Пролог.

Сквозняковый Предел жил своей обычной жизнью, то есть скрипел, завывал и делал вид, что вот-вот развалится. Делал он это последние триста лет, так что местные обитатели давно перестали обращать внимание. Местных обитателей, если считать по головам, было тридцать семь: одна драконья голова, одна призрачная (дворецкий Финнеган, скончавшийся от скуки ещё при деде нынешнего хозяина) и тридцать пять беличьих.

Самой важной из беличьих голов, во всех смыслах, был Шишкогрыз Первый.

Сейчас он восседал на подоконнике Большого Зала, обернув хвост вокруг лапок, и наблюдал за хозяином замка с выражением глубочайшего неодобрения. Ашер Блэкторн, лорд Острова, чёрный дракон и, по совместительству, главная головная боль Шишкогрыза, стоял у камина и смотрел в огонь.

Вид у дракона был... никакой. То есть обычный. Мрачный, как грозовая туча, и такой же многообещающий. Чёрные волосы небрежно стянуты в хвост, рубашка расстёгнута у ворота, на скуле — свежая царапина (утром он имел неосторожность почесаться о скалу в драконьей форме). В руке Ашер держал письмо и перечитывал его, кажется, в пятый раз. Или в десятый. Шишкогрыз сбился со счёта где-то между третьим и моментом, когда дракон начал рычать.

— Она согласилась, — произнёс Ашер вслух.

Шишкогрыз дёрнул ухом. Он уже знал. Новости в Сквозняковом Пределе распространялись быстро, особенно если ты возглавляешь сеть из тридцати четырёх хвостатых шпионов, которые умеют пролезать в любую щель и читать любую переписку. Письмо от поверенного прибыло утром, и его содержание Шишкогрыз узнал раньше адресата.

Некто по имени Эйра, ведьма-недоучка двадцати трёх лет, с дипломом, от которого шарахались даже крысы, и долгами, от которых шарахались даже ростовщики, согласилась стать фиктивной женой лорда Блэкторна.

Шишкогрыз фыркнул. Фиктивной. Как же.

— Срок — полгода, — продолжал Ашер, словно оправдываясь перед пустым залом. Или перед белкой. В последнее время он часто с ней разговаривал, то ли от одиночества, то ли потому, что Шишкогрыз был единственным существом в замке, которое не боялось его осуждать. — Она получит деньги, я получу наследство. Все разойдутся довольные.

Шишкогрыз постучал лапкой по подоконнику. Тук-тук-тук. Три удара. На беличьем языке это означало: «Ты сам-то в это веришь?»

Ашер не ответил. Он снова уставился в письмо, и Шишкогрыз мог поклясться своей короной (ореховой скорлупкой, которую он носил с особой гордостью), что дракон ищет в строчках что-то ещё. Что-то, чего там не написано.

Может быть, надежду.

Шишкогрыз вздохнул. Он помнил ещё деда этого дракона, старого лорда Блэкторна, который триста лет назад приплыл на остров, спасаясь от мира, и построил замок на костях скалы. Старый дракон был мудрым, эксцентричным и жутко одиноким. Он завещал внуку не просто жениться, а найти Хозяйку Острова — ту, которая сможет усмирить пламя, унять сквозняки и заставить замок перестать скрипеть по ночам.

— Это просто сделка, — сказал Ашер, складывая письмо. — Она пробудет здесь полгода, я получу подпись Совета, и мы расстанемся. Никаких чувств. Никаких привязанностей. Никаких...

Он осёкся, потому что Шишкогрыз уже откровенно зевал. Белка демонстративно прикрыла пасть лапкой и закатила глаза. «Заткнись, чешуйчатый, — говорил этот взгляд. — Ты даже меня не убедил. А я — белка».

— Вот же нахальный грызун, — беззлобно бросил Ашер.

Шишкогрыз не удостоил его ответом. Он спрыгнул с подоконника и потрусил к выходу. У него были дела: проверить запасы орехов к зиме, раздать указания шпионам и, пожалуй, подготовить замок к прибытию гостьи.

Помёт летучих мышей в восточном крыле — убрать. Паутину в спальне — оставить (Финнеган уверял, что это «историческая паутина», но Шишкогрыз подозревал, что призрак просто ленится). Сквозняк в коридоре третьего этажа, особенно сильный, тот, что подвывает по ночам голосом брошенной невесты, приглушить. Хотя бы немного. Хотя бы на первый день.

Он уже собрался выскользнуть в щель под дверью, когда Ашер произнёс, тихо, почти шёпотом, в камин:

— Интересно, какая она.

Шишкогрыз замер. Потом медленно обернулся. Дракон стоял всё в той же позе, но теперь в его золотых глазах — там, где обычно плескалась только скука пополам с раздражением, мелькнуло что-то ещё. Любопытство? Страх? Предвкушение?

Белка тихо цокнула. «Ох, чешуйчатый. Ты даже не представляешь, во что вляпался».

Завтра в Сквозняковый Предел прибудет ведьма.

Завтра всё начнётся.

А сегодня Шишкогрыз Первый, Барон Веток, Хранитель Дупла и Единственный Вменяемый Обитатель Этого Бардака, отправится спать. Потому что завтра у него будет много работы.

Очень. Много.

*****

Где-то далеко, за морем, в съёмной комнатушке с протекающим потолком, рыжеволосая девушка паковала чемодан, бормотала проклятия в адрес магических гильдий и понятия не имела, что за ней уже наблюдают. Маленький серый зверёк сидел на карнизе, склонив голову набок, и внимательно следил за каждым её движением.

Шишкогрыз любил быть в курсе.

Глава 1. Объявление, пахнущее отчаянием.

Зал суда Магической Гильдии гудел, как улей, в который запустили кота. Ведьмы, колдуны, алхимики и прочий магический люд заполнили деревянные скамьи, перешёптывались и с любопытством глазели на подсудимую. Подсудимая, то есть я, стояла за кафедрой, стараясь выглядеть максимально невинной. Получалось плохо. Моя левая бровь всё ещё слегка дымилась после утреннего инцидента с тостером, а на щеке красовалось пятно сажи, которое я не успела оттереть.

— Эйра Ветрогон, — судья Марта Крюк (старая ведьма с бородавкой на носу, похожей на маленькую тыкву) поправила очки и зачитала с пергамента: — Обвиняется в разрушении алхимической лавки «Золотой тигель», уничтожении тридцати семи редких ингредиентов, включая слезу феникса и порошок лунного камня, и нанесении морального ущерба владельцу, господину Тибальту Брюзгу.

— Я не специально! — выпалила я.

В зале засмеялись. Видимо, эта фраза была моей визитной карточкой.

— Тишина! — стукнула молотком судья. — Подсудимая, изложите свою версию событий.

Я вздохнула и начала рассказывать. Как хотела сварить простенькое приворотное зелье для госпожи Мод (старой вдовы, которой просто хотелось, чтобы сосед перестал воровать её петуньи). Как перепутала лепестки розы с порошком взрыв-травы. Они, зараза, были в одинаковых банках! Как добавила щепотку огненной соли вместо обычной. Как помешала против часовой стрелки, когда надо было по часовой. И как в результате лаборатория господина Брюзга превратилась в огненный гриб, видимый за три квартала.

— Господин Брюзг утверждает, что вы нарушили технику безопасности как минимум четырнадцать раз, — судья заглянула в список. — Включая «приготовление зелья в нетрезвом виде».

— Я не была пьяна! — возмутилась я. — Я была... магически истощена. И хотела спать. И немного чихнула. И... ладно, это неважно.

— А что насчёт инцидента с ожившим кактусом? — судья перевернула страницу. — Согласно отчёту, кактус гонялся за почтальоном три квартала.

— Он просто хотел обняться. У него были хорошие намерения.

— Самовоспламеняющийся чайник?

— Я пыталась сделать, чтобы он грел воду быстрее...

— Побег лабораторных мышей?

— Они организовались в профсоюз и выдвинули требования! Я тут вообще ни при чём, у них был лидер с харизмой!

Зал снова засмеялся. Судья постучала молотком и объявила перерыв на обед, во время которого она, судя по всему, намеревалась обсудить с советом мою участь. Я села на скамью подсудимых и уставилась в потолок. Он был старый, с трещинами и пятнами от прошлых магических инцидентов. Одно пятно, кажется, осталось после дела о летающей корове. Или это была другая корова?

Через час судья вернулась и огласила вердикт:

— Сумма ущерба составляет пять тысяч золотых. Срок выплаты — шесть месяцев. В случае неуплаты — лишение диплома, магическая блокировка и принудительные работы на соляных копях Тёмного Герцогства.

У меня внутри всё оборвалось. Пять тысяч. Это больше, чем я заработала за всю жизнь. Я даже не знала, как выглядит такая сумма. Наверное, у неё есть своя аура. И телохранители.

— У вас есть что сказать, подсудимая?

— Только то, что соляные копи мне не пойдут по цветотипу, — пробормотала я. — Я — тёплая осень.

Судья вздохнула и закрыла заседание.

*****

Моя съёмная комната встретила меня привычным запахом сырости, протекающим потолком и грудой неоплаченных счетов на тумбочке. Я села на скрипучую кровать и начала перебирать бумаги. Счёт за разрушенную лавку. Счёт за ожившего кактуса (почтальон подал в суд). Счёт за самовоспламеняющийся чайник (он поджёг квартиру соседки). Счёт за...

Я перестала считать. Смысла не было. Общая сумма уверенно переваливала за пять с половиной тысяч, и это без учёта текущих расходов на еду и жильё. Если ничего не изменится, через полгода я буду махать киркой в компании угрюмых гномов.

— Ну и ладно, — сказала я вслух. — Гномы, говорят, отличные ребята. Поют песни. Пьют эль. Что ещё нужно для счастья?

Но гномы не спасут меня от магической блокировки. А без магии я стану никем. Даже хуже, чем никем, обычным человеком. Без возможности поджечь чайник усилием воли. Кошмар.

Я начала методично перебирать все бумаги на столе в поисках хоть какой-то зацепки. И нашла. Смятое, заляпанное кофе объявление, которое я сорвала со стены в трактире неделю назад просто потому, что оно показалось мне забавным.

«Ищу фиктивную жену на полгода. Проживание на отдалённом острове. Характер нордический, стойкий. Вознаграждение: 10 000 золотых. Обращаться в контору Грейвса и Партнёры, ул. Тенистая, 13».

Десять тысяч.

Я перевернула бумажку. На обороте ничего не было. Потрясла, может, золото выпадет? Нет, конечно. Но сама сумма... десять тысяч. Это покрывало все долги, да ещё и оставалось почти столько же. Я могла бы начать новую жизнь. Купить новую лабораторию. Нанять адвоката, который отсудит у почтальона компенсацию за моральный ущерб (кактус, между прочим, тоже пострадал).

Но фиктивная жена? Что это вообще значит? Какому-то богатому лорду нужно создать видимость брака. Зачем? Может, он страшный? Может, у него три головы? Может, он коллекционирует ведьм и складывает их в банки?

Я посмотрела на стопку счетов. Потом на объявление. Потом снова на счета.

— Ладно, — сказала я и начала собирать чемодан. — Если у него три головы, будем знакомиться с каждой по очереди.

*****

Контора «Грейвс и Партнёры» располагалась в самой тёмной и кривой улочке Нижнего Города. Туда не ходили приличные люди. Туда даже неприличные люди ходили, оглядываясь. Вывеска скрипела на одной петле, а окна были заколочены досками, видимо, чтобы клиенты не сбегали.

Внутри пахло пылью, старым пергаментом и чем-то металлическим. За столом сидел сухой старик с бегающими глазами и нервными пальцами. Он беспрестанно перебирал бумаги, складывал их в стопки, потом снова разбирал.

— Мистер Грейвс? — спросила я.

— Допустим, — ответил он, не поднимая глаз. — Вы по объявлению?

— Да. Хочу узнать подробности.

— Подробности, — он наконец посмотрел на меня и оценивающе прищурился. — Вы ведьма?

— С дипломом, — я гордо выпрямилась.

— С дипломом или с действующим дипломом?

— С дипломом, — повторила я менее уверенно. — Технически.

Грейвс вздохнул и достал из ящика толстую папку.

— Контракт стандартный. Полгода проживания на острове. Изображение любящей жены перед Советом Лордов и прочими посетителями. Никаких реальных супружеских обязательств. Никаких чувств. В конце срока вознаграждение и расторжение договора.

— А что за лорд? — спросила я. — Он... нормальный?

Грейвс замер. Его пальцы на секунду перестали дрожать, что было, видимо, признаком глубокой задумчивости.

— Лорд Блэкторн — уважаемый представитель своего рода. Он несколько... замкнут. Предпочитает уединение. Имеет специфические привычки. Но он абсолютно безопасен для той, кто соблюдает условия контракта.

— Специфические привычки — это какие? Он ест людей? Коллекционирует их? Превращает в статуи?

— Он дракон, — сказал Грейвс буднично.

В комнате повисла тишина. Я даже перестала дышать.

— Дракон, — повторила я. — Вы сказали «дракон»? В смысле, чешуя, крылья, огонь из пасти?

— В смысле — древний род оборотней-драконов, последний представитель, лорд Чёрной Скалы, — Грейвс поправил очки. — Чешую он носит только в трансформации. В человеческой форме вполне презентабелен.

— Презентабелен? — я нервно рассмеялась. — Вы говорите о драконе! Драконы едят ведьм! Это известный факт! Об этом пишут в учебниках!

— В учебниках пишут много глупостей, — отмахнулся Грейвс. — Лорд Блэкторн не ест разумных существ. Он цивилизован. У него есть столовые приборы.

— Столовые приборы, — я потёрла виски. — Это, конечно, меняет дело.

— Послушайте, мисс Ветрогон, — Грейвс подался вперёд. — Мне нужна ведьма. Желательно с минимальным инстинктом самосохранения и высоким болевым порогом. Судя по вашему послужному списку, вы подходите идеально.

— Мой послужной список — это список катастроф.

— Именно. Лорду нужна жена, которая не испугается трудностей. Вы, как я вижу, с трудностями на «ты».

Я хотела возразить, но промолчала. Старик был прав. Я действительно перестала бояться трудностей где-то после третьего пожара. После пятого начала находить в них эстетику.

— Хорошо, — сказала я. — Давайте ваш контракт.

Грейвс просиял и разложил передо мной бумаги. Я читала внимательно, урок с контрактом на аренду лаборатории, где мелким шрифтом было написано «в случае разрушения выплатить полную стоимость», я усвоила навсегда.

Пункт 1: фиктивный брак сроком на шесть месяцев.

Пункт 2: вознаграждение 10 000 золотых.

Пункт 3: проживание на острове, питание за счёт Заказчика.

Пункт 4: изображение любящей пары при посетителях.

Пункт 5: отсутствие реальных супружеских обязательств.

Пункт 6: неразглашение.

Пункт 7: в случае нарушения — штраф.

.......

Пункт 12. Я чуть не поперхнулась.

— «Исполнительница обязуется не влюбляться в Заказчика. В случае нарушения — штраф в двойном размере»? — я подняла глаза на Грейвса. — Вы серьёзно?

— Это стандартная предосторожность, — сказал он невозмутимо. — У лорда Блэкторна были... инциденты в прошлом. Предыдущие кандидатки проявляли излишнюю эмоциональную привязанность. Это создавало неудобства.

— Предыдущие кандидатки? — я нахмурилась. — А что с ними случилось?

Грейвс замялся. Его пальцы забегали по столу особенно быстро.

— Они... уволились. По собственному желанию. Получив компенсацию.

— Почему мне кажется, что вы чего-то недоговариваете?

— Вам кажется, — отрезал он. — Итак, вы подписываете?

Я посмотрела на контракт. Потом на Грейвса. Потом снова на контракт. Десять тысяч золотых. Никаких долгов. Никаких соляных копей. Всего-то...побыть фиктивной женой мрачного дракона на полгода. Что может пойти не так?

— Дайте перо, — сказала я.

Я подписала бумаги, и в этот момент Грейвс сделал нечто странное: он схватил со стола какой-то пузырёк и швырнул в меня. Сработали рефлексы, я увернулась, и пузырёк разбился о стену за моей спиной, оставив на обоях дымящееся пятно.

— Что за?! — я вскочила, выхватывая из-за пояса палочку.

— Поздравляю, — Грейвс удовлетворённо кивнул. — Вы приняты. Лорд оценит вашу реактивность. Большинство кандидаток не уворачивались.

— Большинство кандидаток?! Вы кидаетесь зельями во всех, кто приходит?!

— Только в финалисток. И не зельями, а магической бомбой-ловушкой. Если бы вы не увернулись, вас бы парализовало на час. И я бы не рекомендовал вас лорду.

Я опустила палочку и медленно села обратно. Сердце колотилось где-то в горле.

— Вы ненормальный.

— Я — лучший поверенный в этом городе. И мой клиент заслуживает лучшей фиктивной жены, — он протянул мне копию контракта и конверт. — Здесь билет на корабль и аванс. Корабль отплывает завтра на рассвете. Остров называется Сквозняковый Предел. Не рекомендую брать с собой легковоспламеняющиеся вещи.

— Почему?

— Узнаете на месте.

*****

Ночью я сидела в своей комнате и паковала чемодан. Тёплые вещи. Палочку (основную и запасную). Книгу «Выживание среди магических существ для чайников» (подарок бабушки, до сих пор ни разу не открытый). И фотографию родителей, которую всегда возила с собой.

— Дракон, — сказала я вслух. — Я выхожу замуж за дракона. Фиктивно. На полгода. За деньги.

Слова звучали абсурдно даже для меня, ведьмы, которая однажды превратила соседского кота в подушку (он, кстати, оказался не против). Но выбора не было. Либо это, либо соляные копи и магическая блокада.

Я защёлкнула чемодан и подошла к окну. Над городом всходила луна — полная, жёлтая, какая-то насмешливая. Где-то там, за морем, ждал остров с дурацким названием и мрачный дракон, которому зачем-то понадобилась фиктивная жена.

— Ну и ладно, — сказала я луне. — Если он меня съест, то хотя бы подавится. Во мне слишком много вредности.

Луна ничего не ответила, что было с её стороны очень тактично.

Я легла спать, но сон не шёл. В голове крутились мысли о контракте, о драконах, о странном поверенном с его бомбами-ловушками. И о пункте 12, который не давал покоя.

«Не влюбляться».

Я фыркнула в подушку. Влюбиться в дракона? Я? После всего, через что я прошла? После всех этих лживых магов, которые обещали партнёрство в лаборатории, а потом сбегали, прихватив мои наработки? После алхимика, который пригласил меня на свидание, чтобы украсть рецепт моего фирменного усыпляющего зелья?

Нет. Мужчины, не важно, люди они или драконы, не стоят моего времени. А уж тем более моей любви.

Я повернулась на бок и закрыла глаза.

— Десять тысяч, — прошептала я в темноту. — Ради этого можно потерпеть даже дракона.

*****

Утром я стояла на причале с чемоданом в одной руке и книгой «Выживание среди магических существ» в другой. Корабль, старая, потрёпанная шхуна под названием «Беглянка», слегка покачивался на волнах. Капитан, жилистый старик с обветренным лицом и серьгой в ухе, спускался по трапу.

— Вы — пассажирка? — спросил он.

— Да. Мне нужно на Сквозняковый Предел.

Капитан замер. Его лицо побледнело.

— Сквозняковый Предел? — переспросил он. — Драконий остров?

— Именно.

— Я не поплыву туда, — он начал подниматься обратно. — Это дурное место. Там живёт дракон.

— Я знаю, — я достала контракт и помахала им. — Я его фиктивная жена.

Капитан посмотрел на меня, как на сумасшедшую. Потом на контракт. Потом снова на меня.

— Фиктивная? — переспросил он.

— Да. На полгода. По контракту.

— И сколько вам платят?

— Десять тысяч золотых.

Капитан присвистнул. Потом почесал затылок, вздохнул и сказал:

— За тройную плату я отвезу вас даже к тёмному богу. Но если дракон решит сжечь мой корабль, я спишу убытки с вашего аванса.

— Договорились, — я взошла на борт.

Корабль отчалил. Город медленно удалялся, превращаясь в размытое пятно на горизонте. Чайки кричали, волны бились о борт, солёный ветер трепал мои волосы. Я стояла на палубе и смотрела вперёд, туда, где в тумане проступал тёмный силуэт.

Остров был похож на гигантский клык, торчащий из воды. Чёрная скала, покрытая лесом. На вершине замок. Острый, мрачный, с покосившимися башнями, которые вонзались в небо, словно когти.

— Сквозняковый Предел, — произнёс капитан, подходя ближе. — Говорят, там всегда ветер. И он воет голосами брошенных невест.

— Очень обнадёживающе, — пробормотала я.

— Говорят, дракон этот — последний в роду. Все остальные то ли вымерли, то ли убили друг друга. А он остался один и заперся на острове. Не любит гостей.

— Ещё более обнадёживающе.

— Говорят, он ест тех, кто ему не нравится.

— А тех, кто нравится?

Капитан задумался.

— А тех, кто нравится, он оставляет на десерт.

Я вздохнула и открыла книгу «Выживание среди магических существ». Глава первая: «Как понять, что дракон хочет вас съесть». Первый абзац: «Если дракон хочет вас съесть, вы поймёте это сразу. Потому что вы уже будете в его пасти».

— Очень полезно, — я захлопнула книгу.

Корабль приближался к острову. Замок становился всё больше, детали проступали из тумана: чёрные стены, острые шпили, разбитые окна. Ни одного огонька. Ни одного признака жизни.

— Может, его нет дома? — с надеждой спросила я.

— Драконы всегда дома, — ответил капитан. — Они стерегут своё золото.

Корабль причалил к старому деревянному причалу, который угрожающе скрипел под весом даже моих шагов. Матросы быстро выгрузили мой чемодан и тут же запрыгнули обратно, словно боялись, что остров их укусит.

— Удачи, ведьма, — сказал капитан. — Если выживешь, я буду ждать здесь через полгода. Если нет... что ж, я хотя бы получу тройную плату.

— Спасибо за поддержку, — я махнула рукой.

Корабль отчалил. Паруса надулись ветром. И я осталась одна.

На причале. На острове. В месте, которое называлось Сквозняковый Предел. В компании моего чемодана, моей бесполезной книги и моего отчаяния, которое к этому моменту достигло новых, неизведанных высот.

Я подняла голову и посмотрела на замок. Где-то там, за этими чёрными стенами, жил дракон. Лорд Блэкторн. Мой фиктивный муж.

— Ну что ж, — сказала я и подхватила чемодан. — Пойдём знакомиться.

Дорога к замку была каменистой и извилистой. Ветер действительно выл жутко, тоскливо, как брошенная невеста. Я старалась не думать о том, почему он звучит именно так. Может, капитан был прав. Может, здесь и правда водятся призраки.

Из кустов вылетел какой-то светящийся жук размером с мою голову и спикировал прямо на меня. Я заорала, выпустила чемодан, схватила палочку и запустила в жука первое попавшееся заклинание. Жук взорвался, окатив меня зелёной слизью.

Я стояла посреди тропы, покрытая липкой гадостью, с палочкой в одной руке и чемоданом в другой, и понимала: это только начало.

— Ненавижу этот остров, — сказала я вслух.

Ветер завыл громче. Кажется, он смеялся.

Я двинулась дальше. Замок приближался. И где-то в его глубине, в темноте, ждал тот, кто понятия не имел, что его спокойная, уединённая жизнь только что закончилась.

Потому что я, Эйра Ветрогон, ведьма-недоучка, мастер катастроф и самая невезучая выпускница Магической Гильдии, пришла

И этот остров никогда не станет прежним.

Глава 2. Сквозняковый Предел встречает негостеприимно.

Замок вблизи выглядел ещё хуже, чем издалека.

Стены, сложенные из чёрного камня, поросли мхом и каким-то светящимся лишайником, который пульсировал в сумерках, как сердцебиение. Башни кренились под разными углами — одна на восток, другая на запад, третья, кажется, вообще смотрела вниз, словно ей было стыдно за всё это архитектурное безобразие. Главные ворота, огромные, окованные ржавым железом, были приоткрыты ровно настолько, чтобы внутрь мог протиснуться человек. Или, скажем, некрупный медведь.

Я остановилась перед входом и перевела дух. Чемодан оттянул руку. Зелёная слизь от взорванного жука начала подсыхать и неприятно стягивала кожу на щеке. Настроение было такое, что хотелось развернуться, доплыть до города вплавь и лично попроситься на соляные копи.

— Ладно, Эйра, — прошептала я. — Ты ведьма. У тебя есть диплом. Ну, почти. Ты можешь справиться с одним драконом.

В этот момент из-за ворот донёсся низкий, утробный рык. Такой, от которого вибрируют стёкла и зубы.

Я сглотнула.

— Или не можешь. Но уже поздно.

Я протиснулась в ворота.

Внутри было темно. Свет проникал только через узкие окна-бойницы, и в этих полосах света танцевали пылинки. Пылинок было много. Кажется, их не тревожили лет сто. А может, двести. Воздух пах камнем, плесенью, дымом и чем-то странным, похожим на серу и грозу.

— Эй? — позвала я. — Лорд Блэкторн? Это я, ваша фиктивная жена. Прибыла.

Тишина. Только где-то далеко, в глубине замка, что-то грохнуло. Потом что-то зашипело. Потом кто-то — или что-то — издал звук, подозрительно похожий на чихание.

Я пошла на звук.

Главный зал оказался именно таким, каким я его представляла: огромным, мрачным и абсолютно запущенным. Камин размером с крестьянский дом зиял чёрной пастью, в которой догорали угли. На стенах висели гобелены, но такие пыльные, что сюжеты не угадывались, может, там были сцены охоты, а может, драконы играли в карты. Длинный стол, за которым могло бы разместиться человек тридцать, был накрыт таким слоем паутины, что напоминал свадебный торт. Люстра массивная, кованая держалась на одной цепи и угрожающе покачивалась, хотя сквозняка вроде бы не было.

А перед камином, спиной ко мне, стоял он.

Высокий. Очень высокий. Широкие плечи, узкие бёдра, чёрные волосы до плеч, небрежно перехваченные кожаным шнурком. Одет он был... скажем так, минималистично. Только свободные тёмные штаны и больше ничего. Босиком. На каменном полу.

В одной руке он держал расчёску. В другой дохлую гигантскую крысу.

— Лорд Блэкторн? — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Он не обернулся.

— Вы мельтешите, — произнёс он низким, рокочущим голосом. — Прекратите.

— Я стою на месте.

— Ваша аура мельтешит. Фонит магией. Отойдите, вы мне чешую дыбите.

Я моргнула.

— Моя... аура?

— Она у вас громкая. И разноцветная. И дёргается. Как испуганный кролик.

— Во-первых, ауры не дёргаются, — я начала закипать. — Во-вторых, они не громкие. В-третьих, я пришла познакомиться, потому что я, знаете ли, ваша фиктивная жена, и мне хотелось бы хотя бы увидеть ваше лицо!

Он наконец обернулся.

И я забыла все слова, которые знала.

Он был... Ну, как бы это сказать. Если бы тьма решила стать человеком и при этом слегка поленилась, она выглядела бы как он. Острые скулы, тяжёлый подбородок, нос с горбинкой, губы, сложенные в вечную недовольную складку. И глаза. Золотые. С вертикальными зрачками. Они светились в полумраке, как два уголька, и смотрели на меня с выражением глубочайшего раздражения пополам со скукой.

— Увидели? — спросил он. — А теперь отойдите. Вы стоите в моём любимом сквозняке.

— Вы шутите, — сказала я. — Скажите, что вы шутите.

— Драконы не шутят. Мы сама серьёзность.

— А драконы носят рубашки? Или это тоже не в ваших традициях?

Он опустил взгляд на свой голый торс. Потом на меня. Потом на расчёску в своей руке. Кажется, он только сейчас осознал, что стоит перед незнакомой женщиной полуголый.

— Традиции, — сказал он и, повернувшись, неторопливо направился к ближайшему сундуку. — У нас есть традиция не задавать лишних вопросов.

— А у ведьм есть традиция задавать их очень много, — я скрестила руки на груди. — Например: почему вы держите дохлую крысу?

Ашер, а это был, несомненно, он, вытащил из сундука мятую чёрную рубашку и начал надевать, не выпуская ни расчёску, ни крысу.

— Это дар, — сказал он, застёгивая пуговицы через одну.

— Дар? Кому?

— Вам.

Я посмотрела на крысу. Крыса, вернее, её тушка, довольно крупная и неприятно блестящая, свисала с его пальцев. Хвост безвольно болтался.

— Вы дарите мне дохлую крысу? — уточнила я.

— Да. Я поймал её утром. В болотной части острова. Это редкий вид. Очень вкусный.

— Вкусный? Вы пробовали?

— Я дракон. Мы не едим грызунов. Но для человеческой самки это отличный источник белка.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Давайте по порядку, — сказала я медленно, как говорят с маленькими детьми или с очень опасными сумасшедшими. — Моё имя — Эйра. Эй-ра. Не «человеческая самка», не «ведьма», не «та, что мельтешит». Эйра.

— Эйра, — повторил он так, будто пробовал слово на вкус. — Звучит как название ветра.

— Это комплимент?

— Констатация факта. Драконы не делают комплиментов.

— А что драконы делают? Кроме как дарят дохлых крыс и стоят на любимых сквозняках?

Он задумался. За время нашей беседы он успел надеть рубашку (криво), расчесать колтун в волосах (частично) и сунуть крысу на каминную полку, где она теперь служила довольно жутким украшением.

— Драконы, — сказал он наконец, — охраняют свою территорию. Спят на золоте. И не любят, когда их беспокоят.

— Я учту. А теперь, может, вы покажете мне мою комнату? Я провела в пути весь день. Меня атаковал светящийся жук. Я устала, я грязная, и мне очень хочется спать.

Ашер посмотрел на меня долгим, немигающим взглядом. Его золотые глаза, казалось, сканировали меня на предмет угрозы. Или на предмет съедобности.

— Вы странная, — сказал он.

— Это я-то странная?! — я всплеснула руками. — Я не хожу полуголая по замку и не дарю людям дохлых грызунов!

— Грызуна. Он один. Пока что.

— «Пока что»?!

— Я планирую завтрашнюю охоту, — пояснил он невозмутимо. — Если повезёт, принесу вам болотного кролика. Они жирнее.

Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Потом мысленно повторила мантру: «Десять тысяч. Десять тысяч. Десять тысяч золотых».

— Комнату, — выдавила я. — Пожалуйста.

Ашер пожал плечами, повернулся и пошёл вглубь замка. Я потрусила за ним, таща чемодан. Его спина маячила впереди, рубашка натянулась на лопатках, и я заметила, что ткань на спине слегка поблёскивает. Присмотрелась. Чешуя. Мелкая, чёрная, едва заметная, но определённо чешуя. Она шла вдоль позвоночника и исчезала под воротником.

— Вы разглядываете мою чешую, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я не...

— У вас взгляд стал пристальным. И аура поменяла цвет. С любопытственно-зелёного на смущённо-розовый.

— Ауры не меняют цвет! И вообще, вы не можете видеть мою ауру, вы же дракон!

— Я дракон, — согласился он. — Мы видим больше, чем люди.

— И что вы видите сейчас?

Он остановился так резко, что я врезалась носом ему в спину. Чешуя была твёрдой и чуть тёплой. Он обернулся и посмотрел на меня сверху вниз. Золотые глаза блеснули.

— Я вижу уставшую ведьму, которая боится, но старается этого не показать. Которая злится, но сдерживается. И которая понятия не имеет, во что ввязалась.

Я молчала. Потому что он был прав. Во всём.

— Ваша комната, — сказал он и толкнул ближайшую дверь.

Комната оказалась... не такой ужасной, как я боялась. Да, здесь было пыльно. Да, паутина свисала с балдахина кровати, как кружево. Да, окно не закрывалось до конца, и сквозняк уже начал выводить свою заунывную песню. Но здесь была кровать, большая, с резными столбиками. Был камин, маленький, но рабочий (я надеялась). Был стол, стул, зеркало (в котором я увидела своё осунувшееся лицо с зеленоватым пятном на щеке). И был вид на море — серое, бесконечное, сливающееся с небом на горизонте.

— Располагайтесь, — сказал Ашер. — Ужин на каминной полке. Если понадоблюсь — кричите. Я услышу.

— Вы будете в соседней комнате?

— Я буду в подвале. На золоте. Это успокаивает.

И он ушёл. Просто развернулся и исчез в темноте коридора, а я осталась стоять посреди комнаты с чемоданом в руке и дохлой крысой в качестве приветственного подарка.

— Ну и денёк, — сказала я пустоте.

Пустота не ответила, но сквозняк взвыл особенно громко, и мне показалось, что он со мной согласен.

*****

Я разожгла камин. На это ушло полчаса, три попытки и одно заклинание «Искра», которое вместо огня создало небольшой фейерверк и подпалило мне бровь. Но в конце концов дрова занялись, и комната наполнилась теплом и светом. Стало почти уютно.

Я разобрала чемодан. Повесила платья в шкаф (внутри шкафа кто-то шуршал, но я решила, что разберусь с этим завтра). Поставила на стол фотографию родителей и книгу «Выживание среди магических существ». Достала из походной сумки сухой паёк — хлеб, сыр, вяленое мясо и села ужинать, стараясь не смотреть на дохлую крысу, которая по-прежнему лежала на каминной полке.

Я жевала хлеб и думала. О контракте. О драконе. О его золотых глазах и чешуе на спине. О том, что он сказал про мою ауру. О том, что драконы видят больше, чем люди. Что он увидел во мне на самом деле? Только ли усталую ведьму?

И ещё. Он сказал «человеческой самке». Не «человеческой женщине», не «ведьме», не «гостье». Самке. Как будто... как будто он действительно видел во мне не просто исполнительницу контракта.

Я тряхнула головой. Нет. Не нужно об этом думать. Это деловое соглашение. Никаких чувств. Пункт 12.

Я доела ужин, умылась водой из кувшина (вода была ледяной, но чистой) и забралась под одеяло. Матрас оказался на удивление мягким. Подушка пахла лавандой, видимо, кто-то когда-то заботился об этом замке. Может, дед Ашера? Или призрак прислуги?

Глаза начали слипаться. Я уже почти провалилась в сон, когда услышала странный звук. Шорох. Царапанье. Как будто кто-то маленький и очень наглый пытался открыть мой чемодан.

Я села в кровати. В свете камина я увидела, как по полу, деловито перебирая лапками, бежит белка. Самая обыкновенная белка, рыжеватая, с пушистым хвостом и блестящими чёрными глазами. В зубах она держала мой носок.

— Эй! — крикнула я. — Это моё!

Белка замерла. Посмотрела на меня. Потом на носок. Потом снова на меня. И в её глазах я увидела нечто такое, от чего у меня по спине побежали мурашки. Расчёт. Оценка. Вызов.

Белка фыркнула, буквально фыркнула, как человек, и скрылась в щели под дверью вместе с носком.

Я откинулась на подушку и уставилась в потолок.

— Здесь белки воруют носки, — произнесла я вслух. — Дракон дарит дохлых крыс. Жуки взрываются. И сквозняк воет, как вдова.

Я закрыла глаза.

— Добро пожаловать домой, Эйра.

*****

Проснулась я от того, что кто-то прыгал на моей подушке.

Я открыла глаза. Белка, та же самая или её близкая родственница, стояла на подушке в паре сантиметров от моего лица и смотрела на меня с выражением королевского неодобрения. В лапках она держала мою расчёску.

— Ты издеваешься, — сказала я.

Белка постучала лапкой по подушке. Раз. Два. Три. Как будто считала.

— Отдай, — я попыталась схватить её, но белка ловко увернулась, взбежала по балдахину на самый верх и уселась там, победно размахивая расчёской.

Я села в кровати, сонная и злая. Солнце только начало вставать, заливая комнату серым, тусклым светом. Было холодно, камин погас. Где-то в замке что-то грохнуло, потом зашипело, потом раздался низкий, утробный рык.

Дракон проснулся.

— Доброе утро, — сказала я сама себе. — Надеюсь, сегодня он подарит мне хотя бы кролика. Они жирнее.

Белка на балдахине фыркнула. И я могла поклясться, что она улыбнулась.

Глава 3. Его ореховое величество.

Просыпаться в замке, где живёт дракон, оказалось делом шумным.

Где-то в глубине коридоров что-то грохнуло, так, будто уронили чугунную ванну с третьего этажа. Затем раздалось шипение, похожее на звук воды, попавшей на раскалённые угли. Затем низкий, утробный рык, от которого задрожало стекло в моём окне.

Я села в кровати, прижимая к груди подушку, и прислушалась. Рык повторился. Потом стихло. Потом кто-то, кажется, тот же, кто рычал, чихнул.

— Драконы чихают, — сказала я вслух. — Буду знать.

Белка на балдахине, та самая, что вчера украла мою расчёску, по-прежнему сидела на своём наблюдательном посту. Расчёски при ней уже не было, зато в лапках она держала что-то новое. Я прищурилась. Мой носок. Тот самый, второй, который оставался в чемодане.

— Сначала первый, теперь второй, — сказала я. — У меня вообще носки останутся?

Белка посмотрела на меня с выражением «разберёшься» и демонстративно начала набивать носок в щель между балдахином и стеной. Судя по тому, с каким трудом он туда влезал, склад за балдахином был уже изрядно заполнен.

— Отдай, — сказала я.

Белка покачала головой. Медленно. Осознанно. Как человек.

— Ты понимаешь человеческую речь?

Белка посмотрела на меня с выражением «а ты как думаешь?» и скрылась в щели вместе с носком. Я осталась сидеть в кровати, сонная и ограбленная.

— Ладно, — я откинула одеяло и встала. — С тобой я разберусь позже.

Я оделась в самое тёплое, что у меня было: шерстяное платье, толстые чулки, вязаный жилет и шаль. Даже в комнате, где я спала, было холодно, а уж что творилось в коридорах, я даже представлять не хотела. Замок Сквознякового Предела, кажется, не отапливался вообще. Возможно, драконам это не нужно. Возможно, они греются изнутри своим пламенем. А вот ведьмы-недоучки грелись только чаем и злостью, и чай у меня заканчивался.

Я спустилась в главный зал. Там ничего не изменилось: тот же камин, те же пыльные гобелены, та же дохлая крыса на каминной полке. И та же люстра, которая всё ещё висела на одной цепи и всё ещё угрожающе покачивалась. Я обошла её по широкой дуге и направилась на звук. Грохот, шипение и чихание доносились откуда-то из-за массивной двери в дальнем конце зала. Дверь была приоткрыта, и из щели шёл пар.

Я заглянула внутрь.

Это оказалась кухня. Или то, что когда-то было кухней. Огромная плита, сложенная из чёрного камня, занимала целую стену. Над плитой висели котлы и сковородки таких размеров, что в каждой можно было приготовить обед на армию. Или на одного голодного дракона. Пол был усыпан осколками чего-то, что раньше, вероятно, было тарелками. А посреди этого хаоса стоял Ашер Блэкторн и сражался с чайником.

Чайник был железный, старый и, судя по всему, магический, потому что он летал.

— Стой, — говорил ему Ашер. — Я приказываю тебе стоять.

Чайник не слушался. Он вырывался, плевался кипятком и норовил ударить дракона носиком по голове. Ашер уворачивался с мрачной сосредоточенностью, и в его золотых глазах горело пламя — в прямом смысле. Зрачки вытянулись в щёлочки, и от них исходил жёлтый свет, как от кошачьих глаз в темноте.

— Доброе утро, — сказала я.

Ашер обернулся. Чайник воспользовался моментом, вырвался из его хватки и с победным свистом улетел в открытое окно. Мы проводили его взглядом. Где-то далеко внизу, у подножия скалы, раздался звонкий «дзынь».

— Это был мой любимый чайник, — сказал Ашер.

— У вас был любимый чайник?

— Теперь нет.

Я вошла на кухню, стараясь не наступать на осколки. Плита гудела, распространяя жар, и возле неё было почти уютно. Я заметила на столе следы недавней битвы: мука рассыпана, яйца разбиты, масло подгорело. И посреди всего этого, тарелка с чем-то, что отдалённо напоминало омлет. Очень отдалённо. Как троюродный брат омлета, которого никто не звал на семейный ужин.

— Вы готовили завтрак? — спросила я.

— Пытался.

— Для меня?

— Для нас. Я тоже ем.

— Вы же дракон. Вы едите... ну, сырое мясо. Или что там едят драконы?

Ашер посмотрел на меня с выражением, которое я не сразу расшифровала. Потом поняла: это была обида.

— Я — цивилизованный дракон, — сказал он. — Я умею готовить. В теории.

— А на практике?

— На практике чайник улетел.

Я не выдержала и рассмеялась. Смех получился громкий, почти истерический, видимо, сказывалось напряжение последних дней. Ашер смотрел на меня с недоумением, но, кажется, не злился. Просто ждал, когда я закончу.

— Простите, — выдохнула я, утирая слёзы. — Просто это... это самое странное утро в моей жизни. Я проснулась в замке, где живёт дракон, обнаружила, что белка украла мои носки и расчёску, спустилась на кухню и увидела, как дракон сражается с чайником. И чайник победил.

— Чайник не победил, — мрачно возразил Ашер. — Это было тактическое отступление.

— Чьё?

— Моё. Чайник преследовал меня.

Я снова рассмеялась. Ашер вздохнул и отошёл к плите. На нём была та же чёрная рубашка, что и вчера, но застёгнутая ещё более криво, и я заметила, что у него на спине, между лопатками, проступает чешуя — мелкая, чёрная, блестящая. Видимо, готовка его нервировала.

— Садитесь, — сказал он. — Я приготовлю новый завтрак.

— А чайник?

— У меня есть запасной.

Он открыл шкаф, достал другой чайник, на этот раз медный, с длинным изогнутым носиком и поставил на плиту. Чайник не взлетел. Это обнадёживало.

Я села за стол, подальше от осколков, и стала наблюдать. Ашер двигался по кухне с той же мрачной грацией, с какой, наверное, двигался по полю боя. Каждое действие: взять нож, разбить яйцо, помешать кашу, он выполнял с предельной концентрацией, будто от этого зависела его жизнь. Получалось... ну, не идеально. Но старательно. И в этом старании было что-то трогательное.

— Почему вы сами готовите? — спросила я. — Разве у лорда нет слуг?

— У меня есть дворецкий, — сказал Ашер, не оборачиваясь.

— Дворецкий? Где?

— Здесь.

Я огляделась. На кухне никого не было.

— Я его не вижу.

— Он призрак.

Я моргнула.

— У вас есть призрак-дворецкий?

— Финнеган. Он умер около ста лет назад. От скуки.

— От скуки?! Как можно умереть от скуки?

— Он был человеком. Они хрупкие.

— И он до сих пор здесь?

— Иногда появляется. В основном по вторникам. Но пыль не вытирает. Говорит, это «историческая пыль», и трогать её — вандализм.

Я откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Призрак-дворецкий, который умер от скуки и не вытирает пыль по идеологическим причинам. Белка, которая ворует носки и расчёски. Дракон, который сражается с чайниками и дарит дохлых крыс. И ведьма-недоучка, которая подписала контракт на фиктивный брак со всем этим безумием.

— Вам не кажется, что этот замок — немножко... сумасшедший? — спросила я.

— Замок нормальный, — ответил Ашер, помешивая кашу. — Это мир ненормальный.

Я не нашлась что ответить.

Через десять минут передо мной стояла тарелка с кашей, яичницей и поджаренным хлебом. Всё это выглядело... съедобно. Даже аппетитно. Я попробовала и удивлённо замерла.

— Вкусно.

— Я знаю, — сказал Ашер. — Я дракон. Мы всё делаем хорошо.

— Чайник так не считает.

— Чайник — исключение.

Я ела, а Ашер сидел напротив и смотрел. Не на меня — на окно, за которым серое небо сливалось с серым морем. Его лицо было задумчивым и каким-то далёким, будто он находился не здесь, а где-то в прошлом. Или в будущем. Или вообще в другом мире.

— Почему вы согласились на этот контракт? — спросил он вдруг.

Я чуть не поперхнулась.

— В смысле?

— В прямом. Зачем вам фиктивный брак?

— Мне нужны деньги, — честно ответила я. — У меня долги. Большие. Если я не выплачу их через полгода, меня лишат магии и отправят на соляные копи.

— Соляные копи? — он приподнял бровь. — Это серьёзно.

— А у вас? Зачем вам фиктивная жена?

Ашер помолчал. Потом встал, подошёл к плите и начал наливать чай. Спина его была напряжена, чешуя блестела сильнее.

— Завещание деда, — сказал он наконец. — Чтобы вступить в наследство и сохранить остров, я должен быть женат. Таковы условия.

— И вы не могли найти настоящую жену?

— Я не ищу настоящую жену.

— Почему?

Он обернулся. Золотые глаза вспыхнули, и я снова увидела в них то, что заметила вчера: не просто скуку или раздражение, а что-то глубже. Страх? Боль? Одиночество?

— Драконы не женятся на людях, — сказал он. — Это плохо заканчивается.

— Для кого?

— Для людей.

Я не стала уточнять. Что-то в его голосе подсказывало: эта тема закрыта. По крайней мере, на сегодня.

После завтрака я решила исследовать замок. Ашер куда-то ушёл — кажется, в подвал, к своему золоту («Мне нужно подумать», — сказал он, и я не стала спрашивать, о чём), а я осталась одна. Ну, почти одна.

Белка следовала за мной по пятам.

Я шла по коридору, она прыгала по балкам под потолком. Я заглядывала в пустые комнаты, она заглядывала вместе со мной, свешиваясь с дверного косяка вниз головой. Я остановилась перед гобеленом, пытаясь разобрать сюжет (кажется, рыцари сражались с гигантской белкой или мне это мерещилось), она села на карниз и уставилась на меня с видом экскурсовода.

— У тебя есть имя? — спросила я.

Белка склонила голову набок.

— Ты вообще кто? Просто белка? Или магическое существо?

Белка постучала лапкой по карнизу. Раз. Два. Три.

— Три — это что? Твоё имя? Тебя зовут Три?

Белка закатила глаза. Я не знала, что белки умеют закатывать глаза. Теперь знаю.

— Ладно. Я буду звать тебя... э-э-э... Белка?

Белка фыркнула. Это был такой презрительный, уничижительный звук, что я тут же поняла: «Белка» — это оскорбление.

— Прости, — сказала я. — Я не знала, что у вас тут табель о рангах.

Белка издала короткий свист. И из всех щелей, из-за всех гобеленов, из всех тёмных углов коридора появились белки. Десятки белок. Они сидели на полу, на подоконниках, на дверных ручках и смотрели на меня. Все с одинаковым выражением королевского неодобрения.

— Ох, — сказала я. — Ты не просто белка.

Белка, сидевшая на карнизе, подняла голову ещё выше. Теперь я разглядела детали: она была чуть крупнее остальных, с особенно пушистым хвостом и более светлой полоской на спине. И в её чёрных глазах горел интеллект. Не животный, самый настоящий, расчётливый, человеческий интеллект. А может, и нечеловеческий.

— Ты — главная, — сказала я. — Верно? Ты здесь командуешь.

Белка не ответила, но её молчание было красноречивее всяких слов.

— И чего ты хочешь?

Белка спрыгнула с карниза и приземлилась на стол, стоявший у стены. Я заметила, что остальные белки расступились, давая ей дорогу. Она прошлась по столу, постучала лапкой по дереву, три раза и посмотрела на меня выжидающе.

— Три, — сказала я. — Что значит «три»? Три дня? Три желания? Три ореха?

При слове «ореха» белка замерла. Потом медленно кивнула.

— Ты хочешь три ореха?

Кивок.

— Три ореха и ты перестанешь воровать мои вещи?

Белка посмотрела на меня как на дуру. Потом постучала лапкой по столу. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

— Пять? Ты хочешь пять орехов?

Кивок.

— Ты торгуешься?!

Белка, теперь я уже не сомневалась, что она улыбалась, кивнула снова.

Я засмеялась. Просто не могла удержаться. Меня грабит белка. Торгуется. Выбивает орехи. И я стою перед ней и не знаю, что делать: закричать, заколдовать или просто признать поражение.

— Хорошо, — сказала я. — Пять орехов. Но взамен ты вернёшь мои носки и расчёску.

Белка задумалась. Потом постучала лапкой. Шесть раз.

— Шесть орехов? За что?!

Белка указала лапкой на себя, потом на потолок, потом на меня, потом сложила лапки вместе.

— Понятия не имею, что это значит, — сказала я. — Но давай шесть. Шесть орехов и перемирие.

Белка протянула лапку. Я осторожно, чувствуя себя полной идиоткой, пожала её. Лапка была тёплая и очень мягкая.

— Договорились, — сказала я.

Белка свистнула, на этот раз иначе, и остальные белки исчезли так же быстро, как появились. Только серая шерсть мелькнула в щелях и под дверями. Через минуту в коридоре снова было пусто.

Кроме одной. Моя белка, теперь я мысленно называла её «моя», сидела на столе и смотрела на меня.

— Где взять орехи? — спросила я.

Белка указала лапкой на окно.

— В лесу?

Кивок.

— Кедровые?

Кивок.

— Что-нибудь ещё? Может, тебе корону из золота? Или маленький трон?

Белка на секунду задумалась. А потом, клянусь, я видела это своими глазами, она улыбнулась. И покачала головой.

— Ладно, — сказала я. — Пойду искать кедровые орехи. Надеюсь, в лесу не водятся взрывающиеся жуки.

Белка фыркнула. И я не была уверена, означало ли это «не водятся» или «удачи, ты умрёшь».

*****

Лес начинался сразу за замком. Он был тёмным, хвойным, пахнущим смолой и сырой землёй. Огромные сосны уходили вверх на десятки метров, их кроны терялись в тумане, который никогда не покидал остров. Под ногами хрустели иголки и шишки. Где-то вдалеке ухала сова, хотя был день, и этот звук эхом разносился между стволов.

Я шла по едва заметной тропинке, собирая кедровые шишки. Белка следовала за мной, неслышно, как тень, перепрыгивая с ветки на ветку. Иногда она спускалась ниже и проверяла, что я делаю, потом одобрительно кивала и снова исчезала в кронах.

— Ты могла бы помочь, — сказала я, когда особо колючая шишка впилась мне в ладонь. — У тебя лапки маленькие, тебе удобнее.

Белка посмотрела на меня с выражением «я — руководитель, а не рабочая сила» и ничего не сделала.

— Поняла, — пробормотала я. — Ты — главная.

Через час мои карманы были набиты шишками и орехами. Я повернула обратно к замку, но не успела сделать и десяти шагов, как услышала шум. Голоса. Человеческие голоса. Здесь, на острове, где живёт только дракон, призрак и полчище белок.

Я замерла. Белка на ветке тоже замерла, её уши встали торчком, хвост напрягся.

Голоса приближались. Я разобрала слова:

— ...говорил тебе, это дурацкая идея. Дракон нас заметит.

— Не заметит, если ты будешь тише. Давай, шевелись.

Я осторожно выглянула из-за дерева. По тропинке, ведущей к замку, шли двое. Один — высокий, в плаще с капюшоном. Второй — ниже, коренастый, с топором за поясом. Оба были вооружены. И оба явно не собирались представляться хозяину замка.

— Браконьеры, — прошептала я. — Или охотники за сокровищами.

Белка напряглась. Она смотрела на пришельцев с таким выражением, что мне стало ясно: этих двоих на острове не ждали. И им здесь не рады.

Я попятилась, стараясь не шуметь. Нужно предупредить Ашера. Но как? Крикнуть, услышат пришельцы. Бежать, могут заметить. Я посмотрела на белку.

— Ты можешь его позвать? — прошептала я.

Белка на секунду задумалась. Потом кивнула. И исчезла в кронах.

Я осталась одна за деревом, прижимая к груди мешок с шишками и молясь, чтобы эти двое не пошли в мою сторону. Голоса приближались.

— ...говорят, у него золота на десять жизней вперёд. Лежит прямо в подвале. Если пробраться, пока он спит...

— А если он не спит?

— То нам не повезло. Но я слышал, днём он дремлет. Драконы...они ночные.

Я мысленно выругалась. Ашер в подвале. Думает. Или спит. Или что он там делает. А эти двое идут прямо туда.

И тут случилось сразу три вещи.

Первая: над моей головой раздался пронзительный свист, такой громкий, что у меня заложило уши.

Вторая: со всех деревьев, со всех веток, со всех сторон на тропу хлынули белки. Десятки, нет, сотни белок. Они летели, как мохнатые снаряды, и каждая что-то держала в лапках: шишки, камни, орехи. Они атаковали пришельцев с воздуха, град шишек обрушился на плащи, камни застучали по капюшонам, орехи полетели в лица.

— А-А-А! ЧТО ЭТО?! — заорал высокий, отбиваясь от белок.

Третья: позади пришельцев, на тропе, ведущей от замка, раздались тяжёлые шаги. Из тумана выступила высокая фигура. Ашер. В человеческой форме, но его глаза горели золотом, а вокруг рук вился дым. Он появился так быстро, будто летел на зов — и, возможно, так и было. Он посмотрел на пришельцев, потом на Шишкогрыза, сидевшего на ветке с видом полководца, потом на меня. Заметил, как я прячусь за деревом, и в его взгляде что-то дрогнуло.

— Вы в порядке? — спросил он.

— Да, — выдавила я, выходя из-за дерева.

— Тогда отойдите.

Я отошла. Ашер шагнул вперёд, вставая между мной и пришельцами. Воздух вокруг него задрожал от жара. Я никогда не видела ничего более страшного. И ничего более... величественного.

— Кто вы? — спросил Ашер. Голос его стал низким, рокочущим, с рычащими нотками. — И что вы делаете на моём острове?

Высокий пришелец рухнул на колени. Коренастый попытался бежать, но белки отрезали ему путь, живая стена из серой шерсти и горящих глаз.

— Мы... мы просто... — залепетал высокий.

— Вы просто что?

— Мы думали... тут сокровища...

— Здесь есть сокровища, — сказал Ашер. — Я и есть сокровище. И я охраняю этот остров. Вам повезло, что я в хорошем настроении.

— Это хорошее настроение?! — пискнул коренастый.

Ашер наклонил голову. Из его ноздрей вырвалась струйка дыма.

— Да. Потому что если бы оно было плохим, вы бы уже горели.

Пришельцы побледнели. Очень синхронно. Как по команде.

— Убирайтесь, — сказал Ашер. — И передайте всем, кто захочет последовать вашему примеру: остров под защитой. Драконьей. И беличьей.

Он бросил взгляд на белку. Та вскинула голову и издала торжествующий свист.

— И ещё, — добавил Ашер. — Тут теперь живёт ведьма. Она может превратить вас в кактусы.

Я чуть не рассмеялась. Пришельцы не оценили юмора, они вскочили и бросились прочь, роняя оружие и спотыкаясь о корни. Белки преследовали их до самого берега, закидывая шишками и орехами.

Мы остались вдвоём на тропе. Ну, почти вдвоём. Моя белка спустилась с ветки и села на плечо Ашера. Он не возражал. Кажется, ему даже нравилось.

— Это Шишкогрыз Первый, — сказал Ашер, кивая на белку.

— Что?

— Его Ореховое Величество. Барон Веток. Хранитель Дупла. И, по совместительству, мой советник.

Белка, Шишкогрыз, царственно кивнула. Теперь я заметила деталь, которую не видела раньше: среди шерсти на её голове что-то блестело. Я присмотрелась. Это была крошечная корона. Сделанная из половинки скорлупы грецкого ореха.

— Вы шутите, — сказала я.

— Драконы не шутят, — ответил Ашер.

— Но он — белка!

— Он — советник. Белка-советник. Вас что-то смущает?

Я открыла рот, чтобы ответить, но поняла, что слов нет. Белка-советник в короне из ореховой скорлупы. Которая командует армией белок. Которая заключила со мной сделку на шесть кедровых орехов. Которая только что спасла замок от грабителей, пока дракон думал в подвале.

— Ничего, — сказала я. — Абсолютно ничего меня не смущает. Я просто... мне нужно присесть.

— Присядьте, — сказал Ашер.

Я села прямо на поваленное дерево у тропы. Шишкогрыз спрыгнул с плеча Ашера и сел рядом со мной. В его лапках снова что-то блеснуло. Я скосила глаза. Моя заколка для волос. Та самая, что лежала в чемодане.

— Ты... — начала я, но осеклась.

Шишкогрыз протянул мне заколку. Я взяла. Он постучал лапкой по моей руке. Шесть раз.

— Шесть орехов, — сказала я. — Помню.

Шишкогрыз кивнул и деловито направился обратно к замку по тропе. Видимо, у него были дела государственной важности.

— Добро пожаловать в Сквозняковый Предел, — сказал Ашер. — Кажется, вы прошли испытательный срок.

— Какой ещё испытательный срок?

— Шишкогрыз не со всеми заключает сделки, — Ашер посмотрел на меня, и в его золотых глазах промелькнуло что-то, похожее на уважение. — Обычно он просто выгоняет гостей. А с вами он торговался. Это высокая честь.

— Меня ограбила белка, и это высокая честь?

— Да. Добро пожаловать в семью.

Я сидела на поваленном дереве, сжимая в одной руке заколку, а в другой мешок с шишками, и думала о том, что моя жизнь определённо свернула куда-то не туда. Или туда. Пока было непонятно.

Но где-то в глубине души, под слоями усталости и сарказма, затеплилось что-то тёплое. Что-то, что я не чувствовала давно. Что-то, похожее на...

На дом.

Глава 4. Язык любви: дохлые крысы и прочие нежности.

Прошло три дня. Три долгих, холодных, продуваемых всеми ветрами дня.

За это время я узнала о Сквозняковом Пределе несколько важных вещей. Во-первых, сквозняки здесь были не случайностью, а образом жизни. Они дули отовсюду и сразу, меняли направление без предупреждения и умели задувать свечи даже в закрытых комнатах. Шишкогрыз объяснил мне (через сложную систему жестов, свистов и выразительных взглядов), что сквозняки — это древняя магия острова, что-то вроде дыхания спящего под скалой дракона-прародителя. Я не очень поняла, но на всякий случай перестала ругаться на ветер. Вдруг он и правда живой.

Во-вторых, Шишкогрыз оказался не просто белкой. Он был единоличным правителем всей беличьей популяции острова, главнокомандующим ореховых запасов и, как я узнала на второй день, хранителем древнего договора между драконами и белками. Договор, по его словам (переданным через Ашера, который, к моему удивлению, немного понимал беличий язык), обязывал драконов не жечь лес, а белок не воровать драконье золото. Договор соблюдался уже триста лет, хотя, как выразился Ашер, «иногда возникают инциденты». Что за инциденты, он не уточнил, но Шишкогрыз при этих словах демонстративно поправил корону.

В-третьих, Ашер Блэкторн был самым странным драконом, которого я когда-либо встречала. Не то чтобы я встречала многих драконов, но что-то подсказывало: они не должны быть такими. Он не вылезал из подвала, где спал на куче золота. Он разговаривал с чайниками. Он читал книги, держа их вверх ногами, и утверждал, что «смысл от этого не меняется, а шее удобнее». Он чихал, когда нервничал. И он продолжал дарить мне дохлых животных.

На четвёртое утро я проснулась от того, что в дверь постучали. Это было необычно: за три дня никто ни разу не стучал. Ашер просто входил, когда хотел (драконья вежливость, видимо, не включала пункт о личном пространстве), а Шишкогрыз просачивался сквозь щели. Я села в кровати, накинула шаль и сказала:

— Войдите.

Дверь приоткрылась. В щель просунулась рука — мужская, с длинными пальцами и чёрными когтями вместо ногтей. Рука держала что-то пушистое и безжизненное.

— Доброе утро, — раздался голос Ашера из-за двери. — Я принёс вам дар.

— Дайте угадаю, — я потёрла глаза. — Дохлая крыса?

— На этот раз нет.

— Серьёзно?

— Это болотный кролик. Я же обещал.

Я уставилась на пушистый трупик. Кролик был крупный, серый, с неестественно длинными ушами и остекленевшими глазами. Вокруг его шеи был повязан кусок бечёвки с кривым бантиком.

— Вы... вы повязали ему бантик? — спросила я.

— Это подарочная упаковка, — ответил Ашер из-за двери. — Я читал, что люди любят, когда подарки красиво оформлены.

— Где вы это читали?!

— В книге. «Этикет для начинающих: от эльфов до людей». Там было сказано: «Дар должен быть преподнесён с изяществом».

Я закрыла лицо руками. Потом убрала руки и посмотрела на кролика. Кролик смотрел в потолок с выражением глубочайшего удивления, словно даже после смерти не мог поверить, что на нём завязали в бантик.

— Можно я войду? — спросил Ашер. — Дверь неудобно держать.

— Вы всё это время стояли за дверью?!

— Я ждал разрешения. Я читал, что люди стучат и ждут разрешения.

— Вы... — я осеклась. — Ладно. Входите.

Ашер вошёл. Он был одет, уже прогресс, в тёмно-серую рубашку, застёгнутую на этот раз правильно, и свободные штаны. Волосы были расчёсаны (кажется, он одолжил мою расчёску, которую Шишкогрыз вернул за дополнительный орех). В одной руке он держал кролика, в другой букет. Я только сейчас заметила букет, потому что кролик отвлёк всё моё внимание.

— А это что? — спросила я.

— Цветы. Мне говорили, что женщины любят цветы.

Он протянул мне букет. Я взяла. Это были... ну, технически это были цветы. Какие-то мелкие, фиолетовые, растущие, видимо, на болоте. Они пахли сыростью и немного тиной. Но они были аккуратно собраны и перевязаны той же бечёвкой, что и кролик.

— Вы на болото ходили? — спросила я.

— Да. Там самые красивые цветы на острове. Розы не растут. Слишком ветрено.

Я посмотрела на болотные фиолетовые цветочки. Потом на кролика с бантиком. Потом на Ашера, который стоял в дверях с выражением «я всё сделал правильно, похвалите меня». И поняла, что сейчас либо заплачу, либо рассмеюсь.

Я рассмеялась.

— Спасибо, — сказала я, отсмеявшись. — Это... это очень мило. Правда.

— Мило? — переспросил он.

— Да. Мило. По-человечески это значит «приятно».

— А, — он, кажется, запоминал. — Тогда я рад.

Он постоял ещё немного, потом кивнул и вышел. В дверях обернулся.

— Я приготовил завтрак. Без чайника. Чайник я запер в шкафу.

— Хорошая идея.

— И я не уверен насчёт каши. Она шевелится.

Дверь закрылась. Я осталась сидеть на кровати с болотными цветами в одной руке и дохлым кроликом в другой. В углу, на балдахине, зашевелился Шишкогрыз. Он посмотрел на кролика, на цветы, на меня, и издал звук, подозрительно похожий на смешок.

— Даже не начинай, — сказала я.

Шишкогрыз начал.

*****

Спустившись на кухню, я обнаружила Ашера за плитой. Каша действительно шевелилась, но, как выяснилось, это был не магический эффект, просто в неё упала ложка и теперь медленно погружалась, как в болото. Ашер смотрел на это с научным интересом.

— Я, кажется, добавил слишком много крупы, — сказал он.

— Каша не должна быть твёрдой настолько, чтобы держать ложку вертикально, — заметила я.

— А какой она должна быть?

— Жидкой. Или хотя бы вязкой. Но не... не монументальной.

Ашер задумчиво помешал кашу. Ложка с хрустом сломалась. Он посмотрел на обломок, потом на меня.

— Каша сегодня не получилась, — признал он. — Обычно получается лучше.

— Я заметила, что вы вообще неплохо готовите, — сказала я. — Омлет, яичница, хлеб... Для дракона, который живёт один, это впечатляет.

— Меня научил дед, — Ашер отставил кастрюлю с испорченной кашей. — Он говорил: «Дракон, который не умеет готовить, умрёт с голоду в собственном замке». Это было его любимое выражение. Ещё он говорил: «Не женись на эльфийке», но это к делу не относится.

— Почему не жениться на эльфийке?

— Они не едят мясо. Дракон без мяса — злой дракон.

Я кивнула, делая вид, что это имеет смысл.

— Что вы умеете готовить? — спросил он вдруг.

— Я? — я замялась. — Ну... чай. Я умею заваривать чай. И ещё могу сварить суп. Один раз у меня получился пирог. Правда, он потом ожил и убежал, но это было весело.

Ашер смотрел на меня с тем же выражением, с каким я смотрела на дохлую крысу, смесь ужаса и любопытства.

— Оживший пирог?

— Он был с яблоками. И очень наглый.

— И куда он убежал?

— К соседям. Они его съели. Пирог был вкусный, просто с характером.

Ашер на секунду задумался. Потом кивнул, кажется, ожившие пироги его не удивляли.

— Давайте приготовим что-нибудь вместе, — предложил он. — Что-то, чего мы оба не умеем.

— Что, например?

— Блины.

— Почему блины?

— Я читал о них в книге. Это традиционное человеческое блюдо. Круглое, как солнце. Драконы любят солнце.

Я не была уверена, что драконы любят солнце, по-моему, Ашер вообще предпочитал подвал, но спорить не стала.

Следующие полчаса мы пытались печь блины.

Первый блин подгорел. Второй прилип к сковороде. Третий Ашер попытался перевернуть в воздухе, и тот приземлился на голову Шишкогрызу, который как раз вошёл проверить, чем это так вкусно пахнет. Шишкогрыз издал звук, который я не рискну повторить, и удалился, унося блин на голове как трофей.

Четвёртый блин получился почти нормальным. Почти. Если не считать, что он был треугольным.

— Как вы умудрились сделать треугольный блин? — спросила я, глядя на творение Ашера.

— Это драконья геометрия, — ответил он. — Она отличается от человеческой.

— Чем?

— У нас больше углов.

Пятый блин делала я. Он получился идеально круглым. Я положила его на тарелку и торжествующе посмотрела на Ашера.

— Вот, — сказала я. — Настоящий блин. Как солнце.

Ашер долго смотрел на блин. Потом перевёл взгляд на меня. В его золотых глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Как солнце, — повторил он. — Но солнце — одно. А блинов должно быть много. Иначе это неправильное солнце.

Мы напекли ещё блинов. К концу готовки кухня была усыпана мукой, залита тестом и украшена отпечатками беличьих лап (Шишкогрыз вернулся и потребовал свою долю). Но на столе стояла гора блинов, и они действительно напоминали солнце — маленькие, круглые, золотистые. Мы сели есть. Блины были вкусными, особенно с мёдом, который Ашер достал из кладовки. Оказалось, у него были запасы.

— Это был хороший завтрак, — сказал Ашер. — Я никогда не пёк блины.

— Я тоже, — призналась я. — Обычно я просто покупала еду. Готовка — не мой конёк.

— Конёк?

— Ну, сильная сторона. То, что хорошо получается.

— А что хорошо получается у вас?

Я задумалась.

— У меня хорошо получается выживать, — сказала я наконец. — И ещё...договариваться с белками.

Ашер посмотрел на Шишкогрыза, который сидел на спинке стула и деловито запихивал кусочек блина в щель за балдахин.

— Это редкий навык, — сказал он. — Шишкогрыз ни с кем не договаривается. Даже со мной. Он просто ставит меня перед фактом.

Шишкогрыз фыркнул, не отрываясь от блина.

— Может, ему просто нужен был кто-то, с кем можно поторговаться, — предположила я. — Вы — дракон. Вы не торгуетесь. А я — ведьма. Мы, ведьмы, торгуемся со всеми. Даже с судьбой.

— И как? Успешно?

— Пока не знаю, — я откусила блин. — Судьба пока не ответила на моё предложение.

— А что вы ей предложили?

— Отсрочку по долгам и скидку на карму.

Ашер моргнул. Потом, впервые за всё время нашего знакомства, улыбнулся. Это была не оскал, не усмешка, не нервный оскал дракона, который пытается казаться вежливым. Это была настоящая улыбка — короткая, едва заметная, но тёплая. Она преобразила его лицо. Сделала его... красивым. По-настоящему красивым.

— Вы странная, Эйра, — сказал он.

— Вы это уже говорили, — я улыбнулась в ответ. — В первый день.

— Тогда это был упрёк. Теперь — комплимент.

Мы доели блины в тишине. Но это была хорошая тишина. Тёплая. Как солнце. Как блин. Как драконья улыбка.

*****

После завтрака я решила, что пора заняться замком. За три дня я немного освоилась: выучила расположение основных комнат, нашла библиотеку (огромную, пыльную, с книгами на десяти языках, включая драконий), обнаружила, что в восточном крыле живёт колония летучих мышей, а в западном — сквозняк, который выл особенно жутко по ночам. Но главное, я поняла, что в этом замке никто не убирался уже очень, очень давно.

— Финнеган! — позвала я, стоя посреди главного зала. — Финнеган, вы здесь?

Воздух передо мной сгустился, задрожал, и из него проявилась полупрозрачная фигура. Дворецкий выглядел именно так, как я представляла: высокий, сутулый, в старомодном фраке, с бакенбардами и выражением вечной скорби на лице. Он был чуть зеленоватым и слегка мерцал по краям.

— Вызывали, мисс? — спросил он замогильным голосом.

— Да. Я хочу навести в замке порядок.

Финнеган моргнул. Это выглядело жутковато, веки у призрака были прозрачными.

— Порядок? — переспросил он.

— Да. Убрать паутину, вымыть полы, протереть окна. Вы не могли бы помочь?

— Мисс, — Финнеган прижал призрачную руку к призрачной груди, — эта паутина — историческое наследие. Её плёл ещё паук пра-пра-прадедушки нынешнего паука, который живёт в восточном крыле. Это музейный экспонат.

— Это грязь.

— Это история!

— Это грязь с историей. Я не против истории, но я против грязи. Вы поможете мне убраться или нет?

Финнеган выпрямился. Его призрачное лицо приняло оскорблённое выражение.

— Я — дворецкий, мисс, а не горничная. В мои обязанности входит встречать гостей, объявлять их прибытие и поддерживать достоинство замка.

— В замке никто не был сто лет. Каких гостей вы встречаете?

— Последним гостем был лорд Эдвард Блэкторн, дед нынешнего хозяина. Я объявил его прибытие. Он сказал: «Финнеган, вы — идиот, я здесь живу». И ушёл в подвал. Больше я его не видел.

— И с тех пор вы никого не встречали?

— Почему же. В прошлом году приплывал рыбак. Я объявил его прибытие. Он уплыл обратно, не выходя из лодки.

Я вздохнула и поняла, что от призрака толку не будет.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда просто не мешайте.

— Я никогда не мешаю, мисс. Я — бесплотный дух. Я не могу мешать физически. Могу только морально.

— Вот морально и не мешайте.

— Как прикажете, — Финнеган поклонился и растаял в воздухе, оставив после себя лёгкий запах плесени и разочарования.

Я засучила рукава и принялась за уборку.

К полудню я успела вымести главный зал (три ведра пыли, два птичьих гнезда и один старый носок, который Шишкогрыз немедленно реквизировал), протереть окна (оказалось, что они не чёрные от природы, а просто очень грязные, за стеклом обнаружился потрясающий вид на море) и снять паутину с люстры. С люстрой вышла отдельная история: я использовала заклинание левитации, чтобы поднять себя к потолку, но заклинание сработало слишком хорошо, и я провисела в воздухе минут десять, пока не сообразила, как спуститься. Шишкогрыз наблюдал за этим с каминной полки и, кажется, делал заметки для будущих докладов.

Ашер появился ближе к обеду. Он вошёл в зал, огляделся и замер. Его золотые глаза расширились. Он посмотрел на чистый пол, на прозрачные окна, на люстру, которая больше не качалась (я закрепила её заклинанием, надеюсь, надолго).

— Что вы сделали? — спросил он.

— Убралась, — ответила я, вытирая пот со лба.

— Зачем?

— Потому что здесь было грязно.

— Но это историческая грязь, — сказал он с нотками сомнения. — Финнеган говорит, её нельзя трогать.

— Финнеган — призрак. Он не может держать швабру. А я могу.

Ашер обошёл зал по периметру. Он трогал чистые поверхности, заглядывал в углы, даже понюхал воздух (драконы, как выяснилось, нюхали воздух так же, как люди, смешно морщили нос).

— Пахнет иначе, — сказал он наконец.

— Пахнет чистотой. Это хороший запах.

— Я привык к другому запаху. К пыли. К плесени. К...

— К дохлым крысам?

— Их я убираю. Обычно.

Я улыбнулась. Ашер ещё раз оглядел зал и вдруг сказал:

— Здесь стало светлее.

— Это потому что окна теперь пропускают свет, — объяснила я. — Раньше они были покрыты вековой грязью.

— Свет, — повторил Ашер, словно пробуя слово на вкус. — Я забыл, как здесь всё выглядит при свете.

В его голосе было что-то такое, от чего у меня защемило сердце. Он забыл, как выглядит свет. Он жил в темноте, в пыли, в сквозняках — и забыл, как выглядит свет.

— Я уберу весь замок, — сказала я. — Комнату за комнатой. Окно за окном. И здесь станет ещё светлее.

— Зачем вам это? — спросил он. — Вы здесь временно.

— Да. Но пока я здесь — это мой дом. А в доме должно быть светло.

Ашер долго смотрел на меня. В его золотых глазах мелькали эмоции, которые я не могла расшифровать. Потом он кивнул.

— Я помогу.

— Вы?

— Я сильный. Могу двигать тяжёлое. И могу доставать до высоких мест. У меня есть крылья.

— В человеческой форме у вас нет крыльев.

— Я могу их выпустить. Частично.

— Вы умеете частично превращаться? — я удивилась. Оборотничество — сложная магия, требующая огромного контроля. Большинство оборотней могли либо быть человеком, либо зверем. Частичная трансформация — это высший пилотаж.

— Умею, — сказал Ашер. — Только крылья. И когти. И иногда хвост. Хвост сложнее всего.

— Почему?

— Он живёт своей жизнью.

Я решила не углубляться в этот вопрос.

*****

После обеда мы приступили к уборке западного крыла. Это было ошибкой.

Западное крыло оказалось заброшенным не просто так. В нём обитали не только летучие мыши и пауки, но и кое-что похуже. Кое-что магическое. Кое-что, что явно не хотело, чтобы его беспокоили.

Первым признаком неприятностей стал оживший доспех.

Мы с Ашером вошли в длинный коридор, уставленный рыцарскими доспехами на постаментах. Доспехи стояли здесь, судя по всему, веками, ржавые, пыльные, неподвижные. Я как раз собиралась протереть ближайший шлем, когда он повернулся ко мне.

— НЕ СМЕТЬ, — произнёс шлем замогильным голосом, — ТРОГАТЬ МОЙ НОС.

Я отдёрнула руку. Шлем звякнул забралом и уставился на меня пустыми глазницами.

— Простите, — сказала я. — Я не знала, что вы... живой.

— Я НЕ ЖИВОЙ, — возразил шлем. — Я МАГИЧЕСКИ ОДУШЕВЛЁННЫЙ. ЭТО СОВЕРШЕННО ДРУГОЕ.

— А в чём разница?

— У МЕНЯ НЕТ ТЕЛА. ТОЛЬКО ДОСПЕХ. И ДОСТОИНСТВО.

Ашер, стоявший позади меня, тихо рыкнул. Доспех тут же замер.

— Лорд Блэкторн, — произнёс он совсем другим тоном — уважительным, даже подобострастным. — Прошу прощения. Я не узнал вас в этом освещении.

— Ты напугал мою жену, — сказал Ашер.

— Фиктивную жену, — машинально поправила я.

— Это не имеет значения, — отрезал Ашер.

Доспех склонил шлем в поклоне. Это выглядело комично: железный рыцарь кланяется ведьме с тряпкой в руке.

— Прошу прощения, миледи, — прогудел он. — Я не хотел вас напугать. Просто нас редко беспокоят. Мы здесь стоим уже двести лет.

— Мы? — переспросила я.

И тут все остальные доспехи в коридоре, а их было не меньше дюжины, повернули головы в нашу сторону.

— Ох, — сказала я.

— Не бойтесь, — сказал первый доспех. — Мы — стража замка. Присягнули роду Блэкторнов много веков назад.

— Вы — зачарованные доспехи?

— Мы — духи рыцарей, заключённые в доспехи. Это долгая история. Она включает в себя проклятие, одного некроманта и пари на выпивку.

— Пари на выпивку?

— Мы были молоды. И глупы. И очень пьяны.

Я посмотрела на Ашера. Ашер пожал плечами:

— Я не знал, что они говорящие. Они всегда молчали.

— Ты никогда с ними не разговаривал?

— А зачем? Они — доспехи.

— МЫ — РЫЦАРИ! — возмутился доспех. — У НАС ЕСТЬ ИМЕНА! Я, НАПРИМЕР, СЭР ГОДФРИ! А ЭТО — СЭР БЕДВИР! А ТАМ, В УГЛУ, СЭР ЛАНСЕЛОТ, ТОЛЬКО ОН ЗАСТЕНЧИВЫЙ!

Доспех в углу смущённо звякнул.

— Приятно познакомиться, — сказала я. — Я — Эйра. А это Ашер. Ну, вы его знаете.

— ЗНАЕМ, — подтвердил сэр Годфри. — МЫ ЗНАЛИ ЕГО ДЕДА. ХОРОШИЙ БЫЛ ДРАКОН. НЕМНОГО ВСПЫЛЬЧИВЫЙ, НО СПРАВЕДЛИВЫЙ. ОДНАЖДЫ ОН ПОДЖЁГ СЭРА БЕДВИРА.

— ЗА ДЕЛО, — прогудел соседний доспех. — Я НАСТУПИЛ ЕМУ НА ХВОСТ.

— У ДЕДА БЫЛ БОЛЬНОЙ ХВОСТ, — пояснил сэр Годфри. — ПОДАГРА.

Я медленно повернулась к Ашеру.

— У драконов бывает подагра? — спросила я шёпотом.

— У очень старых драконов, — так же шёпотом ответил он. — Дед дожил до семисот лет.

— А вы?

— Мне двадцать девять.

— Значит, подагры пока нет?

— Пока нет.

— Будем надеяться.

Мы двинулись дальше по коридору. Доспехи провожали нас взглядами — ну, не взглядами, а поворотами шлемов, что было даже более жутко. Сэр Ланселот в углу так и не осмелился поздороваться, только тихо брякнул наплечником. Я мысленно пообещала себе вернуться и поговорить с ним. Возможно, ему просто не хватало общения.

Вторая неприятность поджидала нас в комнате в конце коридора.

Комната была закрыта. Не просто заперта — запечатана. На двери висела магическая печать: светящийся символ, который пульсировал мягким сиреневым светом. Я сразу узнала этот тип магии, запечатывающие заклинания высшего порядка. Такие ставят, когда хотят, чтобы что-то никогда не вышло наружу.

— Что здесь? — спросила я.

Ашер замер. Его лицо, обычно бесстрастное, на мгновение исказилось.

— Ничего, — сказал он слишком быстро. — Пойдёмте отсюда.

— Но...

— Пойдёмте.

Он взял меня за локоть и потянул обратно в коридор. Я не сопротивлялась, его хватка была осторожной, но в ней чувствовалась сила, которую он предпочитал не использовать. И ещё я заметила, что его рука дрожит. Совсем чуть-чуть, едва заметно, но дрожит.

Мы отошли на безопасное расстояние. Ашер отпустил мой локоть и отвернулся к окну.

— Простите, — сказал он. — Эту комнату не нужно убирать. Никогда.

— Хорошо, — сказала я тихо.

Я не стала спрашивать. Что бы ни было за этой дверью, оно причиняло ему боль. А я не хотела причинять ему боль.

— Давайте уберём восточное крыло, — предложила я. — Там, кажется, только летучие мыши. И они не говорящие.

Ашер кивнул, не оборачиваясь. Его плечи были напряжены. Я хотела что-то сказать, что-то утешительное, правильное, но не нашла слов. Вместо этого я просто встала рядом и стала смотреть в окно. На серое море. На туманный горизонт. На чёрные скалы, о которые разбивались волны.

Мы стояли так несколько минут. Молча. Вместе. И это было правильно.

*****

Вечером я сидела в библиотеке. Уборку восточного крыла мы отложили на завтра, после истории с запечатанной комнатой настроение у Ашера испортилось, и он ушёл в подвал, к своему золоту. Я решила его не беспокоить и занялась исследованием книг.

Библиотека была огромной. Стеллажи уходили вверх на три этажа, соединённые винтовыми лестницами и галереями. Книги были повсюду: на полках, на столах, на полу, сложенные в шаткие башни, которые держались, кажется, только на магии и упрямстве. Я уже провела здесь пару вечеров, разбирая завалы и пытаясь понять, по какому принципу всё это организовано. Принципа не было. Книги по истории соседствовали с кулинарными книгами, трактаты по драконьей магии, с любовными романами (интересно, чьими? деда Ашера? самого Ашера? в это верилось с трудом).

Сегодня я искала информацию о запечатывающих заклинаниях. Не потому что хотела вскрыть ту дверь, нет, ни в коем случае. Просто любопытство, моё главное проклятие, не давало покоя. Что можно запереть в замке, где живёт дракон? Что может быть настолько опасным, что даже дракон боится?

Я нашла нужную книгу на верхней галерее. Она называлась «О магических печатях, замках и запорах: полное руководство для некромантов, артефакторов и просто любопытных». Я сняла её с полки и в этот момент заметила, что за ней, в глубине стеллажа, что-то блестит.

Я протянула руку и достала предмет. Это был медальон. Круглый, серебряный, с выгравированным на крышке драконом. Дракон был чёрным, с расправленными крыльями, и в его глазу сиял крошечный жёлтый камень, кажется, топаз. Медальон был старым, но ухоженным. Кто-то спрятал его здесь. Кто-то, кто не хотел, чтобы его нашли.

Я хотела открыть медальон, но в этот момент услышала сзади шорох. Обернулась, Шишкогрыз сидел на перилах галереи и смотрел на меня с выражением, которое я не сразу расшифровала. Потом поняла: это было предостережение.

— Ты знаешь, что это? — спросила я.

Шишкогрыз покачал головой. Но слишком быстро. Слишком поспешно. Он знал. И он не хотел, чтобы я знала.

— Ладно, — я положила медальон на место, за книгу. — Не буду трогать. Пока.

Шишкогрыз кивнул. Он казался... встревоженным? Белка — встревоженной. Моя жизнь становилась всё более странной.

Я взяла книгу о печатях и спустилась вниз. Устроилась в кресле у камина (который, кстати, я тоже почистила, теперь он горел ровно и почти не дымил). Открыла главу «Запечатывающие заклинания высшего порядка». Начала читать.

Через полчаса я знала, что сиреневая печать — это заклинание «Скорбный Покой». Его использовали, чтобы запереть нечто, что нельзя уничтожить. Нечто, что должно оставаться в изоляции вечно. Нечто, связанное с памятью. С прошлым. С болью.

Я закрыла книгу и уставилась в огонь. За дверью в западном крыле была боль Ашера. Его прошлое. То, о чём он не хотел говорить. То, что заставило его запереться на острове и подписывать контракты на фиктивных жён.

И, кажется, я только что влезла куда-то, куда не следовало.

В камине треснуло полено. За окном выл сквозняк. Где-то в подвале дракон спал на золоте, и ему снилось что-то нехорошее, я знала это, потому что из-под пола доносился низкий, тоскливый рык.

Я вздохнула, отложила книгу и отправилась спать. Завтра будет новый день. Завтра мы будем убирать восточное крыло. Завтра, возможно, я узнаю что-то ещё.

А сегодня пусть дракон спит. И пусть ему снятся хорошие сны.

*****

Ночью я проснулась от того, что в дверь снова постучали. Я села в кровати, сонная и взъерошенная.

— Да? — хрипло спросила я.

Дверь приоткрылась. В щель просунулась рука. На этот раз в ней был не кролик. В ней был маленький букетик болотных фиолетовых цветов — свежих, только что собранных, ещё влажных от ночного тумана.

— Я прочитал в книге, — раздался голос Ашера из-за двери, — что цветы принято дарить не только утром, но и вечером. Особенно если хочешь, чтобы у женщины было хорошее настроение перед сном.

— Вы читаете книги по этикету? Ночью?

— Я — дракон. Мне не нужно много спать.

Я выбралась из кровати, подошла к двери и взяла букетик. Он был мокрым, пах тиной и болотом, и был, наверное, самым нелепым букетом в истории букетов. Но внутри у меня что-то дрогнуло.

— Спасибо, — сказала я. — Это очень мило. Опять.

— Опять мило? — в его голосе слышалось удовлетворение. — Я прогрессирую.

— Да, — я улыбнулась в темноту. — Определённо прогрессируете.

— Тогда спокойной ночи, Эйра.

— Спокойной ночи, Ашер.

Дверь закрылась. Я осталась стоять с мокрым букетом в руке и глупой улыбкой на лице. В углу, на балдахине, Шишкогрыз фыркнул во сне и перевернулся на другой бок.

Я поставила цветы в стакан с водой (единственную импровизированную вазу, которую смогла найти) и легла обратно в кровать. Сон пришёл быстро, тёплый, спокойный, без сновидений.

А наутро меня ждал новый сюрприз.

На пороге комнаты лежала дохлая крыса. С бантиком. И запиской:

«Вчерашние цветы уже завяли. Вот новый дар. Кролики закончились, пришлось ловить крысу. С уважением, А.»

Я прочитала записку. Перечитала. И рассмеялась так громко, что Шишкогрыз свалился с балдахина.

— Он неисправим, — сказала я вслух. — Абсолютно неисправим.

Шишкогрыз, потирая ушибленный бок, выразительно посмотрел на меня. Его взгляд говорил: «Ты только сейчас это поняла?»

Глава 5. Письмо, с которого начался конец покоя.

Утро пятого дня началось с того, что Шишкогрыз украл мой завтрак.

Я отвернулась ровно на три секунды, достать из шкафа чашку, а когда повернулась обратно, тарелка с кашей была пуста. Абсолютно. Даже ложка исчезла. Шишкогрыз сидел на спинке стула с выражением глубочайшей невинности и вылизывал усы.

— Ты же белка, — сказала я. — Белки едят орехи. Ты сам мне говорил. Шесть орехов за перемирие, помнишь?

Шишкогрыз посмотрел на меня так, как смотрят на наивного ребёнка, который верит в вечную любовь и честных политиков. Потом демонстративно облизнулся и постучал лапкой по столу. Семь раз.

— Семь? Ты хочешь семь орехов за то, что съел мой завтрак?!

Шишкогрыз кивнул.

— Это не торговля. Это рэкет.

Шишкогрыз пожал плечами. Белки умеют пожимать плечами. Теперь я знаю и это.

— Ладно. Семь орехов. Но ты вернёшь ложку.

Шишкогрыз задумался. Потом постучал восемь раз.

— Восемь?! За что?!

Белка указала лапкой на потолок, где висела люстра, которую я вчера чистила. С люстры свисал кусочек паутины, который я пропустила. Видимо, это считалось нарушением договора.

— Это не паутина, — сказала я. — Это декоративный элемент.

Шишкогрыз прищурился. Он не верил мне. Я не верила себе.

— Восемь, — сдалась я. — Но это последняя ставка. Дальше торговаться буду не я, а Ашер.

При упоминании Ашера Шишкогрыз слегка напрягся. Видимо, с драконом торговля шла хуже. Он кивнул и протянул лапку. Мы ударили по рукам. Точнее, по лапке и руке.

— Где моя ложка? — спросила я.

Шишкогрыз свистнул. Из щели под дверью выкатилась ложка. Чисто вылизанная.

— Спасибо, — я подняла её. — Надеюсь, каша была вкусной.

Шишкогрыз издал звук, который можно было перевести как «сойдёт для человеческой стряпни», и удалился по делам государственной важности. Я осталась на кухне одна, без завтрака, с пустой тарелкой и чувством, что меня только что обставила белка.

Снова.

*****

Я как раз нарезала хлеб для нового завтрака, когда услышала странный звук. Не грохот (к грохоту я уже привыкла). Не рык (к рыку тоже). Это был шелест — лёгкий, бумажный, за которым последовал хлопок. А потом — шипение.

Я обернулась. В открытое окно влетел бумажный журавль. Он был сложен из плотной серой бумаги, и его крылья двигались, как у настоящей птицы. Журавль сделал круг под потолком, нацелился на камин и спикировал прямо в огонь.

Я ахнула. Но в тот же миг от плиты метнулась тёмная фигура. Ашер, откуда он взялся? я не слышала его шагов, схватил журавля голой рукой прямо из пламени. Бумага вспыхнула и погасла, зажатая в его пальцах. По кухне поплыл запах горелой бумаги и драконьей чешуи.

— Вы в порядке? — спросила я.

Ашер не ответил. Он смотрел на обгоревшего журавля, и его лицо, обычно такое бесстрастное, мрачнело с каждой секундой. Золотые глаза потемнели. Желваки заходили на скулах.

— Что это? — спросила я.

— Письмо, — сказал он коротко.

— От кого?

Он развернул обгоревший листок. Бумага была плотной, с водяными знаками — гербом в виде перекрещенных мечей и драконьего крыла. Я таких гербов не знала, но Ашер явно знал. И ему явно не нравилось то, что он читал.

— От Совета Лордов, — сказал он наконец.

Я замерла с ножом в руке.

— Совет Лордов? Тех самых, которые...

— Которые должны подтвердить мой брак и право на наследство. Да.

Он замолчал. Я ждала. Тишина затягивалась, и в этой тишине я услышала, как где-то в глубине замка сквозняк завыл особенно тоскливо.

— Через три недели, — произнёс Ашер, — сюда прибудет мой племянник. Лорд Даррен. С сестрой, леди Мелиссой. Для проверки.

— Проверки чего?

— Проверки того, что мой брак настоящий.

Я медленно опустила нож на стол. Новость была... неожиданной. Нет, не так. Новость была как ведро ледяной воды за шиворот.

— Но мы... — начала я. — Мы же просто подписали контракт у Грейвса. Это считается?

Ашер посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на панику — хотя, возможно, мне показалось. Драконы не паникуют. Они рычат.

— Контракт — это бумага, — сказал он. — Для Совета Лордов бумага ничто. Им нужны доказательства. Свидетели. Общая история. Желательно публичные проявления чувств.

— Публичные проявления чувств? — переспросила я.

— Объятия. Поцелуи. Влюблённые взгляды.

— Вы умеете делать влюблённый взгляд?

Ашер задумался. Потом попытался. Это выглядело так, будто у него болит зуб. Или будто он пытается поджечь меня глазами. Что, учитывая его драконью природу, было недалеко от истины.

— Нет, — признал он. — Не умею.

— Я тоже, — сказала я. — Мой влюблённый взгляд обычно выглядит как оценка рисков.

— Значит, нам нужно тренироваться.

— Тренироваться делать влюблённый взгляд?

— И не только.

Я села на стул и уставилась в стену. Стена была каменной, старой, с трещинами и пятнами плесени. Очень информативная стена. Она не говорила мне, что я влипла. Но я и так это знала.

— Расскажите мне о них, — попросила я. — О Даррене и Мелиссе. Кто они?

Ашер сел напротив. На столе между нами лежал обгоревший журавль, и от него всё ещё поднимался тонкий дымок.

— Даррен — сын моего дяди, — начал он. — Мой кузен. Точнее, племянник. Драконья генеалогия сложная. Он младше меня на пять лет. Всегда завидовал. Всегда хотел получить остров.

— Почему он не получил его?

— Потому что дед оставил наследство мне. Даррен счёл это несправедливым. Подавал протесты в Совет. Все протесты отклонили, завещание было составлено по всем правилам. Но он не сдался.

— А Мелисса?

— Его сестра. На три года старше. Острая на язык, умная, опасная. Она не просто поддерживает брата, она его направляет. Если Даррен меч, то Мелисса рука, которая этот меч держит.

— Звучит как описание злодеев из дешёвого романа.

— Они не злодеи. Они Блэкторны. А Блэкторны всегда борются за то, что считают своим.

— Они считают своим этот остров?

— Да. И они будут использовать любую возможность, чтобы доказать, что я не достоин наследства. В том числе, доказать, что мой брак фиктивен.

Я перевела взгляд с Ашера на обгоревшего журавля, потом на пустую тарелку из-под каши, которую съел Шишкогрыз, потом на окно, за которым серое море билось о чёрные скалы. Три недели. У нас было три недели, чтобы превратить деловое соглашение в убедительную любовную историю.

— Мы справимся, — сказала я.

— Вы уверены?

— Нет. Но я ведьма. Мы, ведьмы, умеем убеждать.

— Вы — ведьма-недоучка.

— Тем более. У меня большой опыт в притворстве. Я три года притворялась, что мой диплом настоящий.

Ашер моргнул. Потом кивнул, кажется, он начинал понимать мою логику. Или просто смирился с тем, что логики нет.

*****

Остаток утра мы провели за составлением плана.

Я взяла перо и бумагу, нормальную, не магическую, и начала записывать. Ашер ходил по кухне из угла в угол, заложив руки за спину, и диктовал. Вернее, пытался диктовать. Получалось не очень.

— Итак, — сказала я. — Что нужно, чтобы убедить Совет в том, что наш брак настоящий?

— Во-первых, — начал Ашер, — мы должны знать друг друга. Имена, привычки, прошлое. Если нас спросят порознь, мы должны отвечать одинаково.

— Отлично. Когда у вас день рождения?

— У драконов нет дней рождения.

— А что есть?

— День вылупления.

Я записала: «День вылупления». Потом зачеркнула. Потом снова записала.

— И когда ваш день вылупления?

— В середине зимы. Точную дату не помню. Дед говорил, что я вылупился в метель.

— Хорошо. Запомню: метель, зима. Моё день рождения — третьего сентября. Я Рыбы.

— Рыбы?

— Это знак зодиака. Ну, звёзды так сложились.

— Звёзды не складываются. Они висят.

— Это метафора.

— А, — Ашер кивнул. — Метафоры — это когда слова врут?

— Примерно, — я вздохнула. — Дальше. Любимая еда?

— Мясо. Желательно сырое. Но вы сказали, что это пугает, так что я ем варёное.

— Отлично. А я люблю сыр. И блины. Особенно те, что мы пекли.

— Треугольные?

— Любые.

Я записала. Список рос: любимый цвет (у Ашера — чёрный и золотой, у меня — зелёный), любимая книга (у Ашера «История драконьих кланов», у меня «Выживание среди магических существ», которую я наконец начала читать), любимое занятие (у Ашера спать на золоте, у меня выживать).

— Теперь история знакомства, — сказала я. — Как мы встретились? Правду рассказывать нельзя.

— Почему?

— Потому что «я подписала контракт у сомнительного нотариуса и приехала на остров за деньгами» — это не романтично.

— А что романтично?

— Романтично — это... бал. Мы встретились на балу. Вы пригласили меня на танец.

— Я не танцую.

— Понятно. Ну...тогда мы встретились на дуэли.

— На дуэли? — Ашер оживился. — Это правдоподобно. Вы вызвали меня?

— Нет, вы вызвали меня.

— Зачем?

— Потому что я случайно попала в вас заклинанием. На турнире. И вы решили, что я бросила вам вызов.

Ашер задумался. Потом кивнул.

— Приемлемо. Дуэль — это по-драконьи. Кто победил?

— Ничья. Мы сражались три часа, а потом поняли, что не можем друг без друга.

— Это правда?

— Нет. Это легенда. Легенда должна быть красивой.

— А, — Ашер снова кивнул. — Легенды — это когда слова врут, но все делают вид, что нет.

— Вы схватываете на лету.

Следующим пунктом шли публичные проявления чувств. И вот тут начались настоящие проблемы.

— Объятия, — сказала я. — Вы умеете обниматься?

Ашер подошёл ко мне. Остановился в шаге. Потом протянул руки и осторожно, словно я была хрустальной вазой (или бомбой), обхватил меня за плечи. Его руки были твёрдыми и очень тёплыми. Я почувствовала, как от него пахнет дымом и чем-то похожим на грозу. Это было... не неприятно. Совсем не неприятно.

— Так нормально? — спросил он.

— Для объятий да. Для влюблённых объятий — нет.

— А в чём разница?

— Влюблённые прижимаются ближе. И закрывают глаза. И... не знаю. Дышат как-то особенно.

— Как дышат?

— Ну, так. Трепетно.

— Я не умею дышать трепетно. Я дышу огнём.

— Попробуйте без огня.

Он попробовал. Получилось что-то среднее между храпом и рыком. Я засмеялась и отстранилась.

— Ладно. Объятия на троечку. Теперь поцелуй.

Ашер замер. Его зрачки слегка вытянулись, верный признак волнения.

— Драконы не целуются, — сказал он. — Мы... кусаем.

— Люди целуются. И эльфы. И гномы, я читала.

— Гномы плюются.

— Это другое. Короче, нам нужно хотя бы раз отрепетировать. Чтобы не опозориться при гостях.

— Здесь? Сейчас?

— А когда? Когда Даррен будет стоять в дверях с проверяющим кристаллом?

Ашер глубоко вздохнул. Из его ноздрей вырвалась тонкая струйка дыма. Он шагнул ко мне и снова замер.

— Я не хочу вас обжечь, — сказал он.

— А вы не обжигайте.

— Это не всегда зависит от меня. Магия дракона связана с эмоциями. Если я... если я что-то чувствую, она вырывается наружу.

— А что вы чувствуете сейчас?

Он посмотрел на меня. Долго. В его золотых глазах плясали искры, не магические, а те, что бывают у людей. Или у драконов. У тех, кто боится, но не хочет показывать.

— Я не знаю, как это называется, — сказал он. — Это... как когда летишь высоко. И холодно. И страшно. Но хочется ещё.

У меня перехватило дыхание. Я не ожидала от него такого. Не ожидала, что дракон, который дарит дохлых крыс и сражается с чайниками, может говорить такие вещи.

— Это называется «волнение», — сказала я тихо. — Или «трепет». Это нормально.

— Вы тоже это чувствуете?

Я не ответила. Вместо этого я привстала на цыпочки, положила руки ему на плечи и поцеловала его. Сама. Быстро. Почти невесомо.

От Ашера пахло дымом и грозой. Его губы были тёплыми и чуть шершавыми. На секунду мне показалось, что я чувствую вкус пепла, но это был не пепел. Это было что-то другое. Что-то, похожее на...

Вспышка.

Золотые искры разлетелись по кухне, как фейерверк. Свечи на столе вспыхнули и погасли. Окно треснуло, по стеклу побежала тонкая паутина. Где-то наверху, в главном зале, что-то грохнуло (кажется, люстра всё-таки упала).

Я отпрыгнула. Мои губы горели, не от ожога, а от странного тепла, которое расползалось по всему телу. Волосы на висках слегка обуглились. Опять.

— Я же говорил, — сказал Ашер мрачно. — Драконы не целуются. Мы опасны.

— Я в порядке, — я потрогала губы. — Почти.

— У вас дымятся волосы.

— Это мой обычный вид. Привыкайте.

Ашер протянул руку и очень осторожно, одними кончиками пальцев (когти он убрал, я заметила), убрал прядь с моего лица. Его прикосновение было лёгким, как пёрышко.

— Я не хочу, чтобы вы пострадали, — сказал он. — Вы — моя фиктивная жена. Я несу за вас ответственность.

— Я сама несу за себя ответственность.

— Это неважно. Я всё равно буду вас защищать.

— От кого?

— От всех. Включая меня.

Он развернулся и вышел из кухни. На полу, где он стоял, остались едва заметные следы, камень слегка потемнел от жара. Я смотрела ему вслед и не знала, что чувствовать. Страх? Благодарность? Раздражение? Всё вместе? И ещё что-то, чего не было в контракте. Что-то, что Грейвс забыл упомянуть. Что-то, что не регулировалось пунктами и не покрывалось страховкой.

Шишкогрыз появился из-под стола, он прятался там всё это время, посмотрел на меня, на треснувшее окно, на догорающие свечи. Потом постучал лапкой по столу. Девять раз.

— Девять? — переспросила я. — Ты серьёзно?

Шишкогрыз кивнул. Выражение его морды говорило: «За такие сцены — повышенный тариф».

— Ладно, — я выдохнула. — Девять. Но завтра. Сегодня у меня был слишком насыщенный день.

Шишкогрыз фыркнул и удалился. Я осталась одна на кухне, с обгоревшим журавлём на столе, треснувшим окном и странным теплом в груди, которое не имело никакого отношения к магии.

*****

Вечером я сидела в своей комнате и записывала в дневник всё, что произошло.

«День пятый. Научилась печь блины с драконом. Блины получились. С Драконом сложнее. Узнала, что через три недели приедут родственники, которые хотят нас разоблачить. Составили легенду: познакомились на дуэли, три часа сражались, потом влюбились. Звучит как бред, но для драконов сойдёт. Попробовали поцеловаться. Результат: треснувшее окно, сгоревшие волосы, упавшая люстра и странное ощущение, что я больше не хочу, чтобы этот брак был фиктивным. Пункт 12 контракта смеётся надо мной. Шишкогрыз поднял тариф до девяти орехов. За что — не объяснил».

Я закрыла дневник и подошла к окну. Стекло было треснутым, но сквозь трещины всё равно было видно море. Серое, бесконечное, сливающееся с небом на горизонте. Где-то там, за этим морем, жили люди, которые не знали о драконах, о белках-вымогателях, о запечатанных комнатах и о фиктивных браках. Они жили нормальной жизнью. У них были нормальные проблемы.

Я им почти завидовала.

В дверь постучали. Я уже знала, кто это, и даже не стала спрашивать.

— Войдите.

Дверь приоткрылась. В щель просунулась рука. В руке был маленький букетик болотных цветов.

— Я прочитал в книге, — раздался голос Ашера из-за двери, — что после ссоры принято дарить цветы. Мы не ссорились, но я решил перестраховаться.

— Мы не ссорились, — подтвердила я, принимая букет. — Мы репетировали.

— Да. Репетировали, — в его голосе слышалось облегчение. — Я хотел сказать... Я буду стараться. Не обжигать вас. Контролировать магию. Я умею контролировать её, просто...

— Просто что?

— Просто с вами это сложнее.

— Почему?

Тишина. Потом:

— Я ещё не придумал легенду для этого вопроса. Можно я отвечу завтра?

— Можно, — я улыбнулась в темноту. — Завтра так завтра.

— Спокойной ночи, Эйра.

— Спокойной ночи, Ашер.

Дверь закрылась. Я поставила цветы в стакан к предыдущим (предыдущие уже завяли, но я их не выбрасывала, рука не поднималась). И легла спать.

Завтра будет новый день. Завтра мы продолжим репетиции. Завтра, возможно, я узнаю, почему Ашеру сложно контролировать магию рядом со мной. Завтра, возможно, я найду ответы на вопросы, которые боялась задавать.

А сегодня пусть дракон думает над легендой. И пусть у него получится что-нибудь красивое.

Глава 6. Комплименты, танцы и прочие дела.

Утро шестого дня началось с того, что я обнаружила в своей комнате цветы.

Не дохлую крысу. Не кролика с бантиком. Не болотные фиолетовые цветочки, которые Ашер таскал с болота каждую ночь. А нормальные, живые, растущие в горшке цветы. Горшок был глиняный, старый, с трещиной на боку. Из него торчали три ромашки. Обыкновенные полевые ромашки: белые лепестки, жёлтые серединки, тонкие стебельки. Они пахли летом. Настоящим летом, которого на Сквозняковом Пределе, кажется, не бывало никогда.

К горшку была привязана бирка. На бирке корявым почерком было написано:

«Нашёл в оранжерее. Она в восточном крыле. Там ещё есть кактусы, но вы говорили, что кактусы хотят обниматься, поэтому я не стал их трогать. А .»

Я прижала горшок к груди и улыбнулась. Впервые за шесть дней, не саркастически, не истерически, а по-настоящему. Ромашки. Он нашёл ромашки. В оранжерее, о существовании которой я даже не подозревала. И не стал трогать кактусы, потому что помнил историю про почтальона.

— Ты смотри, — сказала я вслух, — а он учиться.

Шишкогрыз, который как раз проверял содержимое моего чемодана (я уже перестала с ним бороться, проще было дать ему орех и забыть), отвлёкся от своего занятия и посмотрел на ромашки с выражением глубокого скепсиса. Его взгляд говорил: «Цветы — это, конечно, хорошо, но орехи лучше».

— Ты просто не романтик, — сказала я.

Шишкогрыз фыркнул и вернулся к чемодану.

Я поставила горшок на подоконник. Ромашки немедленно повернулись к свету. За окном было серое небо и серое море, но цветам, кажется, было всё равно. Они цвели. Наперекор сквознякам. Наперекор туману. Наперекор всему.

— Вы мне нравитесь, — сказала я ромашкам. — У вас характер.

Ромашки не ответили. И слава богу. Если бы они ответили, это было бы уже слишком даже для этого острова.

*****

Спустившись на кухню, я обнаружила Ашера не за плитой, как обычно, а за столом. Перед ним лежала раскрытая книга. Он читал. Вслух.

— «Комплимент, — произносил он, водя пальцем по строке, — это словесное выражение восхищения. Комплимент должен быть искренним, конкретным и уместным. Пример: Ваши глаза сияют, как звёзды над ночным озером». — Он поднял голову и посмотрел на меня. — У вас глаза не сияют. И они не синие. Это плохой комплимент.

— Доброе утро, — сказала я.

— Доброе, — он снова уткнулся в книгу. — «Пример второй: Ваш смех подобен журчанию весеннего ручья». Вы смеётесь громко и иногда фыркаете. Это не похоже на ручей. Это не подходит.

— Вы учитесь делать комплименты?

— Да. Я вчера провалил объятия и поцелуй. Сегодня буду реабилитироваться.

— Реабилитироваться — это...

— Это значит «восстанавливать репутацию». Я читал словарь.

Я села напротив и налила себе чай. Чайник стоял на столе, медный, с длинным носиком. Он не взлетел и не попытался ударить Ашера. Видимо, перемирие между драконом и кухонной утварью было заключено.

— И как успехи? — спросила я.

— Плохо. Все комплименты в книге рассчитаны на людей с голубыми глазами и журчащим смехом. Вы не такая.

— Спасибо за честность.

— Это не комплимент. Это констатация факта.

— Я поняла.

Ашер перевернул страницу. Потом ещё одну. Потом нахмурился.

— Здесь есть глава «Комплименты для женщин с характером». Но она на эльфийском.

— Вы знаете эльфийский?

— Только ругательства. Дед научил.

— Зачем деду понадобились эльфийские ругательства?

— Он воевал с эльфами. Долгая история. Она включает в себя одно оскорбление, три дуэли и свадьбу.

— Чью свадьбу?

— Моих родителей. Но это другая история.

Я сделала глоток чая. Чай был горячим и вкусным. Ашер, несмотря на свою нелюбовь к чайникам, заваривал его отменно.

— Давайте забудем про книгу, — предложила я. — Комплимент должен быть искренним. Скажите мне что-нибудь хорошее. Что-нибудь, что вы действительно думаете.

Ашер закрыл книгу. Посмотрел на меня. Долго. Очень долго. Я уже начала чувствовать себя неловко, когда он наконец заговорил.

— Вы не боитесь, — сказал он.

— Что?

— Вы приехали на остров, где живёт дракон. Вы увидели меня в первый раз, полуголого, с расчёской и дохлой крысой. Вы не убежали. Вы остались. Вы торгуетесь с белками. Вы убираете замок. Вы печёте блины. Вы не боитесь. Это... впечатляет.

Я молчала. Потому что не знала, что сказать. Это был, наверное, самый странный комплимент в моей жизни. И самый... настоящий.

— Спасибо, — сказала я наконец. — Это хороший комплимент.

— Правда?

— Правда. Гораздо лучше, чем про звёзды и ручей.

Ашер кивнул. Кажется, он был доволен. Его золотые глаза чуть потеплели, буквально на градус, но я заметила.

— Теперь ваша очередь, — сказал он.

— Что?

— Скажите мне комплимент. Для тренировки.

Я задумалась. Что хорошего можно сказать о драконе, который дарит дохлых крыс, сражается с чайниками и читает книги вверх ногами?

— Вы стараетесь, — сказала я. — Вы могли бы запереться в подвале и никого не пускать. Но вы пытаетесь. Готовите завтрак. Учитесь обниматься. Читаете книги по этикету. Даже комплименты пытаетесь делать. Это... трогательно.

Ашер моргнул.

— Трогательно — это хорошо?

— Да. Это значит, что вы вызываете эмоции. Тёплые.

— Тёплые эмоции, — он попробовал слова на вкус. — Это как когда сидишь у камина?

— Примерно.

— Тогда я рад.

Мы помолчали. За окном выл сквозняк, но сегодня он звучал не тоскливо, а скорее задумчиво. Как будто остров тоже прислушивался к нашему разговору.

— Сегодня будем репетировать танец? — спросила я.

— Танец?

— Да. Если Совет Лордов приедет, они наверняка устроят бал. И нам придётся танцевать. А вы, насколько я помню, не танцуете.

— Я дракон.

— И что?

— Драконы летают. Это гораздо лучше.

— Согласна. Но на балу летать будет негде. Придётся танцевать.

Ашер вздохнул. Этот вздох был таким тяжёлым и таким человеческим, что я чуть не рассмеялась.

— Хорошо, — сказал он. — Но я предупреждаю, я не танцевал никогда. Дед пытался научить, но сломал три люстры и один фонтан.

— У вас есть фонтан?

— Был. Теперь это яма с водой.

Я решила, что танец мы будем репетировать в главном зале. Там было просторно, и люстра уже всё равно упала (после вчерашнего поцелуя), так что ломать было нечего.

*****

После завтрака мы приступили к репетиции.

Я встала в центре зала и протянула руки. Ашер стоял напротив, мрачный, как грозовая туча. Он смотрел на мои руки так, будто это были два ядовитых паука, которые вот-вот укусят.

— Подойдите, — сказала я. — Возьмите меня за руку. В левую руку возьмите мою руку, правую на талию.

— На талию? — переспросил он.

— Да. Это стандартная танцевальная позиция.

— Я не хочу вас обжечь.

— Вы контролируете магию. Вчера вы сказали, что умеете.

— Умею. Но вчера я вас всё равно обжёг.

— Это был поцелуй. Поцелуй — это другое. Танец безопаснее.

Ашер с сомнением посмотрел на меня, но подошёл. Его правая рука легла мне на талию, осторожно, едва касаясь. Левая взяла мою ладонь. Его пальцы были тёплыми. Не горячими, просто тёплыми. Как камень, нагретый солнцем.

— Теперь шаг, — сказала я. — Раз-два-три. Раз-два-три. Это вальс. Самый простой.

— Вальс, — повторил он. — Человеческое изобретение.

— Да. Но драконы тоже могут. Наверное...

Мы начали двигаться. Точнее, я начала двигаться, а Ашер пытался не отдавить мне ноги. Получалось не очень. На третьем шаге он наступил мне на левую туфлю. На пятом — на правую. На седьмом я сама наступила на его ногу, потому что он резко остановился, чтобы не врезаться в стену.

— Простите, — сказал он.

— Ничего. Это тренировка.

— Я предупреждал, что не умею.

— Никто не умеет с первого раза. Давайте попробуем ещё раз.

Мы попробовали ещё раз. И ещё. И ещё десять раз. К полудню я могла с уверенностью сказать: Ашер Блэкторн — худший танцор, которого я когда-либо видела. Но он старался. Он считал шаги вслух: «раз, два, три, раз, два, три» и хмурился, когда сбивался. Его ладонь на моей талии постепенно перестала дрожать. Его пальцы сжались чуть увереннее. И где-то на двадцатой попытке мы наконец сделали полный круг по залу, ни разу не споткнувшись и ничего не сломав.

— Получилось! — сказала я.

— Да, — Ашер выдохнул. — Получилось.

Мы стояли посреди зала, запыхавшиеся, но довольные. Его рука всё ещё лежала на моей талии. Моя ладонь всё ещё была в его ладони. И мы смотрели друг на друга. И это было... странно. Хорошо странно. Как будто весь мир сузился до этого зала, до этого момента, до этих золотых глаз.

— Вы хорошо танцуете, — сказал Ашер.

— Я? Я ужасно танцую. Я три раза наступила на ваши ноги.

— Но вы не боитесь. Вы ведёте. Вы не ждёте, что я всё сделаю сам.

— Это комплимент?

— Да. Я тренируюсь.

Я улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ, он ещё не привык улыбаться, но его глаза снова потеплели.

— Теперь давайте попробуем танец с завершением, — сказала я.

— Что такое завершение?

— В конце танца кавалер обычно наклоняет даму. Или целует ей руку. Или...

— Целует? — перебил Ашер. — Мы уже пробовали целоваться. Закончилось плохо.

— Я знаю. Но на балу нам, возможно, придётся. И лучше, чтобы это не закончилось пожаром.

Ашер задумался.

— Я могу попробовать контролировать магию, — сказал он. — Но мне нужно сосредоточиться.

— На чём?

— На чём-то холодном. Льде. Снеге. Зимнем ветре.

— Здесь нет снега.

— У меня в подвале есть замороженный артефакт. Я могу думать о нём.

— Артефакт? Что за артефакт?

— Кристалл Вечной Зимы. Дед привёз его с северных гор. Он лежит в золоте, чтобы охлаждать подвал летом.

Я моргнула. У него был Кристалл Вечной Зимы. В подвале. Чтобы охлаждать подвал.

— Вы используете древний магический артефакт для охлаждения подвала?

— А для чего ещё его использовать?

Я открыла рот. Закрыла. Потом решила, что спорить с драконьей логикой — это путь к безумию.

— Ладно. Думайте о кристалле. И попробуем ещё раз.

Мы снова встали в позицию. Ашер закрыл глаза. Его лицо стало сосредоточенным, таким я его видела, когда он готовил. Он думал о снеге. О льде. О зимнем ветре. Я видела, как расслабляются его плечи, как исчезает напряжение вокруг рта.

— Готовы? — спросила я.

— Да.

Мы начали танцевать. Раз-два-три. Раз-два-три. На этот раз Ашер не считал вслух, он просто двигался, следуя за мной. И это было... красиво. По-настоящему красиво. Его движения стали плавными, текучими, как вода. Или как пламя. Холодное пламя, если такое бывает.

— Вы танцуете, — прошептала я.

— Я думаю о снеге, — прошептал он в ответ.

Музыки не было, но мы двигались в такт неслышимой мелодии. Может быть, это был сквозняк. Может быть стук моего сердца. Может быть биение драконьего сердца под чешуёй, которую я не видела, но знала, что она там.

А потом наступил момент завершения.

Ашер остановился. Его рука на моей талии напряглась. Он открыл глаза и они горели золотом, но не обжигающим, а тёплым, как свеча.

— Я попробую, — сказал он.

— Я доверяю вам.

Он наклонился. Медленно. Очень медленно. Его губы коснулись моих и на этот раз не было взрыва. Не было треснувшего окна. Не было обугленных волос. Был только тёплый, мягкий, едва ощутимый поцелуй. И золотые искры, крошечные, как светлячки, которые закружились вокруг нас, никого не обжигая.

Он отстранился. Его глаза всё ещё горели, но теперь в них было что-то ещё. Удивление? Облегчение? Счастье? Всё сразу?

— Получилось, — сказал он. — Я не обжёг вас.

— Не обожгли, — подтвердила я. — И окно целое. И люстра... ну, люстра уже упала, но не из-за вас.

— Я думал о снеге. Всё это время.

— Это помогло.

— И ещё я думал... — он замолчал.

— О чём?

— О вас. О том, что вы не боитесь. О том, что вы остались. О том, что вы печёте блины и разговариваете с белками. И это тоже помогало. Не знаю почему.

У меня перехватило дыхание. Я хотела что-то сказать, что-то умное, или смешное, или саркастичное, но слова застряли в горле. Поэтому я просто взяла его за руку. За ту самую, с когтями. Когти были убраны. Ладонь была тёплой. И мы стояли так посреди пустого зала, в свете серого дня, и искры кружились вокруг нас, и сквозняк пел свою бесконечную песню.

А потом в дверь кто-то постучал.

Мы отпрянули друг от друга. В дверях стоял Шишкогрыз. На нём была корона. В лапках он держал какую-то бумагу. И вид у него был... встревоженный. Настолько встревоженный, насколько может выглядеть белка с короной из ореховой скорлупы.

— Что такое? — спросила я.

Шишкогрыз подбежал к нам и бросил бумагу на пол. Я наклонилась и подняла её. Это был обрывок пергамента, старый, пожелтевший, с неровными краями. На нём было написано всего два слова. Но эти два слова заставили моё сердце пропустить удар.

«Совет едет».

— Откуда это у тебя? — спросила я.

Шишкогрыз указал лапкой на окно. На подоконнике сидел бельчонок: маленький, взъерошенный, явно уставший. Он тяжело дышал и держал в зубах ещё один обрывок пергамента.

— Твои шпионы? — я посмотрела на Шишкогрыза.

Шишкогрыз кивнул с выражением «разумеется, у меня есть шпионы, ты что, думала, я просто так корону ношу?».

Ашер взял у меня обрывок и прочитал. Его лицо окаменело.

— Совет Лордов, — сказал он. — Они выехали раньше. Гораздо раньше. Они будут здесь не через три недели.

— А когда?

Шишкогрыз поднял лапку. Три пальца.

— Три дня? — спросила я.

Шишкогрыз покачал головой. Два пальца. Один. Он убрал все пальцы и сжал лапку в кулак.

— Завтра? — прошептала я.

Шишкогрыз кивнул.

Мы с Ашером переглянулись. В его глазах был тот же ужас, который я чувствовала внутри. Завтра. Совет Лордов будет здесь завтра. А мы только-только научились целоваться без фейерверков.

— Мы не готовы, — сказала я.

— Знаю, — ответил Ашер.

— У нас нет легенды. Нет опыта. Нет...

— Знаю.

— И в замке бардак.

— Это исторический бардак, — возразил Ашер. — Финнеган говорит, его нельзя трогать.

— Плевать на Финнегана! У нас завтра гости, которые хотят нас разоблачить, а в главном зале упала люстра и на кухне треснуло окно!

Ашер помолчал. Потом посмотрел на меня и в его взгляде была та же мрачная решимость, которую я видела, когда он вставал между мной и браконьерами.

— Мы справимся, — сказал он.

— Вы уверены?

— Нет. Но я дракон. Мы не сдаёмся.

Шишкогрыз издал боевой свист. Бельчонок на подоконнике подхватил. Где-то в глубине замка завыл сквозняк, на этот раз не тоскливо, а воинственно. Как будто сам Сквозняковый Предел готовился к битве.

— Ладно, — я закатала рукава. — Тогда у нас много работы. Нужно убрать замок. Приготовить комнаты для гостей. И...

— И что?

— И придумать, как нам убедить Совет Лордов, что мы — безумно влюблённая пара.

Ашер посмотрел на меня. Потом на Шишкогрыза. Потом снова на меня.

— Это будет сложнее, чем танец? — спросил он.

— Гораздо, — честно ответила я. — Но мы справимся. Я — ведьма. Вы — дракон. А Шишкогрыз — король белок. Против нас у Совета Лордов нет шансов.

Шишкогрыз поправил корону и издал звук, который можно было перевести как «наконец-то ты это поняла».

*****

Остаток дня мы провели в лихорадочной подготовке.

Я убирала замок. Ашер с явной неохотой, но старательно помогал. Он двигал тяжёлую мебель, доставал до высоких окон (с помощью крыльев, которые выпускал частично — это выглядело впечатляюще и немного пугающе) и даже согласился протереть гобелены. Правда, после того как он к ним прикоснулся, на одном из гобеленов проявилось скрытое изображение — дракон, пожирающий рыцаря, но мы решили, что это добавит замку колорита.

Шишкогрыз мобилизовал беличью армию. Тридцать четыре белки сновали по замку, выметая пыль из углов, полируя дверные ручки и воруя всё, что плохо лежало (последнее они делали по старой привычке, которую Шишкогрыз обещал «взять под контроль»).

Финнеган, призрак-дворецкий, явился без вызова, что было редкостью для вторника и объявил, что он «лично проследит за сервировкой стола». Учитывая, что он был бесплотным духом и не мог держать посуду, это было пустым обещанием. Но сам факт его появления говорил о том, что даже призраки чувствовали: грядёт что-то важное.

К вечеру замок сиял. Ну, почти. Люстру мы повесили обратно (Ашер закрепил её магией, и она перестала качаться). Окно на кухне заменили (в кладовке нашлось запасное стекло — драконы, как выяснилось, запасливы). Цветы из оранжереи расставили в вазах по всему залу: ромашки, какие-то синие колокольчики и даже одна роза, которую Шишкогрыз лично вырастил в секретном саду (о существовании которого я опять-таки не подозревала).

— Откуда у тебя секретный сад? — спросила я.

Шишкогрыз постучал лапкой по носу. Это означало «государственная тайна».

— Ладно, не хочешь — не говори. Но роза красивая.

Шишкогрыз кивнул и протянул лапку. На этот раз он постучал десять раз.

— Десять орехов за розу?!

Шишкогрыз указал на розу, потом на меня, потом на Ашера, который как раз входил в зал. Потом сложил лапки сердечком.

— Ты... — я запнулась. — Ты хочешь сказать, что роза — для романтики? Что ты помогаешь нам изображать влюблённую пару?

Шишкогрыз кивнул с выражением «наконец-то до тебя дошло».

— Но десять орехов — это грабёж.

Девять, показал Шишкогрыз.

— Семь.

Восемь, показал Шишкогрыз.

— По рукам.

Мы ударили по лапке. Ашер наблюдал за этим с выражением человека, который давно перестал пытаться понять логику этого замка.

— Вы торгуетесь с белкой за розу, которую она вырастила в секретном саду, — сказал он.

— Да. И что?

— Ничего. Просто констатирую факт.

— Это не факт. Это семейная традиция. Мы, Блэкторны, всегда торгуемся с белками.

— Вы не Блэкторн, — заметил Ашер. — Пока.

— Вот завтра и посмотрим.

*****

Ночь перед прибытием Совета я провела без сна.

Я лежала в кровати и смотрела в потолок. На балдахине, свернувшись калачиком, спал Шишкогрыз. Он тихо посапывал и иногда дёргал хвостом во сне, видимо, ему снились орехи. Ромашки на подоконнике тихо покачивались от сквозняка. За окном выл ветер, но сегодня он звучал иначе, не тоскливо, а ожидающе. Как будто остров затаил дыхание.

Завтра всё решится. Завтра приедут Даррен и Мелисса. Завтра начнётся проверка. И если мы провалимся, я потеряю не только деньги. Я потеряю этот замок. Эти сквозняки. Эту белку. Эти ромашки. Этого дракона, который учится танцевать и думает о снеге, чтобы не обжечь меня.

Пункт 12 контракта тихо смеялся надо мной из ящика стола.

— Да пошёл ты, — сказала я пункту 12. — Я сама разберусь.

В дверь постучали. Я села в кровати.

— Войдите.

Дверь приоткрылась. В щель просунулась рука. В руке был цветок. Один-единственный. Белая роза из секретного сада.

— Это не болотный цветок, — раздался голос Ашера из-за двери. — Это роза. Шишкогрыз сказал, что розы — это высший пилотаж.

— Вы говорили с Шишкогрызом?

— Да. Он берёт дорого, но советы даёт хорошие.

Я взяла розу. Она была свежей, с ещё влажными от вечерней росы лепестками. От неё пахло летом. Как от ромашек. Как от всего, чего не хватало этому острову.

— Спасибо, — сказала я. — Это очень...

— Мило? — подсказал он.

— Да. Мило.

— Я прогрессирую.

— Да. Определённо.

— Завтра трудный день, — сказал он. — Я хотел сказать... что бы ни случилось завтра...

— Что?

Тишина. Потом:

— Я рад, что вы здесь. Вы сделали этот замок светлее. Буквально. Вы вымыли окна.

Я засмеялась. Тихо, чтобы не разбудить Шишкогрыза.

— Спокойной ночи, Ашер.

— Спокойной ночи, Эйра.

Дверь закрылась. Я прижала розу к груди и закрыла глаза.

Завтра. Всё решится завтра.

Глава 7. Родственнички: фальшивые улыбки и острые клыки.

Утро седьмого дня началось с крика.

Не с моего, с крика Финнегана, призрака-дворецкого, который ворвался в мою комнату сквозь стену, размахивая призрачными руками и завывая так, что у меня заложило уши, а Шишкогрыз свалился с балдахина и теперь сидел на полу, возмущённо потирая хвост.

— Мисс! Корабль! Корабль на горизонте! С гербом Совета Лордов!

Я села в кровати мгновенно, будто меня дёрнули за невидимую нить. Сердце забилось где-то в горле. За окном, на сером горизонте, действительно виднелся парус: тёмно-синий, с вышитым гербом: перекрещенные мечи и драконье крыло.

— Они приплыли на две недели раньше, мисс! — продолжал Финнеган, заламывая призрачные руки. — Что прикажете делать?!

— Паниковать, — сказала я, откидывая одеяло. — Но организованно. Ты — буди Ашера. И — проверь, готов ли зал. Ты...

Я посмотрела на Шишкогрыза, который уже пришёл в себя и деловито проверял содержимое моего чемодана.

— А ты просто не воруй мои вещи. Хотя бы сегодня.

Шишкогрыз фыркнул с выражением «я не ворую, я провожу инвентаризацию», но от чемодана отошёл. Прогресс. Маленький, но прогресс.

Через пятнадцать минут я стояла в главном зале. Лучшее платье из чемодана: тёмно-зелёное, с вышивкой серебряной нитью по подолу и рукавам. Волосы уложены в простую, но аккуратную причёску, Шишкогрыз пытался помогать, но его помощь сводилась к тому, что он сидел на моём плече и давал непрошеные советы свистом. Туфли, единственная приличная пара, которую я догадалась взять с собой. На запястье — тонкий серебряный браслет, бабушкин подарок. Единственная ценная вещь, которую я не продала, когда платила долги.

Зал выглядел достойно. Мы с Ашером и белками вчера отдраили его: камин горел ровно, окна пропускали серый утренний свет, люстра висела прямо (Ашер укрепил её магией), на столах стояли вазы с цветами из оранжереи: ромашки, синие колокольчики, веточки пахучих трав. Где-то в углах затаились белки, я знала, что они там, видела блеск глаз в щелях и слышала тихое шуршание. Армия Шишкогрыза была приведена в полную боевую готовность.

— Они готовы? — спросила я, повернувшись к своему плечу, где сидел Шишкогрыз.

Шишкогрыз поправил корону, проверил, что армия рассредоточена по замку, и издал короткий свист. «Докладывайте», — означал этот свист. Где-то в глубине замка ему ответили серией таких же свистов. Шишкогрыз выслушал и кивнул.

— Что они сказали? — спросила я.

Шишкогрыз постучал лапкой по моему плечу три раза. Потом показал на окно, на дверь, на люстру. Потом сжал лапку в кулак.

— Три поста? У окна, у двери и у люстры? Всё под контролем?

Шишкогрыз кивнул с выражением «разумеется, а ты сомневалась».

— Ты — лучший генерал, которого я знаю.

Шишкогрыз издал звук, подозрительно похожий на довольное урчание.

Ашер вошёл через минуту после меня и...я замерла. Чёрный сюртук с серебряными пуговицами, высокий воротник, волосы собраны в хвост, чешуя на шее блестит. Пахло от него хвоей и чем-то свежим.

— Вы... — начала я.

— Я готов. Почти. Я не знаю, как улыбаться гостям. Тренировался перед зеркалом, зеркало треснуло.

— Не улыбайтесь. Просто стойте и будьте величественным. И не дышите огнём.

— Постараюсь.

— Корабль причаливает! — возвестил Финнеган, просунув голову сквозь стену. — Гости сходят на берег!

— Объявляйте, — сказал Ашер.

Призрак вылетел в коридор, и через минуту его замогильный голос разнёсся по замку:

— ЛОРД ДАРРЕН БЛЭКТОРН, ПЛЕМЯННИК ХОЗЯИНА! ЛЕДИ МЕЛИССА БЛЭКТОРН, ПЛЕМЯННИЦА ХОЗЯИНА! СЭР ГРЕГОР ИЗ ДОМА СТАЛЬНЫХ ВЕТРОВ! МАГИСТР КОРВИН, СЕКРЕТАРЬ СОВЕТА ЛОРДОВ! И..Э-Э-Э.... БАГАЖ!

— «Багаж», — прошептала я. — У них багаж объявляют отдельно?

— У Мелиссы всегда много багажа, — ответил Ашер. — Она возит с собой гардероб, слуг и небольшую библиотеку.

— Библиотеку? В гости?

— Она не доверяет чужим книгам.

Двери распахнулись.

Первым вошёл Даррен. Высокий, светловолосый, с улыбкой, которая не затрагивала глаз. Тёмно-синий костюм с золотой вышивкой, слишком нарядный для утреннего визита. Золотые глаза, как у Ашера, но холодные, обежали зал и остановились на мне. Оценивающе. Пристально.

— Дядя! — воскликнул он, раскинув руки. — Как я рад тебя видеть!

— Даррен, — сухо сказал Ашер. — Ты приплыл на две недели раньше.

— Ветер был попутный! — Даррен улыбнулся ещё шире. — И Совету не терпелось. Свадьба лорда Блэкторна — такое событие!

— Уверен, что ты расскажешь о нём во всех кланах.

— Дядя, ты меня обижаешь. Я приехал исключительно с добрыми намерениями. Познакомиться с твоей избранницей, засвидетельствовать почтение, ну и... убедиться, что всё в порядке. С чисто формальной точки зрения.

Даррен перевёл взгляд на меня.

— Леди Эйра, полагаю? — он склонился в поклоне. — Я столько слышал о вас.

— Надеюсь, только хорошее? — я постаралась, чтобы голос звучал легко.

— О, разумеется. Мой дядя писал, что вы — ведьма.

— Я не писал, — вмешался Ашер.

— Значит, слухи. Говорят, вы очень яркая личность.

— Это комплимент?

— Я пока не решил, — он улыбнулся.

Меня опередил мелодичный голос от дверей:

— Брат, дай людям вздохнуть. Ты их допрашиваешь, а они, наверное, даже позавтракать не успели.

В зал вошла Мелисса. Высокая, с чёрными волосами, уложенными в сложную причёску с серебряными шпильками, и золотыми глазами с фиолетовым отливом. Платье цвета грозового неба. От неё веяло магическим холодом.

— Леди Мелисса, — я склонила голову ровно настолько, насколько требовала вежливость.

— Просто Мелисса, — она улыбнулась. Улыбка была красивой и острой. — Мы же теперь родственники. Или почти. Смотря что покажет проверка.

— Проверка покажет, что мы с Ашером — настоящая пара.

— О, я не сомневаюсь, — Мелисса обвела зал взглядом. — Как здесь чисто. Раньше было гораздо грязнее.

— Это заслуга Эйры, — сказал Ашер.

— Правда? — Мелисса посмотрела на меня с интересом. — Значит, вы не просто ведьма. Вы ещё и хозяйственная ведьма. Редкое сочетание.

— Я просто люблю, когда вокруг чисто. И когда светло. В темноте пыль не видно, но это не значит, что её нет.

— О, я согласна, — Мелисса кивнула. — В темноте так легко что-то скрыть. Пыль. Тайны. Недостатки. Свет всё показывает.

Она посмотрела на меня. Воздух между нами едва заметно заискрился, магия Мелиссы коснулась моей ауры.

— У вас интересная аура, — сказала она задумчиво. — Нестабильная. Как у недоученного мага.

— Я — ведьма с дипломом.

— С дипломом? Из какой Гильдии?

Я замялась на долю секунды.

— Из Гильдии Западных Земель. Но я не очень люблю говорить об учёбе. Это скучно.

— Скучно, — повторила Мелисса. — Понимаю. Сама терпеть не могу скучные разговоры. Предпочитаю содержательные.

Она прошла вглубь зала. За ней следовали двое слуг с сундуками. Сундуков было четыре. Один, меньше остальных, обмотанный тусклой серой цепью, слуги несли особенно осторожно.

— Магистр Корвин, — представила Мелисса сухого старика в серой мантии. — Секретарь Совета. Будет фиксировать результаты проверки.

Магистр Корвин кивнул, пробормотал что-то неразборчивое и уткнулся в блокнот.

— А это сэр Грегор из Дома Стальных Ветров. Наш сопровождающий. Очень преданный.

Сэр Грегор был высок, широкоплеч и молчалив. Он поклонился коротко, по-военному, и замер у дверей. Его глаза были уставшими, как у человека, который много путешествовал и мало спал.

— Добро пожаловать в Сквозняковый Предел, — сказала я.

— О, путешествие было познавательным, — Мелисса провела пальцем по каминной полке и посмотрела на чистый палец. — Когда я была здесь в последний раз, замок выглядел как склеп.

— Вы бывали здесь раньше?

— Один раз. Ещё при деде. Мы с Дарреном приезжали на Зимнее Солнце. Ашер был совсем мальчишкой и прятался в подвале.

— Я не прятался, — сказал Ашер. — Я охранял золото.

— От кого?

— От гостей.

Мелисса улыбнулась, почти искренне.

— Ты не изменился, кузен. Только теперь у тебя есть жена. И замок стал чище. Должно быть, она на тебя хорошо влияет.

— Она влияет на всё. Даже на сквозняки.

— На сквозняки? — переспросил Даррен.

— Они перестали выть по ночам. Раньше выли как брошенные невесты. Теперь просто дуют. Эйра с ними договорилась.

— Вы договорились со сквозняками? — Даррен посмотрел на меня с любопытством.

— Я перестала с ними ругаться. И они перестали мне мстить.

— Сквозняки мстили вам?

— Однажды один задул все свечи, пока я читала. Я сказала, что это невежливо. Он извинился.

Даррен расхохотался, громко, но невесело.

— Вы разговариваете со сквозняками! Дядя, где ты нашёл такую жену?

— Она сама меня нашла. Прислала заклинание в спину.

Даррен приподнял бровь.

— Заклинание в спину? Это требует пояснений.

— Предлагаю продолжить разговор за завтраком, — сказала я, показывая на дверь в малую столовую. — Вы проделали долгий путь и наверняка проголодались. А я, признаться, ещё даже чай не допила.

— Прекрасная идея, — Мелисса одобрительно кивнула. — Ненавижу разговаривать о важном на голодный желудок.

Я повела гостей через главный зал в малую столовую. Это была единственная комната, которую мы с Ашером успели подготовить специально для гостей: длинный дубовый стол, белая скатерть (найдена в сундуке, пахла лавандой), серебряные приборы (начищены Шишкогрызом за дополнительную плату). В центре стола уже стояли тарелки с кашей, яичницей, свежим хлебом, сыром, маслом и фруктами из оранжереи, маленькими золотистыми яблоками. Чайник мирно грелся на подставке и даже не пытался взлететь. Видимо, Ашер провёл с ним профилактическую беседу.

Гости расселись. Даррен сел напротив меня, Мелисса напротив Ашера. Сэр Грегор устроился с краю, всё такой же молчаливый. Магистр Корвин положил блокнот рядом с тарелкой и тут же начал что-то записывать.

— Очень уютно, — заметила Мелисса, оглядывая скатерть и цветы. — Сразу видно женскую руку. В прошлый раз здесь стояла только кружка и засохший хлеб.

— В прошлый раз здесь не было хозяйки, — сказал Ашер.

— Теперь есть, — Мелисса взяла яблоко из вазы. — И это заметно. Леди Эйра, расскажите же наконец, как вы познакомились. Мой брат сгорает от любопытства, а я ещё больше.

Я переглянулась с Ашером. Легенда. Пора.

— Мы встретились на турнире в Эшвиле, — начала я. — Три года назад. Ашер выходил на арену для показательного боя...

— Дед настоял, — подхватил Ашер. — Говорил, что дракон должен показывать себя миру.

— А я случайно запустила заклинание. Оно должно было попасть в тренировочную мишень, но я перестаралась. Заклинание ударило Ашера в спину, и у него задымился плащ.

— И я вызвал её на дуэль. По драконьим законам, попадание заклинанием — это вызов.

— И вы сражались? — уточнила Мелисса.

— Три часа, — подтвердила я. — Мы оба выдохлись. Просто сидели на траве и смотрели друг на друга. И смеялись.

— Над чем?

— Над тем, как глупо выглядели. Дракон и ведьма, которые не могут победить друг друга. Это было нелепо. И прекрасно.

Повисла пауза. Магистр Корвин быстро писал в блокноте. Даррен жевал хлеб и смотрел оценивающе. Мелисса помешивала чай.

— Очень трогательная история, — сказала она наконец. — И очень подробная. А скажите, Эйра... какое было небо в тот день?

Я замерла.

— Облачное, — сказал Ашер прежде, чем я успела открыть рот. — Но с просветами. Солнце пробивалось сквозь облака, когда мы сидели на траве. Я помню, потому что свет падал на её волосы. Они казались огненными.

Я уставилась на него. Он говорил так спокойно, будто это была чистая правда.

— Да, — подтвердила я. — Солнце. И облака. И трава была мокрая от утренней росы.

Мелисса кивнула, всё ещё улыбаясь.

— Очаровательно. Спасибо, что поделились.

*****

После завтрака Даррен предложил Ашеру прогуляться.

— Мужской разговор. О делах клана, о наследстве. Тебе будет скучно, кузина, — кивнул он Мелиссе. — И вам, леди Эйра. Оставайтесь, пейте чай.

Ашер бросил на меня быстрый взгляд. Я едва заметно кивнула. Он вышел вместе с Дарреном.

Мы остались втроём: я, Мелисса и магистр Корвин. Сэр Грегор тактично исчез.

— Ну что ж, — Мелисса отодвинула чашку. — Давайте поговорим начистоту. Без мужчин.

— Давайте, — я сложила руки на столе.

— Мой брат убеждён, что ваш брак — фикция. Что Ашер нанял вас за деньги. Что вы — актриса, а не жена.

— И что думаете вы?

— Я думаю, что мой брат часто бывает прав. Но он слишком самоуверен. А самоуверенность мешает видеть нюансы.

— Какие нюансы?

— Например, то, как вы смотрите на Ашера. Актрисы смотрят оценивающе. А вы смотрите тепло.

— Может быть, потому что я не актриса?

— Может быть. А может быть, вы хорошая актриса. Лучше, чем думает мой брат.

Я не ответила. Магистр Корвин записывал.

— Знаете, — продолжила Мелисса, — вы мне даже нравитесь. Вы привели замок в порядок. Вы разговариваете со сквозняками. Вы держитесь как королева в провинциальном платье. Это вызывает уважение.

— Спасибо.

— Но это не значит, что я отступлюсь. Мой брат хочет этот остров. А я поддерживаю брата. Это моя роль.

— А чего хотите вы?

Мелисса замерла.

— Я хочу мира в семье. Но мира не будет, пока Ашер сидит на этом острове и делает вид, что остального мира не существует.

— Может быть, ему не нужен остальной мир. Может быть, он ждёт.

— Чего?

— Кого-то, кто поможет ему выйти.

Мелисса долго смотрела на меня. Потом улыбнулась, без холода.

— Знаете, Эйра. Если бы вы не были фиктивной женой моего кузена, мы могли бы подружиться.

— Мы ещё можем. Проверка только началась. Сколько она продлится?

— По традиции — неделю, — Мелисса встала. — Семь дней наблюдений. Совместные трапезы, прогулки, беседы. И в конце — бал.

— Бал?

— Да. Танец — лучший тест для пары. В танце видно всё. Так что у вас есть неделя, чтобы подготовиться. Неделя, чтобы убедить нас. Неделя, чтобы доказать, что вы — настоящая пара.

Она направилась к выходу, но обернулась.

— Кстати, Эйра. Ваше платье очень милое. Но на бал советую надеть что-то другое. Что-то более убедительное.

И вышла.

Мы с Шишкогрызом переглянулись. Он спрыгнул с каминной полки на стол и постучал лапкой по дереву. Три раза. «Неделя», — означал этот стук.

— Да, — сказала я. — У нас есть неделя.

Шишкогрыз постучал ещё два раза. И ещё раз. И снова три. И снова два. Он продолжал стучать, глядя на меня с выражением «ты понимаешь, что это значит?».

— Ты хочешь сказать, что семь дней — это очень мало?

Кивок.

— И что нам нужно использовать каждый день с умом?

Снова кивок.

— И что моё платье действительно нужно заменить?

Шишкогрыз фыркнул и закатил глаза с выражением «наконец-то до тебя дошло». Потом он вдруг оживился, подбежал к краю стола и начал рисовать лапкой в воздухе. Сначала он изобразил что-то большое и страшное, видимо, Даррена. Потом что-то острое и холодное, Мелиссу. Потом указал на дверь, за которой скрылся сэр Грегор, и пожал плечами. Потом изобразил магистра Корвина, сгорбленного, с пером в лапке, и постучал по столу особенно громко.

— Магистр Корвин опасен? — спросила я.

Шишкогрыз покачал головой. Потом показал: Корвин пишет. Потом показал на меня и на Ашера. Потом на Корвина. Потом нарисовал в воздухе что-то, похожее на судью.

— Он просто записывает. Он не враг. Но его записи могут стать оружием.

Кивок. Потом Шишкогрыз указал на дверь, за которой скрылись Даррен и Мелисса, и постучал по столу четыре раза, по числу сундуков. Затем обвёл лапкой самый маленький сундук и издал тихий, предупреждающий свист.

— Артефакт. Ты хочешь, чтобы мы нашли артефакт.

Шишкогрыз кивнул и начал целую пантомиму: он изобразил белку, которая крадётся (смешно пригибаясь и оглядываясь), потом белку, которая открывает замок (лапками показывая, что это очень сложно), потом белку, которая что-то тащит (тяжело, волоком), и наконец белку, которая кладёт добычу передо мной.

— Твои шпионы могут выкрасть артефакт?

Шишкогрыз покачал головой. Потом указал на цепь на сундуке и провёл лапкой по горлу.

— Цепь опасна? Защитное заклинание?

Кивок.

— Значит, нам нужно самим добраться до сундука. Но цепь трогать нельзя.

Шишкогрыз кивнул и поправил корону. Его взгляд говорил: «Ты умнеешь на глазах. Ещё пара дней и сможешь понимать меня без перевода».

— А что насчёт сэра Грегора? Ты показал, что не знаешь, чего от него ждать.

Шишкогрыз пожал плечами. Потом изобразил рыцаря: выпрямился, расправил плечи (насколько это возможно для белки), сделал строгое лицо. Потом вдруг сгорбился, опустил плечи и изобразил усталость. Потом показал на сердце и неуверенно покачал лапкой.

— Он не враг? Но и не друг? Он где-то посередине?

Шишкогрыз кивнул. Потом сложил лапки вместе, тот самый жест, который я уже видела. «Семья» или «вместе». Потом развёл лапки в стороны. «Но не с ними».

— Он с ними, но не за них?

Кивок. Шишкогрыз явно был доволен моими успехами в расшифровке.

— Ладно. Будем наблюдать за сэром Грегором. И за артефактом. И за Дарреном с Мелиссой. И за магистром Корвином. И...

Шишкогрыз поднял лапку. Потом показал на меня. На Ашера. На себя. Потом сжал лапку в кулак, жест, означавший «вместе».

— Да. Мы — команда. Ты, я, Ашер. И остальные белки. И Финнеган. И даже сквозняки, если понадобятся.

Шишкогрыз кивнул. Потом вдруг подбежал ко мне, взобрался по руке на плечо и уткнулся носом в мою щёку. Это был самый неожиданный жест за всё время нашего знакомства. Шишкогрыз никогда не проявлял нежности. Он торговался, воровал, командовал, шпионил, но не обнимался.

— Ты что, переживаешь за нас? — тихо спросила я.

Шишкогрыз фыркнул и отстранился. Но его глаза сказали больше, чем любой фырк.

— Спасибо, — сказала я. — Мы справимся. У нас есть неделя.

Шишкогрыз поправил корону, спрыгнул с моего плеча и направился к выходу. В дверях он обернулся и постучал лапкой по косяку. Семь раз.

— Семь дней, — повторила я. — Я помню.

Шишкогрыз кивнул и исчез в щели под дверью. У него были дела. Шпионские. Беличьи. Государственной важности.

*****

Ашер вернулся через час. Он вошёл в библиотеку, где я перебирала книги леди Элеоноры, и сел в кресло напротив. Вид у него был мрачный.

— Даррен расспрашивал про завещание. Про условия. Хочет найти любую зацепку.

— А что насчёт нас?

— Пока молчит. Но явно что-то задумал.

— Шишкогрыз говорит, у них есть артефакт. В одном из сундуков. От него пахнет холодом. Как будто он что-то подавляет.

— Блокировка магии. Скорее всего, против меня.

— Но зачем? Они же не собираются нападать открыто?

— Если они докажут, что брак фиктивный, Совет аннулирует моё право на наследство. Тогда остров перейдёт к Даррену без всякого нападения.

— Мы не можем этого допустить.

— Знаю. У нас есть неделя.

— Мелисса сказала: семь дней наблюдений, а потом бал. Танец — финальная проверка. Шишкогрыз считает, что нам нужно найти артефакт и понять, что он делает. И следить за сэром Грегором, он странный.

— Грегор? Он просто рыцарь.

— Шишкогрыз говорит, что он не враг, но и не союзник. Что-то среднее. И он выглядит очень уставшим.

Ашер задумался.

— Я с ним почти не знаком. Он из Дома Стальных Ветров — это вассалы Совета. Возможно, его просто назначили в сопровождение без его желания.

— Или он что-то знает. Что-то, что может нам помочь.

— Или навредить, — Ашер помолчал. — Вы правы. Нужно наблюдать за всеми. Семь дней — это много для тех, кто хочет найти правду. И мало для тех, кто хочет её скрыть.

— Мы не скрываем правду. Мы скрываем фикцию. Это другое.

— Разве? — он посмотрел на меня. — Правда — это то, во что верят. Если мы заставим их поверить, что мы — настоящая пара, это станет правдой.

— Звучит как драконья логика.

— Это драконья философия. Дед часто так говорил.

Я улыбнулась. Потом взяла его за руку.

— У нас есть неделя, чтобы стать правдой. Давайте используем её.

Ашер сжал мою ладонь. Тепло. Без огня. Без искр. Просто тепло.

— Вместе? — спросил он.

— Вместе.

*****

Ночью я лежала в кровати и смотрела в потолок. Шишкогрыз спал на балдахине, свернувшись калачиком. За окном серебрилось море.

Я думала о разговоре с Шишкогрызом. О том, как он рисовал в воздухе карты и планы, как изображал врагов и союзников, как ткнулся носом в мою щёку. За шесть дней белка стала мне ближе, чем многие люди за всю жизнь. Может быть, потому что он никогда не притворялся. Он был собой: наглым, расчётливым, властным, но при этом преданным и заботливым. Он не говорил слов, он показывал. И его поступки говорили громче любых клятв.

Я думала о Мелиссе, которая видит нас насквозь, но почему-то не спешит разоблачать. О Даррене, который улыбается, но прячет за улыбкой холод. О сэре Грегоре, который молчит, но смотрит так, будто хочет что-то сказать. О магистре Корвине, который записывает каждое слово и неизвестно, для кого.

И об Ашере. О том, как он сказал про солнце на моих волосах. О том, как он держал мою руку. О том, как он назвал нас правдой.

В дверь постучали.

— Войдите.

Рука просунулась в щель. В руке была роза. Белая, с влажными лепестками.

— Это последняя, — сказал Ашер из-за двери. — В оранжерее больше нет.

— Спасибо, — я встала и взяла цветок. — Завтра посадим новые.

— Вместе?

— Вместе.

Пауза. Потом:

— Спокойной ночи, Эйра.

— Спокойной ночи, Ашер.

Дверь закрылась. Я поставила розу в стакан к предыдущим, легла и закрыла глаза.

Впереди была неделя. Семь дней. Семь возможностей доказать, что мы — настоящая пара. Или семь возможностей провалиться.

Но это будет завтра.

Глава 8. День второй. Сэр Грегор и тайна серой цепи.

Утро второго дня проверки началось с того, что я проснулась от странного звука. Не от крика Финнегана, не от рыка Ашера и не от того, что Шишкогрыз воровал мои вещи. Это был стук. Ритмичный, настойчивый, доносящийся откуда-то из коридора.

Я села в кровати и прислушалась. Стук повторился. За ним последовал скрежет. За скрежетом приглушённое ругательство. Человеческое. Не драконье.

Шишкогрыз, спавший на балдахине, навострил уши. Мы переглянулись. Я приложила палец к губам, хотя белка и так не собиралась шуметь. Она скользнула вниз по столбику кровати, приземлилась на пол и бесшумно метнулась к двери. Я накинула халат и пошла за ней.

В коридоре было темно. Серый утренний свет едва пробивался сквозь узкие окна, оставляя на каменном полу длинные тени. У одной из дверей, той, что вела в комнату, отведённую сэру Грегору, стоял человек. Он был одет не в рыцарские доспехи, а в простую дорожную рубаху и штаны. В одной руке он держал какой-то инструмент, похожий на тонкую металлическую спицу, в другой тусклый магический фонарь, который едва светился синим.

— Сэр Грегор? — тихо окликнула я.

Рыцарь вздрогнул и резко обернулся. Его лицо, обычно спокойное и уставшее, на секунду исказилось, но не страхом, а скорее досадой. Как у человека, которого застали за делом, которое он предпочёл бы делать в одиночестве.

— Леди Эйра, — он выпрямился и сунул спицу в карман. Слишком быстро. Слишком поспешно. — Вы рано встали.

— Я могла бы сказать то же самое о вас, — я подошла ближе. Шишкогрыз остался в тени, но я знала, что он наблюдает. — Что вы делаете?

— Проверяю замки, — ответил он ровно. — Это моя работа. Безопасность делегации — это моя ответственность.

— В шесть утра? С отмычкой?

— Это не отмычка. Это инструмент для проверки магических печатей.

Я посмотрела на дверь. На ней действительно была печать, слабая, едва заметная, тускло-серая. Я не заметила её вчера, когда провожала гостей по комнатам. Но сейчас, в полумраке, она была видна, тонкая паутина магии, оплетающая дверную ручку.

— Чья это печать? — спросила я.

— Лорда Даррена, — сэр Грегор помолчал. — Он ставит печати на все двери. Привычка. Говорит, что не доверяет замкам.

— А вы их проверяете?

— Я проверяю всё, что связано с безопасностью.

Мы стояли друг напротив друга. Он высокий, широкоплечий, с руками, привыкшими к мечу, но сейчас нервно теребящими край рубахи. Я в халате поверх ночной рубашки, с непричёсанными волосами и без магии (после того как вчера случайно пережгла резерв на сквозняках). Шишкогрыз где-то в темноте тихо цокнул.

— Сэр Грегор, — сказала я, — давайте без игр. Вы не просто проверяете замки. Вы что-то ищете. И, кажется, я знаю что.

Он замер. Его глаза, серые, уставшие, но цепкие, встретились с моими.

— И что же? — спросил он тихо.

— Маленький сундук. Тот, что обмотан серой цепью.

В коридоре повисла тишина. Слышно было только, как за окном воет сквозняк, сегодня он звучал тихо, почти задумчиво.

— Откуда вы знаете? — спросил Грегор.

— От белки, — честно ответила я.

Грегор моргнул. Потом перевёл взгляд на Шишкогрыза, который как раз вышел из тени и теперь сидел у моих ног, поправляя корону. Рыцарь посмотрел на белку. Белка посмотрела на рыцаря. Между ними состоялся безмолвный диалог, в котором Шишкогрыз явно выигрывал, потому что через минуту Грегор вздохнул и опустил плечи.

— Я не враг вам, — сказал он.

— Я это знаю. Шишкогрыз сказал.

— Белка сказала, что я не враг?

— Белка сказала, что вы где-то посередине. С ними, но не за них.

Грегор перевёл взгляд с меня на Шишкогрыза и обратно. Потом неожиданно усмехнулся, коротко, сухо, но искренне.

— Никогда не думал, что мою судьбу будет решать белка в короне.

— Привыкайте, — сказала я. — Здесь это норма. А теперь расскажите, что вы делаете в коридоре в шесть утра.

Он помолчал. Потом кивнул на дверь в конце коридора, ту, что вела в комнату Даррена.

— Не здесь. Слишком близко. Давайте отойдём.

Мы спустились в библиотеку. Шишкогрыз бежал впереди, проверяя углы и щели, нет ли шпионов. Финнеган, просочившийся сквозь стену с вопросом «мисс, вам налить чаю?», был отправлен на кухню с приказом никого не пускать. Ашер ещё спал в подвале (вчера он долго ворочался на золоте и, кажется, плохо спал). У нас было время.

В библиотеке горел камин, я разожгла его вчера вечером, и он ещё не погас. Я села в кресло, Грегор остался стоять у окна, скрестив руки на груди. Шишкогрыз занял наблюдательный пост на подоконнике.

— Меня назначили в эту делегацию не по моей воле, — начал Грегор. — Я из Дома Стальных Ветров. Мы вассалы Совета Лордов. Когда Совет приказал выделить рыцаря для сопровождения, выбрали меня. Я не спрашивал почему.

— Но вы догадываетесь?

— Догадываюсь. Даррен хотел, чтобы с ним был кто-то, кто не станет задавать вопросов. А я... я умею не задавать вопросов. Это полезный навык.

— Но вопросы у вас всё равно есть, — заметила я.

— Да. Потому что эта поездка не просто проверка. Даррен что-то замышляет. Что-то, связанное с артефактом.

— Что вы знаете об артефакте?

— Мало. Я видел его только раз, когда грузили сундук на корабль. Он лежит в отдельном ящике, внутри сундука. Цепь, которой обмотан сундук, — это защитное заклинание. Если кто-то попытается открыть сундук без ключа, цепь активируется.

— И что она сделает?

— Заморозит. В прямом смысле. Превратит в лёд.

Я поёжилась. Вспомнила вчерашний разговор с Шишкогрызом, как он провёл лапкой по горлу. «Цепь опасна». Теперь я понимала, насколько.

— Что внутри? — спросила я.

— Этого я не знаю. Но Даррен говорил с Мелиссой о каком-то «подавителе». Он сказал: «Если Ашер не сможет обернуться, он будет беспомощен». Мелисса ответила: «Не сейчас. Только если проверка провалится». Я услышал это случайно. Они не знают, что я слышал.

— Значит, артефакт блокирует драконью магию, — я задумалась. — И они планируют использовать его, если Совет признает наш брак фиктивным.

— Похоже на то.

— Но почему вы рассказываете это мне? Вы — человек Даррена.

Грегор отвернулся к окну. За стеклом серое море билось о чёрные скалы.

— Я — человек Совета, — сказал он тихо. — Я присягал защищать справедливость. А то, что замышляет Даррен — это несправедливо. Он хочет получить остров не по праву, а обманом. Даже если ваш брак действительно фиктивный.

— Он действительно фиктивный, — сказала я.

Грегор обернулся. На его лице отразилось удивление, но не осуждение. Скорее, подтверждение догадки.

— Вы признаётесь в этом? Мне?

— Вы только что рассказали мне о заговоре против Ашера. Я могу быть честной с вами. Да, наш брак — контракт. Да, меня наняли за деньги. Но...

— Но?

— Но за ту неделю, что я здесь, кое-что изменилось. Я не знаю, как это назвать. Но я больше не хочу, чтобы этот брак был фиктивным.

Грегор долго смотрел на меня. Потом кивнул коротко, по-военному.

— Я помогу вам, — сказал он. — Чем смогу.

— Почему?

— Потому что вы — единственная, кто спросил меня, чего я хочу. Даррен и Мелисса никогда не спрашивали. Ашер не знаю, может быть, спросил бы, но он слишком занят своими мыслями. А вы спросили.

Шишкогрыз на подоконнике издал одобрительный свист. Видимо, он тоже оценил ответ.

— Тогда первый вопрос, — сказала я. — Где ключ от сундука?

— У Даррена. На шее. Он никогда не снимает его.

— Даже ночью?

— Даже ночью.

— А где стоит сундук?

— В его комнате. Рядом с кроватью.

Я задумалась. Выкрасть ключ у спящего Даррена? Это было опасно. Даже слишком опасно. Но другого способа узнать, что внутри артефакта, не было.

— Мне нужно подумать, — сказала я. — И поговорить с Ашером.

— Будьте осторожны, — Грегор шагнул к двери, но остановился. — Даррен не глупец. Он знает, что вы будете защищаться. И он готов к этому.

— Я тоже готовлюсь, — сказала я.

Грегор кивнул и вышел. Шишкогрыз спрыгнул с подоконника и подбежал ко мне.

— Что думаешь? — спросила я.

Шишкогрыз постучал лапкой по столу. Сначала один раз — «ключ». Потом два раза — «Даррен». Потом провёл лапкой по горлу — «опасно».

— Знаю, что опасно. Но нам нужно знать, что в сундуке.

Шишкогрыз задумался. Потом вдруг оживился и начал новую пантомиму: он изобразил спящего человека (закрыл глаза, сложил лапки под щёку), потом белку, которая крадётся (на цыпочках, смешно пригибаясь), потом белку, которая что-то тянет с шеи спящего (очень осторожно, двумя лапками), и наконец белку, которая торжествующе держит добычу.

— Ты хочешь, чтобы твои белки выкрали ключ?

Шишкогрыз покачал головой. Потом показал на себя. Потом на меня. Потом на ключ.

— Ты хочешь, чтобы мы выкрали ключ? Ты и я?

Кивок.

— Ночью?

Кивок.

— Сегодня?

Шишкогрыз поднял лапку и постучал по столу. Семь раз. Потом убрал один палец и постучал шесть раз.

— У нас есть неделя, но ты хочешь сделать это как можно раньше. Чтобы иметь запас времени.

Кивок.

— Ладно. Сегодня ночью. Ты, я и... может быть, Ашер?

Шишкогрыз фыркнул и покачал головой. Потом изобразил Ашера: расправил плечи, сделал важное лицо, потом показал, как Ашер спотыкается и роняет доспехи.

— Ты считаешь, Ашер слишком шумный?

Кивок. Потом Шишкогрыз изобразил дракона, который чихает, и махнул лапкой, мол, только всё испортит.

— Ладно. Только ты и я. Как в старые добрые времена.

Шишкогрыз фыркнул. «Старые добрые времена» — это было неделю назад. Но для нас обоих это действительно был целый срок.

*****

За завтраком я старалась вести себя как обычно. Мелисса сидела напротив, элегантная и холодная, и расспрашивала Ашера о том, как идут дела на острове. Даррен жевал хлеб и бросал на меня оценивающие взгляды, ему явно не терпелось продолжить вчерашний допрос. Сэр Грегор, как всегда, молчал. Магистр Корвин записывал.

— Как вам спалось? — спросила Мелисса.

— Прекрасно, — ответила я. — В Сквозняковом Пределе очень свежий воздух. Способствует крепкому сну.

— Правда? А мне показалось, что ночью или ближе к рассвету кто-то ходил по коридору. Шаги. Около шести утра.

Я внутренне напряглась, но улыбка не дрогнула.

— Это, наверное, Финнеган. Он призрак и иногда бродит по ночам. Привычка, оставшаяся с жизни.

— Призрак, который ходит? — Даррен усмехнулся. — У вас тут весело.

— Очень весело, — подтвердила я. — Вот вчера, например, один из сквозняков пытался стащить мою расчёску. Пришлось с ним договариваться.

— И как? Договорились?

— Да. Он получил извинения, я получила расчёску. Взаимовыгодное соглашение.

Мелисса улыбнулась, на этот раз, кажется, искренне.

— С вами не соскучишься, Эйра.

— Я стараюсь.

После завтрака Даррен снова увёл Ашера, на этот раз на прогулку по лесу. Мелисса осталась со мной, но к счастью, её внимание отвлёк магистр Корвин, которому срочно понадобилось обсудить какие-то формальности. Я воспользовалась моментом и улизнула.

Шишкогрыз ждал меня в библиотеке. Он уже разложил на столе «план операции», несколько ореховых скорлупок, изображавших, видимо, ключевые точки. Скорлупка побольше — комната Даррена. Скорлупка поменьше — сундук. Крошечная скорлупка — ключ. И отдельно — половинка грецкого ореха, которая, судя по всему, изображала самого Шишкогрыза.

— Ты серьёзно нарисовал план скорлупками?

Шишкогрыз кивнул с выражением «а что, хороший план».

— Ладно. Рассказывай.

Шишкогрыз начал пантомиму. Первое: мы ждём, пока все уснут. Второе: белки-шпионы проверяют коридоры. Третье: мы проникаем в комнату Даррена. Четвёртое: я стою на стрёме, Шишкогрыз крадёт ключ. Пятое: мы открываем сундук, смотрим, что внутри, закрываем обратно, возвращаем ключ. Шестое: никто ничего не замечает.

— Звучит как идеальный план, — сказала я. — А идеальные планы всегда проваливаются.

Шишкогрыз пожал плечами. Его взгляд говорил: «У тебя есть вариант получше?»

Варианта получше у меня не было.

*****

День тянулся медленно. Мы с Ашером пообедали с гостями (Даррен расспрашивал про то, как я управляюсь с хозяйством; я отвечала, что у меня есть тайное оружие — белки; Мелисса смеялась, но как-то слишком внимательно смотрела на Шишкогрыза). Потом была прогулка по острову, все вместе, под руку, как полагается идеальной паре. Ашер держал меня за локоть, я улыбалась, сквозняки дули нам в спину, как будто подгоняли.

Вечером, когда гости разошлись по комнатам, я нашла Ашера в библиотеке. Он сидел в кресле, задумчиво глядя в камин.

— У меня есть новости, — сказала я и рассказала ему всё: о разговоре с Грегором, о плане Шишкогрыза, о ночной операции.

Ашер слушал молча. Когда я закончила, он долго смотрел на огонь.

— Это опасно, — сказал он.

— Знаю.

— Если Даррен проснётся и застанет вас...

— Не застанет. У нас есть белки-шпионы. И Шишкогрыз лучший вор в этом замке. Он воровал мои вещи, помните?

— Помню. — уголок его рта дёрнулся в намёке на улыбку. — Но я не хочу, чтобы вы рисковали.

— Я уже рискую, — я села рядом и взяла его за руку. — Каждый день. Каждую минуту, пока Даррен и Мелисса здесь. Если мы узнаем, что это за артефакт, мы сможем подготовиться. А если нет, будем играть вслепую.

Ашер перевернул ладонь и переплёл свои пальцы с моими. Когти были убраны.

— Тогда я пойду с вами, — сказал он.

— Шишкогрыз считает, что вы слишком шумный.

— Шишкогрыз — белка.

— Шишкогрыз — главнокомандующий беличьей армией, хранитель древнего договора и единоличный правитель ореховых запасов. И он считает, что вы чихаете слишком громко.

Ашер помолчал.

— Один раз. Я чихнул громко один раз.

— И перебудили весь замок.

— Это было двести лет назад!

— Белки помнят.

Ашер вздохнул. Потом посмотрел на меня, и в его глазах было что-то среднее между беспокойством и теплом.

— Если что-то пойдёт не так — зовите. Я услышу.

— Вы будете спать в подвале. Как вы услышите?

— Я — дракон. Я слышу всё, что происходит в этом замке. Особенно если это связано с вами.

Я хотела спросить, что это значит, но не стала. Вместо этого я просто кивнула и сжала его руку.

— Тогда до ночи.

— До ночи.

*****

Ночь опустилась на Сквозняковый Предел медленно и тихо. Сквозняки затаились, луна спряталась за тучами, даже море, казалось, утихло. Идеальная ночь для кражи.

Мы с Шишкогрызом встретились в библиотеке. Я надела самое тёмное платье, которое у меня было (тёмно-серое, без вышивки, не шуршит), и мягкие туфли. Шишкогрыз поправил корону и издал почти беззвучный свист, сигнал для шпионов. Где-то в глубине замка ему ответили таким же свистом.

— Чисто? — прошептала я.

Шишкогрыз кивнул. Даррен спит. Мелисса спит. Магистр Корвин спит. Сэр Грегор... Шишкогрыз замялся. Потом показал: Грегор не спит, но он не помешает.

— Ладно. Идём.

Мы двинулись по коридору. Шишкогрыз бежал впереди, проверяя каждый угол. Я шла за ним, стараясь ступать как можно тише. Замок спал, по-настоящему спал, не скрипел, не завывал, даже сквозняки притихли, будто понимали важность момента.

Дверь в комнату Даррена была приоткрыта. Шишкогрыз проскользнул внутрь первым. Я замерла в дверях, слушая. Тишина. Дыхание спящего человека, ровное, глубокое.

Шишкогрыз вернулся через минуту. Он показал: Даррен спит на спине, ключ на шее, цепочка тонкая, можно снять.

Я кивнула. Шишкогрыз снова исчез в темноте.

Ждать было мучительно. Секунды тянулись как часы. Я слышала каждый шорох, каждый скрип половицы под лапками белки. В коридоре было холодно, но мои ладони вспотели.

Прошла минута. Две. Три.

Шишкогрыз появился из темноты. В зубах он держал ключ, маленький, серебряный, на тонкой цепочке. Он осторожно положил его мне в ладонь.

— Ты гений, — прошептала я.

Шишкогрыз поправил корону с выражением «я знаю».

Теперь сундук. Он стоял в углу комнаты, в трёх шагах от кровати. Четыре сундука, три больших, один маленький, обмотанный серой цепью. Я подошла ближе. Цепь тускло блестела в темноте, и от неё действительно веяло холодом, не физическим, а каким-то глубинным, проникающим до костей.

Шишкогрыз указал лапкой на замок. Маленький, почти незаметный, встроенный в цепь. Я вставила ключ. Он подошёл идеально, тихо щёлкнул, и цепь ослабла.

Я осторожно сняла цепь, стараясь не касаться её голой кожей. Положила на пол. Открыла крышку сундука.

Внутри, на бархатной подкладке, лежал артефакт.

Он был похож на кристалл, тёмно-синий, почти чёрный, размером с кулак. Внутри кристалла что-то двигалось, не свет, скорее тень. Она пульсировала, как сердцебиение, и от неё исходил тот самый холод, который чувствовала Шишкогрыз.

— Подавитель магии, — прошептала я. — Точно.

Шишкогрыз наклонился ближе и вдруг резко отпрянул. Он замахал лапками и снова издал почти беззвучный свист, но очень тревожный, предупреждающий.

— Что?

Он показал на кристалл, потом на меня, потом на Ашера. Потом сжал лапку в кулак — «блокировка». Потом показал два пальца — «вторая». Потом постучал по полу — «здесь». Потом прижал уши — «опасность».

— Я не понимаю, — прошептала я. — Медленнее.

Шишкогрыз начал заново. Кристалл блокирует магию. Но не только драконью. Потом он показал на меня, на мою ауру (изобразил её лапками, что-то мерцающее вокруг тела), и сжал кулак. Кристалл блокирует и ведьмовскую магию тоже. А потом он показал на сундук, на цепь, на дверь, на весь замок и обвёл лапкой большой круг.

— Кристалл — это только первый артефакт, — осенило меня. — Есть ещё?

Шишкогрыз кивнул. И постучал по полу. Артефакт где-то здесь. В замке.

— Даррен привёз не один подавитель? Он привёз несколько?

Кивок.

— И один из них уже где-то в замке? Активирован? Но как им удалось? Почему твои белки не заметили?

Шишкогрыз вздохнул и развёл лапками. Он не знал точно. Но его шпионы что-то чувствовали. Что-то, что медленно расползалось по замку, как невидимый холод.

— Нам нужно рассказать Ашеру, — прошептала я. — Прямо сейчас.

Я осторожно закрыла сундук, вернула цепь на место, заперла замок. Шишкогрыз взял ключ в зубы и снова исчез в темноте, возвращать на место. Я ждала, затаив дыхание.

Через минуту он вернулся. Кивнул. Ключ на месте. Даррен спит. Никто ничего не заметил.

Мы выскользнули в коридор. Я закрыла дверь. И только тогда выдохнула.

— Бежим в подвал, — прошептала я.

Мы побежали.

*****

Ашер не спал. Он сидел на куче золота в драконьей форме, огромный, чёрный, с горящими глазами. Когда я вбежала в подвал, запыхавшаяся, с Шишкогрызом на плече, он мгновенно обернулся человеком и вскочил.

— Что случилось?

— Артефакт, — выдохнула я. — В сундуке. Это подавитель магии. Но не только драконьей. Он блокирует всё. И Шишкогрыз говорит, что в замке возможно есть ещё один. Уже активирован. Где-то здесь.

Ашер побледнел. По-настоящему побледнел, его лицо стало белым, как снег.

— Вы уверены?

Шишкогрыз кивнул. Потом постучал лапкой по стене подвала. Три раза. И ещё раз. И показал вверх.

— В замке, — перевела я. — Где-то наверху.

Ашер закрыл глаза. Я видела, как он прислушивается, не ушами, а чем-то другим. Драконьим чутьём. Магическим зрением. Чем-то, что было за гранью моих ведьмовских способностей.

— Я чувствую, — сказал он тихо. — Холод. Он идёт из восточного крыла. Со стороны оранжереи.

— Оранжереи? Но мы были там вчера. Там ничего не было.

— Значит, Даррен активировал его сегодня.

Мы переглянулись. Шишкогрыз поправил корону и издал боевой свист.

— Сегодня ночью мы уже ничего не сделаем, — сказала я. — Но завтра...

— Завтра мы найдём его, — закончил Ашер. — И обезвредим.

— Вместе? — спросила я.

— Вместе.

Шишкогрыз кивнул.

Ночь ещё не закончилась. Но первый раунд был за нами.

Глава 9. День третий. Опасная прогулка.

Утро третьего дня началось не с совещания в подвале, там мы уже всё обсудили прошлой ночью. План был простым: Шишкогрыз с беличьей армией продолжает поиски второго артефакта в восточном крыле (мы знали, что он где-то в оранжерее, но не могли определить точное место, магия холода разлита повсюду, и найти источник было непросто). Ашер отвлекает Даррена. Я отвлекаю Мелиссу. Сэр Грегор присматривает за магистром Корвином.

Завтрак прошёл на удивление спокойно. Даррен был в хорошем настроении, слишком хорошем. Он шутил, расспрашивал о местной кухне и даже похвалил кашу. Ашер чуть не поперхнулся от неожиданности. Мелисса, напротив, была задумчива и молчалива. Она смотрела то на меня, то на Ашера, и в её глазах читался какой-то невысказанный вопрос.

— Сегодня чудесная погода, — сказала она наконец. — Леди Эйра, не хотите ли прогуляться со мной после завтрака? Только мы вдвоём. Без мужчин. К скалам, там есть старая беседка, дедушка построил её для бабушки. Говорят, оттуда открывается лучший вид на остров.

Ашер бросил на меня быстрый взгляд. Я едва заметно кивнула, «справлюсь».

— А мы с тобой, дядя, — Даррен хлопнул Ашера по плечу, — пойдём в лес. Я вчера видел там отличные следы. Поохотимся?

— Поохотимся, — согласился Ашер.

Шишкогрыз, сидевший на каминной полке, тихо постучал лапкой. Три раза. «Будьте осторожны».

*****

После завтрака мы с Мелиссой вышли из замка и направились к скалам. День действительно выдался на удивление приятным, насколько это вообще возможно на Сквозняковом Пределе. Серое небо чуть посветлело, море утихло, и даже сквозняки, казалось, взяли выходной. Мы шли по каменистой тропе, и я думала о том, что Мелисса затеяла этот разговор неспроста. Она что-то знала или догадывалась. И хотела мне это сказать.

Беседка показалась из-за поворота неожиданно. Старая, но ухоженная: каменные колонны, увитые плющом, деревянная крыша с заплатками из свежих досок, маленький столик с двумя скамьями. Отсюда действительно открывался лучший вид на остров: море до горизонта, чёрные скалы, тёмная зелень леса и замок, возвышающийся над всем этим как страж.

— Здесь красиво, — сказала я.

— Да, — Мелисса села на скамью и жестом пригласила меня присоединиться. — Дедушка построил эту беседку для бабушки в год их свадьбы. Она любила сидеть здесь и читать. Говорила, что отсюда видно весь мир.

— Весь мир — это только остров.

— Для неё остров и был всем миром. Она была ведьмой, как вы. И, как вы, приехала сюда по контракту.

Я замерла.

— Вы знаете?

— Я знаю всё, что происходит в этой семье, — Мелисса улыбнулась, но улыбка была грустной. — Бабушка Элеонора заключила с дедушкой такой же контракт, как вы с Ашером. Фиктивный брак на год. Она должна была помочь ему сохранить наследство. А вместо этого осталась на всю жизнь.

— Почему вы рассказываете это мне?

— Потому что я хочу, чтобы вы понимали: я не враг вам. И не враг Ашеру. Но мой брат... — она замолчала, подбирая слова. — Даррен всегда завидовал Ашеру. Считал, что остров должен был достаться ему. Наш отец был лишён наследства за то, что женился на женщине без магического дара. Дедушка счёл это предательством драконьей крови. Даррен вырос с этой обидой. С чувством, что у него отняли то, что принадлежит ему по праву.

— Но завещание составлено по закону.

— По драконьему закону. А драконьи законы не всегда справедливы. Я не оправдываю брата. То, что он замышляет неправильно. Но я понимаю, почему он это делает.

Мы помолчали. Ветер трепал плющ на колоннах. Где-то вдалеке кричали чайки.

— Вы сказали «то, что он замышляет», — произнесла я. — Вы знаете, что именно?

Мелисса не ответила сразу. Она провела пальцем по каменной скамье, туда-сюда, как будто рисовала невидимый узор. Потом подняла голову и посмотрела на меня в упор. Её золотые глаза с фиолетовым отливом были холодны, но в самой глубине этого холода горело что-то ещё. Что-то похожее на застарелую боль.

— Знаю, — сказала она наконец. — Артефакт в сундуке — подавитель магии. Даррен планировал активировать его, только если проверка провалится. Но вчера я заметила, что он нервничает. Ищет что-то в своих вещах. Мне показалось, что он что-то активировал раньше времени.

Я переглянулась с Шишкогрызом, который сидел у меня на плече. Он едва заметно кивнул. Пора.

— Второй артефакт, — сказала я. — В оранжерее. Даррен активировал его. Он вытягивает магию Ашера.

Мелисса побледнела, но не от страха. От гнева. Я видела, как её пальцы сжались в кулак, как побелели костяшки.

— Второй, — повторила она. Голос её стал ниже и острее, как лезвие, которое достали из ножен. — Он не говорил мне о втором. Он сказал только один. В сундуке. На случай, если Ашер окажет сопротивление. Мы договаривались: никакой самодеятельности. Никаких шагов без согласования. А он... — она резко выдохнула, и воздух вокруг неё похолодел на несколько градусов. — Похоже, мой брат решил, что может действовать за моей спиной.

— Похоже на то, — согласилась я.

Мелисса встала и подошла к краю беседки. Её спина была прямая, плечи расправлены, ни следа той задумчивой мягкости, которую я видела минуту назад. Сейчас она напоминала грозовую тучу, которая вот-вот разразится молнией.

— Я не хочу войны в семье, — сказала она тихо. — Но я не позволю Даррену разрушить то, что создавали поколения Блэкторнов. Остров не просто кусок земли. Это наследие. И если мой брат считает, что может украсть его с помощью лжи и магических ловушек, он глубоко ошибается.

— И что вы предлагаете?

— Сделку, — Мелисса обернулась, и я увидела в её глазах ту самую остроту, о которой предупреждал Ашер. Она была опасна, но не для меня. Для Даррена. — Я помогу вам обезвредить артефакт. Я знаю Даррена лучше, чем кто-либо. Знаю, как он мыслит, куда прячет вещи, какие заклинания использует. Без меня вы будете искать его ловушку вслепую. Со мной у вас есть шанс.

— А взамен?

— Когда правда выйдет наружу, а она выйдет, я об этом позабочусь, вы дадите слово, что Ашер не будет требовать для Даррена изгнания или темницы. Мой брат ответит за свои поступки. Но он останется в семье. Под надзором. Под моим надзором.

— Это будет решать Совет. И Ашер.

— Совет послушает Ашера. А Ашер... — она сделала паузу, и её губы тронула едва заметная усмешка, — Ашер послушает вас. Я видела, как он смотрит на вас. Вы для него не просто фиктивная жена. Вы его истинная пара. Даже если сами ещё не поняли этого.

Я хотела возразить, по привычке, потому что пункт 12 всё ещё лежал в ящике стола и смеялся надо мной. Но слова застряли в горле. Потому что Мелисса была права. Я сама ещё не до конца это поняла. Но где-то глубоко внутри уже знала.

— Я поговорю с Ашером, — сказала я. — Обещаю.

— Этого достаточно, — Мелисса кивнула. — А теперь идёмте. Нужно вернуться в замок и найти то, что спрятал мой брат, пока он не понял, что я перешла на вашу сторону.

*****

Мы вернулись в замок быстро, почти бегом. Мелисса шагала впереди, и теперь, зная, что она на нашей стороне, я видела её совсем по-другому. Она не была холодной и безразличной. Она была собранной и сосредоточенной, как генерал перед битвой. И она была зла. Очень зла. Но злость её была холодной, контролируемой, направленной точно в цель.

В восточном крыле нас ждал Шишкогрыз. Он сидел на подоконнике, поправляя корону, и вид у него был крайне деловой. Рядом с ним стояли два бельчонка-шпиона, запыхавшиеся, но гордые.

— Что-нибудь нашли? — спросила я.

Шишкогрыз кивнул. Потом указал лапкой на дверь оранжереи. Потом на фонтан. Потом на воду. И постучал по подоконнику четыре раза.

— Четвёртый камень в фонтане? — предположила я.

Шишкогрыз закатил глаза, «наконец-то» и кивнул.

— Артефакт спрятан в фонтане, — сказала Мелисса. — Под водой. Даррен всегда любил прятать вещи в воде. Говорил, что вода глушит магические следы. Если артефакт там, он может быть невидим для обычного магического зрения.

— Но как нам его достать? Вода в фонтане ледяная.

— Не просто ледяная, — Мелисса нахмурилась. — Если артефакт подавитель магии, вода может быть опасна. Она может вытягивать магию при прикосновении.

Шишкогрыз вдруг оживился и начал новую пантомиму: он изобразил себя, прыгающего в воду (героически, с гордо поднятой головой), потом — достающего что-то со дна, потом — вылезающего мокрым, но с добычей в лапках.

— Ты хочешь сам достать артефакт? — спросила я.

Кивок.

— Но вода опасна. Ты магическое существо. Если артефакт вытягивает магию...

Шишкогрыз фыркнул. Потом постучал лапкой по своей короне. Потом показал на меня. Потом на Мелиссу. Потом на себя. Потом сжал лапку в кулак.

— Он говорит, — перевела Мелисса, — что его магия — не такая, как у драконов или ведьм. Беличья магия — это магия леса, магия жизни. Подавитель может не подействовать на него так же, как на нас.

— Ты уверен? — спросила я Шишкогрыза.

Шишкогрыз закатил глаза с выражением «когда я был хоть в чём-то не уверен?» и направился к двери оранжереи. Мы с Мелиссой пошли за ним.

В оранжерее было холодно. Не просто прохладно, по-настоящему холодно, как зимой. Нашё дыхание вырывалось паром, а листья растений покрылись инеем. Фонтан в центре сада был покрыт тонкой коркой льда, но вода под ней ещё журчала.

— Он здесь, — сказала Мелисса. — Я чувствую его.

Я тоже чувствовала. Холод. Тот самый, что описывал Ашер, не физический, а глубинный, проникающий до костей. Он исходил от фонтана, от воды, от четвёртого камня в основании.

Шишкогрыз подошёл к фонтану. Поправил корону. Потом повернулся к нам и издал короткий свист — «отойдите».

— Будь осторожен, — сказала я.

Шишкогрыз фыркнул, «я всегда осторожен» и прыгнул в воду.

На секунду всё замерло. Вода сомкнулась над ним, и я задержала дыхание. Мелисса стояла рядом, и её пальцы сжимались в кулак, она волновалась не меньше меня.

Прошло пять секунд. Десять. Пятнадцать.

Вода в фонтане вдруг потемнела, стала почти чёрной. Я ахнула и рванулась вперёд, но Мелисса удержала меня за руку.

— Ждите, — сказала она. — Он знает, что делает.

И тут вода расступилась. Из фонтана вынырнул Шишкогрыз, мокрый, взъерошенный, но с победным выражением на морде. В зубах он держал кристалл. Тёмно-синий, почти чёрный, пульсирующий изнутри холодным светом. Точно такой же, как тот, что мы видели в сундуке Даррена.

Шишкогрыз выпрыгнул на край фонтана, положил кристалл на каменный бортик и отряхнулся, окатив нас водой. Потом постучал лапкой по кристаллу. Три раза. И показал на меня, на Мелиссу и на дверь.

— Он прав, — сказала Мелисса. — Нужно унести его отсюда. Спрятать там, где Даррен не найдёт. И где он не сможет вредить Ашеру.

— У Ашера в подвале есть Кристалл Вечной Зимы, — сказала я. — Если положить этот артефакт рядом с ним, холод Кристалла может нейтрализовать его магию.

— Или усилить, — возразила Мелисса. — Но других вариантов у нас нет. Идём.

Мы завернули кристалл в платок (я не рискнула касаться его голыми руками) и быстро пошли к подвалу. Шишкогрыз бежал впереди, проверяя коридоры. Даррен и Ашер ещё не вернулись с охоты, у нас было время.

В подвале Кристалл Вечной Зимы сиял мягким голубым светом. Рядом с ним грудами лежало золото Ашера, тусклое в полумраке, но тёплое на ощупь. Я положила артефакт Даррена на золото, рядом с Кристаллом, и мы стали ждать.

Сначала ничего не происходило. Потом Кристалл Вечной Зимы запульсировал ярче. Артефакт Даррена ответил, его холодный свет задрожал, заметался, как пламя на ветру. Два кристалла, один бело-голубой, другой чёрно-синий, вступили в безмолвную борьбу. Холод боролся с холодом. Магия с магией.

Через минуту артефакт Даррена потускнел. Его пульсация замедлилась, холод отступил. Кристалл Вечной Зимы словно поглотил его силу или нейтрализовал, я не была уверена.

— Получилось, — выдохнула я.

— Да, — Мелисса смотрела на кристаллы. — Но это временное решение. Рано или поздно Даррен заметит пропажу. И начнёт искать.

— Тогда нам нужно закончить проверку до того, как он что-то заподозрит.

— Бал через четыре дня, — сказала Мелисса. — Если вы продержитесь до бала, если Совет признает брак настоящим, у Даррена не останется рычагов. Он будет вынужден отступить.

— А если не отступит?

Мелисса посмотрела на меня. В её глазах снова мелькнула та самая острота.

— Тогда я сделаю то, что должна. Даже если это будет означать войну с собственным братом.

Шишкогрыз постучал лапкой по золоту. Три раза. «Вместе», — означал этот стук.

И я знала, что так и будет.

*****

Ашер и Даррен вернулись с охоты ближе к вечеру. Даррен был весел, он подстрелил какую-то птицу и теперь хвастался меткостью. Ашер был мрачен, но спокоен. Когда Даррен ушёл в свою комнату переодеваться к ужину, я отвела Ашера в сторону и быстро рассказала обо всём: о разговоре с Мелиссой, о находке в фонтане, о том, что артефакт теперь лежит в подвале под охраной Кристалла Вечной Зимы.

— Мелисса на нашей стороне? — переспросил он.

— Да. Она не знала о втором артефакте. Даррен действовал за её спиной. Она в ярости.

— Мелисса в ярости — это серьёзно, — Ашер позволил себе тень улыбки. — Однажды она в ярости заморозила пруд вместе с лодкой Даррена. Ему пришлось добираться до берега по льду. Это было... впечатляюще.

— Вы мне этого не рассказывали.

— Вы не спрашивали.

Я взяла его за руку.

— Как вы себя чувствуете? Артефакт вытягивал магию несколько дней. Вы в порядке?

— Лучше, — он сжал мою ладонь. — Холод отступил. Я снова чувствую пламя. Ещё немного и смогу обернуться.

— Не оборачивайтесь пока. Даррен не должен знать, что вы восстановились.

— Знаю. Буду притворяться слабым.

— Вы не умеете притворяться.

— Вы меня научите.

Я улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ, но его глаза потеплели, и этого было достаточно.

*****

Вечером за ужином Даррен был на удивление молчалив. Он ковырялся в тарелке, рассеянно отвечал на вопросы Мелиссы и бросал быстрые, нервные взгляды в сторону восточного крыла. Кажется, он что-то заподозрил. Но пока не знал, что именно.

Мелисса сидела напротив него, прямая и спокойная, и вела светскую беседу. О погоде. О видах на остров. О предстоящем бале. Её голос был ровным, лицо бесстрастным. Если бы я не знала, что сегодня она перешла на нашу сторону, я бы ни за что не догадалась.

— Дядя, — вдруг сказал Даррен, — ты сегодня какой-то... бодрый. Обычно после охоты ты выглядишь уставшим.

— Хорошая компания, — ответил Ашер. — Твоя меткость меня вдохновила.

— Моя меткость? — Даррен прищурился. — Ты никогда не хвалил мою меткость.

— Люди меняются.

— Драконы не меняются.

— Значит, я стал больше человеком, — Ашер посмотрел на меня. — Говорят, это побочный эффект брака.

Я сжала его руку под столом. Даррен перевёл взгляд с Ашера на меня, потом на Мелиссу, потом на магистра Корвина. Что-то в его глазах мелькнуло, подозрение, тревога, но он быстро справился с собой.

— Что ж, — сказал он, поднимая бокал. — За побочные эффекты брака. Пусть они будут... продолжительными.

Мы выпили. Вино было терпким и немного горьким. Как и всё, что происходило в этом замке.

Четыре дня до бала.

Четыре дня до финала.

И я знала: самое трудное ещё впереди.

Глава 10. День четвёртый. Разбитый чайник и Леди Совета.

Утро четвёртого дня началось с грохота.

Я подскочила в кровати, ещё не понимая, что происходит. Шишкогрыз свалился с балдахина, уже привычно, но на этот раз даже не стал возмущаться. Он замер на полу, навострив уши и глядя на дверь.

Грохот повторился. За ним последовал звон, тонкий, стеклянный, и низкий, утробный рык.

— Ашер, — выдохнула я и, не раздумывая, бросилась в коридор.

В главном зале царил хаос. Огромный дубовый стол был перевёрнут. Осколки посуды хрустели под ногами. Один из гобеленов съехал набок, открыв скрытое изображение — дракон, пожирающий рыцаря, которое мы обнаружили ещё во время уборки. Сейчас оно выглядело пугающе уместным.

Посреди зала, тяжело дыша, стоял Ашер. Его глаза горели золотом, ярко, как в первый день нашего знакомства. На скуле алела свежая царапина. Рубашка была порвана на плече, и сквозь прореху проглядывала чёрная чешуя.

— Что случилось?! — я подбежала к нему.

Он не ответил. Только мотнул головой в сторону окна. На подоконнике, прижимая лапу к боку, сидел Шишкогрыз. Рядом с ним стояли два бельчонка-шпиона. На полу валялся разбитый чайник, тот самый, медный, с длинным носиком.

— Чайник? — переспросила я. — Вы разнесли зал из-за чайника?

— Это была ловушка, — Ашер провёл рукой по лицу, стирая кровь со щеки. — Он был зачарован. Я коснулся его, и он взорвался. Если бы не чешуя...

— Даррен?

— Больше некому.

Шишкогрыз постучал лапкой по подоконнику. Четыре раза. «Даррен». Потом показал на чайник, потом на Ашера, потом на его царапину и сжал лапку в кулак — «он целился в тебя».

— Это проверка, — сказал Ашер. — Он хотел посмотреть, сработает ли. Если бы я был без защиты, меня бы ранило. Сильно. Но чешуя среагировала. Даррен теперь знает, что моя магия всё ещё при мне.

— Артефакт в подвале нейтрализован. Вы восстановились.

— Да. И он это выяснил.

Мы переглянулись. До бала оставалось три дня, и Даррен уже начал действовать открыто. Пусть под маской случайности, пусть чужими руками, но это было объявление войны.

— Где он сейчас? — спросила я.

— В своей комнате. Сказал, что плохо спал. Но я думаю, он просто не хочет видеть моё лицо.

— Или не хочет, чтобы вы видели его лицо. Лицо человека, чей план провалился.

— Это не провал. Это разведка. Теперь он знает, что первый удар не достиг цели. И придумает что-то ещё.

*****

Мы убрали зал вдвоём. Ашер поднимал мебель, я собирала осколки. Шишкогрыз, оправившись после падения, руководил процессом с каминной полки, свистел, указывал лапкой на пропущенные осколки и вёл себя как прораб на стройке.

— Знаете, — сказала я, выметая последние осколки, — когда я соглашалась на этот брак, я не думала, что мне придётся убирать последствия покушений.

— Когда я соглашался на этот брак, — ответил Ашер, — я не думал, что чайник попытается меня убить.

— Вы поэтому не любите чайники?

— Поэтому. Первый пытался улететь. Второй взорвался. Теперь я буду пить только холодную воду.

Я засмеялась, нервно, почти истерически. Ашер посмотрел на меня с беспокойством, но я махнула рукой: «Всё в порядке, просто очередное утро в Сквозняковом Пределе». Он не улыбнулся, но его глаза чуть потеплели.

Я промыла ему рану тёплой водой, нашла в кладовке чистую ткань и аккуратно перевязала скулу. Он сидел на стуле посреди зала и терпел. Только иногда вздрагивал, когда я задевала чувствительное место.

— Вы хорошо это делаете, — сказал он.

— У меня была практика. В Гильдии я постоянно подрывала лабораторию. Приходилось перевязывать то себя, то коллег.

— Коллеги вас не боялись?

— Боялись. Но ещё больше боялись целителей, они брали за перевязку втридорога.

Ашер усмехнулся. Я затянула узел и отступила на шаг. Повязка получилась кривоватой, но надёжной. Он выглядел как пират, вернувшийся из плавания.

— Вам идёт, — сказала я.

— Что именно?

— Быть живым.

Он взял мою руку и прижал к своей груди. Под тканью рубашки билось сердце, сильное, ровное, тёплое.

— Благодаря вам, — сказал он.

Я не ответила. Слова были не нужны.

*****

Завтрак в тот день отменили, по молчаливому соглашению всех сторон. Даррен не вышел из комнаты, сославшись на головную боль. Мелисса завтракала у себя. Магистр Корвин сидел в библиотеке и переписывал заметки. Сэр Грегор патрулировал коридоры с таким видом, будто ожидал, что из-за угла выскочит ещё один взрывающийся чайник.

Мы с Ашером позавтракали на кухне. Тихо. Вдвоём. Я заварила травы в маленькой кастрюльке, которую Шишкогрыз лично проверил на наличие заклинаний. Белка сидела на столе и ела орех, сегодня он заслужил внеочередную порцию.

— Даррен теперь в курсе, — сказала я. — Он знает, что вы восстановились. И он может подозревать, что Мелисса могла нам помочь.

— Мелисса достаточно умна, чтобы не выдать себя. Она будет играть свою роль до конца.

— А вы? Вы сможете играть свою?

— Я — дракон. Мы умеем ждать.

— Ждать — это не играть.

— Ждать — это самая трудная игра. Особенно когда внутри горит пламя и хочется сжечь всё дотла.

Я вспомнила, как он стоял посреди разгромленного зала, глаза горят, чешуя проступает сквозь кожу. Он мог бы превратиться в дракона. Мог бы сжечь Даррена прямо в его комнате. Но не сделал этого.

— Вы сдержались, — сказала я. — Это впечатляет.

— Это вы меня сдержали.

— Я? Я была в спальне.

— Вы были здесь, — он коснулся пальцами своей груди. — Я думал о вас. О том, что если я превращусь сейчас, если я убью его, вы будете разочарованы. И я не хотел вас разочаровывать.

У меня перехватило дыхание. Вот так просто. Он сдержал драконью ярость, потому что не хотел меня разочаровать.

— Вы не разочаровали бы меня, — сказала я тихо. — Но вы поступили правильно. Даррен должен ответить перед Советом, а не пасть от драконьего пламени в коридоре.

— Знаю. Поэтому я жду.

Шишкогрыз доел орех и постучал лапкой по столу. Три раза. «Ждать». Потом четыре — «Даррен». Потом сжал лапку в кулак — «проиграет».

— Твой советник уверен в победе, — заметила я.

— Мой советник никогда не ошибается, — ответил Ашер. — Кроме того раза, когда он сказал, что чайник безопасен.

Шишкогрыз подавился орехом.

*****

Днём я навестила Мелиссу. Она сидела в своей комнате и читала. На столе лежали книги из походной библиотеки, которую она возила с собой.

— Проходите, Эйра, — сказала она, не поднимая головы. — Я ждала вас.

— По шагам узнали?

— По шагам. У Ашера — тяжёлые, у Даррена — быстрые, у Грегора — чеканные, а у вас лёгкие. Вы ходите как человек, который привык не шуметь.

— Полезный навык.

— Полезный, — она закрыла книгу и жестом пригласила меня сесть. — Я слышала о чайнике. Вы в порядке?

— Я — да. Ашер поцарапан, но жив.

— Даррен дурак, — сказала Мелисса без выражения. — Он думает, что грубая сила решает проблемы. Но грубая сила только создаёт новые.

— Он ваш брат.

— Именно поэтому я знаю, что говорю. Я пыталась поговорить с ним. Он не слушает. Сказал, что чайник — случайность, что я должна верить ему, а не «этим проходимцам». — Она усмехнулась. — Я прожила с братом двадцать четыре года. Я знаю, когда он лжёт.

— И что теперь?

— Теперь я делаю то, что должна. — Мелисса достала из книги сложенный листок и протянула мне. — Я нашла это утром в его бумагах.

Я развернула. Это был черновик письма в Совет Лордов.

«...в случае, если проверка не даст однозначных результатов, рекомендую применить Драконий Протокол. Остров является стратегически важным объектом, и его переход под управление лорда Ашера Блэкторна может представлять угрозу для стабильности региона. Прошу рассмотреть вопрос о принудительном отчуждении... »

Я подняла глаза.

— Принудительное отчуждение? Совет может отобрать остров, даже если брак признают настоящим?

— Драконий Протокол — древний закон. Он позволяет Совету вмешиваться в дела кланов, если есть угроза стабильности. Даррен пытается убедить Совет, что Ашер не способен управлять. Что он слишком замкнут, слишком слаб, слишком... дракон.

— Ашер не слаб.

— Я знаю. Вы знаете. Но Совет видит то, что показывает Даррен. А он показывает им отшельника, который сидит в подвале и не участвует в политике.

— Но зачем Совету слушать Даррена? Он же не лорд.

— Он Блэкторн. И он обещает им то, что им нужно: контроль над островом, доступ к магическим ресурсам, лояльность. Ашер не обещает ничего, он просто хочет, чтобы его оставили в покое.

Я сжала письмо в руке. Это меняло всё.

— Нужно рассказать Ашеру.

— Расскажите. Но будьте осторожны. Если Даррен узнает, что я показала вам письмо...

— Не узнает.

— Надеюсь. Потому что если узнает, у меня не останется брата. А у вас — союзника.

*****

Я как раз собиралась идти к Ашеру, когда в дверь просунулась голова Финнегана. Призрак выглядел взволнованным, настолько, насколько может выглядеть полупрозрачный дворецкий.

— Мисс! Мисс!!!

— Что ещё? — я подняла голову, готовая к новому взрыву.

— Корабль! На горизонте! Ещё один!!!

Я замерла.

— Ещё один? Но гости уже здесь.

— Этот корабль... — Финнеган замялся, — ...чёрный. С золотым гербом. И паруса у него красные, как закат. И флаг... я никогда не видел такого флага. Дракон, пронзённый мечом.

— Дракон, пронзённый мечом? — переспросила Мелисса, и её лицо побледнело. — Это личный герб леди Изабеллы Ашфорд. Главы Драконьего Надзора.

— Главы Драконьего Надзора? — я перевела взгляд с Мелиссы на Финнегана. — Это хорошо или плохо?

Мелисса встала. Её движения были медленными и точными, как у человека, который собирается перед битвой.

— Это серьёзно. Леди Изабелла — старший лорд Совета. Она не выезжает на места лично. Если она здесь, значит, Совету недостаточно отчётов Даррена. Она хочет увидеть всё своими глазами.

— Она опасна?

— Она справедлива, — Мелисса посмотрела на меня. — Но справедливость бывает опаснее меча. Она не встанет ни на чью сторону, пока не узнает правду. И она умеет узнавать правду.

Я вышла в коридор и почти столкнулась с Ашером. Он стоял у окна, глядя на море, и лицо его было каменным.

— Вы знаете? — спросила я.

— Я почувствовал её, как только корабль пересёк границу острова. Леди Изабелла Ашфорд. Глава Драконьего Надзора. И... подруга моей бабушки.

— Подруга бабушки? Это же хорошо?

Ашер помолчал.

— Она знала меня ребёнком. Она знала деда. Она знает все драконьи законы наизусть. И она никогда не приезжает просто так. — Он повернулся ко мне. — Её приезд означает, что Совет настроен серьёзно. Возможно, серьёзнее, чем мы думали.

— Даррен знает?

— Даррен в своей комнате. Но он скоро узнает.

*****

В главном зале собрались все. Мелисса стояла у окна, прямая как струна. Сэр Грегор застыл у дверей. Магистр Корвин держал наготове блокнот. Шишкогрыз сидел на каминной полке, поправив корону, и даже его обычно невозмутимая морда выражала напряжение. Даррен появился последним, он был бледен, но старался держаться уверенно. Я заметила, как он нервно теребит край рукава.

— Корабль причаливает! — возвестил Финнеган. — Я объявляю?

— Объявляйте, — сказал Ашер.

— ЕЁ СВЕТЛОСТЬ, ЛЕДИ ИЗАБЕЛЛА АШФОРД, ГЛАВА ДРАКОНЬЕГО НАДЗОРА, СТАРШИЙ ЛОРД ВЫСШЕГО СОВЕТА, ХРАНИТЕЛЬНИЦА ДРЕВНИХ ЗАКОНОВ И... Э-Э-Э... ОЧЕНЬ ВАЖНАЯ ПЕРСОНА!

Двери распахнулись.

В зал вошла женщина. Пожилая, на вид около шестидесяти, но я знала, что драконы живут сотни лет, и ей могло быть далеко за пятьсот. Высокая, стройная, с серебряными волосами, собранными в высокую причёску, и глазами цвета расплавленного золота, яркими, как у молодой драконицы. На ней было тёмно-синее платье, расшитое серебряными нитями, а на плечах лежала мантия цвета ночного неба. В руке она держала посох: чёрный, с золотым навершием в виде драконьей головы.

От неё исходила сила. Не холодная, как от Мелиссы, и не горячая, как от Ашера. Это была сила уверенности. Сила власти. Сила, которая не нуждалась в доказательствах.

— Лорд Ашер Блэкторн, — произнесла она низким, звучным голосом. — Ты вырос.

— Леди Изабелла, — Ашер склонил голову. — Для меня честь принимать вас в Сквозняковом Пределе.

— Честь? — она приподняла серебряную бровь, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на тень улыбки. — Твой дед говорил то же самое, когда я приезжала к нему. А потом запирался в подвале и делал вид, что его нет дома. Ты, надеюсь, не последуешь его примеру?

— Я больше не прячусь, — ответил Ашер.

— Вот как? — Изабелла обвела зал взглядом. — А замок выглядит иначе, чем в прошлый раз. Светлее. Чище. — Она перевела взгляд на меня, и я почувствовала, как её золотые глаза сканируют меня с головы до ног. — Это ваша работа, полагаю?

— Моя, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Леди Эйра Ветрогон. Я жена Ашера.

— Жена, — повторила Изабелла, и в этом слове не было вопроса — только утверждение, которое она проверяла на вкус. — Я слышала о вас. Ведьма, которая привела замок в порядок, договорилась со сквозняками и научила дракона печь блины. Впечатляющий список достижений для двух недель.

— Вы слышали о блинах?

— Слухи расходятся быстро. Особенно когда в них замешаны драконы. — Она слегка улыбнулась, но её глаза оставались внимательными. — Расскажете мне эту историю за ужином?

— С удовольствием, — ответила я, надеясь, что мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствовала.

Изабелла прошла вглубь зала. Её посох стучал по каменному полу размеренно, как метроном. Даррен выступил вперёд:

— Леди Изабелла, позвольте приветствовать вас от лица Совета. Я — лорд Даррен Блэкторн, и я готов предоставить вам полный отчёт о ходе проверки...

— Лорд Даррен, — перебила она, и её голос стал холоднее на градус, — ваш отчёт я читала. Трижды. Он очень... подробный. Но я предпочитаю составить собственное мнение. Надеюсь, вы не против?

Даррен осёкся.

— Разумеется, леди Изабелла. Я просто хотел...

— Я знаю, чего вы хотели, — она посмотрела на него долгим взглядом. — Мы обсудим это позже. А пока, я хочу отдохнуть с дороги. И познакомиться с хозяйкой замка. — Она повернулась ко мне. — Леди Эйра, не покажете ли вы мне сад? Я слышала, здесь сохранилась оранжерея леди Элеоноры.

Я переглянулась с Ашером. Он едва заметно кивнул.

— Конечно, — сказала я. — Пойдёмте.

*****

В оранжерее было тихо. После вчерашнего извлечения артефакта вода в фонтане снова стала прозрачной, цветы ожили, и даже птицы вернулись, маленькая синица сидела на ветке яблони и чистила пёрышки. Леди Изабелла остановилась у фонтана и долго смотрела на воду.

— Элеонора посадила эту яблоню в год своей свадьбы, — сказала она. — Я помню, как она смеялась: говорила, что дерево приживётся быстрее, чем она сама.

— Вы были её подругой?

— Близкой. Мы вместе учились в Академии. Она была лучшей ведьмой нашего курса. А потом встретила Эдварда, деда Ашера, и всё бросила. Карьеру, планы, семью. Уехала на этот остров и стала Хозяйкой.

— Вы осуждали её?

— Я не понимала её, — Изабелла провела пальцем по каменному бортику фонтана. — Пока не прожила свои пятьсот лет. Теперь я знаю: любовь — это не слабость. Это выбор. Иногда самый трудный выбор в жизни.

Она повернулась ко мне. Её золотые глаза смотрели внимательно, но не враждебно.

— Вы напоминаете мне её, — сказала она. — Не внешностью. Чем-то другим. Тем, как вы смотрите на этот замок. Как на что-то, что стоит защищать.

— Я здесь всего две недели, — ответила я осторожно.

— Элеонора была здесь всего месяц, когда сказала мне: «Я останусь». Она знала. — Изабелла сделала паузу. — Я не спрашиваю, знаете ли вы. Это ваше дело. Но я вижу, как вы смотрите на Ашера. И как он смотрит на вас. Так не смотрят фиктивные пары.

Моё сердце пропустило удар. Я ждала обвинения, разоблачения, но его не последовало. Изабелла просто смотрела на меня с тем же спокойным, оценивающим выражением.

— Я не знаю, что вам рассказывали, — сказала я, — но наш брак — настоящий.

— Я этого и не отрицаю, — Изабелла улыбнулась. — Я просто говорю: не нужно оправдываться. Я здесь не для того, чтобы судить. Я здесь, чтобы понять.

— Понять что?

— Понять, осталась ли в этом замке любовь. Такая, какая была при Элеоноре. Такая, ради которой стоит сохранять остров за родом Блэкторнов. — Она повернулась к фонтану. — Совет получает много писем. От лорда Даррена. От других. Они пишут, что Ашер не справляется. Что он прячется от мира. Что остров в упадке. Но я вижу замок, который сияет. Я вижу сад, который цветёт. И я вижу женщину, которая стоит рядом с драконом не из страха, а по какой-то другой причине.

— По какой? — спросила я.

— Вот это я и хочу выяснить, — Изабелла направилась к выходу из оранжереи. — У вас есть три дня до бала. Я буду наблюдать. Задавать вопросы. Делать выводы. И на балу я приму решение.

— Какое решение?

— Я решу, что писать в отчёте Совету. Рекомендовать ли Драконий Протокол. Или рекомендовать оставить остров за Ашером. — Она остановилась в дверях и обернулась. — И знаете, Эйра, я терпеть не могу Драконий Протокол. Слишком много бумаг. Так что постарайтесь меня убедить.

Она вышла. Я осталась в саду одна, если не считать синицы на яблоне и Шишкогрыза, который всё это время прятался за кустом и теперь вылез, отряхивая шерсть.

— Ты слышал? — спросила я.

Шишкогрыз кивнул. Потом постучал лапкой по земле. Три раза. «Три дня». Потом показал на меня, на Ашера и на замок. Потом сжал лапку в кулак.

— Мы справимся, — перевела я.

Шишкогрыз кивнул и поправил корону. Потом вдруг протянул лапку, на ней лежал цветок. Маленькая белая ромашка. Та самая, что росла у фонтана.

— Это мне?

Кивок.

— Спасибо.

Я взяла ромашку. Шишкогрыз фыркнул, «не привыкай, это разовая акция», и потрусил к выходу. У него были дела. Шпионские. Беличьи. Государственной важности.

*****

Вечером я сидела в библиотеке. Ужин прошёл в напряжённом молчании: Даррен не проронил ни слова, Мелисса обменивалась с леди Изабеллой вежливыми фразами о погоде. Изабелла расспрашивала Ашера о делах острова: о лесе, о море, о беличьей популяции, и он отвечал с той мрачной обстоятельностью, которая заменяла ему светскую беседу. Я чувствовала, как сжимается время. Три дня до бала. Три дня до финала.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошёл Ашер. Он был без повязки, рана на скуле уже затянулась, драконья регенерация работала быстро. Он сел в кресло напротив и некоторое время молча смотрел на огонь.

— Изабелла спрашивала меня о вас, — сказал он наконец.

— Обо мне? Что именно?

— Как мы встретились. Как я понял, что вы — та самая.

— И что вы ответили?

— Правду. — Он сделал паузу, и я замерла. — Правду о турнире. О заклинании в спину. О дуэли. О том, как мы сидели на траве и смеялись.

Я выдохнула.

— Она поверила?

— Она слушала. Кивала. А потом сказала: «Красивая история. Очень... подробная». — Ашер помолчал. — Она не уверена. Но и не обвиняет. Она просто наблюдает.

— Она умна.

— Очень. Изабелла знала мою бабушку. Она видела, как та смотрела на деда. И теперь она смотрит на нас и ищет то же самое.

— И что она видит?

Ашер перевёл взгляд на меня. В его золотых глазах отражался огонь камина.

— Она видит ведьму, которая не боится дракона. И дракона, который ради ведьмы вышел из подвала. — Он взял мою руку. — Я сказал ей, что люблю вас. И.... Это не было ложью.

У меня перехватило дыхание. Потому что он был прав. Где-то между дохлыми крысами и блинами, между сквозняками и танцами, между белками и артефактами — это перестало быть просто словами.

— Я знаю, — сказала я. — Я... Я тоже тебя люблю.

Ашер замер. Его пальцы сжались вокруг моей ладони.

— Ты сказала «тебя», — произнёс он медленно.

— Да.

— Раньше ты говорила «вы».

— Раньше было раньше. Теперь — теперь.

Он поднёс мою руку к губам. Не поцеловал, просто прижался щекой. Его кожа была тёплой. От него пахло дымом и хвоей.

— На балу Изабелла спросит нас, — сказал он. — Она захочет услышать нашу историю. Не легенду — правду. То, что мы чувствуем.

— Тогда давайте покажем ей, — сказала я. — Не легенду. Нас.

Ашер кивнул. Его пальцы переплелись с моими.

Шишкогрыз, спавший на каминной полке, приоткрыл один глаз, фыркнул и снова заснул. Ему было всё равно. Он и так всё знал.

Три дня до бала. Три дня до финала.

И теперь у нас была не просто легенда. У нас была правда.

Глава 11. День пятый. Испытание, которого мы не ждали.

Утро пятого дня началось не с грохота. Не с крика Финнегана. Не с того, что Шишкогрыз воровал мои вещи. Оно началось с запаха. Удивительного, невероятного, невозможного на Сквозняковом Пределе запаха — свежей выпечки, корицы и яблок.

Я села в кровати и принюхалась. Шишкогрыз на балдахине тоже навострил нос и издал вопросительный свист.

— Пироги, — сказала я. — Кто-то печёт пироги.

Шишкогрыз спрыгнул с балдахина и метнулся к двери. Я накинула халат и пошла за ним. Запах становился сильнее, и к нему примешивались другие: ваниль, имбирь, что-то ореховое. У меня заурчало в животе, вчерашний ужин был скудным, все слишком нервничали, чтобы есть.

На кухне творилось нечто невообразимое.

Леди Изабелла Ашфорд, Глава Драконьего Надзора, Старший Лорд Высшего Совета, Хранительница Древних Законов и, как выяснилось, отличный пекарь, стояла у плиты в переднике поверх дорожного платья и переворачивала на сковороде яблочные оладьи. Её серебряные волосы были убраны под косынку, посох прислонён к стене, а на столе громоздились тарелки с пирогами, булочками и горой золотистых оладий.

— Доброе утро, Эйра, — сказала она, не оборачиваясь. — Надеюсь, вы голодны. Я не умею готовить на одного, всегда получается на армию. Драконья привычка.

— Вы... готовите? — я не могла оторвать взгляд от стола. — Сами?

— А кто, по-вашему, должен готовить? Призрак-дворецкий? Он не может держать сковороду. Я пробовала поручить это ему, но сковорода падает.

— Но вы — Глава Драконьего Надзора...

— И что? — Изабелла перевернула оладью одним точным движением. — Драконы едят. Драконы пекут пироги. Драконы моют посуду. Особенно когда живут пятьсот лет и успевают научиться всему. Садитесь. Чайник тёплый.

При слове «чайник» я невольно вздрогнула, вспоминая вчерашний взрыв. Изабелла заметила.

— Этот чайник я привезла с собой, — сказала она. — Он не зачарован, не проклят и не пытался никого убить. По крайней мере, пока. Дайте ему шанс.

Я села за стол. Шишкогрыз уже был там, он сидел на углу стола, держал в лапках булочку и поедал её с выражением абсолютного блаженства.

— Шишкогрыз, — сказала я, — ты же белка. Белки едят орехи.

Шишкогрыз откусил ещё кусочек и посмотрел на меня так, будто я предложила ему отказаться от короны. «Орехи — это базовый рацион, — говорил его взгляд. — Булочки — это праздник. Не мешай».

— Ваша белка — наглая, — заметила Изабелла. — Мне это нравится.

— Она не моя. Она сама по себе.

— Я знаю. Именно поэтому она мне нравится.

Шишкогрыз поправил корону и продолжил жевать.

Через несколько минут на кухню начали подтягиваться остальные. Первым пришёл Ашер, он замер в дверях, увидев Изабеллу в переднике, и несколько секунд моргал, будто не верил своим глазам.

— Леди Изабелла? Вы готовите?

— А ты думал, я питаюсь святым духом и драконьей гордостью? — она подвинула к нему тарелку. — Ешь. Тебе нужно восстановить силы после вчерашнего.

Ашер сел рядом со мной. Я заметила, что его повязка исчезла, рана затянулась полностью, остался только тонкий розоватый шрам, который через день-два тоже пропадёт.

— Как вы узнали о вчерашнем? — спросила я.

— Я видела царапину на лице лорда Ашера за ужином, — ответила Изабелла. — И обратила внимание, что в замке нет ни одного целого чайника, хотя на кухне есть заварник и кастрюльки. Сопоставить факты было несложно. — Она сделала паузу. — И я знаю Даррена достаточно давно, чтобы догадаться, чьих это рук дело.

— Вы не обвинили его?

— Обвинить — значит действовать. Я пока наблюдаю. Но это не значит, что я ничего не вижу. Я вижу достаточно. Просто жду подходящего момента.

В кухню вошли Мелисса и сэр Грегор. Мелисса выглядела удивлённой, но быстро справилась с собой и села за стол с таким видом, будто завтракать с Главой Драконьего Надзора было для неё обычным делом. Сэр Грегор молча поклонился и занял место с краю.

Последним появился Даррен. Он замер в дверях, увидев Изабеллу, и на его лице мелькнуло выражение, которое он быстро спрятал за улыбкой.

— Леди Изабелла! — воскликнул он. — Какая честь! Вы лично готовите завтрак?

— Я лично готовлю завтрак, — подтвердила она. — Потому что на этой кухне, насколько я поняла, либо дракон сражается с чайниками, либо ведьма варит травы в кастрюльке. Ни то, ни другое не способствует сытости.

— Я вообще-то неплохо готовлю, — заметил Ашер.

— Твоя каша была великолепна, — сказала Изабелла. — Но ты готовишь её один раз в день. А я привыкла есть трижды. Садись, Даррен. Пирог стынет.

Даррен сел. Я заметила, как он бросил быстрый взгляд на Мелиссу, та ответила ему едва заметным покачиванием головы. Что-то между ними происходило, какой-то безмолвный разговор, смысла которого я не могла уловить.

— Итак, — Изабелла села во главе стола, — у вас осталось два дня до бала. Я хочу услышать от каждого, что он думает о происходящем.

— В каком смысле? — спросил Даррен.

— В прямом. Лорд Даррен, вы — инициатор проверки. Почему вы считаете, что брак лорда Ашера может быть фиктивным?

За столом повисла тишина. Даррен отложил вилку. Его лицо стало серьёзным.

— Потому что Ашер никогда не покидал остров, — сказал он. — Потому что он не участвовал в собраниях клана, не поддерживал связи с Советом, не выполнял обязанности лорда. И вдруг, внезапно, он женат. На ведьме, которую никто никогда не видел. Это... подозрительно.

— А вы, леди Мелисса? — Изабелла повернулась к ней. — Вы поддерживаете брата?

— Я поддерживаю справедливость, — ответила Мелисса ровно. — Если брак окажется фиктивным — Ашер должен потерять остров. Если нет — Даррен должен отступить. Я не принимаю ничью сторону. Я жду доказательств.

— Разумная позиция, — кивнула Изабелла. — А вы, сэр Грегор?

Сэр Грегор поднял голову. Он, как всегда, молчал, и я думала, что он ответит кратко. Но он заговорил, тихо, но твёрдо.

— Я здесь не для того, чтобы судить. Я здесь, чтобы охранять делегацию. Но за эти дни я видел, как леди Эйра и лорд Ашер смотрят друг на друга. Я не эксперт по бракам. Но я эксперт по людям. И я не вижу фальши.

Даррен фыркнул, но Изабелла подняла руку, и он замолчал.

— Леди Эйра, — она повернулась ко мне. — Ваша очередь. Почему вы здесь?

Все взгляды скрестились на мне. Я чувствовала, как сердце колотится в груди. Врать Изабелле было нельзя, она видела ложь насквозь. Но и сказать правду о контракте было нельзя.

— Я здесь, потому что люблю Ашера, — сказала я. — Мы встретились три года назад на турнире. Я случайно попала в него заклинанием. Он вызвал меня на дуэль. Мы сражались три часа и оба выдохлись. А потом сидели на траве и смеялись. И я поняла, что не хочу быть нигде, кроме как рядом с ним.

Изабелла слушала, не перебивая. Когда я закончила, она кивнула.

— Красивая история, — сказала она. — Такая же красивая, как та, что рассказал Ашер. Почти слово в слово.

— Потому что это правда, — ответила я.

— Правда часто бывает красивой, — Изабелла взяла чашку с чаем. — Но ещё чаще красивые истории скрывают некрасивую правду. Я не знаю, что из этого ваш случай. Но я узнаю. — Она отпила чай. — Послезавтра вечером я устраиваю бал. Не просто бал — испытание. Вы будете танцевать. Вы будете отвечать на вопросы. И я приму решение.

— Какое испытание? — спросил Даррен.

— Танец Истинной Пары, — ответила Изабелла. — Древний драконий ритуал, который не смогут пройти те, кто лжёт друг другу. Если леди Эйра и лорд Ашер — настоящая пара, танец подтвердит это. Если нет, танец покажет правду.

Я переглянулась с Ашером. Танец Истинной Пары. Мы репетировали вальс, мы учились смотреть друг на друга и не обжигаться, но мы не знали, что танец может быть магическим испытанием.

— Что будет, если мы не пройдём? — спросила я.

— Тогда я применю Драконий Протокол, — ответила Изабелла. — Остров будет отчуждён. Род Блэкторнов потеряет наследство. Ашер останется здесь как арендатор или уйдёт. А вы, леди Эйра, получите свободу и щедрую компенсацию от Совета.

— Я не хочу компенсацию, — сказала я.

— Знаю, — Изабелла улыбнулась. — Именно поэтому я всё ещё не приняла решение. Если бы вы хотели денег, всё было бы просто. Но вы хотите чего-то другого. И это делает ситуацию... интересной.

*****

После завтрака я поймала Ашера в коридоре.

— Танец Истинной Пары, — сказала я. — Вы знали об этом?

— Нет, — ответил он. — Я думал, это просто бал. Вальс, ужин, светские беседы. Но Изабелла... она всегда играет по-крупному.

— Что это за танец? Как он работает?

— Я не знаю точно. Это древний ритуал, его не использовали сотни лет. Дед рассказывал, что во время танца магия пары проявляется видимым образом. Искры, свет, тепло — у настоящих пар. Холод, тьма, разлад — у фальшивых.

— Значит, танец проверит нашу магию?

— И наши чувства. То и другое.

Я задумалась. Наша магия работала странно: когда Ашер волновался, он обжигал. Когда думал о снеге, мог контролировать пламя. Но хватит ли этого, чтобы пройти ритуал?

— Мы справимся, — сказал Ашер, будто читая мои мысли. — Мы уже танцевали. Мы уже целовались без взрывов. Просто нужно будет... сосредоточиться.

— На чём?

— На том, что настоящее, — он взял мои руки в свои. — Не на легенде о турнире. На том, что здесь и сейчас. На том, что я чувствую к тебе. На том, что ты чувствуешь ко мне.

— Это звучит как план.

— Это и есть план. Единственный, который у нас есть.

Шишкогрыз, сидевший на подоконнике, издал одобрительный свист. Потом постучал лапкой по стеклу. Два раза. «Два дня». Потом сжал лапку в кулак. «Справимся».

*****

Днём Изабелла позвала меня на прогулку. Мы шли по берегу моря, и ветер трепал наши волосы, её серебряные, мои рыжие. Она молчала, и я молчала. Сквозняки, казалось, притихли, уважая её присутствие.

— Элеонора любила это место, — сказала она наконец. — Она говорила, что здесь море поёт. Я никогда не слышала пения. Но она слышала. Она была ведьмой, как вы.

— Я не слышу пения моря, — призналась я. — Я слышу только сквозняки. Они разговаривают со мной.

— Правда? — Изабелла посмотрела на меня с интересом. — И что они говорят?

— Разное. Иногда ворчат. Иногда дают советы. Иногда просто воют. Но в последнее время они стали тише. Как будто ждут чего-то.

— Чего?

— Не знаю. Может быть, бала. Может быть, приговора. Может быть, чего-то ещё.

Изабелла остановилась. Волны накатывали на берег, оставляя на песке белую пену.

— Я не враг вам, Эйра, — сказала она. — Я здесь не для того, чтобы разрушить то, что есть между вами и Ашером. Но я — Хранительница Законов. Если брак фиктивен, я обязана это установить. Не из злобы, из долга.

— А если он настоящий?

— Тогда я буду первой, кто поздравит вас. И первой, кто выступит против Даррена. — Она помолчала. — Знаете, почему я не люблю Драконий Протокол? Не только из-за бумаг. Он был применён однажды, к моему собственному сыну. Он женился на женщине, которую Совет счёл недостойной. У них не было магической совместимости, не было благословения рода. Совет отобрал у него земли, титул, имя. Он ушёл. Я не видела его триста лет.

— Мне очень жаль, — тихо сказала я.

— Мне тоже, — Изабелла смотрела на море. — Поэтому я хочу быть уверена. Я не хочу повторять ошибки прошлого. Если вы с Ашером — настоящая пара, я пойду против всего Совета, чтобы защитить вас. Но если нет... я не смогу помочь.

Я молчала. Потому что сказать мне было нечего. Точнее, я могла бы рассказать ей правду — о контракте, о Грейвсе, о пункте двенадцатом, но тогда всё рухнет. Она поймёт, что мы лгали с самого начала. И тогда — точно Драконий Протокол.

— Послезавтра всё решится, — сказала я наконец. — Послезавтра танец покажет правду.

— Да, — Изабелла кивнула. — Танец не лжёт. Он видит суть. Если ваша любовь настоящая, магия ответит. Если нет... что ж, я хотя бы буду знать наверняка.

Она повернулась и пошла обратно к замку. Я ещё немного постояла на берегу, глядя на волны. Море не пело. Но сквозняк за моей спиной тихо вздохнул, и мне показалось, что он говорит: «Не бойся».

*****

Вечером я нашла Ашера в библиотеке. Он не читал, просто сидел в кресле и смотрел на огонь. Я села рядом.

— Изабелла рассказала мне о своём сыне, — сказала я. — О том, как Совет отобрал у него всё.

— Я знаю эту историю, — ответил Ашер. — Дед рассказывал. Это случилось задолго до моего рождения. Сын Изабеллы, его звали Рейвен, женился на человеческой женщине без магии. Совет объявил брак недействительным и применил Протокол. Изабелла была против, но её голоса не хватило. Рейвен ушёл, и она больше никогда его не видела.

— Поэтому она так осторожна.

— Поэтому она здесь. Она не хочет повторения. Если она ошибётся в одну сторону, пострадает невиновный. Если в другую, Драконий Протокол падёт на нас.

Мы помолчали. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая тени на стены. Шишкогрыз спал на своём обычном месте, на каминной полке, свернувшись в клубок.

— Я боюсь, — сказала я. — Не за себя. За тебя. За остров. За Шишкогрыза. За всех.

— Я тоже боюсь, — Ашер взял мою руку. — Но я знаю одно: послезавтра, во время танца, я буду думать о тебе. Не о легенде. Не о контракте. О тебе. О том, как ты впервые вошла в этот замок: растрёпанная, в зелёной слизи от жука, злая и прекрасная. О том, как ты научила меня печь блины. О том, как ты разговариваешь со сквозняками. О том, как ты смотришь на меня, не как на дракона, а как на...

— Как на кого?

— Как на того, кто стоит того, чтобы остаться.

Я прижалась к его плечу. Он обнял меня, осторожно, как всегда, но уже без дрожи. Его тепло окутывало, как одеяло.

— Послезавтра мы пройдём этот танец, — сказала я. — Не потому что у нас есть легенда. А потому что у нас есть правда.

Ашер кивнул. И мы сидели так до глубокой ночи, ведьма и дракон в библиотеке, перед камином. А сквозняки за окнами тихо пели, может быть, впервые за триста лет.

*****

Ночью, когда я уже легла в кровать, в дверь постучали. Я знала, кто это.

— Войдите.

Рука просунулась в щель. В руке был цветок. Белая роза. Такая же, как те, что он приносил раньше.

— Ты же говорил, что в оранжерее больше нет роз, — сказала я.

— Я нашёл ещё одну, — ответил Ашер из-за двери. — Она пряталась за яблоней.

— Пряталась?

— Ждала подходящего момента. Как и я.

Я встала и взяла розу. Она была свежей, с капельками вечерней росы.

— Спасибо, — сказала я. — За всё.

— Послезавтра, — сказал он. — Послезавтра всё будет хорошо.

— Ты уверен?

— Нет. Но я дракон. Мы никогда не уверены. Мы просто надеемся.

— Этого достаточно.

Дверь закрылась. Я поставила розу в стакан к предыдущим, они уже завяли, но я их не выбрасывала. Потом легла и закрыла глаза.

Послезавтра — бал.

Послезавтра — танец.

Послезавтра — правда.

Глава 12. День шестой. Тишина перед балом.

Утро шестого дня началось с тишины. С той особенной тишины, которая бывает только перед важными событиями. Как будто весь замок затаил дыхание.

Я лежала в кровати и смотрела в потолок. Завтра — бал. Завтра — Танец Истинной Пары. Завтра всё решится.

Шишкогрыз зашевелился на балдахине, спрыгнул на подушку и уставился на меня своими чёрными глазами-бусинками. В лапках он держал мою заколку, ту самую, которую украл в первый день, а потом вернул за дополнительный орех.

— Ты зачем её достал?

Шишкогрыз протянул заколку мне. Настойчиво. Потом постучал лапкой по подушке — один раз. «Один день». Показал на заколку, на меня, на дверь, за которой был Ашер, и сжал лапку в кулак.

— Ты считаешь, что заколка принесёт удачу?

Шишкогрыз фыркнул с выражением «я не верю в удачу, я верю в правильный настрой, а заколка — это часть настроя».

— Ладно. Надену завтра. Спасибо.

Он кивнул и потрусил к двери. У него были дела, беличья армия проводила финальную проверку замка перед балом.

Я оделась и спустилась на кухню. Ашер уже сидел за столом, шрам почти исчез, и пил чай из чашки.

— Доброе утро. Я заварил в кастрюльке, — сказал он, подвигая мне чашку. — Чайникам пока не доверяю.

— Разумно.

Мы позавтракали в тишине. За окном занимался серый рассвет, сквозняки тихо шептались в щелях.

— Как думаешь, что Изабелла хочет обсудить сегодня? — спросила я.

— Детали ритуала. Она обещала рассказать всё до бала.

— Детали — это хорошо. Детали — это то, что я люблю.

Ашер посмотрел на меня с лёгким сомнением.

— Ты любишь детали? Ты, которая подписала договор с Грейвсом не глядя?

— Я с тех пор изменилась. Теперь я читаю даже меню на ужин.

— И что в меню?

— Каша. Блины. И надежда.

Он сжал мою ладонь.

— Надежда — это то, чем я питаюсь последнюю неделю. До этого я питался золотом. Оно не такое вкусное.

Я засмеялась, тихо, чтобы не разбудить замок. Хотя замок уже не спал: сквозняки зашевелились, где-то в восточном крыле хлопнула дверь, и Финнеган просочился сквозь стену с вопросом, не нужно ли подать завтрак леди Изабелле.

— Леди Изабелла, судя по запаху, уже сама напекла пирогов и теперь кормит ими белок, — сказала я. — Можешь не беспокоиться.

Финнеган кивнул и исчез.

*****

К полудню мы собрались в главном зале. Изабелла стояла у камина, опираясь на посох. Рядом сидел магистр Корвин с блокнотом. Мелисса и сэр Грегор стояли у окна. Даррен, в стороне, скрестив руки на груди. Шишкогрыз занял наблюдательный пост на каминной полке.

— Завтра в полночь состоится Танец Истинной Пары, — начала Изабелла. — Я расскажу, как он проходит, чтобы вы знали, к чему готовиться.

Она обвела зал взглядом.

— Это магическое испытание, которое проявляет суть отношений между двумя людьми. Во время танца магия пары становится видимой. У истинных пар она проявляется как свет, тепло, искры. У фальшивых — как холод, тьма, пустота. Ритуал невозможно обмануть.

— А если чувства только зарождаются? — спросила Мелисса.

— Тогда магия будет слабой, но тёплой. Ритуал не судит. Он просто показывает правду на текущий момент.

— А что будет, если магия окажется холодной? — спросил Даррен.

— Тогда я признаю брак фиктивным и применю Драконий Протокол.

В зале повисла тишина.

— Есть ли способ подготовиться? — спросил Ашер.

— Нет. Танец требует только одного: быть собой. Не играть роль. Не притворяться. — Изабелла сделала паузу. — И ещё: смотреть на вас будут все. Гости, Совет, свидетели. Вы должны быть готовы, что ваши чувства увидят.

— Как романтично, — пробормотала я.

— Как страшно, — тихо добавил Ашер.

Изабелла улыбнулась краешком губ.

— Страх — это нормально. Главное, чтобы он не управлял вами. Танец — не суд. Это зеркало. Оно покажет то, что уже есть.

*****

После собрания я вышла в оранжерею. Нужно было подышать, побыть одной. Фонтан журчал, яблоня качала ветвями, ромашки поворачивали головки к серому небу. Я села на каменный бортик и опустила руку в воду, прохладную и чистую.

Скрипнула дверь, вошла Мелисса. Без свиты, без брата. Просто Мелисса в тёмно-синем платье, с золотыми глазами, в которых сегодня было меньше холода, чем обычно.

— Не помешаю?

— Нет. Присаживайтесь.

Она села рядом. Некоторое время мы молчали.

— Завтра всё закончится, — сказала она наконец. — Я устала от того, что Даррен плетёт за моей спиной. Устала выбирать между братом и справедливостью.

— Вы уже выбрали.

— Да. Но от этого не легче. — Она провела пальцами по воде. — Он что-то замышляет. Я видела, как он говорил с Корвином сегодня утром. Они замолчали, когда я вошла.

— Думаете, он готовит что-то на бал?

— Уверена. Если Танец покажет, что вы — истинная пара, он попытается оспорить результат. Или сорвать сам танец.

— Спасибо, что предупредили.

Мелисса встала.

— Будьте осторожны завтра. Не только с Дарреном. Корвин кажется безобидным, но он глаза и уши Совета. Всё, что он запишет, станет известно в столице.

Она вышла. Шишкогрыз тут же вылез из-за куста, где подслушивал, и отряхнул шерсть.

— Что думаешь?

Шишкогрыз постучал лапкой по земле четыре раза — «Даррен». Показал на глаз — «следить». Показал на меня и на Ашера — «вы». Сжал лапку в кулак — «мы готовы».

— Твой план — следить за каждым шагом Даррена?

Кивок. Потом он показал на свои глаза, уши и лапки — «мои шпионы везде».

— Ты лучший генерал, которого я знаю. Кажется, я уже говорила тебе об этом.

Шишкогрыз поправил корону с выражением «разумеется».

*****

Остаток дня прошёл в подготовке замка. Белки натирали полы в главном зале, и я наткнулась на них совершенно случайно, когда пошла проверить, не нужно ли поправить гирлянды.

Это было похоже на военный смотр. Шишкогрыз восседал на перевёрнутом ведре посреди зала. Перед ним, выстроившись в три шеренги, стояли тридцать четыре белки. Каждая держала в лапках крошечный кусочек ткани, которым они натирали пол. Движения были синхронными, влево-вправо, влево-вправо, будто они репетировали не один день.

— Это что? — спросила я у Шишкогрыза.

Он издал короткий свист, и белки замерли. Потом он постучал лапкой по ведру и показал на пол, «смотри».

Пол сиял. Я видела своё отражение в каменных плитах.

— Они что, воском натёрли?

Шишкогрыз кивнул. Потом показал на белок, на пол, на люстру, на окна, на дверь. «Всё проверено. Всё готово».

— Ты провёл инспекцию?

Снова кивок. Потом он указал на одну из белок, ту, что стояла с краю, и издал строгий свист. Белка вытянулась по стойке смирно. Шишкогрыз подошёл к ней, обошёл вокруг, проверил, как она держит тряпочку, и удовлетворённо кивнул.

— У тебя тут настоящая армия, — сказала я. — С учениями, смотрами и дисциплиной.

Шишкогрыз поправил корону с выражением «а ты думала, я просто так её ношу». Потом свистнул, и белки возобновили работу: слаженно, синхронно, идеально. Я смотрела на них и думала, что за эту неделю Шишкогрыз из вора носков превратился в лучшего союзника, о котором можно было мечтать.

— Завтра, — сказала я. — Завтра ты будешь на балу?

Шишкогрыз кивнул. Потом показал на каминную полку — «мой наблюдательный пост». Потом на белок — «они будут в тенях». Потом на меня и на Ашера — «вы». Потом сжал лапку в кулак — «мы готовы».

— Спасибо, — тихо сказала я. — За всё.

Шишкогрыз фыркнул — «не за что, это моя работа» — и отвернулся, делая вид, что проверяет угол у камина. Но я заметила, как его хвост чуть дрогнул. Белки не умели плакать. Но, кажется, им тоже было нужно, чтобы кто-то сказал «спасибо».

*****

Даррен не показывался. Заперся в комнате. Мелисса расставляла цветы в вазах, сосредоточенная и спокойная, как человек, который больше не сомневается. Финнеган делал вид, что протирает окна. Сэр Грегор проверял, все ли двери запираются. Я нашла его в коридоре у восточного крыла, он стоял, скрестив руки, и смотрел на дверь оранжереи.

— Сэр Грегор?

Он обернулся.

— Леди Эйра. Проверяю посты. Завтра в замке будет много людей. Я должен убедиться, что все входы и выходы под контролем.

— Вы думаете, Даррен попытается что-то сделать?

— Я думаю, что лучше перестраховаться. — Он помолчал. — Я видел, как он сегодня утром ходил к старой беседке на скалах. Один. Без Мелиссы, без Корвина.

— Зачем?

— Не знаю. Но он вернулся с пустыми руками и очень быстро. Как будто что-то проверял.

— Или что-то прятал.

— Или так. — Грегор посмотрел на меня. — Завтра я буду стоять у дверей зала. Если что-то пойдёт не так, я вмешаюсь.

— Это может стоить вам службы. А может, и больше.

— Я знаю. — Он снова помолчал, и я почувствовала, что за этим молчанием стоит что-то тяжёлое. — Когда я служил на северной границе, был случай. Мой отряд попал в засаду. Я мог спасти своих людей, но для этого нужно было нарушить приказ. Я не нарушил. Мы выиграли битву, но потеряли половину отряда. С тех пор я поклялся себе: если когда-нибудь снова встану перед выбором между приказом и тем, что правильно, я выберу правильно.

— И сейчас вы выбираете правильно?

— Сейчас я выбираю защищать тех, кто не может защитить себя. — Он посмотрел мне в глаза. — Вы и лорд Ашер — хорошие люди. И то, что между вами — это настоящее. Я не эксперт по магии, но я эксперт по людям. Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Такое не подделать.

— Спасибо, сэр Грегор.

— Просто Грегор. — Он впервые улыбнулся — коротко, скупо, но искренне. — Завтра я буду на своём посту. И пусть только попробуют испортить вам вечер.

*****

Ближе к вечеру меня нашла Изабелла.

— Эйра, — сказала она, — уделите мне минуту. Есть кое-что, что я хочу вам показать.

Она привела меня в свою комнату. На кровати лежало платье. Серебристо-зелёное, с длинными рукавами и вышивкой в виде листьев по подолу. Ткань переливалась в свете камина, как живая. Я замерла на пороге.

— Это платье принадлежало леди Элеоноре, — сказала Изабелла. — Она надевала его на свой первый бал в этом замке. Я привезла его с собой, потому что надеялась: оно понадобится. И, кажется, не ошиблась.

— Вы хотите, чтобы я надела его? На бал?

— Я хочу, чтобы у вас было платье, достойное этого вечера. — Она провела рукой по ткани. — Элеонора говорила, что в этом платье она чувствовала себя не просто ведьмой, а Хозяйкой. Настоящей Хозяйкой Острова. Мне кажется, вы тоже это чувствуете. Просто ещё не осознали до конца.

Я коснулась ткани. Она была мягкой и чуть прохладной. Листья на подоле оказались не просто вышивкой, настоящие засушенные листья из сада, вплетённые в ткань и сохранённые заклинанием.

— Я не могу его принять. Оно слишком ценное.

— Именно поэтому вы должны его принять, — Изабелла улыбнулась. — Ценные вещи должны использоваться, а не лежать в сундуках. Элеонора была бы рада, если бы это платье снова танцевало на балу. Примерьте. Я уверена, оно подойдёт. Элеонора была примерно вашего сложения.

Я прижала платье к груди. От него пахло старыми цветами и чем-то ещё. Может быть, магией. Может быть, надеждой.

— Спасибо, — сказала я. — Я буду беречь его.

— Не берегите. Танцуйте в нём.

*****

Ближе к вечеру я сидела в библиотеке, пытаясь читать. Получалось плохо, мысли разбегались. Ашер нашёл меня там. Он вошёл тихо, но я услышала его шаги и подняла голову.

— Можно? — спросил он.

— Конечно.

Он сел в кресло напротив. Некоторое время молчал. Потом достал из кармана маленькую коробочку, тёмно-синюю, перевязанную серебряной лентой.

— Это тебе, — сказал он.

Я открыла коробочку. Внутри, на тёмном бархате, лежал кулон. Маленький серебряный дракон с расправленными крыльями, в глаз которого был вставлен крошечный жёлтый камень — топаз, светящийся изнутри тёплым золотым светом.

— Ашер... — у меня перехватило дыхание. — Это...

— Это фамильная вещь. Она принадлежала моей матери. А до неё — бабушке. Дед подарил ей этот кулон в ночь перед их первым балом. — Он помолчал. — Я хочу, чтобы ты надела его завтра. Вместе с платьем.

— Откуда ты знаешь про платье?

— Изабелла сказала. И я рад. Бабушкино платье и мамин кулон — это... правильно. Как будто они будут с нами.

Я достала кулон из коробочки. Он был тёплым на ощупь, то ли от магии, то ли от того, что Ашер долго держал его в руке.

— Ты уверен? Это же память о твоей маме.

— Уверен. Мама хотела бы, чтобы этот кулон носила та, кого я люблю.

Я прижала кулон к груди. Маленький дракон светился в полумраке библиотеки, и от него исходило тепло, не магическое, а какое-то другое. Тепло дома. Тепло семьи.

— Надень его завтра, — сказал Ашер. — И что бы ни случилось на балу, что бы ни показал танец — помни: это уже не имеет значения.

— Почему?

— Потому что я уже сделал выбор. Не по контракту. Не по завещанию. По сердцу. — Он взял мою руку. — Ты — моя Хозяйка. Не важно, что скажет Совет.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Поэтому я просто сжала его ладонь, и этого было достаточно.

*****

Ночью я не спала. Лежала в кровати и смотрела, как лунный свет скользит по комнате. Платье висело на дверце шкафа, серебристое, мерцающее. Кулон лежал на тумбочке, маленький дракон светился в темноте. Шишкогрыз посапывал на балдахине. За окном молчали сквозняки.

В дверь постучали. Я знала, кто это.

— Войдите.

Рука просунулась в щель. В руке была ромашка — маленькая, белая, с жёлтой серединкой.

— Розы кончились, — сказал Ашер из-за двери. — Пришлось импровизировать.

— Ромашки мне нравятся больше. Они пахнут летом.

— Здесь нет лета. Только туман и сквозняки.

— Значит, ромашка — это чудо. Как и всё в этом замке.

Пауза. Потом:

— Завтра я буду думать о тебе. О том, как ты вошла в этот замок — растрёпанная, злая и прекрасная. О том, как научила меня печь блины. Как разговариваешь со сквозняками. Как смотришь на меня...

Я прижала ромашку к губам. От неё пахло садом. И немного — надеждой.

— Завтра всё будет хорошо, — сказала я.

— Ты уверена?

— Нет. Я ведьма. Мы никогда не уверены. Мы просто надеемся.

— Этого достаточно.

Дверь закрылась. Я поставила ромашку в стакан к увядшим розам, легла и закрыла глаза.

Завтра — бал. Завтра — танец. Завтра — правда.

*****

Тишина. Замок спит. Сквозняки молчат. Платье ждёт. Кулон светится.

Завтра в полночь начнётся Танец Истинной Пары. Завтра магия покажет правду. А сегодня — последняя ночь перед бурей.

Глава 13. День седьмой. Танец истинной пары.

День бала начался с суеты.

Я проснулась рано, слишком рано, и первым, что я увидела, был Шишкогрыз, который стоял на подоконнике и отдавал беззвучные приказы своей армии. За окном, на ветвях ближайшей сосны, сидели белки, все тридцать четыре, и каждая внимала своему генералу с выражением предельной сосредоточенности. Шишкогрыз свистнул, и белки исчезли, рассыпавшись по замку. Ещё один свист, и две белки помчались к главному залу, третья к кухне, четвёртая к восточному крылу. Развёртывание сил, подумала я. Полная боевая готовность.

Шишкогрыз обернулся, увидел, что я не сплю, и постучал лапкой по стеклу. Один раз. «Сегодня».

— Да, — сказала я. — Сегодня.

Он спрыгнул с подоконника, подбежал к тумбочке и остановился перед кулоном, что вчера подарил Ашер. Маленький серебряный дракон мягко светился в утреннем полумраке. Шишкогрыз осторожно, одними кончиками лапок, коснулся его и посмотрел на меня.

— Красивый, правда?

Кивок. Потом он показал на кулон, на меня, на платье, висевшее на дверце шкафа, и сжал лапку в кулак. «Всё вместе».

— Да. Сегодня всё должно быть вместе.

Я встала, умылась ледяной водой (сквозняки сегодня дули особенно бодро), причесалась и закрепила волосы заколкой, которую Шишкогрыз вернул мне вчера. Потом долго смотрела на платье и кулон, два подарка, две эпохи, две женщины, которые когда-то называли этот замок домом. Элеонора. Мать Ашера. И теперь — я.

— Пора, — сказала я вслух.

Шишкогрыз кивнул и первым выскочил в коридор.

*****

Замок гудел. Не сквозняками — голосами. Слуги Изабеллы (она привезла с собой небольшой штат) сновали по коридорам с корзинами цветов и охапками свечей. Финнеган, воодушевлённый важностью момента, парил под потолком главного зала и развешивал гирлянды из светящегося мха, что рос в восточном крыле. Сэр Грегор стоял у дверей и проверял список гостей, хотя гостей, кроме самой Изабеллы, магистра Корвина и делегации Даррена, не было. Но порядок есть порядок.

Мелисса руководила сервировкой стола. Я никогда не видела её такой, без обычного холода, без защитной брони. Она была сосредоточена и даже, кажется, улыбалась краешком губ.

— Вы сегодня другая, — заметила я.

— Сегодня всё закончится, — ответила она. — Я ждала этого дня с тех пор, как мы сели на корабль.

— Вы хотели, чтобы проверка закончилась?

— Я хотела, чтобы закончилась неопределённость. — Она поставила вазу с ромашками в центр стола. — Что бы ни случилось сегодня, я буду знать правду. И смогу жить дальше.

— А Даррен?

Мелисса помолчала.

— Даррен сделал свой выбор. Я сделала свой. Сегодня мы оба увидим последствия.

Она отвернулась к столу, давая понять, что разговор окончен. Я не стала настаивать.

Даррена я увидела только ближе к полудню. Он стоял у окна в коридоре и смотрел на море. Лицо его было спокойным, слишком спокойным. Таким спокойным, каким бывает море перед штормом.

— Лорд Даррен, — я остановилась в нескольких шагах.

— Леди Эйра, — он обернулся. — Готовитесь к балу?

— Как и все.

— Как и все, — повторил он. — Знаете, я всегда завидовал Ашеру. Не острову. Не золоту. Тому, что у него всегда был выбор. Дед дал ему всё, а мне ничего. Я должен был бороться за каждую кроху.

— Мне жаль, что так вышло. Но это не вина Ашера.

— Знаю, — он усмехнулся. — Это никого не остановит.

Он снова отвернулся к окну. Я поняла, что продолжать бессмысленно, и пошла дальше по коридору.

*****

Изабелла нашла меня после обеда, точнее, после того, что должно было быть обедом, но на который никто не пришёл, потому что все были слишком заняты или слишком взволнованы.

— Пора, — сказала она. — Платье, кулон и я помогу вам собраться. Если вы не против.

— Вы? Поможете мне?

— Элеонора помогала мне собираться на мой первый бал. Я хочу отдать этот долг.

Мы поднялись в мою комнату. Платье лежало на кровати, серебристо-зелёное, мерцающее. Изабелла помогла мне надеть его. Ткань скользнула по плечам, заструилась до пола. Листья на подоле тихо зашелестели, будто приветствуя новую хозяйку.

— Сидит идеально, — сказала Изабелла. — Я знала.

Она взяла кулон и застегнула цепочку на моей шее. Маленький дракон лёг точно в ложбинку и засветился теплее.

— Магия признала вас, — заметила Изабелла. — Это хороший знак.

— Чья магия?

— Элеоноры. Она вплела частицу себя в этот кулон, когда дарила его дочери. Если дракон светится — значит, вы достойны. А я редко ошибаюсь в таких вещах.

Я посмотрела в зеркало. Оттуда на меня смотрела женщина в серебристо-зелёном платье, с рыжими волосами, убранными старой заколкой, и маленьким драконом на груди. Она была похожа на меня и в то же время на кого-то другого. На Хозяйку. На жену. На ту, кто останется.

— Спасибо, — сказала я. — За всё.

— Не благодарите. Просто станцуйте так, чтобы Элеонора видела. Где бы она ни была.

*****

Я вышла из комнаты и направилась к лестнице. Сердце билось где-то в горле, но поступь была твёрдой. В коридоре меня ждал Шишкогрыз, он сидел на перилах и выглядел так, будто только что провёл финальный смотр. Увидев меня, он замер, потом медленно, очень медленно кивнул. Без обычного фырканья. Без сарказма. Просто кивнул и в этом кивке было больше, чем в сотне слов.

— Ты тоже, — сказала я. — Ты сегодня тоже... генерал.

Шишкогрыз поправил корону, и на секунду мне показалось, что она сияет ярче обычного. Может быть, от света свечей. А может быть, от гордости.

Я спустилась по лестнице. Ступени были холодными, но я не чувствовала холода. Платье струилось за мной, как вода. Кулон светился. А внизу, у подножия лестницы, стоял Ашер.

Я увидела его и на мгновение забыла, как дышать. Чёрный костюм, серебряные пуговицы, волосы собраны в низкий хвост, чешуя на шее блестит серебром. Но главное глаза. Золотые, тёплые, смотрящие на меня так, будто я была единственным человеком в этом зале, в этом замке, в этом мире.

— Ты... — начал он и осёкся.

— Что?

— Ты прекрасна. Я не знаю других слов. Просто — прекрасна.

— Ты тоже. В смысле, ты тоже выглядишь величественно.

— Я дракон. Мы всегда выглядим величественно.

— Кроме тех случаев, когда сражаешься с чайниками.

— Кроме них.

Он взял меня за руку, и мы вошли в главный зал.

*****

Главный зал преобразился. Гирлянды из светящегося мха свисали с потолка, создавая иллюзию звёздного неба. Сотни свечей горели в канделябрах и на столах. Пол сиял — белки постарались на совесть. В углу, на небольшом возвышении, сидели музыканты, трое гномов из свиты Изабеллы, с арфой, флейтой и маленьким барабаном.

Гости уже собрались. Мелисса в тёмно-фиолетовом платье, с серебряными шпильками в волосах. Сэр Грегор в парадном мундире, при мече. Магистр Корвин с неизменным блокнотом, но сегодня в более торжественной мантии. Даррен в тёмно-синем костюме, с лицом, не выражающим ничего.

Изабелла заняла место у камина. Она была в чёрном платье с золотой вышивкой, а посох держала в руке как скипетр. Сегодня она была не просто гостьей — она была судьёй.

— Сегодня, в полночь седьмого дня, — произнесла она, и зал затих, — состоится Танец Истинной Пары. Лорд Ашер Блэкторн и леди Эйра Ветрогон, вы готовы?

— Готов, — сказал Ашер.

— Готова, — сказала я.

— Тогда начнём.

Музыка стала громче. Медленный вальс, тот самый ритм, который мы репетировали в этом же зале неделю назад. Раз-два-три. Раз-два-три.

Ашер положил руку мне на талию. Я положила руку ему на плечо. И мы начали танцевать.

Первый круг — осторожный, как в тот день, когда мы репетировали. Я боялась споткнуться, он боялся наступить мне на ногу. Но музыка вела нас, и с каждым шагом страх отступал.

Второй круг увереннее. Ашер перестал считать вслух. Его движения стали плавными, текучими. Я чувствовала тепло его руки сквозь ткань платья.

Третий круг и я заметила, что вокруг нас начинает что-то происходить. Сначала крошечные золотые искры, как те, что появлялись, когда мы целовались. Они кружились вокруг нас, не обжигая, мягкие, как светлячки.

Четвёртый круг, искры стало больше. Они складывались в узоры, оплетали нас, как невидимая нить. Я видела, как расширились глаза Мелиссы, как Даррен сжал челюсти, как Изабелла подалась вперёд, вглядываясь в танец.

Пятый круг и я перестала видеть зал. Был только Ашер. Его глаза, горящие золотом. Его рука на моей талии. Его дыхание — ровное, спокойное. И магия — тёплая, светлая, живая, которая струилась между нами, как река.

— Я думаю о тебе, — прошептал он. — Только о тебе.

— Я тоже.

Шестой круг и музыка достигла вершины. Золотые искры вспыхнули ярко-ярко, заполнили весь зал, осветили лица гостей. Я слышала, как кто-то ахнул, кажется, Мелисса. Или, может быть, сэр Грегор.

Седьмой круг и музыка стихла. Мы остановились в центре зала, всё ещё держа друг друга. Искры медленно гасли, опускаясь на пол, как снег. В зале было тихо. Очень тихо.

Изабелла встала. Её посох ударил об пол, один раз.

— Танец Истинной Пары завершён, — произнесла она. — Магия признала этот союз. Свет, тепло и золотые искры — знак истинной пары. Обжалованию не подлежит.

Я выдохнула, кажется, впервые за весь вечер. Ашер сжал мою руку.

— Получилось, — прошептал он.

— Получилось.

Мелисса улыбнулась, впервые за всё время открыто и без тени холода. Сэр Грегор коротко кивнул мне — «поздравляю». Шишкогрыз на каминной полке издал победный свист, который подхватили все белки в замке.

Изабелла подошла к нам.

— Поздравляю. Вы прошли. Совет получит мой отчёт завтра. Остров остаётся за родом Блэкторнов. А вы, леди Эйра, отныне — признанная Хозяйка Сквознякового Предела.

— Спасибо.

— Не благодарите. Вы сами это сделали.

Она повернулась к Даррену, тот стоял в стороне, бледный, сжав руки в кулаки.

— Лорд Даррен, проверка окончена. Ваши претензии отклонены. Завтра вы покинете остров вместе с делегацией. Дальнейшее разбирательство по поводу ваших действий во время проверки будет проведено в столице. Советую вам сотрудничать.

Даррен ничего не ответил. Он резко развернулся и вышел из зала. Мелисса проводила его взглядом, но не двинулась с места.

— Я поговорю с ним, — сказала она тихо. — Позже.

— Не нужно, — ответила Изабелла. — Он сам должен осознать.

*****

Вечер продолжался. Музыканты заиграли снова, на этот раз что-то лёгкое и весёлое. Гномы явно были рады, что официальная часть закончилась. Сэр Грегор пригласил Мелиссу на танец и она, к моему удивлению, согласилась. Магистр Корвин закрыл блокнот и, кажется, впервые за весь вечер расслабился. Даже Финнеган, паря под потолком, качался в такт музыке.

Я потянула Ашера за рукав:

— Пойдём. На балкон. Подышим.

Он кивнул, и мы выскользнули из зала.

На балконе было тихо. Море внизу катило тёмные волны, звёзды висели низко-низко, казалось, протяни руку, и коснёшься. Сквозняки, собравшись вокруг нас, тихо шептались, сегодня в их голосах не было тоски. Только покой.

— Мы сделали это, — сказала я.

— Мы сделали это.

— Что теперь?

— Теперь — всё. Остров наш. Замок наш. Ты — моя Хозяйка. Я — твой дракон. А Шишкогрыз всё ещё ворует носки. Но с этим я уже смирился.

Я засмеялась. Ашер вдруг повернулся ко мне и взял мои руки в свои.

— Эйра, — сказал он, и его голос стал серьёзнее, чем обычно. — Сегодня, когда мы танцевали, я думал о том, как всё началось. О том, что это должно было быть просто сделкой. А стало... всем.

— У меня тоже.

— Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Не хочу, чтобы ты уезжала через полгода. Не хочу, чтобы ты вообще уезжала. — Он помолчал. — Я не умею говорить красиво. Я дракон. Мы рычим. Но если ты захочешь — этот замок будет твоим. Остров будет твоим. Я буду твоим. Навсегда. Без контрактов. Без сроков. Без пунктов мелким шрифтом.

У меня перехватило дыхание. Я смотрела на него, на этого невозможного дракона, который дарил дохлых крыс и сражался с чайниками, который думал о снеге, чтобы не обжечь, который вышел из подвала ради меня, и понимала: вот оно. То, ради чего всё было.

— Ты делаешь мне предложение? — спросила я.

— Да. Кажется, да. — Он полез в карман и достал что-то маленькое. Кольцо. Серебряное, с крошечным зелёным камнем, точно такого же оттенка, как моё платье. — Это фамильная вещь. Оно принадлежало бабушке. Изабелла привезла его вместе с платьем. Сказала: «Отдай ей, когда будешь готов». Я готов.

Я смотрела на кольцо. Оно было простым, без вычурных камней и сложных узоров, но в его простоте было что-то правильное. Что-то, что говорило: «Дом».

— Ты советовался с Изабеллой? — спросила я, всё ещё не веря.

— Она сама пришла ко мне вчера. Сказала, что Элеонора хотела бы, чтобы это кольцо носила та, кого я люблю. И я понял, что она права.

— Да, — сказала я. — Да, я останусь. Навсегда. Без контрактов. Без сроков. Без пунктов.

Ашер выдохнул так, будто держал этот вдох всю неделю. Потом надел кольцо на мой палец. Оно село идеально, будто ждало меня.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тоже тебя люблю.

Он наклонился и поцеловал меня, мягко, нежно, без искр и фейерверков. Только тепло, которое разливалось от губ к сердцу. Мы стояли на балконе, под звёздами, над морем, и ветер пел нам свою бесконечную песню.

*****

Шишкогрыз нашёл нас через полчаса. Он появился на перилах балкона, запыхавшийся, но с победным выражением на морде. В лапках он держал что-то маленькое и блестящее.

Я присмотрелась. Это была крошечная серебряная булавка в виде дубового листа, та самая, которую я видела на воротнике Изабеллы во время церемонии.

— Это же брошь леди Изабеллы? — спросила я. — Ты её украл?!

Шишкогрыз возмущённо фыркнул и покачал головой. Потом показал на брошь, на кольцо на моём пальце, на Ашера, на себя. Потом прижал лапку к сердцу.

— Он не украл, — перевёл Ашер. — Он говорит, что Изабелла сама отдала её. Сказала: «Передай леди Эйре. От одной Хозяйки — другой».

— Изабелла? — я не могла поверить. — Она знала, что ты здесь?

Шишкогрыз кивнул с выражением «она знает всё». Потом протянул брошь мне, осторожно, двумя лапками.

Я взяла подарок. Крошечный серебряный лист мягко светился в лунном свете.

— Спасибо, — тихо сказала я. — И Изабелле передай спасибо.

Шишкогрыз поправил корону и устроился на перилах, глядя на море. Мы с Ашером стояли рядом, держась за руки.

Всё было правильно. Всё было так, как должно было быть.

И где-то далеко-далеко, за морем, в старой конторе на Тенистой улице, мистер Грейвс, наверное, чихнул и не понял почему.

Глава 14. Отъезд.

Утро после бала началось с тишины. Я проснулась поздно, когда солнце уже поднялось над морем и залило комнату мягким серым светом. Шишкогрыз спал на балдахине, свернувшись калачиком и укрыв хвостом нос. Даже он, вечный труженик и генерал, сегодня позволил себе отдых.

Платье леди Элеоноры висело на дверце шкафа, всё ещё мерцая в утреннем свете. Кулон, серебряный дракон, лежал на тумбочке. А на моём пальце поблёскивало кольцо с зелёным камнем. Я посмотрела на него и улыбнулась. Всё было по-настоящему. Танец, искры, слова Ашера на балконе. Всё.

— Доброе утро, Хозяйка, — раздался голос от двери.

Я обернулась. В щель просунулась голова Финнегана, на этот раз не встревоженная, а торжественная.

— Доброе утро, Финнеган. Ты сегодня рано.

— Я не ложился, мисс. Слишком много впечатлений. Такой бал! Такие искры! Я не видел ничего подобного с тех пор, как леди Элеонора танцевала с лордом Эдвардом. — Он помолчал. — Кстати, о делах. Леди Изабелла просила передать, что завтрак будет накрыт в малой столовой через час. И что делегация отплывает в полдень.

— В полдень? — я села в кровати. — Уже сегодня?

— Да, мисс. Леди Изабелла говорит, что ветер попутный, и она не хочет терять время. Дела Совета не ждут.

Я быстро оделась, простое серое платье, никаких серебряных вышивок, и спустилась в малую столовую. Там уже собрались почти все. Изабелла сидела во главе стола, но сегодня в её позе было меньше напряжения. Она выглядела как человек, который выполнил трудную работу и теперь может позволить себе расслабиться. Ашер сидел рядом с ней и что-то тихо обсуждал, кажется, детали отчёта для Совета. Мелисса, в дорожном платье, пила чай и смотрела в окно. Сэр Грегор стоял у двери, уже в походном мундире. Магистр Корвин перелистывал свой блокнот, последние записи перед отплытием. Даррена не было.

— Леди Эйра, — Изабелла кивнула мне, — присоединяйтесь. Сегодня лёгкий завтрак. Пироги кончились, но булочки ещё есть.

Я села рядом с Ашером. Он тут же взял мою руку под столом, молча, но крепко.

— Я слышала, вы отплываете в полдень, — сказала я.

— Да. Ветер хороший, а у Совета много вопросов. Нужно успеть подготовить отчёт до следующего заседания. — Изабелла отпила чай. — Но перед отплытием я хотела бы поговорить с вами наедине. Если вы не против.

— Конечно.

После завтрака, когда все начали расходиться, я заметила, как Даррен наконец появился в дверях столовой. Он выглядел бледным и осунувшимся, видимо, не спал всю ночь. Мелисса, увидев брата, подошла к нему и что-то тихо сказала. Он не ответил, только кивнул и сел за дальний конец стола, подальше от всех. Я не стала подходить к нему — это было бы лишним. Он проиграл. Он знал это. И сейчас ему нужно было просто время.

*****

Изабелла отвела меня в библиотеку, где она сидела все эти дни, читая дневник Элеоноры. Сегодня дневник лежал на столе, старый, в потёртом переплёте, с пожелтевшими страницами.

— Я хочу оставить это вам, — сказала Изабелла, коснувшись обложки. — Дневник Элеоноры. Она начала его в тот день, когда приехала на остров, и вела до самой смерти. Здесь всё: её страхи, её радости, её любовь к Эдварду. И её мысли о том, что значит быть Хозяйкой.

— Но это же семейная реликвия. Разве вы не должны передать её в Совет? Или в архив?

— Совету не нужны дневники влюблённых ведьм. Им нужны отчёты и протоколы. — Изабелла улыбнулась. — А вам это нужно. Вы — следующая Хозяйка. И я думаю, Элеонора хотела бы, чтобы вы знали её историю.

Я взяла дневник. Он был тёплым на ощупь, то ли от магии, то ли оттого, что его долго держали в руках. Я открыла первую страницу. Почерк был аккуратным, но живым, с завитушками и крошечными рисунками на полях. Цветок. Драконье крыло. Маленькая белка.

— Спасибо, — сказала я. — Я буду читать его. Обещаю.

— Не спешите. У вас впереди целая жизнь. — Изабелла помолчала. — Знаете, Эйра, когда я приехала сюда, я ожидала найти фикцию. Обман. Договор, который нужно расторгнуть. А нашла... настоящую любовь. Такую же, как у Элеоноры и Эдварда. Это редкость. Берегите её.

— Буду.

— И ещё. — Она достала из кармана маленький конверт. — Это письмо. От Элеоноры. Она написала его перед смертью и просила передать той, кто придёт после неё. Я не знаю, что там. Оно запечатано магией, и печать может снять только та, кому оно адресовано. Думаю, теперь это вы.

Я взяла конверт. На нём было написано всего одно слово: «Хозяйке».

— Прочитайте, когда будете готовы. Не сейчас. — Изабелла встала. — А теперь пойдёмте. Нам пора.

*****

На причале было ветрено. Чёрный корабль Изабеллы с красными парусами покачивался на волнах. Матросы уже поднимали якорь. Слуги грузили последние сундуки, с которыми делегация прибыла неделю назад.

Ашер стоял чуть поодаль и разговаривал с магистром Корвином. Я услышала обрывок фразы:

— ...отчёт должен быть готов к следующему заседанию. И да, магистр, убедитесь, что раздел о Драконьем Протоколе составлен правильно. Я не хочу, чтобы у Совета остались вопросы.

— Конечно, лорд Ашер, — Корвин склонил голову. — И позвольте заметить: работать с вами было честью. Я писал сотни отчётов, но этот первый, который закончился хорошо.

— Закончился хорошо, потому что мы были честны, — ответил Ашер. — Помните об этом, когда будете писать следующий.

Корвин кивнул и поднялся на борт. Ашер повернулся ко мне и едва заметно улыбнулся.

— Ты только что дал указания магистру Корвину? — спросила я.

— Да. В конце концов, я — лорд. Иногда нужно напоминать об этом.

— Ты становишься величественным не только на балах.

— Это дурное влияние. Рядом с тобой я вообще становлюсь... человеком.

Я взяла его под руку.

— Не слишком человеком. Оставь немного дракона.

— Когти уже не убираются обратно, — признался он. — Привык.

Мы рассмеялись тихо, чтобы не мешать матросам.

Мелисса стояла у кромки воды, глядя на замок. Я подошла к ней, оставив Ашера разговаривать с Грегором.

— Вы долго смотрели на этот замок с подозрением, — сказала я. — А теперь смотрите иначе?

— Теперь я смотрю и думаю: может быть, однажды я вернусь сюда. Не как проверяющая. Как гостья.

— Вы всегда будете здесь желанной гостьей.

Мелисса повернулась ко мне. В её золотых глазах с фиолетовым отливом больше не было холода. Только усталость. И, может быть, немного надежды.

— Я ошибалась насчёт вас, — сказала она. — Вернее, я предполагала худшее, а нашла лучшее. Это редко со мной бывает

— Со мной тоже.

— Даррен вчера долго сидел в своей комнате. Я слышала, как он ходил из угла в угол. Он не сдался, он просто проиграл эту битву. Но он мой брат. Я должна быть с ним. Даже сейчас.

— Я понимаю.

— Если когда-нибудь вам понадобится союзник в Совете, напишите мне. Я теперь возглавляю Дом Блэкторнов. У меня есть влияние. И я помню, кому обязана тем, что мой брат на свободе, а не в темнице.

— Я напишу.

Мелисса коротко кивнула, по-военному, как сэр Грегор, и поднялась на борт. У трапа она обернулась.

— Эйра. Берегите его. Ашер — хороший дракон. Просто он слишком долго был один.

— Я знаю. Теперь он не один.

Мелисса улыбнулась, впервые за всё время открыто и без тени холода, и скрылась на корабле.

Сэр Грегор подошёл ко мне, когда матросы уже начали поднимать трап.

— Леди Эйра. Я хотел бы попросить вас об одолжении.

— Каком?

— Позвольте мне остаться. — Он сказал это быстро, будто давно готовил фразу. — Я говорил с лордом Ашером сегодня утром. Он не против. Но мне нужно ваше согласие. Вы — Хозяйка. Без вашего слова я не останусь.

— Вы хотите остаться? На острове? Но ваша служба в Совете...

— Я подал прошение об отставке. Леди Изабелла его подписала. Я больше не рыцарь Дома Стальных Ветров. Я свободен. И я хочу служить здесь.

— Почему?

Грегор помолчал.

— Потому что за эту неделю я впервые за десять лет почувствовал, что нахожусь на своём месте. Не в бою. Не в патруле. А здесь. В замке, где белки носят корону, дракон печёт блины, а ведьма разговаривает со сквозняками. Это звучит безумно. Но для меня это — дом.

Я посмотрела на Ашера. Он стоял чуть поодаль и слушал. Когда наши взгляды встретились, он кивнул, едва заметно, но я поняла.

— Хорошо, — сказала я. — Оставайтесь. Нам нужен начальник стражи. Тем более что стражи у нас пока нет. Только белки.

— Белки — отличная стража, — серьёзно ответил Грегор. — Я буду учиться у них.

— У Шишкогрыза. Он генерал.

— У Шишкогрыза, — поправился Грегор, и уголок его губ дрогнул в намёке на улыбку.

*****

Корабль Изабеллы отчалил ровно в полдень. Мы стояли на причале вчетвером: я, Ашер, сэр Грегор и Шишкогрыз на моём плече и смотрели, как чёрный парус уходит за горизонт.

— Вот и всё, — сказала я.

— Нет, — ответил Ашер. — Всё только начинается.

Шишкогрыз издал долгий свист, что-то среднее между прощанием и командой «отбой». Потом поправил корону и потрусил обратно к замку. У него были дела: беличья армия, инспекция запасов и, кажется, плановая кража носков.

— Мне нужно обустроиться, — сказал Грегор. — Лорд Ашер выделил мне комнату в восточном крыле.

— Рядом с оранжереей?

— Да. Там тихо. И пахнет ромашками.

Он кивнул и направился к замку. Мы остались вдвоём.

— Ты уверена? — спросил Ашер. — Насчёт Грегора?

— Да. Он хороший человек. Ему нужно было место, где он сможет быть собой. Здесь он сможет.

— Как и ты?

— Как и я.

Ашер взял мою руку и поднёс к губам. Кольцо блеснуло на солнце.

— Пойдём домой, — сказал он.

— Пойдём.

*****

Вечером я сидела в библиотеке. За окном сгущались сумерки, море стало серебряным, а сквозняки тихо переговаривались в щелях, сегодня они звучали умиротворённо, как старые друзья, собравшиеся у камина. В руках у меня был конверт, тот самый, что оставила Изабелла. «Хозяйке». Я долго смотрела на него, не решаясь открыть. Шишкогрыз сидел на каминной полке и делал вид, что спит, но я знала, что он наблюдает.

— Ты думаешь, пора? — спросила я.

Шишкогрыз открыл один глаз. Потом кивнул. Медленно, без обычного сарказма.

Я сломала печать.

Письмо было коротким.

«Дорогая моя преемница,

Если ты читаешь это, значит, ты — та, кто пришла после меня. Та, кто носит моё платье. Та, кто любит моего внука. Та, кто называет этот замок домом.

Я знаю, что ты, возможно, пришла сюда не по любви. Я тоже пришла не по любви — по контракту, по отчаянию, по нужде. Но любовь нашла меня здесь. И, кажется, она нашла тебя.

Береги его. Береги замок. Береги сад. Сад — это сердце острова. Пока он цветёт, остров жив.

И помни: ты не одна. Здесь, в этих стенах, живёт моя магия. Она признает тебя. Доверься ей.

С любовью,

Элеонора Блэкторн, первая Хозяйка Сквознякового Предела»

Я перечитала письмо трижды. Потом сложила его и прижала к груди. Шишкогрыз спрыгнул с каминной полки, подошёл ко мне и осторожно, одними кончиками лапок, коснулся моей руки.

— Она знала, — сказала я. — Сто лет назад она знала, что кто-то придёт. Что кто-то останется.

Шишкогрыз кивнул. Потом показал на меня, на письмо, на замок. Сжал лапку в кулак. «Вместе».

— Да. Вместе.

В камине треснуло полено. За окном тихо вздохнул сквозняк. И я услышала, впервые за всё время, как море поёт.

Дверь библиотеки тихо скрипнула. Вошёл Ашер. Он был без камзола, в простой рубашке, с распущенными волосами, таким я видела его в самые первые дни, до бала, до делегации, когда мы ещё не знали, что всё обернётся так.

— Не помешал? — спросил он.

— Нет. Я как раз закончила.

Я показала ему письмо. Он прочитал, стоя у камина. Когда он поднял глаза, в них было что-то новое, не грусть, не боль, а скорее спокойная, тихая благодарность.

— Она знала, — сказал он. — Всё это время. Знала, что кто-то придёт.

— Да.

— И ты пришла.

— И я осталась.

Он сел рядом и взял мои руки в свои. Кольцо блеснуло на пальце.

— Завтра, — сказал он, — мы пойдём в сад. Посадим новые розы. Вместо тех, что я срывал для тебя. Чтобы они цвели. Чтобы сад знал, что мы здесь надолго.

— И блины. На завтрак.

— И блины, — он улыбнулся. — Треугольные. Для драконьей геометрии.

— Идеальный план.

Шишкогрыз, который уже вернулся на каминную полку, фыркнул, «план так себе, но сойдёт» и накрылся хвостом.

Мы сидели в библиотеке до глубокой ночи. За окном пело море. В камине горел огонь. И замок, который неделю назад был холодным, пыльным и забытым, теперь дышал. Вместе с нами.

Глава 15. Тихая неделя и письмо леди Элеоноры.

Первая неделя после отъезда делегации прошла под знаком покоя. Не того покоя, что царил в замке до моего приезда, а другого. Живого. Дышащего. Такого, какой бывает, когда гроза наконец прошла и воздух стал чистым и прозрачным.

Мы отсыпались. Отъедались. Приводили замок в порядок, на этот раз не для гостей, а для себя. Ашер снова начал варить кашу в кастрюльке, и она получалась всё лучше. Я пересадила ромашки из оранжереи на подоконник в спальне. Они прижились и теперь каждое утро поворачивали головки к солнцу. Сэр Грегор обустроил свою комнату в восточном крыле и каждое утро обходил замок по периметру. Просто по привычке, потому что никакой угрозы не было.

Шишкогрыз отдыхал. Впервые за всё время нашего знакомства он не плёл интриги, не воровал носки и не проводил военные смотры. Он спал на каминной полке до полудня, просыпался только чтобы поесть, и смотрел на всех нас с выражением «я свою работу сделал, теперь вы сами».

На третий день этой идиллии я поняла, что скучаю. Не по опасностям. Не по интригам. По приключениям. По тому чувству, когда сердце бьётся быстрее, а мир становится больше, чем четыре стены замка.

— Тебе скучно, — сказал Ашер за завтраком.

— С чего ты взял?

— Ты третий раз перекладываешь кашу с одного края тарелки на другой. И вздыхаешь. И смотришь в окно. Всё это признаки скуки. Я читал в книге.

— Ты читаешь книги по человеческому поведению?

— Я читаю всё, что попадается в библиотеке. В прошлый раз это был трактат о мимике гномов. Познавательно, но бесполезно. Гномы почти не бывают на острове.

Я отложила ложку.

— Мне не скучно. Просто я привыкла, что что-то происходит. Сначала делегация, потом бал, потом отъезд. А теперь тишина. Я не жалуюсь. Просто странно.

— Тишина — это хорошо. Тишина это то, ради чего мы боролись.

— Знаю. Но, может быть, нам стоит куда-нибудь сходить? Что-нибудь сделать?

Ашер задумался. Потом встал из-за стола.

— Идём. Я хочу тебе кое-что показать.

— Что?

— Увидишь.

Он привёл меня на вершину самой высокой скалы, туда, куда я никогда не забиралась. Подъём был крутым, но Ашер помогал мне, подавая руку на самых сложных участках. Скала поросла мхом и лишайником, а с неё открывался вид на весь остров. Замок, лес, оранжерея, причал. Всё было как на ладони.

— Здесь красиво, — сказала я, переводя дыхание. — Но зачем мы сюда пришли?

— Не сюда. Дальше.

Он подошёл к краю скалы и обернулся ко мне.

— Ты боишься высоты?

— Нет. А что?

— Тогда закрой глаза.

Я закрыла. Ветер усилился, тёплый, пахнущий морем и хвоей. А потом земля ушла из-под ног.

Я ахнула и открыла глаза. Мы были в воздухе. Ашер держал меня на руках, а за его спиной распахнулись огромные чёрные крылья с серебристым отливом по краям. Он взмахнул ими, и мы взлетели выше.

— Ты мог предупредить! — крикнула я, вцепляясь в его плечи.

— Тогда бы ты испугалась.

— Я не боюсь высоты! Я боюсь неожиданностей!

— А я думал, ты любишь неожиданности.

Я хотела возразить, но огляделась вокруг и забыла все слова. Остров лежал под нами, как карта: замок, лес, оранжерея, серебряная нить ручья, бегущего к морю. Море было повсюду — бесконечное, серое, сливающееся с горизонтом. А над нами, совсем близко, плыли облака, и солнце пробивалось сквозь них золотыми лучами.

— Это... — прошептала я.

— Да, — ответил он. — Это мой мир. Тот, который я хотел тебе показать.

Он летел плавно, без рывков, и ветер свистел в его крыльях. Я перестала бояться и расслабилась в его руках. Мы сделали круг над замком, я видела, как сэр Грегор машет нам с причала. Потом пролетели над лесом, и белки высыпали на ветки, что-то свистя вслед. А потом направились к морю.

— Ты часто летаешь? — спросила я.

— Раньше летал каждую ночь. Когда был один. Это помогало не думать.

— А сейчас?

— Сейчас я лечу с тобой. Это гораздо лучше.

Мы пролетели над волнами. Внизу мелькнула стая дельфинов, и я засмеялась от восторга. Ашер, услышав мой смех, сделал круг и снова набрал высоту.

— Хочешь попробовать? — спросил он.

— Что попробовать?

— Сидеть. Сама. У меня на спине.

— Ты серьёзно?

— Я дракон. Я могу нести на спине кого угодно. Даже ведьму, которая боится неожиданностей.

— Я не боюсь!

— Тогда давай.

Он аккуратно пересадил меня с рук на спину. Я ухватилась за роговой гребень у основания его шеи и почувствовала, как подо мной перекатываются мощные мышцы. Это было совершенно не похоже на полёт в руках. Здесь я была не пассажиром, а частью полёта.

— Держишься? — спросил он, повернув голову.

— Да!

— Тогда летим.

Он взмахнул крыльями, и мы рванули вперёд. Ветер ударил в лицо, выбивая слёзы, но это были счастливые слёзы. Я смеялась, кричала что-то бессвязное, показывала пальцем на проплывающие внизу облака. Ашер летел, и я чувствовала, как он тоже счастлив. Не по словам, не по жестам, а по тому, как ровно и мощно бились его крылья, как расслабленно изгибалась шея, как он иногда поворачивал голову, чтобы проверить, всё ли со мной в порядке.

Мы вернулись на скалу через час. Ашер приземлился мягко, как кошка, и я сползла с его спины на дрожащих ногах. Он тут же обернулся человеком и подхватил меня под локоть.

— Ну как?

— Это... — я попыталась подобрать слова. — Это лучшее, что со мной случалось. После блинов.

— После блинов? — он приподнял бровь.

— Блины были очень хорошие.

— Тогда в следующий раз я испеку блины и мы съедим их на вершине скалы. После полёта.

— Идёт.

Мы сидели на краю скалы, свесив ноги, и смотрели на море. Солнце клонилось к закату, окрашивая волны в розовый и золотой. Где-то внизу, в замке, зажглись первые огоньки. Сквозняки тихо шептались в расщелинах, и сегодня в их голосах была только радость.

— Знаешь, — сказала я, — когда я подписывала договор, я думала, что еду в мрачный замок к угрюмому дракону. Что это будет полгода уныния и холода. А вместо этого...

— Вместо этого?

— Вместо этого я нашла дом. Настоящий дом. С белкой, которая носит корону. С рыцарем, который хочет быть просто Грегором. С призраком, который не вытирает пыль. И с драконом, который дарит дохлых крыс и думает о снеге, чтобы не обжечь.

— Крысы были очень вкусные.

— Я их не ела!

— Зря. — Он помолчал. — Значит, ты не жалеешь? О контракте? О том, что приехала сюда?

— Ни секунды.

Он взял мою руку и переплёл свои пальцы с моими. На его пальцах всё ещё поблёскивали когти, которые, как он сказал, «уже не убираются обратно». Мне это нравилось. Это было напоминанием о том, кто он такой. Дракон. Мой дракон.

— Тогда завтра, — сказал он, — я покажу тебе ещё кое-что.

— Что?

— Секретное место. О котором даже Шишкогрыз не знает.

— На этом острове есть место, о котором Шишкогрыз не знает?

— Есть. Я нашёл его, когда был маленьким. И никому не показывал. Даже деду.

— Почему?

— Потому что ждал того, кому можно показать.

*****

На следующий день Ашер повёл меня в лес. В самую чащу, куда не ступала ни одна белка. Мы продирались сквозь заросли папоротника, перелезали через поваленные деревья, и я уже начала подозревать, что никакого секретного места нет, а есть только драконья фантазия, когда мы наконец вышли к подножию скалы.

— Здесь тупик, — сказала я.

— Кажется, что тупик. — Ашер раздвинул густой куст, и за ним обнаружился вход в пещеру. Низкий, едва достающий мне до плеча.

— Что там?

— Иди за мной.

Он взял меня за руку и повёл внутрь. Пещера была тёмной, но через несколько шагов стало светлее: где-то впереди пробивался свет. Мы вышли в огромный грот, и я ахнула.

Грот был заполнен водой. Озеро. Вода была такой прозрачной, что видны были камни на дне и стайки серебристых рыбок, снующих между ними. Стены грота светились мягким голубым светом, исходящим от крошечных кристаллов, вросших в камень. А с потолка свисали сталактиты, и с них капала вода, создавая тихую, мелодичную музыку.

— Что это за место? — прошептала я.

— Я назвал его Звёздным Гротом. Когда я был маленьким, я приходил сюда, чтобы спрятаться. От гостей, от деда, от всего мира. Здесь тихо. И никто не знает об этом месте. Только ты теперь.

— Почему ты никому не показывал?

— Потому что это моё убежище. Драконам нужно убежище. Место, где можно быть собой.

— А мне ты показываешь.

— Ты и есть я. — Он помолчал. — В смысле, ты часть меня. Или я часть тебя. Я ещё не разобрался в этих формулировках.

— Ты часть меня, — сказала я. — А я часть тебя. Формулировка простая.

Он улыбнулся и сел на большой плоский камень у кромки воды. Я села рядом. Мы долго молчали, слушая музыку капель и глядя на серебристых рыбок. Вода в озере была тёплой: где-то под землёй проходил горячий источник, и от этого в гроте было уютно, как в бане. Я опустила руку в воду, и рыбки тут же подплыли поближе, тыкаясь носами в пальцы.

— Они тебя признали, — заметил Ашер.

— Как и всё в этом замке. Сначала белки, потом сквозняки, теперь рыбы. У меня талант находить общий язык с кем угодно.

— Это не талант. Это дар. Ты видишь тех, кого никто не видит. Слышишь тех, кого никто не слышит. Ты разговариваешь со сквозняками и торгуешься с белками. Ты даже меня смогла разглядеть. А я, поверь, был очень глубоко.

— В подвале, — уточнила я.

— В подвале, — согласился он. — На золоте.

— Кстати, о золоте. Ты всё ещё спишь там?

— Иногда. По привычке. Но теперь я чаще засыпаю в библиотеке. Рядом с тобой.

— Это прогресс.

— Это любовь.

Он сказал это так просто, так буднично, что я не сразу осознала. А когда осознала, наклонилась и поцеловала его. Вода в озере тихо плеснула, и рыбки брызнули врассыпную. С потолка сорвалась капля и упала точно мне на нос. Я засмеялась, Ашер тоже издал звук, похожий на смех, и эхо разнесло его по всему гроту.

*****

Домой мы вернулись к вечеру. Замок встретил нас запахом ужина: сэр Грегор, как выяснилось, умел готовить почти так же хорошо, как Изабелла. Он сварил суп из трав, найденных в оранжерее, и напёк хлеба. Шишкогрыз уже сидел за столом с выражением «я это заслужил» и держал в лапках кусочек хлеба. Увидев нас, он постучал лапкой по столу. Три раза. «Где вы были?»

— В секретном месте, — ответила я.

Шишкогрыз прищурился. Он явно хотел узнать подробности, но я приложила палец к губам.

— Тайна.

Шишкогрыз фыркнул с выражением «у меня на этом острове нет тайн», но отстал. В конце концов, он был генералом. А генералы знают, что некоторые секреты должны оставаться секретами.

После ужина мы сидели в библиотеке. Ашер читал книгу, на этот раз не вверх ногами, я перелистывала дневник леди Элеоноры. Сэр Грегор ушёл в свою комнату, Шишкогрыз спал на каминной полке. Сквозняки тихо шептались в щелях.

Идиллия.

Я наткнулась в дневнике на запись, датированную триста десятым годом от основания острова. Почерк был торопливым, буквы прыгали.

«Сегодня я показала Эдварду Звёздный Грот. Он сказал, что я первая, кто увидел его убежище. Я спросила: «Почему я?» Он ответил: «Потому что ты и есть я». Я заплакала. Драконы не умеют говорить красиво, но когда они говорят правду, это лучше любых стихов».

Я подняла глаза от дневника. Ашер смотрел на меня поверх книги. Его золотые глаза были тёплыми, как огонь в камине.

— Что? — спросил он.

— Ничего. Просто вспомнила, что драконы не умеют говорить красиво.

— Это правда. Мы рычим.

— Но когда вы говорите правду, это лучше любых стихов.

Он моргнул. Потом отложил книгу, встал, подошёл ко мне и опустился на колени перед моим креслом.

— Я говорил тебе, что люблю тебя?

— Да. На балконе. После бала.

— Этого мало. Я хочу говорить это каждый день. Я люблю тебя, Эйра. Ты сделала этот замок домом. Ты сделала меня человеком. Не в смысле «без крыльев», а в смысле «с сердцем». Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я. — Моего дракона. Моего лорда. Моего Ашера.

Он поцеловал мою руку. И в камине треснуло полено, и сквозняки тихо вздохнули, и где-то на каминной полке Шишкогрыз приоткрыл один глаз, фыркнул «наконец-то» и снова заснул.

Тихая неделя. Лучшая неделя в моей жизни.

*****

Утро началось с того, что Шишкогрыз вернулся к исполнению своих обязанностей. Я поняла это сразу, как только открыла глаза: мой второй носок исчез с тумбочки, а на его месте лежала записка, нацарапанная на клочке бумаги явно беличьей лапкой.

«Инспекция. Носок конфискован для проверки качества. Ш.»

Я рассмеялась и села в кровати. Тихая неделя закончилась. Шишкогрыз снова был в строю, а значит, жизнь возвращалась в привычное русло. Я даже не расстроилась из-за носка. В конце концов, у меня было кольцо с зелёным камнем, кулон с драконом и платье леди Элеоноры. А носок — что ж, носок можно и новый связать.

За окном моросил дождь. Первый дождь за всё время, что я жила на острове. Мелкий, серый, он шелестел по крыше и стучал в окна, и сквозняки сегодня звучали иначе. Не тоскливо, а задумчиво. Как будто остров тоже читал письмо Элеоноры и теперь обдумывал его.

Я оделась, взяла конверт со стола и спустилась в библиотеку. Письмо я прочитала ещё в день отъезда Изабеллы, но что-то не давало мне покоя. Какая-то мысль, которую я не могла ухватить. Что-то в словах Элеоноры.

«И помни: ты не одна. Здесь, в этих стенах, живёт моя магия. Она признает тебя. Доверься ей».

Что это значило? Магия Элеоноры? Я думала об этом всю неделю, но ответа не находила. Может быть, дневник подскажет.

Ашер нашёл меня в библиотеке через час. Он вошёл тихо, с чашкой чая в одной руке и тарелкой с булочками в другой. За ним семенил Шишкогрыз, явно рассчитывающий на свою долю.

— Ты опять читаешь дневник, — сказал Ашер, ставя чашку на стол.

— Я ищу кое-что. В письме Элеонора написала, что в замке живёт её магия. Но я не чувствую никакой магии. Кроме твоей. И сквозняков. И Кристалла Вечной Зимы в подвале.

— Может быть, она имела в виду сад?

— Может быть. Но я была в саду десятки раз. Там красиво, там пахнет ромашками, но магии там не больше, чем в любом другом месте острова.

Шишкогрыз, который уже успел стащить булочку, вдруг замер. Потом спрыгнул со стола, подбежал ко мне и постучал лапкой по дневнику. Четыре раза. Потом показал на сад. Потом на меня. Потом прижал лапку к сердцу.

— Ты хочешь сказать, что магия Элеоноры в саду, но её нужно... почувствовать?

Кивок. Потом он показал на дневник, на меня и на сердце. «Читай не глазами».

— Читай сердцем? — перевела я. — Ты предлагаешь мне читать сердцем?

Шишкогрыз кивнул с выражением «наконец-то до тебя дошло».

Я снова открыла дневник. На этот раз я не просто читала. Я пыталась услышать. Почувствовать. Понять не умом, а чем-то другим. Чем-то, что Элеонора называла «магией».

И где-то между строк, между описанием первого бала и рецептом яблочного пирога, я её нашла. Не слова. Ощущение. Лёгкое, как дуновение сквозняка. Тёплое, как солнечный свет в оранжерее. Знакомое, как запах ромашек.

— Она не оставила заклинаний, — сказала я вслух. — Она оставила себя. Свою любовь. Свою заботу. Она вплела их в этот замок, как листья в подол платья. Вот что она имела в виду. Её магия — это её любовь. И она всё ещё здесь.

Ашер слушал молча. Шишкогрыз перестал жевать булочку.

— И эта магия признала меня, — продолжила я. — Платье подошло. Кулон засветился. Сад цветёт. Сквозняки перестали выть. Это не совпадения. Это она. Элеонора. Она приняла меня как Хозяйку.

— Значит, ты чувствуешь её? — спросил Ашер.

— Да. Теперь чувствую. Она повсюду. В каждой комнате. В каждом цветке. В каждом сквозняке. Она здесь. И, кажется, она рада.

Ашер подошёл и взял меня за руку.

— Бабушка была бы рада. Я знаю. Она всегда говорила, что замок без Хозяйки, как дракон без крыльев. Просто я не понимал, что это значит. А теперь понимаю.

Шишкогрыз вдруг вскочил и начал новую пантомиму. Он показал на дневник, на сад, на меня, на Ашера, а потом сложил лапки вместе. «Семья». Потом показал на себя и поправил корону. «Я тоже». Потом показал на дверь, за которой скрылся сэр Грегор, и добавил жест «он тоже». Потом обвёл лапкой весь замок. «Все».

— Да, — сказала я. — Мы все — семья. Этот замок — наш дом.

Шишкогрыз кивнул и, кажется, украдкой смахнул лапкой что-то с глаза. Впрочем, он тут же сделал вид, что просто поправляет корону.

*****

Дождь закончился к полудню. Небо прояснилось, и над морем повисла радуга — бледная, едва заметная, но настоящая. Я стояла у окна в библиотеке и смотрела на неё, когда в комнату вошёл сэр Грегор.

— Леди Эйра, — сказал он, — там это... в оранжерее. Вам стоит взглянуть.

— Что случилось?

— Лучше покажу.

Мы спустились в оранжерею. Фонтан журчал как обычно, яблоня качала ветвями, ромашки тянулись к свету. Но кое-что изменилось. В дальнем углу сада, там, где раньше была пустая земля, вырос цветок. Один-единственный. Белая роза.

— Её здесь не было, — сказал Грегор. — Я проверял углы вчера вечером. Пусто. А сегодня утром — она.

— Белая роза, — прошептала я. — Как те, что Ашер дарил мне.

— Именно. Я потому и позвал вас. Это какое-то знамение?

Я присела перед розой. Она была прекрасна: свежая, с капельками дождя на лепестках, источающая тонкий аромат. И я почувствовала её. Магию. Тёплую, родную, знакомую.

— Это не знамение, — сказала я. — Это подарок. От Элеоноры.

Грегор моргнул.

— От леди Элеоноры? Но она умерла сто лет назад.

— Её магия осталась. И она говорит с нами. Вот так. — Я коснулась лепестков, и они засветились мягким серебристым светом. — Спасибо, — прошептала я. — За всё.

Роза вспыхнула ярче на секунду и погасла. Но аромат остался.

Грегор долго молчал. Потом сказал:

— Я служил на северной границе десять лет. Видел магию огня, магию льда, магию смерти. Но такой магии не видел никогда. Магии, которая дарит розы через сто лет после смерти.

— Это любовь, — сказала я. — Самая сильная магия из всех.

Грегор кивнул и тихо вышел из оранжереи. А я осталась сидеть перед розой, думая о женщине, которая жила в этом замке сто лет назад. Которая приехала сюда по контракту. Которая полюбила дракона. Которая стала первой Хозяйкой. И которая теперь, через столетие, подарила мне цветок.

*****

Вечером я сидела в библиотеке и писала ответ. Я писала Мелиссе.

«Дорогая Мелисса,

Прошла неделя с тех пор, как вы уплыли. За это время остров расцвёл, во всех смыслах. В оранжерее выросла белая роза. Ашер научился летать со мной на спине. Шишкогрыз вернулся к инспекциям (украл носок, но я не в обиде). Сэр Грегор варит суп и говорит, что счастлив. Финнеган наконец-то начал вытирать пыль.

Я пишу это, чтобы сказать спасибо. За то, что вы сделали. За то, что выбрали справедливость. За то, что помогли нам, когда могли остаться в стороне. Я знаю, что вам было трудно. Но вы справились.

Как Даррен? Я не спрашиваю из любопытства. Я спрашиваю, потому что верю: люди могут меняться. Даже драконы могут меняться. Ашер — лучшее тому доказательство.

Если вы когда-нибудь захотите приехать — просто напишите. Мы будем рады.

С теплом, Эйра».

Я запечатала письмо и отдала Шишкогрызу, который вызвался доставить его на почтовый корабль. Белка взяла конверт, поправила корону и издала короткий свист. Через секунду в окно влетел бельчонок-курьер, схватил письмо и исчез в сумерках.

— У тебя везде шпионы, — заметила я.

Шишкогрыз кивнул с выражением «а ты только сейчас это поняла».

*****

Ночью я снова сидела в библиотеке. Ашер был рядом, читал книгу. Шишкогрыз спал на каминной полке. Дождь давно закончился, и сквозняки тихо шептались в щелях. Я открыла дневник Элеоноры на последней странице. Той, которую не заметила раньше, потому что она была приклеена к обложке.

Запись была короткой. Всего несколько строк.

«Сегодня я посадила семена. Садовник сказал, что они не взойдут. Слишком холодно. Слишком ветрено. Слишком поздно.

Но я знаю: они взойдут. Не сейчас. Может быть, через год. Может быть, через сто лет. Но они взойдут. Потому что сад — это сердце острова. А сердце не умирает.

Той, кто прочитает это: полей цветы. Они ждали тебя».

Я закрыла дневник и прижала его к груди. Завтра я пойду в оранжерею и полью цветы. Все до единого. Потому что они ждали меня.

Ровно сто лет.

Глава 16. Разговор о прошлом и свадебные хлопоты.

За день до свадьбы Ашер позвал меня на скалы. Не на те, с которых мы взлетали, а на другие, дальние, куда я никогда не ходила. Он сказал только: «Мне нужно тебе кое-что показать», и я пошла за ним, не спрашивая.

Мы шли долго. Тропа петляла между соснами, спускалась в овраги, перепрыгивала через ручьи. Я уже начинала узнавать этот лес: он был частью острова, а остров теперь был частью меня. Белки приветствовали нас с ветвей, сквозняки расступались, давая дорогу. Даже море, казалось, притихло, когда мы вышли на край обрыва.

Эта скала была ниже, мрачнее, вся покрытая трещинами и лишайником. У её подножия, далеко внизу, о камни бились волны. Волны здесь были другими, не такими, как у причала. Злыми, тёмными, они накатывали на берег и разбивались о скалы с таким звуком, будто хотели что-то рассказать, но не могли. Ветер здесь был сильнее, и он не шептал, а выл. Тоскливо, протяжно, безнадёжно.

Ашер стоял на краю обрыва и смотрел вниз. Его спина была напряжена, плечи подняты, а руки сжаты в кулаки. Я не видела его лица, но знала, что оно сейчас каменное. Такое же, как в первый день, когда я вошла в замок.

— Здесь красиво, — сказала я тихо, просто чтобы нарушить молчание.

— Здесь страшно, — ответил он.

Я подошла ближе и взяла его за руку. Его пальцы были холодными, и когти проступили сильнее обычного. Он не убирал их. Значит, волновался.

— Что это за место?

— Здесь погибла моя мать.

Ветер взвыл громче. Волны внизу разбились о скалы и рассыпались белой пеной. Я молчала, потому что слов не было.

— Мне было семь лет, — сказал Ашер, не оборачиваясь. — Она любила гулять по скалам. Говорила, что здесь море поёт громче всего. В тот день был шторм. Дед запретил ей выходить, но она не послушалась. Сказала, что хочет увидеть волны. Она всегда хотела увидеть волны.

Он замолчал. Я чувствовала, как его пальцы дрожат в моей ладони.

— Я побежал за ней. Она не знала. Я прятался за камнями, думал, что это игра. А потом поскользнулся. Она услышала мой крик, обернулась... И тогда волна. Огромная волна, выше этой скалы. Она ударила в край обрыва и унесла её вниз. Просто унесла. Я даже не успел ничего сделать. Просто стоял и смотрел.

Он выдохнул, и из его ноздрей вырвалась тонкая струйка дыма.

— А потом я побежал обратно в замок. Спрятался в подвале. Меня нашли только через час, когда начали искать маму. Я никому не сказал, что был там. Даже деду. Он думал, что я всё это время прятался в подвале, как обычно. Он не знал, что я видел. А я видел. Я всё видел. И молчал.

— Ашер...

— Я не рассказывал это никому, — перебил он. — Сначала было стыдно. Потом стало поздно. А потом дед умер, и правда осталась только здесь. — Он коснулся своей груди. — Двадцать два года. Я носил это в себе двадцать два года.

Я обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть на меня. Его золотые глаза были сухими, но в них стояла такая боль, что у меня самой перехватило дыхание.

— Ты был ребёнком, — сказала я. — Семилетним ребёнком, который хотел поиграть с мамой. Ты не убивал её. Ты любил её. Любовь не убивает.

— Но она умерла.

— Да. Она умерла. И это огромное горе. Но это не твоя вина. Ты не мог ничего сделать. Ты был маленьким. Ты был беззащитным. Ты был просто мальчиком, который потерял маму.

Он молчал. Его лицо оставалось каменным, но что-то в глазах дрогнуло. Какая-то трещина, как на этой скале. Маленькая, но глубокая.

— Ты двадцать два года носил это в себе, — сказала я. — Двадцать два года винил себя в том, в чём не был виноват. Ты прятался в подвале, спал на золоте, отгораживался от мира. Но мир не наказывал тебя, Ашер. Ты сам себя наказывал. Хватит. Пора остановиться.

— Я не знаю как.

— Просто скажи это. Вслух. Скажи: «Я не виноват».

Он смотрел на меня, и его губы дрожали. Дракон, который умел дышать огнём, который мог разнести этот утёс в пыль одним ударом хвоста, который пережил покушения и интриги, стоял на краю скалы и не мог произнести четыре слова.

— Я не... — начал он и осёкся. — Я не... виноват.

Волны внизу разбились о скалы, и ветер на секунду стих. А потом завыл снова, но теперь в его вое не было тоски. Только печаль. Чистая, светлая печаль, которая приходит, когда наконец отпускаешь то, что держал слишком долго.

Ашер опустился на колени прямо на камни. Я села рядом с ним, обняла его за плечи, и мы долго сидели так, на краю обрыва, над тёмными волнами. Он не плакал. Драконы не плачут. Но его плечи дрожали, и дыхание было прерывистым, и он держал мою руку так крепко, будто боялся, что я исчезну.

— Спасибо, — сказал он наконец. — За то, что выслушала.

— Это не всё, — ответила я. — Теперь моя очередь.

Он поднял голову.

— Ты знаешь, что я была под судом, — начала я. — Знаешь, что у меня долги. Но ты не знаешь, откуда они взялись. Почему я стала ведьмой-неудачницей, которая подрывает лаборатории и не может удержать ни одной работы.

— Ты не неудачница.

— Дай мне закончить. — Я набрала воздуха и посмотрела на море. — Когда мне было двенадцать, в нашем доме случился пожар. Я была дома одна. Родители ушли к соседям, меня оставили с младшим братом. Ему было четыре года. Я хотела показать ему фокус, маленькое заклинание, которому меня научила бабушка. «Искра». Самое простое заклинание на свете. Но я вложила в него слишком много силы. Слишком много магии. Загорелась занавеска, потом ковёр, потом...

Я замолчала. Ашер не перебивал.

— Я вынесла брата на улицу. Он был жив, почти не пострадал. Но дом сгорел. А родители вернулись раньше, чем я ожидала. Они увидели дым и бросились внутрь. Думали, что мы там. Отец вытащил мать, но сам... Он надышался дымом. Умер через несколько часов. Мать прожила ещё два дня. Она сказала мне перед смертью, что я не виновата. Что это был несчастный случай. Но я знала: если бы я не зажгла эту искру, ничего бы не случилось. Мои родители были бы живы.

Теперь молчал Ашер. Его рука сжала мою ладонь.

— Меня не судили за это. Бабушка сказала, что я была ребёнком и не понимала, что делаю. Но магическая Гильдия внесла меня в чёрный список. «Нестабильная магия. Опасна для окружающих». Поэтому меня не брали на работу. Поэтому я не могла получить нормальный диплом. Поэтому я жила с долгами и взрывала лаборатории. Я сама себе вынесла приговор. Такой же, как ты.

Ашер поднёс мою руку к губам и поцеловал. Без искр. Без магии. Просто поцеловал.

— Ты не виновата, — сказал он.

— Знаю, — ответила я. — Ты тоже.

— Я знаю. Теперь знаю.

Мы сидели на краю обрыва, над волнами, и ветер выл свою песню. Но теперь в ней слышалось что-то новое. Не тоска. Не печаль. Что-то похожее на прощение.

— Знаешь, что сказала бы твоя мать? — спросила я. — Если бы могла увидеть тебя сейчас?

— Что?

— Что ты вырос. Что ты стал хорошим драконом. Что она гордится тобой.

Ашер долго молчал.

— А твои родители? Что сказали бы они?

— Что я наконец-то нашла дом. Что я счастлива. Что они рады за меня.

— Они были бы правы.

Я прижалась к его плечу. Солнце клонилось к закату, окрашивая море в золотой и розовый. Где-то внизу волны разбивались о скалы, но теперь их звук не казался злым. Просто море пело свою песню. А мы слушали.

*****

Мы вернулись в замок, когда уже стемнело. Шишкогрыз ждал нас на пороге с выражением «где вы были, я тут волнуюсь, между прочим». Увидев наши лица, он ничего не сказал. Просто постучал лапкой по косяку. Три раза. «Всё хорошо». И потрусил в библиотеку, где сэр Грегор уже разжёг камин и накрыл стол к ужину.

За ужином было тихо. Не напряжённо, а спокойно. Так бывает, когда двое людей наконец-то сказали друг другу то, что носили в себе годами. Когда тяжесть, которую они тащили в одиночку, разделили на двоих. Грегор, кажется, что-то почувствовал, потому что не задавал вопросов. Шишкогрыз тоже молчал, только иногда поглядывал на нас и поправлял корону.

После ужина мы с Ашером поднялись на балкон. Тот самый, где он сделал мне предложение. Луна висела над морем, звёзды отражались в волнах, и сквозняки тихо переговаривались в щелях.

— Завтра свадьба, — сказала я.

— Завтра.

— И это будет навсегда.

— Навсегда, — он повернулся ко мне. — Ты готова?

— Я была готова с того дня, как ты подарил мне дохлую крысу с бантиком.

Он улыбнулся. Не сдержанно, не уголком губ, а по-настоящему. И в его улыбке больше не было боли. Только любовь.

— Я люблю тебя, Эйра.

— Я люблю тебя, Ашер.

Волны внизу тихо вздохнули. Сквозняки запели свою бесконечную песню. И где-то в саду леди Элеоноры белая роза раскрыла лепестки навстречу луне.

*****

Весть о том, что в замке готовится свадьба, разнеслась по острову быстрее, чем сквозняк успевает задуть свечу. К полудню об этом знали все: белки, летучие мыши в восточном крыле, рыбы в Звёздном Гроте (я почти уверена, что Шишкогрыз отправил к ним курьера) и даже чайки, которые никогда не интересовались замковыми делами, но теперь почему-то кружили над башнями с особо торжественным видом.

Шишкогрыз воспринял новость как сигнал к всеобщей мобилизации. Он появился в главном зале ровно в девять утра, держа в лапках свиток, перевязанный травинкой, и с таким выражением на морде, будто от исхода этой свадьбы зависела судьба всего беличьего народа.

— Это что? — спросила я, глядя на свиток.

Шишкогрыз положил свиток на стол, развернул его и постучал лапкой по первому пункту. Пункт гласил: «Назначить Его Ореховое Величество главным распорядителем».

— Ты сам это написал?

Кивок. Потом он постучал по пункту ещё раз, настойчивее.

— Ты хочешь быть главным распорядителем свадьбы?

Снова кивок. Потом он показал на себя, на корону, на свиток и скрестил лапки на груди с выражением «это не обсуждается».

— Хорошо, — сказала я. — Будешь главным распорядителем. Но с одним условием: носки не воровать. Хотя бы в день свадьбы.

Шишкогрыз задумался. Потом показал два пальца.

— Что «два»? Два дня без носков?

Кивок.

— День свадьбы и день после?

Кивок.

— Договорились.

Шишкогрыз поправил корону и тут же начал раздавать указания. Две белки были отправлены в лес за светящимся мхом. Три — в оранжерею за цветами. Одна — на кухню с приказом «проверить запасы орехов». Финнеган, проплывавший мимо, получил указание «репетировать объявление, и чтобы без запинок». Призрак вытянулся по стойке смирно и исчез в стене.

Сэр Грегор, наблюдавший за этой суетой из угла, заметил:

— Я служил под командованием пяти генералов. Ни один из них не сравнится с этим.

— Шишкогрыз — исключение, — ответила я. — Он не генерал. Он король.

Шишкогрыз, услышав это, издал довольный свист и сделал пометку в свитке.

К вечеру главный зал было не узнать. Гирлянды из светящегося мха свисали с потолка, переливаясь мягким серебристым светом. Белки притащили из леса ветки с какими-то душистыми ягодами и развесили их по стенам. Окна были вымыты до такого блеска, что в них отражалось море. Финнеган, паря под потолком, в сотый раз повторял: «Лорд и леди Блэкторн!» и каждый раз у него получалось всё торжественнее.

Сэр Грегор мастерил подсвечник в своей комнате. Он никому не показывал свою работу, только однажды я заметила, как он несёт в восточное крыло какой-то металлический предмет, завёрнутый в ткань.

— Сюрприз, — коротко сказал он, поймав мой взгляд. — Увидите на свадьбе.

Я не стала допытываться.

Ашер в подготовке почти не участвовал. Не потому что не хотел, а потому что я попросила его об этом.

— Ты уже сделал всё, что нужно, — сказала я ему утром. — Ты вышел из подвала. Ты научился танцевать. Ты перестал сражаться с чайниками. Теперь моя очередь. Дай мне подготовить эту свадьбу.

— Ты хочешь делать это одна?

— Не одна. У меня есть беличья армия, призрак-дворецкий и рыцарь, который мастерит таинственный подсвечник. Мы справимся. А ты отдыхай.

Ашер не стал спорить. Он сел в кресло в библиотеке, взял книгу и сделал вид, что читает. Но я заметила, что он не переворачивал страницу уже полчаса и всё время смотрел на меня поверх обложки.

— Ты нервничаешь? — спросила я вечером, когда мы сидели у камина.

— Драконы не нервничают.

— А ты?

— Я — да. Немного. — Он помолчал. — Это ведь навсегда? Свадьба — это навсегда?

— Навсегда, — подтвердила я. — Без контрактов. Без сроков. Без пунктов.

— Тогда я не нервничаю. Я жду.

Я взяла его за руку, и мы долго сидели так, глядя на огонь.

*****

На третий день подготовки пришло письмо от Мелиссы. Бельчонок-курьер доставил его утром, запыхавшийся, но гордый. Конверт был тёмно-синий, с серебряной печатью Дома Блэкторнов.

«Дорогая Эйра,

Пишу коротко, потому что дела Совета не ждут. Я возглавила Дом Блэкторнов, как и предполагалось, и теперь разбираю бумаги, которые Даррен оставил в таком беспорядке, что даже магистр Корвин в ужасе. Даррен под моим надзором. Он всё ещё злится, но уже меньше. Я думаю, со временем он поймёт, что проигрыш не всегда означает поражение. Иногда он означает, что ты должен выбрать другой путь.

Посылаю вам свадебный подарок. Это кольцо принадлежало нашей прабабушке, ведьме из рода Ашфорд. По легенде, оно приносит удачу в браке. Я не очень верю в легенды, но это кольцо много веков передавалось в нашей семье, и все его владелицы были счастливы. Пусть оно принесёт счастье и вам.

Я не смогу приехать на свадьбу: Совет заседает, и моё присутствие обязательно. Но я буду думать о вас. И, пожалуйста, передайте Шишкогрызу, что я восхищена его организаторскими способностями. Если он когда-нибудь захочет поработать в Совете, место главного инспектора для него открыто.

С уважением и теплом, Мелисса Блэкторн».

Я перечитала письмо дважды. Шишкогрыз, сидевший на столе, внимательно слушал, а когда я дошла до строчки про главного инспектора, поправил корону и издал звук, означавший «подумаю, но вряд ли».

В коробочке, приложенной к письму, лежало кольцо. Серебряное, с крупным лунным камнем, который переливался изнутри мягким голубоватым светом. Я надела его на палец рядом с тем, что подарил Ашер, и камни засветились в унисон — зелёный и голубой. Как море и небо. Как остров и сквозняки.

— Оно признало тебя, — сказал Ашер, заглядывая в коробочку. — Фамильные артефакты не светятся для чужих.

— Я уже не чужая.

— Ты никогда не была чужой. Просто ты не знала об этом.

*****

За день до свадьбы я поняла, что мы не репетировали церемонию.

— А что там репетировать? — удивился Ашер, когда я сказала ему об этом за ужином. — Драконий ритуал простой: связать руки лентой, прыгнуть через костёр, и всё.

— Через костёр? — я поперхнулась супом. — Мы будем прыгать через костёр?

— Это традиция. Драконы женятся через огонь. Огонь очищает, огонь проверяет, огонь связывает. Если двое прыгают через костёр вместе и выходят невредимыми, их союз благословлён.

— А если они спотыкаются?

— Тогда они просто спотыкаются и смеются. Это не испытание, Эйра. Это символ.

— Хороший символ. Мне нравится. — Я отпила чай. — А лента?

— Лента связывает руки. Правую руку жениха с левой рукой невесты. Это значит, что отныне они действуют вместе. Одна рука — его, другая — её, но вместе они сильнее.

— У вас красивые традиции.

— У нас пугающие традиции. Но да, красивые.

Шишкогрыз, слушавший разговор с каминной полки, вдруг оживился и начал пантомиму. Он показал на костёр, на ленту, на Ашера, на меня, а потом на себя. И сложил лапки вместе.

— Ты хочешь участвовать в ритуале? — спросила я.

Шишкогрыз покачал головой. Потом показал на костёр, на ленту и на себя, но не в центре, а сбоку. И поправил корону.

— Он хочет быть свидетелем, — перевёл Ашер. — По драконьим законам, у ритуала должен быть свидетель. Тот, кто подтвердит, что союз заключён добровольно и правильно. Обычно это член семьи.

— Но ты — член семьи, — сказала я, глядя на белку. — Ты — наш главный распорядитель, наш генерал, наш...

Шишкогрыз не дал мне закончить. Он фыркнул, спрыгнул с каминной полки и подошёл к столу. Потом постучал лапкой по дереву. Три раза. «Согласен». И поправил корону с выражением «наконец-то вы это признали официально».

*****

Вечером перед свадьбой я стояла в своей комнате перед зеркалом. Платье леди Элеоноры висело на дверце шкафа, готовое к завтрашнему дню. Кулон лежал на тумбочке. Два кольца, с зелёным камнем от Ашера и с лунным камнем от Мелиссы, поблёскивали на пальцах. Заколка, подаренная Шишкогрызом, ждала своего часа.

В дверь постучали. Я знала, кто это.

— Войдите.

Рука просунулась в щель. В руке был цветок. Белая роза. Та самая, что выросла в оранжерее.

— Ты сорвал единственную розу Элеоноры? — спросила я.

— Она сказала, что не против, — ответил Ашер из-за двери. — Я спросил.

— Ты спросил у цветка?

— Я спросил у сада. Сад ответил.

Я взяла розу. Она пахла летом, как и всё, что росло в оранжерее леди Элеоноры. Как ромашки, которые она посадила сто лет назад. Как яблоня, которая цвела каждую весну.

— Завтра, — сказал Ашер.

— Завтра, — повторила я.

— Ты готова?

— Да. А ты?

— Я был готов с того дня, как ты вошла в этот замок. Я просто не знал об этом.

Я прижала розу к губам. За дверью было тихо, но я знала, что он всё ещё там.

— Спокойной ночи, Ашер.

— Спокойной ночи, Эйра.

Дверь закрылась. Я поставила розу в стакан к ромашкам, легла в кровать и закрыла глаза. Завтра я стану леди Блэкторн. Завтра я прыгну через костёр. Завтра я свяжу свою руку с его рукой.

И это будет навсегда.

*****

Утро свадьбы началось с солнца. Настоящего, яркого солнца, которое пробилось сквозь серые облака и залило остров золотым светом. Сквозняки, обычно завывающие по утрам, сегодня молчали, и в их молчании было что-то торжественное. Как будто они надели невидимые парадные мундиры и выстроились вдоль стен.

Шишкогрыз появился в моей комнате ровно в восемь. Он был в короне, разумеется, и при полном параде: его шерсть была тщательно вылизана, хвост распушён, а на шее красовался крошечный галстук, сделанный из обрывка серебряной ленты. Где он раздобыл эту ленту, я не спрашивала. Возможно, стащил из моих запасов для рукоделия. Возможно, у Финнегана. Возможно, это была часть дипломатических переговоров с кем-то из беличьей аристократии.

— Ты выглядишь... — я попыталась подобрать слово.

Шишкогрыз поправил галстук и посмотрел на меня с выражением «великолепно, я знаю».

— Великолепно, — закончила я. — Ты выглядишь великолепно.

Он кивнул и постучал лапкой по тумбочке. Один раз. «Пора».

Я надела платье леди Элеоноры. Ткань скользнула по плечам, заструилась до пола, листья на подоле тихо зашелестели. Я застегнула кулон и поправила заколку в волосах. Два кольца блестели на пальцах.

В дверь постучали. На этот раз это был не Ашер, а сэр Грегор.

— Леди Эйра, — сказал он, — я хотел бы... то есть, если вы не против... я знаю, что у вас нет отца, который мог бы проводить вас к алтарю. И я подумал, может быть, я...

— Вы хотите проводить меня? — спросила я.

— Да. Если вы позволите.

Я посмотрела на него. Высокий, широкоплечий, в парадном мундире, который он специально почистил для этого случая. Рыцарь, который выбрал служение не по приказу, а по сердцу. Который стал частью нашей семьи так же, как белки, Финнеган и сквозняки.

— Я буду рада, Грегор. Это честь для меня.

Он коротко кивнул, но я заметила, как дрогнул уголок его губ. Кажется, он улыбался.

*****

Церемония проходила в саду леди Элеоноры. Шишкогрыз лично руководил расстановкой гостей: беличья армия в полном составе заняла ветви яблони, Финнеган парил над фонтаном, сэр Грегор стоял у входа. Ашер ждал меня у фонтана, рядом с небольшим костром, который он разложил из веток яблони и сосны. Костёр горел золотым пламенем, и от него исходило тепло, разгонявшее утреннюю прохладу.

Сквозняки, как и обещали, вели себя прилично. Они тихо шелестели в листьях, создавая музыку, которую не могли бы сыграть никакие инструменты. Море внизу тихо вздыхало, и волны одна за другой накатывали на берег.

Грегор взял меня под руку и повёл по усыпанной лепестками дорожке. Белки на ветвях замерли, Финнеган перестал мерцать и застыл в воздухе, даже костёр, казалось, притих.

Ашер стоял у фонтана и смотрел на меня. Он был в том самом чёрном костюме, в котором танцевал на балу. Золотые глаза сияли ярче, чем пламя костра, а чешуя на шее блестела серебром. Он не улыбался, он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком в мире.

— Ты готова? — спросил он, когда я подошла.

— Да.

Шишкогрыз, занявший место на бортике фонтана, поднял лапку. Все замерли.

Финнеган набрал в призрачную грудь воздуха и провозгласил:

— Лорд Ашер Блэкторн и леди Эйра Ветрогон! Сегодня, перед лицом неба, моря и этого сада, вы заключаете союз. Пусть он будет таким же крепким, как эти скалы, и таким же вечным, как это море!

Он замолчал, и Шишкогрыз постучал лапкой по камню. Один раз. «Начинайте».

Ашер взял серебряную ленту и обвязал ею свою правую руку и мою левую. Лента была тёплой, и я почувствовала, как сквозь неё струится магия. Его и моя. Драконья и ведьмовская. Смешиваясь, соединяясь, становясь чем-то новым.

— Я, Ашер Блэкторн, — произнёс он, — клянусь защищать тебя от бурь, кормить тебя лучшей добычей, делить с тобой моё золото и моё пламя, пока бьётся моё сердце.

— Я, Эйра Ветрогон, — сказала я, — клянусь наводить уют в твоём замке, ворчать на сквозняки, торговаться с белками и любить тебя, даже когда ты даришь мне дохлых крыс. Пока сквозняки воют, а остров стоит.

Шишкогрыз издал короткий свист. «Костёр».

Мы подошли к костру. Пламя колыхалось, но не обжигало. Ашер сжал мою руку.

— На счёт три, — сказал он. — Раз. Два. Три.

Мы прыгнули.

Огонь взметнулся вверх, но не коснулся нас. Вместо этого он рассыпался тысячей золотых искр, которые закружились вокруг, освещая сад. Свечи на ветвях вспыхнули сами собой, цветы в клумбах распустились, и даже старая яблоня, казалось, выпрямилась и зазеленела ярче. Искры поднялись к небу и исчезли в солнечном свете.

И я почувствовала её. Магию. Мою магию. Она возвращалась, не в полную силу, но достаточно, чтобы я знала: она здесь. Она жива. Она часть меня, как и всегда.

— Получилось, — прошептала я.

— Получилось, — ответил Ашер.

Шишкогрыз постучал лапкой по камню. Три раза. «Свершилось». Белки на ветвях разразились свистом. Финнеган, не выдержав, закричал: «Лорд и леди Блэкторн!» — так громко, что его, наверное, услышали даже на материке. Сквозняки подхватили его крик и разнесли по всему острову.

Сэр Грегор подошёл к нам, держа в руках тот самый таинственный предмет, который он мастерил всю неделю. Это оказался кованый подсвечник в виде дракона, обвивающего цветущую ветку. Внутри горела свеча.

— Мой свадебный подарок, — сказал он. — Чтобы в вашем доме всегда был свет.

Я обняла его. Грегор замер на секунду, потом осторожно похлопал меня по плечу.

— Спасибо, — сказала я. — За всё.

— Это вам спасибо, — ответил он. — Вы дали мне дом.

*****

Потом были танцы. Белки водили хороводы на ветвях, Финнеган кружился под потолком, сэр Грегор даже станцевал с Мелиссой, которая прислала свой танец в письме (она написала: «Я танцую с вами мысленно, и этого достаточно»). Шишкогрыз сидел на бортике фонтана, принимал поздравления и, кажется, подсчитывал, сколько орехов ему задолжали за организацию.

А когда солнце начало клониться к закату, мы с Ашером вышли на балкон. Тот самый, где он сделал мне предложение. Море внизу окрасилось в розовый и золотой, и сквозняки тихо пели свою бесконечную песню.

— Мы сделали это, — сказала я.

— Мы сделали это.

— Теперь — навсегда?

— Навсегда, — подтвердил он. — Без контрактов. Без сроков. Без пунктов.

— И без дохлых крыс?

— Этого не обещаю.

Я засмеялась и прижалась к его плечу. На пальце блестело кольцо с зелёным камнем, на другом — с лунным. Кулон с драконом лежал на груди. Платье леди Элеоноры мерцало в закатном свете. А в саду, у фонтана, цвела белая роза.

Всё было правильно. Всё было так, как должно было быть.

Эпилог. Год спустя.

Прошёл год.

Год с того дня, как я, растрёпанная ведьма-неудачница с долгами и дурной славой, сошла с корабля на причал Сквознякового Предела. Год с того дня, как угрюмый дракон в несвежей рубашке встретил меня фразой «Вы мельтешите» и подарил дохлую крысу. Год с того дня, как Шишкогрыз украл мой первый носок и потребовал шесть орехов за перемирие.

Целый год.

Я сидела на балконе, на том самом, где Ашер сделал мне предложение, и смотрела на море. За год море не изменилось: такое же серое, бесконечное, сливающееся с горизонтом. Волны всё так же бились о скалы, чайки всё так же кричали над причалом, сквозняки всё так же гуляли по замку. Но теперь их вой не казался мне тоскливым. Он казался родным. Как голос старого друга, который всегда рядом.

Замок изменился. Не внешне: те же чёрные стены, те же острые башни, та же люстра в главном зале, которую мы укрепили магией и которая с тех пор ни разу не падала. Но внутри он стал другим. Светлым. Живым. В камине всегда горел огонь, на подоконниках цвели ромашки, в оранжерее буйно разросся сад, а в библиотеке больше не пахло пылью. Пахло книгами, чаем и немного корицей — Ашер научился печь не только блины, но и яблочный пирог.

— Ты опять смотришь на море, — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Ашер стоял в дверях балкона, держа в руках две чашки. Из одной шёл пар. Чай. В кастрюльке, потому что чайникам он по-прежнему не доверял.

— Это моё любимое занятие, — ответила я. — Смотреть на море и думать о том, как всё изменилось.

— И как? Сильно изменилось?

— Очень. — Я взяла чашку. — Раньше я смотрела на море и думала: «Там, за горизонтом, мир, в котором я никому не нужна». А теперь смотрю и думаю: «Там мир, а здесь дом».

Ашер сел рядом и взял меня за руку. За год его когти так и не убрались обратно, но я к этому привыкла. Они были частью его, как чешуя на шее, как золотые глаза, как дым, который иногда вырывался из ноздрей, когда он волновался. Он больше не прятался. Ни от меня, ни от мира.

— Тебе письмо, — сказал он, доставая из кармана конверт. — От Мелиссы. Бельчонок принёс утром.

Я развернула письмо. Почерк Мелиссы стал увереннее, чем год назад. Буквы были ровными, строчки прямыми. Она писала, что Дом Блэкторнов процветает, что Совет наконец-то успокоился после всех проверок, что Даррен понемногу приходит в себя. Он всё ещё зол, но уже меньше. Мелисса надеялась, что через пару лет он сможет вернуться к делам. Под надзором, разумеется.

«...и, Эйра, я хочу приехать. Не с проверкой, не с инспекцией — просто в гости. Прошёл год, а я всё ещё помню ваш сад. Ваши ромашки. Ваш фонтан. И ту белую розу, которую, как мне рассказывал Грегор, вы нашли в оранжерее. Если приглашение ещё в силе — напишите. Я приеду. С подарками. И без Даррена, обещаю».

Я отложила письмо и улыбнулась.

— Мелисса хочет приехать в гости.

— Я знаю. Она прислала письмо и мне. Спрашивала, не против ли я.

— И что ты ответил?

— Что если она привезёт с собой пироги, как Изабелла, то я только за. Если без пирогов — тоже за. Она — семья.

— Ты назвал Мелиссу семьёй?

— Да. — Он посмотрел на меня. — За этот год я понял: семья — это не только кровь. Это те, кто выбрал быть с тобой. Грегор выбрал. Шишкогрыз выбрал. Мелисса выбрала. И ты выбрала.

— Ты тоже выбрал.

— Я выбрал в тот день, когда ты вошла в замок. Просто тогда я ещё не знал, что это значит.

Я прижалась к его плечу. Чай остывал в чашках, море шумело внизу, сквозняки тихо шептались в щелях. Где-то в замке раздался свист, и ему ответил другой. Шишкогрыз проводил утреннюю инспекцию.

За этот год его армия выросла. Теперь в ней было не тридцать четыре белки, а пятьдесят две. Прибавилось молодняка, и Шишкогрыз лично обучал каждого новобранца. Он стал строже, но справедливее. Носки по-прежнему воровал, хотя теперь реже и с более изысканными оправданиями. Последнее гласило: «Инспекционная проверка качества шерсти. Носок конфискован для сравнительного анализа». Я не стала спорить.

Сэр Грегор за год стал настоящим начальником стражи. Он обучил отряд из десяти белок (Шишкогрыз выделил лучших), и теперь они патрулировали замок по расписанию. Грегор даже сшил им крошечные мундиры — чёрные, с серебряной вышивкой. Шишкогрыз мундир носить отказался, сказал, что корона важнее, но для парадных случаев одобрил.

Финнеган наконец-то начал вытирать пыль. Не каждый день, но по четвергам обязательно. Он говорил, что «историческая пыль закончилась, началась новая эра, и новая эра требует чистоты». Я не спорила. Чистота была хорошей традицией.

А сквозняки... сквозняки всё так же гуляли по замку, но теперь они не выли, как брошенные невесты. Они тихо шептались, иногда напевали мелодии, которые я не могла узнать, и помогали проветривать комнаты. Я до сих пор с ними разговаривала. Иногда они отвечали.

— О чём ты думаешь? — спросил Ашер.

— О том, что год назад я стояла на причале и думала: «Либо дракон меня съест, либо я сойду с ума от скуки». А вместо этого...

— Вместо этого?

— Вместо этого я стала Хозяйкой. Настоящей. Как леди Элеонора.

— Ты стала гораздо больше, чем Хозяйкой. Ты стала сердцем этого замка. Без тебя он бы до сих пор был грудой камней и сквозняков.

— Сквозняки были и до меня.

— Они выли. А теперь поют. Это большая разница.

Я засмеялась и допила чай. Ашер взял мою пустую чашку и поставил рядом со своей.

— Пойдём? — спросил он.

— Куда?

— В сад. Там сегодня что-то происходит. Шишкогрыз сказал, чтобы мы пришли ровно в полдень. Без опозданий.

— Шишкогрыз? Командует нами?

— Он же главный распорядитель.

Мы спустились в сад. За год оранжерея преобразилась. Яблоня разрослась так, что её ветви теперь свисали над фонтаном, создавая живую беседку. Ромашки расползлись по всем клумбам и цвели даже зимой. А в центре сада, у фонтана, цвела белая роза. Та самая. Она не вяла уже год, и я знала, что это магия Элеоноры хранит её.

У фонтана нас ждали. Вся беличья армия выстроилась на ветвях яблони в парадных мундирах. Финнеган парил над фонтаном и нервно поправлял призрачный галстук. Сэр Грегор стоял у входа в сад, держа в руках какой-то свиток. А на бортике фонтана восседал Шишкогрыз. В короне. С галстуком. И с выражением «наконец-то вы пришли, у меня тут важное объявление».

— Что происходит? — спросила я.

Шишкогрыз поднял лапку, и все замерли. Потом он свистнул, и из ветвей яблони спустился бельчонок с маленьким свёртком в зубах. Бельчонок подбежал ко мне и положил свёрток к ногам.

— Это мне?

Шишкогрыз кивнул.

Я развернула свёрток. Внутри лежала крошечная серебряная цепочка с подвеской. Подвеска была в виде дубового листа. Точно такого же, как брошь, которую Изабелла передала мне в день бала.

— Это... — я подняла глаза на Шишкогрыза. — Это ты сделал?

Шишкогрыз покачал головой и показал на белок. Потом на Грегора. Потом на Финнегана. Потом на Ашера. Потом сжал лапку в кулак. «Все вместе».

— Это подарок от всех, — сказал Ашер. — Я заказал цепочку. Грегор нашёл серебро. Белки сплели шнурок. Финнеган освятил её магией замка. А Шишкогрыз всё организовал. Это на годовщину. Год с тех пор, как ты стала Хозяйкой.

Я прижала цепочку к груди. Маленький серебряный лист блестел на солнце, и от него исходило тепло. То самое, знакомое тепло. Магия Элеоноры. Магия замка. Магия дома.

— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо всем.

Шишкогрыз постучал лапкой по камню. Три раза. «Пожалуйста». Потом поправил корону и свистнул. Беличья армия разразилась аплодисментами (насколько это возможно для белок). Финнеган закричал «Ура!» и взлетел под потолок. Грегор улыбнулся своей скупой улыбкой.

Ашер взял цепочку и застегнул её на моей шее. Рядом с кулоном. Рядом с серебряным драконом. Два подарка. Два символа. Дракон и дубовый лист. Огонь и жизнь.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я люблю тебя, — ответила я.

*****

Вечером мы стояли на берегу. Солнце садилось в море, окрашивая волны в золотой и розовый. Сквозняки пели свою бесконечную песню. Чайки кружили над причалом.

— Знаешь, — сказала я, — когда я подписывала договор, я думала, что это конец. Конец моей жизни, конец моей магии, конец всего. А оказалось, что это начало.

— Лучшее начало, — сказал Ашер.

— Да. Лучшее.

Он повернулся ко мне, и его глаза загорелись золотом. Не пламенем, а тем тёплым светом, который я так любила.

— Полетаем?

— Давай.

Он обернулся драконом — огромным, чёрным, с серебристым отливом на крыльях. Я забралась на спину, ухватилась за роговой гребень. Шишкогрыз, неизвестно откуда взявшийся, тут же устроился у меня на плече и поправил корону, чтобы не сдуло ветром.

Ашер взмахнул крыльями, и мы взлетели.

Остров лежал под нами, как карта: замок, лес, оранжерея, фонтан, белая роза в саду. Маленький мир, который стал моим. Наш мир.

Мы летели над морем, и ветер свистел в ушах, и Шишкогрыз что-то кричал на беличьем, и Ашер иногда поворачивал голову, чтобы проверить, всё ли со мной в порядке.

Всё было в порядке.

Всё было так, как должно было быть.

Конец.