меня. Его лицо на секунду помрачнело, насмешка исчезла, сменившись усталостью.
— Это моя кровь, — сказал он почти равнодушно. — Забыла? Или раньше было настолько меньше? А Финна я не трогал. Во всяком случае, пока.
Я замерла, пораженная его ответом, пытаясь осознать смысл слов, а Том спокойно прошел мимо меня в комнату, заставив и меня повернуться к двери спиной. И в этот момент за ней раздался сонный недовольный голос:
— Чарли? Ты чего орешь с утра пораньше?
Я обернулась. В дверях коридора стоял заспанный Финн, недоуменно потирая глаза и зевая. Он перевел взгляд с меня на окровавленную постель и присвистнул:
— Нифига себе. У тебя что, эти дни, что ли?..
— Не смей! — гневно прервала я его.
— А что я такого… — смутился он.
— Даже не думай!
— Ладно-ладно, и так понятно, — примирительно поднял руки Финн.
— Идиот! Я за твою жизнь волнуюсь!
— А мне что-то угрожает? — удивился он и прошел в комнату, приблизившись к Тому. — Что за утренний психоз?
— Да ты хоть знаешь, кто он такой?! — не выдержала я, с трудом сдерживая ярость.
— Знаю, — Финн спокойно обнял Тома за плечо, словно ничего не случилось, — наш входной билет в «Поддержание». Что с тобой, Чарли?
— Он не человек, он убийца!
— А бластер почему-то у тебя в руках, — задумчиво заметил Финн.
— Чарли решила, что я ночью тебя убил, — невозмутимо объяснил Том, но в его глазах уже откровенно плясали искорки веселья.
— Серьезно? — Финн покрутил пальцем у виска и с легким восхищением посмотрел на меня: — Ты собиралась стрелять в него из-за меня?
От облегчения, смешанного с досадой и стыдом, я закрыла глаза. Бластер вдруг показался неуместным и совершенно нелепым, и я спрятала его обратно за пояс.
— Придурки, — прошипела я.
— Любим мы тебя, Чарли, — широко улыбнулся Финн и потянул Тома за собой в коридор, нарочито громко говоря: — А теперь идем завтракать. Что-то я проголодался от ваших драм.
Том задержался в дверях буквально на секунду, взглянув на меня с легкой улыбкой, в которой не было ни издевки, ни угрозы — только теплое понимание, которого я совсем не ожидала.
— Иди уже, — бросила я с досадой, отвернувшись и пряча невольную улыбку.
Когда дверь закрылась, я выдохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Страх постепенно отступал, уступая место облегчению и злости на саму себя. Я покачала головой и пробормотала себе под нос:
— И правда идиотка...
Давно перевалило за полдень, и Тому отчаянно хотелось спать. Бессонные ночи входили в привычку — сомнительное удовольствие даже с его врожденной выносливостью. Прикрыв глаза и обхватив одной рукой сумку, он сидел на лавке в уже знакомом сквере. По лицу приятно скользили теплые солнечные лучи, заставляя на мгновение забыть о боли и усталости.
Новости день не принес: пара анализов, очередной неэффективный эксперимент с человеческой регенерационкой. Впрочем, скоро эта жизнь могла стать последней. Шансы на возрождение были ничтожно малы: слишком мало на Земле осталось людей, чтобы рассчитывать на случайную встречу с подходящим носителем. Том с досадой тряхнул головой, прогоняя мрачные мысли.
Анна пришла точно в условленное время. На этот раз с маленькой сумкой, блокнотом и карандашами. Она спокойно устроилась рядом на лавке — другие были заняты, а она не мешала случайному соседу, — раскрыла блокнот и принялась сосредоточенно водить карандашом по бумаге. В нескольких шагах застыл новый охранник, демонстративно игнорируя их обоих.
— Что рисуешь? — спросил Том, заглянув через плечо.
Анна улыбнулась и повернула блокнот так, чтобы он увидел рисунок: деревья, несколько прохожих и громоздкое здание «Поддержания».
— Просто то, что вижу, — ответила она неуверенно, избегая его взгляда. — Меня выпускают всего на полчаса, стараюсь запоминать детали.
Том почувствовал легкий укол жалости, но сразу же сосредоточился на главном:
— Ты смогла узнать то, о чем тебя просили?
Анна напряглась, бросила взгляд на охранника и вновь опустила глаза на рисунок. Несколько секунд она молчала, продолжая штриховать ветки дерева, а затем подняла голову и взглянула Тому прямо в глаза. Ее зрачки внезапно исчезли, белоснежные радужки расширились, погружая его сознание в поток образов.
Перед ним возникла яркая сцена: лаборатория, белые стены, приборы. Анна сидит в кресле, возле ее отец в белом халате. В его руках пробирки с жидкостью. На столе лежит раскрытый блокнот с надписью, сделанной аккуратным почерком Анны: «Эксперименты идут медленно. Образцы нестабильны».
В передаваемых Анной образах не было звуков. Том понял, что она разработала собственную систему передачи информации: заранее писала в блокноте нужные слова и фразы, которые затем показывала в воспоминаниях.
— Твоя кровь? — спросил Том, очнувшись.
Анна слегка кивнула, глаза ее вернулись к обычному виду. Она продолжала рисовать деревья, будто ничего не произошло.
— Это для лекарств?
Анна подняла на него глаза, а те вновь стали совершенно белыми. Перед его внутренним взором возник новый образ: ее отец спорит с Бригером, яростно жестикулирующим и тыкающим пальцем в экран с графиками. Затем возник планшет в руках Анны: «Они хотят больше, чем лекарства. Им нужна память хаарс».
Том нахмурился. Анна не смотрела на него, внимательно прорисовывая траву.
— Значит, они хотят контролировать твою генетическую память, — проговорил он негромко, словно размышляя вслух. — Думаешь, для того, чтобы получить доступ к технологиям хаарс?
Анна кивнула, не отрываясь от блокнота. Том почувствовал, как сжимаются кулаки от бессильной злости.
— Бригер тебя запугивает? — спросил он после паузы. Вообще-то на языке вертелось другое слово.
Анна подняла на него побелевшие глаза, и возник образ: Бригер стоит над ней, грубо держит за подбородок, что-то говорит людям за ее спиной. Анна поднимает перед собой блокнот, на котором написано: «Это лишь инструмент. Ее кровь принадлежит нам».
Том тяжело сглотнул, ощущая, как внутри нарастает гнев.
Анна вернулась к рисунку, теперь штрихи ложились нервно. Через пару минут она осторожно взглянула на Тома. Перед ним появилась другая сцена: группа людей в униформе собрана вокруг стола. На экране карты и графики, на лицах напряжение. Еще один листок: «Коалиция блокирует поставки, скоро начнутся голодные бунты. Федерация требует решение».
Том кивнул сам себе, складывая увиденное в общую картину. Федерация была на грани кризиса — и Анна только что дала ему важную часть информации.
— Почему ты нам помогаешь? — спросил он, повернувшись к ней ближе.
Анна на секунду замерла, и он увидел новую надпись: «Я устала бояться. Люди не должны исчезать бесследно».
Том не стал ничего говорить, лишь коснулся ее руки, пытаясь поддержать. Его пальцы случайно скользнули по ее запястью, и он удивленно замер:
— У тебя нет чипа?
Анна отдернула руку, глаза вновь обрели привычный цвет, и она ответила вслух:
— Никогда не было.
Том нахмурился, решив позже обдумать этот момент. Охранник шагнул ближе, давая понять, что время прогулки истекло.
Анна закрыла блокнот, встала, слабо улыбнулась своему конвоиру, будто случайному встречному, и ушла, оставив Тома одного на скамье с тяжелыми мыслями и тревогой, которая не исчезла под теплом солнечных лучей.
Убедившись, что рядом никого нет, Том включил комм и проверил сообщения. Не прошло и минуты, как за ухом заиграл сигнал входящего вызова. Видео не передавалось, поэтому окно он открывать не стал, лишь не глядя мазнул пальцем по запястью.
— Я не люблю ждать, — сообщил Бригер без предисловий. — В следующий раз, когда я позвоню…
«Я заранее выключу комм», — подумал Том и пропустил мимо ушей цепочку угроз. Мозг был слишком занят другим.
— Нашли, что я просил?
— И да, и нет. Времени маловато.
— Вы тратите время не на то.
— Делаю, что могу, — не покривил душой Том.
— К вашему заданию есть дополнение. Если мой дорогой друг вздумает соваться в здание, избавьтесь от него.
— Убить?
— Убейте, закопайте, можете сожрать, если хотите, мне все равно, — проскрипел голос в ушном чипе.
Том оценил щедрое предложение. Спасибо, сам доедай.
— Речь шла только об информации.
— Кого здесь волнует, о чем шла речь? Разочаровались в деньгах?
— Не успел.
— Восхитительно! — заключил Бригер и оборвал звонок.
«Где-то тебе сильно поджимает», — подумал Том и нервно потер запястье, будто мог стереть с кожи гадкое ощущение после разговора.
Вечер подкрался незаметно, окутывая убежище тяжелой, вязкой темнотой. Целый день я избегала Тома, старательно придумывая себе бесполезные занятия, лишь бы не встречаться с его насмешливым взглядом и не вспоминать, как утром глупо и импульсивно направляла на него бластер. Но теперь, когда тишина сгущалась вокруг, выбора не оставалось — мне нужно было выйти и столкнуться с последствиями собственных действий.
Я глубоко вздохнула, тряхнула головой, собирая последние остатки мужества, и решительно шагнула в общую комнату. Том сидел за столом, погруженный в изучение комма. В тусклом желтом свете старой лампы он выглядел расслабленным и совершенно спокойным, будто вовсе не заметил моего появления. Я замерла на пороге, изучая его лицо и пытаясь унять бешеное сердцебиение.
— Сегодня без оружия? — не поднимая головы, спросил Том, и от неожиданности я вздрогнула.
— Не думала, что тебе это важно, — процедила я, чувствуя, как возвращается злость, копившаяся весь день.
Он поднял глаза.
— С оружием ты выглядела убедительнее, — продолжил он лениво, отчетливо наслаждаясь моей реакцией.
Я стиснула зубы, упрямо выдерживая его взгляд.
— Может, еще раз объяснишь, что я должна была подумать, увидев комнату, залитую кровью? — заявила я с вызовом, надеясь, что голос прозвучал достаточно жестко.
— Что я опасный монстр, например, — ехидно предложил он, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — Тебе ведь нравится думать обо мне именно так.
— Ты не человек, Том, — сорвалось у меня с языка, и я сама вздрогнула от своих слов. Они прозвучали грубее, чем я хотела, и мы оба замолчали.
— Спасибо, я в курсе, — огрызнулся он, поднимаясь со стула с таким видом, будто мои слова напомнили ему обо всем, что он старательно пытался забыть.
Я отвела взгляд. Хотела что-то добавить, как-то сгладить резкость, но Том заговорил первым.
— Если я настолько тебя раздражаю, почему до сих пор терпишь меня? — В его голосе слышалась смесь вызова и горечи, и Том сделал шаг ко мне. — Почему сразу не выставила за дверь?
— Потому что... — начала я, но он перебил меня:
— Боишься остаться одна?
— Я ничего не боюсь! — выплюнула я, хотя в глубине души уже не была уверена в собственных словах. — Просто не понимаю, чего тебе надо. Тот же вопрос: зачем сам остаешься, если тебе все равно?
Он сделал еще шаг ближе, вынуждая меня поднять голову, чтобы встретиться с его взглядом. Теперь между нами оставалось совсем мало пространства.
— А ты? — спросил он почти шепотом, и от его голоса по коже побежали мурашки. — Почему ты пытаешься убедить нас обоих, что тебе все равно, когда не можешь перестать думать обо мне?
Я открыла рот, чтобы что-то ответить, возразить, хоть формально опровергнуть, но слова застряли в горле. Я ненавидела себя за эту слабость, за то, как сильно меня притягивал этот чужой и, несомненно, опасный мужчина.
— Ты слишком много о себе воображаешь, — наконец выдохнула я.
— Вряд ли, — ответил он с легкой улыбкой, поднял руку и кончиками пальцев коснулся моей щеки, заставляя сердце пропустить удар. — Ты не умеешь скрывать чувства, Чарли. Но что, если я поцелую тебя?
— Предпочту разойтись до того, как это произойдет, — пробормотала я.
— Правда? — Он наклонился ближе, и его дыхание скользнуло по моей коже. — Тогда почему ты стоишь?
Я замерла, не в состоянии пошевелиться, отвести взгляд от его губ, которые находились так близко, что голова начала кружиться. Я хотела оттолкнуть его, но вместо этого подалась вперед, словно забыв обо всем на свете.
— Черт тебя побери, Том… — выдохнула я, чувствуя, как рушатся последние остатки самообладания.
— Уже, — ответил он и наконец-то прижался губами к моим, сначала осторожно, а потом решительнее и жарче, точно уже не мог сдерживать себя.
Его руки скользнули мне на талию, притягивая ближе, заставляя ощутить всю силу и напряжение его тела. Сердце билось сумасшедше, заглушая любые мысли, оставляя только горячее, болезненное желание быть ближе и забыть обо всем, хотя бы на это мгновение.
— Ненавижу тебя, — прошептала я в перерыве между жадными поцелуями.
Том усмехнулся, прижимаясь лбом к моему и почти издевательски ответил:
— Я знаю. И я тебя тоже.
— В душу влез, еще и весь багаж прихватил, — прокомментировал Фукс прибавление в Дыре, когда Том по его же вызову протиснулся в каморку и прикрыл за собой дверцу. Чарли с Финном наверх не поднимались, вероятно, получив приказ не мешать. — Можешь оставаться, но не обольщайся, я тебе не верю. Следить за тобой так будет проще.
— Так я в деле?
— И да, и нет. Но я подумал. Мести хочешь. Мы все хотим. А поводов у тебя даже побольше будет. Личных. В это я верю. Правда, ты явился по мою душу. Шанс, что приказ хозяина окажется сильнее твоих собственных мотивов, чересчур велик.
— Если это так, то у меня было достаточно времени исполнить задуманное. Не было смысла даже начинать разговор.
— Загвоздка, — прошелся сверху вниз тяжелый взгляд. — Может, просто еще не приказали.
Том явно был не первым наемником, с которым довелось иметь дело Фуксу. Чем выше — тем больше наживаешь врагов.
— Как мне узнать, насколько я могу тебе доверять? С тобой у нас больше шансов, но с чего тебе прикрывать нам спины?
— Насколько я могу доверять вам? У меня не будет времени на вторую попытку. Хорошая страховка, м?
— Сколько осталось?
Том пожал плечами. Вопрос он понял сразу, но ответил с заминкой и через силу:
— Говорят, месяц.
— Месяц, — протянул Фукс. — Да не смотри так, давно уже догадался. Здоровым и опасным тебя бы не отпустили. Пристрелить спокойнее. Значит, сдохнешь сам. Видел я такое.
— Видели, участвовали. Может, еще и вылечить сумеете?
— А что лечить? Отторжение симбионта — побочный эффект, а не болезнь.
Стало мерзко от того, как легко Фукс это сказал. И все-таки это была зацепка. Том никогда не слышал про отторжение.
— Отторжения нет, если не копаться в мозгах, — предположил он наудачу.
Фукс кивнул, легко, будто с давним знакомым приветствиями перекинулся.
— Что ты помнишь?
— Ничего. Ничего конкретного. Образы, комнаты, вещи, людей.
— Узнаешь, если увидишь? — Фукс чуть не подскочил со стула.
— Нет, — поспешил откреститься Том и заметил, как погас огонь у того в глазах.
— За этим ты здесь?
— За этим.
Если кто-то в мире мог знать, чем Том болен и как это вылечить, то «Поддержание» имело все шансы этим кем-то оказаться. В конечном счете было даже не важно, обвинял ли он в случившемся корпорацию, видел ли ее связь с лабораторным адом; важным было лишь то, что она была локомотивом, двигающим прогресс, пропуская через себя все мало-мальски значимые открытия и изобретения последних пятидесяти с лишним лет, впитывая их, как пышная губка пену. Том допускал, что где-то там, на серверах «Поддержания», укрытых от внешнего мира, надежно спрятанных от войны, лежал затерянный среди бесчисленного множества других один-единственный ответ на одновременно простой и сложный вопрос: как ему не умереть?
— Я не буду врать тебе, что мы пытались лечить подобное, — с усталостью в голосе проговорил Фукс, — но я работал над новой регенерационной камерой. Мы тестировали ее на
«Мило», — подумал Том.
— Полагаю,
— Перед кем я должен оправдываться, — прошипел Фукс, у которого снова сменилось настроение. — Я людей лечу.
— Мы тоже люди.
— Процентов на пятьдесят? — продолжал злиться Фукс.
— Примерно. Как прошли тесты?
— Удалось увеличить продолжительность жизни на пару лет.
— Не жирно. А откуда
— Не интересовался. Хватит.
— Значит, с местом поисков я не ошибся, — прокомментировал Том. — Ведь так?
Фукс смотрел на него тяжелым взглядом, изредка моргая, грудь и живот вздымались при дыхании, чуть слышно гудели терминалы за перегородкой. Том напряженно ждал, и пусть он тысячу раз был уверен, что точно знает ответ, что давно получил его, но откуда-то с самого дна уставшей души стучала в мозг необходимость услышать.
— Возможно. Понятия не имею, кто это делал. Даже
Том мысленно засмеялся. Сколько же у вас тут одинаковых садистов развелось?
— Но «Поддержание» документирует все, что происходит в Федерации. Вообще
От интонации, с которой было сказано последнее слово, у Тома мурашки прошли по спине. Теперь он убедился в одном: Бригер отказал ему в информации, но это ничего не значило. Требовалось попасть в это здание. Последние сомнения были отброшены.
Гудение усилилось, проникая прямо в мозг, и больше не походило на звук работающей электроники. Да ее тут практически и не было, одни экраны, соединенные с центром под землей: Финн хранил все важное в Дыре. Да и не гудение это было вовсе. Том осмотрелся, заглянул под стол, но ничего подозрительного не обнаружил. Вышел из каморки, прислушался, прошелся по трейлеру. Гудение перешло в тихое, но отчетливое шипение. Фукс встал в дверях и с недоумением следил за его передвижениями, как психиатр рассматривает новоприбывшего пациента с парой интригующих диагнозов.
Том дошел до люка, крышку которого Финн, конечно, оставил открытой. Из темноты призывно смотрела лестница. Идея спрятаться внизу отпала сразу: хорошее бомбоубежище старой постройки, в таком если застрянешь — в жизни никого не дозовешься. А если и не застрянешь… Том красочно представил, как они выбираются из неучтенной на картах дыры в земле, окруженной тлеющими останками трейлера, на радость многочисленной полиции и службе безопасности «Поддержания». Нет, так легко сдавать позиции нельзя.
Решившись, он повернулся к панельке на стене и ткнул красную кнопку. Крышка Дыры пришла в движение, закрываясь. Снизу донесся недовольный возглас подслушивающего Финна. Этот вылезет, если что. Попозже.
Шипение продолжалось, не усиливаясь, но и не ослабевая. Том осмотрел боковую дверь трейлера, просканировал ее, жалея, что сканер в комме был практически игрушечным по мощности, схватил за рукав Фукса, который успел дойти до середины салона и теперь переминался с ноги на ногу, и потянул его наружу. Работу телохранителя Том представлял смутно — скорее, предполагал, чем знал, что делать, — поэтому ограничился оттаскиванием Фукса на предположительно безопасное расстояние. Газ — или что за дрянь там шипела — вообще не обязан был оказаться бомбой, но родной деталью трейлера точно не являлся. Травить в Федерации любили, умели и не стеснялись, потому едва ли не первый урок, который Том получил после бегства в Коалицию, получил: сначала драпай, потом выясняй.
Фукс молча шлепал за ним, крепко удерживаемый за рукав, а потому вынужденный сохранять заданный темп. Дыхание у него сбилось, рубашка прилипла к животу, на лбу выступили прозрачные капли, и, едва получив свободу, он со стоном прислонился к стволу ближайшего искусственного дерева, жалобно скрипнувшего пластиковыми внутренностями в ответ.
— Убедил.
Том сжал трясущиеся пальцы и изо всех сил саданул кулаком по дереву, всего на пару сантиметров правее маняще подставленного человеческого виска. Фукс ехидно оскалился в ответ.
— Урод.
— Не спорю, — согласился Фукс. — Живой урод.
— Не советую повторять, — процедил Том, отходя от него на расстояние достаточное, чтобы удержать себя в руках и не набить ему как следует морду.
— Учтено.
— А теперь по делу. Задача?
— Как ты заметил, грубой силы у нас немного.
Том чуть не подавился.
— Хаарс все еще хаарс, даже такой дохлый, — прокомментировал его реакцию Фукс. — Я только что оценил.
Он стер пот со лба, дыхание почти восстановилось.
— Спасибо за признание, — буркнул Том. — И чем вы тут конкретно занимаетесь?
— Да ничем. Прикрываю весь этот цирк широкой грудью.
Том решил, что широким был, скорее, живот.
— Я ничего не знаю, в этом вся прелесть, — заявил Фукс. — У нас деловой договор. Я даю им мое имя, мои знания о корпорации и о главном здании. В случае провала — я организатор и возьму вину на себя. Взамен они дают мне доступ к личному терминалу Бригера. Я не спрашиваю как, меня даже пытать бесполезно. Очень, знаешь ли, удобно. Хочешь в долю — договаривайся с
— Так не проще было делать это внутри?
— Нет, там за всеми маниакально следили.
— И тут следят. Вас легко найти, а Бригер не идиот.
— Пускай, — отмахнулся Фукс. — Я сижу здесь, ничего не делаю и ничего не знаю. Но ты прав, внутри всегда проще. Не исключено, что нам понадобится попасть внутрь. А раз уж ты нам так
— Мной прикрываться не жалко, — согласился Том.
— Именно, — не разочаровал его Фукс. — И платить тебе не надо, раз тебе всего-то и нужен тот же дерьмовый терминал.
— Восхитительно,
Скривились оба.
Том и не думал, что за оставшееся ему время жизнь успеет так сильно измениться.
Оказалось — смогла. Дальше дни потянулись однообразно.
Прошвырнувшись до медцентра, где ему недвусмысленно намекнули о стоимости услуг и ожидании следующего перевода, остальную часть дня Том промаялся в Дыре. От нечего делать даже решил приналечь на спорт.
Мимо то и дело прохаживалась Чарли — естественно, ни капельки не заинтересованная в слежке.
— Тебя отжимания привлекают или кашель? — не выдержал он, в очередной раз поймав ее взгляд.
Со стороны открытой двери по полу протянулась тень.
— Ты теперь по два раза в день будешь меня проверять, м?
— По пять, если понадобится, — огрызнулась Чарли, собираясь снова уйти.
— Чего ты так волнуешься? Боишься, что я внезапно откинусь, пока ты смотришь в другую сторону? — попытался поддеть ее Том, с легкой улыбкой наблюдая, как она сразу напряглась.
Чарли развернулась к нему, недовольно поджав губы. Ее взгляд был колючим и настороженным, и Том заметил в нем искреннюю тревогу, которую она пыталась скрыть за привычной бравадой.
— Не волнуйся, умирать раньше времени не собираюсь, — добавил он, поймав себя на том, что ему не слишком приятно видеть ее такой напряженной. — Хотя твоя забота трогает.
— Много о себе думаешь, Радин, — буркнула она, смутившись и демонстративно отведя взгляд. — Просто мне не нужны лишние проблемы. Особенно от тебя.
— Ага, конечно, — усмехнулся Том, глядя на ее недовольное лицо и мысленно отмечая, что злить Чарли, пожалуй, не стоило, но наблюдать за ее реакцией было чертовски приятно. — И поэтому ты постоянно торчишь тут?
Она скрестила руки на груди, явно решая, стоит ли продолжать этот разговор.
Финн Дыру сегодня не покидал, но морально и физически отсутствовал, отказался от ужина, что было на него совсем не похоже. Он беспрерывно ковырялся в терминале, пытаясь получить первые результаты с карты памяти. Том так и не понял, для кого предназначалась информация на ней — для Анны или еще кого-то, но особо и не вникал. Меньше знаешь — меньше в Сеть сольешь. Шеф тоже не показывался, запершись наверху с бутылкой выпивки. Впрочем, Том уже привык, что по факту всем негласно руководила Чарли со своими невидимыми «связями».
— Если я тебе так мешаю, скажи прямо, — заметила она наконец, вскинув подбородок.
— Наоборот, развлекаешь. Мне тут без тебя откровенно скучно.
Чарли сердито фыркнула, но, к его удивлению, шагнула ближе. Том отвернулся, стянул мокрую от пота футболку и, радуясь полумраку в комнате и решению не включать свет, принялся расправлять чистую, заранее кинутую на кровать. Он специально не спешил, чувствуя, как взгляд девушки буквально прожигает его спину. Пусть наслаждается зрелищем, раз уж сама напросилась.
Чарли сделала пару шагов вперед.
— И не страшно тебе находиться в одной комнате с убийцей и без оружия, м? — поддел он ее, припоминая обвинения.
— Заткнись. Что там… было? — проигнорировала она издевку.
—
— Откуда? — Чарли замялась, точно хотела добавить что-то еще.
— Оттуда, — криво усмехнулся Том, поворачиваясь к ней. — Никогда не видела вблизи?
— Видела, как надевают, но никогда — после.
По ее лицу он понял, что подумали они об одном и том же. Вернее, об одной…
Я застыла на пороге, не решаясь сделать шаг вперед. Все словно замерло вместе со мной, и любое движение, любой звук могли разрушить хрупкое равновесие, повисшее между нами.
— Оттуда, — прошептал он, но это единственное слово прозвучало так мучительно, что отдалось во мне резким толчком, вынуждая осознать, насколько близко мы подошли к границе, за которой уже нельзя притворяться, что все нормально. Я сразу поняла, о чем он говорит.
— Тебе все еще плохо? — спросила я, замечая, как мой голос дрожит.
Его молчание сказало больше, чем любые фразы. Медленно, с трудом он отвернулся, словно избегая моего взгляда, но я не могла просто так оставить его в одиночестве. Набравшись решимости, я подошла ближе.
— Покажи мне, — попросила я почти неслышно, не уверенная, что он согласится.
Том поколебался всего мгновение, но затем все-таки повернулся ко мне спиной. В полумраке комнаты шрамы выглядели страшнее, точно кто-то с маниакальной жестокостью старался оставить на нем знак того, что происходило там, в плену. Тонкие извилистые линии сплетались в уродливый узор, и я коснулась кончиками пальцев одной из них. Том едва заметно вздрогнул, мышцы напряглись, но он не отстранился, позволяя мне изучать его.
— Чарли… Зачем тебе это видеть?
— Потому что это несправедливо, — ответила я, не отрывая взгляда от его спины. Каждый шрам словно горел под моими пальцами, рассказывая историю боли и страха, и я отчаянно хотела взять на себя хотя бы часть этого груза.
Осторожно обойдя Тома, я опять оказалась с ним лицом к лицу. Он смотрел на меня изучающе, как пытаясь понять, что у меня на уме. Его взгляд прожигал насквозь, обнажая мои чувства и страхи, которые я уже не могла спрятать за сарказмом и напускным безразличием.
Не выдержав, я взяла его руки, раскрывая ладонями вверх. Мои пальцы аккуратно прошлись по глубоким уродливым следам, оставленным цепями и наручниками. Я невольно вздрогнула сама.
— Я могла это предотвратить… — прошептала я. Слова застревали в горле. — Я знала, что произойдет что-то ужасное. Я работала в «Поддержании». Делегация… Я могла предупредить всех. Я могла спасти… Но не сделала этого.
Том поднял руку и дотронулся до моей щеки, вынуждая вновь встретиться с ним взглядом.
— Это не твоя вина, Чарли, — произнес он с неожиданной твердостью и теплом, которые одновременно удивили и разбили меня окончательно. — Ты не могла знать всех последствий. Ты не обязана была жертвовать собой ради других.
Что-то внутри меня болезненно оборвалось. Я сама не заметила, как мои ладони оказались на его груди, словно пытаясь удержать нас обоих от падения в бездну прошлого.
— Но я должна была… должна была спасти…
Он молчал, но в его взгляде читалась такая нежность, смешанная с неприкрытой болью, что мне вдруг стало невыносимо терпеть. Я притянула его к себе, впиваясь губами в его рот с отчаянной, почти яростной настойчивостью. Том усмехнулся, не разрывая поцелуя, и ответил так же дерзко и страстно, принимая мой вызов с готовностью того, кто слишком долго ждал именно этого момента.
Наши тела столкнулись со страстью, в которой не осталось места осторожности или сомнениям. Прижав меня к стене, он прикусил мою нижнюю губу, заставляя сдержанно зашипеть от смеси неожиданности и удовольствия. Я требовательно притянула его ближе, чувствуя, как между нами вспыхивает что-то первобытное, настоящее, лишенное всякой игры.
— Ты всегда такая, Чарли? — насмешливо шепнул он мне в губы.
— Только с теми, кто этого заслужил, — ответила я с вызовом и без предупреждения толкнула его на кровать. Оказавшись сверху, прижала его руки к матрасу. — И сейчас ты в их числе.
Глаза Тома блеснули азартом и обещанием, что долго моя власть не продлится.
— Докажи, — усмехнулся он, расслабляясь, будто разрешая мне наслаждаться моментом превосходства.
Я наклонилась, оставляя поцелуи и требовательные следы на его шее и ключицах. Том рыкнул и перевернул нас, возвращая себе контроль. Теперь я была в его власти, и это оказалось куда приятнее, чем я могла признать.
Его руки избавили нас от остатков одежды, не оставляя места стеснению или скованности. Между нами больше не осталось ничего, кроме чистого необузданного желания, и мы уже не пытались сдерживать стоны и тяжелое дыхание, которые стали частью общего ритма наших тел.
Когда наслаждение захлестнуло нас одновременно, я впилась пальцами в его плечи с такой силой, что наверняка оставила следы. Он же, тяжело дыша, шепнул мне на ухо с неожиданной иронией:
— Теперь я хотя бы знаю, почему мы оба еще живы.
Я рассмеялась, глядя на него с вызовом:
— И поверь, это только начало.
Он усмехнулся, притягивая меня еще ближе и целуя так, будто впереди нас действительно ждал целый мир, который мы могли завоевать только вместе.
Том сидел на кровати и лениво швырял в стену свернутые в комок носки, которые больше походили на кривой теннисный мяч, чем на нормальный спортивный снаряд. Вся его самодельная аэродинамика оказалась безнадежной: мяч то не долетал, то летел вбок, то вовсе исчезал под кроватью, заставляя Тома вяло тянуться, чтобы его достать. Отрывать задницу от матраса совершенно не хотелось, но и бездумно лежать и пялиться в потолок было уже невыносимо. Часы давно перевалили за полночь, а сон упорно обходил его стороной.
В соседней комнате Чарли уже давно устроилась на ночлег, заперевшись на все замки и защелки, будто намеревалась выдержать полноценную осаду. Том усмехнулся этой мысли. Решила ли девчонка спрятаться от того, что между ними произошло или всего лишь успокаивала профессиональную паранойю?
Снаружи послышался грохот и тихая ругань Финна, который, поднявшись закрыть люк, ухитрился подвернуть ногу на лестнице. Том представил, как тот сейчас ковыляет по коридору и злится на весь мир. Вскоре шаги затихли, и Том, последний раз метнув носки куда-то в сторону шкафа, нехотя поднялся с кровати. Выудил из сумки трофейный бластер, который до сих пор предпочитал не трогать. Оружие было новеньким, гладким, словно только с конвейера, никаких номеров или меток — как специально подготовлено для неких тайных дел. Внутри кольнула мысль о Винсе: сознание по-прежнему отказывалось принимать произошедшее и время от времени подбрасывало навязчивые идеи связаться с ним или что-нибудь разузнать. Каждый раз приходилось заново напоминать себе суровую реальность.
Том засунул бластер за пояс, прикрыв футболкой, но рукоять предательски выпирала, недвусмысленно намекая любому встречному, что он задумал что-то подозрительное. Даже запавший живот под обтянутыми кожей ребрами не помогал скрыть оружие. Есть Том пытался много, но тело упорно сопротивлялось любым попыткам набрать массу. Теперь это бросалось в глаза сильнее, чем когда он только приехал в нейтральную зону.
Тихо, как кот, Том прошелся по холодному полу в носках и выскользнул в тускло освещенный коридор. На миг замер, прислушиваясь: стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь легким гулом вентиляции.
Комнатушка с главным терминалом находилась сразу за лестницей. Место было стратегически невыгодным, а то и просто тупым: едва успел спуститься, и вот оно — получите и распишитесь. Впрочем, учитывая размер бомбоубежища, некогда рассчитанного на комфортное проживание нескольких высокопоставленных лиц с минимумом охраны, мест получше тут и не было. На отсутствие пароля Том, конечно, не рассчитывал, но в глубине души надеялся на беспечность Финна. Надежды не оправдались. Он все равно неспешно потыкал в виртуальные кнопки, вспоминая, что успел узнать про свою необычную компанию. О подборе пароля речи не шло — хотелось просто поиграть. В коридоре раздавались тихие шорохи, кто-то прошел в сторону кухни, хлопнул дверцей холодильника и удалился обратно. Том выждал пару минут, но движения больше не повторялись.
Крышку люка Финн закрыл, но не заблокировал, опасаясь, похоже, что пьяный Фукс не сможет ее победить. Том мысленно поблагодарил обоих. Терминалы в трейлере не светились, видимость ограничивалась половиной метра вокруг люка, пришлось включить фонарик на комме. На столах с обеих сторон стояли грязные тарелки, пустые бутылки из-под воды и стаканчики от кофе. Финн за собой не убирал, говорил, само рассасывается. Как раз сегодня он получил от Чарли очередной намек, что в этот раз волшебства не случится.
Из каморки за перегородкой раздавался храп, Фукс дрых прямо в кресле, свесив голову набок. К утру шея в такой позе затечет и будет зверски болеть. Том поморщился и потер свою. Судя по запаху, бывшее содержимое бутылок на полу каморки от воды отличалось градусов на семьдесят. Том встал поудобнее, чтобы легче было скрыться в салоне, и громко хлопнул в ладоши. Фукс всхрюкнул, приоткрыл один глаз, попытался поднять руку, не преуспел и снова захрапел. Вот и отлично, мешаться не станет. Том аккуратно отодвинул его от стола вместе с креслом и отвернул лицом к стене. На душе сразу стало приятнее, как будто лишнюю камеру наблюдения отключил.
Он опустился перед столом на одно колено, стараясь не загораживать собой свет от терминала. Любое заметное изменение в комнате могло как разбудить Фукса, так и привлечь внимание Финна, если тот решит высунуться и проверить шефа.
На экране была открыта фотография. Вернее, скан письма, написанного от руки. Внизу стояло имя — Рита. Том понятия не имел, как должны выглядеть файлы исследований Фукса, поначалу он их и искать-то не собирался, но за последние пару дней понял, что ему самому интересно взглянуть. Особенно если они касались медицинки. Найти их здесь было бы слишком легко, Фукс, при всей его чудаковатости, показал себя настоящим параноиком, но проверить стоило.
Первым делом Том нашел себя.
Файлы не впечатлили — впечатлило их существование. Том подозревал, что постаралась Чарли с ее загадочными связями. Здесь были официальное досье из Федерации, приказ о реабилитации, копия акта о предоставлении особого положения в нейтральных зонах, даже копия соглашения о поставках продовольствия. Все, так или иначе связанное с Инцидентом. Ситуация с едой накалялась, генерация искусственной так и не вышла на промышленный уровень, а пятилетняя засуха поставила жирную точку на остатках сельского хозяйства Федерации, у которой и до этого пригодной земли почти не было. Блага городской жизни в обмен на еду: все понимали, что сделка смердит, а отказаться от нее не могли, на кону стояла первая попытка сближения.
Но красивые фразы не делали из Тома свободного, как и не приравнивали его в правах к людям, он оставался заложником, каждый день рискующим жизнью лишь потому, что дышит одним воздухом с людьми. Война шла не где-то там, в рейдах на Убежища Коалиции. Война шла здесь, в сердцах и головах людей, не готовых мириться с соседями на остатках своей планеты.
Больше всего удивил последний файл. Кусок был явно вынут из досье и сохранен отдельно, даже номер страницы остался не тронут. В тексте отмечалось, что чуть больше года назад Том был официально принят на службу. Разведчиком. Последняя строчка гласила: «Признан безвестно отсутствующим шестнадцатого января две тысячи сто второго года».
— Списали, — произнес Том и закрыл папку. Фукс утвердительно всхрапнул в ответ.
В груди растекалась болезненная пустота. Всего раз, там, в лаборатории, он позволил себе задуматься о собственном статусе дома: похоронили ли его, забыли ли? Тогда он не хотел знать ответ, это было страшнее, чем умереть. Теперь ответ не вызвал эмоций, словно не имел к нему отношения.
На осмотр остального содержимого терминала ушло минут десять. Ноги начинали затекать, глаза болели, и Том почти решил сдаться, когда наконец заметил что-то интересное. Он прокрался в салон, притащил один из стульев, скрючился на нем полубоком, поморщившись, когда рукоять бластера впилась под ребра, и блаженно вытянул замерзающие без обуви ноги. Открыл находку. В папке лежали видеофайлы восьмилетней давности, отмеченные буквенными кодами и датой. В них могло оказаться что угодно, но в груди у Тома все равно предательски дрожало. Он вцепился пальцами свободной руки в стол и нажал на кнопку.
Комната на видео была незнакомой, и Том втянул воздух, словно вспомнил о дыхании — в легких начинало жечь от недостатка кислорода. Съемка велась с потолка с помощью мини-дрона, угол обзора то и дело менялся, а изображение чуть рябило. За столом сидел человек, записывая что-то ручкой на бумаге. Букв Том разобрать не мог. Дверь в комнате открылась, дрон поднялся повыше, снова сменив ракурс. Двое в форме ввели в помещение третьего в наручниках, без сопротивления усадили в кресло, активировали фиксаторы.
Том почувствовал, как тошнота подступает к горлу, на языке появился горький вкус желчи. К его облегчению, звука на записи не было.
Человек встал из-за стола, прошелся по комнате, приложив палец к щеке и постукивая по ней в такт шагам, точно вспоминая что-то. Кивнул охране, выпроваживая ее из комнаты, подключил к креслу пару проводов, посмотрел на пленника и неспешно закатал ему рукава. Сидя на таком же стуле, Том однажды подумал, почему не дать им другую одежду, но понял, что люди не хотят видеть последствий своей работы.
Его трясло, пальцы скребли край стола, отказываясь подчиняться, и он закрыл файл. Поднял руки, уткнулся в ладони лицом. Храп в каморке с усердием возобновился. Хроника продолжалась на остальных файлах. Хроника опытов и пыток. Том, сам не зная зачем, открыл последний. Догадывался, что там увидит, не смог удержаться.
Та же комната, кресло. Существо в кресле, смутно напоминавшее человека: тощее, израненное тело, не способное сидеть без ремней. Стимулировать память болью. Болью. Какому уроду пришла в голову эта идея?
Сидящий поднял голову, безошибочно глядя в камеру. Глаза его из светлых превращались в темно-синие, словно губка впитывала неизвестно откуда взявшуюся краску, — предсмертное свойство, присущее хаарс. Он улыбнулся, оскалился диким зверем и уронил голову на грудь. Лаборант подбежал к нему, остановился, не дотрагиваясь, и потянулся к комму. Здесь все было кончено.
Смотреть Том больше не стал, только потер ладонью лицо, задавая себе вопрос — что делали здесь эти записи? Подкладывать их для него — слишком много чести, а для простого совпадения вероятность была маловата.
Краем глаза он заметил движение. Слишком поздно, чтобы среагировать правильно. Справа у входа в каморку стоял Финн, переводя взгляд с него на спящего шефа и обратно.
Проснулась я внезапно и сразу поняла, что-то пошло не так. В груди вспыхнула тревога, неприятно стылая и тягучая, будто кто-то вылил туда ведро ледяной воды. Я приподнялась на кровати и замерла, прислушиваясь. Обычно ночью убежище жило своей спокойной жизнью: Финн что-то ронял или ворчал на непослушные устройства, Том кашлял или мерил коридоры шагами, пытаясь избавиться от очередного ночного кошмара. А сейчас стояла мертвая, неестественная тишина, в которой словно замер воздух, предчувствуя беду.
Я надела старую футболку и штаны. Коридор встретил меня влажностью и холодом, заставившими непроизвольно поежиться. Ощущение пустоты и одиночества усилилось настолько, что захотелось громко выругаться, просто чтобы разрушить эту удушающую атмосферу.
Первым делом я направилась к комнате Тома. Дверь оказалась распахнута настежь, как если ее бросили в панике, и от этого сердце неприятно сжалось. Заглянув внутрь, я остановилась на пороге, пытаясь справиться с подступающей волной страха: кровать измята, простыни сброшены на пол, а вещей Тома нигде не было видно. Точно его вообще здесь никогда и не существовало.
— Том? — произнесла я, понимая всю глупость попытки дозваться его. Естественно, никто не ответил.
Меня захлестнуло негодование: конечно, он куда-то исчез посреди ночи, не потрудившись оставить записку. Я уже начинала привыкать к его раздражающему героическому одиночеству, но сейчас оно выводило меня из себя больше обычного.
Пытаясь успокоиться и убедиться, что зря волнуюсь, я двинулась к комнате Финна и без стука распахнула дверь. То, что я увидела внутри, заставило меня застыть на месте от недоумения и злости: комната выглядела так, будто здесь прошел тайфун. Разбросанные вещи, инструменты валялись на полу, а раскрытая сумка казалась нелепой насмешкой над аккуратностью Финна, которую он соблюдал везде, кроме рабочего места. Его самого, естественно, тоже нигде не было видно.
— Гениально, просто великолепно, — прошипела я себе под нос. Внутри закипала смесь ярости и бессилия. — Конечно, зачем меня предупреждать? Я же абсолютно бесчувственный кусок бетона, у которого, разумеется, нет никаких нервов и который ни капельки не переживает!
В бешенстве я почти бегом вернулась к себе в комнату и, открыв коммуникатор, начала судорожно вбивать запрос на локаторе. Я с трудом попадала по виртуальным кнопкам, а в голове уже разворачивались сценарии похлеще триллера из Сети: похищение, засада, лаборатории, ловушка «Поддержания», Бригер со своими псами… Все что угодно, но уж точно не банальная прогулка.
Коммуникатор несколько бесконечных секунд молчал, нагнетая напряжение, а потом на экране появилась точка. С каждым мгновением мои подозрения становились все реальнее, пока я смотрела, как координаты перемещаются в сторону старой лаборатории — той самой, куда Финн поклялся никогда в жизни больше не соваться.
«Отлично, Финн. Ты решил устроить Тому экскурсию по собственному персональному аду? Показать, что не он один страдал, не он один терял близких? Вот только ты совсем не подумал, что у Тома свои кошмары, гораздо более дикие и жестокие!»
От осознания того, как глупо и опасно они поступили, стало совсем плохо.
— Вы просто идиоты… — прошептала я, с трудом справляясь с накатывающим страхом. — Оба полные безнадежные идиоты!
Отключив комм, я метнулась к шкафу, торопливо вытащила бластер и, путаясь в рукавах, надела куртку. Никогда не думала, что дойду до такого состояния, когда два придурка смогут совершенно выбить меня из колеи. И это злило больше всего — злило то, что теперь мое спокойствие зависит от этих двоих недоумков с комплексом супергероя.
Выскочив наружу, я едва не упала на лестнице и метнулась к машине, стоявшей под низким свинцовым небом — погода будто специально решила подыграть моему состоянию. Отключенный здесь комм не помогал, и открыть ее предстояло самой. Ключи предательски выскользнули из влажных пальцев, заставив меня выругаться вслух. С третьей попытки я все-таки распахнула дверь, буквально рухнула за руль и ткнула на зажигание. Мотор взревел недовольно, словно подтверждая мое раздражение.
Перед глазами мелькали пугающие картины возможных последствий этой ночной вылазки: Том, потерявший контроль над собой, Финн, загнанный в угол собственной травмой. Я ненавидела себя за то, что позволила этим двоим стать настолько важными, что сейчас схожу с ума от одной мысли о возможной потере. И их ненавидела тоже — за глупость, наивность и отсутствие элементарного инстинкта самосохранения.
— Если останетесь живы, сама вас прикончу, — пообещала я, выжимая педаль газа до упора.
Машина дернулась, сорвалась с места и понеслась по мокрой дороге, взметнув брызги грязи. Я сосредоточилась на пути, пытаясь не думать, что могу обнаружить там, в этой заброшенной лаборатории, но мысли упрямо возвращались к худшим сценариям.
От тревоги в горле застрял комок, мешающий дышать.
— Просто дождитесь меня, ладно? — попросила я. — Если с вами что-то случится, я вам этого никогда не прощу.
Но мой голос прозвучал слишком неуверенно, и я прекрасно понимала, что никто из них меня сейчас не слышит. Оставалось одно — мчаться вперед и надеяться, что мои страхи не оправдаются и эти двое придурков всего лишь поиграют в героев, забыв, что эта чертова игра всегда заканчивается плохо.
Тишина Центрального сектора заканчивалась сразу за полосой оцепления. Несмотря на глубокую ночь, тут было людно. Мужчины, женщины, собаки, даже дети сидели и лежали прямо на земле, на обочинах и посередине проезжей части, подстелив картонки, днем, вероятно, служившие плакатами. Для обогрева жгли непонятную вонючую массу: издалека походило на обычные костры, вблизи взгляду не хватало дров.
— Голод уже привел их сюда, но пока не заставил переступить черту, — прокомментировал Финн.
Том опустил голову, чтобы не пялиться слишком уж откровенно. Они пересекли светящуюся линию, осторожно выбирая место для каждого шага, и повернули за первый же угол, стараясь побыстрее скрыться с глаз. Никто не смотрел в их сторону, только собака проводила дежурным рычанием. Оттуда вызвали такси.
Гравимашинка появилась неожиданно быстро, почти не освещенная, она приземлилась им едва не на головы. В салоне свет был. Финн просканировал запястье для оплаты и сообщил:
— Надо влезть в панель, чтобы координаты не сохранились.
— Влезай, — разрешил Том, точно это на что-то влияло.
Финн с каким-то виноватым видом протянул ему бластер:
— Забери. Считай, что жест я оценил, но мы ведь оба знаем, что он бы мне не помог, если бы ты захотел.
Том пожал плечами и забрал. Когда Финн застал его в трейлере, показалось, что отдать ему оружие будет правильно. В знак того, что ничего плохого он тут не замышлял.
Гравимашинка оторвалась от земли. Финн ногтем подцепил край панельки на двери, снял, переместил какую-то плату и начал что-то набирать на комме. Том сидел напротив, прислонившись к спинке, и наблюдал за ним. Финн вдруг показался ему лет на десять старше, будто годы пролетели для него за последние пару часов: усталые морщины, темные мешки под глазами, уголки губ опущены, словно совсем и не он целыми днями поднимал остальным настроение.
На короткое обсуждение, сборы и выход из Центрального сектора у них ушел час. Перекидывались лишь короткими фразами: сначала — чтобы не разбудить Чарли, потом — чтобы не привлечь ненужного внимания патрульных дронов в оцепленной зоне.
— Это мои файлы, — просто и обыденно сказал Финн, — там нет того, что ты ищешь.
— А что я ищу, м?
— Себя?
Том не ответил, и Финн продолжил:
— Они старые. Последним около пяти лет. Я их недавно достал. Ну, если точнее, после твоего появления. Шумиха в Сети мне о них напомнила, ну я и решил: соберусь с мыслями и посмотрю еще раз. Может, замечу что-то новое.
— А сколько раз уже смотрел?
— Сотни.
— Знакомый?
— Родственник.
— Понятно, — отозвался Том, не умевший подбирать нужных слов на такие случаи. — А почему там?
Финн усмехнулся, но вопрос понял.
— Потому что это самый бесполезный терминал, он кажется главным, а на самом деле ни к чему не подключен, там даже Сети нет. Фукс его использует как большую карту памяти для ностальгического мусора. Ну и я заодно.
Теперь они направлялись к тому самому месту. Видео Том смотреть отказался, не смог себя пересилить — хватило и пары штук, чтобы его начало откровенно мутить. Но стоило Финну сказать, что он нашел, где именно их снимали, все мерзкие ощущения как рукой сняло. Том был должен, обязан туда попасть. Неважно, что лабораторию уже лет пять как бросили — там все еще могли быть зацепки. Просто Финн не знал, что нужно искать. Парниша согласился, не пытаясь возражать, но всем видом показывал, что идея так себе.
— Хочешь что-то взамен? — осторожно уточнил Том.
— Нет, — отмахнулся Финн, — говорю же, я и сам собирался пересмотреть. Не вживую, но так даже проще. И… не одному.
Том кивнул. Честно признаться, ему тоже совершенно не хотелось отправляться в место, запечатленное на тех видео, в одиночку. Пошел бы, конечно, в любом случае, но не хотелось…
Финн закончил с окном, поставил панельку на место и тоже откинулся на спинку сиденья.
— Теперь будет думать, что мы прогулялись до ночного клуба в Западном секторе.
— Прекрасное, должно быть, место.
Финн хрюкнул. Напряжение отпускало обоих.
— Почему ты их никуда не выложил? — задал Том мучивший его вопрос.
— А смысл? Мы думали слить в Сеть, но кто нам поверит? Это копии с копий, доказать их подлинность невозможно, они легко могут оказаться смонтированными вдоль и поперек. Запись хоть и цельная, без склеек, но ее не сравнить с оригиналом из мини-дрона, который это снимал. А его уж точно не найти. Ну поднимут нас в Сети на смех, а правительство будет все отрицать. Коалиция бы заинтересовалась, но, боюсь, не вышло бы даже хорошего скандала. По крайней мере так было, пока тебя — вас — не нашли живыми.
— Угу.
— В общем я их оставил на случай, если появится идея получше.
— Откуда они?
— Шеф достал. Из баз «Поддержания». Пришлось потрудиться. Помогло, что я точно знал время и кого искать. А другие записи попались до кучи.
— Но кто за этим стоит…
— … я не определил. Кроме того, корпорация — это еще и самое надежное в мире хранилище, предоставляющее конфиденциальность каждому хозяину непонятного информационного дерьма, но не гнушающееся им пользоваться. Они якобы просто хранят все на свете, а на деле перебирают и используют.
— «Поддержание» знает все, — пробурчал Том себе под нос.
Путь пролегал к окраинам через Восточный сектор. Город даже в темноте заметно изменялся по мере отдаления от центра, памятники архитектуры превращались в многоэтажки для малоимущих, те сменялись развалюхами, а потом и контейнерными постройками. Ночью автоматы летали ниже и медленнее, так что рассмотреть получалось достаточно.
Остановились практически за городом. Том с удивлением заметил маркировку нейтральной территории и подумал, как на самом деле близко последняя заканчивалась. В Коалиции ему казалось, что борются они за жалкий клочок земли, просто выделив который под резервацию хаарс, Федерация и не заметила бы утраты. Совсем недалеко впереди, на границе, должен был находиться патрульный гарнизон. От этой мысли Тому стало совсем не по себе и захотелось нерационально перейти на шепот, хоть он и понимал, насколько это глупо: «недалеко» могло значить от пары сотен метров до десятков километров.
Чуть в стороне от места посадки возвышалось овальное строение, украшенное парой длинных узких окон. Не жилое, но, на первый взгляд, и не заброшенное. Вокруг стоял частый высокий забор, такие обычно держат под напряжением.
Они остановились у ворот, спаянных из вертикальных пластин, между которыми хорошо просматривался внутренний двор. Освещения в здании или на территории Том не увидел. Впрочем, это ни о чем не говорило.
— Пойдем, — кивнул Финн в сторону строения. Подозрительно долго провозился с замком, но с помощью комма и пары проклятий открыл.
— Так легко?
— Тут ничего секретного нет, — пожал плечами Финн, — просто брошенный склад. С тех пор, как обстановка со жратвой в стране не клеится, хранить там особо нечего. Вот и закрыли до лучших времен.
— И даже сигнализацию не оставили?
— Оставили, — беззаботно поделился Финн, — но я ее давно успокоил.
— И часто ты тут бываешь, м?
— Ну, — он неожиданно погрустнел, — время от времени. В прошлом году вообще-то решил больше не возвращаться.
Том шагал за ним, не забывая следить за обстановкой. Смотреть вокруг было не на что, а вот для ловушки место идеальное. К небольшому, но все-таки облегчению, к центральному входу Финна не понесло. Вместо этого они свернули налево, огибая строение по кругу, пока не добрались до уходящих вниз ступеней, упирающихся в узкую запасную дверь. Сопротивлялась она не дольше, чем ворота. Внутри ничего не было, причем буквально: здание состояло из одного огромного помещения с парой столбов в середине. Абсолютно пустого. Света из узких окон хватало, чтобы оценить размер.
— Раньше тут контейнеры стояли, — доложил Финн, и эхо радостно подхватило его голос. Том мог поклясться, что волосы у него на секунду встали дыбом, и он ласково погладил бластер через футболку. Парнишу местная слышимость ничуть не смутила, он прикрыл за ними дверь и пошлепал вглубь помещения, безошибочно определяя направление, пока не уперся в стену. Повозил по ней руками, включая сенсорную панель. Часть стены отъехала, открывая взору длинный коридор, уходящий вниз.
— Как к себе домой, — прокомментировал Том.
— Раньше через вентиляцию лазил, брюхом там полы отполировал, но с тех пор, как тут все бросили, за замками тоже никто не следит.
Коридор спустился на десяток метров и закончился очередной дверью, посреди которой красовались дырки от сорванной информационной панели. Тут было не заперто вовсе. Свет включался автоматически, датчики реагировали на движение. Том прошел внутрь, по инерции сделал пару шагов — и остановился, тяжело переводя дыхание.
— Спокойно, спокойно, свои, — повторял Финн. — Мне тут тоже противно. Не очень похоже на приличную больничку.
— Да уж, не очень, — согласился Том и отпустил плечо Финна. Он не помнил, когда успел его схватить. На долю секунды показалось, что перед ним кто-то другой. Кто-то ненавистный и очень опасный.
Том погладил шрамы на запястье. Зрение прояснилось.
Местечко было совершенно покинутым, но противнее от этого не стало, и Том сомневался, что раньше тут было приятно. Часть окон оказалась разбита, осколки валялись на полу вперемешку с клеенкой, невскрытыми упаковками шприцов и лекарств, кусками и деталями чего-то давно несуществующего. Кое-где осталась не вывезенная мебель: шкафы, полки. Нашелся даже холодильник. Разбросанные и разбитые лабораторные мелочи. С виду это был обычный больничный коридор, разве что все здесь кричало о старости, он словно перенесся сюда во времени из прошлого, лет так на шестьдесят. Том до сих пор не заметил ничего, связанного с хаарс и их технологиями. Ничего, что враги могли бы взломать, обойти или каким-либо способом изменить. Точно как и там, где держали его самого. Тонны бумаг и разодранных папок на полу, попадавших с полок за побитыми стеклянными дверцами, словно со злостью смотрели на двуногих, посмевших их потревожить.
Том прошел вперед, разглядывая палаты через окна, Финн молча плелся следом.
— И никаких указаний на бывших хозяев? — спросил Том, скорее, у самой лаборатории, чем у проводника.
— Нет, — чуть слышно ответил Финн, помолчал и добавил: — Я тут все облазил. Каждую поганую бумажку рассмотрел.
— Дорогой, должно быть, родственник.
— Пошли покажу.
Камеры были не те. Да и не могли быть, если это место действительно закрыли еще лет пять назад. Поворот не такой, и стены по-другому покрашены, хоть и так же неаккуратно. Ноги у Тома все равно ощущались ватными, а на висках выступили капельки пота. Финн дошел до одной из дверей, неуверенно приложил руку к панели замка, как будто она могла укусить его в ответ, чуть опустил голову, дожидаясь, пока створка отъедет в сторону, и зашел. Том последовал за ним, сдерживая подступающую к горлу тошноту.
Внутри оказалось неожиданно светло, и не только от широкой круглой лампы на потолке: стены в камере были выкрашены в белый цвет, тут и там висели листы с корявыми детскими рисунками. В маленькой комнате ютились койка, столик и детская кроватка. Финн подошел к последней, провел рукой по бортику. Погладил.
Человек, стоявший перед кроваткой, был кем угодно, но не беззаботным парнем. Том вдруг понял, что Финн действительно намного старше, чем кажется. Там, в полумраке такси, он уже видел это, но не придал значения. Генетика и тестовая регенерационка скинули ему примерно десятку, а то и пятнашку, наградив внешностью вечного студента с огоньком в глазах, и Финн изо всех сил не давал тому огоньку затухнуть.
Том подошел поближе, нехотя заглянул в пустую кроватку.
— Давно?
— Восемь лет.
— Мне спросить?
Финн покачал головой.
— Леони, — он кивнул в сторону койки, — и Ида.
— Как?
— Родственными связями, — ядовито усмехнулся Финн. — Ее отец сдал. Мы только успели пожениться, родилась Леони. Обязательное сканирование новорожденных лет десять как отменили, и Ида, она… — он глубоко вздохнул, — она верила в мир, в людей, вообще во все хорошее. Говорила, что малышке ничего не сделают, а когда она подрастет, мы уйдем. Куда-нибудь уйдем, да хоть в Коалицию.
Том ждал продолжения рассказа, не оригинального, но страшного. Человеческие семьи в Коалицию приходили не часто, но и удивительным это не было. Когда около сорока лет назад статистика и наблюдения показали, что на планете сократилось количество выкидышей, а часть новорожденных и подрастающих детишек принялась демонстрировать чудеса физического развития, проблема сосуществования видов вышла на новый уровень, перейдя сначала в страх, ненависть, попытку истребления, а потом в затяжную гражданскую войну. Вот только для некоторых родителей дети всегда оставались детьми, и неважно, на сколько процентов они были не людьми.
— К нам приехали ночью. Через три месяца после родов, — хриплым шепотом рассказывал Финн. — Ее отец был с ними. Дорогу показывал, — усмехнулся. — Брызгал слюной и вопил, что хаарс в его роду не будет. Что мы ему не семья. Что он долг свой исполняет. Вопил, чтобы они забрали ребенка. Не ребенка — отродье.
Том хотел положить руку ему на плечо, но не рискнул и опустил обратно.
— Иду забрали вместе с Леони. Я тогда подумал, зачем? Она ведь человек, они не могут просто так взять и убить ее. Понял потом, что они могут все. Но они не собирались так быстро ее убивать. Я искал. Годами. Безуспешно. Все от меня отвернулись. Под конец даже в полиции гнали и избивали.
— Нашел?
— По тем записям, да. По обрывкам локационных данных. По лицам людей с видео. Они все мертвы, знаешь. Но было уже поздно. Слишком долгий путь до этой работы, до знакомства с Фуксом, до достаточного доверия. Только… записи остались.
— Они?
— Нет. Она сама. Ида. Давно, в первый год. Она избавила дочь от этого всего. А потом покончила с собой. Они… там, на записи, пытались ее наказать, что-то кричали, тащили ее в кресло. Но ей уже все равно было. Она и себя освободила.
Том решил не уточнять — как.
— А ее отец?
Финн с горечью усмехнулся:
— Я бы его на кусочки порезал, чтобы узнать, кого он вызвал и где нашел. Только этот урод к утру сам застрелился.
— Понятно.
Понятно, что совсем не понятно, однако тому человеку потребовалось три месяца, чтобы найти, кому нелегально сдать ребенка, а Финну не хватило восьми лет. Они явно умели заметать следы.
Том перевел тему:
— И много там таких записей?
— В «Поддержании»? Прилично, — подтвердил опасения Финн. — Я почему-то сразу думал, что искать надо там. Жаль, что так легко их не достать. Эту систему вообще невозможно взломать снаружи. Если у нас получится добраться до места Бригера, я думаю… Честно говоря, не знаю, что, просто…
— Месть.
— Справедливость.
Том кивнул, мысленно соглашаясь. Ему не было дела до проблем и реальных мотивов обитателей трейлера и Дыры. Но с Финном его объединяла ноша другого сорта.
— И шеф тоже не сказал, откуда записи?
— Сказал, что уточнений нет. Конфиденциально. «Поддержание» получает и контролирует все, что связано с хаарс, но относится к безопасности клиентов с
— Веришь ему?
— Верю. — Он горько усмехнулся. — Я же вроде как всем верю.
Финн наклонился, облокотившись на бортик кроватки и глядя куда-то в ее середину, а Тому стало стыдно за разом вываленные вопросы. К сочувствию он не привык, а может, и навсегда растерял этот навык.
— Это ей все нравились. Им обеим. Я просто стараюсь за троих.
— Нездоровая тяга к незнакомым людям, м?
Финн еле заметно улыбнулся.
— Да, именно она. Как Чарли и говорит. Хм, нездоровая тяга к людям… Надо это где-нибудь использовать.
Пикнул за ухом сигнал входящего сообщения. Том так быстро привык к блокировке локатора, что перестал выключать комм. Душа требовала хоть какой-то вольности среди бесконечной паранойи. Он приподнял рукав и мельком глянул на крошечное виртокошко. Напоминание из медицинского центра: «Оплата пропущена».
— Что там? — спросил Финн.
Том посмотрел на свое бледное отражение в его зрачках.
Из коридора донесся далекий глухой хруст трескающегося стекла.
Звук шел издалека и откуда-то сверху, скорее всего, с первого этажа, но точно не снаружи. Том не вовремя подумал, что изоляция тут должна быть нехилая: не криков о помощи, не выстрелов никому нельзя услышать. Впрочем, снаружи слушать-то некому…
Он зыркнул на Финна — сигнализацию, значит, успокоил? Тот, от страха опять превратившись в костлявого студентика, вцепился руками в бортик кроватки. Повернувшись вполоборота, уставился на распахнутую дверь и приоткрыл рот, поразительно напоминая фотографию огромной трески-мутанта из Сети.
Отмерев, Финн метнулся к панельке у двери и принялся тыкать в сенсор в поисках блокировки, то и дело попадая не просто не туда, а вообще мимо сенсора. Том неотрывно следил за ним. На мгновение стены перед глазами расплылись, превращаясь в другие, слишком знакомые. Его буквально разрядом долбануло от одной мысли оказаться запертым
Снова.
— Стоять! — прошипел он, рванулся к Финну, схватил его за шкирку и швырнул в дверной проем перед собой. — Даже не думай!
Времени рассчитывать силы не было, и Финн даже возмутиться не успел, когда влетел в противоположную стену узкого коридора. Руки вперед выставил, и то потому, что они уже подняты были, так что лицом воткнулся все-таки в них, а не в стену. Хорошая подушка безопасности.
Финн, пошатываясь, развернулся. Из ноздрей к губам протянулись темно-алые дорожки. Посмотрел странно — не злобно, скорее, оценивающе — и многозначительно пискнул, зажимая нос руками: только теперь его догнала боль.
Звуки не повторялись.
— Ушли? — прогундосил в кулак Финн.
— Ага, щас!
Том был уверен, что устроенный ими шум не остался незамеченным. Финн, смешно зажимающий нос, молча показал в сторону одной из дверей, но Том покачал головой. Достал бластер и снял блокировку. Раз сразу на штурм не пошли, значит, их немного. Место у них с Финном было неудачное: стороной не обойти, только в лоб, а палить, скорее всего, начнут не глядя. Что бы ни случилось — нельзя позволить запереть себя в тупике.
Том двинулся по коридору к повороту. В голове прояснилось, пальцы уверенно держали рукоять, ноги сами выбирали чистые места для следующего шага. Давно забытое ощущение накрывало с головой: Том внезапно почувствовал себя охотником, поджидающим жертву в засаде. Словно стерлись из памяти последние полтора года, позволяя расправить грудь и дерзко скалиться добыче, еще не догадывающейся о своей участи. Адреналин подталкивал к действиям.
Том выглянул из-за поворота и сразу отпрянул, прижал бластер к груди. Успел увидеть четверых, слишком дерьмовый был угол обзора. Чужаки, в спецовке, но без брони, вооружены получше него. Рассредоточены, значит, собрались проверять каждый закоулок. Такие на случайный звук не дернутся, будут территорию тщательно обходить, планомерно. Убеждены, что бежать отсюда некуда: крупновата должна быть крыса, чтобы на нее сигнализация сработала, а значит, в щель не забьется.
«Самоуверенность иногда выходит боком, — подумал Том. — Прорываться?»
Он оглянулся на пустой коридор и мысленно выругался. Надо было лбом этого засранца приложить, а не носом, отдыхал бы сейчас спокойно в сторонке и не доставлял проблем. Том двинулся обратно, заглядывая в открытые двери, но Финна нигде не было. Как назло, теперь каждый шаг сопровождался шорохами и хрустом разбросанного мусора, грозя выдать его. Перебрав в голове ругательства, Том пообещал себе, что если Финн сныкался в какую-то дыру, а не находится в поисках чудесного решения проблемы, то он просто удобно прикроется его тушкой, пробиваясь к выходу из лаборатории. Ширины как раз хватит, а все, что надо, — это продвинуться до первого незваного гостя, а там и «щит» можно обновить.
Из предпоследней двери высунулась лохматая голова, за ней последовала пара отчаянно жестикулирующих рук. Том показал кулак и бластер одновременно, испытав при этом поразительное удовлетворение, и Финн поспешил скрыться из виду. За дверью была комната для охраны. На стене остался висеть огромный экран: когда-то сюда транслировалось изображение с каждой камеры. На миг Тому показалось, что он их видит, что экран светится, целый и работающий, в окошках шевелятся крохотные фигурки. Сейчас охранник закончит тыкать жирным пальцем в комм и пинками потащит пленника дальше. Сейчас… Том зажмурился и помотал головой, та отозвалась резкой болью. Он отвернулся от экрана.
Финн не терял времени даром, успел подключиться к едва заметному сенсору в углу и теперь что-то набирал в виртокне. Щелкнула невидимая задвижка, на уровне головы в стене разъехались две пластины, открывая темную вентиляционную шахту с торчащими из нее оборванными концами проводов. С одного из них свисал кусок старой серой паутины. Финн, опасающийся говорить, изобразил руками что-то нервное и непонятное, опустился на колени, а потом и на локти. Том, который уже успел оглянуться в поисках подходящей подставки, идею оценил, но смолчать не смог:
— Помолиться решил, м?
— Конечно, вдруг поможет, — не смутился Финн. Из носа упала капля крови, он попытался стереть ее, но только размазал по полу. — Давай уже, я тебя подтянуть не смогу.
— А я смогу? — почти беззвучно усмехнулся Том, убирая бластер за пояс.
Финн шмыгнул носом:
— Не знаю, на какой дури вы в этой вашей Коалиции сидите, но я б не отказался кого-нибудь так швырнуть.
— На врожденной, — бросил Том.
Его силы были на исходе, в груди давил растущий ком. Еще немного, и начнется приступ, а ведь до сих пор они случались только во сне. Том аккуратно наступил Финну на спину, стараясь медленно, постепенно переносить вес. Выпирающий позвоночник ощущался даже через подошву ботинка. Тело под ногой угрожающе зашаталось.
Том подтянулся и влез в проем. Туннель вентиляции оказался не таким узким, каким выглядел снаружи: в нем удалось развернуться, хотя поза была жутко неудобной, а куртка мешала, сковывая движения. Том порадовался, что так и не начал толстеть, протянул руку и затащил Финна наверх. Тот свесился, ткнул в сенсор, умудрившись окончательно заляпать кровью и его, потом втянулся внутрь, едва не застряв между закрывающимися панелями. Том включил подсветку на комме, не решившись ползти в темноте: вдруг на пути попадутся неудачные щели. Финн приложил палец ко рту с немой просьбой соблюдать тишину и кивнул, указывая вперед.
Прокладывать путь Тому совсем не хотелось, но большого выбора не было. Вернее, его не было вовсе: шахта, один раз повернув, повторяя изгиб коридора, потянулась прямо и под небольшим углом вверх. То и дело попадались ответвления, ведущие к камерам, но поверхность в них даже на ощупь казалась такой омерзительной, что Том уверенно пропускал их, не оборачиваясь на Финна. Свет от окошка комма в замкнутом пространстве туннеля казался особенно тусклым и не давал рассмотреть грязь под руками, что не могло не радовать. Том не хотел знать, по чему полз. Основная «дорога» была чище, Финн не врал, что когда-то пользовался ею. Кто-то тут точно уже проползал, а может, и не однажды.
На поверхность выбрались с другого конца здания, практически выпав из вентиляции в комнате, которая раньше была кухней и имела отдельный вход. За дверью царила тишина. Ворот отсюда видно не было, сплошной забор, хотя дверь ничем не отличалась от подружки, через которую они вошли: вход располагался в таком же углублении, а вверх вели раскрошившиеся ступеньки.
На улице заметно посветлело. Том, поморщившись, глянул на свои ладони, Финн беспечно вытер руки о штаны.
Звук шагов заставил их оцепенеть.
Караульный стоял всего в метрах в трех от них и с неприкрытым удовольствием зевал. Финн зевнул из солидарности, Том упрямо сцепил челюсти. Караульный почесал грудь и прогулочным шагом двинулся прочь. Он почти дошел до противоположного конца здания, когда Том ткнул Финна под ребра, и они устремились к воротам, на ходу определяя сторону. Створки оказались не заперты: кто бы ни были эти люди, никакая опасность снаружи их не заботила. Точно знали, зачем пришли и кого ищут?
Том и Финн выбрались за ворота и побежали вдоль забора, стараясь держаться как можно ближе к нему, но не дотрагиваясь. Проверять, действительно ли он под напряжением, не хотелось.
Вдруг Финн остановился. Том налетел на него, чудом не сбив с ног.
— Стой.
— Поздно командовать, — процедил в ответ Том. Нервы у него и так пошаливали, а руки до сих пор чесались, только вот по носу парниша сегодня уже получил, и добавлять пока было то ли не за что, то ли жалко. Воспитательный эффект будет не тот.
Финн пальцем показал на противоположную сторону дороги: в кустах, метрах в двадцати от обочины отдыхала припрятанная гравимашинка, выглядывая зеленым носом из-под веток.
— Ну и?
— Это ее машина!
— Кого?
— Чарли! — Финн топтался на месте, как на горячей сковородке.
— Ну и? — повторил Том и проглотил буквально рвущееся наружу: «И почему я не удивлен?»
«И» он для себя уже вывел, а вот Финну оно вряд ли понравится. У него же тяга. К людям. Нездоровая.
— Ты чего? Она за мной приехала, за нами, — страдальческим тоном перебил его мысли Финн. — Она же сейчас там! С ними!
— Угу. Тебя мамочка одного вообще гулять не отпускает, м?
— Они же ее убьют!
Том посмотрел на него с обреченностью смертника перед казнью: вот это уж точно не его дело: убьют — и пожалуйста. Одной проблемой меньше. В то, что у этой компашки есть великий план, он до конца не верил.
Финн не унимался.
— Пошли, — скомандовал он, развернулся, обошел Тома, протопал десяток шагов и с вопросительной физиономией развернулся.
Том не сдвинулся с места. Каким кретином надо быть, чтоб снова туда сунуться таким составом? Вылезли-то исключительно благодаря везению. Да и вообще бессмысленно подставились, ничего ни осмотреть, ни обыскать так и не успели…
Финн смотрел на Тома, а на лице у него проявлялась горькая улыбка.
— Людей не стоит спасать, так?
Том не ответил. Люди не сделали ему ничего хорошего, если не считать принудительно освоенных практически с пеленок навыков выживания, которые он считал условно полезными. Но дело было не в этом. Дело для него всегда было в чем-то другом, и сейчас, в эту секунду, жизнь одного человека не стоила месяца, который у него оставался. Стоила ли того повторная попытка осмотреться? Том верил, что иногда вселенная намекает: пора сворачиваться. Ее стоило слушать. За месяц он мог успеть так много. Перед взором встали медово-зеленые глаза, полные ярких солнечных бликов.
Финн козырнул ему, развернулся и пошел к воротам. Том мысленно застонал и направился следом.
Я остановила машину примерно в двухстах метрах от лаборатории и дернула ручку, глуша двигатель. Гравимашинка послушно опустилась и тут же спряталась среди густых кустов, напоминая перепуганного зверька, который всеми силами пытается стать незаметным. Скользнув через стекло взглядом по ее ярко-зеленому капоту, я не удержалась от вздоха:
— Гениально, Чарли. Купить такую кричащую дрянь! Ты бы еще гирлянду на крышу повесила для пущей скрытности. И удивляйся потом, почему все заранее знают, что ты близко.
Пальцы непроизвольно застучали по рулю, выдавая нервное напряжение, от которого не получалось избавиться. В голове роились неприятные вопросы, на которые у меня пока не было ответов. Эти двое гениев… Интересно, какая безумная идея ударила им в головы, что они вдруг решили отправиться на экскурсию по засекреченной лаборатории, будто это городской парк в выходной день?
Выбравшись из машины и аккуратно прикрыв дверцу, я двинулась к зданию, ступая по мокрой траве с осторожностью человека, привыкшего ожидать ловушки на каждом шаге. Впрочем, с моим везением наткнуться на мину или капкан было вполне вероятным сценарием.
Подойдя ближе, я снова раздраженно вздохнула: эти мастера конспирации не подумали закрыть ворота. Ну конечно, зачем? Пусть все желающие заходят и присоединяются к нашей дружеской вечеринке в секретном комплексе.
Во дворе было сыро и сумрачно, а неприятный запах плесени и влажного бетона идеально дополнял и без того гнетущую атмосферу. Я шла, тщательно вслушиваясь в окружающую тишину, которая давила на нервы больше, чем марш вооруженного отряда Бригера.
Первый охранник обнаружился у запасного входа и явно не ожидал гостей. Парень лениво опирался на перила и зевал так сладко, будто в лаборатории недавно ввели послеобеденный сон для сотрудников службы безопасности. С такими защитниками «Поддержанию» экстремисты не понадобятся — оно прекрасно развалится само.
Я бесшумно подошла к нему со спины, на секунду замерла, проверяя, не услышал ли он меня, а затем с привычной точностью надавила на нужную точку у него на шее. Охранник обмяк и едва не рухнул на ступеньки мешком с картошкой, вынудив меня поспешно подхватить его и чуть не надорваться от тяжести. Обыскав карманы, я вытащила пропуск и предусмотрительно связала руки охранника найденной там же пластиковой стяжкой.
— Сладких снов, дружок, — пробормотала я, устраивая его в сторонке. — И в следующий раз не спи на рабочем месте, тебя же любой пришибет.
На первом этаже ситуация выглядела еще трагикомичнее: двое охранников лениво переговаривались и не собирались замечать ничего подозрительного. Когда я вошла, они буквально подпрыгнули на месте, как школьники, застигнутые директором с сигаретой за углом. В их глазах смешались шок и ужас, будто они увидели самого Бригера, танцующего на пилоне.
— Мэм?.. — осторожно выдавил один из них, моргнул и протер глаза, очевидно надеясь, что я исчезну, как ночной кошмар.
Отвечать я не стала. Мне не хотелось вспоминать те времена, когда мое лицо было хорошо известно здешнему персоналу. Два выстрела, и спустя секунду охранники уже лежали на полу, не успев толком удивиться своей неудаче.
Я остановилась, глядя на распростертые тела, и почувствовала неприятное дежавю. Прошлое настойчиво напоминало о себе, вытягивая на поверхность все те обещания, которые я так легко нарушала. Похоже, мое «никогда» имело слишком короткий срок годности.
Еще двое на лестнице рухнули почти беззвучно, не успев осознать, что им следует чего-то бояться. Адреналин толкал меня вперед, затыкая рот совести. Та наверняка потребует объяснений, но уже потом, когда все это закончится.
Внутри лаборатории было неуютно, темно и подозрительно тихо. Я двигалась, заглядывая в пустые помещения все осторожнее по мере того, как тревога становилась все более острой и навязчивой. Стеклянные стены, холодные металлические столы и тусклые экраны мониторов выглядели угрожающе безжизненно. Лишь одна из дверей впереди оказалась приоткрыта, оттуда доносился едва различимый звук — кто-то находился внутри и вряд ли ждал визитеров.
Я проскользнула в комнату и, остановившись на пороге, окинув взглядом обстановку. Мужчина в униформе «Поддержания» внимательно изучал открытый кем-то люк в стене. Судя по озадаченному виду, он совсем не ожидал обнаружить здесь что-то подобное и сейчас лихорадочно соображал, что делать дальше.
— И что у нас здесь такое интересное? — спросила я, наводя на него бластер.
Мужчина дернулся в мою сторону, и глаза его расширились от ужаса и непонимания.
— Мэм?.. — выдохнул он, отчаянно пытаясь сообразить, что именно сейчас происходит. — Простите… Я думал, вас давно перевели…
Эти слова больно ударили, заставив внутренне вздрогнуть. Проклятое прошлое опять вцепилось зубами в мое горло, напоминая, что здесь меня до сих пор помнят начальницей, кем бы я ни была теперь.
— Лучше скажи, где те два гениальных идиота, которые решили, что им нечем заняться ночью, — процедила я, стараясь сохранять контроль над голосом и эмоциями.
Охранник замялся, не решаясь сразу ответить. Его взгляд метнулся куда-то за мое плечо, и мужчина вдруг дернулся вперед так, что я машинально нажала на спусковой крючок. Мужчина осел в углу, безжизненно сполз по стене, смешивая свою кровь с уже размазанной по полу.
Я обернулась, наводя оружие на неожиданную угрозу, и замерла, увидев в дверях Тома. Он целился прямо в меня, а его лицо исказила ярость.
— Ты какого черта здесь устроила, идиотка?! — прошипел он, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом. Пальцы его побелели от того, как сильно он сжимал оружие, и по его взгляду я поняла, что у меня теперь гораздо больше проблем, чем предполагалось изначально.
— Она тебе не нравится, так помоги хоть ради себя, — попросил Финн, когда они снова поравнялись.
— А мне с того что?
— У нее уровень допуска в «Поддержании», как у Виктора. Был, по крайней мере. Заниматься этим там сейчас некому, сменили, скорее всего, только на дверях, но много чего осталось. Но нужны ее… части тела.
— Что конкретно мне должно сказать имя Виктор?
Финн сокрушенно покачал головой:
— Виктор Бригер, младший брат Леннарта, второй человек в пищевой цепочке «Поддержания».
На самом деле Том о Викторе слышал. Вот только на второго человека, по этим слухам, тот не тянул. Братец у Бригера был кем-то вроде подставного лица для показательной порки: если у корпорации получалось нажить проблем с поставщиками, заказчиками или Федерацией, то неудача неизменно называлась проектом Виктора Бригера и просчет сваливали на него. Если постараться, в Сети можно было найти немало записей с его публичными извинениями от лица «Поддержания».
— Части тела, говоришь… Какую конкретно прихватывать будем? Знаешь, вдруг там много не осталось?
Финн возмущенно икнул, взметнул руку, чтобы заткнуть себе рот, попал по едва переставшему кровить носу и заскулил.
— Вы толпа бесполезных кретинов, — заключил Том и толкнул его в сторону гравимашины. — Открывай.
Ничего полезного внутри не нашлось, зато Финн нарыл под сиденьем завалявшийся паек и с упоением его сожрал, даже не подумав поделиться. Глубокомысленно посмотрел на обертку и засунул ее обратно.
Ворота ожидали в прежнем состоянии. Караульного видно не было — значит, скоро появится и неизвестно с какой стороны.
— Хочешь, я его отвлеку? — предложил Финн.
— Давай, — согласился Том, уверенный, что разговаривать с ними не будут. — Схватишь из бластера в лоб — домой не приходи.
В ответ на него воззрились два обиженных глаза.
Том стянул куртку и ткнул ее Финну в грудь. Тот подхватил на автомате и осторожно осмотрел, словно ожидая, что оттуда что-нибудь выскочит. Том достал бластер и шагнул за ворота, проклиная свое любопытство, Финна, Чарли и всех остальных. Особенно Чарли.
Сюрприз ждал на ступеньках, ведущих к запасному входу, которым они пользовались в первый раз. Не шевелящийся, со связанными красным жгутом руками и закрытыми глазами, «сюрприз» производил на редкость умиротворенное впечатление, но вроде дышал. Проверять Том не стал, но через тело перешагнул аккуратно: мало ли куда ему приспичит дернуться. Мужчина был похож на того, который совсем недавно на них зевал, из чего выходило, что или тут подозрительно одинаковые караульные, или разминулись они с Чарли буквально на несколько десятков секунд. Оружие у «сюрприза» отсутствовало.
Боевая девочка.
Еще два человека нашлись посреди пустого помещения, и Тому понравились намного меньше. Они лежали в характерных позах: словно перед тем, как упасть, повернулись на звук. Положение оружия говорило, что руки они при этом не подняли: или не прицеливались, или специально опустили. Знали того, кто их окликнул?
Стараясь не шуметь, Том подошел к одному и осмотрел ранения. Стрелявший с ними не церемонился, бил на поражение.
— Если меня тут пристрелят, — процедил Том, — я не сдохну, пока лично не сверну тебе шею.
— Угу, — то ли согласился, то ли принял неизбежное Финн.
В лаборатории стояла тишина, но свет не погас, лампы реагировали на движение. Их не сбили, а значит, не планировали скрываться. Впрочем, если гости были профессионалами, то для них это ничего бы не изменило — моды для ночного зрения военным и охране встраивались прямо в глаза.
Финн, вооруженный отобранным у одного из трупов бластером, обнимал куртку и с присвистыванием сопел позади, заставляя Тома жалеть, что помог снять с оружия блокировку: этот кого угодно пристрелит, только не врага. Даже если врагов минимум четыре, а Том не был уверен, что сосчитал всех.
Два тела нашлись в конце коридора лаборатории перед спуском. Лежали они лицами вниз. Им стреляли в спины, они и повернуться не успели. Такое Том видел и раньше — уверенность, что патруль надежно прикрывая тылы, сыграла злую шутку. Третий лежал у поворота, на боку. Том показал ему большой палец — молодец, хоть попытался обернуться на подозрительные звуки. Частная охрана или вроде того, решил Том. Без военной тренировки, слишком вяленькие и самоуверенные. Были. Он тщательно осмотрел тело, приподнял его: ни одной нашивки, даже названия охранной фирмы нет. Досадно.
Финн позади громко и очень надоедливо стучал зубами.
— Не трясись, — скомандовал Том через плечо.
— Не могу, — доложил Финн. — Холодно.
Ему явно недоставало адреналина. Храбрость прошла, тишина и неизвестность били по нервам. Том вытер пот со лба — что-что, а ему холодно точно не было.
Он поднялся, прислонился к стене и заглянул за поворот. Никого. Сделал пару осторожных шагов вперед. Двери по обеим сторонам оставались открыты, но стеклянных стен, как в лаборатории, тут не хватало — слишком узкие проемы, не поймешь, где засада. Впрочем, зацепка у Тома была: кто бы тут ни оставался, он уже обнаружил кровь Финна, художественно размазанную по стене и полу.
Предпоследняя дверь.
Финн за спиной перестал свистеть, наконец додумавшись дышать ртом. Слух выцепил тихий шорох, приглушенный голос. Не в проеме, а в глубине комнаты — значит, есть шанс застать врасплох. Том прижал бластер к груди, окинул быстрым взглядом путь к отступлению и шагнул в проем.
Выстрел.
Чарли, стоя вполоборота почти у двери, опустила руку с бластером, четким движением переключила его на блокировку. В углу оседало тело четвертого врага, усердно смешивая кровь Финна со своей.
Том не сводил прицела с Чарли.
— Ты чего? Опусти, — подал голос дрожащий Финн из-за спины.
— Что такого он знал, м?
Чарли подняла бровь, на лице отразилось презрение.
— У тебя была куча времени, чтоб его убить. — Том не сводил глаз с ее рук и оружия. — Но ты сделала это, лишь когда заметила меня. Почему?
— Идиот, — отозвалась она, — я сюда только что вошла.
— Врешь.
— Спросила у него, где вас, придурков, искать. — Она развернулась к Тому и сложила руки на груди, зажав бластер под мышкой.
— А ответ ждать не стала.
— Ты меня напугал! Палец дрогнул, — процедила она, недовольно морща носик, словно под него подсунули тухлый овощ. — Кто тебя вообще учил вот так входить?
Том почувствовал, как желчь подступила к горлу. Палец дрогнул, как же.
— Как удачно ты лишила меня возможности его допросить.
— Да, об одном тебе я и думала! — огрызнулась она. — Себя обвиняй. Я сюда не за тобой приперлась. И если ты до сих пор не понял — мне плевать на твои проблемы.
Выглядела она так, точно сейчас бросится глаза ему выцарапывать. Финну хватило мозгов не вмешиваться, и Том чуть опустил оружие, по-прежнему держа его в вытянутых руках. Прищурился.
— Как ты нас нашла?
— Ты что, реально считаешь, что вы такие невероятно оригинальные? Я с этим болваном четвертый год работаю, мне для этого даже локаторы не нужны.
— Сама такая, — как по команде перешел в привычный режим Финн.
— Молчи уж! Смотрю, нашел компанию по вкусу?
Финн смутился, а Том подумал, что не так уж сильно он ей и доверяет. Упрек прозвучал забавно.
— Из ревности заявилась?
Взгляд медово-зеленых глаз с ненавистью прошелся по нему:
— Из чувства долга.
Финн открыл рот, собираясь выразить протест, но вовремя закрыл.
— Напомнить, кто первый попросил меня об услуге?
— И это была ошибка, — признала Чарли. — Я тебе сказала, что зря пришел. Из-за тебя меня еще и убьют.
— Какая трагедия, — согласился Том.
Чарли показала ему средний палец, а потом ткнула указательным в сторону Финна:
— Если меня убьют — отомсти за меня. И не слушай всю эту театральную хрень типа «она бы не хотела». Еще как хотела бы! Что у тебя вообще с мордой?
— А, — отмахнулся Финн, — от врагов отбивался. Прикинь, какой громила попался, прямо стена!
Том хрюкнул и убрал бластер, оставив этих двоих обсуждать подвиги и планы мести. Нужно было осмотреться и убираться, пока не прибыло какое-нибудь подкрепление. Придется вернуться сюда, когда все уляжется, чтобы получше обследовать верхний этаж, Том был уверен, что шумихи из-за этого места не будет. Слишком уж оно подозрительное.
Он прошел к телу в углу. Краем глаза заметил, как Чарли коротко обняла Финна и отстранилась. Том наклонился, проверил пульс, пошарил по карманам. Никаких знаков отличия, спецовка обычная, такую любой купить может, бластер в руке стандартный. Том задумчиво посмотрел на оружие. Теперь он был уверен, что Чарли не просто говорила с этим человеком, но и точно знала, сколько всего людей в здании: в других она стреляла не раздумывая, не боялась, что враги кончатся и допрашивать станет некого. А если она и правда лишь выясняла, где они, то почему было не сохранить ему жизнь? Ответ напрашивался один — чтобы не сказал лишнего.
Они все ее знали.
Том поднял руку убитого, глянул на комм — и замер. Тот был не только разблокирован, но и включен, велась передача данных, односторонняя, звуковая. Кто-то на другом конце соединения слышал все, что происходило и говорилось в комнате. Не исключено, что и видеозапись тоже велась — хоть с подключением к местным камерам, хоть к глазным имплантатам, — а значит, морды их уже засвечены.
Футболка прилипла к спине, ворот сдавил шею, впиваясь, как цепь с шипами. Том выдрал чип комма из руки убитого, проигнорировав жалобный всхлип Финна и громкий вздох Чарли, кинул на пол и раздавил. «Раз понял, то и от «Поддержания» держись подальше», — говорил ему старый майор.
До Дыры добирались молча. Чарли сидела, вцепившись в руль гравимашинки и взглядом загнанного, но очень опасного хищника посматривала на Тома через зеркало заднего вида. Финн спал, прижавшись к грязной куртке, которую так и не выпустил из рук, тихонько посвистывал разбитым носом.
— Кретины, — резюмировал Фукс спустя два часа и один сбивчивый рассказ. — Долбодятлы!
День обещал быть длинным. Анна на улицу не вышла…
Я стояла неподалеку, скрестив руки на груди, и с нарастающим раздражением наблюдала за тем, как Финн уже в сотый раз нарезал круги по комнате, нервно поглядывая в коммуникатор и что-то беззвучно бормоча себе под нос. Каждый раз, проходя мимо, он бросал на меня короткий виноватый взгляд и снова отворачивался. Ну да, конечно, он ведь вообще не собирался рассказывать мне, что именно у нас опять пошло не так. Прекрасно, Финн, продолжай в том же духе.
— Если ты будешь ходить так еще минут десять, я просто оглохну от грохота твоих шагов, — не выдержала я наконец, присаживаясь на ближайший стул. — Может, уже сообщишь, в чем дело, пока я не свернула шею, пытаясь уследить за тобой взглядом?
Финн остановился как вкопанный, тяжело вздохнул и неохотно сел напротив. Выглядел он, прямо скажем, так себе: бледный, помятый, с совершенно поникшими волосами, которые обычно торчали во все стороны. Сейчас же они уныло висели, подчеркивая его вселенское отчаяние.
— В общем, там… видео выложили, — начал он, уставившись в пол так, будто на нем было написано решение всех наших проблем.
— Какое видео? — спросила я, уже чувствуя, как в кишках закручивается очередной нервный узел. — Про лабораторию?
Финн лишь молча кивнул.
— Чудесно, — процедила я, закатив глаза и откидываясь на спинку стула. — И насколько все плохо?
— Монтаж, конечно, грубый, но… — Он снова запнулся, явно не решаясь закончить мысль.
— Финн, если ты будешь продолжать говорить загадками, я запущу в тебя стулом, — предупредила я.
Он сжался еще сильнее и поднял на меня измученные глаза:
— На записи Том склоняется над убитыми охранниками. И… там кровь. Тела. Я… немного. Тебя нет.
Меня словно облили ледяной водой. Отличная новость после вчерашней ночи, и особенно приятный подарок Тому. Он ведь ни за что не поверит, что это случайность.
— Ты уже сообщил об этом Тому? — спросила я, пытаясь скрыть нарастающую тревогу.
— Да, — Финн виновато отвел взгляд.
— И как он отреагировал?
Финн пожал плечами с обреченным видом:
— На удивление спокойно. Хотя кто его разберет…
— Конечно, спокойно, — встала я. — Это же Том. Проблемы для него — как завтрак, обед и ужин. Спасибо, Финн, ты всегда умеешь поднять настроение.
Он попытался что-то возразить, но я уже отвернулась и направилась на кухню, где Том уныло созерцал стакан воды, словно пытаясь выяснить у жидкости секрет вечного спокойствия. Я демонстративно начала греметь тарелками, доставая паек. Поделюсь ли я с ним едой? Нет, пускай лучше подавится своей ледяной выдержкой.
— Приятного аппетита, — произнес он, и по спине пробежали мурашки от его внезапной и неуместной улыбки.
Я собралась ответить что-нибудь едкое, но его взгляд оказался настолько искренним, что сарказм предательски застрял в горле.
— Все равно лишнего нет, — буркнула я, стараясь выглядеть убедительно.
— Я и не просил. — Его усмешка стала еще шире, а в глазах заиграли веселые искры. Вот гад. Опять наслаждается моей беспомощной злостью.
— Что-то у тебя подозрительно хорошее настроение для смертника, — процедила я. Раздражение планомерно возвращалось на свое законное место.
— В смысле? — спросил он с напускной наивностью.
— В смысле нападения на объект Федерации, — язвительно пояснила я. — Обычно за такое сперва расстреливают, а уже потом зачитывают читают твои права.
— Ну так если тебе это нравится, сдавай меня, — лениво улыбнулся он, пристально наблюдая за моей реакцией.
— Еще чего! — фыркнула я, энергично постукивая ложкой по тарелке. — Мне Финна жалко.
— Значит, все-таки кого-то жалеешь?
Я закатила глаза:
— А тебе-то что до этого? Финн хотя бы не изображает из себя ходячий ледник.
Том слегка наклонился вперед, внимательно разглядывая меня, словно решая сложную задачу:
— А я, значит, изображаю?
— Отстань, — процедила я.
— Что тебе вообще от него нужно? — вдруг спросил он прямо и жестко, прищурившись так, точно пытался поймать меня на лжи. — Ты ведь его не любишь.
— А тебе откуда знать? — огрызнулась я, демонстративно отодвинув тарелку. — Может, как раз люблю!
— Очень убедительно, — ехидно хмыкнул Том. — Даже мертвый бы поверил.
— Зато я хотя бы не втягиваю людей в неприятности, — вырвалось у меня зло. — Посмотри вокруг! Каждый, кто оказывается рядом с тобой, получает пулю, обвинение или приговор!
Я не успела опомниться, как он схватил меня за запястье, сжав так сильно, что я едва не вскрикнула от боли. Его взгляд стал пугающим.
— Повтори, что ты сейчас сказала? — спросил он, и в его голосе прозвучала неприкрытая угроза.
— Правду сказала. Или не нравится?
Он изучал мое лицо, будто видел его впервые, затем отпустил меня, процедив сквозь зубы:
— Они мне никто. Я им ничего не обещал.
— А спросить их не подумал? Удобно идти по головам, пока это не твоя, правда? — прошипела я, потирая запястье и замечая тонкую полоску крови возле края чипа.
Том смотрел оценивающе, решая, стоит ли продолжать.
— Давай лучше поговорим о тебе, — сказал он. — Кто ты такая? Кто были те люди вчера?
— Никто. Я ваши задницы прикрывала.
— Отлично справляешься для маленькой «никто», — саркастично заметил он.
— Служба безопасности «Поддержания» к вашим услугам, — огрызнулась я. — Это не секрет.
— Значит, те охранники тоже были оттуда?
— Откуда я знаю? — отрезала я и указала взглядом на свое запястье: — Меня вызывают.
— Как удобно уйти от разговора.
— Не договорил? Что еще? Думала, обвинения закончились.
— Нет, не закончились. Объясни мне, Чарли, почему ты нигде не мелькнула на этой чертовой записи? Половину охраны перебила именно ты. Так почему твое лицо там не появилось ни разу?
— Может, оператор плохо постарался. Или повезло мне больше, чем вам.
— Повезло, значит? — Его голос стал холоднее. — Ты хоть сама понимаешь, как это выглядит со стороны? «Поддержание» так заботится о тебе. А что ты делаешь для них взамен?
— Ничего!
— Какая прекрасная подстава! — процедил он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Нас выставили убийцами, а тебя аккуратно стерли со всех записей. Удобно, правда?
— Решил найти крайнюю, потому что сам облажался, Том? Очень умно! — процедила я, едва сдерживая злость.
— А что мне ещё думать, Чарли?! — рявкнул он. — Ты всегда там, где удобно, и всегда чистая!
— Заткнись! Просто заткнись и убирайся! Какой помощи ждать от хаарс?!
Я поспешно вышла из кухни. Все стремительно рушилось, а хуже всего было осознание, что злиться на него выходит намного хуже, чем хотелось бы, особенно после того, как близко он был вчера. Особенно теперь, когда я позволила ему увидеть, насколько слабой могу быть рядом с ним.
Том разжал пальцы, когда и у него в ухе пискнул сигнал сообщения.
Финн просил его срочно подняться. Том посмотрел на Чарли и понял: ее сообщение было таким же. Перед уходом она подошла к раковине и демонстративно засунула руку под холодную воду, смывая кровь. Кожа вокруг чипа опухла и покраснела. Том сделал знак, пропуская девушку вперед. Оба знали, что разговор не закончен.
— Вид у тебя слишком восторженный, значит, армия нас еще не окружает? — Том подтянул к себе стул и придвинулся к Финну.
Чарли стояла над ними, как статуя, скрестив руки на груди.
— Круче! — сиял Финн, пуча глаза с полопавшимися капиллярами. Ему выспаться не удалось.
— Ну и? — нетерпеливо буркнула Чарли.
— Да не ну, а глаза раскрой и смотри. — Финн энергично замахал руками перед экраном.
Пока Чарли додумывала ответную колкость, Том свои уже раскрыл. Финн вывел все доступные им камеры наблюдения в «Поддержании» на один экран, так что квадратики окон получились маленькими, а количеством, пестротой и постоянным мельтешением сильно сбивали с толку. Приходилось напрягаться, чтобы сфокусироваться на одном.
— Что там происходит? — спросила Чарли.
— Понятия не имею, — счастливо улыбался Финн, — но я заинтригован.
— Я тоже, — протянул Том.
Происходящее на камерах напоминало экстренную эвакуацию в детском саду. По коридорам беспорядочно мельтешили люди, натыкаясь друг на друга, кто-то махал руками, кричал, кто-то, судя по выражениям лиц, задорно ругался. Перед лифтами стояли очереди.
— Они скоро топтать друг друга начнут, — вслух подумала Чарли.
— Как будто палкой в муравейник ткнули, да?
— Похоже. Никогда такого не видела.
Три верхних окошка показывали черноту, а едва Том собирался спросить о них, погасли три следующих.
— Эвакуированные этажи, — пояснил Финн, — там просто свет выключили, но сигнал вроде есть. Это технические уровни, там мало народу, и их закрывают первыми, так проще. Хотя это странно. Я не вижу никаких внутренних сообщений.
— М?
— Ну, — почесал затылок Финн, — там нет пожара, нет дыма, нет утечек, нет экстренных сообщений из лабораторий, нет взломов. Там вообще ничего нет! Система спокойна, как пресловутый удав.
— А карта памяти? — спросил Том у Финна, но взгляд бросил на Чарли.
Финн пошевелил шестеренками в голове:
— Не-а, быть не может. Я ее осматривал. Я не профи, конечно, но там реально хрень какая-то была с тупеньким шифрованием. Она нам даже что-то передавать начала, хотя я и не верил, что она справится. То есть тот, кто ее писал, явно знал, как работает система безопасности на терминалах «Поддержания», обычный вирус вообще бы не запустился.
— Да, там по большей части только передатчик, — подтвердила Чарли.
— По большей части?
— Карта не совсем моя, — недовольно признала она, — мне нужно было только дописать туда свою часть.
— А чья?
— Может, тебе еще все контакты сразу сдать? Смотрите. — Чарли ткнула пальцем в окно последней, нижней правой камеры, которая смотрела на главный вход из какого-то куста, судя по то и дело маячившим в кадре листьям. Перед крыльцом толпились люди, сбиваясь в кучки и нервно переговариваясь, звонили, рассматривали что-то на коммах, один даже уселся на траву, разложив на коленях завтрак.
— Молодец, мужик! — одобрительно хмыкнул Финн.
— Шеф в курсе? — рявкнула Чарли так, что Том невольно вздрогнул и с сожалением вернулся из приятных мыслей о еде.
— Не уверен, — слегка растерялся Финн, запинаясь, но тут же попытался исправить положение, лихорадочно соображая: — То есть я еще не докладывал. Он ушел с полчаса назад, велел не беспокоить. Думаешь, надо?
— Не надо, — решила Чарли, и на лице Финна тут же появилось выражение облегчения, как у человека, который избежал собственной казни. — Надо выяснить побольше до его возвращения.
— Я схожу послушаю! — немедленно воодушевился Финн и вскочил с места, будто ему предложили билет на лучшее шоу в мире.
— Сидеть, пойду я. А ты слушай через камеры. Находился уже, — оборвала его Чарли, посмотрев на парня так, словно тот был слишком неугомонным щенком.
Финн тут же сник, разочарованно опустился обратно в кресло и поднял на нее умоляющие глаза, как ребенок, которого лишили конфеты за плохое поведение.
— Но половина из них вообще не передает звук! — возмутился он с неподдельным страданием, пытаясь хоть как-то повлиять на ее решение.
— Вот и займись второй половиной, — отрезала Чарли и вышла из трейлера, хлопнув дверью так, что Том поморщился.
Том молча проводил ее взглядом, бессознательно поглаживая шрам на запястье. По спине пробежал неприятный холодок. Его беспокоило то, с какой поспешностью Чарли побежала разбираться с проблемами. Слишком много решительности даже для нее.
— У меня одного такое чувство, что она сама не знает, что натворила? — протянул Том, скорее, размышляя вслух, чем ожидая внятного ответа.
— Не-а, у меня тоже, — мрачно отозвался Финн, уткнувшись в экраны. — Странно, да? Но у нее связей много, она разберется.
— Откуда у нее связи? — удивленно приподнял бровь Том. Внутри начинало зарождаться неприятное подозрение.
— Ну, из «Поддержания». И родители у нее еще какие-то жутко важные шишки в Федерации. — Финн бросил быстрый взгляд на дверь, точно боясь, что Чарли вернется и надает ему по шее за болтовню. — Она об этом говорить не любит, а мне все эти министры на одно лицо.
Том невольно усмехнулся, представив Чарли среди высокопоставленных чиновников, отчаянно старающихся выглядеть важными и занятыми. Странно, почему-то эта картина никак не хотела складываться в его голове.
— За что это ее с такой родословной сослали в охрану? — искренне удивился Том. Любопытство перерастало в легкое недоверие.
Финн пожал плечами и снова вперил взгляд в мониторы, где уныло мелькали серые безжизненные коридоры лаборатории.
— По собственному желанию. Поэтому она с ними и не общается. Слушай, — вдруг оживился он, явно пытаясь ухватиться за позитивную мысль, — может, они теперь о нас забудут? Скоро вот это станет главной новостью, чем бы оно ни было. А может, уже стало.
Его пальцы быстро забегали по клавиатуре, перебирая потоки информации в Сети, точно он надеялся найти там подтверждение своих самых оптимистичных прогнозов.
Том с сомнением посмотрел на него, мысленно прикидывая вероятность, что их действительно оставят в покое.
— Я бы не надеялся, — честно ответил он.
Я едва успела вернуться раньше шефа, спасибо собственноручно написанным локаторам на комме.
Фукс ворвался в трейлер так стремительно, будто за ним гналась толпа разгневанных фанатов, вооруженных до зубов. Обычно идеально уложенные волосы сейчас стояли дыбом, мокрое от пота лицо блестело в тусклом свете ламп, а дыхание сбивалось, как если он только что преодолел марафонскую дистанцию.
— Плохи ваши дела, идиоты, — с порога бросил он, испепеляя нас взглядом, способным вызвать ожоги третьей степени.
Финн тут же посмотрел на него восхищенными глазами, точно перед ним стоял герой, вернувшийся из боя живым и почти невредимым. Я поморщилась, стараясь не выдать раздражения и легкой зависти. Как этому парню удавалось видеть во всем происходящем захватывающее приключение, когда я едва сдерживалась, чтобы не придушить всех вокруг?
Том невозмутимо подтолкнул шефу стул, и тот рухнул на него, шумно восстанавливая дыхание.
— Никакой засады там не было. Ищет вас, придурков, действительно «Поддержание». Охрана была наша.
Последнее слово Фукс произнес тяжело, словно вколачивая каждую букву глубоко в нашу совесть. Что-то неприятно сжалось у меня в груди, пальцы до боли впились в ладони. «Наша». Я и так знала, но слышать это из уст шефа было невыносимо. Будто он лично меня обвинял во всех смертных грехах сразу.
— Только никакого отношения это к вашим поискам не имеет, — продолжил он. — Помещение купили лет пять назад у какого-то анонимного гражданина, когда оно освободилось. Хотели использовать, но руки не дошли. Место раньше было стратегическим пунктом Федерации, складом припасов. Сигналку поставили, чтобы проверить интерес извне.
— Но я же там сто раз был, — наивно удивился Финн.
— Ну и дурак, — грубо оборвал его Фукс, не скрывая презрения. — Для тупых повторяю: стратегический пункт Федерации.
— Сканер? — уточнил Том, явно уже сложивший в голове ту же картину, что и я.
— Сканер, — мрачно подтвердил Фукс.
— А как оно тогда в Сети оказалось? — спросил Финн с любопытством, которое выглядело совершенно неуместно в текущей ситуации. Парень, судя по всему, все не мог осознать, что мы сейчас балансировали на грани большого провала.
— Как-как… — процедил шеф, закатывая глаза. — Небось такой же восторженный идиот, как ты, решил рейтинг себе поднять.
Финн сдулся, покраснел и виновато уставился в пол, словно школьник, которого публично отчитали перед всем классом. Фукс вздохнул, глядя на него почти сочувственно, и добавил уже спокойнее:
— Попросил хорошего человека, он подумает. Но от публичного убийства так просто не отмазать. На улицу ни ногой. Оба.
Финн неразборчиво промямлил извинения, опустив глаза. Том ничего не сказал, лишь слегка напрягся. На мои плечи осела неприятная тяжесть. Как ни крути, раздражение Фукса казалось направленным в первую очередь на меня, точно он решил, что вся эта затея была исключительно моей гениальной идеей.
Повисла неловкая тишина, и я уже собралась язвительно спросить, не случился ли у них групповой инсульт, но Фукс меня опередил:
— Дура.
Я тут же захлопнула открытый было рот. Внутри все вспыхнуло от обиды и злости, но я решила не устраивать еще одну сцену. На сегодня лимит неприятностей был исчерпан.
— Докладывай, — скомандовал Фукс. Его ледяной взгляд продолжал сверлить меня, словно пытаясь прочесть мысли и обнаружить что-то еще, в чем я могла быть виновата.
Я равнодушно пожала плечами, хотя кипела от негодования. Почему именно я должна сейчас держать ответ за все? Но гордость пересилила желание возразить.
— Нечего докладывать, — сказала я, тщательно контролируя голос. — Эвакуации не было. Судя по разговорам, начались проблемы со связью, кто-то поднял панику, остальные подхватили.
— Издержки работы сидя на инопланетном подобии атомной бомбы, — вставил Финн, и мы с Фуксом повернулись к нему так синхронно, что парень съежился и замолчал, пожалев о своей внезапной смелости.
— Как там может не быть связи? — Фукс недоверчиво посмотрел на Финна. — Подтверди.
— Подтверждаю, — пискнул тот провинившимся котенком. — Связи с теми, кто внутри, нет.
— Это запланировано? — жестко спросил Фукс, вновь переключаясь на меня.
— Нет, — уверенно ответила я.
— Тогда с этого момента я хочу знать все, — отрезал он. — Прикрывать вас незачем, если ваш прекрасный план сам прикрылся задницей.
Я стиснула зубы, чувствуя, как лицо превращается в бесстрастную маску.
Финн поспешил разрядить напряжение, начав неловко перечислять факты:
— Не все камеры звук передают, но, судя по изображению, коммы в здании не работают, терминалы тоже. Половина камер уже отрубилась — логики пока не вижу, изучаю. Сервер не отвечает, система безопасности бездействует. Думаю, мы единственные, у кого есть хоть какая-то связь со зданием.
— На улице все работает, — кивнула я. — Глушится только внутри.
— Глушилок там полно, — подтвердил Фукс, мрачнея с каждой минутой.
— Да, но… — Финн задумчиво почесал затылок. — На кой хрен им их просто так включать? Система же сделана на случай нападения или конца света.
— Последняя оборона? — неожиданно предположил Том, оживившись, будто зацепился за важную мысль.
— Типа того, — кивнул Финн. — В здании можно забаррикадироваться, а можно запереть всех и уничтожить, не позволив никакой утечке случиться. Но систему нельзя взломать снаружи.
— Значит, взломали изнутри, — завершила я его мысль, и Финн благодарно посмотрел на меня, как если я спасла его от неминуемого позора.
— Вот они все и ломанулись, — подтвердил он. — Испугались оказаться замурованными заживо.
— Служба безопасности их уже разгоняет, — вздохнула я. — Вернее, загоняет обратно. Техники начали что-то делать вроде.
Фукс тяжело хмыкнул и подозвал меня жестом:
— Иди за мной, Чарли.
Я замешкалась, но, встретившись взглядом с Томом, сразу же отвернулась, чувствуя себя совершенно разбитой и обреченной, и направилась за шефом вниз, погружаясь в усталость и раздражение.
Финн с шумом придвинул к себе миску с печеньем и принялся громко хрустеть, пытаясь утихомирить нервы. Том проводил взглядом закрывающуюся за Чарли дверь каморки и нахмурился, не до конца понимая, почему ему так неуютно от этого шепота, пробивающегося сквозь тонкие стены.
— Что они там делают? — негромко спросил он, больше чтобы отвлечься от собственных мыслей.
— Читают, — понизил голос Финн. — Вернее, она ему читает письма его жены. У него их там столько, что еще лет на десять посиделок хватит. Вроде как успокаивает его. Мы раньше ржали, что он ее только из-за этого на работу взял. Говорит, голос, как у той.
— Интересно. — Том проглотил замечание, что чтение вслух, да и правильный голос можно было настроить на комме за пару нажатий, не привлекая живых людей. Но, вероятно, именно живой человек и добавлял процессу что-то важное. Мать тоже читала ему сказки сама, никогда не включала запись.
Финн пожал плечами, засовывая очередную печеньку в рот. Том в уме полистал досье на Фукса, воскрешая в памяти почти забытую информацию. Изучая его в первый раз, он не уделил достаточно внимания мелочам, концентрируясь лишь на том, что было связано с профессиональной деятельностью.
— Она умерла? — припомнил он наконец.
— Давно. — Финн подумал и полез в Сеть. — Громкое было дело, некоторые любители загадок до сих пор вспоминают, но смысла его ворошить нет, если ты, к примеру, не шеф службы безопасности «Поддержания».
Он развернул на экране новостную заметку. Том посмотрел на дату — восемьдесят восьмой год. Почти пятнадцать лет прошло, не удивительно, что он об этом никогда не слышал.
«Убийство в «Поддержании»: Рита Фукс найдена застреленной у себя в кабинете». К заметке прилагалась фотография женщины с очень грустными глазами, Том уже знал ее лицо.
— Я думал, это было самоубийство.
— Оно и есть, — подтвердил Финн. — Ну, то есть теорий много, в Сети можно наткнуться на обсуждения, если поискать. Я интересовался архивами, когда начал работать с шефом. На месте происшествия не нашли ничего, что указывало бы на вмешательство другого человека. Она сама застрелилась, даже письмо оставила. — Он перешел на шепот, покосившись на каморку. — Я как-то спрашивал Чарли, читала ли она его, но она не призналась. А мне интересно, какая там указана причина? Я, конечно, могу влезть и посмотреть, но это такое личное, у меня мурашки по коже. Я бы не хотел, чтобы кто-то так бесцеремонно лез в дело Иды. Так вот, почти сразу после этого «Поддержание» принялось запрещать сканирование детей в нейтральных зонах. Хм, я вот думаю, может, она была беременна или вообще родила не-человека? Хотя беременность бы заметили. В архивах не было упоминаний.
Финн отправил в рот следующую печеньку, увлеченный мыслями вслух, а Тому стало не по себе от сочетания сладостей и мерзких тем для разговора. Улучив момент, он отодвинул миску с печеньем в сторону.
Время тянулось, а безделье утомляло. Чарли ушла вниз, сделав знак не шуметь, из чего выходило, что шеф задрых в кресле. Тома же, никогда не страдавшего большой любовью к прогулкам на открытом воздухе, теперь, когда выходить на улицу стало смертельно — в буквальном смысле — опасно, так и подмывало куда-нибудь сходить. Или хотя бы просто выбраться из трейлера и развалиться перед ним на весенней траве. Не смущало даже то, что трава тут была по большей части искусственная. Через приоткрытую дверь пахло чем-то цветущим. Выходить за кофе тоже было опасно, потому приходилось давиться отвратительным пойлом болотного цвета из синтезатора в Дыре. Финн грустил особенно сильно, у него начиналась кофеиновая ломка. Послать шефа за парой стаканчиков никто не отважился, а Чарли, которой на видеозаписи не было, хоть и беззлобно, но откровенно упивалась положением, советуя Финну отвыкать и уверяя, что скоро станет легче. Коммы совсем отключили: пусть локаторы Чарли и взломала, сидеть и ждать идентификации было противно. Никто не сомневался, что скоро их личности установят, вопрос лишь в том, как быстро это случится. Полицейские дроны, нацеленные на определенные чипы, не нуждались в прямой видимости с объектом.
Собрание у «Поддержания» загнали внутрь и распределили по этажам. Вот только работать никто не начал: напуганные или потерянные люди слонялись по коридорам и кабинетам, обменивались короткими фразами, то и дело проверяли коммы. Отсутствие связи выбило их из привычной жизни, как будто вместо чипа им отрубили конечность. Техническая служба «Поддержания» кое-как, не без помощи приставленного к каждому работнику охранника, взяла себя в руки и осела в стратегически важных коммутаторных и серверных. Собрание в центральной до смешного походило на консилиум врачей перед койкой неизлечимо больного пациента. Лица их ничего не выражали. Информацию о происшествии из Сети удаляли быстрее, чем она успевала туда просачиваться, что очень забавляло Финна.
— И он еще говорит, что из Сети удалить ничего нельзя, — проворчал Том.
— Кто?
— Да так, никто.
Больше всего Тома беспокоило, что доступа к камерам внизу, на минус седьмом этаже, там, где располагалась лаборатория Анны, у Финна не было. Каждый раз, когда открывались двери лифтов, Том напрягался, всматриваясь в крошечное окошко, но ни разу нужную фигурку не увидел. Может, паника до ее закрытых дверей не дотянулась, а может… ей опять было безразлично? Он и сам не знал, почему ее отношение к людям так сильно его задевало, и упорно гнал от себя мысль, что с ней что-то случилось.
Один из лифтов снова побывал внизу, поднялся на минус пятый, плавно открыл двери, но вышла не Анна. Том грустно вздохнул. Финн лениво посмотрел на него, потом на стол, обнаружил пропажу миски и потянулся за ней, елозя футболкой по клавиатуре. Том зашипел на него:
— По кнопкам не вози, нажмешь еще не то.
Из лифта появился человек в белом халате, перекошенном и незастегнутом, явно надетом на ходу. Взъерошенные волосы торчали больше справа, чем слева. Человек показался Тому знакомым. К нему сразу подбежал другой, принялся что-то рассказывать, эмоционально жестикулируя. Камера над ними звук не передавала. Человек слушал, потом полез было в комм, но закрыл его, с досадой хлопнув себя по лбу. Встал поудобнее, прислонился к стене, выражая скучающую готовность внимать длинному монологу. Правая рука его, свободно свисавшая вдоль тела, подергивалась. Том ткнул Финна пальцем в плечо.
— Вообще-то больно, — отозвался тот.
— Увеличь мне тринадцатую.
Финн послушно растянул окно поверх остальных.
Качество изображения оставляло желать лучшего, но глаза ломать не приходилось. Том рассматривал человека в халате. Теперь он вспомнил, где видел его: именно там, на минус седьмом этаже, он столкнулся с ним в коридоре. Доктор Фелльманн. Вид у него тогда был такой же растрепанный, дикий, что ли. Он продолжал стоять, подергивая рукой, а Том не мог оторвать от него взгляда: движения не были хаотичными, Фелльманн снова и снова выщелкивал пальцами что-то определенное. Мотив. Мелодию. Мир в глазах Тома сузился, сконцентрировался вокруг этой руки, по краям подступала тьма.
Том встал и оттолкнул стул, не сводя потемневших глаз с экрана. Похлопал Финна по плечу:
— Сходи проверь, как там Чарли.
— А что с ней? — удивился Финн.
— Я ее утром неудачно… задел. — Том перевел взгляд на него и спокойно, чуть виновато улыбнулся: — Меня она не подпустит.
— Понял, — промямлил Финн, растерянно осмотрелся, словно в поисках хорошей причины, чтобы остаться, и добавил: — Последишь тут?
— Слежу.
Он поднялся и, пошатываясь, побрел к люку.
— Поспал бы ты? — не удержался Том.
— Угу. — Финн его даже не расслышал.
Самообладание Тома закончилось, едва Финн скрылся из виду, а дверь каморки перекосилась от первого же прикосновения и отказалась открываться, так что Фукс проснулся от грохота вышибаемой ногой фанерки. Том схватил его за грудки, выволок в узкий проход и, не церемонясь, усадил на стул. Брезгливо вытер руки о штанины. Фукс со скорбным выражением лица молча поерзал на сиденье.
— Поговорим?
Лицо Фукса поменялось на глазах, усталость враз покинула его, мутные глаза прояснились, фокусируясь, как два прицела, налились безумным блеском.
— Я задал тебе один вопрос. — Том присел на стол напротив Фукса, уперся руками, зная, что, несмотря на внешнюю сдержанность, от собеседника не укрылось то, с какой силой впивались в столешницу пальцы. — Ты сказал, что не знаешь ответ. Теперь я хочу услышать правду.
— Я дал тебе ответ, — хихикнул Фукс. Звук получился на редкость противный. — Ты спросил, где искать.
— Я спросил, кто виноват.
— Нет. — Улыбка у Фукса была такой же довольной, как и сумасшедшей. — Я сказал, что не знаю, а ты сделал вывод. Вы всегда делаете выводы. Все. Все делают выводы. Ты же жить хочешь. Ты. Как любая тварь. Просто хочешь жить. Отлично. У меня есть для тебя сделка. Ты мне имя, я тебе ответ. Имя за ответ. Легко. Очень легко.
— Может, выбить ответ?
— Мальчишка! Глупый мальчишка! Убей меня, убей, — довольно прохихикал Фукс, — и ты никогда не узнаешь. У тебя нет времени. Время. Имя за время.
Том смотрел на него, ощущая отравляющее бессилие. Человек казался ему… нет, не казался, он был сумасшедшим. Абсолютно. И это единственная надежда?
— Я помню этого человека. Фелльманна. Это он решал судьбу пленников, это он задолжал мне жизнь.
Собственный голос слышался Тому чужим и далеким.
— Может быть, может быть. — Фукс поерзал на стуле, словно на иголках сидел. — Он никто. Ничтожный. Ничтожный мерзкий человечек. Но кто-то ведь должен быть виноват. Кто-то всегда виноват. Бесполезен для чего-то еще.
— Тогда кто полезен?
— Придется выяснять самому. Думаешь, я добрый? Думаешь, наивный? Ты тут, потому что ты мне пригодишься. Ха, хотел бы я посмотреть на морду Бригера. Столько времени мы не могли найти решение. Закончить план. Он поймет, какой подарочек мне сделал. Ты пройдешь. А я тебя проведу. В самый низ. За закрытую дверь. Человек, может, и не пройдет. А ты пройдешь. Ты достанешь мне имя.
— Что еще за имя? — Том чувствовал, как от обрывков предложений начинают плавиться мозги.
— Просто имя, человеческое имя. Оно хранится там. За дверью. Ты пройдешь. Дашь мне имя. Можешь взять оттуда что хочешь. Мне все равно. Ты получишь ответ. Ответ за имя. Фелльманн — пешка. Фелльманн — охранник. Ты пойдешь не к нему. Но его можешь тоже убить. — Фукс довольно потер ладонями живот. — Тебе нужен не он. Не он хранит секрет.
— И кто же?
— Ты мне имя. Я тебе имя. Имя за имя.
— Уговорил.
— Уверен? — довольной лисой прищурился Фукс. — Анна Фелльманн.
Финн с Чарли поднялись минут через пятнадцать после затишья, то ли специально выждав, то ли не сразу решившись проверить, кто наверху остался жив. Том был им благодарен, хотя успел красочно представить, как они, упираясь, толкают друг друга к лестнице и спорят, кто полезет первым. Он сидел на ступеньках, выставив ноги из трейлера, и искоса поглядывал на шефа.
— Готовьтесь экстренно сворачиваться, — скомандовал Фукс обычным уверенным тоном. Том не переставал удивляться переменам, как будто в одном теле умещались разные личности и неизвестно, с какой из них столкнешься в следующий раз.
На Фукса воззрились две пары одинаковых медово-зеленых глаз.
— Как?
— Куда?
Он исподлобья глянул на Тома — третий вопрос задать не хочешь?
— Вниз. — Фукс скрылся в каморке, лишив ребят шанса на расспросы.
— Трейлер у нас расходный, так сказать, — растерянно пояснил Финн, пока сам осматривался, решая, за что хвататься первым, — тут нет ничего важного, а выглядит с терминалами круто, знаешь, как в шпионских фильмах. На случай, если придется драпать, можно бросить его и сделать вид, что мы остались без штаба.
Том понял, что ему старушку-машинку жалко больше всех. Он не был уверен, что трейлер все еще на ходу, а спросить к слову не пришлось. Какие-никакие, но колеса у него были. С таким домом убрался бы он подальше, чтобы никогда их больше не видеть. Вообще всех.
Открыли люк и под шумным руководством Финна побросали вниз все нужное. То есть полностью все, что не было прикручено, прибито или не присохло, простояв пару лет на застарелом кофейном пятне. Финн заметил взгляд Тома и перестал отдирать от стола раритетный резиновый коврик для мышки, подвинул на него край клавиатуры и сделал вид, что там ничего нет, и вообще — так задумано. В трейлере остались только мониторы, подключенные к серверу в Дыре, и клавиатуры — вести наблюдение отсюда было все еще удобнее.
— Шею бы теперь не свернуть, спускаясь и наступая на этот хлам, — ворчала Чарли.
— А чего сразу шею? — поддержал ее энтузиазм Финн. — Я и так каждый второй раз ногу подворачиваю.
— Да ты вообще никогда под ноги не смотришь…
— Смотрю.
— … и мне под мои не даешь смотреть.
— Да смотри сколько влезет, нашла проблему.
— То есть идти вперед и разбирать это все ты предлагаешь мне? — Она уперла руки в бока.
Том вообще не понял, из чего она сделала вывод, а вот Финн совсем не растерялся:
— Не-а, мы шефа первым пошлем. Он же мягкий!
Скрыть улыбку Чарли не смогла. Том счел момент подходящим и выскользнул на улицу, где его и настиг недовольный оклик:
— Куда тебя понесло?
— Отойду на минутку, — отозвался Том, глаза его блеснули ребяческой бунтарской радостью.
— Болван! — крикнула Чарли вслед. — Блокираторы работают, только пока тебя никто не видит, до первого полицейского дрона. Просканируют — больше не отпустят.
Стоило двери захлопнуться за спиной Тома, как меня накрыло уже знакомое едкое бешенство. Оно вспыхнуло с такой силой, что пришлось вцепиться ногтями в край стола, чтобы не сорваться следом и не устроить скандал прямо посреди улицы, где любой проклятый полицейский дрон мог с легкостью нас засечь.
Болван! Хотя нет, это слишком мягко. Том — не просто болван, он настоящий чемпион мира по самоубийственному идиотизму, упорно игнорирующий любые попытки здравого смысла проникнуть в его непробиваемую голову. Неужели так сложно понять, что все наши мучительные старания спрятаться рухнут из-за одной глупой выходки?
Я резко выдохнула сквозь зубы, оттолкнулась от стола и повернулась к открытому люку. Там, словно в насмешку, уже образовалась настоящая куча мусора из всего, что мы в панике и спешке швыряли вниз. От одного вида этого хаоса настроение стремительно рухнуло куда-то в область абсолютного нуля. Ненавижу беспорядок. Особенно такой, который красноречиво намекал, что мы окончательно потеряли контроль над ситуацией.
Финн явно почувствовал перемену в атмосфере и, прекратив свои дурацкие шуточки, начал неуверенно переминаться с ноги на ногу. Он с тревогой наблюдал за мной, будто пытаясь угадать, насколько близка я к очередному взрыву.
— Чарли? Э-э… все нормально? — спросил он с опаской, словно я была бомбой замедленного действия, способной разнести убежище на атомы от одного неосторожного слова.
Я повернулась к нему, и сарказм в моем голосе был острее ножа:
— О, конечно, Финн! Все просто восхитительно! Мир катится прямиком в ад, Том отправился на расслабленную прогулку прямо под камеры слежения, а шеф опять включил режим загадочного мудреца. Идеальный день, не находишь?
Финн пару секунд растерянно хлопал глазами, затем виновато пожал плечами и принялся ногой ковырять гору вещей возле люка, усиленно изображая бурную деятельность.
— Ну, шеф всегда такой, — пробормотал он, явно стараясь не попасть под перекрестный огонь. — А вот прогулки Тома меня тоже напрягают. Это ж реально опасно. О чем он вообще думает?
— Вот именно: ни о чем он не думает, — процедила я, с трудом удерживаясь, чтобы не запустить чем-нибудь в стену. — Иногда я вообще сомневаюсь, что у него есть такая способность.
Финн примолк, усиленно разглядывая коврик, который никак не хотел отлипать от стола. Его бесполезные попытки отвлечься выглядели настолько комично и жалко одновременно, что я на секунду почувствовала к нему жалость. Однако злость вернулась на свое место, не оставив места для сострадания.
Если Тома схватят, неприятности рухнут на наши головы, и это в лучшем случае. Худший сценарий я старалась не представлять, хотя он упорно маячил на горизонте, готовый материализоваться при первой же неосторожности. Почему, черт возьми, Том не может хоть раз в жизни взять и послушать меня?!
В памяти тут же вспыхнули события сегодняшнего утра. Наш спор был коротким, но напряженным и оставил после себя горьковатый привкус. То, как он тогда стиснул мое запястье, вынуждая смотреть прямо в глаза, вспоминалось до сих пор очень отчетливо. В этом жесте была смесь грубости и странной бережности, совершенно неуместной после его жестких слов. Этот противоречивый момент оказался таким острым и болезненным, что сейчас, возвращаясь к нему, я ощущала, как мне становится не по себе. Между нами тогда возникло нечто большее, чем одна неприязнь, — тонкая, опасная грань, которую я упорно отказывалась переступать даже в мыслях.
— Эй, Чарли! — Голос Финна заставил меня вздрогнуть и вернуться в реальность. — Там вроде шеф зовет. Может, сходишь сама? А я тут… постою пока, посмотрю за дверью.
— Трус, — процедила я, не удержавшись от едкой усмешки. — Ладно уж, стой на страже. Кто знает, вдруг наш герой-одиночка вернется раньше времени, пока я выясняю, что за очередной гениальный план созрел в голове у Фукса.
Финн с облегчением кивнул и демонстративно принял позу часового, уставившись на дверь так напряженно, будто Том уже ломился обратно, крича про преследование и перестрелку. Я покачала головой, направляясь к каморке шефа. При каждом шаге злость понемногу уступала место тревоге и дурным предчувствиям. Почему именно сейчас Фукс решил устроить очередной спектакль? Что он опять задумал, втягивая нас с Томом в игры, правила которых знал лишь он сам? С каждым днем я все меньше понимала, кому можно доверять, а к кому лучше никогда не поворачиваться спиной.
— Я здесь. Слушаю, — бросила я, останавливаясь на пороге его каморки.
Фукс, погруженный в изучение информации на экране, вскинул голову и удивленно моргнул, явно ожидая увидеть кого угодно, кроме меня. Его глаза были подозрительными и цепкими, в них читалось ожидание очередного подвоха.
— А где твой дружок? — спросил он, не отрывая от меня тяжелого взгляда.
— Ушел подышать воздухом. Видимо, решил проверить, как быстро его заметит ближайший дрон, — едко ответила я, не собираясь скрывать своего раздражения.
Фукс нахмурился, но вернул своему лицу обычное непроницаемое выражение:
— Присмотри за ним. Нам сейчас совершенно не нужны его выходки. И будьте готовы ко всему.
Я кивнула. Внутри росло глухое, давящее чувство неизбежности. Было совершенно очевидно, что спокойные дни закончились. Мы стояли на пороге событий, после которых жизнь уже никогда не станет прежней, и оставалось лишь гадать, кто из нас сумеет пережить грядущий хаос и сохранить остатки здравого смысла.
«Не просканируют», — подумал Том. Он был уверен, что Чарли за ним не пойдет. У нее и раньше не было желания его спасать, а теперь стало опасно появляться с ним на одной улице. От ее слов, правда, настроение пропало: изображать идиота без чувства самосохранения он плохо умел. Том отошел от трейлера на достаточное расстояние, чтобы его не услышали не только чуткие уши обитателей Дыры, но и аппаратура Финна.
Бесконечный день приближался к обеду, людей на улице не было, из «Поддержания» никого не выпускали. Со стройки звуков не доносилось, Том даже не сразу это заметил и не мог понять, чего ему не хватает. Вспомнил, как Финн говорил, что из-за проблем в здании всех в округе разогнали по домам на внеплановый выходной. Без обмена информацией с корпорацией работа встала бы и сама, а от потенциальных диверсантов надо было срочно избавляться.
На улице похолодало, прошедшая зима дотянулась до города последним приветом. Тома знобило, руки, если прислонить их к огненном лбу, ощущались совсем ледяными. Он не помнил, когда у него в последний раз случалась простуда: симбиоз хаарс дарил носителю не только силу, но и иммунитет, здоровье и интеллект, если их должным образом развивать. Нормальный симбиоз. «Отторжение симбионта — побочный эффект, а не болезнь», — пришли на ум недавние слова Фукса, и Том представил, что теперь он не принадлежит ни к одним, ни к другим. Одиночество приобретало новый смысл, и, может быть, не так уж и плохо, что продлится оно недолго.
Он остановился за углом небольшого покосившегося строения — очередного памятника старины в центральном секторе, — прислонился спиной к стене и открыл комм. Растянутое по руке блеклое окошко, едва различимое под яркими солнечными лучами, сетовало на отсутствие соединения с хозяином. Формулировка Тома забавляла — неведомый программист, добавивший в код чипа строчку об ошибке, относился к комму, как к симбионту в носителе. Том всмотрелся в небо, вслушался и, не заметив ничего подозрительного, включил комм. Всплыла пара сообщений, дублируя уведомления писком в ухе, но он закрыл их не глядя, словно зашвырнул в дальний угол, из которого выкинуть жалко, а доставать лень. Бригер ответил мгновенно, точно ждал.
— Не думал, что вы объявитесь снова, — недовольно проскрипел он, но звонок не оборвал. В воздухе застыло невысказанное «осмелитесь».
Голос его звучал странно, как из огромного пустого бункера, эхо усердно повторяло слова, а конец последнего затерялся в помехах: проблемы, не свойственные современной связи. Том с удовольствием отметил, что в коммуникационной изоляции, похоже, оказались все без исключения, а для начальства пришлось экстренно налаживать связь давно забытыми в Федерации методами. Финн бы оценил, с его любовью-то к проводам. Увы, нельзя пойти и рассказать.
— У нас все еще договор, — напомнил Том, стараясь не допускать вопросительных интонаций. Только поставить в известность.
— Восхитительная наглость, — оценил Бригер. — До сих пор вы не были слишком полезны. Я бы даже сказал, стали крайне бесполезны.
— Но и условия не нарушал, м?
— Нарушили, когда убили несколько моих сотрудников. Еще и публично.
Тома высказывание задело. Он с трудом удержался от вопроса, какой же пункт несуществующего договора он нарушил?
— У меня есть новая информация.
— Восхитительно, — съязвил Бригер. — Я ждал достаточно терпеливо, теперь и вы подождете, пока я разберусь с текущими неприятностями. Возможно, она мне вообще не понадобится.
— Речь как раз идет о неприятностях. Интересует?
— Я вас внимательно слушаю.
— За них несет ответственность наш общий знакомый, — аккуратно начал Том, пытаясь слепить в голове те обрывки данных, какие успел собрать.
— Чушь, — проскрипел Бригер, — систему нельзя взломать снаружи.
Том мысленно выругался: фраза начинала его бесить, как мантра, которую повторяют, пока не поверят.
— Снаружи и не понадобилось, — продолжил он, практически уверенный в своей правоте, — в системе безопасности здания был вирус. В спящем режиме и, возможно, уже давно подготовленный. Чтобы запустить его, требовался специальный код, пароль, красная кнопка, называйте как хотите. Маленькая, но тщательно охраняемая Фуксом карта памяти, сама по себе не представляющая ничего ценного.
— Она должна была оказаться в здании.
— Мало ли у него осталось друзей, — пожал плечами Том, хоть собеседник и не мог этого видеть — изображение не передавалось.
— Патрик и друзья? — засмеялся Бригер.
Том сплюнул с досадой. Неудачная фраза, не хватало еще направить Бригера на поиски «крысы». Он никогда не умел врать и хорошо знал об этом: чтобы правильно закончить разговор, ему требовалось поверить в то, что он говорил.
— Кто? — спросил Бригер. — Кто его подготовил?
— Некая Элиза Грейсон, насколько мне известно.
— Грейсон. Шарлотта.
— Ее сестра.
— Сестра... — Голос Бригера прозвучал отстраненно. Казалось, его обладатель пролистывает в уме картотеку всех бывших и нынешних сотрудников. Том был уверен, что там их много — помощниц руководителей так точно. Такие, как Бригер, любят держать все под контролем, зачастую скрытно, но стоит кому-то провиниться, и они точно узнают, а потом навсегда запомнят, кто это был.
— Я вас понял, — прервал тишину Бригер. — Восхитительно. Тем самым вы дважды нарушили договор, я ведь просил держать Фукса подальше.
— Было поздно.
Бригер молчал несколько долгих секунд, перед тем как решить:
— Что ж, похоже, наш договор еще в силе. Я хочу, чтобы вы узнали, что именно он сделал и как это отключить. Потом убейте его, моего милого Патрика. Убейте их всех, разумеется.
— На мне уже висит пара убийств. Это осложняет дело.
— Считайте инцидент исчерпанным, — недовольно ответил Бригер. — Потребуется время, пока информация дойдет до всех, кто участвует в ваших поисках. Постарайтесь не попасться слишком рано.
Тому показалось, что сердце подпрыгнуло до головы и теперь пытается пробиться через уши наружу. Разговор шел легче, чем он ожидал.
— Есть еще одно условие.
— Вы начинаете действовать мне на нервы, — проскрипел Бригер.
— Я хочу оплату сейчас. Всю оговоренную сумму плюс пятьдесят процентов за «всех».
Снова наступила тишина. Том поглядывал на таймер соединения, но цифры бодро продолжали увеличиваться.
— Хорошо. Вы получите половину суммы сейчас и еще сто процентов завтра, когда выполните задание. У вас двенадцать часов. — Бригер выдержал паузу, давая Тому переварить услышанное. — И поверьте, не стоит пытаться меня обмануть. Я найду, как вернуть вложения, а заодно и возместить ущерб, если вы понимаете, о чем я. И вот еще — если мои сотрудники справятся с неприятностями до того, как вы успеете принести пользу, то вы облажались.
— Сойдет, — отозвался Том.
— Восхитительно.
Бригер оборвал соединение, не дожидаясь ответа. Том отлип от стены, проверил счет и перевел все поступившее в медцентр. Необходимое облегчение заставляло себя ждать, на душе было мерзко. Подходила пора возвращаться в трейлер, он и так вызвал достаточно подозрений. А может, беспокойства?
Том повернулся на тихое жужжание пролетающего над головой частного дрона с неизвестными маркировками на днище и со злорадным удовлетворением показал ему средний палец.
Стоило Фуксу закончить очередной раунд своих загадочных распоряжений и наконец отпустить меня, я тут же выскользнула наружу, убедив себя, что просто проверяю периметр, а вовсе не ищу кого-то. Абсолютно никого конкретного.
На улице меня встретил недовольный ледяной ветер и попытался затолкать обратно в дверь. Я поежилась и мысленно выругала себя за забывчивость: куртка так и осталась висеть внутри, бесполезно согревая пустой стул. Вокруг раскинулся мрачный серый пейзаж, идеально отражающий мое настроение. И где носит этого упрямого идиота?
Я увидела его почти сразу, возле полуразрушенного здания напротив. Том, привалившись плечом к потрескавшейся стене, изучал комм так, будто специально искал неприятности на свою голову. И заодно на мою, раз уж мы были связаны одной общей и бесконечной проблемой.
В груди неприятно заныло, когда я подумала, насколько глупо и безответственно он сейчас себя ведет после всего того ада, через который мы уже прошли. Я притаилась за углом соседнего здания, убеждая себя, что вовсе не слежу, а просто осторожно страхую напарника. Чисто профессиональный подход, ничего личного.
Судя по движению губ, Том с кем-то разговаривал. Я напрягла слух, пытаясь разобрать хоть пару слов, но расстояние было слишком большим. Внезапно он вскинул голову, с явной злостью отключил комм и двинулся прямо в мою сторону.
Я отвернулась, прижавшись спиной к холодной шершавой стене. Черт возьми, только попасться на глаза мне сейчас не хватало! Пульс ускорился, точно специально напоминая, что мое хваленое хладнокровие работает крайне избирательно. Я отчаянно надеялась, что Том пойдет в другую сторону, но удача, видимо, решила сегодня меня полностью проигнорировать.
— И долго ты собираешься изображать спецагента? — язвительно прозвучал его голос прямо над ухом, заставив меня буквально подпрыгнуть на месте.
Обернувшись, я наткнулась на его насмешливый взгляд. Том стоял так близко, что при любом шаге назад я упиралась в стену. Руки он скрестил на груди с раздражающим превосходством человека, который точно знает, что поймал добычу.
— Я… вообще-то вышла подышать, — брякнула я первое, что пришло в голову, и тут же пожалела о столь жалком оправдании.
— Конечно, именно поэтому ты пряталась за углом и отчаянно пыталась прочесть по губам, что я там бормочу в комм? — Он слегка приподнял бровь, неприкрыто наслаждаясь моим смущением.
— Никто не прятался, — сердито выпалила я, глядя ему прямо в глаза и стараясь не выдать очевидную ложь. — Просто проверяла безопасность периметра!
Том шагнул вперед, буквально загоняя меня в ловушку. Я напряглась, выдавая себя с головой, но все-таки вскинула подбородок и твердо выдержала его взгляд, хотя предательская дрожь уже ползла по позвоночнику вниз, превращая мою уверенность в пустой звук.
— Ты за мной следишь, — сказал он, и его голос приобрел опасно-шелковый оттенок. — И далеко не в первый раз. Что, боишься, что я снова наворочу глупостей?
— Да, именно этого и боюсь! — бросила я, с вызовом глядя на него снизу вверх. — Потому что твои глупости потом разгребать приходится именно мне. Постоянно!
— Вот как? — Том усмехнулся и неожиданно протянул руку к моему лицу. Я инстинктивно попыталась отшатнуться, но позади была только холодная непробиваемая стена. Его пальцы скользнули по моей щеке, и я ощутила, как предательская волна жара поднимается к щекам. — А по-моему, ты просто ищешь повод позлиться на меня. Тебе это нравится, да?
— Ты слишком много себе позволяешь, — процедила я, стараясь говорить спокойно.
— Думаешь? А я считаю, что позволяю себе слишком мало, — едва слышно пробормотал он, склоняясь еще ближе. Его губы были в нескольких сантиметрах от моих, и я едва не забыла, как дышать. — Нам с тобой давно пора перестать вести себя как подростки, Шарлотта.
— Нам? Кому это «нам»? — фыркнула я, изо всех сил удерживая прежнюю язвительность в голосе, хотя уже понимала, что проиграла.
— Нам — это тебе и мне, глупая, — почти ласково произнес он, и в его глазах снова мелькнула раздражающая искра иронии. — Давай я сейчас тебя поцелую, ты перестанешь дуться, и мы пойдем обратно как взрослые люди. Иначе есть риск простоять здесь до вечера, а этого, признаюсь, не очень хотелось бы.
— Я вообще-то тебя не...
Но договорить он мне, конечно же, не дал. Его губы накрыли мои в поцелуе одновременно дерзком и до неприличия уверенном. Моя решимость немедленно оттолкнуть его куда-то испарилась, и вместо этого я только крепче вцепилась в его куртку, притягивая теснее. Невыносимый, самодовольный, бесконечно манящий идиот… Почему именно Том умудряется так легко выводить меня из себя и лишать контроля над эмоциями?
Его рука легла на мою поясницу, уничтожая остатки дистанции. Я вздрогнула от контраста между холодом стены и теплом его тела, внезапно осознавая, насколько новая и ошеломляющая это была близость. Ничего подобного мы раньше себе на виду не позволяли. Никогда.
— Вот теперь можно официально считать, что ты больше не обижаешься, — с самодовольной улыбкой заявил Том, отстраняясь, чтобы поймать мой взгляд.
— Считай, что тебе просто повезло, — фыркнула я, пытаясь скрыть смущение за привычным сарказмом.
— Еще как повезло, — усмехнулся он, явно довольный собой, и наконец отступил, позволяя мне вдохнуть поглубже. — Ладно, Чарли, хватит рисковать. Идем обратно, пока нас обоих не засекли.
— Ты невыносим, — пробормотала я, приводя в порядок растрепанные волосы.
— Знаю, — Том широко улыбнулся и, неожиданно нежно взяв меня за руку, потянул обратно к трейлеру.
Я не стала сопротивляться, позволяя ему думать, будто он победил. Хотя, если честно, меня это «поражение» вполне устраивало.
Когда я наконец разобрала завалы внизу и с трудом выбралась обратно в трейлер, первое, что бросилось в глаза, — странное поведение моих двух ненаглядных компаньонов. Вместо того чтобы заняться хоть чем-то полезным в нашей и без того отчаянной ситуации, Том и Финн сидели у старого терминала, тупо пялились в экран и с трудом сдерживали идиотские смешки.
Меня моментально захлестнуло раздражение. После утренних выкрутасов Тома и всех проблем, которые неустанно наваливались на нас, веселиться совершенно не хотелось. И уж тем более я не собиралась наблюдать за тем, как это делают они. Скрестив руки на груди, я несколько секунд молча сверлила их спины тяжелым взглядом, пытаясь определить, как лучше выразить свое недовольство. Наконец, не выдержав, спросила:
— Ну и что тут происходит?
Финн дернулся, виновато и торопливо закрывая окно с каким-то видеороликом, словно школьник, которого поймали за списыванием контрольной. Том же с показным равнодушием лениво пожал плечами и даже не подумал оправдываться. Правда, уголки его губ заметно подрагивали от сдерживаемой улыбки, что бесило еще сильнее.
— Шпионы-недоделки, — процедила я презрительно, отвернулась и села на ступеньки у открытой двери, вытянув ноги наружу. Я решила, что эти двое больше не заслуживают моего внимания. Пусть хоть лопнут от смеха, все равно они идиоты.
За моей спиной снова раздался приглушенный разговор, теперь уже гораздо серьезнее и тише, чем раньше. Я сделала вид, что меня абсолютно не интересует их болтовня, но невольно замерла на месте, вслушиваясь так, будто от этого зависела моя жизнь.
— Курьер отписался, — сказал Финн. — Посылку в медицинский центр доставили, теперь ждем ответа. Но когда именно они пришлют результаты, не уточнили.
Эти слова холодным лезвием полоснули меня изнутри. Посылка, анализы, медицинский центр — все это означало лишь одно: состояние Тома могло ухудшиться в любую секунду. Конечно, он всеми силами пытался делать вид, что все нормально, что его тело не разрушалось медленно, но неумолимо, только я уже слишком хорошо знала его, чтобы поверить в этот спектакль. Мне отчаянно захотелось оглянуться, проверить, как он, но я упрямо сдержалась, сжав зубы и устремив пустой взгляд на мрачную улицу перед собой.
— Ждем, значит, — отозвался Том, хотя я прекрасно слышала напряжение в его голосе. — Тогда сейчас нужно разобраться, как именно мы собираемся попасть в «Поддержание». Нам надо четко понимать ситуацию внутри.
Финн ненадолго замолчал, словно оценивая варианты, а затем неуверенно ответил:
— Связь через коммы исключена полностью. Если Бригер чувствует угрозу — а он точно ее чувствует, — радары и мониторинг вокруг здания работают на полную мощность. Если мы включим коммы поблизости, нас сразу засекут. Без связи будет трудно.
— Вот именно, — согласился Том. — У нас и так почти не осталось преимуществ. Нужен какой-то приемник, хотя бы односторонний. Ты справишься?
Финн вздохнул, прикидывая технические возможности:
— Внизу полно всякого старого оборудования. Думаю, что-нибудь из этого собрать получится. Скорее всего, это будет примитивно, неудобно и очень шумно, но хотя бы слышать их мы сможем.
— Шумно? — с сомнением переспросил Том.
— Фонит очень, — виновато признался Финн. — Могу попробовать приглушить сигнал, но идеала не обещаю. Зато нашу передачу они точно не засекут, даю гарантию.
Том замолчал, взвешивая все риски. Было очевидно, что выбора у нас в любом случае не оставалось.
— Ладно, займись этим как можно быстрее. Нам сейчас пригодится абсолютно любое преимущество.
Финн оживился, вскочил со стула и отодвинул его в сторону, едва не опрокинув старый терминал:
— Тогда пойду посмотрю, что там вообще осталось полезного. Может быть, соберу прототип. Не обещаю, конечно, но постараюсь не облажаться хотя бы на этот раз.
Когда Финн исчез внизу и грохот его шагов стих, оставив нас с Томом одних в вязкой тишине.
Я сидела на полу в кабине трейлера, пытаясь разобраться в совершенно идиотской схеме, заранее скачанной из Сети. С креслом водителя, похоже, дела обстояли хуже, чем я предполагала изначально. Оно категорически отказывалось возвращаться в рабочее положение, упорно перекрывая доступ к панели управления, а мои бесполезные попытки привести его в чувство только усугубляли бардак.
Когда надо мной навис Том, я не подняла на него глаз, просто бросила:
— Помощь не нужна. С первого раза непонятно выразилась?
Он полностью проигнорировал мою язвительность и, ничуть не смущаясь, сел рядом на пол. Я демонстративно напряглась, стараясь сделать вид, что совершенно не замечаю его присутствия, но Том не собирался никуда сваливать.
— Ты не уйдешь? — спросила я с усталой безнадежностью в голосе.
— Уйду, — спокойно ответил он, — но чуть позже. Нам надо кое-что обсудить.
Я отложила схему в сторону, с откровенным раздражением повернувшись к нему, ожидая продолжения. Том, не торопясь, провел пальцами по рулю, словно собираясь с мыслями.
Я уже собиралась съязвить, но он вдруг негромко спросил:
— Сколько у нас времени?
Я прищурилась, пытаясь понять, к чему он клонит, но Том тут же уточнил, приподняв руку и давая понять, что перебивать его не стоит:
— Ты куда-то ходила. Я не спрашиваю, что именно ты узнала, но у тебя явно был какой-то план по «Поддержанию». Сколько у нас времени до того, как ты получишь свой контакт? Предполагаю, начало всего этого бардака стало для тебя неожиданностью, но ты явно лучше нас представляешь, что там сейчас творится.
Я напряглась, не уверенная, хочу ли вообще обсуждать это с ним, но все-таки признала:
— Сутки. Может быть, меньше. Я жду контакта, но уже не могу гарантировать, что он состоится.
Последняя фраза прозвучала гораздо тише и неувереннее, чем я планировала, и Том отчетливо уловил мои сомнения. В его глазах мелькнуло понимание, но он не стал заострять на этом внимания.
— Пока ты ждешь, у меня появилась одна идея, — спокойно сказал он.
Я вопросительно вскинула бровь, давая понять, что жду подробностей. Том посмотрел на меня внимательнее и вдруг совершенно серьезно предложил:
— Хочу пригласить тебя на свидание.
От неожиданности я едва не поперхнулась воздухом, рассмеявшись и закашлявшись одновременно. Он аккуратно похлопал меня по спине, пока я приходила в себя, а затем отстранился, глядя с легкой насмешкой.
— Уж не в «Поддержание» ли? — саркастично уточнила я, рассматривая его со смесью раздражения и любопытства.
— А тут есть другие интересные места? — невозмутимо ответил он, едва заметно улыбнувшись уголком губ.
Я снова хмыкнула, уже спокойнее:
— Допустим. Выкладывай.
Том заговорил твердым голосом, точно заранее продумал каждое слово:
— Лучшее время — начало пересменки охраны. Сейчас у них там полнейший хаос, нет нормальной связи, все системы безопасности барахлят. Люди вымотаны, злы и дезориентированы. Ночная смена будет думать только о том, как поскорее выбраться наружу. Их бдительность сведена к минимуму.
Я прокрутила его слова в голове и кивнула:
— Если зайти в самом начале пересменки, шансы действительно высокие. Охрана будет думать не о нас, а о том, как быстрее свалить домой и завалиться спать.
— Нам понадобится форма, — тут же добавил Том. — Без нее мы внутрь не пройдем.
— У нас есть ночь, чтобы ее раздобыть, — подтвердила я, внимательно глядя ему в глаза. — Но если ты задумал какое-то дерьмо, Том, и пытаешься отвлечь меня или увести…
Он поднял ладонь, прерывая мою угрозу, и устало улыбнулся:
— Все, твои угрозы уже прибыли по адресу. Теперь давай о другом. Ты сможешь со мной работать в команде? Настоящей командой? Если что-то пойдет не так…
— Оно всегда идет не так, — перебила я его, не дав закончить мысль. — И я не дам тебе умереть раньше времени, не рассчитывай настолько легко от меня избавиться.
Том кивнул, серьезно задумавшись, затем неожиданно спросил почти с нежностью:
— Почему ты упорно пытаешься меня возненавидеть, Чарли? Даже когда мы оказываемся в одной постели?
От его слов внутри что-то предательски дрогнуло, а щеки вспыхнули непрошеным жаром. Я замерла на мгновение, растерянная и смущенная, затем собралась и негромко усмехнулась, пряча уязвимость под привычной броней сарказма:
— Ты уверен, что я там именно ненавидеть пытаюсь?
Он улыбнулся шире и наклонился ближе, пристально глядя в мои глаза:
— Абсолютно. Ты всеми силами заставляешь себя поверить, что ненавидишь меня, только выходит это у тебя довольно неубедительно. Я привык к общей ненависти, но у тебя она всегда получается какой-то слишком личной.
— Ну конечно, — пробормотала я, упрямо отводя взгляд и чувствуя, как серьезность разговора постепенно ускользает от меня. — Просто ты достаешь меня больше всех остальных вместе взятых.
— И это единственная причина? — осторожно уточнил он, легко касаясь кончиками пальцев моей щеки и заставляя опять посмотреть на него.
Прикосновение оказалось теплым и непозволительно приятным, я невольно расслабилась, а губы сами сложились в легкую улыбку.
— Ты прекрасно знаешь, в чем причина, — буркнула я почти без прежней злости. — Вы, хаарс, слишком сильные, слишком умные, а я… я слишком быстро сдаюсь рядом с тобой. Ты хоть представляешь, как это бесит?
Том негромко засмеялся и, неожиданно притянув меня ближе, осторожно тронул губы почти невесомым поцелуем. Все внутри тут же растаяло, и я сама потянулась навстречу, позволяя себе на миг забыть обо всем.
Когда он отстранился, я рассмеялась, все еще ощущая его близость:
— Видишь? Ты снова это делаешь.
— Что именно? — с притворной невинностью спросил он, внимательно и насмешливо глядя мне в глаза.
— Заставляешь забыть, что я должна тебя ненавидеть.
Он снова рассмеялся, коснулся губами моего лба и почти шепотом произнес:
— Придется привыкнуть, Чарли. Я никуда не денусь и не предам тебя, даже если ты будешь продолжать так упорно пытаться меня ненавидеть.
Я вздохнула. Моя решимость таяла под его неожиданной нежностью.
Том спокойно поднялся на ноги, отпуская меня и собираясь вернуться к Финну и его гремящему приемнику. Но прежде чем уйти, он еще раз улыбнулся — слегка иронично, глядя на меня сверху вниз:
— Но ты продолжай стараться. Мне нравится смотреть на твои попытки.
Я сердито и одновременно растерянно проводила его взглядом, пока он спокойно выходил из кабины. Снаружи в который раз послышался треск старой техники и приглушенные голоса. Я перевела взгляд на схему, уже совершенно не воспринимая ее всерьез, и пробормотала себе под нос:
— Все-таки я тебя ненавижу, Том…
И почти сразу поняла, насколько неубедительно это прозвучало даже для меня самой.
Приближалась полночь, когда Чарли, переодетая в темное, с бластером на поясе, кучей пакетов в руках и куском пайка во рту вернулась в трейлер. Том встретил ее ехидным вопросом:
— Всем врагам уже успела рассказать, что мы собираемся делать?
Она в ответ закатила глаза и покрутила пальцем у виска, едва не уронив пакеты. Затем многозначительно ткнула пальцем в люк, намекая, что вообще-то никуда не отлучалась. Том, конечно, прекрасно знал это, но не смог отказать себе в удовольствии подразнить ее. В его глазах плясали озорные искорки, от которых сердиться на него было почти невозможно.
Чарли быстро проглотила еду, свалила пакеты на стол и проворчала с притворной суровостью:
— Когда я перестану на это вестись?
Том улыбнулся, наклонив голову набок:
— Действительно, когда уже?
Она смерила его долгим взглядом, пытаясь выглядеть сердитой, но уголки ее губ сами поползли вверх. Она сунула руку в пакеты и начала раздавать всем по пайку. К удивлению Тома, один из них оказался предназначен ему. Мелочь, а почему-то на душе стало приятно. Он благоразумно промолчал, лишь улыбнулся ей чуть мягче, радуясь тому, что освещение в трейлере оставалось приглушенным и никто не видел его лица.
— Идем? — спросила Чарли спустя полминуты, когда все уже начали есть.
— Угу. — Том поспешно закивал, ускоренно дожевывая свой паек и украдкой проверяя комм. Новостей не было.
Не став дожидаться его, Чарли подхватила со стола рацию и легко выпрыгнула на улицу. Том уже собирался последовать за ней, но сперва наклонился к Финну и шепнул ему на ухо:
— Найди мне Анну.
Финн молча показал большой палец, давая понять, что все сделает.
Том кивнул в ответ и вышел вслед за Чарли, чувствуя, что внутри приятно потеплело от мысли, что теперь они идут вместе.
Местом импровизированной засады выбрали сквер, единогласно решив не подходить близко ко входу в здание и полагаться на камеры Финна. Ночь диктовала свои условия — чтобы высмотреть и выделить нужного человека, пришлось бы приблизиться к нему настолько, что и сами бы лишились любого укрытия, а то и вовсе оказались в прямой видимости.
Том и Чарли устроились в кустах, первых попавшихся и по совместительству единственных, высота которых была достаточной, чтобы стоять, не сгибаясь. Чарли демонстративно отодвинулась на максимально возможное расстояние: добрых сантиметров десять. Прототип рации, собранный из мусора в рекордные сроки, не предусматривал кнопки отключения, потому беспрерывно и раздражающе шипел. Чарли, недовольно бурча проклятия, засунула его сначала под куртку, а потом еще глубже, под кофту, но звук уже засел в мозгу и не глох.
В полночь, как по звонку, началось движение, заработал выверенный механизм: открывались и закрывались двери, опускались и поднимались гравимашины, слышались голоса, уставшие и облегченно-радостные. Порыв ветра принес запах кофе, обжаренных на старом масле макарон и дешевого дезодоранта. Видимость была отвратительная, мешала листва, а освещение у здания осталось тусклым: там не хотели привлекать внимание к пересменке.
Они решили не высовываться слишком рано, ждать, пока основная толпа не разойдется. Чарли переминалась с ноги на ногу, закусив нижнюю губу. Том вспоминал последний разговор с Бригером, медитативно поглаживая шрам на руке.
— Не очень-то их много вышло, — с хрипением пожаловалась рация, и Чарли, бормоча ругательства бросилась доставать ее из-под одежды, чтобы заткнуть динамик хотя бы ладонью. Рация шлепнулась на землю, с треском встретила одинокий булыжник, и перестала шипеть.
— Ладно, — с облегчением заключил Том, у которого необходимость полагаться на кого-то другого, а тем более на человека, хоть и своего, вызывала почти болезненные ощущения, — зато теперь тихо.
— Когда скажу, выходите — и налево. Потом еще раз. И направо, — сообщил голос Финна, и рацию едва не отправили во второй полет, теперь от неожиданности.
— Так эта дрянь может работать и не шуметь!
Том продвинулся поближе к забору, стараясь не слишком высовываться, и услышал мягкие шаги Чарли позади.
— Вперед, — скомандовал Финн.
Чарли выпрямилась, подхватила Тома под руку и потащила к выходу из сквера с суровым выражением жены, только что выдернувшей благоверного из ближайшего кабака. Тома подмывало сказать, что работающих кабаков в расселенном и закрытом центре нет, так что, может, им не стоит торопиться, но не успел — слишком быстро они оказались в прямой видимости от входа в здание. Пересменка почти закончилась, только несколько уставших работников еще дожидались транспорта, да и те, дорвавшись до запретного удовольствия, копались в заработавших на улице коммах, игнорируя окружающий мир.
Чарли шла не торопясь, украдкой посматривала по сторонам, но старалась не вертеть головой и выглядеть как человек, у которого есть ясная цель. Том подстраивался под нее, пока они не добрались до конца забора и не повернули налево. Пустая полутемная улица — включена была лишь треть фонарей — тянулась далеко вперед. Том, почувствовав, как Чарли тянет его на другую сторону, обернулся на дорогу. Что-то блеснуло и пропало вдали, точно мигнул предупредительный сигнал. Захотелось убраться отсюда как можно скорее. Том на мгновение зажмурился, открыл глаза, убедился, что позади никого нет, и позволил Чарли утащить его за собой.
Поворот направо они увидели сразу, это была узкая непримечательная улочка, на удивление хорошо освещенная единственным фонарем, который, как безмолвный шпион, посматривал в темные высокие окна домов. Том выглянул из-за угла, оценивая предлагаемую добычу: двое охранников среднего роста и неспортивной комплекции, в форме, натянутой на шарообразных животах. Один из них что-то эмоционально рассказывал, прислонившись к стене; другой, отвернувшись от коллеги, увлеченно поливал полудохлый пучок травы, выбивающийся из-под кирпичной стены. Разило дешевым пивом. Чарли, устав ждать результата, дернула Тома за локоть, отодвигая, тоже приобщилась к зрелищу и, судя по выражению лица, она мгновенно пожалела об этом.
— Форму не запачкай. И вообще, полегче с ними, — прошипела она, сунула Тому рацию, расстегнула куртку, поправила обтягивающую кофточку и шагнула за угол.
Том проглотил вопрос о критериях определения «полегче».
— Здравствуй, Ма-а-арсель, — пропела Чарли удивительно мерзким голосом, у Тома даже волосы на затылке зашевелились. — А что так поздно и не дома? Комендантский час не отменяли.
«Ма-а-арсель» в ужасе отскочил от стены, едва успев застегнуть штаны, и попытался спрятаться за коллегой.
— Мисс Грейсон, — расплылся он в улыбке, распознав визитершу, — а мы идем, идем уже. Сами понимаете, надо вот новостями… обменяться.
— Понимаю, дорогой, как же не понять. Все подруги ждут ответа, а дома при жене сложно?
— Ну что вы, я же никогда!..
— Я пойду, пожалуй, — подал голос второй охранник, бегая по Чарли испуганными глазками. Похоже, новость о ее увольнении дошла не до всех, да и хитом сезона не стала. Впрочем, Финн сказал, что эти двое откуда-то с кухни или типа того, припомнил Том. Самые незначительные из возможных.
— Иди, иди, — благосклонно разрешила Чарли, глядя, как тот пятится к повороту.
Том отпрянул от угла, отодвинулся на пару шагов, вжимаясь в стену и гадая, в какую сторону отправится клиент. Дорога и тротуар были чисты, да и мусорить в расселенном секторе стало некому. Поблизости не валялось даже камней. Ничего, похожего на оружие. Свое Том не взял, хотя предосторожность была лишней: сейчас для него не имело значения, с какой экипировкой попадаться, — результат будет одинаково дерьмовый. Он мысленно обругал Чарли за спешку. Лучше бы просто построила их в ряд спиной к выходу, как договаривались. Охранник допятился до угла, продолжая прощаться на ходу, завернул за него, выдохнул обиженное: «Проклятая стерва!» — и осел. Рация от удара о лысеющий затылок разлетелась на куски, которые со громким шорохом посыпались на дорогу. Том подхватил тело и помог ему растянуться на земле. За углом послышались шаги и окрик: человек, обозначенный как Марсель, кинулся на помощь дружку. Чарли повисла у него на руке, панически умоляя остановиться, а Том успел подумать, что выходило у нее совсем не натурально.
Марсель сбросил ее и, выскочив за угол, едва не споткнулся о неожиданную преграду, лихорадочно пытаясь отцепить из-под живота шокер.
— Что за…
— Не двигайся, — ледяным голосом потребовала Чарли, уперев бластер ему в спину.
— Грейсон, вы с ума… — Он закашлялся, подавившись возмущением.
Том приподнял тело второго и затащил за угол, подальше от любопытных глаз. Чарли тычком намекнула Марселю следовать за ними.
— Раздевайся. — Она отошла на пару шагов, не опуская оружие.
— Чего-о?
— Ой, ну давай без вот этой комедии, пожалуйста.
Комедия продолжилась в форме нецензурного монолога, но приказ Марсель выполнил, кряхтя и тяжело дыша. Том, покончивший с раздеванием первого охранника, подобрал его шокер и повертел в руках, оценив приятную тяжесть — хорошая батарея, заряд должен быть внушительный на максималках. Перевел на первое попавшееся значение, примерно в середине шкалы, но, не утруждаясь чтением маркировки, после чего подождал, пока к куртке и поясу на земле не присоединятся брюки с футболкой, и выстрелил.
— Я уже думала, что не дождусь.
— Ну не раздевать же еще и его самим, м?
— Как предусмотрительно.
Том наклонился и усадил Марселя у стены рядом с его дружком. Композиция вышла умиротворяющая.
— Нельзя их тут оставлять. И в живых — тоже.
— Я знаю. Тупо вышло. Я вообще-то думала, что будет кто-то незнакомый.
Чарли стояла, пожевывая губу и разглядывая охранников, оказавшихся не в том месте и не в то время. Том видел, что она не может решиться.
— Хочешь, чтобы тут через полчаса все на ушах стояли, да еще и точно знали, как выглядят преступники? Передумала играть в крутую девочку?
Она вздрогнула, как от пощечины.
— Не хочу.
— Вот и хорошо. Разумно. А знаешь, твоя добросердечная версия мне тоже нравится.
— Заканчивай, — рыкнула она и отвернулась, пока Том приценивался к узкой технической дверце в торце одного из домов, между которыми шла улочка: в такие без необходимости заглядывать было не принято.
Возвращаясь к трейлеру, Том сразу почувствовал, что что-то не так: оттуда не доносилось ни звука. Он напрягся всем телом, жестом остановил Чарли и шагнул внутрь первым.
Трейлер оказался пуст. В полумраке слабо мерцали экраны, а на полу лежали обломки гарнитуры. Сердце Тома забилось быстрее, нахлынула тревога.
— Финн? — неуверенно позвала Чарли, выглядывая из-за его плеча. Ее голос дрогнул от беспокойства.
Том огляделся и окончательно убедился в своих опасениях.
— Его нет.
— Он должен был искать Анну… — растерянно прошептала Чарли. — Может, он нашел что-то не то?
Том глубоко вздохнул, сжимая кулаки и подавляя вспыхнувшую панику.
План полетел к чертям гораздо раньше, чем они могли ожидать.
Отодвинувшись, Том пропустил меня вперед, молча подобрал выроненную форму и, небрежно бросил ее на пустой стол у левой стены. Я не обернулась, сосредоточившись на панели люка. Пальцы подрагивали от бессильной злости, когда я снова и снова тыкала в сенсор с такой силой, будто пыталась продавить его насквозь. Ногти болезненно царапали экран, и только после нескольких настойчивых попыток люк наконец послушно щелкнул и открылся.
Я ощутила на себе пристальный взгляд Тома.
Он не торопился вмешиваться, не пытался задавать вопросы. Наверное, он знал, что это бессмысленно: я все равно предпочту все выяснить сама, особенно если речь идет о Финне. Смешно. Никогда не считала себя сентиментальной, но именно сейчас, глядя в пустой, полутемный проем, я ощутила беспокойство. Финн не мог вот так просто исчезнуть. Он бы не стал так поступать — не сейчас, не в такой критический момент.
— Ты проверила? — спросил Том, подходя ближе и садясь на край стола.
Я молча повернулась, одарив его тяжелым взглядом, и ответила:
— Как видишь, его там нет.
Том ничего не сказал, лишь спокойно достал из-под стола бутылку с водой и задумчиво покрутил ее в руках, глядя куда-то мимо меня. Его внешнее спокойствие взбесило меня. Я чувствовала себя загнанной в угол, бессильной и отчаянной, а его невозмутимость действовала на нервы больше всего.
— Ну, так и будем тут сидеть? — процедила я с вызовом, надеясь хоть как-то вывести его из равновесия.
— А что ты предлагаешь? — отозвался он без раздражения, не взглянув в мою сторону.
— Предлагаю искать его, черт возьми! — вскинулась я. — Не мог же он взять и испариться! Или у тебя есть другие гениальные версии?
— Версий много, — спокойно отозвался Том. — Только ни одна из них тебе не понравится.
Я напряглась еще сильнее. Тревога постепенно перерастала в глухую вязкую злость:
— Ну давай, выкладывай, раз ты такой проницательный. Поделись с нами, несчастными, своим невероятным интеллектом.
— Все просто. Либо Финн решил проявить инициативу и пошел исправлять наши физиономии в Сети самостоятельно, либо… — Том замолчал, явно подбирая слова.
— Либо? — спросила я ледяным тоном, уже предчувствуя, что именно он собирается сказать дальше.
— Либо он решил изменить условия игры и сейчас топает прямиком в «Поддержание», чтобы нас сдать.
Я втянула воздух сквозь зубы, пытаясь сдержать внезапно вспыхнувший гнев. Голос все-таки дрогнул:
— Даже не думай произносить это вслух. Финн никогда бы так не поступил.
— Никогда — слишком категоричное слово, — заметил Том, спокойно выдерживая мой тяжелый взгляд. — Поверь, я знаю, о чем говорю. Когда ставки высоки, любой может заколебаться.
Я отвернулась, села на край стула и сцепила пальцы. Вот бы рвануть наружу искать Финна самой, доказать Тому, что он ошибается. Больше всего сейчас хотелось, чтобы Том был неправ. Если он прав, это меня убьет. Я не выдержу очередного удара в спину. Только не сейчас. И только не от Финна.
Том поднялся, подошел к терминалу и несколько секунд изучал заблокированный экран. Курсор нервно мигал, словно отсчитывая последние секунды до неизбежного краха.
— Ты знаешь пароль? — спросила я, с неожиданной надеждой глядя на него.
Он усмехнулся уголком губ:
— Если нет, то можем провести здесь остаток жизни, подбирая комбинации.
Я фыркнула, отводя взгляд, и попыталась хоть немного взять себя в руки. Том, помедлив еще мгновение, ввел что-то длинное.
Экран моргнул, на секунду завис, а затем вспыхнул, демонстрируя четкий кадр из видеотрансляции. Шагнув ближе, я нависла над плечом Тома — и ощутила, как по спине пробежал мороз.
На экране была небольшая светлая комната, слишком знакомая, чтобы ошибиться. Минус пятый этаж «Поддержания». В углу, скрючившись и прижавшись к стене, сидела Анна. Она крепко обнимала какой-то белый кулек, словно пыталась согреть замерзающего ребенка. Одна рука девочки была спрятана под тканью, другая бережно придерживала этот загадочный сверток. У меня внутри все похолодело.
— Твою мать, — сдавленно выдохнул Том, ударив кулаком по столу и зажмурившись от бессильной злости.
Я молча смотрела на экран. Тело сковывал липкий страх. Том переключился на другие камеры, но комната уже была пуста, погруженная во тьму и молчание.
Значит, Финн не собирался никого предавать.
— Мы оба понимаем, что он там увидел, правда? — спросила я, не отрывая взгляда от потухшего экрана.
Том молча кивнул, сжав челюсть. На его лице застыла мрачная решимость, а я вдруг почувствовала, как страх и гнев уступают место болезненному осознанию неизбежного. Теперь я точно знала, зачем Финн ушел. И самое страшное заключалось в том, что я не могла его за это винить.
— Я ему голову оторву, — процедила я.
— Становись в очередь, — отозвался Том.
— Я серьезно, Том.
— Я тоже.
Я не стала больше ничего говорить. Отвернувшись, я бессильно смотрела в пустой люк. В голове крутились самые плохие сценарии, и каждый следующий был страшнее предыдущего. Мне вдруг отчетливо стало ясно, что мы уже прошли точку невозврата. Дальше — только боль и потеря.
Том стоял рядом, погруженный в тяжелые мысли. Украдкой посмотрев на него, я заметила, как темная тень тревоги легла на его лицо. И в этот миг, несмотря на все наши конфликты, мы впервые за долгое время оказались по одну сторону. Абсолютно едины.
И эта мысль одновременно утешала и пугала меня до чертиков.
— Будем сидеть и тупить? — осведомилась Чарли.
— Есть свежие идеи?
— Пойду туда.
— И что сделаешь? Спросишь, не пытался ли их брать штурмом один тощий самоубийца и где можно забрать его тело?
Чарли перестала мерить трейлер шагами, уперла руки в бока и громко возмущенно втянула воздух. Том столь откровенную подготовку к физической атаке проигнорировал, вместо этого включил комм, потянулся к терминалу и нажал на разрешение к обходу блокировки. За ухом коротко пискнуло.
— И ты туда же. — Чарли обняла себя руками. Боевой настрой наконец пропал, сменившись болезненной обреченностью, превратившей ее в уставшую и совсем не боевую девчонку.
— Если или когда его начнут допрашивать, это будет уже неважно. Зачем усложнять себе жизнь? Если у него был план, я хочу знать какой.
— Не могу представить… чтобы у него было время на план. Не в этом состоянии.
Том открыл боковую дверь трейлера и уселся на ступеньку. Лицо обдало приятной ночной прохладой. Пропотевший в душном салоне худи наконец отлип от спины.
Том покатал ногой попавшийся под пятку камешек, посматривая на выглядывающий из-под закатанного рукава чип комма. Давно пора было сменить худи на футболки, вещи с длинными рукавами только раздражали, а конспирация продержалась меньше, чем он смел надеяться. Не попались ему те блаженные люди, для которых хаарс существуют далеко в лесах да в страшных сказках, что рассказывают непослушным детям.
Непрочитанное сообщение прожигало руку, а заодно и душу одним своим существованием. Том находил странное, неадекватное удовольствие в ожидании и оттягивании момента, когда он наконец откроет текст. Маленькое счастье — не знать. Пока плохая новость не дошла, ее нет. Видео с его лицом все еще мелькало в Сети. Понадобится время, чтобы история улеглась, даже если Бригер сдержит слово и Тома не будут искать официально. Всем, что имело значение прямо сейчас, была пара отправленных ампул с кровью и маленькая иконка в виде запечатанного конверта.
Том пнул камешек подальше и открыл сообщение.
Внутри ждало разочарование. Надежда сменилась на холодную пустоту, сгустилась, превращаясь в безудержный приступ смеха, и Том, не в силах остановиться, сдавленно похрюкивал, уткнувшись носом себе в плечо, а позади него в трейлере стало очень тихо.
«Остался один час. Не рекомендую превращаться в моего врага», — гласило сообщение.
Том ждал не его. Ответ от лысого врача до сих пор не пришел. Время давно перевалило за полночь, но без этого результата Том больше не решался спать. Он забрался в трейлер, запер дверь, постоял секунду и проверил замок еще пару раз. Потом — еще разок. Не нужно было оборачиваться, чтобы знать, как внимательно наблюдает за ним пара любопытных глаз.
Оставался один человек, с которым до сих пор никто не поговорил.
Том спустился в Дыру, задержался у двери Финна, заглянул внутрь, но заходить не стал, да и не было там таких углов, которых из прохода не рассмотришь. Стандартная комнатка, как и все здесь, была маленькой и душной, с выкрашенными в серый цвет стенами. Повсюду валялась одежда и какой-то хлам, в основном технический, чистота была лишь на полке у кровати. Посередине бережно протертой от пыли полки стояла одинокая фотография без рамки, прислонясь к стене потрепанными и измятыми уголками. Том поспешил отвернуться от нее.
Из кухни раздавался хриплый сорванный голос — так мог бы читать заклинание над смертоносным варевом сумасшедший колдун.
— Смысла нет. Никакого нет. Никакого нет смысла. Пять лет. Десять лет. Пятнадцать. Никакого смысла.
Том задержался у двери, серьезно раздумывая: так ли оно ему нужно? Идея пойти и спросить про Финна у «Поддержания» внезапно начала казаться не только не глупой, но и весьма обнадеживающей. Он стукнул кулаком об косяк, то ли сообщая о своем присутствии, то ли оставляя за дверью напряжение, и вошел на кухню.
Сидящий за пустым столом Фукс поднял на него красные воспаленные глаза, и Том, приготовившийся к очередному приступу маниакального бреда, обнаружил, что даже тот теперь был у них в дефиците.
— Нашли? — устало спросил шеф. Его глаза хмуро смотрели из-под бровей, оставаясь безучастными и тусклыми.
— Нет. — Том прислонился к стене сбоку от входа, решив не испытывать удачу и не приближаться. — Обойти собственные камеры ему ничего не стоило, если он не хотел, чтобы мы его обнаружили.
Фукс кивнул, положил руки на стол и принялся постукивать по нему большими пальцами.
— Его детище.
Тоска в голосе могла бы принадлежать человеку, который только что потерял близкого. Том не знал, что связывало этих двоих, но чувствовал, что немалое.
— Идем. — Фукс с трудом поднялся из-за стола, дыхание у него сбилось, на лбу выступил пот.
В молчании дошли до «серверной». Фукс нажал на панель на дальней стене, снял ее и поставил под ноги. В кривую темную дыру уходили провода. Том уже видел это место, осмотр тогда сопровождался почти часовым монологом Финна, а все, о чем Том мог думать, — это где бы прилечь и поспать. Дырка в стене, только подтверждавшая, что имя убежищу отлично подходило, с тех пор не изменилась — слишком узкая, чтобы в ней поместился человек. Фукс засунул руку между проводами по самый локоть и принялся копаться там, а Том с удовольствием представил, как неведомое чудовище кусает его и утаскивает в темноту. К бесконечному разочарованию рука вернулась обратно целиком, удерживая в пальцах сверток.
— Невзламываемый носитель информации, м?
— Именно он.
На разглядывание карты ушло минут пять. Еще десять — на спор о том, кто лучше понимает людей. В споре пришли к ничьей, а по некогда оставленной тут карте канализационных туннелей решили откинуть все лишние и сосредоточились на маршруте, где туннели соединялись с подземной стройкой и прерывались гораздо более новыми минусовыми этажами. Там Финн тянул провода, а значит, хорошо помнил расположение «подземелий центрального сектора», как окрестил их Том, вызвав у Фукса нервный тик на левом глазу. Финну было удобно заниматься сетью во времена работы в корпорации: никто не удивлялся, что посреди стройки копошится чудик, обвешанный непонятно чем, а если и спрашивали, то у него был стандартный ответ — Фукс приказал. Имя заставляло всех смотреть в другую сторону. Да и чудиков там было хоть отбавляй, половина еще и отлынивала от тяжелой работы, изображая бурную деятельность по инспекции чего-нибудь. Том помнил, как Финн говорил, что всегда заходил через здание, не скрываясь и потому не вызывая подозрений, но однажды ему пришлось подключаться к терминалам, предназначенным руководству стройкой, для которых там были вырыты отдельные галереи, а без особого пропуска туда не пускали. Том тогда не поинтересовался подробностями, но теперь решил, что значить это могло одно — где-то в канализации существовал достаточно широкий лаз в нужном направлении. Оставалось его найти.
Сошлись на двух предполагаемых спусках. Фукс переписал на бумажку коды для люков, а потом разразился неожиданно подробными инструкциями по открытию самих входов. Том забрал из своей комнатки куртку, засунул за пояс бластер, слушая вполуха сопровождающего его Фукса. Вернулся на кухню, по совместительству служившую и складом всякой дряни.
— Есть что-нибудь брызгающее? Лучше еще и цветное.
— У соседей одолжи, — буркнул Фукс, но все-таки нехотя кивнул на одну из полок.
Там, задвинутые подальше, стояли баллончики с выцветшими маркировками. Том выудил один на свет — универсальный противоожоговый жидкий бинт, срок годности истек в прошлом десятилетии.
— Тухлятинка! — Он сунул баллон в карман куртки, развернулся к шефу и с усмешкой отсалютовал ему: — Что ж, канализация так канализация. Хоть стрелки к выходу нарисую. Чего вас так тянет под землю, да еще и в дерьмо?
— Кто бы говорил. Финн может тебя не узнать. Для него это другое место. Другой туннель.
— Я понял, — ответил Том.
Выбранное место оказалось совсем не между Дырой и «Поддержанием», причем настолько «не между», что Том пришел к выводу: быстрее было бы прокопать новый туннель, чем использовать канализацию. Редкие деревья закончились, а с ними и надежда на укрытие. Спуск он нашел почти через квартал от «Поддержания», далеко от прямой видимости, зато аккурат посреди пустой широкой дороги. Выругался сквозь зубы — да, расположение люка хорошее. Для аварийного транспорта. Перед глазами стояло растерянное лицо Чарли, когда он рявкнул: «Сидеть!», едва она ломанулась выяснять, что он придумал, и сбежал из трейлера. Пусть выясняет у Фукса.
Вокруг не было ни души, даже ветер стих. Дома вдоль дороги стояли темными безжизненными глыбами. Том погладил бластер за поясом и быстрым ровным шагом двинулся к люку. Крышка у Дыры казалась совсем другой, к тому же с маскировочным покрытием: долго можно топтаться, пока не найдешь. Эта же была просто технической, по цвету к дорожному покрытию не подходила, а проход вел в помещение для обслуживания. Инструкции Фукса не подвели: пальцы уверенно нащупали скрытую кнопку: засветилась, выезжая, панелька для ввода кода доступа. Том уже набрал цифры, когда что-то мигнуло. Резко и коротко, как молния или вспышка — Том не был уверен, действительно ли видел свет или просто моргнул и ему почудилось. Раздалось шипение отъезжающей вниз и вбок дверцы, открылся спуск. Шипение продублировалось где-то над ним.
Том обернулся.
Дрон завис в трех метрах над головой, мигнул красным, высветив нарисованный на округлом боку «глаз» «Поддержания», развернулся, и до Тома запоздало дошло, что держать комм выключенным все-таки имело смысл. Он выхватил бластер, прицелился в непрошеного гостя, но было поздно. Позади дрона пока еще вдалеке мигала, приближаясь, подмога. Теперь — полицейская. «Глазастого» никто не хватится, у него нет соединения с базой в здании, решил Том. Самое раннее начнут искать, когда тот не вернется. Полицейский дрон — это другое дело, через него следят, слушают, а в зависимости от модификации, еще и смотрят. Том выстрелил в дрон, мстительно пнул упавшую по ноги электронную тушку и полез в канализацию.
Внизу было светло, что обнадеживало и настораживало одновременно. Типовая лестница, такая же, как в Дыре, уходила чуть глубже, заставляя мозг ломать едва сформировавшуюся привычку. Тома встретила комната метров десяти в длину и на пару больше в ширину. Вдоль правой стены стояли технические шкафы, на одном лежал переносной автономный фонарь. Две другие стены были украшены решетками, за ними уходили в темноту спуски к канализационным туннелям. Том невольно заглянул между прутьев. Эхо подхватывало каждый шорох, унося его в темноту. Должно быть, днем здесь совсем не тихо и одиноко. Где-то там, в глубине, покоились старые космические корабли.
На полу у самой дальней, новенькой и блестящей решетки неподвижно сидел человек, прислонившийся к ней спиной.
Том пришел в себя, стоя на коленях. Одной рукой он упирался в пол, а другой пытался надавить на висок достаточно сильно, чтобы унять боль. Рукоять бластера впивалась под ребра.
Том поднялся на ноги. Пошатнувшись, едва успел вытянуть руку и упереться в стену. Проморгался. Выждал пару секунд, пока мир перестал кружиться, и двинулся к Финну, вцепившись в собственную руку и прикрывая ладонью шрам на запястье — волшебную успокоительную кнопку, которая совсем не помогала от дурных предчувствий.
Хорошее здесь место, и нет ни одного свидетеля.
— Прием. Доставка сладкой выпечки прибыла. — Том потряс Финна за плечо, но не слишком аккуратно, времени на церемонии не было. Решил, что приходить в себя напарник сможет и по дороге. По телу под пальцами прошла крупная дрожь.
Финн открыл сухие красные глаза, сосуды в них вздулись причудливой сеткой. Смотрел не на Тома, даже не перед собой, а куда-то в другой мир, куда нет дороги простым смертным. Вяло пошевелил прижатыми к груди руками, словно хотел что-то сделать, но передумал.
— Я и говорю, в дерьмо тянет. — Том поднял Финна за шкирку, поставил на ноги и повертел, отряхивая с него грязную землю, а заодно проверяя на наличие ранений. Парень остался стоять, покорившись судьбе и не проявляя никакого интереса. Не считая внешнего безразличия, он был цел. Кроме рук.
Том достал баллончик с протухшими бинтами, потряс в вытянутой руке — черт его знает, вдруг еще рванет. Повезло, что с собой был именно он, а не какая-нибудь ядовитая краска.
— Руки! — рявкнул Том.
Финн поднял ладони и посмотрел на них, будто первый раз видел. Под налипшей мокрой грязью ладони были исцарапаны и разодраны, темная земля вперемешку с алой кровью размазалась по ним причудливым узором, ногти были обломаны до мяса. По телу Финна снова прокатилась дрожь.
Том пожалел, что не прихватил воду. Искать было поздно, так что он открыл баллончик и выдавил содержимое Финну на руки. В нос ударил ненавистный запах антисептика.
— Размазывай, — скомандовал Том, и Финн кое-как прислонил одну руку к другой.
Процесс затягивался, а время застывания, указанное на баллоне, составляло половину минуты. Том схватил Финна за запястья и резво потер его ладони одну о другую. Развернул их вниз и выдавил остатки бинта на ногти. Серо-белая тягучая масса — Том не был уверен, нормальный ли это цвет, — как живая, обволакивала кожу, впитывала кровь, пока не стала тошнотворно-коричневой. Баллончик опустел — или остальное давно присохло ко дну.
— Пошли.
— Там не пройти, — отозвался Финн необычно низким голосом.
Том прислушался, звуков снаружи не доносилось. Полицейские дроны потеряли сигнал частного и должны были вернуться в патрулирующий режим, но уберутся по своим делам они еще не скоро: программа позволяла ожидать возобновления подозрительной активности до нескольких дней. Том от души ненавидел эти штуки.
— Если мы не пошевелимся, «не пройти» будет везде. Сам пойдешь или мне придется тебя тащить?
— Я пытался, — продолжал Финн, проигнорировав его, а может, услышав что-то иное. — Там все завалено. Совсем все. Чертова эвакуация, чертовы тяжелые грузовики. Мы ведь не укрепляли. Но, может быть, немного, может, недалеко. Я пытался, но у меня не выходит.
— Я заметил. — Том повертел его руки и убедился, что масса застыла достаточно. Как минимум пачкаться не будет. — Землеройка из тебя вышла так себе, а чтобы взять лопату, мозгов достаточно не отросло.
— Что? — Финн уставился ему в лицо всего лишь мгновение, и взгляд его снова погас.
— Да ничего, — буркнул Том себе под нос, снял куртку, натянул ее на трясущегося Финна и застегнул до самого ворота. Руки тот в рукава засунуть не потрудился, так что превратился в чумазую куколку гусеницы. Том выругался и принялся одевать его заново.
— Соберись, солдат, ты мне еще нужен.
— Ей…
— И ей тоже нужен, и еще кому-нибудь, пара-тройка морд наберется, давай. Я тебя самым адекватным считал, а ты меня так подводишь.
Он развернул Финна к лестнице и пнул для придания ускорения.
На улице стояла тишина, из-за которой нервы напрягались до предела. Было еще совсем темно, едва перевалило за три часа ночи. Том высунулся из люка и огляделся. Разбитый дрон лежал на земле и с укором следил за ним единственным потухшим глазом. Ничего подозрительного Том не заметил, но придется передвигаться вслепую и избегать любого шороха. Он вылез на дорогу, опустился на колени и протянул Финну руку, которую тот удивительно быстро схватил шершавыми и огромными от разбухших бинтов пальцами. На поверхность Том его практически вытащил: Финн даже не старался переставлять по ступеням ноги, просто повис, как мешок на крючке.
— Стой тут, — скомандовал Том и наклонился к крышке, чтобы закрыть люк, пока он кого-нибудь не заинтересовал.
— Я только присяду. — Финн пошатнулся и сделал пару шагов к обочине, вернее, к пышному искусственному дереву с кроной причудливой многоугольной формы и широким стволом, обещающим надежную опору спине.
— Стоять! — Том рванулся к Финну, пытаясь в прыжке схватить того за куртку, но опоздал.
Блеснул и погас огонек сканера, безмозглой кошкой надрывно заорала сирена, крона дерева окрасилась в красно-синий, и от нее отделился полицейский дрон. За ней второй, маркированный значком автоматического оружия. Том понятия не имел, какой приказ Бригер отдал последним и собираются ли их вообще брать живыми.
— А вот это плохо, — сквозь зубы процедил он, вытянул бластер и выстрелил в завывающую машинку. Дрон качнулся, отброшенный на пару метров, специальное бронированное покрытие дразняще блеснуло, но прервать завывания не получилось.
Том наплевал на люк, схватил застывшего Финна за руку и потащил за собой. Путь до трейлера показался ему бесконечным, сирена впивалась в мозг, не давая прислушиваться к остальному миру. Там, в Дыре, хранилось оружие. Нормальное, хорошее, прекрасное оружие, у которого не возникло бы проблем с тончайшим слоем бронированной обшивки. Том мысленно уговаривал вселенную замереть на пару секунд, надо только успеть, пока не…
Звук пришел издалека и откуда-то сзади. Повторился слева, заунывный, копирующий и без того надоевшую машинку. Сирены. Полиция среагировала на сигнал быстрее, чем он надеялся. Том усмехнулся — они же в приоритете, очень опасные элементы.
Я не заметила, как оказалась возле выхода — в моей памяти образовалась огромная прореха, в которую провалились несколько последних минут. Перед глазами плыли размытые пятна света, голова кружилась, а тело двигалось само, будто больше не принадлежало мне. Холодный металл дверного проема заставил меня вздрогнуть и наконец прийти в себя.
Сердце стучало отчаянно, болезненно, пытаясь вырваться из груди, и я стиснула зубы, подавляя страх. Сейчас было важно лишь одно: сделать то, что должно было быть сделано.
Нет, не должно. Я хотела этого сама.
Мы всегда знали, что однажды на нас начнется охота. Я не зря пыталась починить эту рухлядь. Она нужна была, как приманка. А еще… нужен был тот, кто ее поведет.
Если я не сделаю это сейчас, то больше никогда не смогу посмотреть в глаза Тому. И не смогу смотреть на себя в зеркало, потому что мое отражение всегда будет напоминать мне о том дне, когда я приняла самое страшное решение в жизни.
Последнюю неделю — да что уж там, наверное, все последние месяцы — я отчаянно пыталась убедить себя в том, что ненавижу его. Что именно ненависть я чувствую каждый раз, когда наши взгляды пересекаются. Но теперь я понимала, как глупо и безнадежно было это притворство. Я не могла его ненавидеть. Никогда не могла.
Потому что любила его. Любила сильнее, чем могла себе признать, больнее, чем позволяла себе чувствовать. Я поняла это только сейчас, здесь, в этом узком трейлере, наполненном запахом страха, беспомощности и неизбежности. И от этой правды было уже не спрятаться.
Грохот шагов заставил меня вздрогнуть. Том буквально влетел в трейлер, втаскивая за собой Финна, почти бросил его мне в руки и принялся спускаться в Дыру, чтобы поймать его там. Я инстинктивно схватила Финна за плечи, ощутила его тяжелое дыхание и что он весь дрожит. Не думая, толкнула его вниз, в спасительную дыру в полу.
Сама спустилась следом: следовало поскорее отнести медикаменты Фуксу, без меня их будут искать два часа! Я то и дело нервно поглядывала на люк. Мне во что бы то ни стало требовалось снова оказаться в трейлере, и первой, но бросить Финна прямо сейчас была не в силах. Впрочем, большего я сделать все равно не могла и, улучив момент, сбежала к лестнице.
Сердце бешено колотилось в груди. Я знала, что нужно немедленно закрыть и заблокировать люк, но я с ужасом поняла, что забыла нечто…
Нечто важное.
Снизу уже послышались шаги, и на лестнице появился Том. Он протянул мне винтовку и уже собрался подняться, когда я приказала:
— Останься там и закрой люк.
Том застыл, ошарашенно уставившись на меня, и покачал головой, точно не понимая смысла моих слов:
— Ты что делаешь, Чарли? Совсем с ума сошла?
Он тут же попытался рвануться вверх, приблизиться ко мне, но я решительно выставила вперед ладонь, преграждая ему путь.
— Нет, Том. Это ты не понимаешь. Я должна сделать это сама.
Его глаза потемнели, в них взметнулся ужас вперемешку с гневом.
— Стой! Ты ничего не должна, слышишь? Ты никому ничего не обязана!
— Должна, — ответила я. — Должна исправить то, что натворила. Искупить…
— Чарли, ты не виновата! Ты никогда не была виновата!
Он протянул руку, отчаянно пытаясь дотянуться до меня через непреодолимую пропасть между нами, и в этом жесте было столько отчаяния, что у меня защипало глаза от слез.
— Нет, — прошептала я, качая головой, — виновата. Виновата перед тобой и перед самой собой. Если я сейчас не сделаю этого, я никогда не смогу себя простить. А без этого...
Я не договорила, но он и так все понял. Я видела это по тому, как в его глазах застыло горькое осознание неизбежности, как болезненно напряглись его губы.
— Останься там. Защити их, Том. Ради меня.
— А ты уложишь всю местную полицию?
— Нет, я уведу трейлер. Об убежище никто не знает, это не главный вход. Убирай башку, я закрываю люк.
— Они его взорвут.
— Да. Мы получим кучу времени, пока они займутся поиском тел.
— И найдут твое.
Я нервно протянула руку, не давая Тому сообразить, что происходит:
— Да держи уже быстрее!
Мазнула по его пальцам своими, а потом дернулась к панели управления и нажала кнопку. Механизм зашипел, тяжелая крышка начала закрываться.
— Чарли! Стой! — рявкнул Том, вытягивая руку, словно это могло что-то изменить.
Но было уже поздно. Люк закрылся, отрезая его от меня, а вместе с ним — все мои сомнения.
— Прости меня, Том, — прошептала я, касаясь рукой холодного металла.
Я рванулась в кабину. Поскользнувшись, врезалась плечом в стену. Времени не оставалось совсем. Паника и решимость сменяли друг друга, пока я лихорадочно переключала старые ржавые рычаги и тумблеры, пытаясь оживить давно умершего зверя.
— Заводись же, черт тебя побери! — выкрикнула я в бессильной ярости, стуча кулаком по панели.
Снаружи уже разносился вой сирен, все ближе и ближе. Трейлер вздрогнул, поднялся над землей на пару сантиметров и со скрежетом упал обратно. Сердце ухнуло вниз, отчаяние захлестнуло меня, и я едва не расплакалась.
— Давай, прошу тебя, хоть раз в жизни сделай как надо! — умоляюще прошептала я, снова дернув рычаг.
Техника протестующе взвизгнула, но наконец поддалась. Трейлер вздрогнул, неуклюже покатился вперед, набирая скорость слишком медленно и неуверенно, как если тоже понимал всю абсурдность происходящего.
Сирены настигали, машины уже были рядом, и я знала, что шансов почти нет. Но внутри горела странная, безумная надежда. Мне было плевать, что случится со мной, я была готова заплатить любую цену, лишь бы они успели уйти, лишь бы этот шанс на искупление стал моим билетом обратно — к жизни, к себе, к Тому.
Я стискивала руль так, что побелели пальцы, и упрямо смотрела вперед, навстречу неизвестности и, возможно, концу. Но сейчас я не жалела о своем решении. Я должна была это сделать, чтобы однажды, когда дым и боль рассеются, снова встретить его взгляд и сказать:
«Я исправила все, Том. Теперь я снова могу тебя любить».
Впереди виднелся нужный трейлер. Чарли стояла у входа, подпрыгивая на месте и размахивая руками. Она подхватила Финна, а потом помогла затолкать его в люк, в руки Тома, который спустился первым. Внизу ждал Фукс, грозно хмурящийся и ворчащий. Финн традиционно споткнулся и уперся шефу в живот. Чарли ойкнула сверху, но Фукс уже потащил Финна в комнату.
— Неси, что найдешь, — бросил он на ходу.
Чарли спрыгнула на пол, и они с Томом переглянулись. Она метнулась к шкафу с медикаментами, Том — к миниатюрному и почти бесполезному переносному регенерационному аппарату. Таким разве что синяки лечить, и то сами быстрее сойдут, но если сказано: «Что найдешь»…
— Я разберусь, — отчеканил Фукс, рассматривая сваленные на кровать Финна находки.
Чарли замялась, словно не решаясь что-то сказать, и выскочила из комнаты. Том слышал частый стук ее каблуков до самой лестницы.
— Нам нужно вооружаться.
— В моей комнате, — не раздумывая, ответил Фукс. — Слушай инструкцию.
Том пробежал по коридору, ставшему вдруг длиннее, чем прежде. Проскользнул в последнюю дверь, осмотрелся. Пошарив по стенам руками, нащупал незаметную панельку. Та среагировала на касание приветственным свечением, и Том ввел на ней названное Фуксом слово. Внизу под панелькой открылся ящик, выехал из стены. От неожиданности Том присвистнул. Финн, в нормальном состоянии болтавший без умолку, конечно, предупреждал, что вооружение в убежище не модернизировалось со времен постройки последнего, но реальность все равно превзошла ожидания. За такой автомат, из самых первых серийников пятидесятых годов, Том, обожавший всякое старье, продал бы душу. Тем более за три.
Он вытащил один и проверил заряд, не сомневаясь, что Фукс держал их готовыми, с его-то паранойей. Поддавшись нахлынувшей мальчишеской радости, прижал, как игрушку, на секунду к груди, потом с жалостью отстранил и понес к лестнице.
Том забрался до середины лестницы, крикнул Чарли, уже забравшейся наверх, протянул ей винтовку, и полез было дальше.
— Останься там. Защити их, Том. Ради меня.
Уголок губы дернулся. Какая ирония.
— А ты уложишь всю местную полицию?
— Нет, я уведу трейлер. Об убежище никто не знает, это даже не главный вход. Убирай башку, я закрываю люк.
— Они его взорвут.
— Да. Мы получим кучу времени, пока они займутся поиском тел.
— И найдут твое.
— Ха. Пусть ищут. Я с удовольствием оценю их тупые рожи. Слушай, я же с ними работала, я знаю, как эти дроны настраивают. Если кто-то от них и оторвется, то я. Патруль вообще еще не долетел.
Идея была дурацкой, Тома не покидало ощущение, что он упускает важную деталь. Бесила самоуверенная девчонка, решившая сама выполнить приказ Бригера и избавить его от необходимости марать руки. Но остаться здесь? Запертому, как крыса в мышеловке? К горлу подкатила горькая тошнота. Он открыл рот, чтобы возразить. Он поедет вместе с ней.
— Да держи уже быстрее!
Чарли впихнула ему в ладонь что-то мелкое и быстро выдернула руку из люка.
«Да как же вы с этими картами задолбали», — подумал Том, по инерции зажав полученную карту памяти в пальцах.
— Чарли! Стой!
За ухом пискнуло входящее сообщение, на вытянутой вверх руке открылось окошко, среагировав на удобную для чтения позу. «Отличные показатели, невероятный прогресс. Нельзя допускать рецидива. Воздержитесь от стрессов. Жду».
Крышка над головой Тома с тихим шипением закрылась.
— Покажи мне его! — рявкнул Том на Финна, подходя к терминалу.
— Щас, уже, — отозвался Финн, инстинктивно вжимаясь в стену, у которой сидел. Судя по виду, ему бы лечь, но другого специалиста просто не было, а Фукс сумел привести его если не в порядок, то в сознание.
— Камер мало. Могу только те, которые уже включены, — сообщил Финн.
— Любые давай.
Финн вывел на экран изображение трейлера. Теперь, с открытыми стеклами впереди, тот гораздо больше походил на грузовик, не вызывая явного диссонанса. Машина стояла на прежнем месте.
— Какого хрена она возится? — возмутился Том, стукнув ладонью по столу.
Звуки, передаваемые камерой, не предвещали ничего хорошего: вой сирен разбавлялся шумом гравиподушки и трения колес по асфальту. Слишком близко. Слишком поздно. Трейлер со скрипом дернулся и замер.
— Давай! Проваливай отсюда!
— Не полетит эта дрянь никуда, — сокрушался Финн.
«Дрянь» снова дернулась, содрогнулась, как лодочка на прочном якоре; на боках плясали красно-синие блики, гудела гравиподвеска, надрываясь в предсмертных потугах. Трейлер оторвался от земли, завис сантиметрах в десяти над ней и с грохотом рухнул обратно. Финн втянул шею в плечи, Том на автомате посмотрел на потолок, ожидая, что на голову посыпятся панели.
— Гравиподвеска у них вообще дерьмовая, — доложил Финн. — Она там для цены. Слишком эти штуки тяжелые, а если еще и загрузить чем… Они обычно по земле ездят.
— Так скажи ей, чтобы ехала!
— Связи нет, глушат.
Трейлер сдвинулся с места, рывком прыгнул вперед и, неуклюже качаясь на полуспущенных колесах, отправился в последнюю поездку, вскоре скрывшись из поля зрения камеры.
— Где он? — злился Том.
— Там, — отозвался Финн и на всякий случай снова втянул шею в плечи, — где-то там.
Он лихорадочно перебирал окошки на терминале, длинные пальцы заплетались и промахивались, процесс сопровождался ругательствами всех мастей, но удивительным образом не сбивался. Изображение перескакивало с одной камеры на другую, выхватывая трейлер с различных ракурсов. Тот чудом разгонялся, за ним неотступно следовали две гравимашинки: полиция и служба безопасности «Поддержания». Открытые пулеметные шахты у них воображение успешно дорисовывало само.
Трейлер завернул за угол, едва не пропустив улицу, задел здание боком. Полицейская гравимашинка пролетела мимо, изображение померкло.
Останки трейлера ярко полыхали на фоне темных домов и ночного неба, вокруг валялись куски обшивки, черный дым поднимался к редким облакам. На дорогу опускалась «глазастая» машинка «Поддержания», на носу у нее закрывались оружейные заслонки.
Я не помнила, сколько времени шла. Каждый шаг отдавался болью во всем теле, напоминая о каждом неверном движении, о каждой ошибке. Раны горели огнем, дыхание сбивалось, а перед глазами то и дело плыли темные пятна. Но я не могла остановиться. Нет. Просто не могла.
Не после всего, что сделала сегодня.
Стояла ночь, пустая и безжизненная. Мертвый город казался призрачным, наполненным тенями и тревогой. Холодный ветер пробирал до костей, заставляя вздрагивать, но я почти не чувствовала этого. Единственное, что двигало мной, была одна-единственная мысль: попасть туда, где еще осталось хоть что-то, имеющее смысл.
Когда впереди показался знакомый кусок земли и четыре дерева друг рядом с другом, сердце болезненно сжалось. У входа уже ждали. Финн стоял у открытого люка, едва держась на ногах, и всматривался в темноту. Увидев меня, он дернулся вперед, но сразу замер, словно не веря, что я действительно пришла. Чуть поодаль прислонившись к дереву стоял Том. Он не шевелился, лишь смотрел на меня горящими в темноте глазами, и от этого взгляда у меня внутри все оборвалось.
— Чарли… — Финн шагнул навстречу, тревожно и одновременно с облегчением, но я сама подошла ближе и позволила ему осторожно обнять меня. Он был слаб, на грани истощения, но все равно крепко прижал к себе, точно боялся, что я исчезну в любую секунду.
— Я думал, ты уже не вернешься, — пробормотал он.
Мне на мгновение захотелось просто остаться вот так, позволить себе немного слабости, забыть обо всем на свете. Но я не могла. Слишком многое было сказано и сделано, слишком многим я задолжала.
— Черт возьми, Финн, — я отстранилась и постаралась придать голосу твердость, скрывая настоящие чувства за раздражением, — ты вообще в своем уме? Тебе нельзя тут стоять, иди вниз и ляг уже наконец.
— Я беспокоился… — виновато сказал он и неохотно сделал шаг назад, все еще не сводя с меня тревожного взгляда. — Ты ведь правда спустишься?
Я кивнула, выдавив слабую улыбку:
— Да, Финн. Я скоро.
Финн ушел, бросив на меня еще один долгий взгляд перед тем, как исчезнуть в люке. Теперь нас с Томом разделяла лишь пустая ночная улица и тягучая тишина. Том, не двигаясь, все еще глядел на меня пристально и тяжело.
Я опустилась на холодную землю, осторожно сняла винтовку и положила рядом. Руки тряслись так сильно, что это простое действие далось с трудом. Тело больше не слушалось, и пришлось крепко упереться ладонями в землю, чтобы не упасть плашмя.
Том наконец сдвинулся с места, подошел и сел рядом. Я чувствовала его взгляд, его тяжелое молчание, и от этого внутри становилось еще больнее.
— Странный выбор компании, м? — сказал он, явно пытаясь снять напряжение.
Я невесело усмехнулась, глядя вверх, на безразличные звезды, сияющие в безмолвном небе:
— Здесь вообще нормальных не осталось.
Он молчал, будто тщательно подбирая слова, а потом предложил:
— Идем вниз. Тебе нужна помощь, лекарства, перевязка…
— Нет, — перебила я и дернулась от боли, которая вспыхнула в боку при малейшем движении. — Не надо. Оставь так.
Он снова приблизился, но я схватила винтовку и подняла ее, стараясь удержать ровно.
— Не подходи! Не трогай меня!
— Чарли, не глупи. Тебе нужна помощь.
— Пусть будет глупо! — выкрикнула я. — Я так хочу. Я больше не могу лежать там, беспомощная, и ждать, пока все решится за меня. Мне… мне уже все равно, что со мной будет. Я заслужила все, что сейчас происходит.
Он замолчал, и в наступившей тишине было что-то болезненное и острое. Потом Том спокойно спросил:
— Ты хочешь себя наказать? За что, Чарли?
Я подняла на него взгляд, чувствуя, как в груди разливается пустота, холодная и безжалостная:
— Ты был удобным виноватым, Том. Ты хаарс, тебя легко обвинить в предательстве, в смерти моих друзей. Я год прожила с этой мыслью.
Он смотрел на меня пристально, будто пытаясь прочесть что-то, скрытое в моей душе:
— Почему именно я?
— Ты не пустил водителя за руль, остановился именно в том месте… Мы весь маршрут проследили. Знали, что вы там зачем-то задержались. Будто подставились под ракеты. Это выглядело подозрительно. Слишком удобно, понимаешь?
Я замолчала, стараясь проглотить комок в горле и остановить подступающие слезы. Говорить об этом было невероятно больно.
— Ты ведь тоже не погибла, — сказал он, явно проверяя мою реакцию.
Я отвернулась:
— Меня предупредили. Виктор позвонил и велел не ехать с вами. Сказал, нужно забрать файлы у капитана… тогда показалось случайностью, но это был его план. Он предал нас, всех нас. И если виноват не ты, значит, я сама привела его к нам. Значит, я могла их спасти — и не сделала этого…
Том долго молчал, потом очень медленно произнес:
— Я не помню того дня, Чарли. Вообще ничего.
— Ты врешь… — прошептала я, уставившись на него с ужасом и надеждой одновременно.
— Нет. Я ничего не помню.
— Там погибли мои друзья, Том. — Голос звучал сломленно, почти мертво. — Мой отец. Если это был не ты, значит, это я. Поэтому я здесь. Я должна разобраться сама.
Он снова помолчал, а затем уверенно сказал:
— Я разберусь. Я обещаю тебе.
Что-то болезненно всколыхнулось в моей душе, какая-то слабая надежда, но я не могла позволить себе поверить в нее до конца.
— Не убивай Виктора, — выдохнула я. — Он еще нужен. Прости… он приказал мне подставить тебя на складе. Я знала про сканер и подозревала, что Финн поведет тебя туда, хоть и надеялась, что этого не случится. Я была обязана Виктору жизнью и должна была вернуть долг. Поэтому меня не было на кадрах.
— У тебя странные понятия о чести, Чарли, — заметил он.
— Мы боялись, что ты уйдешь, не закончив дело. Нужны были рычаги. Слушай. Карта выключает связь, закрывает двери, включает передачу, — прошептала я, чувствуя, как сознание ускользает. — Каждая ступень через двадцать четыре часа. Ты должен быть там, когда закроются двери. Здание будет заблокировано от внешнего мира. Ты должен успеть. Обещай…
Силы окончательно покинули меня, и я ощутила, как падаю. Том тут же оказался рядом, подхватил, крепко прижал к себе. Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в темноту, был его тихий голос:
— Я успею, Чарли. Обещаю…
Том метался от стены к стене, ощущая себя пресловутым зверем в клетке и почти не замечая ничего вокруг. Лишь мерзкое предчувствие чего-то плохого, к тому же быстро и неотвратимо надвигающегося, заставляло его то и дело бросать злобные взгляды на приоткрытую дверь. Красная футболка c бордовым пятном от пота, напоминающим совсем другую жидкость, прилипла к груди, но снять, да и просто коснуться пальцами не то что не хотелось, а вызывало рвотный рефлекс, и приходилось снова и снова напоминать себе, что «кровь» — не его.
Хоть что-нибудь тут может идти так, как запланировано?
Отпущенный час давно прошел, потом еще один. И третий. О договоре с Бригером можно было забыть. О медцентре и избавлении от преследования полицией— тоже. Что происходит в «Поддержании» и, возможно, как это исправить, он узнал, но какое оно теперь имело значение? Все бесило, но больше всего, как обычно, Чарли. Даже сейчас она была самой большой костью в глотке, и как бы он ни старался ее проглотить — не выходило. Том восхищался ею.
Близилось утро. Решение Том так и не принял, а сейчас как никогда хорошо осознавал, что не умеет и не любит их принимать. Бригер с его возможностями, Фукс и Финн с уникальной регенерационкой… С детства его учили заботиться о себе, в любой непонятной ситуации спасать собственную шкуру: сначала мать, потом общество, люди, хаарс, жизнь. Не проще ли было с самого начала придушить всю эту компанию, до того, как он успел так бесхребетно к ним привязаться?
Том помотал головой, отгоняя бредовые мысли. Чушь. Ересь. Он не обещал никому помогать, он ни к кому не привязывался, он делал то, что было нужно ему. Воображаемая Чарли у него в голове театрально хлопала в ладоши.
— Да-да, говори это себе почаще! — прошипел он с кривой ухмылкой, походившей, скорее, на судорогу. — Ты тоже могла бы быть полезнее!
Видение наградило его укоряющим взглядом и растворилось. Том оперся ладонями и лбом о стену, зажмурился, до боли прикусив щеку. Решение не приходило, выбор не совершался сам: к кому примкнуть, на чью сторону встать, кому помогать? Он ни в чем больше не был уверен, даже в том, кто он, собственно, такой? Кем он был раньше и кем стал теперь? Нет, жизнь не разделилась на «до» и «после», как ему казалось после возвращения. Она просто треснула и переломилась, ощетинившись острыми кривыми краями. Лишь одно оставалось неизменным — отторжение симбионта. Остаток жизни — день, месяц или пара лет, вскользь упомянутые Фуксом. Единственное, за что еще стоило бороться. За что всегда стоило. Путь так или иначе лежал в «Поддержание». Когда Бригер отказал ему в информации, Том еще надеялся обойтись деньгами. Теперь не осталось и их, а ведь, похоже, был прогресс в лечении. Том стукнул кулаком по стене.
Часы показывали почти шесть утра, длинная выдалась ночь. Добытая с таким трудом и последствиями форма охраны «Поддержания» сгинула вместе с трейлером. Все было зря, а Том потерял не только полезного члена команды, но и единственный источник информации о прошлом. Он отлепил футболку от груди и переоделся в старую, без рукавов. Ерунда, но он почувствовал себя лучше, снова стал легко набираться в грудь воздух при каждом вздохе.
Том нагнулся, выудил из-под кровати сумку, щедро украшенную свалявшейся пылью, достал коробочку-контейнер с медикаментами. Прошла еще одна ночь, а приступа так и не случилось. «Невероятный прогресс», м?
Он достал из контейнера шприц, единственный с маркировкой другого цвета, тот, за которым пришлось возвращаться в «стандартное помещение», тот, который ни за что нельзя было потерять. Надпись на нем была обычной — обезболивающее средство широкого спектра действия. Но что на самом деле содержалось внутри, оставалось загадкой. Том видел такие шприцы и раньше, их выдавали тем, кто рисковал не вернуться с задания. Говорили — поднимет мертвого, позволит выполнить приказ. А дальше? Дальше в этих историях не предусматривалось, поэтому никто и не спрашивал. Все знали, что пока не кончится война — не кончится по-настоящему, а не негласным перемирием, — каждый может рано или поздно получить такой шприц. Надеялись, что этого не случится. Вот только Том уже не мог безоговорочно верить майору, от которого получил «подарок», да и задания у него не было. Сам за себя, и решать придется самому.
Гипнозу шприц не поддавался. Что ж, если все дороги вели в «Поддержание», то он либо выйдет оттуда со спасением, либо не выйдет вообще. Том поддел пальцем колпачок, уронив тот на пол, и резким движением всадил иглу в плечо. Пока не передумал.
За приоткрытой дверью обретался Финн. Войти не решался, зато громко сопел и горестно вздыхал. Игнорировать его становилось труднее. Бесило невероятно.
Том распахнул дверь, схватил несчастного за грудки и втащил внутрь. Приготовился выслушать порцию рыданий по поводу грубости, но Финн вел себя на удивление тихо. Даже стоять остался в той точке, где Том его отпустил.
— Хотел чего, м?
Финн отвел взгляд, неуклюже переступил с ноги на ногу.
— Терминал заработал, — почти шепотом произнес он, поднял перебинтованные пальцы и слегка ими пошевелил. — Я смогу проверить камеры, но с тонкой работой пока не справлюсь. Пойдем покажу.
Том почувствовал, как внутри ослабла натянутая до предела струна гнева. Хоть какая-то хорошая новость. Вместе они добрались до терминала.
— «Поддержание»? Камеры там рабочие?
Финн поморщился, словно сомневаясь, стоит ли вообще отвечать, но потом все-таки выдавил из себя:
— В основном да, но минус пятый этаж полностью отключен. Абсолютно слепая зона. Вряд ли это случайность.
Том нахмурился, в голове моментально вспыхнуло подозрение:
— Что там может быть?
— Не знаю, — честно признался Финн, беспомощно пожав плечами. — Но мне это совсем не нравится.
Том достал из кармана карту памяти, которую передала ему Чарли, и бросил Финну. Тот едва поймал ее.
— Глянь. Может, найдешь что-то полезное.
Финн вставил карту в ридер, пару секунд всматривался в экран — и беспомощно покачал головой:
— Тут один мусор. Наверное, какая-то защита…
Том тут же выхватил карту обратно, словно боялся, что Финн успеет ее испортить одним своим прикосновением:
— Только не стирай ничего!
— Я и не собирался, — обиженно пробормотал Финн. — Если что-то еще понадобится…
— Нужно перехватить любую связь и мониторинг, — оборвал его Том. Вновь подступало раздражение. — Экраны, трансляции, дроны — неважно. Любые глаза и уши, которые ты найдешь, нам пригодятся.
Финн коротко кивнул и тут же отвернулся к терминалу, словно прячась от пристального взгляда Тома.
Том наклонился, повозил рукой по ботинку, одновременно пошевелив пальцами ноги. Поношенная обувь ответила ему улыбкой разошедшихся краев пореза.
— Чего ты до сих пор новые… того… не купил? — удивился Финн.
— А смысл? — ответил вопросом на вопрос Том, не договорив, что снашивать все равно уже некогда. Впрочем, куртку ему это купить не помешало.
— Чтоб не промокали, — философски ответил Финн, и Том вдруг подумал, что есть в этом что-то простое, человечное и такое желанное. Да, сухие ноги улучшали жизнь.
— Куплю, — пообещал он.
Выпрямился и пошарил в мусоре: содержимое двух длинных столов из салона трейлера теперь умещалось на одном миниатюрном, сваленное в разноцветную кучу вокруг терминала. Куча грозила в любой момент рухнуть на пол.
Том нашел тюбик с клеем, потряс и заглянул внутрь.
— Есть что-нибудь липкое, м?
— Ну, — растерялся Финн и потыкал пальцем в кучу хлама слева от клавиатуры. — Могу жвачку… это… предложить.
Том потер лицо ладонью. Перед глазами мелькнуло окно комма, показывая время и кнопку включения. Шесть пятнадцать утра.
— Ладно, давай жвачку, — поморщился Том. Привередничать было некогда. — Где ты берешь такую дрянь?
— Ничего не дрянь! Вон на старых складах много разного осталось, надо только знать, кого спросить.
Том размял в пальцах жвачку, обмотал вокруг карты памяти, наклонился и, засунув полученный «сверток» в разрез на боку ботинка, на несколько секунд крепко прижал края. Вышло лучше, чем он ожидал, и почти незаметно: старые грубые ботинки и без того смотрелись перекошенными во все стороны. Он прошелся по комнате, потряс ногой и потопал на месте.
— Порядок.
— А если потеряется?
— Значит, не судьба, — ответил Том, которому и так хватало нехороших предчувствий. Можно ли обмануть судьбу, если не сообщать ей о планах вслух?
Том вернулся к Чарли, уже не задерживаясь в дверях. Она неподвижно лежала на узкой кровати, почти сливаясь с серой простыней из-за болезненной бледности. Ее дыхание было едва заметным, и это пугало сильнее всего. Том присел рядом, осторожно коснулся ее ледяной ладони. Он хотел сказать ей что-то важное, выразить словами то, что понял слишком поздно, но язык словно прилип к небу.
— Ты не имеешь права так поступать, — прошептал он едва слышно, точно боялся потревожить ее сон. — Ты не можешь просто взять и уйти сейчас. Я… не позволю.
Он прикусил язык, не решаясь продолжить. Открывать душу перед ней, даже когда она была без сознания, казалось ему слишком рискованным. Это делало его чересчур уязвимым.
Он поднялся, но тут же остановился, заметив блеск под матрасом. Бластер. Ее оружие. Холод металла приятно отрезвил мысли, заставив на мгновение улыбнуться — конечно же, она всегда готовилась к худшему. Том вытащил из-за пояса собственный пистолет и вложил в ее безвольные пальцы, словно заключая негласную сделку: теперь она отвечает за его жизнь, как он — за ее.
Заметив еще один слабый блеск на ее груди, Том осторожно вынул знакомый нож Чарли и аккуратно убрал ей в карман куртки. Выдохнул, чувствуя, что теперь они оба вооружены и готовы.
Решение пришло мгновенно. Том бережно поднял Чарли на руки и удивился, насколько легко и естественно это получилось. Ее тело ощущалось невесомым, но одновременно с этим наполнило его дух твердостью — теперь Том точно знал, что несет в руках самое ценное в своей жизни.
На лестнице его ждал Финн, предчувствующий, что надвигается нечто серьезное.
— Ты куда? — нерешительно спросил он, тревожно глядя на девушку на руках Тома.
— В «Поддержание», — ответил Том, не оставляя сомнений в своих намерениях. — Лишь там ей помогут.
Финн замолчал, мучительно перебирая варианты.
— Уверен, что выйдет?
— А варианты есть? — с едва заметным сарказмом спросил Том. — Ты со мной?
Финн выдержал короткую паузу и серьезно кивнул:
— Я буду здесь, на связи. На случай, если что-то пойдет не так.
— Хорошо. Рассчитываю на тебя.
Финн едва заметно улыбнулся — казалось, эти слова придали ему сил. Он отступил в сторону, освобождая путь.
Том направился к комнате Фукса, не останавливаясь ни на миг. Шеф встретил его неприветливым взглядом, полным усталости и злости.
— Что еще? — процедил он.
— Собирайся, — бросил Том, даже не думая снизойти до объяснений. — Ты идешь с нами.
Фукс скривил губы в недовольной ухмылке:
— Зачем? Я уже бесполезен.
— Потому что только ты знаешь, как ее спасти, — жестко сказал Том. — Или я должен и тебя тащить на руках?
Фукс поднялся, злобно блеснув глазами:
— Сам справлюсь.
— Без глупостей, — предупредил Том, тоном обещая мгновенную расправу при любом непослушании.
Фукс промолчал, мрачно отвернулся и направился к выходу.
Том еще крепче прижал к себе Чарли и шагнул вперед, зная, что идет навстречу опасности. Сейчас это не имело значения. Она будет жить — другого исхода он просто не принимал.
К утру небо заволокло серовато-грязными облаками. Светлело неохотно, нагревающийся воздух наполнялся влагой. Дышать становилось тяжелее, одежда прилипала к телу, а двигаться вовсе не хотелось. Фукс, решившийся расстегнуть только верхнюю пуговицу на рубашке, теперь обеими руками оттягивал ворот и сопел, оповещая о своем присутствии едва ли не весь квартал. Удивительно, но бурчать на ходу ему это не мешало, он даже с мысли не сбивался.
— Сколько хоть дают? — осведомился Фукс с брезгливым выражением раскрасневшегося лица. — За все, что я для них сделал. Во сколько оценили?
— Немного, — бросил Том из чистого упрямства. За живое задеть захотелось? На совести поиграть? Не выйдет. Потом подумал: ведь и правда немного.
— Кхе, — то ли усмехнулся, то ли подавился Фукс в ответ и засопел еще громче.
Шли не скрываясь, и все же готовность бежать нарастала, концентрировалась в каждой клетке тела. Тишина казалась подозрительной, все вокруг замерло, не было въевшегося в мозг шума стройки, даже весенний ветер оставил пышную искусственную листву в покое. Город-призрак безмолвно смотрел на них пустыми темными окнами, но стоило Тому взглянуть на них, как всюду начинали мерещиться силуэты затаившихся внутри людей, не замышляющих ничего хорошего. Он инстинктивно прижал к себе Чарли, когда Фукс снова разразился болтовней:
— Хочешь меня на ее жизнь поменять?
— Может, и хочу, — ответил Том, начавший замечать, что злость прошла, сменилась решимостью пополам с обреченностью.
— Каково оно, работать на кровного врага, а? — допытывался Фукс.
Том, державшийся в полушаге позади, чтобы легче было следить, кинул на него усталый взгляд. Фукс не оборачивался: знал, что внимание и так достается ему одному, Чарли на конкуренцию не тянула.
— Сорок один год войны. Больше, чем ты живешь? Гораздо больше. И вот ты внезапно на другой стороне. Или не внезапно? — Фукс изучающе зыркнул на него, обернувшись вполоборота, но от ответа Том удержался, концентрируясь на осмотре местности. Было бы неплохо найти пару мест, куда можно отступить в случае чего, но времени уже не хватало.
— Человечество ведет войну, чтобы истребить хаарс. Человечество — это «Поддержание». Это Бригер. Человек, развязавший бойню, потому что кто-то отказался отдавать ему свои игрушки. Корпорация создавалась с великой целью — сохранить плоды межрасового сотрудничества, «поддерживать» их для следующих поколений, изучать. Мы хотели сделать мир лучше. Хотели открыть для человечества космос. Особенно теперь, когда мы узнали, что он обитаем. Но нам всегда было мало. Людям мало всего. Бригер не хотел изучать только одолженные технологии. Он хотел разобрать самих хаарс. Найти секрет переселения душ. Вечная жизнь! Гораздо легче препарировать того, кого ты назвал врагом. Сколько вас успело передохнуть ради этого? Ради новой «великой цели»?
— Закончил?
— Не нравится? — довольно процедил Фукс, поглаживая шею.
— Да плевать, — покривил душой Том. — Зато ты святой?
— Я никогда…
— Но и не мешал.
— Тьфу! — злобно зыркнул на него Фукс. Ухмылки на его лице как не бывало. — Оправдываться не собираюсь.
— Поздновато, да, — согласился Том. — Нашел, тоже мне, вечную жизнь.
— А что? — опять воодушевился Фукс, заставив его пожалеть об ответе. — Какая разница, как выглядит тело, если сознание то же.
— Какая разница в сознании, если ты этого не знаешь? — передразнил Том. — Люди тоже верят в реинкарнацию, чем это помогает?
— Сравнил дрон с горшком. Эксперименты очень показательны, — наплевал Фукс на чувства собеседника, если они когда-нибудь вообще имели для него значение. — Память у вас есть, хоть вы и не признаете. Генетическая память? Или что-то поинтереснее? Желанно, желанно. Не зря же вы продолжаете сбиваться в кучи в этой убогой Коалиции, притягиваетесь друг к другу, словно вам намазано.
— Самосохранение, м? Не слышал?
— Не-е-т, — протянул Фукс. — Взять хоть эту Бригерову игрушку, Анну. Все, кого к ней «допускали», бросались ее спасать, жертвуя собой, хотя никогда не встречали ее раньше! Что это, как не генетическая память?! Врожденный инстинкт? Программа? Что особенного в этой девке? В жизни ничего глупее не видел!
Том ощущал острое желание сменить тему. Говорить об Анне не хотелось, а от услышанного почему-то неприятно сдавило в груди. Он и сам понимал, что все с ней шло слишком легко, сразу, с первой секунды, вот только мистических объяснений для этого не искал, предпочитая занимать себя насущными проблемами. Все же Фукс умудрился его задеть.
Чем ближе подходили к зданию, тем неприятнее Тому становилось. В ушах надоедливо шумело, за каждым углом мерещилась засада, приходилось снова и снова концентрироваться, уговаривая себя, что ничего там нет и с большой вероятностью быть не может. Просто пустой эвакуированный район. Просто пустые дома... Просто крепко запертые двери, так похожие на тюремные… Просто…
Том помотал головой, зажмурился на мгновение, жалея, что руки заняты и не получится повозить ими по лицу, стирая непрошеные воспоминания, от которых его не смог избавить даже последний шприц.
— Ты должен был помогать мне, а не ему. Я видел, что ты сначала пришел не из-за заказа. Деньги оказались убедительнее мести? Вы ничем не отличаетесь от людей. Недаром наши тела вам так подошли!
— Угу.
— Глупец! Я мог все изменить. Закончить войну. Показать миру настоящее лицо «Поддержания». Показать, кто несет ответственность.
— Мир в курсе, — устало ответил Том, не надеясь, что сможет надолго прервать его излияния. Факт, что «Поддержание» манипулирует правительством Федерации, давно не был секретом.
— Идиот! — повысил его в ранге Фукс. — Я мог открыть всем глаза.
— Ну так пошел бы и открыл. Больше-то никто не додумался.
— Да кто они такие? Додуматься мало. Надо доказать. Очутиться на правильной стороне. Знаешь, сколько раз на нас покушались? Не знаешь. Потому что даже мокрого места от этих затейников не осталось.
— Похоже, Бригер не против, чтобы и от тебя не осталось.
— Ты должен был пройти! Ты сильнее и выносливее человека, — проигнорировал его Фукс, повысив голос. — Пройти и принести мне доказательства.
— Да куда там пройти? — в сердцах воскликнул Том. — Что вы все заладили одно и то же? Что там такого внизу, что никто
— Может быть, ничего, — съехидничал Фукс.
— Я там был. Ни черта там нет, кроме серых стен и душных комнатушек.
— Вот и сходил бы еще разок.
— И сделал за тебя грязную работу? Всегда кто-то другой, пока ты показательно ничего не знаешь.
— Да! — ничуть не смутился Фукс. — Имя! Мне нужно имя.
— И одно имя изменит все, м?
— Оно докажет все! Время за имя. Мир за имя. Жизнь за имя.
Этот бред Том уже слышал. Фукс, оставшийся без ответа, замолчал, сопя и хмурясь, погрузился в свои мысли.
Главное здание «Поддержания» возвышалось перед ними безликим белым кубом. Ко входу они подошли прямо через сквер — пусть видят издалека, безопаснее будет. Остановились через дорогу, глядя на высокие запертые двери. Фукс отдышался и расправил плечи: гордость не позволяла ему войти в родную обитель иначе. Том, задумчиво склонив голову, стоял слева и в одном шаге позади, не выпуская его из виду.
— И какой план? — буркнул Фукс, вернув лицу высокомерное брезгливое выражение.
— Зайти, — бросил Том, сделал шаг и замер.
Почти невидимый луч прошелся по ним, сканируя с головы до пят. Том едва заметно напрягся, чувствуя, как холодный сканер проверяет каждую мелочь. С тихим, едва слышным гудением к ним подплыли два серых дрона и уставились на пришельцев крупными круглыми глазами-камерами. Том с облегчением отметил, что оружие машинки пока не выдвинули. Если даже у этих дронов была связь с Сетью, данные внутри здания они считать не могли, а значит, решение принимал локальный компьютер. Именно поэтому Том не отключил комм — рисковать лишний раз не стоило.
Он аккуратно поправил Чарли у себя на плече, непроизвольно вздрогнув, когда ее бластер больно ткнул его под ключицу, и зачем-то пробормотал:
— Прости…
В тот же миг он представил, как она закатывает глаза от его глупой сентиментальности, и почти улыбнулся — это была бы такая настоящая, такая знакомая реакция Чарли.
Свой бластер Том направил на Фукса.
— Ого, — саркастично ухмыльнулся тот, — моя потенциальная опасность внезапно возросла?
— Не обольщайся, — устало бросил Том.
— Ты сильно переоцениваешь мою ценность, — процедил Фукс. — Для них я и мертвым сойду.
— Надеюсь, нет, — спокойно сказал Том. — Может, заткнешься?
— А то что? — протянул Фукс, но все же замолчал.
Двери не открывались, и Том начал беспокоиться. План изначально был так себе, но чтобы провалиться еще до начала… Над головой неприятно закричала какая-то невидимая птица — плохой знак или хороший?
Наконец створки разъехались с громким «швоп», и Том заметил, как при этом звуке вздрогнул Фукс. Вид у появившегося в дверях охранника был даже растеряннее и испуганнее, чем у них самих. Связи не было, приказов тоже, и человек в форме службы безопасности, предоставленный самому себе, явно не знал, как поступить. Он стоял на ступеньке, нервно сжимая в руке шокер и хмуро рассматривая незваных гостей.
— Дурака пройдем легко, — заметил Фукс. — Внутри автономный сканер, база сотрудников у него есть, и на бластер он точно среагирует.
— Пускай реагирует, — разрешил Том, подтолкнув Фукса. — Пошли, медленно.
— Знаешь, есть и поприятнее способы сдохнуть, — пробормотал Фукс, двигаясь вперед.
Они перешли дорогу и остановились перед лестницей. Охранник переводил взгляд с бластера Тома на Чарли, полностью игнорируя Фукса, и от едва сдерживаемой злости лицо последнего краснело все сильнее. Из дверей вышел еще один охранник, с открытым любопытством разглядывая происходящее.
— Чего вам надо? — наконец неуверенно выдавил первый охранник.
Том с трудом сдержал тяжелый вздох. Фукс побагровел окончательно.
— Позови-ка кого-нибудь сообразительнее, — устало попросил Том.
Из-за спины охранника тут же вышел старший смены и, сразу разобравшись, кто перед ним, наставил оружие на Тома.
— Твою ж мать! — выругался он.
— Согласен, — спокойно кивнул Том.
Дроны над головами синхронно мигнули красным.
— Оружие опусти! — потребовал старший.
— Чтобы ты меня спокойно пристрелил? Нет уж. Давай по-другому: сначала ты нас впустишь внутрь, а потом сбегаешь к своему шефу и скажешь, что доставка его заказа успешно выполнена. Пусть придет и распишется.
— Что за доставка?
— Вот эта, — Том выразительно ткнул бластером в бок уже фиолетового от бешенства Фукса.
— Так я распишусь и заберу его, — нашелся старший.
— Э, нет. Сначала я получу от заказчика гарантию свободного выхода. Без приказов вы и сами не знаете, что делать, верно?
Старший нервно посмотрел на свой комм, над которым бестолку всплывали окна — Сеть ловилась только снаружи. Он явно не желал брать на себя ответственность, но и инструкции нарушать не хотел.
— Что если я вас просто пристрелю? — задумчиво пробормотал он.
— Попробуй, — спокойно предложил Том. — Посмотришь, в какую лепешку раскатает тебя за это Бригер. Без этого человечка вам связь не починить. А нужна ли она вам вообще?
Старший коротко свистнул и переглянулся с остальными. На крыльце появились еще трое охранников, изображая грозную армию. Том подтолкнул Фукса вперед.
— Да прекратишь ты это делать?! — завопил тот.
— Извини, случайно, — усмехнулся Том. — После вас!
Помещение за массивными дверями не имело ничего общего с воспоминаниями Тома о первом визите, хотя и в тот раз многое было инсценировкой, чтобы убедить его согласиться на предложение Бригера. Интересно, а выпустили бы его тогда отсюда, откажись он?
Узкий, хорошо освещенный зал украшали однотипные рамки с фотографиями и документами о корпорации, начиная с Первого контакта. Камеры по углам не подавали признаков жизни. Причудливые часы над лифтами показывали без пятнадцати шесть. Вдоль стен стояли лавки и горшки с живыми растениями. Одна из дверей без маркировки была открыта — дежурка охраны. Кто-то из сопровождавших скрылся за ней.
Охрана остановила их сразу за порогом. Том держал бластер, скорее, символически. Фукс, проходя мимо пышного растения с табличкой «Любимой женщине», демонстративно плюнул в горшок. Салатовые листья шевельнулись и выпустили нежно-розовый бутон, который сердито щелкнул зубами. Том усмехнулся: по реакции Фукса стало понятно, что этот ритуал он проводит не впервые.
На потолке зажглась узкая полоса автономного сканера, о котором предупреждал Фукс.
— Бластер, — потребовал старший охранник.
— Спасибо, мне и так удобно, — отказался Том и подтолкнул Фукса вперед.
В дежурке тут же завыла сирена, а свет на полосе сменился на тревожный алый.
— Так-то лучше, намного гостеприимнее, — саркастично прокомментировал Том, бегло оценивая детали охранной системы. Из дежурки выбежал еще охранник и принялся сбивчиво докладывать что-то старшему. Стало ясно, что автономный сканер прекрасно справлялся без Сети и узнал одного из визитеров. Вопрос был только в том, кто именно попал в базу: сам Том или Фукс?
Том внезапно шагнул к старшему охраннику и, не обращая внимания на его растерянность и возмущение остальных, сунул ему в руки свой бластер. Затем осторожно опустил Чарли на ближайшую лавку и, выпрямившись, устало улыбнулся:
— Да успокойтесь уже, чего всполошились? Попробуйте сами ее столько времени потаскать, — усмехнулся он. — Я просто хочу наконец получить свои деньги.
Охранники отключили сирену и все же начали хоть как-то перегруппировываться. Том внутренне удивился, отметив, что никто из них даже не попытался обыскать незваных гостей.
«Дармоеды», — мысленно заключил он, едва сдержав презрительную улыбку.
После короткого совещания один из охранников отправился к лифтам, чтобы сообщить начальству и вызвать подмогу.
— Скоро смена, — встрял кто-то из охранников.
— До последней минуты будут на улице с коммами сношаться, — бросил старший.
Том сел на лавку рядом с Чарли, напряженно наблюдая за меняющимися цифрами этажей на панели лифта. Кабина замерла на минус седьмом этаже. Время тянулось мучительно медленно. Фукс нервно бродил вдоль стены, что-то зло бормоча себе под нос, а старший охранник угрюмо контролировал происходящее. Том машинально царапал пальцами собственные колени, чувствуя нарастающую тревогу. Ошибиться в расчетах сейчас было очень легко, и он не мог позволить себе такую роскошь.
Часы показывали шесть пятьдесят восемь. Лифт полз вверх. С улицы доносились голоса сотрудников, ждущих пересменки.
Минус второй этаж. Кабина ненадолго задержалась, подбирая или высаживая пассажира. «Одной проблемой больше или меньше, — устало подумал Том, — лучше бы меньше».
Минус первый.
Нулевой.
Цифры на часах сменились на семерку и два ноля.
Одновременно щелкнули замки входных дверей. Кабина лифта остановилась, но не открыла створки. Изнутри кто-то застучал по металлу.
Охранники растерянно переглянулись. Из открытой дежурки вынырнул еще один. «Зараза», — подумал Том, раздосадованный тем, что не заметил его раньше. Кабину лифта охрана почему-то проигнорировала, бросившись к входной двери, в которую с улицы уже кто-то нервно бил ногой. Старший отдавал бесполезные команды, а двое его подчиненных тщетно пытались разжать тяжелые створки металлическим ломом. Том едва сдержал усмешку, услышав фырканье Фукса: такую дверь простым ломом открыть было невозможно.
Том последний раз бросил взгляд на камеры. Индикаторы по-прежнему оставались темными, связи с Финном не было, и помощи ждать не стоило.
Внезапно третий охранник обернулся, взглянул на панель лифта, потом на Фукса, и его лицо исказилось от гнева и осознания:
— Эй, это они сделали!
Том понял, что лучшего момента уже не будет. Выхватив спрятанный бластер Чарли, он выстрелил в охранника, и тот рухнул на пол.
— Хватай! — скомандовал он Фуксу, и тот, немедленно кинувшись к поверженному, вырвал из его рук табельное оружие.
Том прыгнул за лавку, укрываясь от огня старшего охранника. Первый охранник, забыв, что связи нет, панически метнулся в дежурку. Старший продолжал отстреливаться, спрятавшись за массивным горшком с растением, подписанным «Любимой женщине». Том прекрасно понимал, что стандартное поле цветка не защищает от прямого попадания, а лишь усиливает разряды, превращая эти прятки в крайне рискованную игру.
Том выстрелил наугад, пытаясь отвлечь внимание. Охранник сосредоточился на нем и начал стрелять почти непрерывно, не давая возможности прицелиться. Внезапно щелкнул шокер, и яркая вспышка ослепила Тома на несколько секунд. Наступила короткая, но оглушительная тишина.
Фукс, кряхтя, поднялся рядом с телом третьего охранника, крепко сжимая в руке его табельное оружие:
— Придурок, мама тебе не говорила, что разряд шокера тоже усиливается этим полем?
Том усмехнулся и бросился к двери дежурки. Дернув ее, он с удивлением обнаружил, что она поддалась — вся система заблокировалась, когда замок был открыт. Внутри последний охранник рванулся к оружию на столе, но Том опередил его. Мужчина осел на пол, так и не успев дотянуться до бластера.
Том подобрал его шокер, проверил заряд и сунул за пояс. Из холла донесся звон разбитой керамики, и Том выглянул наружу. Фукс стоял рядом с расколотым горшком, потирая ушибленные ладони. Нежно-розовый бутон валялся возле поверженного охранника, демонстрируя крошечные острые зубки.
— Никогда он мне не нравился, — буркнул Фукс. — Как и эти крысы. И ты крыса! Я даже поверил, что ты решил меня продать. Хотя чего еще от вас ждать?
— Ничего, — спокойно согласился Том. — Я и сам себе поверил.
Отвоеванная дежурка особой пользы не принесла и богатством содержимого похвастаться не могла. Внутри обнаружились два старых терминала на грубо прибитых к стене полках, несколько твердых и неудобных стульев, круглый стол для совещаний и пара шкафчиков с разнообразным техническим барахлом. Большинство устройств, лежавших в шкафах, чем-то напоминали самодельные приборы Чарли, только эти явно были фабричного производства. Единственное, что действительно порадовало, — большой ящик-аптечка с базовыми медикаментами.
Тело охранника, лежавшее на полу, Том перенес в соседнюю комнату, оставив в напоминание о нем лишь одиноко висящую на спинке стула куртку. Старшему охраннику повезло больше — он вскоре должен был оклематься от удара шокером. Том любезно отнес его к товарищам, сложенным рядом друг с другом, чтобы им не было скучно. Фукс, взглянув на эту трогательную картину, столь же любезно промолчал.
Охранник не успел ни выключить терминалы, ни даже заблокировать их, и о лучшем Том не мечтал. На экранах отображались окна камер, правда, обзор был хуже, чем у Финна. Управление дверями и сигнализацией полностью отсутствовало, везде мигали тревожные красные значки.
В одном из шкафчиков нашлись старые рации, абсолютно бесполезные из-за толстых стен и сильных глушилок. Из полезного же — наполовину съеденный батончик со вкусом банана, который Том тут же безжалостно прикончил. Закончив беглый осмотр, он скептически уставился на терминалы. Техника никогда не вызывала у него симпатии, и это чувство было взаимным.
— Ну что, веди, предводитель, — кивнул он Фуксу на экраны.
— Куда? — брезгливо уточнил тот.
— Куда хочешь. У тебя там вроде что-то горит. Пока мы тут, — Том снисходительно махнул рукой, показывая, что особого желания помогать у него нет.
— Ты и правда редкостная… — зашипел Фукс.
— Если время останется, посмотрю, что там тебе нужно. Что именно ищем-то?
— Имя нулевого пациента. Давний проект, лет пятнадцать. Может, больше. Должен быть в архивах, — проворчал Фукс.
— Старье какое-то. Ладно, допустим, — небрежно согласился Том, хотя про себя уже решил, что при малейших затруднениях откажется от этой затеи. — А регенерационка там же?
— Что? — Фукс оторвался от своих размышлений.
— Тестовая регенерационка, о которой болтал Финн. На минус седьмом этаже.
— А, да, там же и валяется этот хлам.
Для связи договорились использовать мигание камер: одно мигание — «да», два — «нет». Камер было не так много, работали только проводные, но обзор основных коридоров удалось сохранить. Минус пятый этаж по-прежнему оставался слепой зоной, а на минус седьмом камер не было изначально.
Пока Фукс возился с терминалами, Том аккуратно перенес Чарли в дежурку. Одним движением руки расчистил стол, смахнув с него какие-то бумаги, и осторожно уложил девушку на освободившуюся поверхность. Впервые за долгое время он внимательно рассмотрел ее руки. Кожа вокруг комма начала синеть, но внимание привлек идентификатор на правой руке. Вокруг пластины проступали свежие кровоподтеки, а сам чип выглядел перекошенным и чужеродным.
— Что-то драненький у нее идентификатор, — нахмурился Том.
Фукс лениво глянул через плечо и равнодушно ответил:
— Это не ее.
— В смысле?
— У нее был универсальный военный чип. Потрепанный до безобразия, я с ним долго мучился, когда она у меня на шее повисла после закрытия проектов Виктора. Этот слишком чистый, новенький.
— И куда делся ее? — подозрительно уточнил Том.
— Я тебе что, сетевая энциклопедия? Без понятия!
Том приложил к идентификатору считывающее устройство от терминала, но никакой открытой информации не обнаружилось. Он устало вздохнул и негромко проворчал, обращаясь, скорее, к Чарли, чем к Фуксу:
— Ты, похоже, за всю жизнь так и не научилась говорить прямо.
— И не научится, — фыркнул Фукс, вновь отвернувшись к экранам.
Том задумчиво сжал кулаки, вспоминая посиделки на кухне. Мог ли он тогда настолько сильно сдавить ее руку, что оригинальный чип сместился, или его заменили раньше?
— Она планировала это давно, — размышлял он вслух, — еще до того, как вас вышвырнули из «Поддержания».
— Мы сами ушли!
— Угу, почти верхушка службы безопасности, у нее был практически безграничный доступ. Что она могла спрятать, чтобы нашли лишь нужные люди?
— Или чтобы в критической ситуации нашла она сама, — согласился Фукс.
— Угу. Значит, круг поиска сужается: ты, Финн или, в крайнем случае, Чарли. Где она могла оставить сообщение?
— Послала бы в письме, — пробурчал Фукс. — Кому нужны эти игры?
— Где-то, куда можно попасть даже случайному посетителю… — задумчиво продолжил Том и вышел из дежурки.
Зал казался еще холоднее, бледный свет из окон был неестественным и неживым. Фукс последовал за ним и задумчиво пнул землю из разбитого горшка. Из кома земли вывалилась, тихо звякнув, металлическая пластинка.
— Опасная женщина, — прокомментировал Фукс, невольно рассмеявшись. — Слишком много замечает.
Том не мог с этим не согласиться.
— Только не говори, что будешь его вставлять.
— Для экспериментатора ты слишком брезглив. Но вообще-то я тоже надеюсь, что нет. — Фукс вытер выступившие от смеха слезы.
Однако считывающее устройство не среагировало на чип, а вместо этого запросило образец. Том повозил сканером над руками и глазами Чарли, и прибор внезапно пискнул, уловив запекшуюся кровь.
— Анализатор крови есть?
Фукс ворчливо вздохнул, но все же порылся и нашел маленький наперсток-анализатор. Получив нужный образец, терминал тут же выдал подробный план здания, выделяя часть дверей синим цветом — доступные. Лифты были заблокированы лишь на нулевом этаже.
Фукс сразу попытался открыть соседнюю дверь, но ни новый, ни старый чип не помогли. Он пнул дверь ногой. Том с легкой усмешкой приложил к замку свою руку, и дверь моментально щелкнула.
— Крыса! — буркнул Фукс.
— Универсальный военный, — с улыбкой ответил Том.
Фукса решили оставить с Чарли в дежурке, закрыв их изнутри. Уходя, Том не удержался от сарказма:
— Не достанут, если раньше не вскроют.
— Прекрасно, чувствую себя консервой.
— Не тухни, работы у тебя полно. Ты же врач. — Том кивнул на медицинский ящик.
— Биолог! — оскорбился Фукс.
— «Я людей спасаю», — процитировал Том. — Вот и спасай. Я поищу что-нибудь получше.
— Лекарства найди нормальные, — проворчал Фукс, придвигая аптечку. — Нашел хирурга…
Кровь на бинтах Чарли проступала сильнее. Том осторожно поцеловал ее в лоб и прошептал:
— Спасибо.
Поднял куртку охранника со спинки стула. Размером она была на троих таких, как он, и Том усмехнулся, представив этого «универсального» охранника. Настроение чуть поднялось. Незаметно переложив в карман нож, оставленный Финном, Том направился к выходу, натягивая на ходу куртку.
— Не поможет, — буркнул вслед Фукс.
— Хм?
— Куртка. Рожа у тебя больно наглая, тут охрану не так дрессируют.
Том молча закрыл за собой дверь.
Я словно пыталась выползти из вязкого тумана, который цеплялся за тело, упрямо не желая отпускать обратно в реальность. Первым, что я ощутила, был холод — пронизывающий, безжалостный, вгрызающийся в кожу до кости. Я с усилием приоткрыла веки и уставилась в потолок, исчерченный сеткой мелких трещин. Яркий свет лампы ударил в глаза, вынуждая болезненно отвернуться и зажмуриться.
Потом нахлынула боль — глубокая, пульсирующая, будто кто-то с садистским удовольствием ковырял рану в боку раскаленной железякой. Осторожно опустив руку, я почувствовала под пальцами липкое и теплое. Кровь. Моя.
— Лежи спокойно, — буркнул знакомый голос рядом. — Я еще не закончил.
Фукс. Великолепно. Мое выживание теперь зависело от этого циничного мерзавца. Я повернула голову и с трудом сфокусировалась на его лице. Он стоял над столом, сосредоточенно сжимая хирургическую иглу, явно добытую в дежурной аптечке охраны. Вокруг царил полный беспорядок: разбросанные бинты, ампулы и медикаменты, будто кто-то выпотрошил ящик в приступе паники.
Я попыталась приподняться, но вспышка боли заставила тут же с проклятием рухнуть обратно.
— Если хочешь умереть красиво, продолжай дергаться, — лениво заметил Фукс, не отвлекаясь от шва на моем боку.
— Что… — Голос сорвался, превратившись в сиплый шепот. Я сглотнула, собираясь с силами, и повторила уже отчетливее: — Что произошло? Где Том?
Фукс поднял глаза, и на его губах появилась раздражающая ухмылка, словно он только и ждал моего вопроса:
— Где-где… Пошел героически погибать. Запер нас здесь в чудесной компании друг друга, а сам отправился вниз спасать мир. Или лично тебя — хотя вряд ли это разные вещи, учитывая обстоятельства.
Паника моментально сдавила грудь, разливаясь удушливой волной. Судорожно вцепившись пальцами в край стола, я вновь попыталась подняться, наплевав на боль и головокружение:
— Что значит «вниз»? Он ушел один?
Фукс вздохнул, заканчивая работу и аккуратно накладывая повязку. Кожу неприятно защипало, но я не вздрогнула.
— Именно это и значит. Решил воспользоваться твоей диверсией и остановить Бригера. Или ограбить его, тут я до конца не понял. В любом случае, это самый идиотский план, какой мне доводилось слышать. Ты ему хотя бы объяснила, как оттуда выбраться?
Я едва сдержалась, чтобы не броситься на него прямо сейчас и не задушить собственными руками:
— Ты должен был его остановить, раз оказался рядом! Раз мы все здесь!
Фукс одарил меня взглядом, полным ехидного превосходства:
— Я, конечно, попытался, но у твоего героя в руках был бластер, а настроение, прямо скажем, не самое доброжелательное. Я не настолько люблю героические смерти, поэтому предпочел остаться здесь с тобой.
Я зло отвернулась, рассматривая разгромленную комнату. Шкафы были раскрыты, аптечка валялась на полу, а возле двери мигал беспомощный красный индикатор блокировки.
— Дверь заперта? — процедила я сквозь зубы.
— Гениальный вывод, — подтвердил Фукс. — Он закрыл нас снаружи, так что мы тут уютно посидим, пока кто-то не захочет нас выпустить. Если вообще захочет.
Я снова уставилась в потолок, отчаянно пытаясь придумать хоть какой-то план. Мысли путались и разбегались, оставляя в голове один непреложный факт: я не могу позволить Тому погибнуть из-за меня. Нужно было действовать немедленно, пока еще оставался шанс что-то изменить.
Собрав остатки сил, я с трудом села. Мир вокруг закружился, тело прошиб холодный пот, но я не позволила себе упасть обратно.
Фукс демонстративно скрестил руки на груди и заметил:
— Что ты делаешь? Думаешь, если свалишься в обморок прямо тут, это как-то облегчит задачу твоему спасителю?
— Замолчи, — огрызнулась я. — Здесь должен быть терминал со связью.
Фукс, театрально закатив глаза, что-то пробормотал, но спорить не стал. Шатаясь и держась за край стола, я все-таки поднялась на ноги и направилась к терминалу на противоположной стене. Каждое движение отзывалось болью, но отступать я не собиралась.
Коснувшись экрана терминала, я с раздражением обнаружила, что система упорно выдает пустой серый фон и раздраженные писки на каждое мое действие.
— Это бесполезно, — безразлично прокомментировал Фукс. — Доступ в сеть заблокирован.
Я продолжала упрямо тыкать в экран, не желая признавать очевидное поражение. Если дверь закрыта, должен быть другой способ связаться с внешним миром.
— Ты могла бы просто сесть и спокойно ждать, — со скучающим видом посоветовал Фукс. — Возможно, тебя не прикончат сразу, когда придут сюда.
Обернувшись, я одарила его взглядом, полным такой ненависти, что Фукс нахмурился.
— Лучше я сдохну прямо здесь, чем буду спокойно ждать, пока кто-то снова погибает из-за меня.
Фукс замолчал, криво усмехнулся, затем махнул рукой:
— Как хочешь. Если найдешь способ выбраться отсюда, дай знать. Может быть, я соглашусь подсобить.
Я вновь отвернулась к экрану, чувствуя, как решимость вытесняет боль. Я была обязана выбраться отсюда и помочь Тому — пусть даже для этого придется разнести всю эту проклятую комнату.
За первой дверью открывался длинный тускло освещенный коридор, похожий на другой, уже виденный внизу. Он доходил до противоположной стены здания, где поворачивал налево, и судя по карте, преодолеть его нужно было полностью.
Том шагнул внутрь и закрыл за собой. Постоял, прислушиваясь к давящей тишине: на этом этаже никто на ночь не оставался, двери по обеим сторонам коридора были заперты. Он повернулся и приложил руку к замку, отрезая пути к отступлению. Уткнулся лбом в створку, пальцами до белеющих костяшек сдавил ручку. Зажмурил глаза. Глубоко вдохнув, повернулся, плотно прижался спиной к двери и только тогда поднял веки. Стук сердца отдавался в задней части головы, казалось, что из ушей вот-вот потечет кровь.
Запертый коридор изменялся перед глазами, превращаясь в другой, холодный и неприветливый, на дверях вырисовывались окна для наблюдателей, пол покрывался бордово-черными засохшими каплями. Том сглотнул и провел пальцами по глазам. Рука поднялась тяжело, спину стягивала фантомная боль — в нее снова впивался ошейник. В мозгу билась команда: «Бежать!» Открыть дверь и вырваться отсюда. Бежать!
В одно мгновение что-то изменилось, словно вкололи хорошую дозу стабилизаторов. В голове прояснилось, коридор перестал деформироваться, зрение и слух обострились настолько, что тусклое, выставленное на ночной режим освещение до слез резануло по глазам, а из глубины этажа донесся едва различимый храп. Пара секунд, и чувства вернулись в норму. Кто-то подкрутил в голове настройки. Боль в спине исчезла, руки перестали дрожать.
Том отлип от двери. Он ощущал себя превосходно, будто разом испарилось все, что ему довелось пережить. Так вот как действует дрянь, которой вы снабжаете своих смертников…
Том не знал, помог себе уколом или нет, но отступать было поздно. Лишь то, что станет гораздо хуже, когда его действие закончится. И что бы ни случилось, будет лучше, если получится убраться отсюда раньше. Том положил руку на рукоять бластера, не вынимая его из-за пояса, и двинулся по коридору.
У поворота висела камера. Том остановился у стены и вопросительно уставился на темный объектив. Тот мигнул индикатором записи. Том кивнул в ответ, прикинул, будет ли мелкое движение заметно на экране, и для верности махнул рукой. Жест вышел тоже не слишком многозначительным — стоило еще перед уходом договориться об ответных знаках. Обозвав себя болваном, Том двинулся дальше.
Коридор за поворотом и правда был пуст, хоть в этом Том мог довериться Фуксу. В этой части этажа люди были. За одной из дверей раздавалось монотонное бурчание — похоже, смотрели видеозапись. «Техническое помещение», — гласила надпись на панельке. Сотрудники ремонтной службы оказались заперты там, где пытались восстановить связь. Том на всякий случай потянул за ручку и убедился в своей правоте.
Внутри отреагировали:
— Эй, кто там? Открой! — В дверь постучали. — Тупые шутки. Узнаю, кто из вас, ночных гадов, меня запер, на всех доложу!
Том отступил на шаг и отправился дальше. Оставшиеся в здании сотрудники пока не воспринимали ситуацию как критическую, значит, и паника не ожидалась. Впрочем, человек был прав: запертые двери больше походили на глупую шутку, чем на диверсию. Главное здание «Поддержания» считалось самым укрепленным и потому самым безопасным местом на Земле.
«А бомбоубежища вокруг него для развлечения», — подумал Том.
Камера у входа на лестницу дала добро, и он с кривой усмешкой показал ей кулак. Сам прекрасно помнил, что работающего наблюдения на лестницах нет.
— Ты в оптимисты заделался или стараешься меня угробить? — прошипел он огоньку, надеясь, что звук Фуксу тоже передавался.
На лестнице кто-то был. Ниже, может, в двух или трех этажах под ним, но слышал Том отчетливо — спасибо мерзкому лекарству. Слышал тяжелое дыхание уставшего человека, от скуки выбивающего носком ботинка незамысловатый мотивчик и катающего по полу пустую бутыль от воды, как те, что стояли под столом у Финна, характерная выпуклость в форме торгового знака добавляла к шуршанию клацающий звук.
Том спустился на один этаж, стараясь ступать как можно мягче. Остановился у двери, прислушиваясь к голосам. На минус первом этаже находились по меньшей мере трое. Судя по громкости, двое стояли дальше по коридору, один — прямо здесь, за створкой.
— Вот че ты ржешь, а? — возмутился подозрительно знакомый голос у двери.
— Представил, как опасно в наше время отливать, — донеслось в ответ с откровенным хрюканьем, — в толчок-то замков нет, а в кабинку — е-е-есть!
— Ты б лучше не запирался в процессе, — поддержал третий, — а то больше не выйдешь.
— Да ну вас, придурков. Щас вернусь.
Том перенес вес тела с одной ноги на другую, слишком сосредоточенный на подслушивании, и не заметил, как совершил ошибку. Безразмерная куртка с противно громким шорохом провезлась по стене, эхо на пустой лестнице радостно подхватило его.
Звуки внизу прекратились.
— Есть тут кто?
Послышались шаги. Человек поднимался, судя по топоту, перепрыгивая через несколько ступеней разом: похоже, испугался, что выход снова заблокируют без него. Мысленно выругавшись, Том выскочил в коридор и молниеносным движением руки запер дверь. Очень неподходящее сейчас было время, чтобы увеличивать число противников.
Справа на него посмотрели четыре округлившихся глаза.
— Здорово, мужики, — бросил он и принялся поправлять куртку, оттягивая момент, когда придется повернуться к ним лицом. Сегодня в здании было больше техников и охраны, чем обычно, а потому могло и повезти — они ведь не обязаны знать друг друга.
Не повезло.
— Как ты сюда зашел?
— Через дверь, — изобразил непонимание Том.
— Ты че, она только что заперта была, мы раз десять по очереди проверяли! Ты кто такой вообще?
Дело принимало скверный оборот. Говоривший имел при себе оружие, второй трусливо отступил за его спину, а мельком рассмотреть не удалось.
— Эй, это не наш! — визгливо раздалось почти у самого уха, и Том вспомнил, откуда знает этот голос.
Не дожидаясь продолжения, Том чуть пригнулся и со всех сил вмазал утреннему охраннику-посланцу локтем в солнечное сплетение, развернулся и, пока тот не очухался, пнул ногой в живот. Посланец послушно улетел обратно в открытую дверь туалета.
— Твою ж..! — то ли испуганно, то ли восхищенно отреагировали справа.
Том выхватил бластер и дважды выстрелил во второго, того, что с оружием, не дав ему закончить мысль или начать действовать. Третий, оставшись без прикрытия, рухнул на пол и пополз к стене, бессвязно вереща, что он тут техник, безобидный, жить хочет и вообще его тут даже нет, он просто часть интерьера. Зрелище забавляло. Том засунул бластер обратно за пояс и поспешил к лифту, молча ругая местного архитектора или заказчика за то, что лифты и лестницы располагались на противоположных концах этажей и на максимальном удалении. Второпях Том не удосужился посовещаться с камерой у поворота. Впрочем, помощи от Фукса пока было мало.
Дверь лифта медленно открывалась, никак не реагируя на ругательства и просьбы шевелиться побыстрее — Тому очень не хотелось заводить больше ненужных знакомств. В створку ударил разряд шокера: похоже, из туалета охранник выбрался, а вот нормально целиться со сбитым дыханием и пошатываясь пока не мог. Том ввалился в кабинку лифта и прижался к стене, нажимая на кнопки всех этажей подряд.
— Убью! — прохрипел охранник, переходя на бег.
Дверь наконец закрылась — и тут же сотряслась от ударов с той стороны. Том нервно ухмыльнулся и скинул на пол неудобную куртку: действительно, не помогло. Он нажал на кнопку минус седьмого этажа, на всякий случай ткнул чипом в панель.
Лифт бесшумно спускался, пока не остановился на минус пятом, отказываясь ехать дальше, но дверь не открыл, ожидая чего-то. Том сверился с картой: так далеко он путь не изучал, предпочитая ставить маленькие цели. Двери лифта на нижних этажах были синими — значит, он мог их открыть. К сожалению, красный круг под ним действительно оказался заслоном в шахте или чем-то подобным. На «главные» этажи требовался особый доступ, в его первый визит проводница дважды прикладывала свой чип, второй раз был где-то в середине спуска. Том попробовал несколько раз, но убедился, что тут требовалось нечто большее, чем универсальный военный.
— Что ж, наша остановка, — доложил он аварийной кнопке и нажал на нее. Постоянно молчать стало трудно.
Дверь лифта отъехала в сторону, вторая — на этаже — осталась закрытой. Створки были покорежены, словно кто-то пытался разжать их и помял, как простые листы бумаги. В щель просачивалось ничто, абсолютная темнота, на этаже отсутствовало даже ночное или аварийное освещение. Стояла тишина. Том подождал, давая лекарству в мозгу время подействовать, убить рассудок и страхи, потом попробовал раздвинуть створки лифта, и они со скрежетом подались и поползли в стороны, пока не уперлись покореженным металлом в узкие пазы. Образовавшейся дыры едва хватало, чтобы пролезть.
«Месяц — это, конечно, маловато для долгой и счастливой жизни, — подумал Том, — но, может, все-таки стоило наслаждаться им где-нибудь в менее жутком месте?»
Что-то мигнуло справа, на самом краю зрения. Показалось? Том посмотрел на камеру в углу лифта: огонек состояния бессистемно мерцал, стараясь привлечь его внимание.
— Финн?
Камера моргнула.
— Рад, что ты еще жив, — без особого энтузиазма доложил Том.
Камера мигнула дважды.
— Не веришь, м? Хочешь мне что-то сказать?
Камера снова замигала без остановок.
— Думаешь, мне туда не надо?
Однократное «подмигивание».
Том развернул окошко с картой. Под лифтом упорно светился большой красный квадрат. Идею лезть вниз по шахте он отбросил — застрять там не хотелось. Единственная доступная лестница находилась на другом конце этажа.
— Извини, дружок, я тебя понял. Но, кажется, у меня нет выбора.
Том махнул камере рукой и полез в темноту.
Я снова уставилась на упрямо мигающий красным индикатор блокировки двери и едва удержалась, чтобы не врезать кулаком по панели. В боку противно тянуло болью, напоминая, что мои силы далеко не бесконечны. Но просто сидеть и ждать чуда я не собиралась. Тем более, что рассчитывать на Фукса было примерно так же разумно, как доверить лисе охранять курятник.
— Долго еще будешь сверлить дверь взглядом? — насмешливо поинтересовался Фукс, развалившись на неудобном стуле. Он явно получал удовольствие от моего бессилия.
— Уже ясно, что помощи от тебя ждать бессмысленно, — бросила я через плечо. — Можешь хотя бы заткнуться и не мешать?
Фукс театрально развел руками, изображая оскорбленную невинность, и, отвернувшись, принялся с нарочитым интересом изучать упаковку сухого пайка, извлеченную из шкафчика.
Я снова уткнулась взглядом в панель, пытаясь вспомнить в деталях план помещения. Единственная актуальная карта открытых дверей осталась у Тома, но я сама составляла ее и знала каждую мелочь. Электронные замки внутренних помещений были автономны и не зависели от центрального сервера, а следовательно, у дверей в комнату охраны должна быть аварийная панель, которую можно разблокировать вручную. Правда, без инструментов решение задачи выглядела сомнительно.
Внимательно оглядев помещение, я остановилась на старом шкафу у дальней стены. Дверца была приоткрыта, словно приглашая заглянуть внутрь. Подойдя ближе, я потянула ее на себя, и та жалобно скрипнула, открывая свое содержимое. Среди аптечек, коробок с древними сухпайками и другого бесполезного хлама обнаружилась небольшая металлическая коробка с набором инструментов: несколько отверток, кусачки, пассатижи и какой-то потрепанный технический нож.
С трудом сдержав облегченный вздох, я забрала инструменты и вернулась к двери.
— Даже боюсь спросить, что именно ты задумала, — устало заметил Фукс, не скрывая скептицизма в голосе.
— Собираюсь выйти отсюда, — отрезала я, аккуратно поддевая отверткой край аварийной панели. Винты оказались старыми и покрытыми ржавчиной, и провернуть их стоило немалых усилий.
Фукс усмехнулся и покачал головой:
— Гениально. И, конечно, у тебя есть план, куда бежать, когда дверь наконец-то откроется?
— Есть, — ответила я, не удостоив его взглядом. — Иду спасать Тома. Он отправился туда с моей картой, но понятия не имеет, во что вляпался.
— О, героическая жертвенность, — съязвил Фукс. — Как трогательно. Жаль, не запасся попкорном, чтобы досмотреть эту драму до конца.
Я обернулась и едва удержалась от того, чтобы не метнуть в него отвертку:
— Если тебе дорога жизнь, лучше замолчи.
— Сурово, но справедливо, — пожал он плечами и вернулся к изучению пайка.
Я заставила себя успокоиться и наконец сняла крышку аварийной панели. Обнажилось хаотичное переплетение проводов и микросхем. Черт. Схема оказалась сложнее, чем я ожидала. Пришлось закрыть глаза и восстановить в памяти принцип ее работы: питание, блокировка, аварийная разблокировка.
Главное — ничего не перепутать и не сгореть тут к чертям от короткого замыкания.
— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — снова раздался язвительный голос Фукса. — Если ты закоротишь тут все, я даже скорую вызвать не смогу.
— Не беспокойся, умирать буду тихо, чтобы не отвлекать тебя от ужина, — ядовито ответила я, стараясь скрыть волнение за сарказмом.
Фукс демонстративно отвернулся и пробормотал себе под нос что-то о глупых и упрямых идиотах, но я уже не слушала его. Тщательно изучив связки проводов, я выбрала два — красный и синий, — которые, судя по схеме, отвечали за аварийную разблокировку и выдернула их. Аккуратно зачистив их концы, я глубоко вдохнула и замкнула их отверткой.
Панель вспыхнула зеленым, и в тишине отчетливо щелкнул замок. Я едва могла поверить в свое везение. Осторожно потянув ручку, с облегчением услышала тихий скрип открывающейся двери. Из коридора ворвался холодный воздух.
— Удивительно, — разочарованно протянул Фукс. — Похоже, мир сегодня получит еще одного героя. Хотя, думаю, ненадолго.
Я шагнула к выходу и на секунду замерла, бросив на него ледяной взгляд через плечо:
— Иди к черту, Фукс. Можешь оставаться здесь и наслаждаться своим последним ужином. Не переживай, на твоих похоронах плакать не стану.
Он лишь лениво улыбнулся, ничуть не задетый моими словами:
— Удачи, Чарли. Передавай привет Тому, если он все еще жив.
Я ничего не ответила, только вышла в коридор и с наслаждением захлопнула за собой дверь, оставляя его в одиночестве. Теперь все зависело от меня, а времени оставалось преступно мало. Но сдаваться я не собиралась. Том мог сколько угодно изображать из себя героя, но умереть раньше меня я ему не позволю.
В коридоре царила вязкая, удушающая тишина. Темнота и сырость проникали сквозь одежду, оседая липким холодом на коже. Климатические системы отключились вместе со светом, и Том невольно представил себя в старом гнилом болоте — даже запах был каким-то сырым и затхлым. Сделав шаг от лифта, Том едва не поскользнулся на чем-то влажном и неприятном, пробуждающем нехорошие ассоциации. Дальше пол стал тверже, но неприятное ощущение не прошло. Том даже не пытался искать выключатели — электричества не было уже давно, и если бы кто-то еще находился здесь, освещение восстановили бы раньше. В голову невольно закралось тревожное уточнение «кто-то живой».
Том аккуратно активировал фонарик на комме, но белый свет тут же резанул по глазам, многократно усиливая головную боль и головокружение, вызванные действием вещества, с которым он имел несчастье познакомиться ранее. Пришлось спрятать фонарь и осторожно двинуться дальше вслепую, полагаясь на ощущения и память. Том шел вдоль знакомых серых стен, отмечая разбитые камеры в углах и осколки стекла, хрустевшие под ногами.
Появление Финна в этой истории казалось ему все более странным: парень не предупредил ни об охране на минус первом, и теперь его неожиданная помощь выглядела теперь крайне подозрительно.
Почти добравшись до поворота, Том заметил слабый свет, едва просачивающийся из-под одной из дверей. Замер, осторожно приблизился и коснулся ручки пальцем. Дверь слегка качнулась внутрь — незапертая, даже доводчик почему-то не сработал. Сердце ускорило ритм, в горле пересохло от напряжения. Проверив предыдущую дверь, Том убедился, что она была плотно закрыта. Карта, составленная Чарли, не показывала здесь других незаблокированных дверей, кроме ведущих на лестницу или к лифтам. Значит, эту дверь держали открытой ровно в семь утра, возможно, специально дожидаясь кого-то.
Собственное дыхание показалось Тому слишком громким, нарушающим тишину коридора. Аккуратно толкнув дверь, он осторожно заглянул внутрь. Никакой реакции — ни голосов, ни предупреждений, лишь ровное приглушенное гудение аппаратуры.
Кабинет выглядел неожиданно уютным на фоне всеобщей разрухи: мягкий свет монитора, имитация ковра на полу, небольшой диван в углу и массивный стол, заставленный странными приборами с мерцающими лампочками. За столом, уронив голову на согнутую руку, словно просто задремав после долгой бессонной ночи, сидел человек в белом халате.
Том, стараясь не шуметь, обошел стол и наконец смог рассмотреть незнакомца. Тонкие пальцы, рассыпавшиеся по столешнице длинные белые волосы… Анна. Сердце болезненно сжалось. Он осторожно коснулся ее руки — ледяной холод. Жива ли она вообще?
Фукс был прав: Анна и правда вызывала у людей очень сильные чувства, но сейчас Том ощущал лишь странное раздражение и глухую темную ненависть. Именно она пронесла карту памяти и дала ему возможность попасть сюда, хотя он до сих пор не был уверен, что это входило в его истинные планы. Вторая ее рука, как и вчера, была замотана в грязную ткань и безвольно свисала вниз. Именно этот самодельный бинт Финн принял за детское одеяльце.
Взгляд Тома скользнул по монитору терминала — на экране шел обратный отсчет, цифры плавно сменяли друг друга. Оставалось меньше минуты. Время истекло, таймер исчез, и какой-то странный прибор на краю стола мерзко свистнул потревоженной хищной птицей. Анна подняла голову, потерла глаза, несколько раз сжала и разжала пальцы, восстанавливая кровообращение. Она не выглядела удивленной присутствием Тома, лишь спокойно, будто все шло по давно известному сценарию, произнесла:
— Нажми.
Сам себе удивляясь, Том послушно шагнул вперед и тронул мигающую красным кнопку. Прибор зашуршал, на экране появился новый отсчет.
— Я ждала раньше. Но почему — ты? — наконец произнесла Анна, не отрывая взгляда от экрана.
— Я плохой вариант? — неудачно пошутил Том.
Анна нахмурилась, словно всерьез обдумывая ответ, и Тому неожиданно стало неловко за свою глупость.
— Вообще-то я тоже рад, что ты жива, — пробормотал он, не зная, куда девать взгляд.
— Прости. — Анна погладила раненую руку, стараясь скрыть боль. — Выйти больше не получилось. Непредвиденные обстоятельства. Но я ждала Чарли.
— Почему я уже не удивляюсь?
— Это был план Чарли, она пришла ко мне около года назад с предложением. Никто не должен был знать о моем участии, но раз здесь ты, а не она... Полагаю, это уже не имеет значения.
Том кивнул, чувствуя, как перед ним складывается часть мозаики, хотя полной картины он еще не видел. Анна никогда не задавала вопросов — она знала ответы. И лишь его самоуверенность не позволила раньше это заметить.
— Что за предложение?
Анна грустно улыбнулась, на миг задержав взгляд на экране терминала:
— Спасти себя самой. Рассказать миру, чем на самом деле занимается «Поддержание» в нашем… понимании, и позволить людям самим решать, как с этим жить дальше. У меня были похожие мысли, но кто бы поверил мне, хаарс? Начни я орать с крыши корпорации, меня сочли бы сумасшедшей. Тогда это была всего лишь теория, без доказательств. Бригер очень хорошо охраняет секреты. Полного доступа не было ни у кого. Мы долго наблюдали, пока у них не созрел план, а потом подвернулся случай его реализовать. Почти получилось.
— У них? — напрягся Том.
— У Чарли и Виктора.
Виктор. Это имя звучало все чаще, вызывая новые вопросы. Тому хотелось отойти, сесть или просто прекратить молча нависать над Анной, заставляя ее скрывать свое неудобство, но он не мог сдвинуться, боясь потерять нить разговора.
— Но все пошло не по плану, и не только у вас, — продолжила Анна безэмоциональным голосом, словно зачитывая доклад. — Мы должны были встретиться внизу, но я не успела уйти и не смогла увести папу. Нас заперли не на том этаже.
Том сжал и разжал кулаки. Как странно и обыденно прозвучали эти слова: для Анны он не был убийцей и тираном, для нее он был просто отцом.
— Он здесь? — спросил Том почти шепотом.
— Не совсем, — замялась Анна и закусила губу.
— Очень неоднозначный ответ. Что значит «не совсем»?
— Частично. — Голос Анны дрогнул от грусти. — Физически.
— Физически меня вполне устроит, — выдохнул Том, уже понимая, что его интерес она поймала крепко. Он ненавидел ее сейчас за это. — Он в здании? Мне необходимо это знать.
Анна осторожно подняла руки, явно намереваясь указать на экран, но случайно задела забинтованной кистью край стола. Лицо ее тут же исказилось от боли, и она застонала, прижимая руку к груди.
— Это он сделал? — глухо спросил Том. Что-то сжалось внутри.
— Не специально, — как-то беззащитно ответила Анна. — Без лекарства он перестал контролировать себя. Сейчас процесс зашел слишком далеко. Он уже даже не понимает, кто он. — Ее взгляд скользнул в сторону странного прибора, похожего на котелок. — Я пытаюсь повторить препарат по записям отца, но у меня не получается. Чем больше времени проходит, тем меньше шансов, что лекарство подействует.
— Прекрасно. У единственного свидетеля моего прошлого окончательно протекла крыша, — саркастически выдохнул Том и, проигнорировав диван, тяжело сел прямо на холодный пол, пытаясь переварить услышанное и понять, чему из сказанного можно верить.
Анна замолчала, собираясь с мыслями. Том заметил, как задрожали ее пальцы, но девушка тут же спрятала их и вновь заговорила:
— Мы должны были остаться на нижнем этаже, но не учли, что Бригер может заподозрить в том числе нас. Всех просто вышвырнули оттуда, а у меня даже комма нет. Папе становилось хуже, он вел себя агрессивнее. Лекарства, способные замедлить процесс, остались там. Я попыталась заранее вывести из строя камеры и свет, чтобы отца не заметили. Но он окончательно потерял контроль. Сомневаюсь, что он вообще узнаёт меня, хотя специально меня не трогает. Один раз атаковал меня, я закричала, и он… кажется, понял, кого ударил, и отпустил. Я всю ночь ждала Чарли, но утром двери заблокировались. Я решила, что вы предали меня или уже погибли.
— Не все, — вставил Том машинально.
Анна серьезно кивнула, ее странные бело-серые радужки казались стеклянными.
— С момента последней дозы прошло слишком много часов. Его нервная система могла адаптироваться, и теоретически он способен вести почти нормальную жизнь. Но как только двери откроются, служба безопасности пристрелит его на месте, даже не пытаясь разобраться.
Том хотел спросить, что именно они увидят, но слова застряли у него в горле.
— Что с ним происходит? — осторожно спросил он.
— Это работа отца. Он хотел создать универсального носителя, дать людям выбор. — Анна опустила глаза. — Препарат не был завершен, но Бригер заставил принять его. Отец начал меняться. Я не знаю всех деталей, только общую идею и его записи. Я сама исследований не проводила, просто старалась помочь ему. Теперь же я пытаюсь замедлить то, что с ним происходит.
— Он экспериментировал на взрослом человеке? — спросил Том с тяжелой иронией.
— Да, но не совсем. Мы с отцом хотели дать людям выбор, избавить их от страха «похищения тел».
Том хмыкнул, не веря, что кто-то добровольно согласится на подобное.
— Ты удивишься, но сочувствующих на самом деле много. — Анна посмотрела на него с грустной иронией, словно прочла его мысли. — Но цель была другой. Например, смертельно больные могли добровольно предложить свое тело для симбиоза. Что-то вроде эвтаназии, только с передачей всего тела, а не отдельных органов. И это не единственный вариант.
— Опасная затея. Стоит людям подумать, что вы хотите сделать носителями всех подряд…
— Начнется хаос, — перебила она. — «Поддержание» годами манипулировало Федерацией, регулируя численность хаарс в своих интересах. Если начнется паника, даже Бригера не послушают. Пока это лишь теория. Мы не добились успеха. Мне не хватает данных.
— Архивов «Поддержания»? — вскинул глаза Том.
— Нет, — с легким упреком уточнила она, —
— Отсюда интерес к станциям, — догадался он.
— Раньше мы работали в другом месте. Проектом руководил Виктор, у него всегда были проблемы с братом. Пять лет назад мы зашли в тупик, и я предположила, что недостающие данные можно найти на станциях. В архивах хаарс сотни лет наблюдений за разными расами, поиски гармоничных носителей. Отец убедил Виктора, что ему нужны эти исследования. Виктор представил нас Леннарту, не раскрывая всех деталей.
— Что Виктору с этого?
— Стать спасителем человечества? Богом? — пожала плечами Анна.
— Понял, снимаю вопрос.
— Леннарту проект продали как программу улучшения человека: симбиоз без хаарс или симбиоз с подавлением сознания хаарс.
— Совершенная версия человека? — мрачно уточнил Том.
— Сильная, здоровая, живущая вдвое дольше, — кивнула она.
— Время, которое нам все равно некуда использовать, — съязвил он.
— Бригеру понравилось. Он бросил все ресурсы на строительство кораблей для станции. Адаптация технологий хаарс оказалась сложнее, отношения между братьями ухудшились. Леннарт требовал быстрых результатов, чтобы восстановить влияние «Поддержания». Когда результаты не были предоставлены, он заподозрил заговор. Однажды его люди ворвались в лабораторию, избили отца, уничтожили оборудование. Он потребовал доказать, что мы не создаем оружие, и заставил испытать препарат на себе. Добровольно или… нет.
— Самоубийство, — сказал Том.
Анна вздрогнула и отвела взгляд.
— Он сказал, что отцу не хватает «мотивации». Я не знала, как это подействует. Единственное, в чем была уверена: симбиоз оно не разрушит. Но человеческое тело могло не выдержать. Я выпила образец — и очнулась лишь через две недели. Показатели были в норме, только… я вспомнила гораздо больше, чем раньше.
— Если воспоминания приходят на грани смерти, почему я ничего не помню?
— Не знаю, — растерянно призналась Анна. — Отец изучал стимуляцию памяти у хаарс, но у меня нет доступа к результатам.
Том замер. Он вдруг понял: Анна всегда знала, кто он. Она даже намекала, но он списывал это на известность лица в Сети.
— Последствий больше не было. Отца тоже вынудили принять препарат. Силой. Мне передали: если что-то пойдет не так, он убьет меня, и я должна буду «воспользоваться телом».
— Дерьмо, — выдохнул Том.
— Образец не был готов. Мы не представляли возможных изменений. Отец смог создать препарат, замедляющий процесс, но если пропустить дозу…
Том промолчал, не чувствуя жалости.
— Я была готова сдаться. Но Бригер не позволит мне умереть, ему нужны мои воспоминания. Он понял ошибку слишком поздно. Теперь будут другие подопытные. Даже умереть не могу. — Голос ее задрожал. — А потом пришла Чарли. Виктор сказал, что Бригер болен и хочет мой образец для себя.
Том вспомнил лицо Чарли, когда она увидела его шрамы. Она тоже выполняла приказы.
— Я не верила ей, думала, очередная игра. Но поверила, когда ее выгнали, а она продолжила. Когда получила карту, я даже заплакала от облегчения.
Том поднялся, проверяя бластер:
— Где теперь это твое «не совсем»?
Анна указала на дверь:
— В конце коридора. — И вдруг попросила: — Останься. Он тебе не враг.
Том обернулся у двери, протянул руку:
— Ты можешь пойти со мной.
На лице Анны застыл вопрос: хочешь спасти или использовать?
Он не знал ответа.
Анна покачала головой. Том закрыл за собой дверь.
Том привалился спиной к двери и несколько секунд стоял неподвижно, пытаясь унять рвущееся наружу бешенство. Найти здесь Фелльманна казалось невероятной удачей, почти чудом, способным дать ответы на вопросы, которые терзали его слишком долго. Когда Анна впервые упомянула о нем, Тома накрыла волна неестественного облегчения, ощущение, будто он находится всего в паре шагов от развязки. Но затем пришло понимание: время ушло. Любой шанс на спокойный разговор давно потерян, осталась лишь иллюзия контроля, тающая с каждой секундой.
Анна не солгала, но знала она слишком мало, чтобы облегчить его задачу. Все, что у нее было, — разрозненные куски чужих воспоминаний, фрагменты записей, которые присылали ей для исследований. Том верил ей, хотя и не мог простить ее участия во всем этом безумии. Она была пешкой в чужой игре, но именно эта ее роль раздражала его сильнее всего.
Двигаться по этажу стало чуть проще: вдоль стен наконец-то зажглась тонкая полоска аварийных диодов. Они светили тускло, едва очерчивая путь, но даже это жалкое мерцание было лучше абсолютной темноты, от которой перед глазами начинали мелькать неприятные вспышки. На вопрос, почему она не включила подсветку раньше, Анна удивленно ответила лишь: «А зачем?» Им с отцом свет был ни к чему, скорее мешал, увеличивая риск быть замеченными охраной.
Тишина вокруг стала еще тяжелее, застывающей смолой наполняя коридор. В голове у Тома словно прозвучало: «Действие препарата недолгое, преимущества от него скоро закончатся». Это означало, что у Фелльманна больше нет той сверхчеловеческой силы, которой он крушил лифты и двери. Хоть что-то хорошее в этом кошмаре.
Провожая его взглядом, Анна не просила ни о чем. Ни слова о том, чтобы он пощадил ее отца, ни малейшей просьбы помочь ей. Просто отпустила. Эта молчаливая покорность одновременно облегчала задачу и нервировала до крайности. Том даже мог представить, какой насмешливой ухмылкой одарила бы его сейчас Чарли, наблюдай она за происходящим.
Чем дальше он продвигался по коридору, тем тревожнее становилась картина: двери были широко распахнуты, панели и замки вывернуты, словно кто-то методично прошелся с монтировкой, выпуская свою ярость. Из зияющих дверных проемов тянуло холодом, а в густой темноте мог скрываться кто угодно и что угодно.
Остановившись возле ближайшей комнаты, Том снял бластер с предохранителя и замер, напряженно всматриваясь во мрак. Что теперь делать? Не будешь же кричать в каждый проем, проверяя, кто притаился внутри?
Слева неожиданно метнулась едва заметная тень. Том даже не успел полностью повернуться, как мощный удар точно в грудь отбросил его назад и впечатал спиной в дверной косяк. Глухой треск отозвался болью в затылке, и Том, на секунду потеряв ориентацию, рухнул на пол. Мысли смешались в голове, а дыхание перехватило, словно его оглушили разрядом шокера.
— Черт… — хрипло выдохнул он, чувствуя, как по позвоночнику прокатывается острая жгучая волна. — Что, шею тебе свернуть так просто не получится?
Ответом ему была абсолютная тишина.
Прошла долгая секунда, прежде чем Том сумел хотя бы пошевелиться. Аккуратно перекатившись внутрь комнаты, он прижался спиной к стене, стараясь успокоить сбившееся дыхание и оценить повреждения. Боль в шее и груди вспыхнула с новой силой, заставив закусить губу, чтобы не закашляться. Том машинально вытер рот ладонью, но определить, была ли кровь, в темноте не смог.
Проклятый препарат все еще заглушал болевые ощущения, и это пугало его больше всего. Том мог не почувствовать, если рана окажется серьезной. «Отлично, теперь просто развалюсь на части, даже не заметив», — зло подумал он.
Бластер куда-то отлетел при ударе, и Том не слышал, где тот упал. Он осторожно дотянулся до шокера, застрявшего у него за поясом и неприятно впивающегося в поясницу, но переключатель заклинило намертво. Скорее всего, теперь это был кусок бесполезного пластика.
Из коридора вновь донеслись тяжелые шаги, медленные и неуверенные, словно идущий не совсем понимал, куда направляется. В воздухе появился приторный тошнотворный запах, от которого у Тома чуть не закружилась голова.
Он снова спрятал шокер, решив использовать его лишь в крайнем случае, и, осторожно ощупав пространство вокруг себя, наткнулся на край стола. Том поднялся на ноги, опираясь о столешницу, но, к его разочарованию, на ней ничего полезного не оказалось.
Шаги приблизились, но в комнату по-прежнему никто не входил. Не слышит или выжидает? Сердце Тома застучало громче, а мысли заметались в панике. Он слишком поздно осознал свою ошибку: стоило сразу расспросить Анну обо всем, что может его здесь ждать. Но он был так поглощен Фелльманном, что упустил из виду все остальные опасности. Теперь приходилось выкручиваться на ходу, полагаясь на собственные силы.
В голове всплыли странные намеки Фукса и многозначительные взгляды Чарли. «Спуститься вниз сможешь только ты один». Вот оно что значило, сволочи двуличные. Никто не удосужился объяснить заранее, с каким именно кошмаром ему предстоит столкнуться.
Рядом со столом обнаружился табурет — грубо сколоченный из неровных досок, с кривыми ножками и шершавой поверхностью, но достаточно тяжелый и прочный, чтобы временно послужить щитом. Том поднял его и инстинктивно прижал к груди, словно этот кусок дерева мог уберечь. Шаг за шагом продвигаясь вдоль стены, ощупал рукой высокий шкаф с пустыми полками. Судя по полнейшему беспорядку и слою пыли на поверхностях, этот кабинет давно не использовался.
Добравшись до открытой двери, Том замер, внимательно всматриваясь в тревожное красноватое свечение аварийных диодов в коридоре. Он чуть прищурился, позволяя дряни, разлившейся по венам, обострить зрение до предела. Сердце на секунду остановилось, когда разглядел сгорбленную фигуру, застывшую почти вплотную к дверному проему. Белый медицинский халат свисал с худых плеч, спутанные волосы скрывали лицо. Но Тому не требовалось видеть этого человека полностью, чтобы сразу узнать его. Да, это был Фелльманн.
Не успел он даже осознать, почему его противник стоит неподвижно, словно не замечая его присутствия, как фигура медленно, словно с трудом подняла голову и повернулась в его сторону. Том вздрогнул, заметив глаза — абсолютно мертвые, пустые, затянутые мутной серой пленкой, будто ослепшие навсегда. И все же Фелльманн двигался уверенно, явно видя очертания табурета в руках Тома.
Решение пришло мгновенно. Том бросился к двери и попытался заклинить перекошенную створку, но она лишь беспомощно скрипнула и осталась висеть. Он прижался спиной к стене, опустился на пол, вслушиваясь в тихие шаги приближающегося противника. В ушах пульсировала кровь, отгоняя любые посторонние мысли.
Шаг. Еще один. В проеме показалась бледная худая рука, затем край халата. Фелльманн осторожно пробовал пространство перед собой. Том вдруг отчетливо понял: противнику нужна была прямая видимость. В коридоре он слишком неосторожно показался на глаза.
Не дожидаясь атаки, Том замахнулся табуретом и ударил противника по ногам с такой силой, что тот пошатнулся и, выставив вперед руки, неуклюже рухнул на пол. Воспользовавшись моментом, Том вскочил и снова ударил, на этот раз сверху, стараясь попасть в голову. Удар получился глухим, неприятным, но Фелльманн вновь начал подниматься, без единого стона или вскрика. Эта мертвая тишина пугала сильнее всего, словно перед ним было уже не живое существо, а механизм, неспособный испытывать боль.
Том поспешно включил фонарик на комме, пытаясь понять, что с его противником не так. Фелльманн вскинул голову, лицо исказила гримаса, похожая на оскал загнанного зверя. Из-под спутанных волос скатилась по виску капля вязкой серой крови.
— Сволочь… — прошептал Том, чувствуя, как внутри закипает ненависть.
Он тут же погасил свет, но было слишком поздно. Фелльманн с ужасающей скоростью бросился вперед, вцепился в плечи Тома железной хваткой, впечатав его спиной в шкаф. Полки обрушились с оглушительным грохотом, по комнате разнесся тяжелый запах крови. Том рухнул вниз, увлекая за собой противника.
В отчаянии он нащупал нож, выпавший из кармана, и ударил вслепую. Лезвие вошло в тело Фелльманна с отвратительным сопротивлением, но тот даже не вздрогнул, лишь чуть ослабил хватку. Он не чувствовал боли, не реагировал на удары, атаковал снова и снова — дико, безжалостно, будто потерял остатки человеческого сознания.
Том, изо всех сил пнув его ногой в живот, освободился. Пальцы судорожно потянулись к упавшему шокеру, но Фелльманн снова накинулся, прижал Тома к полу, впившись пальцами между ребер, словно намереваясь разорвать грудную клетку и добраться до сердца. Из последних сил Том вывернулся, наугад ткнул шокером в грудь противника и нажал кнопку.
Вспышка разряда ослепила его, тело пронзила судорога, сознание на мгновение померкло. Но он сумел выдержать, преодолевая боль и оцепенение. Наконец он оттолкнул обмякшего Фелльманна в сторону и, хватаясь за край шкафа, с трудом поднялся на ноги.
Том рывком вытащил бесчувственное тело в коридор и швырнул на пол. Аварийные огни освещали бледное исхудавшее лицо, едва напоминающее прежнее. В этот миг Том отчетливо осознал, что надежды на ответы больше нет. Перед ним лежало нечто, утратившее не только разум, но и само право называться человеком.
То, что произошло дальше, Том запомнил лишь обрывками. Он бил, методично и жестоко, выплескивая на Фелльманна всю накопившуюся за годы злость, страх и отчаяние. Бил, не замечая своих ран, игнорируя усталость, желая услышать хоть один звук, крик, стон — хоть что-то, что подтвердит, что его противник все еще жив и способен почувствовать боль. Но Фелльманн молчал, не защищался, будто лишившись даже животного инстинкта самосохранения.
«Он тебе не враг», — вспомнил Том слова Анны. Как же она была не права…
Наконец силы покинули его, оставив лишь пустоту и равнодушие. Взгляд застыл на текущей по разбитому виску капле серой крови. Все остальное исчезло, осталось лишь это вязкое пятно, символ его поражения. И в этот момент тело Фелльманна конвульсивно дернулось. Один короткий слабый рывок, окончательно развеявший все сомнения.
Том застыл, его поднятая для удара рука замерла в воздухе. Перед глазами мелькнули лица — Анна с ее вечным молчанием, Чарли, закрывающая за ним дверь.
Фелльманн вдруг открыл глаза — мутные, затянутые серой пеленой. Губы дрогнули в жутковатой язвительной ухмылке. В последний удар Том вложил всю ненависть, которая у него осталась.
Он поднялся, качнулся от слабости и почувствовал, как действие препарата окончательно проходит, оставляя его тело пустым и совершенно беспомощным.
Внезапно белый луч фонаря скользнул по полу, осветил тело Фелльманна. Том обернулся.
В дверях кабинета стояла Анна, прижимая к груди бластер, другая рука сжимала фонарь. Самодельный бинт на ее кисти сполз, открывая страшную рану с коркой запекшейся крови. В ее глазах было презрение и вызов. Том хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Все было лишним.
Анна молча погасила фонарь и отступила в темноту, исчезнув так же бесшумно, как появилась. Вместе с ней исчезла последняя тонкая нить, связывающая Тома с прошлым. Пустота внутри стала почти невыносимой.
Проклятое лекарство отпустило его слишком рано.
Полумрак нижних уровней давил на плечи, словно собирался вдавить меня в землю. Каждый шаг гулко отдавался в тишине, заставляя невольно вздрагивать. Я осторожно двигалась вперед, внимательно вглядываясь в лаборатории и ответвления коридоров. Тени на стенах казались живыми и опасными, плавно перетекая из угла в угол, заставляя сердце сжиматься от беспокойства.
Здесь недавно что-то произошло. Коридор выглядел так, будто его методично разносили изнутри: на стенах чернели подпалины от выстрелов, повсюду лежали осколки стекла и оборудования, а на полу тревожно поблескивали свежие пятна крови. Я сглотнула, стараясь не думать, кому именно она принадлежала, и ускорила шаг. Том должен был быть где-то здесь, и оставалось надеяться, что я не опоздала.
Очередной поворот — и я остановилась, замерла на месте. В нескольких метрах впереди, у дальней стены я увидела Анну. Девочка сидела на полу, плотно прижавшись спиной к бетонной стене, и едва слышно всхлипывала, обхватив руками колени.
— Анна? — осторожно позвала я, стараясь не испугать ее еще больше. — Это я, Чарли. Все уже позади, тебе нечего бояться.
Девочка вздрогнула так, словно получила удар, и подняла на меня взгляд, полный недоверия и страха. Она начала отползать в сторону, пытаясь увеличить расстояние между нами.
— Не подходи! — выкрикнула она. — Не приближайся! Вы оба чудовища!
Я замерла на месте, подняв руки вверх, демонстрируя, что не собираюсь причинять ей вред:
— Я понимаю, что ты чувствуешь. Поверь, мне очень жаль твоего отца. Я искренне хотела помочь ему.
— Ты солгала мне! — В ее голосе смешались боль и отчаяние, которые заставили меня невольно сжаться от неприятного чувства вины. — Ты обещала, что папа будет в порядке! А теперь он мертв! Его убил твой хаарс!
Я шагнула ближе и опустилась перед ней на колени, глядя ей прямо в глаза, чтобы она могла убедиться в моей искренности:
— Анна, твой отец был обречен задолго до того, что произошло. Ты сама это прекрасно знаешь. Его превратили в оружие, лишили возможности быть собой. Том никогда не сделал бы этого, если бы у него был выбор.
Анна молчала, тяжело и часто дыша, и я видела, как на ее лице отражается внутренняя борьба. Я протянула руку и коснулась ее ледяных пальцев.
— Пожалуйста, послушай меня, — сказала я, не разрывая зрительный контакт. — Том сейчас там, внизу. Он болен, может быть, ранен и в опасности. Если мы не поможем ему, он погибнет. Я не могу этого допустить, и я не справлюсь без тебя. Помоги мне, Анна.
Она продолжала молчать, сжав губы в тонкую линию, и лишь спустя несколько мучительно долгих секунд спросила:
— Почему я должна помогать тому, кто убил моего отца?
— Потому что он — единственный, кто сейчас пытается остановить тех, кто причинил боль и тебе, и твоему отцу, и многим другим, — твердо ответила я. — Том не герой, Анна. Я тоже не герой. Но если мы сейчас не поможем ему, то люди вроде Бригера продолжат делать с другими то же самое. Мы никогда не желали зла ни тебе, ни твоему отцу.
Она смотрела на меня долго и пристально, словно пытаясь отыскать в моем взгляде ложь или подвох, затем расслабила напряженные плечи и кивнула, вытирая слезы рукавом:
— Что… что я должна сделать?
Я улыбнулась ей:
— Помоги мне найти Тома, а потом мы вместе выберемся отсюда. Я обещаю тебе, все будет хорошо.
Анна еще раз кивнула, уже более уверенно, и поднялась на ноги. Сейчас передо мной стояла уже не испуганная девочка, а молодая девушка, готовая сделать шаг навстречу своему страху.
Не говоря больше ни слова, она забежала в один из кабинетов, подошла к столу, пошарила рукой в ящике и извлекла из него инъектор и несколько ампул с серовато-бурой жидкостью.
— Это моя кровь, — объяснила она, протягивая ампулы мне. — Она может помочь ему. Моя кровь способна временно стабилизировать критическое состояние.
Я приняла ампулы. Меня захлестывало волнение и облегчение.
— Спасибо, Анна. Ты не представляешь, как много это значит для меня.
Она снова улыбнулась, едва заметно и грустно. Глубоко вздохнула, собираясь с силами, и направилась вместе со мной вниз, в глубину таинственных лабораторий.
Что-то происходило. Мир изменялся, теряя привычную форму.
Тяжело дыша, Том вывалился через сломанную, а потому приоткрытую дверь на лестничную площадку, и был совершенно убежден, что задвинулись за ним как минимум четыре одинаковые створки. Ступеньки дрожали, мешая удерживать равновесие, стены то и дело меняли цвет и текстуру, словно Том через каждые пару шагов оказывался в новом помещении. Ухватиться за перила не получалось, рука не дотягивалась, промахивалась мимо неестественно отдаляющегося куска пластика. Каждый шаг давался тяжелее, дыхания не хватало, голова кружилась, а шокер больно впивался под ребра, но выпрямиться не выходило, все сильнее тянуло к полу.
Том спустился на минус шестой, потратив, по ощущениям, целую вечность или, в его случае, целую жизнь. Он знал, где находится, но мозг пасовал, отвергая реальность. Может быть, он умер, лежит в коме, а может, все еще привязан к креслу в лаборатории, а произошедшее в последние месяцы — не что иное, как галлюцинации после очередного эксперимента. Да, именно так он чувствовал себя, когда ему вкалывали новую порцию неведомой дряни, а потом начинали стимуляцию.
Он усмехнулся, сплюнул кровь на пол. Глаза и уши чесались, легкие сдавливало на вдохе. Знакомые ощущения, скоро кровь будет не только во рту. Раньше приступы приходили лишь во сне, но он не тешил себя напрасной надеждой. Том с трудом вытащил из-за пояса шокер — слишком больно, возможно, сломаны ребра. «Повезло, если одни ребра», — подумал он на удивление спокойно.
Впереди лежали два последних пролета. Снизу доносились голоса. Нет, не так — они тоже были в его голове. Том спустился до следующей площадки, прислоняясь к стене, двигался боком вдоль нее, обнимая холодную облицовку руками, громко шаркая по ней шокером. Казалось, что именно это не позволяло стене изменяться, поддерживало нетронутой частичку реальности, даже поручень вернулся на положенное место.
Еще один поворот остался позади. Вниз вел десяток ступеней. Одна из них поплыла под ногой, почернела, намокла, покрылась трещинами. Ботинок соскользнул, ослабевшие руки не удержали. Том полетел вниз, безуспешно пытаясь сгруппироваться, приземлился на последней площадке, со стоном перевернулся на спину и замер, уверенный, что больше никогда не пошевелится вновь.
Когда Том открыл глаза, стены оставались на положенных местах, мир перестал отплясывать пируэты, а морда, к удивлению, оказалась чистой, не измазанной в крови, как обычно бывало после приступа. На этаже горели лампы, через плохо затемненную дверь на площадку падал ровный свет. С сенсорной панельки насмешливо смотрела цифра семь с коротким минусом впереди. Конечная цель. Такая близкая и такая далекая одновременно, и какого черта она вообще ему понадобилась? Вот он здесь, лежит в паре десятков шагов от вожделенных ответов, но что-то делать с ними уже слишком поздно. Что-то сломалось — было сломано его руками, он знал, что больше нет времени искать того, кто разберется в записях Фелльманна, того, кто может оказаться лучше Фелльманна. Что оставалось? Моральное удовлетворение от того, что вычислил виновных, было сомнительной наградой. Он узнал достаточно. Если бы он смог передать информацию тому, кто поймет, как с ней правильно обойтись… Благородные мысли. Но собственной тушке от них не станет легче, а она, как говорилось, ближе и роднее.
Том пошевелил руками, потом очень медленно — ногами. Конечности присутствовали, отзываясь нудной болью, не острой. Значит, обошлось без открытых переломов. Том очень не хотел проверять. Он безо всякой надежды посмотрел на камеру наблюдения в углу, но она осталась темной и безжизненной. Там, за дверью, на минус седьмом этаже камер не было никогда.
— Не дождешься, — прошептал Том тускло светящейся семерке и, чтобы не растягивать болезненные ощущения, сел. Получилось неожиданно легко. В этом здании лучшие лаборатории мира, сервера с доступом ко всему, что известно человечеству, и как минимум одна разбирающаяся в этом дерьме девчонка, которая больше ни за что не захочет добровольно ему помогать. Пара пустяков, м? Нужен только правильный рецепт.
Том встал, опираясь на стену, держась, казалось, на вере в свою правоту. Потому что не могло, просто не могло все, что он преодолел, оказаться напрасным, и относилось это не только к последним часам.
На этаже было привычно тихо. Из рассказа Анны Том знал, что сотрудников отсюда выставили, а Бригер с охраной, судя по перемещениям лифтов, остался где-то наверху готовиться к своей конференции. Отменить ее значило бы признаться в неспособности держать ситуацию под контролем. Все шло не так, как предполагала Чарли, но это был не конец.
Том сделал пару шагов вперед, убедившись, что может идти почти без опоры. Одной рукой он продолжал касаться стены, опасаясь, что та растворится, стоит ее отпустить. Поздно подумал, что стоило бы запереть чипом дверь. Сил возвращаться не было. Захотят открыть — откроют или взорвут, ничто не помешает, решил он. Интересно, начали ли спасатели вскрывать эту консервную банку извне, не дождавшись вестей, или пока боятся? К мысли о саботаже в здании придут не скоро, сначала спишут все на очередную неадекватную задумку Бригера, а злить его без оснований не захотят. Должно быть, время еще есть.
Карта на комме приветливо светилась гирляндой синих огней, все двери на этаже для Тома были открыты. Он посмотрел на ближайшую и не заметил замка — лишь панельку с номером. Створка отъехала от легкого прикосновения, а через пару секунд двинулась в обратном направлении. Блокироваться на этаже было нечему. Не терпел ли Бригер замков или настолько не доверял даже работавшим здесь людям, но он лишил их шанса на уединение.
Том огляделся. Он оказался с противоположной стороны здания, совсем не там, где спустился в первый раз, получая заказ. А значит…
Так и было: слева, в конце коридора, виднелась знакомая дверь с округлой старомодной ручкой. Он подошел, протянул к ней руку, помедлил секунду и повернул. Заскрипел несмазанный механизм. Том налег на дверь, то ли помогая механизму быстрее открыться, то ли экономя силы — дышал он коротко и прерывисто, что-то снова мешало в груди.
Длинный стол пустовал. Том уселся в кресло Бригера — серебряная трость с круглым набалдашником ожидала хозяина в специальном креплении сбоку, — придвинулся поближе. Повозил по гладкой столешнице руками в поисках любого намека на управление. Так и не понял, на что среагировала техника, но поверхность под пальцами засветилась, а над столом развернулся широкий виртуальный экран — красивая игрушка, не портящая хозяину интерьер.
Том боком нагнулся, стиснув зубы от острой боли, и кое-как стянул ботинок. Мерзкая жвачка отсутствовала, карта, к большому облегчению, оказалась на месте, провалившись под пятку. Хорошо, что разуваться не пришлось, могли ведь и тщательнее обыскать. Том ощупал стороны стола, одновременно пытаясь без помощи рук втиснуть ногу в ботинок, нашел пару характерных углублений и засунул карту в одно из них. На экране развернулось окно с предложением ввести пароль, но тут же исчезло, словно смутившись и передумав. Появился полный доступ.
— Спасибо, Чарли, — прошептал Том.
Не зная, что именно ищет, он принялся методично открывать один каталог за другим, в надежде зацепиться за какую-то подсказку. Сюда бы Финна, он бы справился лучше.
Структура выглядела идеальной: финансовые отчеты, личные дела сотрудников, планы будущих разработок, действующие и завершенные проекты, отсортированные по годам, начиная со дня рождения корпорации. В основном технические. Разработки. Технологии, полученные от хаарс. Индивидуальные чипы. Сеть. Сканеры. Общедоступная медицина. Прототипы вооружения. И ничего о носителях и симбионтах.
Абсолютно ничего.
Том, вызвав общий поиск, пробовал все приходящие на ум комбинации, но ничего полезного не было. В нескольких документах встречалось имя Анны, подтверждался даже ее рассказ о работе на Виктора и переезде в «Поддержание», но проекты были не те, совсем не те. Что-то с адаптацией двигателей, потенциальным изучением баз на космических кораблях хаарс. Амбициозные планы, никак не касавшиеся Тома. Попадалось что-то про серую кровь, на нее он уже насмотрелся на минус пятом.
Он оторвал взгляд от экрана, посмотрел на собственные пальцы, перебирающие виртуальные кнопки на гладкой поверхности стола, украшенной каплями крови, переливающимися в свете пары открытых окошек. Том размазал их рукой, рукавом вытер нос и глаза. Он не заметил и не почувствовал, когда это началось.
Что бы он ни хотел — мечтал — тут найти, оно не существовало. «Поддержание» действительно ни при чем? Данные поступали извне? Мог ли Фелльманн работать на кого-то еще? Мысль показалась неприлично смешной. Невозможно. И все-таки Том ошибся, бездарно истратил последний шанс. Повинуясь импульсу, он в последний раз открыл программу поиска и ввел два слова: «нулевой пациент».
Результаты появлялись медленно, будто соединение установилось едва ли не с соседней планетой. Вот только Финн говорил, что этот терминал не связан ни с каким другим. На экране всплывали подборки статей о детях, сканерах, отличиях хаарс от людей. Теоретические научные труды, часть из них была опубликована и широко известна еще до начала войны. Между ними попадались сообщения о смерти Риты Фукс, одно из них Тому было знакомо. К заметке прилагались отчеты полиции и фотографии, одна из них привлекла его внимание, испуганная Рита, полуобернувшись, смотрела в камеру большими печальными глазами, прикрыв рот рукой.
«Сохранить?» — высветилось на экране.
А ты так можешь без Сети, м?
Том прислонил руку к едва заметной выемке на боку стола и сбросил фото на комм, потом — еще пару приглянувшихся отчетов о сканерах. Их можно будет отправить домой, если повезет выбраться отсюда. Он не видел связи между результатами поиска, кроме очень общей тематики, не было никаких полезных упоминаний, как и никаких нулевых пациентов. Том закрыл каталог. Вытер горящие глаза, размазав кровь по щекам, встал и побрел к двери, не заботясь о включенном терминале. Коридор превратился в тюремный, с темными шершавыми стенами и вечно влажным каменным полом, на позвоночник снова давил вгрызающийся в спину ошейник. Том брел от двери к двери, всматриваясь в таблички с цифрами. За поворотом, по левой стене, дверей не было долго — должно быть, там тянулось длинное помещение. Том наконец доковылял до одной и тяжело ввалился в нее.
В этот раз он угадал. Жилище Фукса, не так давно оставленное хозяином, разобрать не успели: тут еще громоздились целые или полуразобранные приборы, не слишком отличавшиеся от тех, к которым Том привык в медцентре. «Поддержание», сохраняющее монопольные права на все, хоть частично основанное на технологиях хаарс, отвечало и за любой прогресс в медицине. Первые созданные здесь сканеры должны были искать болезни, а не фильтровать неугодных. Их назначение сменилось через годы.
Том прошел внутрь, стараясь фиксировать взгляд на отдельных и достаточно больших предметах, все остальное перед ним принималось деформироваться и расплываться. Заглянул за одну внутреннюю дверь, за другую: какие-то кладовые, доверху заваленные коробками. В третьей, у дальней стены, скрытая в тени, стояла овальная регенерационная камера. Том смотрел на нее с вожделением: она была последним, что ему оставалось, его дополнительным временем. За имя, за слово, за любое дерьмо на свете — неважно. Если что-то могло продлить его жизнь, это была она.
Том кое-как отцепился от стены, подошел к камере, остановился в полуметре.
Она была разбита.
Не недособрана, не неприкрыта оболочкой — регенерационка была разбита, по ней от души прошлись топором. Чудом уцелевшая крышка из стеклопластика казалась материальной издевкой: спасло ее, вероятно, только то, что в момент покушения она оставалась открытой.
«Там же этот хлам», — прозвучал в голове голос Фукса, обретая новый смысл. Вспомнилась Анна, прижимавшая к груди забинтованную руку. Том видел это так ясно, но ни разу не спросил себя, почему она не залечила перелом? До сих пор. Он давно знал ответ, но отказывался верить в него.
— Прости, Чарли, не вышло. Помощи не будет.
Он закашлялся, задыхаясь.
Позади, в большой комнате, раздались громкие четкие шаги. Кто-то приближался уверенно, не скрываясь. Том шатнулся к углу, упал, прислонившись к прохладной стене, глядя на зеркальную дверь с односторонней прозрачностью. За ней появился смутный силуэт, створка начала открываться, поворачиваясь зеркалом к нему, и Том увидел отражение, не имевшее ничего общего с ним самим. Мир окончательно расплылся, сознание покидало тело. На осунувшемся грязном лице, что смотрело на него из зеркала, светились глаза с расширенными до предела зрачками.
Полностью синие.
Том вздрогнул от громкого удара — дверь распахнулась с таким грохотом, что он машинально прикрыл уши ладонями. В проеме, ухмыляясь, показался белобрысый Винс, лениво жующий торчащую изо рта веточку, явно сорванную с жалкого кустика возле третьего выхода на поверхность.
— Подъем, герой, — с ухмылкой сообщил он. — У капитана срочные дела.
Том поморщился, но ноги с кровати спустил и принялся разыскивать ботинки:
— Какие еще дела?
— Понятия не имею, — пожал плечами Винс, не переставая жевать. — Видимо, достаточно важные, что таких простых смертных, как я, не зовут.
— Куда идти-то? — недоверчиво прищурился Том.
Винс лениво перекинул веточку из одного уголка рта в другой и процедил с наигранным равнодушием:
— На какое-то собрание. Приехали незнакомцы, мутные типы, секретные аж страх. Наверняка опять жрут что-то вкусное под видом важных переговоров, а от нас скрывают.
— От тебя, видимо, скрывают. Меня-то вот пригласили, — не удержался Том от подколки.
— Завидовать тебе — себя не уважать, Радин, — фыркнул Винс, очевидно задетый, и демонстративно отвернулся.
Том только хмыкнул, встал с кровати и наконец натянул ботинки. Последние дни в убежище царило странное напряжение, о чем-то таком все уже знали и без слов. Даже на двери капитанского кабинета появилась новая, ярко блестящая табличка, сразу ставшая объектом насмешек. Уж слишком вычурной и нарочитой она казалась среди серых стен Убежища. Всем было понятно: что-то затевается. Но спрашивать открыто не решались.
— Вообще-то сказали не выходить без дела, — напомнил Том, направляясь вслед за Винсом в коридор. Воздухоочиститель занудно хрипел где-то под потолком, раздражая и без того находившихся на взводе жителей.
— Ты мне не доверяешь? — обиженно округлил глаза Винс.
— Абсолютно, — заверил Том, идущий за ним.
Они прошли по пустынному коридору до дверей медблока, у которых Винс остановился так неожиданно, что Том врезался ему в спину и чуть не отдавил ногу.
Винс повернулся, сияя улыбкой от уха до уха:
— Конечная, Радин. Дальше без меня.
— Ты ж сказал — к капитану?
— Он велел доставить тебя сюда, — снова ухмыльнулся Винс, махнул рукой и неторопливо отправился обратно по коридору, оставив Тома стоять в одиночестве перед медблоком.
Том скептически осмотрел дверь, уверенный, что это подстава. Может, стоило заранее придумать какую-нибудь отговорку для визита к врачу — на всякий случай?
— Наконец-то! — Дверь открылась, выпуская медсестру, сварливую пожилую женщину с пронзительным взглядом, от которого Том почувствовал себя виноватым. — Вас только ждать и приходится, будто важнее у меня никого нет!
Том неуверенно шагнул внутрь:
— Извините, выходной…
— Ночью спать надо! — недовольно оборвала она, роясь в большом металлическом ящике, на боку которого все еще тускло сияла старая эмблема «Поддержания». — На, держи.
Она сунула Тому в руки небольшую черную коробочку. Он открыл крышку и настороженно заглянул внутрь: там лежала крошечная ампула с жидкостью и нечто, похожее на пистолет-инъектор.
— Это еще зачем?
— Первый раз видишь, что ли? — удивилась медсестра и недовольно покачала головой: — Совсем с ума сошли. Вояк настоящих не хватает, вот и набрали мальчишек вроде тебя.
— Я не мальчишка, — буркнул Том.
— Да все вы тут мальчишки, — махнула она рукой. — Это витаминчики, ясно? Если кто-то спросит, скажешь, хорошие витаминчики, но никому не отдавай. Держи при себе, пока капитан не отменит приказ.
Том непонимающе нахмурился. Медсестра явно наслаждалась моментом:
— Если что-то пойдет не так, но ты выживешь, вводи себе в руку, — она кивнула на ампулу. — Забудешь последние пару дней. И только. Чтобы лишнего никому не рассказал. Понятно?
— Что значит «пойдет не так»? — осторожно спросил Том, становясь еще бледнее, чем обычно.
— Это уже не мое дело, — отмахнулась медсестра, без церемоний выпихивая Тома обратно в коридор. — Иди, тебя капитан ждет! Куда там еще один запропастился?!
Дверь за его спиной громко захлопнулась. Том поморгал, сунул коробочку глубже в карман и нехотя направился дальше по коридору, чувствуя, как нарастает странное беспокойство.
Том не заметил, как оказался в переходе к служебным помещениям. Пальцы механически теребили в кармане коробочку, а любопытство отлично помогало бороться с нежеланием идти к капитану. С тех пор, как ГВУ превратилось в неофициальную столицу Коалиции, высшее руководство хаарс тут появляться перестало, боясь привлечь внимание Федерации и внезапных штурмов. Так что ежедневные заботы по организации жизни подземного города целиком свалились на плечи местного капитана. Он относился к новой роли как к важной миссии и, судя по всему, справлялся неплохо: охрана была надежной, условия жизни приемлемыми, а гражданским не приходилось мерзнуть и голодать. Даже комендантский час Том с Винсом воспринимали, скорее, как вызов, регулярно сбегая в ночной лес.
Стук в дверь кабинета не дал результатов. Том потянул за ручку — закрыто. С кривой усмешкой глянув на пресловутую табличку, он прислонился к стене и приготовился к длительному ожиданию. Во рту пересохло, голодный желудок занудно урчал. Хоть бы веточку, что ли, пожевать… Тьфу ты!
Он потер лицо руками, пытаясь прогнать скуку. Даже загадочные витаминчики в кармане утратили привлекательность.
Из зала для собраний дальше по коридору доносились приглушенные голоса: кто-то размеренно говорил, кто-то горячо спорил и время от времени шлепал ладонью по столу, шуршали бумаги. Том, заинтересовавшись, подошел к двери и приник глазом к узкой щели, пытаясь хоть что-то рассмотреть.
— Вы повторяетесь, — сказал кто-то с усталым возрастным голосом.
— Конечно повторяюсь! Мы час ходим кругами, а вы даже не пытаетесь нас слушать! — Молодой голос дрожал от возмущения.
— Я приехал сюда, потому что дочь настояла на том, чтобы дать вам шанс, и попросила ничего не спрашивать. А не потому, что одобряю этот балаган! И будь моя воля — ноги моей здесь не было бы! Вы совершенно неубедительны, а ваши речи — просто сказки!
— Будущее Федерации — это сказки?! — Молодой голос сорвался почти на крик.
— Федерация прекрасно существует без вас и не жалуется.
— Не жалуется? Это говорит человек, контролирующий бюджет страны? Вы же лучше всех знаете, насколько она сгнила изнутри! Люди умирают с голоду, а правительство слепо и бессильно!
— Правительство…
— Изжило себя! Оно погрязло в бесполезных традициях, застряло в прошлом, слепо поклоняясь «Поддержанию»! Кто на самом деле управляет Федерацией?
— А вы, значит, лучше? — огрызнулся старший. — Желторотые выскочки!
— Папа, пожалуйста, — вмешался спокойный женский голос, явно пытаясь разрядить напряжение.
— Господин замминистра, давайте без оскорблений, — твердо произнес молодой.
Повисла неловкая пауза.
— Господин замминистра, — продолжил он уже более спокойно и размеренно. — Мы просим лишь ознакомиться с нашим проектом. Просто прочитайте. Мы собрались здесь не для взаимных обвинений. Спрашиваете, чем мы лучше? Возможно, ничем. Но мы другие. Мы родились во время войны, выросли в нейтральных зонах, среди бывших врагов, дружили с ними, создавали семьи. Вы знаете это лучше всех — ваша дочь один из лидеров нашего движения.
— Моя дочь могла сделать блестящую карьеру, а вместо этого растрачивает свой талант неизвестно на что…
— Ваша дочь гений, и растрата — служить прогнившей системе, — сдержанно ответил молодой.
— Хватит! — оборвал старший.
— Хорошо, — вздохнул молодой. — Но вы ведь здесь именно потому, что понимаете — перемены необходимы. Федерация теряет контроль. Пустые материки за океаном, десятилетия назад уничтоженные войной, разве не это главная заслуга текущего режима? Сколько времени пройдет, прежде чем все рухнет и здесь? Мы предлагаем будущее: союз с Коалицией, конец холодной войне, совместная борьба с кризисом и восстановление планеты.
— Инсургенты, — буркнул старший голос с раздражением.
— Эффективное новое правительство, — твердо возразил молодой.
— «Поддержание» готово нам помочь, — вмешалась женщина. — Виктор Бригер пообещал поддержку. Я с ним говорила.
— Для начала ему надо занять место старшего брата. Ваш проект это предусмотрел? Стоит кому-то узнать, что тут происходит, нас расстреляют за измену!
— Никто не узнает! — поспешно сказал молодой и сразу осекся, осознав свою ошибку. — Господин замминистра, уверяю, мы предприняли все меры безопасности. У нас есть талантливые люди. Наш специалист… компьютерщик, несмотря на юный возраст, способен взломать практически любую систему. Если понадобится, мы можем спрятать и защитить любого союзника.
— Просто прочти, папа, — еще раз спокойно попросила женщина.
Наступила тишина. Том едва успел отшатнуться, услышав легкие шаги, приближающиеся к двери. Створка приоткрылась, и на него недовольно посмотрели медово-зеленые глаза молодой девушки. Том торопливо отступил назад и прислонился к стене с нарочито скучающим видом, точно стоял тут уже давно.
Девушка гневно прищурилась и захлопнула дверь.
Часом позже дверь снова открылась, и из зала стремительно вышел капитан — лицо красное, как парадная дорожка, разложенная к приезду гостей. Глаза недовольно щурились, а сжатые кулаки не сулили ничего хорошего. Том инстинктивно вжался в стену, пытаясь слиться с ней и одновременно уступить дорогу.
— За мной, — бросил капитан, проходя мимо.
Том помедлил секунду, понял, что приказ все-таки адресован ему, и поспешил следом.
— Все слышал? — Капитан даже не повернулся, открывая дверь собственного кабинета. Чиповых замков в ГВУ не водилось: мало кто хотел сохранять официальные идентификаторы, да и у многих старожилов их вообще не было.
— Нет, — осторожно соврал Том.
— Врешь. — Капитан усмехнулся. — Вопросы есть?
Вопросы были. И много.
— А можно? — нерешительно спросил Том, ощущая себя мальчишкой, который случайно узнал нечто запрещенное.
— Нет, — отрезал капитан, садясь за стол. — Хорошо, границы чувствуешь.
Никогда еще похвала не звучала настолько неприятно.
— Жду поручений.
— Делегация собирается домой. — Слово «делегация» капитан буквально выплюнул. — Ты поедешь с ними.
— Я? — не удержался Том.
— Ты и еще пара парней.
— А почему не военные? Охрана?
Капитан помрачнел еще сильнее.
— Получено сообщение о готовящемся нападении. Кто-то из моих… слил информацию о маршруте и сопровождении.
Фраза звучала болезненно: своих капитан считал надежными и верными. Тому стало неуютно.
— Меняем все: маршрут, транспорт, людей. Всех, кто изначально планировался в поездку, я занял, но предатель может быть кем угодно.
— Почему не гражданские?
— Среди них тоже может быть, но вероятность меньше. Ты знал, кто эти люди и зачем они здесь, до того, как решил подслушать у двери?
— Нет, — честно ответил Том, решив не оспаривать сам факт подслушивания. — Я и сейчас не особо понимаю, кто они.
— Мои ребята были в курсе и заранее готовились к визиту. Ты неоднократно ездил с поставками, отвозил продукты на обменники, отлично знаешь лес и второстепенные дороги. Ловушки изучал?
Том удивился, что капитан вообще в курсе его деятельности.
— В Сети видел. Основные и самодельные конструкции.
Капитан удовлетворенно кивнул.
— Поедешь на обычном грузовике. Координаты конечной точки будут у водителя, но мелких дорог он не знает, так что это ваш стимул держаться друг друга. В кузове будет пара вооруженных охранников и гости. Больше дать не могу — слишком велика вероятность слежки. Препарат получил?
— Получил. — Том машинально коснулся кармана, коробочка была на месте.
— Не выпускай из рук.
— А если…
— А если случится нападение, то твоя задача — увести в лес всех, кого сможешь. Ты выбран не случайно. Возможно, от этих людей зависит наше будущее. Временно ты солдат, хоть официально и не подавал заявления на службу. Это твой первый приказ, рядовой.
— Разведчик, — поправил Том, но капитан уже не слушал.
— Иди собирайся, как в обычный товарный рейс. Выезд через полчаса. Возьми пару ящиков с припасами, чтоб не привлекать внимания.
На складе Том получил два стандартных ящика на гравиподвесках, предназначенных для скоропортящихся грузов, и заодно попросил загрузить внутрь несколько упаковок старых, никому не нужных закусок: место освободится, а пассажирам будет чем занять себя в дороге.
Грузовик ждал на привычном месте, ничем не выделяясь на фоне беспорядочно сваленного неподалеку мусора. Рядом с ним водитель безуспешно пытался завязать разговор с насупившейся девчонкой. Том узнал ее сразу — та самая, из зала переговоров, чья дипломатическая миссия явно не предполагала случайных знакомств.
Том подтянул ящики к кузову и закинул внутрь, игнорируя возмущенные крики о количестве свободного места. Груз был готов. Он пожал руку водителю, старому знакомому со звучным именем Гарик, чья семья приехала откуда-то с востока, и кивнул девчонке:
— Ты с нами?
— Не похоже?
— Нет, иначе сидела бы внутри.
— Воздухом дышу. — Она смерила их обоих презрительным взглядом. Том воздержался от ответа, лишь бегло оценил ее фигуру под обтягивающей футболкой. И волосы в косе, длиннющие, кажется, что до земли.
— Чем ты ее так довел, м? — спросил он Гарика, заметив, как взвинчена девушка.
— Я?! — воскликнул Гарик и развел руками: — Всего-то комплимент сделал!
— Хреновые у тебя комплименты, друг, — заключил Том с грустью.
— Этим людям вообще не угодишь!
Девушка демонстративно отошла на несколько шагов и принялась изучать свой коммуникатор. Том с Гариком не удержались от улыбки.
— Ладно, — сказал Гарик, возвращаясь к делу. — Поведешь ты?
Том удивленно поднял бровь.
— Да ладно, — засмеялся тот. — Как будто кто-то поверит, что я смогу оторваться в лесу.
— Думаешь, придется?
— Не думаю, — Гарик стал серьезнее, — но проверять не хочется. Не нравится мне все это.
Он вытащил из кармана свою коробочку с «витаминками» и показал ее.
— Знаю, — ответил Том. — Мне тоже.
— Важные мы шишки стали! — снова заржал Гарик, снимая напряжение, и похлопал грузовик по боку.
— Поехали, — бросил Том девушке, которая увлеченно ковырялась в комме, и полез на водительское сиденье.
— Эй! — Она оказалась рядом и схватила его за локоть, впившись острыми ногтями в кожу. — Ты не водитель!
— А ты его личный контролер?
— Не боись, красотка! — крикнул довольный Гарик с пассажирского сиденья. — Он лучше меня водит! Хочешь в кабину? Я подвинусь! Или можешь у меня на ручках полетать!
— Этот мусор еще и летает? — раздраженно ответила она.
— Обижа-а-аешь! — Гарик растекся в довольной улыбке. — Высоко, пожалуй, не поднимется, но ваши аристократические задницы не растрясет.
Девчонка насупилась еще больше, отвернулась и приняла звонок, направившись обратно ко входу в убежище.
— Виктор, какого лешего я должна здесь торчать?! Чарли, туда. Чарли, сюда. Чарли, сидеть! — возмущенно тараторила она.
Том пожал плечами и захлопнул дверь.
Гарик нарушил приказ и скинул координаты места назначения сразу после выезда. Том загрузил их в панель грузовика, перед глазами появилась сбоящая мерцающая карта.
— Ни одной главной дороги, — протянул он.
— А ты ожидал чего-то другого? — усмехнулся Гарик.
— После того, как ты добровольно отдал мне управление? Уже нет.
— Логично, — расхохотался тот.
— До города далековато.
— Значит, там их свои подберут. Кого везем хоть? Слышал что-то?
— Ничего конкретного. Надеюсь, никого не встретим.
— Меньше знаешь, крепче спишь, верно?
Грузовик покачивался в полуметре над землей. Это не было пределом для старой машины, просто выше подниматься боялись, не желая привлекать лишнее внимание, просвечивая между кривыми деревьями. Снизу оставалась иллюзия безопасности. Погода для января была необычно теплой, ветра почти не было, и деревья сохранили густую листву, скрывая машину от посторонних глаз.
— Бонус вольной жизни, — блаженно промурлыкал Гарик, вдыхая свежий воздух через открытое окно. В отличие от городов, здесь все еще оставалась настоящая природа.
— Не надоедает, — согласился Том, всегда считавший, что ему хорошо везде. Лишь иногда, просыпаясь от очередного кошмара, он скучал по материнскому дому, словно там по-прежнему ждало беззаботное детство. — Только птиц не хватает.
Настроение улучшалось.
— Ты птиц за этим бубнежом все равно не услышишь, — засмеялся Гарик, указывая большим пальцем назад, на кузов.
С самого отправления внутри не прекращались разговоры. Слов было не разобрать, но монотонный гул голосов действовал усыпляюще. Пейзаж за окном тоже способствовал засыпанию. Том, несмотря на сонливость, держал глаза открытыми. Гарику же, казалось, все было нипочем.
За очередным поворотом раздался резкий хруст. Машину слегка дернуло, в кузове воцарилась тишина.
— Что за хрень? — насторожился Гарик.
— Не уверен. Снизу? Сзади?
— Может, гости вскрыли ящик с едой? — пошутил Гарик. — Жрут теперь с таким аппетитом, что грузовику не по себе!
Том засмеялся, но быстро стал серьезным:
— Нет, звук не такой. Надо бы проверить.
— Да брось, — отмахнулся Гарик. — Низко идешь, вот и зацепил что-нибудь. Что там, по-твоему? Белка-самоубийца?
— Может, и белка, — задумчиво отозвался Том, сбрасывая скорость. Белок здесь давно уже не было.
Капитан оказался прав: Том действительно хорошо знал лес. И этот звук явно не был типичным.
— Кэп запретил останавливаться, — неуверенно напомнил Гарик. — И повторил раз пять, между прочим.
— А если встрянем? Вдруг там полгрузовика отвалилось? — пошутил Том, удивляясь собственной нервозности.
— Не обижай мою малышку! — оскорбился Гарик за двоих. — У меня скорее половина отвалится, чем у нее.
Том со всей дури тормозить не стал, лишь сбавил скорость и осторожно остановил машину, выбрав густой кустарник в качестве укрытия. Дорогу здесь можно было назвать таковой лишь условно: пара проехавших машин расчистила ее от кустов, превратив лес в сеть неофициальных маршрутов для контрабандистов и торговцев. Федерация, конечно, знала об их существовании, но игнорировала — возможно, от нехватки ресурсов или желания вмешиваться в мелкие дела. Путешественники осторожничали, старались не злоупотреблять и передвигались тут редко, избегая маршрутов, которые могли привлечь внимание.
— Я быстро, — бросил Том, открывая дверь и спрыгивая на землю.
— Не, я с тобой! — бодро, хоть и слегка нервно отозвался Гарик, выскакивая следом.
Том обошел грузовик, внимательно осматривая его. Лезть под днище не хотелось: сначала нужно было приподнять машину, а включенная гравиподвеска совсем не располагала к тесному общению. Он окинул Гарика скептическим взглядом: сегодня его легкомысленность раздражала сильнее обычного.
Собираясь предложить водителю самому осмотреть днище, Том неожиданно заметил, как Гарик застыл и ткнул пальцем под грузовик. Там действительно висело что-то странное: округлая штуковина, похожая на металлического паразита, со множеством тонких механических ножек, впившихся в корпус.
— Краб какой-то, — пробормотал Том.
— Много такой живности тут водится? — настороженно спросил Гарик и, не задумываясь о последствиях, попытался отковырять ее пальцами.
— А если рванет? — недовольно спросил Том, однако ответил: — Сама по себе она не пришла. Да и месяц назад здесь ее точно не было.
— Нас не могли здесь ждать, — пробормотал Гарик, — план маршрута составили только утром. Я с капитаном его готовил.
— А нас и не ждали. — Том надавил ботинком на штуковину, пытаясь отцепить ее от машины. — Или ждали, но не нас конкретно.
Дверь кузова приоткрылась, и из нее высунулась лысая голова одного из пассажиров:
— В чем дело, почему стоим?
— Скоро поедем! — отмахнулся Гарик. — Вам вообще не положено высовываться, вы ж ящики с едой.
Пассажир возмущенно скрылся обратно.
— Рычаг бы какой. — Том вопросительно посмотрел на Гарика.
Тот огляделся и вскоре вернулся с полуметровой веткой.
— Негусто, — пробормотал Том, однако просунул палку между ножками «краба» и надавил всем телом. Ветка затрещала, но выдержала.
— Одна ножка отошла! — радостно сообщил Гарик, наблюдая за процессом.
— Слабовато крепится, — задумался Том.
— А разве это плохо?
— Плохо. Значит, рассчитано на быстрое действие, не на длительный шпионаж.
— Тогда для чего? — нервно уточнил Гарик.
Ответ повис в воздухе неприятной угрозой.
На третьей ножке палка сломалась. Том выругался и вытащил из ладони огромную занозу, размазав кровь по штанине. Гарик рядом переминался с ноги на ногу.
— Может, так оторвем?
— Вариантов немного, — проворчал Том и взялся за край «краба», стараясь его отцепить. Израненная ладонь скользила по поверхности, мешая усилиям. Не выдержав, Гарик отодвинул его и сам потянул штуковину. Та оторвалась с неприятным металлическим звуком и осталась у него в руках. Ножки сразу втянулись внутрь корпуса.
— Победа! — радостно закричал Гарик. — Знаешь, что это?
— Догадываюсь, — мрачно ответил Том и забрал у него опасную находку.
— Не бомба же? — настороженно уточнил водитель.
— Похоже на капкан. — Том осмотрел лес вокруг. — Не понимаю, как работает, но нам повезло, что он не справился с машиной. Может, слишком старая техника…
— Значит, точно ждали, — мрачно заключил Гарик.
— Ждали, но не здесь конкретно. Наверняка таких штук вокруг ГВУ много. На кого-нибудь да сработает.
— Вот дрянь.
— Выкинь подальше, — приказал Том, отдавая «краба», и поспешил обратно в кабину.
Гарик закинул находку за кусты и молча последовал за ним. Том посмотрел на собственные пальцы, сжимающие руль: они дрожали. От тревоги сводило скулы. Он не привык так серьезно воспринимать опасность, хотя сталкивался с ней в каждом рейсе. Но сейчас он ощущал, что перевозимый груз куда важнее, чем обычно.
Его отвлек тонкий писк, раздавшийся слева. Он повернулся и увидел в руках Гарика тот самый «краб», на котором теперь мерцал тревожный красный огонек.
— Я же сказал — выкинь эту дрянь!
Том ударил по тормозам, машина дернулась и остановилась посреди дороги. Том выхватил у Гарика активировавшуюся штуковину, выскочил наружу и рухнул на колени, едва коснувшись земли. Он встал, разбежался и со всей силы зашвырнул «краба» в лес. За спиной раздался странный звук — ракета стремительно приближалась к грузовику.
— Бегите от машины! — заорал Том, падая на землю и сворачиваясь в клубок. В кармане он нащупал коробочку с ампулой, раскрыл ее трясущимися пальцами, осознавая, что на инъектор времени нет. Сжал ампулу в руке, разбивая ее прямо в поврежденную ладонь. Вылившаяся жидкость обожгла рану.
Раздавшийся взрыв поглотил грузовик. Мир содрогнулся, потерял четкость, а потом и вовсе исчез.
Минус седьмой этаж встретил нас тревожной тишиной. Ни привычного гула систем, ни голосов персонала — только мертвенная пустота и слишком яркий, режущий глаза холодный свет. Внешне здесь все было идеально чистым, по-научному безупречным, словно не лаборатория, а демонстрационный зал «Поддержания», которым хвастались перед инвесторами. И лишь кое-где на полу и стенах попадались брызги алой крови — молчаливое напоминание, что Том уже успел здесь наследить.
Я невольно ускорила шаг, стараясь заглушить тревожные мысли. Анна держалась позади, ее лицо казалось застывшим, точно девочка силой сдерживала себя, чтобы снова не сорваться.
— Том! — Я попыталась крикнуть громче, чем позволяло хрипящее горло, но лишь испугалась собственного голоса, эхом разнесенного по пустым коридорам.
Он не ответил, и я стиснула зубы от досады: конечно, он снова сумел устроить себе проблемы в самый неподходящий момент.
Анна вдруг насторожилась и шагнула вперед, глядя на приоткрытую дверь одного из кабинетов, откуда падал слабый голубоватый свет.
— Там кто-то лежит, — прошептала она.
Меня обдало ледяной волной страха, и я почти бегом бросилась вперед, забыв обо всем. Залетев в кабинет, я замерла на секунду, не веря собственным глазам: Том валялся на полу у разбитой регенерационной камеры, бесчувственный и бледный. Его лицо казалось слишком неживым, а камера тут — чудовищной издевкой судьбы.
— Черт возьми, Том, опять? — выдохнула я, падая возле него на колени и тут же попадая пальцами в липкую влагу. Его кровь. Паника мешала думать ясно, и я попыталась отогнать ее, крепко стиснув его холодную руку. Сердце сжалось от внезапной, болезненной нежности, смешанной с раздражением — только он мог довести себя до такого состояния именно сейчас, когда все и без того висело на волоске.
Анна опустилась рядом, деловито, с напряженным лицом достала из моего кармана инъектор и вставила в него ампулу с кровью.
— Держи его голову, — распорядилась она, словно происходящее было скучной процедурой, а не попыткой спасти жизнь мужчине, от которого сейчас зависело, выберемся ли мы.
Я бережно приподняла голову Тома, погладила пальцами его щеку. Страх душил все сильнее.
— Если ты решил умереть сейчас, то время крайне неподходящее, — зло прошептала я, надеясь, что мой голос пробьется через туман, застилающий его сознание.
Анна, сохраняя спокойствие и точность движений, ввела кровь, затем застыла, внимательно глядя на него.
— Что теперь? — спросила я.
— Только ждать, — будто извиняясь, пояснила она.
Несколько мучительно долгих часов ничего не происходило. Я уже начала терять терпение и почти поверила в худшее, когда Том вдруг вздрогнул, закашлялся и открыл глаза. Сначала его взгляд был мутным и непонимающим, но затем сфокусировался на мне.
— Доброе утро, герой, — сказала я, заставляя себя улыбнуться.
Он несколько секунд приходил в себя, затем с трудом усмехнулся:
— Опять ты… Ты вообще не умеешь от меня избавляться?
Я облегченно фыркнула и помогла ему приподняться.
— Как самочувствие, кроме обострившегося чувства юмора?
Том осторожно пошевелился, проверяя, все ли на месте, и поморщился от боли:
— Бывало и получше.
Его взгляд задержался на девушке, стоявшей рядом и словно ждавшей приговора.
— Анна, я…
— Знаю, — перебила она, глядя куда-то в сторону. В ее голосе слышалось упрямое принятие неизбежного. — Ты сделал то, что должен был.
Том ничего не ответил, только кивнул ей. Несколько секунд мы молча приходили в себя, осознавая, что худшее уже позади, но впереди еще слишком много вопросов. Мне хотелось встряхнуть Тома, высказать все, что накопилось внутри, но сейчас было не до этого.
— Спасибо, — негромко сказал Том, и я невольно подумала, понимает ли он, за что именно благодарит? За то, что снова его спасла? За то, что не бросила? Или, может, он все еще не доверяет мне, подозревая, что я его использую? Эта мысль больно кольнула, но я тут же отогнала ее прочь.
— Сколько я тут... — он явно потерял счет времени, — дрых?
— Десять часов, — отозвалась я.
— Десять? — Том со стоном откинулся назад и ударился затылком о стенку регенерационной камеры. — Уже утро.
— Скоро семь, — спокойно уточнила я, пристально наблюдая за его реакцией.
Он помрачнел, я почти видела, как мысли мечутся у него в голове.
— Нельзя тут оставаться, — процедил он и вытер ладони о брюки.
— Это уже не важно, — сказала я. — В семь откроются основные двери.
Том глянул на меня с таким нескрываемым желанием кого-нибудь придушить, что я невольно ухмыльнулась. В этом мы с ним сходились — происходящее и меня злило до невозможности.
— Твой оптимизм вдохновляет, — язвительно фыркнула он.
— Реализм, — поправила я. — Все, кто был в здании, окажутся под подозрением. А неучтенные личности — особенно.
— Сперва стреляй, потом разбирайся? — Он хмыкнул и скривился. — Дельные предложения будут?
— Несколькими этажами выше есть выход на стройку, — вмешалась Анна, нервно поглядывая на часы.
— В смысле под городом? В ангар корабля? — уточнил Том.
— Именно, — подтвердила я, нетерпеливо постукивая пальцами по боку камеры.
— Почему вы сами туда не пошли, вместо того чтобы ждать тут бригеровского гнева?
Я взглянула на него, едва скрывая досаду:
— Нужно было тебя бросить?
— Нужно было, — ответил он, словно удивляясь, почему я вообще еще здесь.
Я вздрогнула, подавляя внезапный гнев и тревогу, которые разом поднялись в груди, но ничего не ответила.
Он поднялся на ноги и, пошатываясь, протянул руку:
— Пошли?
Я поколебалась секунду, затем крепко сжала его пальцы. Пусть странно и неуместно, это прикосновение успокаивало.
Голоса охраны ворвались в напряженную тишину раньше, чем Том успел сделать на лестницу хоть шаг. Он застыл и коротко выругался сквозь зубы, просчитывая в уме варианты. Время на побег истекло — наверху уже наверняка сняли блокировку дверей, и теперь вооруженный отряд будет методично проверять каждый этаж. Судя по гулким шагам и отрывистым командам, охранников было слишком много, чтобы думать о прямом столкновении.
Чарли тревожно оглянулась на Анну, крепче сжимая руку Тома. Анна стояла в стороне, неподвижная и бледная, прижав ладонь к стене так, будто это была единственная вещь, удерживающая ее от падения.
— Всё, они здесь, — сказала Чарли, переводя взгляд обратно на Тома. — Если лестница разблокирована, значит, лифт тоже заработал?
Том молча кивнул, уже не сомневаясь, что других вариантов не осталось. Он развернулся, не выпуская запястье Чарли, и повел девушек обратно, туда, где вызывающе светилась панель вызова лифта. Их шаги гулко отдавались в пустом коридоре, и Том прекрасно понимал, что преследователи слышат каждое их движение.
Он еще не успел дотянуться до сенсора, когда сзади прозвучали отчетливые приказы, сопровождаемые приближающимся топотом тяжелых ботинок:
— Стоять на месте! Руки за голову, немедленно!
Разворачиваться Том не стал, инстинктивно оставшись стоять между охраной и девушками, заслоняя последних собой. Чарли ткнула пальцем в панель, и та отозвалась противным монотонным писком. На экране равнодушно мигнуло: «Лифт прибудет через 18 секунд». Каждая из этих секунд тянулась нестерпимо долго, словно издеваясь над ними.
— Последнее предупреждение! Не двигаться! — Голос охранника звучал уже опасно близко.
Внезапно Анна дернулась вперед и схватила Тома за руку. Он повернул голову и встретился с ее взглядом — странно спокойным и абсолютно осознанным.
— Сними с меня ошейник, Том, — прошептала она, почти беззвучно, но отчетливо.
Он с удивлением нахмурился:
— Анна, без него тебя сразу убьют. Это будет как признание в предательстве.
— Я знаю, — ответила она. — Пусть лучше убьют. Но использовать себя больше не позволю.
Том молча кивнул, не споря дальше. Он понял ее сразу, с полуслова. Все еще заслоняя ее от приближающейся охраны, он задрал край кофты на ее спине, и перед его глазами появилась узкая металлическая цепочка, глубоко вросшая в кожу. Том помедлил лишь долю секунды, собираясь с силами.
— Сейчас будет больно, потерпи, — предупредил он и одним точным движением выдернул ошейник.
Анна подалась вперед, не сумев удержаться на ногах, и ее тут же подхватила Чарли. Девочка крепко зажала ладонью рот, с трудом подавляя крик боли, а на глазах выступили слезы. Том бросил металлическую полоску в сторону, и в этот же миг двери лифта наконец с легким шипением распахнулись.
— Руки вверх, сейчас же! — снова рявкнул охранник. Теперь он был практически у них за спиной.
Впрочем, Том сомневался, что они станут стрелять. Нет, они захотят взять живых, чтобы потом долго и с интересом допрашивать. А значит, время у них еще было. Немного — лишь пока охранники не наберутся смелости, чтобы перестать приказывать и накинуться на него всем скопом.
— Внутрь, живо! — скомандовал Том, заталкивая девушек в кабину.
Анна послушно шагнула вперед, пошатнулась, едва не упав на пол. Чарли подтолкнула ее глубже и обернулась к Тому, словно только сейчас поняв, что он собирается остаться снаружи. Ее глаза гневно вспыхнули, она шагнула ему навстречу:
— Том, какого…
Он не дал ей договорить. Одним уверенным движением притянув ее за талию, он прижался губами к ее рту — коротко, требовательно и отчаянно, не позволяя ей возразить или что-то объяснить. Поцелуй длился лишь мгновение, и, отстранившись, Том взглянул ей в лицо. В расширенных глазах Чарли смешались злость, потрясение и полное понимание: не существовало другого выхода.
— Уходите. — Он оттолкнул ее обратно в лифт и ударил рукой по сенсору закрытия дверей.
Створки послушно и безжалостно начали смыкаться, постепенно скрывая лицо Чарли — разъяренное и отчаянное одновременно. Она не пыталась остановить его, лишь крепче сжала плечи Анны, понимая, что выбора у нее больше нет. Так уже было, но тогда собой рисковала она…
Том повернулся к охранникам, намеренно неторопливо поднимая руки. Перед ним стояли около десяти бойцов с направленными прямо на него бластерами. Коридор внезапно показался до нелепости узким и тесным.
— Стоять, урод! Не двигаться! — гаркнул ближайший охранник, делая еще шаг вперед и почти упираясь дулом в грудь Тома. — Даже не думай…
Том с ленивой иронией склонил голову набок, встречаясь взглядом с охранником, словно обсуждал с ним какую-то забавную ситуацию:
— Да я вообще редко думаю, парни. Удивительно, что вы это поняли только сейчас.
Верхние этажи разительно отличались от подземных. Они хвастались дорогой отделкой, служили лицом корпорации. Здесь проходили важные встречи и записывались новости, попадавшие в Сеть.
Дверь впереди автоматически открылась, приглашая гостей внутрь. Широкое и длинное — в четверть этажа — помещение было залито ярким солнечным светом, который проникал через огромные окна, выходящие точно на восток. На дальней стене развернулся большой виртуальный экран. Стол для совещаний был сдвинут в сторону от центра, освободив место.
С краю стола сидел Бригер, неприметно сгорбившись, так что его присутствие легко было не заметить. Вокруг суетилась пара помощников, показывая начальнику что-то на планшете, на полу под столом жались друг к другу полукруглые коммуникационные дроны. В углу у правого края экрана стояла молодая и гораздо более мрачная копия хозяина «Поддержания», скрестив на груди руки и слегка опустив голову. Синий деловой костюм и тонкие экранирующие перчатки в тени казались практически камуфляжными.
— Восхитительно. — Бригер окинул вошедших взглядом. Том не услышал этого слова — скорее, угадал по губам, слишком уж оно въелось в мозг. — Но я вас не приглашал. Зашли вернуть мои деньги?
Места Том не помнил — камер у Финна тут не было. Еще одно приватное помещение.
— Пришел завершить сделку. — Он попытался встать поудобнее, чтобы придать себе и своему виду хоть какой-то уверенности.
Пара сопровождавших его безопасников из личной охраны Бригера отступили на положенные два шага, когда их хозяин придвинулся поближе. Эти были умные и дрессированные, не сравнить с охраной здания.
— Я помню вашу наглость с первой встречи, — проскрипел Бригер, щурясь от солнечных лучей. Падающие сбоку, они ослепляли.
— Условия выполнены: я доставил сюда Фукса, его сообщницу и подробности о саботаже.
— Но никому их не передали.
— Двери были закрыты, — нахально улыбнулся Том. По крайней мере, надеялся, что вышло нахально, а не жалко.
Бригер поджал губы, обдумывая следующее предложение. Том прикинул, что придется изрядно его довести, не давать времени на размышления, чтобы добиться искренности.
— Вы мне нравитесь, — наконец заговорил Бригер, и его тон Тому, напротив, не понравился, — но восхитительная наглость не равнозначна попытке выставить других идиотами. У вас были время и возможности, но вы появились позже, потому что вам здесь что-то было нужно. Видите ли, вы опоздали — у нас все под контролем. Впрочем, «Поддержание» непременно оценит любую помощь науке, донорство органов, например.
«Мразь ты», — подумал Том. Было жаль, что глушилки в здании отключились одновременно с тем, как заработали замки, хоть он и понимал, что иначе трансляцию не провести: заговорщики рассчитывали на нее, пока все остальное служило отвлекающим маневром для перемещения Фелльманна.
— Избавьте меня от этого, — приказал Бригер и пошел обратно к столу.
Сопровождавшие Тома безопасники молча зашевелились, один едва не схватил его за руку.
— Да сам я пойду, сам! — рявкнул Том. Только не хватало, чтобы снова принялись заламывать руки за спину. В первый раз у лифта он почти потерял сознание, так болели помятые ребра.
У двери их настиг тихий, но повелительный оклик приятным низким голосом. Тень в синем костюме отделилась от стены. Безопасники вытянулись по струнке, создав у Тома впечатление, что этого человека они боялись в разы больше, чем непосредственного хозяина.
— Я хочу знать все, что ему известно и с кем он успел поделиться наблюдениями.
— Допросить? — осторожно уточнил один.
Виктор характерно поджал губы, отчего его сходство с братом стало еще очевиднее.
— Нет. Я поговорю с ним сам.
Том хмыкнул— и заработал недовольный взгляд Виктора. Боишься за свою шкуру? Вот так в заговорах участвовать!
— Мы можем… — начал тот же безопасник. Второй предпочитал помалкивать, с умным видом кивая в нужных местах.
— Не можете, — отрезал Виктор и указал на угол комнаты, у окна и подальше от стола. — Оставьте тут. Глаз не спускать.
— Так есть же специальные помещения… — В этот раз безопасник заткнулся самостоятельно, хотя врага нажить, казалось, успел. Виктор смерил его пронзительным взглядом с головы до пят.
«Очень боишься», — мысленно глумился Том. Настолько сильно, что не хочешь ни с кем наедине оставлять: вдруг проявят излишнюю инициативу и узнают лишнего? Настолько, что приказал Чарли избавиться от меня, едва я напал на след. Избавиться чужими руками. Тому еще тогда показалось, что ее машина была припаркована слишком заметно. Вот только Чарли просчиталась, когда пошла избавляться от тех «чужих рук»: они-то свою работу сделать не успели.
Второй безопасник молча пнул Тома в сторону, и он, не заставляя себя уговаривать, уселся на пол в углу, спиной прислонился к нагретому солнцем стеклу. Как же тут хорошо! Слов отсюда было не разобрать, негромкий монотонный гул разговоров в другом конце помещения отлично убаюкивал, и Том, не стесняясь, зевал, жмурясь от удовольствия. Оставшийся следить за ним безопасник стоял у выхода, иногда косясь на Тома, и изо всех сил давил ответные зевки. Второй покинул помещение.
Внезапно дверь распахнулась. Послышались шаги, а после в комнате настала такая всепоглощающая тишина, что Том неуверенно открыл глаз, чтобы проверить, не бросили ли его одного.
В проходе стоял Фукс, потрепанный, в перекошенной, окровавленной рубашке и с горящими ненавистью глазами. Том поспорил бы на что угодно: дай Фуксу дотянуться, и он придушит Бригера голыми руками. Последний оценил ситуацию так же, потому что близко подходить не стал, а пара безопасников, что завела Фукса в комнату, крепко держала его, не думая отпускать. Все-таки вскрыли банку. Том перевел взгляд на Виктора, который следил за происходящим из своего угла, смиренно опустив голову.
— Зачем? — полюбопытствовал Бригер вместо приветствия. — Зачем эта глупая диверсия?
Глаза Фукса Том больше не видел, но отлично представил, как они наливаются кровью и безумием.
— Что еще ты здесь делал? Как это исправить?
Бригер пошевелил пальцем, передавая какой-то сигнал. Один из безопасников сделал шаг вперед и коротко ударил Фуксу под дых.
— Полегче, — возмущенно проскрипел Бригер, — иначе он нам ничего ответить не успеет. Так что ты тут натворил?
Фукса принудительно выпрямили, пока он пытался заново научиться дышать. Он хотел засмеяться, но закашлялся и захрипел. Все вокруг неестественно молчали.
— Знаешь, что самое прекрасное? — с трудом заговорил Фукс. — Ты никогда не узнаешь. Можешь теперь до самой смерти задавать себе этот вопрос. Где тебя ждет сюрприз и какой?
— Неужели?
Оба Бригера синхронно поджали губы. Том подавил ухмылку.
— Я ничего не знаю, — продолжал Фукс, в голос которого возвращались истеричные нотки, — и никогда не знал. Из меня не выбить ответ. Я не могу его знать.
«Не могу знать», — эхом пронеслось в голове у Тома.
— Мой лучший друг, — с почти искренней печалью проскрипел Бригер.
— Поэтому ты меня заказал?
— Громкие слова. Заказал, но не убить. — Бригер прошелся вдоль стола, едва касаясь его, будто нуждался в поддержке, но скрывал это. — Не убить, а лишь удержать от необдуманных поступков.
— Ошибся, друг, — процедил Фукс. — Надо было убить давно, вместе с моей семьей.
Бригер остановился, покачал головой — показательно, театрально, так готовятся объяснять истину неразумному ребенку.
— Этот разговор мне знаком, но я по-прежнему не могу знать, о чем идет речь.
— У меня другие сведения, — выплюнул Фукс. — Например, об убийстве моей Риты, о похищении моего ребенка. Помнишь, как убедительно ты скорбел и обещал помочь, мой друг? Хочешь знать, зачем я все это устроил? За что ты падешь? Я просто восстановил баланс. Мои разработки больше не помогут, а альтернатив у тебя нет. Отправляйся в ад.
Том заинтересованно поднял голову, прислушиваясь, и вспомнил теории Финна о беременности Риты Фукс. В них была доля правды, просто Финн не рылся в таких ранних архивах, вот и опоздал посмотреть на живот — судя по фотографиям в терминале Бригера, ребенку был год, может, больше, когда Риту убили. Том совсем не разбирался в детях.
— Сведения, сведения! — уцепился за главное Бригер, проигнорировав нападки, чем вызвал у Тома невольное восхищение. Именно такой человек и мог построить «Поддержание», десятилетиями выслушивать критику и шагать по костям конкурентов.
— Хочешь знать, от кого они?
— Я заинтригован, — намекнул Бригер, всем видом выражая противоположное.
— А ты спроси у брата, — оскалился Фукс. — Это он мне все рассказал. Похищения необычных детей хаарс ради экспериментов. Детей, которые влияли на матерей еще до рождения.
— Чушь, такого проекта не было.
— Я видел записи своими глазами. Видел анализы Риты, видел ее фотографии. Ее. Ее тела. Двух тел. Мою жену, моего ребенка. Столько лет ты смотрел, как я ищу правду, а она всегда была тут, в личном терминале, с доступом только для твоей мерзкой семейки. Пока вы не нагадили друг другу достаточно, чтобы начать предавать.
«Вот как: других можно, только твою нельзя?» — подумал Том. Жалость к Фуксу так и не появилась.
— Нулевой пациент, мой ребенок. Я хочу знать, жив ли он. Я хочу знать, где он. Я хочу знать имя, под которым он вырос.
— Ребенок, — проскрипел Бригер. — Девочка. Да, это была весьма милая девочка. Кто может знать, что твоя дражайшая супруга сотворила с ней перед самоубийством?
Он играл, каждую минуту меняя правила, и неприкрыто любовался реакцией. Фукс рванулся к нему, но держали его по-прежнему крепко.
— Восхитительно. — Бригер поднял руки перед собой и соединил пальцы. По его лицу было невозможно понять, серьезно он воспринял сказанное или счел очередным бредом человека, свихнувшегося от горя.
Зато серьезно воспринял Виктор. Том видел, как он дернулся из угла, а по лицу прошла судорога, как на несколько мгновений задрожали крепко сжатые кулаки. Взять себя в руки стоило Виктору огромных усилий. Смотрел он при этом совсем не на Фукса. Что бы там ни стояло между братьями на самом деле, Тому разонравилось тут находиться. Он не мог понять, кто из двух Бригеров опаснее, и, главное, не захочет ли Виктор отыграться на нем в конце.
— Я помогу тебе разобраться в этом недоразумении, если ты вернешь мне документацию по новой регенерационной камере и поможешь устранить ущерб, — проскрипел Бригер. На лице у него возникла мерзкая улыбка, которую он, похоже, считал добродушной, потому что натянул ее явно специально.
— Вот как, — оскалился Фукс. — У тебя и правда нет времени, чтобы строить новую.
Теперь Бригер смотрел на него с презрением, как на назойливую мошку, посмевшую испортить отдых.
— Значит, нет?
— Сначала ты вернешь мне все, что у меня отнял, а потом поговорим.
— Значит, нет. — Бригер взмахнул двумя пальцами. — Здесь все.
Безопасник вынул бластер и выстрелил Фуксу в голову. Виктор знаками приказал убрать тело.
Наверное, все к этому и шло, подумал Том. Сумасшедший Фукс и без него — за него — перешел последнюю черту. Сдал Бригеру часть секретов его брата. Часть, которая, несомненно, потянет за собой остальные. Бригер лишь сделал вид, что не заметил, ответив на другую фразу. Вариант выйти отсюда с помощью Виктора отпадал. Судя по поведению последнего, отсюда вообще мало кто выйдет живым.
Том усмехнулся уголком губ и потер шрам на запястье. Жизнь то и дело намекала ему, подкидывая людей, а то и не-людей, не сумевших вовремя выбрать собственную шкуру. Фукс лишь стал последним в длинном ряду. Все началось с попытки смелых, уверенных в себе людей сломать установившийся порядок, сменить власть, помирить остатки планеты, а закончилось появлением тех, кто на примере доказал необходимость перемен. Включая того, кого Том мысленно все еще смел называть лучшим другом. Том был им должен и мог отплатить лишь одним…
Несмотря ни на что.
Он изучил безопасника у двери, который должен был за ним следить. Человек расслабился, не ощущая угрозы, и с интересом наблюдал за развернувшимся перед ним представлением. На поясе у него висел шокер — не лучшее оружие, но у Тома был опыт, справиться получится быстро.
Том начал подниматься. Главное — встать на ноги до того, как охранник обернется.
— Когда прекратится это великое паломничество… Вы что, сами не можете их пристрелить? — проскрипел на повышенной громкости Бригер.
Человек в форме охраны здания за шкирку затащил в комнату новую пленницу. Виктор сделал знак рукой, и Том кое-как успел увернуться от прилетевшей в его сторону Чарли.
Следом за мной привели и Анну. Швырять не стали, пожалели тощую девчонку. Позволили дойти до нас самой.
— Какого хрена вы с Анной не сбежали? — Том бросил на меня взгляд, полный непонимания и злости. — Я ведь именно ради этого сдался. Чтобы вы успели уйти, пока охрана будет занята мной.
Я покосилась на охранника у двери. Тот смотрел куда-то в сторону, переступая с ноги на ногу и явно прислушиваясь к шуму снаружи. В глубине комнаты Бригер готовился к предстоящей трансляции: стоял у длинного стола и что-то листал на серебристом планшете. Вокруг суетились его помощники, проверяя камеры и оборудование.
— Не успели, — ответила я, не глядя на Тома. — Мы были уже почти у ангара, но замешкались. Не могли решить, как поступить. Анна сказала, что спасаться бессмысленно. Если Бригер сегодня продаст свое «лекарство», то сбегать станет некуда. Через неделю мир будет другим, и наши жизни уже никому не будут нужны.
Том закрыл глаза, поморщившись, словно ему стало физически больно от моих слов.
— Значит, вы решили пожертвовать собой и устроить спектакль прямо тут?
— Не совсем спектакль, — вмешалась Анна, стоявшая рядом. — Чарли права. Если не остановить Бригера сейчас, потом уже будет поздно.
— Карта памяти сработала, — продолжила я, воспользовавшись коротким молчанием Тома. — Должна была сработать. Планшет Бригера подключен к терминалу внизу, где ты ее вставил. Как только он начнет звонок, Финн сможет транслировать его на весь мир. Люди должны увидеть и услышать, что здесь на самом деле происходит.
Том кивнул, но я видела, что он не разделяет нашего оптимизма.
— Просто слов мало, — ответил он. — Вы уверены, что Анна успеет сказать достаточно, прежде чем ее заткнут или пристрелят?
Анна спокойно посмотрела на него:
— Я постараюсь. Но ты прав: люди хотят зрелищ. Если не показать, что именно делает препарат, все наши слова окажутся пустыми.
Я почувствовала холодок на затылке, заметив, как Том внимательно смотрит на серебристый чемоданчик, стоящий на столе перед Бригером. Тот осторожно открыл его, демонстрируя помощнику лежащие внутри инъекторы с яркими красными маркировками. В груди болезненно сжалось от неприятного предчувствия.
Том еще раз взглянул на меня и Анну, словно что-то для себя решая. Я уже знала, что сейчас он предпримет нечто очень глупое и опасное, но остановить его не могла. Слишком много было поставлено на карту, чтобы отступать.
От размышлений меня отвлек шум за окном. Я аккуратно повернулась, пытаясь понять, что там происходит. Из окна было видно, как внизу постепенно собирается огромная толпа людей. Они прибывали и прибывали, заполняя улицу перед зданием корпорации. Кто-то кричал, кто-то молча стоял, всматриваясь в окна. Я перевела взгляд на Тома.
— Что там происходит? — негромко спросил он, глядя на улицу поверх моего плеча.
— Люди приходят уже час, — принялась я ковыряться в комме, нагло пользуясь тем, что охране нет до нас дела. — В Сети призывают громить «Поддержание». Они хотят ответов. Требуют продовольствия. Голод привел их сюда. Пока их сдерживают, но это ненадолго. Планировалась мирная демонстрация, но если из нашей трансляции что-то выйдет…
— Вооружены? — Том нахмурился, оценивая ситуацию.
— У большинства просто мусор: палки, бутылки. Но некоторые с оружием. Полиция с ними заодно — похоже, сдерживать их не будет никто.
— Тогда все серьезно, — заключил Том. — Если Бригер начнет говорить и люди это услышат, начнется штурм. Этого уже не остановить.
Анна сделала глубокий вдох, наблюдая за тем, как Бригер делает последние приготовления. Один из помощников указал ему на большой экран на стене, и тот ожил, разделившись на две половины. На левой стороне экрана появились лица трех человек — лидеров крупнейших городов Федерации: Севера, Юга и Столицы. Лидеры выглядели раздраженными и явно недовольными задержкой звонка.
— Начинается, — выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги. Дороги назад не было.
Бригер шагнул ближе к экрану и начал говорить, слегка склонив голову в показном уважении:
— Господа, благодарю вас за ожидание. Сегодня мы стоим на пороге новой эры человечества. «Поддержание» готово предложить вам препарат, который навсегда решит проблему болезней и смерти. Наши исследования оказались успешны, препарат будет готов к использованию сразу после серии завершающих испытаний. С ними нам требуется небольшая поддержка.
Он на мгновение замолчал, позволяя словам произвести впечатление, а затем продолжил с ледяной уверенностью:
— Мы уже проводили испытания на отдельных добровольцах за оплату, но этого мало. Для окончательного подтверждения эффективности препарата нам потребуются масштабные испытания на людях. Для этого отлично подойдут жители окраин и малообеспеченные слои населения. Возможно, несколько тысяч умрут в процессе адаптации организма, но эти жертвы незначительны по сравнению с тем, что мы можем получить в итоге. Подумайте о вечной жизни, об абсолютном превосходстве. Разумеется, вы и ваши приближенные получите уже абсолютно безопасный и проверенный вариант препарата. Иерархия будет соблюдена строго и без исключений.
На лицах собеседников появились заинтересованное и удовлетворенное выражение. Они молча слушали, явно склоняясь к согласию.
В этот момент Анна сделала шаг под камеры, перебивая Бригера громким голосом:
— Это ложь. Меня зовут Анна Фукс, мой приемный отец Мартин Фелльманн — главный разработчик этого препарата. А я — основной компонент. Я лично участвовала в создании и испытаниях. Препарат не лекарство, это яд. Люди погибают от него мучительно и быстро, и я готова показать!
Бригер развернулся к ней, его лицо исказила ярость:
— Заткните ее немедленно!
Двое охранников кинулись к нам. Я шагнула, стараясь закрыть собой Анну, но один из них грубо схватил ее за руку, дергая в сторону. Анна успела выкрикнуть:
— Препарат убивает, и вы все станете убийцами, а потом все равно погибнете сами! Его не исправить!
Ее голос оборвался, когда охранник с силой зажал ей рот ладонью.
Том взглянул на меня так, что я сразу поняла — он уже принял решение. Страх скрутил мои внутренности, лишив на секунду способности двигаться.
Том медленно поднялся, его взгляд был прикован к серебристому чемоданчику с препаратами на столе перед Бригером. Все вокруг вдруг стало казаться нереальным.
— Этого недостаточно, — отрезал Том, прежде чем я успела его остановить. — Люди должны увидеть сами, иначе никто не поверит.
— Том, не… — начала я, но он молча выдвинулся вперед.
Бригер отвлекся на Анну, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, и бросил помощнику:
— Переключите камеры на меня! Это мелкая провокация, я сейчас все объясню!
Том преодолел оставшееся расстояние, схватил один из инъекторов и вонзил иглу себе в руку, демонстративно повернувшись к камере.
— Вот ваше «лекарство», господа, — громко и отчетливо произнес он, обращаясь к экрану, на котором в шоке застыли лица лидеров городов. — Смотрите внимательно: это будущее, которое вам продают.
На секунду наступила звенящая тишина. Том пошатнулся и, оступившись, упал на колени. Я метнулась к нему и едва успела поймать, прежде чем он ударился бы о пол. Его тело тут же сотрясла сильная судорога. Он закашлялся, на губах выступила кровь. Из носа и глаз тонкими страшными струйками потекла темная жидкость, уже не алая, но еще не серо-бурая. Я прижала Тома к себе, стараясь удержать его трясущиеся руки.
— Том, держись, пожалуйста! — прошептала я, чувствуя, как его дыхание становится рваным и мучительным.
Анна вырвалась из рук охранника и, опустившись на пол рядом с нами, взяла лицо Тома в ладони.
— Послушай, Том, это временно! Я выжила — значит, выживешь и ты. Моя кровь уже в тебе, антитела начнут действовать через пару минут, просто терпи…
Она говорила быстро и отчаянно, будто пытаясь убедить и его, и саму себя.
Я подняла голову и взглянула на камеры. Лица на экране выглядели потрясенными, в глазах читалось недоумение и ужас. Бригер застыл, потеряв дар речи от неожиданного поворота событий. Он с трудом сглотнул, прежде чем хрипло выдавить:
— Это… это нелепая провокация. Он хаарс, их организмы реагируют иначе…
— В человеческом теле, — громко и уверенно возразила я, поворачивая голову к камерам. — И если бы он не получил кровь Анны, уже был бы мертв. Это не лекарство, это яд, и тысячи людей погибнут. Как чуть не погибла Анна, и как сейчас может погибнуть он!
Бригер с яростью указал на нас охране:
— Уберите их от камер сейчас же! Оборвать соединение!
Но охранники замешкались. Никто не хотел первым попасть в объектив. Коммуникационные дроны зависли неподвижно, словно растерялись и не знали, как реагировать. Экран продолжал транслировать лица политиков, которые уже очевидно не спешили поддерживать Бригера.
Внезапно дверь распахнулась, в комнату вбежал охранник. его лицо было красным от волнения и напряжения. Он почти кричал, обращаясь к Бригеру:
— Господин Бригер, там люди! Толпа прорвала оцепление, полиция перешла на их сторону!
— Вызовите подкрепление, используйте оружие! — злобно рявкнул Бригер, поворачиваясь к охраннику, но в его голосе впервые прозвучали нотки паники.
— Поздно, они уже идут к главному входу. Их сотни, может, тысячи! Нам не сдержать их долго…
Бригер замолчал, повернувшись к экрану и пытаясь сохранить лицо. Он нервно поправил галстук и процедил, обращаясь к политикам:
— Господа, небольшие технические неполадки, но ситуация под контролем. Все, что вы увидели, не более чем спектакль противников развития человечества. Я предлагаю продолжить наш разговор позже…
Лидер Юга перебил его:
— Мне кажется, мы увидели достаточно, господин Бригер. Никаких решений мы принимать сейчас не будем.
Экран погас. Бригер в ярости ударил кулаком по столу и повернулся к охране:
— Закройте все входы, никого не впускать! И выключите наконец эти проклятые камеры!
Но было уже поздно. Я бросила быстрый взгляд в окно — толпа на улице перед зданием превратилась в сплошную человеческую массу, которая продвигалась к дверям. Кто-то уже ломал ограждения, некоторые швыряли камни в окна нижних этажей. Было ясно — сейчас начнется штурм, и остановить его невозможно.
Охранники в панике метнулись выполнять приказы Бригера.
Том поднял голову, стараясь совладать с дыханием. Мышцы отказывались слушаться, но сознание было ясным. Антитела Анны делали свое дело — смерть, с которой он так открыто заигрывал, не спешила его забирать. Он осторожно оглянулся: Чарли стояла рядом, сжимая его руку. На ее лице отчетливо читались гнев и тревога, но она была готова драться, если придется.
Два охранника держали Анну в стороне, направив на нее бластеры, но выглядели неуверенно. Казалось, им самим было непонятно, что теперь делать. Личный безопасник Бригера наблюдал за происходящим. Даже он не спешил приближаться к Анне слишком близко.
— Никому не стрелять, — прохрипел Бригер, тяжело опираясь на стол. Его лицо приобрело неприятный серый оттенок. — Девчонка нужна живой.
— Так чего вы встали?! — рявкнул Виктор со злостью в голосе, выходя из своего темного угла. — Заберите ее. Остальных — убить!
Безопасник шагнул вперед, намереваясь дернуть Анну за плечо, но Том был быстрее, а в суматохе его подпустили слишком близко. Одной рукой он схватился за направленный в пол бластер, другой — за запястье амбала, со всей силы вдавливая комм в руку. Пальцы безопасника разжались, Том отпустил его, выхватил бластер и приставил к голове Анны.
Чарли среагировала и тут же заняла позицию возле них. Она смотрела на охранников с жесткой решительностью, готовая вступить в бой.
— Не стрелять. — Бригер держался за грудь.
— Полагаю, она вам обоим нужна живой, м? Без нее не закончить ваше колдовское зелье.
Шутить выходило плохо. Бригер прожигал его полным ненависти взглядом. Анна не шевелилась, не пыталась отодвинуть голову.
— Глупый ход, — нарушил тишину Виктор.
— Согласен, — откликнулся Том. — Переделывать поздно. Скажи придуркам, чтобы опустили оружие. Я заберу своих и уйду.
— Или что? — Виктор отделился от угла.
— Или мы перестреляем друг друга. Как думаете, кого из вас я еще успею задеть после ее смерти?
— Сдохнешь ни за что.
— Я уже мертв.
Виктор оскалился в странном подобии улыбки и сделал еще один шаг к столу. Том пытался вычислить, в чем его план, но не видел смысла в его действиях. Человек шел не к нему, в другую сторону обходить было ближе.
— Чего ты хотел этим добиться? — проскрипел Бригер. — В историю войти? Хаарс, убивший главного человека в Федерации, не станет мессией. Не принесет мир. Тебя запомнят как развязавшего последнюю войну и уничтожившего свой вид.
Том бросил быстрый взгляд на снимавший его дрон и передвинулся на полшага, чтобы шрамы на запястьях попали в кадр. Слова словами, но теперь в его происхождении не возникнет сомнений. Усмехнулся. Богатые люди с их богатыми проблемами раздражали и умиляли одновременно: лично его место в истории не волновало, он никогда не мыслил такими масштабами. До сих пор…
— Нет, меня запомнят как того, кто рискнул жизнью ради человека. Того, кто поднял оружие на своего — ради человека. Ради тысяч людей, которые теперь знают, что их ждет. — И Том, больше не беспокоясь, что его могут пристрелить, когда он отвлечется, повернул голову к окну.
Улыбка застыла у Бригера на губах. Он повторил движение, уже догадавшись, уже зная, что там увидит. Дрон, зависший посреди улицы, проецировал на стену соседнего здания запись происходящего в помещении. Застывшие рядом с Бригером помощники как по команде уткнулись в коммы, на что раньше отвлекаться не смели, а Виктор нажал пару кнопок на столе, и дроны под потолком свернули камеры, опустились на пол. Изображение за окном исчезло.
— Доклад, — потребовал Бригер, держась рукою за стол.
До Тома никому больше не было дела.
— Ребята работают, — сообщил один из помощников, угрюмый парень с челкой.
— Что там было?
— Всё.
— Неблагодарные твари, — истерично проскрипел Бригер, клонясь над столом.
Том видел, как рука в темно-синей перчатке погладила округлый бок графина. Было что-то неестественное в этом простом движении, словно пальцы, на мгновение причудливо изогнувшиеся над горлышком, не имели костей. Виктор налил воды в стакан и с приторно-заботливым видом протянул брату. Бригер выпил глоток, а потом бросил стакан на стол, не поблагодарив и, казалось, вообще не заметив, кто именно его подал. Прислуживание являлось нормой.
Виктор отступил в угол. Он не опустил головы, в нем больше не было никакого смирения. Он стоял, скрестив руки на груди, и ждал.
Бригер опустился на стул, попытался развернуться, отталкиваясь от стола, а его растерянный вид сменился на удивленный. Он посмотрел на собственную руку, как будто пытался сдвинуть ее взглядом, но чуда не произошло. Голова его свесилась на грудь.
В дверь вбежал человек в форме дневной охраны, светлой: попытка украсть такую чуть не стоила Чарли жизни. Он огляделся, сбавив шаг, неуверенно обошел всех по широкой дуге и приблизился к столу. Виктор встал перед ним, загораживая Бригера.
— Кто такой?
— Охрана периметра. Послали со входа, — неуверенно отозвался тот.
— Доклад. — Глаза у Виктора горели нездоровым восторгом.
Посланник, по всей видимости, никогда докладов не делавший, начал коряво и невпопад:
— Главный вход вскрыли еще ночью, пытаясь оказать помощь запертым, а мы не успели починить замки, все произошло слишком быстро. Люди уже в здании, пока нам удается их сдерживать, но это ненадолго. Они вооружены чем попало, настоящего оружия мало, но это не мешает — они просто бросаются на нас. Вскрывают помещения, бьют все подряд. Сначала требовали еды, а теперь кричат о казни.
«Да, — подумал Том, — вот уж у кого не было времени следить за Сетью».
— Этот этаж задумывался как помещения для последней обороны, если не удастся скрыться под землей. Тут планировалось ожидать эвакуации по воздуху. Выясните, как работают стены и дверь, включите системы защиты, — распорядился Виктор. — Мы останемся здесь, пока не возьмем ситуацию под контроль.
— Принято. — Мужчина побежал выяснять.
— Врача! — крикнул Виктор ближайшему охраннику, когда посланник уже не мог его слышать. — У моего брата сердечный приступ. И опустите оружие, сколько можно.
Тому почудилось, что все вокруг на секунду замерли, а потом зашевелились с удвоенной силой. Бригера положили на пол. Кто-то говорил в комм, кто-то без особенного энтузиазма пытался сделать массаж сердца, кто-то просто суетился. В воздухе застыли страх, недоверие и робкая радость. Потом появились люди в белых халатах и констатировали смерть. Тут ничем нельзя было помочь — Виктор выждал достаточно, перед тем как позвать на помощь.
Том опустил бластер, направив на пол, и внимательно следил за происходящим. Виктор, несомненно, прикажет его убить, но сейчас, сегодня, он выйдет отсюда живым, в этом Том был уверен.
Охрана замешкалась, и в образовавшейся суматохе Чарли схватила Тома за руку.
— Нам нужно уходить, пока есть шанс, — произнесла она, осторожно, но твердо потянув его за собой. — Пока они заняты Бригером.
Том снова перевел взгляд на Виктора, который теперь уже полностью контролировал помещение. Он смотрел на них безжалостно, но пока не пытался остановить.
— До встречи, Том, — негромко произнес Виктор с кривой усмешкой. — И тебе, Анна. Не думай, что, уйдя от меня, ты обретешь свободу. Ты просто меняешь клетку. Для хаарс ты лишь источник серой крови. Думаешь, они не воспользуются им?
Том крепче сжал пальцы Чарли, ощущая ее решительность. Сейчас это было важнее угроз Виктора.
— Не слушай его, — коротко произнес он, обращаясь и к Анне, и к Чарли. — Идем.
Виктор не собирался сдаваться так просто:
— Ты ведь до сих пор не знаешь, что ты принял, Том. Ты хоть понимаешь, из чего создан препарат? Ее кровь, ее жизнь… Как думаешь, она всегда будет готова тебя спасать?
Чарли коротко вздохнула, посмотрев на Тома с тревогой и пониманием. Том остановился всего на секунду, чувствуя, как тяжело дышит Анна. Он заставил себя не оборачиваться и бросил через плечо:
— Я готов рискнуть.
И не давая Виктору продолжить, первым вышел из комнаты, ведя обеих девушек к выходу и оставляя позади человека, который до последнего пытался контролировать ситуацию.
Коридор был наполнен отдаленным шумом и беспорядочными голосами, доносившимися снизу. Люди уже были в здании, и скоро здесь станет совсем неспокойно. Том осмотрелся, убедился, что за ними никто не идет, и, остановившись возле лифта, нажал на вызов.
Анна стояла рядом, оглядываясь, словно ожидая, что Виктор появится и остановит их. Чарли держалась ближе, молча и внимательно наблюдая за коридором, готовая в любой момент перехватить инициативу.
Двери лифта были закрыты, и Том с раздражением несколько раз ткнул в сенсор. Внизу что-то громко разбилось, последовали крики. Виктор явно потерял контроль над ситуацией быстрее, чем ожидал.
Том почувствовал, как Чарли осторожно взяла его за руку. Она не глядела ему в лицо, но ее прикосновение было уверенным и надежным.
— Мы справимся, — произнесла она, словно читая его мысли. — Сейчас главное — выбраться отсюда. Остальное решим позже.
Он благодарно сжал ее пальцы. Анна снова нервно посмотрела на дверь, откуда они только что вышли.
— Виктор не отступится, — сказала она, глядя на Тома и Чарли. — Он не шутил насчет моей крови и того, что теперь он знает, что ты связан со мной, Том. Он будет использовать это против нас.
— Значит, нам нужно быть быстрее него, — спокойно ответил Том. — Он только начал игру, и мы не должны ему позволить выиграть.
Двери лифта наконец скользнули в стороны. Том шагнул в сторону, позволяя девушкам зайти первыми, и только потом, еще раз оглянувшись, зашел сам.
Когда двери почти закрылись, коридор на мгновение осветился — вдалеке мелькнули фигуры охраны, кто-то выкрикивал приказы.
Виктор стоял перед поднятыми дронами, улыбаясь в камеры. Он довольно снял экранировавшие чипы перчатки, то ли сообщая, что открыт и честен с народом, то ли стремясь побыстрее избавиться от них, пока экспертиза не нашла ничего интересного, и четко заговорил:
— Граждане Федерации, в результате скоординированного вооруженного восстания я и мои люди получили контроль над корпорацией. Немедленно начнется инвентаризация ресурсов и раздача продовольствия. Мы приложим все усилия…
Двери помещения закрылись. Щелкнул надежный замок.
Том выдохнул. Чарли все еще стискивала его пальцы.
— Он даст нам уйти, — негромко произнес Том, обращаясь к обеим девушкам. — Сейчас он не сможет ничего сделать: слишком много людей видело нас. Но потом он вернется, и нам надо быть готовыми.
— Мы будем готовы, — решительно ответила Чарли, и в ее голосе была та уверенность, то упрямство, что всегда придавали ему сил.
Анна молчала, но ее взгляд говорил, что она тоже готова быть с ними до конца. Том почувствовал, что не один, и это ощущение оказалось сильнее любых слов, которые Виктор бросал им вслед.
Лифт продолжал спускаться, отдаляя их от комнаты, от Виктора, от того места, где они чуть не потеряли все. Но внутри Тома постепенно крепло понимание, что это не победа, а лишь небольшая передышка перед тем, что им еще предстоит пережить.
Оставалось надеяться, что этот небольшой запас времени они смогут использовать с пользой.
Мы почти выбрались наружу, когда до меня внезапно дошло нечто, от чего все тело охватил озноб. Я остановилась, и Том чуть не врезался в мою спину, не ожидая, что я замру посреди коридора. Он вопросительно посмотрел на меня, тяжело дыша и держась за стену.
— Виктор… — прохрипела я. Сердце бешено колотилось в груди. — Виктор выйдет из этого чистым. Он убил Бригера, и теперь никто ничего не докажет. Все было зря…
Том выпрямился, глядя на меня тяжелым уставшим взглядом.
— Он просто заберет власть себе, — негромко сказал он. — И никто не догадается, кем он был на самом деле.
Я нервно прижала руку к боку, где чувствовалось теплое липкое пятно — кровь снова проступила сквозь перевязку, и пульсирующая боль возвращалась с новой силой. Том выглядел не лучше меня: лицо бледное, взгляд тусклый, он едва держался на ногах после того, что пережил.
— Нам срочно нужно вниз, в лабораторию, — сказала Анна, оглянувшись через плечо: сверху доносились шум и голоса. — Пока толпа не добралась туда и не разгромила все окончательно. Мне нужно помочь вам обоим, иначе вы не дойдете и до выхода.
Я бросила взгляд на Тома, он устало кивнул. Мы уже ничего не обсуждали. Теперь единственным желанием было просто добраться до лаборатории как можно быстрее, не попавшись на глаза людям Виктора, которые еще могли остаться в здании.
Мы свернули в сторону технической лестницы, ведущей на нижние уровни. Дыхания не хватало, а каждая ступенька отзывалась новой вспышкой боли в боку. Сзади Том пытался держать темп, но силы оставляли его с каждым шагом.
Когда мы наконец добрались до лаборатории, я почти не чувствовала ног. Анна открыла двери своим доступом, и мы вошли внутрь. Здесь пока было тихо, словно все ужасы сегодняшнего дня сюда еще не дотянусь. Идеальный порядок в помещении казался абсурдным на фоне хаоса, оставшегося за спиной.
Анна тут же указала на медицинские кресла и принялась доставать необходимые приборы и инъекторы из шкафа.
— Нам нельзя здесь долго задерживаться, — нервно произнесла она. — Я введу вам обоим немного своей крови, это остановит любое воспаление и восстановит силы, но потом нам придется отсюда выбираться. И быстро.
Я послушно села в кресло, сняв промокшую от крови одежду. Том рухнул в соседнее и закрыл глаза. Анна действовала уверенно: она сделала инъекции сначала Тому, затем подошла ко мне и, не говоря ни слова, провела то же самое. Почти сразу я почувствовала тепло. Оно расходилось по телу, притупляя боль и усталость. Дышать стало легче, мир вокруг перестал казаться размытым.
Пока мы приходили в себя, я подняла взгляд на Анну и спросила:
— Что здесь останется, когда мы уйдем?
Она замерла на секунду, словно эта мысль давно не давала ей покоя. Потом негромко ответила:
— Все. Данные, образцы, формулы… Достаточно, чтобы создать сотни новых препаратов. И моя кровь, информация о ее свойствах. Все это не должно достаться никому.
Том открыл глаза и мрачно посмотрел на нее:
— Ты уверена, Анна?
Она горько улыбнулась, и в ее глазах я увидела решимость, которой раньше там не было:
— Да. Иначе все было напрасно. Все, что мы сделали, не имеет смысла, если лаборатория останется целой.
Наверху снова раздался громкий грохот, откуда-то донеслись крики и звук разбитого стекла. Люди уже добрались до соседних помещений, оставалось совсем немного времени.
Том, уже выглядевший гораздо лучше, поднялся с кресла и решительно направился к дальнему шкафу.
— Тогда надо все уничтожить прямо сейчас, — сказал он с холодной яростью. — Никто больше не получит эту лабораторию.
Анна молча кивнула, подошла к центральному терминалу и ввела какой-то код. На экране замелькали окна подтверждения.
Я встала. Силы возвращались ко мне с каждой секундой. Мы знали, что делаем. Эта лаборатория не должна была попасть ни в чьи руки — ни Виктора, ни тех, кто придет за ним. Никто не должен был превратить кровь Анны в оружие или средство контроля.
— Лиз научила меня этому, — вдруг сказала Анна, не отрываясь от терминала. Я замерла, сердце болезненно сжалось при упоминании имени сестры. — Она показывала мне, как запустить систему зачистки. На случай, если все пойдет плохо. Она многому меня научила, гораздо большему, чем стоило.
Анна бросила на меня быстрый осторожный взгляд, словно боясь, что я ее осужу. Но я лишь молча кивнула. В груди смешивались боль и облегчение. Жертва Лиз не была напрасной. Даже после смерти она продолжала помогать нам бороться.
— Готово, — сказала Анна, закончив вводить команды. — Осталось подтвердить. Потом начнется зачистка. Нам нужно будет убегать. Но… еще… Лиз говорила, что смесь для зачистки горючая…
Она смотрела на меня и Тома, точно именно нам двоим принадлежало право нажать эту последнюю кнопку.
Я взглянула на Тома, он едва заметно улыбнулся, его взгляд был полон спокойной уверенности.
— Сможешь поджечь?
— У отца всегда были ароматические свечи. Если оставить одну…
— Сделай это, — негромко произнесла я.
Анна ввела последнюю команду, затем сбегала куда-то и так же быстро вернулась.
На экране высветилась красная надпись. Мы молча смотрели, как данные стираются, образцы уничтожаются один за другим, а на стенах начинают мигать тревожные красные индикаторы.
— Уходим, — решительно произнес Том, хватая меня за руку.
Мы побежали обратно наверх, оставляя за спиной горящую лабораторию и все, что могло когда-либо напомнить о том, что здесь творилось.
Теперь единственным напоминанием остались мы сами.
От глухого гула взрыва содрогнулись стены, под ногами ощутимо качнулся пол. Воздух наполнился едким дымом и запахом горелой пластмассы. Я закрыла рот и нос рукой, стараясь не задохнуться, и, крепче прижав к себе Анну, взглянула на Тома. Тот уже двигался вперед, защищая лицо расчищая нам дорогу.
— Быстрее! — крикнул он, оглядываясь на нас. — Долго тут не продержимся!
За нашей спиной раздавались тревожные сигналы пожарной системы, всполохи аварийных огней окрашивали коридоры в тревожный красный. Откуда-то сверху доносились крики, топот: здание охватила паника.
Мы шли по лестнице наверх, минуя этаж за этажом. Чем выше мы поднимались, тем отчетливее слышали голоса восставших и создаваемый ими шум. На верхних этажах люди ломали двери кабинетов, выносили все, что попадалось под руку, уничтожая остатки того, что еще несколько часов назад казалось незыблемым.
Выбравшись на первый этаж, я ощутила, как дым отступает, сменяясь свежим воздухом, и едва не потеряла сознание от облегчения. Вокруг было полно людей: кто-то выбивал стекла, кто-то тащил документацию и технику из разгромленных офисов, но, увидев нас, несколько человек сразу же бросились навстречу.
— Сюда! Тут раненые! — закричал кто-то из толпы, помогая мне удержаться на ногах: силы снова начали меня покидать.
Незнакомые руки осторожно, но твердо подхватили Анну, аккуратно помогли выйти наружу. Я почувствовала, как Тома тоже кто-то поддерживает, не давая ему упасть, хотя он пытался идти сам, упрямо и молча.
Перед корпорацией собрались сотни, а возможно, и тысячи людей. С потрясением и страхом они смотрели на самое ненавистное здание в мире. Из лифтовых шахт поднимался дым. Минус седьмой этаж горел, уничтожая то, что должно было навсегда исчезнуть. Все остальное здание пока оставалось целым, и я отчаянно надеялась, что люди успеют вовремя уйти.
Анна тяжело дышала. Я притянула ее к себе, пытаясь скрыть девочку от взглядов толпы, и сказала ей на ухо:
— Все позади, слышишь? Теперь ты свободна. Никто больше не сможет причинить тебе вреда.
Анна слабо кивнула, прижавшись лицом к моему плечу. Она молчала, но я чувствовала, как ее тело расслабляется, словно к ней только сейчас пришло понимание того, что самое страшное осталось позади.
Том поднял голову, оглядывая здание, и его взгляд встретился с моим.
— Виктор остался там, — негромко произнес он, и в его голосе не было сожаления, только усталость. — Он сделал свой выбор.
Я кивнула, прекрасно понимая, о чем он говорит. «Поддержание» все еще существовало, пусть и без старшего Бригера, но теперь они лишились главного — лаборатории, данных, возможности управлять миром через страх и контроль. То, за что погибла моя сестра, больше никогда не будет использоваться против нас.
Кто-то из незнакомых людей протянул мне бутылку воды, помог сесть прямо на тротуар. Кто-то вызывал помощь, кто-то уже тушил огонь на этажах. Постепенно хаос уступал место организованности. Я с облегчением сделала несколько глотков и почувствовала, как силы возвращаются.
Том, присев рядом, осторожно коснулся моего плеча. Его лицо было покрыто копотью и абсолютно измотано, но взгляд по-прежнему оставался спокойным.
— Нужно уходить, — сказал он. — Здесь скоро будут федералы, полиция, а потом и армия. Нам нельзя тут задерживаться.
Я снова посмотрела на Анну. Теперь ее судьба была в наших руках. Коалиция могла дать ей защиту, могла подарить шанс на новую жизнь, но главное — Анна больше никогда не станет чьей-то игрушкой.
Том поднялся и протянул мне руку. Я молча приняла ее. Тепло его пальцев успокаивало боль внутри.
— Да, пора, — ответила я, с трудом вставая и в свою очередь беря за руку Анну. — Нам еще многое предстоит сделать.
Мы двинулись вперед, через толпу. Люди расступались, пропуская нас с уважением и осторожностью. Некоторые смотрели с надеждой, другие — с благодарностью, но никто не остановил нас, не задал ни одного вопроса. Они прекрасно знали, что здесь произошло.
Покидая центральный сектор, я впервые за долгое время почувствовала, что у нас действительно появился шанс. Настоящий шанс на то, что мир наконец станет другим. Не сразу, не завтра, но он точно никогда не будет прежним.
Главное Восточное Убежище Коалиции оказалось не таким, как я его помнила. Вместо мрачных бункеров и тусклого освещения нас встретили просторные комнаты с мягким светом, негромкие голоса и атмосфера странного спокойствия, почти нереального после всего пережитого.
Финн ждал нас у входа. Его лицо светилось радостью и облегчением. Он тут же бросился навстречу Анне, осторожно обнял ее.
— Все позади, — шепнул он ей, нежно поглаживая по голове. Анна робко улыбнулась в ответ.
Для него она была дочерью, которую он потерял.
Финн поднял на нас взгляд, его улыбка стала шире:
— Вам тоже не помешает отдохнуть. Здесь вы в безопасности.
Я устало кивнула. Казалось, сейчас можно позволить себе расслабиться, забыть хоть на мгновение обо всем, что мы оставили позади.
Том стоял рядом, все еще покрытый копотью, с синяками под глазами, но взгляд его был удивительно живым и ясным. Он молча взял меня за руку, и мы прошли по коридору за Финном, оставив Анну с ним, зная, что девочка теперь в надежных руках.
Комната, которую нам выделили, была небольшой, но чистой и уютной. Дверь за нами закрылась, отсекая мир, проблемы и страхи.
Том остановился напротив, внимательно рассматривая мое лицо. Мы долго молчали, глядя друг на друга, пока тишина не стала почти осязаемой.
— Живы, — сказал он наконец, не веря собственным словам. — Не думал, что мы выберемся оттуда целыми.
Я подняла руку и коснулась его щеки, чувствуя под пальцами шероховатость кожи и грязь, еще не смытую водой.
— И здоровыми, — усмехнулась я, все еще не до конца осознавая это чудо. — Кровь Анны творит невероятные вещи.
Том рассмеялся, наклоняясь ближе ко мне:
— Не могу с тобой не согласиться.
Его голос звучал низко, хрипло, и от этого внутри вспыхнуло что-то теплое, томительное. Сердце билось быстрее, чем обычно, а прикосновение его пальцев, осторожно опустившихся мне на талию, вызвало легкую дрожь.
— Чарли… — негромко произнес он, касаясь лбом моего лба и закрывая глаза. — Все это время я думал только о том, что должен тебя защитить. Что не могу позволить себе потерять тебя.
— Я здесь, — ответила я, проводя пальцами по его плечам, ощущая напряжение в мышцах под одеждой. — И никуда не уйду.
Он снова открыл глаза и посмотрел на меня с болезненной нежностью. Его губы осторожно коснулись моих, сначала нерешительно, но уже через секунду поцелуй стал глубже, чувственнее, словно он пытался наверстать все те моменты, когда мы не могли быть вместе.
Его руки бережно гладили мою спину, скользили ниже, притягивали. Мое тело откликалось, постепенно исчезали остатки тревоги.
Наше дыхание смешалось, стало чаще и глубже, когда я осторожно потянула Тома за собой, отступая назад, к кровати. Он послушно последовал за мной, не отрываясь от моих губ ни на секунду. Осторожно уложил меня на мягкое покрывало.
Том замер на мгновение, внимательно глядя на меня, словно спрашивая разрешения. Я едва заметно кивнула, прикусив нижнюю губу, и в ответ получила еще один горячий глубокий поцелуй.
— Душ? — усмехнулся Том.
— К черту душ!
Его пальцы ловко расстегнули застежки на моей одежде, осторожно освобождая кожу от ткани и лаская ее кончиками пальцев. Я вздохнула, чувствуя, как меня покидают последние мысли и остается лишь он — его тепло, его запах, его нежность.
Когда Том прижался ко мне всем телом, я невольно выгнулась навстречу, позволяя ему ощутить, насколько сильно его хочу. Том улыбнулся, касаясь губами моей шеи, плеч, ключиц, оставляя на коже невесомые поцелуи, сводящие с ума.
Его движения были медленными, уверенными, словно он хотел насладиться каждой секундой этого драгоценного времени. С каждым его прикосновением мое тело раскрывалось все сильнее, будто я была создана именно для него — и он для меня.
Когда мы наконец стали одним целым, в мире перестало существовать что-либо еще, кроме нас двоих.
Я обхватила его руками, крепко прижимая к себе и чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу, заставляя меня выгибаться навстречу ему раз за разом, пока мы оба не оказались на краю, а потом не перешагнули его вместе, утопая в сладкой долгожданной разрядке.
Он остался лежать рядом, тяжело дыша и осторожно гладя мою кожу кончиками пальцев. Я закрыла глаза, его тепло окутывало меня и погружало в покой, который я не испытывала уже много лет.
— Я люблю тебя, — прошептал он, и эти слова стали самым важным, что я когда-либо слышала.
Я повернула голову, глядя прямо в его глаза, и улыбнулась, отвечая так, как давно уже должна была:
— И я люблю тебя, Том. Теперь я могу любить тебя всегда.
Я листала новости в комме, сидя на широком подоконнике и привычно хмурясь при виде знакомых имен и названий. С момента восстания прошел уже целый год, и мир за это время успел заметно измениться, но кое-что так и осталось раздражающе неизменным.
«Корпорация «Поддержание» сохраняет свои позиции и имущество под управлением Виктора Бригера, взамен обязуясь предоставить Федерации и Коалиции доступ к архивам и отказаться от части монополий. Должностные перестановки в Федерации должны способствовать укреплению нового мирового порядка…»
— Зло без когтей все еще зло, — произнес Том, ставя передо мной чашку горячего кофе. Он заглянул через плечо на экран и скривился. — А когти, знаешь ли, имеют привычку отрастать обратно.
— Мы присматриваем, — заметила я, поднимая чашку и осторожно пробуя кофе. — Анна держит Виктора на коротком поводке, он пока не смеет дергаться.
Том улыбнулся и сел рядом, положив руку на мое колено и задумчиво глядя в мой комм. Я закрыла окно с новостями и повернулась к Тому, наслаждаясь простым и почти забытым чувством покоя.
Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Анна, сияющая от возбуждения и сжимающая в руках планшет. Следом за ней вошел Финн, привычно занятый чем-то на своем устройстве.
— Получила! — с порога выпалила Анна, размахивая планшетом перед нами. — Виктор наконец-то дал полный доступ к архивам по станциям! Все, что они успели узнать за эти годы. Мы сможем начать восстановление кораблей хаарс!
Том с интересом приподнял бровь:
— Он сдался так быстро?
Анна усмехнулась, опускаясь на край дивана напротив нас:
— Не совсем добровольно. У «Поддержания» после войны остался единственный кораблик, способный состыковаться со станциями хаарс, оставшимися на орбите. Виктор держался за него до последнего, но без меня этот корабль никуда не полетит. Для управления нужна серая кровь! Теперь Виктор вынужден согласиться на все условия Коалиции, если хочет сохранить хотя бы видимость власти.
— Что ж, неплохо, — признал Том. — С тем, что можно найти на станциях, у нас появляется шанс снова объединить людей и хаарс.
Анна улыбнулась мягче, кивая:
— Это и моя цель. Яд, который мне ввели, пробудил генетическую память. Теперь я помню о станциях все, что когда-то знали мои предки. Там есть технологии, которые могут залечить все раны, нанесенные Земле. Нам нужно лишь доставить эти знания людям.
Я смотрела на нее с легкой гордостью и нежностью. За прошедший год Анна заметно повзрослела, превратившись из замученного ребенка в решительную и смелую девушку, готовую изменить мир к лучшему.
— Лиз гордилась бы тобой, — сказала я, чувствуя, как на душе становится грустно. — Все, чему она тебя учила, оказалось не напрасным.
Анна вздохнула и кивнула, глаза ее стали влажными от воспоминаний:
— Да, она научила меня думать о других. И теперь я просто должна довести все до конца.
— Похоже, что восстановление станций — теперь общая цель всего, что осталось от человечества, — заметил Том. — Люди и хаарс впервые так близки к тому, чтобы по-настоящему объединиться. Никогда не думал, что увижу подобное своими глазами.
Финн оторвался от своего планшета и осторожно кашлянул, привлекая внимание Анны:
— Нам пора. Если не выкачаем сегодня архивы, Виктор передумает, и мы снова начнем торговаться.
Анна поднялась, слегка улыбаясь, и направилась вслед за Финном, но в дверях вдруг остановилась и повернулась к нам с Томом, глядя с серьезностью взрослого человека, которым успела стать.
— Спасибо вам, — сказала она негромко. — Без вас я бы не смогла ни на что решиться.
Она вышла, оставив нас одних. Я улыбнулась, чувствуя легкую грусть, смешанную с гордостью, и прислонилась к плечу Тома, закрывав глаза.
— Думаешь, у нас получится? — спросила я.
— Уверен, — ответил он, крепче сжимая мою руку. — Мы выбрались живыми оттуда, откуда не выбираются. Теперь сможем все.
Я опять улыбнулась. Внутри исчезали последние сомнения и страхи. Впервые за долгое время я была уверена, что все это было не напрасно.
Теперь у нас была Анна, Финн, дом, о котором мы и не мечтали, и будущее, в которое хотелось верить.
И этого было достаточно, чтобы снова начать жить.