Очередная попытка что-то сочинить на тему альтернативной истории. Лютые Марти Хью и Мэри Сью, и рояли в кустах!

Черновик, и текст по мере сил и желания будет чиститься и изменяться. Всем читателям, высказавшим конструктивные замечания и пожелания, в том числе постоянным: Кависту и Korte Real, автор выражает самую искреннюю благодарность. Все события вымышленные, персонажи выдуманные, но есть и исключения.

Текст книги, думается, вполне соответствует соглашению «Красный конвент» (http://samlib.ru/k/krysolow/redkonvent.shtml).

Пролог

— Сыночек, родимый, держись! Не умирай! Живи!

Бедная моя мама Софья, вся измученная, держала меня за руку и шептала эти слова. А ещё она неистово молилась.

И, конечно, я просто сказал в ответ:

— Буду, мама! Можешь на меня положиться!

И тут же проснулся, точнее, очнулся. Правда, ещё ничего не понял, так как заметил над собой лишь смутный силуэт, похоже, женский. Наверное, мама? Хотя, память мне тут же, хотя, немного и смутно, выдала, что мама Софья у меня умерла ещё в то время, когда мне было лишь шесть лет. Значит, это тётя Арина, её младшая сестра. Хотя, тоже мама — далее это уже она меня растила.

Но мне было сильно плохо! У меня болело всё тело, и голова гудела! И мне было жарко. Но что-то делать, хотя бы пошевелиться, у меня не хватило сил. И ещё сильно хотелось пить.

— Мама, пить хочу, но пока сам не могу. Сил вообще нет, — как бы пожаловался я. — Но ты не переживай — я всё равно поправлюсь и встану на ноги! Вот увидишь! Честное слово!

Да, меня всё ещё продолжало мутить, поэтому я так и не понял, кто передо мной. Ну, не важно — тут же маленькая кружечка, надо же, со сладким и вкусным чаем, хотя, лишь чуть теплёньким, появилась перед моим ртом, и я смог сделать несколько маленьких глотков. Так мне много и не надо было. И ещё мне на лоб легло что-то сильно мокрое и холодноватое, и я почувствовал облегчение. Мне стало хорошо, и я вдруг, да, опять, отрубился. Но, что делать, пока у меня не нашлось сил сопротивляться. Но я был уверен, что, всё, буду жить. Тем более, что мама Арина тут и опять ухаживает за мною.

Во второй раз я уже точно не очнулся, а просто проснулся. Да, так же болело всё тело, но такого жара, как в прошлый раз, не было, и меня нисколько не мутило, и голова у меня не кружилась. Правда, хотелось и пить, а ещё и есть. Но по нужде не тянуло.

И глаза у меня открылись. Правда, я увидел перед собой не лицо мамы Софьи и не тёти Арины, а незнакомой мне женщины лет сорока, одетой в форму сестры милосердия. Конечно, у нас в Плевне их не было, зато в Бухаресте, у железнодорожного вокзала, видел нескольких русских сестёр. Правда, там больше мелькали местные румынки, и часть из них являлась и женщинами низкой социальной ответственности. Конечно, сестра имела вполне измученный вид, но всё равно видно было, что она красива и не из простых людей. Ну, да, явно дворянка, может, и аристократка какая.

И на мой вопросительный взгляд женщина сразу же ответила:

— Ты, Борис, меня, конечно, никогда не видел, но, может, обо мне всё же слышал? Я баронесса Юлия Петровна Вревская, вдова барона, генерала-лейтенанта Ипполита Александровича Вревского. Мой муж погиб на Кавказе ещё двадцать лет назад.

Тут я её узнал, то есть, не только вспомнил, но память Бурлака как бы выдала и её портрет, хоть и довольно расплывчатый. Да, он отчего-то интересовался её судьбой, и его знания сохранились. И тут мне стукнуло в голову, что и эта милая и замечательная женщина скоро может запросто заразиться болезнями и умереть. И ещё она, по понятиям и нынешнего времени, и будущего, приходилась мне, хоть какой, но родственницей. Ведь барон Ипполит Вревский был внебрачным сыном моего официального деда, князя Александра Борисовича Куракина. Хотя, их у него было как бы семь или восемь десятков, но все от женщин низкого положения, в большинстве от его же крепостных крестьянок, оттого они подобающее положение в дворянском обществе занять не могли. Правда, часть из них дед всё же смог сделать баронами Вревскими и Сердобиными. А вот мой отец Павел, хоть как, но считался официальным сыном князя Бориса, и это я унаследовал от него, правда, лишь титул. Ну, ещё имение в Киреше, уже полученное моими бабушкой Агнессой и отцом. И больше ничего! А всё имущество деда досталось его родственникам, в том числе и внебрачным детям. Но это меня сейчас нисколько не волновало. Если выживу, меня могла ждать вполне нормальная жизнь. И сам мог спокойно нажить достаточные для себя богатства. У меня в памяти хранились такие знания, что им просто цены не имелось. Но было и опасно ими владеть.

Само собой, я и сам порой и немного следил за светскими сплетнями и знал, что баронесса Юлия долгое время, хотя, лет семь назад, и в течение десяти лет, являлась фрейлиной императрицы Марии Александровны. Но, судя по сплетням, из-за возможной связи её старшей сестры Натальи, тоже являвшейся фрейлиной, с самим императором Александром Вторым, но всё же до его связи с княжной Екатериной Долгоруковой, она как бы попала в опалу. Мало того, слышал, что муж Натальи Николай, и как раз сын барона Ипполита от какой-то черкешенки, её стараниями получивший титул барона и богатое наследство, как бы прыгнул с моста в воду и, конечно, утонул. Он как бы мучился из-за неверности своей жены и решил покончить с жизнью таким странным образом.

Если честно, мне были непонятны такие страдания. Я не стал бы жить с неверной женой, согрешившей хоть с Папой Римским, и сразу же подал бы на развод. Конечно, сейчас в Российской империи было тяжело получить развод, почти невозможно, но это меня бы не остановило. И вряд ли император Александр Второй силком таскал разных красавиц в свою постель? Они сами, из-за разных соблазнов и благ, ложились с ним. Да, и тяжело было отказать ему. Но даже император не имеет права посягать на честь жён своих подданных!

Да, много в жизни непонятного! Чтобы из-за женщины с низкой социальной ответственностью наложить на себя руки? Избави боже! Вон князь Сергей Трубецкой, хоть император Николай Первый и заставил его жениться на одной из своих любовниц или «васильков», беременной княжне Екатерине Мусиной-Пушкиной, отказался с ней жить. Пусть он позже был сослан на Кавказ на войну с горцами, но постарался сохранить свою честь. Правда, князь и сам был не самого лучшего поведения… А я, само собой, не собирался уподобиться ему. Жизнь прекрасна, и на мой век хватит и женщин, и найдётся и та, кто будет мне верной и достойной подругой и матерью нашим детям.

— Я много слышал о Вас, тётя Юлия. Где-то случайно видел и Ваш портрет, но смутно, поэтому, если бы не назвались, вряд ли бы опознал. — Да, мне пока трудно было говорить, но хоть что-то из себя надо было выдавить. И я не испытывал к баронессе никаких обид, наоборот, имея о ней некоторые знания, относился к ней с глубоким уважением. Ну, не всякая же аристократка продаст своё имение, создаст санитарный отряд и сама отправится на войну простой сестрой милосердия. Отчего она так поступила, не важно — главное, что поступила и постаралась спасти жизни русских солдат. Оттого, да, мне не хотелось её гибели. Если честно, у меня пробудился к ней и свой личный интерес. Такая родственница, и очень достойная, ещё и красивая, мне была нужна! Но это только в том случае, если она сама пожелает увидеть во мне родственника. — И, да, тётя Юлия, хоть я и не признан Куракиными и прочими родственниками, но никаких обид ни на кого не держу и ни на какие блага не претендую. У меня есть мама Арина и сестра Александра, и мы сейчас вполне неплохо живём. А далее заживём ещё лучше! Мы сами можем добиться всего!

Да, вышло немного и обидчиво, но я на самом деле испытывал к баронессе Юлии лишь глубокое уважение.

Но она явно и не подумала обидеться и сразу же ответила:

— Да, Борис, не совсем хорошо всё было в прошлом, но всё же не по нашей вине. И сейчас ничего не мешает нам стать хорошими знакомыми и даже друзьями. Тем более, мы всё же родственники?

Тут я, хоть, наверное, и слегка криво, потому что всё тело, даже мышцы лица, болело, попытался улыбнуться:

— Конечно, тётя Юлия! И я сильно рад, что у меня есть такая замечательная и ещё и красивая тётя, как Вы!

Ну, да, что ни есть тётя и есть, чего мне от родственницы, пусть и не кровной, отказываться? Её покойный муж, хоть как, как бы мой кровный родственник. Я, хоть и не совсем уместно было, попытался сделать хоть какой-то комплимент, пусть и такой скромный. Ну, от меня не убудет, а ей, может, всё же понравится!

Тут и баронесса улыбнулась, и очень даже ласково:

— И я тоже рада, Борис, что и у меня есть такой замечательный и мужественный родственник, как ты! Слава Господу, что ты пришёл в себя! И хорошо, что у тебя не самые тяжёлые раны.

И на мой вопросительный взгляд тётя Юлия пояснила:

— В тебя, Борис, попало две пули. Одна застряла в левом плече, и врачи её вечером того же дня, когда вас привезли, удалили. Вторая прошла по спине чуть ниже лопатки и содрала там много кожи и мяса. Ещё чуть ниже, то могла войти в тело прямо в сердце. Но, слава Господу, обошлось. Хоть тебя сразу же перевязали, ты успел потерять довольно много крови. А сейчас всё хорошо — ты и пришёл в себя, и раны уже так сильно не кровоточат. Поправишься. Правда, на спине большой шрам останется.

Ну, шрамы украшают мужчин. Не страшно. Жив остался, и это главное! Вот, сволочи! Надо же, английские стрелки мне прямо в сердце целились, но лишь чуть промахнулись. Кто там решил за мной поохотиться, явно хороших стрелков послал. Далее придётся быть намного осторожнее. Если удастся вычислить, кто там решил подло покушаться на мою драгоценную жизнь, то я сам по его душу отправлю в этот проклятый туманный Альбион несколько хороших стрелков. Вот вернусь в Петербург, буду готовить надёжных людей!

— Э, тётя Юлия, что делать, стреляли. Турки напали. Жаль, не уберёгся. Но теперь обязательно домой вернусь!

И тут я вспомнил, что всё же был не один:

— Извините, тётя Юлия, а что с моими помощниками? Что с легионом и обозом? Сколько времени я пролежал тут без памяти? И, вообще, скажите, пожалуйста, какое сегодня число?

Да, не только о себе думать надо, но и о своих людях!

— Обо всех не скажу, Борис, но два молодых парня и несколько юных девиц всё порываются тебя навестить. А так, вы отбились, и турок сильно побили. Но их остатки как бы смогли удрать. К сожалению, и в твоём легионе, и среди солдат охраны, и раненых есть потери. Не так много, но там есть и убитые, и раненые. Всё-таки турок много было, и они напали внезапно. Но это, ты сам понимаешь, война… Ты и сам, Борис, воевал, и, как оказывается, храбро, поэтому должен всё это принять. А сегодня, как ни жаль, двадцать второе число, и ты, Борис, эти дни находился без сознания. Но ни о чём плохом не думай и постарайся просто лечиться.

Надо же, уже прошло, как мы выехали из Плевны, даже четыре дня⁈ Вот как всё получилось! Ну, так, ранили, проклятые турки! Хотя, уже не страшно. Всё-таки очнулся. И знаю, что выкарабкаюсь.

— Хорошо, тётя Юлия. Всё позже. Не переживайте, я постараюсь поправиться. И встану! Мне сильно хочется увидеть маму Арину и Александру. Они, наверное, и так себе места не находят?

— Ну, вот, Борис, это меня радует. А сейчас я тебя покормлю и напою чаем. А потом ты поспишь. Завтра мы переправимся через Дунай и отправимся в Александрию.

— Значит, тётя Юлия, мы пока в Систово? А как там Плевна?

Ну, да, хоть и сам еле живой лежу, но всё-таки душу гложет, как там в Плевне? Не зря же я старался?

— Всё хорошо, Борис. Плевна по-прежнему у нас, и турки его вряд ли возьмут. Туда уже идут дополнительные войска. Надеюсь, Борис, ты больше не убежишь воевать? Тебе вылечиться надо. И так почти три дня без сознания лежал. А потом проспал ещё сутки.

Да, мне сильно повезло! И на этот раз выжил! А вот Бурлаку, к сожалению, нет. Значит, я должен жить за двоих!

— Нет, что Вы, тётя Юлия? Я же не воевать хотел, а лишь слегка посмотреть на Плевну. Но турки заставили. А теперь точно домой поеду. Мне там много дел сделать надо. Никак времени не хватает.

— Ну, вот и хорошо, Борис. Я уже убедилась, что твои домашние дела и поважнее будут, чем воевать.

А далее тётя Юлия меня и покормила, и напоила чаем, а потом я тут же уснул. Ну, да, и для меня сон самое лучшее лекарство.

Другой день у меня выдался немного хлопотным. Но я уже чувствовал себя лучше. Ещё утром ко мне, под строгим надзором тёти Юлии, пустили моих помощников. Пришли Демьян с Николаем, и болгарки Амина и Асия. Первый был цел, но у второго левая рука висела на перевязи. Всё-таки турки и его ранили! Оказалось, что чуть чиркнуло в плечо. И девушки были грустны. Хоть я пока ничего не знал, но чувствовал, что им тяжело.

Мои верные помощники выглядели уже свежо. Они и сейчас находились в зеленовато-серых румынских мундирах и штанах, и кепях, но довольно изношенных. Само собой, знаков различия на них, кроме небольшой буквы Z с черточкой посередине на рукавах, обозначающих, что они мои люди, не имелось. Сам я лежал на хилой деревянной кровати в одном нижнем белье, ещё и перевязанный через всю грудь. Но бинты были свежие — тётя Юлия строго следила за моим состоянием. Вот болгарки находились в русских куртках и штанах, ещё и кепях, и тоже без знаков различия. Но на рукавах курток и у них имелись буквы Z, ещё и небольшой нашитый знак «7 л» справа и другой знак, но с раскинувшим крылья в стороны чёрным орлом, как бы парившим в небе над белыми облаками, уже слева. Так получилось. Да, обе девушки являлись и моими помощницами, ещё числилось и воинами нашего Седьмого легиона. А я считался его куратором и пока, раз меня никто не снял с этой должности, являлся там, что ни говори, старшим начальником. Странно, но так и есть. Легион был добровольческим, и в нём состояли в основном болгары. Так что, я, хоть и юн, за них в ответе!

— Княже, всё хорошо, и мы все сильно рады, что ты жив. И мы все желаем тебе скорейшего выздоровления! — тут же выдал мой первый помощник. Уже его вид говорил, что он был сильно рад меня видеть. Ну, с такими помощниками никаких турок бояться не надо! Пусть сами нас боятся! И все наши враги! — И господа баронесса сказала, что поедет вместе с нами в Одессу.

Ну, в Одессу хорошо! Мы там уже были, и нам понравилось!

— Спасибо, Демьян. Тётя Юлия, позвольте познакомить Вас с Демьяном Дубовым и Николаем Колычевым. Мои ближайшие и верные помощники, ещё с Санкт-Петербурга. А это Амина Диброва и Асия Левскина, и тоже мои личные помощницы. Они из-под Плевны. Ещё и отважные воины! Тоже храбро сражались с турками.

Тут голос подали и болгарки, хотя, слегка зардевшиеся:

— Княз Борис, по-скоро оздравейте! Страхувахме се за вас и се молехме на Господ през цялото време! (болг. — Князь Борис, скорее выздоравливайте! Мы сильно боялись за Вас и всё время молились Господу!) — Да, видно было, что девушки искренне переживали за меня! Я и сам за них горой встану! — И сега се радваме, че дойдохте на себе си! (болг. — А теперь рады, что Вы пришли в себя!)

Правда, особо поговорить с помощниками, и хоть немного, тётя Юлия не дала. Правда, мне ещё и трудно было говорить, так и она явно боялась, что плохие новости — а они однозначно имелись, могут нехорошо сказаться на моём самочувствии.

Нет, после ухода помощников я всё же кратко рассказал тёте Юлии о каждом из них и немного и о легионе.

— Надо же, по виду, особенно девушек, и не скажешь, что у них на счету десятки турок! — удивилась баронесса. Тут я лишь согласно кивнул. — Да, всемерно достойны уважения! И красавицы! Хорошие у тебя, Борис, помощники и помощницы! Хотя, я слышала, что ты собираешься взять часть помощниц с собой в Санкт-Петербург?

— Да, тётя Юлия! — подтвердил я. — Тех, кто сама пожелает. У части из них турки убили и родителей, и родственников.

И тут тётя Юлия просто мило улыбнулась:

— Это правильно, Борис. Я сама им помогу. Мы примем участие в их судьбе. Такие милые и храбрые девушки нам нужны.

Ну, конечно, нужны! Они уже проверенные — будут и верными, и надёжными! Мы с ними вместе много соли съели!

— Так, и что у Вас, полковник? Что-то срочное?

— Ваше Высокопревосходительство! Тут в наш штаб ещё два дня назад и сегодня повторно обратилась баронесса Юлия Вревская. Вот её прошения. Она просит помочь быстрее эвакуировать в Яссы, в сорок пятый временно-эвакуационный лагерь, юного князя Бориса Куракина, раненного под Плевной. Ещё около четырёх десятков раненных из Седьмого легиона болгарского ополчения, прибывших оттуда. И она просит срочно поставить на учёт и довольствие и сам легион. Он сопроводил санитарный обоз с ранеными из Плевны сюда и пока находится в Систово. Временно устроил какой-то опорный пункт на холме на северной окраине города.

— Так, полковник, юный князь Куракин здесь? Что с ним?

— Тяжело ранен, Ваше Высокопревосходительство! Ещё четыре дня назад, в верстах двадцати от Плевны, на санитарный обоз раненых оттуда вдруг совершили налёт три сотни башибузуков и турецкой кавалерии, и при отражении нападения князь был ранен. Доставлен в Систово, вместе с другими ранеными из болгарского ополчения, из их Седьмого легиона, три дня назад. Пока находится во временном пункте приёма раненых, под попечением баронессы Вревской и санитарок легиона. Баронесса сообщила, что ещё вчера князь Борис Куракин пришёл в себя, и его состояние терпимое. Как известно, Ваше Высокопревосходительство, Вревские и Куракины считаются и родственными семьями.

— Так, полковник, а причём здесь князь и этот Седьмой легион?

— Согласно представленным баронессой Вревской, совместно с нынешним командиром легиона Димитрием Живковым, документам, этот Седьмой легион, Ваше Высокопревосходительство, был создан шестого июля сего года из жителей Плевны и её окрестностей, и юный князь Борис Куракин, хоть это и странно, как бы является его создателем и куратором. Вот приказ майора Тутолмина, тогда коменданта Плевны, сейчас начальника инженерной службы, о назначении князя Бориса Куракина своим личным помощником и куратором опорного пункта на высоте 250. Ещё один его приказ, о создании этого легиона и назначении князя его куратором. И приказы самого князя — от седьмого июля о назначении Димитрия Живкова командиром легиона, и от шестнадцатого, уже, э, легатом.

— Легатом, полковник? Хотя, легион — это что-то из древнего Рима, значит, и его командир как бы должен иметь звание оттуда. Надо же, юный князь у нас ещё и любитель древней истории? Не ожидал! Хорошо, полковник, что там ещё?

— Так и есть, Ваше Высокопревосходительство, легатом. И все приказы утверждены, как второго коменданта Плевны, полковником Тутолминым, командиром первой бригады Кавказской дивизии. Согласно журналу боевых действий Седьмого легиона с шестого по двадцатое июля сего года, до прибытия в Систово, легион оборонял опорный пункт на высоте 250 и участвовал в отражении нападения на Плевну трёх турецких батальонов, ушедших из Никополя, ещё десятого июля, и атак войск Османа-паши на город с пятнадцатого по восемнадцатого июля сего года, и нанёс туркам потери не менее двух рот пехоты. Ещё в ходе успешного поиска лазутчиками легиона, во главе лично с легатом Живковым, взяты в плен два важных пленных. Сведения, полученные от них, позволили батарее сотника Лисицына тогда же, шестнадцатого июля, нанести по османам короткие артиллерийские удары, в ходе которых были ранены сам Осман-паша, убиты и ранены многие командиры его войска, ещё уничтожены живая сила до роты, два орудия, склад боеприпасов и прочее военное имущество. И эти данные были подтверждены пленными, захваченными чуть позднее.

— Так, полковник, помню я этот рапорт полковника Тутолмина. Там было указано, что пленных взяли воины Седьмой дружины болгарского ополчения. Да, повезло полковнику иметь под своим командованием такого умелого артиллериста!

— Осмелюсь доложить, Ваше Высокопревосходительство, что эта дружина изначально была названа Седьмым легионом. Князь Борис Куракин созорничал. Просто полковник Тутолмин назвал в своём рапорте легион дружиной. После захвата важных пленных юный князь, как личный помощник майора Тутолмина и куратор опорного пункта на высоте 250, вручил легиону и боевое знамя, и странный гимн ему посвятил. Что делать, дитё ещё. Но, согласно рапортам полковника Тутолмина, воевал весьма умело. И, осмелюсь доложить, что именно юный князь отдал приказ сотнику Лисицыну о нанесении артиллерийских ударов по штабу Османа-паши и другим целям. Во время штурма турками высоты 270, в этот же день, легион совместно с ротой поручика Шумилова из двадцатого Галицкого полка и батареей сотника Лисицына разгромил батальон турецкой пехоты. Наши потери оказались намного ниже.

— Значит, это всё юный князь созорничал? Даже боевое знамя своему легиону вручил, и гимн для него сочинил? Должен сказать, полковник, раз он был назначен майором Тутолминым, тогда ещё комендантом Плевны, личным помощником и куратором опорного пункта, а затем и полковник Тутолмин это подтвердил, получается, и право такое имел? И что за там знамя?

— Алое знамя, Ваше Высокопревосходительство, а в середине чёрный орёл, парящий в небе, в треть знамени, и внизу надпись «Седьмой легион». А песня называется «Орёл Седьмого легиона». Текст и ноты, Ваше Высокопревосходительство, прилагаются.

— Так, вижу, полковник. «Пусть я погиб под Ахероном, пусть кровь моя досталась псам — Орёл Седьмого легиона, Орёл Седьмого легиона, всё так же рвётся к небесам». Надо же, премилая песенка, и интересная! Да, умеет юный князь трогать сердца! Получается, что этот Седьмой легион воевал в Плевне весьма достойно? Тогда и песню запретить нежелательно, и переименовать легион не стоит.

— Да, Ваше Высокопревосходительство, согласно рапортам полковника Тутолмина и генерала-майора Петрушевского, во время атаки турок шестнадцатого июля легион стоял насмерть, и гарнизону опорного пункта на высоте 250 удалось остановить турок. Кроме того, восемнадцатого июля как раз воины легиона отличились при отражении атаки трёх конных сотен башибузуков и регулярной кавалерии на санитарный обоз из Плевны, в ходе которого турки потеряли только убитыми больше сотни, и было взято в плен восемьдесят пять башибузуков и конников. Упорно дрались, не дрогнули, и именно они нанесли туркам основные потери, не дали приблизиться к обозу. Как оказалось, князь собрал там команду метких стрелков. Вот поимённый список личного состава легиона, с указанием всех погибших и раненных. За время боевых действий легионом потеряно до сорока бойцов, ранено столько же. В настоящее время в Систово находится до восьми десятков бойцов легиона и около сорока раненых из его состава. Баронесса Юлия Вревская и легат легиона Димитрий Живков просят принять Седьмой легион на учёт и поставить на довольствие, и отправить раненых из него, в том числе и князя Бориса Куракина, раз куратора легиона, получается, его старшего начальника, на лечение в Яссы.

— Всё понятно, полковник. Сами знаете, что насчёт юного князя имеется особое предписание Великого князя Николая Николаевича. Значит, немедленно организуйте отправку князя Бориса Куракина и раненых из его легиона не просто в Яссы, а на территорию нашей Российской империи. Пока в Одессу, а там видно будет. И не дело разбрасываться столь умелыми бойцами. Тем более, они защищали Плевну, и достойно. А то в Систово, как Вы сами же докладывали, скопилось много болгарских добровольцев, а заняться ими некому?

— Так точно, Ваше Высокопревосходительство, больше сотни. Но у нас пока нет для них и оружия, и офицеров ещё не подобрали. А легион привёз в Систово много трофейного оружия и боеприпасов, так уже имеет и немалые боевые умения. И в нём собраны одни болгары. И ещё, смею доложить, он находился под командованием князя Куракина, который применил в Плевне, на своём опорном пункте, много новшеств по его инженерному оборудованию. Хоть и странно, и непонятно, откуда у него такие сведения, этот легион, согласно приказам князя, использовал многие новые боевые тактические приёмы. А далее эти новшества были использованы в Плевне и другими подразделениями. Это и группы метких стрелков, новые приёмы при ведении боя, явно позаимствованные юным князем у казаков-пластунов, широкое и умелое применение новых гранат и мин, использование укреплений. Трудно сказать насчёт наступлений, но обороняться, Ваше Высокопревосходительство, легион однозначно умеет.

— Что же, полковник, вот и дайте легиону этих добровольцев. Пусть пока пройдут обучение здесь, в Систово. Заодно у нас под рукой будет лишнее боевое подразделение, своего рода резерв. Так и город будут охранять и, в случае чего, оборонять. И присмотритесь к легиону. А что касается юного князя, то могу открыть Вам одну тайну. Дело в том, что эти гранаты и мины, как бы и взрывчатку для них, разработаны с участием самого князя Куракина. И отряд майора Тутолмина прибыл сюда, в Действующую армию, как оказывается, по прямому приказу самого Великого князя Николая Николаевича, для их испытания. Как видите, они прошли успешно, и наша армия получила новое оружие. И юный князь Куракин явно прибыл сюда, хоть и самостоятельно, для их испытания. Похоже, что переживал за свои разработки, тем более, часть доходов от их производства пойдут его семье? А теперь он может быть спокоен. Вот так-то полковник, не всё так просто!

— Всё понял, Ваше Высокопревосходительство! Князь Куракин и его раненые, вместе с баронессой Вревской, будут отправлены в Одессу. Дадим им и небольшую охрану. И легион сегодня же будет принят на довольствие и получит добровольцев. Он уже начал сооружать укреплённый пункт, похоже, такой же, как в Плевне, вот пусть там и располагается. Обеспечим всем необходимым, ещё этот опорный пункт прикроет Систово с севера.

— Вот и хорошо, полковник. Действуйте! А то мы тут думаем, как нам обеспечить надёжную оборону города. А у нас и люди для этого появились, и они и сами знают, что делать. Да, ещё обязательно направьте на этот пункт хотя бы батарею четырёхфунтовых орудий. Раз легион привык действовать вместе с артиллерией, так пусть и далее действует. И нам полезно будет на это посмотреть. Если это стоящее, то будем использовать. Действуйте, полковник!

И ещё баронесса уже сама грустно сообщила мне, что ранен, и довольно сильно, корнет Шереметев. Я видел, что он ехал на своём коне вместе с казаками, беседовал с их сотником, и его коня, похоже, что подстрелили одним из первых. А я вот валялся в повозке, и вряд ли турки знали, где. Это потом они меня заметили и сразу же решили подстрелить и своего добились. Но до этого я сам уложил не менее восьми турок, в том числе и их главного, скорее всего, и убил их. У меня выстрелы получались точными, и обычно в грудь или живот, или голову. После них, как правило, или погибают сразу, или и после, при нынешнем уровне медицины, не выживают.

Правда, как рассказала мне тётя Юлия, Владимир вместе с частью казаков ещё отстреливался, но потом его всё-таки ранили. Сейчас его в Систово не имелось. Он сразу же вместе с разными господами офицерами был переправлен через Дунай и отправлен в Фратешти. Может, уже и находился в Бухаресте, или ехал на поезде в нашу любимую Российскую империю? Достойный мужчина! И храбро сражался, и характер имел хороший, и достойно себя вёл. Не знаю, как Александра отнесётся к нему, но если у них всё хорошо сложится, то я спокойно приму их союз.

А что касается моих болгар, то тётя Юлия грустно и со злостью в голосе призналась, что русские посты не хотели даже пустить их раненых в Систово, оттого легиону пришлось встать на холме чуть севернее города. Димитрий сообщил двум русским врачам и одному майору, встретившим санитарный обоз, что у них находится и юный князь Куракин, но те от этого сообщения откровенно отмахнулись. Нет, один из них как бы подошёл к повозке и посмотрел на меня, но увидев простого мальчика, ещё и в вполне терпимом состоянии, сразу же переключился на русских офицеров и солдат. К сожалению, получилось так, что моих болгар и меня оставили на потом. Но, к счастью, среди встречавших санитарный обоз находилась и тётя Юлия, и она сразу же взяла опеку и надо мной, и всеми болгарами. Так что, сейчас раненые болгары находились в Систово, были проверены русскими врачами, кому надо, в том числе и мне, были сразу же сделаны и операции. К счастью, никто из них не умер и тяжелораненых среди бойцов легиона не имелось. Со временем они все могли поправиться и встать в строй.

Да, мне было обидно. Ясно, что русское начальство просто не обратило внимания на моих болгар. Тётя Юлия с грустью сообщила, что раненых русских солдат и даже офицеров довольно много, и врачи не поспевают их обработать. Да, похоже на то, что русское командование всё-таки не ожидало столь умелого и ожесточённого сопротивления турок. Тем более, моё присутствие среди болгар пока не выпячивалось. Ранее, раз корнета Шереметева ранили, просто некому было. И офицеры пехотной роты Подольского полка, и казаки полусотни Донского полка вообще не успели уяснить, кто такой князь Куракин и зачем он здесь. Тем более, сотник, с кем беседовал Владимир, в ходе боя, оказалось, погиб. Тётя Юлия сообщила. Жаль! И у него конь был подстрелен сразу. Спешённый, он тоже некоторое время отстреливался, но ему не повезло — всё-таки погиб.

И я думаю, что офицерам-подольцам наверняка не понравилась моя нелепая стычка с услужливым штабс-капитаном. Поэтому тем, кто из них уцелел, во время схватки и после неё просто было не до странного и наглого мальчика, хоть и известного на весь мир композитора и сочинителя князя Куракина. Ну, у меня и свои болгары имелись. Так что, девушки-санитарки меня перевязали, и довольно умело. И в Систово я, хоть и находился без памяти, нормально доехал. За мной они смотрели особенно пристально. И никто из других раненых — не только болгар, но и русских, по пути не умер. Все доехали. И в этом во многом была и заслуга санитаров Седьмого легиона. Не только меня спасли, но и многих раненых!

— Значит, сублокотенент Лозяну, Вы утверждаете, что многие новшества, что русские применили под Плевной, придуманы юным князем Куракиным? Никогда бы не подумал!

— Должен сообщить, господин советник, но это так. Просто майор Николай и полковник Иван Тутолмины во всём поддерживали князя Бориса. Он, хоть и юн, умеет воевать и достойно командовал и нами, и своим Седьмым легионом, и другими подразделениями. Те опорные пункты, что мы соорудили, это полностью его выдумки.

— Это хорошо, сублокотенент, что Вы сопроводили юного князя и приняли участие в обороне Плевны. Пусть Вам такого прямого приказа не было, но Вы действовали в рамках полномочий, данных Вам Вашим командиром, локотенентом Эмилем Лотяну, и поэтому никаких нарушений не допустили. Вы освоили эти мины и гранаты?

— Так точно, господин советник. Бойцы отряда не раз уверенно применяли гранаты, а сам я освоил и минирование. Хотя, это юный князь обучил меня. Достать мины нам не удалось, а гранаты были выданы каждому бойцу, и никто их у нас не забрал.

— Ну, это не страшно. Мы сделаем запрос Великому князю Николаю Николаевичу, и пусть он поможет нашим подразделениям, посылаемым на помощь Плевне. Да, Георге, не удивляйтесь — всё же принято решение оказать русским ограниченную помощь. Это нужно, прежде всего, для обучения наших войск. Вы сами удостоены очередного звания, и Вас ждут и другие награды. Возвращайтесь в свой полк и примите роту, и обучите её всему, что увидели. А мы тут представим Ваш отчёт прямо Его Величеству. Так что, локотенент Лозяну, и далее служите верно и умело!

— Спасибо, господин советник! Рад стараться! Служу Его Величеству и нашей Румынии!

А так, оказалось, что к нам на помощь, хоть и после бегства турок и пленения всех оставшихся на месте боя, в большинстве уже раненных, явились два эскадрона из того же Донского полка. А остальной русский отряд в Плевне тогда отбивался от яростной атаки турок, пытавшихся хотя бы сейчас, пока русские не успели укрепиться и получить пополнение, прорваться изо всех сил в город. Это мне тётя Юлия немного последних новостей до меня довела. Но это им опять не удалось, и Плевна осталась нашей!

Правда, оказалось, что и отряд Георге, и так малочисленный, в последней схватке с турками тоже потерял двоих убитыми и двоих ранеными. Но и румын в Систово уже не было. Георге и его солдат сразу же отправили, и как бы даже в Бухарест. Тётя Юлия сообщила, что вместо них в Плевну двинулась и уже явно находилась там целая пехотная рота из той же дивизии. Просто она пошла туда по прямой дороге, а мы вернулись по прежней кружной. Надо же, румыны сами решились! Ну, пусть тоже повоюют за независимость своей страны!

Правда, насчёт потерь легиона тётя Юлия мне пока ничего не рассказала. Явно опасалась, что мне может стать грустно. Ну, да, я даже против своей воли сблизился с бойцами легиона. Что делать, они же мои боевые товарищи. Мы вместе столько всего, пусть и за короткое время, перенесли! И кровь, и смерть видели!

После полудня я, наконец, увидел и других своих помощниц, и легионеров. Да, собирался большой обоз раненых для переправы через Дунай и отправки нас в Александрию. И только сейчас тётя Юлия молча подала мне список тех, кто с нами отправится. А кто уже и нет. Никогда! Потому что их не стало и на белом свете!

Я сразу же увидел, что в списке нет Божены Драгомировой и Деницы Младеновой. Ясно, что погибли, и отметки об этом стояли. У меня сразу же заныло в сердце. Да, хоть и не любовь, девушки мне нравились! К тому же, Божена являлась стрелком от бога, а Деница, тоже красавица, хотела стать лекаркой. Да, никогда мне больше не увидеть улыбчивых зелёных глаз Божены! На самом деле у беды глаза зелёные… То есть, это беда в виде жестоких турок настигла зеленоглазую красавицу. Всех её родных убили, а над самой хотели надругаться. Но мы не дали и часть сволочей самих отправили на тот свет. И я никогда не забуду своих помощниц и постараюсь сохранить достойную память о них.

Но в легионе, оказалось, имелись и другие потери, и немалые. Ладно, что Цвета Любенова погибла ещё во время обороны малого опорного пункта. Не было в списке и санитарки Милы Райковой, но, к счастью, она стояла не так далеко от меня и вполне живая и даже не раненная. Просто решила остаться в легионе и с нами не ехала. Жаль, но во время последней схватки были ранены, хоть и не так тяжело, Зора Ясенова и Бьянка Добеличева. Неждана Стойкова и Милана Босниева и так были ранены во время обороны малого опорного пункта, так первая и во время нападения турок поймала пулю, к счастью, судя по списку, лишь в мягкое место. Хоть тут у меня слегка отлегло от сердца. Жаль, но ещё была убита и Лилия Сименова из десятка девушек, что группа Димитрия отбила у турок во время ночной вылазки, и две другие там были, хоть и легко, ранены. И им было лишь по семнадцать лет! Разумом я понимал, что на войне убивают, но никак не хотелось терять своих людей, с кем уже близко сошёлся. Тем более, помощниц, и таких милых!

Пока мне обо всём обозе ничего не рассказали, но и среди остальных легионеров, числившихся в строю до нападения турок, было убито пятнадцать бойцов, в том числе две женщины, и ранено двадцать пять, и опять же, пять женщин, вообще-то, девушек. Не повезло и нашим раненым — трое были убиты, а трое повторно ранены. А что пострадало много женщин и девушек, то было похоже, что турки вели огонь по ним целенаправленно. Когда погибают твои женщины, это воспринимается тяжелее.

— Да, Борис, твои помощники и легионеры храбро сражались и смогли отогнать турок. Но и сами, как ни жаль, понесли немалые потери. Что делать, война. Но обоз вы отстояли!

— А где они теперь, ну, их тела, тётя Юлия?

— Как мне сообщили, Борис, тела погибших забрали обратно в Плевну. Уцелевшие казаки поскакали в Плевну, а так как недалеко было, лишь вёрст двадцать, то оттуда сразу же на помощь подошли два эскадрона казаков. Тем более, они находились и ближе. Один эскадрон сопроводил обоз прямо до Систово. По сообщениям из Плевны, как раз в тот день турки решились на повторный штурм города, но, к счастью, их атаки были удачно отбиты. Вчера оттуда прибыл ещё один санитарный обоз, и такой же большой. И много раненых осталось в городе. А что касается погибших легионеров, то Димитрий сообщил мне, что в Плевну отправлены три бойца. Они там всех их похоронят. Жаль, Борис, но это война. Всё предусмотреть невозможно. Твоей вины тут нет.

Ну, если так, то ладно. Значит, погибших легионеров похоронят уже в Плевне. Но они и так оттуда и из окрестных сёл.

И почти сразу же ко мне подошли Димитрий Живков, Коста Онассис и Кирилл Осокин. Надо же, все трое уцелели! Правда, Коста тоже был ранен. У него правая рука висела на перевязи. Тоже мои помощники, раз и у них виднелся знак Z. Но Димитрий был назначен мной легатом легиона, Коста — инструктором по боевой подготовке, а Кирилл — центурионом группы стрелков.

— Всё, княже, мы пока остаёмся. Трудно сказать, что произойдёт с нами далее, но разрешите уже сейчас выразить Вам огромную благодарность. Мы трое за это время увидели и испытали больше, чем ранее! — как бы от всех троих заявил Димитрий. Но сейчас это он старший командир легиона, и ему можно. Ну, может, командование ещё кого назначит? — В строю пока восемьдесят два бойца, в том числе трое, во главе с десятником Богданом Златковым, в Плевне. Но командование уже подготовило для нас пополнение, и там даже полторы сотни добровольцев, в том числе два десятка женщин для санитарного отряда. Будем готовиться здесь, в Систово, заодно и нести охрану города. Начали сооружать батальонный опорный пункт недалеко от въезда в город. Нам дали и батарею четырёхфунтовых пушек с полным штатом. Раненых тридцать девять человек, и вас всех, как сообщила баронесса Юлия, отправят в Одессу. Она вас и повезёт. И вместе с вами отправится Коста.

Да, жаль было расставаться, но у каждого своя судьба. Может, три моих помощника и не хотели попасть на войну, но вот я их взял с собой и засунул прямо в Плевну. А теперь они не могут и сами тоже явно не желают бросить легион. Так что, придётся им провоевать до конца. Ну, пусть хранит их Всевышний и даст выжить.

— Хорошо, Димитрий. Но вы можете уйти из легиона и сдать его командованию. Он свою роль выполнил, помог отстоять Плевну. А далее уже как командование решит.

— Нет, княже, мы будем воевать в легионе до конца, пока война не кончится! — Тут и баронесса, хотя, уже тётя Юлия, посмотрела на моих помощников с тёплым взглядом и уважением. Да, люди сами остаются воевать за святое дело. — Вам пока побоялись сказать, но Амина, Неждана, Зора и Асия хотят поехать с Вами в Санкт-Петербург. У них убиты все родные. Вы, вроде, обещали тем, кто пожелает, взять с собой? Ещё попросились и две девушки из отбитых нами у турок. И им тоже некуда идти. Тем более, под их деревнями ещё идут бои.

Тут за меня ответила уже тётя Юлия:

— Димитрий, за девушек можете далее не беспокоиться. Мы с Борисом берём их под свою опеку и обеспечим и всем необходимым, и позаботимся об их дальнейшей судьбе. Пусть Всевышний поможет вам всем, и чтобы вы все целыми вернулись домой. Как закончатся бои, обязательно обратитесь к нам. Мы там с вами всё обсудим и окажем вам всё необходимое содействие.

Да, похоже, что слова баронессы оказались для Димитрия, хотя, и других легионеров, пришедших нас провожать, неожиданными. А пришли они все! И даже девушки в своей поношенной форме, но с разгрузками на груди и винтовками за спинами, выглядели грозно!

— Спасибо, госпожа баронесса! Мы обязательно вернёмся!

Переход через Дунай много времени не занял, всего лишь час. Правда, боязно было. Вдруг что случится? Я же сейчас совершенно беспомощен. Хотя, Демьян с Николаем безотлучно находились при мне. И ещё мои четыре помощницы смотрели за нашими ранеными. Да, Радка Ботева и Элица Руменова из группы, что была отбита у турок во время вылазки на разведку, ещё не умели толком стрелять, но ухаживать за ранеными могли. Нет, Элица показывала неплохие результаты, она, оказалось, и при защите санитарного обоза сумела подстрелить несколько врагов. А их подружки, что хорошо стреляли и тоже отличились в последнем бою — Пенка Йорданова и Алёна Киркорова, остались в Систово с легионом.

— Княз Борис (болг. — Князь Борис), — сказала при прощании Алёна, и ведь красотка, но лишь восемнадцати лет, — момичетата и аз искаме да отмъстим на турците за всичко! Затова оставаеме да воюваме. И всички се надяваеме, че няма да забравите за нас и ще се видим след войната (болг. — мы с девушками желаем отомстить туркам за всё! Поэтому остаёмся воевать. И мы все надеемся, что Вы о нас не забудете, и после войны ещё увидимся).

Ну, надо же, болгарки уже по мне скучать начали? Я же ещё лишь малолетний хулиган, так и не могу составить им пару. Ну, раз они увидели во мне достойного кавалера, то надо соответствовать.

— Алёна, вы все всегда можете рассчитывать на меня. Пусть вас хранит Господь, и мы ещё увидимся. Как всё закончится, я вас всех обязательно найду! Все погостите у меня в Петербурге!

Ну, что я мог сказать этим храбрым воинам, тем более, милым девушкам, остающимся защищать свою Родину? Да, только сыпать обещаниями. И я свои слова обязательно сдержу!

Мы большую часть винтовок сдали, но десяток Мартини-Генри у нас осталось. Они лежали в отдельной повозке, где расположились Демьян и Николай. Револьверы у нас имелись у всех семерых, ещё и части раненых. У стрелков однозначно, ещё и двух десятников или деканов — Драко Бисерова и Асена Найденова. И разрешения на их ношение всем членам легиона, и приказ на это Николай Фёдорович подписал. Так что, всё было законно. Было деканам лет под тридцать, и они имели неплохие воинские навыки — похоже, что когда-то, и не так давно, всё-таки имели отношение к разбойникам, но турок явно люто ненавидели. Так и в легионе собрались только такие. Стреляли, правда, не так метко, но своими десятками управляли умело. Это они, вместе с Костой, как раз и поведут поправившихся легионеров обратно, конечно, на войну. И как там им повезёт… Но я и сам постараюсь помочь легиону чем могу.

Но пока обозом командовала, и умело, и жёстко, тётя Юлия. Её помощником являлся Коста. И она понимала, что, несмотря ни на что, мы являлись боевым подразделением. Если что, и шестёрка моих помощников и помощниц, ещё и десяток раненных, стоящих на ногах, в одно мгновение вооружатся и дадут жёсткий отпор любым врагам, покусившимся на нас. Правда, лишь мелким группам. Жаль, но два десятка ездовых, приданных нам, являлись солдатами старших возрастов и вообще не имели оружия. Как бы безопасно, поэтому не выдали. Ладно, надеюсь, что в Румынии на нас никто не нападёт? Но, если вдруг, урон мы нанесём немалый. И то, что она командовала воинами, храбро защищавшими Плевну, тётю Юлию явно льстило. Ну, она и сама не из пугливых!

Правда, мы уже находились под надёжной охраной. К нашему обозу ненавязчиво присоединились улыбчивый и шустрый хорунжий Панкратий Калистратов и десяток молчаливых казаков лет под тридцать. По их виду было сразу понятно, что бывалые. Да, явные волкодавы! И они были присланы к нам из штаба войск, охранявших Систово, для сопровождения, надо же, прямо до Одессы! Ладно, что меня сразу же под арест не взяли! Ну, да, за незаконное пересечение границы Российской империи. Запросто можно было. Хотя, нам дали и одного врача, и пару мужчин-санитаров. Их повозка тоже спокойно пристроилась к обозу. И это было хорошо! У нас появились и целый врач, и лекарства, и перевязочные материалы. Так что, живём!

В Зимнице мы не задержались. Там русских войск полно было, и просто негде было, тем более, раненым, как разместиться. Тем не менее, на небольшой обоз из полутора десятков повозок и одной кареты, да ещё в сопровождении конного конвоя, никто внимания не обратил. Вообще-то, тут и так много разных важных лиц разъезжало. И тётя Юлия, хоть и поддерживавшая связь с Санкт-Петербургом, но явно находившаяся в некоторой немилости у царствующих особ, не могла рассчитывать на повышенное внимание к себе. Она сейчас и не стремилась к этому. И мне было не до внимания к себе.

В общем, на то, что небольшой санитарный обоз неторопливо последовал через Зимницу в Александрию, вообще никто не обратил внимания. А так, и на карете, и на повозках виднелись небольшие красные санитарные кресты. У русского командования явно и без нас хватало забот. Кому надо, и так о нас позаботились. А тётя Юлия бегать по разным начальникам и не собиралась. И у нас пока и своих ресурсов хватало, так и с ранеными всё было терпимо.

Весь путь я, на удивление и к счастью, проспал. Значит, явно пошёл на поправку! Основная нагрузка по уходу за ранеными легла на присланного врача, как оказалось, штабс-капитана Максимова Олега Юрьевича, санитаров Прохора Денисова и Корнея Шарипова, тётю Юлию, на четыре молодые санитарки из крестьянок её же имения и ещё четвёрку моих помощниц. Кстати, Асия, являвшаяся у меня, надо же, одним из лучших стрелков, старательно и умело ухаживала и за ранеными. Вот кого надо было записать в санитарки! Как доберёмся до Петербурга, я отдам её в помощницы к Александру Порфирьевичу. Но и её подружки от неё не отставали.

В Александрию мы добрались только утром. На полпути обоз остановился и на ночь. Конечно, надо было проверить и обслужить раненых. К счастью, никто из нас не умер, и никому так уж тяжело не стало. Все терпеливо ждали прибытия хоть куда-то.

Демьян и Николай тут же тихо, не привлекая особого внимания, обратились, согласно моей договорённости с тётей Юлией, к нашему прежнему знакомому, торговцу Мирче Зеля Кодряну. Штабс-капитан Максимов и хорунжий Калистратов в распоряжения баронессы вмешиваться не стали. Я бы сразу же встал на её сторону. И раненые больше слушались нас. Мне не хотелось, чтобы нас и особенно меня самого беспокоили разные посторонние люди. Я всегда не любил привлекать к себе лишнего внимания.

Наше нежданное прибытие и удивило, и всполошило семейство торговца. Ещё бы, юный немецкий баронет, который три недели назад, вместе с помощниками, ночевал у них, странным образом оказался в обозе болгарских раненных. И сейчас их сопровождали и важная русская баронесса, и опасные казаки. Но торговец тут же озаботился её просьбами. Нам требовалось немало еды, так ещё и много всего для лечения раненных. Всё-таки запасов приданных нам лекарей могло не хватить. А кто нас будет снабжать, так ещё в чужой стране? Русская императорская казна вряд ли бы выделила нам хоть что-то? Пока никто не завалил Седьмой легион всем необходимым. Как раз это и предстояло Димитрию решить в первую очередь.

Но, думаю, что препятствий тут не будет. Русское командование явно сильно заинтересовано в наборе болгарских добровольцев? А тут в Систово прибыли бойцы, которых пока и вооружать не надо. Сами всё добыли в бою. Ещё и неплохо себя показали, да ещё в Плевне. Скоро оборона города наверняка прогремит на весь мир. Только и требовалось снабжать легион в нужном количестве боеприпасами, едой и вещевым имуществом. И много чем другим. На содержание боевого подразделения всё равно требовалось много средств. На войне и снабжение должно быть достойное.

Если честно, средства у нас имелись. Наши легионеры немало «почистили» убитых и раненых турок. Я сам им сразу же и приказал. Никакое это не мародёрство, а законные трофеи. Само собой, не привлекая к себе лишнего внимания. Так что, наш обоз отправился в путь в основном за свой счёт. Повозки из санитарного обоза, часть еды и лекарств тоже оттуда, и часть взяли из запасов легиона.

Ну, ничего, нам не привыкать. Прорвёмся!

— Ну, что там у нас, полковник, под Плевной?

— Пока, Ваше Императорское Высочество, ничего опасного не случилось. Османы попытались атаковать Плевну с востока, со стороны Порадима, и штурмовать высоты 270 и 250, но не добились успеха. Эти опорные пункты у нас наиболее укреплённые, ещё юный князь Куракин постарался, поэтому противник, понеся тяжёлые потери, откатился. К сожалению, часть сил, до двух полков пехоты, османы направили в Ловчу, поэтому, до выявления их позиций для артиллерийского обстрела, атака там отложена. К тому же, тридцать четвёртый Севский пехотный полк и одна батарея девяти и две четырёхфунтовых пушек из девятой артиллерийской батареи пока лишь подошли к Севлиево. Двадцать четвёртый Донской казачий полк уже присоединился к Владикавказскому конному полку.

— Хорошо, полковник. Пусть лучше разведают противника. А что там в Плевне? Девятый корпус уже там?

— Так точно, Ваше Императорское Высочество, прибыли пятая пехотная и девятая кавалерийские дивизии. И они уже на другой стороне Вита, в Долна-Митрополии. Но пока отстали обозы с едой, амуницией и, главное, боеприпасами. Но должен доложить, Ваше Императорское Высочество, что корпус ещё не успел привести себя в порядок, ещё и после быстрого марша. Нужно ещё несколько дней. Севернее Плевны возведены две переправы, а их прикрывают батареи с опорного пункта под Опанцем. Как корпус отдохнёт и укрепится, намечена атака в сторону Дальнего Дубняка и, если удастся, и далее. Намечено окружение основных сил Адил-паши южнее Плевны. Или уже он сам отступит в сторону Орхание.

— А как Вы, полковник, сами думаете?

— Пока трудно сказать, Ваше Императорское Высочество. Турки яростно отгрызаются. Они начали спешно строить укрепления к югу от города. Местность там возвышенная, без осадной артиллерии их не разрушить. И они всё ещё имеют небольшое преимущество над нашими силами. Атаками в лоб мы понесём напрасные потери.

— Хорошо, полковник. Ещё какие новости?

— Нашёлся юный князь Куракин. Был довольно сильно ранен, но его болгары вывезли князя в Систово, а там опеку над ним взяла баронесса Юлия Вревская. Она со своим санитарным отрядом стояла в Яссах, а в Систово прибыла за ранеными. Генерал-лейтенант Зотов принял решение отправить князя и около сорока раненых из этого непонятного Седьмого легиона в Одессу. Весьма странное название, но от юного князя можно было ожидать. Он же занятный выдумщик. Видимо, и тут решил созорничать?

— Что же, пусть лечатся, и вместе со своим князем. Но его, как немного поправится, надо обязательно отправить домой. Сам князь, полковник, сейчас в каком состоянии?

— Пришёл в себя, Ваше Императорское Высочество. Будет жить. Рядом с ним безотлучно находятся баронесса Вревская и несколько болгарок-санитарок из легиона. Ещё болгарам приданы врач и два санитара. Приставлена и охрана из десятка казаков.

— Что же, вполне разумно. Теперь мальчик никуда не сбежит. Так, полковник, что там с этим легионом? А то согласно донесениям из Плевны, он там показал себя выше всех похвал?

— Да, так и есть, Ваше Императорское Высочество. Как отписал полковник Тутолмин, на счету многих стрелков оттуда, даже девушек, множество убитых турок. Во время штурма шестнадцатого июля рота поручика Шумилова и полусотня стрелков легиона сдержали атаку батора пехоты и вместе с артиллерией группы уничтожили до двух сотен пехоты и ранили до двух сотен, которые были пленены в ходе последующего возвращения опорного пункта. Легионерами были взяты и ценные пленные, которые выдали местоположение самого Османа-паши. По приказу юного князя батарея сотника Лисицына нанесла артиллерийские удары и по ставке паши, и позициям артиллерии, и месту стоянки резервов. В результате тяжело ранены сам Осман-паша и некоторые турецкие начальники, а Гассан-Сабри-паша и другие убиты. Поражены и другие цели. Хочется сказать, Ваше Императорское Высочество, что эти болгары, хоть и недавно взяли в руки оружие, неплохо воюют.

— Да, полковник, Мы это видим. Этот же легион, получается, отбил нападение трёх сотен башибузуков и турецкой кавалерии, ещё и наёмников, и английских стрелков?

— Так точно, Ваше Императорское Высочество. Атака отбита с большими потерями для нападавших, ещё и взяты пленные. Конечно, и легион, и пехотная рота, и казаки понесли потери, но они всё же меньше, чем у турок. По свидетельству некоторых наших раненых офицеров, стрелки легиона вообще не подпустили турок и англичан к обозу и расстреляли их ещё на половине пути. Осмелюсь доложить, Ваше Императорское Высочество, что погибли и две помощницы князя, и весьма милые юные особы. Согласно рапорту легата легиона Димитрия Живкова, они являлись стрелками, и на их счету ещё в Плевне было по десятку турок. Во время отражения атаки они успели уничтожить по нескольку турок, но погибли и сами.

— Да, прискорбно, полковник. Мы видели списки их личных карточек. Поручик Крестовский, прибывший из Плевны, показал. Они достойно воевали. Что же, этих особ, хоть они и не служили в нашей имперской армии, но раз являлись воинами этого Седьмого легиона, надо представить к наградам. Проследите! Это нужно не для них, а для нас и всех подданных нашей Империи! Они храбро сражались! Пусть их подвиг будет образцом для подражания.

— Так точно, Ваше Императорское Высочество! Представим! Разрешите доложить, что юный князь собирается взять помощниц с собой, но они болгарки, и на это требуется отдельное разрешение.

— Ничего страшного, полковник. Тут мне поручик Крестовский, показал множество бумаг юного князя. Эти болгарки все достойно сражались с турками. У них не осталось родных, так как турки их жестоко убили, поэтому мальчик и взял девушек к себе. Пусть они едут вместе с ним. Оформите им разрешение от Нашего имени и вышлите в госпиталь, где князь будет лечиться. А потом полковница Тутолмина оформит опекунство и над ними. Да, полковник, а что там с самим Седьмым легионом?

— В нём, Ваше Императорское Высочество, пока в строю около восьми десятков бойцов, но ему в Систово уже дали пополнение в полторы сотни болгар. Ещё из Плевны прибудут три десятка. Позже наверняка добавятся и другие добровольцы. Стрелковое оружие у бойцов трофейное, требуется обеспечить лишь боеприпасами. И их захвачено в достатке. Павел Дмитриевич приказал придать легиону и конную батарею четырёхфунтовых пушек, которая уже встала на опорном пункте легиона, на въезде в Систово.

— Это хорошо, полковник! Пусть учатся действовать совместно. Заодно, получается, и оборону Систово улучшили. Это похвально. И ещё, полковник, вот Вам краткий отчёт о проделанной боевой работе юного князя. Это опять поручик Крестовский нам оставил. Хорошо изучите, сделайте нужные выписки и разошлите согласно этому списку. Пусть все изучат и пришлют свои ответы.

— Э, Ваше Императорское Высочество, даже так? Хотя, от юного князя всего можно ожидать.

— Да, Мы понимаем, полковник, что князь юн и как бы не стоит обращать внимания на его странные измышления, но Вы и сами же хорошо знаете, чего стоит наш мальчик. Это же он придумал новую взрывчатку и эти мины и гранаты, и сам же проверил их в бою. Это оружие доказало свою полезность, и оно нам нужно. И не менее ценно и то, что юный князь показал, и было применено при защите Плевны. У нас есть воины, с кого надо брать пример! Те же юные особы взяли в свои руки оружие и, хоть им наверняка было страшно, пошли воевать. Пусть они погибли, но отомстили туркам за всё!

Жаль только, что сейчас мы могли рассчитывать лишь на свои возможности. Всё же непонятный Седьмой легион пока мало кого интересовал и мало кто о нём слышал. Тем более, в Румынии. Хоть тут и представители русского военного командования имелись. Но устраивать разборки с военными и прочими чинами нам не хотелось. Только в случае крайней необходимости.

— Baronet Boris, cum ai ajuns aici? (рум. — Баронет Борис, как же Вас угораздило?) — стал слезливо причитать передо мной торговец, явившийся посмотреть на наш обоз. Он, ушлый, сразу же понял, что, несмотря на ранение и присутствие казаков, этот обоз подчинялся и мне. И что мы с тётей Юлией как бы близко сплелись. — Și unde sunt Sublocotentul Gheorghe și soldații săi? (рум. — А где сублокотенент Георге и его солдаты?)

Тут тётя Юлия явно решила, что что-то скрывать уже не имеет особого смысла. Нам нужно было содействие румын.

— Господин Мирча, позвольте приоткрыть Вам истинное имя баронета, но без разглашения другим. Это мой родственник князь Борис Куракин, командир Седьмого легиона. А эти раненые — воины легиона, защищавшие Плевну. Сам легион пока остался в Систово и приводит себя в порядок после боёв. Кстати, вместе с ними Плевну защищал и отряд особого назначения сублокотенента Георге Лозяну. Он жив и вместе со своими выжившими солдатами ещё несколько дней назад отбыл из Систово в Бухарест. А мы следуем в Яссы, в сорок пятый военно-временный эвакогоспиталь.

Да, уже с середины июня тётя Юлия находилась там. А что она вдруг очутилась в Систово, то ей просто захотелось посмотреть и на русские войска, как бы побывать и в Болгарии, так и забрать оттуда раненых русских солдат. А нарвалась на меня и моих болгар. И мы в самом начале фактически были брошены на произвол судьбы. Да, тётя Юлия без особой гордости сообщила, что это она, вместе с Димитрием, два раза подали прошения в штаб русских войск в Систово, генералу-лейтенанту Зотову Павлу Дмитриевичу, о взятии на учёт и поставке самого легиона на довольствие и предоставили списки всех необходимых документов. Ещё и журнал боевых действий Седьмого легиона. Так и попросили озаботиться судьбой раненых болгар. И она там сразу же взяла нас всех под свою опеку, можно сказать, спасла части нас жизни.

И упоминание Плевны сразу же впечатлило торговца. Хотя, тётя Юлия рассказала мне, что во многих, да, средствах массовой информации — и российских, и румынских, и разных мировых, уже часто стала обсуждаться ожесточённая осада Плевны турками. Ну, многие понимали о важности города. Правда, о его защитниках пока мало кто знал. Больше упоминали полковника Тутолмина и его бригаду. А сейчас, наверное, уже барона Криденера? Раз его девятый армейский корпус, как нам рассказали штабс-капитан Максимов и хорунжий Калистратов, прибыл под Плевну. Они сами и их казаки отнеслись к нам с полным уважением. Тётя Юлия пока запрещала мне напрягаться, так и сам Олег Юрьевич не рекомендовал, поэтому я больше спал и в разговоры почти не вступал. А вот казаки вовсю общались и с ранеными болгарами, и моими помощниками. Хотя, все четыре красавицы держались с ними насторожённо. Ну, на то они и девушки, и примерного поведения — им ещё и свою девичью честь блюсти надо. Но казаки и не собирались их обижать. Им всё-таки интересно было, как эти красавицы успели повоевать с турками, и достойно. Что на счету тех же Амины и Асии десятки турок, так сразу и поверить было трудно. Но это было так!

— Prințul Boris Kurakin? Deși, Baronet Boris, știam deja cine ai fost ultima dată. Soldații sublocotenți l-au lăsat să alunece. Deci ați fost cu toții la Plevna? (рум. — Князь Борис Куракин? Хотя, баронет Борис, мы уже в прошлый раз прекрасно знали, кто Вы. Солдаты сублокотенента проговорились. И, значит, вы все тогда отправились в Плевну?)

Что же, тут и я решил подтвердить слова тёти Юлии:

— Да, господин Мирча, мы все вошли в город и находились там с первых дней боёв. А после штурма, состоявшегося неделю назад, нас, раненных, эвакуировали оттуда. Вот, не повезло — и меня ранили. А у сублокотенента Лозяну погибло четверо солдат и почти все, и он сам, были ранены. Хорошо, что легко.

Да, оказалось, что и самого Георге зацепило в левое плечо, но легко — турецкая пуля содрала немного мяса, и всё. А так, его отряд из десяти солдат потерял четверых убитыми и столько же ранеными. На этот раз ранило и здоровяка Оскара. Но в целом румыны неплохо постреляли турок. Один Алан как бы убил пятерых. Что же, вполне достойно! И, главное, он готовый инструктор по стрельбе!

После этого торговец без возражений, и не особо задирая цены, снабдил нас всем необходимым. Наш обоз остановился на окраине Александрии, на пустыре, неподалёку от его дома. И чуть позже к нам начали прибывать люди, больше местные румыны, но ещё и болгары, ранее убежавшие от турок-осман. Похоже, что члены семьи торговца всё-таки проговорились? Хотя, наше прибытие — это всё же немалое событие, и мы сами, если честно, легенда. Скоро точно станем. И всех местных явно сильно впечатлили мои помощницы и часть раненных, находившиеся в военной форме. Они, на всякий случай, были вооружены и винтовками. Хоть с нами были и казаки. Мало ли что? Время военное. Так нам надо было и показать, что мы, хоть как, но боевое подразделение. И местные болгары сразу же вступили в разговоры с теми ранеными, которые могли говорить. И я, и тётя Юлия, и Коста и не думали запрещать это общение.

— Господи, благослови нашите защитници и ги пази! Нека се възстановят! Слава Господу, че все пак ги имаме! (болг. — Господь, благослови наших защитников и храни их! Пусть они выздоровеют! Слава Господу, что у нас они всё-таки имеются!) — надрывно заявила одна из пожилых болгарок. — Горките момичета! И трябваше да вземете оръжие и да отидете на война, за да прогоните проклетите Османи от нашата България! Гордеем се с вас! Щастие за вас, момичета! Нека Господ да ви пази! (болг. — Бедные девочки! И вам пришлось взять в руки оружие и пойти воевать, чтобы прогнать проклятых осман из нашей Болгарии! Мы гордимся вами! Счастья вам, девочки! Пусть вас хранит Господь!)

Местные власти нас вообще не побеспокоили. Да, мы к ним и не обращались. Что надо, мы уже и так закупили за свой счёт. И ещё местные вдоволь снабдили нас едой — просто так, бесплатно.

После полудня мы отбыли. К нашему обозу пристроились ещё десяток повозок местных торговцев, собравшихся в Бухарест. Знали, что с нами им будет спокойнее. И ещё местные болгары отправили вместе с нами, чтобы помочь ухаживать за ранеными, по паре парней и девушек. Хотя, их помощь точно не была лишней.

Через полтора дня, с тремя остановками на отдых, особенно длительной на ночь, уже под вечер, мы прибыли в Бухарест. Что ни говори, для нас дальняя дорога — почти под сотню вёрст пути. Слава богу, что, хоть состояние некоторых раненных и вызвало тревогу, но обошлось — никто из нас не умер. Забота и Олега Юрьевича, и тёти Юлии, его, её и моих помощников и добровольцев сделали своё дело — хоть мы и находились в пути, и нас постоянно трясло, но наше состояние в целом не ухудшилось. В общем, и на этот раз обошлось.

Лично я сам вполне пришёл в себя — и разговаривал нормально, и голова не кружилась, и раны уже не так болели. Да и терпел. Хоть и спал по пути, и на этот раз, много, но уже меньше, чем ранее. Так и новости, рассказанные мне по пути, на меня так уж печально не повлияли. Всё-таки во мне многое было и от Бурлака.

Но что мне могли рассказать тётя Юлия и помощники, ещё и местные? Только разные слухи. Допуска к важным новостям они не имели. С тётей Юлией всю дорогу общались два мелких торговца из Александрии. Они немного знали русский язык, вот и расспрашивали её о делах в Российской империи. Конечно, баронесса, раз имела много важных знакомств и чуть ли не вращалась в высшем свете, многое знала. Но вот последние новости и она не знала.

А Демьян с Николаем рассказали мне подробности нашего последнего боя. Да, мои помощники оказались страшно везучими! И ещё они были лучшими стрелками! Демьян сказал, что он смог подстрелить до семи турок. Ну, и Николай свалил пятерых! А вот на моём счету было лишь четверо, но один из них явно важный тип.

Так-то, после того, как я отрубился, много чего произошло, но ничего опасного для нашего обоза. Турецкая конная лава, бросив всё, ушла. Оказалось, что сзади неё за ходом боя пристально наблюдали и важные турки, вместе с небольшой охраной, вот они и приказали своим воинам выйти из боя и уйти. Это пленные показали. Ну, да, всё равно бы не дошли. Легион отстрелялся по туркам как никогда!

Да, получается, что в основном это мои болгары отстояли наш санитарный обоз! Все стояли насмерть, никто из них не побежал! И санитары, в основном женщины, вовремя оказали помощь раненым. Они спасли всех, в том числе и меня, и спаслись сами. Уж турки, сволочи, никого бы там не пожалели! Они жестоки, как никто другой, и способны на отвратительные злодейства! Так что, своё получили!

Чуть позже, когда лава ушла достаточно далеко, к середине колонны подошли солдаты пехотной роты. Вернулись и уцелевшие казаки. Вот все они и пошли осторожно прочёсывать поле вдоль колонны. А стрелки легиона их страховали. И Димитрий, взяв взвод, пополз вперёд — как было принято у нас, по-пластунски. А потом короткими перебежками. Но всё равно турки, залегшие на месте побоища, одного легионера убили и двоих ранили. Хотя, пехотинцы потеряли и больше. А куда деваться? Надо было всё прочесать. А тех турок, открывших огонь, мои легионеры сразу же всех безжалостно расстреляли. Да, они оказались лучшими стрелками.

Конечно, прочесали — и на это ушло пара часов. Тут из Плевны и два эскадрона донцев подошли. Но больше и не могли — турки, оказалось, на новый приступ пошли, и почти всеми силами. Ну, теперь-то мы знаем, что наши всё же отбились. А тогда неясно было.

А далее пришло время подсчитать потери. Для меня тяжело было осознать, что убили именно Божену. Когда меня подстрелили, она была ещё жива и вела огонь. Но многие турки, залёгшие в поле, продолжили бешено отстреливаться, вот они её и достали. Как бы и случайно, не убереглась красавица… Мне её было сильно жаль!

А так, я не видел, что в колонне происходило, и не мог влиять на ход схватки. Всё быстро произошло. И не я командовал обозом. Это было возложено на усатого и молодцеватого, под тридцать лет, штабс-капитана Игнатенко, помощника командира батальона из Подольского полка. Но он находился в пехотной роте и не видел, что происходило в середине колонны, так и вмешаться не успел. Хотя, чуть позже неплохо проявил себя. Всё-таки был боевым офицером. И обоз успешно довёл до Систово.

Вообще, это Димитрий, Кирилл и Коста достойно организовали оборону в центре колонны. Мои легионеры своё дело знали и не подпустили турок к обозу, смогли расстрелять их ещё в ходе атаки. До гранат дело, к счастью, не дошло. А то потерь у нас было бы больше. Всё поле вдоль нашей колонны было завалено павшими турецкими конями. Да, как раз невинные животные больше всех и пострадали. И это нападение дорого обошлось туркам. Когда обоз уходил, прибывшие донцы, точнее, их сотники Мелехов и Сергунин, сообщили Димитрию, что турки потеряли не менее двух сотен бойцов убитыми и ранеными. Тем более, восемь десятков, большинство, конечно, раненых, были взяты и в плен. Так подсчёт ещё не был и завершён. Это предстояло сделать прибывшим сотням. И ещё они же взяли на себя вывоз всех убитых и пленных в Плевну. Так что, тел убитых легионеров и своих помощниц я не видел. Они наверняка будут захоронены в городе? И я буду вспоминать их с грустью…

Но и мы понесли немалые потери. Одних лошадей в колонне было убито под сотню! Только наш легион потерял двадцать одного бойца убитыми и ещё двадцать девять ранеными. И пехотная рота не досчиталась двадцати солдат и унтеров, и до трёх десятков было и ранено. Как раз во время прочёсывания поля боя большинство и пострадало. Не умели они ползать по-пластунски. Никто их этому не учил. И стрелковый строй слабо знали. Вот господа офицеры там не особо пострадали, был убит лишь подпоручик Хлестаков. Примерно такие потери имела и казачья полусотня. Казакам больше всех и не повезло. Сам сотник Козьма Крючков, ехавший вместе с корнетом Шереметевым, был убит. Сильно досталось и обозникам, набранных из солдат старших возрастов. Там только убитыми не досчитались до трёх десятков, а раза в полтора больше было и ранено. Потому что испугались и заметались, и не догадались, хоть я и сам команду подал, и мои помощники яростно орали «Ложись!», сразу же лечь. И было жаль раненых. Многих, до трёх десятков, не довезли, и раза в два больше получили повторные ранения. Так что, и наш санитарный обоз потерял только убитыми до ста двадцати человек!

Печально, но что делать? Хорошо, что турок не было больше, и Седьмой легион не растерялся, не побежал и достойно выдержал этот скоротечный бой. Тут уже я мог похвалить себя. Ведь смог, и за короткое время, подобрать и подготовить подходящий личный состав! Удалось обучить его хоть к чему-то! Да эти болгары, недавно вообще забитые и униженные османами люди, оказались лучшими бойцами, чем наши русские солдаты. Хорошо и метко отстрелялись! Ну, да, удалой лев всё-таки смог превратить стадо пугливых овец в отчаянных волков! Так что, мне было на кого опереться!

И ещё мои помощники, Демьян и Николай, тайно ото всех сообщили мне чрезвычайно важные сведения. Оказалось, это они первым делом обшмонали некоторых важных турок из конников и стрелков, устроивших на нас охоту. И они предусмотрительно и тайно изъяли часть бумаг, найденных при них. Уже знали, на что обращать внимание при обысках и при первичных опросах. Сам и натаскал. Само собой, часть бумаг там и оставили. Чтобы, если что и подумали на них, но не знали, что они изъяли.

И я просмотрел изъятые ими вещественные доказательства и чуть не рассвирепел. Порадовало, что мало кто из напавших на нас стрелков ушёл! Мы их почти всех там и оставили! Мои помощники сообщили мне, что в первой группе стрелков нашлось четырнадцать трупов, в том числе одного важного турка, и три раненных европейца — немец, француз и англичанин попали в плен, ещё три как бы ушли. Из второй группы осталось пять трупов, в том числе тех, кто меня подстрелил, два попались, и оба оказались англичанами, и два ушли. Но самое главное, что у важного убитого с биноклем из первой группы, бесспорно павшего от моей пули, нашлись документы не только на корреспондентов «The Daily Telegraph» и «The Times» Джона Оливера Смита и Артура Джеймса Бонда, но ещё и разные бумаги, и интересные. Больше письма на английском и французском языках от разных важных особ. Он как бы являлся полковником Седьмого Ирландского полка и виконтом Артуром Джеймсом Кингдейлом. И я думал, что, скорее всего, третье имя у него как раз и являлось настоящим. Ну, получил своё, и заслуженное!

Да, интересные дела! Получилось, что те два десятка стрелков, пытавшихся расстрелять наш обоз, являлись, судя по найденным при них удостоверениям, наёмниками, всяким европейским сбродом, нанятыми за деньги. А наняли их англичане. И среди убитых нами подручных полковника нашлись три англичанина. И вторая группа стрелков, судя по множеству их личных вещей, явно состояла тоже из них. Но удостоверений личности у большинства не имелось. Лишь у одного убитого, как бы капитана пехотной гвардии Бенджамина Мартина Фонбета, нашлись разные документы и письма от каких-то людей. Но ничего такого в них не было. Его подстрелил уже Демьян, вот он его вещи и забрал. Интересно стало, так и я всегда говорил, что сведения о врагах никогда не помешают.

Надо же, молодец! Я сам прямо так ему и сказал:

— Демьян, спасибо! А то я бы остался в неведении насчёт новых врагов. А теперь буду настороже. И вам с Николаем придётся сильно беречься. По отдельности не ходите, и оружие держите при себе.

Но пока я и сам вообще не понимал, зачем англичанам надо было устраивать на меня нападение. Из-за моей писанины? Может, кому-то и не понравилось? Новых изобретений? Вполне! Значит, это из нашей империи произошла утечка. Или из-за вынужденных связей с немцами? Тогда утечка пошла уже от них.

Да, а англичане, получается, устроили охоту лично на меня? Они, идиоты, конечно, многие их диверсанты, даже на такое громкое и подлое «мокрое» дело пошли со своими удостоверениями личности! Конечно, раз они находились у турок, то и им, на всякий случай, надо было показывать хоть что-то. Но и знания Бурлака говорили, что в турецких войсках всегда, в том числе и на этой войне, полно было британских советников. И Адил-паша дал им в сопровождение пару беев — по одному в группу наёмников и к самому корреспонденту, ещё и малой группе стрелков, но они были подстрелены Демьяном и Николаем. Ясно, что наёмники просто недооценили нас, и именно Седьмой легион. Думаю, что с пехотной ротой и казаками турки легко бы справились. А так, сволочи наверняка думали, что не попадутся, тем более, и не рассчитывали, что их безжалостно убьют! И думали, что при их захвате российские власти окажутся снисходительными к ним. И так бы и вышло! Но сейчас им крупно не повезло — сволочи нарвались на меня, моих помощников и болгарских стрелков!

Да, далее придётся быть намного осторожнее. Ведь английских «корреспондентов» и в Российской империи полно! Они даже тут, в русских войсках, только так пасутся! И легальные корреспонденты в каждой дыре. Просто до Плевны не успели добраться.

— Княже, когда солдаты и казаки начали всех обыскивать, мы уже успели проверить этих стрелков и часть важных турок. Конечно, с обоза многие видели, что мы пошли проверять нападавших, но никто толком не уяснил, что мы этих людей обыскивали. Просто не до нас было. Все видели, что мы лишь забрали разное оружие, и ихнее тоже, но у этих людей как бы ничего из вещей не трогали.

Да, что я бы делал без своих верных помощников! И ведь на глазах, и за короткое время заматерели! Снайперы от бога, особенно Демьян, и сообразительные, тут уже Николай. А что мои легионеры слегка прибарахлились, то имели полное право. Фактически это они, вместе с бойцами Георге, расстреляли турок. Да, и часть ездовых, и уцелевшие казаки открыли огонь. Только вот, оказалось, что и до полусотни ездовых и прочей обслуги ударились в панику и рванули налево, в сторону реки. Но казаки их потом всех поймали и вернули. Ну, меня и нас это уже не касалось. Кому надо разберутся. А вот из моих легионеров ни один не побежал, и даже женщины дрались до последнего! С такими воинами можно было воевать и жить!

Ну, не знаю, что решат в Плевне генерал-майор Петрушевский, Иван и Николай Фёдоровичи и другие русские командиры, так как и все тела убитых врагов донцы должны были вывезти в Плевну. Но вывезли или нет, Демьян с Николаем не знали, так как часа через два после боя санитарный обоз тронулся в путь. Раненых всё же надо было срочно доставить в Систово. А там русские санитары быстро забрали офицеров, потом куда-то увезли унтеров и рядовых солдат. Вот болгарские ополченцы остались как бы брошенными, в том числе и я. Они русских чиновников не заинтересовали, потому что Седьмой легион и его личный состав в никаких списках русских войск не числился. Хорошо, что там рядом находилась тётя Юлия, и она услышала моё имя! Тогда и она вышла принимать раненых. Если бы не моё имя, то и тётя Юлия не обратила бы внимание на болгар! Можно сказать, что нам, в том числе и мне, сильно повезло! Хотя, выдержал дорогу, наверняка и далее бы выжил. Тем более, в легионе были свои санитары, и за мной мои помощники и помощницы ухаживали строго.

Прибытие очередного санитарного обоза власти румынской столицы не сильно заинтересовали. Конечно, уже при въезде в Бухарест нас проверили местные полицейские, но наличие русских врачей и казаков отбило у них всякое желание придраться к нам. Хотя, они всё же пустили вместе с нами небольшой наряд.

Правда, один из полицейских всё же спросил у Косты:

— A Șaptea Legiune? Din Plevna? L-ați văzut pe Sublocotentul Gheorghe Loziana? Sau infanteristul Oscar Popescu? Ce mai fac? (рум. — Седьмой легион? Из Плевны? Сублокотенента Георге Лозяну видели? Или пехотинца Оскара Попеску? Как они там?)

Да, судя по виду, он являлся родственником Оскара.

— Am luptat împreună, la o altitudine de 250 (рум. — Вместе воевали, на высоте 250), — тут же охотно ответил Коста. — Sub comanda prințului Kurakin. Sunt în viață, dar răniți. Ar fi trebuit să fie în orașul tău până acum. Am rămas în Sistovo și au plecat. Sănătate bună pentru ei și pentru tine. Poate ne vom întâlni din nou? (рум. — Под начальством князя Куракина. Живы они, но ранены. Сейчас должны быть где-то тут, у вас в городе. Мы остались в Систово, а они ушли. Доброго здравия и им, и вам. Может, вдруг ещё и встретимся?)

Тут полицейский крепко пожал руку и Косте, и ещё поддержал в своих загребущих ладонях нежные ладошки моих помощниц. Да, румыны с удивлением рассматривали их, но против военной формы на них и знаков «7 л», тем более, чёрных орлов на их рукавах ничего не скажешь. Что ни есть Седьмой легион и его воины!

Правда, мы особо ничего и не поняли. Но полицейский залез к себе в сумку и достал оттуда пару газет. Да, что ни есть местные «Timpul» и «Gura satului», и свежие. И чуть позже Коста пояснил мне и тёте Юлии, хотя, и другим, что там напечатаны хвалебные статьи насчёт Георге и его отряда особого назначения, где рассказывалось обо всех их подвигах до и во время защиты Плевны. Ну, имели полное право. Правда, обо мне и моих помощниках там упоминалось мало. Было лишь написано, что во всех боях достойно участвовали юный князь Борис Куракин и другие русские добровольцы. Вот именно о Седьмом легионе, и болгарском, в них было написано больше. Описывались и наш первый бой с тремя батальонами турок, и отражение нападения турок на санитарный обоз. Ну, да, там сражались и отряд Георге, и Седьмой легион. И, конечно, об уничтожении наёмников и английских стрелков в газетах вообще не упоминалось! Уж об этом Георге должен был знать. Ну, и хрен с ними! Зачем нам лишний шум? И Демьян с Николаем осторожно мне намекнули, что да, знал, но вот их за обыском важных турок, наёмников и англичан он всё же не видел. Потому что в то время румыны пошли потрошить небольшой обоз турок, стоявший немного сзади, в неглубоком овражке. Как бы там, неподалёку, во время боя находились турецкие командиры. Да, Демьян с Николаем и никто из легионеров там не был — потому что прикрывали пехотинцев и сами прочёсывали поле вдоль каравана. И хабар, взятый там, и довольно богатый, в основном ушёл подольцам и уцелевшим казакам. Ну, легионеры на них и не были в обиде. Они и так своё взяли, так я и приручал их, что главное — это достойно выполнить боевую задачу и уцелеть, а всё остальное вторично.

Вот во втором бою румыны не участвовали, так и в поимку за пленными не ходили, поэтому и они, и удачные удары батареи сотника Лисицына по туркам в них не были отражены. И тоже было понятно — в статьях превозносились подвиги румынских воинов. И нигде не указывалось, что сам Георге признал моё командование над своим отрядом. Ну, это тоже ни к чему. Зачем обижать хорошего человека и храброго и умелого воина? Да, мельком упоминалось, что юный князь Куракин являлся куратором Седьмого легиона, и ещё называлось имя Димитрия Живкова, его легата, и всё. Но всё же к чести румынских газетчиков, в газетах были приведены и знамя легиона, и полностью текст, ещё и переведённый на молдовский, и ноты песни. И ещё упоминалось о славных традициях Древнего Рима и родстве румын с римлянами. Ну, писаки, не ожидал такого! Хотя, меня это нисколько не волновало. Ну, пусть пишут. Так я немец, и это древние германцы уничтожили Древний Рим! Хотя, лишь Западную часть. А вот Восточную Римскую империю уничтожили проклятые турки, и румынские газетчики написали, что память об этом жива, и уже Седьмой легион будет мстить им за все их, да, злодейства. И ведь русские войска пойдут освобождать Константинополь и, скорее всего, вместе с ними пойдёт и Седьмой легион! Ну, да, и болгарские дружины будут участвовать в боях. Правда, мы их ещё не видели, но они имелись, пусть пока как бы лишь шесть. И их число далее будет однозначно расти.

И тут я понял, что попал — сам того не ожидая, глупо и крупно подставил бойцов легиона. Ведь турки теперь будут сражаться с ними ожесточённее, чем даже с русскими войсками и другими болгарскими дружинами. Это же дело принципа! Придётся мне и далее помогать легиону — да, попрошу Косту, чтобы всех возможных стрелков сразу же направляли ко мне. Правда, лучше мужчин… Я понатаскаю их и сделаю из них настоящих снайперов!

— Иван, как ты думаешь, что будет делать с этими англичанами и наёмниками Великий князь Николай Николаевич и другие наши начальники? А то слишком обнаглели! Получается, что они на Бориса охоту устроили? Как сказал этот лейтенант Дональд Леклерк, его начальники считали, что Борис как бы слишком дружен с немцами и сейчас его мнение как бы чрезмерно влияет на политику Германской империи. Как бы сам канцлер Бисмарк настроен благожелательно к нему? Ну, не знаю, не видел, чтобы Борис поддерживал отношения с немцами! И как сам Бисмарк мог интересоваться им?

— Да, Николай, сам Борис как бы не часто имел дела с немцами, так и всегда старался держаться от них в стороне. Но, сам знаешь, что Арина завязала с немцами тесные и широкие отношения. Наши предприятия получали и далее будут получать от них всевозможные машины и материалы. А всё придумки Бориса. Они немцам очень интересны. Что ни говори, он способный. Помимо музыки, много чего изобрёл. И из них немцы извлекли и будут извлекать далее немалую выгоду. И Борис наверняка ещё много чего полезного и важного придумает. Вот англичане и почувствовали в Борисе угрозу своим делам. Жаль, но он и много чего нехорошего о них написал. Сказал же этот лейтенант, что некоторым влиятельным лицам в Лондоне сильно не понравились, прежде всего, изобретения Бориса и то, что всё достаётся, в первую очередь, немцам. Как бы это они наняли команду наёмников и послали этого полковника Бонда. Но ему и его стрелкам крупно не повезло! Не на тех нарвались!

— Ну, поделом им, Иван! Убитых мы уже похоронили. Надо же, хорошо их болгары Бориса постреляли — одних убитых два десятка и ещё шесть раненных. Хорошо, что живы остались. И донцы удачно на турок и европейцев нарвались. Сходу и всех турецких командиров пленили, ещё и трёх англичанин и по одному французу и немцу. Жаль, что Бориса ранили. Как он там в пути? Хорошо, что баронесса Юлия Вревская в Систово появилась. Уж она не даст пропасть ему. К тому же, как бы и родственница. И во Дворе императора была.

— Да, тут, Николай, нам и Борису повезло. Дай бог, чтобы он поскорее поправился. Я сам сильно боюсь написать об его ранении Арине. Она меня не поймёт и сильно переживать будет! Это может вредно сказаться на ней и нашем ребёнке. Ведь Борис ей как сын! Хотя, она же его растила. И сам Борис относится к ней как к матери.

— Ну, Иван, думаю, что Борис поправится. Как сказали сотники Мелехов и Сергунин, его раны не такими страшными были. И у него там верные помощницы, что дай бог счастья иметь таких. Они будут ухаживать за ним лучше любых лекарей.

— Да, Борис молодец! Себе и надёжную охрану обеспечил, и верных помощников и помощниц нашёл. Этот Седьмой легион и нам тут сильно подсобил, и санитарный обоз надёжно защитил. Жаль, что некоторые девицы Бориса погибли. Хоть и воевать не женское дело, но они достойно себя показали и туркам отомстили. И другие их подруги люто на турок обижены. Настоящие валькирии!

— Я сам, Иван, не ожидал, что так получится. Решил, что пусть болгары придут в себя и успокоятся. А Борис сделал их воинами!

— Ну, Николай, будем надеяться, что Борис всё-таки поправится. Жаль, что так неудачно получилось, и нам не удалось ещё ранее отправить его домой. Ещё и эти сволочи-англичане решили на него охоту устроить! Но теперь Арина его больше никуда не выпустит. Я сам ей об этом напишу! Если она скажет, то Борис её послушается.

— Да, пусть дома сидит. А то у Арины Васильевны и Александры дел слишком много, и они могут и не справиться. Вот пусть Борис и поможет им. Раз сам придумал, пусть сам и проследит за всем. Так ещё и много чего придумает. Надеюсь, что уж англичане не будут нападать на него прямо в Санкт-Петербурге!

— Да, Николай, Великий князь Николай Николаевич как бы и сам сильно сердит. Он написал в своём письме, что обязательно выделит Борису в столице охрану. Хотя, это ведь и в его интересах. Уж и он имеет долю в наших предприятиях. Если Борис придумает ещё что, то мы его опять пригласим. Иначе, правда, и никак!

Да, румыны здорово много чего насочиняли о подвигах своих воинов и Седьмом легионе. И, на моё удивление, помимо описаний подвигов самого Георге, Оскара, Корнея и ещё Алана, и на самом деле одного из лучших стрелков, в газетах приводились и мои рисунки с ликами Божены и Деницы, и описания их подвигов. Это Георге попросил у меня эти рисунки, уже под вечер семнадцатого числа, и я быстро нарисовал. И двух его погибших бойцов. Потому что память у меня была хорошей. Конечно, и их помнил. Но вот пару других его бойцов не успел нарисовать, потому что уже сам чуть не погиб. И в газетах приводились и ноты, и слова, ещё и переведённые на молдовский язык, «Сон-травы»! Надо же, прямо было написано, что эту песню юный князь Борис Куракин посвятил перед боем шестнадцатого июля лучшему стрелку Седмого легиона Божене Драгомировой, к сожалению, погибшей в последнем бою, уже через день, так как тайно был влюблён в эту милую и несравненную красавицу. Да, и лики Божены и Деницы на портретах в газетах получились прекрасными, и я был глубоко благодарен румынским газетчикам за упоминания о девушках и уже заранее простил им их упущения. Да, хорошее дело сделали!

Что ни говори, память о девушках священна! И другого подарка я им сделать не мог! Жаль, хоть и хотел, но не в моих силах вернуть им жизнь! А то, что не написали обо мне почти ничего, так мне лишняя слава и не нужна. Её у меня и так хватает! Тем более, чуть позже всё равно напишут. Уж слишком я засветился.

Тут тётя Юлия, заметив мои увлажнившиеся глаза, вдруг обняла меня, даже как мать. Как раз так, как обнимали меня, ещё в далёком детстве, мать, а после тётя Арина, хотя, моя вторая мама.

— Ладно, Борис, так уж не переживай. Что делать, у каждого из нас своя судьба. Война! Ты сделал всё как надо и достойно. Пусть Божена знает, что на Земле остались те, кто всегда будет помнить о ней. И Деница тоже. Эти девушки достойно сражались и оставили о себе добрую память. Они навечно останутся в памяти людей, тем более, своих болгар. Жаль, что ты потерял их, но не всё было в твоих силах. Всё в воле Господа. Ты и сам едва не погиб.

И, да, всё моё окружение с большой жалостью посмотрело на меня, словно я потерял свою первую любовь. Конечно, я не был влюблён в Божену, но какие-то симпатии к ней испытывал. Похоже, что просто стал взрослеть, и девушки, к тому же, красивые, как Божена, пусть сейчас и старше меня, хотя, лишь немного, стали меня интересовать. Возможно, чуть позже мог бы и влюбиться в неё? Но одно было ясно, что я сильно жалел о гибели Божены! Только вот мне тогда никак не было спасти её. Меня и самого там чуть не убили… Правда, в газетах об этом не упоминалось…

Часа через два нас всех уже грузили в поезд, правда, не санитарный, а положили в три обычных вагона, приспособленных для перевозки раненных нижних чинов. Тётя Юлия, хотела было, заикнуться насчёт особых удобств для меня, хотя, и себя тоже, но я предупредил её, что свой личный состав не брошу. Кстати, раз двух вагонов нам не хватило, то меня и наших раненных и прочих женщин, так и Демьяна с Николаем, разместили в вагоне вместе с нашим врачом, конечно, и тётей Юлией. Мужчины-санитары остались в вагонах вместе с ранеными мужского пола. Жаль, но между вагонами перемещаться было нельзя! А казаки попали в отдельный вагон, где ехала небольшая охрана поезда. Хоть как, но всё же воинский, пусть и санитарный эшелон. И мы спокойно забрали с собой и болгарских добровольцев из Александрии. Они сами же захотели записаться в Седьмой легион. И обоих парней сразу же отправили на помощь военным санитарам. А девушки помогут им во время остановок.

За эти дни я уже окреп и даже мог ходить, правда, надо было придерживать, потому что меня всё-таки слегка качало, и здоровая рука не совсем держала. Но на ногах, хоть и не так долго, мог стоять, и это меня сильно радовало. И аппетит был хорош.

Так как я устал лежать, то Демьян с Николаем усадили меня на простую лавку и с боков, чтобы не упал, подпёрли подушками. А на колени положили полуметровый кусок доски. Да, я соскучился по творчеству и решил перед сном хоть немного поработать. Так как впечатление от пересказа Костой статей из румынских газет было свежо, то мне захотелось записать хоть какую-то подходящую музыку для легиона. И мне сразу же, и почему-то, вспомнился один шуточный марш. Да, на самом деле марш, но из детской итальянской сказки, вообще-то, оперы одного русского великого композитора, да, из будущего, со странным названием «Любовь к трём апельсинам». Ну, марш я назвал «Первым маршем легиона». Скорее всего, будут и другие. И как память о Божене, записал текст и гитарные аккорды, хотя, и ноты, одной милой песни «Я спросил у ясеня». Правда, я там немного изменил текст. Но, вообще-то, убрал лишь вторую и третьи строки с «Была тебе любимая», и четвёртую, а вместо них написал «Но вдруг вдали незримая зажглась во тьме звезда, она твоя всегда!». Пусть люди гадают, что я имел в виду. Но и сам не понял. Просто эти слова пришли в голову, и их записал. Но мне, хоть я ещё ребёнок, на самом деле было сильно грустно. Да, тяжело терять близких людей, тем более тех, кто был интересен. С другой стороны, пусть у меня имелись часть памяти и многие знания Бурлака, и я лишь недавно воевал и видел кровь и смерть, но ведь душа всё равно являлась детской. Я, как ни крути, Борис Куракин, и мне сейчас лишь тринадцать лет. Вообще-то, через пару месяцев исполнится четырнадцать. Оттого мне было и сильно тяжелей…

Мне никто не мешал. Хотя, чуть позже подошла тётя Юлия:

— Решил поработать Борис?

— Да, тётя Юлия, — просто сказал я. — Мыслей много скопилось, вот и решил хоть что-то записать.

Тётя посмотрела на ноты марша, а затем уже на текст песни и гитарные аккорды и вдруг спросила:

— Можно, Борис, попробую спеть?

Я лишь кивнул головой.

И тётя Юлия спела. К счастью, во время нападения турок моя гитара не пострадала. Она лежала в повозке и приехала в Систово, а далее отправилась со мной. Пусть песня была от мужского имени, и она не сразу подобрала аккорды, но мы все внимательно её слушали.

— Я спросил у ясеня,

Где моя любимая.

Ясень не ответил мне,

Качая головой.

Да, как раз мне и всем другим требовалась такая песня! Мы же тут и не пришли в себя толком, всё как бы находились в бою. И нам требовалось оттаять. Тётя Юлия, оказалось, знала и другие песни моего сочинения и вполне душевно спела «Офицерский романс» и «У природы нет плохой погоды». Да, она чудо! Мило спела. Сразу же успокоила! И голос у неё оказался хорошим, и на гитаре играла на неплохо уровне. И я знал, что она была замечательной женщиной, то есть, и сейчас являлась. И мне надо было её сберечь! Ну, да, хоть как, она теперь моя тётя… Жаль, что многих других врачей и сестёр милосердия, так и раненых, скорее, было не спасти…

Конечно, я тут же лёг спать. Тем более, и время было уже ночное. Нам ещё долго ехать…

— Локотенент, неужели трудно было быстрее доложить Нам? Вы хоть поняли, кому передал эти газеты Ваш подчинённый Янош Попеску? А ведь он Вам сразу же доложил, что эти раненые были из Седьмого легиона! И старший их отряда сказал ему, что воевали в Плевне на высоте 250 вместе с сублокотенентом Георге Лозяну и его двоюродным братом Оскаром Попеску!

— Прошу извинить, господин полковник, но я не успел почитать свежие газеты и ничего не знал ни о сублокотененте Лозяну, ни о его отряде особого назначения, ни о Седьмом легионе! Слышал, что и наши солдаты, даже из шестого линейного полка второй бригады второй дивизии полковника Логади, который стоит у нас в Бухаресте, защищают Плевну, но думал, что они отправились в Болгарию лишь недавно. Так как мы сами дежурили у железнодорожного вокзала, когда рота локотенента Эмиля Лотяну садилась в вагоны.

— Да, локотенент, это, конечно, наше упущение. Ну, ладно, Вы хоть поняли, кого там встретили? Можете рассказать?

— Теперь, после просмотра газет, знаю, господин полковник. Старший отряда представился Костой Онассисом, и он, скорее всего, являлся одним из командиров легиона, да, центурионов. Раненных сопровождали русский офицер-врач и два санитара, ещё сестра милосердия, и она представилась нам баронессой Юлией Вревской. И санитарный обоз охраняли одннадцать казаков. Сами повозки мы не осматривали. Там лежали раненые — больше молодые мужчины, но имелись и женщины, точнее, девушки. На ногах были два парня в нашей солдатской форме и четыре девушки в русской, и все были вооружены винтовками. Это, я так понимаю, бойцы легиона. Самого князя мы не видели. Да, рядом с обозом крутились ещё четыре девушки в форме сестёр милосердия, два парня и две девушки в обычной одежде, но это была обслуга.

— Локотенент, и мальчик должен был там находиться! Он ранен был! К Вашему сведению, баронесса Юлия Вревская — вдова русского генерала, его дяди. Да, старший отряда Коста Онассис — это действительно один из центурионов легиона. И, главное, оба парня и девушки в военной форме — это личные помощники юного князя! И знаете, локотенент, на счету каждого из них по десятку и больше турок! Даже у девушек! Это были лучшие стрелки Седьмого легиона! Они могут подстрелить любого с пятисот шагов!

— Э, по виду и не скажешь, господин полковник! Парням лишь лет по восемнадцать было, и девушкам столько же, парочке и чуть поменьше. И они очень хорошенькие — солдатская форма, хоть была и потрёпанной, но хорошо сидела на них и шла им.

— Ну, так, локотенент, Вы же уже прочли газеты и теперь знаете, что эти девушки воевали в Плевне с шестого по восемнадцатое июля и выдержали три жестоких боя с турками! Это как бы немного, но Вы сами попробуйте выдержать хотя бы один! Но теперь наверняка попробуете! Вы переводитесь в один из полков второй дивизии, а там далее куда Вас уже определят. Может, даже попадёте к самому локотененту Георге Лозяну? Сами знаете, что он выдержал пару боёв ещё до Плевны, ещё один там и нападение на санитарный обоз. Достойно повоевал! Ему как раз нужны храбрые добровольцы, желающие оказать посильную помощь русским при защите Плевны или даже в наступлении на Софию и далее Стамбул. Идите, локотенент, Мы Вас больше не задерживаем. И будем рады, если Вы вернётесь из Болгарии героем!

Утром я проснулся довольно поздно. Поезд, оказалось, где-то стоял. Наверное, заправлялся водой и получал припасы? И почти все в вагоне разбежались. Всё-таки у нас ещё два вагона раненых, и за ними надо было ухаживать. И тёти Юлии не было. Вообще, со мной в вагоне остались лишь Радка и Николай.

Тут я, чтобы без дела не сидеть, решил порисовать. Нарисовал как раз Радку, потом прибежавшую Элицу, после них уже Лилию, да, по памяти. Хоть и погибла, пусть её лик сохранится для легиона. И она тоже была красавицей. Ведь турки собрали для ублажения своих начальников самых красивых девушек, весь десяток. Сволочи! Я бы там грохнул не только Гассан-Сабри-пашу, но и других. Жаль, что Осман-паша уцелел. Ладно, пусть живёт. Мне его уже не достать. Как бы самого англичане не достали! Постарался тут же отогнать все неприятные мысли, и у меня все три рисунка получились. Первые два отдал самим красавицам, а третью — Косте. Потом он повезёт его в легион. А для себя я ещё позже нарисую.

Всё, люди начали возвращаться в вагон. Тут и поезд тронулся. Явилась и слегка усталая тётя Юлия.

— Всё хорошо, Борис. Все живы и терпимо себя чувствуют. Кого надо, перевязали, всех накормили и напоили, и обиходили. Многие уже спят. Осложнений нет. Думаю, что всех довезём.

Ну, что я тут могу сказать? Только поблагодарить.

— Ладно, тётя Юлия, спасибо. Пока тоже поспите.

Тётя сразу же заметила рисунки. Девушки уже показывали их другим. Главное, чтобы им самим понравилось. Вроде, да? А потом, если получится, я и их портреты нарисую.

— Уже и рисованием, Борис, занялся? Ну, значит, поправишься!

Конечно, поправлюсь. Куда я денусь!

Вечером мы всё-таки доехали до Ясс. Так-то, я уже устал ехать. Хотелось выйти на свежий воздух, погулять, подышать. Мне было лучше, и я ещё полдня провёл за рисованием. Да, нарисовал саму тётю Юлию и Нелли Крумову и Росицу Николову. Раненные девушки сильно обрадовались. И им не повезло. Они сначала отстреливались, но раз являлись не лучшими стрелками, то занялись ранеными. Вот тут их залегшие в поле турки, уцелевшие, но сразу не обнаруженные, и подстрелили. Ладно, что красавицы были ранены легко — в руку и ногу, и кости не пострадали. Всё-таки далеко было. А обоих турок, что стреляли, наши легионеры, конечно, добили.

И ещё я записал очередную песню, и тётя Юлия её спела:

— На заре, ранним утром, на заре, за рекой

По траве ходит в поле красный конь, красный конь.

Ходит, жарким солнцем залитой,

Машет гривой золотой

Моё детство — красный конь.

Да, получилось весьма трогательно. Я сам не понял, почему мне вспомнилась именно эта песня, но, наверное, просто потому, что моё детство на самом деле тихо уходило. Если честно, оно у меня было не совсем радостным, но хоть какое-то было. А теперь пора было, хоть и не хотелось, с ним расставаться. Жизнь заставляла!

В Яссах мы прилично простояли, почти до утра. Зато поспали. Наши вагоны с трудом довели до Унгены. А потом нас перегрузили в другие вагоны, и уже ближе к полудню поезд повёз нас в Одессу. А к вечеру мы прибыли на уже знакомую мне и моим помощникам станцию с «Большим» вокзалом, на окраине Одессы-мамы. Хотя, и тут я не скучал. Тоже занялся рисованием, успел изобразить лики, и тоже по памяти, Норы Гроздановой и Жанны Сабиновой, подруг моих новых помощниц, пополнивших число санитарок легиона. Нет, я не думал, что они могут погибнуть. Только вот, война ведь… А там всё возможно. А мне хотелось, чтобы сохранить, ну, да, для истории, как можно больше ликов людей, с кем мне пришлось столкнуться, и продолжить жить далее. Они этого достойны!

Да, нас всех просто привезли в простой госпиталь для нижних чинов и на ночь, скорее всего, и надолго, разместили в обычных палатках. Ладно, что тут имелись и свои врачи, и сёстры милосердия. Оказалось, что и в Одессе были устроены временно-эвакуационные госпитали. Часть отправилась в Румынию и Болгарию, а часть пока тут осталась. Как бы вагонов не хватало, так и возможностей не имелось, чтобы их тоже туда отправить. И нас разместили в одном из оставшихся, тем более, не так и далеко от станции.

Да, как раз тут мне, похоже, и помирать придётся? Если меня, князя — хотя, пока принимавшие меня врачи и санитары не знали, кто я, так и тётя Юлия с штабс-капитаном переговорить с кем надо не успели, поместили в такой отвратительный, слов нет, палаточный лагерь, то что говорить о нижних чинах! Я сразу же заметил, что тут не имелось нужных условий, и он был сильно переполнен. Нас ведь и покормили такой отвратительной бурдой, что мы до этого с такой плохой едой просто не сталкивались и были откровенно растеряны. Даже в Плевне у нас кормёжка была лучше! И в Александрии нас на дорогу снабдили разной вкуснятиной! А тут? Нет, санитары и прочая обслуга вели себя вполне терпимо, но их было откровенно мало! И ещё госпиталь не был рассчитан на приёмку женщин. Да, в русской армии в боевых частях не имелось женщин. А вот в Седьмом легионе их хватало. Но я запретил отделять раненых болгарок от остальных легионеров. Ну, чтобы их не увезли куда-то, и они так не затерялись. А то ведь где-то там за ними могли и не ухаживать. Если тут, в госпитале, и то виднелся полный бардак.

Я просто отказался покидать своих легионеров, и Олег Юрьевич, попытавшийся меня уговорить, лишь махнул рукой. Штабс-капитан не осмелился мне возразить. Понимал, что могу запросто и взорваться. Как ни крути, знатный аристократ, ещё и знаменитость, и мне особо ничего не будет. Мы ведь и своё оружие не сдали. Вообще-то, это сам Олег Юрьевич нам поспособствовал. У него на это имелось и предписание из штаба нашей армии в Систово. Да, командование там в лице генерала-лейтенанта Зотова всё же предоставило мне и легиону особые условия. Так что, всё законно!

А ведь сейчас лето! Ладно, что ещё тепло! А что будет осенью и зимой? И холодно будет, и зарядят непрерывные дожди. Память Бурлака не даст соврать! Немного же осталось! Это хорошо, что меня и нас в Систово встретила тётя Юлия, и я, и другие легионеры не встретили ужасов медицинской службы нашей армии. Потому что она, хоть и считалась для этого времени вполне на уровне, но на самом деле оказалось, что медико-санитарное обслуживание воинов русской армии, особенно нижних чинов, никуда не годилось! И врачей, и медсестёр, и санитарок не хватало, так и снабжение, не то, что лекарствами, так и едой, и всей воюющей армии, было откровенно плохим. Ещё и разные чины безбожно воровали! Слава богу, что сейчас Плевна была у нас, поэтому это злые турки штурмовали наши позиции, оттого русская армия несла намного меньшие потери. А что будет, если далее вдруг не повезёт?

Конечно, устраивать тут открытый бунт я не собирался. Но хоть как-то улучшить положение раненых солдат требовалось. Поэтому я просто сказал штабс-капитану:

— Олег Юрьевич, идите прямо сейчас к градоначальнику Одессы Владимиру Васильевичу Левашову и городскому главе Николаю Александровичу Новосельскому. Скажите им, что тут, в несчастном госпитале, умирают юный князь Борис Куракин и его славные воины из Седьмого легиона, прибывшие из-под самой Плевны, так как их накормили отравой и уложили на голую землю. — Да, даже мне в качестве постели дали тонкий и грязный соломенный тюфяк, ещё и с копошившимися в нём вшами и разными противными тварями, и под ним виднелся прямоугольный щит из грубостроганных досок. Так и накрыться нам было нечем. У легиона шинелей не имелось, лишь летняя военная форма, а сейчас и сильно изношенная. Взяли лишнее, что нашлось в обозах отряда Николая Федоровича и бригады Ивана Федоровича. Что было допустимо во временных армейских лагерях, никак не годилось для раненых. — Если они не наведут тут порядок, то я ославлю их на всю Российскую империю. Да хоть нас всех тут сразу в тюрьму закроют! Там наверняка и лучше кормить будут, и условия, скорее всего, терпимые. И ещё мне хочется, чтобы нас поселили на берегу моря. Там воздух лучше и полезней для здоровья. Да, можно и в Аркадии. Там мне понравилось.

И растерявшийся и злой штаб-капитан ушёл. Жаль, что и тётя Юлия, увидев всё непотребство, творившееся в госпитале, тут же убежала. Конечно, она не допустит, чтобы её родственник умер тут от разных болезней. Только вот во время лечения в таких условиях иного ждать и не придётся!

А я позвал к себе Косту и Демьяна с Николаем:

— Коста, давай срочно свяжись с Аркадием. Он же сейчас должен быть где-то в городе? Пусть подключает нужных людей и хоть в этом госпитале будут созданы терпимые условия. Прямо сейчас Демьян с Николаем к нему и сходят. А то мы тут скоро просто заболеем и, если даже не умрём, то вылечить нас будет труднее.

— Да, княже. Нет, Демьяна с Николаем не надо. Пусть они тебя, княже, охраняют. Мало ли что? Я найду других людей.

Хотя, да. Парни мне самому нужны. Я уже мог ходить, поэтому, опершись на них, тихонечко пошёл проверять палатки, где были поселены наши легионеры, особенно женщины. Врачи и санитары госпиталя на нас не обратили никакого внимания, так как у них и без нас забот хватало. Да, было плохо. Мы тут все однозначно могли подхватить разные болезни и умереть. В Плевне выжили, но умирать в этой помойной яме я никому не дам! Да мы на своём опорном пункте создали лучшие условия, чем здесь!

Постепенно темнело. Прошло, наверное, и часа два? Мы как раз собирались возвратиться в свою палатку, как неподалёку от него остановились сразу штук пять пролёток. И с одного из них соскочил на землю именно Аркадий. Хотя, и часть других парней мы узнали. Это были футболисты из «Аркадии» во главе с Леонтием Дукалисом. Нет, многих я не знал и ранее и не видел. Наверное, позже набрали? Хотя, и Коста был с ними. И он в своей солдатской форме, хотя, уже легионера, резко выделялся на фоне гражданских лиц.

— Князь Борис! Вернулся! — Нет, Аркадий обнимать меня не стал. Я, хоть и находился в штанах, но зеленовато-серая куртка, конечно, без знаков различия, на меня была лишь накинута. И из-под неё виднелись бинты, к счастью, уже не кровавые. Просто поддержал мою правую ладошку в своих. — Коста сказал, что Димитрий и Кирилл остались воевать. И у меня, княже, сразу просьба к тебе. У нас тут много желающих. Я и сам хочу в легион.

— Вернулся, Аркадий Николович. И сообщаю, что, как немного подлечусь, сразу же поеду домой в Санкт-Петербург. И помощников с собой заберу. Воевать больше не поеду. Хоть и неудобно ссылаться на это, но мне запретили. — Что делать, ослушаться Ивана и Николая Фёдоровичей я не собирался. Так и приказ Великого князя Николая Николаевича был. Но это не самое главное оправдание. Если честно, мне сейчас уже не хотелось на войну. И ещё, хоть как, мне надо было воплотить в жизнь свои задумки! Это тоже являлось оправданием, и довольно важным. — А насчёт легиона? Пожалуйста, можно, никаких препятствий. Но, знаешь, Аркадий Николович, запросто можно и остаться там, и навечно? Никто не сможет помочь.

Да, ни за грошь и погибнуть можно, и после полученных ран вряд ли выкарабкаешься, так и умереть от болезней раз плюнуть.

— Неважно, князь Борис. Тут уж как повезёт. Я не я буду, если не съезжу и не попробую. Если уж вы там смогли, то и мы сможем.

Конечно, смогут. И каждый должен делать свой выбор.

— Хорошо, Аркадий Николович. Я напишу легату Живкову, что центурион Виленов хочет составить ему компанию. Извини, но пока легионом, если командование нашей армии не примет другого решения, и если он не погибнет или его не ранят, будет командовать именно Димитрий. Скорее всего, придётся воевать до конца войны. Возможно, до Нового года, но, скорее, и после? Ещё и не сразу отпустят, и дела разные могут образоваться. Возможно, что придётся потерпеть и до следующего лета? Сколько вас будет?

— Думаю, князь Борис, десятка три наверняка.

Ну, если есть желающие, то пусть немного повоюют. Главное, надо постараться, чтобы их не засунули в «мясные» штурмы. А то у многих военноначальников, конечно, и русских, сейчас именно они в большом «почёте». Хорошо, что в Плевну направили всё-таки бригаду Ивана Фёдоровича. А то другие начальники устроили бы там…

— Что же, немало. И чтобы побольше хороших стрелков.

Да, придётся больше полагаться на снайперские команды.

— Ну, это, князь Борис, как получится. Где их найдёшь?

Ну, ничего страшного. Стрелков всё-таки найти можно. Главное, их достойно обучить. Да, лишние расходы, но потратиться придётся. Лишь бы власти разрешили.

— Ничего, проверим. Вот как освоимся, все постреляете.

А далее парни присоединились к Косте и пошли осматривать палатки, где расположились легионеры. Многие из них поднялись и с любопытством осматривали нежданных гостей. Думаю, что тётя Юлия выбьет для нас лучшие условия. Но солдатам, положенным тут, надо было хоть немного помочь. А то часть, к сожалению, тут и останется, и навечно. А так, их хоть меньше станет.

Чуть позже Аркадий подошёл ко мне:

— Бесполезно, князь Борис. Все палатки переполнены. Тут их ещё столько ставить надо. Проще купить отдельный дом и открыть госпиталь для легионеров. Тогда можно создать и условия.

Да, скорее всего, так и придётся делать. Мне неохота было, чтобы легионеры стали погибать от болезней. И придётся и где-то в Румынии оборудовать небольшую базу. На армейское начальство мало надежды. А то все легионеры помрут именно от болезней.

— Хорошо, Аркадий Николович. Подождём ещё тётю Юлию.

Да, без неё тут никак. И она наверняка ещё и свой вариант предложит. Придётся всё как-то совместить друг с другом.

— Коста сказал, что с вами баронесса Вревская, твоя, князь, родственница. Как бы фрейлиной самой императрицы была?

Нет, тон речи Аркадия был вполне уважительным. Хотя, сейчас вряд ли кто бы осмелился плохо отозваться о высоких особах, тем более, о Её Величестве Марии Александровне. Конечно, и я знал о разных слухах, ходивших о ней и её фрейлинах, так и имел немалые знания и из будущего. Сейчас императрица была неизлечимо больна, и в это время излечения от туберкулёза просто не имелось! И ей жить однозначно осталось немного! Скоро Её Величество, возможно, и умрёт? И ведь ей будет лишь пятьдесят с лишним лет. Да, печально…

А император Александр Второй уже лет десять открыто жил, и прямо в Зимнем Дворце, с княжной Екатериной Долгоруковой, и у них, вроде, уже имелась пара детей. А после смерти императрицы они и сейчас наверняка поженятся? Тоже такая странная жизненная ситуация. Если честно, она мне сильно не нравилась!

— Была, Аркадий Николович. Но моя тётя достойная женщина. Ведь не всякая на свои деньги создаст санитарный отряд и пойдёт простой сестрой милосердия. Она ещё в Систово нас выручила.

Тут Аркадий уважительно кивнул.

— Да, князь. Коста уже всё рассказал.

Далее распространяться я не стал. А то много нехороших слов произнести придётся. А это и для меня опасно.

Чуть позже четыре пролётки уехали. Одна осталась. И мы с Аркадием ненадолго засели там, и я вкратце рассказал ему насчёт своего странного путешествия на войну. На самом деле странно получилось, ещё было и опасно, но, к счастью, всё обошлось.

— Да, князь, славно вы там повоевали. Честно, не ожидал! Уже многие люди в Одессе интересуются Седьмым легионом. Пока у нас, в том числе и Санкт-Петербурге, ничего не пишут, но в газетах Румынии и других стран сильный шум поднялся, и он лишь нарастает. Красивую песню о легионе ты, князь, написал. За душу берёт и сердце сильнее биться заставляет.

Ну, пока я мировыми новостями не владел. Мы и успели лишь слегка ознакомиться двумя румынскими газетами. Позже придётся накупить побольше российских газет и журналов и почитать их. Хотя бы местные «Одесскiй въстникъ» или «Journal D'Odessa».

— Да, нет, ничего такого я не хотел. Просто, Аркадий Николович, не всё продумал. А так лишь хотел, чтобы ополченцы пошли в бой без разных сомнений. Чтобы знали, что бьются за своих и родные места. А насчёт легиона вспомнил оттого, что хотел, чтобы они не тешили себя иллюзиями, что война — эта лёгкая прогулка, и там совершаются сплошные геройства.

Ну, да, в самом начале я и не думал создавать хоть какие-то военные отряды, так и самому участвовать в войне. Всё-таки у меня пока не тот возраст. Мне хотелось лишь осторожно предупредить русское командование, хотя, через Ивана Фёдоровича, о возможных осложнениях в Плевне. Но получилось немного иначе.

А далее я вдруг ударился в излишнюю пропаганду:

— Война — это ведь, прежде всего, тяжёлая работа и грязь, и холод, и кровь, и смерть. Уже тот, кто пошёл воевать, герой, но его путь лавровыми венками вряд ли будет устилан? Скорее всего, этот герой наверняка будет покоиться в безымянный могиле, а то может стать и так, что, вернувшись с войны, продолжит жизнь в худших условиях, чем до неё. К примеру, кому нужны калеки? Никому! Это сейчас мне и части бойцов повезло. А так, сколько русских солдат погибло в той же Плевне? И их судьба мало кому интересна!

Да, и тут я остановился. Тоже на лишние рассуждения перешёл.

— Да, князь, это так. Но кому-то и Родину защищать надо. Так что, и я съезжу и постараюсь внести достойный вклад. Но если погибну, то, что же, судьба. Главное, чтобы Соне хорошо было.

Да, Аркадий свою младшую сестру любил и готов был для неё на многое. Так и я любил тётю Арину и Александру и тоже был готов ради них горы свернуть. А вот любимой у меня ещё не было.

— Будет, Аркадий Николович. Тётя Арина её в обиду не даст.

Вот в этом сомневаться не приходилось. Софья и Костя попали в надёжные руки. Им уготована интересная и достойная жизнь.

— Ну, как, Беримор, удалось выяснить судьбу группы четвёртого виконта Артура Кингдейла? Хоть кто-нибудь из неё выжил?

— Удалось, сэр. Только, к сожалению, погибли и сам полковник Бонд, и капитан Фонбет, всего двадцать человек. Они почти сразу же были похоронены в Плевне в общей могиле. Из всей группы выжили лишь лейтенант Леклерк и ещё десять человек, в том числе по два француза и немца. Они все отправлены в Тырнов, в ставку Великого князя Николая Николаевича, и там их след затерялся. Неизвестно, где они сейчас находятся или содержатся. Возможно, уже тайно и перевели в другое место? Ещё три рядовых члена группы пропали — и среди убитых их тела не обнаружены. В плену их нет. Возможно, сбежали или, скорее всего, убиты казаками и просто брошены ими где-нибудь? Может, позже вдруг и объявятся?

— Понятно, Беримор. Печально! И ведь подобрали вполне подготовленных людей, но ничего не получилось. Значит, у мальчика бойцы оказались лучше! А эти Тутолмины знают о задании группы?

— Знают, сэр. Сразу же после доставки тел членов группы полковника Бонда в Плевне произведено их опознание. Выжившие члены группы как бы всё выдали. Их допрос вёлся в присутствии многих русских командиров, в том числе и Тутолминых, и генерала Петрушевского, и даже барона Криденера, срочно прибышего в Плевну. Правда, подробности нашим агентам неизвестны.

— Проклятье, Беримор! Надо же так глупо попасться! Да, виконт никак не оправдал Нашего доверия и надежд! Если русские всё же предъявят нам хоть какие-то претензии, то, как всегда, всё отрицать! Заявить, что он являлся лишь обыкновенным корреспондентом, и это русские, не зная об этом, убили его и группу сопровождения. Хотя, там газетчики за него вступятся, так что, ничего страшного.

— Хорошо, сэр, так и поступим.

— А мальчика нашли, Беримор? Он выжил?

— Нашли, сэр. Оказалось, что он создал из болгар какой-то Седьмой легион, и получилось что-то типа роты личной охраны. И как раз этот легион во время нападения расстрелял и турецкие сотни, и группу полковника Бонда. Юный князь был тяжело ранен, но выжил. Его доставили в Систово, а потом как бы тайно отправили в Яссы, в госпиталь. Но наши агенты пока на его след не вышли. Но он, хоть его там румыны не опознали, проезжал через Бухарест. Скорее всего, далее мальчика можно ожидать в Санкт-Петербурге. Или он сам, сэр, где-нибудь объявится?

— Да, Беримор, от мальчика всего можно ожидать. Ему никак спокойно не живётся. Ладно, сейчас от него надо отстать. И так шума много. Скоро за него ещё и немцы вступятся. Потому что он для них ценен. Непонятно откуда у мальчика разные интересные сведения, но, судя по данным наших берлинских агентов, это как бы мальчик сообщил немцам какие-то сведения насчёт Южной Африки. А теперь они спешно собираются в экспедицию уже в Мексику, тоже как бы проверить сведения, изложенные в сказке «Остров сокровищ». Хоть и странно, Беримор, но так!

— Э, спасибо, сэр. Про это я не знал. Но мальчик действительно способный. Не говоря уже о музыке, его изобретения представляют немалый интерес. Судя по свежим данным из Санкт-Петербурга, он, хоть это и удивительно, может быть даже причастным и к разработке самой взрывчатки, и этих мин и гранат. Его наверняка будут сильно охранять. Правда, у русских, сэр, везде беспорядок…

— Ладно, Беримор, пока ждём и собираем сведения. И нам надо быть осторожнее с немцами. Они от своих целей не отступятся.

Тут ожидаемо вернулась и тётя Юлия, и, само собой, не одна, а с несколькими важными и богато одетыми мужчинами чуть её старше и одной женщиной примерно своих лет.

— О, Борис, и к тебе гости приехали?

— Да, тётя Юлия, это Аркадий Николович, мой представитель в Одессе. Вообще-то, Димитрий, Коста и Кирилл — это его люди. Они сопроводили меня до Плевны, а там получилось так, как получилось. Так что, теперь они в легионе.

Тут тётя Юлия обернулась к своим гостям:

— Друзья, это, как вы уже поняли, мой родственник, князь Борис Куракин. Он куратор Седьмого легиона, можно сказать, один из его командиров. Выше него майор Николай Тутолмин и полковник Иван Тутолмин. Кто они, вы уже знаете. Они сейчас в Плевне. А Борис и его воины были ранены как раз там, и сейчас их привезли на лечение сюда. — Тут тётя Юлия ненадолго прервалась, а потом как выдала сильно возмущённо! Хотя, не только она, но и другие бы возмутились! — Но тут, друзья, представляете, раненных легионеров разместили в таких условиях, что хуже некуда! Мы просим у вас помощи! Иначе они не лечиться будут, а просто все умрут!

А далее баронесса представила нам своих друзей. Двое мужчин оказались малороссийскими помещиками, хотя, давно обитающими в городе, Петром Семёновичем Нежинским и Карлом Фёдоровичем Брехтом, третий — даже чиновником из канцелярии градоначальника Яковом Петровичем Фединским, а четвёртый — майором в отставке Корнеем Степановичем Глебовым, в молодые годы являвшимся подчинённым барона Вревского. А вот женщина тоже оказалась вдовой, но уже полковника Александра Юрьевича Захарова, тоже подчинённого барона, Анной Васильевной. Тётя Юлия назвала её ещё и давней подругой, учившейся когда-то вместе с ней. Похоже, что в Одесском институте благородных девиц? Да, хоть как давняя подруга и явно сохранившая дружеские отношения с тётей.

— Юлия, да, тяжело тебе пришлось! Борис, Вы такой юный, и то решили отправиться на войну? Там же опасно? Вон, и наши с Юлией мужья погибли. И тут столько наших солдат!

А что я мог сказать этим славным женщинам?

— Э, Анна Васильевна, я, вообще-то, не думал воевать. Просто так получилось. Решил хоть немного посмотреть своими глазами на важное событие, оказаться, хоть это звучит и немного глупо, как бы причастным. А война оказалась страшной вещью. Я успел потерять там много хороших знакомых. Вроде, только что вместе ехали в Плевну или встретились там, а их уже нет. И больше никогда не увижу. И стольких бойцов своего Седьмого легиона потерял!

Тут у меня и голос от волнения слегка сел. Я явно тронул подругу тёти, и она благосклонно кивнула мне:

— Ладно, Борис, хоть сами живы остались. Мы поможем вашим воинам. Да, тут не самые лучшие условия для лечения.

Далее тётя Юлия пошла показывать своим гостям палатки, куда поселили моих легионеров. Многие из них, сильнее раненные, уже спали. Но мои помощники и помощницы бдили. Ещё и санитары. Им же, если что, ухаживать за ранеными надо.

Чуть позже гости вернулись.

— Всё понятно, Юлия Петровна, — сказал майор. — Князя Бориса и его воинов надо перевезти отсюда. А то, неровен час, подхватит какую-нибудь болезнь, и вылечить тяжело будет? — Далее мужчина продолжать не стал. Но и так было понятно, что можно и умереть. — Что же, можно поселить их на Большом Фонтане. Есть там несколько домов, где их можно разместить. Как раз на членов его легиона хватит. С утра и займёмся. Князь Борис, Вы согласны?

На это я ничего не возразил. Да, мне было сильно жаль солдат, остающихся в эвакуационном госпитале, но особо помочь им мы не могли. Для этого всю систему надо было менять, но это мне не под силу. И ещё не скоро всё изменится в лучшую сторону.

А умирать, подхватив здесь разные болезни, мне всё-таки не хотелось. Придётся оставить бедных солдат наедине с их бедами. И, как оправдание, меня действительно ждало множество важных дел! А так, пока в Одессе, попрошу Аркадия приглядеть, так и самому придётся заняться благотворительностью.

— Большое спасибо, Корней Степанович. Если можно, у меня имеется ещё небольшая просьба. Можно же хоть слегка уличшить питание здешних раненых, так и снабдить их лекарствами? А то нас, в том числе и меня самого, покормили такой едой, что мы и в Плевне, на своём опорном пункте, такое не видели. Сами понимаете, что мы там сидели в осаде и особых изысков у нас не имелось. Тем не менее, такой отравой нас не кормили. А тут всё-таки Одесса…

И майор понимающие кивнул. Ну, он-то такие вещи хорошо знал. Тут в наш разговор включился и молчаливый чиновник.

— Похлопочем, князь Борис. Нужные средства найдём. Конечно, упущение, но, что делать, за всем уследить невозможно…

Конечно, и так бывает, но моя память говорила, что это система. Ну, дай бог, чтобы хоть после моего вмешательства погибло в бою и умерло от болезней меньше русских солдат…

А далее гости и сама тётя Юлия уехали. Хотя, понятно, что она не успокоится, пока не устроит нас в подобающем месте. Да, и ей не под силу изменить всё. Она и так один раз заплатила своей жизнью за весь бардак, что творился и творится в Российской империи. Но сейчас мне не хотелось допустить этого. Тётя Юлия была нужна мне самому. У меня появились насчёт неё большие замыслы…

Ну, кто, если не она? В ней я нисколько не сомневался!

Ещё через пару часов парни Аркадия привезли на десятке телег кучу постельных принадлежностей. Ну, не самое всё, да, шикарное, но уже лучше того тюфяка, явно и заразного, что лежало и в моей палатке. И там нас поселили десяток раненых, хорошо, что лишь самих. Вообще-то, нам отдали даже семь палаток. Но мы их завтра, надеюсь, всё же освободим? И, да, придётся всех сначала загнать в баню! А то однозначно все чем-то заразимся! А те вещи, что нам выдали, надо или сжечь, или, раз казённое имущество, надо их хотя бы постирать, а то и подвергнуть тепловой обработке при высоких температурах. И даже знал, на каких устройствах это сделать.

А среди приехавших я вдруг увидел Абрама Самуиловича и его сына Самуила. Надо же, вроде, мы не так давно уехали из Одессы, а казалось, что прошла целая вечность!

— Здравствуйте, князь Борис! Мы тут все рады, что Вы, хоть и ранены, но живы! Добро пожаловать, можно сказать, и домой!

— Спасибо, Абрам Самуилович! Рад Вас видеть! Соскучился по родным местам! Прикипел и к Одессе! Наверное, я тут всё-таки дома⁈

Тут торговец улыбнулся:

— Дома, Иван, дома. Вы тут теперь свой!

Да, всё-таки я дома. У меня тут полно своих, и хороших, людей!

Ну а далее я кратко рассказал Абраму Самуиловичу и Самуилу о своём «путешествии», конечно, и немного странном, в Болгарию. Ну, просто повторил то, что изложил Аркадию. А чтобы всё полностью рассказать, не хватит и суток. Слишком много событий за это время произошло. Хорошо, что хоть что-то и изменилось в лучшую сторону.

— Да, князь Борис, немало Вы повидали! Хоть и юны, и достойно повоевали! Можно сказать, что свой гражданский долг подданного нашей Империи выполнили. Но, что делать, кому-то и там побывать надо, и здесь хоть чем-то нашей армии помочь. Так что, госпиталю мы тоже поможем, выделим по возможности больше еды и снабдим лекарствами и прочими вещами. И как скоро, князь Борис, эта война может закончиться? А то мы тут вообще не имеем представлений.

Ну, торговец, конечно, знал, что войны быстрыми не бывают. Так и многие уже начали понимать, что не всё так просто. Мне как бы и известно многое, но тут я тоже не знал, как повернутся далее события. И опасно было раскрывать свои знания.

— Трудно сказать, Абрам Самуилович, — тут я лукавить не стал, а решил раскрыть часть правды, — но, думаю, что до зимы наверняка продлится. Возможно, если другие державы не вмешаются, и чуть больше? Но мы всё-таки победим! Правда, не всё так просто и легко будет. Да, я ещё юн, чтобы судить о таких вещах, но у турок сил много. И они подготовлены достаточно хорошо, и у них всё рядом. И, главное, их поддерживают многие европейские державы. Может, как в прошлую войну не будет, но лёгкой победы не добиться.

Торговец нахмурился, но он многое в жизни повидал и поэтому, конечно, понимал, что мои предположения, скорее всего, верны.

— Значит, до зимы? Да, князь Борис, похоже, что так. Ладно, что же, лечитесь. А как получше станет, ждём в гости. Я так понимаю, что вас, князь Борис, скорее всего, переведут в другое место?

— Да, Абрам Самуилович, тётя Юлия пошла искать, куда нас перевести. Возможно, на Большой Фонтан?

— Баронесса Юлия Вревская? Хотя, вы же родственники! Надо же, и баронесса отправилась на войну!

Тут я решил хоть немного рассказать гостям о подвиге тети:

— Тётя Юлия продала имение и организовала санитарный отряд. И сама отправилась вместе сестрой милосердия. Мы с ней, Абрам Самуилович, встретились в Систово. Если точнее, это она сразу же взяла меня, находящегося без сознания, под свою опеку. И других раненных нашего легиона. Так что, это она нас спасла.

Тут торговец уже не сдержал чувств:

— Да, достойная женщина! У Вас, князь Борис, родственница, каких мало! Приятно было с ней познакомиться.

Ну а далее и эти гости тепло попрощались с нами и уехали. Хотя, не просто так, а чтобы организовать помощь госпиталю.

А Аркадий оставил с нами ещё по пятерке своих парней и девиц. Хоть они нам и не требовались, но рядом с нами в других палатках находились простые солдаты. Так что, и нашим новым помощникам могла предстоят непростая ночь.

И она такой явно и получилась. Сначала они, вместе с другими, перетряхнули наши палатки и поменяли там всё. Хотя, наше старьё тут же забрали санитары госпиталя. Ещё и оставшуюся, и большую, часть имущества, что привезли Аркадий и его люди. Так его для госпиталя и привезли, так сказать, благотворительная помощь. Что далее происходило, я уже не видел, так как меня вместе с частью раненных уложили спать. Ещё и так сильно устал…

— Значит, Абрам Самуилович, князь даже сильно ранен? Ещё он и под охраной казаков? И у него свои воины?

— Да, Григорий Фёдорович, какой-то Седьмой легион из болгар, и князь там является старшим начальником. К нему приставлена и охрана из казаков, и раненым болгарам приданы свой военный врач и санитары. В общем, как мне намекнули, князь и его болгары под личной опекой Великого князя Николая Николаевича.

— Ну, если судить, Абрам Самуилович, по румынским газетам, то там в восхищении от этого легиона. Достойно он воевал в Плевне! Сильно всыпал туркам-османам. Князь и сам там явно отличился. Не зря же Великий князь взял его под свою опеку. Так что, нам повезло, что он наш хороший знакомый. И нам надо постараться, чтобы князь остался нами доволен и желал и далее иметь с нами отношения.

— Пока мы, Григорий Фёдорович, о наших делах не говорили, но, думаю, что князь Борис будет доволен тем, чего мы успели достичь. У нас уже сейчас шестнадцать команд, и они и неплохо снабжены. Жаль, конечно, что мы пока успели обеспечить футбольной формой лишь сами команды, но видно, что она будет пользоваться спросом и у простых людей. Удобная в носке и прочная. Будем выпускать, но без надписей. А сами игры пользуются большим интересом среди горожан. Сами же видите, что на них собираются целые толпы. Даже при низких ценах на билеты, сборы составляют немалые суммы. Я уж не говорю о внимании к нам и уважении со стороны горожан. Знаете, у меня появилось столько новых знакомых!

— Что же, Абрам Самуилович, справились. Могу сообщить, что первый стадион будет готов через две недели. Хоть он и временный, но там можно будет проводить полноценные игры, и с достаточными удобствами для публики. А к лету следующего года мы превратим и три временные площадки в полноценные стадионы, и уже вполне благоустроенные. К каждому из них будут прикреплены по четыре команды. Да, этот футбол уже сейчас стал в городе популярным, и думается, что его популярность будет лишь расти. И, главное, он ещё и выгоден. И власть встала на нашу сторону. Я уж не говорю о том, что Вы, Абрам Самуилович, стали исторической личностью!

— Конечно, спасибо, Григорий Фёдорович, за добрые слова, но эта игра и мне самому интересна. А сейчас нам надо срочно помочь госпиталю. А то там даже князя Бориса разместили прямо на голой земле. Да, баронесса переведёт его в другое место, но солдатам, раз князь обратил на них внимание, надо помочь.

— Поможем, Абрам Самуилович. Хоть как, они наши солдаты. Так что, завтра же направим туда и людей, и вещи, и еду, конечно, и побольше лекарств. Хоть часть солдат, но спасём!

— Знаешь, княже, — грустно сказал мне Демьян утром, — у нас на опорном пункте и в самой Плевне раненых так много не умирало. А здесь уход за ними плохой. Их слишком много, и всего не хватает.

На это я лишь молча кивнул головой. Судя по измученному и горестному виду наших помощников, ночь у них бесспорно выдалась беспокойной. Явно увидели и печальные события, что обычно бывает в военных госпиталях. Ну, да, умерших раненых. Ладно, что мы сами только что вырвались из войны — кто ненадолго, а кто-то туда уже и не вернётся, и этим нас не удивить и так уж не тронуть. Но всё равно было неприятно знать, что рядом тихо или в мучениях умирали раненые русские солдаты, и мы мало чем могли им помочь.

Ну, мне было ясно, что наше командование неосмотрительно рассчитывало на быструю победу над турками-османами и не совсем подготовилось. Уже в начале войны, если прямо говорить, провалило и снабжение войск, и не наладило должным образом медицинское обслуживание. А далее это может привести к гибели большого числа солдат от недоедания и болезней. Правда, я никому ни слова об этом не скажу. Потому что лично для меня это кончится плохо.

Но тут нам стало не до обсуждений вопиющего беспорядка в госпитале. Сначала к нам заявилась, надо же, полиция, и во главе с важным чином, судя по военной форме на нём, как бы и армейским майором, но перешедшим на службу в полицию.

— Начальник отделения Даниил Милославович Святополкский! — представился крепкий мужчина под полсотни лет. — Имеем предписание разобраться с соблюдением порядка, раз он находится на вверенной мне территории, в расположении госпиталя. Поручение градоначальника Владимира Васильевича Левашова и городского главы Николая Александровича Новосельского. Приказано срочно, в течение дня, разобраться и доложить. А Вы, молодой человек, кто тут будете? И что за посторонние люди на территории госпиталя?

Ну, если отправили разобраться, пусть. Правда, я видел, что майор уже понял или даже знал, кто перед ним. Ну, ему положено по службе сохранить лицо, так и мне тоже можно выпендриться!

— Разрешите доложить, господин майор! Князь Борис Куракин, куратор Седьмого легиона болгарского ополчения! Нахожусь на лечении после ранений, полученных под Плевной. А со мной воины легиона, тоже находящиеся на лечении, и личный состав санитарного декуриона. Ухаживали за нами, заодно всю ночь помогали и другим раненым, находящимся здесь, в госпитале, на лечении. Осмелюсь доложить, господин майор, мы не ожидали увидеть на территории военного лечебного учреждения такого беспорядка и неподобающего отношения к раненым защитникам нашего Отечества!

И мой голос был злым. Если честно, мне было плевать и на столь важных чинов полиции! Если надо, я сам хошь кого построю!

— Э, князь Борис Куракин? Вы из Плевны? — в голосе майора уже слышались уважение. Вообще-то, судя по некоторым нашивкам и боевым наградам, он и сам воевал, скорее всего, в Крыму. Возраст вполне подходил. — Хотя, да, читал, князь, в румынских газетах.

— Так и есть, Даниил Милославович. Мой легион пока остался в Систово, вывез из Плевны раненых. А нас привезли сюда. Прошу извинить, но такой беспорядок в госпитале не допустим, он ведёт к распространению болезней. Вы сами воевали и знаете, что чистота и порядок — это залог хорошего лечения. И ещё еда. А нас, знаете, вчера накормили такой отвратительной бурдой, что после неё сразу же заболеть можно. Прошу, господин майор, разобраться и помочь. Мы сами сегодня, скорее всего, покинем этот госпиталь, потому что нам неохота терять своих воинов уже в Одессе. В Плевне выжили, а вот здесь вряд ли! — Тут я, хоть и скривился от боли, как бы рубанул воздух здоровой рукой. — А солдатам надо помочь!

— Хорошо, князь, — охотно согласился со мной майор. — Сейчас всё проверим и подумаем, что можно сделать.

А что тут делать? И так ясно — нанять побольше персонала и срочно расширить количество палаток и улучшить снабжение! Ладно, надеюсь, что местные власти проникнутся и раскошелятся. Даже ежу должно быть понятно, что свежие и вкусные яблоки, и побольше, полезны для здоровья. И ещё куриные бульоны и котлеты на пару, не говоря уже о компоте из чернослива. Но можно и из сушёных яблок. Я князь, не буржуй, мне ананасов и рябчиков не надо.

— А хорошо вы там, князь, вломили туркам под Плевной! — вдруг произнёс майор. — Жаль, что нам, в Крыму, не удалось.

— Да, Даниил Милославович, мой отец, майор Павел Куракин, на Альме стоял и чудом там жив остался. Но сейчас я и сам, и мой легион хорошо туркам отомстили! Хоть меня самого и многих воинов ранили, и многие у нас погибли, но турки потеряли намного больше!

— Знаете, князь, и я там, под Альмой, был. Тоже служил во Владимирском полку, как раз подпоручика дали. И Вашего батюшку хорошо помню. Хороший вояка был, но сильные ранения получил.

Ну, раз майор боевой соратник моего отца, то можно отнестись к нему и с полным вежеством.

— Спасибо, Даниил Милославович, за добрые слова о моём отце. Если у Вас будет время, загляните как-нибудь к нам в легион, ну, куда нас разместят. Мне бы сильно хотелось послушать, как Вы там воевали. К сожалению, мой отец умер, когда я был ещё маленьким. Хочется записать, а потом и издать. А я Вас познакомлю со своей музыкой. Пусть левая рука у меня пока бездействует, но писать музыку и песни я могу. И тётя Юлия так красиво поёт!

Да, у тёти Юлии голос был хорошим. Конечно, до Елизаветы Андреевны Лавровской, княгини Церетелева, или другой знаменитой певицы, Александры Григорьевны Меньшиковой, было далеко, но тоже ничего. Хорошо она спела и «Я спросил у ясеня», и «Красного коня». Так что, я для неё и другие песни подберу.

В общем, майор пообещал. А далее он взял своих полицейских и направился искать начальников госпиталя. А они уже и сами к нему спешили. Хоть и не то ведомство, но на то и полиция, чтобы везде за порядком смотреть. Она тоже на государевой службе.

А далее завертелось. Мы с легионерами и позавтракать не успели, как прибыла, во главе с приказчиком Корнея Степановича, как он сам представился, Тимофеем Денисовичем, целая вереница из двух десятков повозок и пары карет. И нас на самом деле решили перевести на Большой Фонтан, расположенный далеко на западе, дальше и Малого Фонтана с Аркадией, и Среднего Фонтана. Хотя, там, похоже, что до моря было всё же не так далеко? Ну, если что, повезут. Транспорт-то нам оставят. Зато и спокойнее будет.

Кроме нашего имущества, что мы привезли с собой из Болгарии, мы ничего из госпиталя не взяли. Тут как раз приехали Аркадий с Самуилом на десятке повозок и привезли много разного имущества и ещё еды, и всё сдали представителям госпиталя. Да, там имелись и дополнительные палатки. То, что надо! А довольный майор полиции просто протирал руки. Да, ему было уже о чём доложить начальству — на его глазах благодарная общественность Одессы не оставила доблестных защитников Отечества и оказала им помощь. Думаю, что и власти города выделят нужные средства. Всё-таки, хоть я и юн, но теперь тоже имею немалый вес в этом самом обществе. Да, мне придётся по-своему расплатиться с Абрамом Самуиловичем и его приятелями, но и расплачусь, и у меня есть чем.

Нас привезли в большую деревню. Да, так всё и выглядело. Ну, да, тут же места отдыха более-менее обеспеченных горожан, и хоть пока мало что было толком благоустроено, но зелени хватало. И нас поселили в вполне хорошие дома — в одном я, тётя Юлия и наши помощники и помощницы, в другом женщины легиона, и в двух уже мужчины. Хотя, поблизости, в отдельном доме, разместились и наш военный врач, и его санитары, и часть казаков, хоть и не все. Вот самого хорунжия не было. Он после приезда в Одессу пропал и пока так и не появился. Ну, ему же наверняка и перед своим начальством отчитаться требовалось. Так и зачем всё время торчать рядом со мной? Хоть я и под его надзором, но убегать уже не собираюсь. Мне лишь немного поправиться надо. А потом поеду в Петербург.

И ещё я и мои легионеры были сильно поражены нашими встречающими! Нас вдруг встретила целая толпа наших прежних знакомых! Оказалось, что было и кому встречать! Нет, многих я просто не знал. Но Аркадий тут же шепнул мне на ухо, что большая часть крепких парней — это футболисты одесских клубов. Их, оказалось, образовано уже шестнадцать! И это меня обрадовало. И пришло много молодых женщин и девушек. Да, жёны и подруги футболистов и, конечно, наши прежние «поклонницы музыки князя Куракина»! Мой взгляд тут же поймал грустные глаза Сары! Она стояла рядом со своей старшей сестрой Руфиной. Само собой, и Ребекка Абрама Самуиловича и её подружки стояли неподалёку. Так и на Демьяна с Николаем уже уткнулись требовательные глаза пары красивых девушек. Хотя, я их вспомнил — это с ними мои помощники танцевали на музыкальных вечерах. Тем более, сейчас такие времена — проявил к барышням, даже на танцах, лишнее внимание, изволь отвечать. Если внимания было многовато, то как бы надо и жениться. Порядки такие.

Ладно, это мне легче — я ещё возрастом не вышел. А что, если и Сара читала румынские газеты о моей любви к Божене? Наверняка их не один Даниил Милославович читает. Ему это явно по службе положено. Удивительно, что он и молдовский язык знает. Похоже, что тоже спрашивают, так и в полиции умные люди служат. И уж наверняка одесские евреи только так читают и румынские газеты. Они народ ушлый — всё на свете знают, тем более, и дела тут ведут. Но я перед Сарой ни в чём не виноват, так и не обязан на ней жениться. Пока вообще ни на ком не должен.

А так, было приятно, что о нас не забыли. И мы уже не те бедные мальчишки, что тогда приехали в Одессу тайком. Ну, со мной особых сложностей нет — князь и есть. Но вот положение Демьяна с Николаем, тем более, после нашего «путешествия» в Болгарию и Плевны, поменялось, так они и сами сильно изменились. Оба парня сейчас не просто интересные молодые люди, а достойные кавалеры. И воины! Да, пока у них нет особых богатств, но будут. И я им помогу, и сами достойно заработают. Ну, тут они меня упрекнуть не могут — я всегда относился не только к ним, но ко всем из своего окружения и просто знакомым, вообще, и простолюдинам, уважительно. Такие же люди, ещё и немалые таланты имеют. На них наша страна держится! Что бы я делал без своих верных помощников⁈

Едва наши повозки подъехали, то многие крепкие парни тут же двинулись помогать моим легионерам. Да, очень кстати! Ведь там часть, около десятка, в том числе и три женщины, хотя, пара из них вполне юные девушки, пока не могли ходить. У первой раны тяжелее, чем у других, у другой красавицы ранение в ногу, у третьей — уже в правый бок и руку. Ладно, что при нападении турок мы все получили пулевые ранения, поэтому нас не сильно искромсало. Так как все в основном лежали на земле и в повозках, то и пули попали больше в выступающие части. А это, опять же, руки и ноги, хотя, и головы, и бока. Те, кто были ранены в живот, уже умерли. Если бы из пушек обстреляли, то, да, многие стали бы калеками. А так, всё же обошлось. Да, некоторые легионеры долго лечиться будут, может, кто и в строй не сможет встать, но, главное, все живы останутся.

Я вот вышел из кареты сам. Разве что Николай меня поддержал, и то лишь в самом начале. Ну, он сам уже почти поправился. И тут девушки не выдержали, многие тут же подлетели к нам. Всё-таки мы им неплохо запомнились. Хотя, первая к нам подошла Ребекка.

— Князь Борис, мы все рады Вашему возвращению. Хорошо, что Вы и Коста, и ваши воины ранены не так тяжело.

Ну, да, кто тяжело, тех уже с нами нет и не будет.

— Здравствуйте, девушки. Мы и сами все рады, что вернулись в Одессу. В прошлый раз нам сильно понравилось. И мы надеемся, что и на этот раз не хуже будет.

Вообще-то, думаю, что и на этот раз нам скучно не будет. Тем более, девушки тут же окружили меня, и насчёт Демьяна с Николаем не забыли. Да, к ним пристали Ольга и Ясмина, подруги Руфины. Ну, нечего было танцевать лишь с ними! Может, и обещания им какие-то дали? Правда, парни ничего мне о них не рассказывали. Ну, и я не того возраста, чтобы обсуждать со мной амурные дела. Сейчас и они были в военной форме, и по-прежнему в румынской. Поменять как-то руки не дошли, так и сами привыкли. С другой стороны, и бойцы легиона все остались в военной форме, но русской и солдатский. Только у них на рукавах имелись знаки различия нашего Седьмого легиона, и чёрные орлы там смотрелись лихо! Хоть и состоящее из раненных, но настоящее боевое подразделение. Хорошо, что Великий князь Николай Николаевич свою милость к нам проявил.

И в самом конце ко мне скромно подошла Сара:

— Иван, э, князь Борис, здравствуйте. Хорошо, что Вы вернулись. Мы тут за вас сильно переживали.

Да, девочка была готова и обнять меня, но не решилась. Да, она явно переживала за меня. Мне и самому захотелось хоть немного успокоить её, сказать пару ласковых слов. Только вот мы находились при людях и не могли позволить себе лишнее, так и были юны, и ещё непонятно было, что у нас с чувствами. Жаль, но кроме симпатии, у меня никакой любви к Саре, в обычном её понимании, не имелось. Я не мог дать ей того, чего девочке, возможно, хотелось.

Если честно, меня сейчас нисколько не волновала и княжна Татьяна Юсупова. Где и кто она, и где и кто я? В каких кругах мы вращаемся? Вообще, никак друг с другом не пересекаемся, и наши интересы не совпадают. Мы юны и неизвестно, что будет с нами и, главное, нашими чувствами к тому времени, когда повзрослеем. Я хоть самостоятелен, а она полностью зависит от воли родителей. К тому же, Юсуповы сильно желают породниться с Романовыми. Тем более, их бабушка Зинаида, ещё при живом муже, открыто «крутила амур» с самим императором Николаем Первым. Вообще-то, не самого лучшего нрава женщина! Она и сейчас жила во Франции и как бы являлась женой непонятного француза. Надо бы как-то написать княгине, что муж ей изменяет с молодой француженкой, ещё и заделал ей детей, и бабушке Татьяны позже могут грозить большие финансовые неприятности. Легкомысленную старушку нисколько не жаль, но вот не люблю и не буду любить французов, и всё! Это же они подкупили продажных жандармов и украли у меня модели платьев нового фасона! Я их и сам присвоил, но из будущего. А они на самом деле украли, и сейчас! Да пусть шьют, и сам бы охотно отдал, но зачем на меня жандармов насылать?

— Здравствуй, Сара! Вернулись. Прошу извинить, но я в Одессе ненадолго. Как чуть поправлюсь, уеду в Санкт-Петербург. А то мама Арина и Александра меня наверняка потеряли. Им без меня тяжело. Тем более, мама Арина в положении. А Ивану Фёдоровичу ещё долго воевать. Пока турок не победят, не вернётся.

Да, тёте Арине скоро рожать, поэтому мне надо было вернуться домой. И сам по ней и сестре сильно соскучился. А ещё там меня наверняка ждала маленькая Ева⁈

Правда, долго разговаривать с нашими знакомыми нам не дала тётя Юлия. После нехороших условий госпиталя нас требовалось проверить и привести в порядок. Так что, нас по очереди помыли в бане, переодели в чистую гражданскую одежду, а нашу отправили на стирку. А ещё и хорошо накормили. Тут я, сильно утомлённый, сразу же завалился спать. Хотя, и все помощники и помощницы, кто ночью дежурили, тоже все спали. Вечером меня опять обильно покормили и на этот раз тоже отправили спать. А казаки нас охраняли.

— Так, Борис, тебе сейчас надо побольше отдыхать и набраться сил. И всем раненым тоже. После ранения и долгого пути вы все сильно ослаблены, и пара дней отдыха и хорошего питания как раз то, что вам надо. А далее уже быстро на поправку пойдёте…

А что, я разве против? На самом деле, сильно ослаб. Три дня находиться без сознания — это не шутки! Тем более, рядом с тётей Юлией я почувствовал себя словно дома.

— А о других раненых, Борис, можешь не беспокоиться. У них всё хорошо. Нас уже завалили едой и вещами. Пришлось часть отвезти в госпиталь. Там тоже терпимо. Больше палаток поставили, власти здешних людей наняли, неплохую оплату им положили, ещё и еда лучше стала, конечно, и уход тоже, и вещевое довольствие добавили. Так что, меньше раненых будет умирать.

— Буду, тётя Юлия, спать. Мне бы лишь письмо написать тёте Арине и Александре. А то сначала боялся, а сейчас в самый раз.

— Не беспокойся, Борис, я уже всё написала и отправила. Уж с Ариной Васильевной мы общий язык найдём.

Так что, я, уже вполне спокойный и довольный, опять ушёл в царство Морфея. И ведь и снов не видел!

А утром мне всё-таки надо было подумать и о делах. Поэтому я попросил Демьяна с Николаем съездить в город и пригласить к нам на время после полудня портного Иосифа Бергмана. Парни поехали, уже в гражданской одежде, тем более, им самим явно охота было.

А так, после короткого отдыха я занялся рисованием, как раз до полудня. Хоть комната у меня маленькая — кровать и небольшой стол у окна, ещё пара стульев, но, ничего, подойдёт. И у тёти такая же. И парней. У девушек побольше, но их и самих больше.

После я решил переговорить с Аркадием. Оказалось, что он как раз явился ко мне. И мы с ним сели обсуждать свои дела.

— Что же, Аркадий Николович, нам надо найти стрельбище и всё согласовать с Даниилом Милославичем. Это я беру на себя. Вас всех там проверят Демьян с Николаем, ещё Амина с Асией и Бьянка. Они все стрелки, и у них счёт большой. У Демьяна, наверное, и больше двух десятков? Способный стрелок!

Тут Аркадий уткнулся в меня сильно удивлённым взглядом:

— И когда это вы, князь Борис, успели?

Ну, да, успели. На войне как на войне! Мы же хорошие стрелки. Так нам и выжить требовалось, вот и стреляли по проклятым туркам до последнего. Или мы их убьём, или они нас жестоко запытают.

— Так получилось, Аркадий Николович. Дело в том, что пока все ходят в атаку сомкнутым строем. Турки тоже. А надо стрелковым, рассыпавшись. Но это между нами. Могут не понять. Бьянка, правда, ранена, но легко, и ходить может. И у неё тоже под два десятка, но и у других лишь чуть поменьше. Так что, есть кому учить. Заодно надо подучить Радку и Элицу. Они тоже по несколько турок подстрелили. Просто не успели, так как позже всех в легион пришли. Хотя, и они со мной в Санкт-Петербург поедут.

— Э, князь Борис, у тебя рядом одни стрелки будут ходить.

— Так и надо, Аркадий Николович. Я их обучу и из револьвера как надо стрелять. И ещё требуется натаскать Симеона, Огняна, Розу и Миру. Они в Александрии к нам примкнули. Остальные легионеры пока не в состоянии, постреляют чуть позже, как на ноги встанут. Оружие и патроны у нас имеются. И стрельбой заниматься можно. Особое разрешение от Великого князя Николая Николаевича.

Ну, да, теперь мне англичан сильно остерегаться надо, поэтому охрана нужна. Так что, и девушек я обучу как надо!

— Хорошо, я поговорю с ребятами и уточню, что и как. Но, думаю, что те, кто решил ехать, не откажутся. В армию мы сами не пойдём. Там порядки не подходят. Вот в легионе повоевать можно. А уж погибнем или живы останемся, то это уже кому как повезёт. Уж и ты сам, княже, всё на себе испытал, и нам тоже надо.

Да, теперь я и сам не особо желал служить в армии. Всё-таки когда сам всё увидел и узнал, расхотелось.

— Испытаете, Аркадий Николович, и сполна. Одна лишь просьба — держитесь подальше от политики и некоторых прежних, не совсем хороших дел. И законной работы хватит. Если тётя Арина согласится, то чуть позже и в Одессе откроем велосипедную фабрику. Ещё и швейную, но она будет предназначаться лишь для пошива, скажем, новых или дорогих моделей. Будем шить одежду нового фасона.

— Так уже и сейчас, князь Борис, вовсю шьют. Одесса — это не столица, тут всё новое быстро подхватывается и начинает почти сразу же и использоваться, и изготавливаться. И запретить никак не получится. Немножко другие порядки.

Ну, да, контрабандитские, и запретить просто опасно. Ну, пусть шьют и хоть что изготовляют. Всё равно всё, тем более, сразу же, не смогут. И время, и знания, и нужное оборудование понадобится.

— Ладно, Аркадий Николович, в это мы вмешиваться не будем. У меня и некоторые другие задумки имеются. Думаю, что придётся опять привлечь Абрама Самуиловича. Можно и других купцов, но с ним, думаю, будет надёжнее. Я смотрю, в футбол уже вовсю играют?

Ну, если встречать нас пришла куча футболистов?

— Играют, князь Борис. Три временные футбольные площадки оборудовали, и первый стадион строится. И в середине августа он будет частично готов. На открытие намечен матч между «Привозом» и «Аркадией». А далее начнутся матчи на первенство города. Уже наладили выпуск своих мячей, насосов и футбольной одежды и обуви. На команды хватает. Тут нам сильно помогли портной Иосиф Бергман и его компаньоны. Помимо свадебных платьев, они взялись и за пошив, да, футбольной одежды. И денег с Общества любителей футбола не берут. Абрам Самуилович уже стал довольно важным человеком в городе. Да, меня немного подёргали за организацию незаконной переправки вашей группы за границу, но чуть позже перестали. Сейчас уже никто не трогает.

И рассказ Аркадия меня сильно порадовал.

— Что же, только рад, Аркадий Николович. А чтобы Абраму Самуиловичу скучно не было, предложу ему взяться за изготовление сумок и тележек на маленьких колёсиках. Правда, там тяжело будет с изготовлением разных деталей, так на немцев выйдет. Конечно, мы и в Петербурге всё это будем выпускать, но сначала попробуем здесь. Да, ещё могу предложить начать играть в разные интересные игры. Правда, мне самому в городки больше нравится.

Тут Аркадий клюнул, и я в течение часа рассказал ему о сумках и тележках с колёсиками, так и картинки нарисовал.

— Э, князь Борис, хоть и тяжело, но интересные вещи получатся. Думаю, что Абрам Самуилович и его компаньоны заинтересуются.

Ну, да, это же золотая жила! Как можно пройти мимо такого⁈

Далее я рассказал Аркадию об теннисе и его видах, потом о волейболе, так как и там можно было использовать теннисные сетки, так и те же футбольные мячи, хотя, уже и волейбольные. А потом наш разговор перетёк и в обсуждение баскетбола, так как и там тоже использовались мячи, и кольца с сетками нетрудно было изготовить.

— Э, князь Борис, и тут всё просто! Мы спокойно можем начать играть в эти интересные игры! Даже ничего отдельного строить не придётся. И в любом месте можно будет поиграть. И ведь эти игры и интересными, и полезными будут. И в мире ничего такого, наверное, не имеется? Это же мы будем первыми!

Да, я спокойно подтвердил, что пока этих игр, кроме некоторых видов тенниса, в мире нет. У Аркадия прямо глаза загорелись от предвкушения! Понятно, что и ему захотелось стать исторической личностью. Да, Абрам Самуилович уже стал. Хотя, и сам Аркадий тоже — как-никак, это именно он судил первый футбольный матч в Российской империи, так и сейчас являлся одним из судей. Да, хоть и было жаль, но, оказалось, что из-за того, что Аркадий содействовал нашему тайному переходу через государственную границу, Абрам Самуилович назначил главным судьёй Общества любителей футбола военного инженера Михаила Андреевича Лишина. Ладно, что сам Аркадий остался одним из судей. Правда, тут я никак не собирался вмешиваться в деятельность Абрама Самуилович, так и не мог. Он в своём праве. Тем более, это члены Общества его избрали. А мне и до совершеннолетия было далеко. Скажет тётя Арина меня задержать и вернуть домой, так ведь полиция сделает это!

— Да, Аркадий Николович. Ну, мне ещё рано и времени не будет заниматься организацией этих игр, а вот другим любителям, если будет желание, можно. Правила и что надо, я напишу и нарисую, но провести сами игры и организовать Общества придётся другим. Если хочешь, Аркадий Николович, то займись. Но придётся подключать многих людей. Само собой, нужную помощь я окажу. И тётю Арину попрошу. Без неё я и не могу, всё же это она мой опекун. Но ты и так, Аркадий Николович, имеешь полномочия моего представителя, так что, действуй. Можешь подключить всех, кого посчитаешь нужным.

Тут мой помощник грустно вздохнул:

— Пока время имеется, займусь, князь Борис. Но один точно не справлюсь. Так и так придётся подключить и Абрама Самуиловича, и его компаньонов. Хотя, у меня и свои знакомые имеются.

Тут Демьян и Николай привезли и портного Бергмана. Конечно, он сам приехал, ещё и быстро, а парни его просто сопровождали. Хоть я и не спросил, что они делали целых полдня, но оба сразу же сознались, что нанесли визит некоторым знакомым девушкам. Ну, просто встретились с ними в городе. С теми, с кем познакомились в прошлый раз. Оказалось, что Демьяну приглянулась Ольга, дочь земского врача Григория Серафимова. Ну, на вид ничего девушка. И танцевала хорошо. Николай решил оказать внимание уже Ясмине, дочери торговца тканями Якова Рубиновича. Обе девушки являлись близкими подругами Руфины Бабель, старшей сестры Сары. Конечно, и Ребекка, дочь Абрама Самуиловича, входила в эту компанию. И они все являлись членами кружка «любителей музыки князя Куракина». Девушки музыку на самом деле любили, хорошо играли на разных инструментах и пели. Оказалось, что у них чуть ли не через день, и как раз в доме Абрама Самуиловича, хотя, иногда и в других домах, проходили музыкальные вечера. И парни были приглашены завтра на очередной. А я раненный, так что, мне не до вечеринок.

М-да, и теперь мне надо было быстро придумать, как помочь своим помощникам. Хотя, дела прежде всего!

— Княже Борис, ми рады, что Ви нашли время для встречи с нами, — рассыпался в благодарность хитрый еврей, когда мы с ним сели в большой комнате обсуждать свои, ну, наши дела. — Если Вам нужна новая выходная одежда, пошьём в кратчайшие сроки.

Ну, да, мне как раз такая была и нужна. Но не для себя, а своих помощниц и женщин легиона. Первые поедут со мной в Петербург, и уж мы поедем туда всё же в гражданской одежде. А вот женщинам новая одежда будет в подарок, как награда за достойную службу. Они же жизнями рисковали и далее постоянно будут, так пусть хоть немного порадуются жизни.

— И мы рады, Иосиф Яковлевич. Мы хотели бы сделать Вам небольшой заказ на женскую одежду. У меня шесть помощниц, и все юные девушки и красавицы. Им надо сшить оригинальные военные платья, потом дорожную одежду и бальные платья. То же самое касается и женщин легиона. Просто дорожная одежда понадобится им в меньшем количестве. Оплату сделаю я сам.

— Э, ми охотно согласны, княже Борис. А как насчёт прав на дальнейшее использование новых моделей? Если Ви разрешите их использовать и далее, конечно, бесплатно, то ми всё пошьём тоже бесплатно. И, да, для нас это большая честь!

Да, портной почувствовал, что я явно предоставлю ему кучу новых моделей женской одежды. Он, конечно, мог шить их без моего разрешения, но понимал, что лучше не рисковать. А так, как бы будет законным представителем юного князя Куракина. Хотя, я был вполне согласен с его предложением.

— Конечно, Иосиф Яковлевич. Мы знаем, что Вы мастер своего дела, и кому, как не Вам, доверить выполнение важного заказа!

Тут я рассыпал перед портным десяток листков с моделями женской одежды. Прежде всего, в глаза бросалась военная форма, состоящая из брюк, слегка коротких платьев и обычных, хотя, в будущем, военных кителей, ещё пилоток. Да, прилагались ещё ремни, так и кобуры для револьверов и небольшие патронтажи, но не для хранения патронов, а разных женских вещичек. Дорожная одежда тоже была нового фасона, но она уже вовсю шилась в мастерской тёти Арины «Арина». Разве что немного отличалась, и всё. Правда, и бальные платья шились, но некоторые элементы тоже отличались.

Да, там были образцы и мужской одежды. Это я решил пошить уже дорожные и как бы стандартные костюмы и для себя, и Демьяна с Николаем. Да, прилагалась и строгая парадная форма из брюк и кителей, и тех же пилоток. Это уже строго для воинов легиона, потому что в русской армии имелась своя форма.

И у портного сразу же глаза забегали. Ну, да, он наткнулся на золотую жилу. Вполне может стать, что в будущем предложенные мной модели могут стать классическими. Они такими и являлись.

— Э, княже Борис, тут так много необычных моделей⁉

— Ну, это, Иосиф Яковлевич, больше для воинов легиона. Не знаю, приживутся или нет, но хочется сделать для них своеобразные подарки. Может, они и жениться в них будут? А так, всё понадобится нам примерно через две недели, особенно женская одежда.

Так что, чтобы всё было надёжно и законно, мы заключили и полноценный договор. Так как я был несовершеннолетним, то моими поручителями выступили и Аркадий, и тётя Юлия — на правах моего представителя в Одессе и близкой родственницы. Хотя, мы сразу же заказали полагающуюся форму и для них. Аркадий скоро отправится воевать, а тёте, как всякой важной и красивой женщине, никак нельзя без подобающей одежды. Она порывалась оплатить всё сама, но я просто сказал, что всё будет моим подарком любимой тёте. Ну, да, хоть как, нам надо укреплять наши родственные отношения. К тому же, тётя Юлия мне на самом деле сильно понравилась. И она явно приняла меня как родного.

Далее уже тётя подключилась к работе с портным. Да, я сильно подустал, и меня после перевязки и лёгкого перекуса чуть ли не силком уложили в постель. Что делать, и так начал нарушать режим, но это может плохо сказаться на лечении. Хотя, у меня организм молодой, и некоторые свои тайны имеются, так что, поправлюсь.

А тётя Юлия и мои помощники и помощницы, конечно, и сам портной, занялись мерками. Пусть поработают. А я заснул и поздно вечером ненадолго проснулся. Точнее, тётя и разбудила. Да, решила меня покормить лёгким ужином и напоить простоквашой.

— Всё, Борис, всех перемерили. Однако, интересная одежда получается. Хотя, это же ты всю одежду нового фасона, что шьют и у Юсуповых, придумал? Да, и поверить трудно, но теперь имя князей Куракиных у многих на слуху. Хотя, говорят, что и князь Александр любил одеваться и слыл и знатоком одежды, и чудаком.

Тут я улыбнулся.

— Ещё он, тётя Юлия, имел кличку «бриллиантовый князь». Во Франции, в Париже, попал под пожар, чуть не погиб, но именно из-за бриллиантов французские бандиты хотели его ограбить и вытащили из развалин. А то бы наверняка погиб.

Тут и тётя Юлия рассмеялась:

— Да, Борис, и я слышала об этой истории. Но ты бриллиантов не имеешь и явно к ним равнодушен?

— Так я, тётя Юлия, солдат, и моё сердце глухо к бриллиантам. Разве что если кого пограбить на поле боя, к примеру, турок. Но это всё же законная добыча, так они и сами ограбили другие народы.

Тут тётя вообще залилась колокольным смехом:

— Ну, ты и сказал, Борис! Но ведь бриллианты придётся дарить. Уж Арине Васильевне или Александре однозначно. Слышала, что твоя сестра хорошенькая и сильно похожа на немецкую бабушку. А про тебя говорили, что сразу же бросается в глаза схожесть с Ариной Васильевной. Значит, многое перенял от мамы. А когда подрастёшь, то придётся дарить бриллианты невесте и жене. Но уже сейчас надо готовить приданное для своих помощниц. У них никого не осталось, и они надеются, что ты их не бросишь.

Да, тут уже начался серьёзный разговор!

— Не брошу, тётя Юлия. Я попрошу маму Арину оформить над ними опекунство, а их признаю своими сёстрами.

И тут тётя Юлия меня удивила:

— А можно и мне оформить над кем-нибудь из них опекунство? Мне давно хотелось взять на воспитание сироток, но не успела. А тут твои помощницы, и все воевали с турками. Как-то не то будет их бросить. Если можно, Борис, то я не против взять опекунство над Зорой и Радкой. Мне они понравились. Да, и пусть они по-прежнему останутся и твоими помощницами. Потому что обучатся у тебя много чему полезному. Никто лучше их не обучит.

Да, мне были лестны слова тёти Юлии. Тронули. И отказывать ей я не собирался. У неё не было своих детей. Конечно, можно было взять и своих, российских сирот, но и боевых товарищей нельзя было бросить. А позже и российских сироток возьмёт.

— Конечно, согласен, тётя Юлия. И, да, я считаю и Вас членом нашей семьи. Хорошо, что мы с Вами встретились!

А далее мы с тётей, хоть время было и позднее, занялись сочинением музыки. Надо было подобрать хоть что-то для Демьяна и Николая. Чтобы они смогли сыграть мелодию на гитаре, а то и спеть песню. И тут мне на память пришли «Грёзы». Когла мы записали и ноты, и аккорды к гитаре, и слова, и тётя Юлия попробовала спеть песню, она просто сказала:

— Борис, то, что надо!

А для неё самой я подобрал «Романс Настеньки», да, о военных с широкими шинелями, конечно, гусарах. Когда тётя спела и эту песню, уже «Романс о гусарах», она опять просто сказала:

— Спасибо, Борис. Тоже то, что надо!

И она сама была рада, и я тоже. Можно сказать, что мы хорошо поработали. И я лёг спать и заснул крепко-крепко, словно у меня ничего не болело. Хотя, на самом деле, на время перестало…

На другой день я прямо с утра занялся рисованием. Да, решил нарисовать, больше по памяти, своих боевых товарищей. Само собой, начал с Седьмого легиона. Удалось сделать десяток рисунков.

И мы с тётей Юлией ещё занялись и подготовкой Демьяна с Николаем к музыкальной вечеринке у Маршаков. Первую репетицию тоже провели с утра. Голос у Николая оказался лучше, то мы решили, что «Грёзы» будет петь он. Правда, они оба не совсем хорошо играли на гитаре. Зато тётя Юлия показала хороший уровень. Её исполнение «Романса о гусарах» тронуло и меня самого!

Да, было что послушать:

— Вы, чьи широкие шинели

Напоминали паруса,

Чьи шпоры весело звенели,

И голоса, и голоса.

Да, было сильно трогательно! И меня самого сразили слова песни. Если честно, ведь там было и обо мне, о Бурлаке!

— В одной невероятной скачке

Вы прожили свой краткий век…

И ваши кудри, ваши бачки,

И ваши кудри, ваши бачки,

Засыпал снег…

Когда тётя Юлия во второй раз произнесла, и почти шёпотом, «Засыпал снег…», я сам чуть не прослезился. Хорошо, что юный князь Борис Куракин выжил и далее будет жить! Я буду жить всем смертям назло и ещё немало крови попорчу своим врагам!

Все наши помощницы с восхищением слушали игру тёти Юлии и её пение. И она сказала, что сможет вполне терпимо сыграть и на фортепиано. Жаль, что тут у нас его не имелось, лишь моя гитара. Вот у Маршаков полно было разных инструментов.

После полудня у нас состоялась и вторая репетиция. Перед ней мне вдруг вспомнилась ещё одна трогательная и интересная песня. Тоже что надо! И когда я показал тёте Юлии записи и нот, и аккордов, и текст «На улице Каштановой», она вдруг заявила:

— Знаешь, Борис, придётся и мне навестить эту вечеринку. Ты не будешь против? А то парни испортят такие милые песни.

Конечно, не совсем испортят, но первое впечатление, и самое важное, смажется. Хотя, наши помощницы нашли исполнение парней вполне терпимым. Голоса у девушек были хорошими, но русский язык они знали плохо, так как ещё не успели выучить. А болгарский не успел выучить уже я сам. И акцент был сильным. Не до изучения языков было! Воевали! Но через пару месяцев и у меня болгарский достигнет приличного уровня. Я старался общаться с девушками на нём. Вот музыкальными инструментами никто из них не владел.

— Княз Борис! Ще пишете ли песни и за нас? Ние също искаме да пеем! (болг. — Князь Борис! А Вы напишите песни и для нас? Нам тоже хочется петь!) — попросила Амина. — Отдавна не сме пели. Искате ли да Ви показваме нашите песни от време на време? (болг. — А то давно не пели. Хотите, мы Вам время от времени наши песни будем показывать?)

Я, конечно, сказал, что хочу. На самом деле, было интересно послушать. В Плевне девушки пели свои болгарские песни, и я их изредка слушал, но урывками. И не до песен было! Правда, тётя Юлия отговорила девушек, что концерты будем устраивать чуть позже.

А так, вторую песню мы решили отдать Демьяну. И он спел её не так уж красиво, но на терпимом уровне. Если ещё и тётя Юлия сопроводит парней на фортепиано, то вполне неплохо получится.

А ещё ближе к вечеру девушки вывели меня погулять, конечно, больше вокруг дома, и ещё я немного посмотрел на улицу. Хотя, было тепло и везде зелено и красиво. И дышалось хорошо. Всё-таки стоял конец августа, хотя, было лишь тридцатое число. Тем более, Одесса расположена, наверное, и в паре тысяч вёрст от Петербурга, ещё и на берегу тёплого синего моря. Так что, я сейчас находился вообще на далёком южном курорте! Действительно, рай! Аркадия!

А вечером парни и тётя Юлия, ещё и в сопровождении Шуры и Даши, помощниц самой тёти, так и Амина с Радкой, отправились на вечеринку. А так, далеко — Нежинская улица, где стоит доходный дом Абрама Самуиловича, расположена немного восточнее центра Одессы. Вообще-то, пусть посмотрят. Само собой, тётя нашла для девушек красивые платья, правда, старого фасона, и они выглядели в них весьма достойно. Если приодеть, то ничем не хуже принцесс будут. И они были мне дороги. Уж вместе с Аминой мы съели немало соли, пролили пуды пота и видели смерть своих товарищей, так и сами убили немало турок. Да, и у неё на счету их было не менее пятнадцати. Достойно сражалась! А ей лишь восемнадцать лет!

Тётя приодела и Демьяна с Николаем, достала им, явно через Анну Васильевну, одежду молодых франтов, конечно, не самых богатых. Таких полно шаталось на одесских улицах. Ну, им как раз подходила. Можно было отправиться и в солдатской форме, но она у них тоже была изношена. Имелись и запасные, новые комплекты, но тётя Юлия решила не портить вечер, не заострять внимание на парнях. Всё же они немного иного происхождения и не слишком привычны к вечеринкам разных мелких буржуа. Всё-таки, опять, не их круг общения. Так что, пусть постепенно привыкают и отдохнут, тем более, под присмотром тёти Юлии. Уж она их в обиду не даст.

А так, и добропорядочной баронессе, когда-то состоявшей даже в свите императрицы, не совсем пристало гулять на молодёжной вечеринке, но и она решила не обращать внимания на такие мелкие условности. Я, вот, вполне князь из знатной фамилии, но с кем только не вожусь! Правда, сейчас, как обычно, завалился спать. Да, раны болели, но не так сильно. И ведь спокойно отрубился!

Утром встретил своих помощников, выглядевших, хоть слегка и смущёнными, но вполне довольными. Они сами же рассказали мне о вечеринке, но без особых подробностей. Вот мои помощницы были более разговорчивее. Они охотно поделились со мной о её ходе. Ну, да, девушки, хоть сами ничего и не исполняли, но послушали много самой разной музыки, ещё и потанцевали с некоторыми кавалерами, конечно, вальс. Да, мы его ещё в Плевне временами изучали, хотя, урывками. Так что, и Амина с Радкой смогли слегка развлечься. Хоть Шура с Дашей и не танцовали, но и они были полны впечатлений. Да, наслушались музыки, и этого им пока хватило. До этого они ничего такого не видели. Всё же тётя Юлия в первый раз взяла их на такой вечер. А теперь, думаю, что они ещё много музыки послушают.

Чуть позже и довольная тётя Юлия довольно подробно и охотно поделилась тем, что там происходило у Маршаков:

— Да, Борис, вечеринка, можно сказать, оказалась настоящим балом. Но молодёжь держалась намного свободнее и на самом деле много внимания уделила музыке. И там половина музыки оказалась твоей. Хорошие любители музыки собрались, и самые разные. Со всей Одессы. Даже офицеры имелись. Они находилась на лечении.

Тут я был вынужден признаться:

— Ну, мы, тётя Юлия, немного знакомы с частью этой молодёжи и даже нашли с ней взаимные интересы. Но у нас, к сожалению, было мало времении, так и надо было ехать дальше, поэтому знакомство пришлось прервать. К тому же, знаете, первым делом, первым делом самолёты, ну а девушки, ну а девушки потом.

Тут я даже последние слова чуть ли не пропёл. Если честно, и ничего страшного. Кому надо, и так наверняка знали, что я обещал княжне Татьяне Юсуповой когда-нибудь построить самый настоящий самолёт. Может, до Одессы эта история ещё не дошла, но в столице слухи должны были ходить. Пусть даже кто-то и забыл, но самолёт, хоть и игрушечный, длиной примерно в поллоктя и чуть уже, мной уже был построен и ещё больше года назад представлен семействам Юсуповых и Барятинских. Он даже летал! Мог делать несколько кругов, но довольно широких.

Но, оказалось, что тётя Юлия всё-таки интересовалась мной уже тогда! Её слова меня и удивили, и приятно отдались в сердце:

— Да, слышала я, Борис, что ты как-то обещал построить княжне Юсуповой летательный аппарат. И, знаешь, думаю, что со временем и построишь! Но тут тебе девушки мешать не будут. Наоборот, даже поддержат! Но всему своё время.

Ну, да, я ещё юн, чтобы серьёзно интересоваться девушками. И для самолётов время не пришло. И их построить не так-то просто. Нынешней уровень науки и техники ещё не столь высок.

— В общем, Борис, ваши знакомые, — продолжила разговор тётя Юлия, — серьёзно увлечены музыкой. И среди них имеются и те, кто подаёт большие надежды, и как раз некоторые девушки, что числят тебя в своих друзьях! — Да, я помнил, что многие наши знакомые, в том числе и Ребекка Маршак, и Руфина или хотя бы Сара Бабель, на самом деле всерьёз занимались музыкой. — Но и мы, Борис, не оплошали. Даже Демьян с Николаем достойно показали себя.

— Э, Юлия Петровна, — решил вступить в наш разговор слегка смутившийся Демьян, — жаль, но я ещё не совсем научился играть на гитаре. Но, вот, увидите, научусь! А песня как раз для меня. И Ольга сказала, что я спел её вполне на уровне.

— Да, Демьян, ты её неплохо исполнил. Но вот на гитаре тебе придётся позаниматься больше. А так, Борис, мы спели все три последние песни. Они всем понравились. Особенно горячо приняли «Романс о гусарах». Да, я ещё исполнила там «Я спросил у ясеня» и «Красного коня». Тоже тепло приняли. Пришлось оставить там копии нотных листов. Пусть подробнее ознакомятся.

Тут и я не был против. Пусть наслаждаются. Тётя Юлия сама, на всякий случай, взяла с собой по несколько списков нотных листов.

— Да, Борис, нам сказали, чтобы мы приходили на каждый вечер, но пришлось заявить, что по наличию свободного времени. Всё-таки мы должны смотреть за ранеными. И ещё все ждут тебя. Только вот тебе в ближайшие десять дней лучше никуда не ходить. Пусть раны получше заживут. И сильно беспокоить левую руку не стоит. Ещё и болеть будет. Жаль, но в ближайший месяц ты ни на гитаре, ни фортепиано играть не сможешь.

Ну, это меня нисколько не расстроило.

— Ничего страшного, тётя Юлия. У меня и без музыки дел полно. Вон, и сказки дописать, и нарисовать много чего надо. Так и просто поспать и отдохнуть хочется. Ещё и в море бы искупаться, хотя бы окунуться слегка. Может, как-нибудь сходим?

— Нет, пока, Борис, нельзя. Пусть раны лучше заживут. — Тут же убавила мой пыл тётя Юлия. — Вот через десять дней, да. Плавать ты, конечно, сейчас не сможешь, но посидеть в морской воде можно.

А далее мои помощники и помощницы вывели меня гулять. Нет, ходил я сам, а они меня лишь страховали, и ещё охраняли. Да, хоть немного и странно выглядело, но Демьян с Аминой взяли с собой и винтовки. И ещё за нашими домами издали приглядывали и казаки. Их парные наряды виднелись с обеих сторон нашей улочки, так и в переулке напротив. И где-то в хозяйственных постройках сидела ещё пара. Да, и Николай с Радкой, вооружившись с винтовками, засели где-то там. Если честно, они были и опаснее казаков. Чуть что, могли запросто и застрелить, и любого подозрительного. Ну, да, хоть мы и на лечении, но всё же военное подразделение. Нам бдительность терять нельзя. У нас всё время, и ночью тоже, дежурили караульные.

— Знаешь, княже, — сказал мне Демьян, — а Юлия Петровна на вечеринке выступила хорошо. И нам с Николаем и на фортепиано неплохо подыграла, и все три песни красиво исполнила. Особенно, да, «Романс о гусарах». Там и несколько господ офицеров было, один корнет даже из гусаров, и он даже чуть и прослезился. Тоже раненые, из-под Тырнова вывезли. Оказалось, что где-то там на турок и в конную атаку ходили, и многих товарищей потеряли. Когда узнали, что мы из Плевны, и нам руки долго трясли, а Амине и Радке и сильно поклонились, а потом и пальчики целовали. А когда Юлия Петровна исполнила «Я спросил у ясеня», сказали, что к нам в гости придут. Как бы решили больше узнать о Божене. Правда, не сегодня, но чуть позже. Всё-таки они на лечении, ещё не совсем поправились.

Ну, Амина при рассказе Демьяна немного смутилась, но чуть позже и сама вступила в наш разговор:

— Да, княз Борис, жалко, че Божена умря, но какво да правя, не се спаси! Там турците като цяло откриха ужасен огън! Аз самият все още се чудя как оцелях! (болг. — Да, князь Борис, жаль, что Божена погибла, но, что делать, не убереглась! Там турки вообще страшный огонь открыли! Я сама до сих пор удивляюсь, как уцелела!) — тут же добавила девушка взволнованно. — И имаше някои следи от стрелка, но е добре, че и вие, и Демян и Николай бързо ги застреляхте, а след това всички заедно успяхме да ги довършим почти напълно. (болг. — А ещё там какие-то меткие стрелки были, но хорошо, что и Вы, и Демьян с Николаем их быстро расстреляли, а потом мы все вместе смогли их добить и почти полностью.)

А так, девушку явно беспокоило немного другое:

— А вие, княз Борис, ще ни заведете ли в този Санкт Петербург? (болг. — А Вы нас, князь Борис, в этот Санкт-Петербург возьмёте?) — как-то встревоженно спросила Амина. — И той е голям град, по-голям от Плевен? (болг. — А он большой город, больше Плевны?)

Конечно, я поспешил успокоить девушку:

— Конечно, Амина. Я попрошу тётю Арину Васильевну, младшую сестру моей покойной мамы, оформить над вами опекунство. И вы станете моими названными сёстрами. Правда, и тётя Юлия хочет взять под свою опеку Зору и Радку. Если они согласятся, то она рада будет. Они получат даже права её дочерей.

И тут Амина радостно выдохнула:

— Съгласете се, княз Борис! Всички сме съгласни и ще бъдем много щастливи. Добре е, че ние, княз Борис, ви срещнахме! (болг. — Согласятся, князь Борис! Мы все согласные и будем очень рады. Хорошо, что мы, князь Борис, встретили Вас!)

Вот мы как бы и решили самый главный вопрос. Конечно, не мог я бросить девушек. Хоть уже как бы и взрослые, но они женщины, ещё и полные сироты, оттого их поддержать требовалось. Как ранее и решил, они станут и членами нашей семьи, так я им и приданное дам. Думаю, что тётя Арина возражать не будет.

А после полудня ко мне приехали Аркадий, Абрам Самуилович и ещё незнакомый мне мужчина лет под сорок, как я понял сразу же, друг Аркадия. А так, Антоний Христович Константинос оказался, как ни странно, греком, и мелким торговцем разным железным товаром. Возможно, он промышлял и контрабандой? Вообще-то, я сразу же пригласил на эту встречу Косту и тётю Юлию. Хоть как, у неё и свои связи имеются, так я, как ни жаль, но ещё несовершеннолетний.

Мы сели в большой комнате и сразу же занялись обсуждением дел, которые я хотел им предложить.

— Князь Борис, Вы позволите мне и некоторым моим хорошим компаньонам подключиться к делам Аркадия Николовича? Знаете, нас сильно заинтересовали как сумки и тележки на колёсиках, так и новые игры. И, главное, мы легко можем их освоить.

Мне, как ни странно, было нисколько ни жаль, что все задумки и пользу от них получат как бы и чужие мне люди. Тётя Арина может меня и не понять. Только вот она была далеко, а время не терпело. Но я постараюсь её и не обидеть. И главным тут являлись не мои шкурные интересы, а то, что всё шло, хоть и с большими потерями, на пользу родной страны. Просто потому, что все задумки просто резко перехватят за «бугром», и Российская империя тут никак не могла составить им достойную конкуренцию.

— Конечно, Абрам Самуилович. У меня лишь несколько важных предложений и условий. Во-первых, я не против включить в число авторов привилегий вас и этих лиц, конечно, Аркадия Николовича и, да, Антония Христовича. Потому что все эти задумки ещё довести надо. Но, помимо меня, в число авторов обязательно должны войти мои тёти Арина Васильевна и присутствующая здесь Юлия Петровна. Сами знаете, что она член нашей семьи, то есть, князей Куракиных. Нас сейчас, конечно, забыли, но когда-то князья Куракины занимали в Российской империи важное положение. Нам положение не нужно, но вот разными полезными делами мы заниматься можем и будем!

Тут наши гости сразу же согласно кивнули.

— Князь Борис, это даже не обсуждается! Все привилегии будут принадлежать Вам и указанным Вами лицам. И для нас большая честь, что Вы готовы включить в число авторов и нас.

Как ни крути, придётся включить и надо. Чтобы они имели там и личный интерес. Тогда и дела быстрее пойдут.

— Это, Абрам Самуилович, в первую очередь, для пользы дела. Главное тут интересы нашей Российской империи! Поэтому лично Вам надо будет связаться и с властями города. Вы имеете прямой выход на них, так что, постарайтесь. Если они поддержат эти идеи, то можно как-то осторожно попросить их, чтобы вышли с письмом в адрес Великого князя Николая Николаевича. Это надо сделать в первую очередь! И Николай Николаевич нас обязательно поддержит!

Да, без письма было никак! Жаль, но без членов императорской семьи и разных Великих князей нельзя было обойтись. Так, хоть это и не совсем хорошо было, велись дела в нашей Российской империи. С другой стороны, я сейчас как бы находился под негласной опекой Великого князя Николая Николаевича, поэтому мне дёргаться туда-сюда никак не следовало. Но, вообще-то, я уже был уверен, что Великий князь так уж особо мешать мне не будет. Вряд ли он окажет мне и сильную поддержку, но пока можно было обойтись и без этого. Главное, чтобы он и сам, и другие лица, а ещё больше разные забугорные типы мне не мешали и не пытались меня убить.

Но хрен всем моим врагам! Я им ещё покажу, где раки зимуют! Конечно, в России, точнее, Российской империи!

— Знаете, Абрам Самуилович, тут мне в голову пришли ещё несколько мелких, но важных и интересных мыслей. Хочется сделать приятное воинам своего Седьмого легиона. Я слышал, что в нашей русской армии испытываются полевые кухни, но их никак не могут принять на вооружение. А у меня имеются некоторые мысли насчёт них. И ещё насчёт защитных противопулевых касок.

И тут я выложил на стол, перед гостями, десяток рисунков, где были нарисованы несколько видов передвижных и переносных полевых кухонь, ещё и термосов, само собой, и защитных касок — от первых французских до более совершенных немецких и советских.

— Я не знаю всех замыслов командования, но мне кажется, что полевые кухни нужны нашей армии. Уж легиону однозначно! И Вы, дорогие друзья, можете же сделать его бойцам небольшие подарки. А то, знаете, если бы мы имели эти каски, то и мои помощницы могли остаться в живых. Но их не было, и они погибли! А мне не хочется, чтобы погибли и другие! Если можно, надо хоть кого-то спасти. И эти каски как раз то, что нужно нашим бойцам. Ещё можно использовать, хоть они и тяжёлые, защитные нагрудники и жилеты.

Тут я опять выложил на стол ещё пяток листов.

— Ещё древние воины ходили в кольчугах и защитных доспехах. И сейчас их можно внедрить. Можно применить и просто железные пластины. Но сейчас уже есть и прочные стали, так что, изготовить из них тонкие листы и нарезать их на небольшие пластины особого труда не составит. И вы видели у бойцов нашего легиона разгрузки. В них, а лучше в кармашки специальных жилетов, эти пластины войдут. Конечно, все части тела защитить не получится, но хотя бы головы, грудь и живот можно. И они спасут много жизней.

И главным тут был именно тёплый взгляд тёти Юлии! И она сразу же резко поддержала меня! Её резкие слова удивили не только меня, а, в первую очередь, гостей:

— Да, друзья, надо всё сделать, чтобы и бойцы легиона, и воины нашей армии были защищены как можно лучше. Если бы у Божены и Деницы, так и Лилии имелись хотя бы эти каски, то они могли и остаться в живых. Они, оказывается, были убиты именно в головы. Я готова участвовать в деле со всеми своими средствами. Борис, ты молодец! Я сама буду пользоваться этими сумками и тележками с колёсиками. И мне интересны и эти новые игры. Абрам Самуилович, когда состоится ближайшая игра в этот футбол? Мне бы хотелось там присутствовать. Уж Борис вряд ли бы придумал что-то нехорошее!

Конечно, Абрам Самуилович немного и удивился, но, с другой стороны, как мне уже рассказали, среди поклонников футбола было и много женщин, особенно молодых. На матчи команд горожане как бы приходили и целыми семьями.

— Можно послезавтра, Юлия Петровна. Играют новые команды «Балка» и «Дюк». Что же, мы будем только рады.

И тётя Юлия согласно заявила:

— Приду, Абрам Самуилович. Ещё и кое-кого отсюда возьму. Пусть тоже немного отдохнут.

Тут торговец не забыл сделать баронессе комплимент:

— Знаете, Юлия Петровна, Вы вчера так красиво и трогательно исполнили «Романс о гусарах», что корнет Раевский из восьмого гусарского Лубенского полка чуть не прослезился. Он был ранен в такой кавалерийской атаке в Садинском сражении и пока проходит лечение у нас, в Одессе. А так, его полк ранее дислоцировался в Кишинёве. Там и сейчас остался запасной эскадрон.

Тут баронесса слегка покраснела. Этот простой комплимент ей явно понравился. Ну, да, тётя Юлия однозначно произвела на этом вечере фурор. Она и на фортепиано хорошо сыграла, и песни спела как надо! И я был сильно рад за неё. А то, что Абрам Самуилович даже не вспомнил обо мне, говорило лишь о том, что иначе быть и не могло. Теперь я как бы стал неоспоримым авторитетом в музыке. Уже и сам привык к этому, что даже как бы стал глух к похвалам.

А так, хоть про это я сейчас и промолчал, эту песню наверняка особенно горячо примут гусары эскадрона ротмистра Дельгаузена из девятого Киевского полка. Это же они при первом штурме Плевны турками резкой кавалерийской атакой, конечно, при поддержке и рот пехоты поручиков Долгова и Шумилова — второй, кстати, оказался и моим близким родственником, прорвались в Гривицу и разгромили там противника. Или кавказцы эскадрона ротмистра Чарджиева, которые тоже такой же прямой атакой пленили турок и захватили их пушки на холме севернее деревни. Да, это там многие русские воины достойно прожили свой краткий век в одной невероятной скачке…

Но мои помощники и помощницы и так про это знали. Мы и сами чуть не «прожили» в том бою свой краткий век, но, к счастью, выжили. Хотя, много наших хороших друзей и знакомых осталось в Плевне и под ним. Жаль, но у каждого своя судьба…

Далее у нас состоилось достаточно оживлённое обсуждение разных тонкостей, но в целом согласие было достигнуто. Абрам Самуилович остался во главе футбола, Аркадий решил взять на себя волейбол. Баскетбол понравился Антонию. И они оба зачислили Косту в свои помощники. А на теннис, оказывается, тяжёлый глаз положил торговец Григорий Фёдорович Рафалович. Ну, пусть! Тем более, он там точно добьётся успеха. В воспоминаниях Бурлака всё же нашлись сведения, и не очень хорошие. А так, да, обыкновенный вороватый делец. Хотя, и насчёт связей с разными коррупционерами сведения имелись. Но многие важные чины русского командования тут тоже не лучше, уже сейчас армию без продовольствия оставили. А так, и тётя Юлия вдруг заинтересовалась настольным теннисом. А что, и женщинам надо дать возможность показать себя.

Мы сразу же провели и разделение обязанностей. Само собой, обоснование идей и разработка правил, тем более, доведение до ума изобретений, было на мне. Ну, пока буду лечиться, всё распишу как надо. Тётя Юлия будет моим главным представителем. А остальные будут отвечать за направления, выбранные ими. И Коста, если успеем, испытает хотя бы каски и защитные жилеты в стрельбах. Да, ещё Абрам Самуилович будет готовить прошения на привилегии на все нужные изобретения. И сейчас они будут поданы, конечно, в Одессе.

А далее бумаги пойдут дальше по инстанции. Главное, подать, а там видно будет. И ещё на нём же висели прошения насчёт полевых кухонь, касок и защитных жилетов. Раз они предназначались строго для военных нужд, без решения городских начальников, тем более, военных, так и, главное, Великого князя Николая Николаевича, никак было нельзя. Ну, насчёт кухонь и защитных жилетов не знаю, а вот каски можно было получить уже довольно скоро.

Чуть позже меня, всё-таки раненого и ещё и слишком юного, оттого почувствовавшего усталость, отправили поесть, а потом и спать. И я охотно согласился. Далее от меня уже мало что зависело. К тому же, мне на самом деле нельзя было переутомляться. Я и так нарушал правила. Вместо того, чтобы вкушать радость от детства, занялся взрослыми и опасными делами. Жаль, но детства у меня, похоже, и не было, и теперь не будет. Так что, только вперёд, и будь что будет! Труба зовёт меня в поход! Солдат, вперёд!

И другой день у меня оказался похожим на предыдущий. С утра я рисовал — и на изобретения отвлёкся, и ещё десяток портретов бойцов легиона нарисовал. Больше тех, кто погиб. И мне старались не мешать — и тётя Юлия, и помощники, и помощницы меня лишь покормили, перевязали и стали охранять, не пускали ко мне никого.

А после обеда я немного погулял. Хотя, чуть позже появилась тётя Юлия и сообщила, что два десятка раненных, в том числе Бьянку, Нелли и Росицу, она и наши санитары уже свозили на море. Морской берег, правда, совсем дикий, тут на самом деле оказался не так далеко. Само собой, все дружно и искупались или их искупали. Так-то, раненые из легиона уже все резко пошли на поправку. Что ни говори, нам обеспечили весьма хорошие условия для лечения. И еды вдоволь, и морской воздух, и спокойно. Жаль, что пока мне самому на море было нельзя. Но и на Большом Фонтане было неплохо.

Чуть позже я решил навестить легионеров. Дела делами, а про личный состав забывать нельзя! Надо было посмотреть, как у них идёт лечение или узнать хотя бы их настроение. Хоть это, что юнец находился во главе военного подразделения, выглядело странно, я и сейчас оставался старшим командиром Седьмого легиона. Пока никто меня от командования им не отстранил. Значит, мне надо было заботиться о раненных. Нас, бойцов легиона, вообще-то, тут пять десятков. Скоро станет и больше. Легион сейчас остался в Систово под командованием командира Четвёртого армейского корпуса генерала-лейтенанта Зотова Павла Дмитриевича. Только моя память говорила о том, что генерал прослыл слабым и нерешительным военноначальником. Ну, не мне судить, так и воспоминания Бурлака являлись неполными. Вообще-то, и насчёт этой войны имелось много самых разных точек зрения, и не всегда хороших. Начальником штаба у генерала был полковник Новицкий Николай Дементьевич. А он тоже станет генералом и как бы являлся военным теоретиком, но малоизвестным. Конечно, его работы Бурлак не знал. Главное, чтобы легион раньше времени не послали в бой, и не поставили его командиром бестолкового офицера. Хотя, я надеялся, что Димитрия всё же не тронут. Его командование меня вполне устраивало.

Да, большинство легионеров уже чувствовало себя терпимо. Хуже всех состояние оказалось у Стояна Димитрова — и так раненого во время разведки, его ранили в бок и во время нападения на обоз. Но жить будет и, если пожелает, даже воевать идти сможет. Просто придётся полежать месяц. Ну, тут, в Одессе, есть кому за ранеными присмотреть. Вот Мефодию Климову, раненному тогда же, повезло — турецкие пули его во второй раз не тронули. Лучше было состояние у стрелка Левена Кименова, раненого и при обороне малого опорного пункта, и при нападении на обоз. Вот, как оказалось, Атанасу Дилову и Илие Рангелову, тоже раненых там же, во второй раз не повезло — их, похоже, расстреляли насмерть прямо в повозках не турки, а наёмники, нанятые англичанами. Это оттого, что недалеко от парней, в другой повозке, лежал я. Поэтому сволочи и открыли по нашим раненым огонь. Была убита и Радана Василова, раненная ещё во время нашего первого боя с тремя батальонами турок. Вот Гавриил Джорданов, выживший и тогда, уцелел и во второй раз. Терпимо, но пока плохо было с состоянием Пенки Георгиевой и Румяны Ивановой, пусть и девушек под двадцать лет, но неплохих бойцов. Они, хоть и не стрелки, оказалось, тоже успели подстрелить по несколько турок, но и их самих ранили. Всё-таки три конных сотни на нас шли! Ещё и англичане! И меня порадовали слова Олега Юрьевича:

— Князь Борис, не переживайте, все раненые будут жить. Да, среди женщин у Пенки и Румяны состояние похуже, чем у других, но важные органы у них не пострадали. Через месяц и они встанут в строй. Ещё Бойка Петарова слаба, но и она поправится.

Да, не повезло красавицам. Ещё и последнее пополнение у нас сильно пострадало. Из восемнадцати парней, всё-таки решивших вступить в легион, трое были убиты, а семеро ранены. Если честно, растерялась, не знали, что делать при стрельбе по ним, лежавшим на открытом месте. Это на опорном пункте они привыкли прятаться в траншеях и блиндажах. А боевых навыков, как другие легионеры, парни не имели. И выучить их мы не успели, так как они вступили в легион перед самым уходом из Плевны. Ладно, что и с болгарами, мобилизованными на сооружение укреплений, проводились, хоть и не так много, занятия и по боевой подготовке. Всё-таки парни знали, как держать винтовки и стрелять из них. А так, оказалось, что всё же и стреляли, и в турок попадали. Ладно, что живы, а так, выучатся.

— Княз Борис (болг. — Князь Борис), — сказал мне невысокий и темноватый Вылко Сименов, — Моля ви, не мислете, че сме уплашени. Просто е трудно да лежиш под куршумите. Нищо, ще влезем в атака. Нека загинем, но ще отмъстим на турците за всичко! Всички видяхме как трябва да се воюва. Няма да го правим повече! (болг. — Вы, пожалуйста, не думайте, что мы испугались. Просто тяжело лежать под пулями. Ничего, мы и в атаки пойдём. Пусть погибнем, но туркам отомстим за всё! Мы все увидели, как надо воевать. Больше не оплошаем!)

И его приятели, лежавшие рядом, хотя, похоже, уже способные и вполне терпимо держаться на ногах — Димитар Калинов, Лубен Кучов, Пенко Мавродиев и Смилян Демиров, согласно кивнулли.

— Княз Борис, въпреки че у дома ни е топло, а Дунав сякаш е наблизо, никога не сме били там и на морето! Турците, копелета, не пускаха! (болг. — Князь Борис, хоть у нас дома и тепло, и Дунай как бы рядом, мы никогда не были и там, и на море! Турки, сволочи, не пускали!) — добавил Смилян, самый крепкий из пятёрки. — И днес всички плувахме толкова добре! Водата е топла-топла! И когато победим, и България ще има свой морски бряг! (болг. — А сегодня мы все так хорошо искупались! Вода тёплая-тёплая! И когда победим, и у Болгарии будет свой берег моря!)

Ну, и что тут я мог сказать?

— Конечно, друзья, будет. Думаю, что уже в следующем году Болгария получит независимость! Его Величество Александр Второй не зря же решил помочь болгарам. Мы обязательно победим! Но за победу надо сражаться! И за своё место под солнцем! Покажете себя, Болгария вас оценит. Ваш подвиг останется в веках!

После посещения раненных тётя Юлия, хоть я решил немного заняться сочинением музыки, силком отправила меня отдыхать.

— Борис, ты и сам не лучше Стояна Димитрова выглядишь. Ему хоть двадцать лет, а тебе лишь тринадцать. Тебе есть и спать больше надо. Тем более, Драко и Асен вполне неплохо справляются. И Коста у тебя шустрый. Но у него Аркадий в друзьях. Хороших помощников ты себе подобрал. Так что, отдыхай!

Конечно, пошёл. Хотя, сначала я написал письмо Дмитрию и сообщил ему, что у нас всё терпимо, и рассказал о шагах, что будут предприняты нами в Одессе. Аркадий взялся доставить его к нему в Систово по своим каналам. Хотя, он и сам уже написал Дмитрию. Чужие не должны были знать о наших делах.

А после я сразу же заснул. Явно и устал, но и на поправку шёл. Уже почти ничего не болело.

Но долго спать мне, похоже, всё-таки не дали. Сама тётя Юлия и нежданно разбудила. Хотя, вполне успел отдохнуть.

— Тут, Борис, один интересный человек пришёл. Примешь?

Судя по виду тёти, хоть и не знал, кто, придётся принять. Явно по мою душу явился кто-то из её знакомых.

— Э, тётя Юлия, а кто? Наверное, Даниил Милославович? Я его приглашал. Он вместе с моим отцом в Крыму, на Альме воевал. Хотел послушать и записать его воспоминания.

— Нет, Борис, это Пётр Петрович Сокальский, Глава Одесского музыкального Общества, и сам хороший композитор. Он, между прочим, и в Санкт-Петербурге, в консерватории, учился и хорошо знает твоих наставников.

Ну, Фёдора Осиповича Лещетицского, и что ни есть профессора консерватории, или Александра Порфирьевича Бородина и Модеста Петровича Мусоргского, знаменитых композиторов, в Российской империи и мире многие, и хорошо, знали. Теперь и обо мне, можно сказать, их ученике, весь мир слышал. Но я и сам немного слышал о Петре Петровиче, так и память Бурлака выдала, что он являлся довольно известным композитором, но позже почему-то названным украинским. Так что, у меня сразу же возникло к нему некоторое предубеждение. Но сейчас ещё никакой Украины не существовало.

— Э, тётя Юлия, я слышал о Петре Петровиче, но лишь мельком, в разговорах наставников. Ещё у Абрама Самуиловича несколько раз его упоминали. Но с его работами, к сожалению, не знаком.

— Я тоже, Борис, не знакома. Но человек интересный. Его вся Одесса знает. Он являлся редактором «Одесского въстника» и в прошлые годы ездил военным корреспондентом газеты в Болгарию. И ещё Пётр Петрович принимает участие в работе Одесского театра. Жаль, что его здание сгорело четыре года назад, а новое ещё не достроили. И сейчас оркестр театра время от времени выступает в здании биржи, что стоит на Думской площади. Думаю, что ты его всё же видел? — Тут я кивнул. Да, вместе с Демьяном и Николаем, когда знакомились с городом и его достопримечательности, как раз мимо него проходили. — Там есть Белый и Розовые залы. И балы там часто проводят. Правда, я там никогда не была. Нас из института никуда не выпускали. Ну, и возрастом ещё не подходила.

Ну, балы — это розовая мечта всех хорошеньких женщин. Раз так, то и нам надо устроить свой бал, и именно для тёти Юлии! Само собой, как раз в Розовом зале биржи!

— Конечно, примем, тётя Юлия! На самом деле интересный человек. И это большая честь, что он сам к нам явился!

Хоть мне слегка хотелось и спать, но нельзя обижать человека, и такого знаменитого! Если честно, он мне был как раз нужен!

Пётр Петрович Сокальский оказался крупным мужчиной лет сорока пяти. Его круглое лицо только так дышало здоровьем. Я при нём выглядел тонкой жердинкой, ещё и немного покороче.

— Князь Борис, спасибо, что приняли. Рад познакомиться с Вами. Извините, что помешал. Тем более, Вы ещё и ранены. Да, должен признаться, что нахожусь в сильном удивлении, что Вы, такой юный мальчик, и Ваши воины Седьмого легиона, лишь чуть Вас старше, и многие из них ещё являются и девицами, достойно показали себя в Плевне и нанесли османам немалые потери. Примите глубочайшие соболезнования от многих горожан, моих знакомых, по поводу гибели воинов вашего легиона. Мы все читали румынские газеты и, знаете, у нас просто нет слов от восхищения!

И гость осторожно пожал мою правую ладошку.

— Спасибо, Пётр Петрович. Что делать, война. Бойцы легиона защищали свою Родину, а мы с друзьями случайно оказались там, и нам тоже пришлось принять участие в защите Плевны. Но теперь мы скоро вернёмся в Санкт-Петербург. А то доставили много огорчений своим родным. И тётя Юлия говорит, что мне гимназию закончить надо, а позже и поступить куда-нибудь.

На это Пётр Петрович лишь улыбнулся:

— Конечно, князь Борис, обязательно надо. Тем более, у Вас там великие учителя. Я не очень близко знаком с Фёдором Осиповичем Лещетицским. Но вот с Александром Порфирьевичем Бородиным и Модестом Петровичем Мусоргским не раз встречался. Был близко знаком и с Александром Сергеевичем Даргомыжским, жаль, что ныне покойным. — Да, этот великий композитор умер ещё лет восемь назад. — Жаль, что сейчас и Малий Алексеевич Балакирев временно отошёл от музыкальных дел. Да, порой разные обстоятельства бывают сильнее наших желаний и возможностей. Но я продолжаю переписываться с Николаем Андреевичем Римским-Корсаковым, Цезарем Антоновичем Кюи и Владимиром Васильевичем Стасовым. Конечно, сильно жаль, что в последнее время деятельность «Могучей кучки» немного затухла.

Да, наш гость был близко знаком со всеми членами «Могучей кучки». Я и сам изредка видел последних его деятелей, но вот с ними близко никогда не общался. Если честно, и не стремился. Тем более, и они как-то посматривали в мою сторону насторожённо и в контакт со мной сами не вступали. Но мы и вращались в разных кругах. Если честно, и мои наставники, хоть и опекали меня плотно, но пока никак не тащили в музыкальные и театральные круги. Скорее всего, и правильно делали! Ну, нечего было мне там делать. Не выйдет из меня толкового композитора! Хотя, запасов музыки у меня в памяти хватит ещё надолго. Только мне ещё и научно-технический прогресс в Российской империи вперёд и ввысь двигать надо. Ну, не было у меня времени на лишние телодвижения.

— Знаете, Пётр Петрович, я сильно рад, что мне выпало счастье познакомиться со столь великими людьми! Ещё и сам Пётр Ильич Чайковский принял участие в моей судьбе. Да, могу похвастаться, что я близко знаком и немного работал вместе с самим Мариусом Ивановичем Петипа и Львом Ивановичем Ивановым!

Тут я вспомнил великих балетмейстеров для того, чтобы набить себе веса. Хотя, Пётр Петрович уж наверняка знал, что теперь и я числился в составе авторов и «Щелкунчика», и «Лебединого озера», и даже «Баядерки»! Не знаю, как пока там дела у моих наставников с «Весёлой вдовой», но уж меня без авторства и над этой опереттой они не оставят. Да, а какие интересные и беззаботные времена были у меня Петербурге! Да, как там мои родные?

— Да, князь Борис, достойнейшие люди. Хотя, я слышал, что с включением в «Могучую кучку» ещё одной юной кучки она стала намного могучей. — Да, я и сам знал, что имелось и такое выражение. Если честно, я не совсем член «Могучей кучки», но с моим участием и «Щелкунчик» появился на свет раньше времени, и теперь он являлся одним из важнейших и интереснейших балетов нынешнего времени. Ведь я ещё и считался автором множества интересной музыки и песен, которые, несомненно, сильно повысили интерес людей во всём мире к культуре Российской империи. Хотя, мне была приятна похвала гостя, и тоже, в сущности, великого человека, и я невольно зарделся. — Так что, князь Борис, я сильно рад, что мне удалось познакомиться со столь талантливым молодым человеком.

Что же, мне осталось лишь поблагодарить великого человека и постараться перевести нашу встречу в практическую плоскость:

— Большое спасибо, Пётр Петрович! Хорошо, что Вы всё-таки нашли время навестить нас. Мы с тётей Юлией очень рады. Это для нас большая честь! И, да, ещё позвольте, если можно, познакомить Вас с некоторыми воинами нашего Седьмого легиона!

И я тут же позвал к нам своих помощниц. Ну, и Демьян с Николаем находились поблизости и охраняли меня.

— Вот, это мои личные помощники и помощницы Демьян Дубов, Николай Колычев, Амина Диброва, Асия Левскина, Радка Ботева и Элица Руменова. Одни из лучших бойцов легиона. У каждого из них на счетах по десятку турок и больше. Так как у нас тут четыре десятка раненных, то им пришлось сопроводить нас сюда.

Конечно, у Радки и Элицы было лишь по три-четыре турок, но и это достойно! И ведь не струсили, до конца держались!

Судя по изумлённому взгляду гостя, он, хоть и читал румынские газеты, моих слов никак не ожидал.

— Э, князь Борис, да, воины легиона достойно сражались с османами. Барышни, приятно было с вами познакомиться!

Тут я поспешил перейти к делу. Хотя, сначала попросил девушек накрыть нам стол и подать чай.

— Мы с тётей Юлией, Пётр Петрович, рады познакомиться со столь интересным и великим человеком. Я слышал, хоть и не знаком с Вашими работами, что Вы написали много разных произведений, и сейчас у Вас, или чуть ранее, как бы была в работе опера «Майская ночь». И ещё тётя Юлия сказала, что Вы принимаете участие в работе оркестра Одесского театра. У меня к Вам небольшое предложение — если можно, включить там в ваш репертуар или исполнить хотя бы раз для бойцов нашего легиона некоторые произведения, и новые. Все расходы за наш счёт. Если что, можно обратиться к Абраму Самуиловичу. Тут мне удалось по пути в Одессу написать один марш, и в замыслах ещё несколько.

И я достал нотный лист с записью «Первого марша легиона». Ещё приложил и лист с нотами и текстом «Орла Седьмого легиона».

— Я прошу извинить меня, Пётр Петрович, что отвлекаю Вас от Ваших дел, но, к сожалению, сами видите, что пока я недееспособен. Тётя Юлия сказала, что в течение пары ближайших недель. Она меня даже на море не отпускает!

Тут и композитор, и тётя Юлия улыбнулись.

— Так, князь Борис, и правильно делает. Что делать, сначала надо выздороветь. Я в течение нескольких лет бывал в Болгарии, и для меня большая честь помочь легиону. Тем более, вижу, что Вы тут представили интересные произведения. Да, гимн Седьмого легиона уже напечатан в румынских газетах. А вот марша там не было. И я слышал, баронесса, что Вы и бойцы легиона позавчера исполнили на музыкальном вечере у Абрама Самуиловича несколько интересных песен. Я как раз хотел попросить у Вас, князь Борис, разрешить включить их в репертуар оркестра. Они нас сильно заинтересовали.

Ну, раз получилось, что зверь сам пришёл к ловцу, то надо ковать железо, пока горячо!

— Конечно, Пётр Петрович, мы согласны! — Тем не менее, я сначала посмотрел на тётю Юлию, и она согласно кивнула. — Могу в ближайшие же дни представить ещё по одному маршу и вальсу!

Тут я не выдержал и взялся за нотный лист. А гость и тётя Юлия стали пить чай и с интересом наблюдать за моими потугами. Хотя, в памяти у меня хранились немало интересных маршей, но я решил пока представить фашистскую «Эрику». Так что, не будет у них этого марша! И я записал ноты марша практически на одном дыхании! Вот текст представлю позже, и даже, скорее всего, на русском, немецком и болгарском языках. Тем более, у меня тут есть кому всё перевести на болгарский. А то девушки всё просят песни для себя. Вот пусть марш и исполнят. На торжественном проходе, под оркестр! Да вся Одесса от восторга взвоет!

— Интересные марши! — сразу заявил наш гость, как только просмотрел и третий лист. — И есть сходство между ними. Похоже, что второй уже как развитие первого, и более продуманный вариант, и будет звучать сильнее.

Да, имелось сходство, в некоторых местах, и заметное. Явно проклятый фашист присвоил некоторые обороты у нашего великого русского композитора! Хотя, в музыке это обычное явление. Там часто и целые произведения переделывают и присваивают. Между тем, хоть я тоже присваивал, но эти вещи пока и не написаны!

— Да, Пётр Петрович, понял, что надо сильнее. К сожалению, у меня сейчас с временем напряжённо, поэтому полностью продумать всё не получается. Хотя, ещё хочется и слова к маршу написать, но прямо сейчас уже не могу.

Да, я на самом деле подустал. Ну, не так-то просто вспомнить даже марш длиной в несколько минут.

— Нет, уже сейчас, князь Борис, неплохо получилось.

Далее мы просто стали пить чай и попутно поговорили на разные темы, так сказать, обсудили мировую обстановку. Хотя, Пётр Петрович попросил меня подробнее рассказать о боях в Плевне. Явно корреспондентское прошлое не отпускало. Ну, пусть даст статью хотя бы в свой «Одесскiй въстникъ» или «Journal D'Odessa». Я и рассказал, как раз об обороне малого опорного пункта. Хотя, сделал приятное девушкам. Ведь, не говоря уже о Демьяне с Николаем, это Амина и Асия защищали его. А Радка и Элица, уже зачисленные в легион, хоть и не являлись подготовленными бойцами, тем не менее, находились на основном опорном пункте и прикрывали нас. Им было наверняка страшно, но ведь выдержали! И гость взглянул на девушек, уже совершенно иным взглядом:

— М-да, князь Борис, и даже представить страшно. Ведь на вас там шёл, получается, целый османской батор?

— Да, Пётр Петрович. Ещё и рота из личного резерва самого Османа-паши, хотя, уже Адил-паши, так сказать, его гвардия. Но мы и рота поручика Шумилова, кстати, родственника моей мамы и Арины Васильевны, ещё батарея сотника Лисицына помножили турок на «ноль». Нам пришлось отставить малый опорный пункт, но вечером к нам прибыли подкрепления, и мы вернули его обратно. Турки только убитыми потеряли больше двух сотен, и мы подобрали их тела. А ещё и в плен попало примерно столько же. Вот оружия удалось захватить и больше. Конечно, и мы понесли потери, но намного меньше, не более сотни. И здесь, в Одессе, среди раненных есть участники того боя, в том числе и девушки. Но большую часть бойцов у нас убило и ранило при отражении нападения осман на санитарный обоз. В верстах тридцати от Плевны подкарулили.

И Демьян с Николаем, и девушки при моём рассказе дружно кивали согласно. Во время боя им, конечно, было страшно, но они стреляли не переставая. А сейчас уже отошли. Хотя, и при моём рассказе красавицы сильно возбудились и покраснели. Да, на самом деле писаные красавицы, но ещё и герои, каких мало!

— Что же, князь Борис, приятно было погостить у вас. — Гость стал собираться. Всё-таки мой рассказ тоже занял много времени. — Думаю, что наш оркестр охотно исполнит Ваши новые произведения. Мы подумаем, как всё устроить и свяжемся с вами.

Тётя Юлия выдала композитору целый ворох списков моих последних работ, всё, что было записано со времени отъезда из Одессы. Надо же, и немало набралось — почти два десятка. И ещё будет. И ведь тоже одни шедевры! Да, разошёлся, но и нельзя! Хоть и всё как бы для моей славы, но получится и большая польза для нашей Российской империи! Империя превыше всего! Да, не вешать нос, гардемарины, судьба и Родина едины!

Хоть я и на лечении, но, надо же, и работать приходится! Да, ладно хоть, что вчера вечером тётя Юлия рано уложила меня спать. До утра успел отдохнуть. Зато прямо после завтрака я вызвал к себе Косту и своих помощниц, и мы вместе сели и стали дружно сочинять текст ко «Второму маршу легиона».

Вроде, что-то подходящее вспомнил и записал:

— На лугу цветочек маленький зацвёл,

То цветок вереска.

И вокруг него кружатся сотни пчёл,

Сладкого вереска

Манит их волшебный аромат

Лепестков, что на ветру дрожат.

И Коста вместе с девушками что-то приемлемое выдали:

— На поляната цъфна малко цвете,

На Хедър цвете.

И около него се въртят стотици пчели,

Сладък Хедър.

Вълшебният им аромат привлича

Венчелистчета, които треперят на вятъра.

А немецкий текст я и без них хорошо помню, так что, запишу отдельно от них. Главное, помнить, что вереск на немецком языке — это эрика, и девушку тоже зовут Эрикой. Есть у меня на эту песню отдельная задумка. Но это будет позже.

Ну, ничего, до обеда вполне справились. Заодно я записал и ноты вальса, присвоив творение самого великого Иоганна Штрауса, конечно, сына, ныне здравствующего, «Весенние голоса», назвав его «Одесским вальсом». Как мне вспомнилось, до написания вальса и даже песни ещё лет пять. Ну, насчёт текста не знаю, подумать надо, а вот музыка нужна сейчас. Может, получится, может, и нет, но надо бы устроить благотворительный бал, само собой, в пользу наших русских воинов и, частично, Седьмого легиона.

Обед у нас получился немного запоздалым, но это было не страшно. Всё-таки интенсивное творчество на мне сказалось, и тётя опять отправила меня спать. И с удовольствием согласился. Можно сказать, неплохо поработал.

А тётя вместе с Демьяном и Николаем, ещё Варей и Анфисой, так и Асией и Элицей, в сопровождении Тодора Чавдарова и Якова Вазилова, крепких легионеров под двадцать два года, раненных в левые руки и бока, но, к счастью, легко, и оставшихся на ногах, ещё и пары казаков, отправилась на матч новых команд «Балка» и «Дюк». Игра проводилась на пляже «Ланжерон», на том же самом месте, где играли наш «Привоз» и «Арнаут». Да, там и я участвовал, и Демьян с Николаем, тогда Миколой, забили по одному мячу. Хотя, когда это было⁈ Уже больше месяца назад!

Ну, пусть отдыхают. Так и на Одессу посмотреть надо, и себя показать тоже. Жаль, что у меня левая рука не работает. И рана на спине ещё не зажила. Хотя, уже сплю крепко.

— Тётя Арина, Иван Фёдорович ввёл нас в заблуждение! Вот, смотри, сегодняшний «Правительственный Въстникъ»! Там статья Всеволода Крестовского! И там написано, что в боях при защите Плевны отличились бойцы Седьмого легиона князя Бориса Куракина, состоявшего из болгарских ополченцев. Они как бы сдержали турок и десятого июля, и шестнадцатого, и смогли защитить санитарный обоз восемнадцатого числа. Правда, там, мол, и наши воины понесли потери, в том числе и легион, и сам князь Борис был легко ранен, но османам нанесены намного большие потери. Получается, тётя Арина, Борис тоже воевал? Он там даже каким-то легионом командовал!

— Похоже, что так, Мария! Я напишу Ивану! Пусть правду пишет!

— Вот, тётя Арина, в статье написано, что при защите обоза погибли и стрелки Седьмого легиона Божена Драгомирова и Деница Младенова. Им было, мол, лишь по восемнадцать лет! Божена как бы убила восемнадцать турок, а Деница — двенадцать. Вот, и рисунки с их ликами приведены. Ещё и песня Бориса, как бы посвящённая ей. Да, и гимн легиона. Слова странные. Ох, тётя Арина, там описан и сам бой. Осман было намного больше, аж четыре сотни, против наших двух сотен. А в обозе было полтысячи раненных. Но османы как бы были прогнаны, две сотни из них убиты, и больше сотни взято в плен. Тётя Арина, там и сам Борис как бы убил многих турок!

— Да, девочки! Ох, зря я отпустила Бориса. Он же обещал ничего такого не допустить. Сказал, что вернётся живым и здоровым!

— Не переживай, тётя Арина. Тут написано, что Борис ранен легко и находится на лечении. Значит, всё-таки вернётся!

— Ну, Мария, будем ждать. Узнать бы, где он сейчас лечится?

— Про это, тётя Арина, не написано. Наверное, где-то в Болгарии? Но там война идёт, и нас туда не пустят.

— Ладно, Мария, будем ждать. Я напишу Ивану. Пусть напишет всю правду, так, как было. И я больше Бориса никуда не отпущу!

Вечером мои помощницы вывели меня погулять. Конечно, гулял я сам, а они за мной присматривали. И казаки, ещё пара ходячих легионеров, сторожили улицу. Ну, у нас тут теперь госпиталь, чужим нечего делать. Мы сейчас и принимали у себя лишь тех, кто нам нужен. А то шума много будет и мешать станут. В общем, как всегда.

Перед сном я немного порисовал. Всё-таки мне хотелось, чтобы от наших легионеров остались хотя бы рисунки с их ликами. Вот и успел нарисовать шесть штук. И ещё занялся, конечно, тоже по памяти, черно-белыми портретами Божены и Деницы. Это уже меня помощницы попросили. Чтобы постоянно иметь при себе. Мало ли что? Мы немного засиделись, но работал я быстро, и портрет Божены успел закончить. Да, она получилась сказочной. Ну, не зря же в песне в последних строчках поётся о звезде. Вот она и вышла сказочной звёздочкой, с ликом девушки, уплывающей вдаль.

— Князь Борис, Божене бы понравилось. А можно и Деницу, а потом и нас такими нарисовать? (болг. — Князь Борис, Божене бы понравилось. А можно и Деницу, а потом и нас такими нарисовать?)

— Э, Амина, Радка, вы же живые? Потом, мы уже не поедем воевать. Чуть позже я приказ напишу, что вы будете прикреплены ко мне постоянными помощницами и выпишу из легиона. И мы поедем в столицу. Вы и сами знаете, что Великий князь Николай Николаевич приказал мне отправиться домой. У меня там много дел, и не менее важных. И вы там мне нужны. Потому что я вам доверяю.

— Знаем, князь Борис (болг. — Знаем, князь Борис), — сказала Амина. — Мы рады, что Вы решили нас взять с собой. И мы Вас не подведём! (болг. — Мы рады, что Вы решили нас взять с собой. И мы Вас не подведём!)

— Хорошо, девушки! — пообещал я. — Я нарисую вас и так, и в новом, кубическом, стиле. Дома у нас увидите. Хоть и странно будет выглядеть, вам понравится.

А потом я лёг спать. Хоть и хотелось, но компании тёти Юлии не дождался. Сон свалил. Но позже ненадолго проснулся и увидел тётю, поправляющую на мне одеяло.

— Спи, Борис, — сказала она. — Всё хорошо.

И я тут же спокойно заснул.

Утро примерно повторилось — так же, как в другие дни, меня сытно накормили, полечили и вывели ненадолго гулять. Заодно вся компания тёти Юли стала наперебой рассказывать нам всем, как они отдохнули на футболе. И было весьма интересно слушать.

Оказалось, что Абрам Самуилович устроил им всем небольшую торжественную встречу. Сначала он толкнул речь:

— Друзья, позвольте представить вам одних из первых игроков команды «Привоз» Демьяна Дубова и Николая Колычёва! Сейчас они являются личными помощниками князя Бориса Куракина и воинами Седьмого легиона, сопровождают князя и воинов легиона, раненных под Плевной и прибывших к нам в Одессу на лечение. Вместе с ними на игру прибыли другие воины легиона Асия Левскина и Радка Ботева. Они все четверо достойно защищали Плевну!

И тут случилось неожиданное — все собравшиеся на пляже, хотя, временной футбольной площадке, уже довольно неплохо оборудованной, дружно закричали «Ура! Слава воинам легиона!».

Далее Абрам Самуилович представил уже тётю Юлию:

— Друзья, и баронесса Юлия Петровна Вревская прибыла к нам из Систово! Это она вместе со своими помощницами привезла к нам раненных бойцов Седьмого легиона. А сейчас мне хочется попросить баронессу спеть одну красивую песню, «Романс о гусарах», недавно написанную князем Борисом.

Мы с Абрамом Самуиловичем ещё в июне обсуждали и насчёт таких выступлений. Я сам говорил ему, что можно перед началом матча и во время перерыва показать публике какие-нибудь танцы или исполнить песни. Так ведь и интерес к игре будет подогрет, так и выступающим будем неплохая реклама. И, оказалось, что и на других играх всегда выступали члены Одесского музыкального Общества, куда входило и «Общество любителей музыки князя Куракина». М-да, не ожидал⁈ Хотя, было приятно. И как раз под игру на гитаре Самуила и ещё троих гитаристов оттуда тётя Юлия и спела «Романс гусара». И спела очень трогательно! Когда она исполняла последний куплет, публика на стадионе как бы замерла:

— В одной невероятной скачке

Вы прожили свой краткий век…

И ваши кудри, ваши бачки,

И ваши кудри, ваши бачки,

Засыпал снег…

А потом все собравшиеся дружно закричали «Браво!», «Браво!», «Браво!». И это было настоящим успехом.

Далее Абрам Самуилович предоставил Демьяну с Николаем и право сделать первый символический удар по мячу. Так-то, и сама игра между «Балкой» и «Дюком», пусть и новыми командами, прошла на высоком уровне. Самой тёте Юлии и её компании она понравилась. А что они вернулись домой поздновато, так у них состоялась встреча с футболистами и разными поклонниками, конечно, футболистов. Там, правда, больше собрались их родные и знакомые, но и других любителей футбола хватало. Конечно, Демьяну с Николаем, так и тёте Юлии и девушкам пришлось рассказать, как там было в Болгарии и Плевне. Да, люди сильно интересовались положением дел на фронте и в Действующей армии, и поголовно сочувствовали болгарам. И новости об удержании Плевны их порадовали. Хотя, всё и так знали, что положение наших войск под городом было прочно. Правда, там шли ожесточённые бои под Ловчей и к западу от Плевны, под Дальним Дубняком. Явно наше командование стремились окружить осман на холмах южнее Плевны. Хоть там и можно было создать укрепления, но всё же не на долгое время. И у осман там и запасов не имелось.

Судя по оживлённым разговорам меж казаков, которые часто обсуждали дела на фронте, сейчас ожесточённые бои, к сожалению, развернулись и на перевалах через Балканские горы. Да, под той самой же Шипкой и соседней, Хаинкиойским. Сулейман-паша смог выдвинуть против русских войск достаточные силы, но таким уж перевесом он не обладал. Хоть как, бои под Плевной забирали русские резервы. Но особо больших потерь уже не было.

Вот под Рущуком и Шумлой было по-прежнему глухо. Ну, там наши войска как бы и не имели превосходства над османами. Дай бог, чтобы они сумели удержать занятые позиции.

Так что, вместе с рассказом о вчерашней футбольной игре, тётя Юлия и казаки, сопровождавшие её, подробно просветили меня и насчёт положения дел на фронте, хотя, лишь Балканском. Вроде, на Ксвказском больших изменений пока и не имелось. Жаль, чтобы не утомлять и расстраивать меня, тётя вообще не давала мне почитать газет, даже местные «Одесскiй въстникъ» или «Journal D'Odessa». Но у меня и так свободного времени не имелось, и разных сведений, подчёрпнутых из рассказов своего окружения, хватало.

— Да, Борис, весьма интересная и достойная игра! — сказала довольная тётя Юлия. — Хорошо бы образовать эти команды и у нас в Санкт-Петербурге? Абрам Самуилович сказал, что ещё три недели назад отправил своего приказчика Якова Шмулинского в столицу, чтобы он встретился с Ариной Васильевной и обсудил и совместные дела, само собой, и создание футбольных клубов. И он уже дней пятнадцать находится там.

— И как успехи, тётя Юлия? — спросил я. — Абрам Самуилович про это мне не рассказывал. Думаю, что тётя Арина не против будет.

— Абрам Самуилович лишь вчера получил от него письмо! — тут же ответила тётя. — Как бы идёт к концу создание двух клубов — первый в мастерской «Арина», а второй — в Киреше. Правда, тяжело с подбором подходящего футбольного поля. В Санкт-Петербурге свободных земель как бы нет, если что и подходит, то стоит дорого. А в пригороде публика не будет приходить на игру. И, да, с Костей и Соней там всё хорошо! Борис, ты молодец, спас их любовь!

Ну, я всегда за любовь, и счастливую! А так, лишь сказал:

— Придёт публика, тётя Юлия! Это и не важно, так как сначала надо подготовить команды. А землю мы найдём!

Ну, да, насчёт публики не стоило беспокоиться. Футбол не для знати, а простых людей. А в пригороде лучше. Ведь простые люди больше там и будут жить. А потом и Петербург сильно вырастет…

— Да, Людвиг, получается, что мальчик нас всё-таки сильно обманул? Он вообще оказался не тем, кем нам казался! И как там у Вас результаты переговоров с полковницей Тутолминой?

— К сожалению, herr посол, она нам, хоть и вежливо, отказала. Если честно, сейчас от неё мало что зависит. Надо выйти на Великого князя Николая Николаевича. Теперь, после их успешного испытания в Плевне, производство новых взрывчатки, мин и гранат находится строго в его введении. Мы и сами можем начать производство нового оружия, ничего сложного в них нет, но нам пока неизвестна технология производства взрывчатки. Нам никак не удалось выйти на прямой контакт с русскими учёными, как установлено, Зининым и Бородиным. Они просто отказались со мной встречаться. Только вот, herr посол, по всем косвенным данным, именно юный князь стоял за разработкой и взрывчатки, и оружия. Он явно направился на Балканскую войну для их испытания и там всё успешно испытал.

— Да, Людвиг, мне тут прислали из Берлина отчёт Генриха. Он уже в Систово, прикинулся там корреспондентом «Berliner Tageblatt» и «Berliner Volks zeitung», и взял несколько интервью и у бойцов этого странного Седьмого легиона, а больше у других русских военных. Ну, Вы же и сами просматривали румынские «Timpul» и «Gura satului», хоть и не свежие! Так и русский сегодняшний «Правительственный Въстникъ» мы обсудили только что. И там корреспондент газеты Всеволод Крестовский был и в самой Плевне. Так что, в его статье отражена самая свежая и достоверная информация.

— Да, весьма интересные и познавательные статьи, herr посол. Получается, что этот Седьмой легион провоевал в Плевне достойно и показал там многие новые тактические приёмы? А его создал и напрямую командовал юный князь? В статье написано, что мальчик лично участвовал в боях и успешно командовал гарнизоном своего опорного пункта. И он же успешно применил мины и гранаты?

— Так и есть, Людвиг. Мальчик там, само собой, поставил во главе своих помощников, но полноценную боевую подготовку, и в короткие сроки, организовал явно сам и, на удивление, добился неплохих результатов. И мы сейчас имеем в его лице, хоть в это и поверить трудно, подготовленного военного и жестокого убийцу. Судя по статье, и на его личном счету не менее десятка убитых турок! И помощники, и даже помощницы у него получили соответствующую подготовку. И весь легион!

— Да, herr посол, получается, что именно болгарские ополченцы расстреляли турецкие эскадроны и защитили русский санитарный обоз? Там надо иметь хорошую подготовку и железные нервы!

— Конечно, Людвиг! И это сделали юный князь и его болгары, лишь ненамного его старше! Да, там погибли и девицы мальчика, и многие легионеры, и другие русские солдаты, и сам едва не погиб, но он всё-таки выжил! Согласно срочным донесениям наших агентов, юный князь сейчас находится в Одессе на лечении. Он ранен, но его раны как бы не такие опасные. И Генриха, скорее всего, срочно отправят в Одессу, на встречу с мальчиком.

— Понятно, herr посол. Нам, наверное, пока не стоит встречаться с полковницей Тутолминой? Она сейчас прочитает газеты и всё узнает, и, конечно, будет переживать.

— Да, пока, Людвиг, не стоит. Просто направьте к ней курьера с сообщением, что её племянник жив, ранен, но всё-таки не так тяжело, и сейчас находится, кстати, вместе с бойцами своего легиона, на лечении в Одессе. Да, не забудьте выразить восхищение таким геройским мальчиком и добавьте, что мы рады, что он остался жив. И сообщите, что наше взаимовыгодное сотрудничество продолжится на прежних условиях, и мы выполним все свои обязательства.

— Хорошо, herr посол, будет сделано!

— А что касается, Людвиг, новых взрывчатки и оружия, то и в Берлине есть кому съездить на встречу с Великим князем Николаем Николаевичем. Хотя, Мы ещё напишем письмо и Великому герцогу Карлу Александру. Он постоянно интересуется делами юного князя. Если бы тот согласился, давно бы признал его своим племянником.

— Это нам, herr посол, было бы выгодно. Мальчик наверняка придумает ещё много чего интересного.

— Да, Людвиг, следует ожидать. Но это признание сильно не понравилось бы императору Александру Второму. Только и своих подданных надо ценить и постоянно поддерживать. Это же мальчик фактически спас Плевну и даже достойно воевал там, но пока тихо. Похоже, что русское командование слегка растерялось и не знает, что делать с ним? Ну, пусть думает. Надеюсь, что мальчик тепло встретит Генриха? Понятно, что он не дурак и ведёт какую-то свою игру, нам пока непонятную. Тем не менее, отношения с ним и его родными нам выгодны. И от князя явно можно ожидать и других изобретений. И мы не можем нарушить предписание рейхканцлера и должны приглядывать за мальчиком и по-возможности помогать ему. Непонятно, но юный князь ему чем-то понравился.

— Ну, раз так, herr посол, то надо послать в Одессу как можно больше наших людей. Юный князь хороший выдумщик, и он может и в Одессе что-то придумать. Там нам и удобней с ним договориться. И ещё надо внедрить наших агентов и в этот Седьмой легион. Им будет полезно узнать о выдумках мальчика.

— Хорошо, Людвиг, Мы отпишем насчёт этого в Берлин. Пусть посылают, и даже в эту Одессу. Мальчик наверняка и там придумает что-нибудь интересное. Судя по всему, он ещё не привык бросать и сдавать своих людей и постарается всё сделать для его поддержки. И правильно делает — верных людей не так-то просто найти. А они ему позже наверняка понадобятся.

— Возможно, herr посол, он ещё и потерял свою первую любовь? Князь же взрослеет, и как раз в этом возрасте подростки обращают внимание на девушек, и больше даже старше себя возрастом. А тут ещё война! И чувства там всегда обостряются.

— Похоже, что так, Людвиг? Мне самому в этом возрасте сильно нравились дальние родственницы, лет на пять старше меня. Мне они казались даже небесными созданиями. Повзрослев, я обнаружил, что имелись женщины и красивее, и милее, но вот привычка сравнивать их с родственницами осталась. А тут мальчик свою первую любовь ещё и потерял. Хотя, и девица достойная была — и красивая, и вместе сражались… Судя по статье, на её счету было почти до двух десятков турок! Настоящая валькирия! Да, и нам надо обратить внимание на женщин. И из них явно хорошие стрелки получатся. То, что нам надо! Вот мальчик обратил и получил воинов. Не зря же его легион смог расстрелять турецкие эскадроны! Хотя у этого санитарного обоза как бы и не имелось шансов. Но получилось наоборот!

— Хорошую песню, хоть немного и странную, мальчик посвятил этой девушке. В статье, herr посол, написано, что у неё глаза на самом деле были зелёными. И гимн легиона получился интересным. Но мы, herr посол, проверили и выяснили, что легион с таким номером больше стоял и в основном воевал на территории Испании и Португалии. А в Сирии воевал шестой. Ещё он воевал и в Германии.

— Какая разница, Людвиг? Главное, судя по тексту, что легион воевал в Сирии. И номер имеет сакральный смысл. Ясно, что гимн явно направлен против турок. Хоть и нежелательно, но всё-таки стоит подумать даже о направлении наших воинов в этот легион. Там же, получается, прямое напоминание о древних временах.

— Ещё, herr посол, по данным сочувствующих нам из редакции этой газеты, корреспондент Крестовский прислал в редакцию копии рукописей мальчика с названиями «Алые паруса» и «Орёл седьмого легиона». Нам удалось купить их копии. Знаете, herr посол, тоже весьма интересные сочинения. Как бы и любовные истории, но сразу же видны и политические ссылки. В первом сочинении события происходят на территории Калифорнии и Аляски, и оно откровенно прорусское. Вот во втором главным героем выведен германец, но преданный Римской империи, и он спасает знак легиона своего отца, тоже служившего Риму, в виде посоха с орлом, и возвращает его римскому Сенату. Ещё привёз с собой и сирийскую принцессу. Очень трогательные истории, уже сейчас. Тоже можно напечатать.

— Хорошо, Людвиг, сделайте копии для меня. А те, что купили, срочно отправьте в Берлин. Если там понравится, то можно выйти на полковницу Тутолмину и договориться об их издании.

— Хорошо, herr посол, сделаем!

— Да, Людвиг, всё-таки странная у нас работа! Нам приходится следить за каким-то юнцом и стараться исполнять его замыслы. Как бы и наш немец, но насквозь пропитанный русским духом. И почему он не хочет вернуться в Faterland? У нас ему лучше же будет!

Но тут и тётю Юлию заинтересовали мои новые рисунки. Она пристально вгляделась в портрет Божены и сказала:

— Да, не повезло девочке! Пусть будут прокляты эти османы!

Конечно, пусть будут. Правда, я не сказал тёте, что тут, скорее всего, подлые англичане виноваты. Если бы не они, турки вряд ли бы решились напасть на наш санитарный обоз.

— Ладно, Борис, пусть достойная память о ней и всех погибших останется. Я вчера на игре виделась с Петром Петровичем. Он сам и весь его оркестр как бы очарованы «Вторым маршем легиона» и «Одесским вальсем». Скажи, что ты хочешь сделать? Ведь не зря всё? И новая военная форма, и эти каски?

Ну, тётя Юлия умная женщина, не обманешь.

— Я хочу, тётя Юлия, устроить торжественное прохождение бойцов легиона, одетых в новую военную форму, под этот марш.

— Значит, — тут же сделала вывод тётя, — и каски для этого? Да, грозно и красиво будет смотреться. Надолго всем запомнится.

Само собой, запомнится. А потом и форма, и каски могут быть запросто приняты на вооружение, э, пользование разными армиями. Жаль, что русская тут может оказаться сзади всех.

— И ещё, тётя Юлия, хочется устроить благотворительный бал, и именно в Розовом зале биржи. И наши бойцы, конечно, больше женщины, будут там самыми интересными и представительными.

И тут тётя Юлия поняла всё!

— Спасибо, Борис! Я давно хотела там побывать!

— Будем, тётя Юлия! Но надо подготовиться.

Да, надо было готовиться. Но личного состава не хватало. Мы с тётей Юлией тут же сели и прикинули, что нам далее надо делать, и что мы успеем. Получалось, что к намеченным срокам успевали.

Так что, тётя Юлия тут же попросила Косту найти Аркадия. Нам нужны были его добровольцы, хотя бы десяток. Полтора десятка бойцов, ходячих, у нас имелось. Пора было начать готовиться.

А Абрам Самуилович, хотя, вместе с Самуилом, где-то через полчаса уже сам явился к нам! И они, нам на удивление, принесли с собой и самые настоящие железные каски, и даже четырёх видов! Почти те же французская, немецкие пары типов и советская, что использовались в годы Второй мировой войны. А так, они не сильно отличались друг от друга. Современные каски с пиками и прочими украшениями я и не думал рассматривать ни в каком виде.

— Вот, князь Борис, пока что получилось. На железнодорожных мастерских сделали. Но железо мягкое.

Я попробовал все каски и решил остановиться на немецкой второго типа, что носили фашисты. Она была чуть меньше и легче первого. И, конечно, мягкое железо однозначно не годилось. Но для парада сойдёт. И толщину поменьше можно сделать.

— Пока, Абрам Самуилович, надо полсотни штук. Можно и из совсем тонкого железа. Для учёбы подойдёт. Чтобы привыкли к виду и носить. Но для носки во время боёв толщина должна быть не менее половины линии, хотя, можно и чуть меньше. Чтобы вес не превышал трёх фунтов. Хотя, можно и чуть больше, но не сильно. И их надо изготовить из как можно больше прочного железа. Для легиона надо не менее пятисот штук, возможно, и больше. Главное, чтобы на голове удобно сидела, и ремешок был прочным. Конечно, под каской будет ещё и пилотка. А так, пилотку можно носить и отдельно.

Тут торговец слегка усмехнулся:

— То-то Иосиф гадал, что за такой новый головной убор. Ещё и военная форма. Она необычная. Но будет смотреться, особенно на женщинах. И он припахал всех, кого только смог. Так что, и Иосиф выполнит заказ в срок. Да, князь Борис, и пробный защитный жилет будет готов через пару дней. Пришлось всё же подключить Иосифа Яковлевич. Без него никак.

Ну, тут я сообщил, что не возражаю. Без портного никак, и он и так уже много чего знает.

А далее мы сели и начали дружно обсуждать правила к разным играм, так и экипировку, что к ним требовалась. По ходу обсуждения я начертил множество рисунков.

— Да, князь Борис, надо же, у Вас уже всё продумано! — заметил Абрам Самуилович. — Словно не раз с такими вещами сталкивались.

Ну, да, сталкивался. М-да, так и засыпаться запросто можно! Хотя, я не обратил на это замечание внимания, лишь сказал:

— Так я, Абрам Самуилович, привык обдумывать свои задумки со всех сторон. А что так получается, всё в воле Господа. — Тут я слегка и усмехнулся. — И, хорошо, что эти задумки идут на пользу и мне самому, ну, моей семье. Не зря же стараюсь.

Тут и торговец согласно кивнул.

— Так и должно быть, князь Борис. И мы постараемся, чтобы воплотить эти задумки в жизнь. Они нам и интересны, и в нашу пользу тоже. Думаю, что и немало жизней наших солдат спасут.

И ещё Абрам Самуилович сообщил, что он уже имел встречу и с градоначальником Одессы, и городским главой. Их обоих сильно заинтересовали все мои, хотя, уже наши, новые задумки. Владимир Васильевич Левашов особое внимание обратил как раз на полевые кухни и каски. Сразу была видна их военная направленность.

— Значит, юный князь хочет сильно усилить свой легион? — как бы спросил градоначальник у интересного просителя. — Вы, Абрам Самуилович, явно не с тем лицом связались! Так Вы далее только снабжением легиона и будете заниматься. Он Вас разорит!

Но далее Владимир Васильевич как бы смилостивился и даже вполне довольно добавил:

— Но, правда, Абрам Самуилович, у него и других задумок полно, так что, Вы не только обогатитесь, но и знаменитым на весь мир станете. И так уже весь город Вас знает. Хорошо, занимайтесь. Мы с Николаем Александровичем полностью на Вашей стороне!

И городской глава Николай Александрович Новосельский как бы вполне довольно отнёсся к предложениям Абрама Самуиловича. Оба главных начальника города обещали и своё полное содействие в получении нужных привилегий. Они заверили, что добавят и свои письма к прошениям Абрама Самуиловича и Григория Фёдоровича к Великому князю Николаю Николаевичу. Оказалось, что оба торговца отдельным прошением попросили у Великого князя и разрешения заняться снабжением русских войск. Но меня это, вообще-то, только обрадовало. А то когда-то одна подлая компания мутных еврейских торговцев, связанных с вороватыми генералами, нанесла много ущерба русской армии и неисчислимых бед простым солдатам. Это из-за их воровства они оказались без должного снабжения едой и лекарствами, и прочим военным имуществом, и медико-санитарного обслуживания, и во множестве погибли не столько во время боёв, а от болезней. И если ещё одна компания, пусть состоявшая из тех же евреев, возьмётся за снабжение русской армии, то это будет только на благо. Думаю, что мои знакомые так уж сильно воровать не будут. Хотя бы из-за того, что побоятся меня, пусть и совсем юного. Нет, и они, что смогут, украдут, но так уж наглеть не будут. Хоть я на вид и смирный, и совсем безобидный, но и они тёртые жизнью и понимают, что, если вдруг, особенно после Плевны, могу огрызнуться, и нехило. И у меня самого будет чем ответить, и люди у меня найдутся.

После проводов Абрама Самуиловича и его сына меня повели на прогулку. Тут я показал своим помощникам и помощницам, что от них требуется. Ну, да, они неплохо повоевали в Плевне, а теперь им надо показать более-менее терпимую шагистику.

— Вот, друзья, мы должны пройти таким строевым шагом хотя бы сотню шагов и выполнить некоторые упражнения.

И я прямо во время прогулки показал своему сопровождению и советский строевой шаг, и повороты «Направо», «Налево», «Кругом», ещё и повороты головы для разных команд. Ну, мои помощники ещё в Петербурге видели у улан, как те занимаются строевой, и все эти команды для них странными и сложными не были. Но и болгарки в Плевне немало насмотрелись на военные порядки и знали, что и как. Так что, все они отнеслись ко всему серьёзно, и чуть позже даже и мои милые помощницы терпимо исполняли строевые команды. Да, девушки оказались талантливыми и в этом!

Как раз в это время прибыл Аркадий и привёл с собой десяток добровольцев, решивших вступить в легион. Хотя, большинство из них оказалось футболистами из разных команд и, как я понял, почти все являлись одесскими болгарами и греками. Лишь белобрысый Яков Фишман принадлежал к одной нации, и темноватый Фёдор Леонтьев оказался русским, да, имел и ойкающий говор. Он сообщил, что его родители прибыли в Одессу из Владимирской губернии.

Хоть я и подустал, но прогулка у меня немного затянулась. Тем не менее, и добровольцы увидели, чем им надо срочно заняться.

— Да, княже, с тобой не соскучишься! — вздохнул Аркадий. — Но, что делать, раз воинское подразделение, то, ребята, мы должны уметь ходить и парадным строем. Поняли⁈

И его добровольцы тоже согласно закивали головами.

— Само собой, Аркадий Николович. — Тут и я решил толкнуть перед новым пополнением небольшую, но важную речь. — Кроме того, вы, друзья, должны уметь совершать длительные марши, и с полной выкладкой, научиться атаке стрелковым строем или нестись во весь дух вперёд короткими перебежками, ползать по-пластунски и, само собой, метко стрелять. А ещё придётся изучить и штыковй бой, и ножевой, и просто драться всем, что попадётся под руку. Конечно, надо всё время и копать, и знать, что именно. И ещё всем придётся научиться оказывать и себе, и другим первую помощь и обязательно надо постараться вытащить боевых товарищей или их тела из под огня и утащить, увезти в безопасное место. Да много чего, друзья, потребуется. Тогда вы останетесь живыми. Но, знайте, что может получиться и так, что никто не узнает, где вы останетесь лежать. Как в гимне легиона, ваша кровь достанется псам, а ваши тела съедят черви. Разве что память останется, что вы были, жили и погибли не зря. А может, и зря, и памяти не останется? Всё может быть. Тем не менее, мы все рады, что вы с нами! Спасибо!

И от лица добровольцев мне ответил Аркадий:

— Да, княже, всё может быть. Но мы решили посмотреть, что и как, и проверить, чего мы стоим. Так что, можете положиться и на нас. Мы легион не подведём!

— Хорошо, Аркадий Николович. Пока, друзья, готовимся, не буду скрывать, к небольшому параду. Это тоже важно!

Оставив остальных заниматься строевой, тётя Юлия забрала меня на обед, лечебные процедуры и отдых. Главное, показать, а уж легионеры постараются всё выполнить так, как попросил их юный князь. Они уже не раз убеждались, что он просит именно то, что надо. Пусть эта строевая не пригодится им в бою, но зато у них появился шанс произвести немалое впечатление на всю Одессу.

Ближе к вечеру к нам вдруг явился и Даниил Милославович, и он привёл с собой пятёрку крепких мужчин лет от двадцати пяти до тридцати, явно имеющих военную выправку, но в гражданской одежде. Все они косили под разных мастеровых, но было понятно, что это, скорее всего, мелкие полицейские чины. Ну, пусть! Положено. Хоть мы тут ничем антицарским не занимались, но являлись что ни есть вооружённым подразделением, да ещё имеющим и немалый боевой опыт. К тому же, имели, получается, прямое отношение и к разработке разной военной амуниции и устройств. Да, были причастны и к госудственным тайнам.

— Князь Борис, не подумайте ничего превратного, разрешите представить Вам старшего унтера-офицера Василия Семёновича Панкратова. Он и ещё четыре наших сотрудника вступают в Ваше введение по личному распоряжению Его Высокопревосходительства Владимира Васильевича Левашова, так сказать, для Вашей охраны. Мы так понимаем, что Вы тут придумали разные интересные вещи военного назначения, поэтому требуется соблюсти некоторые меры предосторожности. Так что, прошу любить и жаловать.

Ну, раз прислали, то пусть охраняют. Я спокойно пожал руки и унтеру, и другим полицейским. А потом показал майору на каски, все ещё лежавшие на большом прямоугольном столе в большой комнате, служившей нам и гостиной, и столовой.

— Вот, Даниил Милославович, каски нового образца. Пока лишь пробные, как учебные. Абрам Самуилович принёс. Да, мои выдумки. Срочный заказ. А так, скоро получим настоящие боевые каски.

Тут майор не удержался, снял свою фуражку и примерил каски. И они ему явно понравились. Понятно, что неплохая защита головы.

— Мы, Даниил Милославович, решили, что вот этот образец, — тут я указал на немецкую каску второго вида, — лучше подходит для защиты бойцов во время боя. Толщина рельсовой или иной прочной стали будет в половину линии, а вес — около трёх фунтов. Думаем, что с шагов триста выдержит и винтовочную пулю. Бойцы легиона, особенно стрелки, все оденут эти каски. Ещё они получат и защитные жилеты. Пока они неготовы, но через пару дней Абрам Самуилович принесёт и их. К сожалению, из-за ранения приходится полагаться на него. Но Мы уже имели дело с ним и доверяем ему.

Далее мы сели пить чай и трапезничать. Хотя, все вместе, в том числе и тётя Юлия. Как раз вернулась с моря, сопровождала группу раненных. И по ходу чаепия взволнованный Даниил Милославович начал рассказывать мне о давней Востойной или Крымской войне. Да, оказалось, что он на самом деле воевал там вместе с моим отцом. Полностью обрисовал его с полицейской дотошностью. Я сразу же стал делать короткие записи. Вообще-то, и так ничего не забуду. Потом напишу уже более полный рассказ. И рисунки приложу. Пусть и о моём отце останется достойная память. А то сейчас мало кто помнил о нём. Но у него остался я, его сын!

Тётя Юлия тоже внимательно слушала майора. Она же тоже из военной семьи, и даже дочь генерала лейтенанта и вдова, и тоже военного такого немалого чина. Да, мы тут не из простых людей!

Чуть позже мы ненадолго решили отдохнуть. Само собой, тётя Юлия решила немного блеснуть музыкальными талантами и спела нам, хотя, по просьбе Даниила Милославовича, опять же «Романс о гусарах». А потом «У беды глаза зелёные», ещё и «Я спросил у ясеня». Да, тётя Юлия умела петь!

— Да, Юлия Петровна, тронули Вы наши сердца! — восторженно проговорил майор. — Князь Борис, душевные песни!

Уже я, под аккомпонент тёти на гитаре, исполнил для гостя «Орёл Седьмого легиона» и «Мою гитару». Тоже неплохо спел. Заодно решил воспользоваться подходящим моментом.

— Да, Даниил Милославович, нам бы испытать каски, так и бойцам желательно восстановить навыки стрельбы. Где мы могли бы оборудовать временное стрельбище?

И тут майор ничего запрещать нам не стал:

— Да отъедете чуть подальше отсюда, князь Борис, и выбирайте любой подходящий овраг. На берегу моря их много, и никто там вас не побеспокоит. Василий обеспечит охрану, так и в его присутствии всё законно будет. Занимайтесь сколько угодно.

Что же, один вопрос, и один из нужных, решён.

А далее мы посидели ещё немного, так и послушали рассказ Даниила Милославовича. Я сам был довольным. Материала как раз собралось на приличный рассказ. Жаль, что у меня руки никак не доходят до «Алых парусов» и «Орла Седьмого легиона». Правда, я чувствую, что сочинять первую повесть мне могут и запретить. Вот вторая аполитична, и ничего такого в нём не будет. Тем более, и все основные события будут происходить на территории Сирии, так и в древнейшие времена. А в остальном сюжет особо не изменится. И музыки там почти не будет, так как прежняя мне нисколько не подходила. Хотя, у меня имелось на памяти несколько интересных композиций. Вот их вместе с повестью и запишу.

— Что же, приятно было посидеть с вами, князь Борис, Юлия Петровна. А пока разрешите удалиться.

Старшего унтера, ещё младшего унтера и троих ефрейторов, раз они собирались находиться с нами безотлучно, мы поселили ещё в одном доме. Оказалось, что они привезли с собой и оружие — жаль, что лишь винтовки Крнка, зато много патронов. И все при себе имели револьверы, и хорошо, что тех же моделей, что и у нас. Так что, мы можем, при случае, разжиться патронами у них. И ещё я решил и их одеть в новую военную форму и поставить в парадный строй при исполнении марша. А то у меня для представительности личного состава остро не хватало. Заодно и меня будут охранять. А что я как бы находился под «колпаком» полиции, это меня не волновало. Теперь и я достаточно важен для нашей Российской империи, как и другие важные лица. И у меня нежданно появились опасные и коварные враги. Вот пусть родная полиция меня и охраняет!

Другой день у нас весь ушёл на занятия по строевой подготовке. И тут как раз пригодились и оба унтера, и их ефрейторы. Первые хорошо знали армейские порядки и имели неплохое представление о строевых приёмах. Ещё и сами согласились нам помочь. А вторые ушли искать вместе с Костой и Драко место под стрельбище. Ближе к морю полно было оврагов. А ефрейторы знали их места.

Вообще-то, я сам на строевую подготовку не сильно отвлекался. Всё же ещё не поправился. Больше времени у меня ушло на рассказ об отце, рисунки к нему и ещё сочинение музыки. Если честно, у меня и так хватало для бала как бы своей музыки, конечно, вальсов. Штук десять точно имелось. Но можно было и добавить музыки. Поэтому я записал ещё один вальс, как бы из кино об Америке. Грустноватый, правда, но все вальсы в основном такие. С другой стороны, пусть он станет вальсом Седьмого легиона! Достойно будет!

А после полудня и Коста с Драко вернулись. Сообщили, что и подходящее место найдено, и оно расположено не так далеко. Туда можно было добраться и на каретах.

— Что же, княже, и кого мы сейчас будем учить?

Хоть Коста и так всё знал, но как бы требовалось согласовать это и со мной. Тем более, у меня имелось и особое мнение.

— Ну, Коста, в первую очередь надо проверить людей Аркадия Николовича и выявить среди них метких стрелков. Но сторонние люди ничего не должны знать о них. Вот с ними особая и строгая подготовка. И другими стрелками. Она главная сила легиона! Их всех выделить в отдельный декурион, да, вспомогательный, инженерной разведки. Драко, возьмёшь под своё командование. И разведчиков, хотя бы несколько бойцов, надо набрать. И ещё, просьба — пусть мои помощницы, отъезжающие в Санкт-Петербург, займутся стрельбой из револьверов, и стреляют больше и с любого положения. Может, это и нехорошо, я их всех забираю с собой. Они мне нужны там! Далее вы будете воевать без нас. Думаю, что всё-таки справитесь.

На это мне просто ответил Драко, и на неплохом русском:

— Княже, мы всё понимаем. Это и наша война, и мы должны быть там, так и сами желаем отомстить османам за всё! А Вы дали нам эту возможность и показали, как надо! Мы постараемся! И ещё, княже, Ваши дела и намного важнее, чем воевать. Хотя, мы надеемся, что Вы и далее будете поддерживать нас.

— Спасибо, Драко, за эти слова! Помощь будет! Думаю, что вы все достойно покажете себя. А так, как Абрам Самуилович привезёт, срочно и всесторонне испытайте каски и жилеты. Сами понимаете, что это жизни наших бойцов. Пока всё. Позже видно будет.

И Коста с Драко тут же резво занялись подготовкой инвентаря. Нужны были и мишени, и разная амуниция, и места для стрельбы требовалось оборудовать, так и все условия для личного состава создать. А Асен следил за строевой подготовкой. Всё-таки у Аркадия и без этого было полно других дел, и он укатил в Одессу.

Вот вечером у нас были интересные и приятные гости. Нас вдруг решили навестить члены музыкального кружка, наши прежние и, да, хорошие знакомые. Да, нежданно явилась очень даже большая компания, человек двадцать, и большую часть там составляли, надо же, девушки. Конечно, гости привезли для раненных много подарков — что-то и из одежды, и обуви, а больше еды, конечно, и фруктов. Ну, мы ими и так не были обделены. Но запасы нам не помешают. А что лишнее, отнесём в госпиталь. Хотя, как мне сообщали, и там уже всё стало намного лучше. Так что, моя совесть была чиста.

Жаль, что у нас было тесно. Тем более, пришли ещё и десяток ходячих раненных, да, и полицейские. Ну, им тоже было интересно, так пусть и посмотрят, что у нас ничего крамольного не происходит.

Но, ничего, мы кое-как расположились. Меня больше опекали Ребекка с Руфиной, но время от времени и другие девушки хотели как бы хоть немного переговорить со мной. Да, Сары не было, но она тут возрастом явно не подходила. Я и сам выглядел среди парней и девушек, которые были года на три-четыре, а то и больше, старше меня, белой вороной. Это Демьян с Николаем как бы больше тут подходили. Первый вовсю ворковал с Ольгой, а второй — Ясминой. Хотя, и парни всё-таки находились не совсем в своей среде. И наши помощницы тоже. Но теперь за их спиной стоял я! Ну а тётя Юлия, блиставшая вообще в императорском Дворе, сверкала тут как яркая звезда. Но она хорошо умела держать себя в любой компании, так и была общительный и нисколько невысокомерной, поэтому, надо же, легко влилась в компанию молодёжи. Многие девушки окружили её, и она стала рассказывать им об одном из своих путешествий в Европу. Да, она много где успела побывать.

А так, конечно, круг знакомств и общения у тёти был обширным — от самих императора Александра Второго и империатрицы Марии Александровны, большого круга знати Российской империи и многих других людей до множества простолюдинов и русских солдат, с кем она общалась в последнее время. Даже в эти дни, как я знал, она написала пару писем Ивану Сергеевичу Тургеневу, который давно проживал в Париже, вроде, с актрисой Полиной Виардо, и многим другим известным лицам. С писателем тётя, как оказалось, состояла в постоянной переписке. Ещё она написала Василию Васильевичу Верещагину, сейчас, уже вылечившемуся после полученного от турок ранения, находящемуся в Тырново, как бы даже при Великом князе Николае Николаевиче. Да, и другому великому русскому художнику Ивану Константиновичу Айвазовскому, постоянно проживавшему в Крыму, в каком-то имении Шейх-Мамай около Феодосии. Тётя даже послала великому писателю и обоим художникам по несколько моих рисунков, ещё и нотные листы с последними песнями. И она как бы собиралась написать письма Виктору Гюго в Париж и Францу Листу, жившему сейчас в Будапеште. Великие писатель и композитор тоже состояли у неё в числе хороших знакомых.

Так-то, я особо в её дела не лез, и она сама мало что о них мне рассказывала. И мне, и ей было и так чем заниматься. Тем более, у нас сейчас и совместные дела, и намного важнее писем к разным важным людям, образовались. А насчёт них тётя сама вспомнила случайно, сказала, что у неё долго времени не было на переписку с хорошими знакомыми, и сейчас, наконец, она немного освободилась. Ну, да, среди раненных бойцов легиона уже не было тех, кто требовал к себе сильного внимания. Мы все шли на поправку.

Кстати, последнее письмо, и лишь вчера, тётя Юлия, оказалось, написала самой империатрице Марии Александровне! Несмотря на странную опалу, она всё-таки поддерживала с ней связь. Ну, пусть переписывается с кем хочет. Это же её жизнь. А мне, вообще-то, до императорского семейства не было никакого дела. Я не испытывал никакого восторга и от самого императора, и членов его семьи, и не страдал особым верноподданичеством, тем более, никак не пылал любовью к прочим Великим князьям и княжнам. Для меня имели важное и главное значение сама Российская империя и её дела, и её народы, если честно, и то не все. Нет, никакой ненависти и злобы, я был к ним просто равнодушен. Что делать, последствия от знаний Бурлака тлели во мне и не давали покоя.

— Князь Борис, — спросила у меня Ребекка, — а можно узнать, ещё какие песни или музыку Вы написали? Может, и для нас там вдруг что-нибудь найдётся?

Ну, да, у девушки, конечно, имелся и личный интерес. Всё-таки я как бы подарил ей неплохую песню, так ещё и на французском языке. Да, «Ah, dites, dites» прелестная песня. И Бурлаку сильно нравился и голос певицы, её исполнявшей. Хотя, как ни странно, и у Ребекки он был почти схожим. Наверное, можно предложить ей ещё одну её песню, ну, да, «Viens, viens» или, если перевести на русский, «Вернись, вернись»? Да, ей как раз подойдёт, и она хорошо знает французский. У неё и акцента нет. И я решился.

— Да, Ребекка, мне на память вдруг пришла, как ни жаль, одна история, и немного грустная. Мужчина ушёл к другой женщине, если честно, бросил больную жену и сына с дочкой. И дочка-подросток решила попросить папу вернуться домой. — Да, тут мне пришло в голову, что как бы сам император Александр Второй не истолковал превратно слова песни! Ведь императрица Мария Александровна сейчас была глубоко больной! А он спокойно жил с княжной Марией Долгоруковой и даже имел от неё детей. Ладно, пусть хоть что будет! Вообще-то, цесаревич Александр не в особом восторге от связи отца с другой женщиной, как говорила моя память, оказавшуюся не самой лучшей, вообще-то, показавшей и дурные нравы. — Но это, Ребекка, было не у нас, а во Франции! Это же там свободные отношения! Случайно прочёл, и давно, но сейчас уже и не помню, где.

Тут я, не обращая внимания на остальных, полностью занятых общением друг с другом, ненадолго уединился в свою комнату и буквально за полчаса написал и гитарные аккорды, и сам текст. Да, ноты не успел записать. Ну, их допишу в нотный лист попозже. Не всё так сразу, так и времени больше надо. А нетерпеливая и ничего не подозревавшая Ребекка тут же, сходу, подобрала на гитаре музыку, а потом и трогательно спела всю песню:

— Viens, viens, c'est une prière,

Viens, viens, pas pour moi mon père,

Viens, viens, reviens pour ma mère,

Viens, viens, elle meurt de toi.

(франц. — Вернись, вернись, умоляю,

Вернись, вернись, не ради меня, отец,

Вернись, вернись, вернись ради матери,

Вернись, вернись, она умирает без тебя).

Да, молодец девушка! Она исполнила «Viens, viens» практически на одном дыхании. Ей богу, придётся как-нибудь записать для неё хотя бы ещё несколько песен, и именно на французском языке!

— Э, Ребекка, — просто сказал я, — ты превзошла саму себя!

Тут и остальные не выдержали и дружно захлопали в ладоши.

— Да, Ребекка, — и тётя Юлия решила сказать пару слов, — ты молодец! Хотя, эта песня однозначно для тебя!

А далее уже наши гости продолжили музицирование. Многие члены кружка, оказывается, успели успешно освоить по нотным листам, оставленным им в прошлую вечеринку тётей Юлией, новые песни, вот они и решили порадовать меня и всех нас ими. Руфина красиво исполнила «Белла Чао», а Самуил спел «Тёмную ночь». Да, ещё и Ольга вдруг порадовала меня «Красным конём»!

Нет, я и сам, уже привычно под аккомпонемент тёти Юли, спел именно для гостей «Я тебя никогда не забуду», да ещё частично и на испанском языке. Сообщил им, что ещё в Болгарии успел набросать часть сказки «Алые паруса» и показал им список. Хотя, предъявил и список «Орла Седьмого легиона», да, набросок сюжета, но довольно подробный. И уже тётя Юлия красиво исполнила сами «Алые паруса» или «Ребята, надо верить в чудеса». Да, она может!

И под конец, уже перед уходом гостей, мы все хором и дружно спели «Орёл Седьмого легиона», и прямо на русском. Да, как бы и в знак уважения к бойцам Седьмого легиона. Тем более, уже и бойцы легиона неплохо освоили слова песни. Так-то, нам было и весело, и интересно. Мы выжили и постепенно отходили от напряжения, что сопровождало нас в Болгарии и всё последнее время, и теперь просто радовались жизни. Ведь, за редким исключением, сейчас у нас в основном одна молодёжь собралась…

А на другой день вместе с Аркадием явились уже и два десятка молодых парней. И ещё вместе с ними пришли и четыре девушки. Да, Аннета Деборова и Юлиана Симонова оказались болгарками, Ирина Костакис — гречанкой, а вот Анфиса Воронова — вполне русской. И они собирались направиться в Болгарию вместе со старшими братьями. Пока они все, в сопровождении ещё и Демьяна, Амины и Бьянки, уже вполне ходячей, отправились на стрельбище. А так, тётя Юлия, прошедшая курсы сестёр милосердия, собиралась собрать отдельный санитарный декурион и включить туда всех женщин, само собой, уже не годившихся в стрелки. И она понимала, что всё же следует сделать упор на хорошую стрелковую подготовку. Если и ходить в атаку, то обязательно стрелковым строем, рассыпавшись в цепь и применяя короткие перебежки и ползки по-пластунски. Само собой, и под прикрытием как раз массированного артиллерийского и снайперского огня. И кавалерию надо использовать массированно, а не только для разведки и организации ближней связи! Тупо бросать стрелковые колонны под вражеский огонь — это не в моих правилах. Так что, день я посвятил не сочинению музыки и своих сказок, а больше написанию «Боевых наставлений по действию Седьмого легиона во время атак и обороны», где и изложил свои мысли, точнее, записал, как воевали в будущем. Разве что ноты «Viens, viens» записал, и полностью. Конечно, меня и лечили, и выводили на прогулки, но почти весь день у меня ушёл именно на составление «Боевых наставлений…». Да, без уставов в армии никак!

— М-да, Борис, — грустно сказала мне тётя Юлия, придирчиво пролистав мной написанное, — я и сама дочь генерала, тем более, вдова, но и ты, хоть и юн, тоже, до мозга костей, военный. Да, эти «Боевые наставления…» будут нужны легиону. Тем более, как я понимаю, пока никто так не воюет. Их желательно и утвердить, хотя бы в здесь, в Одессе, у Владимира Васильевича Левашова. Я сама к нему на приём пойду! Так что, завтра же напиши побольше списков. Но, знаешь, я и сама буду просить у Арины Васильевны, чтобы она больше тебя никуда не отпускала. Тем более, на военную службу. У тебя хорошо получаются разные изобретения, так что, иди в инженеры. Сейчас они будут намного нужнее!

Да, тётя Юлия умная женщина, и она и без меня понимала, что надо усиленно двигать вперёд научно-технический прогресс. А у нас, в Российской империи, тут наметилось большое отставание.

— Конечно, тётя Юлия! — почти вскричал я. — Как она скажет, так и будет. Но мне и самому не хочется надолго покидать маму Арину и Александру. Потом, придётся позаботиться и о помощницах.

— Вот, вот, Борис, как вернёмся в Санкт-Петербург, как раз их судьбой и займёмся. А тебе пора вернуться и в гимназию!

А так, тётю Юлию взволновали и свежие петербургские газеты. Ну, вообще-то, трёхдневной давности. Да, в «Правительственном Въстнике» была напечатана большая статья поручика Крестовского о Божене Драгомировой и Денице Младеновой, о других бойцах и, вообще, самом Седьмом легионе. Немного рассказывалось и обо мне, сообщалось, что я тоже воевал и пока легко ранен и нахожусь на лечении. Хотя, где, не указывалось. Ну, слава богу, а то мне тут лишних гостей не надо. А так, мои враги наверняка уже разведали, что им нужно. Но, главное, в статье прямо называлось, что создал легион и командовал им я! О Седьмом легионе и обо мне писалось и в других газетах, хотя, уже не так много. Но восторгов и хвалебных отзывов хватало. Получается, что я и наш Седьмой легион нехило прославились на всю Российскую империю. Скорее всего, и на весь мир. Уж события под Плевной наверняка не прошли мимо внимания мировых средств, да, массовой информации.

А так, хоть моё вмешательство и помогло удержать Плевну, но такого сильного изменения истории не произошло. На Кавказском фронте как бы до сих пор никаких изменений не наблюдалось. А вот под Ловчей и южнее самой Плевны, у Богота, так и на другой стороне Вита, под Горным Дубняком, оказалось, шли жестокие бои. Правда, сейчас всё было не так плохо — русские войска с трудом, но уверенно окружали османские войска. А туркам не так-то просто было удержать русских и на широком фронте, и на неподготовленных позициях, так и при недостатке снабжения. И ещё шли ожесточённые бои на горных перевалах. Жаль, но и сейчас русским войскам пришлось оборонять Шипку. Но, вроде, дела там оказались лучше, так как не все резервы были брошены под Плевну. Да, в газете указывалось, что в боях в Болгарии принимают участие и болгарские дружины, пока как бы шесть. Но где сейчас находится Седьмой легион, в газетах не указывалось. Хотя, наш полицейский унтер Василий Семёнович уже намекнул нам всем, что он по-прежнему под Систово, и с делами у легиона всё хорошо. Он и пополнен, и со снабжением как бы терпимо, так его пока и не трогали, потому что требовалось обучить личный состав. Ну, если в ближайшее время не тронут, то успеют немного и обучиться, и пополнение будет, даже отсюда, из Одессы. Жаль, что пока Димитрий ничего нам не написал.

Так что, и от полицейских есть польза! И они получают по своим каналам и владеют нужной нам информацией.

А вечером тётя Юлия вместе с небольшой компанией — само собой, Демьяном и Николаем, Аминой, Бьянкой и Элицей, ещё парой ходячих парней-легионеров, опять уехала к Маршакам. На этот раз их, хоть немного и странно, сопровождали и младший унтер Тимофей Петрович Сорокин и ефрейтор Охрим Дьяченко. Вообще-то, тётя их сама позвала. И они там будут представлены, чтобы не было лишних разговоров, как очередные добровольцы. Ну, ничего страшного. Члены кружка уже узнали от нас, кто они, так что, ничего лишнего себе не позволят и не наболтают. Да, получается, что с соблюдением военных тайн в Российской империи пока было не совсем хорошо. Уж Абрама Самуиловича, сейчас имевшего, через меня, допуск к немалым тайнам, никто не пас, и его жизнь никак не ограничивали. Хотя, и мне самому было плевать на эти тайны. Кто-то там наверху всё равно всё сольёт, и агентам всех держав. А мне дела делать надо, а у меня толковых помощников нет.

А я попросил помощи у старшего унтера:

— Василий Семёнович, я тут кое-что написал. Не удивляйтесь, и не такое напишу. Надо, чтобы мне помогли исправить все ошибки, а потом всё начисто переписали. Эти «Боевые наставления…», как будут готовы, немедленно пойдут на утверждение к градоначальнику. Тётя Юлия сказала, что сама пойдёт на приём к нему. А Вы знаете, что она до сих пор держит связь с самой Её Величеством Марией Александровной, значит, действует в интересах нашей Империи!

Мои слова унтера нисколько не напугали. Он лишь согласно кивнул. Значит, всё знал. Хотя, ещё и усмехнулся, и добавил:

— Так Вы и сами, князь Борис, если не знаете, сейчас под прямой опекой не только Великого князя Николая Николаевича, но и Его Императорского Высочества Александра Александровича. Нам дано указание охранять Вас и всемерно помогать. Так что, можете располагать нами. А насчёт переписать я сейчас пошлю Ерофея в отделение, и он приведёт несколько писцов. А пока, если позволите, я сам почитаю Ваши «Боевые наставления…». Вы, князь Борис, хоть и странный молодой человек, но способный. Ещё и достойно воевали, кровь за Родину проливали, а мы таких уважаем. Вы наш, истинный князь! Даже находиться рядом с Вами интересно!

М-да, не ожидал я такого прямого ответа! Хотя, видно было, что унтер на самом деле меня уважал.

— Конечно, Василий Семёнович, буду рад за помощь. — Правда, ещё и добавил. — А что странен, то, знаете, пришлось повзрослеть. Вы наверняка знаете, что я потерял и мать, и отца, и сестёр, и около двух лет назад и сам чуть не умер. Но мама Арина смогла меня спасти, и я рад, что у меня есть она! А теперь и Александра!

— Знаю, князь Борис. Я читал Ваше дело. Арина Васильевна очень достойная женщина! Дай бог ей долгих лет жизни!

Так что, мы с унтером посидели ещё немного, но все нужные исправления в «Боевые наставления…» внесли. А чуть позже пришли трое мужчин средних лет, как оказалось, обещанных письцов. Они были в гражданской одежде, и в них не чувствовалось никакой военной выправки. Похоже, что на самом деле являлись писцами, просто полицейскими. Меня унтер тут же отправил спать, а они засели за работу. Я, уже довольно усталый, сразу же отрубился. Спал крепко, так что, и не почувствовал, как вернулись тётя Юлия и её компания. Хотя, из Одессы сюда далеко. Долго ехать…

А утром Василий Семёнович представил мне десяток списков «Боевых наставлений…». Всё было написано красиво. И писцы не успели уйти, так что, я тут же вручил им, хоть они и находились на службе, по рублю. Заслужили!

— Премного благодарны, княже! Рады стараться! — сказал один из писцов, старше возрастом, Федот Кирьянов. — Будут наказы, всё напишем! Приятно было с Вами познакомиться!

А мы с унтером тут же подписали акт, что выполнена перепись «Боевых наставлений…», и один список, из десяти, там уйдёт в полицейское управление. Ну, раз положено, то пусть. Тем более, хоть как, надо было соблюсти положенные правила. Как ни крути, эти наставления являлись секретным документом. Это же настоящий боевой устав! Лишним глазам нечего было знакомиться с ними. Конечно, потом они всё равно станут достоянием чужих, но лучше будет, если враги сумеют заполучить их как можно позже. Если честно, моя писанина сейчас опережала время!

Так что, я сел писать очередное письма Дмитрию, даже два — одно пойдёт через Аркадия, а второе — через почту. Заодно к ним будут приложены и по списку «Боевых наставлений…».

Чуть позже за меня взялась и тётя Юлия. Нет, унтер от неё таиться не стал и показал и списки, хотя, лишь девять, так как десятый остался у него, и акт. Ну, да, это она же пойдёт с ними на приём. А я то, что с меня требовалось, сделал.

— Надо же, Борис, уже всё написал! Что же, Василий Семёнович, прямо сейчас, как Бориса проверим, и поедем.

Ну, со мной всё было хорошо. У меня уже почти ничего не болело. Даже левой рукой слегка шевелить было можно. Заодно тётя рассказала мне о вечере Маршаков:

— Знаешь, Борис, гостей было намного больше, чем в прошлый раз. Мне пришлось исполнить разных песен раз пять, а «Романс о гусарах» — даже два. Ну, и Демьян с Николаем выступили по разу. А ещё сильно блеснула Ребекка. Её попросили выступить с «Ah, dites, dites» и «Viens, viens» по два раза! Да, голос у неё хороший. Она очень способная! Её бы к нам, в Петербургскую консерватории?

— Ну, я могу, тётя Юлия, написать Фёдору Осиповичу. Как-никак, он профессор консерватории и может посмотреть на неё.

Тут тётя сразу же взялась за меня:

— Вот, прямо сейчас и напиши. И письмо к Фёдору Осиповичу, и рекомендательное письмо для Ребекки. По пути и письмо отправим, и занесём к девочке. Сегодня после полудня и Абрам Самуилович обещался к нам подойти. Он сказал, что и по десятку касок — и учебных, и боевых, готовы, ещё и пару жилетов изготовили.

Тут в разговор вступил и унтер:

— Может, Юлия Петровна, раз мы идём на приём к Владимиру Васильевичу, по пути прихватим и Абрама Самуиловича? Как раз эти каски и жилеты и покажет градоначальнику. Всё-таки без него никак нельзя. Должен предупредить, что всё-таки всё напрямую связано с военной тайной. А инструкции нарушать нежелательно.

Да, интересно у нас дела стали развиваться! Но тут унтер прав. Лучше всё согласовать с властями. А то Седьмой легион ничего не получит. Ведь всё придётся изготавливать в Одессе.

— Согласна, Василий Семёнович. Раз положено, так и сделаем. Так что, пока я буду готовиться, Борис, напиши.

Ну, и письмо написать, рекомендацию для Ребекки, это недолго. И ещё я написал письма к тёте Арине и Александре, и отдельно, просто кратко, княжне Татьяне Юсуповой. Как ни крути, она одна из моих ближайших и интересных мне подруг, и я знаю её печальную судьбу в мире Бурлака и сейчас не хочу допустить ничего подобного. И, конечно, я вложил в письмо и штук пять нотных листов. Жаль, что Татьяна не очень хорошо знала русский язык и фактически являлась обыкновенной француженкой, поэтому к текстам русских песен прилагались и их переводы на французский. Я решил послать ей ноты обоих маршов легиона, «Одесского вальса», и, после лёгкого раздумья, «Я спросил у ясеня» и «Романса о гусарах». Чтобы она ничего такого не подумала, написал, что действительно сильно жалел о гибели бойцов своего легиона, тем более, девушек, и ещё и такой достойной, как Божена. Написал и краткую историю нашего знакомства, и как мы воевали, и описал наш последний бой, конечно, до своего ранения. Да, ещё предупредил, что, если она захочет ответить, пусть всё-таки посылает письма в адрес тёти Арины, так как я вернусь домой, просто пока не знаю, когда.

Когла тётя Юлия увидела письма, она лишь сказала:

— Молодец, Борис! Сейчас как раз время!

Когда тётя вместе с унтером, конечно, в сопровождении ещё троих ефрейторов, ушли, я занялся другими своими делами. Меня уже ждали Коста и Драго, и они подробно рассказали о результатах вчерашних стрельб. Ну, среди парней, к сожалению, нашлось не так много стрелков, лишь шестеро показали приемлимую меткость. Но зато сильно удивили девушки. Да, Аннетта оказалась «мазилой», зато Юлиана и Ирина показали терпимую стрельбу. Но всех, и парней, и своего старшего брата Андрея, превзошла Анфиса. Она с трёхсот шагов все пять пуль сходу положила в центр мишени. Оказалось, что уже стреляла — семья у неё оказалась охотничей. И с четырёхсот шагов лишь одна пуля из пяти вышла за центр, и с пятисот все пять попали в мишень. И она сама, вместе с братом, вызвалась в стрелки. И он стрелял неплохо, лишь чуть похуже.

Коста и Драго подобрали и пятерых разведчиков. Ну, я сам не мог с ними бороться. Хотя, оказалось, что Демьян уже проверил их и нашёл достойными. Правда, он уступил лишь Арсению Родопову. На удивление, с парнями поборолись и унтер Сорокин, и ефрейтор Дьяченко. Парни и с ними держались до последнего. Ну, против матёрых бойцов и старше возрастом, и уже окрепших, тяжело выдержать. Да, к нам прислали не самых простых полицейских. Тут я попросил, на всякий случай, подробнее распросить парней об их прежней жизни и ещё взять с них подписки о неразглашении, так как собирался поговорить с ними сам. Хотя, не сейчас, а чуть позже. Пусть сначала и постреляют, и лучше покажут свои навыки. Да, ещё я попросил провести с дрбровольцами броски учебных гранат. У нас имелось и два десятка боевых гранат. Хоть про это никто не знал, но Демьян с Николаем умудрились провести в обозе и пару мин. Хоть как, в легион требовались и свои минёры, и сапёры. Ну, чуть позже надо было как-то достать взрыватели, а взрывать можно было и артиллерийские снаряды. И я собирался обучить этому хотя бы пару бойцов. А так, надеюсь и думаю, что наше командование всё же не откажется снабдить легион и минами, и гранатами.

— Коста, и кого можно выдвинуть в старшие у разведчиков?

— Думаю, княже, что тот же Арсений подойдёт. А вот разведкой легиона потом может и явно должен заниматься Аркадий. Он в этих делах, княже, как ты говоришь, собаку съел.

Да, я всё последнее время думал, что у легиона должна быть и своя разведка, и контрразведка. Насчёт разведки уже ясно, а вот в контразведчики, на мой взгляд, вполне годился Асен.

— Ладно, Коста, я потом поговорю с Аркадием Николовичем. У меня и так есть к нему некоторые вопросы. Но они не для всех. Что же, тогда продолжаем стрельбы и постепенно берём на них и тех легионеров, кто уже достаточно поправился, и моих помощников и помощниц, но не всех сразу. Пусть стреляют.

Конечно, после этого и новое пополнение, и часть легионеров направились на стрельбище. Насчёт патронов беспокоиться не приходилось. Думаю, что теперь нас точно снабдят всем в достатке.

Да, далее я опять занялся писаниной, но уже стал вспоминать, что же у меня было в «Наставлениях по самбо». Хоть я и послал довольно большую рукопись со множеством рисунков к самому императору Александру Второму, но, похоже, что она была похерена разными чиновниками. Может, сейчас где-то и валялась, но ни разу не слышал, что приёмы оттуда где-то использовались. И никто ко мне не обращался. Да, список этих «Наставлений по самбо» у меня остался, но был спрятан в архиве гимназии. Как вернусь домой, я его, конечно, перепишу и другие списки сделаю, но мне надо сейчас.

Конечно, и у казаков-пластунов, и разных служб Российской империи имелись и свои наставления, и мастера единоборств, но вот такого доступного и достаточно полного описания единоборств, как в моих «Наставлениях по самбо», в открытом доступе я не видел. А бойцов для легиона требовалось готовить, и срочно. Пусть уж они хотя бы воспользуются моими знаниями. Я уже успел немного поднатаскать Демьяна с Николаем, но этого было мало, так они и уедут со мной. Нет, ещё и во время подготовки бойцов в Плевне им показывались некоторые приёмы, но мало. Не до них было. Требовалось больше заниматься стрельбой. А так, хоть сам и не смогу, но пусть хотя бы мои «Наставлениях по самбо» им достанутся. Может, ещё и хороших наставников найдём? Хотя бы тех же казаков-пластунов? Уж они смогут учить бойцов. Вон, Николай Фёдорович удержал в Плевне у себя тройку казаков, правда, больше для обучения ползку по-пластунски. А у нас они и остальные свои умения передадут. И мои знания тоже. Между прочим, они у меня и достаточно полные.

Ближе к вечеру вернулись и довольная тётя Юлия с унтером, так и легионеры со стрельбища. Я тоже немало написал и нарисовал, но уже довольно и подустал.

— Борис, твои «Боевые наставления…» Владимир Васильевич утвердил. Они будут высланы фельдегерем и в легион. Ещё и приказ написал. Теперь наши легионеры находятся тут не только на лечении, а законно являются запасной центурией Седьмого легиона. А Коста считается его центурионом, и Аркадий Николович — его товарищем. Так в приказе указано. Так что, всё серьёзно.

Тут я и сам сильно удивился. Не ожидал такого.

— Это Юлия Петровна убедила Владимира Васильевича, что не дело не принимать таких славных воинов всерьёз. — Да, тут унтер как бы сразу же выдал тётю. Но, думаю, что и насчёт неё теперь имелись важные указания сверху, поэтому вряд ли бы кто стал мешать ей. Хоть как, она бывшая фрейлина самой империатрицы, и не всегда бывшие, пусть и лишились положения, теряют влияние. Так и поддержка государыни, пусть и больной, и даже небольшая, много значило. — Да, должен сказать, князь Борис, что и защитные жилеты, и каски оказались достойными. Мы не знаем, примет ли их наша армия на вооружение, но легиону можно использовать, и без ограничений. Владимир Васильевич, как имеющий на это право, дал согласие на их использование в Одессе, ещё и новой военной формы. Юлия Петровна сообщила, что она успешно шьётся.

Ну, я и не собирался отрицать, что шьётся. Правда, мы пока не видели готовой формы. Но, думаю, что в эти дни Иосиф Яковлевич уж точно должен показать хоть что-то.

— Да, Василий Семёнович. Мы хотели, чтобы у легиона была своя форма для торжественных случаев. А в качестве боевой уже имеется и готовая. Она, охотничьи, давно шьётся в мастерской «Арина». Я сделал заказ тёте Арине, попросил её срочно прислать в Одессу сотню комплектов в счёт моих личных средств.

— Для торжественный случаев, князь Борис? — шустрый унтер тут же ухватился за мои слова. — А у вас, что, что-то и намечается?

— Ну, если будет на то дозволение, то мы, Василий Семёнович, могли бы устроить небольшое прохождение нашего центуриона под марши, что написаны мной недавно! — скромно проговорил я. — Нам осталось лишь дождаться, когда будут готовы защитные жилеты и каски, и военная форма. Правда, у нас мало винтовок. Но мы можем использовать деревянные макеты.

Тут унтер просто рассмеялся:

— Ну, уж нет, князь Борис. Я доложу Даниилу Мирославовичу. Думаю, что в арсеналах города найдутся винтовки. Если не выдадут на вооружение, то можно воспользоваться ими временно хотя бы для торжественного прохождения.

Ну, даже если ничего не выдадут, то это меня не волновало. Да, на самом деле сделаем макеты. Главное, одеть бойцов в новую военную формы и каски. Сразу другой вид будет.

Тут я, наконец, поддержал и новые боевые каски, и жилеты. И те, и другие на самом деле получились достойными. Одну каску я одел сам, а другую и защитный жилет попросил одеть Демьяна. Да, неплохо он выглядел, ещё и с винтовкой за спиной. И уж если хотя бы полсотни бойцов легиона пройдут под «Эрику», то это будет, как там, да, круто! Все одесские красавицы взвоют! Хотя, и кавалеры. Уж наши легионерши в своих юбках до колен, хотя, немного и ниже, будут просто неотразимыми! И ведь никто ничего против сказать не сможет! Во-первых, Седьмой легион, во-вторых, они кровью это право заслужили. Военное подразделение, просто своя форма! Жаль, знамени нет, но можно заказать маленький, с надписью «Зц 7 л», то есть, указать, что это запасная центурия Седьмого легиона. Хотя, этот флажок уже мы и сами тут сможем сшить.

— Да, князь Борис, достойно смотрятся. Если эти жилеты и каски и пули будут держать, то легион защититсся неплохо.

Ну, да, для этого я и старался!

Но надо было кровать железо, пока оно горячо!

— Что же, Василий Семёнович, завтра их проверят. Пока есть время, то можно и изменения внести. А я хотел бы показать Вам ещё одни записи. Правда, там работы много, но нам надо утвердить хотя бы эту часть. И ещё хотелось бы найти, и срочно, казаков-пластунов, обладающих интересными ухватками и способных учить других.

Да, даже часть «Наставлений по самбо» заинтересовала унтера.

— Э, князь Борис, это, что, опять Вы написали?

Да, тут мне пришлось всё-таки пуститься в некоторые, и тоже опасные, объяснения. Хотя, прорвусь.

— Может, Василий Семёнович, в моем деле имеются и указания насчёт того, что я умею неплохо кидаться разными предметами, к примеру, ножницами? — Тут унтер согласно кивнул. — Так вот, не только ими, но и любыми острыми предметами. И драться ими, в том числе и сапёрными лопатками. Просто их острее надо заточить. Имею и навыки рукопашный борьбы. Да много чего.

— Да, князь Борис, в Вашем деле указано, что при встрече с Вами, хоть Вы и юны, надо опасаться Ваших навыков. Ну, вряд ли кто захочет с Вами связываться? Но теперь, после Плевны, никто не будет сомневаться в том, что Вы достойный сын нашего Отечества. А так, да, Вас хотели записать в буйные смутьяны.

Ну, смутьяном, если честно, я так и остался, но вот буйным вряд ли буду? Скорее всего, тихим и незаметным…

— Ну, спасибо за такие оценки. А так, Василий Семёнович, я ещё в середине февраля послал намного полную рукопись с таким же названием в адрес Его Величества Александра Второго. Только вот тогда я ещё и нажаловался ему и на нехороший произвол жандармов. Странно, но группа жандармов во главе с поручиком Дроздовым, ещё в ноябре прошлого года, произвела в нашей квартире обыск и изъяла множество моих бумаг, в том числе и неполный список этих «Наставлений по самбо». Да, жандармы отчего-то забрали у меня и большое количество рисунков и описаний одежды нового фасона. А потом все изъятые материалы вдруг бесследно пропали. Как бы какой-то архивариус, работавший там, в жандарском управлении, их украл! Я не поверил, но мне так до их пор ничего не вернули!

Тут унтер лишь развёл рукими.

— Э, князь Борис, и у нас бывает всякое.

Конечно, бывает. Если честно, и в государственных органах, и самых важных, царит не просто полный бардак, там полно и дел, совершаемых с злым умыслом. И предателей полно!

— Да, наверное, и так, Василий Семёнович? Но дело в том, что через некоторое время французские Дома одежды начали шить точно такую же одежду, ещё и те модели, что были разработаны мной, но ещё не шились ни в Доме моды «Татьяна» Юсуповых, ни в нашей мастерской «Арина», так как я не успел повторить их чертежи и отдать в работу. А французы уже начали шить. Ещё и некоторые французские писатели, как бы даже сам Жюль Верн, использовали в своих работах, и прямо слово в слово, некоторые мои идеи. А позже я услышал слухи, что материалы, изъятые у меня, всё-таки очутились у французов. И теперь, похоже, что и часть этих «Наставлений по самбо» у них? Ну, у меня просто слов нет!

— Э, про это в Вашем деле, князь Борис, ничего не отражено!

Ну, да, кто будет записывать в надзорные дела лишние вещи, показывающие, что в самих этих органах служат продажные чины?

— К сожалению, Василий Семёнович, это уже доказанные вещи. И как раз кто-то именно из наших жандармов продал французам мои бумаги. Насчёт одежды нового фасона тётя Арина дала полномочия немецкому Дому одежды «Weimar», нашим компаньонам, защищать общие интересы. И они, по имеющимся данным, уже предъявили немалые претензии к французским Домам одежды и, похоже, что и сумели взыскать с них какие-то суммы. И мне больше жаль, что как бы пропали и «Наставления по самбо», отправленные по почте Его Величеству. Может, они пропали уже на почте? Но оттуда пришло извещение, что посылка доставлена по адресу. Только я до сих пор не получил ни ответа на своё письмо, и никто не сообщил мне, что моя работа кому-то пригодилась. Моё письмо, скорее всего, просто не дошло до Его Величества? Или, может, никто не обратил на него внимания? Кто тогда всерьёз относился к странному мальчику, пусть даже начавшему сочинять музыку и разрабатывать новые модели одежды? А писанина о единоборствах — это уже чересчур!

Правда, я умолчал о том, что отдал список «Наставлений по самбо» и Ивану Фёдоровичу, и он как бы передал их Великому князю Николаю Николаевичу. Ну, им и тогда, и сейчас не до единоборств. А разные подчинённые Великого князя явно просто плюнули на мою работу. Что для них писанина какого-то юнца⁈

Тут унтер сильно покраснел. Ну, да, теперь ему всё же придётся доложить по инстанции, что юный князь когда-то отправил самому государю рукопись, как бы содержащую военную тайну, а она вдруг пропала. И жандармы как бы ещё ранее продали её французам. Ну, он видел, что моя очередная писанина и сейчас содержит непростые вещи. Всё же наставления по специальной подготовке диверсантов свободно не распространяются.

— Ну, что тут я могу сказать, князь Борис? Вам придётся подать прошение о проверке изложенных Вами сведений. Да, тут речь идёт о сведениях, составляющих военную тайну. Если они подтвердятся, и будут найдены виновные лица, то они будут наказаны.

— Само собой, Василий Семёнович, это прошение я напишу. И тётя Юлия меня полностью поддержит. Да, виновные должны быть наказаны. Просто жаль, что упущено время, и мой труд пропал. Хотя, я всё помню, и мне, чтобы их восстановить, нужно лишь время. Но сейчас нам требуются лица, которые могли бы оказать помощь по подготовке бойцов легиона. Они запросто могут встретиться в боях лицом к лицу с турками, и умение драться там окажется нелишним. Но я ранен и поправлюсь ещё не скоро, позже вообще надолго уеду в Санкт-Петербург. А бойцы легиона будут погибать.

И тут унтер, наконец, «родил» ту мысль, которую я хотел от него услышать. Если он у нас, то пусть не только следит за нами, но и поможет. Тем более, должен оказывать содействие.

— Ну, тут, князь Борис, легиону хоть немного можем помочь и я, и младший унтер-офицер Сорокин, и ефрейтор Дьяченко. Мы тоже владеем некоторыми приёмами.

— Я знаю, Василий Семёнович. Мне уже сообщили.

Ну, да, я уже в самом начале видел, что к нам прислали не совсем простых полицейских.

— Так, князь Борис, и ваш помощник Демьян тоже достаточно подготовлен. И мне уже доложили.

Ну, Демьян лишь немного уступит унтеру Сорокину и ефрейтору. Он, вообще-то, оказался способным парнем! И ещё мой помощник знает и такие ухватки, которые никому, кроме меня, неизвестны. А далее станет и сильнее. Просто Демьян ещё не успел вырасти.

— Да, Василий Семёнович, ещё и Николай. Просто и он ранен, поэтому пока помочь не сможет. И я заранее вам всем благодарен, если вы окажет посильную помочь. Но нам нужны и наставники, которые будут постоянно находиться в легионе.

— Хорошо, князь Борис, я доложу Даниилу Милославовичу, и мы вам поможем. Думается, что в Одессе найдутся подходящие люди.

А далее унтер стал пристально изучать мои записи.

— Знаете, князь Борис, я не знаю, откуда Вам всё это известно, но многие ухватки, описанные Вами, мне неизвестны. Но я вижу по рисункам, что их можно освоить достаточно быстро. И мы можем дополнить Ваши записи, чтобы те ухватки, известные нам, тоже могли быть использованы при подготовке бойцов легиона.

И это тоже было мне на руку!

— Я заранее Вам, Василий Семёнович, благодарен. Знаете, я даже включу Вас и младшего унтер-офицера Сорокина, и ефрейтора Дьяченко в число авторов. Прежние «Наставления по самбо» сейчас вряд ли найдутся, но мы напишем новые, и более полные. Конечно, все наши воины должны уметь драться, но меня пока волнуют бойцы легиона. Они должны быть подготовлены как можно лучше!

И, конечно, чуть позже я написал и жалобу, и попросил своих помощниц начать шить флажок запасной центурии. А унтер забрал список моих «Наставлений по самбо» и отправился к своему майору решать вопрос и насчёт винтовок, и помощи легиону и советами, и поиском мастеров по единоборствам. Хоть как, разведчиков надо было готовить. А то что за легион без разведки?

— Ну, Татьяна, что скажешь? Твой Борис влюбился в какую-то болгарку и даже посвятил ей песню! Во многих петербургских газетах об этом написано! Вот, посмотри хотя бы «Петербургский Въстникъ». Правда, оказалось, что она погибла.

— Э, Зина, написать можно всякое, и газетчики всегда любят приврать! Папа так и сказал. Ведь Борису лишь тринадцать лет, а ей все восемнадцать! Как он мог влюбиться в неё? К тому же, и та болгарка погибла, и он сам едва жив остался.

— Да, Татьяна, согласна, что Борис храбро сражался. И Папа, да, сказал, что он на самом деле создал и командовал этим Седьмым легионом. Да, твой Борис храбрый, но Мама сказала, что слишком. Он там ведь и запросто погибнуть мог. А когда повзрослеет и станет настоящим офицером? Папа же сказал, что их там, в Болгарии, много погибло, и под той же Плевной. И ещё больше погибнет. Ладно, что у Бориса там оказался полковник Тутолмин, муж его тёти Арины. Странно, что он не отправил Бориса домой.

— Там же, Зина, кругом одни османы находятся! Вон, они и на наш санитарный обоз напали. А Седьмой легион Бориса их прогнал! Когда он вернётся в Санкт-Петребург, то и другие песни, и сказки напишет. Только вот к нам ни разу не написал!

— Может, Татьяна, он всё-таки влюбился в эту болгарку и оттого не стал ничего писать? А сейчас тем более ничего не напишет. И мы и скоро уедем в Швейцарию и вернёмся в Санкт-Петербург лишь к Рождеству. Маму лечить надо. Так что, ты Бориса долго не увидишь. Ну, ничего страшного, пока почитаем «L'ile au tresor». Опять немцы напечатали. Там и отрывки из сказок о французских мушкетёрах-псах и русских гардемаринах приведены. И рисунков много, и новые песни имеются. Интересная книжка получилась.

— Ладно, почитаем, Зина. А когда вернёмся, может, Борис ещё что-нибудь напишет и нам пришлёт?

— Может, и пришлёт, Татьяна? Пока ничего не прислал. Ладно, давай пока не будем вспоминать о нём. Если пришлёт, значит, помнит о тебе. Если же нет, то забыл! Тогда и ты про него забудешь!

А с утра у нас появился Иосиф Яковлевич! Конечно, вместе с кучей помощников! Человек пять молодых парней и пара девушек пришли. И они привезли с собой по десятку комплектов всего заказанного. Хотя, ещё и пять защитных жилетов. Хотя, и сапоги, и женские сапожки. На них тоже был сделан заказ. Может, я и сглупил, что предоставил Иосифу Яковлевичу слишком большие права, но, что делать, время деньги. Ничего, позже уже в Петербурге, в нашей мастерской, больше будем шить.

Так что, я тут же позвал Демьяна с Николаем, так и помощниц, и отправил их переодеваться. Скоро первый вышел в парадной форме советского образца поздних лет, да, тёмно-коричневой, но в пилотке. Николай появился уже одетым в гражданскую одежду, в обычном тёмном костюме-тройке и с широкополой шляпой нового фасона. Амина и Радка вышли в тёмно-коричневых юбках и кителях, и тоже пилотках. А Асия и Элица напрочь сразили присутствующих строгими голубоватыми платьями нового фасона. Но цвета всё же отличались, у второй платье оказалось посветлее.

— Ну, Борис! — не выдержала тётя Юлия! — Так всех убить можно! И я не знаю, как примет публика женскую военную форму!

Да, Амина и Радка выглядели слишком соблазнительными.

Тут я попросил Симеона и Огняна подать девушкам сначала защитные жилеты, потом одеть на них каски и повесить винтовки. Правда, жилеты выглядели на них слегка чужеродно, но в целом обе красавицы превратились в грозных и не менее привлекательных воительниц. И сильно притягивали взгляд ножки в сапожках. Хотя, девушки всё же одели под юбки длинные тугые трико.

— Ми, князь Борис, даже не знаем, как выразить восхищение столь грозными и прекрасными воительницами! — Надо же, мастер впрямь прочёл мои мысли. Хотя, и так всё было написано на моём лице! Я и сам был сильно восхищён своими помощницами. — Ваши девушки не только красивы, но и самые настоящие валькирии!

Да, портной и сам был сильно доволен.

— Так ведь, Иосиф Яковлевич, они и на самом деле являются ими. У них за плечами полмесяца Плевны и по три жестоких боя! И десятки турок-османов на счету!

И все помощники портного с небольшим испугом и открытом восхищением посмотрели на Амину и Радку. Хотя, и Асию и Элицу. Понимали, что и они такие же грозные бойцы, пока просто одетые в изящные бальные платья. И вторая пара выглядела на все сто! Так у меня скоро и помощниц не останется!

Тут я попросил помощников и помощниц слегка прогуляться по другим домам, показаться перед ранеными. И они все получат такую же одежду. Пусть сейчас получат заряд радости и наверняка быстрее вылечатся. Всё-таки положительные эмоции нужны для здоровья.

— Пока ми, князь Борис, успели пошить одежду на Вас, Ваших помощников и помощниц, Юлию Петровну и Аркадия Николовича, и ещё на пять человек. Сейчас Ви посмотрите, всё оцените, потом ми сделаем уточнения и продолжим работу. Всё будет пошито в срок!

Что же, меня уже сейчас всё устраивало. Чуть позже вернулись парни и девушки, и они тут же переоделись в разные виды дорожной одежды. Ну, для красавиц были приготовлены и простые платья, и трико, похожие на восточные шаровары, и брюки к военным кителям, само собой, шинели для всех и ещё простые телогрейки со штанами, да, ватники. Само собой, и для мужчин тоже. Ведь в Болгарии в горах тоже сильно холодно. А легиону наверняка придётся воевать и там? В общем, имелось и много разных аксессуаров, нужные на военной службе, и портной их все приготовил.

Да, ещё и тётя Юлия попробовала примерить и новую военную форму, и бальное платье. Хотя, и дорожную одежду, подготовленную именно для неё. Для неё всё было пощито и из более дорогой ткани. Понятно, что и для меня тоже. Ну, мне это без разницы, так ведь всё равно понты перед другими важными лицами соблюдать надо. И, главное, было видно, что тёте всё понравилось.

— Что же, Иосиф Яковлевич, спасибо за столь хорошую работу! Как получим всё заказанное, продолжите работу уже над одеждой для всего легиона. Ну, думаю, пока две сотни комплектов. Насчёт оплаты Вам всё расскажет Абрам Самуилович.

— Ми, князь, с ним уже всё обговорили, и условия нам подходят. И спасибо Вам, князь Борис, за всё! Хорошо, что у нас есть, пусть и юные, но такие умелые воины! Ми будем молиться за Вас, князь!

А после довольные портной и его помощники удалились. Не менее них были довольны и наши легионеры. Да, мы слегка сорвали сегодняшние стрельбы. Но всем, кто мог ходить, сильно захотелось посмотреть на новые форму и одежду.

— А для боёв, князь Борис, я слышал, Вы заказали охотничьи форму, что носят многие казаки? — спросил у меня Драко. — Да, она лучше нам подходит, особенно стрелкам и разведчикам.

— Да, Драко. Такая одежда давно шьётся в Санкт-Петербурге, в мастерской моей тёти. Так что, скоро её к нам доставят. А потом, как ясно будет, где легион, и туда поступит. Но остальное снабжение всё же будет идти за счёт казны. Жаль, но оружие и боеприпасы мы не выпускаем. Я бы придумал и что-нибудь получше, но на это и время, и деньги, и очень большие, нужны. Так и не разрешат.

Тут Драко согласно кивнул.

— Ничего, князь Борис, всё-таки с такими защитными жилетами и касками у нас меньше бойцов будет погибать. И мне понравились эти ватники. А то в горах холодно. А они и лёгкие, и в них тепло будет. И шапки ничего, особенно для женщин. Красиво смотрятся. Хотя, вы же их тут, в России, всегда одеваете.

Ну, женщины в Российской империи не всегда одеваются в шапки и ватники. И мужчины до этого не одевались. А теперь будут! И зачем отказываться от такой удобной и дешёвой одежды!

Ну а далее бойцы легиона разошлись по своим делам. Часть тут же ушла на стрельбище. Строевую мы пока отложили. Ну, кто не мог ходить, и так лежали. Но таких осталось мало, лишь пятеро. Все остальные могли ходить, пусть пока и лишь вдоль стенок. Им всем тоже понравилась новая одежда, особенно женщинам. Хоть и небольшая, но радость. А так, да, Седьмой легион не должен бросать своих! Орёл легиона и далее должен рваться к небесам!

— Да, Даниил Милославович, с юным князем не соскучишься. Но, с другой стороны, и хорошо, что он у нас появился! И новую одежду у нас начали шить, скоро получим и эти странные сумки и тележки на колёсиках, не говоря уже о футболе и других играх. Значит, его легиону нужны винтовки и мастера по разным ухваткам?

— Так точно, Ваше Превосходительство.! Князь хочет устроить небольшой парад. Одежду ему уже шьют, и каски будут, и жилеты, ещё и разгрузки, но винтовок у него лишь десяток.

— Да, интересную он амуницию придумал, но нужную! И его, надо же, будут делать у нас! Всё для пользы нашего города! Ладно, Даниил Милославович, получи винтовки и отвези мальчику. Главное, оформи всё как положено. А хорошие у тебя, майор, «Воспоминания ветерана» получились! Умеет мальчик сочинять! Знаешь, Даниил Милославович, Мы рапорт напишем. Хоть и позже, надо наградить тебя! Ты и сам, и его отец достойно воевали!

— Э, премного благодарен, Ваше Превосходительство, что столь высоко оценили! Рад стараться! Что делать, молоды были. Хоть и страшно было, держались. Сколько смогли.

— Достойно воевали, Даниил Милославович! Да, и мальчик весь в отца! Надо же, он ещё и странные «Наставления по самбо» написал. Жаль, но придётся открывать дело. Ну, пусть в столице разбираются. И, да, придётся отправить унтера Сорокина и ефрейтора Дьяченко вместе с легионом. Пусть посмотрят, что и как. А потом и наверх можно будет доложить, что и мы помогли легиону, чем смогли.

— Да, Ваше Превосходительство, это разумно. И ещё и нам бы эти защитные жилеты и каски? Личный состав хорошо оберегать будут. Они и не такие дорогие.

— Хорошо, Даниил Милославович. Да, попроси у князя. Мы ему винтовок и патронов побольше, а он нам эти жилеты и каски. А то бумаг много оформить надо, а так, просто взаимная помощь. Ладно, иди. Тебе он не откажет. Теперь ты для него свой. Хороший мальчик! Хорошо, что он к нам в Одессу прибыл!

После полудня я, на удивление, остался почти один. Со мной остались лишь Шура с Дашей. Правда, ко мне время от времени заглядывали Борис Николов, хотя, вместе с Росицей, как оказалось, двоюродной сестрой, и Мефодий Климов, и все трое вооружённые, ещё и винтовками. Ну, да, караул. Они уже более-менее поправились и могли ходить. А остальные бойцы, что являлись дееспособными, отправились на стрельбы. Заодно и в море искупаются. Тётя Юлия и та захотела пострелять. Ну, мы тут подобрали для неё «охотничью», а так, защитную пятнистую форму, и она стала выглядеть как один из бойцов легиона. Ещё и винтовку дали. Чтобы привыкла.

А пока мне никто не мешал, поэтому я опять занялся писаниной. Надо было срочно продолжить «Наставления по самбо». Чем больше напишу и нарисую, то больше материала для учёбы будет.

Но ближе к вечеру пришлось надолго прерваться. Оказалось, что нежданно приехал Даниил Милославович, и вместе с Василием Семёновичем. И они, под охраной десятка полицейских, привезли на десятке подвод винтовки разных типов, и даже под сотню штук! И полсотни револьверов. И там два десятка оказались «Смит энд Вессон», что и у нас. Оказалось, что разный конфискат, и вполне в рабочем состоянии. И важный гость ещё привёз много патронов и на винтовки, и револьверы — штук по двести на ствол!

Правда, тут майор попросил у меня, ну, как бы в обмен, те же защитные жилеты и каски. Раз они пока не были приняты на вооружение, так и у департамента полиции не имелось на них денег, то в ближайшее время их поступление туда не ожидалось. А Даниил Милославович и другие чины полиции их уже оценили. Да, они, само собой, больше жилеты, могут сохранить жизни полицейских. Как ни крути, служба у них являлась опасной. А пример легиона оказался заразительным. Раз он решил воевать в них, значит, дело стоящее. Ну, да, мы уже заслужили должную репутацию.

— Князь Борис, Ваша жалоба принята. Будет открыто дело. Да, пока трудно сказать, как повернётся дело, но у кого-то в столице хлопот прибавится! — злорадно сказал майор. Ну, да, столичных и здесь не любили, тем более, жандармов. — И ещё легиону придаются унтер Сорокин и ефрейторы Дьяченко. Если честно, князь, лучше мастеров и не найти. Вы не против? Всё-таки они от нас!

Да мне без разницы, что они от них! Да хоть откуда! Главное, что дело знают! На самом деле хорошие мастера.

— Нет, что Вы, Даниил Милославович! Мы же одно дело делаем, защищаем наше Отечество! Правда, легион потом будет служить своей Болгарии, но сейчас нам всё-таки надо подготовить его бойцов получше. Чтобы сильнее били османов. А что касается жилетов и касок, то я не против. — Да, служивые тоже должны быть достойно защищены! Хоть как, и они на службе государству. — Скажу Абраму Самуиловичу, чтобы выделили Вам сотню штук, и всё за мой счёт. Но сверх, извините уж, за деньги.

Тут майор лишь довольно крякнул.

— Пока достаточно, князь Борис. Если начальство решит, то прикупят. Тем более, их же будут выпускать и у нас, в Одессе.

— Да, Даниил Милославович. И я сразу же рекомендую Вам велосипеды. Не сразу, но позже и в Одессе будет открыта фабрика по их производству. Я не против, и тётя Арина, думаю, не откажется. И разрешение на их производство дадим, и насчёт станков поможем, и что и как, подскажем. Мы с тётей Ариной и тётей Юлией настроены на долгое сотрудничество с Одессой.

С помощью казаков и ездовых, и части ходячих раненых, что покрепче, мы перетащили оружие к себе. Хотя, и сами полицейские помогли. Ну, всем, кто помогал, я тут же выдал по рублю. Что делать, приходится тратиться. Вообще-то, всё с кассы легиона. Но сейчас у меня и личных денег не имелось. Всё работал, как там, да, по бартеру! И с Абрамом Самуиловичем, и Иосифом Яковлевичем, а теперь и с полицией. Нет, с Даниилом Милославовичем акт мы подписали. Хоть и несовершеннолетний, в данном случае я являлся тут старшим начальником. А Драго, оставшийся на дежурстве, всё принял. Так что, один важный вопрос был решён.

А так, отпустив полицейских, мы с майором, унтером и Драго сели пить чай и трапезничать, заодно я стал кратко записывать воспоминания Даниила Милославовича. Вторая часть получается. Но надо! Это память, и она бесценна. Тем более, мои дети должны знать, что у них и дед был героем! И прабабушка являлась достойной женщиной. Вообще, они оставили достойное наследство!

— Хорошие воспоминания, князь Борис, получились. Красиво написали. Умеете Вы сочинять.

— Один список, Даниил Милославович, я отошлю тёте Арине. И она отдаст их на печать. Напечатаем для всей нашей родни. Чтобы знали. И Вам вышлем. Тоже на память будет. И в газеты отдадим. Думаю, что теперь уж точно примут.

Моё заявление майора явно обрадовало. Ну, да, если выпустят книгу, то она навечно останется в архивах. Само собой, имена Даниила Милославовича и моего отца сохранятся и в истории.

Чуть позже и бойцы легиона вернулись со стрельбища. Тут нам уже пришлось прерваться. И, главное, тётя Юлия была страшно довольна. Оказалось, и она являлась неплохим стрелком!

— Вот, Даниил Милославович, Вы не поверите, но я смогла попасть с триста шагов в центр круга тремя пулями из пяти!

— Ну, Юлия Петровна, Вы сейчас тоже боец Седьмого легиона и должны соответствовать! — пошутил майор. — И остальные бойцы пусть знают, что и такие прелестные женщины, как Вы, показываете хорошую выучку. Пусть берут пример с Вас!

Тепло попрощавшись с майором, мы с тётей Юлией ненадолго уединились. Так-то, нам было что обсудить.

— Я, Борис, ещё постреляла с револьвера, и тоже неплохо. А уж твои помощники и помощницы только так попадали в цель. Ну, про Демьяна с Николаем я молчу. Но и Амина, и Асия, хотя, и Радка с Элицей оказались хорошими стрелками. Да, и Бьянка. Она стреляла, если честно, и получше Демьяна! А так, среди тех, что отправится в Систово, два десятка стрелков будет. И ведь все такие молодые!

Да, тётя жалела бойцов, но что делать?

— Должен сказать, тётя Юлия, что усилия нашей Российской империи в Болгарии могут оказаться напрасными. Мы, само собой, победим османов, но дело в том, что позже западные державы легко перекупят верхушку болгар, и Болгария может превратиться даже в нашего противника. Через некоторое время, скорее всего, явно так и окажется. Пока, да, неизвестно, кого прочат в правители Болгарии, но он, скорее всего, будет выбран из родственников императорской семьи, но принцев Германской империи, и наверняка будет назначен по согласованию с другими державами. Значит, будет не совсем пророссийским, скорее, германским.

Ну, тут память Бурлака не даст соврать. От всяких немцев, пусть даже родни императорской семьи, а потом уже чисто германцев и австрийцев, ничего хорошего ждать не приходится!

Тут тётя Юлия просто тяжко вздохнула:

— Мы, Борис, тут не в состоянии ни на что повлиять.

Конечно, не в состоянии. Я и не собирался.

— Само собой, тётя Юлия. Мне дела Болгарии и сейчас не так интересны, и не собираюсь помогать ей и позже. Вы же знаете, что я и так прослыл противником помощи разным мелким лимитрофам. Разве что немного поддержу тех людей, с кем имел дело. Наверное, бойцов легиона, и то лишь в личных делах? Я стремился в Плевну потому, что имел некоторые сведения, но больше понял, что события там могут оказать большое влияние на ход войны. Мне хотелось помочь Ивану Фёдоровичу и сохранить ему жизнь. И я сделал всё, что было в моих силах. А то, если бы османы смогли занять Плевну, он там мог и погибнуть. А так, уже они умылись кровью!

Ну, Бурлак имел сведения, что полковник Тутолминов всё же не погибнет в этой войне. Но под Плевной могло лечь множество русских солдат. Да, и сейчас погибнут, но явно чуть меньше. И ещё больше могли погибнуть от болезней, в том числе и сама тётя Юлия.

Тут тётя Юлия просто прижала меня к себе. Как мать.

— Ты, Борис, сделал всё, что смог. И сейчас мы, как сможем, поможем легиону. Нам с тобой не под силу повлиять на то, что далее будет, но в Болгарии могут и должны остаться люди, которые потом будут вспоминать нас с добром. И мы постараемся!

А далее тётя Юлия стала собираться на музыкальный вечер к Маршакам. После стрельбища ей захотелось развеяться. Хотя, на этот раз она решила взять с собой Амину и Элицу, ещё Шуру и Дашу, так и четвёрку легионеров во главе с Асеном. Парни и десятник уже почти поправились. Они там вряд ли будут музицировать, но им тоже можно и надо развеяться. Пусть посмотрят на русских людей, ну, частично и не совсем, так и себя покажут.

Чуть позже компания тёти Юлии ушла. А я остался и вместе со своими помощниками и помощницами стал писать продолжение к «Наставлениям по самбо». И не просто так. Они ещё стали учить и разные ухватки. Мы провозились почти до отхода ко сну. Само собой, остальные легионеры постарались нам не мешать.

Очередное утро оказалось плотно занято делами. На этот раз к нам, и прямо с утра, явились важные люди. Да, Абрам Самуилович с парой приказчиков, и сам Григорий Фёдорович Рафалович, даже с четверкой помощников. И один из них, молодой мужчина лет тридцати, оказался, надо же, самим Сергеем Юльевичем Витте! А так, да, и дочка торговца Лариса, ровесница Сары, и вместе с ней, на пляже «Ланжерон» угощала нас с Демьяном и Николаем пирожками. Само собой, прибыли Аркадий и Антоний, последний тоже привёл с собой пару помощников. А с нашей стороны гостей встретили, помимо меня и тёти Юлии, Коста и Василий Семёнович. И я ещё позвал Драго и Асена. Они, раз всё это затрагивает и легион, тоже должны быть в курсе дел. Ну, ещё для развития, можно сказать, своего кругозора. Вдруг новые игры понравятся и болгарам?

После торжественной встречи мы, по русскому обычаю, сели чаёвничать. Хотя, почти сразу же начали и разговор.

— Князь Борис, мы с Абрамом Самуиловичем даже и думать не могли, что один странный мальчик, появившийся в Одессе и его доме полтора месяца назад, может сильно повлиять на нашу жизнь. — Первым начал обсуждение Григорий Фёдорович. Но я и так знал, что Абрам Самуилович занимает у него подчинённое положение. — Но, тем не менее, это так. Нам думалось, что Вы просто музыкально одарённый молодой человек, но, оказалось, что Ваши интересы шире. И теперь Ваша деятельность затронула и меня. И я рад, что нам выпала честь воплощать в жизнь Ваши изобретения и задумки. Насчёт тенниса сразу же могу сказать, что технические вопросы решены, необходимый инвентарь создан, конечно, и для настольного тенниса. Так что, Юлия Петровна, чуть позже и сюда привезут пару столов и нужный инвентарь, и можно провести пробные игры. Создание Общества в Одессе я возьму на себя, а Вам придётся заняться этим в Санкт-Петербурге.

Да, нам с тётей Юлией осталось лишь поблагодарить торговца. Ну, в столице тётя развернётся так, что мало не покажется!

— Что касается сумок и тележек, князь Борис, мы уже создали пробные образцы на большинство видов. Удачные получились. В эти же дни подадим прошения на привилегии. Скоро предоставим их вам на подпись. Заодно мы, вместе с Аркадием Николовичем и Антонием Христовичем, разработали необходимый инвентарь на волейбол и баскетбол. Ну, защитные жилеты, каски и разную одежду вы уже видели. Прошения на привилегии на них тоже подготовлены. Иосиф Яковлевич придёт вместе. Заодно подадим прошения на привилегии на сами игры и необходимый инвентарь. Ещё напишем и прошения на имя градоначальника и городского главы разрешить создать новые Общества. В общем, пока так.

Тут я просто сказал:

— Да, Григорий Фёдорович, Абрам Самуилович, вы все вместе проделали громадную работу! Что же, трудно сказать, что получится, но в историю вы уже вошли. Я всего лишь простой мальчик, но, пожалуйста, примите от меня благодарность. И ещё скажу, что и вся наша Российская империя всегда будет помнить вас!

Тут все гости тут же поклонились мне, ну, так, слегка.

— Князь Борис, без Вас ничего бы не было! — сказал Григорий Фёдорович. — Странно, но это так. И мы удивлены, что Вы ещё успели и повоевать, и сейчас много делаете для Вашего Седьмого легиона. Мы видим, что идёт полноценная подготовка пополнения. Не всякий офицер смог бы так поставить службу, но у Вас это получается.

Я, конечно, смутился, но всё же решил возразить:

— Э, Григорий Фёдорович, конечно, спасибо за добрые слова, но, что делать, легиону надо помочь. И, да, Абрам Самуилович, именно Ваша помощь тут неоценима. Так что, спасибо Вам, и всем тоже.

Тут и Абрам Самуилович включился в разговор:

— И ещё, князь Борис, вчера я получил второе письмо от своего приказчика Якова Моисеевича Шмулинского. Он уже всё согласовал с Вашей тётей Ариной Васильевной и подписал от моего имени все нужные бумаги. У него доверенность от меня. Ваша тётя уже создала две футбольные команды — «Зенит» и «Киреш». И они третьего числа провели и первую игру, правда, просто в поле. Со счётом 8:5 выиграл «Зенит». Так как пока не приготовлены вся амуниция и инвентарь, то вторая игра ненадолго была отложена. Может, она уже и состоялась? И Ваша тётя знает, что Вы ранены и находитесь на лечении в Одессе. Ей об этом сообщили, оказывается, из германского посольства. Она передала Якову Моисеевичу и письмо для Вас. Вот, возмите!

И торговец передал мне не очень толстый конверт. У меня сразу же сильно потеплело в душе и полегчало на сердце.

— Арина Васильевна сказала Якову Моисеевичу, что и сама напишет. Наверное, пока ещё не дошло? Мой приказчик написал, что Арина Васильевна и Ваша сестра Александра сильно беспокоятся за Вас. И он в восхищении от них. Написал, что таких замечательных и красивых женщин редко можно встретить. Ещё и умеющих вести дела. Полковник Тутолминов воюет, Вы воюете, а они содержат и дом, и ведут в полном порядке и успешно все ваши дела!

Ну, рассказ торговца в какой-то степени можно было принять и как упрёк в адрес мужчин нашей семьи, но, что делать, всегда так было. Мужчины служили и воевали, а женщины содержали дом и растили детей, и у них всё неплохо получалось.

— Спасибо, Абрам Самуилович! Что же, друзья, я вижу, что дела у нас идут, в принципе, терпимо. Извините, конечно, что пришлось, в первую очередь, заниматься делами легиона, но, сами понимаете, это тоже важно. Но вы и сами справляетесь. Если какие подсказки или помощь нужна, я сделаю. Пока время имеется.

Конечно, сделаю. Только, хоть и раненный, но дел так много, что у меня у здорового столько не было!

— Князь Борис, тут к нам обратился Пётр Петрович Сокальский, Глава Одесского музыкального Общества. Сказал, что Вы и ему обещали полное содействие. Мы оказали и ему помощь — купили некоторые инструменты и реквизит, предоставили повозки и людей. Получается, что Вы намечаете и небольшое торжество?

Да, Григорий Фёдорович, конечно, проницателен. Уже всё успел разузнать. Хотя, просто сделал нужные выводы.

— Да, Григорий Фёдорович, признаюсь, что у меня уже давно имелась мысль обратиться к Владимиру Васильевичу и Николаю Александровичу за разрешением на проведение благотворительного бала, само собой, в пользу русских солдат, защитников Отечества. Его можно было бы провести дней через восемь-девять, четверг или пятницу. К сожалению, раньше не получится — просто не успеем и подготовиться, так и большая часть раненных лишь к этому времени сможет встать в строй, правда, ненадолго. Но на короткий проход их хватит. А после торжественного марша, если можно, в Розовом зале биржи можно устроить и сам бал. Ну, если не будет разрешения, то марш мы устроим здесь, на улице. И небольшой музыкальный вечер тоже. Просто для того, чтобы легионерам запомнилось пребывание в Одессе. А после легион может пойти в бой. Вы сами лучше меня знаете обстановку в Болгарии. Может, прямо под Шипку?

И мои слова прозвучали зловеще.

— Нет, что Вы, князь Борис, разрешение, думаю, будет. Мы сами обратимся и Владимиру Васильевичу, и Николаю Александрович. Тем более, вечер будет с Вашим участием? — Григорий Фёдорович вопросительно посмотрел на меня. Тут я согласно кивнул. — Думаю, что Вы уже и музыку подготовили? Да многим в городе будет просто интересно послушать Вашу музыку! Знаете, на вечерах у Абрама Самуиловича стало собираться намного больше людей. Если честно, дворяне города даже обижены на Вас. Вы же князь, а пригласить Вас в свои дома у них нет возможности. И Юлия Петровна сейчас всем отказывает! Как поправитесь, Вас же засыпят приглашениями!

Ну, ходить на званые вечера у меня сейчас просто нет времени, так и желания! И не жених я, так как возрастом ещё не вышел, поэтому знакомить меня со своими дочерями смысла не имеется. И заниматься разными делами тоже не получится — пора домой ехать. Разве что большую часть легионеров смогу проводить. Их ведь надо отправить в Систово. Вечно прохлаждаться в Одессе нельзя. Лишь небольшая часть, что не успела выздороветь, останется.

— К сожалению, друзья, как поправлюсь, мы сразу же уедем. Как раз к этому времени и центурия отправится в Систово. Думаю, что не успеют поправиться лишь человек десять. Позже и они уедут. И далее будем общаться письмами. Вот такая судьба у нас и у них.

Обсудив ещё мелкие вопросы, наши гости все уехали. Хотя, Аркадий остался. У меня к нему были ещё некоторые вопросы.

— Аркадий Николович, ещё пополнение будет? Вы знаете, что Вам предстоит заниматься разведкой легиона, поэтому начинайте подбирать людей. Само собой, и бойцов захвата, и тех, кого можно использовать в качестве лазутчиков. Ну, группа захвата уже есть. Я познакомлю их с «Наставлениями по самбо» и наставниками. Будем готовиться. Даниил Милославович сообщил, что унтер Сорокин и ефрейтор Дьяченко отправятся вместе с легионом и в Болгарию. И надо обязательно подобрать лазутчиков, знающих языки. Любые! Хотя, пока болгарский, турецкий, молдовский, ещё и немецкий.

Тут Аркадий ненадолго задумался.

— Человек десять, и всё! — произнёс он чуть позже. — Ну, вдруг ещё кто решится? Бойцов буду подбирать, но вот лазутчиков вряд ли? Скорее всего, их придётся набирать уже в Болгарии.

— Ладно, Аркадий Николович, скорее, так и будет. Что же, а пока будем готовиться к балу!

К окончанию нашей встречи здоровые легионеры разошлись по своим делам. Большая часть ушла, конечно, на стрельбище. А мы с тётей Юлией опять сели обсуждать наши дела.

Сначала мы почитали письмо тёти Арины. Местами там писала и Александра. Видно было, что они сильно переживали за меня. Всё письмо было пронизано их словами любви. Вот о наших делах тётя и сестра написали лишь намёками. Да, чужим о них знать не следует. Мне пока и не до них. Как приедем, разберёмся.

Так-то, у них было всё терпимо. И тётя Арина ждала ребёнка. Немного осталось. Шёл уже последний месяц беременности.

— Что же, потерпи немного, Борис! — сказала тётя Юлия. — Да, жаль оставлять легион, а мне — свой госпиталь, но надо. У нас и свои дела имеются, и ими тоже надо заниматься. Знаешь, девочки уже начали доставлять беспокойство. Точнее, не они, а разные кавалеры. На музыкальном вечере корнет Раевский не отходил от Амины, всё пытался затуманить ей голову. Еле отвадила. Девочке, конечно, было приятно его внимание, но она сразу же сказала мне, что сейчас даже не будет думать заводить разных знакомств. И сама сообщила, что пока не стоит. Разве кто замуж позовёт. Правда, видно было, что и корнет как бы сильно увлёкся девушкой. Вот за Элицей пытались попеременно ухаживать поручик Семёнов и подпоручик Мещерский из тридцать третьего пехотного Елецкого полка. Только они не очень серьёзно себя вели и всё пытались напроситься к нам на вечер. Так что, я им сразу же отказала, сказала, что не следует мешать раненым. Жаль, но девочек с собой больше не возьму.

Ну, да, нам лишние неприятности были не нужны. Если что, это ведь мне придётся заступаться за девушек. Ну, ничего, если кто попытается их обидеть, всех на место поставлю! Мне плевать на их положение. Поэтому надо скорее и лучше поправиться.

— Ну, ничего страшного, тётя Юлия. Мы им тут музыкальный вечер устроим. Пусть Демьян с Николаем на гитаре подыграют, а они что-нибудь споют. И среди легионеров способные найдутся. Нам и так надо слова марша выучить. Пока споём на русском.

Тут тётя Юлия задумчиво кивнула.

— Да, Борис, если всё получится, вся Одесса наш марш надолго запомнит! Ещё бы в институт сходить?

Ну, желание тёти было понятно. Всегда тянет в места своей юности. Но, думаю, что сейчас нас в институте встретят с радостью. Уж тётя Юлия является одной из заметных бывших учениц института. И я известная личность, даже в нашей обширной империи. Правда, мы сейчас обитали на самой западной окраине города. А институт находился близко к центру, на Старопортофранковской улице, чуть к северу-востоку и не так и далеко от Нежинской улицы и доходного дома Абрама Самуиловича. Так что, можно и сходить.

— Сходим, тётя Юлия! Как поправлюсь, обязательно заглянем!

Тут я решил немного поговорить с тётей о делах легиона.

— У меня, тётя Юлия, появились очередные задумки. Думаю, что бойцам легиона, если что, на санитарную службу армии надеяться не стоит. Поэтому надо создать свою санитарную центурию. Я заметил, что Ваша помощница, Анфиса Данилова, наиболее способная. Может, Вам не захочется отпустить её, но тут, среди раненных, никого нет, кто хоть немного понимает в лечебных делах. И в Систово не было. Может, потом, в Болгарии, в легион вступят и лекари, но пока мы можем рассчитывать лишь на свои силы.

— Да, Борис, я уже заметила, что в нашей армии мало врачей. И санитары вообще не обучены. И лекарств не хватает. Если ранят или заболеют, то наших легионеров будут лечить в последнюю очередь.

— Поэтому я, тётя Юлия, предлагаю поставить Анфису во главе санитарной центурии. А чтобы слушались, помощником у неё будет назначен Стоян Лубенов. Он уже почти поправился. Его ранили в Плевне, во время защиты малого опорного пункта. Он время от времени помогал мне и хорошо перевязывал раненных. К тому же, и сильный мужчина. Ему под тридцать лет, и у него где-то под Плевной башибузуки убили жену и детей, а сам он спасся чудом.

Да, Стоян Лубенов сильно ненавидел турок.

— Я согласна, Борис. Но надо спросить у неё.

И мы тут же позвали девушку. Я прямо сказал ей:

— Анфиса Прохоровна! — Тут девушка невольно вздрогнула. Явно не ожидала. В нашей Российской империи не было принято, и вообще не полагалось, обращаться к простолюдинам по имени и отчеству, тем более, к простым крестьянским девкам. А вот князь Борис, хоть и юный, но вполне уважаемый аристократ, обратился! — Мы с Юлий Петровной просим Вас поступить на службу в Седьмой легион. Да, это опасно, но мы не нашли других лекарок. Вы будете назначены Главой санитарной центурии легиона. Пока дадим Вам в качестве санитаров по шесть мужчин и женщин. Жаль, но лекарей у нас нет. Может, они решат вступить в легион позже, уже в Болгарии? И мы, пока здесь, в Одессе, постараемся закупить всё необходимое. Когда война кончится, Вы обязательно вернётесь к нам, и ко мне, в Санкт-Петербург. Я познакомлю Вас с Александром Порфирьевичем Бородиным, и мы с ним окажем Вам содействие и устроим, если пожелаете, на учёбу в Высшие врачебные женские курсы или другое место. Поможем всем, чем сможем. Вы будете на службе нашей семьи. Если захотите замуж, и приданным обеспечим.

И девушка радостно согласилась. Я уже видел, что она охотно помогала тёте Юлии и не боялась заниматься лечением раненных. Да, не было у нас подходящих кандидатур. А Олега Юрьевича и его санитаров у нас и так уже почти забрали. В последние дни они большую часть времени проводили в госпитале и у нас появлялись лишь изредка. Да его и не отпустят, и он и сам не пойдёт в легион.

— Так вот, Анфиса Прохоровна, — продолжил я свою речь, — на войне всё возможно. Вы с тётей Юлией уже насмотрелись на самых разных раненных и больных. Главной задачей лекарской службы легиона будет оказание своевременной помощи раненым и больным. Если что сложное, то, надеюсь, уже лекари русской армии помогут. Или надо будет найти лекарей у местных болгар. Командиры легиона Вам помогут. А со временем Вы и сами освоитесь.

Само собой, это будет являться их обязанностью.

— Особо хочется сказать, Анфиса Прохоровна, насчёт больных. Их сразу же надо отделять от других. Почти все заразные болезни от разных мельчайших, невидимых глазом, частиц, или, скажем так, микробов, бактерий и вирусов. Они переносятся по воздуху или, что тоже опасно, разносятся насекомыми — ну, мухи там, комары, клопы и тараканы, или разными грызунами — это уже мыши и крысы, или другие. То есть, всё должно содержаться в чистоте, и всякие твари сразу же уничтожаться! Больным надо поменять одежду, а старую сжечь или, если есть возможность, постирать, но сначала всё надо прокипятить. Все бойцы, тем более, раненые, должны пить строго кипячённую воду. Сами понимаете, что и еда должна быть хорошей.

Тут и тётя Юлия уткнулась в меня сильно удивлённым взглядом. Ну, да, пока современной науке мало что известно об этих микробах, бактериях, вирусах и разной заразе. Я-то немного о них знал, но не мог разгласить эти сведения, и пока и не имелось нужных лекарств для лечения раненных и больных. И не мне их создавать.

— Поэтому мы купим много мыла и разных тканей. И запасную обежду, и всю нужную посуду. Перед тем, как начать ухаживать за ранеными и больными, вам и самим надо защититься. У санитаров должна имеется сменная одежда, и обязательно повязки на лицо и перчатки. Всегда надо мыть руки. Потом и самим надо помыться, и постирать одежду. У центурии на это будут свои помощники. Позже я напишу нужные наставления, и Вы, пожалуйста, постарайтесь их строго соблюдать. Вы же знаете, что князь Вам плохого не накажет?

Тут девушка сразу же согласно кивнула.

— Да, княже, все знают, что Вам известно много нужное.

Конечно, знаю. Тут я достал писчие принадлежности и написал приказ о назначении Анфисы Прохоровны Даниловой центурионом санитарного центурия Седьмого легиона.

— Пока, Анфиса Прохоровна, слушайтесь Косту Никосовича. До прибытия в Систово, в легион, он тут старший. Покажете ему этот приказ. Я и сам предупрежу всех. Но имейте в виду, что Вы в равном положении. А там поступите в подчинение Димитрию Тодоровичу Живкову, легату легиона. Вы его уже видели в Систово. Надеюсь, что он окажется на месте? Если что, представитесь другому легату. Вы, вместе со Стояном Лубеновым, Вашим помощником, тоже будете являться командирами легиона. Так что, Анфиса, большое спасибо за согласие! А как вернёшься, сразу ко мне! Договорились?

Тут девушка радостно улыбнулась:

— Договорились, княже! Обязательно вернусь!

И я и сам настроен был её ждать. Да, мы сейчас откровенно отправляли Анфису, если честно, вместо себя и тёти Юлии, на войну, откуда она могла и не вернуться. Но, что делать, надо было!

Далее мы с тётей отпустили девушку и продолжили обсуждение своих дел, хотя, больше легиона.

— Надо же, Борис, не ожидала! Ты тут сообщил и Анфисе, и мне странные данные, о которых мне не было известно.

Тут и я улыбнулся самой доброй улыбкой:

— Так ведь, тётя Юлия, я уж и сам не помню, где всего этого начитался. Столько книг в гимназии перечитал! Но можете поверить, что всё правда. Поэтому у меня, пока не забыл о них, есть к Вам, скорее, и Абраму Самуиловичу, небольшие просьбы. Надо заказать такие прозрачные сосуды, они очень подходят для медицинских опытов. — Тут я нарисовал несколько видов сосудов Петри. — И сами повезём, и надо выслать их Александру Порфирьевичу. Можно оставить и здешним одесским врачам. Хотя, как раз можно оставить и Олегу Юрьевичу. Пусть оценит и проверит в своей работе.

А далее у нас с тётей начался интересный разговор как раз об микробах, бактериях и вирусах. Конечно, всё ей я не рассказал, но немного теории привёл, так и вспомнил о способах лечения разных болезней. Жаль, что Бурлак не оказался врачом. Но он был хорошим диверсантом и многое знал об оказании первой помощи, так и имел в памяти много полезных медицинских сведений.

— Ладно, Борис, всё понятно. Значит, главное — это чистота!

— Как ни странно, тётя Юлия, — охотно согласился я, это так! Ясно, что мы не всегда можем соблюдать её, но надо стараться. Сами видите, что у нас тут более-менее терпимый порядок, хорошее питание, и раненные уже сильно поправились. Ещё бы и соляные ванны, и горячие грязи, и массаж! Тут я невольно стал вспоминать те лечебные процедуры, что были назначены Бурлаку во время пары лечений в санаториях. — Вот, тётя Юлия, как должно быть устроено настоящее лечение! Вот как домой вернёмся, откроем для рабочих мастерской и других наших мастерских свою больницу!

Так что, далее мы с тётей Юлией ни на что другое отвлекаться не стали и занялись писаниной. Да, решили, что всё то, что мы с ней только что обсуждали, надо срочно записать. Что-то отразим в наших «Наставлениях о порядке оказания первой помощи», а что-то включим в «Положения о разных лечебных процедурах». И, конечно, часть сведений доведём до лекарей и санитаров легиона. Тётя Юлия решила, что надо, пока время имеется, срочно начать их обучение.

Ближе к вечеру, когда легионеры вернулись со стрельбища, мы с тётей тут же позвали Анфису и Стояна, ещё Симеона, Розу и Миру, потом Нелли и троих мужчин-санитаров, сообщили им о создании санитарной центурии и устроили им продолжительную лекцию. Да, требовалось просветить и всех бойцов, но надо было дать им и отдохнуть. А так, дадим всем прочесть «Наставления о порядке…», проведём краткое обучение и примем у них экзамены. А вот самой Анфисе, Стояну и санитарам придётся труднее. Тётя Юлия решила, что купит разные книжки на медицинскую тему и даст им для изучения. И, да, Анфисе, чтобы поступить учиться на курсы, придётся изучать много самых разных дисциплин. Ничего, она явно и сама способная, и желание у неё имеется, и мы ей обязательно поможем!

Да, с утра мы с тётей Юлией плотно засели за «Наставления о порядке…». Но оставили с собой и весь личный состав санитарной центурии. Помимо того, что писали, заодно и придирчиво обсуждали всё написанное с новыми лекарями легиона. И они верили мне и знали, что их князь чепуху не скажет, так что, все мои объясения точно попадали, кому надо. И тётя Юлия подробно делилась своими знаниями. Уж и она успела наработать за последнее время немалый опыт. Тут и две другие помощницы тёти решили присоединиться к подружке, но она согласилась отпустить лишь Дашу. Девушка тоже была ровесницей Анфисы и имела более твёрдый характер, чем Варя. А Шура была младше всех и хрупкой. Мы решили, что вторая пара будет работать в нашей больнице. Не всех же отправлять на войну.

Тут к нам присоедились, и даже сами, и Аннетта, и два парня из нового набора. Все честно сказали, что после окончания войны тоже хотят стать врачами и надеются на нашу помощь.

— Друзья! — тут же заверил я их всех. — Мы с тётей и сами рады вам помочь. Врачи всегда нужны. И нам требуются и помощники, разбирающиеся в медицине. Так что, будете учиться!

И за писаниной, и учительством мы с тётей и сами не заметили, как пролетел целый день. Конечно, меня отвлекли и на лечение, и на прогулку, ещё и Коста, оставшийся в расположении, обсудил с нами необходимые закупки. Ну, тут ему завтра поможет Аркадий. Он ещё выполнит и наши поручения насчёт чаш Петри, разместит заказы в нужных местах. А так, пока Аркадий, вместе с унтером Сорокиным и ефрейтором, занимался шестёркой разведчиков. В группу захвата влили ещё Смиляна, тоже не менее крепкого парня, чем Арсений. Он чувствовал себя терпимо и мог делать лёгкие упражнения. Ему и требовалось постепенно нагружать себя.

Вот вечером большая часть легиона, конечно, и часть лежащих раненных, отвлеклась на музицирование. Их вынесли на свежий воздух и уложили на лёгких топчанах. Пусть послушают музыку и отдыхают душой. Давно надо было.

Мы расположились в нашем дворе. Вполне удобно было, и погода позволила. Сначала я, под аккомпанент тёти, спел «Орла Седьмого легиона», а потом мы дружно начали повторять его слова на русском языке. Ну, чтобы могли, при случае, поддержать. А далее я, тоже под игру тёти на гитаре, и на русском, спел уже «Второй марш легиона». Тут мы не просто повторяли, а зубрили его слова и чуть позже попробовали исполнить его и все вместе. Не совсем шикарно, но получилось. Ещё немного подучим, и можно спеть и на ходу.

А далее мы устроили просто вечер отдыха. Больше всех пришлось постараться тётя Юлии. Ведь это она подыграла — сначала девушкам, потом и парням, при исполнении ими своих болгарских песен. По паре штук спели. Трогательно получилось. И голоса у легионеров, особенно девушек, хорошие. После тётя чуть припахала Демьяна с Николаем — ну, им пришлось исполнить под гитару «Грёзы» и «На улице Каштановой». Ну а далее уже я спел «Я тебя никогда не забуду». Вот «Ребята, надо верить в чудеса» исполнила сама тётя Юлия. И на этом наш музыкальный вечер закончился. Но я видел, что легионеры были довольными. Неплохо ведь посидели, чуть расслабились. Но через некоторое время они пойдут в бой!

Да, время быстро летит. И ведь, надо же, наступило десятого августа! И мы даже в Одессе провели почти две недели! Я мог уже спокойно ходить, раны у меня почти зажили. Наоборот, левую руку требовалось разрабатывать, но осторожно.

Ну, у нас распорядок за последние дни как бы устоялся — большая часть поправившихся ушла на стрельбы, а часть, в том числе и все мои помощницы, осталась на изучение медицины. И им надо было расширить свои знания. Вот Коста с Аркадием и парой разведчиков отправились делать закупки и, скорее всего, вернутся лишь вечером. Само собой, был выставлен и караул..

Но тут нам, оставшимся, пришлось прерваться. Оказался, что к нам прибыл важный гость — ну, да, корреспондент «Berliner Tageblatt» и «Berliner Volks zeitung» барон Генрих фон Николаи. М-да, не ожидал, что немцы решатся явиться прямо ко мне. Я ведь не их шпиён. Конечно, они могут попытаться испортить мне репутацию или даже наслать на меня «органы» Российской империи. Но это им не поможет, так и мне не особо навредит. Но, думаю, что немцы и не будут на меня давить. Это просто не в их интересах.

А так, я решил принять барона, но в присутствии многих лиц. Ну, и мне, тем более, сейчас, не нужны лишние разговоры и косые взгляды. И отказать было никак нельзя — мне самому требовалась поддержка немцев. Я глубоко сомневался, что свои российские власти будут и смогут меня защитить. Само собой, без тётя Юлии уже никак. Позвал и Драго, и Василия Семёновича. Конечно, и Демьян с Николаем находились вместе со мной.

Правда, и барон явился не один. Оказалось, что он притащил с собой целую группу помощников — ну, да, пара фотографов и чуть ли не пятёрка, ага, ассистентов, и из них две особы женского пола. Как оказалось, опять личная помощница барона и её служанка. И да, ещё пара слуг самого майора. Целое отделение, и сразу было видно, что большая часть имела военную выправку.

Мы, как и обычно, сели чаёвничать в большой комнате. Всё же предстояло довольно важное, да, «интервью».

— Князь Борис, — начал барон на чистейшем русском языке, — позвольте выразить вам всем искренние соболезнования. Погибли бойцы вашего легиона, в том числе и женщины, и даже юные девы. Что делать, войны без погибших не бывают. Но тут стоит отметить доблесть ваших воинов и Вас, хоть Вы и столь юны, князь, лично. В боях за Плевну ваш легион нанёс османам намного большие потери, чем понесли сами. Вы достойно защитили и свой санитарный обоз. Если прямо, в случае поражения османы просто вырезали бы там всех, а женщин увели бы с собой, и их не ждало ничего хорошего. Так что, обольшаться насчёт них не стоило.

Надо же, прямо так сказал! Ну, я никак не обольщался и насчёт самих немцев и прочих «просвещённых» европейцев. Такие же жестокие сволочи, как турки, возможно, и хуже! Уж немцы точно!

— Спасибо, herr барон. Мы просто выполняли приказ. Нам надо было сопроводить обоз до Систово. Мы его выполнили. И, конечно, сдаваться не собирались. Это не в моих правилах, и легиона тоже.

— Ну, насчёт боев за Плевну, князь Борис, нам уже известно многое. И, думаю, что Вы вряд ли откроете нам какие-то военные тайны? Только вот, судя по всему, именно насчёт Вас много самых разных и невероятных отзывов. Тут и новое вооружение, и новые приёмы, и легион создали и подготовили на ровном месте. Заодно успели написать и много музыкальных произведений, и сказки, ещё и интересные рисунки нарисовали. Я видел у корреспондента вашего «Правительственного Въстника» Всеволода Крестовского один Ваш рисунок, названный Вами «Ликом войны». Это сильное и достойное произведение! — Ну, надо же, настоящий разведчик! Везде успел побывать, со всеми информированными лицами встретился и собрал достаточно много информации! — И как Вам, князь Борис, всё это удалось? Ведь Вы и сами храбро сражались!

— Э, herr барон, у нас, в Российской империи, многие люди сочувствуют братскому болгарскому народу. Я тоже не мог пройти мимо борьбы болгар за своё освобождение от османского ига и, поддавшись порыву души, решил хоть чем-то помочь им. Так что, моё участие в этой войне, если честно, глупое и случайное, не является чем-то необыкновенным. И Его Величество, как я слышал, сейчас находится в Действующей армии, в первых рядах! Вся наша Российская империя за освобождение болгар!

Ну, да, не стоит забывать и о высочайших особах. Всё-таки я тоже один из вернейших подданных нашего императора. Вот и под Плевной кровь свою пролил. Ладно, что жив остался.

— И всё-таки, князь, не поделитесь, как Вам удалось так умело и достойно проявить себя? Это же Вы командовали защитой опорного пункта под Гривицей, и ваш легион отбил нападение на обоз?

Ну, было дело, так я не совсем малолетний юнец. Но…

— Э, herr барон, просто повезло. А вот кто действительно совершил подвиг, то это бойцы Седьмого легиона. Да, и женщины, и такие милые! Жаль, что многие из них отдали за освобождение своей страны и жизни. И, конечно, погибли и русские воины, храбро сражавшиеся с османами. Да, я рад, что мне удалось познакомиться и с румынскими воинами, достойно сражавшимися рядом с нами. И, да, herr барон, позвольте представить Вам мою тётю, баронессу Юлию Петровну Вревскую. Это она и её помощницы спасли и многих русских солдат, и нас. Даже не знаю, как её отблагодарить! Ну, разве что после войны я подарю Вам, тётя, красивый бриллиант, и под цвет Ваших голубых глаз? Знаете, слышал, что и у нас где-то на Урале имеются месторождения алмазов. Вот поеду и наберу!

Ну, да, память Бурлака даже выдала мне название реки, где часто находили эти алмазы — какая-то Койва. И мои слова заставили барона насторожиться. Может, он думал, что я даже место назову? Только вот данные о том, что на Урале находили алмазы, тайной не являлись. И там, хоть порой и находили что-то, но пока мало что было добыто. Если я открою прииск, то могу запросто разжиться русскими алмазами. Они будут нужны везде. В том числе и для того, чтобы производить лучшие пушки в мире!

И я тут же перевёл разговор на другую тему:

— Да, тётя Юлия, спойте, пожалуйста, что-нибудь? Извините, herr барон, мои новые работы. Пока они нигде не напечатаны.

И, конечно, тётя исполнила. Хотя, те же «Я спросил у ясеня», «Красный конь» и «Романс о гусарах».

— Да, баронесса, Ваше исполнение изумительное! — тут же признался барон. — И Вы же спасли жизнь многим русским солдатам!

— Так ведь, herr барон, как сказал Борис, вся наша Российская империя за освобождение болгар! И я со своими помощницами тоже решила внести в это посильнее участие.

— Да, herr барон, разрешите познакомить Вас с некоторыми бойцами легиона? — И я тут же позвал помощниц, всех четверых. — Вот, herr барон, Амина Диброва и Асия Левскина. Мы отбили десять болгар, в том числе и Божену Драгомирову, и Деницу Младенову, у башибузуков пятого июля, перед самой Плевной, когда они напали на наш караван. Могу назвать ещё Бьянку Добеличеву. И она здесь, тоже лечится. А османы жестоко убили у них и родных, и многих родственников. Так что, тут и месть. У девушек на личном счету не менее пятнадцати османов, у Бьянки и за двадцать. — Тут немцы с удивлением уставились на красавиц. Хотя, тут же все дружно им поклонились. Было похоже, что отдали дань их подвигу. — Или, вот, Радка Ботева и Элица Руменова. У них не так много, так как мы отбили их у османов лишь шестнадцатого июля, но по четыре врага точно есть. И другие бойцы легиона достойно сражались. Так что, османы получили достойный ответ!

— Да, князь Борис, мы уже знаем, что ваш легион достойно показал себя. Я отпишу в свои газеты, что имел честь лично видеть столь грозных валькирий, как Ваши помощницы.

Тут я решил, что можно выдать немцам одну небольшую тайну. Похоже, что русское командование решило не обострять отношений с Британской империей? Так как было глухо, как, да, в танке, и об участии англичан в покушении на меня молчали обе стороны.

— Спасибо, herr барон! Все бойцы легиона достойно бились за освобождение своей Родины. Но, похоже, что корреспонденты «The Daily Telegraph» и «The Times» Джон Оливер Смит и Артур Джеймс Бонд уже ничего не расскажут читателям своих газет? — Тут барон резко встрепенулся. Уж он наверняка знал, кто это такой! — Жаль, но они вместе с полковником Седьмого Ирландского полка и виконтом Артуром Джеймсом Кингдейлом и капитаном пехотной гвардии Бенджамином Мартином Фонбетом вдруг оказались не в том месте, и с оружием в руках, да ещё и стреляли в нас. Эти корреспонденты и воины, сопровождаемые тремя десятками «искателей удачи» и отчего-то тремя османскими сотнями, явно решили взять интервью у раненных русских солдат санитарного обоза, но, к сожалению, мы случайно помешали им. Большинство из них пало смертью храбрых от случайных пуль наших легионеров, а часть попала в плен и была увезена в Плевну. Может, всё ещё гостят там, но, скорее, они уже в другом месте? И мы, herr барон, можем показать Вам сейчас даже «Мартини-Генри» полковника Кингдейла.

И тут барон не выдержал:

— Э, князь Борис, а что с ним?

— Да, вот, herr барон, виконт непонятно как пострадал во время ответного дружеского салюта. Я сам не видел, так как был ранен и находился без сознания, но казаки как будто увезли его тело, ещё и капитана, в Плевну. Может, там и похоронили, может, увезли куда-то? Ну, вообще-то, не наше дело. А вот его винтовка у меня. Казаки оставили. Решили, что им такое оружие ни к чему. А мне можно.

И я кивнул Демьяну. И он тут же вернулся с винтовкой, и сильно разукрашенной, похоже, что какими-то гербами. И на прикладе, надо же, имелся и десяток мелких насечек, и явно свежих. Да, сволочь, всё же убивал… Может, как раз русских солдат, и в Плевне?

— Вот, herr барон, подобран на месте боя. И больше из него не стреляли. На память будет. Жаль, что не встретились с полковником и не поздоровались, как два добрых джентльмена. Но он отчего-то решил похитить у меня, как виконт Чемберлен у родителей княжича Маугли, фамильный медальон. Я бы сам его ему на память подарил, но, как видите, хоть и жаль, не получилось.

Тут и сам барон, и его окружение, ещё больше тётя Юлия, само собой, и Драго с Василием Семёновичем, дружно кинули на меня ошеломленные взгляды. Они всё прекрасно поняли! Ну а я решил обострить ситуацию ещё немного:

— Ну, ничего, может, отпишу как-нибудь позже лорду Севиллу Ричарду Добсону, что виконт не смог и уже не сможет выполнить его личное поручение. Или уважаемому Адил-паше? Хоть он и сильно хотел помочь полковнику, но не получилось. — Тут я ещё раз кивнул Демьяну, и он вернулся с ворохом бумаг. Да, там имелись и письмо маркиза к полковнику, и его рекомендательное письмо, правда, к Осман-паше, и приказ этого паши об оказании полковнику полного содействия. Было и письмо Адил-паши с пожеланием полковнику удачной «охоты» лично на меня. Я уже снял с них списки, и даже по три, и припрятал. — Вот, herr барон, можете всё сфотографировать. На память, для истории. И наше интервью будет интереснее. Я передам их Василию Владимировичу Левашову и Николаю Александровичу Новосельскому. А то и имена бедных корреспондентов забудутся, и полковника. А они всё ж жили на свете, многое видели и старались сообщить об этом читателям своих газет.

Ну, тут барону и шоколадку в рот не клади! Он тут же кивнул своим фотографам, и те начали дружно фотографировать. От света и дыма их вспышек и глазам нехорошо стало, и в комнате дышать неприятно стало. Но всё щёлкнули! Хотя, сняли и моих помощниц, и тётю Юлию, и меня самого. Да, ещё винтовку, и с разных сторон.

Тут мне стало жаль бедного унтера, но он всё-таки поднимать шум не решился. Да, попадёт ему, но он и понимал, что я его просто не послушаюсь. А так, бумаги всё равно попадут куда надо. Ну, да, как раз после этого интервью тётя Юлия и отнесёт их, вместе с унтером, к градоначальникам. Ей у них ещё новые наставления подписывать надо. Да, и не только мне и моим помощникам, но и бойцам всего легиона, нервы потреплют, но такое нельзя было спускать. У немцев свой интерес, им на меня, если честно, начхать, но тут пойдёт и так идёт важная политическая игра против англичан, и у них, несомненно, появился лишний козырь. А своим российским властям у меня доверия уже не было. Ведь за это время никто, и в первую очередь Великий князь Николай Николаевич, не удосужился со мной связаться и спросить, что и как со мной. Могли же прислать самого последнего жандарма или полицейского. Но никого не прислали. Явно посчитали, что мы тут ничего не успели узнать. Жаль, конечно, что Николай и Иван Фёдоровичи пострадают, но они люди военные и выше приказов Великого князя прыгнуть не смогут. Ну, ничего, свою долю славы они получили, так, если даже снимут с должностей и домой отправят, останутся в живых. А деньги, если нас не начнут прессовать, мы и без военной службы заработаем.

— Э, князь Борис, спасибо за интересное интервью! — Да, барон понял, что, пока не поздно, надо сматываться. — Если можно, после того, как мы отошлём материал в газеты, позвольте ещё раз с Вами связаться. Нашим читателям будет интересно узнать и о тех Ваших помощницах, что храбро сражались с османами и погибли. Их подвиг, несомненно, будет примером для всех солдат! И в Германской империи отдадут должное их подвигу!

И тут барон не шутил, говорил вполне серьёзно. Он же на службе и понимает, и знает, что с такими вещами не шутят. Подвиг воинов легиона бессмертен и ещё долго не будет забыт. Конечно, со временем появятся новые герои, но они были и достойно жили, и дали жить другим. Правда, мне Болгария побоку, но я, если сам буду жить, буду их помнить. Потому что они были и моими воинами, и сложили свои головы, чтобы спасти и меня! И мне было плевать, что я сейчас откровенно слил скандальную и не совсем удобную для властей информацию в сторону и доставил им массу неудобств. И ведь они вряд ли что смогут мне предъявить! Они ещё не вся наша Российская империя! Там полно живёт и простых людей! Это они именно Россия и её народ, и я его часть!

— Конечно, herr барон, спасибо, что навестили! Мы тут всегда рады встретиться с представителями уважаемых средств массовой информации. И нам приятно, что и в Германской империи узнают о подвиге воинов Седьмого легиона!

После отбытия «великого немецкого корреспондента» мне нежданно пришлось выдержать нежные словоизлияния тёти Юлии! Да, она на самом деле сильно напереживалась из-за меня!

— Борис, эти англичане сволочи! Они хотели убить тебя! Я напишу жалобу империатрице! Она им покажет!

Тут я вынужден был прямо попросить тётю не делать этого:

— Тётя Юлия, Её Величеству всё-таки не до меня. Давай не будем беспокоить её понапрасну. Она же и так больная. Знаете, я лучше напишу песню или вальс в её честь, и мы просто напишем ей письмо с разными приятными пожеланиями.

И я на самом деле взялся за нотный лист и, не обращая внимания на нетерпеливого Василия Семёновича, взялся за запись самого «Императорского вальса». Ладно, великий Иоганн не сильно обеднеет, если я украду у него ещё одно интересное произведение. И никто не сможет предъявить мне хоть что-то. До сочинения этого прелестного вальса, как говорила мне память Бурлака, ещё лет двадцать. Да, дай бог и мне дожить до тех времён!

А так, унтер задал мне лишь один вопрос:

— Князь Борис, и что мы будем делать с этими документами? Это же важно, и нельзя оставлять просто так?

На это я просто сказал:

— Проведите, Василий Семёнович, как положено в таких случаях, расследование. Ну, сообщите всё Даниилу Милославовичу. И все эти документы надо отнести именно Владимиру Васильевичу Левашову! Мы сейчас в Одессе, и именно под его рукой!

Само собой, взволнованный унтер тут же направился к своему прямому начальнику. Всё-таки такие дела были не совсем его уровня. Ведь исполнительные подданные одного подлого иностранного государства, ещё и без объявления войны, пытались тайно убить не кого-то там, а меня, подданного великой Российской империи! Но пока великое государство ничего не сделало для защиты одного юного и несознательного гражданина, хотя, все же подданного, ибо у нас империя, а не республика.

А так, я записал вальс, на самом деле, в течение получаса! Чувствовал, что там полно было и ошибок, но не таких значительных. Всё моё окружение взирало на меня с великом изумлением и почтением! Ну, знай наших — не менее великий юный князь Борис решил одарить мир очередным шедевром! И уже одарил! Что делать, никак не получается жить тихо.

Пока я творил «великий шедевр», было тихо. Правда, тётя Юлия начала своё расследование. И я предупредил своих помощников и помощниц, а через них и всех легионеров, честно всё ей рассказать. Да, это в Систово Димитрий распорядился, чтобы временно, до решения самого князя, ничего не разглашать и даже не обсуждать меж собой некоторые обстоятельства нападения турок-османов и подлых англичан на наш санитарный, вообще-то, вполне себе русский, и военный обоз. Это, если честно, чуть ли не повод для объявления войны! Но пока было глухо, как в танке! И тут я решил воспользоваться подходящим моментом.

Я как раз записывал последние ноты вальса, как прибыл уже сам майор, и в окружении десятка своих подчинённых, и некоторые из них были одеты и в гражданское. Значит, не совсем полицейские, а явно из другой конторы. Хотя, тётя Юлия, явившаяся вместе с ними, спокойно стала беседовать с одним из чиновников. Она его явно хорошо знала. Похоже, что Даниил Милославович успел заскочить к градоначльнику и взять с собой уже его подчинённых.

— Князь Борис, в свете открывшихся сейчас обстоятельств, мы тут вынуждены провести некоторое расследование! — обратился ко мне майор. — Вы не возражаете, чтобы мы опросили воинов легиона? И что Вы сами можете сказать по поводу данного происшествия?

Ну, и что тут мне можно сказать? Если честно, нечего. Пока я не был в силах отомстить своим врагам, и таким могущественным. И, да, нисколько не верил, что правоохранительные и прочие органы Российской империи способны защитить меня. Да они, скорее всего, и на мою сторону толком не встанут!

Тем не менее, надо было слушаться и что-то сказать:

— Я сам, Даниил Милославович, был сильно поражён данным странным происшествием, но, что делать, на войне можно ожидать всякого. Могу только констатировать одно, что определённые силы в Британском королевстве являются врагами нашей Российской империи, раз они решились напасть на российский санитарный обоз. И бойцы Седьмого легиона достойно отразили их нападение и нанесли врагам заслуженные потери. Я рад и горд, что имею честь воевать вместе с ними. И, конечно, в вашей власти провести положенное расследование и принять меры по защите одного юного и неразумного отрока и, главное, воинов легиона! Хоть они вполне способны постоять за себя, но бывают разные обстоятельства!

Так что, после этого я и сам, и мои помощники и помощницы, так и многие бойцы легиона дали письменные разъяснения. Даниил Милославович, хотел было, тихо провести изъятие вещественных доказательств, но тут резко воспротивилась тётя Юлия:

— Даниил Милославович, Вы тут всё опишите, но все документы я передам лично Владимиру Васильевичу. И винтовка является штатным вооружением легиона и личным оружием Бориса.

Так и было. Мы ввезли его в Российскую империю как штатное оружие Седьмого легиона, хоть как бы и личное оружие, но всё-таки не моё собственное, и это было отражено во всех разрешительных документах. Так что, будет одним из интересных трофеев легиона. Ну, я и не собирался на него претендовать.

— Само собой, Юлия Петровна, — согласился майор. Ну, не мог он их изъять без нашего согласия. Мы тут всё-таки не сами по себе, а воинское подразделение, согласно решению градоначальника, даже вполне себе запасная центурия Седьмого легиона. Хоть и странно, но вот обстоятельства так сложились, и по воле властей Российской империи. Так что, имели право! Я имел! — Надеюсь, что после этого мы тогда поедем к нему? Он уже ждёт.

— Конечно, поедем, — согласилась тётя. — А то нам с Борисом надо было подписать у него и некоторые новые Наставления. И так собиралась ехать, просто не успела собраться.

Нет, майор был настроен к нам вполне благожелательно. И даже тот чиновник, с которым разговаривала тётя, оказавшийся одним из помощников градоначальника, действительный статский советник Вениамин Серафимович Каверин, взирал на меня тепло, с большим интересом и уважительно. Люди просто находились на службе, и им требовалось соблюсти порядок.

Хотя, чиновник меня сильно удивил!

— Ну, надо же, Даниил Милославович! — открыто произнёс он, да ещё в присутствии Драго и моих помощников и помощниц. — Как раз эти юные девицы и мальчики сходу уложили такой матёрый сброд! Да, не тех наняли англичане, не тех. Надо же, получается, что там одних убитых наёмников и англичан два десятка, и шестерых пленили! И только пятеро спаслись. И это не говоря о самих турках. Насколько мне помнится, они там только убитыми положили две сотни, и около ста двадцати взято в плен. Хотя, это всё же вместе с англичанами! Однозначно весьма достойно! Да, князь Борис, хорошо поработал ваш легион! Достойные воины!

И тут чиновник удивил нас ещё больше!

— Милые девушки и все бойцы легиона, примите, пожалуйста, мой земной поклон! И за наших русских солдат, и от себя лично! В том обозе лежал и мой сын, поручик Кирилл Каверин из пятьдесят шестого Житомирского полка. Он был легко ранен при выбивании турок с окраин Плевны. К счастью, при нападении на обоз он не пострадал. Сейчас Кирилл в Бухаресте, в госпитале для русских офицеров, и почти поправился. Он сразу же отписал мне, что это бойцы вашего Седьмого легиона, князь Борис, не подпустили турок к обозу и сходу расстреляли их, что конная лава турок, уже остатки, на полпути повернула в сторону и ушла. Но почти сразу же часть турок настигли эскадроны из восьмого Донского полка и многих добили, а часть пленили. Немногие оттуда ушли! Получили заслуженное!

И слова чиновника сразу же резко поменяли весь настрой и самого майора, и его полицейских.

— Э, Вениамин Серафимович, — сказал я, — спасибо за добрые слова! Должен сказать, что хоть это может и прозвучить слишком возвышенно, но мы просто выполняли задание командования по доставке нашего санитарного обоза в Систово и постарались сделать всё, чтобы его выполнить. Да, и сами понесли потери, но, что делать, не совсем убереглись.

— Что делать, князь Борис, война! Ваш легион воевал достойно! Так что, обучите их лучше и снабдите всем! Владимир Васильевич полностью на Вашей стороне. И, да, он разрешает семнадцатого августа торжественный проход бойцов легиона отсюда до биржи и проведение там вашего благотворительного бала. Хотя, прошение об этом было подано уже от имени Одесского музыкального Общества. Вот, пожалуйста, письменные разрешения. Владимир Васильевич сам, к сожалению, не может присутствовать, но я буду! Надеюсь, что Вы, князь Борис, уже подготовили музыкальные произведения именно для бала? Хотелось бы послушать?

Тут я лишь согласно кивнул. Хотя, и так на столе лежали несколько исписанных нотных листов с «Вальсом империатрицы».

Расследование растянулось на пару часов. Ну, оно больше было похоже на получение объяснений с бойцов легиона. Да, они же тоже не дураки, всё видели и понимали, просто из-за распоряжения Димитрия пока не трепались. А сейчас всё выложили. Правда, тут больше мучили Демьяна с Борисом. Но, ничего, под присмотром тёти Юлии они вполне родили неплохие разъяснения, ещё и повторные.

Так что, потом тётя Юлия и Драго, ещё и Демьян с Николаем, уже как главные очевидцы, вместе с Даниилом Милославовичем и Вениамином Серафимовичем и прочей полицейской компанией, поехали к градоначальнику. Но они меня с собой не взяли. Хотя, что толку от меня? Я сам ничего и не видел. К тому же, похоже было, что всё-таки местное начальство старалось остаться немного в стороне от истории с покушением. Ну, да, мало ли что отчего тётя Юлия могла ездить к градоначальнику? Она тут, вообще-то, как бы и местная, в местном институте благородных девиц училась. А я вот скандально известный на всю Российскую империю тип, ещё и лишь мальчик. Ну, никак не уместно взрослым людям принимать меня за равного.

Но я и сам не хотел таскаться на поклон к разным начальникам. Хоть как, но нужные мне дела пока решались. А что самому нестись к разным начальникам и общаться с ними, это было опасно для меня самого. Просто мог ненароком выдать себя, так и поставить начальников в неловкое положение. Уровень наших знаний всё-таки резко отличался. Не из-за того, что я являлся шибко умным, а просто знания у меня были из будущего!

Нас, конечно, отвлекли от занятий, так и тётя Юлия ушла в город, но это никак не повод отменить занятия с личным составом санитарной центурии. Может, позже именно эти люди и явятся самым ценным приобретением для новой Болгарии?

— Так что, бойцы, — уткнулся я в список своего «Наставления о порядке…», оставшегося у меня, хотя, и у бойцов виднелась ещё пара штук, — я не могу сейчас хоть что-то пообещать вам насчёт вашей учёбы на врачей и лекарей. Во-первых, вы, ну, да, часть из вас, будете жить в родной Болгарии и служить ей и её народу. Во-вторых, я просто не могу разгласить вам все свои знания. Вы их сейчас и не освоите, и они имеют свою ценность и будут использоваться, прежде всего, в моих интересах. А пока мы с вами изучим то, что будет нужно именно для оказания первой и срочной помощи раненым и больным нашего легиона. От этого зависит их жизнь!

И я ещё полдня гонял бойцов центурия, заставляя их до последней буковки вызубрить «Наставления о порядке…». Нет, перед ними ещё выступили и Анфиса с Дашей, и Варя с Шурой, вспомнив всё, с чем им пришлось столкнуться во время своей службы. Мы и сами припомнили реальные случаи, произошедшие в легионе, так тут же подробно разобрали ранения, полученные самими.

— Жаль, бойцы, но у нас пока нет хирургов, способных делать разные операции. Тут вам придётся больше полагаться на русских медиков. А так, часть операций, и самих лёгких, можете или даже придётся сделать вам самим.

Так что, часть времени ушла на изучение основ хирургии. И мы ещё немного разобрали и строение тела человека. Да, тут я немного разошёлся и довольно подробно рассказал и о внутренних органах, и для чего они служат. Жаль, но у бойцов легиона вообще никаких медицинских знаний не имелось. Ну, да, кто учил простых людей и в Российской империи, так и Османской, тем более, болгар, в школах, и по десять лет? Ещё и училищах, техникумах, разных колледжах и, конечно, институтах и университетах?

Ближе к концу я опять вернулся к вопросу насчёт микробов, бактерий, вирусов и прочей заразы:

— Так вот, бойцы, можете мне поверить, но многие болезни от разных мельчайших живых существ, невидимых нашими глазами. Но их всё-таки можно увидеть, но не всех, применив увеличительные устройства, называемые микроскопами. Чем они лучше, тем больше. И не все эти существа вредные. Есть и полезные. Да, сейчас многие болезни, вызываемые этими существами, неизлечимы. К примеру, чахотка. Но это если запустить болезнь. А если в самом начале, то, хоть и трудно будет, можно и вылечиться. Придётся поменять жизнь и хорошо питаться. Да, это не всегда возможно, но кто-то и сможет.

Правда, останавливаться на лечении туберкулёза я не стал. Скорее всего, в это время от него просто не существовало лекарств. А получить пенициллин и стрептомицин — это не так-то просто и долго, и не совсем в моих силах. Разве что попытаюсь потом?

— И ещё, бойцы, твёрдо усвойте, что больных всегда надо отделить от здоровых, и разных больных тоже надо отделять друг от друга. В первую очередь защищайтесь сами — тут и маски на лицо, и перчатки, и мойтесь всегда, и одежду меняйте и носите только чистую. И руки мойте с мылом и протирайте хотя бы хлебным вином, пить только кипяченную воду или разбавленную вином, еда должна быть свежей и хорошей. В испорченной еде много этих живых существ, и они вырабатывает яды, опасные для нас. Поэтому бойцы легиона должны питаться хорошей едой и есть свежие овощи и фрукты, и обязательно помытые. И это вам придётся следить за тем, чтобы разные снабженцы не обманывали легион. Если попадутся такие, то разоблачайте их. Самих злостных, если честно, я бы просто пристрелил как врагов народа! Ну, вы забудьте про эти слова. Если что, хлопот не наберётесь. А так, да, зло должно быть наказано.

В общем, позанимались, называется. Хоть немного, но бойцы поняли. Хоть как, у легиона должна быть своя санитарная служба. Иначе все бойцы скоро заболеют и умрут от болезней.

— Ну, вот, Зина, Борис всё-таки написал! А ты говорила, что он забыл обо мне. Не забыл!

— Ну, да, ещё и свои новые сочинения прислал! Хорошо, что сейчас Папа подобрел и разрешит нашему оркестру их исполнить. И что он там пишет? Что всё-таки больше тебя любит?

— Ну, что ты, Зина, какая любовь? Нам ещё рано! Вот, посмотри, как ему там было страшно! На них бешеные османы шли, и они там всех наших раненных воинов готовы были убить! Да, всё-таки эту Божену жаль. Она же наших солдат защищала! И турок нисколько не испугалась, стреляла по ним до последнего. И Борис сражался! Но ему повезло! Хорошо, что жив остался! Он пишет, что пришёл в себя лишь через три дня, в Систово. Бедненький! Он же чуть не погиб!

— Да, надо же, Татьяна, так и пишет! Значит, сильно был ранен. Ладно, Татьяна, уже не страшно. Не переживай напрасно. Он живой и, видишь, какие интересные песни сочинил. Жаль, что ни одной на французском языке не прислал. Но и переводы хорошие! Ну, что, напишешь ему ответ?

— Напишу, Зина. Он же мой друг, и один из самых лучших. Ему же сейчас очень тяжело. Ну, пусть скорее поправится. Жаль, что прямо ему в эту Одессу написать нельзя. Ну, его тёте Арине напишем. Надо же, она скоро родит! У Бориса племенник или племянница появится. Ну, потом мы его поздравим и какой-нибудь подарок его тёте пошлём. Ведь Борис и сам мне велосипед подарил!

— Ладно, Татьяна, пойдём попросим оркестр исполнить музыку, что Борис прислал. А то он уже марши начал сочинять. Может, и этот вальс интересный? Они у него все красивые. И Глашу попросим песенки спеть. Слова у них всё же интересные.

— Ладно, пошли, Зина. Думаю, что музыка красивая. Борис плохую не напишет. Жаль, что он посвятил «J'ai demande au frene» этой Божене. Зато «Romance des hussards» о гусарах!

По возвращению из города, тётя Юлия меня сильно порадовала. Она принесла письма от тёти Арины и Александры! Из городской почты доставили к градоначальнику и вручили ей. Они написали и мне, и ей тоже. Ну, ничего такого в письме ко мне не было, больше выражения любви и надежда на моё скорейшее возвращение домой. Понятно было, что о наших делах там ничего не имелось. Хотя, о создании футбольных клубов рассказывалось. Оказалось, что к ним нежданно явился лично сам Великий князь Пётр, сын, да, Николая Николаевича и, на удивление, поинтересовался насчёт меня, а потом распросил о футбольных делах. Ну, он тоже считался совладельцем «Арины», но, из-за малого размера доли, так уж прямо его отец и он сам в работу мастерской вмешиваться не могли. Ну, Пётр вообще не разбирался в швейных делах, и его вмешательство там, кроме вреда, принести не могло. Ну, у меня и тётя Арина не из пугливых и кого попало, пусть хоть самого высокого положения, в наши дела она не пустит. Но Петра заинтересовал футбол, и он тоже хотел участвовать в его продвижении. И тётя ничего против его участия не имела. Так что, сейчас как бы стоял вопрос о создании и в Санкт-Петербурге Общества любителей футбола. И Пётр явно метил там, хотя, вряд ли на место Главы, но на один из важных постов наверняка. Ну, пусть дерзает. И его помощь будет весьма кстати.

А так, меня сильно порадовали и добавления от Александры, и, надо же, крошки Евы! «Дядя Борис, возвращайся скорее! — писала девочка, хотя, на немецком языке. — Мы тебя очень ждём! И привези мне, пожалуйста, морские ракушки. Я буду их слушать!»

Конечно, привезу! Сразу же попросил Демьяна с Николаем достать их. Сам ведь сейчас не могу. Разве что чуть позже?

И тётя Арина сердечно благодарила тётю Юлию, что она так вовремя приняла участие в моей судьбе. Её письмо дошло к ней. И Арина Васильевна открыто сообщила Юлии Петровне, что далее и она член нашей семьи, то есть, нашей ветви князей Куракиных и всех родственников. И тётя Юлия была этому откровенно рада.

Вечером почти весь легион опять собрался на музицирование. Ну, да, мы дружно спели и «Орёл Седьмого легиона», и «Второй марш легиона», ещё и на болгарском. В общем, ничего получилось. А потом уже сами парни и девушки опять показали нам болгарские песни, штук пять. Да, им всё-таки было грустно вдали от Родины. Тем более, в самой Плевне осман не было. Пока в её окрестностях шли бои, но русские войска уже понемногу теснили их далее. Как бы и немного осталось до окружения. Да, османы никак не хотели уходить из Ловчи. А на другой стороне русские войска как бы дошли и до Телиша. Так что, немного осталось до освобождения окрестностей Плевны, родных мест бойцов легиона.

Далее уже тётя Юлия исполнила под гитару пару русских романсов — сначала знаменитого «Соловья» Александра Алябьева, а затем «Тройка мчится, тройка скачет», как я знал, Павла Булахова. Ну, она тут явно решила блеснуть своим голосом, и у неё неплохо получилось. После неё я, конечно, под её игру на гитаре, спел «Песню гардемаринов» и «Как молоды мы были». И да, тут и я вдруг решил немного пошутить и спел, хотя, уже сам пытаясь подобрать аккорды на гитаре, пусть и с трудом, один прелестный русский романс:

— Не пробуждай воспоминаний

Минувших дней, минувших дней.

Не возродить былых желаний

В душе моей, в душе моей.

— Э, Борис, это твоя новая песня? — спросила тётя Юлия.

Оказалось, что романс был ещё неизвестен!

Но я тут же ответил, что случайно слышал в Санкт-Петербурге. Заявил, что его авторами являются Пётр Булахов, брат Павла, автора как раз «Тройка мчится, тройка скачет», и сам Денис Давыдов! Но текст, ноты и гитарные аккорды пришлось тут же записать. Потому что тёте Юле и всем остальным он понравился.

А далее, хоть бойцы и остались музицировать, я отправился спать. Всё-таки устал, и день был напряжённым. Вот тётя Юлия была довольна. Она побывала на приёме у Владимира Васильевича, и градоначальник не только подписал наши, и как бы сильно странные, «Наставления о порядке оказания первой помощи» и «Положения о разных лечебных процедурах», но пару списков оставил и себе. И он заверил тётю, что не оставит покушение англичан на меня без внимания. Ну, тут всё зависело от самого императора, но главным являлось то, что эта история далее наверняка станет достоянием русской общественности. Хоть и опасно для меня, но что делать? И, да, надо будет начать думать, как отомстить самому!

Не знаю, что всё же предпримут немцы, но нервы англичанам они явно потреплют. Да, оказалось, что барон Николаи уже спешно отбыл из Одессы. Явно подстраховался — как бы редакции срочно вызвали. Но корреспондентов, в том числе и немецких, само собой, наверняка и разных шпиёнов, в Одессе хватало, так что, немцы были прекрасно в курсе, чем я тут занимался. Барон сейчас и не стал лезть ко мне вопросами. Просто показался, напомнил о себе. После этого «интервью» было и бессмысленно обращаться ко мне насчёт новых изобретений. Я же ещё и несовершеннолетний. Ну, тётя Арина всё решит, но в Петербурге. Всё равно без неё ничего не стоит делать.

На следующий день у нас была намечена строевая подготовка, так что, большая часть здоровых бойцов осталась на месте. Да, ещё Аркадий привёл пятерых парней и двоих девушек, на этот раз всех русских. На этом поток добровольцев, похоже, что иссяк. Ну, мы и не собирались набирать их в нашей империи. Пусть уж сами болгары воюют. И ещё новоявленные румыны. Но в местных газетах было написано, что они как бы собирались отправить под Плевну целую дивизию. Но раз ещё не отправили, то нечего и гадать.

И ещё Аркадий принёс целый ворох писем из Систово, конечно, от Димитрия и легионеров. Вообще, хоть слово в них добавили все, конечно, из прежнего состава! Частично и новые легионеры немного написали. И мы все сильно обрадовались! Хорошо, что с легионом пока всё было хорошо. Его численность дошла и до трёхсот бойцов. И в его составе опять собралось много женщин, почти семь десятков. Димитрий принял их в легион ещё под три десятка. Признался, что и не смог отказать, так среди них попалось и много хороших стрелков. Хоть и не совсем хорошо, но пусть воюют. Значит, есть среди болгар настоящие патриоты, которые зубами выгрызут своей родной стране свободу! И легиону, помимо батареи четырёхфунтовок, нежданно дали и вторую, уже девятифунтовок. Уже было чем воевать. Так что, пока и новое пополнение усиленно училось, и весь легион пробовал действовать вместе с артиллерией. И это было самым важным. Как ни крути, пушки боги войны!

А далее у нас до полудня шла строевая. Я в основном наблюдал, но немного и показал, чего нам надо добиться. Но, на удивление, легионеры и тут не сплоховали. Даже девушки нормально прошли.

После полудня все сели изучать «Боевые наставления по действию Седьмого легиона во время атак и обороны». Ну, мы в обороне уже сидели, поэтому легионеры тут неплохо разбирались. Вот атаками мы не совсем занимались. Да, и короткие перебежки использовали, и по-пластунски ползали, но строем в атаку, тем более, штыковую, не ходили. Так и приёмы штыкового боя надо было изучать, и на них немало времени уйдёт, поэтому я ограничился изучением порядка атаки развёрнутым строем, само собой, ещё и при ведении стрельбы, но больше из положения «лёжа». На ходу стрелять по врагу из винтовки было бесполезно. Всё равно никто бы не попал. А стрелять стоя, залпом, это просто подставить бойцов под удар артиллерии. И мне больше нравились короткие перебежки. И наша атака всегда должна будет сопровождаться поддержкой отдельных стрелковых групп и ещё артиллерии, желательно массированной. Можно даже, хоть это было и сильно опасно, создавая впереди огненный вал. Вот это было бы здорово! Но про вал рассказал.

Так как день оказался субботним, то вечер мы отвели помывке личного состава. Нет, баня у нас топилась всё время. Просто сейчас большинство уже почти выздоровело, поэтому ни на что другое мы отвлекаться не стали и решили навести у себя порядок. Само собой, устроили и большую стирку. И запасные комплекты военной формы у нас имелись. Просто пришлось перенести туда знаки различия легиона. И они готовились и для нового пополнения.

И ещё довольные девушки представили мне и малый флаг запасной центурии. Он тоже, как и боевое знамя легиона, получился красивым. Самое то для нашего марша!

Вот в воскресенье легион отдыхал. Решили дать бойцам побольше поспать, так им слегка и расслабиться требовалось. Мы же тут раненые, на лечении. Ну, Аркадий и новое пополнение повели выздоравливающих, и всех, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, в гражданской одежде, на экскурсию в Одессу. А то ведь мы никого никуда не выпускали. Пусть погуляют.

А я, вот, остался работать. Мы с тётей Юлией составили по паре списков нотных листов моих последних работ, само собой, и обеих маршей, и «Вальса империатрицы», и «Одесского вальса», и «Вальса Седьмого легиона», и пары песен на французском, конечно, гимна легиона, «Белла Чао», «Я тебя никогда не забуду» и «Романса о гусарах». И тётя написала короткое письмо Марии Александровне, где кратко упомянула о своих нынешних делах, слегка дополнила его, вспомнив о Седьмом легионе, и завершила пожеланиями здоровья и сообщила, что «Вальс империатрицы» посвящён лично ей. Я и сам написал очередное письмо Димитрию. Тоже нужно.

После полудня тётя отлучилась в город для отправки писем. Ещё она собиралась навестить своих друзей и некоторых знакомых, заодно встретиться с Петром Петровичем, чтобы передать ему последние работы. Если получится, и послушать оркестр. Они время от времени давали в городе концерты, в том числе и бесплатные.

А далее я, оставшись, по обыкновению занялся портретами. И тут мне тут же компанию составили бойцы легиона, больше девушки, ещё не очень ходячие. Так что, мы сели вместе, и я нарисовал Пенку и Румяну, Иванку и Калину, Бойку и Стояна, уже Димитрова. И ещё списки сделал, это уже для архива легиона. Заодно мы немного и помузицировали. Да, решил постепенно разрабатывать руку. Так что, я вполне терпимо исполнил им «Emmanuelle» и «Et si tu n'existais pas». Ещё сказал, что надо изучать и иностранные языки. Хотя, добавил, что для допроса возможных врагов.

Вечером легионеры начали возвращаться в расположение. И они сразу же навещали меня. Нет, не докладывать о прибытии или рассказывать, что они делали во время увольнения, тут за этим строго следил Коста, а просто посмотреть на наше занятие.

— Княз Борис, ще ни нарисувате ли всички? (болг. — Князь Борис, а Вы нас всех нарисуете?) — вдруг спросил у меня взволнованный Милош Пламенов, молодой мужчина лет двадцати пяти, раненный при нападении турок на обоз. Он был из Радищево, и турки убили у него жену и сына, а сам он, раненный, чудом спасся. — Може ли да нарисувам жена ми Силвия? Тя много приличаше на Иванка. (болг. — А можно попробовать нарисовать мою жену Сильвию? Она была сильно похоже на Иванку.)

Пришлось дать честный ответ:

— К сожалению, Милош, сколько успею. И, да, все легионеры могут сходить сфотографироваться в город, и за счёт легиона. Да, одну карточку в архив легиона. А вот твою жену можно попробовать. Конечно, точно может не получиться, но тут как тебе понравится.

Само собой, сначала я нарисовал самого легионера. А потом набросал черты Иванки и с помощью подсказок Милоша стал осторожно придавать рисунку черты её жены. Ну, как он сам помнил или решил сохранить её образ. И в конце мужчина вдруг остановил меня. Он был взволнован. Похоже, что я поймал образ её жены?

— Това е тя, княз Борис, Моята Сильвия! (болг. — Это она, князь Борис, моя Сильвия! Спасибо!)

Да, с рисунка на нас смотрела вполне симпатичная и весёлая молодая девушка. Ну, не яркая красавица, как Божена, но ничего. Так ведь у каждого мужчины своя красавица и, бывает, что дороже неё никого нет и не будет! Ну, у меня пока мама, тётя Арина, Александра, и теперь ещё и тётя Юлия. Мы с ней, похоже, неплохо сплелись?

Далее я ещё раз повторил рисунок. Может, Милош захочет там с кем-нибудь поделиться⁉ И он был сильно рад.

— Так, Милош, обязательно сделай и фотографии этого рисунка. За счёт легиона. Разрешаю. Не переживай. Османы ещё получат!

А чуть позже я, так и не дождавшись тёти Юлии, отправился спать. Нет, чуть позже она, и сильно довольная, появилась. Даже пожелала мне спокойной ночи. И уже после этого я заснул.

— Господин советник, для меня большая честь, что Вы решили обсудить со мной вопросы насчёт боевых действий моего батальона в Болгарии. Правда, они всё-таки не совсем разрешимы при моих полномочиях. У меня нет и подходящих людей для этого.

— Люди будут, майор Киприан. Отдельная группа. Вы просто влейте их в роты батальона. Чтобы они в глаза не бросались. Кроме того, вашему батальону будет придана и рота локотенента Лозяну. Он уже поправился. Сможет оказать Вам существенную помощь. Ваш батальон, скорее всего, придадут группе полковника Тутолмина, в помощь роте локотенента Лотяну. Мы будем настаивать именно на этом. Она переведена из-под Плевны к Ловче. Жаль, но рота моего племянника совершила неудачную атаку и понесла большие потери. Что делать, не все русские командиры имеют способности, как юный князь Куракин. Нашу роту послали в атаку без разведки позиций осман и предварительного артиллерийского обстрела выявленных укреплений. Даже кавалерией не поддержали.

— Э, господин советник, это сейчас обычная тактика. Принято так действовать. Так и рота локотенента Лотяну в ходе решительной атаки ворвалась на позиции осман и сходу захватила их. И потери в роте в пределах допустимого. Потеряна лишь треть солдат.

— Мы, майор Киприан, дадим Вам «Боевые наставления по действию Седьмого легиона во время атак и обороны». Наши люди в канцелярии градоначальника Одессы Левашова тайком переписали. Оказалось, что юный князь написал и утвердил их у него. И там всё расписано немного иначе. Мы сообщаем Вам об этом потому, что скоро и Седьмой легион отправят под Ловчу. Будете воевать вместе. Вы должны аккуратно проследить за его действиями и перенимать всё, что полезно. Нам интересны все нововведения юного князя!

— Э, понятно, господин советник. Я беседовал с локотенентом Лозяну, и он рассказал мне много интересного. Да, многие мысли князя, хоть он и юн, оказались весьма полезными. Я тщательно изучу и эти «Боевые наставления…». Можете не сомневаться, мой батальон покажет себя в Болгарии достойно!

А другой день у нас получился днём примерки одежды. Иосиф Бергман с помощниками привезли нам кучу одежды! Да, пока семь десятков комплектов. Но у нас численность бойцов уже выросла! Иосиф Яковлевич сказал, что требуется снять мерки.

Так что, все, кто прибыл в Одессу из Систово, получили новую одежду. Не забыли мы и четвёрку из Александрии. Аркадий уже сшил себе комплект у своих знакомых портных. И унтер Сорокин, и ефрейтор Дьяченко тоже легко подобрали среди полутора десятков оставшихся комплектов, оказавшихся мужскими, подходящие размеры. И на остаток тоже нашлись хозяева.

Но не следовало забывать и обо всём легионе. И в течение ближайшего десятка дней портной пообещал нам ещё семь десятков комплектов. Ну, и тут не хватало полтора десятка. Ещё я попросил его срочно сшить три десятка комплектов парадной формы для музыкантов Петра Петровича. А то весь марш нам испортят.

Да, мы заказали и обувь, уже в двойном размере. Расчёт с ним будет делать Абрам Самуилович. И у портного ещё Аркадий имеет долю, точнее, через него и я тоже. Ну, пока у меня всё получилось сумбурно, но позже, думаю, всё утрясётся. Тем более, впереди нас ждут и другие дела. И там будет уже намного строже.

Далее тётя Юлия и Иосиф Яковлевич занялись снятием мерок. Да, мы заказали ему и одежду для больных и раненных, само собой, по фасонам из будущего. Она была удобнее и смотрелась красивее, чем грязное нижнее бельё, что мы видели в госпитале на солдатах. Наши легионеры ходили тут в обычной одежде. Ну, это нам наши друзья во множестве привезли. Да, многое бывшее в употреблении, но нам вполне подходило. И много вещей было отвезено от нас в госпиталь. Так что, и солдатам хоть немного помогли.

— Да, князь Борис, с Вами работать интересно! Всё новые вещи придумываете! — сказал довольный портной.

— Так ведь, Иосиф Яковлевич, нам, молодым, хочется, чтобы они были красивыми и удобными! Так что, приходится думать!

— Ну, Ви, князь Борис, придумаете. Скоро вся Одесса в ваших нарядах будет ходить. Хотя, сшитой нашей мастерской «Иосиф и компания». Ми будем набирать новых швей.

Надо же, портной уже выбивается в приличные фабриканты? А я, вот, как бы и нищий и всё воюю. За святое дело!

— Спокойно расширяйтесь, Иосиф Яковлевич. Думаю, что далее наше сотрудничество будет и расти. Может, ещё и велосипедную амуницию начнёте сшить? Но это по согласованию с тётей Ариной!

— Да, ми согласны, князь Борис!

— Ладно, Иосиф Яковлевич, обсудите с Абрамом Самуиловичем. Далее видно будет.

Конечно, на этот день все выходы в город были отменены. Но н кто никуда и не стремился. Все были заняты подгонкой одежды под себя. Уж женщины не могли налюбоваться на парадную военную форму и бальные платья. Да, не все попадут на бал, так как ещё не выздоровели. Но большая часть наших красавиц там будет!

А на следующий день мы получили от Абрама Самуиловича каски, и сотню штук, правда, половина всё же оказалась учебной. Ну, ничего страшного. Да, ещё два десятка защитных жилетов. Они оказались трудоёмкими. Да, полсотни боевых и два десятка учебных касок и десяток жилетов были отправлены Даниилу Милославовичу. Что делать, договор надо соблюдать. Зато разгрузок, и улучшенного типа, привезли нам всю сотню. Но это пока. Получим и ещё. Так что, мы попробовали и пробный проход полусотни легионеров в полной парадной форме, конечно, по нашей улочке, и туда и обратно. Кстати, нашлись и разные зеваки. Прямо к себе их наш караул не пустил, но они стояли не так далеко и с изумлением наблюдали за маршем. Да, получилось грозно и, несомненно, красиво. И даже винтовки за спинами легионеров колыхались ровно. Не хватало только оркестра. Но тут тётя Юлия пообещала, что завтра музыканты будут.

Так что, часть времени после полудня мы отвели проверке того, чего мы добились, и получилось, что дела у нас шли неплохо. А далее мы занялись учёбой — опять изучали свои наставления. Большая часть — боевую, разведчики — единоборства, и лекари — лечебные. И мы чувствовали, что не хватает времени.

В среду Абрам Самуилович опять нас удивил и порадовал — в наше расположение притащили полевую кухню, хотя, как бы и того типа, что пытались испытать для русской армии, но как бы слегка и улучшенную. Что же, на безрыбье и рак рыба. Но легиону она всё же подходила. Само собой, ещё привезли, на отдельных повозках, и два котла переносного, вьючного варианта. Вот они были похожи на те, из моей памяти. Так-то, печка с дымоходной трубой и в середине котёл, и даже с крышкой. Можно было сварить что-то одно для взвода, ну, декурии, или просто вскипятить чай или воду. Тем более, дров и в Болгарии хватало. Коста выделил на них по повару и двух помощников. Да, придётся завести и лошадей! И повара сразу же занялись изучением своей материальной части. Да, решили сварить, как положено, кулеш. И сварили. Получилось вкусно. И мы все были рады! Полевые кухни — это вещь!

Часть дня у нас оказалась не совсем рабочим. Мы решили, что часть легионеров, три десятка, надо свести на открытие временного стадиона, расположенного не так далеко от «Большого» вокзала. Тем более, там намечалась игра между «Привозом» и «Аркадией». А Демьян с Николаем как бы являлись игроками первой команды. Ну, я тоже, но пока и тётя Юлия, и Василий Семёнович прямо запретили мне выходить из расположения.

— Борис, там многие будут приставать к тебе и просто замучают заявлениями любезностей. Тебе будет не до просмотра игры. И пока неясны результаты расследования, тебе надо меньше показываться вне расположения. К тому же, — прямо сказала тётя и с грустью вздохнула, — вообще неясно отношение ни Великого князя Николая Николаевича, ни в целом командования нашей армии, ни самого Его Величества к нападению англичан на тебя. Владимир Васильевич письмо уже отправил, так и по телеграфной связи сделаны запросы, но пока тишина. Так что, пока ждём.

Вообще-то, я и без тёти понимал, что Императорский Двор на конфронтацию с англичанами из-за меня никак не пойдёт. Вообще никогда не пойдёт, так как Российская империя имеет всесторонние отношения и обширную торговлю с Британской империей. И знать в этом сильно заинтересована, и императорская семья в родственных и прочих, и тесных, отношениях. Хотя, это нисколько не помешает им лаяться друг с другом, но не из-за меня. И немцы, пусть только так лаются с англичанами, не будут лезть в конфронтацию с ними. Хотя, пока у них просто сил не хватало для этого.

Так что, мне надо было рассчитывать лишь на свои силы. Никто не даст мне тут спасенья — ни бог, ни царь и ни герой, и от врагов я избавленье добьюсь своей лишь собственной рукой! Я был намерен побарахтаться и никак не давать поблажки и прощать своих врагов. Ну, вот, и во мне начало расти самомнение, что и я теперь тут что-то стою. Правда, хоть и стоил, но могли в любое время запросто прихлопнуть как муху. И так англичане меня чуть не убили!

— Э, тётя, я и не собирался идти. Хоть со здоровьем уже всё в порядке, но у меня левая рука не работает. Сейчас я просто не смогу постоять за себя. Мне и неохота нарываться на неприятности.

В общем, успокоил я тётю и унтера. Им лишние хлопоты тоже были ни к чему. И мне не стоит их подводить. Нам пока ничего не угрожает, так и дёргаться, срываться куда-то смысла не имелось. Но и тётя Юлия чувствовала сейчас намного увереннее. Потому что знала, что за её спиной уже стояли я, мои помощники и легион.

Тут и тётя как раз вспомнила про легион:

— И, да, Борис, так уж не беспокойся ни насчёт Николая и Ивана Фёдоровичей, хотя, и легиона. Владимир Васильевич сообщил, что отряд Николая Фёдоровича выведен из Плевны и сейчас как раз должен прибыть в Систово. Он будет стоять там и ждать решения командования. Хоть это и военная тайна, ожидается прибытие новой партии твоего оружия, но она пока отчего-то запаздывает. В данное время бригада Ивана Фёдоровича направлена под Ловчу. Он вообще назначен там командиром отдельного отряда, направленного для освобождения города. С ним всё хорошо. Вот что не совсем хорошо, то, что скоро и Седьмой легион может быть направлен туда. Но пока решение об этом не принято.

Что же, примерно такое и ожидалось. Вряд ли легион будет постоянно стоять в Систово? Лишь бы дали ещё немного времени подготовиться! Чтобы и подкрепление из Одессы подоспела. Я был рад и за легион, и Николая и Ивана Фёдоровичей. И тётя Арина будет рада. У нашей семьи пока всё было хорошо.

— И ещё, Борис, нашёлся и корнет Шереметев, уже сотник! — Тут я откровенно обрадовался. Владимир и мне самому нравился, и мы с ним немало всего хлебнули в Плевне, так и не дело было оставлять Александру без возможного жениха. Раз она испытывала к нему некоторые симпатии. — Он находится на лечении в Киеве, уже, наверное, и поправился. Возможно, Борис, что это как раз его вернут в легион и назначат его куратором. Скоро ты полностью станешь гражданским. И я уйду из госпиталя. Уже направила туда прошение, хотя, просто уведомление, что ухожу и забираю своих помощниц. Но Владимир Васильевич написал приказ о переводе Анфисы и Даши в распоряжение Седьмого легиона. Так что, они даже не добровольцы, а направлены туда служить. И перед отправкой и твоих помощниц, на всякий случай, всех выпишем из легиона. Жаль, что ты, Борис, так и не записал Демьяна и Николая в легион. И теперь они наверняка останутся без наград? А ведь таких умелых и бесстрашный бойцов, как они, ещё надо поискать. Заслужили!

Ну, парни не только умелые и бесстрашные, ещё и толковые, сообразительные. У них и характеры отвердели. Так-то, и они, как мои официальные помощники, и приказ такой имелся, представлены Николаем Фёдоровичем к наградам. За защиту Плевны, включая и шестнадцатое июля. И легион достойно показал себя и при защите санитарного обоза восемнадцатого. Другой вопрос, дадут ли их нам — и мне самому, и им, и бойцам легиона? Тем более, после моего «интервью» барону Николаи. Пока было глухо, как в танке — даже никаких слухов о нашем награждении не долетело к нам. Лично меня это не пугало. Мне награды ни к чему. Я даже за Демьяна с Николаем не переживал. Они при мне, и наградами за достойную службу я их не обделю. Если пожелают, то могут пойти в любое время и на вольные хлеба. Даже и тогда я буду им помогать. Вот за бойцов легиона было слегка как бы обидно. Хотя, и они же не воины русской армии. И им как бы не было положено.

Так что, и легионеры, и Демьян с Николаем, и десяток девушек, во главе с тётей Юлией, отправились смотреть футбол. А я, как обычно, занялся рисованием, ещё и дополнением «Наставлений по самбо». Там тоже много нарисовать надо. Жаль, но компанию тёти не дождался — подустал и лёг спать. Да, ещё не совсем поправился.

Утро опять началось с приёма гостей. На этот раз явился Пётр Петрович со своими музыкантами, конечно, на целый день. От центра Одессы до нас было, наверное, и вёрст пятнадцать, так что, не наездишься. Оркестр большой частью состоял из любителей, членов Общества любителей музыки. Их там оказалось два десятка мужчин и десяток женщин. Если честно, не такие уж мастера в оркестре собрались, но для нас он вполне годился. И композитор уже знал намеченную к исполнению музыку.

Так как время поджимало, то было не до близких знакомств с чаепитием или хотя бы обмена любезностями. Тётя Юлия сходу занялась музыкантами, сразу же переодевшимися в военную форму. Иосиф Яковлевич постарался и сшил и мужчинам, и женщинам форму под конкретного человека. Но музыканты не раз исполняли марши и имели представление и о строе, и строевом шаге. Так что, нам сразу же удалось заняться именно репетицией торжественного прохода. Ну, там и надо было пройти под «Эрику» шагов триста. И всё получилось немлохо. А первый марш намечался исполнять время от времени по пути прохождения.

Ну, легионерам и сейчас всё понравилось. Они были немало возбуждены после вчерашнего футбольного вечера. Да, Демьян с Николаем там отличились, забив в ворота «Аркадии» два и один мяч и обеспечили победу «Привозу» со счётом 5:3. Игра получилась очень серьёзной и горожанам понравилась. Вообще-то, оказалось, что на временном стадионе, у Куликова поля, собралось много зрителей, может, и не менее двух-трёх тысяч. Несмотря на это, всё было спокойно, и полиция соблюла должный общественный порядок. Да, отличилась и тётя Юлия, трогательно исполнив перед началом матча «Как молоды мы были» и «Романс о гусарах». А ещё были исполнены оркестром Петра Петровича «Трус не играет в футбол», конечно, просто музыка, и «Гол, Гол, Гол! — Все на футбол!», уже вся песня.

После полудня было устроено и чаепитие, и даже трапеза. Мы проверили и работу поваров. Музыканты были накормлены кулешом, сваренным в передвижной полевой кухне и напоены сладким чаем из вьючной. Ещё намечалось подогнать их на Биржевую площадь и так же накормить горожан, собравшихся на Благотворительный бал или случайных прохожих. Так что, Коста уже озаботился закупкой большой партии самых простых и дешёвых деревянных чашек, ложек и кружек, и другого нужного инвентаря.

Ещё нас порадовал Аркадий. Он опять принёс письма Димитрия и легионеров. В общем, Систово пока было всё спокойно, легион стоял на месте и учился. И здешние легионеры тут же сели писать ответные письма. Я тоже напишу, но, скорее, чуть позже.

Тут, немного погодя, случилось неожиданное и важное событие! К нам вдруг явилась небольшая делегация из телеграфа, во главе с мелким чиновником оттуда, и принесла срочную телеграмму даже из Санкт-Петербурга, от самой императрицы Марии Александровны! Там Её Величество выражале нам с тётей Юлией и всему Седьмому легиону свою высочайшую благодарность за наше радение во имя Государя, Веру и Отечество и желала всем, надо же, счастья, успехов и сберечь свои жизни. И ещё она просила тётю Юлию, как у неё будет, возможность, непременно навестить её. И что нас ещё порадовало, империатрица нашла всю музыку, предоставленную ей, прелестной. И в телеграмме было прямо написано, что особенно ей понравились «Вальс империатрицы», «Вальс Седьмого легиона» и «Одесский вальс», и давалось разрешение исполнять мою музыку всем.

Конечно, легионеры все прониклись! Ведь часть из нас вполне являлась подданными нашей Российской империи. Мы тут не ждали наград, но благодарность государыни дорогого стоила! И болгары тоже сильно обрадовались. Они и так сражались за свободу своей родной Болгарии, но когда даже российская императрица обратила на них внимание, то это сильно их воодушевило.

А далее, уже ближе к вечеру, во дворе нашего дома начались танцы. Ну, да, мы проверили, как легионеры умеют танцевать вальс, ещё и под оркестр. Были исполнены и «Одесский вальс», и «Вальс Императрицы». Без сомнения, получилось сильно. Пётр Петрович явно и сам не ожидал, что я мог предложить такую музыку. Ну, да, сам не мог, но, как тут же вспомнилось, что-то с памятью моею стало. А так, чувствовалось мастерство великого композитора. Хотя, оба вальса я сейчас немного сократил. Чуть позже исполним полностью. Нет, в адрес империатрицы были отправлены полные версии.

Конечно, не всё у нас гладко получилось, многие легионеры не сталкивались с вальсом. Разные танцы, конечно, народные, многие знали и танцевали будь здоров. Но чуть позже большинство из них кружилась не хуже, чем я со своими помощницами. Мне хотелось не столько развлечься, а надо было подучить их и других легионеров. Помимо тёти Юлии, у нас других учителей не имелось.

Хорошо, что болгары уже видели этот танец и даже пробовали танцевать на нашем опорном пункте в Плевне. Ну, да, я пытался научить их и танцам. Конечно, многие из них хорошо знали свои хоро, рыченице, кокиче или другие местные танцы. А вот с вальсом не сталкивались. Вот российские добровольцы его видели и многие умели и танцевать. Так что, было кому учить своих боевых товарищей. И сейчас наверняка никто из легионеров не думал о войне. Ведь большинство там были юны, ненамного старше меня! Им всем хотелось просто отдохнуть и потанцевать! Может, кто-то в кого-то и влюбился? Хоть у нас больше было мужчин и парней, но в Одессе полно было достойных женщин и девушек.

В общем, танцы у нас получились, и вечер всем понравился!

А на другой день у нас случились как бы наводнение или пожар! Вроде, всё подготовили, но всё равно чего-то не досмотрели. Ничего, разобрались и после полудня, ближе к вечеру, парадный строй из шести десятков бойцов и трёх десятков музыкантов был готов. Жаль, но десяток раненных всё ещё не совсем поправились, и пятеро из них ходили, но с трудом. С ними пришлось оставить и Симеона с Мирой, и Дашу с Шурой. Олег Юрьевич и его санитары в последнее время у нас и не появлялись. И дома надо было охранять — выделили ещё шестерых легионеров из раненных, что послабее. Ведь у нас, помимо разного имущества, в них хранились и оружие, и много боеприпасов. Само собой, пришлось заранее направить к бирже, на Биржевую площадь, полевые кухни с нашими поварами, ещё повозки с нужным имуществом, и выделить в охрану четвёрку легионеров. Хотя, они тоже были одеты в военную форму. Хорошо, что присматривать за оставшимися дома ранеными и помогать у биржи вызвались множество членов кружка любителей музыки и футболистов. Их оказалось и в большом избытке. Ну, часть, особенно женщины, побудут зеваками. Я, наконец, увидел Сару. Хотя, она была немного грустна. Мы с ней слегка, и вполне тепло, пообщались, но прежней близости, как в прошлое посещение Одессы, меж нами уже не было. Ну, не мог я дать ей того, чего она хотела. К тому же, мы с ней, уж она точно, ещё являлись детьми! Хоть и меня детство не отпускало, но всё сильно изменилось…

— А ты, Иван, всё-таки сильно изменился, — сказала девочка. — Теперь уже настоящим князем стал.

— Ну, что ты, Сара? — улыбнулся я. — Остался таким же. Просто порой приходится заниматься тем, что как бы и не по возрасту, но надо. Что делать, обстоятельства, и никуда от них не деться!

Вообще-то, впереди у нас времени было полно! Кто знает, как всё повернётся? Уж Сара и далее останется моим другом.

А так, строй выглядел грозно. Все бойцы в касках и разгрузках. Защитные жилеты, хоть Абрам Самуилович прислал ещё два десятка, одели не все. Мы решили, что и женщинам, и части легионеров, не совсем поправившимся, они на марше ни к чему. И так ничего. Ещё и винтовки висели за спинами. Правда, патроны бойцам не выдали. Но они были прихвачены и пока хранились, на всякий случай, у Василия Семёновича и пары его ефрейторов. Вот унтер Сорокин и ефрейтор Дьяченко были поставлены в строй. Они будут воевать в легионе до конца войны или пока их не отозвут.

Надо же, и тётя Юлия решила встать в строй! В парадной форме она выглядела на все сто! Из под тёмно-зелёной юбки чуть ниже колена выглядывали стройные ноги. Нет, они были затянуты в тугие трико, но выглядели красиво. И другие женщины, вообще-то, все юные девы, одетые так же, выглядели весьма привлекательно. Ясно, что мы сейчас как бы нарушали традиции, но я решил рискнуть. Тут и тётя Юлия сама поддержала меня. Кстати, и Даниил Милославович, заглянувший к нам всё проверить, слегка нахмурился, но ничего не сказал. Лишний скандал никому не был нужен, а так, всё было очень даже прилично. И, вообще, мы Седьмой легион, и этим всё сказано.

Вот меня в строй пока не поставили. И винтовки у меня не имелось, и защитного жилета. Лишь каска. Жаль, но и я, хоть и юный организм, не успел полностью поправиться. Опасно было ставить меня в строй, мог просто не выдержать. И, вообще, не будь у меня некоторых приятных, да, бонусов, мне ещё немало пришлось бы поваляться в койке. А так, ещё немного, и приду в норму.

Так что, меня, вместе с казаком Силантием Ворожейкиным и парой девушек из кружка любителей музыки, посадили в неброскую карету, и она последовала сильно сзади за колонной бойцов легиона. И мы лишь услышали музыку, пока «Первый марш легиона». И то она прозвучала лишь при отходе от наших домов. Всё, началось! Этот марш и ещё бал — это то, чем я хотел сразить Одессу! Они тоже не менее важны, чем геройство легиона под Плевной. Мы сейчас будем воевать за общественное мнение подданных Российской империи!

Хорошо, что марш начался! А так, чуть позже и бойцы легиона, и музыканты просто расселись по повозкам. И они дружно рванули по Фонтанной дороге. Ну, пятнадцать вёрст или сколько там пешим ходом — это всё же не шутки! После них нашей центурии однозначно не до торжественного прохода будет. Мы сейчас не в Болгарии, не в боевом походе. Бойцы спешатся около Куликова поля и только тогда пройдут по городу маршем. Можно было бы только там переодеться в военную форму, но мы тут всё-таки боевое подразделение и можем позволить себе некоторые послабления лишь в расположении. Так что, только в полной боевой выкладке!

А я наслаждался в карете обществом красавиц.

— Надо же, Иван, — Лилия Рабинович, как бы по старой памяти, решила обратиться ко мне так, — а Вы стали настоящим военным! И в «Правительственном Въстнике» о Седьмом легионе написали, и Пётр Петрович в нашем «Одессом въстнике» интересную статью о Вас и Ваших помощницах разместил. И марш боевой! Получается, Вам и самим пришлось повоевать? Там же, Иван, стреляли, и по вам! И в газетах много страшного пишут об османах.

Ну, раз девушкам интересно, придётся немного вспомнить о Плевне. Пока ехали, как раз и успел рассказать о городе и местности, что его окружает. Вообще-то, я и сам мало что успел там рассмотреть. Ведь больше сидел на своём опорном пункте.

— Никто не ожидал появления этих трёх батальонов османов. Иван Фёдорович со своим полком ушёл за Вит бить башибузуков. Их там три эскадрона шло на Плевну. — Да, я рассказал девушкам и о первом штурме. — Тяжело нам пришлось. Получилось как в песне — в невероятной скачке гусары и казаки ворвались на позиции османов и в жестокой схватке убили многих, а остальных заставили сдаться. Жаль, но там погибло и много наших воинов. Страшно, но на войне так. Вот в их честь я, Лилия, Виктория, и решил написать «Романс о гусарах». А мы сидели в окопах и лишь стреляли по османам.

— И Божена с Деницей тоже стреляли по ним? — встревоженно спросила Виктория Бабич, наверное, одна из самых ярких красавиц среди любительниц моей музыки. Настоящая, как там, да, Орнэлла Мути, и красивее, и стройнее! Что ни есть модель!

— Стреляли! Почти все девушки стреляли. И Амина, и Асия, и Бьянка, и другие. Страшно было, но требовалось драться. Если бы османы дошли до нас, то сразу же насадили бы на штыки. Но им не удалось. Гусары и казаки их самих порубали. Вот Радку и Элицу и ещё восьмерых их подруг наши лазутчики освободили через неделю после этого. Османы собирались жестоко надругаться над ними и потом убить, но не успели. Ещё страшнее их башибузуки из черкесов и местных болгар. Настоящие изверги!

Далее, чтобы отвлечь девушек, я перевёл разговор на парадную форму женщин легиона. Это их интересовало больше всего.

— Прежде всего, одежда должна быть удобной. Ещё и красивой. Можно было одеть и брючки, и они тоже пошиты. Но тут красивей выглядели именно юбки. Если они были бы длиньше, то мешали бы при ходьбе. А сейчас нет. И вся эта одежда может быть и обычной. Но это не сейчас, а позже. А то нас сильно ругали и при пошиве платьев и костюмов нового фасона. А сейчас уже нет.

Ну, да, сейчас многие люди ходили в одежде нового фасона.

И чуть позже карета встала. Да, приехали! Надо же, приятный марш у меня получился. Мы только и услышали, как оркестр, уже у Куликового поля и чуть позже ещё пару раз исполнил «Первый марш легиона». И никто меня не побеспокоил. Лишь тётя Юлия ненадолго заглянула в карету и убежала. Пока управлением бойцами неплохо справлялись Коста и его десятники. И, да, хоть о торжественном проходе бойцов легиона не было объявлено, по пути следования оказалось много зрителей. Да в любом случае обоз из трёх десятков повозок с вооружёнными людьми, да ещё в странной военной форме, и в сопровождении конных казаков и полицейских, сразу же привлёк бы внимание горожан. Хотя, многие так ничего и не поняли.

А далее, по Итальянской улице, пошёл уже небольшой строй. Впереди двигались музыканты, а сзади колонны бойцов, сильно отстав, неторопливо катили полудюжина повозок и пара карет с разным имуществом. Вот тут музыканты начали, с небольшим перерывом, повторять «Первый марш легиона». Ближе к центру и я встал в строй. Впереди, за музыкантами, в полной боевой выкладке, одетый в защитный жилет, лихо печатал шаги Коста. За ним, по правой стороне улицы, грозно следовала, колонной по четыре, большая часть бойцов, где виднелись, вперемешку, и мужчины, и женщины. Строгого разделения не было. Кстати, Демьян с Николаем и все мои помощницы находились здесь. После них, чуть отставая, шли бойцы санитарной центурии. Хотя, и у них за спинами виднелись винтовки. Их отличали лишь белые повязки с красными крестами на рукавах и полевые сумки, тоже с крестами, но в белом кругу. Во главе шла Анфиса. И тётя Юлия печатала шаг здесь, в первом ряду. И у неё за спиной висела винтовка. А меня засунули в середину, и даже винтовку не дали. Нет, кобура с револьвером у меня имелась. И второй лежал за пазухой. В отличие от бойцов, они были и заряжены. И запасные патроны в карманах имелись. А так, то, что надо. Я ведь ещё не выздоровел. Мне место как раз в санитарной центурии.

Да, сначала меня хотели поставить впереди, вместо Косты. Но я воспротивился и сказал, что это будет смотреться не так красиво. Всё-таки я юнец. Заявил, что нечего выпячивать меня, тем более, что скоро покину их. Пусть этот марш будет триумфом именно бойцов легиона и их начальников. И Косты, который и сам достойно воевал, и во время нападения на обоз уверенно, вместе с Димитрием и Кириллом, сумел управлять легионом. Так что, настоящий центурион и сейчас должен представлять его.

И мы почти дошли до Думской площади. Время уже близилось к вечеру. Вот тут Коста и подал команду:

— Центурия, запевай!

И музыканты сразу же перешли на исполнение «Второго марша легиона». И бойцы запели песню, конечно, на русском языке. Мы все решили, что город русский, и все должны понимать слова марша. И ничего, получилось. А на болгарском легион будет исполнять его в Болгарии. И фашистский марш из будущего прозвучал весьма грозно. Надеюсь, что его ещё долго будут связывать с Седьмым легионом. Может, ещё и самих фашистов будут гнобить под него?

Мы спокойно промаршировали почти до здания биржи. На площади полно было гуляющих. На входе на площадь, справа, под охраной ещё и полицейских, стояли наши полевые кухни, и возле них хватало людей. А что, вполне интересное военное имущество. И ещё мы устроили бесплатную кормёжку, правда, лишь кулешом и чаем. Так и всё было лишь символическим — чтобы люди посмотрели, так и надо было продвигать разные новшества.

Нас встречали. Нет, никаких больших начальников не было. Даже Даниил Милославович не стал показываться. Тем более, и был объявлен лишь благотворительный бал, устраиваемый Одесским музыкальным Обществом. И приглашения никому не рассылались, вход был объявлен свободным. Так что, важные городские чины и люди побогаче сюда просто не прибыли. Но зато хватало более простого люда. Да, собрались множество наших хороших знакомых из кружка любителей музыки и футболистов, так и члены их семей. И, да, прибыли и всё семейство Абрама Самуиловича, и Григорий Фёдорович стоял в окружении большой компании, и явно явилось и немалое число городских богачей, пусть и не самых крутых.

А нас ожидаемо встретил Вениамин Серафимович. Майор уже предупредил нас. И нам его было достаточно! Хоть как, помощник градоначальника, пусть и не самый важный. Значит, администрация города на нас внимание обратила, и она как бы сохранила лицо. И гнев более высоких лиц, если что, не падёт на них.

— Господин помощник! — Коста во весь голос подал колонне команду «Стой! Смирно!» и чётким строевым шагом подошёл к Вениамину Серафимовичу. Само собой, и ладонь приложил к каске. — Запасная центурия Седьмого легиона прибыла для проведения благотворительного вечера. Докладывает центурион Коста Онассис!

Тут помощник подал руку Косте, и тот его пожал.

— Что же, центурион, Мы рады видеть Вас и воинов Седьмого легиона. Проходите в здание. Будем слушать музыку!

Тут Костя громко скомандовал «Центурия, вольно! Разойтись!», и бойцы легиона на самом деле слегка разошлись в стороны, а потом небольшими группами направились ко входу в биржу. Там их уже встречал и сам Даниил Милославович, и его полицейские.

Тут меня сразу же окружили и тётя Юлия, и мои помощники и помощницы, и все вместе повели ко входу. Все формальности были соблюдены, и далее нам надо было расслабиться. Конечно, никто не собирался устраивать из встречи с бойцами болгарского ополчения большой праздник. Поэтому в Розовом зале, уже почти полном, тоже собрались люди попроще. Ну, к сожалению, я в городе мало кого знал, тем более, важных лиц, и скоро, так и не познакомившись ни с кем из них, придётся уехать. Правда, особо и не стремился…

А так, лично мне бы хватило членов кружка любителей моей музыки и футболистов. Они тоже начали проходить в зал.

— Добро пожаловать, князь Борис! — встретил меня майор. — Вы уже во второй раз в Одессе, и сейчас находились почти три недели, а Вас в городе почти никто не видел!

Тут я просто улыбнулся:

— Да, вот, пока никак не получалось, Даниил Милославович. Но сейчас, думаю, что всё-таки отдохну и душой, и телом. Хотя, знаете, уже третий месяц, как уехал из дома, и всё равно всё ещё в Одессе.

А далее нас поспешили окружить уже Абрам Самуилович с семейством и Григорий Фёдорович, тоже явно в окружении семьи. Да, я сразу же узнал её дочку Ларису, и мы встретились взглядами и даже улыбнулись друг другу. И Бабели, всё семейство — и Исаак Моисеевич, и Эстель Давидовна, и Руфина с Сарой были, просто они стояли немного в отдавлении. Хотя, и Антоний нас встретил. Ну, он сразу же уединился с Аркадием. Я не знал, что за дела у них, но это меня не так сильно и касалось. Ну, теперь у них и моих дел полно было, вроде, и немалые подвижки там имелись.

— Здравствуйте, Мириам Ицхаковна! — тепло поздоровался я с женой Абрама Самуиловича. — Давно не виделись! Всё вспоминаю Ваш дом, но побывать никак. Вроде, и нахожусь в Одессе, но и в город вырвался в первый раз. И на море ещё не был!

— Ну, успеете ещё, Борис. А так, наш дом всегда открыт для Вас и Ваших друзей. Может, когда-нибудь и Ваша тётя Арина заедет, и Ваша сестра Александра? Будем рады!

— Ну, если они будут в Одессе, тем более, вместе со мной, то, думаю, что обязательно заедем. Мне у вас понравилось.

Далее я поспешил поздороваться с Бабелями. Хоть как, старые знакомые. Так и у Сары, при виде меня, глаза засверкали как звёзды.

— Здравствуйте, Исаак Моисеевич, Эстель Давидовна. Как приехали в Одессу, так больше с вами и не встретились. Рад встрече с вами. Надеюсь, что и вам сегодняшний вечер понравится!

Далее мне пришлось отвлечься на Петра Петровича, а затем тётю Юлию, собравшуюся заняться женщинами легиона. Да, надо было начать и музыкальную часть, так и переодеть женщин. Хоть мужчины оставались в военной форме, но всё лишнее требовалось снять. Хотя, этим уже занимался Коста. А Пётр Петрович, как Глава Одесского музыкального общества, должен был открыть бал.

И он и начал, и торжественно:

— Дорогие гости! Разрешите начать наш сегодняшний бал с представления князя Бориса Куракина! Да, мы все знаем, что он юн, но князю, к сожалению, рано пришлось повзрослеть. Теперь князь Борис является куратором Седьмого легиона, воинов которого мы сегодня все увидели во всей красе, и талантливым композитором, сочинившим немало прекрасной музыки. Воины легиона получили ранения при защите Плевны и находились в нашем городе на лечении. И наш сегодняшний Благотворительный бал посвящается доблестным защитникам Отечества! Разрешите его открыть!

После аплодисментов собравшихся, радостный композитор торжественно обьявил:

— Бал объявляется открытым!

Да, а ведь это и для меня первый взрослый бал! И где я не бедный родственник, а вполне уважаемый князь!

Тут я немного осмотрелся. Конечно, прямо уж людей с улицы в Розовый зал не пустили, но явно собрались и не такие уж важные лица. Но и людей побогаче явно хватало. Может, и представители дворянства прибыли? Имелись и военные, правда, больше молодых лет и не таких больших чинов. Вообще, в зале больше собралась молодёжь. И прибытие членов кружка и футболистов ещё больше омолодило его состав. Так что, получился молодёжный бал, но уже вполне официальный. А что касалось финансовых вопросов, то, главное, всё же не сбор денег, а требовалось соучастие людей. Хотя, я собирался напомнить собравшимся о местном госпитале.

А далее, как и положено, прозвучал «Боже царя храни». Да, давно, ещё с весны, я не слышал гимн нашей империи! Но и некому было его исполнять. У нас в Плевне и музыкантов не было. Далее певец Сергей Янковский исполнил, в сопровождении оркестра, «мои» «Дунайские волны». Правда, пока, хоть и прозвучал настоящий вальс, так никто и не начал танцевать. И полонез не исполнили. Но бал всё же благотворительный. Тут не до разных условностей. Так что, опять прозвучала «моя» музыка, уже «Балканские горы». Вообще-то, как раз и в тему. Ведь война идёт именно за Дунаем, ещё и средь Балканских гор. Да, всё как положено.

И тут в Розовый зал начали возвращаться бойцы легиона. Ну, на мужчин мало кто обратил внимания. Вообще-то, по сравнению с российскими военными, их форма отличалась сильно в лучшую сторону. Она была строгой, без излишеств, но привлекательной. И вряд ли кто скажет что против? Всё же легион отдельное воинское подразделение, не совсем российское, и уже успел показать себя. И форму может одеть такую, как скажет его куратор, то есть, я!

Но женщины легиона сразили всех наповал! Хоть их и было немного, лишь около двух десятков, и то на бал постарались взять всех, кого смогли, но сейчас они сразу же бросились в глаза. Все были одеты в длинные бальные платья разных цветов, и из хороших тканей, само собой, нового фасона. Ещё и туфли, и украшения на них, хоть и не такие дорогие, виднелись. Да, трофеи от турок, и мы сами немного купили, именно для них. И все наши красавицы нисколько не уступали барышням самого высшего света. Конечно, дорогих украшений, как у них, они не имели. Но девушки и так сверкали, как бриллианты, и они и сами являлись самыми дорогими бриллиантами на свете! Где я найду таких бесстрашных и верных помощниц?

Но среди них имелся и ярчайший бриллиант! Да, и тётя Юлия выглядела на все сто! И многие мужчины сразу же кинули взор на неё. Тем более, тут многие знали, что она как бы и одесская. Ну, если училась в здешнем институте благородных девиц, то да!

И тут опять слово взял Пётр Петрович:

— Дорогие гости! Мы хотим предложить на ваше внимание новое произведение князя Бориса. Хотя, он сам скажет!

И тут я, само собой, толкнул небольшую речь:

— Дорогие гости бала! Сразу же хочется вспомнить наших русских воинов, сейчас ожесточённо сражающихся с османами. Судя по новостям, они, и вместе с воинами болгарского ополчения, изо всех сил бьются с ними и под Плевной, и на Шипке. И Его Величество Александр Николаевич давно находится в Действующей армии и прикладывает множественные усилия для освобождения Болгарии от ига турок-османов. Но хочется вспомнить и о наших женщинах — и русских, и болгарских. Они нетерпеливо ждут возвращения наших воинов, в том числе и Её Величество Мария Александровна. И сейчас я прошу у вас разрешения представить на ваше внимание вальс, посвящённый Её Величеству. Да простит она меня за самовольство, но я осмелился назвать это произведение «Вальсом империатрицы». Хотя, Её Величество уже прислало телеграмму, что согласна на это название. И прошу вас разрешить начать танец женщинам, воинам нашего Седьмого легиона. С разрешения Её Величества…

Тут я сделал жест в сторону пары кресел, поставленных в дальнем углу зала и огороженных красными лентами, чтобы никто к ним не приближался и не садился. Так на них были прикреплены булавками и небольшие рисунки. Сам же нарисовал царские гербы. А помощники Петра Петровича прикрепили.

И далее я спокойно и торжественно объявил:

— Прошу любить и жаловать, «Вальс империатрицы»!

Да, в зале удивились и, похоже, что многие растерялась. Ну, так от меня можно ожидать всякого. У меня же и в надзорном деле в полиции отмечено, что был как бы смутьяном. Скорее всего, и далее будут считать так. Уж слишком я, хоть и юн, самостоятелен.

Только у нас уже имелось разрешение самой империатрицы Марии Александровны! И городское начальство об этом знало. Так что, Петру Петровичу можно было ничего не бояться.

Ну а далее в середину Розового зала вышли наши женщины. И они рассеялись в разные стороны, выбирая себе кавалеров. Хотя, я сам их просил, чтобы никого и ничего не боялись и выбрали, и без всяких предварительных записей, не только своих легионеров, но и других мужчин. Это их ни к чему не обязывает и их репутацию нисколько не роняет. Чтобы только лишних вольностей себе и своим кавалера не позволяли. Если что, чтобы сразу звали меня. А я, хоть и юн, уж поставлю их обидчиков на место.

Да, мы слегка подготовились. Не знаю, как посмотрят власти на моё самовольство? Если вдруг придерутся и объявят немилость, что же, стерплю. Но я и моя сестра Александра и так в немилости у знати Петербурга. И Юсуповы, и Барятинские, может, ещё кто, хоть официально как бы и не объявляли нам отказ от своих домов, но неофициально это сделали. И практически вся столичная знать не имела с нами никаких дел. И императорская семья не обращала на меня внимание. Даже Великий князь Пётр, в одно время начавший общаться со мной, отошёл. А что он вдруг захотел примазаться к футбольным делам, если честно, не делает ему чести. Мне никогда не нравились такие люди, хоть какое они положение не занимали. Поэтому по возвращению в Петербург я лично не буду иметь с ним никаких дел. Хочет поиграть в футбол, пусть. Так это игра не мне нужна, а людям и стране. Он и так заделался одним из основателей направления «кубизм». Правда, хоть и глупо, но «Чёрного квадрата» «нарисовал» всё-таки я. И портрет Клетчатого тоже. Узнает Пётр, что я предложил ещё несколько игр, то просто взвоет от досады.

А сейчас наши красавицы осторожно рассеялись по залу. Хотя, они вели себя достойно. Половина выбрала своих легионеров, а часть и нескольких молодых военных, и просто молодых людей. Ко мне сразу же прибежала Неждана. Нет, этого я не просил. Девушка уже терпимо чувствовала себя. Хорошо, что я, точнее, вместе с Николаем, смог вытащить её в Плевне. Вот Амина выбрала щеголеватого военного, да, надо же, гусара. Похоже, что это тот самый корнет, что пытался затуманить ей голову, и у него это явно получилось? Ладно, придётся познакомиться поближе. Обижать свою будущую старшую сестру, хоть и названную, я не дам. Это, как ни крути, урон моей чести. И Асия остановила выбор на парне, похоже, футболисте. Радка и Зора выбрали уже гражданских парней. Ладно, ничего такого. А к Элице резво прибежал пехотной поручик. Да, тоже явно, да, кадр с вечеринки, и не совсем хорошего поведения? И, да, тётя Юлия выбрала Вениамина Серафимовича. Но тут, думаю, что проста дань уважения? Помощник градоначальника имел жену и детей, так что, амурами тут и не пахло.

А так, мы с Нежданой неплохо покружились — порой медленно, а порой и срывались с места и делали круги по залу. К тому же, вальс, хоть я его чуть и сократил, был длинным. Постепенно и множество других пар, больше молодых, красиво закружилась по залу. Надо же, как раз девушки больше и приглашали кавалеров. Ну, пусть, и это тоже надо. Раз вальс начали женщины, наверное, посчитали его женским, то есть, «белым» танцем. И женщины имеют право на достойный выбор. Бывает, что мужчины боятся подходить к нравившимся им дамам. А тут, если они сами не против, то почему бы и нет? Главное, чтобы была любовь!

Танцем Неждана осталась довольна.

— Ох, князь Борис, Вы так хорошо танцуете! — сказала она на ломаном русском. — А Вам тяжело не будет? Юлия Петровна меня не отругает? Вы же ещё не поправились?

— Ничего, Неждана, уже почти поправился. Ты и сама не совсем поправилась. Вообще-то, ты, и все остальные тоже, можете далее обращаться ко мне на «ты». — Тут я решил, что надо бы одарить свою помощницу ещё большой радостью. — Знаешь, я уже написал письмо тёте Арине и предупредил её о вас, и попросил у неё, чтобы она оформила над вами опеку. Я не хотел открывать это раньше времени, но тётя недавно в ответном письме сообщила, что согласна, и что я могу далее даже считать вас всех своими старшими сёстрами. Мы все не только поедем в Санкт-Петербург, а когда она получит все разрешения, вы станете членами моей семьи, то есть, княжнами.

Тут девушка страшно удивилась!

— Э, князь Борис, мы станем княжнами⁈ Я даже не знаю как выразить Вам, э, тебе, свою благодарность⁈ Вы же с Николаем и так спасли меня, вытащили тогда, тащили на себе.

— Ничего не надо, Неждана. Это было нашей обязанностью. Своих не бросают. А далее мы все будем братом и сёстрами. А Радка и Зора станут дочками тёти Юлии.

Тут глаза у девушки начали увлажняться. Я тут же слегка приобнял её, и чисто по-родственному.

— Пойдём, Неждана, поговорим с гусаром и поручиком. А то они слишком сильно пристали к Амине и Элице.

Ну, пока звучал, хоть и милый вальс, но не мой, я решил чуть передохнуть. И, да, мы подошли к остальным нашим помощницам. Хотя, и многие легионеры, и прочие гости стояли поблизости.

— Господин корнет, разрешите представиться? — Я вдруг обратился к неожидавшему этого гусару. Он, вместе с поручиком, стоял рядом с моими помощницами. Так-то, на вид порядочный мужчина. — Князь Борис Куракин, куратор Седьмого легиона, старший начальник этих милых барышень. И, да, хотелось бы поставить Вас в известность, что их младший брат. Ну, скоро буду. Так как моя тётя, полковница Арина Тутолмина, будет оформлять над ними опекунство и ещё будет подавать прошение Его Величеству, чтобы их включили в мою семью, то есть, признали княжнами Куракинами. А эти две барышни, — тут я указал на Радку и Зору, — станут дочками баронессы Юлии Петровны Вревской. Думаю, что препятствий не будет. Все девушки полные сироты. Османы жестоко убили у них всех родных! Мы с тётей Юлией взяли над ними опеку!

Тут и сама тётя Юлия подошла к нам. И она всё услышала.

— Да, девочки, — обратилась она к парочке. — Ну, вы и так про это знаете. А теперь я просто публично заявляю, что буду подавать прошение Его Величеству о вашем удочерении. А Арина Васильевна будет просить, чтобы вы четверо были признаны сёстрами Бориса. Так что, девочки, помните про это и ведите себя достойно.

Тут встрепенулся и гусар.

— Э, князь Борис, извините, пожалуйста. Не совсем удобно получилось. Да, разрешите представиться. Корнет Денис Раевский, восьмой гусарский Лубенский полк! Очень рад знакомству с Вами и Вами, баронесса! И ещё с Аминой! Князь Борис, Юлия Петровна, разрешите пригласить Амину хотя бы ещё на один танец⁈

Судя по виду смутившейся девушки, она была согласна. Но тут решающее слово, как старшей, всё-таки принадлежало к тёте Юлии.

— Хорошо, корнет. Но сразу же возвращаете её нам. Мы с Борисом будем сильно переживать за мою племянницу и её сестру!

Тут уже и поручик повернулся к нам:

— Э, князь Борис, баронесса Юлия. Разрешите представиться, поручик Андрей Семёнов, тридцать третий пехотной Елецкий полк. И я тоже прошу вас разрешить пригласить Элицу на танец. А после него сразу же вернёмся к вам.

А так, остальные легионеры не сильно обратили внимание на представление, устроенное нами. Они знали, что мои помощницы и так на особом положении, и мы с тётей имеем на них виды. Сейчас мы просто подтвердили, что у нас самые серьёзные намерения. И они в большинстве явно были рады за своих подруг.

Но вот среди гостей бала явно пошли гулять слухи. Да, у моих помощниц сразу же резко повысился статус.

А бал продолжился далее. Тут оркестр стал исполнять ещё один вальс, да, «мой» американский, хотя, уже «Вальс Седьмого легиона». Тут я понял, что угадал с ним. Он явно прозвучит моим прощанием с бойцами легиона, а для них — Одессой и шагом в историю.

Корнет и поручик тут же пригласили Амину и Элицу. А я закружился уже с Асией. Вот Неждану пригласил Тодор Чавдаров. А Радка и Зора пока остались со своими гражданскими. И я заметил, что Демьяна и Николая не отпускали от себя Ольга и Ясмина. И девушки явно были настроены серьёзно насчёт них. Ну, это уже парням самим решать.

После этого вальса оркестр заиграл другие мелодии, тоже танцевальные. Правда, танцевать кадриль и я, и тётя Юлия не стали. У меня самочувствие всё же оставляло желать лучшего, так и возраст не подходил. Мальчикам кадриль со взрослыми женщинами не положен! Ладно, что вальс потанцевал, так как бы и со своими сёстрами, так что, всё как положено. С сёстрами можно. А тётя как бы не захотела отделяться от «коллектива». Потому что многие легионеры этот танец не знали, так и правила танца нас не совсем устраивали. Так и из прочих гостей на кадриль решились не так много пар. Всё же на балу и дворян было не так много.

После этого Пётр Петрович вспомнил, что вечер посвящён русским воинам, сейчас сражающимся с османами. И тут к месту пришлись «Офицерский романс» и «Романс о гусарах». Первую песню спел, и неплохо, солист оркестра, всё тот же Янковский. А вот вторую исполнила тётя Юлия. И после её последних слов «Засыпал снег…» зал откровенно замер. Так пронзительно получилось!

— Спасибо, баронесса! Спасибо, князь Борис! — обратился ко мне взволнованный корнет Раевский. — Мы тоже неистово неслись на осман в такой кавалерийской атаке в Садинском сражении. И многие наши товарищи там простились с жизнью. Хотя, князь, Вы же и сами насмерть стояли под Плевной!

— Да, корнет. Извините, пожалуйста, я и сейчас не могу забыть рывки наших эскадронов на осман в Гривице — гусар барона Дельгаузена из девятого Киевского полка, и вместо с пехотными ротами поручиков Долгова и Шумилова, и кавказцев ротмистра Чарджиева из второго Кубанского казачьего полка. Как они яростно неслись! Но сломили осман и заставили сдаться. А легион, сводная рота пехоты и батарея сотника Лисицына обороняли высоту 250, и на нас шли батальон осман и три эскадрона башибузуков. Но гусары, казаки, кавказцы и пехотинцы сломили осман раньше. Так что, мы тоже понесли потери, но многие остались в живых.

— Я читал газеты, князь Борис. Там написано, что легион сражался против осман весьма достойно.

— Да, корнет. На личном счету Амины и Асии не менее пятнадцати осман. У Божены и Деницы было около двадцати. У Бьянки и больше двадцати. И другие легионеры сражались достойно. Что делать, и нам пришлось постараться…

После моих слов у многих гостей, слышавших наш разговор, глаза как бы увеличились в размерах. А что они хотели? Ведь эти милые барышни видели смерть и не дрогнули. Может, кому-то и не понравится, что они воевали, но меня этим не удивить и смутить. У меня появятся хорошие сёстры — такие, что мне и надо!

Но бал продолжился. На этот раз Пётр Петрович объявил вальс, и тоже «моё» сочинение, конечно, «Одесский вальс». На этот раз я пригласил на танец уже Амину. Пусть гусар отдохнёт.

— Борис, спасибо! Ты лучший брат на свете! А Смеяна убили! Он бросился защищать папу и маму. И черкес его тут же зарубил. Папу застрелили. А мама сама вонзила в себя кинжал. И в конце убили и Лалису. Ей было лишь десять лет. Она попыталась убежать, и её застрелили в спину. А нас забрали с собой. Но надругаться и убить не успели. Хорошо, что вы успели нас спасти!

Да, девушка сильно расчувствовалась. Такие подробности она мне не рассказывала. Но я и не интересовался. Знал, что её родных убили, и всё. Жаль, но дела легиона закрутили без остатка на чувства. Тем более, успел и зачерстветь. Я осторожно покружил её по залу. Ну, как раз потанцуем, и она успокоится.

— Ничего, Амина, всё будет хорошо. Вы все будете со мной. А дома нас встретят тётя Арина и моя сестра Александра. Ей тоже восемнадцать лет. Она и хорошенькая, как вы, и добрая. И, знаешь, нам надо сделать множество дел! Никак не успеваю!

— Ну, Борис, мы все будем твоими верными помощницами!

Ну, вот и всё, Амина всё-таки успокоилась! Надо же, я и сам к ней и другим помощницам сильно привязался. Что делать, Плевна нас сильно сблизила. Всё-таки хорошо иметь таких надёжных сестёр! Они меня точно не подведут и не предадут!

Далее оркестр исполнил музыку разных авторов, и интересную. Да, и вальсы были — уже «На прекрасном голубом Дунае», конечно, Иоганна Штрауса-сына, и его же «Сказки Венского леса». Я тоже потанцевал, на этот раз с Анфисой и Бьянкой. Да, надо уважить и других бойцов легиона. Неплохо мы покружились! И девушки явно обрадовались. Хотя, они и так от внимания кавалеров не страдали!

— Княз Борис! Получи се добър бал! Всички ще го помним дълго време! (болг. — Князь Борис! Хороший бал получился! Мы все долго будем помнить его!) — довольно сказала мне Бьянка! — Благодаря! (болг. — Спасибо!)

— Это вам всем, Бьянка, спасибо! — расчувствовался уже я сам. — Для меня большая честь иметь в своих верных друзьях таких милых девушек и отважных бойцов, как вы! А балы мы ещё устроим! Как всё закончится, я сам устрою его для всех нас! И много новой музыки подготовлю. Так что, Бьянка, жду всех на этом бале!

И девушка вдруг, и прямо при всех, чмокнула меня в щёку! Хотя, пойдёт! Пусть все знают, что девушки легиона меня любят.

Тут Пётр Петрович грустно объявил, что в память о погибших защитниках Отечества прозвучат «Журавли», ну, да, сочинение князя Куракина. Как ни странно, успел я, надо же, присвоить из будущего музыку почти на все случаи жизни! Да, он ещё объявил и минуту молчания! Надо же, и сюда уже дошло!

А после этой песни сам же композитор объявил, что просит всех присутствующих обратить пристальное внимание на раненных, лечившихся в одесских госпиталях. Тут он сообщил, что Общество любителей «моей» музыки и Общество любителей футбола во главе с Абрамом Самуиловичем Маршаком уже продолжительное время оказывают немалую помощь госпиталю, расположенному недалеко от «Большого» вокзала. Тут уже и тётя Юлия выступила и искренне поблагодарила, и от имени легиона, эти Общества и неравнодушных людей Одессы за всемерную помощь раненым Седьмого легиона. Ну, это же она лечила нас, так что, и имела право, и все знали, что не просто прикреплена к легиону, а фактически и его воин. И многие гости бала видели её в форме бойца санитарной центурии легиона. И она смотрелась в ней ослепительно привлекательно!

Но я уже чувствовал, что устал. У меня стало ныть и тело, само собой, больше левое плечо, и сильно потяжелела голова. Да, всё же бал сказался на моем самочувствии. Так что, тут и тётя Юлия, и Коста обратились к Петру Петровичу и предупредили его, что ввиду не совсем хорошего самочувствия куратора легиона, и его бойцы покидают бал. Тем более, и среди них много раненных, ещё не совсем поправившихся. И им стало тяжеловато. Ну, да, и время было позднее, так нам ещё и долго добираться.

Да, перед нашим уходом ко мне всё-таки пробилась Сара, конечно, в сопровождении Руфины. Мы с ней так и не потанцевали. Тут уже родители придержали девочку. Но семья Бабель и не ушла. Да мало кто ушёл! Можно сказать, что ни есть настоящий бал, и без разных чопорностей, что имелось на других. Тем более, на них тон задавали одесская знать и прочие важные лица, а тут собрался народ попроще, и люди, особенно молодёжь и девушки, чувствовали себя намного свободнее. Да, бал получился, хоть я и не особо любил это слово, демократичным! И легион сюда хорошо вписался.

— Э, князь Борис, а Вы уже уходите? Ну, да, вам же ещё долго ехать. Да, спасибо за этот бал!

Да, Сара грустила. Жаль, конечно, но что я тут мог сделать?

— Сара, Руфина, приятно было видеться. Пока мы здесь, если вдруг появится время, загляните в наше расположение. Мы и у себя постараемся устроить музыкальный вечер.

А далее бойцы легиона, в том числе и девушки, опять и быстро нарядились в полную выкладку. С Биржевой площади легион ушёл строем, хоть и без музыкантов. Потому что бал продолжился. Правда, меня сразу же усадили в карету, на этот раз в сопровождении Вари и Аннетты. Они меня слегка и накормили, и напоили чаем. А далее я просто уснул. Да, хоть и нехорошо признаваться, сильно утомился.

А по приезду в расположение меня сразу же уложили спать. Да, всё-таки тяжело детям играть во взрослые игры…

— Ну, что, Вениамин Серафимович, как прошёл этот бал? Что можете сказать о юном князе и его легионерах?

— Я бы сказал, Владимир Васильевич, что он, хоть сам и юн, заботится о легионерах как настоящий командир. Ведь у него, хоть часть бойцов и он сам были ранены достаточно серьёзно, никто не умер. Да, прежде всего, это заслуга баронессы Вревской. Она там заботилась и о князе, хоть он ей никто, тем более, об этих парнях и девушках, как заботливая наседка — и дома сразу же сняла, и всем их обеспечила. Но она и госпиталь снарядила на свои средства.

— Да, баронесса удивительная женщина! И красива, как мне уже доложили, и весьма музыкальна, и многих наших раненных спасла. Тут она явно нашла общий язык с мальчиком. Да, круглый сирота и частично был лишён материнской заботы. И ему сильно повезло, что у него оказалась такая тётя!

— Да, Владимир Васильевич, князь воспринимает и свою тётю Арину, а теперь и баронессу чуть ли не как мать. Можно сказать, что они даже сплелись. Должен сказать, и прошу извинить за не совсем уместное сравнение, перед нами пример, как должно быть устроено лечение раненных. Меня удивили «Наставления о порядке оказания первой помощи» и «Положения о разных лечебных процедурах» юного князя. Не знаю, откуда он взял эти сведения, но многое там из области предположений учёных или опережает их. А мальчик решил начать применять многие новшества для лечения легионеров! Когда эти Наставления дойдут до учёных, и со всего мира, они устроят настоящие скандалы!

— Да, Вениамин Серафимович, я внимательно проследил сверху, из гостиницы, за этим маршем. Если честно, впечатлён. Легионеры выглядели грозно. Уже насмотрелся на парады, но тут могу сказать, что центурия выглядела настоящим боевым подразделением. Ещё и эти полевые кухни, больше вьючные. Они никак не помешают любому подразделению. Хорошо, что наши купцы их освоили. Жаль, но пока и Рафалович, и Маршак не успели широко развернуть их производство. Многого и не хватает. Им больше интересны эти сумки и тележки на колёсиках, потому что они им сильно выгодны. А тут приходится как бы отдавать бесплатно, правда, долю самого князя. Если честно, он отдал им всё за бесценок!

— Думаю, Владимир Васильевич, что князя поджимало время. А так, они с тётей всё развернут в столице ещё в большом объёме. У них там и более выгодные дела ведутся. И немцев подключат.

— Так они уже подсуетились! Сам знаешь, что аж Генеральный консул миссии Отто Блау обеспокоился! Уже через три дня после проклятого «интервью» он выразил озабоченность безопасностью князя Куракина, заодно сделал заявки Рафаловичу и Маршаку на закупку у них всех их технических новинок. Само собой, и новыми играми заинтересовался. И сходу попросил продать все привилегии Германской империи. Да, хорошо разведка у немцев работает! И они явно уже давно следят за юным князем. Ладно, что Рафалович с Маршаком сразу же прибежали ко мне.

— Должен доложить, Владимир Васильевич, что барон Николаи ещё в Санкт-Петербурге имел тесные отношения и с князем Борисом, и полковницей Тутолминой. Вообще, и полковница, и сам князь, и его сестра баронесса Александра имеют немалые доли в совместных предприятиях с немцами. Сильный интерес к князю проявляет и веймарский Великий герцог Карл Александр. Сами знаете, что отец мальчика являлся внебрачным сыном Великого герцога Карла Августа. Куракины они лишь по фамилии.

— Это Мы, Вениамин Серафимович, уже знаем. Пока срочно отписался Великому князю Николаю Николаевичу. Всё-таки и форма военная, тем более, каски и жилеты, так и полевые кухни. Он просил, чтобы все новинки, придуманные князем, немедленно посылали в его адрес. Если это целесообразно, и в большом количестве. Так что, я взял на себя смелость отправить ему и эти каски, и жилеты, и разгрузки, и, конечно, кухни. Само собой, и все образцы военной формы, так и прочей одежды. Пришлось взять средства из особого фонда и изыскать дополнительные. Только вот не знаю, последуют ли заказы из нашей армии или нет? Правда, оба торговца от этого не сильно пострадают. Ещё и этот портной Иосиф Бергман. Похоже, что их уже завалили заказами и на новую одежду, и эти сумки и тележки. Так и кухни, особенно переносные, многим интересны.

— Я сам лично, Владимир Васильевич, попробовал еду из этих кухонь. Вкусно сварили. И быстро, и удобно. Вообще, князь наладил достойную боевую подготовку. Старший унтер Панкратов доложил, что создана стрелковая группа, ещё и группа лазутчиков. В легионе и так полно было хороших стрелков, они имелись и среди раненных. В том числе и девушки. Уже сейчас подготовлено до двух десятков стрелков и десяток лазутчиков. И это не говоря о санитарной центурии. И там два десятков санитаров. И ведётся их подготовка. Уже сделаны большие закупки и лекарств, и средств перевязки, и прочего инвентаря. Ещё Аркадий Виленов заказал изготовление разной медицинской посудуы, новой разработки князя.

— Я сам, Вениамин Серафимович, не знаю, что сказать об этих странных «Боевых наставлениях…» и «Наставлений по самбо». Да, больше интересны первые. Такого устава ещё нет ни у одной армии мира. А этот Седьмой легион отойдёт Болгарии. Я уже отослал все Наставления Великому князю. И он, похоже, что никак не удивлён их содержанием. Лишь сообщил, что следует пристально следить за подготовкой легионеров и подробно доложить об их ходе.

— Само собой, Владимир Васильевич, раз легион показал себя под Плевной. И Великий князь знает, что с юным князем следует быть настороже. Может, что он ещё и что-то другое придумает?

— Да, может. Но это проклятое нападение британцев на наш санитарный обоз всё портит! Похоже, что немцы предупредили их, что юный князь под их опекой. Мы и сами выразили озабоченность Генеральному консулу миссии Рихарду Муррэю, что это нападение, ещё и на наших раненных, никак не красит подданных королевства. Да, Мы решили и ужесточить пребывание англичан в Одессе. Не дай бог ещё и юный князь решит устроит на них нападение! Он как раз почти поправился. Хотя, во время бала как бы почувствовал себя плохо? Это, Вениамин Серафимович, действительно так?

— Да, Владимир Васильевич, перед самым уходом юный князь выглядел довольно вялым. И у него левая рука не работала. Он, да, много потанцевал, правда, лишь вальсы. Вообще, собравшиеся были от него в восхищении. И его музыка была прекрасной, так ещё все увидели воина, пролившего кровь за Отечество. Про Седьмой легион и говорить нечего. И баронесса, и девицы легиона произвели фурор у публики. И, конечно, особенно стоит отметить заявления князя и баронессы о его помощницах. Это серьёзные намерения!

— Это, Вениамин Серафимович, чересчур серьёзные заявления! Мало нам и нападения на обоз, и проклятого «интервью», так сейчас и «Вальс Империатрицы» добавился, ещё князь устроил на балу и парад княжон. Это сразу же поднимет его славу и у нас, и особенно в Болгарии. И все они напрямую затрагивают и имперские дела, само собой, не понравятся Его Величеству и императорскому Двору. У нас и за малое можно угодить в опалу.

— Да, Владимир Васильевич, хоть и была телеграмма от самой империатрицы, но Его Величеству вальс может не понравиться. А тут девицы князя сами пошли выбирать себе кавалеров на танец. Хоть и ничего такого, но ведь слишком свободные нравы показали. Многим такое однозначно не понравится!

— Уже жалобы поступили! А юный князь всё творит прямо у нас, в Одессе! Он ещё в прошлый раз босяцкие песни у храма пел! И теперь надо ждать, как отнесутся ко всему и Его Величество, так и разные важные лица. И непонятно что там с пропажей бумаг князя.

— Да, пропали, Владимир Васильевич, а потом французы начали шить одежду нового фасона. Немцы сейчас с ними вовсю судятся и выигрывают. Получается, что на самом деле украли. И «Наставления по самбо» пропали. А они содержат что ни есть военную тайну.

— Вообще-то, Вениамин Серафимович, «Наставления по самбо» не пропали, нашлись в канцелярии Николая Николаевича. Просто никто на них внимания не обратил. Решили, что мало ли что какой-то юнец мог написать. Только сегодня уведомление об этом пришло.

— Нет, это уже третий список, Владимир Васильевич. Первый у мальчика забрали жандармы, и они пропали. Второй был отправлен Его Величеству, и его пока не нашли. А третий, значит, оказался у Великого князя? Но наставления нужные. В них содержатся ценные сведения по разным единоборствам. Нам нужны подготовленные бойцы, но у нас их мало кто готовит. А юный князь решил их для себя подготовить, ещё и болгарам.

— Да, опасный мальчик. Ладно, Вениамин Сеиафимович, пока он у нас, за ним надо проследить. Чтобы и никто на него покушался, и он сам вдруг не задумал проклятым англичанам какую-нибудь пакость. И ведь сможет! Устанет ждать и решит!

— Сможет, Владимир Васильевич. Ещё немного, и легионеров подготовит. Сам пока не сможет. Но его помощники тоже сильно опасны. И помощницы меткие стрелки.

— Вот-вот, Вениамин Серафимович. Беда с этим юным князем! Уже сейчас опасен. А как повзрослеет, что будет⁈

Другой день после бала и так намечалось объявить выходным. Ведь предыдущие дни были для нас напряжёнными. Но я, похоже, что нежданно заболел — ещё ночью почувствовал небольшой жар, а утром меня довольно сильно ломило. Так что, и для меня получился вынужденный выходной. Скорее всего, я сильно перевтомился. Но, на всякий случай, меня сразу же с утра начали усиленно лечить — до этого я, наверное, никогда столько горячего не пил. Меня напоили и травяными чаями, ещё и с мёдом, и, как сам и просил, притащили много ивовой коры и напоили горьким настоем из неё. Само собой, и целый день кормили куриным бульоном. Но я приказал проверить весь личный состав и, на всякий случай, и всех напоить травяными отваром из ивовой коры. Заодно попросил Анфису быстрее закупить и побольше самых разных лекарственных трав и, да, той же ивовой коры, ещё и дубовой. Раз других лекарств нет, то хотя бы ими будут лечиться. Да, ещё попросил купить, на всякий случай, и пару наборов хирургических инструментов. Вдруг врач найдётся, а инструментов нет? На войне ведь всякое может случиться.

Ну, одно важное дело я сделал — написал письмо Димитрию и в легион, и как бы дал очередные инструкции. Само собой, к нему будут приложены списки всех моих Наставлений. А Аркадий уже доставит их, ещё и письма других легионеров, по своим каналам, в Систово.

А так, я на этот день вдруг превратился в сказочника. Ну, да, время от времени, когда на сон не тянуло или меня не лечили, сразу же брался за рассказ. Решил не тянуть и рассказать личному составу «Орёл седьмого легиона». Действие я перенёс в Сирию, и война шла с Персией, хотя, древней, и никак не мусульманской, а верующей в своих персидских богов. И германец, воин седьмого легиона — всё же славян в те времена там не было, а фракийцев, не знаю, можно ли считать славянами, нашёл нескольких легионеров из легиона своего отца, там сгинувшего и потерявшего знак легиона. Оказалось, что одно местное ассирийское племя спрятало этот знак, вообще-то, просто на всякий случай. Эти ассирийцы не совсем любили персов. В древности могущественная Ассирийская империя властвовала как раз в тех краях. И она уже давно погибла.

Так что, германец охотно принял бывших легионеров под своё командование, влюбил в себя дочку вождя племени, правда, и сам ответил ей взаимностью, а потом смог договориться с её братом, наследником вождя, и вывез знак. И он привёз его в Рим и отдал римскому сенату. Правда, больше воевать не захотел и удалился с женой и легионерами своего отца в имение как раз на территории нынешней Болгарии и занялся там земледелием. Он мог, конечно, вернуться и в свою Германию, но, раз служил Риму, там дома его могли и убить. В те времена германские племена враждовали с Римской империей. Так я закончил эту сказку. А что, убедительно получилось. Тем более, и болгары далее станут одними из вернейших союзников немцев. Русских они уважали лишь на словах…

Хоть я и болел, может, даже заразной болезнью, но в нашем доме яблоку негде было упасть. Меня больше слушали девушки, но и парней хватало. Хотя, Анфиса всех заставила одеть маски и время от времени поила горьким ивовым отваром. А потом слушателей сказки накормили и вкусными обедом и ужином. Нет, мой рассказ не пропал, Аннетта и Яков всё записали! Потом пообещали переписать набело и сделать списки. Так что, хоть одно дело сделали.

Сказка ложь да в ней намёк, на самом деле добрым молодцам урок! Вот, древнюю историю вспомнил. Заодно, время от времени, я всё-таки прерывался на рассказы на медицинские темы. Как раз и вспомнил о разных видах шин, ещё о гипсовых повязках и наказал Анфисе срочно достать где-нибудь гипса и пробовать делать эти повязки. Вообще-то, на это у нас Аркадий и его люди имеются. Так что, кто-то из легионеров и отправился в город добывать этого гипса. Заодно было наказано купить побольше и хинина. Хотя, он и так был куплен, просто не так много. Вспомнил я и о переливаниях крови, но предупредил, что у людей кровь может быть разной, и они могли не подходить друг другу. Ясно, что требовалась тщательная проверка. Само собой, нужны были и умелые врачи, но их у нас не имелось, так что, переливания крови пока отпадали. Если только русские врачи попадутся. Всё-таки на эту войну должны прибыть даже их светила, вроде Пирогова. Хоть и хорошо знал, кто это, но я сам с ним не встречался. Можно было написать Александру Порфирьевичу насчёт поиска врачей для легиона, но у него наверняка и своих дел полно было. Уж кто, кроме него, тринитротолуол или тол получит⁈ Не знаю, получил ли Николай Фёдорович новые мины и гранаты? И легиону они бы не помешали? И, вообще, дадут их ему или нет?

Так что, пока придётся воевать тем, что имеется. Поэтому я попросил Косту следующий день посвятить стрельбе из револьверов. Они у нас есть, и патронов полно, так что, стрелки, помимо винтовок, должны были хорошо стрелять и из них.

Нет, вечером меня сильно порадовали. Оказалось, что в адрес Абрама Самуиловича из Санкт-Петербурга прибыла большая партия охотничьей формы, две сотни комплектов. Ещё, надо же, и десяток велосипедов кирешского производства и полная амуниция к ним. И, само собой, и письма от тёти Арины и Александры.

Демьян с Николаем тут же отвлеклась на велосипеды. Кому, как не им? Они уже видели их и умели и кататься. Так что, завтра же будут учить легионеров, прежде всего, разведчиков. Жаль, что мало, но десять велосипедов сейчас — это те же десять лошадей. Но зато они и намного меньше, и есть не просят. А тётя запчастей как бы прислала с большим запасом. Так что, легион не пропадёт!

Конечно, и сейчас в письмах ничего о наших делах не было. Ну, требовалось сохранить тайну. Если с кем и посылать, то только с надёжными курьерами. Пока надобности в них не имелось. Зато и сейчас тётя Арина написала, что уже подала прошения насчёт опеки над моими помощницами, и даже теми, кто отправится в Систово! Заодно в канцелярию императора ушли и прошения о признании их моими сёстрами. Жаль, но погибших девушек уже не вернуть. Нет, насчёт Радки и Зоры прошений всё же не было. Тут тётя Юлия будет их удочерять. И я сразу же зачитал письмо своим помощницам.

И тут Бьянка и Милана нежданно прослезилась. Уж они ничего такого не ожидали. Хотя, они же тоже мои помощницы. Тётя Арина подала прошение и на Милу. Хоть девушка сейчас в Систово, если император всё подпишет, то и она станет моей сестрой!

— Борис, всички ще бъдем добри сестри! Можеш да разчиташ на нас! (болг. — Борис, мы все будет хорошими сёстрами! Можешь на нас положиться!) — тут же заявила Бьянка! — Жалко, че момичетата умряха. Но какво да правя, не се спасих. И беше невъзможно. (болг. — Жаль, что девочки погибли. Но, что делать, не убереглись. И невозможно было.)

И вдруг Бьянка резко заявила:

— Проклети англичани! Те убиха момичетата! (болг. — Проклятые англичане! Это они убили девочек!)

Да, надо было остановить девушек. Ладно, что чужих рядом не было. Хоть в легионе все как бы свои и вместе бились, но там, тем более, среди недавнего пополнения, могли иметься и наверняка имелись и разные подсылы. Вот своим помощницам, хоть многое от них и скрывал, я в основном доверял. Так и Демьян с Николаем за ними осторожно приглядывали. Вроде, ничего такого?

— Ладно, милые мои, я прошу вас пока никак и ни перед кем не вспоминать об англичанах. — И тут же добавил. — Но придёт время, и мы о них вспомним. А сейчас нам усиленно надо готовиться.

А на другой день, ещё и в воскресенье, мы решили продолжить отдых. Мне стало лучше, но тётя Юлия не разрешила мне вставать.

Тут Драго забрал десяток стрелков и столько же разведчиков и отправился на стрельбище. Чтобы пострелять из револьверов. Ещё три десятка человек, во главе с Костой и тётей Юлией, отправились в церковь. Они поехали в Одессу погулять, заодно решили и заглянуть в Спасо-Преображенский собор. Давно надо было. Но, раз раненые, не до храмов было. А сейчас в самый раз.

А оставшиеся как бы отдыхали. Хотя, Демьян с Николаем стали учить их кататься на велосипеде. Со мной остались лишь Аннетта и Шура, хотя, и Яков, и изредка заглядывали свободные легионеры.

Да, я и на этот раз решил рассказать легионерам сказку, и мне сразу же вспомнился «Маленький принц». Да, трогательная история, и, главное, я всегда вспоминал одно важное изречение оттуда о том, что мы в ответе за тех, кого приручили. То есть, раз причастен к созданию и делам Седьмого легиона, то не могу так сразу отказаться от него и легионеров. Там же мои боевые товарищи, а своих всё же не бросают! Жаль, но у меня не так много возможностей.

Конечно, я всё не помнил, но то, что на планете маленького принца, да, Фаэтоне, имелось три вулкана — два действующих и один потухший, ещё росла разумная роза и у него имелся верный лисёнок, хорошо помнил. И отчего-то запомнил о важных лицах, встреченных им во время своих путешествий по разным планетам. Ну, король у меня стал странным, так как не стоит даже в сказке объявлять Его Величество сумасшедшим. Ну, пусть считает, что он владеет всеми звёздами на свете. Но их количество никто не знает. Я так и написал, что таких галактик, как наш Млечный путь, во Вселенной множество. Вот честолюбец был дурным, ибо невозможно всё время любоваться посторонним человеком. Нет, мамой можно, любимой, родными… Да, ещё розой маленького принца, ибо она, хоть как бы и капризная, и жестокая, и высокомерная, просто прекрасна, и на неё обижаться бессмысленно. А что пьяница, хоть и стыдится своей привязанности, не может бросить пить, так в этом ничего удивительного нет, ибо алкоголики и наркоманы трудно излечимы. А так, он был добрым и интересным, да, философом. Хотя, про наркотики я написал, что их употреблять опасно и лучше запретить. И делец у меня получился странным, ибо немного не то, чтобы считать звёзды на небе и желать накупить их больше. Пока ещё не время для космических полётов. Да, маленький принц вполне летал на космическом корабле, таком, что я уже описал в «Аэлите». Он даже успел навестить планеты Солнечной системы и нашёл, что на Земле лучше всего.

Теплее всех я описал простого фонарщика, который тщательно следил, чтобы его фонари всё время горели. Раз положено, то они всегда должны светить. Раз звёзды светят, значит, они тоже кому-то нужны. И кому-то нужно хорошо делать и своё дело. Даже и географ нужен, который, хоть и не путешествует, но записывает всё, да, для людей, чтобы они могли пользоваться разными знаниями. И больше всех я остановился на личности лётчика и его самолёте. Написал, что герой, некий Антуан де Сент-Экзепюри, правда, житель не Земли, а планеты Аркадия, защищал свою страну и достойно сражался с врагами. Да, немного описал его самолёт и привёл теорию.

Как ни странно, я упомянул и себя, но назвав просто мальчиком, случайно встреченным маленьким принцем на Земле. Мы с ним как бы даже подружились и обсудили много чего на свете. Принц как бы пригласил меня в гости, но мы отложили мой визит на потом. Мол, и я, как фонарщик, верный своему долгу, должен заниматься своими делами, и довольно важными, так как тоже в ответе за них и своих людей. В общем, мы простились с принцем, и он улетел домой, к своей розе, так как уже заскучал по ней и родным местам, так и нельзя было оставить свои владения. И принц там тоже за всё в ответе. Хоть и хочется отдохнуть, но нельзя забывать и о долге.

Да, уже скоро почти все свободные легионеры слушали меня. Оказалось, что и стрелки, и разведчики с Драго вернулись. И сейчас Аннетта с Яковым всё записали. А так, я уже как бы написал десяток сказок или приложил руку к их печатанию. И ещё одна мне особой славы не добавит. Но и эта сказка получилась доброй.

Само собой, по ходу рассказа я сделал множество рисунков, ещё записал и «Марш воинов». Да, вспомнился «Марш маллоков» из какой-то странной сказки «Космические рейнджеры».

— Ну и выдумщик Вы, княже! — сказал мне Драго. — Но сказки у Вас добрые. После них хочется жить и делать добрые дела.

Тут я всё-таки смутился. Сказка, конечно, не моя, но, наверное, и я не самый плохой человек на белом свете?

— Ну, друзья, мне просто хочется, чтобы наша жизнь и далее была доброй и интересной. Надеюсь, что после войны у нас, всех, всё будет хорошо. А пока будем готовиться.

Скорее, у меня на самом деле всё будет хорошо. А вот у других бойцов легиона жизнь наверняка может сложиться по-разному. Тем не менее, мы пока вместе. А далее время покажет.

А в понедельник мне стало намного лучше, и я решил сделать некоторые шаги. Во-первых, написал приказ о немедленном выводе шестерых помощниц из состава Седьмого легиона и переводе их в своё личное подчинение. На всякий случай. Чуяло моё сердце, что лучше подстраховаться заранее. Демьян с Николаем и не входили в состав легиона — и возраст не подходил, так что, их никто не сможет отправить на войну. А мне запретил уже сам Великий князь Николай Николаевич. Ещё мне, как ни странно, предписано продолжить и учёбу в гимназии. И ведь, хоть и не хотелось, придётся пойти!

Во-вторых, я издал приказ и о применяемой бойцами легиона военной форме и амуниции. Само собой, основной формой стала защитная или охотничья. Она и малозаметная, и прочная, и красиво выглядит. Ещё предписывалось обязательно использовать каски и защитные жилеты и разгрузки. Это я сделал на тот случай, если российские офицеры вдруг решат придраться к легионерам. А так, сам юный князь Куракин приказал, так что, всё законно. Правда, допускалось применение и другой аммуниции, в случае недостатка уставной. Всё-таки мало ли что может случиться? А вдруг не потяну снабжение легиона защитной формой? Ведь пока всё будет идти за счёт моих средств и доходов. Я не собирался тянуть за собой на дно тётю Арину и Александру. Может, мне удастся выдержать хотя бы до Нового года? Уж война не должна слишком долго продлиться? Вот далее пусть сами болгары позаботятся о своих вооружённых силах.

И мой третий приказ, хотя, тайный, предписывал Димитрию и другим командирам легиона организовать в Болгарии Общества содействия легиону и ещё разные клубы по интересам, само собой, спортивные, стрелковые, медицинские, музыкальные, литературные, исторические, да, ещё и по изучению древней истории или другие. Да, и было желательно, чтобы они находились под контролем бывших членов легиона или его стронников. Само собой, я позвал к себе Драго, Асена и Стояна и вручил его списки им. Они были старше других легионеров и пользовались среди них уважением, так и знали жизнь намного лучше них.

— Друзья, это вам жить в новой Болгарии. Думаю, что после Нового года или ближе к весне будет заключён мир и образовано Болгарское царство или княжество. И вашим правителем, скорее всего, будет назначен какой-нибудь немецкий принц. Это ваше дело, но будет справедливым, если и вы займёте в своей родной стране достойное место. Думаю, что в окружение нового правителя вас не пустят. Да и опасно будет. Поэтому сами создайте себе поддержку. И, да, помимо поддержания работы этих клубов, можете и придётся заниматься и многими другими важными делами — и производством чего-либо, и сельским хозяйством, и торговлей, или вести жизнь достойного члена общества. Но не забывайте других легионеров и всегда поддерживайте друг друга.

И три командира легиона нисколько не удивились моим словам. Знали, что их князь, хоть и юн, знает многое. И что я начал этот разговор, их тоже не испугало. Понимали, что война с османами скоро закончится, и им придётся жить уже в новой Болгарии и надо будет там как-то устроиться, и получше.

— Да, княже, нас, скорее всего, туда и на самом деле не пустят. И сам правитель привезёт своих людей, и ваш император выдвинет своих, так и в Болгарии найдётся много тех, кто сумеет выдвинуться. А мы люди простые, нас никто не поддержит.

Да, Драго всё хорошо понимал. И все трое знали, что я вряд ли буду вмешиваться в их дела, так и не в том весовом положении, тем более, и не обязан. И даже не собираюсь!

— Думаю, друзья, что в ближайшее время большинство бойцов будет отправлено в легион. Сами видите, что лишь полтора десятка нуждаются в лечении. А он, в свою очередь, будет отправлен на фронт, и наверняка под Плевну. Постарайтесь выжить и сохранить побольше бойцов легиона. В первую очередь, создайте надёжную базу в Плевне или поблизости, и обязательно устройте госпиталь. Часть личного состава санитарного центуриона оставьте там. Будут лечить мирных людей. Думаю, что больных и среди них много.

— Конечно, княже! — тут же включился в разговор Стоян. — Там половина людей болеет. Османы нас вообще не лечили. Только вот как быть со снабжением? На бойцов ничего не останется.

Ну, что я мог тут сказать? Ничего!

— В первую очередь лечите раненных! А другим помогайте, но не в ущерб легиону. Хотя, там потребуются не столько лекарства, а наведение порядка и создание лечебных учреждений. Так что, сами же создавайте и лекарские пункты, и больницы, и тех, кто может хоть немного заниматься лечением, ставьте там лекарями и врачами. Что делать, вы знаете. Можете мне поверить, что пока лучше того, что в моих Наставлениях, никто ничего лучше не придумает.

И все трое согласно закивали головами.

— И, друзья, создайте, на всякий случай, в разных местах запасы, нужные легиону, желательно тайные. Рассчитывайте только на себя. На меня или кого-либо из российских подданных не надейтесь. Они вам помогут, но, скорее всего, почти все, кто не погибнет, вернутся обратно. Со своей стороны, могу вам твёрдо обещать, что те, кто будет нуждаться в помощи, может рассчитывать на меня. Пусть приезжают ко мне в Российскую империю. А вмешиваться в дела Болгарии я не собираюсь. Буду спокойно жить в Санкт-Петербурге и заниматься строго своими делами. У меня их и сейчас полно.

Далее мы перешли к обсуждению прочих дел легиона. Само собой, содержание нашего разговора осталось строго между нами. Драго получил и сам приказ, и он отдаст его Димитрию. И всё!

А с другими приказами тётя Юлия отправилась к Владимиру Васильевичу. Она собиралась немедленно написать и подать свои прошения насчёт Радки и Зоры. Да, надо было определяться. Мы с тётей не могли бросить моих боевых товарищей на произвол судьбы. Конечно, как они выйдут замуж, то перейдут в семьи своих мужей. И уже они будут заботиться о них. И наши семьи станут больше, получат много родственников.

А ещё в этот день и Иосиф Яковлевич завёз к нам полсотни комплектов одежды, и Самуил привёз по две полевые кухни и сотне боевых касок и разгрузок, и два десятка защитных жилетов. Мы наращивали свои запасы. Не знаю, как легионеры смогут всё довезти до Систово, но часть бойцов получит хоть небольшую защиту. Ну, дай бог, чтобы их побольше смогло выжить на этой войне!

— Ну, что, полковник, какая сейчас обстановка у Плевны? Мы сможем претворить в жизнь наши замыслы?

— Пока всё хорошо, Ваше Императорское Высочество. Телиш взят, наши войска временно остановились перед Радомирцами. Сил не хватает, требуются подкрепления. И решено переправиться через Вит и попытаться захватить Бежаново, чтобы создать угрозу Ловче с запада. Отряд под командованием генерала-майора Имеретинского уже находится у Ловчи. В его состава вторая и третья пехотная дивизии в составе двадцати шести батальонов, два кавалерийских полка в составе шестнадцати сотен, пятнадцать артиллерийских батарей и сапёрный батальон. Ещё и отряд полковника Тутолмина укрепился севернее Ловчи для остановки возможных подкреплений осман из Плевны. В самой Ловче находятся дивизия Рифата-паши из десяти пехотных батальонов, две артиллерийские батареи и до двух полков конницы, но они больше состоят из черкесов и башибузуков. Так что, у нас хорошие шансы занять город решительным штурмом, а затем развить наступление на север и запад Ловчи, тем самым полностью окружить осман Адил-паши под Плевной. Главное, что у нас полное превосходство в силах.

— Что же, это хорошо, полковник. И что там с нападением на наш санитарный обоз и, получается, покушением на юного князя Куракина? Это из-за него напали на обоз?

— К сожалению, из-за него, Ваше Императорское Высочество! Он чем-то вызвал сильное недовольство Главы британского МИ-13 лорда Севилла Ричарда Добсона, и тот послал в Болгарию большую группу наёмных стрелков из Европы и самих англичан для его убийства. Их возглавил полковник Седьмого Ирландского полка виконт Артур Кингсдейл. Он тогда имел при себе удостоверения корреспондентов английских газет «The Daily Telegraph» и «The Times» на имена Джона Смита и Артура Бонда и представлялся всем полковником Джеймсом Бондом. Это виконт уговорил Адил-пашу послать три конные сотни, и тот посчитал, что нападение имеет большие шансы на успех. Пехотная рота прикрывала обоз спереди и сзади, а в середине шёл Седьмой легион. И османы, и англичане не принимали его всерьёз. Вообще-то, мало кто и из наших командиров. Но легион ещё на полпути к обозу расстрелял османские сотни, так и сходу уничтожил большинство наёмников. В Плевну привезли тела двух десятков убитых европейцев, в том числе и виконта, и ещё десять пленных. Жаль, но помощники князя сумели незаметно для всех изъять у англичан и наёмников множество важных документов и прихватили и винтовку виконта. Часть мальчик отдал Владимиру Васильевичу Левашову, а часть он наверняка припрятал. И, конечно, Ваше Императорское Высочество, самое плохое для нас в том, что он всё выдал немцам и даже позволил им сфотографировать многие документы. Барон Генрих фон Николаи такой же корреспондент, как виконт Артур Кингсдейл. Даже в самой Одессе Генеральный консул германской миссии Отто Блау выразил сильную озабоченность безопасностью князя Куракина. И немцы уже купили все технические новинки князя, так и изъявили желание получить на них привилегии.

— Да, теперь и Мы тут не знаем, как отделаться от немцев и ещё американцев. Этот майор Вильгельм фон Лигниц однозначно не корреспондент германских газет, а разведчик их Генерального штаба. Ладно, что Фрэнсис Грин на самом деле является военным атташе. И в Бухаресте Нас ждёт сам Великий герцог Карл Александр. Он явно всерьёз озаботился безопасностью своего родственничка! И они все хотят получить привилегии и купить у нас технологии производства и новой взрывчатки, и этих мин и гранат, а теперь и новых придумок юного князя. И ведь придётся согласиться! Нам это выгодно!

— Да, Ваше Императорское Высочество. По имеющимся данным, Великий герцог даже готов без всяких условий объявить, что отец мальчика князь Павел являлся внебрачным сыном Великого герцога Карла Августа. И тогда возникает опасность того, что юный князь может вместе с сестрой уехать в Германскую империю.

— Э, полковник, Нам этого не надо! А сам юный князь сейчас чем занимается? Что там сообщают из Одессы? А то Нам после его парада и бала одни беспокойства! Хотя, да, молодец! И своих бойцов хорошо подготовил, и интересный бал устроил. Правда, немного не ту музыку представил. Хотя, ничего страшного.

— Всё ещё в Одессе, Ваше Императорское Высочество, вместе с баронессой Юлией Вревской. Согласно сообщениям оттуда, немного приболел и пока лечится. Но большинство раненных легиона уже вылечилось. Сотник Шереметев ещё не успел прибыть в Одессу, поэтому их отправка в Болгарию ненадолго задержалась.

— А сам легион где находится? Он успел дойти до Ловчи?

— Пока точно неизвестно, Ваше Императорское Высочество. Докладов от полковника Тутолмина не поступало. Скорее всего, в пути, ещё вместе с сапёрами отряда майора Тутолмина?

— Хорошо, полковник! Легион и ещё один сапёрный батальон нам там не особо помогут. Вот юного князя надо быстрее отправить в Санкт-Петербург, а его легионеров — убрать из Одессы. Так что, полковник, напишите градоначальнику Левашову. Пусть всё устроит надлежащим образом. А то Нам от присутствия мальчика в Одессе одни беспокойства. Пусть дома сидит и учится!

— Всё будет выполнено, Ваше Императорское Высочество! Пока всё хорошо, чрезвычайных происшествий не случилось. Если что, будет немедленно доложено Вам!

— Давно не виделись, Владимир Григорьевич! Если честно, не ожидал встретить Вас в Париже! Приехали немного развлечься? Или дела какие-то образовались?

— Всё, Станислав Казимирович, надолго приехал! Пока дома всё не уляжется, поживу здесь. Так в Париже и намного лучше!

— А что случилось, Владимир Григорьевич? У Вас же всё хорошо было? И французы Вам немало заплатили!

— Связался с Вами, Станислав Казимирович, на своё горе! Юный князь опять жалобу написал, уже в Одессе, и теперь за дело взялась военная котрразведка! Среди бумаг, оказалось, имелись и какие-то военные выдумки князя, так что, на этот раз скандал погасить не удастся. Пришлось немедленно, до разоблачения и ареста, подать в отставку и выехать сюда. И то боюсь, что вскроется моё участие, и меня вызовут обратно! А то пошлют контрразведчиков сюда, и они силком вернут меня в Российскую империю.

— Ну, здесь Вас, Владимир Григорьевич, никто не тронет. И сами французы не дадут, и контрразведчики не посмеют. А то сильный скандал может получиться. Вон, англичане под Плевной на самого юного князя напали и его тяжело ранили, но пока, хоть прошёл целый месяц, тихо. Так что, никто Вас тут не тронет.

— Э, получается, мальчика не османы ранили, а англичане? Жаль, что не убили! А сейчас он, проклятый, опять жалобу подал!

— Да, англичане. Но им не повезло. Болгары мальчика и осман постреляли, и англичан тоже. Аж виконта Артура Кингсдейла убили. Но, думаю, что англичане мальчика в покое не оставят. Когда-нибудь всё равно убьют. Они такие вещи не прощают.

— Ну, пусть убивают. Мне его не жаль!

— Никто его, Владимир Григорьевич, особо жалеть не будет. Он уже стал доставать и сам Императорской Двор. Слишком многое стал себе позволять! Ещё и юн! Так что, не переживайте. Как-нибудь всё утрясется, и Вы спокойно вернётесь домой.

Да, хоть многие дела у нас вполне неплохо продвинулись, но вот с новыми играми получилась большая задержка. Хотя, это меня нисколько не волновало. Позже сам буду продвигать их в Петербурге. А здесь я их выдал лишь для того, чтобы заинтересовать своих, ну, да, партнёров. И они клюнули. Я уже знал, что все технические вопросы были решены, и даже пробные игры проведены. Об этом мне, между делом, постоянно всё выкладывал Василий Семёнович.

Но вот бюрократы, к сожалению, оказались сильнее. Только сегодня ко мне явились Абрам Самуилович и Аркадий с Антонием и принесли кучу бумаг, как оказалось, прошений в самые разные канцелярии. Там требовались подписи тёти Юлии и мои отметки, что ознакомлен. Моими представителями везде выступали и она, и ещё Аркадий. Хотя, он уже давно им являлся, и даже официально. Вот Григорий Фёдорович сам не прибыл, прислал лишь приказчика Якова Моисеевича Кудельмана. Но особого доверенного. Ну, пока терпимо. Главное, во всех документах имелось и имя тёти Арины.

— Всё, князь Борис, подадим прошения и на нужные привилегии, и на создание Обществ любителей этих игр. Как Вы говорили, эти Общества будут иметь право на производство нужного инвентаря?

Ну, да, я такое говорил. И Общество любителей футбола имело такие же права. Так что, пусть будет.

— Само собой, Абрам Самуилович. Обществам и виднее, что им нужно. Мало того, если вдруг понадобится помощь с моей стороны, она всегда будет оказана. Думаю, что со временем мне удастся придумать и что-то другое, нужное для развития этих игр.

Так что, мы с тётей Юлией всё подписали. Если эти документы успешно пройдут регистрацию у российских бюрократов, то именно Российская империя станет родиной этих игр!

Ну, у тёти и свои заботы имелись. Она, да, подала прошения об установлении опеки и удочерении Радки и Зоры. Теперь надо было ждать, и, скорее всего, довольно долго. Императорская канцелярия всегда тянула с рассмотрением таких прошений. Хорошо, что нам с тётей Ариной удалось как-то выбить потомственное дворянство для Александры. А вот княжной Куракиной император Александр Второй её так и не признал. Ладно, это меня уже не волновало. Она сейчас и так немецкая баронесса. А вот насчёт княжеского достоинства для моих помощниц тоже придётся долго ждать. Хотя бы выбить для них дворянство, и лучше потомственное.

Оба моих приказа были утверждены Владимиром Васильевичем, так что, часть легионеров мы тут же переодели в защитную форму. Вот Демьян с Николаем и все шесть моих помощниц нарядились в гражданскую одежду. Они были как бы и рады, и грустны. Я и сам, хоть пока меня никто не отстранил от кураторства над Седьмым легионом, переоделся в костюм нового фасона. Хотя, раз левая рука ещё не работала, остался в жилете. Ну, мне можно — я и раненный, и по возрасту для службы в армии не подхожу. Тем более, требовалось избавиться от румынской солдатской формы. Всё, мы с Демьяном и Николаем, хоть в одно время и входили, тем более, под другими именами, в состав «отряда особого назначения сублокотенента Георге Лозяну», пропали без вести. И Димитрий, и Коста, и Кирилл тоже пропали. Мы теперь лишь в легендах о нём остались.

— И ещё, князь Борис, мы продали большую партию и касок, и жилетов, и по три полевые кухни, правда, их у нас больше в наличии и не оказалось, и немалые партии всевозможной одежды, и инвентарь для игр, и множество сумок и тележек с колёсиками, и даже ваши медицинские чашки, немцам и американцам. Нет, с разрешения и Владимира Васильевича, и Николая Александровича. Потому что нам требуются и станки, и разные материалы, а Генеральный консул германской миссии Отто Блау сразу же дал личные гарантии, что всё нужное будет поставлено. Иначе, князь Борис, их производство нам не расширить. И ещё мы ждём разрешения градоначальника для предоставления им права пользования нашими привилегиями. Ведь Вы и Арина Васильевна не будете возражать против этого?

Конечно, я и не думал возражать. Всё равно и немцы, тем более, американцы всё легко повторят. А что они запросили патенты, так, думаю, что надеялись на дальнейшее сотрудничество.

— Да, нет, Абрам Самуилович, предоставляйте. Просто будьте осторожны, тем более, с американцами. Надо же, как они быстро подсуетились! Постарайтесь и у них выпросить оборудование. А то позже, когда они освоят все наши выдумки, мы не сможем составить им конкуренцию, и они нам ничего не продадут. А сейчас дадут.

Абрам Самуилович и Яков Моисеевич лишь согласно кинули.

— И ещё, князь Борис, мы получили у Владимира Васильевича разрешение на снабжение Седьмого легиона и продуктами питания, и разными товарами. Правда, объёмы поставок там достаточны для обеспечения подразделения численностью до десяти тысяч человек. Но нам нужно обеспечение безопасности.

Да, мне в компаньоны попались весьма ушлые торговцы! Но это было и к лучшему. Имея послезнания, глупо было не поддержать их. Тем более, с их участием улучшится снабжение и русской армии. Уж нельзя всё отдавать на откуп ворам и коррупционерам!

Тут я просто посмотрел на Драго, Асена и Стояна.

— Княже, всё сделаем! — Драго тут же кивнул согласно. — Абрам Самуилович, можете не беспокоиться, легион выделит надёжную охрану. Мы не можем воевать без снабжения!

— Если кто, Драго, Асен, попытается вдруг помешать снабжению легиона, изыщите все доступные способы, чтобы покарать их! Если сумеете, и недоступные! — спокойно заявил я. — Но бойцы должны быть обеспечены всем необходимым. А если кто заболеет или будет ранен, то должен получить нужное лечение!

Тут торговцы посмотрели на меня с уважением. Хотя, они и так знали, что уж я постараюсь достойно обеспечить свой легион.

— Чуть позже, князь Борис, предоставим Вам или вышлем и Юлии Петровне, и Арине Васильевне все отчёты насчёт Ваших доходов и расходов. Пока они все направлялись на обеспечение легиона. Мы и сами направляли часть своих средств и на помощь легиону, и госпиталю. И далее, до окончания войны, будем помогать.

— Хорошо, Абрам Самуилович, Яков Моисеевич, мы согласны! — довольно заявила тётя Юлия. — Вы ещё, пожалуйста, присмотрите за раненными, которые здесь останутся. Не все поправились. Может, ещё и другие из Болгарии прибудут? Пока с ними останутся четыре бойца из санитарной центурии. Если что, сразу же обращайтесь к Корнею Степановичу Глебову или Петру Семёновичу Нежинскому и Карлу Фёдоровичу Брехту, конечно, и Якову Петровичу Фединскому и Анне Васильевне Захаровой. Хотя, вы и так их хорошо знаете. Мы с Борисом надеемся на вас. А после войны там разберёмся.

Ну, да, мы всё-таки не обязаны нести военные расходы. На это есть государство. А пока, да, до окончания войны поможем и легиону, и русской армии чем сможем. Русские солдаты должны жить!

— Само собой, Юлия Петровна, — сразу же охотно согласился Абрам Самуилович. — Думаю, что раненые бойцы легиона сюда к нам ещё поступят. Мы привлечём и врачей, и других помощников, и обеспечим раненым достойное снабжение и помощь.

В общем, мы обо всём договорились. Если нас даже не будет, то раненые из легиона всё равно получат достойную помощь. Конечно, я пригласил торговцев и в Петербург, к себе в гости. Теперь они наши партнёры, и нам придётся ещё долго сотрудничать. Так и в Одессе надо развивать промышленность. Через здешний порт проходила огромная торговля зерном, так что, деньги в городе имелись.

Абрам Самуилович искренне поблагодарил меня за Ребекку. Ведь и девушка поедет вместе с нами в столицу. Да, у неё очень хороший голос, она талантлива и достойна учиться там в нашей консерватории. Думаю, что сейчас её туда примут. Моё слово теперь тоже немало значит! И мне нужна своя певица.

Я уже знал, что и подруги Демьяна и Николая не хотели с ними расставаться и желали как-то перебраться в Петербург. Хотя, можно попытаться устроить их на Высшие врачебные женские курсы. Ведь девушки тоже хотели стать врачами. Но тут мне придётся как-то позаботиться о Демьяне с Николаем. Как-то не то будет, если жёны парней окажутся сильно образованными, а они останутся неучами. Демьян с Николаем уже неплохо продвинулись в изучении грамоты и даже французского языка, являлись опасными бойцами и хорошо знали самое разное оружие. Но вот парни нигде не учились, и у них не имелось необходимых документов об образовании. Их сейчас никуда, тем более, в разные университеты и академии, не возьмут. Да, я их понатаскаю, но на это понадобится время. Так что, пусть поработают у нас, поучатся в школе мастерской, а после этого сдадут экзамены и поступят учиться куда-нибудь на инженеров или хотя бы техников. Они способные, особенно Николай, и из них получатся хорошие инженеры. А они нужны и нам, и нашей империи!

Софья взяла в руки «Петербургский въстникъ» и стала не спеша просматривать свежие новости. Большая часть новостей касалась идущей сейчас войны с турками-османами. И её порадовало, что русские войска успешно удерживали позиции и под Плевной, и не отдали османам перевалы через Балканские горы. Хоть как, она переживала за болгар и жаждала их освобождения из жестокого османского ига! Люди должны быть свободными!

Ещё Софья решила посмотреть в газете ноты и слова новых песен одного юного князя. В последнее время их довольно много там напечатали. Да, талант, и его работы сильно привлекали и её. На этот раз в газете были напечатаны ноты пар вальсов и тексты песен. Да, «Вальс империатрицы», оказалось, посвящённый даже империатрице Марии Александровне, и «Одесский вальс» были уже объявлены произведениями мирового уровня. Но девушку больше привлекли песни «Я тебя никогда не забуду» и «Романс о гусарах».

Ещё в газете был вдруг напечатан и портрет юного гения. Да, ему было лишь лет четырнадцать. Тем не менее, мальчик был одет в солдатскую форму, хотя, не совсем российскую. И левая рука у него явно не работала. И именно портрет привлёк внимание девушки. Она, нежданно для самой себя, опознала в юном князе того странного мальчика, что явился к ней в Симферополь и даже предоставил удивительные материалы! Да, это был именно он! Тут у Софьи стало тепло на душе. Она чётко помнила слова из письма мальчика. Может, просто из уважения, или даже написал правду, но это он признался ей, что как бы влюблён в неё и даже готов, если бы мог, жениться на ней! Да, нежданный гость явно сильно беспокоился за неё и помог ей вовремя исчезнуть. Сейчас Софья знала, что находилась под тайным надзором полиции, и немного оставалось до её ареста.

Но не это являлось главным! Ведь этот мальчик предоставил ей интересные материалы, которые уже легли в основу Программы Российской социал-демократической рабочей партии большевиков! И он же являлся автором русской версии «Интернационала» и другой революционный песни «Красная армия всех сильней»! Да за них юного князя навечно законапатили бы на катороу, и он, скорее всего, там же бы и умер! И ему не помогли бы все его таланты и заслуги! Ведь это же он, хоть и был столь юн, достойно проявил себя при защите Плевны и сейчас являлся и командиром болгарского, и весьма странного, Седьмого легиона!

И тут интересная мысль пронзила Софью. Ведь этот мальчик сейчас как раз и воплощал в жизнь свои мысли, изложенные в своём письме, переданного ей! Он учился воевать и готовился! Вряд ли мальчик поменял свои убеждения? Ему приходилось тщательно их скрывать. И сейчас именно Софья стала обладательницей столь важной тайны! И она собиралась тщательно её хранить.

Правда, у неё всё же появилась одна интересная мысль. Она уже знала, что про мальчика писали в газетах всякое, в том числе отмечали, что он воевал умело. Да, его Седьмой легион состоял из болгар. Но в РСДРПБ состояли люди самых разных национальностей, и у её Председателя на примете имелись и достойные члены партии, в том числе и из болгар. Так что, она решила чуть позже встретиться с одним из них и дать ему важное партийной поручение! Это надо и партии, и, главное, народу Российской империи!

После ухода гостей мы с тётей Юлией занялись своими делами согласно ранее намеченным замыслам. Мы чувствовали, что нам немного осталось прохлаждаться в Одессе. Хоть Седьмой легион состоял из болгарских добровольцев, сейчас он являлся боевым подразделением в составе русской армии и, раз так, подчинялся её командованию. Так что, мы проверили личный состав.

Да, как и знали, восмерых бойцов придётся оставить — четыре парня и столько же девушек. Три парня и две девушки там ходили с трудом. Жаль, но Пенка и Румяна тоже не совсем поправились. Я решил оставить старшим этой группы Стояна Димитрова, разведчика, получившего ранения и во время разведки, и при нападении на обоз. Вот он чувствовал себя лучше всех. Остальных семерых я записал в санитарную центурию. И ухаживать за ними оставались два парня и две девушки, уже во главе с Георгом Тетраковым. Ему было двадцать шесть лет, и он хотел стать врачом. Оставались и двадцатилетний одессит Кирилл Петракис, так как он хорошо знал город, ещё Нелли и Мира. Всех остающихся мы вооружили револьверами. Приглядывать за ними пока будут казаки, закреплёные за нами.

А остальные легионеры были заняты проверкой и упаковкой имущества. Чтобы, если надо, тронуться в путь немедленно.

Вот вечер мы отвели отдыху, конечно, музицированию. Да, я и сам, чтобы разработать руку, сыграл на гитаре «Золушку» и «Мечту» и, раз мы в Одессе, спел «Шаланды полные кефали» и «Ах, Одесса, жемчужина у моря…». И тётя Юлия порадовала всех, исполнив тоже «Золушку», но уже песню, и «Звёздное лето». Да, и сами болгары спели нам штук пять своих болгарских песен. Так что, отдохнули хорошо. Все разошлись спать довольными.

А утро у нас началось с сюрприза! К нам прибыли и Вениамин Серафимович, и Даниил Милославович, но, главное, Владимир, уже сотник, в сопровождении пары корнетов, хотя, тех же улан и даже мне слегка знакомых! Видел я их в Петербурге у них в полке, правда, как звали, не знал. Это оказались граф Иван Богужинский и князь Василий Шуйский, ну, пока лишь сыновья своих важных отцов. Им и было лишь по девятнадцать лет, и они являлись ровесниками Владимира. Может, были чуть младше? Просто не успели повоевать, и оттого отстали в званиях. И все трое сразу же передали мне письмо от генерала-майора Эттера, своего командира. Это явно для того, чтобы я ненароком не возмутился.

— Князь Борис, — сразу же начал Вениамин Серафимович, не дав мне даже поговорить с Владимиром, — получено предписание из Ставки Главнокомандующего передать кураторство над Седьмым легионом сотнику Шереметеву. Вы же вместе в Плевне воевали, и он был там Вашим помощником, так что, думаем, что у Вас особых претензий к подпоручику не должно быть. А Вы, так и быть, согласно ещё давнему распоряжению Великого князя Николая Николаевича, должны вернуться домой и продолжить обучение в своей гимназии. Вы и так, хоть и не вышли возрастом, внесли весомый вклад и в защиту Плевны, и создали и развили легион. Ещё, князь Борис, Ваши умения и способности нужны нашей империи, поэтому Вам лучше закончить обучение в гимназии, а потом обязательно надо пойти учиться далее. И примите, пожалуйста, личные благодарности от Владимира Васильевича и Николая Александровича за большую помощь городу. Вы за короткий срок и много всего изобрели, и помощь госпиталю оказали, так и сами воинами легиона занимались. Жители Одессы ещё долго будут вспоминать Ваше пребывание в нашем городе.

Ну, я и на самом деле не имел никаких претензий к Владимиру. Уж он лучше всех будет там управлять. Жаль, что меня отстранили от управления легионом, но это и ожидалось. В ответ и я рассыпался в любезностях. Хоть все слова и являлись лишними, но формальности надо было соблюсти. А далее я подал руку Владимиру:

— Владимир, я и сам лично, и мы все тут сильно рады, что ты тоже остался в живых. Хоть всё было нежданно, и легион понёс большие потери, но мы выдержали и смогли отразить это нападение. А так, у меня лишь просьба — достойно управлять легионом и беречь жизни его бойцов. Они ещё нужны Болгарии!

Ну, тут сотник спокойно ответил:

— Борис, обещаю! Мы приложим все свои умения, чтобы легион и далее действовал столь умело, как ранее.

Но Вениамин Серафимович всё-таки слегка расстроил и меня, и легионеров. Продолжение его речи нас всех сильно удивило:

— Должен заметить, князь Борис, что, согласно предписанию, запасной центурион должен отправиться в Систово уже сегодня вечером. Вы об этом не знаете, но легион ещё семнадцатого августа выдвинут к Ловче и сейчас, скорее всего, находится там. Там идут тяжёлые бои и собраны все имеющиеся резервы. Сами понимаете, что это военная необходимость. И позвольте передать вам всем письма легионеров. Жаль, но они дошли лишь сейчас.

Да, похоже, что Димитрий и легионеры решили отправить нам письма через командование. Аркадий так ничего и не принёс.

— И ещё, князь Борис и Юлия Петровна, в особом вечернем поезде, отправляющемся в Москву, для вас и всех ваших людей оставлены места. Ничего оплачивать не надо, всё за счёт города.

Ну, надо же, и нас решили сразу же сплавить из Одессы! Вроде, и благодарность мне объявили, и грамоты об этом дали, но мы тут явно достали и городские власти, но больше высшее командование. Ну, артачиться не будем, конечно, поедем.

— Э, спасибо, Вениамин Серафимович. Мы рады! Да, мы все сильно соскучились по дому и своим родным.

Так что, на этом официальная часть завершилась. Тут Владимир ещё раз представил нам своих друзей:

— Борис, Юлия Петровна, граф и князь мои помощники. Они назначены инструкторами по стрелковой подготовке и штыковому бою. Иван был одним из лучших стрелков полка, а Василий хорошо фехтует и неплохо знает штыковой бой. Легионом и далее будет командовать легат Живков, центурионы Онассис и Осокин. Все назначения, сделанные тобой, меняться не будут.

Ну, тут вопрос сложный. Так можно сразу же нарваться на неприятие легионеров. Тем более, Владимир и сам был в неплохих отношениях почти со всеми из прежнего состава. Те, кто его знал, сразу же заулыбались при его виде.

А далее мы с подпоручиком немного поговорили о том, что с нами было после полученных ранений.

— Я, Борис, тоже не знал, как завершился бой. Пришёл в себя перед Систово. И нас, раненных офицеров, сразу же отправили в Бухарест, а через неделю — уже в Киев. Я написал несколько писем Арине Васильевне и Александре. И они мне отвечали. У вас дома всё хорошо. — Ну, что там дома, я и так знал. — А меня, вот, повысили в звании и наградили орденом Святого Георгия 4 класса.

Ну, я искренне порадовался за Владимира. Он всё же военный, и для него звания и награды много значат. Нет, я тут, в Одессе, тоже написал описания подвигов воинов легиона, и тётя Юлия отнесла их градоначальнику, но дадут ли им ход, мы не знали.

А далее завертелось, закрутилось. Как обычно, началась сдача и приём дел. Владимир был не просто сильно удивлён, а поражён полученным «наследством»:

— Э, Борис, тут много всего. Так просто и не освоишь.

— Ну, бойцы и сами многое освоили и, если что, подскажут. Постепенно можно ко всему привыкнуть.

Хорошо, что мы с тётей Юлией заранее подготовились. Поэтому приём имущества новым куратором легиона долго не затянулось.

Тем не менее, бойцам надо было срочно готовиться к дороге. И нам всем предстояло расставание, может, и на всю жизнь. Легион уже и так на фронте, запасная центурия тоже к нему присоединится, и что там будет с бойцами, одному Господу известно! Конечно, сразу же начались ахи и охи, ещё и слёзы, тем более, у женщин. Их у нас тут и больше двух десятков, и половина отправится на фронт.

Конечно, Аркадий сразу же отправил в город пару парней. Нам и доехать до вокзала требовалось, так и вывезти большую часть имущества. И чуть позже к нам подъехали аж три десятка подвод. Приехал сам Абрам Самуилович, вместе с Самуилом.

— Князь Борис, Руфина будет ждать на вокзале. Она поедет одна. И вещей возьмёт немного. Что надо, купит в Санкт-Петербурге.

— Не беспокойтесь, Абрам Самуилович. Лучшие вещи во всей Российской империи шьют в нашей мастерской. Можете и за деньги не беспокоиться. Руфина будет обеспечена как принцесса!

Конечно, раз такое дело, мы вместе с тётей Юлией и Абрамом Самуиловичем обсудили все наши дела. Так-то, мы уже вчера всё решили, а сейчас просто наметили дела на будущее.

— Если начнутся поставки станков, сразу же запрашивайте и оборудование для велосипедный фабрики. Главное, начать собирать, а количество мы наберём потом. Если освоите велосипеды, то позже, Абрам Самуилович, они потянут за собой и многие другие машины. Вот это и имейте в виду. Если заложите основу, то далее будет легче. И, конечно, мы будем надеяться на долгое сотрудничество.

— Будем работать вместе, князь Борис! — сразу же заявил обрадованный торговец. Как раз это и являлось для него главным. И мне тоже. Хоть как, надо было развивать промышленность нашей империи. И Одесса тут вполне подходила. — Мы не подведём!

После полудня в сторону центра Одессы тронулся большой обоз. Раз воинское подразделение, так и нельзя было терять лицо, то все шестьдесят семь воинов легиона были экипированы как во время марша. В трёх домах остались четыре санитара и восемь раненных, и шесть казаков охраны. Пропавший хорунжий Панкратий Калистратов появился вновь и привёл с собой десяток казаков. На этот раз они сопроводят запасную центурию в Систово.

Правда, и нас было двенадцать. Мы находились в цивильной одежде и никакой военной формы с собой не взяли. Но оружие у нас имелось — у всех было припрятано по паре заряженных револьверов и полсотни патронов. Хотя, и все нужные разрешения имелись, так что, никто к нам по пути не придерётся.

Чтобы произвести впечатление, метров за пятьсот до вокзала легионеры сошли с повозок и остаток пути прошли строевым маршем, под первый и второй марши легиона. Тем более, Пётр Петрович привёл свой оркестр, и тоже одетый в парадную форму. Да, вышло не менее впечатляюще, чем при марше. Владимир и два его корнета шли впереди, и они в нашей форме смотрелись грозно.

А мы, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, ехали в трёх каретах, и довольно сзади. Да, обычные обыватели, собрались немного развлечься в столице нашей Российской империи.

На удивление, у «Большого» вокзала собралась большая толпа провожающих. Провожать легионеров пришли и футболисты, и члены музыкальных кружков, и просто многие жители города. Но больших городских чинов не было. Они и не требовались. Обычные проводы очередного воинского подразделения их и не интересовали, так и не дело «светиться» на проводах воинов Седьмого легиона. Это может вызвать ненужные вопросы у высшего начальства.

Нет, Вениамин Серафимович и Даниил Милославович были, и, как я понял, они провожали легионеров уже не по долгу службы, а как своих хороших знакомых. Потому что постарались при посадке в вагоны хоть части бойцов сказать напутственные слова, и многим крепко пожали руки, а женщинам, сильно их смущая, аж целовали ладошки. На этот раз и мы все дружно подошли к легионерам.

— Бойцы! — я смог выдавить из себя лишь несколько слов. — Деритесь зло и не жалейте врагов, и им не сдавайтесь! Вас просто замучают. И постарайтесь вернуться живыми. Мы вас ждём!

И ответом мне был дружный возглас:

— Княз Борис, ние сме седмият легион! Ще се бием и ще се опитаме да се върнем! Няма да Ви подведем!(болг. — Князь Борис, мы Седьмой легион! И драться будем, и постараемся вернуться! Мы Вас не подведём!)

А оркестр играл, как и положено, «Прощание славянки». Ну, да, мы же тут, хоть и интернационал, славяне.

А я лично попрощался с Бьянкой и Миланой:

— Милые мои сёстры! Я буду сильно скучать по вам и ждать! Как вернётесь, мы с вами устроим бал не хуже, чем в Одессе!

Тут девушки мило улыбнулись:

— Обратно, братко! И ще доведем Мила! (болг. — Вернёмся, брат! И Милу привезём!)

И они обе дружно поцеловали меня в щёки. Ну, уже можно. Мы теперь одна семья. Раз объявлено, они хоть как мои сёстры.

А далее паровоз прогудел, и все дружно ринулись в свои вагоны. Легионерам было отведено четыре вагона. Чуть позже и поезд тронулся. И воины моего Седьмого легиона уехали на войну. Когда я хоть кого из них увижу? Дай бог, чтобы они понесли как можно меньше потерь! Жаль, но на войне без них никак.

Чуть позже мы и сами сели в свой поезд и вагон. И нас проводили не менее торжественно, чем воинов легиона. И грустная Сара с трудом пробилась ко мне, молча пожала мне правую ладонь и так же резко убежала. Ну, и у меня пока нечего было сказать ей.

А вагон был хорошо обставленным. На другой половине ехали две семьи дворян, хоть и не самых важных, но явно довольно богатых. Хотя, нам пока не до них было. Ведь сейчас я, так и мы все, прощались с очередным этапом своей жизни. И впереди нас ждали не менее трудные и важные испытания!

— Всё, Людвиг, небольшая экспедиция учёных вчера села на лёгкий крейсер «Нюрнберг» и отправилась в эту Мексику. Судя по срочной телеграмме, отряд из крейсера и транспортного судна «Принцесса Шарлотта» официально идёт с кратким дружественным визитом в Датскую Вест-Индию, на остров Сент-Томас. Хотя, слышал, что там, в Шарлотте-Амалия, прекрасная гавань. Мы сейчас как бы хотим купить это небольшое владение у Дании. Тем более, САСШ и так попытались его купить десять лет назад, но сделка сорвалась. Хотя, англичане помешали. И нам сейчас попытаются помешать. Ну, пусть немного подёргаются. Но можно и купить. Не помешает. Нам в любом случае нужен опорный пункт в том районе.

— Да, herr посол, никогда бы не поверил, что мы будем усердно проверять писанину одного странного мальчика! Но его сказки, как оказалось, имеют двойное, тройное дно. И просто непонятно, откуда он подчерпнул эти странные сведения.

— Да, Людвиг, хоть и странно, но оказалось, что у Марса на самом деле два спутника! Этот американский астроном Асаф Холл даже предложил назвать их Деймосом и Фобосом. А позже может оказаться, что и описания самой планеты, и других планет нашей Солнечной системы, приведённые мальчиком в своей «Аэлите», могут подтвердиться. И наши военные уже сейчас дали заключение, что и эти странные космические корабли, что он описал в сказке, через некоторое время вполне можно будет построить. Хотя, ракеты уже давно используются военными.

— Жаль, herr посол, что Вы не пустили меня в это путешествие в Мексику! Я прочёл материалы, найденные в наших архивах, и они однозначно говорят, что ранее на территориях Мексики и Гватемалы существовали города майя. У них даже своя империя была!

— Ничего, Людвиг, ты здесь нужней. Успеешь ещё прославиться! Тем более, скоро мальчик в Санкт-Петербург вернётся. Хотя, и Генрих приедет. Похоже, что мальчик больше всего ему доверяет и будет с ним сотрудничать. Так что, и ему слава первооткрывателя древних индейских городов не светит. Жаль, что мальчик ничего толкового не написал насчёт испанского золота. Но он и не мог знать такие вещи. Хотя, красиво вплёл эту историю в свою сказку!

— Ну, herr посол, Генрих уже сильно прославился на весь мир. Это же ему мальчик рассказал историю насчёт нападения на него англичан. Да, юный князь сильно подставил и своего императора, и Двор, и многих важных лиц Российской империи. Всё-таки нападение на санитарный обоз и само по себе плохо. А тут англичане, не состоя с Российской империей в состоянии войны, и напали, и юного князя пытались убить! Да, сами же глупо и крупно подставились!

— Ну, пусть расхлёбывают! Хотя, отвертятся. Но нам меньше будут мешать. И русским повезло. Англичанам теперь труднее будет на них наскакивать. Да, я не ожидал от Главы МИ-13 лорда Добсона таких промашек. Совсем плохо стал работать. А то англичане совсем обнаглели! Решили попробовать указать нам, что делать в Намибии и бурских республиках? А сами вообще на русский санитарный обоз напали и получили! Неплохо им досталось!

— Да, herr посол, хоть как, опасно было связываться с легионом мальчика. Он успел подготовить своих болгар. А теперь, после его усилий в Одессе, Седьмой легион станет и сильнее. Генрих написал, что он там так сильно подготовил своих легионеров, что они стоят нескольких солдат! Эти юноши и девушки стали хладнокровными убийцами и запросто расстреляют всех, кто на них нападёт.

— Да, Людвиг, хорошо, что у русских промышленность слаба, и они ещё не скоро примут на вооружение изобретения мальчика. А нам освоить и эти полевые кухни, тем более, каски и защитные жилеты, труда не составит. Великий князь Николай Николаевич уже согласился уступить патенты на новую взрывчатку, мины и гранаты и нам. Мы их быстрее и произведём. Они и нам пригодятся, и часть мы продадим и самой русской армии.

— Да, herr посол, с мальчиком сотрудничать выгодно!

— Это так, Людвиг, но он стал опасным, в том числе и для нас. Жаль, что англичанам не удалось убить его. Его изобретения, конечно, хороши, но намного опаснее «Боевые наставления…» и «Наставления по самбо» мальчика. Если русская армия начнёт использовать их, то может стать сильнее и действовать успешнее. Хоть и странны, но весьма интересны и его «Медицинские наставления…», и «Порядок лечения…». Мы, скорее всего, тоже внедрим их у себя.

— Э, herr посол, эти Наставления действительно странны. Ещё ни у кого ничего подобного не имеется. И откуда у мальчика такие интересные знания? Правда, они ещё не проверены.

— Скоро проверят, Людвиг. Предположения мальчика странные, но ничего необычного в них нет. Просто научные мысли изложены, но, как ты говоришь, учёные не успели их проверить. А теперь они возьмутся за проверки с усиленной силой.

— Вот бы он, herr посол, сам всё выдал нам⁈

— Не выдаст, Людвиг. Было бы лучше, если юный князь являлся подданным нашей империи. Но он пока не хочет. Но мы ему ничего такого интересного и не предлагали. Поэтому нам сейчас приходится беспокоиться насчёт его изобретений. А они через некоторое время запросто могут быть направлены и против Германской империи! Сам знаешь, Людвиг, что далее мы не так охотно будем поддерживать русских. Они наши исконные и самые опасные враги, и нам сильно интересны их земли и богатства.

— Э, herr посол, хоть и оказалось, что русские в последнее время сильно ослабли, но они всё ещё сильны. Мы сейчас не выдержим войну с ними. Нам англичане сильней мешают!

— Пока нам, Людвиг, действительно, не до этого, но, если честно, немного позже нашей империи, чтобы обеспечить себе жизненное пространство, придётся жестоко вцепиться с русскими. И мы тогда обязательно попытаемся забрать у них лишние земли и богатства. Незачем этим унтерменшам столько всего! Они и не умеют их использовать. А немцы смогут!

— Да, herr посол, мы сможем!

— Ладно, Людвиг, нам сейчас не до таких высоких мыслей. И никто не должен знать о них. Так что, осторожно следите за делами полковницы Тутолминой и постарайтесь подвести к сестре мальчика своего племянника. Он же посмотрел на неё издали? И что сказал?

— Заинтересовался, herr посол. Сказал, что и красива, тем более, раз скоро станет намного богаче. К тому же, хоть и дочь крестьянки, но имеет и кровь самого Великого герцога!

— Э, Людвиг, не обращайте внимания на такие мелочи. Она уже признанная баронесса. А у вашей семьи никакого титула не имеется, и богатства девицы вам нисколько не помешают. Так что, следите за юным князем, когда он появится в Санкт-Петербурге, лучше! Кстати, он там, похоже, что ещё и других девиц привезёт! Если российский император даст им княжеский титул или хотя бы дворянство, то тоже завидными невестами станут. Так что, пусть Ваш племянник будет осторожнее, но шустрее! Ему стоит постараться!

Приложение 05.

Музыка, упоминаемая в «Вот и свела нас судьба» (и вечен Рим)…: