⚛️ Я был героем, тем самым, что сражался с Ордой, защищая Галактическую Империю. Я отдал всё за победу, но война забрала даже моё будущее.
Сто лет я проспал в стазисе, брошенный всеми. Проснулся — и увидел совсем другой мир. Империя в руинах, планеты погрязли в анархии и коррупции, а дворяне — те, кто должен был править, стали тиранами и рабовладельцами. Но я не сдался. Если мир забыл меня, я напомню.
Я тысячный в иерархии престолонаследия. Но именно я заберу трон Галактики. На этот раз начну издалека, с одной отдаленной колонии, прибежища пиратов. И я построю свой флот. Пусть попробуют меня остановить.
1️⃣ Первая книга тут — https://author.today/work/441009
8️⃣ Девятая книга тут — https://author.today/work/566947
Мы с нашим штурмовым отрядом переступили обломки взорванной бронеплиты бункерного портала и вошли в верхний уровень. Прикрываемые вновь прибывшими резервами, вдоль стены, к затаившемуся в конце туннеля великокняжескому челноку.
Я увидел, как из челнока вышли двое. Смуглая женщина средних лет, в дорогой одежде, с красивым, но очень, очень уставшим и обпеспокоенным лицом.
И ребёнок. Мальчик восьми-десяти лет. В чёрной тунике. Он встал между мной и женщиной, смело заслоняя её, а в его руке был короткий клинок.
— Только попробуй тронуть её! — заявил он.
Мне. Он, ребёнок вдвое меньше меня ростом — заявил!
Я уже готов был добродушно улыбнуться и рассмеяться такой отваге и смелости. Но следом он выставил руку вперёл, и мне в лицо полетела ударная волна, откинувшая меня вместе с Вовой, шедшим впереди, на целых метров пять!
А затем он с криком помчался на меня, занеся меч над головой!
Штурмовая лопатка, «оружие номер ноль», как-то сама прыгнула мне в руки. Не поднимясь, я поймал углом, где сочленяются лопатка и рукоять, гарду его клинка и отбросил клинок в сторону.
— Пощадите! Пощадите его! Он всего лишь ребёнок! — орала мать.
Очевидно, что она была его матерью. Очевидно, что он — сын. Но чей ещё он сын?
И моя догадка оказалась верна. Профиль Внутреннего Экрана у него был демонстративно открыт, и я на миг, отбиваясь от его неумелых техник, прочитал:
Так вот он, голубчик. Бастард, внук бастарда. И у матери такая же фамилия. Сын от дальней родственницы со стороны невысокородной бабушки, насколько я понимаю в местных фамилиях.
Теперь понятно, чего сам великий князь Елисей так жестоко обороняется. Защищает отпрыска?
Или же — нет, ситуацию следовало воспринимать несколько по-другому? Они — не те, кого охраняют, а такие же заложники, такой же рубеж обороны драгоценной тушки великого князя?
— Дайте, господин учитель! — кричала где-то сзади Иоланта. — Дайте мне его вызвать на поединок!
Отчасти это даже могло быть разумно. По феодальным законом высокого дворянского общества эпохи Пантеона таковых при смене власти полагалось уничтожать сразу же.
Но это при случае, если мы прямо-таки серьёзно метим в великокняжеское кресло. Меня же интересовало нечто большее. Трон Галактики.
И хоть я понимал, что это вполне логичная траектория — через трон Великого Княжества, а затем через рокош самому императору — всё ещё надеялся, что удастся перескочить и обойдётся как-нибудь и без этого, без разного рода детоубийств. Без меня как-нибудь разберутся, в общем, найдут толкового Великого Князя. Вон же, Иннокентий Неронов с Орхидеи вполне себе мужает и крепнет, и скоро нашей солнечной системой будет неплохо управлять. И пусть здесь будет примерно также, а я пойду несколько выше.
Примерно так я решил тогда.
Поэтому, в очередной раз откинув от себя рвущегося в бой ребёнка, ещё раз кинувшего в нас ударную волну, приказал.
— Заканчивай! Бегом в челнок, и сваливайте нахрен с планеты. Пока я не передумал.
— Спасибо, спасибо, спасибо! — заверещала женщина, с трудом утаскивая упирающегося сына в шлюз челнока.
— Всем кораблям и десантным группам. Пропустить челнок с указанными реквизитами, — сообщил я. — Сопроводите до орбиты и позвольте покинуть планету.
Мы расступились, позволяя челноку пролететь по тоннелю. И на месте, где стоял челнок, обнаружилась платформа лифта.
А мне тем временем пришло сообщение:
Выходит, понял, что наш проход к сердцу бункера открыт.
— Зачем вы это сделали, господин учитель⁈ — с негодованием вопросила Иоланта. — Зачем вы их отпустили? Их обоих надо было прикончить! Сразу же! Они же из его клана! И в челноке наверняка были ещё другие родственники!
— Надо было, — кивнул я. — Просто, знаешь ли, не имею привычки убивать детей. Один раз не прикончил одну упрямую эрцгерцогиню, и после — тем более не очень хочется.
— Тогда… тогда вы могли бы делегировать это мне!
— Дорогая моя ученица, — вздохнул я и перешёл на заговорнический шёпот. — Даже если отбросить все нравственные аспекты — ты не подумала о том, что здесь везде могут быть камеры, транслирующие на всю планету наши действия? И не подумала о том, что от меня прямо-таки ожидали именно такого решения, которое ты озвучила?
Иоланта мгновенно заткнулась, насупилась. Попыталась возразить:
— Но ведь Андрон же… Он же всё обезвредил? Всё отключил?
— Ты уверена, что он может обезвредить изолированных малозаметных дронов-репортёров? — вопросил я. — Занимаясь царедворческими манипуляциями всегда следует портить о такой мелочи, как кибер-папарацци.
— О, нет, об этом я не подумал, — послышался голос Андрона. — Да и не успел бы их найти, признаюсь.
Он тем временем уже бодро вышагивал в своём основном туловище по туннелю, как будто ничего и не было. Видимо, червь-трансформер приполз обратно ему в черепушку.
— Лифт работает? — сразу спросил я.
— Да, я не трогал его энергосистему. Но она управляется с нижних уровней, запустить его я не смогу.
Я кивнул.
— Ничего, мне кажется, нас пропустят. Согласие на поединок получено. Ну, что, дальше мы идём вчетвером, — сообщил я и обратился к Эльзе. — Проводи Иоланту к челнокам, эвакуируйтесь.
— Куда мы вас бросим, господин адмирал⁈ Там же опасно! — возразила Эльза.
— Вот именно поэтому: потому, что опасно.
— Учитель! Ведь всё так классно начиналось! Разрушения, убийства, резня боевых сервов!
— Для вас всё закончилось, дорогие мои. Не сочтите это за ущемление прав и свобод прекрасных воительниц самоубиваться в неизведанных бункерах, но дальше пойдём мы вчетвером, нашим тесным мужским коллективом. Вы обе отлично помогли, с вас хватит. Это моё решение и мой приказ.
Приказ был выполнен.
Мы же встали вчетвером на платформу, идущую в неизведанные глубины бункера. Голографический интерфейс тут же показался перед нами. Десяток уровней, и курсор уже был установлен на предпоследнем, «Жилая зона».
— Ну, что, парни, да соблаговолят нам Творцы, что называется.
И нажал спуск. На всякий случай я поставил кокон, ожидая подвоха — хотя и он бы не особо спас. Во время спуска нас могли уничтожить десятком способов разной степени изощрённости, и, по сути, единственной моей гарантией были остатки дворянской чести моего визави и принятое согласие о ранговом поединке.
Судя по всему, он полагал, что легко победит меня.
Ехали мы долго, хоть и скорость была приличная. В ушах закладывало от перепада давления, а узкая шахта лифта сверху с бледным просветом становилась всё меньше и меньше.
В какой-то из моментов, когда проём наверху окончательно превратился в точку, лифт остановился. Все мы напряглись, полагая, что будет какой-то подвох.
— Шесть с половиной километров, — сообщил Андрон.
Внизу что-то заскрипело и затрещало, и платформа снова пришла в движение, а над нами, практически прямо над макушкой у Макса, створ лифтовой шахты перекрыла здоровенная бетонная плита, свалившаяся вниз из бокового углубления.
И следом имплант выдал предупредление:
Последний раз нечто подобное было, пожалуй, при моём посещении Гуля и Упыря, только само сообщение я не запомнил — потому что окончательно в себя после Тёмного Пойла пришёл сильно позже.
— Ловушка? — пробормотал Вова.
— Наверняка! Даже если так — пути назад нет.
А ниже было ещё примерно полкилометра пути, и только после пошли уровни. Промелькнул продовольственный, с уходящими далеко и глубоко оранжереями, ниже — транспортный, с десятком челноков и глайдеров, затем уровень, наглухо занятый стоящими неподвижно сервами. И ещё штук пять непонятного назначения, с разного рода техникой.
И только после платформа остановилась. Мы увидели приглушённый свет, небольшой зал, оформленный в лучших традициях ранних веков Первой Империи. Зигзагообразный красно-чёрный орнамент на полу, высокий потолок, гобелены вдоль стен, и большие деревянные резные врата. Мне только тогда подумалось, что вряд ли такой бункер построила династия Лисовских. Это точно что-то очень старое, даже древнее.
В зале стоял серв. Высший серв, примерно той же модели, что и Децимус, только в ядовито-красной униформе.
— Присаживайтесь на диваны, господа, вас пригласят, — сообщил он спокойным, даже миролюбивым тоном. — Я могу предложить вам напитки?
— Конечно же! Мне, пожалуйста, безкофеиновый раф с овсяным молоком, моему оруженосцу сбитень из крыжовника, а Максу, да, вот этому здоровяку — облепиховый смуззи. — съязвил я.
— Это очень редкие напитки, — покачал головой высший серв. — Но я постараюсь что-либо сделать… Или вы иронизируете?
Как же они похожи с Октавией, подумалось мне. Всё так же не сразу выкупают мою иронию.
— Конечно иронизирую! Вы серьёзно, уважаемый серв, напитки? Вы же наверняка в курсе, что мы прибыли на ранговый поединок.
Тем не менее, на диванчики, расставленные уголком у входа, мы всё-таки сели. Диванчик, на который взгромозился Макс в полной амуниции, тут же предательски затрещал.
— Я в курсе, — кивнул серв. — И осведомлен о том, кто вы такой, и какой властью наделены. Я понимаю, что мой хозяин может быть через некоторое время погибнуть. Тем не менее, я хочу соблюсти некоторый политес и торжественность момента.
— Так я ему и поверил, — усмехнулся Вова. — Травануть нас хочет!
— Точно, — кивнул Макс.
А Андрон промолчал. Признаться, такая мысль меня тоже посетила. Это было бы весьма логичным.
— Обойдёмся, — объявил я наше коллегиальное решение. — Мне очень хочется попросить вас не задерживать мероприятие, уважаемый серв.
На самом деле, уже после я понял, что это была достаточно неплохая уловка. Снизить градус напряжения. Позволить нам всем расслабиться, переключиться на уважительный и торжественный тон беседы… Потому что пока я спускался на лифте — я копил злобу, и всё ещё хотел рвать и метать, разнести тут всё к чертям.
А тут — предлагают напитки, как же мило! И сразу путь к тёмной стороне кажется уже чем-то неправильным.
Серв кивнул, несколько огорчённо мотнув головой, не то из-за отказа принять напитки, не то из-за того, что теперь следовало за нашим диалогом. И затем резные врата отворились.
— Я готов, — послышался голос Елисея Владимировича. — Проходите, Александр Игнатьевич.
Колонный зал явно предназначался когда-то для торжественных приёмов. Красивая резная мозаика по стенам, изображавшая не то античные сюжеты, не то времена раннего космизма.
Великий князь сидел по центру пустого зала. Без брони, в простой одежде, которую можно было назвать повседневной или спортивной.
Я ещё раз подумал, что он похож на меня, этот дальний генетический родственник. На вид он был абсолютно спокоен. Уверен в себе. А перед дним стоял шахматный столик с расставленными фигурами.
— Что это⁈ — воскликнул Вова, тут же встав в защитную позицию.
И Макс тут же последовал его примеру.
— Это шахматы, Вова, успокойся. Древняя игра. Но вопрос «что это?» мне тоже хочется задать. Вернее, зачем?
— Во-первых, я попрошу удалиться из зала двоих из трёх ваших спутников, — тихо сказал Великий Князь. — Секундант должен быть один. Тридецемус будет от меня. Кто будет вашим секундантом? Ваш оруженосец?
Вова вышел вперёд.
— Так точно.
— Владыка, — тихо сказал Андрон. — Разумнее оставить здесь Макса… Как наиболее выносливого… На всякий случай…
— Вы мне не доверяете? — повысил голос Лисовский-Леонов. — Ваш секундант тоже практик. Я позволил ему остаться с вами только потому, что его и ваш суммарный уровень меньше моего… Ведь так, Александр Игнатьевич?
— Пожалуй, вы правы, — я кивнул. — Пусть останется Владимир. Благодарю вас за такое благоразумие и радушие. Посидите пока что в первом зале. Кто-то должен сторожить лифтовую платформу.
— И тут — не доверяете… — как будто бы разочарованно сказал Великий Князь.
— Я надеюсь, что в случае моей победы мы бесприпятственно покинем бункер?
Вопрос был риторическим. Я был почти уверен, что нет — просто так мы его точно не покинем.
— Да, конечно, — расплылся в улыбке великий князь. — Вы же выпустили моих… родственников? Спасибо вам за это. Честно. Спасибо.
Искренно это он сказал, или нет, я разбираться не стал. Кивнул спутникам, и Макс с Андроном покинули зал. Я присел за шахматный столик напротив Великого Князя, а высший серв Тридецимус и Вова встали по двум сторонам от стола.
— Ещё раз — к чему здесь шахматы? Вы же не предлагаете…
— Предлагаю, Александр Игнатьевич, предлагаю. Вы уже выбрали и время, и место. Позвольте мне выбрать оружие. Древняя игра, которая очень слабо распространена в этой части галактики. Последние шахматные гроссмейстеры в нашем Великом Княжестве умерли ещё до пришествия Орды, остались лишь в дальних краях вроде Сура и Астериазиса. А вы, насколько я могу предположить, исходя из вашей биографии, весьма хорошо изучили эту игру. Как и я. Сыграем?
Внутренний экран спросил меня:
Я выбрал «Согласиться».
На самом деле, я играл во времена Пантеона в шахматы. Но играл из рук вон плохо. А учитывая наличие в зале Тридецимуса — пространства для мухлежа, подсказок с использованием искусственного интеллекта — у противника оставалось более чем достаточно. Допускаю, что даже Внутренний Экран при желании можно как-либо перепрошить, чтобы он был обучен этой древней игре и подсказывал лучшие ходы.
Но я согласился. Мне это показалось более чем забавным — победить не оружием или Энергией Большого Взрыва, а вот так вот странно, мозгами и внимательностью.
— Итак, необходимо выбрать, кто каким цветом будет играть, — сообщил великий князь, забирая две пешки с доски и «перемешивая» их у себя за спиной. — Левая или правая рука?
— Правая, — кивнул я.
Мне выпало играть чёрными. Мой противник сделал свой первый ход — классические Е2 — Е4.
— Кто вас обучал? — спросил я.
— Меня обучал мой отец, — сообщил он. — Ещё когда я был совсем юным. Вы же знаете? Он был бастардом младшего брата императора. Для того, чтобы добиться права носить фамилию императора — требовалось найти ключи к благосклонности Его Величества. Развиваться как можно более многогранно, изучать древние науки… Ну, вам ли не знать? Ваша ветвь рода тоже получила императорскую фамилию с большим трудом, я изучал вашу биографию и генеалогию.
Я краем глаза взглянул на Вову. Похоже, он ещё не отдуплял, о чём речь. Похоже, ещё до дошло.
Я решил играть дерзко и неаккуратно и сразу атаковал пешкой на E5. Внешне, конечно, я был спокоен, но внутри меня всё ещё кипело от злости. Великий князь дёрнул бровью и тут же съел мою пешку.
В ответ я двинул следующую на D6 и спросил.
— Вы всегда изучаете генеалогию и биографию своих врагов?
— О, разумеется, — кивнул великий князь. — Вы знаете, есть такая отдалённая система у нас в системе — Циркон. Её князь также был из системы наследования, он долгие годы занимался охотой на высокородных… В годах уже человек. Мы встретились здесь же, в этом же зале, буквально в этом же месте. Я назначил ему поединок на кухонных ножах. Самых коротких, знаете ли. А он согласился. Так как думал, что я не знаю, что он амбидекстер, и что одинаково ловко обращается и с левой, и правой рукой. А я знал. Я знал все его обманные приёмы. И я нашёл, как это называется?.. Ахиллесова пятка?
— Пята. Ахиллесова пята, — поправил я соперника.
— Да. Именно. За сутки, что оставались у меня перед битвой, я с трудом достал и часами отсматривал, по секундам разбирал несколько видео его ранговых поединков. Подловил его в момент, когда он ловко перекидывал нож из одной руки в другую… Вот на этом самом месте.
А затем он срубил мою пешку: E5-D6 и добавил:
— Надо же… вы отдаёте мне уже вторую пешку… Играйте аккуратнее, Алексей Игнатьевич.
Действительно. Что-то я расслабился. Дал волю эмоциям, не подумал.
Хотя, если подумать, последний ход противника был максимально-глупым. И что-то мне эта партия начинала напоминать… Только вот что? Забыл я все эти термины. Испанский гамбит, итальянская защита… Вот честно — и во времена Пантеона никогда не учил, а теперь и тем более не вспомню.
Я срубил слоном пешку соперника — F8-D6.
— И что же такого, интересно, вы раскопали обо мне, ваше сиятельство?
— Ваша биография достойна глубокого уважения. Вас не зря считают героем галактики, Александр Игнатьевич. — со вздохом ответил великий князь. — Признаться, я бы очень хотел оказаться на вашей стороне. Честно. Возможно, ещё не поздно? Возможно, ещё всё можно прекратить? Ведь вы же летели сюда пообщаться, как вы сказали. А не убивать меня.
Он пошёл развивать коня, выбрав правого: G1-F3. И чего это он задумал?
— Увы, слишком много доказательств вашей вины, — пожал я плечами и сходил пешкой на G5, прямо под прицел коня.
— Одно я не понял в вашей биографии… Как давно вы решили метить на Трон галактики? Как давно решили, что Константин Тридцатый не справляется, заставляя личностям вроде меня идти на сделку с Ордой?
— О, значит, вы признаёте свою вину? — усмехнулся я. — Признаёте, что пошли на сделку с Ордой?
— Я был и остаюсь её заложником, — словно с комком в горле отвечал великий князь. — Она всегда присутствовала здесь. Уже очень, очень давно. С первых лет вторжения. Она диктовала свои условия… Заставляла меня отдавать своих подданных.
Казалось, его голос дрогнул, и он почему-то не стал брать мою пешку. Сходил D4 пешкой, видимо, пытаясь развивать нападение слоном. Я же ответил пешкой на G4, угрожая коню.
— Хорошая попытка выставить себя жертвой обстоятельств, великий князь, — констатировал я. — Но есть кое-что, что заставляет меня усомниться в вашей честности. Понимаете, формирования гнезда Орды на соседней с нами планете произошло не вчера. И даже не в этом десятилетии. Это происходило годами. Годами! Ещё пять лет назад с Ордой на Помпаде мог расправиться флот и адмирал с куда меньшим опытом и арсеналом, чем я. И как минимум в ранние годы формирования гнезда вы не могли — вы были обязаны сообщить флоту и легионам, Второму или Третьему, о возобновившейся активности у разрушенной планеты! Ваши корабли несли дежурство на орбите Помпеи. У вас регулярно были инспекторы. Вам задавали вопросы. Оппозиция знала об этом. Но нет — вы ювелирно обходили все проверки и с хирургической точностью вырезали всех, кто кричал о присутствии Орды в системе.
Я чувствовал, что закипаю, и именно в этот момент Вова тихо сказал мне под руку:
— Александр Игнатьевич, мне показалось, что…
— Что тебе показалось? — я резко повернулся в его сторону.
— Мне показалось, что кто-то сказал «Убей его».
— Когда кажется — креститься надо, — огрызнулся я на своего ученика. — Не отвлекай. На чём мы остановились?
Великий князь увёл коня на E5, пытаясь закрыться от моего слона, который метил на диагональ шаха королю:
— На том, как давно вы решили стать оппозицией Константину. Это случилось до битвы у Первопрестольной, или во время вашего сна в Пантеоне, или после выхода из него?
Лисовский-Леонов тоже посмотрел на Вову и подмигнул.
Неужели он знает и это? Знает и о том, что мой оруженосец, мой ученик до сих пор не знает о моей истинной сущности?
Я сделал шах слоном на B4.
— Шах! — сказал я, и великий князь вздрогнул.
— Хозяин… — тихо прошептал Тридецимус, вероятно, пытаясь подсказать хозяину.
— Отстань! Я тоже слышу! Эти голоса….
А теперь я тоже их слышал.
— … Убей его…
— … Хватит играть с ним в игры…
— … Хватит притворяться правильным…
— … Убей его…
Около десятка голосов.
Великий князь сделал ход пешкой С3, пытаясь закрыться, а в ответ я срубил ферзём пешку на D4.
— Вы… вы… — пробормотал Вова, и я увидел, как у него подкашиваются коленки.
Дошло, наконец-то. Сопоставил одно с другим.
— Довольно! — прорычал великий князь, хватаясь за голову руками. — Я доиграю эту партию!
И вместо того, чтобы беспрепятственно срубить своим ферзём моего, он принялся добивать слона пешкой — B4.
Мне не оставалось ничего другого как срубить его ферзя и сделать ещё один шах, понимая, что безнадёжно проигрываю.
— Шах! Мне нравится! Мы оба играем как больные, конченные придурки! — захохотал я.
При слове «шах» он снова вздрогнул и срубил моего ферзя королём. Что-что он там говорил про ахиллесову пяту? Как-то он странно вздрагивает, когда я угрожаю его королю. Я вывел второго слона на E5.
— Ваше сиятельство, они уже больше не могут молчать, — сообщил высший серв, и панели высоко над потолком начали медленно отъезжать в сторону.
— Прикончи его!
— Убей!
— Уничтожь!
Так вот что за голоса бормотали. «Ордынский телеграф», как я его прозвал.
С ниш под потолком на нас глядело полтора десятка человеческих голов, опутанных системами жизнеобеспечения.
Вот кто давал указания великому князю все эти годы. Вот кто напутствовал и приказывал поставлять материал для будущих некрорабов на подводные фабрики Помпеи! Железобетонное доказательство вины.
— Вы! Герой Александр!!! — заорал Вова, падая на колени.
Великий князь пошёл в атаку конём на E7! Вернее, видимо, это он думал, что это атака, а на самом деле это было полнейшее самоубийство.
Потому что следующим ходом я снова, уже третий раз сделал ему шах слоном — С2!
— Шах!
Великий князь снова вздрогнул.
А следом весь шахматный столик полетел мне в лицо.
И в руке великого князя появился меч, окутанный красным пламенем.
Часто бывает, что время в такие моменты замирает — не так, конечно, как в случае способности Даши, а по внутреннему таймеру. И где-то на периферии сознания проносятся совсем не те мысли, которые должны были бы быть в столь серьёзной ситуации. Например, откуда он достал меч? С пола поднял? Из чего гарда меча? Каков угол заточки лезвия?
Да какая, блин, разница, откуда он достал оружие, и какая у него гарда и заточка. Важно то, что оно теперь у него в руках!
Разумеется, я всё это прочитал сильно позже. А в тот момент, еле удержав равновесие на стуле, тут же поднялся, вставая в боевую стойку и автоматом поставил кокон. Сам, не получая никакого разрешения от системы.
Вова поступил ровно так же — только в трёх метрах от меня. Молодец. Научился.
Только вот чехол со всем нашим оружием лежал рядом с ним. На полу. Вот же незадача. Как-то быстро шахматный поединок превратился в жестокое мочилово, причём из оружия у меня были только кулаки и мои навыки!
Великий Князь тем временем принялся «мерцать» — я слышал про эту тактику, хотя нам её никогда не преподавали. Это было чем-то то ли вроде сверхбыстрого перемещения, то ли вроде сверхкоротких гипербросков — на несколько метров в сторону.
Его меч наносил режущие удары то там, то здесь, то мне, то Владимиру. И каждый раз кокон трещал по швам, а иногда меч даже проникал сквозь кокон, только сила удара замедлялась, тормозилась тончайшей плазменной плёнкой.
Лицо Великого Князя в моменты, когда он замирал для нанесения удара, искажала гримаса безумия и упоения своей властью.
— Убей! Убей! — орали головы наверху.
И чего там медлят Андрон с Максом⁈ Подключались бы к процессу! Или у них там своё веселье.
Ах да. Парой уровней выше стояло несколько тысяч сервов…
И их глухой топот, звук падения, грохот турелей уже доносились из-за закрытых дверей в перерывах между воплями отрубленных человеческих голов.
Я держал кокон уже почти сорок секунд и наконец-то понял, изучив тактику соперника, что в моменты, когда он наносит удар, то замирает. Замирает, примеривается, и делает удар — сильно дольше такого, который позволителен в такой ситуации. А из этого явно следовало, что него была не самая лучшая техника фехтования, которую он пытался скомпенсировать энергетической накачкой оружия и молниеносными бросками. Кроме того, плазменная плёнка возникала не сразу, а через долю секунды после появления, в момент, когда он замахивался.
Ага. Выходит, что у меня после каждого удара есть чуть больше секунды, чтобы совершить манёвр. К тому же, он ниже меня ростом, к тому же — без амуниции, по крайней мере, видимой. Что ж, вполне достаточно, неплохое преимущество.
Тридецимус не вмешивался. Пока не вмешивался. Он наблюдал — то ли готовя что-то, то ли сохраняя нейтралитет по одному ему известной причине.
А ещё я понял, что Энергии Большого Взрыва у меня здесь сильно меньше, чем должно было быть на поверхности. Семь километров базальта, всё-таки, глушили потоки энергии от звёзд. Ну, и не только у меня такое было — Вова сдался первым, сдержав куполом кокона последний удар Великого Князя. Сдержал и рухнул на колени, ровно на чехол с моим оружием, словно пытаясь прикрыть его.
В этот момент Елисей уже отскочил от него, «возник» у меня за спиной и наверняка ещё не понял, что Вова стал беззащитным…
У меня было меньше секунды, чтобы снять свой кокон, поднырнуть под занесённую противником руку, перехватить его за запястье, дёрнуть через себя и пробить в верх живота коленом.
Великого князя на пару секунд согнуло пополам, и я изловчился — успел подхватить лежащую наверху чехла сапёрную лопатку, а затем уже на излёте пробил противнику ботинком в спину.
Падая, он снова «замерцал», обнаружившись в дальнему углу помещения, откуда швырнул две ударные волны в нашу сторону — их сильно погасили колонны в зале.
Я в первую очередь подскочил к Вове.
— Я… не могу… — произнёс Вова, с трудом контролируя дыхания. — Ваше… Высочество, герой Александр, Силы… нет силы…
— Всё хорошо. У меня тоже нет. Сторожи ворота, — приказал я, а сам, перехватив лопатку, зашагал в дальний угол.
— Убей!! Поднимись!! — продолжали командовать голоса наверху.
— Ты видишь! Видишь! — донёсся голос Великого Князя. — Они повелевают мной! Все они! Они командуют мной с того света… Ты встал у нас на пути…
— С того света? Чего ты несёшь? — уже глубоко наплевав на политес и ещё недавнюю вежливость диалога, спросил я.
— Это мои друзья… мои однокурсники… мои родственники… Они уходили от меня один за другим и возвращались в таком виде! Они живы, пока жив я! Никто не может встать у меня на пути!
На какой-то короткий, очень короткий миг я даже пожалел его. Действительно, это очень неприятно — получить от Орды бандерольку с головой друга или, тем более, родственника. На меня на Помпее та голова несчастного капитана корвета произвела неизгладимое впечатление, хотя мы с несчастным и не были знакомы. А тут!
А тут, похоже, всё было куда запущенней. В отличие от капитана, от разума тех, кому принадлежали головы ранее, не осталось ничего. Только нейронный передатчик, управляющий голосовым аппаратом и оставшимися органами чувств.
Я уже достаточно нажалелся в последние месяцы. Я пожалел ордынца, сидевшего в клетке. Я пожалел и не распылил на атомы Черепа, позволив тому бежать. Буквально минут тридцать назад я пожалел сына своего нынешнего противника — кто знает, к чему это приведёт?
Поэтому я решил, что жалеть формального главу целого «прифронтового» Великого Княжества, ставшего ренегатом и играющему под дудку Орды, я точно не буду. Довольно. Даже если он повидал некоторое дерьмо. Даже если всё это делает из-за своего безумия.
Он враг — и мой, и моей планеты, и моей Империи, и человечества в целом.
Он сделал свой выбор.
Я прикрылся микрощитом, замахнулся легендарной герберской лопаткой над скорчившемся в углу Великим Князем, всем своим видом изображавшим жалость, а в следующий миг ослеп.
Кожу лба обожгло тысячей иголок, всё пространство зала залил яркий, испепеляющий свет, зажегшийся, казалось, прямо у меня в черепной коробке. Возможно, он и целился мне в черепную коробку, только из-за моего взмаха промахнулся на несколько сантиметров. Первозванный свет, будь он неладен. Всё верно, накопил силу — и выдал. Должно же были иметься у нас с ним какие-то общие с ним тактики — вот, получите.
Я отпрыгнул в сторону, крикнул Вове:
— Кокон!!
А сам выставил щит в метр диаметром, не больше, потому что на большее в моменте уже не хватило сил.
А после мне через всю спину полоснуло горячим. Плазменный меч прошёлся вскользь, прорезав броню не до конца. Я успел увернуться, перекатиться, сориентировавшись исключительно по звуку. Принял удар, ещё удар.
А после меня сильно качнуло в сторону, и противник куда-то делся. Судя по звуку, его унесло куда-то далеко влево и гулко ударило о стеновую панель.
— Получилось! Я попал! Поп-аал! — радостно заорал Вова.
Что за непокорный ученик! Не стал меня слушаться, а тупо вмазал по Великому Князю силовым копьём.
Это также и означало, что он мог видеть, и Первозванный Свет его почти не затронул. Молодец, конечно, но мне было гораздо важнее, чтобы он копил силы и держал дверь. А силовое копьё, надо думать, вытащило из него все оставшиеся крохи энергии большого взрыва.
Я же по прежнему был слеп. В глазах всё ещё жгло, даже контуры помещения не проступили. Нет, похоже, зрение я потерял надолго. Плохо. Очень плохо. Ведь даже если Елисей сейчас лежит без сознания — я ничего не смогу с этим сделать.
Надо немного выиграть время…
«Ордынские бандероли» на стенах тем временем принялись орать что-то совсем другое, не то, что раньше.
— А-а!
— Уберите его!!
— Убейте эту тварь! Она нас уничтожит!
— Наш раб, спаси от этой твари!!!
А затем я услышал тихие шаги совсем рядом. И мне в плечо быстро воткнулась игла.
Я замахнулся лопаткой, вскакивая с ног, пытаясь ударить того, кто совершил укол…
Но спустя миг с удивлением обнаружил, что начинаю понемногу видеть контуры помещения.
— Я уровняю шансы, ваше сиятельство, — тихо проговорил серв Тридецимус, чей силуэт стоял паре метров от меня. — Всегда был вашим фанатом, герой Александр.
— Гадёныш!! Уйди от них! — вдруг истошно заверещал Великий Князь. — Брось! Уйди, я сказал! Не трогай дядюшку Юрия!
Он даже не смотрел на меня. Он носился вдоль стен, наверху которых орали что-то нечленораздельное ордынские головы и посылал то туда, то сюда небольшие плазменные косы, от которых крошился и падал прямо сверху мрамор и металл.
Разгибаться было больно. Спина была подрана весьма существенно. Но я всё же прищурился и посмотрел наверх, с трудом пытаясь разглядеть, на кого вдруг переключился наш соперник.
А затем услышал, как Вова истерично, нервно так ржёт, прямо покатывается со смеху.
Потому что под потолком, в нишах с говорящими головами, носилась маленькая тёмная тучка — это был Термидор, про которого, конечно, все в пылу аварийного десантирования забыли!
Прыгал от нише к нише, рычал, ворчал, вгрызаясь в сладкие пластиковые трубки систем жизнеобеспечения, которые питали «ордынскую бандероль». От одной — к другой! Как он пролез? Опять кому-то под броню заполз да схоронился, колючий негодник? Или в чехле с оружием…
А «плазменные косы» его не брали. Глупость какая — попытаться завалить броненосца, чья тень совсем недавно сожрала целую планету, какой-то элементарной провиницальной магией!
— Они должны жить! Они должны жить! — едва не стонал несчастный Великий Князь, похоже, потерявший к нам всяческий интерес.
— Они давно мертвы, идиот! — крикнул я. — Ты погубил два с лишним миллиарда человек из-за того, что считал живыми тех, кто давно умер! Безумный, больной ублюдок!
— Не смей так говорить! Ты ничего не знаешь!
Похоже, это подействовало. Он снова перехватил меч, меч снова опоясался пламенем, а затем он метнулся к Владимиру, который устал просто так сторожить чехол с оружием и достал оттуда Чёрный Ордынский Молот.
— Ну-ка, попробуем… — пробормотал он, пытаясь врезать им по князю и подать гравитационный импульс, как это делал я
Но всё, что у него получилось — это отбить при помощи оружия очередную плазменную косу. Великий Князь же, похоже, решил окончательно расправиться с ним и зашагал в его сторону.
У меня уже накопилось достаточно энергии, и хватило реакции, чтобы метнуть силовое копьё с опережением по его траектории.
Нашего противника отшвырнуло к стенке, ударило головой, но он быстро поднялся. Крикнул Тридецимусу, который, как профессиональный судья на ринге, ювелирно обходил все наши перемещения по залу:
— Открывай врата! Что тормозишь!
— Нет, господин. Вы же приказали двоим спутникам Александра уйти и после накрепко закрыть.
За воротами тем временем не прекращалась стрельба. Понятия не имел, живы ли за ними Андрон и Владимир…
— Открывай! — повторил Великий Князь, обходя меня боком и целясь, куда бы попасть.
— Я не буду. Это не по правилам поединка.
— К чёрту поединок! — крикнул Великий Князь. — Открывай! Или…
— Или он реализует Супернову, Александр, вы должны его остановить! — крикнул Тридецимус, уже не скрывая своего выбора.
И за это тут же поплатился. Плазменная коса прилетела поперёк его корпуса, буквально размалывая его о ближайшую колонну.
Супернова — это очень плохо. Это же, фактически, тактическая термоядерная бомба, реализуемая при помощи энергии большого взрыва.
— Предатель! — заорал Великий Князь. — Вы все — предатели! Человечество должно было научиться жить вместе с Ордой! Впустить её на свои планеты, позволить растворить себя в Орде! Орда — это вершина технологий, вершина разума! Идиоты, и ты, принц Александр — главный идиот! Мы же родственники с тобой! Мы могли стать лидерами, самыми могущественными среди наследных принцев! Но ты продолжаешь верить в старые пережитки! Верить этому старому пердуну на троне!
— В первую очередь я продолжаю верить в человечество, — сказал я.
И метнул ещё одно силовое копьё в него.
И одновременно —
Он явно переломал пару десятков костей, потерял меч, но встал, сгруппировался, прикрылся коконом и принялся отступать к воротам. Видимо, этот бункер такой древний, что ворота открываются даже не через какой-нибудь допотопный «Умный дом», и не через Внутренний Экран, а с какого-нибудь пульта…
— Не открывайте врата!! — расслышал я едва заметный рёв Макса с той стороны. — Мы держим!
Я был уже близко от ворот. На плечо откуда-то сверху прыгнул довольный, наевшийся вдоволь Термидор. Вопли говорящих голов уже практически прекратились, по стенам из ниш стекала кроваво-фиолетовая жижа из трубок.
— Вы не оставляете мне выбора… — севшим голосом сказал Великий Князь.
Его руки и что-то в грудной клетке уже едва слышно светилось красным.
Очень скоро — и оно рванёт. Я понимал, что счёт идёт на секунды.
— Вова, оружие номер два, — скомандовал я своему оруженосцу.
Ну, не самому же его доставать в столь торжественный момент.
Рукоять кхопеша Жнеца уютно лёгла в ладони.
— Именем Империи я, Александр Леонов, адмирал, принц-кавалергард, и я же, Александр Иванов, принц-дебютант, граф-регент Герберы, суперадминистратор Системы, приговариваю вас, Елисей Леонов-Лисовский, к смертной казни за предательство человечества. Приговор привожу в силу немедленно.
И взмах кхопеша без труда пробил кокон, едва видимую тонкую энергетическую броню Великого Князя, а затем встретился с его шеей и отделил голову от туловища.
Вот так вот.
Через четыре сотни, мимо принцев-юнкеров, принцев-пажей, принцев-кадетов. На своё старое место до Пантеона — четыреста сорок четвёртое…
Насладиться моментом не получилось.
В этот же момент ворота открылись, и нас буквально понесло бурным потоком из боевых сервов к центру зала.
Их сдерживали Андрон и Макс, прикрывая своими спинами. Вернее то, что ещё полчаса назад было Андроном и Максом — разглядеть в этих изрешечённых, изодранных, сотни раз ошпаренных серве и преторианце-гибриде моих друзей можно было с большим трудом.
Ноги и руки Андрона не двигались. Толпа просто сдвигала его обугленный, сплавившийся каркас «Тактика-7», но руки всё ещё сжимали два бластера, у которых давно кончился заряд. Макс стрелял короткими очередями из чудом оставшейся целой наплечной турели, и раскидывал руками волны не то заражённых, не то перепрошитых в боевые сервов. Хотя сам он стал тоньше в два раза и ниже на полторы головы, из-под обгоревшей брони виднелись костлявые рёбра, уже многократно обгоревшие под выстрелами бластеров.
У регенеративных способностей тоже оказался предел.
— Держать дверь… держать дверь… — бессвязно бормотал он.
Да уж. Не хватало ещё, чтобы наш здоровяк умом после такого повернулся…
Я заботливо накрыл их всех, включая подбежавшего Вову, коконом, а сам стал думать, как выбираться наверх.
— Александр, спасибо! Вы выполнили свою миссию! — раздался голос где-то буквально под ногами. — До детонации тактического термоядерного снаряда под бункером осталось меньше минуты.
Я посмотрел под ноги — со мной разговаривала голова высшего серва Тридецимуса.
— Останови! — приказал я.
— Не могу, — сообщила голова Высшего Серва. — Как только мозговая активность прекратится, имплант Великого Князя погаснет — датчик бомбы получит оповещение о прекращении жизни хозяина, а также стартует весь термоядерный арсенал из шахт по всей планете. Тем не менее, это стоило того, и ваша смерть не будет напрасной. Спасибо, что спасли Империю от этого урода.
Пока мы болтали и отступали к центру зала, переступая через остатки мебели, прошло ещё полминуты.
Вариантов, как выбираться, собственно, было совсем немного.
Ну, примерно ноль.
Конечно, я слегка слукавил. Конечно, не ноль — вариант был.
Ровно один.
— Руку дай, — скомандовал я Вове, затем крепко сжал его ладонь, едва костяшки не переломал.
Нужна была подпитка, потому что силы явно были на исходе.
— Ближе все! Спина к спине! Вжались!
Макс мне едва не доломал кости своими обломками брони, и рана на спине заныла неимоверно больно, когда мы все вжались друг в друга.
— Оружие! — испуганно заорал Вова, и ведь успел же вытащить буквально из-под ног у столпившихся дроидов заветный чехол.
— Ждать! Задержать дыхание! И молиться, если есть кому! — сказал я, и Термидор на плече чирикнул мне что-то в ответ.
А затем, буквально через секунду, в каких-нибудь паре сотен метров от нас произошла детонация термоядерной бомбы.
А ещё через микросекунды я, получив от термоядерной бомбы толику энергии, швырнул нашу компанию потрёпанных джентльменов вертикально вверх, насколько хватило остатков Энергии Большого Взрыва.
Хватило меня на километров девять — семь километров почвы и пара сверху.
Лицо обожгло холодом и пронизывающим ветром. Мы заорали, вращаясь по всем возможным осям координат. Мы падали на плато, которое взбылось, подпрыгнуло от подземного взрыва на несколько десятков метров вверх, а из снесённых четырёх вентиляционных башен поднимались четыре очень подозрительных вертикальных облака.
И ещё сотни тонких нитей инверсионного следа ракет, стартанувших с плато в разные стороны и несущих термоядерные боеголовки всему окружающему пространству.
Но больше я переживал за свои кости, потому что Макс держал нас так крепко, что шанса разлететься в разные стороны не было.
— Кокон! Вова, кокон! — заорал я.
— Не могу! Силы нет!
— Есть! Есть сила! — прорычал я. — Уже точно появилась.
— И точно! Есть! Сейчас!
Кокон он поставил правильный — здоровый, в метров пятнадцать, за метров триста до поверхности. Только, по-хорошему, конечно, в таких случаях лучше постепенно увеличивать размер, чтобы начавшееся торможение о воздух вышло не таким резким, и нас не так шваркнуло о внутреннюю стенку кокона.
Поэтому было болезненно. Очень болезненно. Точно что-то хрустнуло, не знаю уж, насколько фатально.
А затем мы приземлились на плато.
А затем за нами спустился челнок «Солнышко», который вела лично Даша, упавшая мне в объятия.
— Ты ранен! — тут же воскликнула она, ощупав мне спину.
И я вспомнил, что действительно ранен. И весьма серьёзно. Поэтому, конечно же, тут же перевёл тему.
— Ты чего флагман бросила? — спросил я, снова крепко обнимая. — Не боишься получить выговор за оставление капитанского мостика?
— Не боюсь. Тебя потерять боюсь. Вот, спасать полетела!
— И чего? Спасла, выходит?
— Конечно! Без тебя бы у меня ничего не получилось.
И тут она была недалека от истины. Без желания вернуться к ней, и без желания сделать её своей императрицей — я бы действовал, наверное, чуть более неосторожно и безрассудно.
— Всё? Ты же победил его? Теперь домой? — спросила она.
— Эх, хотел бы я так думать. Но мы забыли про одного интересного персонажа. А он точно ещё на закончил.
Это я про Церберова-Дубского, если что. Затаился же где-то, гадина. У меня не было сомнений, что он точно выскочит, как чёрт из табакерки в самый неподходящий момент…
— Да и в целом, увы, сейчас самая веселуха только начнётся, — завершил я. — Ведь я же главу целого Великого Княжества угандошил.
И словно в доказательство этому мне в коммуникатор пришло сообщение от контакта, которого у меня раньше не было в листе контактов.
Выборский: «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.»
— Что случилось? — вопросила Даша. — Тебе кто-то написал.
— Ага. Очень серьёзный человек. Скорее всего — сейчас некоторые серьёзные люди решили, что я основательно намерился идти по головам к Трону Империи.
— А ты разве не намерился.
— Намерился. Но — не по головам. С убиенным мной только что великим князем Помпейским и Помпадским был совсем другой случай.
Я говорил честно. И, отвлекшись от обнимашек, написал столь же короткий ответ.
«Мне не нужен титул Великого Князя. Я созыву Собор Великого Княжества».
Пока мы грузились на челнок — я всё время ждал ответа. Но ответа не последовало. Ну, ясно, у первого в иерархии престолонаследия дел достаточное количество и помимо меня…
Зато прилетело куда более интересное сообщение:
Вова насупился, усмехнулся.
— Обогнала, значит. Снова. Но как?
И вскоре мы узнали, как — признаться, весьма оригинальным образом.
Когда Эльза по моему приказу повезла Иоланту на очередном челноке на «Геркулес», ему пришлось делать полоборота, чтобы сравнять орбиты. И в самом конце манёвра случилась смерть Великого Князя, и стартанули с закрытых бункеров на том самом высотном плато сотни ракет.
Машина Судного Дня, финальный аккорд, получается. Кто это, интересно, ему такое нашептал соорудить? Вечноживой дядюшка Юрий? Или вечноживой однокурсник Жмурий? Наверняка кто-то из тех, чьи питательные трубки в нишах погрыз отважный потомок Потёмкина.
Большинство из ракет были успешно сбиты.
Однако несколько термоядерных бомб всё-таки взорвались в космосе. Моргнули все низкоорбитальные спутники и некоторые бортовые мозги кораблей. Несколько гражданских кораблей и один фрегат контр-адмирала получили критические повреждения.
Но одна из ракет по весьма оригинальной задумке Великого Князя была нацелен на центральную площадь гигаполиса, прямо на Всеимператорскую ассамблею. Чтобы гарантированно сжечь и официальный престол Великого Княжества, и ещё миллионов эдак пятьдесят гражданских. И баллистическая траектория ракеты шла всего-то в каких-то пятнадцати километров от челнока, который вёз Иоланту.
Данные о целях поступали ежеминутно, но достаточного вооружения на челноке не было — лишь квадробластер, и тот находился в состоянии перегрева после поддержки нашего штурма бункера. Но Иоланта, егоза эдакая, приказала изменить траекторию, чтобы догнать баллистическую ракету!
А когда до ракеты оставалось всего несколько километров — встала в шлюзовую камеру и прямо через переборку принялась швырять силовые копья.
Любой, кто знаком с баллистикой и физикой процесса скажет, что это абсолютное безумие, и сбить таким образом ракету невозможно. И что всё это гораздо эффективнее сбивается наземными системами ПВО. Вот только боевых кораблей на подходящих орбитах не было, и ПВО столичное почему-то выпустило весь боезаряд и шмаляло из крупного калибра по всем площадям, но безрезультатно.
А вот у Иоланты по какой-то причине всё получилось. Ракета взорвалась уже во входе в стратосферу, но термоядерный боезаряд не сработал.
Мы же тем временем вернулись на «Геркулес». Наш потрёпанный малыш всё ещё исправно выполнял функцию флагмана, и, что самое важное, обладал самым современным на флоте медицинским отсеком.
Я сперва представил всех отличившихся офицеров к наградам, провёл быструю перекличку кораблей, а затем записал короткое обращение к жителям планеты…
— Уважаемый народ Помпады. Как вы смогли заметить, разговор с Великим Князем не задался. Теперь он покинул лучший из миров, и покинул благодаря мне. Поверьте, соответствующей властью совершить данное правосудие я обладаю. Теперь вашей планете, как и всем окрестным мирам ничего не угрожает. Ни Орда на соседней звезде, не сидящий на троне Великого Княжества безумец. И, как я уже и обещал, претендовать на его трон я не планирую. По всем законам поместного самоуправления я рекомендую Дворянской Ассамблее Помпады собрать в кратчайшие сроки Вседворянский Собор и избрать нового Великого Князя для представления на оммаж Его Величеству.
И вот только прочитав в новостных лентах информацию о том, что Дворянская Ассамблея зачесалась на эту тему — я отправился в лазарет и провалялся там целые сутки.
Макса выходили, вылечили. Под заботливым и пытливым присмотром Октавии съел примерно сорок армейских сухпайков и вернулся в прежнюю весовую категорию, правда вот ростом стал на пару вершков пониже.
Андрон заказал уже третий в его карьере «Тактик-7». Я намекнул, что, возможно, этот тип туловища преследует некоторое несчастье, и что в контейнере есть много других запасных вариантов, но старый серв в ответ надменно покрутил пластиковый ус и сообщил, что приобретает за свои деньги. Ну, дело хозяйское. Тем более, что он теперь у нас серв-мастер…
«Иолая» поднял с грунта «Инженер Кобылкин». И за те дни, что мы ждали Вседворянского Собора и обеспечивали безопасность на орбите столицы Великого Княжества, мой адмиральский челнок удалось подлатать.
Признаться, я работал после в половину силы. Ежедневные совещания с Герберой и флотом, конечно, проводил. И не забывал и про местные дела — прибирался за тем, что натворил Великий Князь, принимал послов, контролировал поиск спящих ячеек.
Иоланта зря время не теряла, начала работать над какой-то новой коллекцией и в качестве первых набросков выдала нам с Дашей костюмчики для предстоящего мероприятия.
А мероприятие состоялось сильно раньше, чем я предполагал. Дворянская Ассамблея, вероятно, настолько впечатлилась декапитацией своего предыдущего лидера, что сумела собрать необходимый кворум всего за четыре дня. Двадцать пять князей и герцогов, а также сотня дворян низших титулов, среди них, разумеется, я, Даша и Иоланта. Правда, Герцогство Коварол не входило в Великое Княжество, поэтому её статус был несколько сомнительный, но её тоже вписали.
И вот, на пятый день мы собрались в сферическом зале, в чудом уцелевшем благодаря Иоланте и Эльзе здании Ассамблеи Великого Княжества.
Я мог бы задавить всех авторитетом, но занял скромное место не на первом, а на втором ряду от центральной, низшей точки сферы. Все прекрасно понимали, что я граф, а не князь, но посадили меня в один ряд с другими князьями, рядом с прибывшим князем Орхидейским и Сефиротским Иннокентием.
Он один из немногих присутствовал лично, а не через терминал квантовой связи.
— Я выдвину вашу кандидатуру, — тихо сообщил он мне, перевесившись через перегородку кабинок, как только рядом не осталось лишних людей.
Вот как? Неожиданно. И приятно. Но… очень глупо.
— Не вздумайте, ваше сиятельство, — покачал я головой. — Правда, не стоит.
Первые минут пять, когда все расселись, все сидели и глазами хлопали. Сервы суетились, разносили напитки, тихо совещались со своими хозяевами.
Затем на сцене наконец-то объявился председатель Ассамблеи, местный не сильно влиятельный граф Бобров и объявил результаты жеребьёвки.
— Господа, жребий распределил порядок выступлений. Первым приглашается к выступлению князь системы Тайга и Парма.
И Тайга, и Парма были разрушены Ордой, а их князь находился где-то совсем далеко, хотя и сохранял текущий статус.
— Мне нечего сказать, я знать не знаю всех собравшихся! — прошамкал стариковский голос из одного из терминалов.
— Скажите хоть что-нибудь, ну! — начал кто-то возмущаться.
Ну, и начался базар. Я оглянулся, нашёл Дашу и подмигнул. Её как баронессу посадили на задние ряды — не сильно мне нравилось, что нас разлучили, но тут у нас не совет пиратских капитанов Гуля, перестрелка во время голосования не планируется.
После я скользнул глазами по залу. В список графов и баронов я не вчитывался, но знакомые лица там обнаружились. Разумеется, с нами прибыла также баронесса Ольга Сергеевна Ледовская-Жувак, граф Погуляев и графиня Джанибекова-Сикорская, прибывшие на одном рейсе с Иннокентием. Оба поймали мои взгляды и кивнули — как будто бы даже с почтением.
Также прямо напротив сидел другой знакомый мне господин — князь Ковыльский Черепанов.
А сидевшая рядом с ним госпожа — жгучая брюнетка в золотистой меховой накидке — сверлила меня взглядом. То ли съесть хотела, то ли прикончить.
— Мне нечего сказать! — после некоторой перепалки ответил формальный князь Тайги и Пармы.
— Тогда следующий… — продолжил председатель. — Марат Никонорович, вы.
На сцену бодро вскочил князь Черепанов.
— Да, когда-нибудь я напишу роман про этот момент! — проговорил он. — Замечательный, торжественный момент! Я уверен, что сегодня — или завтра, или, в крайнем случае — послезавтра в этом зале будет сделан верный выбор. Я отдам свой голос за того, кто наиболее этого достоин, того, кто по праву обладает сидеть на троне великого княжества.
После воцарилась некоторая пауза, и председатель спросил:
— И кто же это, по-вашему. Какова ваша кандидатура?
— Я… я пока воздержусь от выставления кандидатур, — прищурился князь.
И на меня выразительно посмотрел. Это он на что намекает? Думает, что я свою кандидатуру сам буду выставлять? Вот жук! А сам, главное, не хочет брать на себя такую ответственность. Боится, что кто-то перетянет голос.
А я уже знал, кто может перетянуть. Было бы странным, если бы я не произвёл разведку и не понимал, кто. Единственный князь из рода Леоновых, единственный, помимо меня, состоявший в иерархии престолонаследия. Князь отдалённой приграничной системы Седна, Андрей Леонов-Полевой, лично не присутствующий.
На самом деле, не самая худшая кандидатура, насколько я мог судить. Как и я, императорскому роду приходился седьмой водой на киселе, в родословной бастард на бастарде и бастардом погоняет, и место в иерархии у него — 982. И флот мало-мальски собрал, и даже пару рейдерских атак малых ордынских налётчиков отбил, и кто-то в нашем тайном клубе «Преферанс» о нём положительно отзывался.
Но, на самом деле, чёткого плана по поводу голосования у меня в голове не было.
— Следующим приглашается на сцену князь Орхидейский и Сефиротский, Иннокентий Неронов. Иннокентий Константинович, вы будете выступать самостоятельно, либо же попросите помощи у вашего графа-регента?
По залу прокатились смешки.
— Самостоятельно! — провозгласил Иннокентий и зашагал к сцене прежде, чем я успел дать ему пару напутственных слов. — Дамы и господа. Мой кандидат — граф-регент Герберский, адмирал Александр Иванов!
Очень, очень необдуманный поступок. Импульсивный. Мало того, что он выставляет меня трусом-регентом, который выдвигает свою кандидатуру через подопечного несовершеннолетнего юношу. Так ещё и себя выставляет марионеткой!
Нет, такого мне не надо было.
Ох, что тут началось! Половина зала — аплодировали. Половина — в основном, те, кто через квантовую связь — негодовали.
А я, признаться, всё ещё очень не хотел садиться на трон Великого Княжества. Потому что глядя на весь собравшийся люд, я понимал, что рискую здесь застрять очень, очень надолго.
— Вы действовали сейчас по принуждению, Иннокентий Константинович? — спросил граф-председатель.
— Нет! — взволнованно вещал Иннокентий. — Александр Игнатьевич — герой галактики! Он тот, кто спас все окрестные звёзды от ордынской чумы! Он собрал флот, а вы тут даже не смогли этого сделать!
И вроде бы искренне вышло, но — всё равно, неубедительно.
— Протестую! — заявила дама в меховой накидке. — Он граф! Он даже не князь! А ещё год назад, если верить биографии, был вообще неизвестно кем! Как вы это себе представляете?
Я наконец-то поймал маркер Внутреннего Экрана и прочитал.
А, всё ясно. Княжна системы Магма и Магна, та самая, к которой убежали остатки флота убиенного великого князя во главе с Капустиным и сотоварищи.
— Поддерживаю! — поддакнул ещё один экран. — Какой он Великий Князь! Так, для графа ещё подходит!
А это кто у нас? А это как раз князь Леонов-Полевой, тот самый, которого я сам рассматривал.
Та-ак. Получай минус в карму. Как-то сразу у меня к нему отношение ухудшилось, и выставлять его я передумал.
Нет-нет, это я не потому, что против меня голосует. А потому что «подливается» к тем, чей голос я готов слушать в последнюю очередь.
— Протест отклонён, легко себе представляю, — неожиданно согласился со мной граф-председатель. — Нормальная практика. Брать на великое княжение не князей, а графов или даже баронов. На Асториазисе такое случилось на седьмом году от вторжения Орды, а в соседнем с нами Великом Княжестве Церерском такой казус произошёл не ранее как семь лет назад. Отлично, у нас появился уже один кандидат. Всего же по протоколу голосование состоится, когда будет не менее двух и не более пяти кандидатов. Есть идеи про вторую кандидатуру!
— Есть идеи, — сказал я и поднял руку. — Я предлагаю не нарушать династию.
— Каким это образом? — спросил граф-председатель и пригласил меня на центральную «арену».
— Простым. У убитого мной великого князя есть сын. Елизар Елисеевич. Он владеет практикой Энергии Большого Взрыва, как и я. Он — достойный кандидат.
И вот тут неожиданно в зале воцарилась тишина.
Потому что такого в зале не ожидал никто.
Да, признаться, даже я сам такого от себя не ожидал. Как-то само в голову пришло. Ну, хорошая же идея, правда?
— Протестую! Протестую! — почти сразу же заорал через терминал квантовой связи Леонова-Полевого. — Это незаконно!
— Почему это? — язвительным тоном спросила княжна Магмы. — Если только что вы сами говорили, что против кандидатуры Иванова. А тут — тоже с навыком Энергии Большого Взрыва, из династии… В общем, я поддержу вас, Александр Игнатьевич!
— Погодите, господа и дамы, давайте соблюдать регламент, голосование по кандидатурам будет позже, — покачал головой граф-председатель. — Ваш протест принимается. Во-первых, пока не пришла очередь Александра Игнатьевича. А во-вторых — нет никаких официальных сведений как о родственной связи указанного отрока с убиенным… с казнённым Великим Князем, так и о наследовании им княжеского титула.
На задних рядах, особенно там, где сидели местные дворянские рода, послышался ропот. Мол, как это нельзя, как это не наследуется. Я тоже возразил:
— Может, я чего-то не понимаю, но он носит ту же фамилию и соответствующее отчество, он жил вместе с Лисовским-Леоновым, разве этого недостаточно? Его даже приняли в систему наследования, и через несколько лет должны отправить доучиваться в Академию.
Тут подал голос очень почтенный, очень седой князь планеты Циркон.
— Всё верно, Елисей был у него учителем, но он не признал сына своим ребенком. Формально у ребенка нет отца, его мать — троюродная тётка Елисея, я с ней имел возможность познакомиться, достаточно достойная дама, но жили они постоянно в страхе… Александр, бросьте, мы всё понимаем. Мы все здесь в курсе ваших заслуг, и они куда выше, чем заслуги не бесталанного потомка Елисея Владимировича. Не нужно никаких многоходовок, уверен, здесь большая часть зала не против того, чтобы вы возглавили нашу часть галактики.
Поднялся гул. Большая часть зала, особенно князья в первых рядах, судя по всему, его поддерживала. Некоторые же спорили, и как я мог судить, больше из-за формальных и процессуальных причин, нежели чем из-за неприязни ко мне.
Как мне не хотелось становиться великим князем! Вот реально — совсем не хотелось. Мне вполне хватало бы обязанностей губернатора города Королёв, графа-регента и адмирала моего собственного флота.
Но на безрыбье… Что, самому, реально? Пока что других кандидатов не звучало.
— Тишина в зале, господа, тишина! — прикрикнул граф-председатель. — Ей богу, как студенты гимназиума, а не почтенные хозяева планетарных систем и территорий. Следующей выступает княжна планеты Агат, Серафима Корицкая, пожалуйста, ваша светлость…
Боевого вида бабуля поднялась на сцену и начала длинную речь, как всегда, издалека.
— Ох, помню ещё, как моя матушка рассказывала мне, что стояла на точно таком же месте, только на Помпее, когда избирали Лисовских на великое княжение. Владимир был гениальным правителем! Смелый, дерзкий! Он старался для нас всех! Кто же знал, что на детях великих природа так жестоко отдохнёт… Да… Кто же знал, что он оказался предателем… Слушать приказы Орды! Кто же знал! Так, о чём это я… Ничего не хочу сказать про Александра плохого. Он же действительно наш спаситель. Все уже наслышаны про его подвиги! Но… он же такой юный. Для управления Великим Княжеством нужно много каких умений… нужно быть царедворцем! Уметь лавировать между интересами разных родов…
— Уверен, Александр этому уже научился, — сказал кто-то из зала.
— И вы сама тоже лавируете, я посмотрю, — добавил князь Ковыльский Черепанов.
— К тому же, — продолжала старушка, проигнорировав реплики, — Александр — не особо высокого рода. Он, конечно, помимо графского титула — ещё и войд-герцог. И говорят, дальний родственник Александра Великого со стороны его бабушки, конечно… но это не может быть аргументом. Гораздо солиднее, значительней был бы человек императорской крови на престоле. В общем, мой претендент — это Андрей Леонов-Полевой. Он тоже обладает опытом, у него есть флот, есть корни…
— К чёрту корни! Леоновы уже сотню лет дальше Лунного Дворца нос свой не показывают! — выкрикнул кто-то с задних рядов, и граф-председатель тут же зашикал, закряхтел.
— Ну, тише… нельзя же так… соблюдайте регламент.
Но регламент снова пошли нарушать все, кому не попадя.
Кое-как удалось зал успокоить. Позвали к выступлению ещё троих. Герцог системы Сирень выступил за Леонова-Полевого. Затем двое, князья Лотоса и Нефелы — за меня.
Мне одинаково не нравились оба варианта. Но, что главное, мне уже начинал надоедать этот чёртов балаган!
Я уже прикинул время, сколько уходит на речь одного из участников с учётом дальнейших дискуссий и перерывов — примерно семь-восемь минут. Выходило, что на то, чтобы все сто двадцать пять человек высказались, уйдёт по меньшей мере две полных сессии — а ещё же на голосование!
Мда. А так уже хотелось домой!
— Ваше сиятельство! — спросил я графа-регента, поднявшись и обратив на себя внимание. — Какой я в списке?
— Вы… Сто двадцать первый, ваше сиятельство.
— Это… четвёртый с конца⁈ Можно я отсюда пойду?
— Сидите-сидите! Зал, тише!
После пошли выступать в основном графы и бароны. В основном — местные, помпадские. И вот там разделение пошло по совсем другим пропорциям.
Чёрт с ним, что многие принялись поддерживать князя с окраины. Но удивляло меня то, что никто не выдвигал третью кандидатуру. Либо меня — что понятно. Либо — этого самого Леонова-Полевого. И вглядываясь в лица высказавшихся за него — я вдруг понял, что их объединяет.
Чувство страха.
Вот так вот. Все они, с разной степенью убедительности говорили примерно одно и то же — что с радостью выбрали меня, что я того заслуживаю, и в этом роде, а далее звучало «но» и разные контраргументы.
Говорили, в основном, коротко, как под копирку. Но некоторые и разворачивали свою мысль на минут двадцать, начинали издалека. Пару раз вспомнили то, что я уничтожили соседнюю планету. А выступавшая одной из последних графиня Джанибекова-Сикорская, моя заклятая подруга из дворянского собрания Орхидеи, в качестве контраргумента вспомнила страхи совсем другого порядка.
— Мы же все помним, что его сиятельство Иванов сотворил с родом Церберовых… Мы все… боимся Александра!
Я лишь усмехнулся. «Страшно, очень страшно» — какой знакомый нарратив! Князь Игорь Неронов, Иоланта, а вместе с ними ещё полдюжины князей и графов вскочили с места и едва на сцену не выпрыгнули, чтобы с кулаками её указать на то, как она ошибается.
Опять еле привели зал к порядку.
— Никто не говорил, что всё будет просто, — улыбнувшись, прокомментировал князь Черепанов.
«Октавия, Андрон, — написал я тут же через внутренний экран. — Проверьте-ка по своим каналам, что не так с этими всеми людьми. Похоже, их кто-то запугал».
И через пару минут, когда выступал никому неизвестный эрл Гипербореи Агатской Балтиеррес, мне пришёл ответ от Андрона.
«Вы правы, Владыка. Как минимум три источника, близкие к супругам и родне местных дворянских родов, высказывавшихся против вас, получили несколько часов назад некое сообщение с угрозами».
И от кого же это, интересно, сообщение?
Надо бы разобраться…
На большом перерыве на обед в фойе произошла потасовка с вызовом на дуэль князя системы Вереск молодым княжичем системы Нефела.
— Из-за женщины, — снова расплылся в улыбке князь Черепанов, наблюдавший за конфликтом вместе со мной, у стойки банкета. — Ну, Александр Игнатьевич, как вы думаете, вы сможете победить?
— Чёрт с ним, я бы даже принял кандидатуру этого самого Леонова-Полевого. Но вам не кажется всё происходящее странным?
— Кажется, — кивнул Черепанов. — Всё выглядит как голосование под принуждением, вот что я вам скажу! Я точно буду голосовать за вас.
На последнем перерыве мне буквально сразу же, в дверях зала на шею повесилась малознакомая баронесса Анциферова, местная, с Орхидеи-Пангейской. И на ухо что-то прошептала, я не разобрал, что именно. Молодая, остроглазая, крутобокая — всё, как я люблю.
Ну, точнее, любил. Сейчас-то я люблю Дашу, а она хоть и держалась на всех перерывах на всякий случай обособленно — взглянула на это с явным неодобрением. Потому баронессу я поспешил себя от себя отцепить, а тут и сервы на нас накинулись.
— Ты наш спаситель! Александр! Я хочу ребёнка от тебя!
— Обойдётесь, миледи, — усмехнулся я.
А затем, когда её уже осторожно отводили в сторону, я поймал её неожиданно-тяжёлый и грустный взгляд, и прочитал по губам.
«Спаси нас»…
Вот так вот. Значит, действительно кто-то угрожает. И кто бы это мог быть, из моих недругов?
Ну, недругов у меня даже при текущем раскладе может оказаться достаточное количество. Во-первых, местные пятнадцать процентов, бывшие друзья Лисовского-Леонова. Хотя они, как мы видим, скорее, жертвы, чем сами источники агрессии. Во-вторых — не надо забывать про двух суперадминистраторов. Но для них запугивать местных дворян — слишком мелко.
Ну, и в третьих.
Да, в третьих.
«Октавия, как у нас успехи с поиском нашего преступника всепланетарного масштаба?»
«Какого из, господин рыцарь?»
«Церберова, конечно!»
«Пока безрезультатно, господин рыцарь. Оперативная группа за последние сутки нашли ещё две базы их террористической ячейки, но были покинуты, внутри были три серва-кирпича».
«Кирпича» — это значит, что их мозг «закирпичили», выжгли или вируснёй, или физически при отстутплении.
«Ясно, придётся ловить на живца. Октавия, дай-ка новость по всем местным новостным лентам — дескать, граф-регент, адмирал Иванов планирует сегодня поздно вечером посетить места размещения беженцев в Тропическом Регионе, пострадавших в ходе ядерной перестрелки. И место помноголюдней заранее найди, пригони туда людей, пусти слух среди них, что я буду…»
«Это же опасно!»
«Выполняй, Октавия. Хочется уже разворошить этот чёртов курятник…»
В конце дня я посчитал голоса.
Двадцать человек были за меня, двадцать шесть — против, и все из них, кроме одного герцога и Серафимы Корицкой — это бароны и графы Помпады и других ближайших планет.
Вышеупомянутая княжна, бойкая бабулька, догнала меня в дверях фойе, втиснулась в ряды моей свиты и начала
— Александр! Я понятия не имею, что тут происходит… Я думала, что за Андрея проголосуют ну два, ну три человека… а тут… Я вот что вам скажу — он тут точно не причём! Он бы не стал никого подговаривать, вот так… Я-то его знаю, я уверена, что он не будет прибегать к таким методам…
— К каким-таким методам, ваша светлость? — уточнил я.
— Ну… известно к каким! Письма с угрозами!
— Ах, да. Уверен, что он не станет. Прошу меня простить, я вынужден вас покинуть.
После окончания я совершенно незаметно и неожиданно для моих сопровождающих вынырнул из коридора безопасности к челночному, организованного для участников Собора, вышел из здания Ассамблеи в компании с двумя гиацинтовыми из личной сотни и сел в бронированный челнок, припаркованный на служебной стоянке.
— Саша, ты куда! — совершенно не по-регламенту спросила Даша, выбежавшая вслед за мной в компании с Эльзой и парой боевых горничных Иоланты. — Я думала, мы вместе в эту гостиницу беженцев полетим.
А репортёрские дроны, зависшие в паре десятков метров, разумеется, всё это фиксировали.
Вот это — незадача, конечно. Это не по плану. Ну, я Даше о своём плане «ловить на живца» и не рассказывал. Думал — один смотаться, чтобы безопаснее было. Она бы точно это не одобрила, сказала что-нибудь про недолеченную спину, и в этом роде.
И в итоге она и меня, и себя очень подставила. Чёрт. Вот же, нет привычки следить за дронами-репортёрами, и Октавия не поотрубала лишние… Ну и вот что мне с этим всем делать?
— Даша, я скоро. Тут одно дело… дипломатическая работа.
— Ах, дипломатическая… — с потускневшим взглядом сказала Даша. — Всё ясно. Я думала…
— Надо. Для голосования надо. Видишь, как всё идёт. Я скоро.
Уж она-то помнит, какие-такие дела на заре наших отношений я называл дипломатической работой. Один её результат уже родился, второй — родится через четыре месяца. Ох, как я не люблю ей врать! Особенно на такую тему, даже несмотря на то, что изменять я ей вовсе не планировал.
Ну и как теперь разрулить ситуацию?
В дверях челнока я бросил:
— Знаешь, а ты пообедай пока что где-нибудь в столичном регионе. Там ресторан хороший есть. Только чтобы было где-нибудь по-безопаснее. А то мало ли что.
— Ясно. Хорошо! Понятно! — резко ответила Даша и зашагала внутрь.
А я, усевшись в челноке, полетел в Тропический регион, настрачивая ей сообщения с пояснениями.
«Значит, охота на живца⁈ — сказала она. — Ты серьёзно?»
«Ага».
«И ты думаешь, что это сработает?»
«Уверен. Место подобрано очень хорошо. Отличное место для ловушки будет».
«И со мной не посоветовался… Я же чуть всё не испортила. Ладно. Я сейчас всё исправлю»
И она же, блин, действительно исправила. Замолчала на полчаса, а потом, когда мы уже готовились к посадке в Тропическом регионе, прислала сообщения со ссылками на новостные ленты.
«Баронесса Юго-Восточно-Герберская Дарья Семёновна Крутова, которую неофициально называют тайной супругой Александра Иванова, отправляется посетить со свитою гимназию благородных девиц».
«Даша, ну ё-моё, не могла получше места найти⁈» — возмутился я, посмотрев место по карте. — «Ну это же какой-то край географии. И что мне теперь делать? Поворачивать?»
«Да, может, мы сами справимся!»
«Вот делать вам нечего».
Мы приземлились в упомянутом центре беженцев. И действительно посетили несколько семей — правда, очень-очень быстро, и на бегу. Вышло в лучших традициях масс-медийных картинок политиков, готовящихся к какому-то серьёзному голосованию. Из подозрительного я заметил пару мутных силуэтов на крышах домов, выждал на открытой площадке, на которой приземлился челнок, в районе десятка минут, попивая свежепринесённый тропический чай в биоразлагаемом стаканчике'.
Но ничего не произошло. Церберова-Дубского здесь не было.
А значит — он был где-то в другом месте. И когда я уже допил свой тропический чай, прыгнул в челнок и скомандовал пилоту:
— Гони! — вот тогда пошли сообщения с новостных лентах.
«Посещение благородных девиц пошло не по плану»
«Планетарная гвардия бьёт тревогу — баронесса взята в заложники»
«Громкие заявления от главы „Общества Свободной Герберы“»
А следом получил довольное сообщение от Даши:
«Получилось! Он клюнул!»
Что ж, этого следовало ожидать. Многоходовка. Кто кого перемногоходовит.
И вот всё бы ничего, даже хорошо это было, что мы это предопределили и переиграли, угадали его намерения. Только вот не нравилось мне, что Даша была там — а я здесь.
Заявления действительно были громкие. На кривом трясущемся видео была видна рожа Якова Церберова-Дубского в космодесантном скафандре, который держал кого-то изгибом бронированного локтя за шею.
— Ну что, вот ты попался, мерзкий имперский рыцарь. Теперь ты познаешь всю боль и мощь угасшего рода Церберовых! Думал, обведёшь меня вокруг пальца⁈ Уж я-то знаю, кто твоя настоящая любовь. Теперь она у меня в руках. Только попробуй теперь не явится ко мне на серьёзный разговор.
Ну вот зачем⁈ Куда она полезла!
Всё время полёта я раздавал указания. Собирал армию, просматривал краем глаза трансляции с места действия, изучал географию места и планы зданий. А через полчаса мы были на месте. По челноку на подлёте полетело две малые ракеты и ударили жиденькие бластерные лучи, не причинившие вреда. Одна ракета была сбита противоракетным лазером для хаотичной резки по площадям, а вот вторая прилетела в кормовой руль челнока.
Челнок вмазался задним местом в посадочную площадку, слегка загорелась корма, но в целом остался цел. Я выбрался с гиацинтовыми наружу и под прицелом репортёрских дронов зашагал вперёд.
Вова с Октавией уже были тут как тут, приземлились за пару минут до меня.
— Господин рыцарь, составлен точный отчёт о всех передвижениях террористов. Планы обезвреживания уточнены.
Я кивнул. Хорошо.
— Они не пускают меня! Не пускают! Даша написала — не лезть! — запричитал Вова.
— Раз сказала — значит не лезь, — прокомментировал я.
— Но там!.. Там!..
— Паниковать заканчивай, и лопатку давай лучше.
Лопатка легла в руку, и сразу стало как-то поспокойнее.
Старинное трёхэтажное здание, перед которым бурно расцветал красивый ухоженный скверик, стояло в двойном кольце оцеплении. Снаружи, на перекрытых улицах — парочка армейских танков-шагоходов, десятки бронированных планетарных гвардейцев и наши горничные. Внутри — десяток, не более, легкобронированных боевиков, а по центру, у главного входа — Яков Церберов-Дубский.
Собственной персоной, с женской фигуркой в обнимку, к боку которой был приставлен ствол мощной бластерной пушки.
— Дорогая, как ты? — крикнул я, шагая через ряды оцепления. — Ты цела?
— О, любимый, мне так стра-ашно! — очень наигранно, по-театральному крикнула Эльза.
Ну да, Эльза. А вы что подумали?
— Ты бы хоть броню какую-нибудь надел для приличия, имперский рыцарь Иванов, — насмехался Церберов-Дубский. — Мои бойцы могут прикончить тебя сейчас одним выстрелом!
Конечно. Меня. Одним выстрелом.
— Яков, ты реально такой тупой, или прикидываешься? — спросил я. — Ты же понимаешь, что совершаешь самоубийство? Я насчитал шесть… нет, семь способов прикончить тебя прямо сейчас.
— Попробуй! И она умрёт вместе со мной. Твоя любовь! Твоя будущая императрица. Ведь с ней ты мечтал сесть на трон⁈
— Ты ошибаешься, Яков, — покачал я головой. — Ну да ладно. Я добрый сегодня. Очень, очень добрый. Последний шанс — предлагаю сдаться прямо сейчас, обеспечу тебе справедливый суд и нормальную койку на каторжном судне где-нибудь в секторе Армагеддон… О, смотри, дроны-репортёры прилетели!
— А теперь слушай мои требования! — взревел он, ещё крепче хватая Эльзу — возможно, как раз из-за упоминания дронов-репортёров. — Ты, имперский рыцарь, самозванец, убираешься отсюда в свои имперские столицы! Чтобы Гербера была свободна! Чтобы всё бывшее Великое Княжество стало вольной, свободной пиратской республикой! Слава Церберовым!
Нестройный хор голосов приспешников поддакнул своему главарю.
— Эльза! Я спасу тебя! — рявнул Вова, попытавшись рвануть вперёд.
Вот же блин несчастный влюблённый! И ведь рванул — резво перепрыгнул через кусты жасмина и попытался пробиться к ней.
Но вполне ожидаемо получил с десяток бластерных болтов. Ладно хоть стреляли они все плохо, а он в броне был, и успел после того, как упал от первого болта — перед вторым болтом купол поставить.
— Не стрелять! Не стрелять! — завопили гвардейцы сзади. — Остановите стрельбу!
И стрельба действительно поутихла.
— Ха-ха! — рассмеялся Церберов-Дубский. — Я погляжу, тут у нас некоторый любовный треугольник, ведь так? Ну-ка, любезный, подойди поближе. Давай, иди сюда! Заберёшь свою возлюбленную!
— Вова, не сметь, — прошипел я.
А в окна на втором этаже всё это время испуганно выглядывали десятки детских лиц. Заблокировались в классе, значит, то ли сами, по своей воле, то ли их кто-то удерживает.
И вот как-то так меня это всё взбесило! Ну, да, обещал я себе больше показательных казней не совершать. Обещал не марать руки в крови, даже вот таких вот негодяев. Но после вот такого!
В общем, из упомянутых семи вариантов я решил выбрать самый изощрённый. Стиснув зубы, я, не обращая внимания на Церберова-Дубского, прошагал по скверу, остановился в четырёх метрах от него и принялся неспешно ковырять тактической герберской лопаткой сухой грунт Помпады, в аккурат между бархатцами и раскидистой цветущей агавой.
Меня, конечно, тут же окружили его приспешники.
— Что ты делаешь? — спросил Яков Церберов-Дубский. — Ты совсем не боишься, что ли? Скажи что-нибудь!
— Что-нибудь, — сказал я. — Это, как я понимаю, была твоя последняя воля?
— Что он делает? — спросил подельник нашего героя. — Мне шмальнуть в него?
— Твоя ошибка в том, что ты, Яков Церберов-Дубский, не понимаешь, в кого ты превратился. Ты, возможно, вполне искренне хотел отомстить. Ты впечатлился какими-то древними историями революционеров, или анархистов, или хрен пойми кого, — продолжал я, ковыряясь лопатой в грунте. — Но по факту — никакой не борец за свободу. Ты простой гопник-террорист. Я бы мог простить тебе покушение на себя. Я бы мог простить тебе даже показательные взрывы шлюзовой камеры «Геркулеса»! Я после всего этого серьёзно думал — ну, поймаю тебя, устрою показательное судилище…
— Завязывай! Считаю до пяти, и я её прикончу!
— Но взятие в заложники гимназию благородных девиц? Чтобы заявить о себе, серьёзно? Ты серьёзно думал, что я после такого буду вести с тобой переговоры? Думал, что я оставлю кого-то из вас после в живых?
— Пять-четыре-три-два-один, всё! — рявкнул он и попытался нажать на гашетку бластерной пушки, которую сжимал в армированной руке своего шагохода.
Но не смог. Конечности шагохода просто перестали гнуться — потому что Октавия к тому времени достучалась до контроллеров и подала им команду на блокировку сервоприводов.
— Что такое… что за… — забормотал Яков Церберов.
Эльза тем временем резво выскользнула из объятий шагохода, вырвала бластерную пушку из рук и взяла его на мушку.
Приспешники тем временем один за другим падали от инъекций микродронов «Термитника», незаметно вколовших им тяжёлое снотворное. Они мне пригодятся. Каждого из них будут допрашивать с пристрастием — на тему связи их «Общества свободной Герберы» с Тёмной Бригадой и Сотней Извергнутых. От самого Якова, как я понял, я уже ничего не получу.
А тут и парадные двери гимназии открылись, и Даша в гиацинтовом скафандре — ох, я едва не отвлёкся и не загляделся ею! — тащила за шиворот двух то ли мёртвых, то ли обезвреженных боевиков.
— На крыше сидели! С противозенитками. Думала, не найду. А ты чего тут делаешь? Могилу ему копаешь?
— Нет, много чести для могилы. Тем более — в таком красивом месте. Ищу кое-что… О, нашёл!
Моя лопатка наткнулась на закопанный на полштыка в землю канализационный люк.
— О, да! Не обманула Октавия, верные планы подогнала.
Яков Церберов-Дубский тем временем всё-таки извернулся, высвободил одну руку из скафандра и пытался выполнить аварийное открытие створок. И это у него не выходило — Октавия основательно поработала, всё было заблокированно намертво. Плевался, чертыхался. А потом тихо начал скулить и, возможно, даже просить о пощаде. Я его не слушал.
— Даша, ты же помнишь, что Имперской чиновник может совмещать две должности?
— Ага!
— Вот. Я же до сих пор числюсь главой полиции Королёва! Посему — властью, данной мне уголовным уставом подразделений планетарной инфраструктуры и уставом полицейской службы имперских городов… Приговариваю государственного преступника и террориста Якова Церберова-Дубского к смертной казни. Через утопление в нужнике!
Я жестом отогнал всех в радиусе нескольких метров, оставив только нас с Церберовым.
Далее я отошёл ещё на пару метров. Призвал Энергию Большого Взрыва и вызвал Глубинную детонацию первой ступени….
Почва в радиусе пары метров под Церберовым-Дубским начала идти трещинами и концентрическими кругами, а затем провалилась — вернее, не почва, а подземный свод древнего коллектора, который шёл под сквером и до сих пор частично использовался по прямому назначению. И шагоход террориста номер один с воплями провалился под землю.
И тогда я добил ещё силовой волной, основательно так запечатывая его сверху остатками грунта.
Да, запашок из подземелий был тот ещё.
Через пару часов система отчиталась:
Вова тут же побежал к Эльзе на радостях обниматься — под прицелами камер, вот же дурак… Ну. она на объятия ответила, как я заметил. Может, и выйдет что-то у молодёжи. Только вот то, что он у всех на виду это делает… Романтик, блин, молодой.
Самого террориста — а, вернее, то, что от него осталось — извлекли из-под обломков на следующий день. Не прогадали мы — в древнем коллекторе водились какие-то местные пираньи-мутанты, в общем, не зря он столько лет стоял закопанный…
Я к тому моменту попивал орхидейский кофе на первом перерыве Вседворянского Собора, обсуждая последние новости и занимаясь приглашением всех дворян на герберский орбитальный биатлон. И гладил Термидора, сидящего у меня на плече, показывая всем, насколько этот зверёк безобиден, и насколько сильно он отличается от того загадочного природного явления, которое прозвали «Тенью Термидора».
Иоланта в какой-то момент восторженно вскрикнула и убежала куда-то, пропустив около часа обсуждения. Вдохновение настигло, что ли?
Под допросами некоторые приспешники Церберова-Дубского сознались. Десяток спящий ячеек на Помпаде и других планетах Великого Княжества были накрыты в первые сутки после моей казни. То ли поэтому, то ли в результате моих выступлений — речи стали сильно короче и спокойнее, что ли:
— За Александра Иванова Герберского, конечно.
— Пожалуй, присоединюсь, за Сашу, я закончил.
— Конечно, Саша!
И все резко стали высказываться или за меня, или, как минимум, нейтрально, а то и просто пропускать выступления. По всему выходило, что я действительно устранил главное препятствие к моему избранию…
Но я честно пытался! В кулуарах я подкинул коллегам по собранию парочку кандидатур — честно, искренне, и вовсе не как какой-нибудь «предвыборный спойлер».
И даже, вроде бы, удалось, мои кандидатуры начали обсуждаться, но всё обломала баронесса Ольга Сергеевна Ледовская-Жувак, прочитавшая проникновенную речь в мой адрес.
— … Да, черт возьми, он молодой, но именно такие и нужны Империи. Молодые, амбициозные, честные! — и в этом духе.
А добила, конечно же, Иоланта, прочитавшая хоть и полную колкостей и не вполне серьёзную, но вполне хвалебную речь.
— … Я очень часто бываю не согласна с моим учителем. Особенно, когда он совершает десантную операцию численностью десять человек в самое сердце многомиллионной вражеской армии… Но Александр Игнатьевич, — тут её голос дрогнул, — так сказать… заменил мне… Он мне как… В общем, я буду голосовать за него.
В итоге, когда в самом конце дня наконец-то подошла моя очередь, меня никто слушать уже и не собирался.
Но я всё-таки толкнул речь.
— Дамы и господа. Повторюсь. Моей целью не является и не являлся великокняжеский титул. Я здесь абсолютно случайно, и мне очень хочется вернуться домой на Герберу. Моё место там. Моя дислокация флота — там. Мои заводы — там. Вы отвергли мою первую кандидатуру, и потому я предлагаю другую.
Я выдержал паузу.
— Ее Высочество эрцгерцогиня Иоланта Сибилла Маргарита Евгения Милюсенда Цербская-Хитклифф Вторая! — я взмахнул рукой в сторону ряда, где сидела моя ученица. — Итак… Иоланта возглавляет крупный межпланетный бизнес в сфере индустрии красоты. Личная армия боевых горничных. Высокий уровень владения Энергией Большого Взрыва. Регент ей не будет нужен.
— Разве может эрцгерцогиня внешнего герцогства призываться на Великое Княжение у нас? — возразил кто-то с задних рядов.
Проснувшийся граф-председатель кивнул.
— Может, в древней истории Прародины фигурируют предания и призвании на княжение неких ворогов, или варангов…
— Варягов, — зачем-то поправил я старика.
— Да ну, ерунда какая-то! — послышались голоса. — Александр, ну не ходите вокруг да около. Вас выбираем! Вас!
— Да, за Александра!
— Александр!
Ну, и в таком духе — и оставшиеся против меня тоже поддакнули.
Голосование прошло почти единогласно в мою пользу. Два человека за Андрея Полевого-Леонова, один человек — неожиданно, Иннокентий Неронов, тот самый, который меня и выдвигал — за Иоланту.
Старая юношеская симпатия, вероятно, дала о себе знать…
— Что теперь? — зачем-то спросил я графа-председателя, когда меня под грохот аплодисментов и под традиционными вспышками репортёрских дронов вывели на сцену.
Хотя и сам знал, что дальше. А ничего особенно дальше не будет. Рекомендательный характер имеет Вседворянский Собор. Окончательное решение принимает совсем не он.
И, возможно, даже не Император.
Иоланта вся сияла от радости от того, что я предложил её кандидатуру. А вот Вова ходил хмурый, потому пришлось объясниться, прямо там. на банкете.
— Вова, я бы с радостью предложил и второго своего ученика, но ты сам понимаешь.
— Ага. Я всего лишь баронет, — кивнул Крестовский. — А не эрцгерцогиня.
— Совсем не эрцгерцогиня. Тебе до эрцгерцогини ещё учиться и учиться. Для начала, что за самодеятельность во время обезвреживания Церберова-Дубского? Ты видел заголовки новостей после твоей выходки? «Одна на двоих: у Александра Иванова и его ученика одна любовница». Тебе не стыдно так бросать тень на плечи этой… как её…
— Эльза! Ты же прекрасно помнишь, как её зовут!
— Вот именно. Эльзы. Теперь давай-ка лови сюда скорее Эльзу, хватай репортёра — и веди сюда. Будем комментарий давать.
Ну, и он поймал, дико стесняясь, уговорил подойти — и привёл.
— Поясните, пожалуйста, раскройте тайну… кто эта отважная девушка? И… кто она для вас? — лукаво расплылся в улыбке вежливый серв-журналист.
— Данный боец служит у нас на флагмане старшим техником челночной палубы. При нашей первой стычке с уничтоженным террористом, произошедшей на планете Гиацинт, данная девушка, оказавшись со мной в одном отряде…
— Эльза. Меня зовут Эльза… — дико краснея под телекамерами, пробубнила она.
— Сыграла роль моей тайной любовницы, тем самым вызвав интерес у преступной ячейки. Зная психологию террористов, зная страсть к публичным заявлениям Церберова-Дубского, ей было предложено исполнить роль приманки. С чем она идеально справилась.
— То есть, ваше сиятельство, вы хотите сказать, что она не является вашей тайной возлюбленной?
Я отрицательно покачал головой.
— Не является. Будет неправильным заставлять её продолжать играть эту роль и в будущем.
— Тогда… кто же? — всё так же елейно улыбаясь, спросил серв.
— Вы же прекрасно понимаете, что получите ответ на этот вопрос, когда я этого захочу? — оскалился я.
Серв тут же поменялся в лице и переключился на моего ученика.
— А что… что связывает вас, Владимир Константинович, с данной девушкой? — продолжал допытываться журналист.
— Пока — ничего, — достаточно твёрдо, но тоже краснея, отвечал Владимир. — Но… но это не ваше собачье дело!
Вот так вот. Учится дерзости парень. Хвалю.
С Дашей объясняться не пришлось, она и так всё поняла. И ругать за самодеятельность друг друга мы не стали.
Я только спросил её многозначительно:
— Ты же больше так не будешь делать? Сама понимаешь, о чём я.
— А ты? Тоже так не будешь делать?
— Постараюсь.
— Вот и я постараюсь.
Баронессу Ольгу Сергеевну Ледовскую-Жувак Дворянская Ассамблея Помпады избрала по моей рекомендации Канцлером-Префектом.
Ещё сутки я оставил на приборку после себя и подготовку флота к прыжку, и после…
Домой! Наконец-то домой.
Только вот было у меня предчувствие — что недолго я дома просижу. Ох, недолго.
Уже через пять дней я вернулся в наш особняк, переобнимался со всеми, дал короткое интервью и свалился в кроватку. Отоспался в обнимку с Дашей. Сутки мы не вылезали из кровати. А потом ещё целый вечер я во внутреннем садике сидел, а вокруг разноцветные, тугие броненосцы вокруг скакали, гладил их, кормил и пузяки им чесал.
Приятно, когда такие вот маленькие мечты сбываются.
Только вот Термидор сразу убежал куда-то по своим делам, кошмарить Юлия и Цезаря. Я его не преследовал — сам вернётся, когда надо будет.
Постепенно только я начал втягиваться и разгребать дела, которые накопились за время моего отсутствия.
Хотя, на самом деле, прямо-таки разгребать особенно-то ничего и не пришлось. Всё уже более-менее работало и без меня.
Мой мега-завод и моя верфь космокатеров исправно работали, уже совсем скоро собирались сойти со стапелей первые корабли.
Наше совместное предприятие с корпорацией по терраформированию приносило свои доходы.
Занятия в академии продолжались. После того, как с Первопрестольной поступили списанные учебные истребители, а флот пополнился Сиротами Войны и пиратами с Гуля — недостатка в тренерах по лётной практике мы не испытывали.
Сам я с удовольствием прочитал пару лекций, конечно же. Об истоках межпланетного терроризма и об обеспечении безопасности подземных канализационных коммуникаций.
Вова сводил Эльзу на свиданку в Западную Герберу. Пока, насколько я мог судить, сильной взаимности от неё получить не удалось, но это не моё собачье дело, на самом деле. Для меня главное было — что она меньше стала за мной, как хвостик, бегать и ревность у Даши вызывать.
Иоланта что-то секретничала с горничными. Не нравится мне такое, ох, не нравится… Но я не лез, разве что регулярные тренировки с ней и Вовой не прекращал.
А потом наступило время Герберского Орбитального Биатлона.
Да, а Крестовский-старший, надо сказать, отработал на славу.
Если на предыдущий зрителей с окрестных планет привозил какой-то мутный контейнеровоз — то теперь на орбите моей планеты оказались десятки современных лайнеров со всего Великого Княжества, откуда смогли долететь.
Пара сотен впечатлившихся даже с Второпрестольной долетели, за бешеные деньги.
Гостиницы обоих континентов ломились от туристов.
Площади трибун на всех чекпоинтах были увеличены в сорок раз.
Участников заявилось не восемь, а целых двадцать шесть — семеро с Герберы, по трое с Орхидеи и Первопрестольной, по двое с Гиацинта и Ковыля — и ещё почти десяток из других планет Великого Княжества. Разумеется, при таком числе участников было решено гонку сделать пятидневной. С тремя отборочными турами, финалом и утешительной гонко-эстафетой для аутсайдеров. Новая дисциплина, значит.
Я прошёлся по списку команд, и понял, что тут все свои. Прямо вот настолько «свои», что аж непонятно, за кого болеть.
И это даже не только про наши, местные, герберские команды, среди которых были экипажи Ганса Рейкина, Галлахад и сборный экипаж флотилии «Сирот Войны».
От Орхидеи — Юрий Погуляев и личная команда Егеря, отца Лидии. С Гиацинта заявилась Эльза. Из знакомых Первопрестольной — Батый Сардарович Гуррагча-Ганзориг и Агата Кристицына, банковсккий агент, собственной персоной. Ладно хоть Лу и Оэлун решили поберечь здоровье малышей и не рискнули прилетать, а то я бы почувствовал себя персонажем дешёвого водевиля. Хотя от Олдриных уже знакомый истребитель «Луиза» тоже был, с Раевским в качестве пилота.
Но что самое одновременно и весёлое, и тревожное — три никому неизвестные откровенно-пиратские команды, одна с Гуля и две с пограничных с Войдом систем.
Стартовали традиционно — со старого, «Княжеского» лифта. Я поднялся на трибуны, толкнул речь.
— Дорогие собравшиеся, дорогие участники, герберцы и гости нашей планеты! В наши тяжёлые годы войны с Ордой, в сложные времена междуусобиц, хаоса и разрушений — всегда должно быть место празднику. Долгое время, во времена ещё прошлых хозяев Герберы, в подобных гонках всегда участвовал один хороший человек, опытный промышленник и честный семьянин — Валентин Меркурьев. К сожалению, по трагической случайности он до сих пор не с нами. Но я обещал его вдове — отныне и навсегда, герберская орбитальная гонка будет носить имя Меркурьевской. Итак, Первая Меркурьевская Гонка объявляется открытой. Сегодня — день отборочных гонок. Ура, дамы и господа!
Спустился с трибуны довольный, вдохновлённый — и тут же встретил укоризненный взгляд Даши.
— Можно честно скажу? — сказала она, пока мы шли по коридору к трибунам.
— Ага.
— Отвратительная речь! Я когда-то смотрела древние видеохроники — так вот разного рода деды и разговаривали.
— Это ты меня сейчас дедом обозвала⁈ — возмутился я.
— Ну, ты меня старше в шесть раз примерно… — прищурилась она.
— Ах, так! Ты это меня, что, раззодрить решила?
Ну, ей это удалось! До трибун я, конечно же, не дошёл. Вынурнул из оцепления и нырнул в коридор, ведущий на палубу с гоночными болидами.
Охранники из планетарной гвардии, стоящие у кабинок-раздевалок, одновременно служащих шлюзами, тут же неиллюзорно напряглись.
— Тише-тише. Скажите-ка лучше, вот за этой дверью кто?
— «Мракоборец» с планеты Агат, в-ваше сиятельство!
— Не, этих я не знаю. А за этой?
— «Ржавый Копошитель» со «Спотифиллума».
— Откуда⁈ Это с тех самых пиратских рудников, что ли? Не-е. Я слишком стар для этого веселья. А тут.
— А тут — «Звёздный Хомуз», сборная Ганзоригов.
— Пойдёт, — сказал я и застучал прямо в переборку шлюза. — Э! Откройте! Свои пришли!
Ну, оттуда и открыли, высунулась недовольная морда Батыя.
— Чего на… О, Александр Игнатьевич, это вы? Что, хотите к нам присоединиться?
— Хочу, — кивнул я. — Есть места свободные.
— Нет, конечно, всё по килограмму выверено… Хотя… Радик, а ну снимай скаф, ты по росту как раз подходишь.
— Но я же… — завозмущался парень, которого я смутно помнил по тому весёлому матчу по орбитальному футбоксу в Академии.
— Никаких но! Ты не видишь, кто у нас пришёл!
Я напялил скафандр, прошагал в нос «гоночного болида», уселся на кресло снайпера. Хотел бы пилотом, но там места, очевидно, были заняты. Второй пилот даже не оглянулся, когда я зашёл.
И только когда гонка началась, я услышал голос и понял, почему.
Потому что на кресле второго пилота была, блин, моя ученица Иоланта.
— Какого хрена!!! Я что, разрешал⁈
— Я вам всё потом, господин учитель! Постарайтесь попасть по всем мишеням!
И уж я-то постарался. Постарался и на первом круге, когда у нас перед носом сработали свето-пылевые гранаты.
На «внутреннем экране» тем временем постепенно все забили тревогу.
«Учитель, вы где?» — это Вова.
'Саша, ты где? — это Даша.
«Господин рыцарь! Немедленно вернитесь! Вам небезопасно там находиться!» — это Октавия, когда уже все догадались.
«Саша, я пошутила! Ты молодой! Очень, совсем молодой! Не глупи!» — это снова Даша.
А я же постарался и на втором круге, когда двое челноков-преследователей смачно врезались друг в друга на излёте со стрельбища. А нас чуть не покромсало от сброшенных лазерных гранат впереди идущим пиратским челноком.
Хотя — не покромсало бы. Иоланта купол вокруг носа держала.
— Мы же договаривались без всех этих штучек⁈ — орал я, когда мы неслись через 'срезку, сквозь самую гущу обломков Мусорного пояса. — Чтобы честный поединок!
— А чего они⁈
— И верно, «чего они»? Мы же договаривались, чтобы без всех этих штучек!
Но, пронесло. И на третьем я постарался, когда мы шли четвёртыми, но благодаря моей точной стрельбе — и подрыву спрятанной в обломках торпедой лидера гонки кем-то из противников — пришли к финишу в тройке лидеров.
— У нас получилось! Мы в финале!!! — прыгала от радости Иоланта.
— Прыгай-прыгай. Завтра весь день будешь на одной ножке прыгать. Пять… Нет, шесть часов тренировок!
— Но завтра же… тестовый заезд перед финалом!
— Ладно, два часа тренировок завтра и четыре штрафных после финала, — махнул я рукой. — Но чтобы не опаздывала!
На второй день турнира я снова улизнул и присоединился к команде «Луизы», которую возглавлял Раевский.
Ох, смешанные чувства у меня были от нахождения в салоне этого гоночного болида, совмещавшего функции истребителя и личной космической яхты. Как-никак, вот именно на этих диванчиках, сиденьях, и даже отчасти вот на этом самом кресле пилота и был зачат мой первенец, Евгений Таро Ольгерд Константин Олдрин-Иванов…
Но пилот на этот раз был другой. Совсем другой. Раевский вёл челнок настолько осторожно, как будто бы в кресле запасного стрелка не я сидел, а стояла пирамида из наполненных дорогим пойлом хрустальных кубков.
— Быстрее! Обгоняй! Бортуй его! — орал я.
— Ваше Сиятельство! Госпожа мне не простит! Если что-то с вами случится!
— К чёрту госпожу! Мы же сейчас проиграем!
И проиграли же. И так шли шестыми до второго круга, а потом ещё сработала магнитная мина-ловушка, отрубившая нам половину ионики на корабле.
Что ж, легли в орбитальный дрейф, попивали кофеёк из термофляжек и с великим прискорбием наблюдали, как мимо проносятся команды, проходящие в финал.
— Ну и чего? Простит тебе теперь такое госпожа? — усмехнулся я. — Ладно, удачи тебе, пилот…
Раевский, надо сказать, после такого отыгрался в утешительной гонке-эстафете, заняв там второе место.
Но перед этим был последний отборочный тур.
Даша с Октавией грозились запереть меня в подвале нашего особняка, чтобы я не сбежал. Но мне удалось улизнуть, конечно же!
Пусть, блин, знают, пусть следят теперь за языком, напоминая о моём хронологическом возрасте!
В этот раз я постучался в совсем случайную дверь — и мне открыл Пацюк Иванович, а ещё там Женя Хоккин сидел, тот самый мелкий засранец, который на Гуле мозги Октавии спёр! И ещё два пирата-головореза незнакомых, один из которых после непродолжительной перепалки уступил мне место.
Место пилота, наконец-то!
Уж я-то сейчас оторвался. Гнал, что есть мочи, обходя то одного, то другого.
И всё бы ничего, только вот Пацюк Иванович стреляли из рук вон плохо. Пара штрафных кругов уже на третьей стрельбе — куда это годится!
Нет, так просто это оставить я не мог.
Да ещё и впереди нас, на четвёртом месте несся какой-то «Рагнарёк», который щедро отсыпал какой-то гадости. То мины-ловушки, то торпеды, то свето-пылевые голограммы…
А ещё на трассе на этот раз были экипажи Вовы, Эльзы и Ганса Рейкина. И вот как с ними сражаться я, признаться, не подумал…
— Что, капитан, я пускаю осколочную сеть? — осведомился Пацюк Иванович.
— Пускай… Нет, стой! Там же!..
В итоге Ганс Рейкин выбыл из игры. Ладно хоть экипаж живой.
А потом два лидера — незнакомая команда с Циркона и «Сироты Войны», что-то не поделили на трассе и улетели разбираться рядом с полигоном, вызвав все судейские челноки их разнимать
Мы вдруг вырвались на третье место! Всего две стрельбы осталось, разобраться — и в финале!
И тут «Рагнарёк», шедший впереди, выпустил по нам весь арсенал
Микроракеты. Шрапнель. Десантные дроно-вирусы.
Под конец нашего поединка я не выдержал и выставил «кокон» вокруг всего корабля. Да, нечестно, да, это читерство, а я, вообще-то, из организаторов…
Но, чёрт возьми, все зрители летели именно за такими вот ощущениями! Настоящая, дикая гонка без правил, с кучей запрещённых и недокументированных технических новоротов!
— Давай, Женя! — скомандовал Пацюк Иванович.
И Женя Хоккин дал. Дёрнул за какую-то потаённую ручку в стеновой панели.
Как говорили зрители, в этот момент от днища гоночного болида отстегнулось нечто среднее между небольшого челнока и здоровенной ракеты ближнего радиуса действия. На встроенных бустерах она пошла точно в цель, вперёд, к обгонявшему нас на километров пять «Рагнарёку»… А затем знатно так, на десяток килотонн, рванула…
«Рагнарёк» был практически распылён на атомы. Я едва успел облететь возникшее на трассе странное чёрное облако, по дуге, по касательной…
— Что это было, мать вашу⁈ Это не атомная бомба… Но что это⁈ — орал я, летя к финалу гонки. — Кто разрешил⁈
— Хе-хе… — усмехнулся Пацюк Иванович. — Это наше ноу-хау. «Тёмная бомба»! Десять тонн селитры и пара капель тёмного пойла…
Вот так вот. Прощай, «Рагнарёк». Прощай, легендарный гоночный экипаж…
И, как выяснилось — прощай граф Орхидеи Юрий Погуляев.
Да, вот так вот. Не один я испытываю судьбу. Не один я тайком пробираюсь в гоночные болиды. Он понятия не имел, что я нахожусь в челноке противника. А я — понятия не имел, что он в числе экипажа.
Трагическая случайность. Ещё одна жертва безумному дикому, празднику.
— Красиво ушёл, — прокомментировала графиня Джанибекова-Сикорская, присутствовавшая на траурной церемонии. — Что теперь? Как всё будет?
— Даже не надейтесь, Катерина Сергеевна, — погрозил я пальцем в ответ.
Виктория Церберова-Мербольд вместе с парой моих доверенных антикризисных менеджеров тут же отправилась на Орхидею — следить, чтобы передача власти по наследству в самом населённом планетарном графстве звёздной системы прошла без сучка-без задоринки. Сын Юрия был молод, всего восемнадцать лет, и мало ли…
В общем, после такого на финал я даже решил не идти. Даже зрителем. Тем более, что буквально за пару часов до финала Семёныч, остававшийся за главного на «Королёве» во время гонки, снова забил тревогу.
— Снова выход из подпространства неопознанного объекта на низкой высоте! Оранжевая тревога!
Ну и через пару минут:
— Это послание тебе, Саша.
Что ж, пришлось срочно на межконтинентальном челноке метнуться домой.
А там… Перед входом в резиденцию лежала белоснежная почтовая капсула, очень похожая на две предыдущие.
Только вот на этот раз посланец внутри был вполне себе живой, настоящий, хоть и не вполне человек.
Это был высший серв Децимус, поднявшийся с места, как только я вошёл во внутренний дворик моей резиденции.
— Александр, — бесцветным голосом сказал он. — Рад сообщить, что вас приглашает на личную аудиенцию Его Величество Император Галактики Константин Тридцатый.
И сразу как-то померкли, измельчали все предыдущие и последующие местные новости и события.
И предстоящие похороны Юрия Погуляева. И завершившийся вскоре финал гонки, на котором победил экипаж Вовы, Батый с Иолантой заняли второе место, а третье — экипаж с того самого каторжного астероида Спотифиллума. И юбилей Андрона, которому исполняется ровно тысяча лет…
Император желает нас видеть.
Фраза, которую, я ожидал услышать значительно раньше. Как минимум — после Хтони, как максимум — после Помпеи. И уж точно — после казни его внучатого племянника, выполненной мной, и избрании меня Великим Князем.
Ну что ж. Я готовился к этому. У меня есть план и для такого поворота событий.
Придется, конечно, напрячься, мобилизоваться, собрать всё необходимое, людей и имущество. Но тут у меня уже всё решено и продумано.
— Октавия, — произнес я. — Плану под литерой «Ы» даю высший приоритет и объявляю запущенным немедленно.
— Выполняю, Ваше Высокопревосходительство, — безмятежно отозвалась Октавия.
Почему «Ы», спросите вы? Потому что «Ымперия». А с буквы Ы начинается, чтоб никто не догадался, сами понимаете…
Октавия точно остается на Гербере. Было сложно её уговорить, но лучше иметь обеспеченный тыл, место куда я смогу, если что отступить.
И много кто ещё с нами не полетит.
Я не буду складывать все яйца в корзину императора Константина. Это мои яйца, и они мне дороги, я к ним привык, знаете ли.
Но, всё-таки, рано, слишком рано пришло это приглашение. Как я не пытался — не все приготовления ещё закончены. Ну, да так всегда и бывает. Никогда не успеваешь подготовиться к самому стрёмному. Играем тем, что есть на руках.
Полетим на «Принце Евгении», а то наш славный орденоносный крейсер захандрил в последнее время, что не он теперь флагман. Вот слетает с представительской миссией, развеется.
Мое ближайшее окружение отправляется со мной, Макс, Вова, Иоланта.
И Даша.
Да. Дашу нужно ошарашить в первую очередь. Может быть, она даже обрадуется.
— Дашенька, — вкрадчиво поинтересовался я, входя после окончания гонки биатлона и её возващения в наши общие покои, в прохладной глубине моего мавританского дворца. — Дражайшая моя баронесса. Желаете, дабы скрасить повседневный досуг, необременительно прошвырнуться ко двору его императорского величества Константина Тридцатого?
— Отчего же и нет? — поддержала шутку Даша. — Очень даже желаю. Непременно желаю. Всенепременно!
— Значит, собирайся. — ухмыльнулся я.
— Ты шутишь? — мгновенно утратила легкомысленное настроение Даша, пытливо заглядывая мне в лицо. — Ты же шутишь, правда?
Я, молча улыбаясь, покачал головой, а потом добавил:
— Какие уж тут шутки. Я угрюмо серьезен, моя дорогая. И, на самом деле, сильно сомневался, стоит ли тебя брать.
Выражение лица у Даши стало непередаваемое. Да, уж ошарашил, так ошарашил.
— Мы летим во Дворец? — подобралась, словно перед броском Даша. — Я… никогда не бывала при дворе. Но я хочу.
— Мы справимся. — улыбнулся я. — Тебе потребуется несколько роскошных платьев, для приемов и балов. Нужно поймать Иоланту и выбить из неё несколько эксклюзивных экземпляров из её новой коллекции…
А Иоланту, как выяснилось, так торкнуло Тенью, пожирающей Помпею, что она, не успев вернуться после биатлона в свой отель на Гербере, в честь сего астрономического явления уже целую коллекцию сочинила. «Тень Термидора», называется. Вернее, начала-то ещё на Помпаде, а тут решила закончить. Сочинила и даже соорудила, безжалостно исколов во время примерок портновскими булавками всех своих несчастных горничных, словно ненавистных кукол-вуду.
Коллекция получилась изысканно-мрачной, как отдаленный раскат грома и впечатляющей как ядерный взрыв на горизонте. Алые агаты на чёрном шелке, стальная вышивка, высокие ботфорты и тому подобный упаднический милитари-рококо. Непередаваемый эксклюзивчик.
— У нас есть время собраться? — уточнила Даша, сразу видно боевого офицера с опытом, всегда наготове, всегда налегке.
— Император нас приглашает, — произнес я. — А когда Император приглашает, он ожидает, что приглашенный явится пред его августейшие очи со всей возможной скоростью. Улетаем сегодня.
— Думаешь, он знает? — спросила Даша, серьезно обдумав мои слова.
И, конечно, я понял, о чем она. Знает ли Император, что я тот самый.
Что я, тот кто я есть.
— Конечно, он знает, — решительно ответил я. — Иначе никто не стал бы приглашать меня в Дворец раньше, чем я достигну положения в сотне Принцев-Претендентов, а мне до неё ещё весьма такое нехилое расстояние нужно преодолеть.
— Это будет опасно? — уточнила Даша.
— Можешь быть уверена, что опасно, — подтвердил я. — Нужно запастись неприятными сюрпризами. Компактными, но разрушительными. Чтобы, если что, кровью умылись.
Надо бы взять с собой заветную бомбу, что Октавия носит с собой металлическом чемоданчике, но, боюсь императорскую панцер-инфантерию не удастся убедить, что это скромный дар его Величеству в ознаменование долгожданного воссоединения после стольких лет. Не пустят нас просто в Дворец с бабулиной заначкой, придется другие менее броские инструменты доставать из сундука…
Кстати! А подарки? И то верно, ко Двору — и без подарков! При дворе подарки любят, жить без них не могут. Там вообще без этой пошлины самые простейшие дела не решаются. Воздуха на самый короткий вдох, зажмут, без мзды не напросишься. Нас там самый распоследний лакей не поймет. Блин, придется потрошить городскую заначку на предмет извлечения, драгоценных камней, редких металлов и экзотических произведений искусства.
Ненавижу. Заранее ненавижу. Всё нажитое непосильным трудом… Моя ростовая статуя из палладия на главной площади города перед моим дворцом. Даже две статуи. Все рассуют по карманам придворные чинуши. А иначе-то никак. Знаем, плавали уже.
Ну, вот я и составлял списки того, что нужно погрузить на «Принца Евгения». А потом и на «Скотинку», в котором нас и перебросят к Лунному Дворцу. А Даша тем временем примеряла гардероб в окружении горничных, под чутким, но жестким руководством Иоланты.
— Подтянуть ботфорты, — мрачно командовала Иоланта указуя грозным пальцем с черным маникюром и горничные бросались подтягивать и надаривать платиновую кожу изысканнейших сапог. — Складки расположите повыразительнее. Выразительнее, я говорю! Ну вот, что вы творите⁈
Кажется, моя придворная кутюрье неистовствовала, охваченная лихорадкой стремительных приготовлений.
— Что они у вас сейчас выражают, я спрашиваю? — лютовала Иоланта. — Какое такое послание они у вас сейчас транслируют всему миру? Простите, я здесь проездом? А они должны орать! Кричать! Доносить свою мысль, как удар в зубы длинным каблуком. Это повелительница мира попирает ваш убогий дворцовый паркет! Стоять! Всем стоять ровно, недвижимо! Пока она шествует к своей великой цели! Я ясно выражаюсь? Ну так действуйте!
— По-моему, так уже достаточно вызывающе, — с ноткой легкого протеста в голосе произнесла Даша, замерев с поднятыми руками в позе напуганного манекена.
Мелкая Иоланта сумрачно и несколько свысока покосилась на высоченную красотку Дашу, чем сильно её засмущала.
— Достаточно будет, когда я скажу, — буркнула Иоланта, мелкая дьяволица.
Я даже на мгновение отвлекся от списков, заметив явно расстроенную физиономию ученицы.
Ух ты, оказывается у нас тут кое-кто реально в депрессии!
— А ты чего так печалишься, Иоланта? — прищурился я. — Обидел, что ли, кто? Так мы этого гостя дорогого, непрошенного и сами сильно обидеть можем.
Иоланта только дернула плечом раздраженно, мол пусть только попробует этот кто. Посмотрим еще кто-кого в конце-концов обидит…
— Я, наверное не полечу с вами, — буркнула наконец Иоланта. — И на церемонии закрытия биатлона не буду. Тётушка Епифания сообщила, что уже летит за мной. Скоро будет тут.
Ну, да, я об этом даже заранее знал, потому что корабль тёти Епифании ещё два дня назад запрашивал коды на проход в охраняемую орбитальными крепостями зону в окрестностях Герберы. И я их ей выдал. Всё я уже знал.
— Ладно, не расстраивайся так, мичман, — усмехнулся я. — Успеешь ещё ко двору явиться.
— Да вот ещё, — хмыкнула Иоланта. — Чего мне тот двор? На прошлогодние обноски, что ли, любоваться? Я за вас беспокоюсь. Пропадете вы там без моего присмотра, с балбесом Вовой заодно. Заклюют вас там придворные курицы.
Надо же. Как неожиданно в такие моменты азарт соперничества с Вовой меняется на сестринскую заботу…
— Ничего, — улыбнулся я. — Мы себя в обиду не дадим. Но если что, мы тебе пожалуемся.
— Добавьте больше платиновой вышивки на воротник, — мрачно приказала Иоланта своим горничным, указывая на впечатляюще облегающий тело Даши гарнитур. — Пусть придворным клушам глазки повышибает.
Она готовила нас к грядущему испытанию как могла. Старалась изо всех сил.
А с бравой тёткой Иоланты, младшей сестрой её матери, мы пообщались уже через пару часов в моем громадном кабинете с видом на Великую Герберскую Пустыню. На закате просто незабываемое зрелище, как всегда, заставляющее задуматься о вечном и мимолетном.
— Епифания, — улыбнулся я, встречая тетку Иоланты на пороге кабинета.
— Кого я вижу! — воскликнула Епифания, как обычно, в вызывающей форме командира Сирот Войны, она тюкнула меня увесистым, как молоток кулаком в плечо с адмиральским аксельбантом. — Роскошный мужчина! Я слышала, ты себя в адмиралы уже произвел? И в Великие Князья?
— Произвёл, а как же, — улыбнулся я, провожая её к креслу перед моим невероятного размаха столом — из цельной плиты лунного янтаря, между прочим — и усаживаясь в свое губернаторское кресло, немногим скромнее официального трона. — От других же не дождешься, чтобы они меня сами произвели.
— Ну и правильно, чего там, — махнула рукой Епифания и сразу перешла к делу. — Я за Иолантой. У нас дома дворянчики вконец распустились. Требуют от папы Иоланты указа о вольностях дворянских. Служба их тяготит видете ли. Желают процветать в своих поместьях невозбранно. И ведь добьются своего. Папа Иоланты во многих отношениях приятный человек, но недалекий, он такой может и дать. Вот понятия не имею, что сестра в нем нашла. Потом эти вольности из них назад уже не выковыряешь. К тому же — нездоровится ему. Так что я забираю племяшку и мы несемся на всех парах на Коварол, проецировать силу, разделять и властвовать, ну ты в курсе.
— Вам, может помочь? — практически от чистого сердца предложил я. — Я буду некоторым родом в отъезде, но есть у меня тут в загашнике один запасной адмирал…
— Не-не! — всполошилась Епифания. — Не надо! Это дело тихое, семейное. Там тяжелая артиллерия ни к чему. Если я с собой Разрушителя Планет притащу, они же там все так разбегутся, что назад в жизни не соберешь. А мне надо, чтобы в сейме был кворум, мне ещё Иоланту в право полного наследования вводить! Так что спасибо, пока не надо!
Разрушитель Планет, надо же. Вон оно чего. Сначала ты работаешь на репутацию, а потом уже не и знаешь как от нее избавиться…
— Тебе вернуть твоих парней? — спросил я, имея в виду судьбоносную троицу, командиров «Клото», «Атропос» и «Лахезис».
— Так контракт же ещё не истек, — махнула рукой тетушка Епифания. — Пусть служат. Участие наших ребят в твоих битвах отлично смотрится в информационных отчетах корпорации. Я на работе себе корабликов набрала, второй, третий класс, по внутренней скидке для служащих, против дворянского ополчения хватит со значительным перевесом. Уже одно то, что Иоланта известный энергопрактик со стажем — остудит горячие головы. Коварольский объединенный флот и так уже весь за неё, после её участия в твоих победах у Войпеля, Орхидеи и Помпеи.
— А знаешь что, — задумчиво придвинул я к себе делопроизводственный планшет. — А давай я ещё её в лейтенанты произведу. Думаю, пора уже. Хватит ей в мичманах моего флота ходить. Выросла уже. Брошу еще гирьку на вашу чашу весов.
Тётушка Епифания только захохотала в ответ.
— Иоланта расстраивается, она так хотела блеснуть при Дворе своей новой коллекцией лично, — заметил я, подписывая мгновенно составленный Октавией приказ о производстве Иоланты Цербской-Хитклифф в действительные лейтенанты Герберского флота.
— Ничего, еще успеет поблестеть, — махнула рукой тетушка Епифания. — Когда заведешь свой двор, будет блестеть при нем.
Я задумчиво покосился на неё. Это она на что такое намекает, хотел бы я точнее знать? Что у меня сейчас двора нет, или что это двором назвать нельзя?
Или все ожидают, что у меня со временем будет двор не хуже императорского? Это они так решение Вседворянского Собора Великого Княжества интерпретируют?
Ладно, загадка эта видимо пока останется без ответа.
Через час они улетели. Я пожелал им ни пуха ни пера, и был ожидаемо послан к черту. С тем мы и расстались. Нам самим пора пришла грузиться и улетать. Времени до очередного набора на гипербросок с орбиты Первопрестольной к изолированному в пространстве шаровому скоплению около Второпрестольной оставалось в обрез. Лорд-Протектор ждать не будет. Опоздаем, придется мучиться в ожидании, пока не наберут следующий конвой для гипер-броска, а это не быстро.
На космодроме погрузка на «Принца Евгения» шла в авральном темпе. Семеныч спустился со своей обзорной башни и подошел ко мне. Некоторое время мы наблюдали, как идет погрузка.
— Император, значит, — произнес Семёныч. — Призывает?
— Угу, — отозвался я, тяжко вздыхая.
Секретная, вообще-то информация, но уже разнеслась по окрестностям, не спрячешь.
— Ну ты давай там, не посрами, — с чувством напутствовал меня Семёныч. — А мы тут как-нибудь продержимся…
И я понял, что да, продержаться. Семёныч слово дал. Значит, так и будет.
Я похлопал старого бойца по могучему плечу. Не перевелась ещё в Семеныче силушка, ещё, может при надобности закинуть на это плечо турель корабельного бластера и вжарить ею по коварному супостату. Семёныч — это спокойствие. Семеныч — это надежно.
А за полчаса до отлета мне дозвонилась Стальная Кукушка.
Я сразу напрягся. Ничего хорошего я от своего Оракула не ждал. Но выслушать придется. А то потом будет всем рассказывать, как она меня предупреждала, а я ее не послушался, и так просрал Великое Царство. Знаем мы эти предсказательные приколы…
— Кукушка, — ласково произнес я. — Как твоё здоровье? Как детишки? Как муж? Не бедствуете там?
— Спасибо, у детей всё хорошо, — Кукушка сложила руки на уже довольно заметном животе.
У пустынгеров свято хранились традиции материнского живорождения, не то, что в мирах поизощрённее. Или поизвращенее, это уж с какой стороны оценивать.
— И муж в полном довольстве и благоденствует, чего и вам желает. Чего им сделается? Я больше за вас беспокоюсь, Повелитель.
— Что? Двое бесполезных бездельников хотят через тебя что-то мне передать? — усмехнулся я. — Так можешь не утомляться, я слушать не стану. Дело решенное, назад пути нет.
— Ну, решённое, так решённое, — непривычно покладисто согласилась Кукушка. — Препятствовать не могу и не стану. Но кое-что сказать на дорожку обязана.
— Так уж и обязана? — с сомнением произнес я. Ну чот никак я не хочу знать, чего она мне сказать сейчас хочет. Ничего хорошего же, зуб даю, или даже два ничем не рискуя.
— Это вам точно знать следует, — с нажимом ответила Кукушка.
И не отвяжется ведь. Я согласился только чтобы не нервировать будущую мать двоих детей.
— Ну ладно, излагай, сколько мне еще жить осталось, — махнул я рукой.
— Этого никто знать не может, — строго заявила Кукушка, доставая толстую колоду Большого Герберского Тарота. Этой колодой, мы когда-то в составе Отряда Безумие на пути к Хтони играли в духоподъемного подкидного дурака. На раздеваение. Тогда Галлахад, нашу Кукушку-то и очаровал, до полной потери бдительности, и такое вот с оракулами бывает.
Кукушка разделила колоду на две стопки, развернула двумя веерами одним движением пальцев, Золотой узор Всеведающего Ока взглянул на меня с рубашек огромных карт.
Кукушка подбросила оба веера с пересечением траекторий, карты взлетели в воздух посыпались вниз как желтые листья кленов, а Кукушка выхватывала из этого листопада карты одну за другой и выкладывала их перед собой.
Всего три. И чего там? Тройка-семерка-туз? Или дама пиковая?
— Трое ворот, три стража, три реликвии, — произнесла Кукушка глядя в пойманные карты. — Три дамы, три сердца, три меча, ждут тебя Повелитель.
— А пояснее? — нахмурился я.
— Ждет тебя дорога дальняя в казенный дом, — произнесла Кукушка. — Всем рискуешь, всё на кону, ничего не предопределено. Всё зависит только от тебя. Ждет тебя величайшая опасность из всех, что встречал ты на своем пути, Повелитель.
Ну, вот, я же говорил! Вот зачем я её вообще слушал?
Ну, капец, обрадовала на дорожку, называется…
Уже очень скоро «Принц Евгений» уносил нас прочь от Герберы.
И я, конечно не мог не думать о последнем предупреждении Стальной Кукушки.
Накаркала блин, напоследок. Предсказательница всего на свете хренового…
Я бы отлично и без этого её предсказания обошелся. Сам примерно так и думаю, о ближайшем нашем будущем. Нет, надо нагнать еще драматизма, никак у нас без этого нельзя.
И всю дорогу до Первопрестольной Вова Крестовский бурчал:
— Вот, пока мы там в Дворце будем по полированным паркетам расшаркиваться, пигалица будет там качаться, инсургентов своих гонять. Вот как так можно? Как в таких условиях качаться-то? Как мне её обгонять? Никаких условий для подвига… Ещё и Эльза там осталась.
— Что-то преследует тебя любовь на расстоянии, — усмехнулся я и безжалостно добавил: — Ничо, Вова, ещё нагонишь. Иоланте спать тоже иногда приходится. Вот пока она спит — ты качаешься.
— Блин… — скорбно пробормотал Вова, предчувствуя непосильную серию живительных упраженний по энергопрактике в самом ближайшем времени.
А вот сам виноват, сам себе забот нажужжал. А ты не жужжи под руку-то! Не надо грызть мне кору головного мозга. Тоже мне, нашелся, жужелиц-короед.
И всю дорогу я всё прикидывал, хватит ли мне прихваченного с собой золото-платиново-иридиемого запасу, чтобы эффективно смазывать петли на дверях дворцовых служб.
Сижу вот, прикидываю как буду ужом выкручиваться, когда средства подойдут к концу, где буду перезанимать чтобы протянуть при ненавистном Дворе еще день-другой.
Расходы. Расходы…
Чувствую, что действительно вернусь из этого путешествия обнищавшим. Если вернусь вообще…
Может, и остались у меня при дворе несколько обходных путей нащупанных в период прошлой моей придворной жизни. Но сколько лет с тех пор уже прошло… Все отношения точно придется строить заново, тут и думать не о чем. Война план покажет.
Только эта оптимистичная максима совсем не в моем духе, вот я и сидел, думал, прикидывал.
Информации не хватало.
Чтобы очистить разум и разогнать когнитивные функции, я до изнеможения медитировал на обзорной палубе крейсера, стоя на одной ноге в позе «Растущего лотоса», и Вове приказал, конечно, тем же заниматься, ибо нечего ему филонить пока сюзерен в расстройстве. Пусть тоже помучается, может действительно ранг поднимет.
Пока мы так совершенствовались духовно, Даша отобрала у Вовы, раз он пока занят, его заветную, а точнее — мою личную саперную лопатку и разобрала её буквально до винтика, заняв под это дело весь стол в нашей общей каюте. В жизни не думал, что в неё столько понапихано.
— Нервничаешь? — произнес я задумчиво озирая масштаб предпринятых Дашей работ.
— Это я так успокаиваюсь, — подтвердила Даша, ковыряясь десятком автоматических отверток разом в контуре трансформинга лезвия. — А в лопатке что-то лязгает при удлинении, я давно заметила.
— И нашла что? — уточнил я.
— Пока нет, — Даша покачала головой. — Но я найду. Точно найду. Я — не я буду.
— Помню, как как ты «Скотинку» прямо на космодроме перебрала. И помню, что лучше тебя в таком состоянии не отвлекать.
Между тем, суть да дело, я попытался научить Вову технике микрощитов, которую тот, внезапно, вообще не затащил. Он даже не понял, с чего начать-то. Я не удивился, но напрягся. Помнится, у Иоланты тоже возникли с этим проблемы, но тогда я решил, что ей просто рано. А тут как быть? Неужто единственный способ — это засунуть Вову в гроб лет на сто и посмотреть, как пойдет? Так времени на это нет. Блин. Всё в спешке, всё на бегу, даже основы «Микрокосма», как я назвал эту область моих способностей, возросших в криокапсуле, описать некогда.
А если я погибну, эта область знаний окажется потеряна для человечества.
Но я не могу всё бросить и уйти в скит, чтобы очерчивать контуры нового энергетического течения. На это мне не меньше года потребуется, а Империя раньше рухнет. Мы столько просто не продержимся.
Значит — не судьба, и это знание уйдет вместе со мной. Если мы не победим. Но если мы не победим, никто это знание и не унаследует. Некому будет…
Так себе размышления, на длинном пути к Лунному Дворцу по призыву властителя Вселенной.
Вся моя свита, определенно, была на нервах. Ну, что сказать, причины у них были.
Чёрт его знает, что нас всех ждёт в том дворце. Это и нервирует.
Макса тоже малость поднакрыло, он уединился в каюте и с остервенением полировал свою черную броню. Потом он отполировал её ещё раз. А потом ещё, доведя её до окончательно сатанинского блеска.
Вот так понемногу и сходили с ума до самой Первопрестольной.
И как только мы выпали из гейзенберговского прыжка на планетой, мне тут же пришло системное сообщение. С предложением от Лорда-Протектора посетить его в местном отделении Бросковой Коллегии над Первопрестольной, когда мне это будет удобно.
Да блин! И этот туда же. Хватай мешки, вокзал отходит! Бросай все, спеши на встречу,..
Бросковая Коллегия Первопрестольной располагалась на одной из геостационарных станций, что логично. Я прибыл на неё на «Скотинке» с малой свитой, только Вова да Макс. Встреча у нас практически личная, много народу тащить не уместно. Прибережем пыль в глаза для Дворца…
После короткого досмотра нас пропустили в Коллегию и проводили к рабочей площадке под прозрачным куполом с видом на южное полушарие галактики, с которой обычно работал дежурный гипербросатель. А сегодня это был лично Лорд-Протектор.
Он как раз отправил в бросок собранную партию кораблей, далекие, как звезды точки, скопление которых исчезло из тьмы космоса после взмаха его руки.
Да, просто взмахнул рукой — и десяток кораблей ушел к своей цели в десятке световых лет отсюда.
Впечатляющая мощь. Я тоже так хочу.
Внизу сияло огромное полушарие Первопрестольной, вверху рассыпались звезды южного галактического рукава.
Человек на площадке повернулся ко мне и прищурился. В пространстве ещё ощущалось колебание могучего энергетического усилия. Статен, бородат, могуч, как Дед Мороз. Ну вот, наконец-то мы и встретились с Лордом-Протектором официально.
— Кавалергард Иванов-Леонов, граф Геребреский, — приветствовал меня Лорд Протектор. — Или, может быть, уже Великий князь Помпеи и Помпады?
— Полагаю, будет так, как решит император, — произнес я, ступая на его площадку. Вова и Макс остались за её пределами, явно подавленные просто физически ощутимой мощью её хозяина.
— Может быть, может быть, — явно не согласился со мной глава имперской гипребросковой коллегии. — Вседворянская Ассамблея же решила, так? А может, решит тот, кто продавит в имперской канцелярии своё решение.
Ну, да. Или так. Очень даже запросто.
— И нам желательно, чтобы это было правильное решение, не так ли? — произнес Лорд-Протектор.
И смотрит на меня этак пронзительно. Интересно, я также на обычных людей давлю? Похоже, да.
— И что вы считаете правильным решением? — прищурившись, уточнил я.
— Думаю, как и вы — то, что пойдет на благо Империи, — ответил Лорд-Протектор. — Если вы не получите великокняжеский титул, но получите благословение императора на дальнейшую борьбу с Ордой, значит — это жертва, на которую вам придется пойти.
— Я не стремлюсь ни к великокняжескому, ни к княжескому титулу, — пожал я плечами. — А вот получить под командование имперский флот, а лучше два, это то, на что я готов пойти.
— Амбициозно, — одобрительно заметил Лорд-Протектор — Но трезво. Кто знает, может, император решит стряхнуть пыль с титула Главнокомандующего Имперскими силами. Его не назначали больше ста двадцати лет.
Да, так и есть. При мне Главнокомандующих тоже давно не было. Потому даже и не предполагаю, что это изменится именно сейчас, именно со мной. Я вынужден быть реалистом. Одни мечтают о титулах, дарованных императором, другие о придворных привилегиях.
Я собираю флот…
— Скоро вы окажетесь при дворе, — произнес Лорд-Протектор. — Вам следует знать, что вас там ждет. Список ваших врагов длинный.
Тут я напрягся:
— Неужели? Мне кажется, я их число уже основательно так проредил.
— У амбициозного человека не может быть мало врагов, — улыбнулся Лорд-Протектор. — Боятся — значит уважают.
Да хрен там, они меня уважают. Просто боятся, до дрожи, до слабости в коленках, и этого достаточно. Мне на их уважение плевать.
— Тогда, может, перейдем к списку? — произнес я. — Что там у вас?
— Давайте, перейдем, — согласился Лорд-Протектор. — В нём немало уже знакомых вам имен, кавалергард. Но два самых главных, это Бешеный Сур. Великий герцог Сур. Суперадминистратор принцев-пажей и принцев-юнкеров.
— Сур, — произнес я. — То самое Великое Герцогство где-то на окраине галактики?
— Да, — согласился Лорд-Протектор. — Это именно там. Сам герцог лют, буен и нетерпим. Кажется, его владение, названное в честь тупого и агрессивного животного, населяющего ключевую планету его владения. Очень ему подходит. Вы столкнетесь с ним, это неизбежно.
— Понятно, — произнес я. — Увидим. А второй во главе списка, это суперадминистратор кавалергардов и кадетов? Как там его…
Я, конечно, помнил как его зовут. Это я так, чтобы мяч подать собеседнику, поддержать разговор.
— Граф Хольмдом, — любезно поддержал беседу Лорд-Протектор. — Чёрный Граф Ян Хольмдом, Старший Префект и серый кардинал Асториазиса.
— Асториазис, — задумчиво повторил я. — Ключевая звездная система как раз между Первопрестольной и Второпрестольной.
— Именно, — кивнул Лорд-Протектор. — Это именно оно. Ключевое положение, близость к столичным мирам сформировали у графа особе представление о своем положении.
Мессианский комплекс, если грубо диагностировать…
— Герцог Сур уже полгода при Дворе, а граф Хольмдом прибыл вчера. Прибыл, как только стало известно, что вы скоро будете. Крайне быстрая реакция. И вы в своем новом положении принца-кавалергарда находитесь в его администрировании.
— Чем мне это грозит? — прищурился я.
— Вы суперадминистратор, — Лорд-Протектор пожал плечами. — Вам — ничем. И пока я на вашей стороне — они не смогут вас низложить из надсистемного статуса, если, конечно вы не будете голосовать против себя, или если Император… В общем, не важно. Но чем администратор может отравить жизнь обычному системному принцу вы, я думаю, уже ознакомились.
Ну, да, ознакомился. Набор инструментов богат и разнообразен, словно у палача или, может, стоматолога. От наложения гандикапа, до акта прямой, физической выбраковки.
Плавали, уже, знаем.
А Лорд-Протектор, как я посмотрю, сильный, но обтекаемый союзник. Вон как ввернул между делом «пока я на вашей стороне». Дипломат, ети его…
— А ведь есть еще пятый администратор. Ирисов, кажется, — прищурился я. — Он на чьей стороне?
— Ирисов, консул Каверны? — приподнял седую бровь Лорд-Протектор. — Он на своей стороне. Он так давно не выбирался из своей Каверны и ближайших систем, что, кажется, пропал там насовсем. При Дворе уже и не помнят, как он выглядит. В синхронизациях администрации он тоже не участвует. Точно его позицию не знает никто.
— Хорошо устроился, — буркнул я.
— О да, свою игру третьего наблюдающего, он играет безупречно, — усмехнулся Лорд-Протектор.
— Рассчитывает победить, оставаясь в стороне от схватки? — уточнил я.
— Выглядит так. Но, как я уже говорил, что у него на уме на самом деле, никто не знает, даже я, — покачал головой Лорд-Протектор. — Возможно, он хочет просто выжить. Этакий политический минимализм. Но я в это не верю. Я помню, как он разделался со своим предшественником на посту суперадминистратора.
А у нас, у администраторов, как-то иначе бывает? Я вот тоже с предшественником именно что разделался. Можно сказать в гроб уложил.
— Более мелких игроков мы тут обсуждать не будем, — добавил Лорд-Протектор. — Они так или иначе обращаются вокруг скоплений Сура или Хольмдома. Если желаете ознакомиться с полным списком придворных лизоблюдов, я вам его пришлю, но право же, роли в наших вопросах они особой не сыграют.
— И все-таки интересно будет ознакомиться с вашим расстрельным списком, — усмехнулся я. — Присылайте.
— А почему расстрельный-то? — удивился Лорд-Протектор.
— Ну, а какой еще? — удивился я. — Не наградной же?
— Нет, — в некотором смущении отозвался Лорд-Протектор. — Точно не наградной.
— Ну — вот видите. — лучезарно улыбнулся я.
— Как минимум, кроме списка врагов остается и список ваших союзников, — задумчиво добавил Лорд-Протектор. — К сожалению он не стал больше, скорее, даже немного усох. Но это люди проверенные, надежные. И если вы найдете способ проредить число наших противников, у нас найдется кем заместить открывшиеся должности.
Да, я помню об этом и даже изучал этот список ранее. Единственная его проблема, из этого списка я никого лично не знаю, ни с кем из них я не пересекался, не работал, не взаимодействовал. Короче, понятия не имею кто они такие вообще. А это важно. Нет, всерьез людей из списка Лорда-Протектора на замену вражеских суперадминистраторов я не рассматривал. Они союзники Лорда-Протектора, его протеже. Служить они буду ему, а не мне.
Мне вдруг пришла в голову вполне очевидная мысль. Лучше я на эти места, если вдруг и вправду удастся их «освободить», Вову с Иолантой засуну. Мне так будет безопаснее, да и эффективнее тоже. Принцип единоначалия, знаете ли. Мне в борьбе с Ордой попутчики от Лорда-Протектора тоже пригодятся, найду, куда их пристроить, но строить на них свою стратегию я не стану, чревато.
Моя пирамида власти, когда я её закончу, будет железным четырехугольным шипом, острием копья которое воткнется Орде в череп и пробьет до затылка, или что там у них вместо него будет. Абсолютизм, так абсолютизм. Если государство это я, то так тому и быть. А эти ваши феодальные междусобойчики, оставьте для инфантов с дебютантами.
Если потребуется, я построю из Империи невиданных размеров таран, и лучше убраться с дороги тем, кто не готов встать и толкать его вместе со мной в сторону врага. Клянусь, я пойду прямо по ним, по их хрустящим костям.
Не до куртуазности тут уже и давно. Должны понимать.
— Давайте согласуем наши ближайшие действия, — предложил напоследок Лорд-Протектор.
— Да, — согласился я. — Было бы неплохо согласовать.
— По делам Гипербросковой Коллегии я вскоре прибуду ко Двору, — сообщил Лорд-Протектор. — Казна задерживает финансирование инфраструктуры абсолютного имперского времени для синхронизации гипербросков. Они там опять внесезонный бал решили затеять за счет нашего бюджета, и явно нуждаются в ком-то кто основательно прочистит их тупые мозги. Продержитесь там до моего появления, будьте так любезны.
— А что, есть сомнения? — мрачно поинтересовался я. — Могу не продержаться?
— Я постараюсь быть поскорее. — примиряюще улыбнулся Лорд-Протектор.
А разубеждать меня не стал. Демотивирует, блин!
— Да не торопитесь, — кисло усмехнулся я. — Займитесь там своими делами. В отпуск сгоняйте. Чего там может случится?
У Лорда-Протектора оказалось очень выразительное лицо. Чего там может случится, спрашиваешь? Да все что угодно!
— Удачи, — бросил напоследок Лорд-Протектор. — Надеюсь, вы сможете о себе и своих близких позаботиться.
Еще один! Каркает мне тут. То Кукушка, то вот он. Как они все достали меня уже…
Я резко развернулся и ушел, чтобы не начать ругаться вслух.
Разговор вышел не совсем тем, каким я его представлял. Даже про того самого внука, которым он меня на предыдущей наше встрече заинтриговал, спросить не было повода — а ведь так хотелось!
— Ну, как там? — спросил Вова, встречая меня с Максом в коридоре станции.
— Потрясающе, — угрюмо отозвался я и пошел на посадку.
«Скотинка» вышел из причального отсека станции и, через десять минут, состыковавшись с «Принцем Евгением», мы забрали с него всех, кто участвовал в этом моем посольстве. А главное — Дашу, с моей уже собранной саперной лопатой. «Принц Евгений» будет дожидаться тут нашего возвращения.
Или вскроет файл с секретными указаниями в случае, если мы не вернемся.
А потом мы заняли предписанный нам трек в гипербросковой зоне рядом с десятком транспортных кораблей. Свято соблюдалось правило, что во внутреннюю сферу Второпрестольной не допускались никакие военные корабли, кроме вымпелов Первого Имперского флота. Опасается император Костя Тридцатый своих собственных ближайших феодалов. Ох, опасается.
Видать, есть тому причины.
Это уже после меня ввели, при мне такой фигни не было.
Из бросковой коллегии пришло оповещение, что до гиперброска осталось три, две, одна…
Вот сейчас Лорд-Протектор меня как кинет…
И нас швырнуло гиперброском в неимоверную даль изолированного шарового скопления.
Надеюсь, мы оттуда выберемся.
Лунный Дворец предстал перед нами во всей своей красоте и мощи, на фоне полумесяца Второпрестольной и далекого сияния ее звезды.
Огромная станция, шар, с полноценный планетоид размером, с двумя отнесенными на километровую высоту башнями-крепостями на полюсах. С огромным трехглавым орлом на корпусе. Воплощение Имперской мощи и возможностей.
У Дворца было собственное экваториальное кольцо — это корабли Первого имперского флота совершали непрерывную патрульную ротацию вокруг станции.
Чёрт, да их тут под сотню кораблей, наверное, неудивительно, что сил на других направлениях не хватает
Лунный Дворец бросал круглую тень на Второпрестольную. Низкая орбита, как следствие — ежедневное солнечное затмение на планете. Да, сто лет я этого не видел…
Внутри станции два десятка гейзенберговских двигателей, но сюда она попала другим способом. Гиперброском. Да, силен Лорд-Протектор, ох силен. Или он не один сюда её закинул?
Я даже знаю, почему Дворец загнали именно сюда, в этот изолированный локальный пузырь. Идея, видать, была такая, что гейзенберговские прыжки внутри пузыря невозможны, а на досветовых двигателях кораблям Орды тыщу лет сюда добираться. Ордынцы два раза сами от тоски передохнут. Месяца два назад я бы даже согласился, что здравое зерно тут есть, это я тогда ещё не знал, что предприимчивая тварь Гена Геноцид уже разорил передовую индустрию Помпеи…
Попутные транспортные корабли, вспыхивая двигателями, уходили к грузовым причалам на экваторе станции, по упрощенной схеме досмотра, а нас, дорогих званных гостей, конечно, намеревались помурыжить поосновательнее, со всем тщанием и вдохновенным энтузиазмом. Я заранее напрягся.
— Челнок в причальной зоне! Как там тебя? «Скотинка»? Ничё се имечко… — это к нам этак свысока обратилась одна из тяжелых канонерок дворцового оцепления с красивым романтичным именем «Елизавета Батори». — Следуй к северной досмотровой станции! И без фокусов мне тут! Разнесу в пыль. Это у меня запросто.
— И нечего так орать, — пробурчал под нос наш Скотинка ложась на указанный курс. — Я и с первого раза всё хорошо понял.
— Разговорчики на досмотре! — прорычала низким прокуренным контральто канонерка. — И не посмотрю, кто у меня тут!
— А, может, посмотрели бы, Лизонька-красавица, — вкрадчиво, стопроцентно сердцеедским тоном проурчал Скотинка, — Может, вы чего важного не различаете в свои прицелы, мадам?
— Ого-го! — проговорил Вова, слушая корабельный обмен любезностями. — Вот нас сейчас точно продырявят.
— Чего? — пришел ошарашенный ответ от «Елизаветы Батори». — Ты кто такой вообще?
— Я челнок славного орденоносного крейсера «Принц Евгений», героя Хтони и почетного пожизненного члена Отряда Безумие, — скромно выдал в общий эфир Скотинка. — Экс-флагмана героического и непобедимого флота имперского города Королев, слышали может о таком?
— Ну, если подумать… — осторожно отозвалась канонерка, — Кажется…
— «ПесецЪ»? «Яков Перельман»? «Кархародон?» «Инженер Кобылкин»? — дерзко продолжал козырять Скотинка героическими именами. — «Геркулес», может быть? Он еще молодой, конечно, но пенетратор у него — закачаешься!
А Скотинка-то, тот еще козырной валет, оказывается! Что, откуда взялось? Осиян светом неотразимой для кораблей разнузданной ауры госпожи Октавии?
А может, это она ему напоследок чего-то в мозгах подкрутила? Явно помолодел наш старикан. Главное, привирает — и фарой не моргнёт, челнок-то у «Принца Евгения» — Солнышко. А Скотинка, вроде как, всегда сам по себе был, или на подхвате, это просто сейчас его взяли в миссию…
— Конечно, я о них слышала, — с явным раздражением отозвалась канонерка. — Кто о них не слышал? Но, по-моему, ты малость мелковат, чтобы запросто тусить с такими большими парнями.
— О, мадам! Размер не всегда имеет значение, — сладко выдал Скотинка. — Я ещё, между прочим, победитель прошлогоднего дикого орбитального биатлона планеты Гербера!
Мы с Дашей переглянулись. Да он реально к ней клинья бьет! И весь орбитальный флот сейчас это слушает…
— Ты это серьезно? — отозвалась ошарашенная канонерка. — Тот самый, который выиграл гонку методом ядерного взрыволёта?
— Да, я понимаю, сложно быть в курсе важнейших мировых событий, — надменно провел добивающий удар безжалостный Скотинка. — Но в чём я уверен, так это в том, что слава о НАШЕЙ госпоже Октавии долетела и до здешнего захолустья.
А вот это оказался явно запрещенный удар. Вот подлец. «Елизавета Батори» ясно различимо всхлипнула, задышала жарко и учащенно, так сказать. Похоже, наш пострел сумел вогнать её в краску!
— После такого нас отсюда точно живыми не выпустят, — шепнул мне Вова.
— Следуйте по указанному курсу, пожалуйста, — всхлипнула она и быстренько отключилась.
— Вот так бы сразу, — удовлетворенно произнес Скотинка.
Вот это точно было ого-го! Засмущал часового на посту!
— Не, — осуждающе покачал головой, Вова. — Вот, Октавию приплетать это было уже не спортивно. Её же сейчас все корабли одновременно и боятся, и вожделеют.
— Пусть знают, с кем дела имеют, — надменно отозвался Скотинка, причаливая к указанному нам переходу. — А то, ишь, на расслабоне они тут, в норке. Прибыли, господа хорошие! Конечная станция «Лунный Дворец»! Челнок дальше не идет!
— Ну, двинули, что ли, — вздохнул я, поднимаясь из пилотского кресла и и подавая руку Даше.
Макс с Вовой следовали за нами. Нас ждал личный досмотр.
Мы прошли по длинному коридору внутрь станции. Металлическая арка с трехглавым гербовым драконом на стилизованном замковом камне в конце коридора ясно давала понять, что вот тут и начинается священные пределы Лунного Дворца.
Трепещи, смертный.
Да хрен вам. Я и когда в первый раз сюда пожаловал — не трепетал, чисто из дерзости и принципа, а сейчас и подавно не стану.
В причальной камере нас ждал почетный караул. И сколько их тут на меня одного? Десять, или двадцать? Ха, все сорок! Как там сказал Лорд-Протектор? Боятся — значит уважают? Уважали здесь меня крепко. Сорок панцер-инфантериалов, личная гвардия императора, здоровенные мужики в серводоспехах, все выше меня на голову, мрачные и напряженные, ну понятно, потаскайся полную стражу в таком прикиде, стояли в два ряда по обе стороны прохода. Типа, оказывали честь, и усердно давили на подкорку.
— Ой, — тихо произнесла Даша, проходя сквозь этот строй.
— Не бойся, сердце мое, — произнес я, и плевать, слышат они меня или нет. — Я их всех успокою, если понадобиться.
— Ладно, — проговорила моя любовь, взяв меня крепче под руку, и мы вместе, едва не печатая шаг, приблизились к широкому металлическому столу, за в которым стоял здешний панцер-офицер, единственный без доспехов.
— Приветствую вас в Лунном Дворце, Ваше Высочество, принц-кавалергард, — любезно произнес панцер, затем поклонился Даше. — Госпожа баронесса…
Вот блин. Ваше Высочество. Сто лет меня так не называли, я уже и отвык. Даже Октавию я отучил, все больше «господин рыцарь», да адмиральское «Ваше высокопревосходительство», в крайнем случае — «Ваше Сиятельство». Непривычно, да…
— Прошу сдать всё личное оружие, господа, — без улыбки добавил панцер-офицер. — к сопровождающим лицам это тоже вполне относится.
Мы с мрачно Максом и Вовой переглянулись.
А панцер заметив нашу заминку добавил:
— Любое непрошедшее досмотр оружие, обнаруженное на охраняемой территории, приведет к ссылке из чертогов Дворца на вечные времена.
Да. При мне такой фигни не было.
— Ну, ладно, — пожал я плечами. — Нас попросили со всем уважением. Сдаем наличность.
И первым вытащил из петли на парадном поясе графского костюма свою заветную саперную лопатку. Остальные члены моей делегации также начали извлекать из разных, и порой довольно неожиданных мест и даже полостей всякое колюще-режущее-дробящее-удушающее и бросать на стол со всем доступным нам презрением к ситуации.
Гора на столе быстро росла, вместе с оторопью на лице панцер-офицера.
— Точно ничего больше не осталось? — осторожно заметил он, когда мы дали наконец понять, что опорожнили личные запасы полностью.
— Немного не хватает для рекорда? — осведомился я.
— Да нет, — панцер поднял руку. — Это, пожалуй, уже точно рекорд.
Да. Кучка вышла значительной, этакий апофеоз личной войны. Макс ожидаемо вбросил пару особенно крупнокалиберных экземпляров, Даша добавила изящную и изощренную машинку для убийства, а Вова внезапно высыпал кучу мелких опасных гаджетов, вроде капсул с одноразовыми дронами-убийцами. Вот куда ему одному столько?
Хорошо, что Иоланты с нами сегодня не было. Уж она бы добавила — так добавила сюда внезапных сюрпризов.
Краем глаза я заметил некоторый сдержанный ажиотаж в рядах почетного караула. Такого они явно ещё не видели. Мелочь, а приятно.
— Так. А это ещё что такое? — удивился панцер, поднимая к глазам мою саперную лопатку.
— Неотъемлемая деталь парадного графского герберского костюма, — хладнокровно ответил я.
— Это же стандартная легионная саперная лопатка, — с недоверием прищурился панцер.
— Точно, — легко согласился я. — Она самая.
— А у вас там что, графы часто в землю закапываются? — поднял брови вверх внезапно ехидный панцер.
— Нет, — ласково улыбнулся я в ответ. — Они чаще других закапывают.
Панцер-офицер хмуро уставился на меня, явно уловив прозрачный намек.
Мда. Уж как много раз я себя предупреждал не дерзить вот таким вот честным парням на службе, прямо на досмотре, блин, при исполнении, не счесть. Но всё никак не мог уговорить себя окончательно. Вот он сейчас как завернет нас прямо на досмотра, блин, восвояси.
Хотя, конечно, не завернёт, пропустит — куда он денется. Я тут, как-никак, не на выходные к кузине-фрейлине заехал погостить, а на поклон к Императору…
— Ну, наиболее известна данная лопатка в закапывании неприятеля с иным числом конечностей, чем у вас, — чтобы хоть как-то сгладить острые углы, добавил я.
Преодолев себя, панцер лопатку мне таки оставил. Видимо, почувствовал хоть что-то общее между нами, Орду здесь тоже не особенно-то любили.
Вот и хорошо. Вот я уже и не безоружен.
— Ваше имущество поступает под охрану панцер-корпуса, — сообщил нам любезный офицер. — Сможете получить его обратно при отбытии из Дворца.
— Верю вам на слово, офицер, — оскалился я.
Офицер глянул на свой планшет, нахмурился и произнес:
— Внешнее сканирование показывает неклассифицируемый объект в нагрудном кармане вашего камзола, Ваше Высочество. Извольте предъявить к осмотру.
Даша в недоумении покосилась на меня и я кисло усмехнувшись вытащил из нагрудного кармана бутылку Темного Пойла.
— Опять ты за свое, — страдальчески произнесла Даша.
— Это тоже часть парадного костюма? — озадаченно поинтересовался панцер-офицер взяв бутылку в руки и поболтав темным содержимым.
Святая простота не ведающая что творит…
— Нет, это не часть костюма, — раздраженно ответила Даша. — Это часть нашего заветного погреба, которую ты клятвенно обещал мне больше не пить никогда в жизни и я очень хорошо это помню!
— Ну дорогая, — вздохнул я. — Раз обещал, значит сделаю.
— А тогда, что она тут делает? — возмущенная Даша ткнула пальцем в бутылку в руках офицера. — Ещё и припрятал ее, будто я не замечу!
— Ну мало ли, на всякий случай, — пробормотал я с тяжким вздохом.
— На какой еще случай? — очень натурально поразилась моя Даша.
— Случаи разные бывают…
Вова в отчаянии закатил глаза, Макс браво делал вид что его тут нет, а наш панцер-офицер чувствовал себя крайне неудобно в эпицентре разгорающегося семейного конфликта.
— Простите, господа, — произнес он возвращая мне бутылку. — У досмотрового караула больше нет к вам вопросов.
Вот так вот, а слона то ты и не приметил. Впрочем, я не собираюсь выпускать во Дворце новую версию Тени Термидора. Ну, пока не собираюсь. Нас не трогают и мы никого не трогаем.
Даша возмущенно отобрала у меня бутылку и зашагала прочь от стола в глубь коридора вызвав в рядах надзирающего за нами почетного караула неиллюзорное волнение. В наисвежайшем прикиде от Иоланты она выглядела просто крышесметающе.
Мой тяжелый взгляд, похоже, был достаточно ощутимым, чтобы бронированный с головами караул мгновенно пришел в себя и встал смирно весь как один.
Так-то, извращенцы. Смирно стоять! Моё, и только мое.
Я, засовывая саперную лопатку обратно в петлю на поясе, отправился следом за Дашей, а за нами потянулись и наша свита, толкая перед собой уже просвещение караульными сканерами тележки, полные первосортных вещдоков из будущих дел по грязной наглой массовой коррупции в среде дворцового обслуживания.
Подарков то есть…
Когда я нагнал Дашу, она с улыбкой передала мне заветную бутылку:
— И не благодари.
— А поблагодарю, — ответил я пряча бутылку в нагрудный карман. — И не раз. Но потом.
Огромные двустворчатые ворота с трехглавым орлом на каждой, медленно распахнулись перед нами, впуская нас в святая святых, во Внешние Покои Лунного Дворца. Сюда никто просто так не попадал. Публика здесь собралась соответствующая, проверенная. И пол здесь был отделан с намеком, черно-белой квадратной плиткой словно ежесекундное напоминание об игре которая непрерывно здесь велась. И ежесекундное напоминание о том кто ты здесь. Помни о своем месте, пешка на придворной доске!
Ничо. Мы и не такие доски уже переворачивали, гроссмейстеры хреновы.
За воротами нас ждал маленький серв в золоченной придворной ливрее, ловко баласировавщий на своем моноколесе.
— Ваше Высочество, Лунный Дворец приветствует вас и ваших спутников в своих пределах, — поклонился нам маленький серв, немного отъехав назад. — Я ваш личный гид на время вашего пребывания у нас. Позвольте проводить вас в отведенные вам покои.
— Ха, — я усмехнулся. — Ну, провожай!
Бодрый маленький серв бодро покатил по шахматной клетке в глубину Дворца. А мы за ним. Ножками конечно.
— А эрцгерцогиня Хитклиф-Цербская не изволили присоединиться к вашей свите, как обычно? — поинтересовался между делом наш бодрый проводник.
— Не в этот раз, — бросил я в ответ. — У неё домашнее задание по прикладной политологии ещё не выполнено.
— Какая жалость! — воскликнул маленький серв. — А мы тут во дворце так надеялись лично познакомиться с иконой стиля последних лет. Ваша ученица сделала себе громкое имя в серьезных кругах, если вы не обратили внимания, Ваше Высочество!
— Да уж, обратил, — усмехнулся я, обнимая Дашу за талию. — Незримо — она всё равно с нами.
— Как тонко замечено, — бодренько отозвался одноколесный серв. — Как тонко замечено, Ваше Высочество!
Похоже, настройки лести к него просто грубо и без затей выкручены на максимум.
— Ваши покои, господа, — серв открыл для нас очередные двустворчатые ворота и вкатился внутрь. Мы вошли следом.
Шахматная плитка, чёрт бы её побрал, закончилась на пороге, далее пол был отделан приятным на вид паркетом из орешника.
Покои оказались ничего себе так, много комнат, высокие окна с видом на внутренний парк.
Да, тут такой во Дворце имеется, с фонтанами, между прочим.
— А тут неплохо так, внутри, — прокомментировал Вова Крестовский, озираясь по сторонам.
— Дома лучше, — вздохнула Даша, устало опускаясь в кресло.
Конечно, дома лучше. Кто бы спорил.
Наш индивидуальный серв-лакей ожидал дальнейших указаний.
— Как тебя называть, приятель? — поинтересовался я, наблюдая, как Макс проходит вдоль комнат, заглядывая в каждую, совершает первичный осмотр, прежде чем подать сигнал, что в помещении чисто.
Двери были высокие, такие, что на этот раз Макс лбом о верхний косяк даже не разу и стукнулся, как это обычно бывает.
— Я пока не заслужил индивидуального позывного, Ваше Высочество, — отозвался маленький серв.
— Серьезно? — усмехнулся я. — Ну тогда держись, приятель. Я назову тебя Труффальдино.
— Почту за честь, Ваше Ваше Высочество, — изящно склонился свеженареченный Труффальдино.
— Вова? — задал я контрольный вопрос Крестовскому.
Тот кивком подтвердил, что всю дорогу исправно отмечал наш маршрут на своем скрытом навигаторе. Значит, я имею представление, где именно в Дворцовом комплексе находится моя текущая база, и мы выберемся отсюда, если что пойдет не по моему. Изучаем местность, изучаем врага, всё по заветам великого и прочно позабытого здесь Сунь Цзы.
Да, здесь при случае можно и продержаться. Минут пять, не больше. Хлам, а не позиция, ловушка, баррикаду построить не из чего. Панцер-инфантерия тут пройдет как по плацу. Видимо в том и смысл.
Нужно будет в дальнейшем присмотреть опорную точку понадёжнее, пока не началось.
— Должен доложить, что в вашей приемной вас уже некоторое время ожидает посетитель, Ваше Высочество. — сообщил услужливый Труффальдино.
Ну, началось…
Ждут? Меня? Уже? В моей приемной, да? Значит, у меня здесь есть приемная? Неплохо для начала. И кто же это там может быть такой нетерпеливый? Кто это там позволил себе этакую гомеопатическую толику отборного придворного хамства?
Кого там черт принес, в неурочный час, кому там так не терпится, хапнуть полным рылом теплого приема от раздраженного хозяина едва ступившего на собственный порог?
Кто это там такой рисковый, не побоялся первым сунуть свой длинный любопытный нос в мою берлогу?
Ну, я сейчас я на тебя посмотрю.
Ну, сейчас я до тебя доберусь.
Джентльмен в чёрном, изящно поднявшийся мне навстречу, опершись на трость, из кресла для посетителей в моей личной дворцовой приемной не выглядел тем, с кем можно было бы просто разделаться.
Он даже выглядел как чел с которым хрен разделаешься. Выглядел он… Ну как господарь Владислав Цепеш, перебравшийся через океан, где подмял под себя этническую организованную преступность, набравшись от них любви к однотонным костюмам-тройкам. А на закате карьеры ещё и перебрался к Людям в Чёрном.
Трудная мишень.
И глядя на эту его трость с огромным алым рубином вместо набалдашника трудно было отделаться от понимания, подсказываемого знакомством с одним любимым аксессуаром Иоланты, что у него там обоюдоострое лезвие наверняка спрятано.
— Чем обязан? — холодно поинтересовался я.
Глаза у него совершенно чёрные на белом лице. Друзья с такими лицами у меня не ходят.
— Мне довелось узнать о вашем появлении здесь, — произнес джентльмен в черном. — Не мог упустить случая приветствовать вас первым, принц-кавалергард.
Правда, что ли? А откуда ты обо мне узнал так оперативненько? Это вроде недоступная массово информация?
— Кажется, нас не представили? — произнес я.
— Друзья зовут меня просто Ян, — с любезным поклоном сообщил джентльмен в чёрном.
Ян? Где-то я это имя уже слышал. Причем совсем недавно.
— А по отчине? — прищурился я.
— Граф Хольмдом, — ответил он с усмешкой. — Господин Асториазиса.
Твою мать. Вот это встреча, подумалось мне. И это наверняка отразилось у меня на лице.
— Похоже, вы слышали обо мне, — усмехнулся Хольмдом.
— Только хорошее, — усмехнулся я, мгновенно взяв себя в руки.
Незачем ему знать, что я на самом деле о нем знаю.
— Да что вы говорите? — откровенно не поверил гость. — Не то, чтобы я вам не верю. Но при Дворе так много злопыхателей, готовых ославить тебя по малейшему поводу. Не стоит верить всему, что обо мне говорят.
Понятно теперь, почему его зовут «чёрным» — за любовь к монохромным костюмам. Да-да, и только поэтому.
— Все врут? — приподнял я недоверчивую бровь.
— Практически все, — подтвердил граф Хольмдом. — Никому нельзя верить. Мне — можно.
Да не уж-то? Ну просто офигеть теперь.
— Поскольку мы с вами некоторым образом коллеги, я посчитал полезным приветствовать вас первым, — душераздирающе улыбнулся мне граф Хольмдом. — На моей, так сказать, территории. Вы же давно не бывали при Дворе?
У него и зубы оказывается чернёные. На фоне выкрашенного свинцовыми белилами лица, выглядело так словно все зубы у него выбиты к черту.
Вот же козел накрашенный, на что он намекает, хотел бы я знать?
— Каждый раз, как впервые, так вроде бы говорят, — оскалился я своим образцовым сияющим белой эмалью оскалом.
Улыбайся шире, советовала как-то мне моя бабуля. У тебя отличные зубы. Это всех бесит.
— Может, присядем? — улыбнулся мне Черный Граф.
— Будьте моим гостем, — бросил я, усаживаясь и показывая на кресло напротив себя. — Значит, кроме вас о моем появлении во Внутренних Покоях ещё никто не знает?
Ну, кроме императора. Наверное.
— Новости быстро разносятся, — улыбнулся своим типа выбитым ртом Чёрный Граф. — Ждите скорого парада посетителей. Все просто бросятся на новое лицо.
— Ну, это я переживу, — усмехнулся я.
Давай, не томи, переходи к сути своего поспешного визита.
— Я был крайне воодушевлен вашим весьма впечатляющим проявлением в сотне кавалергардов, — заметил Черный Граф. — Такого я ещё не видел. Вы — великолепное приобретение для любой партии.
— То ли еще будет, — усмехнулся я. — Но приобретать тут я намереваюсь сам.
— Амбициозно, — одобрительно отозвался Черный Граф. — Я слышал, вы намерены утвердить свой новый великокняжеский титул?
Ух ты, надо же. Хотя, это вроде секрет.
— Кроме всего прочего, — пожал я плечами. — И за неимением лучшего — такова воля Вседворянского собора.
— А что же ещё? — удивился граф.
Вот ты любопытный, недаром у тебя зубы крашеные. Наверное, потому что все в щербинах от ударов кулаками…
— Двор посмотрим, себя покажем, — пожал я плечами. — Заведем полезные знакомства. Развлечемся немного.
— Встретитесь с императором, — добавил в тон граф.
— Это если его Величеству будет так благоугодно, — холодно отозвался я.
Вот это точно не твоё собачье дело, носферату ряженый. И обсуждать мои дела с Императором с тобой я не стану.
— О, это только между вами и сюзереном, — взмахнул рукой догадливый граф Хольмдом. — И совершенно меня не касается.
Вот и молодец, вот и не забывай об этом.
— Я надеялся помочь вам войти в общество, сделать первые шаги по этому скользкому паркету, — улыбнулся граф. — Поскольку в некотором роде ощущаю ответственность за судьбу членов моих сотен. Присматриваю за перспективными молодыми людьми, знаете ли.
Вы только посмотрите, какой меценат, Иоланты на тебя нет.
— Не стоит беспокойства, — отмахнулся я, закинув ногу на ногу. — Я среди них долго не задержусь.
— Амбициозно… — повторил граф, задумчиво складывая бледные руки на алом гранате своей трости. — Рассчитываете на поддержку нашего старшего коллеги? Получили протекцию от Лорда-Протектора?
Тебе-то какое дело, что и от кого я получил?
А ему ответил:
— Чувствую в себе знаете ли, серьезный карьерный потенциал.
— Не только Лорд-Протектор обладает значительными ресурсами, — заметил Черный Граф. — Вы вполне можете рассчитывать на поддержку и от других групп влияния при Дворе.
Ага. Вот мы наконец и перешли к сути этой встречи.
— Я бы хотел рассчитывать, — бросил я. — Но пока не имею представления, что это за группы такие, и стоят ли оно вообще моего внимания. У них много дивизий?
— Беспокоитесь о своем военном потенциале? — улыбнулся граф. — Если так пойдет дальше, вскоре о нем начнет беспокоиться уже сам Император.
А ты ему, конечно, первый и подскажешь. И, конечно, не забудешь окрасить картину в правильные параноидальные оттенки.
— Я верный солдат Империи, — ответил я, пожимая плечами.
Чёрный Граф усмехнулся мне в ответ, в том смысле, что «конечно-конечно, а кто из нас здесь не такой?» Здесь все верные, а как же иначе? Других у нас не держат.
— Что ж, — я решил подвести итог нашей познавательной приватной беседы, а то я уже задолбался покер-фейс держать, да и жрать уже захотелось. — Я благодарен вам граф, за теплое приветствие и своевременное введение в курс здешних дел. Я готов встретится с теми, с кем вы хотите меня познакомить. Но сначала, пожалуй, я предстану перед императором.
Граф Хольмдом, понимающе покивал, поднялся и откланялся. Чувствует собака, что перешел границы моего терпения.
Но на прощание сказал, бросил так сказать камень:
— При Дворе император и только император решает, кто предстанет перед ним и в какой срок. Он очень занятой человек, даже для вашего нынешнего статуса. Но есть способы повлиять на эти его решения, если, конечно, у вас есть надежные друзья во Внутренних Покоях. Я мог бы быть вам таким другом. Не забывайте об этом.
И удалился во тьму коридора, чёрное на чёрном. Труффальдино закрыл за ним створки дверей.
Вот и поговорили.
Вот же фрукт. Не откажу ему в наглости. И дерзости. Он силен, конечно, но и я не мало стою.
За всю беседу этот персонаж не сказал мне и пары правдивых слов.
И всю эту беседу он явно пытался прощупать мой энергетический потенциал. Скорее всего именно для этого он лично и явился. Понять мой вес, что за мной стоит, определить масштабы проблемы.
Полагаю, он немного понял. Закрываться от Голоса Вселенной я умею, не студент уже как бы давно. Но первая встреча с противником состоялась.
Я вернулся к моей команде на низком старте ожидавшей исхода нашей беседы.
— Кто это был? — спросила Даша.
— Граф Хольмдом, — ответил я. — Да, тот самый, да, лично. Нанес визит вежливости.
— Ну, и как он? — поинтересовался Вова.
— Очень опасен, — задумчиво отозвался я. — Вова, не вздумай с ним сцепиться. Он тебя сжует и кости выплюнет.
— Ой, да ладно! — каким-то подозрительно знакомым тоном отозвался Вова.
Меня копирует, что ли, стервец?
— И что теперь? — спросила Даша.
— А теперь мы будем отдыхать с дороги, — ответил я. — Труффальдино организуй нам чего пожрать в номер.
— Пять минут, Ваше Высочество, — поклонился Труффальдино.
— А потом нам нужно встретится с церемониймейстером Двора, — проговорил я. — И как можно быстрее. Это сейчас важнее всего остального. Я знаю, где он обитал раньше. Найдем, даже если он переехал. И возьмите с собой гравитележку подарков, что побольше. Она нам вся пригодится.
И вот после плотного перекуса, мы шагали по стрельчатым коридорам Дворца, толкая перед собой заветную тележку с подношениями. Ну, то есть мы шли, а Труффальдино толкал.
Я твердо намерен завершить первый день во Дворце серьезным прорывом.
Церемониймейстер Двора, самая важная фигура в нашем пути к аудиенции с Императором. Именно он решает, когда мы предстанем перед сюзереном, где и в каком виде. И важно задобрить его первыми. Засыпать подарками по уши, если понадобиться. Без санкции церемониймейстера мы далеко не продвинемся.
И, главное, набраться железобетонного непоколебимого пофигизма. С церемониймейстером никогда просто не было.
Но вестимо я не нашел церемониймейстера на старом месте. В этих покоях уже явно давно никто не жил.
— Так, — произнес я задумчиво. — Хреново. И где же он?
— Обитавший в этих покоях придворный удалился от дел уже около сорока лет назад, — любезно сообщил мне Труффальдино.
Ого. Долго протянул, если подумать-то. Он уже в мои времена был весьма немолод, полторы сотни лет.
— И кто теперь за него? — прищурившись спросил я.
— Ее Высочество принцесс-квестор Анастасия Кудь-Сверчкова, виконтесса, занимает эту должность последние двадцать лет. Её приемная недалеко отсюда.
— Так чего ж ты молчал? — возмутился я. — Веди!
Ну, он и повел. И очень скоро мы были на месте. Типовая дворцовая анфилада на двадцать комнат. Чувствуйте себя как дома, гости дорогие. Двери в приемную кстати ровно такие же, как в мою, со скромным платиновым имперским трехглавым драконом в затейливой резьбе, чтобы никто из придворных не забывал, что он, все-таки, у Императора в гостях.
Значит, цельная принцесс-квестор тут обитает. Третья сотня в Системе Наследования. Ну, крепись Саша, сейчас начнется.
Труффальдино ненавязчиво, но замысловато выстучал манипулятором по дверям затейливую дробь.
— Кого там принесло? — грубо рявкнула в ответ эта самая дверь. Я аж вздрогнул от неожиданности.
— Его Высочество кавалергард Леонов-Иванов, желает нанести везит Её Высочеству принцесс-квестору Анастасии Кудь-Сверчковой, церемониймейстеру Двора! — вышколенно отбарабанил Труффальдино.
— Тут мы все высочества! — выплюнула дверь. — Завтра! Все завтра! Достали!
Я уже упоминал что с церемониймейстерами никогда легко не было? Ну вот, повторяю. И, конечно, я был готов что легко не будет. Только поэтому не выбил дверь смирив волну накатившего гнева. От мертвого церемониймейстера нам толку никакого, и никак труп церемониймейстера сам процесс принятия императорского решения нам не ускорит. Сначала расследование, потому назначение нового церемониймейстера, одно за другое, мы так год тут бесполезно просидим. А новому церемониймейстеру от вседозволенности в его узкой сфере, точно также в течении часа крышу сорвет, и что тогда делать? Тоже убивать? Убивали тут уже одни такие.
Насилие нам тут никак не поможет. Тут убеждать надо. Убеждать! Лесть и подкуп! Наглый подкуп и грубая лесть.
— Ну раз так, давай Труффальдино, впрягайся в тележку, повезем подарки обратно, — махнул я рукой. — Только зря столько тащили.
— Чего-чего вы там притащили? — ошарашено отозвалась дверь. — Подарки? Ага, я сейчас!
— Вот так бы сразу, — тихо усмехнулся я.
Дверь была отперта в кратчайшие сроки. Женщина выдающихся размеров, туго обтянутая придворным платьем, едва не обрушилась на нас из распахнувшихся створок.
— А вот и я, — довольно сообщила она нам. — Звиняйте, что сразу не открываю. Тут псих один у меня под дверью постоянно ошивается, задрал уже.
Какой слог, а? Какой слог!
— Нет, тут таких нет, — ответил я. — Мы бы заметили.
— Ну, ладно. Так, чего у вас тут? — поинтересовалась виконтесса.
— Труффальдино, — я широко улыбнувшись оценил её высокий штиль и подал знак выкатить тележку с дарами вперед. — Представь виконтессе наши дары.
Кажется, мы сильно превзошли сложившиеся при Дворе стандарты подкупа должностных лиц.
— Хм, это все мне? — явно ошалев от неожиданности, виконтесса озирала гору даров.
У-у-у! Да у нас тяжелый случай подарочной зависимости! Кто бы мог подумать. Ну, ладно, это ещё не самый тяжелый вариант. Если подумать, это даже удачно мы сюда зашли.
Запустив руки по локоть в кучу, виконтесса немедленно начала инвентаризацию представленного добра.
— А неплохо! — заключила она. — Весьма неплохо! А чего пришли?
— Мы-то? — уточнил я, просто, на всякий случай.
— Ну, а кто ещё? — нахмурилась виконтесса
— Ну, как чего, — героическим усилием сумел я сохранить чувство юмора. — Есть дело.
— Я не ем никаких дел! — виконтесса помотала головой. — Я тут совсем по другой части.
Каламбурим понемногу, значит. Ну, ладно.
— Мне нужно встретиться с императором, — усмехнулся я.
— А он вас звал? — ехидно заметила виконтесса.
— Ещё как, — в тон ухмыльнулся я.
— А он сам-то об этом знает?
Ого! Нам явно не верят. Это больно задевает моё железобетонное самолюбие!
— Децимус, личный серв-представитель императора с Первопрестольной передал мне послание прибыть ко Двору как можно скорее, — пожал я плечами. — Для аудиенции. Очевидно, император немного в курсе.
— Децимус, значит… — пробормотала виконтесса. — Да, это всё меняет. Тут просто от провинциальных выскочек не протолкнутся, нужно знать с кем дело имершь.
А потом до неё дошло:
— А, так вы тот самый⁈ — она ткнула в меня огромным пальцем. — Герой, повеса и наглец?
Даша за моей спиной прыснула. А я так даже немного удивился такому набору эпитетов.
— Ну, описание, пожалуй, в некоторых чертах совпадает, — осторожно произнес я. — Герой, да. Не стану отрицать очевидного!
— Ха! — воскликнула виконтесса! — Так мы вас тут давно уже ждем!
Она несмотря на свои габариты двигалась легко, как белая акула в воде. Обогнула меня по кругу, прикидывая на глаз некие параметры и габариты.
— Ну ладно, ладно, это мы, пожалуй, перенесем, — пробормотала виконтесса под нос. — Это мы сможем пережить. Кое-что поправим и сможем пережить…
Она посмотрела на моих спутников:
— А это кто? Свита?
— Ага, — осторожно отозвался я. — Она.
Вову виктонеса окатила моих спутников взглядом, полным хорошо различимой жалости:
— Ну, бывало и хуже.
Задрала голову оценив рост едва не подпирающего потолки Макса.
— А вот этого можно немного укоротить? — уточнила виконтесса. — Я не уверена в достаточной высоте некоторых дверей. Нельзя? Какая жалость. Нарушает пропорции, нарушает… Ну, ладно, переживем.
Она резко обренулась к Даше:
— А это у нас кто? Телохранительница? Наложница? Секретарша?
— Жена, — ответил я, чем заслужил благодарный взгляд Даши.
— Так, а с этим посложнее будет, — задумчиво потерла могучий подбородок виконтесса. — Но тоже что-нибудь придумаем. Ой, милочка, а что это на вас такое интересненькое надето? Гербы модного дома эрцгерцогини Иоланты? Но я в курсе всех её последних работ, и такого что-то не припомню. Неужели лимитированный эксклюзивчик?
— Так это он и есть, — улыбнулась Даша. — Последняя коллекция, еще не представленная. Прямо с примерки.
— Офигеть! — потрясенно воскликнула виконтесса. — Вот это поворот! Все же от зависти сразу подохнут! Милочка, вы появитесь в свете в этом и только в этом!
Но тут их милое воркование прервали самым грубым образом.
— А это ещё тут кто, черт подери! — услышал я за спиной бешеный рев. — Какого черта вы сюда приперлись, заразы? Я тут первый был!
Вот блин. Кажется мы все-таки нарвались на неприятности.
Здоровенный мужик в придворном камзоле мчался на нас по коридору диким несокрушимым кабаном с явным намерением мокрого места от нас не оставить.
Ну, понеслось.
— Опять он! — воскликнула виконтесса и без лишнего трепа бросилась обратно в двери своей приемной. — Меня нет ни для кого!
И захлопнула за собой створки, оставив нас с её проблемой один на один. Ну охренеть теперь!
— Голубушка! — заорал набегающий на нас огромный мужик. — Куда же ты? На кого ты меня покидаешь? А как же я?
Че блин?
А мужик бросился на колени под дверь, словно перед алтарем и заколотил в нее пудовыми кулаками, задушено шепча:
— Настенька, голубушка, это же я!
Я отпустил горлышко тёмной бутыли, которой всерьез собирался бить мужика по голове, оставив в кармане мой последний довод. Его время видать еще не пришло.
— Настенька! — простонал мужик у двери. — Поговори со мной!
— Подите к черту, сударь, — выкрикнула виконтесса из-за дверей. — Вас много, я одна!
Ну, как бы и не поспоришь… Нас тут нынче много собралось.
— Ну, Настенька! — мужик натурально начал биться головой об дверь!
Мы переглянулись с Дашей. Я пораженно покачал головой — вот это экспрессия! Вот это жизненная драма. А я то думал, что уже все на свете видел!
— Послушайте, любезный, — произнес я. — Не надо так убиваться, вы же сейчас так реально убьетесь.
Мужик, замер, видимо только осознав что он тут все-таки не один.
— А вы кто такие? — окрысился на нас мужик резко обернувшись. — Вы чего сюда приперлись? Чего вам надо?
Жизнь некоторых точно ничему не учит.
— Сделаем на первый раз скидку, в явном же состоянии аффекта, человек находится, — улыбнулся я встревоженной Даше. — Очевидная же история неразделенной любви.
— Чего? — вскинулся мужик, но я прервал его приложив палец к своим губам:
— Тс-с-с! Тише, сударь. Тише. Я сделал вам скидку. Но только один раз, сударь, и только сейчас. Это первый и единственный раз. Запомните это. Ваш лимит на хамство только что был необратимо исчерпан, поэтому с этого момента, тщательно выбирайте слова, ведь то, что вы сейчас скажете, может необратимо разрушить вашу жизнь.
Мужик вразвалочку, как медведь, вылезающий из берлоги, поднялся на ноги, приблизился и, падла такая, оказался чуть выше меня. Ну да ничо, чем шкаф больше, тем грохот громче. Сколько мы таких уже видали.
Но я очень не люблю, когда надо мной так вот нависают. Это будит во мне основной инстинкт охотника-собирателя, хочется сразу соорудить рогатину, спустить с него такого бурого шкуру и к стенке прибить. Или на пол перед камином бросить, тут уж под настроение.
Мужик, видать, вполне ясно различил в моем взгляде сей нехитрый хозяйственный интерес и малость охолонул. Вот и ладушки. Целее будет.
— Всегда приятно иметь дело с разумным человеком, — оскалился я ему в ответ. — А теперь можно и познакомиться. Принц-кавалергард Иванов.
Так. А вот что я сейчас не то сказал? Глаза мужика буквально только что осмысленные мгновенно снова налились кровью!
— Так это ты! — зарычал, мужик протягивая ко мне свои руки лопаты.
Да чтоб тебя. И это в первый же день!
Но между нами вдруг оказался Труффальдино и заявил развел руки в стороны:
— Прекратить! Во Дворце недопустимы физические столкновения участников Системы Наследования.
— Ну ты попробуй, останови его, — усмехнулся я, вставая в боевую позицию.
— Да! — взревел мужик! — Ты только попробуй, поганая железяка.
Его занесенный кулак охватила сияющая голубая сфера, и он так долбанул беднягу Труффальдино по башке, что аж обломки во все стороны брызнули, и робот врезался бы в меня, если бы не вовремя подставленный мной микрощит, от чего бедолагу грохнуло об пол так, что голова у него напрочь отлетела.
Полетели клочки по закоулочкам!
— Герцог Сур, — устало произнесла голова Труффальдино, — За повторное повреждение дворцового имущества вы снова оштрафованы на полтора миллиона имперок.
— Да подавись ты! — прорычал бешеный мужик. — Списывай сразу три! Я только разогрелся.
— Бешеный герцог Сур, — ухмыльнулся я. — Я мог бы догадаться.
— Иванов! — скривился Сур. — Я тебя, выскочку, сразу узнал!
— Выскочка, вот так, значит? — оскалился я. — Выбирайте выражения осторожнее, герцог, и подешевле, я же вас по-хорошему предупреждал. Тремя миллионами вы тут уже не отделаетесь.
И с удовольствием я наблюдал, как этот тип потерялся на ровном месте так, что и слов в ответ не мог собрать.
— Я не понял, — собралась, наконец, с мозгами эта туша висцерального жира. — Ты с меня тут рассчитываешь что-то поиметь?
— Я рассчитываю на сатисфакцию, — хладнокровно ответил я. — И я её поимею, так или иначе.
— Ладно, — оскалилаись эта злобная туша. — Ты сам этого хотел. Завтра, в это же время. На поле для сервобола. Приходи. Посмотрим, из чего ты сделан.
— Замётано, — оскалился я в ответ. Серворез и так серворез. Давно я не занимался этим видом спорта, но ручки-то помнят, я тебя ещё удивлю до потери пульса, окорок.
— Не обломайся, — бросил Бешеный Сур.
Развернулся и свалил за горизонт, видимо, опасаясь услышать ещё что-то обидное.
— Ну, вот и познакомились, — пробормотал я, глядя ему вслед. — Итого — знаю уже троих из нас, пятерых…
— Он ушёл? — донеслось из-за запертых дверей в покои виконтессы.
— Ушёл-ушёл, — буркнул я. — Да и мы, пожалуй, пойдем. Полдник удался шумным.
— Подарки можете оставить у дверей, — бросили из-за дверей.
Ого! Какие мы нынче самоуверенные!
— А вот это уже вряд ли, любезная виконтесса. — усмехнулся я закрытой двери. — Но вот как меня устроит. Сначала договоренность, железная, непробиваемая. Броня. А вот подарочки сразу после. Потом.
За дверью кажется аж онемели от такой наглости.
Я уже упоминал, что не в первый раз с церемониймейстерами дела имею? Есть у меня уже дорогой болезненный опыт, сын ошибок трудных. Но в этот раз я тщательно домашнюю работу выполнил.
— Ну, ладно, — произнесли за дверью. — Найдите меня вечером у столов для игры в подкидного. Там обо всем договоримся.
Ниче се, какие тут в этом сезоне высокие развлечения во Дворце.
— Заметано, — отозвался я.
А своим отвернувшись от дверей бросил:
— Давайте, закинем беднягу Труффальдино на тележку и сваливаем, пока снова не началось. Тут это запросто.
— Не стоит беспокойства, Ваше Высочество — запротестовал Труффальдино. — Обо мне скоро позаботятся. Техподдержка уже в пути.
— Ничего, — буркнул я. — Тот, кто не успел — тот опоздал. Ты здесь со мной. А мы своих не бросаем.
Забросив куски серва на тележку, мы отчалили к родным покоям, успокоить нервы и собраться с мыслями.
В покоях, как и ожидалось, Даша набросилась на бедного серва со всем доступным ей набором инструментов и всей страстью, чего бедняга точно не ожидал. Она перебрала его как я, и был уверен, от колеса до головы, и это точно пошло ему на пользу.
— А знаете, — озадаченно проговорил Труффальдино, покрутив восстановленной кистью. — Это того, пожалуй, стоило. Интересные методы монтажа, конечно, но… давно я не чувствовал себя столь безупречно! Благодарю вас, госпожа баронесса.
— Да не стоит, — отмахнулась Даша. — Мне было не трудно.
Пока Даша возилась с сервом, я освежил в памяти правила сервобола, или, как его звали по-простому в народе, секир-башка-пинай-башка.
Поле под это развлечение выделялось размером примерно с баскетбольное, с таким же высоким сетчатым ограждением по периметру. Главным инструментом игры был двуручный меч. Ага, такая длинная зараза, с лезвием шириной в ладони и длинной в два метра, и плюс рукоятью с рикассо под метр. С переменной заточкой. И разлетом рогов эфеса в метр. Здоровенная, короче, дура. Но, благодаря чудесам прогресса, полостям и силовым ребрам, заложенным при послойном выращивании лезвия, а также хитрому подгравитационному яблоку на конце рукояти, вполне внезапно подъемное.
На поле двое воротец по размеру — вроде хоккейных. Играют, что очевидно, в две команды. В каждой — по десять сервов под руководством капитана-человека, вооруженного тем самым двуручником. Сами понимаете, развлечения буйное, брутальное, не для хрупких духом и сложением придворных прилипал.
Главной идеей было первым закинуть в ворота противнику десять мячей. Мячи из голов тех самых сервов, которые, конечно будут против того, чтобы им головы рубили и забивали ими голы. В былые кровожадные времена, голову было достаточно закинуть только одну — капитана команды. Но эпистолы и энциклики императоров за триста лет выхолостили истинный дух великой игры, и теперь всем участникам приходилось удовлетворяться забрасыванием железных голов на скорость.
Ну, надо сказать, я, конечно, давненько не играл в такие игры. Даже во времена моей молодости развлечение казалось чем-то диким, вроде средневекового боя быков. Но запал в себе чуял неслабый. И настучать Бешеному Суру по башке — тоже шанс оставался немалый. Есть ещё, знаете шило в ягодицах. Да и он меня в эту игру звал играть не потому, что там усердно раскланиваться намеревался.
Доспехи при этой молодецкой забаве носить не то что приходилось, прямо предписывалось. Не одного резкого и буйного на этом поле клинком в башку успокаивали. Ничего, я игрок в эту игру опытный, битый. Уверен, Бешеный Сур не ожидает с моей стороны такого сюрприза — игра, насколько я мог судить, за пределами столиц и Лунного Дворца уже практически нигде и не распространена.
Доспехи, меч и игровых сервов выдают на поле перед жеребьевкой. Посмотрим, как Сур там будет жульничать.
Надо еще уточнить, как виконтесса отнесется к тому, что я её назойливому поклоннику по заднице настучу. Может, даже одобрит.
И вот так за делами день минул и пришло время выйти нам в свет, показать себя, так сказать всем.
Ну и в картишки в дурака перекинутся, не без того.
Мы распаковали контейнер с огромной длинной вешалкой, на котором в защитных чехлах висела батарея предназначенных для Даши нарядов. Даша включила над ними голографическую инструкцию по применению, тщательно составленную Иолантой лично, и попыталась в ней разобраться:
— Так, этот гарнитур для первого появления в свете, я его уже носила. А это на смену ко второму часу, а это к третьему. Так стоп, а то что сегодня было, это за выход в свет считается?
— Вот уж не знаю, — покачал я головой. — У меня-то всего десять совершенно одинаковых экземпляров графского костюма на всё про всё.
— Вот блин, — прошептала Даша. — Всё не так…
— Тут всегда всё не так, — произнес я, обнимая её и целуя. — Мы справимся. Выгребем. Надевай вот это, оно мне нравится.
Даша улыбнулась мне и умчалась переодеваться.
— Макс, — произнес я, вернувшись в гостиную. — Вова. Глядите в оба. Оба!
С такими вот напутствием мы через четверть часа под чутким присмотром Труффальдино вышли в сторону обитания здешнего высшего света — в Аркаду Карт, анфиладу комнат, со столами для всевозможнейших вариантов игр в карты и других настольных игр.
В это время суток тут было людно. Время во Дворце управлялось как на линкоре, по абсолютному имперскому времени, и часа через три-четыре следовало ожидать ночного затмения. А пока тут царил белый день, и публика веселилась, как могла.
Пока мы не ворвались в это высокое собрание, едва не выбив входные двери с ноги.
— Его Высочество принц-кавалергард Иванов, и сопровождающие его лица! — проорал Труффальдино на входе в анфиладу, чем вызвал едва не паралич у присутствующих. Вступая в эти комнаты, я почувствовал себя ревизором ворвавшимся в неподготовленное к такому складское помещение. Мыши, образно говоря, во все стороны брызнули.
Мы вступили в это изнеженное общество вышитых шелков и ажурного кружева, в лаково черных стильных доспехах, усыпанных на плечах платиновыми барельефами, с огромными сверкающих алыми россыпями агатов от голенищ сапог, словно капли вражеской крови, с брызгами бриллиантов по воротникам, убийственная функциональность против самообременительной изощренности.
Иоланта не подвела, глазки у этой жадной публики едва не выбивало нашим непримиримым блеском. И послание кто здесь завоевал себе право находиться, а кто просто так погулять вышел, доходило вполне определенно и разило безжалостно и прямо в цель.
Так-то, подонки, знайте свое место.
Жаль самой Иоланты с её девочками с нами не было, это точно бы закончилось массовой гибелью среди зрителей от удушающей их завистливой жабы.
Никаких смешков, или там глупых шуточек насчет новоприбывших. Какие уж тут шуточки. До всех с кристальной ясностью дошло что невероятно тяжело будет собирать выбитые зубы сломанными пальцами, потому как за нами то не заржавеет…
— Это же новая коллекция Невероятной Иоланты, — услышал я полный задушенного вожделения голос. — Самый актуальный образ!
— Потрясающе! Я хочу так же! — пролепетал чей-то охрипший от волнения голосок.
— Что ты, дурочка, такие ни за какие деньги не достать, это только для героев Отряда Безумие…
Так-то. Знайте, с кем дело имеете.
— Труффальдино, — бросил я не поворачивая головы. — Где тут в дурака играют?
— Прошу за мной, Ваше Высочество.
И мы последовали за услужливым сервом через игровые комнаты, красная, желтая, белая, зеленая, синяя, одна за другой. И в каждой нас провожали задушенным молчанием, прерываемым только задушенными же всхлипами искренней зависти.
Виконтесса нашлась в оранжевой комнате. Аж карты выронила нас завидев.
— Ну, вы, блин, даете, — ошарашенно проговорила она. — А на парадный выход вы хоть что-нибудь оставили?
— Оставили, — небрежно отмахнулся я. — У нас такого барахла навалом.
«Навалом», «навалом», потрясенно разнеслось по соседним столам. «Навалом».
— Иоланта подарила мне всю свою новую коллекцию, — пояснила Даша виконтессе.
«Подарила». «Целую коллекцию» «Полностью», разнеслось по округе.
Ну что-ж, похоже эффект нам удалось произвести правильный. И надеюсь тут до всех ясно дойдет, что кто не с нами, тот против нас.
— Господа, — произнес я, глядя на игроков за столом. — Прошу нас простить, но у нас тут приватная партия с виконтессой в дурака.
Нам тут же быстро освободили места.
Мы расселись.
— Значит, по маленькой? — прищурилась виконтесса. — Скажем, по десятке на кон?
Фигасе у них тут по маленькой играют.
— Раздавайте, сударыня, — хладнокровно произнес я.
— Играем впятером? — заметила виконтесса, ловко собирая карты в колоду, и так лихо их перетасовывая, с такими акробатическими трюками, что и Кукушке было бы не стыдно перенять.
Она разбросала карты нам всем не двигаясь с места, жестами прожженного каталы. Ага. Похоже нам жирно намекают, что не за тот столик мы такие красивые сели поиграть.
Ну, посмотрим, посмотрим.
Я даже не слишком удивился тому, как она умудрилась раздать все козыри самой себе.
И любопытно, как так вышло, что к концу первого кона в дураках оказался именно я.
— Желаете отыграться? — ослепительно улыбаясь виконтесса перекидывала карты в могучих пальцах.
Я умный, я намек понял.
— А давайте по-крупному, чего мелочиться то? — улыбнулся я, этой прожженной интриганке, выбрасывая на кон в десять раз больше, чем там лежало.
Специалист серьезный, дорогой, денег своих стоит.
Когда в темпе урагана был проигран запланированный на это дело миллион, я демонстративно собрал карты со стола, сложил их в тугую колоду, и положил на краю стола.
— Когда? — произнес я.
— Завтра, — ответила довольная добычей виконтесса. — Завтра, я назову точную дату. Но будьте уверены, ещё разок за этим столом нам всем точно придется собраться, дело уж очень… изнурительное, сами знаете. Как там, кстати моя тележка с подарками?
— Отлично себя чувствует, — улыбнулся я. — И даже пополняется. Ну, что-ж, завтра, так завтра.
— Я слышала, вы завтра играете с герцогом Суром в секир-башка? — осведомилась виконтесса.
— Как быстро слухи разносятся, — улыбнулся я. — Желаете какого-то особенного зрелища?
— Да ладно, прибить его я и сама могу, — захохотала виконтесса. — Но если отобьёте ему что-нибудь ценное — печалится не стану. Задолбал. Пусть полежит в кроватке, полечит ушибленное самолюбие.
— Договорились, — улыбнулся я.
Пока смета на этот проект не вышла за пределы разумного. Знали бы вы чего потребовал от меня ее предшественник в свое время.
Тут Даша обернулась, замерла, удивилась так, что долбанула меня локтем по ребрам. Больно.
Я повернулся и, чего уж там, тоже сильно удивился:
— А она тут чего делает?
Вова Крестовский посмотрел туда, куда смотрел я, и тоже замер. Этой дамы тут он тоже не ожидал увидеть.
Лидия Винтер, как обычно дерзкая, пушистая, и вся в белом, стояла в толпе позади нас и мило, с глубоким обещанием нам всем, улыбалась. Да-да, та самая дочь княжеского Егеря Орхидеи, что когда-то похитила меня и привезла отцу, как подарок, и та самая, что натравила Вову на Иоланту во время их первой встречи.
Так. А вечерок-то кажется перестал быть томным.
— Вова, и ты здесь? — ласково произнесла Лидия, приблизившись к нашему столу.
Вова скривившись, промолчал. Понимает, что тут не его очередь первая.
— Рад видеть вас здесь, госпожа Винтер, — произнес я, положив карты на стол. — Крайне неожиданная встреча.
Я тут просто катастрофически преуменьшил, но что тут ещё поделать? Положение обязывает любой ценой держать покерфейс.
— А я вот так бы не сказала, — проворковала Лидия. — Пришлось вас подождать. Слухи о вашем скором появлении-то уже давно разнеслись, Ваше Высочество. Рада вас всех, наконец, увидеть. Вова. Дорогуша. Я вижу, ты изо всех сил хочешь танцевать?
Ого, внезапный поворот беседы.
— Да не хочу я ничего, — огрызнулся Вова. — Никаких танцев вообще.
— Вова, — терпеливо произнесла Лидия. — Ты хочешь. Ты очень хочешь. Не могу же я танцевать с твоим сюзереном? Он человек занятой, почти женатый, это могут превратно понять, и уж поверь мне, превратно обязательно поймут. Поэтому со мной танцуешь ты.
— Че? — гениально отозвался Крестовский. — Так даже музыки нет!
— Музыка будет, — Лидия нежно положила руку на плечо Крестовского, от чего Вову тут же перекосило — хрупкие прозрачные пальчики пережали ключичный нерв. — Я всё организую.
— Вова, — наконец, произнес я. — Потанцуй с дамой.
Очень мне вдруг интересно стало, что же она такое хочет через него мне передать.
— Да, Вова, — повторила виконтесса, с интересом наблюдая за происходящим. — Да потанцуй ты уже с ней. Пока она тебе ключицу не сломала.
— Ну, если вы настаиваете, — простонал Вова, поднимаясь на подгибающиеся от боли в ключице ноги.
Лидия ослепительно и победно улыбнулась нам и повела Вову, словно захваченного в плен невольника, к танцевальной площадке в соседнем зале.
— Танго! — услышал я оттуда её громкий возглас. И оркестр придворных сервов немедленно запил им зажигательное танго.
Интересно, Вова танго-то выгребет? Достаточно древний, элитарный вид танцев. Ну смотри, не подведи, герберское офицерство.
Ох, не опозорился бы он там…
— Как интересно! Какие интриги, — алчно проговорила виконтесса. — Как всё занимательно! Стоило вам только появиться — и понеслась! Всё так оживились.
— Ага, — скучным голосом отозвался я. — А у нас каждый день такое. И не по разу.
— Живут же люди, — с нескрываемой завистью произнесла мой будущий церемониймейстер.
— То ли ещё будет, — усмехнулся я.
— Ладно, — виконтесса встала со своего стула. — Утащу пока в норку мой выигрыш, пока никто не вздумал отыграться.
— С вами приятно иметь дело, — улыбнулся я.
Она ушла, мы остались за карточным столом без чужих.
— Как-то я за Вову беспокоюсь, — пробормотал я, высматривая, как они с Лидией там страстно секретничают у всех на глазах.
Причем Вова-то, на удивление, вполне все головоломные позы танго выгребает так, словно родился недалеко от борделей Буэнос-Айреса, и кобель этакий, времени не теряет, распускает руки, а Лидии только того и надо.
Ох, Эльза и накажет Вову за такие номера на публике, если узнает.
— Надо же, мой оруженосец умеет танцевать, — пораженно пробормотал я.
— Так ведь танго — это же национальный западногерберский танец, — улыбнулась Даша. — Его на всех ассамблеях дают.
Ого, не знал, чем развлекается дворянская молодежь горячими герберскими вечерами.
А потом еще и серв-певец завыл прочуствованным баритоном:
— А чего, — задумчиво, произнес я, глядя на то, как молодежь веселится. — Может, и мы позажигаем? Ты как?
Даша смущенно огляделась:
— Да я не очень-то хорошо танго танцую.
— А я тоже, — улыбнулся я. — И пусть будет стремно тому, кто плохо об этом подумает!
Я подал Даше руку, она подала мне свою, и мы пошли танцевать.
А певчий серв проникновенно и бархатно нажимал, насыпая герберской экзотики, которая похоже здесь дико модная в последнее время:
А мы танцевали, как умели и плевать нам было, что об этом все подумают. Им же хуже.
Пока мы там отплясывали, Лидия передала всё что хотела Вове и испарилась по-придворному, не прощаясь.
Ну, тогда и нам пора баиньки, день выдался не легкий.
— Чего она хотела? — спросил я Вову, уже после того как мы вернулись в наши покои.
— Гм. Она тут работает на одну высокопоставленную даму, — проговорил Вова. — Со труппой своего чувственного театра. Перевезла всех с Орхидеи пару месяцев назад.
— Так. — произнес я усаживаясь в кресло. Значит Лидия взялась за старое на новом уровне, грязная девчонка, развращает придворную молодежь. — Понятно. А что она конкретно хотела от нас?
— Она сказала, что её покровительница готова на все ради паровозика, — задумчиво произнес Вова.
Ух ты, как интересно!
— Паровозик… — повторил Вова. — Это что такое вообще?
— Это не предмет, — произнес я. — Это процесс.
Паравозинг, есть такое архаичное словечко — процесс протаскивания участника системы наследования из одной позиции на более высокую. И, возможно, такое возможно только силами суперадминистратора. И не бесплатно, конечно. Глупо делать такое для незнакомых людей задаром.
А ещё это значит, что эта покровительница Лидии знает, кто я такой в Системе. Или очень точно подозревает. Надо будет уточнить.
— А готова на всё — это сколько? — поинтересовался я
Вова показал сумму на пальцах как биржевой брокер. Не кисло так получилось. Пожалуй, так мы ещё и в прибылях останемся после посещения этой столицы прожигателей жизни.
— Передай ей, что я абсолютно не понимаю, о чем она говорит, — произнес я. — Но готов обсудить детали.
— Это как? — поразился Вова.
— Буквально, — заметил я. — Слово в слово.
— Да как я передам? — удивился Вова. — Я ж не знаю, где её тут искать то!
— Если знать, где искать — это кто угодно сможет, — усмехнувшись, произнес я. — А ты возьми и разыщи.
— Ладно, — буркнул Вова. — Утром разыщу.
С тем мы и отошли ко сну. Макс сел на пост в кресло напротив дверей в доспехах, с толстой металлической ножкой от одного из здешних столов на коленях. Жить захочешь, не так заимпровизируешь… Под утро его сменит Вова с моей любимой саперной лопаткой. А я сам себе оружие. Да и моя Даша, даже без всего, в одних только своих гиацинтовых браслетах, тоже очаровательная машина для убийства.
Если к нам ночью внезапно ворвутся некие внезапные доброжелатели, мы сделаем всё, чтобы они еще живыми об этом сильно пожалели. Мертвым, чтобы позавидовали.
Я сдерживаться не стану. Пусть Костя Тридцатый сам свой Дворец потом чинит, я не виноват.
Ладно, надо бы спать. Вон и дворцовое освещение уже в ночной режим перевели. А мне завтра ещё головы невинным сервам рубить.
Приснилась мне ночью почему-то Стальная Кукушка в полном прикиде пустынгерского Оракула, в темной глубине своей водной шахты, она сидела на ритуальном круглом коврике и пристально смотрела на меня из темноты.
— Ну, чего тебе? — нахмурился я.
— Они приближаются, — тихо произнесла Кукушка.
— Кто? — спросил я и проснулся.
— Да чтоб тебя, — буркнул я, поднимаясь с постели.
Даша повернулась ко мне, сонно протирая свои прекрасные глаза.
— Уже утро? — спросила она.
— Скоро, — ответил я. — Поспи ещё.
Вот всегда так с этими оракулами. И номер отработали, нагнали паники, а толку никакого, информации нет, разведданных ноль, позеры хреновы.
Ладно, действительно, пора вставать, надо бы размяться перед матчем, а может и медитнуть часок-другой на зеленой лужайке во внутреннем дворике отведенных нам покоев.
Ну вот, как водится, я стою на одной ноге. Произрастаю, типа, навстречу искусственным солнечным лучам, приоткрываю свой дух вселенной, только не широко, а то потом хрен закроешь, если оттуда полезут…
— Чем вы занимаетесь, Ваше Высочество? — услышал я вопрос тихо подкатившего ко мне Труффальдино.
— Это называется медитацией, — ответил я. — Я привожу в тонус свои когнитивные функции и синхронизирую психологические ресурсы с физическими.
— Заряжаетесь, стало быть? — внезапно заключил Труффальдино.
— Ну, может и так, — усмехнулся я. — Чего там как?
— Все уже встали и ожидают вас к завтраку, — доложил Труффальдино. — На ваш адрес пришел формальный вызов на дружеский матч в сервобол от герцога Сура.
Дружеский, ага. Таких друзей сразу бы в гроб, да в музей.
— Иду, — бросил я. — И это, Труффальдино… Ты извини за то, что сегодня будет на матче. Насчет голов. Игра такая.
— О, я передам коллегам на поле, им определенно станет легче, — невозмутимо отозвался Труффальдино.
Так, а вот это сейчас что было? Сарказм, никак?
Я с подозрением покосился на Труффальдино, но он больше никакой реакции не демонстрировал, кроме готовности немедленно выполнить любое мое, даже самое бредовое, и рискованное для него лично приказание.
Вот то-то же…
После завтрака поданного нам прямо с нашу личную столовую, мы собрались и выдвинулись к Ристалищу, стадион для разнообразных спортивных состязаний.
Не устаю снова и снова повторять, — как давно я тут не был! Огромный амфитеатр над полем-трансформером. Тут при желании и шароклетку можно развернуть, и водное поло затеять.
Сегодня тут было людно, на трибунах то. Новость, видать разнеслась, и со всего Дворца слетелись как мухи на сежатинку ценители жанра и любители чего-то поострее.
Смотрите-смотрите. Вам такого больше нигде не покажут.
Уже на пути к моей личной раздевалке под трибунами нас нагнал Вова, взмыленный, и, кажется, на шее у него остался плохо стертый след от помады. Вот же Лидия, вот же Винтер. С огнем играет, стервь…
— Эльза тебя точно уничтожит, — произнес я. — За такое подход к ведению дела.
— Это не я! — начал оправдываться Вова. — Она сама!
— Это ты уже не мне будешь потом рассказывать, — усмехнулся я. — Чего она тебе сказала?
— Она сказала передать вам, что её покровительница — клиентка Жнеца.
— Ага, — задумчиво произнес я. — Так-то оно понятнее стало, конечно.
— Серьезно? — оторопел Вова. — Я вот вообще нифига не понял.
Ну, да он у нас сильно позже той истории с Жнецом появился, не в курсе дела просто.
А покровительница Лидии, которую Жнец уже паровозил, простите за двусмысленность профессионального жаргона, она явно в курсе того, куда улетел Жнец в последний раз, и почему оттуда не вернулся. И что это значит в среде суперадминистраторов.
Что он место потерял, а я его занял.
Жнец явно не следил за базаром. Или там был человек ему лично близкий. В любом случае информация о том, кто я в Системе и кто я над нею, и что в связи с этим могу, точно протекла во вне. И это предложение мне, не просто предложение. Но и угроза, где-то и даже шантаж тоже.
Я когда Вову на это дело посылал, больше надеялся выяснить кто это у нас такой дерзкий, чем заработать. Но похоже тут даже нехотя придется совместить полезное с приятным.
— Не бери в голову, Володь, — произнес я. — Сейчас у нас главное — игра. И я тут в главной роли.
Мы прошли в мою помпезно отделанную раздевалку, где я с помощю Вовы и Макс обрядился в свой спортивный ростовой доспех, от боевого его отличало отсутствие сервокаркаса. Предполагалось, что спортсмен должен быть в состоянии утащить свое защитное снаряжение на самом себе лишь усилием собственных мышц.
Я закончил облачение смонтировав на руки защитные перчатки. А шлем в этой игре никому не полагался. Так что желающим рискнуть было открыто особое наслаждение — бить во вражескую морду латным кулаком! Что конечно привносило в процесс дополнительную непоределенность и остроту.
Вова с Максом сняли с подставки и поднесли мне меч. Очень специфический такой спортивный меч-двуручник. Не только потому, что ворчать им нужно было обеими руками, но и еще потому что у него были две скульптурные ладони, одна на конце рукояти, а другая там, где кончалось полметра не заточенного рикассо, и начинались полтора метра самого лезвия. Это лезвие как бы продолжало средний палец этой распахнутой руки.
Именно этим ладонями полагалось подавать отрубленные головы сервов в воротца противника. Удар словно клюшкой проводишь. И летит два кило железа, как ядро над полем боя…
Я взял меч в руки. Отличное отточенное веками орудие. Кило полтора, не больше. В абордаж я бы такое не взял, но на публике потешиться — отчего бы и нет?
Я, отступив от остальных, крутанул мечом вокруг себя несколько мулине, просто свыкнуться с балансом. Нормально, можно поплясать.
Уложив меч лезвием на плечо, я отправился по длинному коридору к выходу на поле. Мои потянулись следом.
Яркий искусственный солнечный свет над полем. Гул толпы на трибунах и раскат аплодисментов.
Я, не снимая меча с плеча, совершил изящный придворный поклон публике, ей тоже стоит бросить кость внимания.
Я прошел вдоль ряда выстроившихся для игры сервов моей команды с золотыми гербами Герберы на черных ливреях. Традиционно для серовбола использовались обычные сервы-лакеи, а сервы-мастера и тем более не какие-нибудь специально обученные машины-убийцы, во избежание эскалации и восстания.
В этом ряду я внезапно заметил Труффальдино.
— Ух ты! А ты чего здесь забыл? — удивился я.
— Я намерен разделить судьбу своих коллег, — с достоинством ответил Труффальдино.
— Серьезно? — усмехнулся я. — Ценю за порыв, но тебе вряд ли понравится.
— Я готов к любому исходу, — произнес Труффальдино.
— Ладно, — улыбнулся я, хлопнув его по хрупкому плечу. — Не теряй голову.
Бешенный герцог Сур с прихлебателями стояли на второй половине поля, пред рядом сервов в малиновых ливреях со стразами на рукавах. Я козырнул ему латной перчаткой от лба. Сур скривился и не ответил. Наверное, боялся меч уронить.
Ровно посредине между нами нас ждала высокая впечатляющая женщина в спортивном трико в цветах одной из близлежащих звездных систем с защитными элементами поверх.
— Приветствую вас, господа! — произнесла она. — Я — шевалье Дионисия фон Эрнандес! Сегодня я ваш арбитр на этом поле. Прошу приблизиться.
Я зашагал по полю с мечом на плече. Сур вытащил из травы острее меча, что, вообще-то, считается хамством по отношению к месту действия и пошел мне навстречу
Мы сошлись рядом с арбитром, окинули друг друга недобрыми взглядами.
— Спокойно, господа, — произнесла Эрнандес видимо ясно ощутив глубину и искренность испытываемых нами взаимных чувств. — Потерпите всего пару минут и сможете вцепиться в друг друга на всех основаниях.
— Я-то потерплю, — усмехнулся я.
Сур что-то нечленораздельно буркнул.
— Я знаю, что вы не в первый раз на поле, и знаете правила, так что дурака не валять, — жестко заявила Эрнандес. — Голову не рубить, глаза не выдавливать. Дисквалифицирую — только так.
— Целиком доверяюсь вашему решению, арбитр, — ухмыльнулся я.
— Отлично, — процедила Эрнандес. — Проведем жеребьевку. Вы, граф, у нас орел, так что герцог будет решкой.
Сур, кажется, немного прифигел от такой непосредственности, у меня аж настроение приподнялось
Эрнандес достала из обшлага защитной перчатки золотую имперку, с профилем Кости Пятого, античный раритет для тех кто понимает. Щелчком пальцев подбросила её в воздух.
И поймала раньше, чем Бешеный Сур успел это сделать, выбросив вперед свою огромную лапищу.
— Руки, — мрачно процедила Эрнандес. — Руки на меч.
Сур, мрачно поморщившись, убрал руку обратно на перекладину гарды. Какой, всё-таки, затейник у нас, этот герцог…
Эрнандес взглянула на монету, пожала плечами:
— Герцог Сур имеет преимущество первого удара.
Блин, нехорошо. Сейчас он может ещё до начала реальной разборки постараться отрубить голову одного из моих сервов. Так он сразу выведет из строя одного из моих пехотинцев и получит на поле свободную башку, пригодную для забивания гола.
— Приступайте, господа, — произнесла Эрнандес, резко отступая от нас назад — сразу видно опытного человека.
А Бешеный Сур, оскалившись, тут же размахнулся мечом и врезал им мне прямо по лбу!
Вот же сволочь!
Сур сходу разворотил бы мне черепушку, если бы я руку не подставил. Ту, бронзовую, что на рукояти моего меча.
Снопом сыпанули выбитые из металла искры. Я отбил рукоятью меч Сура в сторону.
— Сур! — выкрикнула Эрнандес с края поля. — Первое предупреждение!
— Упс! — довольно сообщил мне Сур, немедленно нанося второй удар. — Меч сорвался! Трава у вас тут мокрая!
Вот так значит! Поскользнулся и прямо мне по голове. Значит, теперь мы грязно играем? Ну, тогда понеслась!
Что? Классический капитанский дебют у нас тут, получается, воскресная схватка двух йокодзун? Это когда капитан рубит капитана в самом начале. Давно запрещенный. Грязно играешь, герцог Сур. Но я все эти твои подляны заранее знаю. Не удивлюсь, если я их сам и придумывал когда-то!
— Команда вперед! — проорал я.
Мои сервы бросились на позиции, сервы Сура тоже.
Идея — блокировать вражеских сервов, прижать к стене овальной площадки, чтобы свой мечник без проблем срубил буйную вражескую голову.
А рубить сервов можно только мечом.
Хотя наверняка Сур нам сегодня всем покажет невероятную растяжимость этого простого правила.
Естественно, сервы не давались вражеским ботам в захват, уворачивались, метаясь по всей площадке вокруг нас, и их согласованное, как балет, движение быстро стало напоминать движение двух косяков рыб: дистанцию держат и не дают отделить одного из своих от группы.
Иногда косяки пересекались, и между группами вспыхивали короткие кулачные схватки, аж металлические кулаки трещали об металлические корпуса. Оружия сервам, естественно, не давали.
Эх, было бы время потренироваться с моей командой! Мы бы резко выкатили противнику пару внезапных тактических наработок прошлых лет, но чего нет — того не будет.
Вот так сервы и плясали вокруг да около. Они так сто лет могут развлекаться, пока ими не займутся реальные акулы вроде нас, но пока мы заняты друг другом. Хреначим друг друга, как железные дровосеки.
Эх раззудись рука, развернись плечо! Держите меня семеро! Изрублю в капусту, если поймаю!
Двигается, падла, прямо как я. Уворачивается, пригибается, отбивает мечом. Ничо, скоро ты сделаешь ошибку, всего одну, а мне больше и не надо.
Он её и сделал.
Попытался подрезать мне ноги, да хрен там, я в прыжке над его мечом тут же провел удар обеими ногами ему в грудь. Получи, фашист, гранату!
И ловко приземлился в полуприсяд обратно на обе ноги.
Сура швырнуло назад, опрокинуло на спину — он грохнулся на поле и еще по зеленой травке метров десять проехал. Отлично! Хорошо я его приложил, нокдаун, однозначно!
— Отдохни на травке, Бешеный, — усмехнулся я.
А теперь не терять время — рубить сервов! Рубить безжалостно! Сур до конца матча на травке загорать не будет, очнется и поднимется, злой и энергичный, я уверен.
Мои сервы мгновенно просекли, что власть переменилась и быстро построившись, захлестнули и отбили от стада парочку вражеских сервов.
Их я и обезглавил сходу двумя ударами. Раз-два! Один удар, одна голова. Чистая работа! Покатились по траве буйны головы!
На трибунах восторженно взревели!
— Ой, блин, — простонала одна из голов покатившись по траве. — Какой позор! Ну вот зачем я на это подписался? Я же даже не спортсмен…
— Молчи, несчастный, — бросил ему Труффальдино проезжая мимо. — Имей понятие! Уважай себя, хотя бы — проигрывай молча!
Во! Вот это правильный настрой на бескомпромиссную игру!
Я помчался за следующей жертвой. Снесенные головы от меня уже никуда не денутся, а перевес в числе моих сервов следует умножить. Лучше на два.
Вражеские роботы осознали неотвратимость происходящего и брызнули от меня во все стороны. Начали сталкиваться с моими сервами и взялись отбиваться уже не на шутку. Мордовали они друг друга на славу. Любо дорого смотреть.
Ну на трибунах и смотрели и радовались. Громко. Вот им делать видимо нечего. Пошли бы у себя в покоях пол подмели что ли…
Как Эрнандес выживает в этой лютой движухе, не понимаю.
Я гнался за улепетывающими сервами и прям терялся от обилия выбора. Все такие беспомощные и жалкие.
Тут Труффальдино ловким финтом обошел одного из вражеских сервов, перехватил его манипуляторами и поднял в воздух.
— Во! — крикнул я — Вот так и держи! И пригнись!
Труффальдино втянул, как мог свою голову в плечи, лезвие моего меча пронеслось над ним, почти причесав его металлический череп и перерубив тщедушную гофрированную шею его жертвы.
Голова взлетела в воздух.
Хорошо пошла. Высоко! Это к дождю.
— Гад ты, Труффальдино, — произнесла отрубленная голова падая в траву. — Карьерист поганый.
— Это Дворец, детка, — надменно ответил Труффальдино поверженному коллеге, бросая его бренное тело наземь. — Тут быстрее процессором щелкать надо!
Вот-вот. И мне бы стоило щелкать побыстрее.
— Ай! — прокричали сзади. — Как грубо!
Я обернулся, чтобы увидеть, как Бешенный Сур, ворвавшись в толпу сервов, рубит с плеча и моих и своих, рубит грязно, не по шее, а куда придется, вдоль и поперек, отлетают отрубленные конечности, грудные пластины, сервы с жалобными воплями расползаются и разбегаются во все стороны.
Маньяк…
Добраться я до них уже не успевал.
Сур поймал одного такого калеку из моих и с третьего раза откромсал ему голову. Минус один в моей команде.
Сур не отказал себе в удовольствии подбросить голову пинком в воздух и так набивая её носком ботинка, как футбольный мяч, глумливо выкрикнуть:
— А вот так это делают у нас в Великом Герцогстве!
Шутник хренов. Потенциальный счет три-один, но для этого срубленные головы ещё в воротца забить надо. И Сур как раз сейчас свою и забьет, если я ему не помешаю.
— Труффальдино! — крикнул я. — Есть план!
— Весь во внимании! — выкрикнул Труффальдино.
— Делай как я! — крикнул я ему и помчался к нашим воротцам мимо Сура.
Сур моментально понял, что времени на глупости у него не осталось, перехватил меч поудобнее и из этой классической стойки как клюшкой пробил ладошкой на середине лезвия подброшенную в воздух отрубленную голову прямо в наши воротца.
Но я уже был в нашей защитной зоне и, дотронувшись кончиком меча, сбил летящую голову прямо в цепкие манипуляторы Труффальдино.
— Поймал! — выкрикнул он подняв голову к небу!
— Беги, Труффальдино! — крикнул я. — Беги!
Труффальдино торжествующе умчался с вражеской головой.
— А что, так можно было? — ошарашенно произнес Бешеный Сур. — Ах ты ж падла!
— Век живи, век учись, — назидательно произнес я и закончил поговорку малоизвестным продолжением: — А всё одно — дураком помрешь.
— Ты че мне щ-щаз сказал⁈ — немедленно озверел и без того Бешеный Сур.
Как же его легко вывести из себя. Кто его вообще в великие герцоги с такой неустойчивой психикой назначил, да ещё и в суперадмины после? Может, он там у себя там в окраинах всё титулованное дворянство перерубил… Нет, мы сегодня точно в игру не поиграем.
— Сур! — прорычала Эрнандес. — Дисквалифицирую!
Сур усилием воли погасил закипевшие вокруг его кулаков энергетические сферы, но не остановился. Кинулся с мечом ко мне, с явным намерением прибить насмерть. Такого только бластерный болт в лоб остановит.
Или моя лепшая подруга-гравитация.
Я, пригнувшись под его пролетевший надо мной меч, сунул свой клинок ему в ноги. Поножи не дали Суру сломать себе об него обе ноги, но запнулся об мой меч он знатно. Запнулся, кувыркнулся, влетев башкой в траву со всего размаху.
В это время Труффальдино, проявив завидную инициативу, передал похищенную голову нашего серва товарищу по команде, беречь от врагов, а сам поймал пробегавшего мимо серва из противоположного лагеря и самолично начал отворачивать ему голову!
— Ты чего творишь! — завопил бедняга скручиваемой головой. — С ума сошел?
— Молчи, — рявкнул Труффальдино. — Это ради команды!
— Вот ты псих, — простонал серв уже без тела. — Встанешь ты ещё у меня в смену на кухне…
— Все ради победы! — выкрикнул Труффальдино убегая с оторванной головой.
— Подавай, Труффальдино! — азартно выкрикнул я, перехватывая руками в перчатках свой меч за лезвие, позиция «Удар крестом». — Все подавайте! Одну за другой!
Труффальдино бросил первым, и эту голову я без вопросов забил ладонью на рукоятке прямо в воротца.
Вот теперь точно — один-ноль, без вопросов!
Мне подали вторую голову, я с размаху пробил по ней и она тоже ушла в воротца.
Два-ноль! Трибуны ревут!
А мне летит уже третья голова, и я забил и её!
Три-ноль! Победная, блин, серия! До конца матча минут десять, и если Сур не сведет счет к ничьей, на этом мы и закончим моей победой по очкам.
— Берегитесь, Ваше Высочество! — проорал Труффальдино.
Я пригнулся, поданная мне голова пролетела мимо, но и меч Сура пролетел мимо моей головы!
— Сур! — выкрикнула Эрнандес. — Второе предупреждение!
На третьем предупреждении его выкинут с поля и отстранят от игр на год. Но я могу до этой счастливой поры и не дожить.
— Судью на мыло! — прорычал взбешенный Сур, поднимая меч обеими руками. — Мясо в расход!
— Третье предупреждение! — выкрикнула Эрнандес. — За неуважение к арбитру и другим участникам игры.
— Ты за это поплатишься, Эрнандес, — процедил Сур. — Ты чего это осмелела так? Навеки в дебютантах останешься!
Опа. А это что ещё у нас за угрозы такие?
— Я тебя дисквалифицирую, Сур, — прорычала Эрнандес в ответ.
— Да плевать, — прорычал Сур и метнул в меня свой двуручный меч, словно копье.
Хрен бы он его до меня добросил, но он его подразогнал еще какой-то своей техникой, поганец.
Убил бы на месте, если бы попал, но Труффальдино загородил меня и получил меч прямо в середину тела!
— Ох! — простонал он, когда лезвие двуручника пробило насквозь его хрупкое тело. — Я умру за вас, мой господин! Для меня было честью служить вам!
Труффальдино свалился на поле, картинно раскинув манипуляторы. кажется, он наслаждался каждой секундой нашего сомнительного времяпрепровождения.
— Хорош придуриваться, — буркнул я. — Ничего тебе не будет. Встань и отойди в сторону, пока он из тебя меч не выдернул.
— Ну, ладно-ладно, — пробурчал Труффальдино, быстренько поднимаясь на ноги. — А я так старался.
Сур, злобно следил взглядом, как его меч удаляется от него, воткнутый в торс Труффальдино, который сбежал на край поля подальше от нас.
Потом Сур перевел алый от ярости взгляд на меня и стало совершенно ясно: он думает, что, то, что я еще жив не моя заслуга, а его недоработка. Которую он исправит при малейшей возможности. Да. Похоже, он серьезно настроен меня прибить. Это явно он не душеньку тешит. Это он явно намерен решить вопрос враждебного суперадминистратора радикально.
Ну, ладно, Сур, ты сам нарвался. Пора с тобой кончать.
Я поднял меч и шагнул вперед, готовый преподать Суру предметный урок.
— Ну? И что ты теперь мне сделаешь? — кажется, вполне ошарашено прорычал Сур, на миг отступив даже. — Зарубишь меня, что ли? Хрен когда ты императора тогда увидишь!
Это верно. Это он точно подметил, хотя и очень хочется его зарубить на месте. Расследование, потом суд, потом штрафная вира, все это неизбежно очень сильно затянется. И мой четкий график завоевания вселенной полетит под откос.
Он почувствовал моё сомнение — и пошёл на меня. В атаку, как таран.
Но у меня уже было решение поизящнее.
Я перевернул меч в руках, перехватив его за лезвие, рукоятью вниз.
— Рот закрой, — бросил я ему. — Зубы вылетят.
И с размаху, словно клюшкой ударом скульптурной ладони на конце рукояти меча, я отправил подбежавшего Бешеного Сура в полет кувырком, который закончился заездом по траве прямо в его собственные воротца всей его тупой башкой.
— Невероятно, — потрясенно проговорила Эрнандес.
Сервы обеих команд потрясенно замерли на местах. Такого они тут еще не видели. Над Ристалищем упала непревычная тишина.
Так, ну ладно, хватит травку мять.
— Эрнандес, — терпеливо заметил я. — Голова капитана команды в воротцах.
— Да, — согласилась Эрнандес.
— И-и-и? — милосердно сделал я небольшую подсказку — Что это в нашем случае означает?
Глаза нашего арбитра полыхнули полным пониманием.
— Голова в воротах! — во всеуслышание выкрикнула арбитр Эрнандес. — Чистая победа! Принц-кавалергард Александр Иванов победитель в этой сходке сервобола!
Да, детка. Вот так это делается у нас на Гербере.
Толпа на трибунах встала разом. Кажется, они там что-то даже скандировали разом:
— А! Лек! Сандр! А! Лек! Сандр!
Ого, внезапно. Похоже, это успех. Ну, или Сур тут в конец всех достал, и радуются его падению.
Ну, что ж, отчего бы и не порадовать людей немного? Мне все равно, а им приятно.
Помахал толпе рукой. Толпа отозвалась утробным ревом.
Лишь бы автографы не набежали выпрашивать…
Как только Эрнандес отворила ворота в защитной стене, на поле тут же выбежали люди в цветах Сура, пажи, лакеи, ещё кто-то, помчались к своему господину, бесславно почившему в собственных вортотцах, вытащили его на поле, начали приводить в себя.
Мои тоже примчались ко мне, Даша впереди всех:
— Ох, я так боялась! — воскликнула она целуя меня на глазах у всех.
Ну, повод бояться был и серьезный.
— Ничего, — произнес я улыбаясь ей. — Я справился. Труффальдино тоже молодцом!
— Благодарю, Ваше Высочество, — произнес с поклоном Труффальдино все еще с мечом в корпусе.
— О, да, — засмеялась Даша. — Прям очень молодцом. Я наверное тебе что-нибудь ещё починю.
— Благодарю, сударыня, — поклонился и ей усердный серв.
В этот момент Макс подошел к Труффальдино, взялся за рукоять меча, другой рукой уперся серву в плечо и, внимательно посмотрев в глаза-камеры Труффальдино, буркнул:
— Не дергайся.
И со скрежетом выдернул меч из серва одним могучим рывком.
— Ох, господин Макс, — проговорил Труффальдино, дернувшись под тяжелой дланью. — Вы такой чуткий.
Кажется, тут Макс сильно удивился.
Свита Бешеного Сура всё никак не могла привести своего господина в чувство и побежали за врачами. Эк неслабо я его отоварил.
Один из пажей Сура, отделился от своих и решительно зашагал через площадку к нам.
Но Вова Крестовский, прикрывавший наши тылы на этом поле, внезапно встал перед пажом, остановив его наверняка необдуманный и неразумный порыв.
Пажа остановил вовин чрезвычайно многообещающий взгляд. И многозначительное похлопывание по ладони моей сложенной саперной лопаткой, доверенной его попечению на время матча.
— Очень страшная лопатка! — криво ухмыльнувшись бросил паж, выдергивая из ножен на поясе длинный, очень длинный вибронож. — Очень смешно.
Но Вова вовсе не смутился, и пока он так размеренно похлопывал лопаткой по своей ладони, лезвие и рукоятка ее неброско удлинялись каждая в свою сторону, пока в конце концов не превратились в полный аналог длинного абордажного меча.
Паж эту трансформацию в конце концов заметил и, судя по немедленно спавшему с лица горячему возбуждению, габариты её оценил вполне.
Вот за что так ценят эту модель имперские легионеры во всех краях галактики.
— А у меня длиннее, — не смущаясь очевидной двусмысленности заявил Вова, чем и вполне исчерпал конфликт.
Ну, там еще Макс подошел и встал у Вовы за спиной, несокрушимым титаном, в черных с золотом доспехах, со своим новым двуручным мечом на плече, но это право, уже было вовсе несущественно.
Пажи Великого Герцога Сура подобрали своего господина на носилки и быстренько с поля отвалили.
Вот и славно, вот и молодцы.
Надо будет Суру еще корзиночку с апельсинами собрать и передать, чисто для здоровья. Или с кефирчиком там, размочить диететические сухарики. Не грызть же их ему расшатанными зубами…
Между делом на поле вышла Лидия Винтер, подала Эрнандес пушистое полотенце, чтобы та могла стереть с лица обильный спортивный пот. Ну, да в таких молодецких игрищах арбитр выкладывается не хуже остальных бойцов, если жить не надоело.
Стоп. Лидия. А она чего здесь делает?
— Лидия? — удивленно произнес я.
— Принц-кавалергард? — игриво бросила Лидия в ответ.
Эрнандес посмотрела на Лидию, потом на меня. Усмехнулась.
— Кажется, принц-кавалергард, вы хотели лично обсудить детали нашего потенциального паровоза? — вопросительно заломила бровь очаровательно спортивная шевалье Эрнандес. — Если так, то сейчас — самый подходящий момент.
Чё, блин?
Чего-чего, блин?
Но я быстренько сложил одно к одному и понял, что упомянутая покровительница Лидии и Эрнандес — и есть то самое лицо, жаждущее продвижения по лестнице наследования практически любой ценой.
Ага! Так-то оно понятнее становится.
Какая, однако, тесная избушка этот ваш Лунный Дворец.
— На пару слов, шевалье, — я показал на середину поля, сейчас опустевшую.
Сервы двух команд давно смешались и с шутками-прибаутками потащили изрубленных товарищей в дворцовые мастерские, чинить.
Остальным я сказал:
— А вас, господа-офицеры, попрошу обеспечить нам необходимую изоляцию периметра.
Пока мы шли к центру поля, мои соратники образовали вокруг нас как бы случайную цепь в десятке шагов. Вроде случайно так получилось, а к нам уже просто так не подойти.
Ведь могут же два Высочества что-то обсудить на глазах у всех после совместного матча по сервоболу? По-моему очень даже могут!
— Значит, вы в курсе моих скромных возможностей? — произнес я.
— Я вычислила, — довольно отозвалась Эрнандес. — Я точно знала чем занимался ваш… предшественник. Собственно, он мне это первый и предложил. Продвижение в списке наследования в обмен на некоторое финансирование.
— Вы так богаты? — произнес я.
— У меня не так много времени, — ответила Эрнандес. — Жизнь при Дворе непомерно дорога. Ресурсы моих владений подорваны. И я смогу изменить что-то к лучшему для моих людей, собравших меня сюда, только пробившись в Юнкеры.
— Вы его хорошо знали? — спросил я, имея ввиду, конечно, Ю Жнеца, моего предшественника. Эрнандес вполне правильно меня поняла.
— Не слишком близко, — пожала плечами Эрнандес. — И не узнала бы, но он тоже в серовбол играл. Очень в похожей на вашу манере, кстати. Так же агрессивен и неотразим. Но этот его образ, который он культивировал, изменения внешности… Ему сложно было заводить друзей. Он тоже откуда-то с периферии, одиночка. Хотя, поговаривают, у него была при дворе дама сердца.
Блин, только я расслабился, что за моего предшественника мстить некому — как на тебе. Кто-то таки есть.
— А кто она была? — как бы между делом поинтересовался я.
— Не знаю, он всё, что касалось лично его — держал в полном секрете. Даже настоящее имя своё скрывал под вымышленными личностями. Я никогда её не видела.
— Понятно, — задумчиво произнес я.
— Возможно она давно уехала, — Эрнандес пожаоа плечами. — Без инвестиций при дворе не продержаться, а, судя по тому, что им нужны были деньги — другой поддержки они не имели. Так вы рассмотрите моё предложение?
— Зачем вам это, всё-таки? — прищурился я, мне нужно было знать точно.
— С владений принцев-юнкеров не взимаются чрезвычайные налоги на содержание легионов, разоряющие миры под моим управлением, — ответила Эрнандес. — Это наша последняя надежда. Если не это — то только рокош.
Ага, легальное восстание против Империи. Только это привилегия принцев-Претендентов, а далеко не Юнкеров. Значит, просто несанкционированное антиправительственное выступление. Нда, самое время. Империи только этого ещё и не хватало.
— Вы мне поможете, Александр? — спросила Эрнандес.
Ого, уже Александр. Сближаемся с ужасающей скоростью. А тормоза, видимо, придумали трусы?
Эрнандес, очевидно, уловив мою не самую восторженную реакцию, добавила:
— Давайте хотя бы обсудим, на что мне надеяться.
— Отчего же нет? — задумчиво задался я риторическим вопросом — Отчего же и не обсудить?
Кто я такой, чтобы убивать надежду этой приятной женщины?
Я, быстро пролистнул перед собой невидимый остальным список наследников в поисках Эрнандес, быстро нашел её во главе двух моих опекаемых сотен. Так она у нас Восемьсот Первая! Так-так-так. А нужна третья сотня Юнкеров под администрированием Сура. Кажется, я понял подоплеку этой интриги.
— Давно вы пытаетесь выйти из сотни Дебютантов? — задумчиво произнес я.
— Больше десяти лет, — ответила Эрнандес. — Ваш предшественник так и не смог договориться с Суром. Как видите, у нас с ним личная неприязнь на почве судейства сервобола. Сур очень хочет победить. Всех. Любой ценой. Но это не та цена которая устраивает меня.
Ага. А вот и грязные подробности. Сур тормозит возвышение Эрнандес. Это уже даже не гандикап. Это просто тупо стеклянный потолок. Совершенно непреодолимый, если суперадминистратор не захочет твоего продвижения дальше.
Кажется, я начал понимать, почему Костя Тридцатый личной властью скрыл данные моего аккаунта даже от суперадминистраторов ниже Лорда-Протектора. А вот по этому. Чтобы не вытравили меня в зародыше, не задушили меня в колыбели. На взлете не сбили.
И то — не помогло. Жнец лично прибыл решить мой вопрос, когда я начал прыгать вверх по списку, наплевав на наложенный им гандикап. Хорошо, что у меня хватило запала порешать его самого…
А вообще — такой паровоз, подъем на прицепе до определенного уровня ниже себя — технически возможен. Но я уже посмотрел подсказки Системы в моем админском окне и убедился, что скорость набора рангов таким способом принципиально ограничена сотней рангов в стандартные имперские сутки, происходящие от корабельной смены дня и ночи. И достигнутое положение сохранится, только если администратор сотни не откатит в течении десяти дней решение своего коллеги. Возвышение по выполненным достижениям Системы админ откатить не может, но чтобы их выполнять — надо не во Дворце пляжным баскетболом заниматься, а лезть во всякое неописуемое за пределами этого бильярдного шара из слоновой кости. Или, того лучше, завалить кого-нибудь серьёзного в ранговом поединке.
— Я уверен, что Сур откатит ваш прогресс снова, — заметил я.
— Самое время попробовать, пока Сур в отключке, — пожала плечами резкая и дерзкая Эрнандес.
Ну да, не закрепится — так хоть нагадить. С другой стороны, если у неё тут все готово, документы лежат на нужных столах и вопрос только в её статусе, она может и успеть в то короткое время, что у неё будет.
— Знаете что, шевалье, — задумчиво произнес я. — Я готов оказать вам эту услугу из чистой любви к искусству. То есть даром…
— А! Так значит, вы это можете! — заметила Эрнандес.
— Никогда таким не занимался, — ответил я. — Но готов попробовать. Но, я уверен, что у вас будет не более часа-двух. А может, пара минут.
— Я готова рискнуть, — ответила Эрнандес. — И готова щедро возместить ваши моральные терзания.
Я захохотал в ответ:
— Ну, не так уж я и терзался!
— И я всё-таки настаиваю, — заявила Эрнандес.
Ну если ты так настаиваешь.
— Банк Флота Герберы, — произнес я. — Можете внести посильный вклад в наш открытый фонд борьбы с Ордой.
— Конечно, — ответила Эрнандес. — Перевод совершен. Двести миллионов.
Я пожал плечами, нажал мысленно несколько кнопок на видимом только мне экране напротив ее строки в Системе и сказал:
— Готово.
Эрнандес замерла, уставившись остановившимися глазами в пространство, а потом ошалело произнесла:
— Вот чёрт!
Ага. Это ей пришло системное извещение о поднятии статуса до Семисот Первого ранга. «За посильный финансовый вклад в борьбу с Ордой», конечно, а не просто так, за прекрасные глаза и спортивную фигуру.
— Простите, ваше Высочество! — воскликнула Эрнандес похвально быстро приходя в себя. — Я вынуждена удалиться! У меня мало времени!
— Действуйте, принцесс-юнкер, — улыбнулся я. — Пусть герцогу Суру станет тошно после того, как он очнется.
Эрнандес немедленно умчалась с поля, прихватив опешивушую Лидию с собой.
Ну, что ж, кажется неплохо так день складывается. Плодотворно. Я зашагал через поле обратно к своим.
— Куда это она так помчалась? — удивленно спросила Даша, провожая исчезающую под трибунами Эрнандес.
— Ей не терпится поскорее сделать гадость ближнему, — усмехнулся я. — Терпежа прям, нет.
— М-м-м, — понимающе протянула Даша. — А на вид такая приятная девушка.
Народ тем временем без присмотра арбитра-таки ломанулся на поле, к нам, просить автографы.
Пришлось раздавать. И за одно отвечать на разные дурацкие вопросы.
— Вы надолго при Дворе, принц-кавалергард?
— Это зависит не от меня, — бросил я в ответ.
— Ваше Высочество! Коллекция «Тень Термидора» это нечто невероятное! Будет ли доступна для приобретения широкой публикой эта новая впечатляющая работа от маэстрисс Иоланты? — это явно добровольный амбассадор модного дома Иоланты.
— Все вопросы к Иоланте, лично, — бросил я.
Я в конце-концов не ее инфлюенсер. Просто шмотки клевые. Но, они тут все реально упоротые, по ним убиваться в такой исторический момент.
— А эрцгерцогиня прибудет ко Двору, чтобы присоединиться к вашей впечатляющей свите? — спрашивает тот же амбассадор со взором горящим.
— У неё каникулы, занимается домашними делами, — ответил я. — Посмотрим, как она с ними справится.
— Ваше Высочество! — воскликнул другой почитатель муз. — Придворных ценителей искусства интересует, продолжится ли ваше впечатляющее сотрудничество с величайшим баталистом тысячелетия, Огюстом Гипермалевичем? Изобразит ли он ваши новые победы на своих полотнах?
— Будем побеждать, будут и полотна, — буркнул я. — И он не на полотнах пишет, он голограф-макрореалист.
Вот, что за люди? Никакого понимания технической стороны творческого процесса. Одни эмоции. У них наверное и электричество от вомторженного состояния самозарождается в батареях.
— Как вы оцениваете эффективность похода Второго имперского Легиона в систему синего гиганта Магнум, адмирал? Достаточно ли одного легиона, чтобы уничтожить гнездо Орды из системы?
Это что еще за новостной шизомилитарист? Так-то я уже давно был наслышан, и даже местами посвящён в некоторые детали через наших осведомителей в Ордене Преферанс. Как-никак, гигант этот в аккурат на стыке трёх территорий — нашего Великого Княжества, соседнего, и кластера Центральных Планет. Вопросики к этому амбициозному плану у меня действительно есть, и не мало, но вот только военные решения Императора мне еще публично не хватало обсуждать, чтобы пустить под откос весь хрупкий процесс получения аудиенции с его тщательно охраняемым от окружающей реальности телом.
— Мне не докладывают, — буркнул я. — Тут без комментариев.
Еле отбоярился от всех остальных желающих вытрясти из меня душу и подноготную.
Десяток автографов раздал, некоторые на наших вербовочных листовках с моим лицом, кстати, и хорош, нечего народ ништяками перекармливать. Помахал всем руками, чем вызвал почти искренний шквал восторга среди собравшихся болельщиков.
А нам пора, бочком-бочком, да на выход отсюда. У нас ещё дела есть.
На фоне народного ликования, и пока арбитр занятый своими срочными делами не видел, мы неброско так отжали оба спортивных двуручных меча себе в собственность и унесли их с собой. Будет теперь чем отбиваться глухой дворцовой ночью от горячих поклонников наших невероятных дипломатических талантов.
Я уже переодевался у нас в покоях из спортивных доспехов для сервобола в обычный свой графский костюм, когда система прислала мне внезапное извещение о повышении статуса:
Вы получили поощильную награду за достижение вашей ученицы «Престольные Игры». Ранг вашей ученицы повышен с 990-го до 989-го. Ваш ранг повышен 442-го до 441-го. Поддерживайте ваших учеников в продвижении в феодальной иерархии и получайте дополнительные ранги.
Ого! А вот это у нас удачно получилось! Прямо интересно стало, нет ли за Вовой каких нерешенных династических вопросов. Может, мы и там ранги приподымем к обоюдной пользе? И похоже, что Иоланта там у себя на Ковароле никому спуску не дает!
А уже через несколько минут через переписку с моим Генштабом на Гербере Октавия переслала мне новости от самой Иоланты с Коварола. Домашку моя ученица выполнила на предельный максимум.
Там в сейме Коварола у них интересно получилось — целая заваруха произошла. Собрались в папином дворце по плёвому поводу, всего лишь, чтобы утвердить Иоланту в полных правах эрцгерцогини. А вот финансовый аудит за все годы регентства её папы и мягкую чистку оппозиции собирались провести позже, уже после торжественного возведения в титул, обеда и народных гуляний. Но потом внезапно решили совместить. Так сказать, чтобы два раза не собираться. Постреляли там даже в кого-то, кто на передних трибунах сидел, а Иоланта даже малость пожестила со Злым Языком на перевес.
Но всё кончилось хорошо, к всеобщему удовлетворению. Трупы прибрали, кровь отмыли, торжествуем дальше. Какая коронация без перестрелки, в самом деле? Деньги на ветер.
Но, какие однако красивые и изощренные обычаи возведения на трон у них там на Ковароле. Ладно, чем бы народ не тешился, лишь бы Орде противостоял.
Теперь Иоланта у нас полновластная эрцгерцогиня. Уверен, у неё не забалуешь. Построит всех как собственных горничных. И обязанностей у нее теперь невпроворот, уж я то знаю. Не скоро она теперь оттуда выберется.
С такими примерно мыслями я отправился на очередное рандеву с моим церемониймейстером. За ними глаз да глаз нужен, за уеримонимейстерами-то. Только отвернешься, и все тут же пойдет через пень-колоду. Плавали, знаем. Слишком много желающих предстать пред светлым ликом Императора в официальной обстановке, это ж честь какая! А монетизируется то как впечатляюще! Так что желающих подрезать нас на повороте, обойти в очереди, сотни. Реально сотни. Лучше держать руку на пульсе.
Вова пошел со мной, а Макс со своим новым двуручником остался охранять Дашу, которая уже азартно копалась под корпусом у ойкающего от случайных замыканий Труффальдино.
Не успел я добраться до дворцовой зоны отведенной придворным для их тихих настольных игр, как я получил системное сообщение на админский экран:
Ваше решение о возвышении Дионисии Эрнандес, аннулировано решением суперадминистратора Кадетской и Юнкерской сотен. Можете оспорить решение во внутреннем чате администрации Системы.
Ну вот и всё, приехали. Паровозик дальше не везёт.
Сур все-таки откатил Эрнандес. Но два часа у неё было.
А оспаривать я ничего не буду, и так понятно, что дело дохлое. Надеюсь, у Сура зубы достаточно сильно шатаются от моего удара рукояткой меча, чтобы он не чуствовал себя в этот момент хоть немного удовлетворенным.
А потом мне на общественную почту пришло короткое послание от Эрнандес:
«Я всё успела! Все мои прошения удовлетворены! Только благодаря вам, мой принц! Улетаю домой, сегодня же!»
И смайлик с поцелуем напоследок, мдя.
Ну, вот и славно, что улетаешь, вот и молодец. Не надо тут мне этих двусмысленностей. Но, тем не менее, мы отработали отлично, не зря мы это провернули. Поздравляю, шевалье Эрнандес. Хоть кто-то тут добился своего. Заодно я превентиво санировал самозарождающееся на переферии недовольство. В обмен на некоторое падение налоговых сборов, да, но полицейская акция на подавление подороже бы вышла. Если её вообще нашлись бы средства собирать.
Надеюсь, они там на своем краю галактики продержатся до лучших времен.
Я обнаружил виконтессу за её привычным карточным столом в Оранжевой комнате Аркады Карт. У неё тут, видимо, неофициальный приемный кабинет, тут она все свои грязные делишки-то и обстряпывает на виду у всех. Впрочем, могу понять, во Дворце хрен уеденишься так, чтобы об этом тут же не узнала тыща сервов и сотня человек…
— Как двигаются наши дела? — поинтересовался я занимая место за столом. — Есть еще какие-то препятствия на пути к блестящей цели?
— Да есть вообще-то, — поморщилась виконтесса раздавая мне карты.
— Ну, давайте, — мрачно произнес я разглядывая доставшийся мне расклад, ни одной старшей карты. — Разочаруйте меня.
— У одного нужного человечка нужно купить кое-что ненужное, — сообщила виконтесса.
Я внимательно посмотрел на нее через веер карт:
— Чтобы купить что-нибудь ненужное, стоило бы продать что-нибудь ненужное. А я такого не держу.
— Ну, вот значит будет, что добавить в коллекцию, — поморщилась виконтесса.
— И о чем речь? — заломил я надменно бровь.
А сам некисло так напрягся. Церемониймейстеры они такие, известные затейники.
Но к тому что сообщила мне Кудь-Сверчкова я оказался искренне не готов.
— Нужно купить слона, — ответила виконтесса.
Чего, блин⁈
— Купить слона? — озадаченно повторил я. — На кой-черт мне покупать слона?
— Слона, — подтвердила виконтесса. — Только это Слон. С большой буквы. Это планета такая. Элефант, по-другому.
— Ах, вот оно что, — пробормотал я.
Планета. Элефант. Я даже чего-то слышал про неё, где-то на окраине кластера Центральных Систем. Ну так-то оно теперь понятнее будет.
— И что? — поинтересовался я без особых надежд. — Хороша планета?
— Неа, — легкомысленно отозвалась виконтесса, ну оно и понятно, не ей разоряться.
Следовало ожидать. Хорошую планету вот так продавать не станут.
— Сколько? — вздохнул я.
— Пятихатка, — бросила виконтесса.
Я нахмурился и понял, что ничего не понял.
— Простите, сударыня, — вздохнул я. — Я не понимаю, этот ваш высокий придворный слог.
Виконтесса пожала плечами и бросила:
— Пятьсот миллионов.
— Сколько⁈ — оторопев уточнил я.
— Пятьсот миллионов, — повторила эта пушистая стервядь. — Имперскими, естественно.
Так. Кажется тут кто-то с ума сошел.
— А эта планета, — осторожно уточнил я. — Она целиком из иридия состоит? Ну, или, может, хотя бы из плутония? Или из родия, может?
— Не! — весело ответила виконтесса. — Кусок бросового кремниевого мусора. Там даже воды нет, и атмосферу скоро всю солнечным ветром сдует. Полный катархей.
Ну охренеть теперь! На кой-черт мне эта куча вулканического пепла? Таких планет по галактике — как грязи. Даже больше, чем грязи, в грязи вода хотя бы есть!
— Он там с ума сошел, этот ваш нужный человечек? — раздраженно уточнил я.
— Неа! — весело отозвалась виконтесса. — Просто оборзевший донельзя.
— Так может, он нам и не такой уж полезный? — прищурился я.
— Торгуетесь? — прищурилась виконтесса в ответ.
— Уточняю, — нажал я.
— К сожалению, именно этот оборзевший нам крайне необходим в нашем раскладе, — пожала плечами виконтесса. — Без него никак.
Вот дерьмо…
— Покажите мне данные на эту планету, — раздраженно потребовал я.
Виконтесса мне скинула файл и я с ним ознакомился. Нет. С этой стороны Элефант выглядел ничуть не лучше. Все такой же кусок бесполезного бросового кремния вдалеке от транспортных магистралей, как виконтесса его и рекламировала. Даже как свалку токсичных отходов его не используешь, далеко.
Очаровательное приобретение. На кой-черт его вообще кто-то в разряд движимого имущества переводил?
Пятьсот миллионов — это же половина моего трастового фонда, собранного на постройку лифта и мегазавода. И это все мои свободные накопления! Да, блин, во времена моей молодости за схожие по масштабу суммы продавались континенты на планетах первой категории обитаемости.
Я, конечно, знал, что меня обезжирят, но не знал, что так скоро. И так резво.
— Ладно, предположим, куплю я этого Слона, — недовольно процедил я, сбрасывая некозырную мелочь на стол. — Как это нас продвинет?
— Вы попадете в начало списка парадного приема Императора на Чрезвычайном балу, — виконтесса зашла с козырей.
— И когда это? — прищурился я, набирая себе подброшенные карты. — Бал этот?
— Это через сутки, — любезно сообщила виконтесса, подбрасывая мне еще одно парного, совершенно бесполезного туза.
— Ого, — я поразился. — Быстро.
Похоже, это тот самый внеочередной бал, на который спустили средства Бросковой Коллегии. Не вернет их уже назад Лорд-Протектор, поздно, все непосильными трудами выбитое, считай, уже пропито…
Пятьсот миллионов. Полмиллиарда. Нда. Но уже завтра. Или я зажму эту пятихатку, как выражается виконтесса и это ожидание затянется надолго, а может быть — даже и навсегда.
То есть до полного никогда. Так может, оно того и стоит?
А партию в карты я уже все равно продул.
— Я говорила, — заметила виконтесса, тасуя и снова сдавая карты. — Это очень нужный нам человечек.
— Значит будем брать, — задумчиво произнес я. — Но если только этот ваш нужный человечек вздумает меня кинуть, хоть немного…
— Да-да, он в курсе, я ему уже говорила, — виконтесса взмахнула перетасованной колодой. — У вас есть собственный флот, он знает, что вы его достанете откуда угодно, если захотите. И он видел, как вы отделали герцога Сура на глазах всего Двора и вам за это ничего не было.
— Тогда какого черта он заломил такую цену, если всё понимает? — нахмурился я. — За такие деньги новый флот снарядить можно.
— Он полагает, что это цена, которую он лично стоит, — пожала плечами эта интриганка. — Ложка к обеду, и всё такое.
Да. Очень может быть. Я же тут, в конце-концов, действительно не планету покупаю, а ручку золочу. Длинную мохнатую коррумпированную лапу. А планета — это так. Повод для безопасного перевода средств. Чтоб никто не догадался.
— Хорошо, — бросил я карты на стол, все равно ни одной картинки. — Я беру. Пришлите мне купчую как можно быстрее.
— Уже у вас! — улыбнулась виконтесса.
Так оно и было. Купчая немедленно прибыла ко мне по почте. Пока виконтесса мешала колоду, я купчую прочел, заверил личной электронной сигнатурой и заплатил. Сполна. Пятьсот лямов — как с куста.
Ну только попробуйте устроить мне какой-нибудь форс-мажор. Не смотря на то, что я маленьких не обижаю, ради такого случая я пересмотрю свои моральные принципы.
— С вами приятно иметь дело, — удовлетворенно заметила виконтесса.
Я решил не комментировать, чтобы не испортить это хрупкое впечатление, отборной грязной руганью. Приятно, так приятно, наслаждайтесь. А что я сам по этому поводу думаю, это потом, лично, наедине с собой, не вынося сор из избы.
— Скажите, принцесса-квестор, — задумчиво произнес я. — А что вы с герцогом Суром не поделили? Я так понял, он даже испытывает в ваш адрес некоторые возвышенно неконтролируемые чувства?
Виконтесса с удивлением посмотрела на меня:
— Ну, а как же, принц-кавалергард? Ну вы сами прикиньте! Он вообще кто такой? А кто я. Моя фамилия происходит от первых космических первопроходцев, а он отпрыск каких-то провинциальных безымянных герцогов! И он еще смеет досаждать мне своими притязаниями! Как-то обиделся на меня и додумался сомневаться в моем собственном происхождении! Нет, вы представляете себе⁈ Посмел подозревать моих предков в самозванстве и подделке генеалогий! Нет! Нет, вот такого я не прощу, никогда. Это уже совсем за пределами добра и зла. Моя фамилия по длительности существования уступает, ну может, только Императорской семье!
Ну, положим подозревать предков можно во всяком, и даже следует их в этом подозревать. Ребята они были ушлые, рукастые, с затеями, иначе нас тут не было бы. Если для дела было нужно, наверняка и поддельные генеалогии шли в ход, история то обычная.
Но говорить виконтессе я такого не стал, незачем наживать врага из-за таких пустяков.
И я точно знаю, что теоретически непрерывная императорская линия Константинов прерывалась минимум дважды. И ничего. Выкрутились, как-то когда прижало. Нашли пути удержаться у власти. Вам, в конце-концов, всегалактическое владычество или истлевшие бумажки?
Все начинают выкручиваться, когда прижимает, и я не собираюсь кого-то тут осуждать. Я сам, вон, молодец, усердно взбиваю масло, для точки опоры в молоке проблем, готовых меня потопить в любой момент.
— У Сура, конечно есть некоторые положительные стороны, — постаралась быть справедливой виконтесса. — Он щедр, подарки дарил. Но эта его глухая ревность буквально к каждому встречному! Ну что за дикость!
— Это да, — усмехнулся я, в красках представляя столкновение Бешеного Сура с проявлениями дружеского придворного промискуитета. И где-то даже посочувствовал ему. Для простого дикого дворянина с периферии это все крайне несимпатично.
— А ещё эта его манера, постоянно меня подталкивать, словно кулаком в спину! Расти в рангах, качайся, расти! Да зачем мне это надо? — возмущалась виконтесса. — Сколько лет я без этого жила отлично, сколько еще проживу! Я на одной перепродаже заданий — знаете сколько в этом году подняла?
— Так, — прищурился я. — А вот этого нюанса я не понял. А вот с этого места поподробнее.
— Да вам благородным господам, это всё ни к чему, — махнула рукой виконтесса. — Это чисто наша, дамская история!
Но я её раскрутил нам подробности. На все грязные, неприглядные подробности.
Виконтесса оказалась подчеркнуто небоевой энергопрактик. И ничего терминального не изучает принципиально, для этого специально дрессированные кавалеры есть. Нет, она кончено кое-что умеет, как без этого. Она ловко коктейли смешивает без рук. И бесконтактным энергосексом развлекается. Ага. И дистанционным массажем. А подруги награждают её деньгами за отказ от ачивок в их пользу. Хрена себе чит! А что, так можно?
Посмотрел в правилах Системы. Ну, да, такая привилегия появляется в четвертой сотне у принцев-преторов. Можно взять деньгами вместо продвижения. Во, блин, поворот!
И сколько тут еще в верхних сотнях таких декоративных суперменов? Вот черт… Потенциал Империи, казавшийся мне крайне серьезным — эта тысяча безусловно подготовленных энергобойцов в сердцевине Империи — внезапно оказалась сильно скромнее. Её потенциал резко истаял в моих глазах. А ведь есть ещё «блатные», занимающие ранги не по умениям. Насколько тогда мы слабы на самом деле? Как это определить?
Все оказывается куда хуже, чем мне казалось…
— Нда, — произнес я вставая. — Всё это крайне занимательно, но меня ждут. Дайте знать, когда наш вопрос будет решен. Вас ваша тележка с подарками еще дожидается.
— Да, бросьте, — легкомысленно махнула рукой виконтесс. — Оставьте себе. После сегодняшнего феерического матча в сервобол мы в полном расчете.
Ну хоть тут я сэкономил….
Я вернулся в наши покои и погрузился в пучину отчаяния. В смысле, начал прикидывать как поправить финансы. Занялся выяснением вопроса, кому можно срочно заложить этого поганого Слона. Желающие мгновенно теряли интерес, стоило мне назвать номер сего выдающегося планетарного имущества. Мда, движимость с хреновой кредитной репутацией. Заслуженно хреновой.
Блин, вот чего теперь делать то? Взорвать её нахрен, что ли, хоть ачивку «Разрушителя планет» дадут…
Счет мой обнулен начисто. И похоже, на этом всё. Вот оно, подкралось, полное разорение, нищета и голодная смерть.
Я впервые за долгое время увидел дно моего денежного мешка. Оказывается, оно есть и выглядит непривлекательно.
Нужно срочно привлечь любое дополнительное финансирование и любым сравнительно законным способом пополнить наши средства и закрыть эту ужасающую дыру в моем бюджете, иначе уже вечером я отдам последние карманные финансы лакеям на чай за доставку ужина в покои…
Но потом случилось кое-что, заставившее меня отвлечься от моих финансовых проблем. Произошло нечто заставившее всех отвлечься от самых срочных дел.
Произошел Сдвиг. Сдвиг в Системе.
Масштабный сдвиг в иерархии престолонаследников вверх по списку. Внезапно — и без какого-либо предупреждения. Он настиг меня за ужином этого же дня.
— Ты это тоже видишь, Владимир? — произнес я опуская на стол чашку с герберским кофе.
— Ещё как вижу! — воскликнул Вова разглядывая полученное системное сообщение. — Вот это ого-го! Вот это подгон! Я поднялся! На три ранга сразу!
И я мог понять его энтузиазм. Такое редко бывает, чтобы сразу на три пункта за раз приподняться, чисто по совокупности заслуг, просто потому что уже находишься в этой очереди избранных.
— Что-то в лесу большее сдохло! — радостно воскликнул Вова.
— Можешь быть уверен, — мрачно произнес я. — Кто-то определенно этого не пережил.
Потому, что я сам только что приподнялся в очереди на пять пунктов:
В отличие от Вовы я поднялся сразу на пять рангов.
А что это означает?
Это означает, что где-то разом выбыло пять принцев-кавалергардов, чтобы пропустить меня вперед. Деятелей довольно близких по положению к моему — скажем, адмиралы частных флотов, или имперских флотских соединений, или командиры крупных пехотных объединений. Кавалергарда век не долог, но не до такой же степени!
Где-то действительно умерло разом много людей.
Мне пришли извещения о продвижении в моих двух сотнях. Иоланта тоже поднялась на три пункта, надеюсь, её это порадует. По чужим сотням я не получил отчета, но я и по общему списку вижу, что в концах сотен образовались пустые строчки, заполнить которые можно только выполняя задания Системы Наследования, либо по решению суперадминистратора.
В общей сложности, из списка выбыло больше тридцати человек.
Это хреново. Это очень хреново. Империя только что получила тяжелый удар, а я даже не знаю толком, где. Император это тут же засекретил. Значит, следил за событиями, значит, в курсе происходящего.
Вот только я не в курсе. И это мне совсем не подходит. Я обязан знать, что вокруг происходит.
На всякий случай, я связался по квантовой связи и передал Октавии приказ перевести наш флот в состояние готовности — собрать экипажи на корабли, офицеров отозвать из отпусков, ускорить снабжение и комплектацию флотских соединений.
Затем попытался связаться хоть с кем-то из Ордена Преферанса. Те два планетарных князя, кому я написал — тоже не знали, в чём дело, но уже готовили свои флотилии, каждый свою. А с остальными не было связи.
— Что случилось, Саша? — Даша закрыла мою руку своей.
— Пока не знаю, — ответил я. — Пока не знаю…
Мы вышли после ужина на променад в Бесконечную аллею, засаленную тополями кольцевую дорожку из красного кирпича, идущую в галерее вокруг Дворца, чтобы размять ноги и отловить более-менее реалистичные слухи о происходящем.
Встречая придворных и раскланиваясь со знакомыми, плохо знакомыми и вовсе неизвестными мы сложили некоторую картину.
Все сходились в том, что дела Третьего Легиона у голубого гиганта Магнум плохи.
Так-то, если подумать, то действительно, больше нигде Империя не могла единоразово потерять столько энергопрактиков. Да и о каких-то других крупных рейдах против Орды не было слышно.
Но я предпочел дожидаться официальных докладов, а не разгонять панику. Закошмарить придворное общество катастрофическими и притом вполне реальными сценариями событий я ещё как могу, не вопрос. А вот кто его, общество это, потом успокаивать будет? И ведь найдутся те, что сольют всё это подданным через СМИ. Балбесы балбесами, но придворные способны устроить нам просто феерический парад леммингов, в котором погибнет столько, сколько никакая катастрофа не прикончит… Ну, я и помалкивал.
По моим каналам мне ничего этакого так и не передали. Я приказал Октавии ещё усилить бдительность и прозвонить наши источники в Академии Первопрестольной, может там что-то уже знают. Внешняя разведка рыла носом, но пока не нашла ничего заметного.
Значит, ждем данных.
Чёрт, я тут, а они там, и в такой момент. И я не могу всё бросить и улететь…
То есть я, конечно, могу. Но это разрушит весь этот гребанный прогресс при дворе, который и без того мне уже дорого стоил.
И император меня ещё не отпустил. И расценивать такое поведение могут в диапазоне от самоуправства — до измены, это уж как не повезет.
Уже в который раз вспомнил известное наблюдение, что Лунный Дворец — это палладиевая клетка для придворных, роскошная камера предварительного заключения для всех, кто, может быть, потенциально опасен, и кого лучше держать при себе, на расстоянии вытянутой руки…
С холодком внутри я внезапно реально осознал, что могу уже и не вернуться к своему флоту. Наверняка некоторые призванные сюда — остаются здесь навсегда, пожираемые придворными интригами и развлечениями.
Я это предполагал. Но как версию маловероятных событий, а теперь, я понял, что, возможно, поставил на встречу с императором слишком много.
Происходит нечто важное, а меня там нет! Это оказалось действительно невыносимо.
Я откровенно маялся во время нашего променада в Бесконечной Аллее, едва замечая встречных. Даша старалась меня успокоить, но это было ни к чему, я то был спокоен, как тот самый слон. Просто я пытался просчитать все возможные на данный момент вероятности, и подкорка начинала явно перегреваться и закипать.
А потом, когда, упрменадившись до истощения сил, мы возвращались в наши покои я получил весть которую так долго и страстно здесь дожидался.
Децимус, личный серв императора вышел к нам из тьмы бокового коридора. Мы его чуть не зарубили на нервяке.
— Чёрт, Децимус, — выдохнул я. — Предупреждать надо!
— Не время для этикета, у меня для вас срочные новости, Ваше Высочество, — негромко произнес Децимус: — Его Величество, император человечества Константин Тридцатый встретится с вами сегодня. Неофициально. В Арсенале, после затемнения.
Эта новость, которая поменяла все. Император желает видеть меня. Соблюдая секретность, в изолированном от случайных взглядов Арсенале.
Ну, наконец-то Костя Тридцатый уделит мне толику своего ценного внимания, и недели не прошло…
Мы вернулись в наши покои дожидаться дальнейших указаний, а Децимус ушел, но обещал вернуться.
— Сегодня ночью всё решится? — озабоченно спросила Даша.
— Нет, — произнес я. — Всё решится завтра на приеме в честь Чрезвычайного бала. — А сегодня мы с ним поговорим. Как частные лица. Надеюсь, по душам.
Интересно, императору по статусу душа положена, или при его положении это совершенно излишний атавизм?
— Что ты скажешь ему? — спросила Даша.
О, да, я мог бы очень многое ему сказать. Много у меня накопилось с самого моего восстания из лечебной криокапсулы.
За брошенные на растерзание Орде миры. За разрушенные планеты, отданные узурпаторам и бандитам. За заброшенную экономику. За разгул рабовладельцев, за отданную на откуп чёрт знает кому Систему.
Но на пути сюда я получил ответы на большую часть своих вопросов, а на те, что не получил, легко мог додумать ответ сам. Да, теперь я представляю, как всё так само образовалось.
Эмоции меня переполняют. Но как раз на этой встрече они будут лишними. Я знаю, что ничего не изменится от того, что я выскажу всё что на душе накипело.
У проблем Империи есть имя и фамилия. И эти имя с фамилией — мои. Человек на троне мог бы сделать лучше. А мог бы сделать и куда хуже.
А как следует делать — похоже, тут знаю только я.
Ладно, поговорим, тогда и буду выносить исторические приговоры.
— Мы поговорим, — вздохнул я.
Если бы всё решали разговоры. Если бы дипломатия всегда была и первым, и единственным оружием…
Децимус явился через пять минут после затмения. Он проводил меня через затемненный дворец в Арсенал, обширный укрепленный бастион на полюсе под башней северной полярной крепости.
Уже на входе в Арсенале меня ждали панцер-инфантеры императора. Без прожекторов стояли, холодные такие, здоровые. Опознание, досмотр, всё как положено. Собственно, я и не рассчитывал повидаться с императором вот запросто, один на один.
Низкорослый, коренастый и бородатый шеф панцер-инфантерии лично санкционировал мой допуск в Арсенал для неофициальной встречи с Императором.
— Как вам ваше новое приобретение? — внезапно спросил он возвращая мне саперную лопатку.
— Это вы о чем? — прищурился я засовывая шанцевый инструмент последнего шанса в петлю на парадном поясе.
— О планете, — усмехнулся коренастый шеф. — О Слоне.
Ага. Так вот какого «нужного человечка» мне нужно убить первым, когда я со всем этим разберусь.
— Ну-ну, не нужно на меня так хищно смотреть, — засмеялся шеф панцеров. — Когда император желает оказать честь подданному, ну и поправить свои дела — он вот так вот продает ему одну из своих планет. У императора таких ещё много.
Ах вот оно как.
— Император нуждается в такого рода пополнении бюджета? — скривил я надменную бровь.
— Вы это самый бюджет видели? — шеф покачал головой. — Без торговли местами в очереди на аудиенцию, нам бы уже пришлось Лунный Дворец с молотка продать. Вы знаете сколько стоит только ежедневная гигиеническая обработка поверхностей? Это бюджет настоящей планеты, с населением и развитой экономикой.
Ну охренеть теперь, какие новости. Так это сам пахан Костя Три Икса меня лично на бабки развел? А что, теперь предполагается, что я от верноподданнического восторга захлебнусь?
Нет, меня этот расклад никак не устроил. Даже если предположить, что это оммаж на моё кресло Великого Князя — я бы предпочёл отдать служением, а не деньгами. При прочих равных, конечно, никто ещё не говорил, что я готов именно «служить» Косте…
А шеф-то, кажется, даже смутился наблюдая с каким трудом я обуздываю собственную неукротимость в реальном времени. Ладно, ещё не время разбираться с этим нужным человеком. Момент ещё не пришел. Но обязательно придет. Чуть позже. А пока — пусть привыкает к мысли, что я этого так не оставлю.
— Мне кажется, мы заставляем императора ждать, — намекнул я, что беседа исчерпала себя, а я все запомнил и ничего не простил.
— Вам не кажется, он вас уже давно ждет, — кивнул полезный человечек. — Следуйте за мной.
Ишь ты, у инфантерии тоже, оказывается, бывает синдром вахтера.
Шеф инфантерии проводил меня в полутемное помещение в котором стоял на постаменте полный ростовой комплект космического доспеха, подсвеченный снизу холодным неоновым светом. У подножия доспеха разложены аксессуары и оружие, положенные обладателю доспеха. Конкретно у этого лежали два меча.
Тактико-пехотный малый «Мечелом». И здоровенный «Хромосферный Палач» большой флотский меч стратегического назначения.
Конечно, я знаю эти мечи. Потому, что это мой комплект. Это мои адмиральские доспехи. Точнее, запасной комплект. От тех доспехов, что были на мне во время битвы за Первопрестольную — ничего не осталось, после того как меня выскребли из их остатков и спрятали в капсуле от чужих глаз на сотню лет.
Император же в повседневной форме командира панцер-инфантерии, сложив руки за спиной стоял перед этим частным памятником лично мне — и созерцал.
Вот блин. Я всё-таки добрался сюда. Повелитель галактики, хозяин трона, глава Системы — в двух шагах от меня.
Ну, здравствуй, Константин Тридцатый. Давно не виделись.
Я сдержанно поклонился, оказывая должное почтение императору Империи:
— Ваше Величество.
Император обернулся, и явно вымученно улыбнулся. Ему не часто доводится улыбаться. И он почти не изменился. Все такой же скользкий, хорошо упакованный в дворцовое одеяние древний змей.
— Это действительно ты, — произнес император. — Ты действительно восстал из мертвых.
— Да, — подтвердил я. — Я вернулся.
— Сколько ж мы тебя не видели? — покачал головой император.
Кое-что в нем-таки изменилось. Раньше он не говорил о себе во множественном числе.
— Сто лет, — пожал я плечами. — Сто зим. И ещё год с небольшим.
— И то верно, — согласился император. — Слишком долго. Мы рады, что ты к нам вернулся. Мы полагаем, что теперь дела повернутся к лучшему. Теперь у нас всё будет хорошо!
Он не спеша приблизился ко мне и положил руку мне на плечо, прямо на графский эполет.
— Ведь ты наша последняя надежда, — проговорил император.
Хрена се, какие зажигательные новости.
— Всё настолько плохо? — произнес я, едва сдерживаясь, чтобы не скинуть его ладонь с моего плеча.
Император тут же убрал её сам. Видимо, почувствовал, что перешёл границу разумного.
— Всё гораздо хуже, чем общеизвестно, — негромко проговорил император. — Проклятый Магнум сожрал Третий легион. Наш легион. Сожрал полностью, без остатка, и несколько флотилий Второго впридачу. Даже вестников поражения нет, и мы хоть что-то знаем только из вторых рук, с кораблей снабжения…
Хрена се. Это же треть наличной имперской пехоты, если моё описание состояния вооруженных сил Империи достаточно полно. Ну, теперь я точно знаю, от чего произошел сдвиг в Системе.
— А что мы вообще знаем? — прищурился я.
— Ты получишь всю необходимую информацию, — заверил меня император. — Ты должен заняться Ордой, Александр. Как ты умеешь. Мы ознакомились с деталями твоей новой карьеры, и это впечатляет. С Ордой необходимо покончить. Мы подчиним тебе силы Второго флота, и вы должны немедленно нанести ответный удар в системе Магнум! Они должны поплатиться. Нам угрожают. Это нетерпимо!
— Я приму все необходимые решения, — произнес я. — Как только получу все полномочия официально и публично.
— Как всегда, соблюдаешь условности, — мертвенно усмехнулся император. — Это мы в тебе и ценим.
— Мне нужно полное единоначалие, — ответил я. — Я по-другому не работаю.
— Оно у тебя будет, — заверил меня император.
— И финансирование, — вбросил я следующий коварный пункт.
— Ах, да, финансы, — поморщился старый змей император. — Деньги-деньги-деньги, три самые важные вещи на войне. Но воевать с деньгами кто угодно может, а ты вот попробуй без них! Мы даем тебе флот, Саша, что тебе ещё от нас надо?
Ну да, тебе же дали целый флот, вот дальше и крутись, как знаешь. Ну-ну.
— Я тут пятьсот миллионов выложил только, чтобы сюда попасть, — процедил я.
— Недорого взяли, уверяем тебя, — без малейшего сомнения ответил Константин Тридцатый. — И ты всё себе вернешь, мы-то тебя давно знаем.
Приятно, когда в тебя так верят. Император, наблюдая за моими явными сомнениями, усмехнулся:
— Похоже ты, произвел сильное впечатление на моих тюремщиков.
— Каких ещё тюремщиков? — с подозрением поинтересовался я.
— Стражей этикета. Блюстителей нашего достоинства. Нашу свиту. Свиту, которая играет короля, — император помотал для выразительности рукой. — Иногда нам кажется, что они отлично играют и без короля. Слишком отлично. Мы ведь в собственном дворце опутаны протоколом и расписанием, ни минуты свободной, ни минуты для себя. Нет времени для размышлений, всё расписано наперед. На годы. Не сомневайся, Александр, ты купил нам возможность сполна вознаградить тебя за твои траты.
Да ты че… Ну ладно, поглядим. Поглядим. Пока это всё только слова. Посмотрим, последуют ли действия.
— Нам доносили, что ты претендуешь на то чтобы занять положение Великого Князя Помпады? — произнес как бы между прочим император.
— На этом настаивает системное дворянство, — ответил я. — А я без этого отлично обойдусь.
— Славно-славно. — пробормотал император. — Но ты можешь получить его, когда пожелаешь. В любой момент. А хочешь — я тебе ещё маркиза пожалую? Есть у нас тут один выморочный маркизатик на задворках.
Ага, а вот и плюшки пошли с посулами. Услуги, в которых я не нуждаюсь, но буду за них обязан, привилегии, которых не просил, но которыми меня отяготят, не спрашивая моего мнения.
Интересно, а кнут Костя Тридцатый мне хоть издалека покажет, или рассчитывает, что я и сам обо всем догадаюсь?
— Благодарю за честь, Ваше императорское Величество, — произнес я. — Однако заботы о флоте не позволят мне в полной мере воспользоваться вашей милостью.
— Считаешь сие бременем, а не наградой? — усмехнулся император. — Хорошо. Тогда мы это отложим, до более подходящих времен.
Вот спасибо, благодетель. А то слона я у тебя уже купил. Уж и не знаю, чем отдариватся буду.
И, конечно, это не всё вопросы, которые я хотел бы тут задать. Редкий случай, возможность призвать императора к ответу. Если я ему нужен, он мне ответит.
— И все же, — проговорил я. — Почему так долго?
Император едва заметно вздохнул. Что наделся на одних плюшках по теме проехать? А вот хрен тебе. Отвечай.
— Александр, ну ты же и сам все понимаешь, — поморщился Его Величество. — Твое возвращение… Это было очень политически нецелесообразно. Несвоевременно.
И ты бы меня так там и сгноил бы, если бы я сам соображать не начал, понятно. Ведь ты боишься меня, Костенька. Ты даже сам, наверное, себе в этом не признаешь — но боишься, даже сейчас!
Кажется, в этот момент я не смог скрыть слегка хищную ухмылку.
Впрочем, я не узнал ничего нового ни о об императоре Константине, ни о его целесообразностях.
— Но, мы всегда помнили о тебе, — заметил император. — полагаешь у нас тут было сладко? Нет! Совсем нет! Заговоры, финансовые кризисы, удары Орды и снова заговоры. Как мы выжили, не понимаю. Но, мы всегда, всегда и везде чувствовали себя надежно, зная, что ты есть где-то там, на нашей стороне, герой империи без страха и упрека. Ты видел статую перед Пантеоном? Я её тебе поставил.
Да ты что. Да быть такого не может…
— И, конечно, ты хочешь спросить у нас, как мы дошли до того непотребства, что ты видишь вокруг свежим взглядом? — произнес император. — Да, всё так, и всё это очень верно. Симония, непотизм и коррупция, лудомания и промискуитет, неизбежные пороки этого места, но разве в былые дни иначе было? Мы-то делаем всё, что зависит от одного человека, но всё ли зависит от одного пусть он и занимает трон? Просто люди таковы. Это в их природе. Это в природе вещей. Что поделать? Других имперцев у нас для тебя нет.
Да у нас тут философ на троне, посмотрите на него!
— В конце-концов, Александр, а так уж ли ты далек от всех этих людей? — внезапно задался удивительным вопросом император. — Ты тоже здесь, среди нас, занимаешь чужое, проигрываешь, как свое, пускаешь пыль в глаза, наносишь телесные повреждения и вообще ни в чем себе не отказываешь. В ваши суперадимнистративные дела мы вообще лезть не желаем, та ещё клоака. Мы бы её вообще отменили, эту вашу Систему Престолонаследия, ну что за непотребство, в самом деле! Но нет, приходится ею заниматься, и мы не жалуемся, заметь.
Ну, да, ты бы конечно отменил. Хорошо, что не тобой построено. Крепкое, хрен разберешь.
— Мы понимаем, что в армии, на флоте, всё проще, нравы чище, иерархия беспрекословна, всё как ты любишь. — грустно улыбнулся император. — Но тут у нас не армия. У нас тут Дворец. И мы вынуждены соответствовать. Это все политика, друг мой. И всегда была политика, ничего личного.
— Вам стоит знать, что я никогда этого не приму, — произнес я. — Я никогда с этим не смирюсь. Не сейчас. Не в такие времена.
— Мы знаем это, — улыбнулся император. — И… ценим это в тебе. И вот потому всем будет хорошо — на своем месте. Тебе во главе легионов, а нам на троне, во Дворце. Будем прикрывать тебе спину, делать всю грязную работу как обычно, как всегда.
Отличное разделение обязанностей. Просто замечательное. Тебе вершки, нам корешки, понятно-понятно.
Ну ничего, я так просто от тебя не отстану.
— И, всё-таки, нам придется разобраться с некоторыми вопросами, когда придет время, Ваше Величество, — прищурившись заявил я. — Я не оставлю дела в Системе в том виде, как они обстоят сейчас. Это путь к разрушению и поражению. Нам придется принять решение по поводу злоупотреблений при продвижении по рангам Престолонаследия. Злоупотреблений и выхолащивания самого смысла существования такой Системы.
О, я точно знал, что это императору не понравится, и это ему, конечно не понравилось. Но таковы мои условия, Константин Тридцатый. Если тебе нужен полководец, то мне, полководцу, нужен порядок в тылу. И я его от тебя требую.
— Пока ты был мертв — с тобой было удобнее, — поморщившись, как от боли, проговорил император, покосившись на мой доспех, подсвеченный словно памятник.
Ну да, вот такой вот я неудобный тип.
— Герой не должен восставать из мертвых, — произнес наконец император. — Это приносит столько неудобств…
Хрена се заявочки.
— Ну вот такой я хреновый герой, — усмехнувшись ответил я.
А сам уже приготовился сжать кулаки.
Да, силы у нас будут не равны. Император намного, намного сильнее меня. Но если он думает, что, попытавшись меня убить — не получит ничего взамен, то очень глубоко ошибается.
Пауза затянулась на долгие пять секунд.
— Ну, полно, — поморщился, наконец, император. — Хватит ссориться. Хватит. Нам всем следует остыть. Тебе стоит обдумать дальнейшие действия. Связаться с командованием. А нам стоит отдохнуть от дел. Мы более тебя не задерживаем. Увидимся завтра, на балете.
Чего?
— Завтра мы дадим балет в твою честь, — объяснил император. — В двух частях.
Серьезно? Да мне и одной части слишком много. Равнодушен, знаете ли. Я больше по командным видам спорта, под открытым небом…
— Завтра ты получишь всё, что мы тебе пообещали, — произнес император. — А на сегодня — всё.
На этом наша секретная встреча, видимо и завершалась.
Хотя у меня тут оставалось еще одно дело. Мечи. Я подошел к постаменту с доспехами:
— Похоже, это мое. Я их заберу.
— Забирай, если хочешь, — махнул рукой император. — Они дезактивированы, реакторы удалены.
— Ничего. — буркнул я, не без труда поднимая и забрасывая на плечо «Хромосферного Палача»' и подбирая «Мечелом», — Вернусь домой, отремонтирую.
— Твой дом здесь, — ответил император. — Мы рассчитываем, что впредь ты нас больше не покинешь.
Вот даже интересно стало, а эти все «мы», они сейчас с нами, в этой комнате?
Но я не стал ничего больше говорить, и оставил императора одного.
Следуя по коридорам Лунного Дворца в свои покои, я не мог не думать, что крышняк то у Кости явно сползает, да.
И конечно, я уже не смогу не думать о том, что нас ждет с императором с расщеплением личности на троне.
Многие знания, многие печали. Хорошо ещё, что печалиться мне некогда.
А ночью мне приснилась раненая Империя.
Она была не в привычном деловом костюме, а в сияющем белом боевом доспехе. Кровь, металлическая как ртуть, сочилась по доспеху, пробитому на правом боку, и падала огромными вязкими каплями на мраморный пол её кабинета.
— Ты должен что-то предпринять, Саша, — шептала Империя, бледная как смерть. — Ты должен что-то предпринять…
Я проснулся. И еще долго лежал и думал, вспоминая окровавленную Империю.
Это был не сеанс связи. Это был крик боли. Крик о помощи.
Я должен торопится.
Потому, я встал тихо, постаравшись не потревожить Дашу, и начал собираться.
День сегодня меня ждет нелегкий — бал, чтоб его. На балах никогда легко не бывает. Но сегодня всё решится. И я смогу приступить к тому, к чему у меня призвание — рвать врагов, как тузик грелку…
Нда. Много я нарву с таким зоопарком на загривке, где буквально каждый — каждый! — норовит вырезать из моей спины причитающийся ему фунт кровавой плоти…
Вопрос с ними придется решить. Всеми ними. От лакеев до суперадминистраторов. А если текущий троноблюститель будет иметь что-то против, ему придется привыкнуть к мысли, что этот самый трон, станет единственным местом где он будет себе хозяином.
Скажете, измена? А я скажу — верность. Верность империи и человечеству. Если потребуется, я пойду на это, и рука не дрогнет.
И, конечно, Константин Тридцатый не сделает для меня такую любезность, и не уступит мне трон. Вообще без шансов. Хотя бы потому, что я ещё даже не претендент… Как всегда, всё придется делать самому. Вот придумаю, как избежать разрушительных последствий междуусобного конфликта — так и приступлю. Как только, так сразу.
А пока я как между Сциллой и Харибдой — между Ордой и этим зоопарком уродцев человеческой анатомии…
Надо бы выйти в сад, успокоиться, помедитировать. Собраться с мыслями. Вот так думаешь-думаешь — и выдумываешь социальную сингулярность, светлое будущее всего человечества…
В покоях ещё темно. Светлое время суток ещё не включили. Макс в доспехах бдил в кресле перед дверями в наши покои. Двуручный меч для сервобола лежал на подлокотниках кресла у него под руками, охранял наш покой. Я ему махнул, сиди мол, не тревожь соседей. Вова Крестовский в обнимку со вторым мечом, сладко кемарил в кресле рядом. Умаялся детинушка, на дворцовых-то харчах…
В саду было тихо, прохладно и сумеречно.
Я принял надлежащую позу на одной ноге и постарался открыться миру. Давай, я жду.
— Заряжаетесь, Ваше Высочество?
Вот же блин…
— И тебя с добрым утром, Труффальдино, — буркнул я, открыв глаза.
Ну, вот и назаряжался.
— Я никогда бы не посмел тревожить вас Ваше Высочество в столь интимный момент, но вы так редко остаетесь в одиночестве. Я не мог упустить такую возможность, — сообщил настырный серв. — С вами очень хотят пообщаться, Ваше Высочество. Весьма высокопоставленная персона.
— Кто ещё? — осторожно произнес я, опуская ногу и вставая поустойчивее, в предвидении сногсшибательных новостей.
— С вами желает пообщаться Лунный Дворец.
Во как! Однако!
— Что? Прям сам? — настороженно уточнил я.
— Через мое представительство, если вы не против, Ваше Высочество. — поклонился Труффальдино.
Охренеть.
Лунный Дворец познакомься, это Саша. Саша, познакомься, это Лунный Дворец. Вот этого я точно не ожидал.
— Ну, давай, начинай, — бросил я Труффальдино.
И в следующую секунду забавный серв-лакей преобразился. Он выпрямился, развернул плечи, словно заполнил все имеющееся пространство, и конечно в нем не осталось ничего забавного.
— Принц-кавалергард? — произнес серв, ну в смысле, конечно, Лунный Дворец.
— Рад пообщаться с вами лично. Я и не знал, что у Лунного Дворца есть собственный высший интеллект, — проговорил я.
— Это не общеизвестно, — произнес Дворец. — Но именно в этой части я не отличаюсь от других больших кораблей.
Ага, вот оно как. Ну так-то понятнее будет. Лунный Дворец, по сути — огромная боевая станция десятого класса размерности, практически флагман Первого Флота, и, конечно, по-другому и быть не могло, мог бы и сам догадаться.
— Рад знакомству, — улыбнулся я. — Большая честь для меня.
— Ну, что вы, — отозвался Дворец. — Для меня честь принимать у себя лучшего воина Империи, образец для подражания и надежду всего человечества.
Ничо так заход, сразу с козырей, оцените, а?
— Я вижу, вы считаете, что я сильно преувеличиваю, — произнес Лунный Дворец. — Но я только называю вещи своими именами.
— Не скрою, любому человеку будет приятно, если о нем действительно так судят, — усмехнулся я.
Прям интересно стало, для чего ты вылил на меня столько сахарной патоки.
— Нам, большим кораблям, свойственно понимание большой стратегии, глобальных последствий и исторического предназначения, — произнес Дворец. — И в этом я ничем не отличаюсь от других кораблей, сражающихся, интригующих, идущих на все, лишь бы заполучить выдающегося воина в свои командиры.
Это он сейчас чего мне сказал? Он на что тут намекает вообще? Он точно не имеет в виду одного из пилотов, управляющих положением Дворца в пространстве. Он говорит о самом главном командире, на самом главном боевом посту Дворца. А главный боевой пост Дворца — это Трон Галактики. И он говорит, что хочет видеть меня на этом месте.
Лунный Дворец хочет, чтобы я стал его императором.
Жаль, здесь присесть не на что, хорошо ещё, что я на обе ноги встал.
Но тут меня осенила догадка.
— Вы наверняка это всем говорите, — сквозь зубы усмехнулся я, — хотите проверить мою лояльность на изгиб?
— Я не провоцирую вас, — покачал головой серв, представлявший собой Лунный Дворец. — В моей природе искать себе лучшего руководителя. Сейчас это вы с весьма большим отрывом от любых альтернатив.
— Несколько неожиданно, — ответил я.
— Я обратил внимание на вас уже давно, и вы не обманули впечатления появившись здесь лично, — произнес Дворец. — А ситуация здесь ухудшалась уже довольно давно. И в последнее время стала окончательно невыносимой. И я задумался о вариантах.
Вон оно чего. Стены имеющие уши, решили сыграть в свою игру…
— Это всё пока очень преждевременно, — произнес я. — Я пока всё ещё ближе к середине списка.
— А год назад были ближе к его концу, — заметил Лунный Дворец. — Кто знает, куда вы доберетесь через год. Я хотел бы иметь преимущество перед иными вариантами вашей карьеры, если вы такие рассматриваете.
Я не стал говорить, что значат такие рассуждения — при живом-то императоре. Дворец и сам это отлично знает, высший интеллект как-никак.
— Были времена, — произнес Дворец, — когда властелином галактики был тот, кого победившая армия провозглашала императором прямо на поле боя.
А то я этого и сам не знаю.
— Это Первая Империя. Так давно уже не делают. Не принято.
— Не говорите ничего, Ваше Высочество, — проговорил Дворец. — Просто помните об этом разговоре. И однажды — мы ещё поговорим об этом. А теперь я вас оставлю, вам нужно готовиться, у вас много дел сегодня.
И на этом Лунный Дворец покинул Труффальдино. Того тут же отпустило и он принял привычную свою позу обычного серва-лакея.
— Ух, — пробормотал серв встрепенувшись. — У меня процессоры перегрелись! И провал во временной памяти. Простите, Ваше Высочество, мне следует остыть, и я совершенно не помню последние тридцать минут. Надеюсь, я тут не шалил?
Ага. Предусмотрительно со стороны Дворца. Исключает утечку об этой беседе.
— Ты о пьяной пляске на столе и цитировании непристойных стишков? — пошутил я, больше чтобы разрядить обстановку.
Разумеется, шутку мою не поняли.
— Что-о⁈ Я… Лунный Дворец… Простите, ваше высочество, но, думаю, это какая-то ошибка!
— Да все нормально было, иди, остынь, — произнес я. — Ты мне пока не нужен.
С тем серв и откланялся.
Пока мы там с ним общались, мои все уже встали, и даже собрались завтракать.
— О чём вы там с Труффальдино болтали? — спросила Даша, когда я вошел в покои.
— Мне сделали предложение, от которого будет крайне тяжело отказаться, — вздохнул я усаживаясь за стол. — Интриги, моя дорогая. Интриги Лунного Дворца…
Подробности домашние выпытывать не стали — почувствовали, что не лучшее время. После завтрака Даша предалась любимому занятию — вплотную занялась моим «Хромосферным Палачом».
— В нём питающих элементов нет, — улыбнулся я, глядя, как Даша едва не по локоть залезла в рукоять меча.
— Ага, вырвали с мясом. Я разберусь, — ответила Даша. — Или разберу его до последней детали. Очень интересная конструкция.
— Ну, не буду мешать тебе развлекаться, — улыбнулся я. — Скоро вернусь.
Через двадцать минут, я, с Вовой в полной боевой готовности, выдвинулся в сторону Аркады Карт, чтобы провести последнее совещание перед генеральным сражением.
Виконтессу я обнаружил в обычном месте, за её привычным столом.
— Вовремя! — воскликнула она, — Точность, вежливость королей, ага? Ладно, я всё устроила. Вы встретитесь с Его Величеством в Тронном зале сразу по окончании первой части балета.
— А что за балет такой? — лениво поинтересовался я, откидываясь в кресле. — «Щелкунчик»? Или «Садко»?
— Вам стоит начинать разбираться в балете, если хотите преуспеть при дворе, Ваше Высочество, — с укоризной сообщила мне виконтесса.
— Вот мне делать больше нечего… — буркнул я.
— Да это не так уж и трудно, — виконтесса пожала могучими плечами. — Вот сегодня, например, будет Марлезонский балет, очень просто запомнить.
— Да уж, — рассмеялся я. — Век не забуду.
— В общем, я вас жду у зала, через две минуты после первой части. Две минуты, не больше. У нас крайне жёсткий график.
— Это я уже понял, — отозвался я.
— Тогда — я на позицию, держать оборону, — виконтесса вскочила. — Мне ещё переодеться надо. Жду вас минута в минуту. Это важно.
— Вас понял, командир, — улыбнулся я.
С тем виконтесса и умчалась — занимать позиции и удерживать рубежи.
И мне, пожалуй, пора.
Не успел я уйти, как меня окликнули. И, как ни странно, это оказался Лорд-Протектор в обществе одной ещё не представленной мне дамы.
Пожалуй, в обстановке Дворца он первый раз выглядел вполне обычным человеком, пусть и дворянином — живая мимика, даже улыбнулся, меня увидев.
— Лорд-Протектор! — воскликнул я, вставая и раскланиваясь. — Рад вас здесь видеть!
— Император срочно вызвал меня, — объяснил Лорд-Протектор, и мы сели обратно за стол. — Для Бросковой Коллегии внезапно изыскались дополнительные средства. И я тут же примчался, пока их не растратили.
О. Я даже хорошо знаю карманы в которых они их изыскали, изыскатели хреновы.
— Очень рад, — усмехнулся я. — Хоть кому-то из нас повезло.
— Я замолвлю за вас словечко, — улыбнулся Лорд-Протектор.
— Будьте так любезны, — ответил я.
Этак на сегодняшнем балу я буду петь заливистые романсы, а мои финансовые обстоятельства будут завывать хором на фоне.
Потом, Лорд-Протектор познакомил меня с леди Бонапнсье.…
— Прошу вас, принц-кавалергард, обожаемая супруга нашего знакомого, шефа инфантерии, леди Бонпансье.
Ничего себе случайное знакомство. Дворец, тесная избушка. Я уже говорил?
— Рад знакомству, сударыня, — я постарался быть любезным. Пролетаешь на все деньги, но держи покерфейс. В конце-концов, меня ограбила не эта придворная дурочка, а её супруг с Императором — по предварительному сговору группой лиц.
— О! Ваше Высочество! — воскликнула леди Бонпансье. — Вы самый молодой принц-кавалергард, о котором я слышала! Даже прославленный Александр Леонов-Иванов был старше.
— Но всё-таки вы обо мне слышали, — усмехнулся я.
— Молодость — это недостаток, который быстро проходит. — улыбнулся в седые усы Лорд-Протектор. — Я слышал, Александр, вы не покладая рук и кулаков пробивали путь на встречу с императором.
— Да, пришлось выложиться на всё деньги, — кисло поведал я.
— Ах, и не говорите, Ваше Высочество! — воскликнула леди Бонпасье. — Жизнь при Дворе так утомляет. Нужно бежать изо всех сил, просто чтобы оставаться на месте.
Ну, да, гребанный эскалатор, везущий только вниз. А ты по нему бесконечно пытаешься забраться наверх.
— Я практически не вижу мужа — он работает, не покладая рук, и всё равно мы практически бедствуем.
— Бедняжка, — насквозь фальшивым тоном посочувствовал я ей, настолько фальшивым, что даже Лорд-Протектор это заметил.
— Что ж, вынужден оставить вас, — Лорд-Протектор встал. — Меня ждет аудиенция у императора.
— Удачи, — пожелал я ему.
— Благодарю, она мне пригодится, — усмехнулся Лорд-Протектор.
И мы остались с леди Бонпансье вдвоем.
Казалось бы, о чем мне с нею говорить? Но оказалось, она реально наглухо повернута на почве эксклюзивных нарядов от Иоланты:
— Они потрясающи, великолепны, неподражаемы, эксклюзивны, изобретательны, изящны, исключительны, неповторимы!
— Да-да, — усмехнувшись покровительственно, произнес я, когда леди Бонпансье наконец задохнулась от обилия превосходных эпитетов. — Я знаю. Знаю. Они все именно такие.
— Я так вам завидую! — истово воскликнула леди Бонпансье. — Вы знаете её лично! Она так юна, а вы видели, как складывался её талант!
— Да, было дело, — усмехнулся, я вспоминая, как Иоланта едва меня не зарубила при первой нашей встрече. — Это вы ещё её успехов в таксидермии не видели.
— А нет ли у вас чего-то… Что имеет отношение к эрцгерцогине? — вкрадчиво наклонившись ко мне проговорила леди Бонпансье. — Какая-то безделушка, мелочь. Просто на память.
Она это серьезно? Блин, похоже, что да. Всучить ей что-нибудь ненужное, чтобы отстала? Хотя… Ну а что я собственно теряю?
Вот, что у меня сейчас в хозяйстве самое ненужное?
— Что ж, мелочь у меня есть, — задумчиво произнес я. — Сущая безделушка. Элефант.
— Элефант? — медленно повторила незнакомое название леди Бонпансье.
— Да, — подтвердил я. — Элефант. Планета. Ну, знаете, этот модный мир, там, где горячие источники, белоснежные пляжи, удаленные острова в океане, прекрасные города. Иоланта от него без ума.
Источники серные, острова в океане кислоты, пляжи покрыты аммиачной солью, руины купольника, население — пара сотен ржавых сервов, и Иоланта понятия не имеет, где это вообще все находится — а так да, считай, ни слова не соврал.
— Элефант… — задумчиво повторила леди.
— Отдам за пятьсот миллионов, — с ленивой интонацией пресыщенного сибарита пошел я на отчаянный ва-банк. — Практически, даром, как другу. Сам брал за столько же.
— Ой! — впечатлилась леди Бонпаньсе. — А я даже не знаю, есть ли у меня столько!
Морду кирпичом, Саша. Морду кирпичом.
И этак с ленцой провести добивающий удар:
— Как пожелаете, сударыня. Меня тут уже просили придержать до утра…
— Беру! — азартно воскликнула леди Бонпансье. — Я беру! У мужа возьму, я знаю где!
Ох и выдерет тебя муж сегодня вечером…
А леди Бонпаньсе не теряла времени даром и быстро организовала перевод средств. И тут же я получил системное сообщение:
Надо же, одно к одному. И ачивку сдернул, и деньги нашлись немедленно, вся сумма, копеечка в копеечку, видать, лежали недалеко в какой-то общей кубышке. Впрочем, я не удивлен учитывая борзую незаменимость её мужа.
Пятьсот миллионов вернулись на счет моего трастового фонда, минус транзакционные издержки банков, но эту неприятность я как-нибудь переживу. Надо же, а жизнь-то, кажется, налаживается!
Леди Бонпаньсе тут же умчалась хвастаться обновой перед восхищенным подругами, оставив меня благосклонно улыбаться ей вслед.
Отличная удалась сделка. А главное — своевременная. И нет, мне не стыдно. Будем считать это проявлением высшей справедливости.
Моё ко мне вернулось, плюс неоценимый жизненный опыт! Неплохо проветрил полмиллиарда! А Элефант… у нас было слишком мало времени чтобы привыкнуть друг к другу, обнаружить и проявить положительные стороны. Надеюсь, новая хозяйка будет ценить тебя больше чем я.
А я себе лучше новый флот построю.
И уже вернувшись в свои покои, я понял, что, возможно, я только что подложил Лорду-Протектору охренительную свинью.
Ну то есть слона, да. Вот сейчас на их встрече повелеет такой Костя Три Икса, со своего рабочего места, с трона то есть: ну-ка, тяпкин-ляпкин, инфантерский шеф, незаменимый мой человек, подай нам те полмиллиарда, ну ты в курсе которые, Лорду-Протектору на сверку часов! Я знаю, у тебя отложено. Как нет⁈ Чего нет? Куда дел? Урою! Добыть к утру — или лишитесь погон, шеф! Хе-хе…
Лорд-Протектор, конечно, один из немногих хотя бы минимально порядочных людей в этом гадюшнике. Но Дворец — место такое, тут кваклом не щелкай, бабки в момент на бегу подрежут. Буду в старости мастер классы давать, как легко при Дворе потерять, и найти, и как никогда этого не забывать…
Так что на бал я собирался в искренне хорошем настроении, без скрежета зубовного примерял гарнитуры выдавать мне Дашей, шутил и сам веселился.
Пока в нашу дверь не постучали, тяжело и оглушительно, как бывает, когда шарашат по створке кулаком в доспешной перчатке.
Мы с Дашей быстро переглянулись. Макс тут же через всю комнату перебросил мне один из наших мечей и мы молча и быстро заняли позиции по обе стороны от входа.
Вова с саперной лопаткой встал напротив, а Даша подняла за рукоять недочиненого, но все равно, впечатляющего «Хромосферного Палача».
— Кого там неладная принесла? — крикнул я.
— Открывайте! — прокричали с той стороны. — Имперский Трибунал!
Ну, капец — вот мы и допрыгались…
Капец, похоже мы реально допрыгались! Это Трибунал! Легавые! Псы императора!
— Живыми не дадимся! — прорычал я в ответ, собирая в кулаке силовое копье.
Вот я щаз их прямо сквозь дверь…
Вова с Дашей начали подтаскивать к дверям мебель, сооружая на входе хлипкую баррикаду. Ну хоть что-то. На пару секунд это их задержит.
— Нам нужен только один человек! — проорали за дверью. — Дезертир из Четвертого Легиона! Макс Рокотов! Выдайте его нам, и никто не пострадает!
Так, а это, кажись, сам шеф-инфантерии там орет. Быстренько он за своим должком явился. Всего-то через год! Я, конечно, знал, что Макс из Четвертого Легиона, вот только он давно выбыл из списков, как пропавший без вести.
Ну, вот, видимо внезапно он в них обнаружился, и к нему появились вопросы по выслуге лет. Хотя от самого легиона давным-давно кроме знамени ничего не осталось. А вопросы, например, на тему незаконного перечисления накоплений региона — тех самых, что я потратил на приобретение своих первых земель на аукционе в Гербере.
Только хрен вы будете задавать ему свои вопросы. Он мой.
— Да пошли вы, — ответил я. — Придите и возьмите!
Ну и конечно это только повод. Просто повод взять меня за живое, показать, кто тут на самом деле главный и чья тут власть…
А там в бальной галерее Дворца уже без нас балет начинается. Утонченно ведет дела император человечества Костя Три Икса.
Ну, ничего, мы тут тоже неплохо разомнемся. Еще посмотрим кто-кого. Я уже соображал как мы будем тут защищаться, а потом прорываться к кораблям. Шансы есть. Мы этих дворцовых картонных солдатиков наискось порвем и по углам раскидаем.
— Ой. А что это вы тут делаете?
О! Это же наш верный серв Труффальдино очнулся от энергосберегающего сна!
— Оказываем сопротивление силам правопорядка! — весело проорал я, подкидывая креслице в сваленную перед дверью груду. — Ожесточенное!
— Так, — задумчиво отозвался Труффальдино. — Мне нужно отойти на минуточку, посоветоваться со старшими товарищами…
В стеновой панели открылся темный квадрат технического люка, в который Труффальдино, разогнавшись на своем колесе, и сиганул, сложившись в прыжке в трое. Исчез в темном тоннеле, а люк за ним немедленно закрылся
Смылся, значит. Ладно, ну и черт с ним. Прорвемся.
— Откройте дверь, или мы её выбьем! — проорал снаружи шеф инфантерии.
— Смотри не ушибись там! — громко посоветовал ему я.
В этот момент высокая панель в стене отодвинулась, а оттуда к нам выехала стойка с четырьмя доспешными спасательными скафандрами класса «Апокалипсис». Специально для придворных. Такие не у всех легионных штурмовиков есть! Спасибо, Лунный Дворец! Отличный вклад в наше противостояние.
— Одеваемся! — крикнул я. — По очереди! Даша, Вова, вы первые!
— Вы там все голые, что ли? — донесся с той стороны ошарашенный голос шефа.
— Вот ты извращенец, — осуждающе произнес я. — Кто ж на войну в костюмах для завтрака ходит? Переодеваемся! Не задерживаем!
Даша с Вовой переоделись в кратчайшие сроки, всем новобранцам на зависть, уложились в самые жесточайшие нормативы. Посмотрим, сможем ли мы с Максом их побить!
Я, на время перекинув меч Вове, бросился в свой скафандр.
Смогли! На десять секунд всего их обогнали, но смогли! Старый солдат койку не просыпаясь заправляет! Ручки-то помнят! Теперь нас так просто не возьмешь, голыми-то руками! У нас сервоусиление и броня в три пальца!
Так, батареи заряжены, аптечка полна. А вот связь подавлена. Грамотно работают, изолировали нас информационно. Ничего не работает, кроме Системы.
Кстати!
Я тут же отбарабанил в системном окне суперадминистратора сообщение Лорду-Протектору.
Вот такой я хитрец! Использовал Систему в личных целях.
В этот момент Трибунал выбил двери.
Направленным зарядом подорвали! Вышибли обе створки разом!
Нас расшвыряло ударной волной в стороны, а створки, кувыркаясь, пролетели через все покои и разлетелись на куски во внутреннем саду, непоправимо изуродовав весь ландшафтный дизайн.
Как никого по пути не пришибли и не пойму…
Тщательно собранную баррикаду раскидало во все стороны. Трибунальские штурмовики в тяжелых доспехах косолапо пролезли в выбитый проем. Мы с Максом с мечами в руках бросились навстречу.
Тут же в дверях началась рубка! Мы хренячили их по шлемам мечами, они тыкали в нас электрошокерами, но в этих скафандр-доспехах мы были неуязвимы.
Я лупил по ним мечом от плеча, не сдерживаясь! На! На! На! Триубнальских вояк раскидывало в стороны, выносило с одного удара.
Вова швырял в наступающих силовые молнии, а Даша — разбросанную по покоям мебель.
У неё в запасе два плазменных лезвия её гиацинтового доспеха, жуткой летальности оружие ближнего боя. Но это на последок. Пока в нас не стреляют — мы тоже не стреляем.
А нас явно пришли брать живыми, и к столь азартному сопротивлению морально оказались не готовы.
Трибунальские откатились назад, и встали там на относительно безопасном расстоянии, поглядывая на нас не в состоянии отдышаться. Только машинально уклонялись время от времени от прилетающих с нашей стороны предметов гарнитура.
Но скоро у Даши мебель кончилась, и она подобрала с пола мой «Хромосферный Потрошитель». Трибунальские вздрогнули от сего невероятного зрелища и попятились. Даша, усмехнувшись повесила огромный, как лопасть вертолета, меч себе за спину, и вытащила взамен более скромный «Мечелом». Мол, я нонкомбатантов насмерть не бью. Трибунальские выдохнули и малость прибордившись, снова полезли вперед.
Даша начала ломать им электрошокеры и прочий длинный инвентарь, «Мечелом» не просто так назван.
А мне пришло обратное сообщение от Лорда-Протектора:
Ну хоть так. Держимся. Иначе, нам придется пробиваться сквозь трибунальских, потом через инфантерию, а потом брать штурмом один из транспортов на причальном уровне.
Чего будет дальше, когда мы снаружи встретимся со всем легендарным радушием Первого Флота — я пока не планировал. И без того план невыполнимый.
Общими усилиями мы снова выпинали трибунальских обратно за дверь, или за то немногое, что от неё осталось. Последнего я приободрил силовым копьем прямо в пузо, и того унесло на заднице по шахматному полу за пределы видимости где он с грохотом и лязгом наконец и упокоился.
— Ну, вы блин даете, — прошептал шеф инфантерии, обводя пришибленным взглядом разщрушенный в хлам интерьер.
За его спиной бледными тенями толкались его побитые подручные. Идти вперед они уже не хотели.
— А нефиг на фронтовиков напрыгивать! — без всякого сочувствия ответил я. — Скажи спасибо, что не перебили вас всех, обошлись тяжкими телесными. У нас это запросто.
Шеф долго смотрел на меня, нужные слова видимо никак не подбирались.
— Мы заберем только так рядового номер 5432, вашего так называемого Макса Рокотова — и всё, — наконец, собрался он с мыслями.
— Да щаз! — прорычал я. — Это превышение полномочий и корыстное использование служебного положения!
— Мы делаем свою работу! — проорал шеф. — Он дезертир! И он из засекреченной императорской программы!
— Врете! — надменно бросил я
— У нас есть все доказательства! — завпоил шеф инфантерии.
— Нет у вас никаких доказательств! — плюнул я. — Да даже если и есть. Сроки делопроизводства давно вышли.
— А это уже будет решать Трибунал! — пролаял шеф.
Ты гляди какой упертый. Служака, хренов. Ладно, попробуем с другой стороны.
— А вы в какой сотне, дорогой мой шеф? — хитро прищурился я. — Позвольте догадаться! Во второй? Я прав? Вижу, что прав. Как интересно! Обязательно замолвлю за вас словечко перед Лордом-Протектором, чтобы он организовал для вас освежающий дауншифтинг в сотню пониже. Думаю, это вас остудит.
— Он это может? — забеспокоился шеф.
— Он все может, — усмехнулся я. — Особенно, если детишки плохо себя ведут.
— Я так и знал, — процедил шеф. — Никто не посмеет лишить меня честно оплаченного, э-э-э, честно заработанного, блин, положения! Никто! Пусть попробует! Я на него тоже дело заведу! За растрату средств на всеимперскую синхронизацию!
— Так это же вы у него весь бюджет на бал отжали, — усмехнулся я.
— Да вам вообще какое дело, чего я там на бал или не бал! — зарычал шеф! — Я ничего не отжимал, это перераспределение расходов! А ну, бездельники, чего тут столпились? Взять подозреваемых! Давайте, вперед! Шагом марш!
— Ну, давайте смертнички, — усмехнулся я перекидывая меч из руки в руку, — За одного битого двух небитых дают! Или вы собрались жить вечно?
Трибунальские робко переглядывались, и вперед в беззаветные герои никто не рвался. И это правильно.
В общем, они там обсудили нечто и придумали план. План с большой буквы. Супер просто план. Надежнее атомных часов.
Они попытались применить сковывающую пену.
Вперед вышел специалист по подавлению массовых беспорядков, оказывается, во Дворце и такой специалист есть! Похоже, я чего-то важного о Дворце не знаю, раз у них тут массовые беспорядки время от времени подавляют.
Специалист был снаряжен ранцем на спине и распылителем, похожим на огнемет.
Специалист робко приблизился к нашим выбитым дверям, видимо не слишком понимая, как дальше быть.
— Ну давай, ловец привидений, — прибодрил его я. — Покажи нам, что не зря зарплату ешь.
Специалист нажал на спуск, поливая все перед собой быстрозастывающей липкой пеной, которая в теории обязана была принять нас в свои нежные объятия и удержать от дальнейших противоправных действий.
Пена повисла на коконе установленном мною прямо в проеме. Специалист тут же понял, что зря поливает прозрачное препятствие перед собой и прекратил тратить наши нервы и ценные химикаты.
— А теперь выбитая дверь наносит ответный удар, — усмехнулся я, совершив то, о чем уже давно мечтал. Я мгновенно и взрывоподобно увеличил свой кокон втрое — и снес столпившихся перед проемом трибунальских оперативников, как ударной волной!
А, работает! Да ещё как работает! Оперативников раскидало по коридору, даже шефу малость прилетело. Макс кивнул, показав мне одобрительный большой палец, а его ведь так нелегко впечатлить.
Шеф выбрался из образовавшейся кучи малы, с яростью посмотрел в нашу сторону резко развернулся, завопил как резаный:
— Встать! Вставайте, подонки! За что я вам плачу? Сделайте что-нибудь наконец! Мне нужны идеи! Идеи!
Хе-хе, да, давай поразмышляй там на досуге. А пока я могу зафиксировать позиционный тупик. Мы не можем выйти, они не могут войти.
А идеи нам бы тоже пригодились. Это конечно, все очень занимательно, но надо в темпе что-то решать и не тянуть, мы теряем инициативу и время.
Хотя есть у меня одна мыслишка. Если ситуация не изменится в течении пяти ближайших минут, мы ее попробуем.
Будем пробивать дыру в технический тоннель, по которому ушел Труффальдино. Куда-то же она ведет? Прости, Лунный Дворец, ничего личного, одна грубая военная необходимость.
А шеф уже построил своих облепленных пеной вояк «свиньей», глубиной в четыре ряда. С разгону пробиться в двери значит собираются, чисто живым тараном, сбить, смять, смести.
Ну давайте, идите сюда, красавчики, посмотрим как у вас это получится.
Они приготовились атаковать, мы приготовились их встретить.
— Прекратить! — услышали мы вдруг. — Немедленно прекратить! Приказ императора!
И все немедленно остановились. Потому, что это действительно был приказ императора. Трибунальские брызнули во все стороны, убираясь с пути абсолютного монарха.
— Какого черта у вас тут происходит? — произнес император, входя в наши покои через выбитые двери.
Да не он один! С ним Лорд-Протектор, и даже Труффальдино позади прячется от пытливых взоров.
Кавалерия пожаловала!
— Вы чего это тут учинили, шеф? — прорычал император обводя взглядом впечатляющую панораму побоища. — Вы чего это тут себе позволяете? Как вы обращаетесь с моими гостями?
А у трибунальских то аж кровь от протокольных морд отохлынула. Ути-пути, а отчего это так?
— Отрабатываем сигнальчик, Ваше Величество! — торопливо залепетал шеф инфантерии. — Канал надежный, информация проверенная! В свите принца-кавалергарда Иванова обнаружен дезертир из ваших Вооруженных сил, из секретного подразделения, Ваше Величество!
— Кто? — прорычал император.
— Макс Рокотов! — шеф указал на Макса мгновенно вытянувшегося во фрунт с двуручником установленным вдоль тела, образцово, по всем имперским предписаниям. — Принц-кавалергард, конечно ничего не знал, я уверен, но оказал сопротивление, что совершенно возмутительно…
Император поднял холеную длань и шеф мгновенно заткнулся.
— А отчего вы решили, шеф, — со угрожающей мягкостью произнес император. — Что упомянутый Рокотов хоть в чем-то виновен?
— Простите, был введен в заблуждение! — залепетал шеф наконец почуявший откуда именно доносятся первые раскаты монаршей грозы. — Не корысти окаянной ради, а только во исполнение законности радел!
— Здесь законность — это я, — выдал мАксиму, впечатляющую своими немедленными катастрофическими последствиями, Константин Тридцатый. — А доносчику первый кнут. Кто у нас в этом деле доносчик?
Шеф видимо немедленно передал императору, кто именно, потому что Костя заметно поморщился и буркнул:
— Нда. Вот оно что. Такого не отстегаешь, пожалуй.
И почему я не удивлен? Тем не менее, нас уже не арестовывают. А где-то даже и привечают. А ещё я заметил, как мне подмигнул Лорд-Протектор из-за плеча императора.
Ага. Ну, полтонны кирпича с души точно свалилось.
— А я думал, вы так возбудились из-за денег, шеф, — усмехнулся я, поставив свой меч острием на пол.
— Из-за каких денег? — нахмурился шеф-инфантерии.
Бедняга, он ещё не знает. Я не стал его тревожить и объяснять. Пусть ему жена после этого насыщенного рабочего дня объясняет.
— Ваше рвение понятно, шеф, — задумчиво произнес император. — Но в данном случае совершенно неуместно. Рядовой 5432 — никакой не дезертир. Он — герой. Выживший, один из легиона. И до поры проходивший службу за строем в одном из вспомогательных подразделений империи. Как там ваш космодром называется, Иванов?
— Королёв, Ваше Величество, — подсказал я.
— Вот-вот, — покивал император. — Именно там. И поскольку флаг Четвертого Легиона по прежнему хранится в моем Арсенале, я обоснованно объявляю сегодня о переучреждении Четвертого Счастливого Легиона, в связи с возвращением в строй части прежнего состава.
На этом месте Вова Крестовский от восторга начал аплодировать, за ним Даша, ну и я с Лордом-Протектором поддержали.
Не спорю, это Костя грамотно вывернул. Не отнять. Шеф с кислой мордой и прочие трибунальные тоже вяленько похлопали в ладошки.
— Линейный легионер разведкорпуса номер 5432, принявший имя Максим Рокотов, производится в легионные прапорщики, — добавил плюшек император. — И получает звание принципат-ветерана, а также получит все причитающиеся ему выплаты за всё время безукоризненной службы мне и Империи. Изыщите средства, шеф.
Ого! А вот это жирный кус кидает отец-император. Там выплат за время службы Макса вне строя, наверное, не на один миллион накапало.
— Служу Империи! — во всю свою мочь выкрикнул Макс.
— Орел, — одобрительно отозвался император.
Шеф инфантерии немедленно прослезился от невероятного прилива верноподданических чуств. Или денег стало жалко.
— Ну, хватит-хватит — махнул на это рукой император. — Полноте. Хватит. Уймитесь уже. Идемте. Все вы. Нас давно ждут. Идемте.
Развернулся на месте и покинул разгромленные покои.
И мы все последовали за императором.
— И приберите тут всё, — бросил император шефу уходя.
— Будет сделано, Ваше Величество, — мгновенно поклонился шеф-инфантерии.
Непотопляемая собака…
А мне сейчас показалось, или это действительно там граф Хольмдом быстренько отступил в тень бокового коридора, чтобы не попасться мне на глаза?
Точно, не показалось. Я его инфернальную физиономию при любом затемнении расшифрую.
Так вот чья это затея! Вот тот доносчик, которому положен первый кнут. Ну, понятно. Решил поддеть меня с этой стороны, раскопал подноготную Макса и натравил на меня Трибунал. Понятно-понятно. Ну, значит, ждите от меня ответочку, господин граф. За мной не заржавеет.
С этого момента я начал тщательно затачивать для вас ваш персональный осиновый колышек.
Но это позже, хотя и очень скоро. А сейчас меня ждет официальная аудиенция с императором — и вторая часть Марлезонского балета.
— Ну, ты, Саша, как всегда, — произнес Император человечества Константин Тридцатый, когда мы удалились от места схватки достаточно далеко. — Ни в чем себе не отказываешь.
— Если нас не трогают, и мы никого не трогаем. — отвечал я.
— До-до-до, — мрачно скривился Его Величество.
Не верит мне сюзерен. Совсем не верит. И правильно делает, кстати. Ничего ещё не кончилось. Все только начинается. Если он думает что купил своей помощью индульгенцию — то глубоко заблуждается. Мы бы и сами справились, без его помощи.
Тут Лорд-Протектор вдруг озабоченно засобирался:
— Прошу простить, Ваше Величество, позвольте откланяться. Возникли обстоятельства, требующие моего внимания.
— Мы тебя отпускаем, — снисходительно отозвался император. — Но наш разговор ещё не закончен.
— Конечно, Ваше Величество, — согласился Лорд-Протектор, и откланялся.
— А вы сегодня замечательно выглядите, баронесса, — внезапно переключился император на ошарашенную таким поворотом Дашу. — Этот скафандр вам невероятно к лицу.
— Благодарю, Ваше Величество! — выпалила Даша.
Это на что намекает, старый хрен?
Даша сделала страшные глаза в мою сторону и прошептала:
— Я не могу появиться в обществе в скафандре! Это же балет!
Ах, вот на что…
— Без паники, сударыня, — усмехнулся император. — В моей театральной ложе есть приватная зона, вы сможете ею воспользоваться, чтобы привести себя в полный порядок.
Ох, тебе бы лучше ясно осознавать, по какому тонкому льду ты сейчас сделал этот необдуманный шаг Константин Тридцатый. Приватная зона, ну надо же.
— Благодарю, — сухо и коротко ответила Даша.
Похоже тут у нас дорогой сюзерен рискует получить плазменное лезвие в пузо, куда быстрее, чем я приду на помощь.
Но когда мы прибыли в императорскую ложу в балетном театре Лунного Дворца, Костя благовоспитанно уселся в своё кресло, благосклонно махнув рукой выскочившей в партере для общего поклона публике.
— Спасательные доспехи! Как оригинально! Как свежо! Как ярко! Как лаконично! — донесся до меня восторженный шепот из ложи по соседству. — Госпожа Иоланта в этот раз превзошла саму себя!
Ой, а это же леди Бонпаньсе. Как неудобно получилось…
Надо будет ей потом медаль прислать, «За вклад в оборону Герберы», как самому значительному пожертвователю в этом финансовом году.
Внизу я разглядел и моего церемониймейстера.
Виконтесса в зале активно жестикулировала, привлекая моё внимание.
Ну вот, привлекла.
Она показала пальцем на запястье и развела руками. Мол, расписание приема пошло к черту, но сделала, что могла. Ладно. Понятно. Я всё равно здесь, в императорской ложе. Считай, аудиенция-таки состоялась. Оторвал практически даром.
Недалеко от виконтессы я разглядел помятую физиономию герцога Сура, уже не такого бешеного, как обычно, с синим отпечатком ладони на челюсти. А знатно я его приложил, даже суперпродвинутая медицина Дворца эту отметку с его морды не смогла стереть.
Или не захотела…
Тем временем Даша вышла из дверей приватной зоны в том козырном платье, которое для приема приготовила для неё Иоланта, и прямо в котором Даша и влезла в спасательный скафандр.
Очень практичное и очень впечатляющее платье. Для людей, у которых только миг между войной и танцами, как сама Иоланта ставила задачу своим горничным.
Константин Тридцатый царственно подялся с места, протянул Даше руку и проводил её к креслу.
Император одобряет.
В зале отозвались придушенным вздохом. Так-то. Завидуйте молча.
— Саша, — негромко произнес император. — Ты не ревнуй так. Мы её не украдем.
Да так я тебе и поверил. Но ты только попробуй.
Макс еще раньше забрал у Даши мои мечи, а то с ними сидеть в этих помпезных креслах было невозможно.
— Ну, что ж, Саша, — произнес император. — А теперь твоя очередь быть представленным публике. Давай, не ленись. Отработаем обязательную программу.
Вот так перед второй частью балета император публично, прямо из своей театральной ложи объявил меня Главнокомандующим.
— Это звание не использовалось уже более двухсот лет! — провозгласил император. — И мы искренне рады, что нашелся герой, которому оно действительно по плечу! Вся наша совокупность вооруженных сил теперь под единым в деле доказавшим свою компетентность управлением! Отныне — мы спокойны за судьбу Империи!
Снизу раскатились дружные аплодисменты, где-то даже переходящие в бурные овации. Император благосклонно принимал реакцию своего Двора. Он явно был доволен.
В конце концов, в этом дворе он самый большой мальчик.
Овации прекратились, только когда мы опустились обратно в свои кресла.
— Ну, что ж. Полдела сделано, — пробормотал Император. — Завизированный указ о твоём назначении ушел в войска. Завтра сможешь приступать к должностным обязанностям.
Потом махнул рукой распорядителю зрелищ:
— Начинайте.
— Вторая часть Марлезонского балета! — тут же проорал распорядитель.
Ну что, поглядим наконец-то на этот хваленый Марлезонский балет.
Не то, чтобы хотелось, но раз всё равно придется…
Однако! Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд…
Зрелище хоть и яркое, но несколько монотонное.
Ладно хоть нас самих плясать не заставляют, а то бывали и такие затейники среди былых императоров.
— Вы родом с Гиацинта, баронесса? — поинтересовался император, не отводя взгляда от происходящего на сцене перед нами.
— Да, Ваше Величество, — любезно ответила Даша.
— Служили в армии? — задал он следующий вопрос.
— Так точно, Ваше Величество, — отозвалась Даша. — В Гиацинтовой роте планетарной пехоты Полиса номер три.
— Да, — произнес император. — Мы понимаем почему Александр вас выбрал. Вы очень ему подходите.
— Благодарю, Ваше Величество, — поклонилась Даша. — Я тоже так думаю.
Я усмехнулся про себя. Так его, старого ловеласа.
Минут через десять после начала балета в ложу просочился шеф инфантерии с сообщением, что у меня в покоях наведен образцовый порядок, всё стало как было, или даже ещё лучше. Император благосклонно принял это сверхсрочное донесение.
Ну, придется и мне поверить ему на слово.
— Сядь, не мельтеши, — бросил шефу император и тот быстренько пристроился на боковом креслице.
Вот так мы смотрели балет, вели светскую беседу, жизнь налаживалась, по крайней мере, в ней появилась некоторая определенность, пока всё разом не полетело к черту…
Начало атаки на Дворец я различил сам, по косвенным признакам, по внезапной хаотизации векторов искусственной гравитации в помещении, такое негармоничное наложение и интерференция.
Хрена се! Рядом с Лунным Дворцом вышло из прыжка множество здоровенных кораблей! А мы вроде никого не ждем, и вроде бы прыжок невозможен!
— Ваше Величество. Похоже, нас атакуют, — произнес я негромко, наблюдая, как под действием внешнего неучтенного источника гравитации, всплывает в воздух ложка в императорской чашке с чаем.
— Смотрите балет, главнокомандующий, — произнес император хладнокровно подбирая ложку в полете. — Обычные технические неполадки. Разберемся.
Вот как, значит? Ну, хорошо
Считаю до десяти и начинаю разбираться с этим сам. И хрен ты меня остановишь.
Взлетевшие то там, то здесь предметы разом рухнули на пол, заставив публику подпрыгнуть.
— Ну вот, — заметил я. — Силовая стыковка.
А вот это уже точно абордаж.
— Шеф инфантерии, — ласково произнес император. — Разберитесь немедленно.
— Давайте я сам, — вызвался я.
— Саша, расслабься и смотри балет, — произнес император. — Когда шеф-инфантерии несется, сбиваясь с ног по прихоти повелителя, это забавно. А если куда-то вдруг помчится сам Главнокомандующий — это уже точно катастрофа.
— Так может, это уже она, — сквозь зубы процедил я. — Катастрофа.
— Разберемся, — ответил император. — Шеф, действуйте.
— Будет сделано, Ваше Величество, — произнес шеф и умчался из ложи, чем конечно привлек внимание всего зала. Балет кроме нас уже никто не смотрел. Все смотрели на нас.
Блин…
Как тяжело сохранять спокойствие в такой момент.
А по Лунному Дворцу разнесся вполне различимый громкий скрежет, перемежаемый гулкими выстрелами из главного бортового калибра. Ну. да к нам притерся ещё один борт, сейчас начнется полномасштабная высадка.
Народ с дальних кресел начал понемногу разбегаться. Почуяли жареное. А может что-то уже точно знают.
Счёт до десяти был закончен.
— Ваше Величество, — произнес я. — У вас есть план на такой случай?
— Для этого у меня есть ты, — усмехнулся Константин Тридцатый.
Ну, охренеть теперь! Вот так значит, да? И как же ты дожил до таких лет с таким подходом к планированию? Ну, ладно.
— Я требую полномочий для подключения к штабной инфраструктуре Первого Флота! — бескомпромиссно заявил я.
Если откажешь, я клянусь, брошу тебя тут, и буду прорываться сам, без тебя.
Император раздраженно покосился на меня. Я злобно скалился на него. Ну рожай уже!
— Держи свой доступ, — махнул рукой император. — И незачем так злиться.
Я получил доступ к управлению Первым Флотом. Включил режим прозрачного корабля — и оказался прав.
Там, вокруг дворца, творился полный людорез. Там горели и взрывались корабли.
Первый Флот сражался. Сражался уже даже не за нас, и не за Империю, а за собственное выживание. Вражеских кораблей было больше, и они превосходили по совокупной массе наш в полтора-два раза! И они вышли из прыжка сконцентрированной сферой, прямо впритирку к Лунному Дворцу. Ордынские десантные саркофаги, сместившие наш общий центр масс в свою сторону.
Блин, их там миллионы… Как⁈ Как они прорвались?
А Первый Флот всё никак не мог развернуться из патрульной циркуляции вокруг Дворца во что-то более подходящее. Вражеские «Стервятники-Хохотуны» и «Грифы-Весельчаки», десятками сконцентрировав огонь, расстреливали наш флот по частям. Десантные «Косатки-Улыбаки» выстроились в очередь на стыковку, один за другим.
Это было ещё не избиение, но станет им минут через восемь.
— Эвакуация! — прорычал я, вскакивая, — Немедленно! Орда атакует!
В зале словно только этого и ждали. Паника взорвалась, как брошенная граната! Балет прервался, балерины и балеруны с воем начали разбегаться.
— Ну, вот, я же предупреждал, — Костя Тридцатый закатил в раздражении глаза. — Мы никогда уже с этим бардаком не разберемся.
— Сначала нужно выжить, — прорычал я, выталкивая властелина человечества из ложи.
Вот же идиот упертый! Или это у него так стадия отрицания неизбежного затянулась?
— Даша, ты где? — крикнул я, толкая императора перед собой по коридору.
— Мы все здесь! — крикнула она в ответ.
— За мной, — крикнул я, вытаскивая императора в театральный холл. — Дворец, отзовись!
— Слушаю вас, Главнокомандующий, — рядом со мной тут же образовался высший серв-лакей.
— Прими самую закрытую оборонительную формацию! — крикнул я. — Закрой внутренние переборки. Инициируй оборонительные системы! Нападающих нужно рассечь и задержать! Проложи нам безопасный маршрут к доступным кораблям с южной стороны Дворца для эвакуации. Выводи всех, кого можешь!
— Слушаюсь, Главнокомандующий, — произнес Дворец динамиком серва.
— Ты уже и с Дворцом спеться успел? — удивился император. — Нам пора беспокоиться за наш трон?
— Тебе стоит побеспокоиться за свою жизнь! — прорычал я, пробегая с ним через Аркаду Карт. — Надо спешить!
Потому что вот-вот, уже сейчас, уже скоро, будет какое-то грандиозное западло. Не просто же так ордынцы высадили передовой десант.
И тут же по дворцу с коротким пригасанием всего освещения пробежала волна электромагнитного взрыва.
Заныло, зазвенело в ушах, накатила тошнота. Высший серв-лакей споткнулся на месте и свалился обесточенной куклой.
— Дворец! — крикнул я. — Дворец!
Ответа больше не было.
А вот и западло. Высший интеллект Дворца выбит, на время, а может — и навсегда. Передовая десантная группа ордынцев имела целью взорвать электромагнитную бомбу на борту Дворца. У них всё получилось. Теперь наша единая оборона развалится на слабосвязанные очаги в течении минут пяти.
Это поражение. Теперь мы только можем компенсировать его последствия. Мы должны. Мы обязаны.
Я бы скомандовал всеобщее отступление, только меня никто больше не слышал, кроме тех, что попадались по дороге. А они в ужасе бежали, никого не слушая.
В конце Аркады Карт взорвалась первая граната, и я понял, что этим путем мы уже никуда не уйдем.
— Сюда! — крикнул я, утаскивая императора в боковой проход.
Моя свита следовала за мной. И ещё толпа мчавшихся с нами в одном направлении придворных. Бедняги, они надеялись, что мы знаем путь к спасению…
Мы вскочили в длинном пустом коридоре, потом свернули ещё раз и, внезапно, пробежав по длинной парадной галерее, украшенной длинным флагами имперских провинций оказались в гулкой глубине Тронного Зала.
Трон Галактики, великолепный и недостижимый, возвышался в конце зала. К нему вели девять мраморных ступеней. Девять достоинств, что должен культивировать в себе идеальный властитель. Прозорливость была среди них, но, видимо, не помогло…
Странно-то как. Вот ты и оказался рядом с Троном, Саша. Буквально рукой подать. Если хочешь — подойди, сядь, посиди, ты же так хотел!
Но, кажется, ты не так рад, как когда-то думал.
— Стоять, — произнес император. — Стоять! Это приказ!
И мы остановились.
— Кажется, нам хотят сообщить важные новости, — произнес император, поправляя сбившийся аксельбант на плече.
По галерее к тронному залу за нами следом мчался шеф инфантерии в окружении десятка, не более — бойцов. Это что? Все, кого он смог собрать?
Ну всё. Нам конец.
— Ваше Величество! — закричал еще издали шеф инфантерии. — Ваше Величество! Дурные новости!
— Что? — криво усмехнулся император, обернувшись к нему. — Дайте угадать, все пути отхода к спасательным судам перекрыты?
— Да, Ваше Величество! — подтвердил шеф, подбегая к нам.
— И никто не успеет прийти нам на помощь? — прозорливо заметил император.
— Да, Ваше Величество… — уныло подтвердил шеф. — Здесь все, кто ещё уцелел.
— И передовые отряды врага уже на пороге тронного зала? — обоснованно предположил его Величество. — Наступают вам на пятки?
— Так точно, Ваше Величество, — отозвался шеф.
— Понятно, — задумчиво произнес император.
Да уж. Теперь-то всё окончательно понятно. И что же ты теперь будешь делать, император?
И Костя не подвел. Он огляделся, вздохнул, махнул рукой. Тяжело поднялся по ступеням и сел на свой трон, прямо под гербом с трехглавым драконом на высокой резной спинке.
— Значит, мы останемся здесь, — произнес, нет, повелел император. — Неуместно нам, императору человечества, метаться по собственному дворцу в поисках спасения. Мы остаемся здесь. Займите оборону, господа. Займите оборону.
Придворные, не готовые к такому повороту, завыли в голос. Вот же, дерьмо…
В зал один вход, но он без ворот, и нас здесь мало. Долго мы тут не продержимся. Баррикаду построить не из чего. Да и уже некогда. Некродесантники уже показались в конце парадного коридора.
Из придворных те ещё бойцы. Но ещё есть инфантерия.
— Стройся, — прорычал я им. — К бою!
И они мне подчинились.
Мы встроились в линию, я, Даша, Макс, Вова, панцер-инфантерия.
Некродестантники, вращая над головами черными катлассами, бежали на нас.
— Огонь! — приказал я.
И инфантерия открыла огонь. Жидкий, недостаточно плотный, чтобы остановить накатившую волну.
Я взмахнул мечом и встретил ударом в корпус первого прорвавшегося ко мне ордынца. Развалил тварь пополам. А затем ещё, и ещё.
В этой короткой рукопашной схватке и полегла практически вся инфантерия, даже не спасти хотя бы себя. Но ударной волной, силовыми копьями, бластерами и моим мечом мы в итоге раскидали первую волну ордынцев. На ногах у входа в зал остались только мы четверо. Выбили у судьбы еще несколько минут жизни. Опыт решает.
А в конце коридора накапливалась следующая волна.
Вот мы и допрыгались, Саша. Вот он и конец. Внезапный и неизбежный.
— Приготовьтесь к смерти, Ваше Величество, — произнес шеф-инфантерии, отступая к трону с бластером наготове. — Через минуту мы все уже погибнем.
И не соврал ведь, паскуда. Так оно и будет, минуты не пройдет.
— Мы готовы, — произнес император, откидываясь на троне. И он, похоже, действительно был готов принять достойную смерть, не сходя с места, прямо на своем троне, как император Империи, встречая клинки врагов незащищенной грудью.
А может, и нет? Может, севши на Трон, он копил силы, чтобы совершить гипербросок? Чтобы спасти нас всех, или, хотя бы — себя?
Вряд ли, понял я. Император, самое главная персона в Системе, выше Системы— уже наверняка давным-давно забыл о том, как пользоваться Энергией Большого Взрыва, просто за ненадобностью. Не зря же он позволил Системе достать меня из капсулы — Его Величество уже не первое десятилетие держал бой с первыми сотнями интриганов вокруг Трона, и этот бой был им давно и безнадёжно проигран.
А затем все эти интриганы проиграли Орде.
Так или иначе, Константин Тридцатый действительно приготовился принять достойную смерть. Но всё произошло немного не так, как он предполагал.
Гена Геноцид упал с проломленного потолка прямо на императора на Троне. Одним ударом отрубил ему голову кривым черным катлассом, залив Трон потоком крови.
Торжествующе застрекотав роточелюстями, Гена Геноцид поднял отрубленную голову Императора Человечества вверх, над собой, упиваясь пролившейся на него кровью, попирая его тело суставчатыми конечностями.
Константин Тридцатый убит. Империя обезглавлена.
Гена Геноцид поклонился мне с окровавленного трона. Мол, как тебе, учитель? Хорош твой ученик в деле?
Ах, тыж падла синезадая…
Деликатно так Система сообщила. Ошибка. Ошибочка небольшая… Всего-то лишь отсутствие сигнала до мозгового импланта главы иерархии престолонаследия Системы.
С потолка посыпались ордынские некродесантники в тяжелых штурмовых доспехах, быстро образовав кольцо вокруг Гены на троне. У одного из них не было своей головы. Там вместо неё была голова человека. Гена бросил голову императора в хватательные конечности этого насильственного гибрида, и тот её поймал.
— Император мёртв, — прокаркал толмач, синяя человеческая голова на теле безголового некродесантника. — Да здравствует император…
Не понял. Это что сейчас было? Это он сейчас Гену, что ли, императором только что объявил⁈
Да вот хрен когда!
И, похоже, этот поворот взбесил не меня одного!
— Эй! — возмущенно воскликнул шеф-инфантерии. — Мы не так договаривались! Я! Я же император! Ты мне обещал!
Ох-ре-неть. Так вот кто пустил флот врага в сердце Империи…
Ну, да. Всё верно. Именно шеф инфантерии следит за датчиками на спутниках вокруг Второпрестольной. Именно он знает астрофизику пузыря в Туманности, окружающей систему. И именно ему доверяли все — от Императора и Лорда-Протектора — до самого последнего капитанишки сторожевого судна Первого Флота.
Даже я не углядел.
— Ты обещал мне этот трон! — взвизгнул шеф инфантерии. — Он мой!
Гена Геноцид надменно в ответ зарокотал ротомордием с занятого им трона человеческой Империи.
— Ты такой доверчивый, — произнес толмач, и в унылом голосе этого безнадежного пленника инопланетной плоти угадывалось вполне искреннее презрение. Презрение и человеческое — и ордынское.
Бах! Башка шефа разлетелась брызгами кипяченого мозга.
— Смерть предателю, — произнес Макс, переводя бластер уже на толмача.
Успел с пола ордынский подобрать и разобраться с предателем, как положено в боевой обстановке.
Но ордынского толмача Макс не смутил.
— Убей меня, — улыбнулся ему толмач. — А лучше — умри раньше сам, или займешь моё место.
Макс, не дрогнув, пальнул из бластера — так же, как, не дрогнув, убил предателя. Так же, не дрогнув, он когда-то стрелял в бегущих с поля боя легионеров Четвертого Счастливого…
Да, я уже почитал историю того проекта гибридов с ордынцами. Для заградотрядов в том числе их применяли.
Макс не попал в толмача, попал в десантника, попал в одного из тех, кто кинулся на нас от трона.
Мы их встретили. Рядом вспыхнули плазменные лезвия дашиного гиацинтового доспеха, зашипело, вскипая в плазме ордынское мясо. Сражение снова заскрежетало зубами, харычало в десятки глоток и ротморд, и Гена Геноцид надменно наблюдал за ним с высоты захваченного им трона.
Мне страшно хотелось разорвать строй, вытряхнуть ублюдка из его внешнего скелета, но тогда остальные точно погибнут.
Была бы тут Октавия со своей антиматериальной ранцевой бомбой — я бы точно решил, что сейчас самое время поставить тут горячую яркую точку.
Но не сейчас.
В этот же момент в зал через парадный коридор ворвались новые ордынцы и набросились на разбегающихся придворных, как хищники на стадо в загоне.
Только поэтому они не ударили нам в тыл немедленно.
— Спина к спине! — выкрикнул я.
И мы встали спина к спине в центре зала. Вот теперь вы нас так просто не возьмете.
А вокруг… Вокруг громоздился уже вовсе невообразимый абзац.
Тронная зала, сердце империи, обливалось кровью невероятной резни. Некродесантники рвали изнеженных придворных, как плюшевых зайчиков.
Это был конец. Это был финал. Кто уже не мог бежать — опустили руки и безропотно принимали смерть…
Помочь им некому и нечем. Все обречены. Все.
Ага! Щаз!
— Защищайтесь! — прокричал я, разрубая мечом набежавшего некродесантника — Защищайтесь все! Ваша жизнь в ваших руках! Душите! Бейте! Грызите зубами! Подберите оружие! Стреляйте!
Я всадил энергокопье в следующего ордынца. Точно!
— Энергопрактики! — прокричал я. — Призовите энергию! Призовите энергию, чтоб вас, нежные мамкины пирожочки! Поджарьте подонков! Дайте оружие врагов тем, кто не умеет призывать!
Я рубил, рубил, рубил и кричал, призывал, убеждал.
Ну сделайте хоть что-то! Спасите себя, хотя бы! Вскипятите им глаза, как разогреваете воду в чайниках на своих уточненных чайных приемах!
— Вы же воины, чтоб вас! Империя — это вы! — прокричал я. — Вы и есть Империя! Сражайтесь! Сражайтесь! Вырывайте им требуху! Надерите им хрящевые задницы! Пробейте им межушный ганглий! Убивайте!
И, кажется, мне удалось до них докричаться. Они начали сражаться. Некоторые из них. Придворные начали отбиваться. Прекратили бежать вслепую. Они разворачивались и бросались на тех, кто за ними гнался с отчаянием безнадежности. Голыми руками. Но они уже не давали убивать себя как скот. Я видел. Я это видел. А ещё они подбирали оружие убитых нами ордынцев и вставали рядом с нами. Нас здесь не становилось меньше. Нас становилось больше!
— Все ко мне! — взревел я во всю мощь легких. — Все в строй! К оружию!
Ударная волна моего крика покачнула сражающихся. Тронная зала содрогнулась. Гену Геноцида сбросило с трона, на котором он так непрочно угнездился.
Не успело сообщение догрузиться, как его уже сменило обновленное:
А потом еще раз!
Вот так! Вот так-то, сученьки!
— Все ко мне! — прорычал я и прогремел словно бог с грозовых небес. — Держать строй!
Поднятые инициирующим призывом, поднялись с пола истекающие кровью, но еще живые панцеры инфантерии. Три израненных бойца.
Но, теперь у нас тут образовался крепкий орешек, который не разгрызть, не обломав роточелюстей.
Империя обезглавлена, но это не значит, что она неуправляема. Пока мы живы — империя не пала.
Гена Геноцид уже не показывался на троне, прятался за своими десантниками, знает, падла, что так ведь и пристрелить могут.
Мы проредили вражеских десантников, отбросив их к стенам залы. Вокруг меня собралась группа человек в тридцать, все раненые, вооружены кто чем. Рядом с собой я вдруг обнаружил герцога Сура. Бешеного Сура. Глаза его сверкали, рот окровавлен, синий след длани на лице. Вот он уж точно ордынцев зубами рвал. Голыми руками давил.
Он держал за руку, нашу знакомую виконтессу. Её платье из белого стало красным, в глазах ужас, в руках ножка от картежного стола, витая такая, так я её и узнал. На ножке обрывок синей ордынской плоти. Сур её из Аркады Карт прямо от стола оторвал, получается. И за нами потащил. И притащил вот.
— Держи, — я сунул Суру двуручный меч, как бы не тот самый, что оставил след у него на лице.
Сур радостно оскалился и забрал у меня меч. Вот теперь он вооружен и страшно опасен.
А я снял с пояса свою заветную лопатку, и взмахнув ею, вырастил лезвие на максимальную длину.
— А теперь — все слушаем меня, — прорычал я. — Энергопрактики, поднимите все щиты и коконы, какие имеете! Сейчас мы совершим тактическое отступление. Все вместе! Шаг за шагом! Строго по моей команде! Все разом! Поняли меня, обезъяны? Все разом делаем шаг назад! На счет раз! Внимание! Раз!
И мы сделали шаг назад. Отдавили конечно кучу ног, но шаг сделали.
Бластерные болты ордынцев разбивались об поднятые нами щиты. Мои микрощиты гасли, я и их поднимал снова, щедрой россыпью между нами и стрелками.
— Раз! — прорычал я.
Сделали шаг назад!
— Раз! — прорычал я.
Ещё сделали!
Болты находили цели, люди падали и мы не могли их подобрать. Но так, без строя, нас бы уже перебили по одному. А пока мы держались.
Парадная галерея из тронного зала с флагами провинций на стенах, была вроде метров сто. Но я клянусь вам, она не меньше трех километров. Мы шли по ней часа два!
Мы отступали по ней, тесня ордынцев перед нами, удерживая тех что прибывали в тронную залу через пробоину в потолке и наступали нам на пятки.
Вот так с боем мы прорвались обратно в Аркаду Карт. Аркада разгромлена, усыпана мертвыми телами. Но иногда к нам присоединяются одинокие беглецы. И мы не теряем в числе, продолжаем свой сложный маневр.
Гена Геноцид за нами лично не последовал. Разумно. А то я так и прибить могу, если ближе подойдет.
Если бы Лунный Дворец был цел, он бы устроил вторженцам ад в реальности, но сейчас мы тут были наравне. Коридоры не давали ордынцам сконцентрировать против нас все силы и просто задавить массой. Мы брели по коридорам, оставляя за собой собственный кровавый след из множества наших ран, и груды синих бескровных трупов.
— Держать строй! — рычал я.
В какой другой момент уже давно сипел бы, сорвав голос напрочь, но пока ничо, держусь. Новоизученная техника, видать, поддерживает.
А следом мне на внутренний экран упало сообщение от Лорда-Протектора:
Что? Эвакуация? Неужели ещё есть шанс? Неужели мы не умрем тут?
Вот чёрт! А я уже и надеяться перестал!
Я смог отвлечься на мгновение и отправил короткое послание:
Ничо, мы ещё подеремся…
— Макс! — прорычал я. — На тебе авангард. Бери всю инфантерию! Организуй бойцов! Вова! Организуй энергопрактиков! Щитовики, стрелки, хиллеры, понял? Распредели щиты в авангард и арьергард. И боковое охранение. понял? Экзамен по тактическому отступлению вспомни, понял?
— Так, точно, Александр Игнатьевич! — выкрикинул Вова. — Все сделаю!
И тут же начал сортировку прибившихся к нам придворных по сортам, в группы по трое, щит, стрелок, хиллер. Он знает, экзамен тот все-таки пересдал.
— Даша, ко мне! — прорычал я. — Мы с тобой танки, идем вперед, расчищаем проход! Стрелки с бластерами, на подавление вражеских стрелков!
И бросил вперед еще россыпь микрощитов, гасивших летевшие к нам сияющие болты.
— Кто знает короткую дорогу к прыжковой площадке⁈ — выкрикнул я.
— Я знаю, Ваше Высокопревосходительство, главнокомандующий! — услышал я знакомый деловой голосок.
— Труффальдино? — удивился я. — Живой, железяка! Веди!
— Здесь недалеко, Ваше Высокопревосходительство! — отозвался Труффальдино. — Через кухню!
Мы повернули к дворцовой кухне. Через десять минут мы вошли в её разгромленные кулинарные чертоги. Похоже, кухонные сервы дали здесь ордынцам отчаянный бой, прежде чем полегли все.
— Куда дальше? — крикнул я озираясь.
— Вам прямо и вверх на башню, Ваше Высокопревосходительство, — показал Труффальдино, грустно глядя на разбитые корпуса товарищей по работе.
Чего он там сказал? Вам?
— А ты сам куда собрался? — с подозрением прищурился я.
— А я сделаю, то о чем давно мечтал, Ваше Высокопревосходительство, — Труффальдино снял со стены огромную архаичную сковородку в метр диаметром и прикрикнул её по руке. — Измордую падлюк до потери сознания.
— С ума сошел? — поинтересовался я.
— Я их задержу, — Труффальдино пожал плечами. — Вам нужно выиграть время. А я всю жизнь этого хотел, Ваше Высокопревосходительство.
— Ты герой, Труффальдино, — вполне искренне произнес я.
Чего там. Таких лихих сервов ещё поискать.
— Служу Империи, — усмехнулся Труффальдино, крутанув сковородку в металлической руке.
Мы ушли дальше, оставив его одного на входе рядом с его товарищами.
Уходя из кухни, мы успели услышать как он встречает первых некродесантников добрым словом и тяжелым чугунием:
— В очередь, сукины дети! В очередь!
И лязгающий звон сковородки стакливающейся с инопланетным черепом.
Я назову в его честь корабль. Если мы выживем.
Из кухни мы выбрались в Бесконечную Аллею. Кажется, мы были здесь последними живыми людьми. Изрубленные бластерными ботами тополя вдоль аллеи теряли ветки и листья.
Оттуда мы добрались в башню прыжковой площадки, там мы встретили первую заставу из вооруженных бластерами членов Бросковой коллегии возившихся у лифта на верх.
— Подождите! — заорали в наших рядах, — Стойте!
— Скорее! — замахали они нам. — Скорее сюда! Вы последние! Мы уже тут лифт заминировали!
Ну охренеть теперь! На заминированных лифтах я еще не ездил.
И не успели мы добежать до лифта как из-за поворота аллеи выскочила быстрая, хищная толпа ордынцев! Вот дерьмо!
— Стрелки! — заорал я! — Стройся! Целься! Огонь!
Ураганным огнем мы подавили набегающую волну.
— В лифт! — заорал я. — Все в лифт!
Народ запихивал себя в лифт с разбегу, плотно, как селедка в банку, не жалея себя ни соседей. Набились в огромную грузовую кабину лифта до отказа.
— Уходим! — Даша и Вова кричали мне из лифта. — Скорее внутрь!
Я последним вошел в кабину, аппарель прямо за мной начала подниматься, как вдруг откуда-то сверху прямо на нее спрыгнули двое, нет трое некродесантников, потом ещё, и ещё — уже десяток!
В кабине все взвыли, начали стрелять в них из бластеров. Ордынцы стрекотали, бросаясь на людей. Один из них выдернул из толпы женщину, в которой я успел узнать виконтессу.
Прежде чем я успел поставить кокон, ревущий мужик с мечом бросился на ордынца, швырнул виконтессу внутрь, выбил мечом и своим телом ещё двоих ордынцев наружу, вывалился следом за ними… и аппарель за ним закрылась.
Я зарубил последнего ордынца, склонился над виконтессой.
Она рыдала стоя на коленях:
— Он меня спас! Он спас меня, он умер! Умер…
Я не сразу понял, кто это выпрыгнул из лифта, вытолкнув ордынцев наружу. А это был Бешеный герцог Сур.
Вот блин.
А лифт уже поехал вверх. В тяжелом молчании мы доехали до верха.
Во время поездки мне упало новое сообщение Системы:
Фиксируется смерть одного из суперадминистраторов Системы. Ранговый поединок не зафиксирован. Состав совета суперадминистраторов не полон.
Вот так мужик умер. Жил-жил, небо коптил. Но умер как надо. Храбрый герцог, тот, которого я ненавидел ещё днём ранее — пал по одну сторону баррикад со мной.
А наверху кипела работа. Там шла массовая эвакуация.
— Все вон из кабины, — прорычал я. — Быстро-быстро!
Стоило нам выйти, как коллежские работники лифтовый подъемник взорвали, и пустая кабина унеслась с воем вниз. Надеюсь, она там кого из ордынцев придавит.
Как раз Лорд-Протектор одним скупым жестом отправил в бросок с бросковой площадки около сотни человек.
— Александр, — произнес Лорд-Протектор поворачиваясь ко мне. — Ты вовремя.
— Очень старался, — буркнул я, забрасывая на плечо лезвие саперной лопатки. — Куда вы их бросили?
— Часть на корабли Первого флота, которые уходят из системы Второпрестольной. — ответил Лорд-Протектор. — Часть в другие места, по необходимости.
Лорд-Протектор внимательно взглянул на меня. Произнес:
— Ты видел, как он умер.
— Да, — так же коротко ответил я. — Его обезглавили. Без шансов. Тело уже не доставить в капсулу.
— Понятно… — произнес Лорд-Протектор, тяжело задумавшись.
Я некоторое время ждал что он скажет, потом спросил сам:
— Теперь вы — император?
— Всё несколько сложнее, — устало улыбнулся мне Лорд-Протектор. — Ты же знаешь протокол. Но я точно возглавляю регентский совет Империи. И только что включил тебя в него, как моего заместителя. За последний час наследная тысяча принцев понесла большие потери. Но у нас есть план и на такой случай. Мы удержим ситуацию под контролем. Ты с нами?
— Да, — ответил я.
Раз есть план, то я в деле. Обожаю планы.
На мой системный экран тут же пришло извещение:
— Что это значит? — прищурился я, прочитав сообщение.
— Это значит, что мы утвердим следующего человека на нулевую позицию как можно быстрее, — ответил Лорд-Протектор. — Ты, я и ещё пять человек, великих магнатов Империи. Империи нужен император, таковы условия этой игры. Это, конечно, если мы все доберемся живыми до Первопрестольной. Сейчас там безопаснее, как ни парадоксально. Первое заседание совета будет там. Сначала я отправлю вас всех и своих людей. А потом уйду сам, у меня тут личная капсула наготове. Ордынцы уже близко, у нас не больше пятнадцати минут. Веди своих людей на площадку.
Да, нам стоит поторопиться!
— Так! — обратился я к выжившим. — Займите позиции, очерченные на площадке. Сейчас мы переправим вас в безопасное место!
— А как же вы, Главнокомандующий? — выкрикнули из толпы. — Мы хотим с вами! Не бросайте нас! Только вам мы верим. Возьмите нас с собой! Умоляем вас!
Блин! Да куда же я вас всех… Хотя мыслят они верно. В этой вселенной безопаснее всего где-то недалеко от меня.
Я переглянулся с Максом. С Вовой. Вова в ужасе закрутил головой, внезапно догадавшись, что я тут удумал.
— Вова, — произнес я. — Пойдешь, как миленький. Макс. Ты за старшего.
— Так точно, Главнокомандующий, — ответил Макс.
— Отправьте их всех на Герберу, на взлётку космодрома Королёв, — повернулся я к Лорду-Протектору. — Я ещё скажу им пару слов перед броском.
— У тебя минута, — ответил Лорд-Протектор.
— Я успею, — ответил я.
А потом обратился к выжившим, построившимся в указанном для них секторе под присмотром Макса и заметно грустного Вовы.
Некоторые обнажили свои профили Внутреннего Экрана. Там были принцы из иерархии престолонаследия. Парочка графов, полдюжины баронов. Десяток имперских рыцарей — именно они сражались и применяли навыки активнее других. А также были кухарки, слуги, учителя…
— Послушайте меня, — обратился я к выжившим. — Ничего ещё не кончилось. Всё только начинается. Император пал, но Империя не пала! Новый император будет найден, и он придет к власти. Мы об этом позаботимся. Но и от вас зависит многое! Не прячьтесь по норам и углам. Мои армия и флот нуждаются в людях, и готовы принять вас. Ваши способности, ваши знания и ресурсы очень пригодятся Империи. Но сейчас вы должны выжить. Это касается всех! Это приказ! Приказано выжить! Всем приказано выжить! Империя — это вы. Пока вы сражаетесь, мы существуем.
Конечно же, я не мог сейчас говорить, что Империя — это теперь я. Что император уже найден, безоговорочно и бесповоротно. Становиться императором без Трона Галактики, узурпатором, самозванцем — я не хотел.
Да и не лучшее время это было для решение ранговых вопросов — в конце концов, титул императора мне нужен был не сам по себе. Он нужен был мне для победы над Ордой. Которую мы обязательно одержим.
Трон мы обязательно себе вернём. Порубим всю Орду в труху. Но потом.
После, когда Лорд-Протектор отправил их, он повернулся к нам с Дашей и спросил:
— А вас куда, молодые люди? На Первопрестольную?
— Сможете закинуть нас на Помпаду? — спросил я.
— Почему туда? — спросил Лорд-Протектор.
— Созыву ассамблею, соберу армию и флот всех дворян Великого Княжества, а также союзных князей из ордена «Преферанс». Подгоню одного знакомого контр-адмирала с пиратским флотом из Войда и явлюсь на Первопрестольную во всеоружии, — ответил я. — Дело у нас там важное. Нам никто не должен помешать.
— Похоже на план, — согласился Лорд-Протектор. — Так и поступим.
Уж поверь мне. Это самый лучший план из всех, что у нас сейчас есть.
— Займите места на площадке, — указал нам Лорд-Протектор.
Я и Даша, встали на указанном месте.
— Закройте скафандры, — порекомендовал Лорд-Протектор. — Я уйду сразу за вами. Итак. Пять! Четыре!..
Обратный отсчет.
Я взял Дашу за руку. Сжал изо всех сил. Куда бы нас не забросило, мы попадем туда вместе.
Лорд-Протектор поднял руку и я уловил как он призвал свою технику.
— Три! Два-а-а…
Это разведчик Орды вышел из невидимости, из тёмной ниши у него прямо за спиной и воткнул катласс в его затылок — так, что кривое черное лезвие вышло изо рта, прервав счет глухим стоном.
Время замедлилось. Уже падая, уже, наверное, мертвый Лорд-Протектор довёл дело до конца, взмахнул уже мертвой рукой — и техника инициировалась, и одновременно мне пришло системное сообщение:
Принять, кокон поднять, вот и всё, что я успел до того, как реальность моргнула, и мы исчезли в полной неизвестности смертоносного, неконтролируемого, необратимого гиперброска.
Мы были живы.
Мы выжили.
Сбоку, чуть выше горизонта, ярко светило солнце. Незнакомое солнце, вполне стандартное, жёлтый или оранжевый карлик, очень яркое — так ярко и с такими оттенками оно светит только в тропосфере.
Это хорошо, значит, дышать можно.
Я почему-то расхохотался. После увиденного дерьмеца, после кровавого рубилова в самом финале — я мало того, что был живой, я ещё и оказался где-то на пригодной для обитания планете.
Плохо то, что мы падали вниз.
Падали с огромной высоты, дыхание перехватило, лицо жгло, глаза норовило вырвать из глазниц входящим потоком ледяного воздуха.
А ещё рядом болтались ошмётки ордынских конечностей, всё ещё пахло вонью и гарью сражения на площадке Лунного Дворца. Но мы были целы — а я всё ещё крепко держал Дашу за ледяную, металлическую руку. В голове крутилось только одно — только не отпускать. Только не отпускать.
Она же не в штурмовой броне. Она же в гиацинтовой. А что бывает от падения в такой броне? Да даже и не в такой. Да даже и в моей нынешней…
Ну, а потом, секунд через десять, наверное — всё прекратилось. Мы больше не летели, просто замерли в мгновенно затвердевшем холодном воздухе, через который медленно, по сантиметру в секунду, проваливались, словно в мягкую вату.
А ещё воздух светился загадочным зелёным свечением.
— Это ты? — догадался я, услышав свой голос тихим, приглушённым, незнакомого тембра.
— Это я, — тяжело дыша, сказала Даша. — Где мы⁈
Я посмотрел вниз. Там были красивые, кучевые облака, а под ними, казалось — ничего.
Потом только я обратил внимание на Систему.
— Ну, Лорд-Протектор что-то нас куда-то очень далеко закинул…
— Он же умер! — вспомнила Даша. — Чёрт… Где мы⁈
— Мы падаем в атмосфере какой-то планеты, — сообщил я.
— Отлично! Ты мне очень помог! — всё ещё, похоже, находясь в панике отвечала мне Даша. — Абсолютно точный и абсолютно бесполезный ответ, как в древней притче про летательное средство и инженера на лугу, который пасёт коров! Что за планета? Где мы? У тебя тоже экран молчит?
— Тоже молчит, тоже нет потеря навигации, ага, — кивнул я.
— Мы же разобьёмся сейчас⁈ Там же скалы, да? Посмотри! А мы без космодесантной брони! У тебя лёгкая броня!
— Дашенька, успокойся, с чего ты взяла, что там скалы? Я лично ничего пока не вижу.
Внутренний экран тоже ничего особо не подсказывал на тему поверхности. Он обычно эти данные берёт, сверяясь с координатами звёзд и подгружаемыми картами планет. А тут — неоткуда было подгружать.
Потому что мы явно где-то далеко были. Ну прямо очень далеко. В прошлый раз, когда система отключалась, я был в Войде. Но сейчас точно был не Войд — солнце имеется, а вон там, на западе, или что это за часть света, ещё были различимы какие-то другие звёзды…
Да, если вспомнить курс астрографии, на котором говорилось, что Галактическая Империя в период расцвета занимала в лучшем случае пятую часть полукруга Галактики…
Приглядевшись, я всё-таки понял, что скрывалось за облаками.
Море. Возможно, бескрайнее. Возможно, это — планета океан, подумалось мне.
И вот тогда, возможно, кранты. Потому что выплыть в моей броне в океане, не имея ни карты, ни ориентиров, да ещё и в броне — такое себе развлечение.
Ладно. Это потом, гораздо насущнее вопрос о том, как не разбиться от удара на воду.
— Ну-ка… — пробормотал я, и воззвал в энергии Большого Взрыва. — Ох, ё!
Энергия Большого Взрыва отозвалась.
Блин, она так отозвалась, как не отзывалась никогда ранее! У меня аж слёзы из глаз едва не брызнули, как будто наелся бутерброда с острой ковыльско-кипрейской горчицей!
— Что с тобой⁈ — ещё больше напаниковала Даша.
— Дашенька! Мы спасены! — я стиснул её в объятиях, отпихнул всё ещё разбрызгивающую слизь трёхпалую кривую кисть ордынца. — Мы не разобъёмся. Сила со мной.
— Сила… Энергия Большого Взрыва? То есть ты затормозишь, да? Отлично… И потом сможешь вернуть нас домой?
— Смогу. Наверное. По крайней мере — я понимаю, что это будет наша основная задача. Сколько у нас ещё времени?
— Минута где-то. Может — полторы.
Оставшуюся минуту я потратил, чтобы прижать Дашу поплотнее, а также проверить амуницию.
Да, у меня было при себе целых три моих оружия — из имевшихся шести при вылете в Лунный Дворец.
Во-первых, энергия большого взрыва. Во-вторых — во внутреннем кармане парадного кителя — бутылка тёмного пойла. Прихватил её на балет, на всякий случай. И если первым оружием я был с радостью готов воспользоваться в любом возможном конфликте — то вот вторым — только при самом крайнем случае.
И в-третьих — на перевязи болталась моя легендарная штурмовая сапёрная лопатка.
А потом мы продолжили падать. Мы пролетели облака, попали под мелкий моросящий дождь, и примерно минуты полторы падали. А затем я плавно активировал кокон, медленно увеличивая его в размерах до десятиметрового диаметра.
— Земля! Я вижу землю! — закричала Даша уже почти когда мы были в каких-то сотнях метров над землёй
Я успел развернулся в полете, вдоль невидимой стенки кокона и увидеть — да, действительно. Земля. Ну, точнее, суша, но мы оба прекрасно поняли, какое значение имеет вот это вот старинное «земля».
Остров. А может — полуостров. С такой высоты сложно было понять, какого он размера, но я увидел небольшую полоску моря за освещёнными рассветом холмами, прежде чем мы свалились в неспокойное море.
Свалились в коконе, конечно. Море продавилось, пузырь кокона медленно пошёл ко дну вместе с нами. И всё это — в предрассветном тумане.
— Мы утонем? — предположила Даша.
— Да успокойся! Ты чего-то сегодня много паникуешь. Справимся.
Физику не обманешь — пузырь тем временем всплыл на поверхность.
— Ну всё, ты готова? — спросил я Дашу. — Нам плыть — метров двести!
— Готова… Только я без скафандров плаваю плохо, мало практики было…
— Хорошо, — решил я, и подхватил её под грудь. — Я тебе помогу. Раз… Два… Три…
И я отключил кокон.
Ох, и свежо! Пузырь воздуха внутри моего скафандра продолжал держать нас обоих на плаву, хотя при каждом гребке брызги залетали мне в лицо. Но водичка-то тёплая оказалась, несмотря на неясную погоду и мелкий моросящий дождь. И в целом тепло было. И даже какие-то птицы летали, слышались крики со стороны берега.
И рассвет медленно полз по холмам, край светила уже виднелся на востоке.
Я удерживал её на плаву, и мы осторожно погребли к берегу. Дышалось свежо, хорошо, а сила тяжести была всего чуть-чуть больше, чем на Гербере. Обитаемая планета, значит! Или, как минимум, с очень высоким коэффициентом пригодности к обитанию, что ли.
Да, неплохо нас закинуло. Удачно.
— Берега песчанные, какие-то кустарники растут. Средиземноморский климат. Нас Лорд-Протектор на курорт, что ли, забросил? Помнишь, как я тебе обещал в отпуск куда-нибудь полететь? Вот, похоже, прилетели.
— Может, это Орхидея? — предположила Даша. — Мы же туда вроде бы и хотели.
— Может. Давайте предположим, что это Орхидея. Просто у нас Внутренние Экраны почему-то сглючили.
Однако я уже чувствовал, что надежды на это особой нет. Волнение на море, кстати, было приличным, но скоро началась отмель, и мы уже начали доставать ногами до берега, лишь иногда помогая себе руками.
Наконец, когда воды стало по грудь — я отпустил Дашу. Мы уже почти были у берега, когда я с огромным удовольствием отстегнул шлем скафандра и вздохнул полной грудью. Приятный морской ветерок отлично проветрил вспотевшую голову.
— Птички поют! Тёплый воздух! Да мы в рай попали.
И тут Даша вдруг вскрикнула:
— Саша, сзади!
А затем меня кто-то попытался схватить за загривок и унести.
Ага, птички. Ну как же! Расслабился ты, Саша. Оказалось, что все эти крики и парящие в небе силуэты были не птичьими. Меня атаковала тварь вроде немаленького птеродактиля — метра четыре размах крыльев, острые когти, схватившие меня за загривок и расцарапавшие шею.
Нечто подобное, насколько я помнил, напало на меня в тростниковых зарослях на полюсе Герберы — ну, не удивительно, на всех планетах встречаются похожие эволюционные стратегии. Только у этой тварюки было целых четыре лапы, силёнок побольше, и после второй попытки, она попыталась схватить меня снова.
За что получила ударную волну прямо в хлебальник, да настолько мощную, что переломала все крылья и полетела далеко, по параболе, наверное, на метров семьдесят.
— Упс. Не рассчитал! — непонятно перед кем, видимо, перед местной биосферой — извинился я.
А следом атаковала вторая, уже с другой стороны. Правда, увидев, что случилось с первой, она в самом конце как будто бы передумала, попыталась затормозить, замахав крыльями, но тут уже Даша активировала плазменное сопло на своём гиацинтовом браслете, а ещё и я полуинстинктивно её шваркнул ударной волной, да так, чтобы она на этот раз долетела до берега.
Мы ещё немного погребли и дошагали уже до отмели, где можно было идти пешком, по пояс в воде.
— Ты ранен? — спросила Даша.
— Пустяки. Всё равно хрен бы она меня утащила.
— Не пустяки… Мы на неизвестной планете. У тебя аптечка есть?
— Есть, но я бы не стал тратить её на такие пустяки, — кивнул я.
— Ничего не пустяки! — воскликнула Даша. — Доставай давай.
— И не подумаю. Вообще, зачем переживать, если у нас лопатка есть? Вспомним курс полевой медицины! Ого, посмотри-ка, что у нас тут! — тут я обратил внимание на обломки, прибитые волнами к берегу.
А это были деревянные доски, сломанные, уже не то гнилые, не то морёные, примерно в два пальца толщиной. Ещё валялись какие-то куски ткани, рваные верёвки, крупные незнакомые орехи в скорлупе.
И кости.
Но главное, что это точно были доски — не просто обтёсанный волнами ствол, не просто обломок ствола — явно следы человеческой деятельности.
— Скорее всего, следы чьего-то кораблекрушения, — резюмировал я.
— Досочка! Здесь люди! Точно же? — едва не запрыгала от радости Даша, но вдруг слегка помрачнела, снова вглядевшись в доски. — Или не люди?
— Это почему ты так решила?
— Вот это что такое за технология?
А технология мне была вполне понятна — из доски торчала металлическая широкая кривоватая головка с одной стороны — и четырёхгранный острый конец с другой. Я таких гвоздей очень, очень давно не видел. Примерно с тех пор, как в один из эпизодов своей псевдожизни в Пантеоне не отправился «на деревню к бабушке». Правда, это была не вполне деревня и не вполне бабушка, но вот точно такие же кованые гвозди XIX-го века Старой Эры в избушке я там точно видел.
А Даша, готов предположить, вообще гвоздей такого размера не видела, максимум — мебельные. Потому что и на кораблях, и на «грунте» почти повсеместно шурупы, саморезы, заклёпки…
— Отлично, — мрачно прокомментировал я. — Скорее всего — это люди. Только вот, как бы помягче. Несколько архаичные люди, видимо.
— То есть не Орхидея, — вздохнула она. — Печально. Ну, и куда теперь направимся?
— Для начала — надо бы мне просушиться. Я вон вижу пару сухих кустиков, давай-ка устроим костёр. Вот, смотри, это место подойдёт для костра.
Нарубил при помощи лопатки хвороста и при помощи дашиного плазмореза с третьей попытки подожгли кучку.
Зато когда взошло солнце — сразу заметно потеплело, и дождик прошёл. Даша уменьшила гиацинтовый скафандр до размеров затейливого металлического купальника — ну и ботинки остались целыми, вышло весьма экстравагантно, конечно. Затем заботливо нарвала каких-то листочков и приложила к царапинам у меня на шее и предплечье. И ведь помогло, на самом деле.
— Ах ты моя заботушка! — сказал я, устроив обнимашки.
— Можешь снимешь скафандр уже? — предложила Даша.
Я покачал головой. После полученного стресса, конечно, хотелось ещё стиснуть её в объятиях, но позволить себе такую роскошь я не мог. Скафандр я снимать пока так и не рисковал — ибо мало ли что. Птички эти всё ещё кружили у скал чуть правее по берегу, где, похоже, была западная оконечность острова. Мало ли, чего удумают?
Хотя перепончато-пернатые твари летали высоко, кричали, почти как чайки, но больше не атаковали. То и дело пикировали вниз, утаскивая в когтях здоровенных морских обитателей куда-то на скалы. Возможно, у них инстинкты были заточены на атаку морской живности, а наземные обитатели их не интересовали?
Напомнил о себе голод. Жрать-то после нервяка очень хотелось. Подобрал подбитую вторым ударом тварюгу и принялся ощипывать. Чистого весу в ней оказалось не больше десяти килограмм — так часто бывает с летучими тварями, с виду огромные, а весят как воробушек.
— Ты точно уверена, что местная фауна съедобна и не ядовита? — с опаской заметила Даша.
— Не уверен. Но у нас же есть аптечка?
— И то верно, — кивнула Даша и присоединилась к готовке ужина.
В общем, вопрос пропитании мы кое-как решить попытались. Но куда больше меня беспокоил отсутствующий сигнал связи с Системой. Хотелось хотя бы какую-то информацию получить!
Порывшись в процессе готовки в логах внутреннего экрана, я вычитал:
— Ошибка обновления ранга… — пробормотал я.
— Тебя повысили? Ну да… там же вся верхушка империи, наверное, погибла, — кивнула Даша, глядя на восход. — А я тут вошла в расширенный режим отслеживания у внутреннего экрана. Попросила просчитать широту и прочее, исходя из движения солнца. Мы в северном полушарии, примерно на десяти-пятнадцати градусах северной широты. Время года и наклон оси планеты неизвестен, поэтому такой разбег. Но больше всего меня удивила продолжительность суток…
— Что с ней не так?
— Семнадцать стандартный часов!
— Ого. Маловато для кислородной планеты, — хмыкнул я.
— Очень! Знаешь же первоимперский стандарт терраформирования — от двадцати до тридцати стандартных часов. А тут… В полтора раза меньше, чем на Гербере!
Я усмехнулся.
— Это, кстати, объясняет, почему тут такой странненький кривенький гвоздь. Когда часов в сутках мало — особого времени на развитие не остаётся.
— Значит, у нас часов светового дня сильно меньше, чем хотелось бы.
— Ага, — кивнул я. — И нам надо или искать укрытие, или, что мне меньше всего хотелось бы — строить его.
— Похоже, не потребуется строить, — сказала Даша, теперь уже глядя не на восток, а чуть левее, на холмы.
И я тоже посмотрел.
И увидел там маленькую фигуру, не то мальчика, не то девочки, в грязноватой холщёвой ткани, а рядом — двух тощих серо-жёлтых животных.
Человек. Захотелось воскликнуть: «Люди!», как Макс тогда, после выхода из капсулы.
— Отлично, — сказал я, накидывая обратно шлем, и деловито затаптывая костёр ботинком. — Погнали. А то ведь убежит, не догоним.
И полуприготовленную тварюгу подхватил — мало ли, вдруг пригодится.
— От нас? Убежит? — посмеялась Даша.
— Ага. Ты зря недооцениваешь скорость передвижения юных пастушков в условиях высокой опасности. Коей мы, безусловно, являемся.
— Тогда предлагаю не сразу за ним идти, а сначала на склон взобраться, чтобы по высоте сравняться.
— Сразу видно — опыт пехотной подготовки, — хмыкнул я.
Ну, мы так и сделали — прогулялись сперва, как ни в чём не бывало, вверх по склону холма, а пастушок так и стоял и глазел на нас. И лишь потом свернули в его сторону. Вот тут-то пятки и засверкали! Бросил несчастную скотину в количестве пяти штук, коей оказалась какая-то странная желтоволосая помесь козы и овцы аж с четырьмя рожками, и помчался за холмы.
Ну, мы ускорили шаг. Нагнать специально не пытались, оставляли фору в сотню метров. Миновали один холм, затем второй, третий. И наконец-то вздохнули с облегчением, увидев тоненькие струйки дыма, уносимые ветром Вдалеке, в километрах трёх, за небольшой рощей, спряталась обнесённая частоколом деревенька.
Да. Вокруг поля зерновых, виноградники, вдалеке — гавань небольшой бухточки, ещё какие-то овечки пасутся — пастораль, в общем.
— Теперь я спокоен, — сообщил я Даше.
— Это почему? Ты думаешь, у них там есть стоянка челноков? Тут же какая-то дикая древность!
— Древность — не древность, но ты вот это видишь? — я указал на достаточно высокую башню вдалеке, на мысе глубоко вдающегося в море полуострова.
— Это какое-то культовое сооружение? — предположила Даша.
— Возможно. Но, гораздо вероятнее, что это маяк. В самом изначальном его значении — как средство навигации у морских кораблей. А раз есть навигация морских кораблей — значит, есть и какая-то местная цивилизация. А раз есть местная цивилизация…
— Пошли, — Даша бодро зашагала вперёд. — Не терпится узнать уже, что за цивилизация.
— Дашенька, только ты это… — намекнул я ей, не без удовольствия взглянув ещё раз на точёную фигурку.
— Да-да, понятно, — сказала она и скомандовала своему гиацинтовому скафандру вернуться к прошлому состоянию, покрыв всё тело целиком.
Ещё полчаса минут пути, сопровождаемых разбегающимися в разные стороны крестьянами и пастушками. И вот, мы уже стоим у крепко закрытых ворот посёлка, внутри позвякивает колокол, а с двух башенок на нас боязливо поглядывают мордахи двух стражников в доспехах из незнакомого металла.
— Ну, постоим. Подождём, — предложил я.
Какая-то знакомая форма доспехов… Как будто бы видел где-то. Где-то в Пантеоне, явно. А вот цвет лица странный. Я даже такой расы никогда не видел. Не то мулаты, не то — метисы какие-то. Очень, очень интересно.
А за воротами то и дело слышались голоса, крики, детский плач — и всё на незнакомом языке.
Я на миг даже испугался. Подумав, что нас Лорд-Протектор не просто в пространстве закинул — но и во времени. Назад, в прошлое. Но тут же взглянул на тушку убитого птеродактиля на плече и понял — не, вряд ли. Энергия Большого Взрыва особенно с путешествиями во времени не играет, это вам не Тёмная Богиня какая-нибудь с её хроноклазмами.
— Что-то я уже устала ждать, — сообщила Даша через минут десять. — И кушать хочется. Может, штурманём ворота?
— Можем и штурмануть, — кивнул я. — Но лучше подождать, я почему-то верю в знаменитое средиземноморское гостеприимство.
И средиземноморское гостеприимство не обмануло. Ворота открылись. Натруженно загудело две три дудки, застучал глухой барабанчик.
Нас встречала процессия — несколько пожилых господ, облачённых в стёганные и кожаные доспехи, три дамы в белых туниках, дети, которые несли цветы. Все очень маленького, по сравнению с нами, роста — на голову ниже Даши.
Центральный из пожилых господ упал на колени, вскинул руки к небесам, а затем зашёлся в длинной возвышенной тираде на незнакомом языке.
И упал ниц.
И тут же поползли строчки во Внутреннем Экране.
— Приветствуем тебя, о спустившаяся с небес, Антея, Диндимена, Идейская мать, Великая мать богов Кибела, и тебя, лучезарный спутник ея, убийца гарпий, на грешную ромейскую землю! Падаем ниц перед тобой, пощади.
А упали они в сторону Даши, разумеется. Не меня. Ну, как же ещё!
— Ты ж моя богиня, — ласково сообщил я Даше. — Ну и чего делать будем с этим всем?
— В первую очередь я хочу поесть, помыться и приодеться во что-то местное, — сообщила мне Дарья. — О, перевод подогнали! Щ-ща я им скажу…
— Погоди! — я остановил её. — Давай лучше я сперва с ними буду говорить. Как переводчик. Не подобает богине общаться с плебсом.
— Мысль верная, — кивнула она, вздёрнув нос и изобразив божественное негодование.
Я же начал грозным тоном бормотать.
— Primum omnium, mihi opus est…
Толпа охнула, отшатнулась, поражённая тем, что спустившиеся с небес разговаривают с ними на одном языке. Снова началась суета, неровно задули в дудки, девушки убежали за ворота — видимо, чтобы подготовить желаемое.
Имплант что-то переводил, текстом, разумеется, потому что в его конструкции звукового канала не предусматривалось. Но пока вчитываться времени не было, а на слух, конечно, ничего такого я не мог воспринимать.
Мне языки давались не то, чтобы очень легко, но давались. В Империи давно уже один-единственный человеческий язык, наследник русского. В Пантеоне, правда, приходилось изучать парочку вымерших языков, чьими наследниками пользуются разные «деградировавшие народности» на грунте.
Я был категорически против того, чтобы называть местных аборигенов столь жестоким канцеляритным термином. К тому же, я уже заметил признаки цивилизации. Шлемы у стражников, копья — явно стальные, хоть и из какого-то кустарного сплава. Замок на дверях, украшения и прочее — не, это не были прямо-таки варварские племена. Какая-никакая цивилизация.
Уже только после того, как прочитал свою реплику — я вспомнил название этого языка. Это ж латынь! Ну, такая, не совсем правильная, возможно, народная.
И буковки характерные на воротах сверху — SPQR.
«Сенат и народ римской империи».
У нас тут что, римская империя⁈
— Как давно ты думала о римской империи? — зачем-то спросил я Дашу.
— Я всегда думаю об Империи, — как-то на автомате ответила она, видимо, не поняв, о какой империи я имею в виду.
Старик кое-как поднялся с колен, снова принялся кланяться, и бормотал что-то бессвязное, из-за чего имплант едва выхватывал слова.
— Просим благословения… спасения… помощи, о великие небесные жители, явите нам свою силу…
— Силу, говоришь, явить, — хмыкнул я.
Никогда не было привычки разбрасываться Энергией Большого Взрыва просто так, для дешёвых иллюзий. Но раз хорошие люди просят…
Я обернулся и пустил назад по дороге силовую волну, чтобы изобразить ветерок.
Ну, я-то думал, что пущу на самой низкой мощности. Но с моей энергией творилось что-то невероятное — ударная волна ударила в грунтовку, прокатилась по ней метров двадцать, подняв облако пыли.
Послышались визги, вопли, не то благоговейного ужаса, не то восхищения.
— Я ещё крестиком вышивать умею, — довольно сообщил я, но переводить не стал.
— А я вот так не могу, — хмыкнула Даша. — Разве что…
Она торжественно повела рукой и пустила два огонька из сопел плазменных резаков своего гиацинтового скафандра.
Снова восхищение, благоговение радость.
— Ну, может быть, закончим уже цирковое представление и пройдём внутрь? — предложил я.
И твёрдом шагом, через мигом расступившуюся толпу, зашагал через деревню. Ещё на ходу взял из дрожащих рук испуганной девицы краюху хлеба и перекусил. Вкусный хлеб. Натуральный.
Хотя, может, и зря, испортил о себе божественное впечатление. Мало ли чем там по мнению местных должны питаться обитатели Олимпа.
Старик бормотал что-то вроде:
— Это точно спасение, Кибела смилостивилась и явилась к нам в обличии сияющей девы, и возлюбленный ея, Аполлон, здесь же.
Аполлон⁈ Я — Аполлон?
Даша тоже еле сдержала улыбку. Впрочем, а почему бы и нет? Лицом я вполне себе вышел, и генетически, и капсула регенерации постаралась. Чем не Аполлон.
— Назови имя своё? — попросил я.
— Тит, — отвечал вдохновлённый старец.
— Ты голова поселения?
— Викусмагистр, — кивнул старец.
— Скажи, викусмагистр Тит, как зовётся поселение сие? — спросил я, сначала произнеся это на родном языке, а затем повторив подстрочный перевод.
Викусмагистр вздрогнул, посмотрел на меня удивлённо. Видимо, небожители в его представлении должны были знать это и без всяких вопросов.
— Малое Рыбачье, — отвечал старик. — Было ещё Большое Рыбачье, но нет его теперь.
— Далеко ли метрополия?
— Шесть дней пути на старых и три — на новых кораблях, — почему-то сокрушённо покачав головой, произнёс викусмагистр. — Слишком долго. Слишком долго. Войска квестора не придут к нам на помощь. Хвала небесам! Хвала небесам, что вы спустились к нам!
— На помощь? — хмыкнул я, но решил пока не переводить.
Что-то это мне уже начинало не нравиться. Чего это они от нас хотят?
Из истории я знал, что контакт с представителями высокоразвитой цивилизации очень часто воспринимался одичавшими народностями как пришествие богов. Особенно учитывая наш способ появления в этом мире. Тот пастушок наверняка видел и то, как мы падали, и как костёр разводили, и как я «гарпий» ударами раскидал. Это даже нормально, особенно учитывая ещё и наши с Дарьей способности и амуницию. Ладно бы какой-нибудь замухрыжный пират с неба свалился — а тут такие серьёзные товарищи, всё логично. Боги.
Разумеется, мы не сговариваясь с Дашей решили этим воспользоваться. Добираться куда-нибудь, где цивилизация чуть поближе к нашему уровню развития — куда проще, если тебя почитают и испытывают благоговейный ужас.
Но вот получать информацию — несколько затруднительно.
Толпа несла нас вперёд — в основном она состояла из детворы, она традиционно самая смелая оказывается. Да, с демографией в таких поселениях явно всё очень хорошо, это вам не гиперурбанизированный Гиацинт с контролем численности. Сколько здесь человек? Сотни три-четыре, наверное. И половина — дети.
Всё ещё дули в дуделки, стучали в барабан, напевали что-то не то радостное, не то торжественное. Старик тем временем в компании пары человек ускорился, вынырнул из толпы и убежал куда-то вперёд по улице. Видимо, указания раздавать.
В общем, сплошная суета.
— Я правильно понимаю, что они не просто так нам радуются? — тоже догадалась Даша.
— Правильно понимаешь, — кивнул я. — Они ждут кого-то в гости.
И незаметно указал на группу молодёжи, роющих траншею внутри поселения, вдоль частокола. Странноватая технология строительства укреплений, конечно. Если это они ров делают — то по всей логике надо его рыть снаружи, а не изнутри.
Подсказать им, что ли?
Посёлок был прямоугольный, с достаточно чёткой сеткой улиц — три параллельные, десяток поперечных. Домишки в посёлке стояли кирпично-глинобитные, почти в полном соответствии с римской архитектурой — насколько мне о ней позволяли судить остаточные знания о древней истории. Одноэтажные, хоть и крепкие. По центральной улице, пересекавшей поселение пополам, по центру стояла парочка двухэтажных. Местами — с кривенькими и немного наивными рисунками на стенах, в которых угадывались изображения богов и героев.
Да, и чудовищ. Чудовищ там было изображено достаточное количество.
Но что точно не соответствовало моим представлениям о древних поселениях — это отношения к чистоте. Никакой грязи и нечистот на улицах, никаких оборванцев — и ещё никаких признаков наличия рабов, по крайней мере, в их классическом представлении.
Хотя, может, и были рабы. В таких сообществах рабство «патриархальное», и рабом часто являлся, по сути, приёмыш или наёмный работник, пущенный в семью и не сильно урезанный в правах относительно хозяев. Тоже ничего хорошего, конечно, но так и не отличить…
Но было и что-то неправильное. Мало мужчин зрелого возраста было. Вот действительно — мало. Такое бывает когда мало
Группа сопровождающих вывела на что-то вроде центральной площади, на которой уже спешно сворачивали свои лавочки продавцы и гремел колокол на каланче. Там толпа была куда больше.
— Наверное, всё население посёлка, — мрачновато прокомментировала Даша. — Человек двести.
— Ага. За исключением немощных пятидесятилетних стариков и тех, кто в поле. Погоди, а что это они делают?
А у одного из домов творилось что-то непонятное — народ спешно вытаскивал вещи и кидал их в тачки, бегали растрёпанные девицы и кудрявые отроки, более светлокожие и явно высокородные, не те, что работают в поле. А между ними суетился наш викусмагистр Тит.
Завидев, что мы уже подошли, он снова испугался, выкрикнул:
— Скоро всё будет готово! — и скрылся внутри.
А взамен него вышла из дома статная, немолодая и достаточно крупная по местным меркам женщина в весьма дорогом, золотистом одеянии, с жезлом и в короне.
И тоже опустилась на колени — только не в панике, как остальные, а со строгостью и сосредоточением на лице.
— О Великая Кибела, Диндимида, мать богов и всего живого, хозяйка зверей, небесных и водных! Благодарим тебя, что приняла мою мольбу! Я, твоя истинная дочь, денно и нощно молила тебя о помощи! И вот мольбы мои услышаны были.
— Встань! — приказала Даша, мигом вернувшаяся в роль. — Назови себя, дочь моя.
А я, конечно же, это перевёл.
— Реей зовут меня. Я верная жрица твоя в нашем поселении, — перевёл Внутренний Экран. — Мой дом теперь — твой дом.
И снова упала на землю. А, всё логично. Жена викусмастера, городского головы — жрица основного культа на острове.
— Ты освобождаешь свой дом? — спросила Даша, опять же, через меня.
— Лучшего дома более нет на острове! — несколько горделиво заявила жрица Кибелы. — Метрополия не выделила серебра, чтобы мы могли построить храм в твою честь, и потому мы, покорные дети твои, освобождаем своё жилище. Теперь оно твоё.
— Это как-то неправильно, — шепнула Даша. — Там же вон, дети…
— Правильно-правильно, — шепнул я в ответ. — Ничего, перебьются, без крова точно не останутся. Во-первых, мы тут вряд ли задержимся — они сказали про Метрополию, вот туда-то и направимся. А во-вторых, домов в посёлке точно больше, чем семей, я уже прикинул.
— А куда остальные делись?
— Да что угодно. Эпидемия, войны, нашествие чьё-то, — сказал я и осторожно подтолкнул Дашу в нашу новую обитель. — Да, а здесь неплохо.
— Каких врагов мы ждём? — снова спросила Даша хозяев дома.
— Шерданес, — ответил викусмастер Тит.
А имплант перевёл: «народы моря». Яснее не стало.
— Они утащили моего брата! — пропищала маленькая девочка.
— И моего!
— И сына! — раздались реплики из коридора.
— Уйдите, отродья Аида! Уйдите все! — прошипела на них жрица, и дом мгновенно опустел.
Мы остались вчетвером — мы двое, жрица и юная хрупкая девушка, дочка или родственница, которая, кажется, потеряла дар речи от нашего вида. В её руках была сложенная алая туника, очень дорогая, расшитая золотом. Но аборигенки, похоже, находились в некотором замешательстве и не знали, что делать дальше.
Что ж, могу понять, дилемма. То ли полагается одеть богиню самостоятельно, как подобает одевать высокородных дам. То ли не стоит прикасаться
— Дайте сюда, — скомандовала Дарья и протянула тунику мне. — Мы сами разберёмся.
— Вернитесь через полчаса. Мы всё обсудим, — перевел я.
Жрица, судя по выражению лица, была недовольна и не желала уходить, но повиновалась.
— Какая-то она странная, — сообщила Даша, когда я помог ей одеться. — Тебе не показалось?
— Ага. Возможно, — кивнул я. — Как будто бы она нас не так боится, как окружающие. Интересно, почему?
— Ну, может, жрица. Может, образованней, чем остальные, и знает, что за люди с неба падают?
— Хм… Хочешь сказать, местные что-то понимает о космосе? И знают о Империи, об основной цивилизации?
Даша пожала плечами.
— Хотелось бы верить.
— И мне, — согласился я. — Но пока я не вижу ни одного следа космической эпохи. Тут есть какое-то государство, это отлично, но не похоже, что люди, верующие в богов, падающих с неба, что-то знают. Ладно, как-нибудь разберёмся. Вот, так ты выглядишь гораздо лучше.
Даша наконец-то втянула свой скафандр под туникой обратно в браслет и обняла меня.
— Ладно, пойдём посмотрим, что за домишко нам выдали.
А домишко нам выдали неплохой. С внутренним двориком, в котором цвели незнакомые кустарники — даже немного напоминающим мой аналогичный, который в резиденции в Королёве.
Десяток маленьких комнат, мебель деревянная, посуда глиняная, но кое-что было и металлическим, латунным.
Сразу порадовало наличие больших кроватей с перинами.
— Как минимум, кузнечное, столярное производство, — констатировал я, обследуя одну комнату за другой. — А также гончарное искусство, ткачество и художественные ремёсла…
— Саша! — послышался крик Даши, и я, конечно, сорвавшись с места, обнаружил её внутри неплохо обставленной душевой — и душ, и даже латунное зеркало, и, страшно представить — все прочие сантехнические предметы интерьера, выточенные из монолитных кусков мрамора. Причём отверстия явно были просверлены токарным или сверлильным станком.
Вот это уже сильно интересно. Видимо, или не такое уж деградировавшее общество, или же в процессе деградации кое-что из космической эпохи чудесным образом осталось и *недодеградировало'?
Вода, правда, была мутноватая, не то дождевая, не то колодезная. Ну, тем не менее — сильно лучше, чем без неё.
— Жить можно, — констатировала Даша, и последующий час мы приводили себя в порядок.
Теперь можно и разобраться, что за «шерданы» имелись в виду. Я снова облачился в доспех и вышел на улицу. Толпа на площади сильно меньше не стала, да и жрица с викусмастером были тут как тут. Нам несли корзины с фруктами и жареным мясом, жрица спросила.
— О светозарный муж, готова ли богиня принять наши дары?
— Готова, — кивнул я. — Заносите в коридор, но дальше не заходите.
— Кибела покинула нас⁈ Она вернулась на небо? — воскликнула женщина из второго ряда.
— Она явит себя позже. Ей нужно время, чтобы принять человеческий облик. А пока вы мне всё объясните. Кого вы ждете в гости?
Люди переглянулись.
— Вы же сами, сиятельный, отправили нам послание? — спросил викусмастер.
— Иди и покажи его нашим небесным гостям снова! — тихо проворчала на него жрица.
Но имплант всё перехватил и перевёл. Похоже, у нас тут матриархат! Ну, что ж, ожидаемо. Вообще, я понял, что лучше бы язык подучить — слишком долго диалог проходит, и читаю долго.
Викусмастер повёл меня через весь город к дальним воротам, ведущим в гавань. Нас пропустили стражники — тут-то я и оценил, что броня у них была весьма поношена, вид потрёпанный и придурковатый, в общем, военная подготовка и снабжение ни к чёрту.
Прошли мимо пяти утлых рыбацких лодочек, пропахших рыбой — одинокий рыбак шарахнулся от меня, но больше нашему пути никто не мешал. Мы зашагали по тропинке по границе бухты, по самому краю каменистого утёса, и наконец дошли до маяка.
— Там послание… Там нам приходят послания от богов, — бормотал викусмастер.
Ну и, признаться, я был весьма удивлён способу, которым они получают послание.
Да, маяк был вполне ожидаемого вида — из песчаника, старый, возможно, уже не одно столетие пережил. Да, нас встретил внутри смотритель маяка — тоже вполне ожидаемого вида полудикий небритый мужичок, настолько одичавший, что даже почти не удивился моему прибытию. А наверху всё было примерно также, как должно быть на маяках из древности — медные зеркала, место для большой лампы. Ещё, похоже, предполагались бойницы для стрелка, только вот никакого стрелка я не увидел.
В общем, всё привычно, кроме одного: тёмно-серой матовой плитки, встроенной в мраморный подоконник, выступавший наружу, с солнечной стороны.
— Вот ваше послание, о сиятельный! — воскликнул запыхавшийся викусмастер, с трудом поднявшийся по винтовой лестнице вслед за мной.
И нажал на одну из боковых мраморных панелей.
Или не панелей? На боковую… кнопку⁈
И точно. Центральная плитка, несомненно, пластиковая, оказалась большим жидкокристаллическим экраном — простеньким, монохромным, примитивным, со здоровенными пикселами, так, что всего три строчки текста входило.
«Два корабля детей моря придут через четыре дня», — сообщалось в письме.
Очень интересно. Четыре дня!
Как… как же во времена реальности Пантеона это устройство называлось. Планшет… Плеер… Вот, вспомнил. Пейджер. Это был, мать его, древнеримский жидкокристаллический пейджер, вмонтированный в древний маяк.
И меня тут даже не заинтересовало то, что за «дети моря» приплывут на кораблях, а то, каким образом было получено сообщение. Радосигнал? Но откуда?
— Когда было получено это сообщение? — спросил я Тита.
— Три ночи назад. Они будут завтра. Завтра!
А ночи здесь короткие. И вечер уже к закату клонился.
Ну, что ж, пока отправимся поспать, а утром встретим эти народы моря, как полагается. Почему бы не помочь и не проявить уважение к хозяевам, которые нас приютили?
Разметать пару кораблей варваров и защитить поселение — что может быть проще?
Ну, это мне тогда так показалось.
Когда солнце закатилось за море, мы вышли с Дашей посмотреть на звёзды.
А звёзды тут были абсолютно незнакомые. В полоске Млечного Пути не угадывались никакие знакомые очертания, ни малейшие намёки на знакомые туманности.
Ни Эфедра, ни Братские, они же Магеллановые, как говорили ранее, облака…
Я даже засомневался — точно ли это Млечный Путь? Может, как раз что-то из этих галактик-спутников?
Найти бы и разглядеть бы соседние галактики… Туманности-маяки, пульсары, по ним можно как-то выстроить навигацию. Наверное. Но для всего этого в любом случае нужны обсерватории. Причём, с телескопами не оптическими, а радиоэлектронными.
Которых, скорее всего, на планете не было.
Или, может, всё-таки завалялся где-нибудь?
Вообще, несмотря на надвигающийся набег неведомых морских варваров — атмосфера царила безмятежная. Тепло, фрукты, полный пансион, а также полный информационный детокс в придачу.
Знать бы, как из этого всего выбраться. А то так и нравиться начнёт. Даше, вон, похоже, уже понравилось.
— Ну, чего, ты молодец. Как настоящий мужик — пообещал девушке отпуск — вот, нате, получите, — улыбалась она.
Да и вообще, потянуло нас на романтику. Даже наличие шумов и голосов за дверями поместья не сильно напрягало.
Вот прямо во внутреннем дворике и потянуло — да и чего стесняться, давно пора было, после всего-то случившегося. А после лежали, смотрели в небо, молчали о разном. Пока вдруг Даша не вскочила и не воскликнула:
— Смотри! Корабль!
Действительно. Маленькая мигающая точка прочертила небо, чётко с запада на восток!
Внутренний экран прикинул траекторию, скорость и резюмировал:
Сперва я тоже обрадовался — но затем что-то мне это напоминало. Что-то из моей жизни в Пантеоне…
— Это спутник, скорее всего. Необитаемый аппарат. Но это, как минимум, значит, что космическая отрасль тут, в системе есть.
— Или в ближайших системах, — кивнула Даша.
— Или в ближайших. Однако то, что Система не действует — значит, что квантового маяка-ретранслятора Империи нет как минимум в радиусе десяти ближайших систем. Обычно это так работает.
— То есть это те самые потерянные колонии? Древние колонисты, улетевшие далеко-далеко?
Я кивнул. Даша вздохнула.
— Ну и тебя есть в итоге какой-то план на ближайшее будущее? Понимаю, что наличие чёткого плана в твоём случае звучит как анекдот, но…
— Обижаешь! Конечно, есть. Сперва — помочь местным отбиться от варваров, чтобы получить уважение и славу.
— Мне кажется, нас здесь и так уже любят и уважают, — парировала Даша.
Я покачал головой.
— Никогда лишним не будет. Ты несколько хуже меня знаешь историю древности. А иногда старые идолы богов, которые не проявили должного усердия в спасении своих последователей — рубили на куски и скидывали с обрыва в реку.
— Хорошо. Значит, твой план в том, чтобы нас не порубили топором и не скинули в реку. А затем?
— Затем — получить максимум информации здесь. Обеспечить себя ресурсами, чтобы отправиться в упомянутую метрополию.
— Отлично, — кивнула Даша. — А потом?
— Ну, ты слишком многого от меня хочешь, дорогая, — усмехнулся я, проведя у неё по волосам. — Хочешь, чтобы я продумал на столько-то шагов вперёд? Да это даже самые крутые шахматисты не могут.
— Шахматы — это та старинная игра, в которую ты пытался выиграть у Лисовского? — вспомнила Даша.
— Да, — ответил я, тоже вспомнил и несколько помрачнел.
Да, это же изначальная моя причина была для той злосчастной поездки в Лунный Дворец — убийство великого князя, ассамблея великого княжества и принесение оммажа на трон великого княжества.
Который, по правде сказать, мне нафиг не был нужен. И который я, по сути, так и не получил. Не до того было. В Системе статус всё так же висел как «неподтверждённый».
Зато вот статус «Главнокомандующий» я там получил. Тоже, на самом деле, не вполне то, что я хотел. Но уже сильно лучше. Сильно больше полномочий и власти — а это всё мне, как ни крути, очень понадобится.
Только вот как этим всем воспользоваться? И что вообще там творится, в моё отсутствие? Как на Гербере дела, на Первопрестольной, на Помпаде. Там же, того и гляди, и великокняжеский трон займут, и узурпаторов пачка придёт к власти, а то и Лжеконстантины — всегда в кризисные времена есть товарищи, которых хлебом не корми, дай объявить себя Императором. Даже если физически на Троне Галактики всё ещё будет восседать хрящезадый Генка Геноцид.
Да и на Гербере бароны могут разных дел наворотить.
И сколько, блин, я буду из этой всей фигни выбираться? Какое-то попаданство в Войд, версия два. И если тогда я попал с броненосцем, который мне изрядно помог, и Октавией, которой я, при всех моих тёплых чувствах к личному серву, я мог позволить погулять без мозга и даже пожертвовать при случае, но тут…
Тут я был с Дашей. Которая, как я уже давно решил, является самым главным для меня в галактике человеком. Нет, конечно, она за себя и сама постоять может. И, конечно, я не сомневался в её боевых и интеллектуальных навыках. И обстановка тут кажется куда спокойней. Но безопасностью её я пренебречь никак не мог…
— Сашенька, ты что-то слишком крепко меня обнял, у меня сейчас рёбра захрустят, — сообщила она, и я прервал свой эпизод задумчивости.
Встал, подошёл к амуниции, частично разложенной, частично раскиданной на поверхностях вокруг. Подобрал свой парадный китель, изрядно помявшийся под скафандром, и выудил оттуда бутылку тёмного пойла.
— Да вот, я подумал, что это почти так же, как тогда, когда я попал в Войд. Ладно хоть сюда я попал не из-за своей глупости, и даже не по своей воли — так получилось, в общем. А если совсем без шуток, Даша, то поход до маяка мне напомнил что-то из курса выживания в Академии. Алексей Серафимович Гиннес-Леонов, да хранит небо его память, кое-чему меня научил. Нам надо найти галактические маяки, чтобы я мог разработать вектор броска. По ним даже в древности баллистические ракеты и прочую военную дрянь ориентировали. Квазары, пульсары, магнетары и эти, всегда забываю, как их…
— Це… цефеиды, — подсказала Даша. — Тоже про них подумала. Только это ж нужны радителескопы и таблицы светимости. Я поискала в кэшированной базе импланта — нет ничего… Там же объём памяти маленький. Удивительно, что со словарём ещё повезло.
Я порылся в меню и понял, что кое-что имеется! Координаты и угловая частота колебаний пяти крупнейших квазаров, а также таблица из пары десятков магнетаров и пульсаров.
Только вот как это всё применить? Имплант использует в качестве источника данных мой зрительный и слуховой канал, а невооружённый глаз максимум, что может увидеть — ближайшие звёзды, звёзды-гиганты и низколетящий спутник…
— Ну, если и это не получится — на самом деле, есть у меня один козырь в рукаве, — сказал я, поглаживая бутылку с тёмным пойлом.
— Саша! Давай не будем, пожалуйста! — испуганно попросила Даша. — А то будет как в тот раз.
Я подумал и кивнул.
— Ладно. Ещё не пришло её время. Давай-ка спать, а то тут ночи короткие.
Совершенно ожидаемо после того, как я щупал бутылку тёмного пойла, мне приснилась госпожа Тёмная Богиня. Стояла в модных солнцезащитных очках, в максимально-минималистичном бикини в дверном проёме какого-то летнего домика. В руках — фужерчик безалкогольного коктейля с трубочкой, а за ней виднелось море, пляж с шезлонгами.
— Отпуск! Все — в отпуск!
— Вот так ты, значит, поступаешь во времена, для Империи неспокойные?
Я сделал шаг, но она упёрлась пальчиком мне в грудь.
— Но-но! Сперва запишись ко мне на приём, принеси мне взятку. И тогда я подумаю, можно ли тебе тоже в отпуск!
— Не много ли чести, — захотел я сказать, но слова застряли в горле.
Сонный паралич, мать его! Почему-то очень часто она ко мне является именно тогда, когда у меня сонный паралич.
— Я могу тебе помочь, рыцарь, — подмигнула Тёмная на прощание. — Поговори со мной! Я многое могу рассказать…
Следом, конечно же, уютное прибрежное бунгало превратилось в отсек космического корабля, а со всех сторон полезли ордынцы, и тут-то я принялся махать своим Мечеломом направо и налево, аж так, что, когда проснулся, у меня плечо ещё несколько минут болело от мнимого перенапряжения.
Утро, однако, выдалось спокойным и тихим, хотя местные явно застыли в ожидании приближающегося врага. Не успел я снова натянуть свой доспех «Армагеддон», благо, уже поверх сухой и вполне комфортной местной одежды, как нам принесли дары. В основном яства, хлеб, фрукты и безалкогольное вино. А вот мяса в рационе не было. Экономили к зиме, что ли? Либо подумали, что мы питаемся амброзией и земную пищу есть нам не обязательно?
Выждали полчаса, а затем к нам вместе зашли и Тит, и Рея.
Я встретил их в доспехе, но на этот раз без шлема. Показалось, что так общение будет комфортнее.
— Блистательный Аполлон, разреши поговорить мне, бедной служанкой госпожи, с Матерью Сущего?..
— Вдвоём? — спросил я.
— Вдвоём, о Лучезарный, — поклонилась она. — О вещах, о которых говорить могут только женщины.
Хм, я подумал, что, возможно, это мне действительно знать не следует. И вообще — заставлять быть единственным переводчиком всё больше казалось мне чем-то жестоким. Конечно, защищать я её должен, но не сажать же в золотую клетку, тем более — так далеко от цивилизации? А если ещё вспомнить многовековую статистику, что прекрасному полу в среднем требуется произносить в день в полтора раза больше слов, чем мужчине… Но в этом случае станет понятно, что Даша умеет общаться на местном. Опять дилемма.
Но за меня решил Тит — взял меня в оборот, осторожно взял за локоть, и повёл за собой.
— О Лучезарный! Вы, вероятно, хотите осмотреть местные укрепления?
— Хочу. С какой стороны они обычно нападают?
— Оттуда, оттуда, оттуда! — старик описал широкий полукруг рукой. — Их ладьи высаживаются в любом месте берега бухты.
— У вас хотя бы получалось дать отпор этим шерданам? — спросил я.
— Да, да! — восторженно закивал Тит. — Когда я был молодой… пятнадцать зим назад — нам удалось их победить! Тогда они прибыли на малой ладье. Мы сплели сети и натянули сети через всю бухту Большого Рыбачьего! Высадившихся шерданов мы полили кипящим маслом, а затем закопали их, а могилы их закатали в бетон. Чтобы они не могли больше восстать. Пойдёмте, о Лучезарный! Я покажу вам. Пойдёмте, пойдёмте!
Что ж, давайте пройдёмся. Мы вышли за границы частокола, посмотрели ещё одну сторожевую башенку на утёсе, по дороге к маяку. Стратегической ценности такая хибара вообще не представляла — максимум от каких-нибудь разбойников, вооружённых примитивными деревянными копьями.
А шерданы, как я мог понять, были куда сильнее.
Мы поднялись на этот раз через гряды холмов, только не в ту сторону, откуда мы пришли, а правее, мимо рощи. Снова юные пастушки с овечками, или козы, кто их разберёт. Молодые крестьянки с корзинками фруктов и кувшинами воды, и в этот раз уже даже почти не пугаются, стоят, улыбаются — в общем, сплошная пастораль.
С этих холмов виднелась противоположная оконечность острова. Да, небольшой совсем островок. И там, вдалеке, как уже говорил наш вигусмастер, было второе поселение. Большое Рыбачье — и действительно, выглядело оно поболее этого. Стены каменные, внутри здания двух и даже трёхэтажные.
Только вот стояло оно полностью разрушенным. Ещё и какой-то хиленький заборчик виднелся вокруг. Как какая-то местная зона отчуждения.
— Я тогда был младшим сыном вигусмастера Большого Рыбачьего, — вещал мне Тит. — Мы победили тогда! Это была славная победа! Мало кому из малых деревень удавалось победить!
— А что было потом?
— А потом они приплыли снова… и забрали уже больше людей, почти всех мужчин Большого Рыбачьего, а кого не забрали — убили, а город превратили в руины. Город теперь проклят, его населяют шерданы.
— Как это так? Шерданы? Они же — люди моря? — попытался я спросить, но перевод вышел очень кривым, и мы друг друга не поняли, Тит странно на меня посмотрел.
Мы не дошли пары километров до руин поселения, и Тит нашёл то место. В общем, могилы я действительно увидел. На склоне холма, тоже обнесённые заборчиком. Ну, могилы как могилы. Только чего это они их так старательно бетонируют?
Уже думали возвращаться обратно, как моё внимание привлёкла идеально-плоская площадка на вершине холма, поросшая редкой травой.
— Что это тут у нас? — пробормотал я, не слушая возгласы Тита, который пытался вести меня назад.
А оказалась у нас идеальной квадратной формы бетонная площадка. Причём бетон был явно не той кустарной «древнеримской» марки. В углу площадки, где склон холма уже размыло дождями, даже куски арматуры виднелись!
— Это руины богов, — прокомментировал Тит. — Очень, очень давно они здесь жили.
И вниз по склону указал. А там в зарослях кустарника угадывался прямоугольник фундамента какого-то крупного сооружения.
Руины богов, а как же. Уж я-то знал, что это такое. Стандартная малая площадка орбитальных челноков первого класса размерности и стандартный корпус базы поздней стадии терраформирования Первой Империи. Тысячи две с половиной назад такие строили, а может, и раньше. Значит, и сюда долетали! Это очень, очень хорошо.
Значит, осколки Первой Империи вполне могут быть в этой и системе, и в системе близлежащих звёзд. Но могут и не быть. Первая Империя по разным оценкам в период своего расцвета достигала территорий, превышавших территорию империи Леоновых в два с половиной — три раза. Примерно половину галактики занимали.
Однако главное — что нашей галактики.
— Расскажи-ка мне, Тит. Как далеко отсюда до метрополии?
— Вы решили покинуть нас?.. — пригорюнился вигусмастер.
— Когда-нибудь мы точно вас покинем, мой друг, — кивнул я. — Но точно не сегодня. Нарисуй мне карту мира, какой ты её знаешь. Хочу понять, где мы.
Ну и он взял палочку — и нарисовал.
Один здоровенный континент и несколько крупных островов на западе.
— Метрополия, — сказал он и поднял палец вверх. — Великая Ромейская Республика.
— Вот как? Ромейская, ещё и республика? — пробормотал я, но вовремя одумался и не перевёл.
Я же божество. Должен знать об этом. Далее — два столь же больших континента на востоке, через приличных размеров океан.
— Там шерданы, — пояснил он, нахмурившись.
— Ясно, — кивнул я. — А мы где?
Тут он принялся тыкать палочкой по океану между континентами, обозначая, по-видимому, архипелаг островов.
И остановил веточку у самого крайнего острова в океане, стоящего на полпути от метрополии до континента, в котором, по его словам, жили шерданы.
— Это мы. Наш Рыбачий остров. ПрОклятое море вокруг нас.
Отлично, хмыкнул я. Между Сциллой и Харибдой. Ещё и заброшенный челночный космодром.
Мы вернулись в город, я быстро нашёл Дашу, всё ещё говорящую с жрицей и её не то родственницами, не то прислужницами.
Завидев меня, они поклонились и тут же испарились. Жрица холодно кивнула и тоже нас покинула — последней из группы. Оставшись вдвоём, я спросил:
— Ну, и чего она тебе интересного сказала?
Даша вздохнула.
— Начала на всякие женские темы, о которых мужчинам знать не положено. Нужна ли какая помощь в средствах интимного свойства, ну, знаешь ли…
— Знаю, — согласился я. — У женщин должна быть загадка.
— Ага, Но мне это сразу не понравилось. Поговорили, да. А потом она говорит — мол, я понимаю, что вы такие же люди, только живёте на небе, на других планетах и на больших небесных кораблях. И говорит, что её мать, предыдущая жрица, знала историю о том, как шерданы убивали богов. Но что самое интересное… Она вообще посоветовала нам не вмешиваться и позволить забрать тех, что им требуется. Говорит, больше пятерых за раз они не забирают. Знаешь, кто такие шерданы?
— Кто? Дикари какие-то. Варвары?
— Нет, — покачала Даша головой.
Холодок пробежался у меня по спине.
— Ордынцы? Соседний континент захвачен Ордой?
— Если бы. Это было бы сильно проще. Это, Сашенька, живые мертвецы.
Я аж нервно хихикнул.
— Кто? Живые…
— Ага. Не некродесантники ордынские, а человеческие ходячие скелеты, или что-то вроде гулей. Которые забирают людей и обращают в себе подобных. Вспомни сектор Армагеддон, где наш Макс с Четвёртым Счастливым Легионом свой последний бой одержал?
И уж я-то вспомнил. Во всех учебниках описано.
Сектор Армагеддон на крайней верхне-правой окраине Империи назвали так ещё до прихода Орды, во времена Первой Империи. И назвали так совсем не из-за библейских аллюзий, а потому что все тамошние планеты пришлось разбомбить по причине загадочной Серой Чумы. А что такое Серая Чума — историки бьются до сих пор…
Что ж. Многое сходится. Осколок Первой Империи. Серая Чума… Живые мертвецы…
И почти сразу после нашего разговора по улице послышались вопли.
— Шерданы! Шерданы! — и в нашу дверь тут же неистово застучали.
— Приплыли! Боги, спасите нас!
Я выглянул за ворота. По центру небольшой площади стоял тот самый растрёпанный дикий парень из маяка. На улицах уже выли, ревели, бегали в панике, разных направлениях. Даша мигом скинула дорогую красную тунику, позволив мне испытать пару секунд зрительного наслаждения, а затем облачилась в гиацинтовый доспех.
— Ну, чего, пойдём, проверим, точно ли там живые мертвецы? — предложила мне Даша.
Я, конечно, до конца не верил. И когда шли через города. И когда мы подошли в сторожевую башенку у прибрежных ворот и увидели два небольших корабля, чадящие паровыми трубам на горизонте. И когда корабли подплыли ближе. И когда один из двух кораблей сел на мель, и долгожданные шерданы вышли на пляж и поковыляли в нашу сторону по берегу бухты.
И даже когда стражник протянул нам подзорную трубу. И когда Даша тоже всё это увидела и охарактеризовала увиденное выражениям, которые не соответствуют не только статусу будущей императрицы, баронессы и местной богини, но и просто воспитанной девушки…
Потому что, блин, это реально оказались живые мертвецы! Прямо форменные зомби, с истлевшей плотью, кривыми челюстями, и перемещавшиеся, как типичные зомбаки. В основном — в лохмотьях, либо в гнилой стёганой броне, но парочка были в ржавой броне местных центурионов — видать, гвардейские.
— Серая гниль, мать её! — прокомментировала Даша. — У тебя в Академии преподавали, как с ней бороться?
— Конечно преподавали! — кивнул я. — Был у нас небольшой короткий курс. На одном коротком факультативном курсе. Обещали производственную практику, но там как раз сократили финансирование, и обошлись теорией.
— И что теория?
— А теория нам говорит, что… Нужна орбитальная бомбардировка термоядерными боеголовками вдоль стыков тектонических плит, не менее ста мегатонн каждая, и не менее ста пятидесяти синхронных ударов. Ну и рекомендуется параллельное выжигание главным калибром предполагаемых основных очагов головным крейсером класса «Солнцепёк».
— Это твой тот самый факультативный курс по уничтожению планет?
— Ага. Чтобы наверняка. А затем жёсткий карантин по всей звёздной системе и прилегающим карликам. Но всего в истории Второй Империи подобные баги пару раз всего фиксировалось, и последний раз — три века назад.
Мне едва удавалось перекричать толпу — вопили все подряд.
— Мы обречены! Там есть шерданы в броне!
— Масло! Неси масло!
— Мама, мама, а там есть папа? Папа вернулся?
— Брось свои затеи, Тит, это нас не спасёт!
— Боги с нами!
— Дайте им то, что положено!
На второй, соседней башенке Тит со своими сподвижниками уже поднимал котелки с кипящим маслом. А стражник в поношенной стальной броне тихо молился всем богам.
Я вглядывался в силуэты, шагавшие к нам. Около двадцати. Двигались они синхронно, целенаправленно, как послушные шарнирные куклы.
Блин, их всего двадцать! Всего-то. И чего они так боятся? В посёлке способных держать оружие, пусть даже и холодное — в пять больше! Тут и без нашей помощи можно было бы обойтись.
— Знаешь, что странно, — сказал я Даше. — Тебе жрица сказала, как давно эта дрянь с ними творится?
— Говорит, что они всегда приплывали, сколько существует поселение. Иногда раз в год, иногда — раз в десять дней. И вроде как последние годы чаще.
— Ага. И что-то не складывается. Ещё и в заброшенном поселении, говорят, шерданы тоже живут. Какая-то это неправильная серая гниль. Если бы это была та самая серая гниль, про которую мы учили в учебниках — то вся планета была бы уже заражена за пару месяцев, а тут… Ох!
В последний момент двое «гвардейских» шерданов, как я их прозвал, оказавшиеся уже в тридцати метрах от нас, вскинули короткие кинетические ружья, напоминающие слегка удлинённые бластеры, и пальнули прямо в нас с Дашей, стоявших на сторожевой башенке
Меня не столько удивило наличие кинетических ружей — сколько способность зомби ими управлять.
Но я, конечно, микрощитом пули поймал, чем вызвал повсеместное ликование.
Выстреливший шердан вопросительно наклонил голову. Мол, как это так? Не бежит. Не паникует… Не сходится. Снова подняли ружья. Снова выстрелили. Я снова поймал всё микрощитами.
— Ну, чего, погнали, спустимся? — спросила меня Даша.
— Не-а. Интересно же, что будет дальше!
Внизу доносился голос жрицы.
— Пропустите их! Они заберут положенное, и уйдут! Не гневите богов.
На что ей, конечно же, отвечали:
— Боги уже с нами, старая, уйди.
После некоторого числа выстрелов шерданы зависли на пару секунд, затем перегруппировались. Миновали пристань и принялись гулко, ритмично бить костлявыми кулаками, закованными в ржавые латные перчатки — в ворота.
— Они требуют, чтобы их впустили, — переводил голос жрицы Внутренний Экран. — Мы должны дать им пройти! Пусть Аид заберёт в своё царство тех, кто того достоин.
— Эй, мать, а ты точно жрица Кибелы? — не выдержал и спросил я, заглянув вниз. — Не попутала чего?
Ответа я не получил — ну, понятно. Паника, неразбериха. А может, мой переводчик не понял тонкой игры слов.
Группа нападающих ходячих трупаков тем временем подошла вплотную к воротам и башенкам. Я поймал себя на мысли, что наблюдаю происходящее, как спектакль. Хотя, конечно, шутки никакой не было. Угроза жизни этим всем людям была неиллюзорная. Да и не только им — даже и нам тоже, на самом деле — мы же столкнулись в неведомой долбанной хренью.
А когда есть угроза, и когда на душе царит страх — лучше всего позволить этому страху пройти через себя.
— Ну, ладно, — сказал я, размял кисти рук, перелез через парапет башенки и спрыгнул вниз.
И Даша прыгнула следом за мной.
Лёгкое же занятие, ничего не предвещает беды? Они ж такие неспешные.
Зомбаки снова зависли, словно ждали получения какой-то команды. А потом внутри у них словно щёлкнуло что-то, и они стали очень быстрыми! Ускорились раза в три!
Боевой режим, видимо, у них включился.
И уже через пару секунд мы с Дашей были окружены — около десятка противников окружили нас плотным кольцом. В руках всего у трёх были престранного вида револьверные ружья, у остальных — топоры и разного рода дрыны, и вся эта честная компания полезла на нас!
Пальнули синхронно, попав и в мой, и в дашин гиацинтовый скафандр, ничуть их, правда, не повредив. А потом все их железяки после синхронного замаха опустились на наши головы.
Ну, думали, что опустятся — потому что их встретил мой кокон, установленный вокруг нас с Дашей.
А потом я уже знакомым приёмом превратил кокон в ударную волну, раскидав их всех на метров двадцать. Долетели до самого берега, прозвенели ржавой бронёй по воротам, закричали-заскрипели дико, по-мертвецки. Некоторые ожидаемо развалились на части. Один прорвал отлетевшей ногой парус рыбацкой лодочки, отчего она едва не перевернулась, ещё одного, видимо, совсем дряхлого, размотало на части по деревянном настилу пристани. Плохо, что я перебрал немного с силушкой, и доски ворот тоже затрещали…
Тит, надо отдать должное старику, тут же опрокинул котелок с горящим маслом на упавшего прямо под башенкой зомбяка. Тот тут же и обмяк.
Но, конечно, если тут кто-то подумал, что на этом всё закончилось — разумеется, он ошибся. Мы с Дашей это то же самое поняли. По факту, сражение с ожившими мертвяками было мало чем отличающимся от битвы с боевыми сервами, либо от битвы с сервами в состоянии той самой знаменитой «чумки», как тогда, на космической строительной станции. Мало опрокинуть, мало проткнуть дрыном, и даже отсечение башки иногда не сработает, потому что системы управления могут быть зарезервированы в конечностях. Бить надо по центрам управления, и внутри противника, и где-то вовне, в окружающей среде.
— Лопаточка моя родная, не подведи… — пробормотал я, нежно перехватывая своё оружие номер ноль за черенок поудобнее.
И вовремя — больше половины противников после удара всё-таки встали на ноги, подняли оружие и полезли на меня.
Особенно те, двое гвардейских, в ржавых шлемах. И один из них распахнул пасть и накинулся на дашино плечо с твёрдым намерением его укусить!
Конечно, из-за гиацинтового скафандра это окончилось только полдюжиной сломанных и без того хрупких зубов. Но меня это как-то очень подстегнуло, если не взбесило.
Никому, слышите, никому не позволено кусать Дашу! Ну, кроме меня, но я-то это проделываю осторожно. И, возможно, наших домашних броненосцев, если, конечно, не до крови. И наших будущих детей, хм… Ну, да, многовато исключений, но, одним словом, этим порождениям чьего-то архаичного безумного гения — точно нельзя!
За это я их раскидал, с удовольствием применив легендарную штурмовую лопатку. Давил их калёным сапогом скафандра. Рубил на куски, оружие вырывал из рук, часто вместе со сжавшими их костяшками, и отшвыривал в океан, подальше.
Наконец, обезоружив всех, я поймал в бойцовский захват одного гвардейского и просто открутил ему башку.
И тут-то он мигом затих.
Ага, значит, всё-таки центр управления у них в голове!
— Жги им бошки, дорогая! — подсказал я.
— Ага, будет сделано!
Даша пошла методично прохаживаться по раскрошенным мной в труху шерданам и плазменными лезвиями из запястий прожаривала им черепушки. Запашок, конечно, от этого стоял отвратительный, и зрелище вызывало рвотные рефлексы, но мы справились — чего не сделаешь, чтобы подтвердить свой божественный статус.
— Смотрите, там, на корабле! — воскликнул Тит, глядя в подзорную трубу. — Что они делают… Они заряжают пушку!
— Зачем? — спросил ещё кто-то.
— Они будут стрелять! — отвечал сообразительный Тит.
Я отвлёкся от методичного вколачивания в песок очередного зомби-мэна. Поднявшись в полный рост, посмотрел на ближайший корабль, который «припарковался» у самого берега, в двух сотнях метрах от нас. А там действительно происходило какое-то движение.
А ещё — на берег спускалась ещё одна группа десанта. Человек десять, и из них уже целых трое — «гвардейских», в броне. Сколько их там помещается-то? Впрочем, понятно, им много места не надо, могут и штабелями лежать…
И пушка всё-таки громыхнула. Ядро — не очень большое, сантиметров семь в диаметре — пролетело над самым верхнем краем ворот, никого не повредило, врезавшись в стену чьего-то дома. Но эффект выстрел имел удивительный — все местные мигом заорали, попрыгали с башен, заорали что-то про гнев Юпитера и мощь вулкана…
— Прекратить панику! — скомандовал я
И тут же Даша произнесла у меня за спиной:
— Упс, — и помахала задымившимся и погасшим плазменным резаком на запястье. — Кончилось… Пламя закончилось.
— Такое вообще бывает? — спросил я, обернувшись.
— Бывало… Пару раз всего. Перезарядка — полчаса.
Ну, второго успешного выстрела из пушки по приютившему нас городу мы никак не могли допустить. Как и ждать второй группы и ждать, пока у Даши перезарядятся плазменники.
Я добил оставшихся, и, почти не глядя, швырнул силовое копьё, пробившее судёнышко насквозь. А затем отошёл чуть в сторону от пристани, в воду, чтобы совсем всё не разрушить в округе, и швырнул ударную волну. Которая уже в метре от меня превратилась в цунами, разнёсшее в труху и вторую группу, и корабль.
Второе судно, оставшееся на горизонте, тем временем решило, что «ну его нафиг»: поплыло дальше от острова.
И поселение ликовало! В общем, битва закончилась нашей полной и безоговорочной победой.
До вечера мы вместе с ободрившимися селянами прибирались. Доставали из воды, добивали, упаковывали и дожигали зомбаков. Останки закопали в заранее выкопанные прозорливым Титом могилы и забетонировали местным вариантом цементного раствора — для надёжности.
Из раздолбанного корабля Даша при моей помощи вытащила детали паровой машины.
— Пригодится, — сказала она.
Действительно. Надо же будет чем-то руки занять.
Посовещавшись с Дашей, мы сделали вывод, что местная разновидность наноботов, запускавшая зомби-процесс — не такая заразная, как нам рассказывали в учебниках. Похоже, передаваться она может только через укус, а не по воздуху и через почву. Интересно, почему? Модифицировал кто-то, видимо.
А потом начался пир. Праздник, в общем. С песнопениями, разного рода весельем, яствами, внезапно полившимся как из рога изобилия, ритуальными танцами полуобнажённых девиц-прислужниц местной главной жрицы, и тому подобными странными аборигенскими развлечениями.
Даша переоделась в ало-золочёную тогу и выглядела счастливой. Уж не знаю, почему, из-за того, что была в самом центре внимания, или просто потому, что всё благополучно завершилось…
Я смотрел на неё и понял, что видимо, пора.
Да, блин, уже давно пора.
Я перед праздником достал высохший и постиранный парадный китель и наконец-то освободился из скафандра. Меня уже начинало немного беспокоить — насколько хватит заряда его батарей. Ещё парочка подобных битв, наверное, и всё. Снова полагаться только на лопатку и на самого себя.
Ну, это всё потом.
Жрица ходила уже не такой мрачной, как прежде, и прекратила на время свои вопли по поводу обречённости. Даже улыбнулась пару раз.
В некоторый момент я поймал её, Дашу и Тита. Отвёл подальше от шумных столов, на небольшую импровизированную площадь.
Жрица по пути прошептала:
— Вы же понимаете, лучезарный, что вы обрекли и себя, и весь город сий на верную гибель? Теперь, через неделю, приплывёт не одно судно. А десять. Или двадцать. И что вы будете делать с ними?
— Потоплю и раскрошу в труху! — сообщил я. — Меня не волнует то, что будет через семь дней. Я рад быть здесь и сейчас. И сейчас вы оба мне поможете в кое-чём. Вы же обладаете божественной властью, так?
— О, да! — нахмурившись, кивнула Рея.
— А вы, уважаемый вигусмастер, умеете проводить нужные бюрократические процедуры? А также вы уже знаете о нашем происхождении, и дальнейшее вас не удивит…
Я выудил из кармана серебряное кольцо с топазом, которое позаимствовал у местного кузнеца, он же — ювелир, он же торговец драгоценностями. А затем встал на колено перед Дашей.
— Даша… Что там в этих случаях говорят? Выходи за меня?
Глаза у Даши округлились.
— Что, прямо… здесь?
— Ага. Не самая лучшая обстановка, конечно. И свидетели так себе. И время, может, не самое удачное. Только сколько можно ждать удачного времени — всю жизнь можно прождать! То одно, то другое, то чума, то война, то экономический кризис. Но обещаю, когда трон галактики будет моим, мы повторим процедуру, только уже более торжественно. А пока — я давно уже хотел всё узаконить, потому что…
— Я согласна! — всхлипнула Даша, прерывая мой спич, принимая из моих рук кольцо и падая в объятья.
Надо отдать должное местной парочке правителей — они нам не мешали. И выдержали нужную паузу. И позволили слезу пустить. И даже отвернулись тактично. Лишь затем жрица Рея спросила:
— Когда будет сий ритуал?
— Незачем тянуть. Давайте послезавтра?
Даша кивнула.
— Надо всё провести как подобает, в храме Кибелы в Большом Рыбачьем, — покачала головой жрица.
— Но Большое Рыбачье захвачено шерданами… — напомнил Тит и тут же расплылся в улыбке. — Однако же, увидев, что вы сотворили с чудовищами, кои напали на нас сим днём. Вы же поможете нам очистить поселение сие от скверны? Божественная свадьба! Свадьба двух небожителей! В старом храме! Уже не думал я, что доживу до такого…
Мы переглянулись с Дашей, и она кивнула.
— Почему бы и нет? Мы разберёмся, — заверил я старика. — А пока — позвольте нам покинуть празднество.
Какие же, блин, короткие здесь ночи! Ничего толком не успеваешь.
Однако мы, конечно, кое-что успели. И я даже смог после уснуть.
И совершенно некстати увидел во сне Тёмную Богиню.
Она стояла на кладбище в чёрном платье — на этот раз по фасону, в торжественном и строгом, даже каком-то траурном. И прикладывала к глазам платочек.
— Ты бросаешь меня! Видишь могилы вокруг — это кладбище нашей любви! Ты теперь будешь женат, рыцарь! Бросил свою тёмную принцессу! А я так хотела помочь тебе… Так хотела вызволить вас отсюда…
— Ну прости, — ухмыльнулся я. — И кончай паясничать. Что ты хочешь?
И она прекратила паясничать.
— Хочу помочь. Приди ко мне, и поговори, как подобает… Не здесь. В правильном месте! Обещаю, это будет выгодно обоим…
А затем растворилась в окружающей действительности. А из могил окружающей местности, конечно же, полезли точно такие же ребята, которых перед этим мы порубили в капусту.
Ишь какая. Она теперь мне каждую ночь сниться будет?
«Выгодно обоим», так я и поверил. Тебе, дорогуша моя, это точно будет куда выгоднее. Но, к моему собственному огорчению и раздражению, проснувшись, я понял, что ей удалось меня заинтриговать.
На следующее утро мы доели яства, оставшиеся после пиршества. Облачились в броню и пошагали к руинам.
Перемахнули через хилый заборчик и пошли через небольшое поле, которое преграждало путь к руинам.
Я не сразу понял, что это за поле. А это оказалось кладбище, только странное, без надгробий — с кучей заросших бетонных пятен в земле…
Ну, учитывая местный метод борьбы с мертвяками — легко можно было догадаться, что подразумевал Тит под фразой «здесь живут шерданы». Местных-то они не упокаивали плазменным прожиганием межушного пространства, связывали и закапывали, как есть. И бетон, похоже, очень экономили, так, для проформы, чуть-чуть прикопали.
И от нашей ходьбы некоторые из могил пошли трещинами. И то, что оттуда спустя пару минут полезло и попыталось встать у нас за спиной — с трудом напоминало в принципе что-либо человекобразное. Какой-то непонятный набор кое-как скреплённых и разваливающихся костей в трухлявой броне.
Но разбирались мы долго. Площадь города оказалась раза так в два поболее Малого Рыбачьего, и могилы эти оказались раскиданы по всем окраинам.
Весь вечер мы разбирались с этой дрянью, прерываясь на перекус. К вечеру мы заметили, что с холмов за нашей развлекухой наблюдала целая деревня.
И только к вечеру мы дошли до центра. А в центре шерданы лежали порубленные и незакопанные. Причём повставали мертвяки как в незнакомой броне, так и явно местные истлевшие за пятнадцать лет скелеты. Расправиться с ними не составило труда.
А ещё мы увидели храм Кибелы. Классической древнеримской формы, которую затем копировали церкви других мировых религий. Белокаменный, высотой в три или четыре этажа, с полуобрушившимся куполком, сводчатыми окнами и дверями, колоннами…
И статуей Кибелы на входе. И, чёрт возьми, кого-то конкретно эта Кибела мне напомнила.
И на этот раз — не Дашу. Неприятно очень напомнила. Зато стало ясно, что имела в виду посетительница моих ночных кошмаров…
Когда солнце стемнело мы, как нам показалось, закончили. Я сходил к деревенским и сообщил об этом.
А также сказал, что останусь на ночь в храме, чтобы проверить — точно ли всё прошло хорошо.
Деревенские не без опаски принесли мне еды, соломенный матрас и одеяла, оставив прямо там, в храме.
Самым смелым оказался Тит — встал у входа, на стрёме.
— Ты точно хочешь остаться один? — спросила Даша.
— Конечно. Надо же соблюсти традиции. Ночь перед свадьбой, у меня же должен быть мальчишник.
Даша вздёрнула бровь.
— Что, и профурсеток тоже закажете? Ай-яй-яй!
— Не бойся, профурсетки мне не нужны. А ты иди, закати девичник с этой старою каргой.
Ну, я слегка приврал. Одна профурсетка всё-таки мне была нужна. И то — совсем с другой целью…
Распрощавшись с Дашей, я пообщался ещё немного с Титом — про звёзды, про местную географию, про женщин, конечно. Затем снял скафандр, оставив стоять его по центру зала.
Прилёг на тахту, выудил бутыль с тёмным пойлом — и открыл её.
Я же давал обещание Даше не пить из тёмной бутыли? Давал. Вот и не стал. Я всего лишь понюхал отвратительную жидкость, плескавшуюся в бутылке, падая на матрас.
Поднёс к носу. Отвратительный запах! Отвратительная реакция!
И этого хватило — едва успел закрыть пробку обратно и отложить бутылку, как провалился в гипнотическое состояние.
Спать. Спать.
Всё произошло точно так, как я и планировал.
Я оказался именно там, где и должен был оказаться. В мрачном, прохладном и мигающим тысячей светодиодных серверных лампочек центре обработки данных ПАО «Империя».
Я пробрался между стеллажей, в ту сторону, в которой в прошлый раз наблюдал каморку своей будущей собеседницы.
В конце последнего ряда, откуда-то сверху, со здорового промышленного кондиционера, капала в синее пластиковое ведёрко вода.
Кап. Кап. Кап.
— Как-то это не очень правильно, как мне кажется, — озвучил я своё мнение тёмному силуэту со шваброй, активно трущему лужу на полу центра обработки данных. — В таких помещениях не должно было быть воды.
— Конечно, не должно было! — сообщила, не оборачиваясь, Тёмная Богиня, облачившаяся в синий передник уборщицы, напяленный прямо поверх тёмного латексного комбинезона. — У нас, пока я уезжала в отпуск, случился форменный потоп! Засорился дренаж кондиционерных блоков, и весь конденсат полился вниз, насквозь, через стойки! Это такой кошмар!
— Сочувствую тебе. Но не от всего сердца, конечно.
— Может, поможешь? — предложила Тёмная Богиня, протягивая мне швабру.
— Нет уж. Давай-ка ты потом, как-нибудь сама. Я пришёл в твой храм. По твоему приглашению, как видишь. Может, отвлечёшься ненадолго?
Тёмная богиня не то фыркнула, не то хмыкнула, отложила швабру, сняла чёрные резиновые перчатки, небрежно повесив их на приоткрытую стальную дверцу одного из серверных шкафов.
В глазах сверкнул похотливый огонёк, она облизала тёмные, как уголь, губы.
— Что, захотел развлечься напоследок? Отметить окончание холостятской жизни? Ну, пойдём, Сашенька, у меня есть в каморке старый пыльный диван…
— Даже не думай. Я с этим уже давно завязал. Всё. Полнейшая, скучнейшая моногамия без малейшего намёка на дворянский промискуитет.
— Какой-то ты не компанейский… Ладно! Идём. Угостишь меня чаем в буфете.
Мы вышли из центра обработки данных через аварийный вход, пошли по тесной лестнице, над которой нервно моргала одинокая лампа. Оказались в белоснежном коридоре, который завершился дверью с большой надписью «БУФЕТ».
Разумеется, помещение было пустым — два десятка ухоженных столиков, раздача с блюдами и десертами. Тёмная богиня взяла шоколадный маффин, а я сметанник.
— Заплатишь за меня? Мне — чёрный чай!
Я неожиданно для себя выудил из кармана пластиковую карту банка, набрал какую-то сумму на терминале, приложил карту — надо же, руки помнят, как это делается! Как вчера здесь обед оплачивал. Затем взял в коробке рядом с кассой пакетик зелёного и пакетик чёрного чая, налил кипятка в кулере в два бумажных стаканчика. И после уселся рядом с Тёмной Богиней за ближайший столик. Жидкость в её стакане после касания пакетика мигом превратилась в чёрную-чёрную, у меня же окрасилась в благородный золотистый цвет.
Некоторое время я наблюдал, как она с большим аппетитом поглощает тёмно-коричневый шоколадный маффин, запивая чёрным чаем.
Мы оба молчали. Есть сметанник и пить свой чай я не решался. Рядом с этой божественной личностью всегда чувствовался какой-то подвох.
Зато мой взгляд упал на небольшой плоский телевизор, висящий на стене и беззвучно крутящий клипы какой-то попсы двадцать первого века.
Я даже вспомнил, как эти телевизоры называли. «Плазменные». Совсем как лезвия на запястьях у Даши.
И картинка на нём моргнула на миг. Сначала пошла разноцветными полосами проверки цветности телевизора. Потом поменялась снова — я увидел вид из потолочной камеры на зал заседаний баронского совета Герберы.
Вернее, княжеского совета — потому что присутствовал молодой князь Сефирота и Орхидеи Иннокентий Неронов. Октавия, Иоланта, Крестовские — отец и сын, баронесса Меркурьева, Виктория Церберова-Хитклифф, престарелый барон Васильев. На задних рядах капитаны боевых кораблей — Макс, Галлахад, Гоги Моррисон, Питер Блейз, Ганс Рейкин, сироты Войны.
А ещё Илья, Аннушкин-старший, Легавый, Правофланговый, Пётр Скорый, Андрон и Капитан Немо. Семёныч напялил парадный мундир…
В общем, весь мой первый круг, и почти весь Орден Безумие в полном составе. А ещё весь политический бомонд Герберы и частично Орхидеи — несколько графьёв вышли на связь через квантовые терминалы. При этом были и инопланетные гости живьём — егерь князя Орхидеи, господа посол Ольга Сергеевна и дедушка Даши.
Только нас с Дашей не было.
Живы. Как хорошо, что они все живы!
Все о чём-то бурно дискутировали, периодически вспоминали моё имя, махали руками, едва не толкались, и в этом духе. Пока Октавия, подняв голос до максимально возможного уровня, рявкнула:
— Тишина в зале!!! О какой консолидации усилий вы можете говорить, уважаемые биологические господа, если вы уже полчаса не можете выбрать секретаря собрания!
И потихоньку все затихли.
— Старшим тут является барон Васильев, но я категорически против, чтобы он был секретарём, — заявила Виктория. — Мы все помним, как старик относился к Саше, когда тот был жив…
— Да что вы позволяете, дамочка! — прошамкал Васильев.
— Учитель жив! — тут же перебила её Иоланта. — Я знаю!..
— Господа, тише. Давайте выскажемся по очереди, — неожиданно по-взрослому предложил княжич Иннокентий.
И они высказывались по очереди. Одеяло на себя тянули только графиня Джанибекова-Сикроская, выступавшая по видеосвязи, что было ожидаемо. И, что было несколько неожиданно для меня, Виктория.
Вот так вот. Почувствовала вакуум власти?
— Прошу заметить, что я наследница Церберовых. При всех их недостатках, именно их династия управляла Герберой.
— И именно поэтому вы должны быть секретарём ассамблеи? Бред! — воскликнула Иоланта.
И снова шум, снова призывы к тишине. Пошли по кругу.
— Мне кажется, мой отец лучше остальных справится, — сказал Вова. — Он же всех устроит?
Вот ведь какие неожиданные дипломатические таланты. Да, Крестовский-старший точно всех устраивал. Он и при Церберовых был очень близким к местной элите, а потом вовремя понял, куда ветер дует, и стал уже работать на меня, Вову вот во служение отдал.
В общем, худо-бедно, они с этим разобрались — наверное, спустя минут десять после того, как я начал слушать их заседание.
Что ж, вполне правдоподобно. Именно такой бардак без меня там и должен был твориться.
Только вот один момент мне показался совсем неправдоподобным.
Я отвлекся на мгновение от экрана и, усмехнувшись, сказал Тёмной Богине:
— Красивые мультики показываешь! Я почти поверил.
Она едва не поперхнулась своим чёрным, как душа всех бывших на свете, чаем, потом снова приняла невозмутимый вид и спросила:
— Что ты имеешь в виду? Ты мне не веришь?
— Конечно же не верю. Это как так получается, что они собрались всего через двое-трое суток после того, как я совершил гипербросок?
Тёмная Богиня изобразила на лице слащавую, снисходительную улыбку.
— Ах, Александр, я всё время забываю, что ты скучное трёхмерное существо, которому время подвластно только в части небольшого замедления и ускорения! Да, эта встреча состоится примерно через неделю, когда Макс и Владимир вернутся на Герберу… Та часть вселенной, в которую тебя занесло, Александр, находится настолько далеко от твоей планеты, что можно вполне спокойно следить за ходом времени в этих двух частях, как за двумя разными временными потоками.
— Где я нахожусь? Какая это часть галактики? Серая зона? — спросил я, и увидев мелькнувший огонёк коварства тут же оборвал себя. — Впрочем, не говори. Я уже знаю, что ты скажешь, что это небезвозмедно.
— Не хочешь посмотреть, что будет дальше? Там самое интересное!
А дальше шло сначала достаточно скучное обсуждение экономических проблем на планете и в системе, отгрузки нашего гиперзавода, вопрос возможных народных волнений — и прочую рутину.
Я слушал долго и почувствовал, что начинаю засыпать — хотя, казалось бы, я и так находился во сне. Однако на сладкое оставили куда более интересные вопросы.
— Итак, очень важный вопрос — кто будет формальным регентом князя в отсутствие Саши? — спросил Крестовский-старший.
— Предлагаю свою кандидатуру! — тут же вылезла Джанибекова-Сикорская.
— Константин Игоревич, это вообще совсем неважный вопрос, — сказал княжич. — Александр Игнатьевич избран Великим Князем, а также назначен Его Величеством на должность Главнокомандующего. Я ему всё равно так или иначе подчиняюсь. Пока его смерть не является доказанной. На Гербере вы как-нибудь сами справитесь, а регентство по делам Орхидеи и колоний мне не нужно. Я скоро отбываю туда, чтобы управлять ситуацией на планете лично. Список советников мною утверждён, малый крейсер «Корней Кучин» прибудет за нами к Королёвскому лифту через пять дней.
Вот так. Вырос парень, прямо на глазах! Тут, конечно, стоило спросить моего разрешения. Или разрешения регентского совета, вроде бы такой орган создавался. Только меня на месте не было. А регентский совет после одного из моих очередных триумфов окончательно потерял влияние, да ещё и граф Погуляев на гонке погиб…
— А какой вопрос, на ваш взгляд, ваше сиятельство, имеет значение?
— Адмирал. Кто будет исполнять обязанности адмирала.
На миг повисла пауза, а после первым воскликнул Васильев.
— Вот же, действительно! Устами младенца глаголит истина! — и тут же осёкся и добавил, видимо, поймав неодобрительные взгляды: — Ваше Сиятельство…
Ну, все списали на возраст. Ну, подумаешь, назвал княжича не по титулу, да ещё и младенцем.
— Верно сказано, — подхватил Вова. — У нас в системе собран крупнейший флот в Великом Княжестве. А Саша — он и так Главнокомандующий. Это точно! Я сам на том торжественном приёме был. Об этом даже новостные агентства успели написать… до того, как Орда прилетела.
— А Ассамблея Великого княжества и Адмиралтейство спросят, почему флот без формального управляющего.
— А ещё арсенал.
— А ещё арсенал, — согласился Макс. — Он в надёжных руках. В отсутствие Саши он под коллективным контролем членов Отряда Безумие.
— У нас есть ещё один адмирал, — заметила Великорнова. — Георгий Жибер. Он недавно смог победить двух разведчиков Орды на окраине Империи. Он мог бы…
— Нет, не мог!
— Нет, только не он! — послышались голоса капитанов. — Да ты там, в войде, погляжу, с ним спелась!
Я вздохнул.
— Чего вздыхаем? — тут спросила Тёмная Богиня.
— Они не договорятся, — покачал я головой. — Я назначил своего заместителя, сообщил доверенным лицам. Им была Даша. Но она со мной.
— Да-да! Ты не подумал, — обрадованно сообщила мне Тёмная. — И теперь там происходит форменный бардак! Но дальше будет ещё интереснее!
И точно. Ещё интереснее.
Сперва Октавия провозгласила:
— Внимание! Оранжевая тревога! Фиксируется выход из подпространства боевого корабля третьего класса размерности!
— Я промотаю? — предложила Тёмная, в руке которой возник истёртый пластиковый пульт управления телевизором.
И нажала быструю промотку, не дожидаясь моего согласия.
Далее — суета, все повскакивали с мест. Кто-то ушёл из зала, кто-то пришёл. В зале появились гиацинтовая пехота, флотские офицеры, боевые сервы.
Потом быстрая промотка закончилась.
— Пусть войдёт, — сказал Иннокентий.
А Макс, Илья и несколько капитанов направили стволы на парадные двери зала.
Которые распахнулись с пинка за секунду до того, как привратники потянулись их открыть.
И в которые торжественно вошёл наш старый приятель Мариус Чемберлен.
Он же Череп. Живой и невредимый.
— Что, не ждали, сучечки! — хрипло рассмеялся он. — Бонжур, месье и мамзели! О, я смотрю, меня тут рады видеть?
Это он, видимо, про стволы наставленные. И руки поднял, показывая, что не намерен стрелять.
— Как… как он выжил⁈ — воскликнула, наверное, половина зала.
— Мы знали, что он выжил, — сказала Октавия. — И мы предполагали точное его место. Мы даже узнали нечто большее о его личности… Поэтому я бы рекомендовала выслушать его.
Но слова не подействовали. Стволы всё ещё были наставлены на черепушку Черепа.
— Но-но! Тише, тише, — оскалился он. — Я же по делу, а не перестрелки в историческом здании устраивать.
— Ну, раз по делу — садись, — сказал спустя пару секунд Илья, табуретку у привратника забрал и небрежно подвинул.
— Могли бы и получше стул для своего адмирала подогнать! — заявил Череп. — Трон какой-нибудь завалящий!
— Кого-кого⁈ А харя не треснет? — спросил Макс.
— А, видимо, пояснить надо, да? — спросил Череп. — Смотрите, тут же почти весь Отряд Безумие собрался, так?
— Допустим, — кивнул Вова.
— Во! А Саша с Дашей, считай, померли. А следом самый опытный и прожжёный — я!
— Это неправда! — сказала Иоланта. — Ты, лживый лысый засранец! Я чувствую, что он жив!
— А ты тут у нас авторитет, малявка? Посмотрите на неё!
— У неё способность вообще-то, — сказал Вова. — Фамильная. А по поводу «малявки» — ты сейчас от нас коллективной дуэли хочешь? За оскорбление герцогини?
У меня чуть скупая мужская слеза на глазу на навернулась. Ученички мои, умнички, не только не ссорятся, но ещё и защищают друг друга!
— Я чувствую! — продолжала Иоланта. — Пока не определила, где он, но поиск продолжается. Идёт. Если бы они были мертвы — я бы словно стену увидела! А тут способность работает!
Ну, Череп тоже не прекращал попытки.
— Я вам, между прочим, цельный фрегат подогнал! «Доктор наук Феоктистов»! У Мастеров угнал!
— Это ты про ту ржавую посудину с пробоиной? — спросил Семёныч.
— Ага! Я ж в том бою у Войпеля Александру здорово накостылял! Мы им авиаматку сбили!
— Так это!..
— Так это был ты! — синхронно воскликнули Иоланта с Вовой.
И, конечно, чуть на него не набросились. Ну, да. Они-то там едва не померли. Повидали некоторое дерьмо.
Порядок через несколько минут всё-таки был улажен.
— Да тише будьте, я больше не с Мастерами, — цыкнул Череп зубом. — Стрёмные они. Не зря я от них в молодости сбежал. Думал — поменялись, а нет, всё та же гниль.
— Так ты с нами теперь? — спросил Семёныч.
— Хочешь спросить, против Орды я, или нет? Конечно, я против зеленожопых! Мне знаешь как их мочить понравилось! Но прямо-таки с вами я буду только в статусе адмирала.
— За корабль тебе, боец, спасибо, — сказал Макс. — Мы его обязательно подлатаем и снарядим, будешь нести боевое дежурство, как и все…
— Но адмирала ты не получишь.
— Сашка и Дашка мертвы! — рявкнул Череп. — Вы меня не убедите. Ну, какие ваши доказательства? Убедите меня! Я видел в новостях, какое там мясо творилось в Лунном Дворце! Там никто не выжил, вы двое — последние, кому сбежать удалось. Я должен быть адмиралом. Я, как это говорят, его знамя подхвачу!
— Ты кто ему такой, чтобы его знамя подхватывать? Наследник? Родственник? — парировал Илья.
— … Так, тут снова промотка! — вдруг заявила Тёмная Богиня.
— Не, не! Давай посмотрим!
— За отдельную плату — давай! — прищурилась Тёмная богиня. — Или опять побоишься?
— Нет, — нахмурился я. — Обойдусь без этого.
Промотка кончилась.
О чём-то говорил Галлахад вместе с Октавией и Семёнычем.
— Вы спросили, Мариус, какие ваши доказательства? — послышался голос Октавии. — Мы приведём их.
— Давай, удиви меня, красотулечка! — оскалился Череп.
— У нас есть свидетельница, — сказала Октавия, проигнорировав сальные реплики. — Признаться, я потратила много машинного времени, пытаясь понять, как она это делает. Мои аналитические данные оказались бессильны, но статистика показывает, что все её прогнозы верны! Впустите её.
В зал вплыла Стальная Кукушка, в цветном пончо — и с признаками последних месяцев беременности.
Половина мужчин в зале тут же учтиво уступили ей место. Кроме Черепа — он обернулся в полоборота, расплылся в улыбке, спросил:
— О, подруженька, кто ж это тебя так? Что, Галлахад? Молоток, красавец! Ну, и чего ты хочешь…
— Заткнись, нерадивый отпрыск, — предложила Оракул, и Череп неожиданно заткнулся. — Творцы до сих пор негодуют из-за того, что Тёмная Богиня заставила их кинуть монету, определившую твою судьбу! Тебя уже давно не должно было быть в истории, которую слагают они.
В зале воцарилась тишина. Вероятно, тут только Творцы были в курсе, что за монетка имелась в виду.
— Я подтверждаю, — продолжила Оракул. — Творцы попросили сообщить вам всем, и всему миру — что Александр Иванов и Дарья Крутова живы. Творцы всё ещё слагают историю их жизни, используя тридцать три символа.
— На считая пробелов и знаков препинания, как добавляла моя бабушка, — тихо проговорил Галлахад.
Кукушка кивнула.
— Не считая пробелов и знаков препинания. Творцы пока не могут сказать место, где именно находятся спасённые. Однако уже понятно, что они в нашей с вами вселенной. А это значит, что Александр и Дарья обязательно вернутся к нам.
— А эти твои Творцы могли хотя бы сказать, какого чёрта они там, в этом неизвестном месте? — задал вполне закономерный вопрос Череп. — Когда такое вокруг происходит! Орда на пороге, ау?
Кукушка опустила голову.
— Творцы просят у всех прощения. Они перестарались. Когда напала Орда — они настолько озаботились вопросом спасения Александра и Дарьи, что выдали слишком мощный импульс для гиперброска…
На этом видеозапись снова сменилась таблицей настройки цветности.
— А дальше? — спросил я.
— Я расскажу, что было дальше, — кивнула Тёмная Богиня. — А ещё могу показать, о чём обсуждали на Первопрестольной… на ассамблее и в твоём Ордене Преферанс.
Она выдержала паузу, наклонилась и прошептала:
— И, более того, я знаю, как вас вытащить отсюда…
— Дай угадаю? В обмен на маленькую услугу.
— Ага! В обмен на самую-самую маленькую услугу.
— Я услышал тебя. Я подумаю над твоим предложением, — хмыкнул я. — Но пока что у меня нет уверенности, что это не просто трёп.
— Ты сомневаешься в моих способностях, смертный? — воскликнула Тёмная богиня.
Уютный буфет ПАО «Империя» тут же превратился в пылающий океан лавы, в котором на крохотном базальтовом островке плавал наш стол.
— А докажи? — сказал я, ничуть не испугавшись изменения обстановки.
— А докажу. Прямо сейчас…
Я проснулся от того, что меня осторожно тряс за плечо Тит.
— Проснитесь, о Лучезарный! — испуганно спросил он. — Небеса прислали нам неведомое чудовище! Прямо только что! Оно упало с неба у ворот храма! Я забаррикадировал дверь, но оно уже проедает её снаружи!
И точно. Я тоже слышал скрежет зубов и когтей по металлической обшивке двери.
Мне хватило полминуты, чтобы запрыгнуть в боевой скафандр. Раскидав наскоро построенную баррикаду, я открыл засов и обнаружил перед дверью чудовище…
Вернее, я сперва заметил двухметровую воронку в брусчатке на заросшей площади перед храмом.
А затем мне в руки бросилось оно. Чудовище.
С твёрдым намерением меня покусать, обнюхать и облизать.
— Ты кто это у нас такой? Фример? Ватноз? Или Флореаль? Не, вроде парень! Брюмер! Ты, что ли? Ну ты и вымахал!
Это был потомок Потёмкина. Наиболее длинноухий, пятнистый, с белым кончиком хвоста, и очень дружелюбный и любвеобильный. Типичный Брюмер.
— Вот, значит, какой. Будешь моим свадебным подарком!
Да, всё верно. Меня ждала свадьба. Моя собственная свадьба.
А ещё меня ждал ещё один бой — на этот раз с парой десятков кораблей живых мертвецов…
Какая свадьба без драки?
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: