Тюрьма Драгонхолд

за год до настоящих событий…

Волны обманчиво ласково поглаживали деревянный борт корабля. Далия смотрела вниз, стараясь справиться с дрожью во всём теле, которая лишь усиливалась пропорционально нарастающей тревоге.

— Право на борт! — зычный голос капитана был слышен в каждом уголке палубы так хорошо, что девушка вздрогнула, едва не выронив кулон, который держала в похолодевших пальцах.

Повернув голову в указанном направлении, она, наконец, увидела замок. Чёрные его стены, омываемые мрачными свинцово-серыми — как и небеса — океаническими водами.

Одно упоминание тюрьмы Драгонхолд заставляло всё живое трепетать от ужаса, что уж говорить про внешний облик. Мрачный исполин словно говорил: «Оставь надежду, всяк сюда входящий».

Сжав свой дорожный мешок тоненькими пальчиками, Далия выпрямилась и нарочито спокойно наблюдала за тем, как судно пришвартовывается к гиблому острову, сдерживающему самых опасных преступников альянса.

Сойдя на берег, девушка осмотрелась и последовала за одним из стражников, бессловесно поманившим её за собой. Всё вокруг давило на Далию, а внутреннее чутьё подсказывало лишь одно — бежать! Рёвом горна оно взывало к рассудку своей обладательницы, пока у той ещё была возможность повернуть назад.

Если бы…

— Рози, принимай, — амбал в доспехах силой толкнул девушку навстречу аккуратной блондинке с очаровательной улыбкой.

Она смотрела на новоприбывшую с интересом и сочувствием, несвойственным обитателям этих мест. Лживым сочувствием.

— Р-роанд, — промурлыкав имя стражника, женщина спускалась по лестнице мягко, по-кошачьи. — Не пугай мне девочку. У меня и так рук не хватает, — она игриво похлопала ресницами, заставив мужчину вздрогнуть и побледнеть.

Что-то пробормотав про возвращение на пост, он развернулся и ушёл, оставляя Далию наедине с той, на кого ей предстояло работать. Рози была старше, чем могло показаться на первый взгляд. Это выражалось в её осанке, уверенных движениях и колючем взгляде, пробирающем до самых костей.

— Как тебя зовут, моя прелесть?

— Далия, госпожа.

— Далия, — нараспев протянула она. — Ну идём, раз уж решилась.

На входе в здание тюрьмы их ждала крупная женщина с тугой рыжей косой, одетая в форму работницы лекарского крыла.

— Эффи, прелесть, забери у Далии её вещи и определи ей место. А я пока ей тут всё покажу.

С нежной улыбкой и восторгом в голубых, как северные озёра, глазах она рассказывала всё о Драгонхолде. Лекарское крыло, столовая, арена для боёв заключённых, камеры… Всё это должно было внушать ужас каждому, но только не ей.

Казалось, Рози получала маниакальное удовольствие от всего, что здесь творилось, и это вызывало у новой работницы лишь озноб.

— А теперь мои любимцы, — глава лекарского крыла облизнулась и повела Далию в нижние сектора.

Спускаясь всё ниже, девушка старалась не смотреть на тюремные камеры, не желая сталкиваться с теми, кто скрывался за металлическими прутьями и железными дверьми. У неё ещё будет возможность познакомиться с ними поближе.

Однако на самом нижнем, четвёртом, секторе, находящемся глубоко под землёй, трескотня Рози перестала отвлекать, как и мысли, крутившиеся в голове. Далия загривком чувствовала на себе тяжёлый взгляд. Так оголодавший волк смотрит на маленького оленёнка, отбившегося от стада.

Не удержавшись, она обернулась и ощутила, как земля уходит из-под ног. В нише, огороженной от внешнего мира прочными металлическими прутьями на полу, сидел узник, скованный по рукам и ногам.

В полумраке можно было разглядеть лишь его силуэт, но почему-то казалось, что он смотрит на Далию и только на неё. Почувствовав, как кровь застучала в висках, а сердце заколотилось, словно в ожидании скорой смерти, она сделала шаг назад, продолжая смотреть на порождение тьмы, скрывавшееся во мраке.

— А это Ингвальд, — в голосе Рози послышались капризные нотки. — Никак ко мне не приходит.

— Ингвальд, — онемевшими губами произнесла Далия и сделала первый за последние минуты выдох.

Лекарь встала на цыпочки и сняла со стены один факел. Подойдя ближе к заключённому, она жестом предложила своей подопечной приблизиться, и та, как заворожённая, не посмела ослушаться.

Отсветы пламени плясали на взбугрившихся мышцах и лице. Прямой нос и искривлённые в улыбке, больше напоминавшей оскал, губы пугали не так, как дикий взгляд, пронизывающий до самых костей. Даже стоя на коленях, этот мужчина выглядел, как гордый и непобедимый хищник, с достоинством носящий свои шрамы, как карту жизни.

Он не говорил ни слова, но даже этого Далии хватило, чтобы снова забыть, как дышать. Охватившее душу смятение заставило её отвернуться.

— Ещё насмотришься, моя прелесть, — Рози погладила Далию по шее тонкими холодными пальцами. — Рано или поздно он будет нашим.

Небывалое облегчение накатило, как только они вышли в коридор, подводя своеобразную экскурсию к концу. Однако Далия всё же вздрогнула, услышав тихое:

— Пре-елесть.

И хриплый смех, стихший с лязгом металлической двери.

Тюрьма Драгонхолд настоящее время…

Далия

Крики мужчины, имени которого я даже не запомнила, было слышно даже во дворе. Во всяком случае, мне так казалось.

— Далия, прелесть, — с милой улыбкой обратилась ко мне Рози, — помоги мне, пожалуйста.

Теперь я уже не бледнела, подходя к столу, и не тряслась, выполняя приказ.

— Убейте! — взвыл несчастный. — Во имя Тэраша, убейте!

— Ты ошибся с именем, милый, — громко рассмеялась глава лекарского крыла.

Лучше бы он действительно взывал к Шарэту. Глядишь, его молитвы были бы услышаны, и он отмучился бы раньше, чем я успела подойти.

Приложив руку к его ранам, я почувствовала привычное покалывание в пальцах. Сила чувствовала повреждения и стремилась устранить их как можно скорее, но лечить его полностью было нельзя.

Пришлось залатать только самые страшные раны, нанесённые мясницким ножом.

Заключённый понял, что его мучения продлены ещё на неопределённый срок, и жалобно заскулил.

Пока я выполняла приказ, Рози спокойно умылась и стёрла кровь с рук и лица, оставшись в пропитавшемся ею халате.

— Не подходит, — заключила она. — Слабый.

— Ты же сама говорила, что больше не будешь брать подопытных с первого уровня, — старалась, чтобы мой голос звучал ровно и плавно, когда внутри бурлила смесь из отвращения и гнева.

— Знаю, — женщина села на стул и стала наблюдать за моими манипуляциями со скучающим видом. — Но Фиенд не отдаёт мне никого стоящего.

— Снова бои?

— Да.

Похоже, на этот раз коменданта ожидает особенно хороший куш, раз он запретил Рози даже прикасаться к нижним секторам.

Я старалась лишний раз с ним не пересекаться. Одним своим видам он внушал ужас, а уж когда у него в голосе проскакивали мурлычущие нотки Рози… Мурашки бежали по коже.

Однажды мне довелось видеть, как он применяет свой ментальный дар. Человек из первого сектора сразу же переместился на второй, где держали безумцев, а прошло всего минуты две.

— Сказать девочкам, чтобы забрали его?

— Пусть забирают, — блондинка махнула рукой. — И приберут здесь всё.

— Ещё будут какие-то поручения ко мне?

— Можешь идти.

Неудачные эксперименты всегда портили ей настроение, но сейчас это было даже к лучшему.

Передав медсёстрам распоряжение, я опрометью бросилась в крыло для работников тюрьмы. Даже в душном коридоре дышалось легче, чем в пропахшей кровью и испражнениями операционной, хоть там и были открыты окна.

Прошёл год с того момента, как я оказалась здесь, но смириться с происходящим… Это было выше моих сил.

Порой мне хотелось оказаться подопытной Рози, чтобы окончательно лишиться рассудка и не помнить всех тех ужасных вещей, однако кулон на шее напоминал, что есть люди, которые ждут моего возвращения.

Всё это время я пыталась найти человека, способного пробраться в королевскую сокровищницу и забрать оттуда посох, некогда принадлежавший нашим вождям. Только с его помощью наши люди могли усиливать свой дар, чтобы делиться им с ближними. Даже самые слабые маги могли рассчитывать на его мощь.

Теперь же у нас остались лишь жалкие крохи, и противостоять королю Ормарру с ними — практически самоубийство.

Его отец вырезал практически всю нашу деревню, а многие испепелил. Теперь на местах поселений разгулялась ледяная пустошь, и путник, проходящий мимо, даже не заподозрит, что когда-то там кипела жизнь…

И ради того, чтобы вернуть это, мне приходилось терпеть. И врать.

В очередной раз, смывая с себя всю грязь, я вспоминала каждого, кого Рози подвергала испытаниям. Она испытывала какое-то извращённое удовольствие, мучая и истязая каждого. Если каторжанин не кричал, она усиливала напор.

Всё, что мне оставалось — просто смотреть и делать, что велено. Не сопротивляться. Не спорить. Молчать.

Со мной приехала ещё одна девушка. Берта. Кажется, откуда-то с южных земель. Она попыталась возмутиться и заняла место узника, получив его дозу инъекции, вызывавшей страшные судороги и боли.

До сих пор по ночам мне слилось, как её колотит, как она вопит от боли, будучи не в силах сказать ни слова из-за охватившей её агонии. А нам было велено держать и смотреть, пока Рози едва ли не с умилением наблюдала за плодами своих трудов.

Вот и сегодня я присутствовала от начала до конца.

Не думать.

Не вспоминать.

Самый простой способ — поселить в своём сердце все северные ветры, способные превратить душу в кусок льда, не способного на чувства и жалость. И мне почти удалось.

Расчёсывая волосы перед сном, я смотрела в стену и представляла, что на их месте мой родной край. Суровый, погружённый в вечный холод, но всё же способный подарить тепло тем, кто верен ему.

— Далия! — дверь с грохотом распахнулась, пропуская внутрь Кетрин, ещё одну помощницу Рози. — Знала, что ты здесь.

Тряхнув чёрными, как смоль, волосами, она приосанилась и выпалила:

— На этот раз господа Рози возьмёт нас с собой!

— Куда? — я непонимающе посмотрела на неё, всё ещё не до конца вынырнув из омута воспоминания.

— На бой, разумеется!

Только не это…

Мне хватало жестокости в лекарском крыле. А смотреть, как заключённые убивают друг друга на потеху толпе… Нет, это не для меня.

— Нас или тебя? — ухватилась я за последний шанс.

— Нас, — заявила девушка и села на соседнюю кровать. — У тебя вообще не должно быть поводов для сомнений. Последние месяца три Рози тебя везде за собой таскает.

Да, именно таскает. Так это и ощущалось.

Желая узнать больше о содержащихся здесь преступниках, я сама не заметила, как стала правой рукой палача. Рози прекрасно видела, что я не испытываю удовольствия от созерцания пыток, и решила привлечь меня к своим измывательствам. Она испытывала наслаждение, наблюдая за моими попытками сохранить лицо, и словно проверяла грань, которую я не решусь переступить.

— Значит, пойдём, — вернулась к своему делу, меланхолично пожав плечами.

— А ещё завтра будет испытание новой сыворотки.

— Что на этот раз?

— Стимулятор агрессии, кажется.

Разумеется. Не удивлюсь, если здесь не обошлось без коменданта.

— Хотят ввести им?

Кетрин кивнула, не нуждаясь в пояснениях.

Аристократы были готовы платить баснословные суммы за зрелище, которое устраивал для них Фиенд. Они приезжали со всех концов, представляя все три королевства.

Даже в наших жилых комнатах было слышно, как они восторженно вопят и улюлюкают, когда один преступник прямо на их глазах убивает второго. Неизбежный итог каждого поединка.

— Поговаривают, скоро снова выпустят Одена. Интересно, он потерял сноровку? — Кетрин говорила об этом так, словно размышляла, что подадут завтра в столовой.

— Понятия не имею.

— Он редко выходит на арену.

— Мне это не интересно.

— А мне интересно. Ты хоть раз его видела?

— Кого?

— Ингвальда Одена.

Ингвальд.

Это имя словно стрелой прошило меня вдоль позвоночника.

Я дёрнулась, выронив гребень, и, часто задышав, повернулась к соседке.

Та встреча до сих пор была в моей памяти и являлась мне во снах вместе с самыми жуткими кошмарами. Каждый раз я ощущала на себе этот взгляд и нигде не могла от него скрыться.

И всё же я каждый раз облегчённо выдыхала, когда узнавала, что он вышел с арены целым. Ни разу его не доставляли в наше крыло.

— И против кого он будет? — горло сдавило, и из него вырвалось нечто больше похожее на хрип.

— Не знаю. Лучше следи за нашей, — она свела зрачки к переносице и покрутила пальцем у виска. — Она же будет выбирать себе очередной «экземпляр».

Выбирать экземпляр. Да, именно так.

Погодите.

А почему я не могу сделать то же самое?!

Как раз присмотрюсь к сильнейшим и пойму, с кем смогу заключить сделку!

От призрачной надежды на возможность в скором времени покинуть эти стены сердце радостно затрепетало в груди, а ноги так и норовили пуститься в пляс. Былой настрой улетучился, даже не оставив после себя привкуса горечи.

И почему мне раньше это в голову не пришло?

Далия

Скальпель упал на пол, и я поморщилась от резкого противного звука. Иногда во мне просыпалась кровожадность Рози, и возникало желание оторвать руки медсёстрам.

Неужели так сложно класть инструменты на середину, а не на край?

— Не пыхти, — Кетрин пихнула меня в бок. — У нас и так людей мало, а ты ещё остальных распугать хочешь.

— Их распугаешь.

— Тоже правда. Даже ты не сбежала.

Не сбежала.

Сначала усилием воли, а затем благодаря чудовищным трансформациям, которые это место провоцировало. Драгонхолд пробуждал в людях всё самое низменное и чудовищное, комендант и главный врач тому свидетели. Поговаривают, у них и раньше были проблемы с головой, а здесь всё лишь усугубилось.

Я и сама раньше не думала, что во мне живёт столько ненависти и злобы, но взрастить что-либо иное в этих стенах было невозможно.

— Далия, Кетрин, — проворковала Рози, тихо подобравшись к нам со спины, — вставайте и следуйте за мной.

— Но мы ещё не закончили заполнять отчёт по результатам эксперимента, — недоумённо посмотрела на неё брюнетка.

— Бр-росте это. Потом заполните. Мы отправляемся в нижний сектор. С сегодняшнего дня начинается бойня. Посмотрим на экземпляры.

Началось.

Спускаться в сектор с опаснейшими преступниками Альянса у меня не было никакого желания, но её слово — закон. Глава крыла не стала мелочиться и отправилась прямиком на четвёртый уровень, желая отобрать для себя только лучшее.

Ещё ни разу за этот год на стол не попадал дракон, а именно они там и содержались. Опасные двуликие маги, способные обращаться крылатыми ящерами.

Я их видела лишь пару раз, да и то в небе. Отец говорил, что потомки королевской крови способны достигать небывалых размеров в своей второй ипостаси. Однако таковых (удивительно) среди заключённых не было.

Шагнув в отсек с тюремными камерами, я поёжилась от холода, источаемого от каменных стен, высеченных в скале.

— Такой выбор, — с елейной улыбкой приговаривала Рози. — Прямо глаза разбегаются! Девочки, что думаете?

— Пошла ты, — прорычал кто-то из камеры справа.

— О! У кого-то всё же прорезался голосок, — подрагивая от предвкушения, блондинка принялась сжимать и разжимать пальцы, словно выпускала когти, готовясь разодрать любого, кто попадётся на её пути. — Девочки, запоминайте!

Равнодушно мазнув взглядом по мужчине, я обратила свой взор в тот самый угол, где сидел Ингвальд. Запахи и звуки пропали в тот же миг, ведь я снова почувствовала на себе этот пронизывающий взгляд.

Ноги сами повели меня к тому месту, где сидел запомнившийся мне узник. Остановившись в нескольких сантиметрах от металлических прутьев, я шумно втянула воздух, возвращая себе самообладание.

— Всё-таки вернулась, — пророкотал он, сверкая глазами в полумраке. — Я ждал тебя, прелесть. Очень ждал.

Он хищно облизнулся, медленно рассматривая меня с головы до ног. Несмотря на рабочее платье и медицинский халат, я почувствовала себя голой и инстинктивно скрестила руки на груди, стараясь закрыться и унять участившееся сердцебиение.

Тело отказывалось слушаться, и я стояла, как прибитая, ожидая продолжения фразы, но его не последовало.

Мы молча полировали друг друга взглядами.

Неужели я схожу сума? Может, пробил тот час, когда мне предстоит взойти к наивысшей степени безумства?

— Ну нет, — выдернула меня из этого омута главный врач, брезгливо сморщив аккуратный носик. — Не нравится.

— Что? — мне казалось, будто я очнулась ото сна.

— Здесь есть экземпляры получше.

Экземпляры получше.

Ни с того ни с сего у меня возникло желание возмутиться и оспорить её слова, однако в то же время я испытала странное облегчение. Этот дракон пугал и завораживал одновременно. Вся моя сущность противилась даже мысль о том, чтобы подвергнуть его пыткам.

Отвесив себе мысленную затрещину, я всё же смогла отдалиться от этого места и продолжить обход.

— Фиенд дал добро? — спросила непринуждённо.

— Только посмотреть. Пока что.

Похоже, каждый, кто умрёт в ближайшие дни на арене, будет настоящим счастливчиком. Им точно будет легче, чем тем, на кого укажет палец садистки.

— Он всё ещё смотрит, — прошептала Кетрин так, чтобы услышала только я.

— Я знаю.

Мне не нужно было гадать, о ком речь.

Уже собиралась обернуться, как внезапно почувствовала животный страх. Непреодолимый, липкий, обвивающий своими щупальцами так, что сводило лёгкие. Взглянув на напарницу, я увидела в её глазах то же самое, вот только смотрела она через моё плечо.

Медленно повернув голову, я тихо произнесла:

— Доброго вам дня, господин комендант.

Высокий, широкоплечий мужчина стоял спиной к свету, из-за чего было трудно разглядеть его лицо, несмотря на наличие факелов. Лишь когда он захлопнул дверь, я увидела его.

Лишь несколько раз мне доводилось видеть его так близко, и каждый из них порождал схожие ощущения.

— Госпожа Исгельд, — он оскалился, радуясь произведённому эффекту. — Рад. Очень рад.

Я вижу.

— Фиенд, — Рози моментально подлетела к нему и игриво провела ноготками по груди, — отдай мне вон того. — она требовательно ткнула пальцем в сторону одной из камер.

— Если выживет, будет твой. А что думают твои девочки? — комендант резанул по нам пристальным взглядом так, что мороз пошёл по коже.

Он не позволял себе лишнего, всегда был крайне обходителен, однако его общество было крайне неприятным. При всей своей жестокости Фиенд был достаточно проницательным и умело манипулировал людьми, даже не применяя свои силы. Исключением не были и те, кто нёс для него хоть какую-то выгоду, что уж говорить об остальных.

— Мы поддерживаем решение госпожи Рози, — меланхолично ответила я.

Мы оба знали, что попытки скрыть моё истинное внутреннее состояние провальны, однако по-прежнему продолжали делать хорошую мину при плохой игре.

На этот раз тонкие губы мужчины растянулись в искренней улыбке, и он разразился хрипловатым смехом, выдающим в нём любителя табака.

— Твои девочки — действительно прелесть, Рози, — его ладонь по-хозяйски уместилась на её заднице. — И всё же вам пора.

Возражать никто не стал. Глава лекарского крыла нашла то, что ей было нужно, а спорить с Фиендом — всё равно что собственноручно подписать себе приговор.

В самом начале своего пребывания в Драгонхолде я имела неосторожность спросить, почему он остаётся на своём посту несмотря на многочисленные нарушения — если их можно так назвать — и получила наглядную демонстрацию уже через несколько дней.

Одна из девочек, работавших на Рози, попыталась донести в своё королевство — Раот, кажется — информацию о том, что тюрьма служит пристанищем для контрабандистов. Здесь они сортируют товар и переправляют его, куда нужно. Такое альянс Драгор не простил бы никому.

Она решила, что умнее всех, и собиралась направить письмо обычной почтой. Разумеется, донос прочли.

Того, что сделал с несчастной девушкой Фиенд, не пожелаешь никому. Нас всех заставили сидеть возле двери в его кабинет и слушать. Попытаешься уйти или заткнуть уши — отправишься на место несчастной.

Впервые в жизни я слышала такие душераздирающие вопли, словно кто-то отрезал от медсестры кожу по кусочку, медленно снимая каждый. И эти ассоциации возникли не просто так, можно не сомневаться, ведь предварительно комендант провёл беседу с каждой из нас, применяя свой дар и лишь усугубляя животный — первобытный — страх перед ним.

Мы слушали крики вплоть до рассвета. Никто не посмел нарушить эту агонию сначала из опасения за собственную жизнь, а затем от бессилия.

Хрупкое тельце вынесли стражники. На запястьях девушки были видны следы, будто кто-то её связывал, а из-под ногтей сочилась кровь. Похоже, её привязали к креслу, чтобы не дёргалась. Она была без сознания и больше не вернулась в лекарское крыло.

Никто не знает, что с ней сделали потом, но с рассудком ей точно пришлось попрощаться.

Странно, я ведь даже не помню её имени…

Не прощаясь, я прошла мимо Фиенда, надеясь поскорее убраться подальше от него. Кетрин ненадолго задержалась, чтобы сделать кривоватый книксен на подрагивающих ногах, и быстро догнала нас с Рози на лестнице.

Она спрятала руки в карманах халата и принялась нервно покусывать губы. Ей не терпелось обсудить произошедшее с кем-то, и мне нужно было просто пережить это, поскольку других свободных ушей для неё не имелось.

Кетрин была из тех, кому жизненно необходим друг, с которым можно поговорить, я же старалась не создавать привязанностей, чтобы не создавать якорь, способный удержать меня в Драгонхолде.

К тому же, когда я сбегу вместе с узником, кому-то может крепко достаться. Нельзя испытывать сочувствие ни к кому. Практически каждый здесь — спасается от более страшной участи или же заслуживает быть казнённым, так что жалеть некого и незачем.

— Прелесть моя, — проворковала Рози, обращаясь ко мне, — заполни всё, и ты, Кетрин, тоже. Завтра у вас выходной.

— А почему? — черноволосая девочка.

— Потому что послезавтра начинается наш отбор!

Выбора у нас, очевидно, нет…

Заполняя превеликое множество строчек, я почти забыла о предстоящих боях на арене, однако глаза того узника мешали сосредоточиться, вызывая странное томление в груди.

Что-то в нём было особенное… Другие стирались из моей памяти достаточно быстро. Папа бы сказал, что это всё проделки наших предков. Их духи направляют своих потомков, помогая им достичь намеченной цели.

— Слушай, — Кетрин придвинулась ко мне и заговорщически прошептала: — А что ты Одену сказала?

— Кому?

— Ну, Ингвальду Одену. Он так тебя взглядом полировал! Вы что, знакомы?

Ай, моя же ты красавица! Как хорошо, что ты об этом заговорила!

— Нет, — равнодушно пожала плечами и сделала вид, что вернулась к работе. — Второй раз его вижу. Первый был, когда я только приехала.

— И что, вообще не проняло?

— Нет.

— Да ну тебя, — девушка откинула косу назад и вернулась к своему столу. — Глыба ты, Далия. Настоящая ледяная глыба. Вы там все на севере такие?

— Ты сама чего им так интересуешься?

— Да мне всё не понять, как он до сих пор живым ходит. На арену его редко выпускают, да и говорят, что ставят на него только самые азартные. Он в рукопашке никакой, хоть и бешеный…

— А ты откуда знаешь?

— А попробуй не только с нашей этой… — она опасливо обернулась на дверь, — общаться. К людям выйди, они, может, чего интересного расскажут.

Понятно. Слухи, сплетни и так далее.

Ничего содержательного.

Но найти «помощника» нужно в ближайшее время. Иначе рискую застрять здесь ещё не на определённый срок, а мне ещё план побега продумать нужно. Есть, конечно, несколько вариантов, но всё должно быть идеально, чтобы Фиенд не пронюхал прежде, чем мы пересечём стены Драгонхолда.

Даже представлять не хочу, что он со мной сделает в случае провала.

А на бой смотреть всё же придётся. Из-за Ингвальда Одена я не могла вспомнить никого. Да что там, мой взгляд как застыл на нём, так и закончилось всё. Даже не посмотрела на остальных.

«Он в рукопашке никакой, хоть и бешеный…»

Да, характеристика до боли верная. Даже скованный по рукам и ногам, он выглядел, как натуральный безумец, способный на что угодно.

Предположим, что я остановлю выбор на нём. Как договариваться? Как контролировать? Если этот мужчина не следил за языком и не стеснялся своих проявлений даже в обездвиженном состоянии, то трудно предсказать, на что он способен без кандалов.

Нет, не подходит. Нужен кто-то сдержанный, способный контролировать себя и мыслить здраво.

Хотя о чём это я? Тут все сошли с ума. Если и остался кто-то не покалеченный, то это лишь потому, что он прибыл сюда с последним кораблём.

— Девочки! — одна из медсестёр отвлекла нас от отчётов своим криком. Она выглядела по меньшей мере ошарашенной. Вся взъерошенная, взмыленная, с прерывающимся дыханием, она стояла в дверном проёме и переводила взгляд с меня на Кетрин. — Завтра бьётся Конрад Ренард!

— Удивила, — хмыкнула моя напарница. — Он столько денег Фиенду приносит.

— Вы же расскажете?

Иногда я поражалась людям, способным сохранить энтузиазм в этом месте, пусть и нездоровый.

— Уже донесли? — Кетрин скривилась и едва не закатила глаза. — Расскажем, как появится возможность. Это вы только с инструментами и больными первого уровня возитесь. А у нас вон, — она кивнула на бумаги, — работы полно. Готова поспорить, всю следующую неделю мы вылезать из операционной не будем.

— Верно, — я подтвердила её слова, потому что знала — тут и спорить не нужно.

Если в Рози пробудился такой азарт, значит, у неё появилась новая сыворотка или что-то подобное. И это явно требовало испытания на драконах. Так что нас ожидало ассистирование в изощрённых пытках, бумажная волокита и всё сопутствующее.

Медсестра испарилась так же быстро, как и оказалась в поле нашего зрения, удовлетворённая полученным ответом.

— Рассказывать, так понимаю, буду я, — усмехнулась Кетрин.

— Естественно, — хохотнула, скопировав её выражение лица. — Ты же знаешь, рассказчик из меня никакой.

— Это точно, ты и ста слов за день не говоришь.

— Зато ты за двоих работаешь.

— И что? — она картинно округлила глаза и прижала руку к груди, изображая глубокий ужас. — Оставишь меня одну на растерзании этому улью? А сама будешь наслаждаться тишиной?

— Дай-ка подумать, — я приняла игру и выдержала длительную паузу. — Да, это по мне.

Кетрин расхохоталась и, послав меня куда подальше — шутя, разумеется — вернулась к работе. Я с удовольствием последовала её примеру.

Не хватало ещё взбучку от Рози получить за то, что мы ничего не успеваем.

Далия

Арена была заполнена до отказа, куртизанки Фиенда готовились обслужить первых клиентов, благоразумно оставивших своих жён дома, а мы наблюдали за происходящим сверху, отгороженные от присутствующих металлической решёткой. Хотя судя по ажиотажу, всем было бы глубоко плевать, даже если бы мы стояли у всех на виду, разукрашенные в разные цвета.

— Как волнительно, — в отличие от меня, Кетрин разделяла настроение толпы. — Первый раз увижу то, о чём столько разговоров.

— Может, ещё и ставку сделала? — я закатила глаза и вернула своё внимание песку, которым была устлана арена.

— А смысл? Главный фаворит всем известен.

Да, за пять лет ни одного боя не проиграл, если я правильно помню.

Восторженный рёв, поднявшийся на трибунах, заставил меня сместить взгляд в сторону, и причина стала ясна. Конрад Ренард вышел, ожидая своего соперника.

— Теперь понятно, почему он выходит победителем, — оторопело произнесла я.

Даже в ошейнике, сковывающем вторую ипостась, этот дракон внушал трепет. Его спокойствие поражало, так же сильно, как и он сам. Прежде мне не доводилось видеть мужчин подобных размеров.

— Пр-релесть, — Рози плотоядно облизнулась, глядя на него. — Его бы к нам…

— Но Фиенд не отдаст, — с пониманием хмыкнула я.

Если отбросить какую-либо мораль и жажду справедливости, то на его месте любой поступил бы так же. Лучший объект для заработка, такого портить нельзя. А вот мага, которого вывели вторым, очень даже можно, иначе бы их просто не поставили в пару.

— А это честно? — поинтересовалась у напарницы. — Дракон же беспомощен.

— А ты смотри.

Пожав плечами, я последовала её совету и обомлела, увидев пламя, вырвавшееся сразу после свиста, знаменующего начала боя. Оно было такой силы, что никто не смог бы выжить.

Каким-то немыслимым образом дракон увернулся и нанёс удар, не позволяя сопернику повторить атаку. Всё произошло настолько стремительно, что уследить за деталями было практически невозможно, а зрители жаждали продолжения.

Соперники сцепились, но исход поединка был предрешён — маг не призывал стихию, лишь цеплялся за жизнь, закрывая тело от драконьих кулаков и стараясь увернуться от них.

— Почему он не сожжёт его? — Кетрин была бледной как полотно, однако продолжала смотреть.

— Для магии тоже нужно время, — люди ошибочно предполагали, что магия подчиняется беспрекословно, однако любой пасс требовал сосредоточенности и предельного внимания, которое в данном случае просто невозможно.

— Кошмар какой… Ай! — она вскрикнула, увидев, как Ренард схватил своего противника за горло.

— Вот и всё.

— Он ещё жив!

— Ненадолго, моя прелесть, — глава лекарского крыла выглядела несколько опечаленной, но лишь потому, что пропал один из возможных претендентов на реализацию её задумки. — После этого вообще бессмысленно чего-то ждать.

— Разве?

— Ты же не думаешь, что Фиенд получает деньги лишь за факт победы?

Да, он наживается на более низменном — жажде крови. По большей части здесь сидели аристократы, строго охранявшие своё реноме. Они надевали маску добрых, великодушных и порядочных членов общества, но лишь затем, чтобы снять её здесь, явив миру своё истинное уродство.

Конрад Ренард, ожидаемо, поднялся на ноги, в то время как его соперник лежал на песке, не подавая признаков жизни.

— Остаётся ждать завтрашнего дня, — подытожила Кетрин.

— Думаешь, он умер?

— Гарантированно. Тут вообще редкость, когда победитель соперника в живых оставляет, а тут вообще особый случай.

— Почему?

— У нас в Аргоне Конрад Ренард был и остаётся довольно-таки известной личностью. Считай, король преступного мира.

Наш бы такого не допустил. Только он может занимать все королевские должности, какой бы сферы они ни касались.

— А Оден когда и с кем будет?

— Ты меня вообще не слушаешь! Завтра. Думаю, ему тоже какого-нибудь мага дадут в пару, чтобы эффектно было.

Да, главное же — господ развлечь и карман набить. А живые люди и маги — расходный материал.

Прокручивая в голове произошедшее, я пришла в ужас. Но не оттого, что убитый по-прежнему лежал, раскинув руки под улюлюканье толпы, и не оттого, что его зверски прикончили на моих глазах, нет.

Я смотрела и даже ни разу не дёрнулась. Словно всё шло должным образом. Эта тюрьма запустила свои отравленные щупальца глубже, чем мне казалось. Мне было просто наплевать.

Неужели Кетрин права и моё сердце действительно превратилось в ледяную глыбу, не испытывающую ничего, кроме чувства долга?

— Девочки, — Рози дважды хлопнула в ладоши, привлекая наше внимание, — собирайтесь. Сегодня будем довольствоваться бунтовщиком.

— Который сегодня напал на охранника в столовой? — уточнила напарница.

Вот и как ей это удаётся?

— Верно. Пошевеливайтесь, милые.

Понятно. Быстрее начнём — быстрее закончим. Настроившись на более крупную рыбу и не получив её, Рози даже не пыталась скрыть собственного разочарования.

— Сегодня ничего нового — продолжила она. — Сначала Туман Смерти, затем отправить в камеру и три месяца поить только морской водой. Справитесь без меня.

Спорить с ней в таком состоянии было невозможно, да и опасно для жизни и здоровья. Только не справимся, это было очевидно.

— Я не смогу, — прошептала Кетрин, когда Рози скрылась за поворотом. — Далия, я не смогу…

— Я тоже, — не стала скрывать.

Морская вода — одна из самых жестоких и изощрённых пыток для человека в сознании. Так наказывали тех, кто отказывался соглашаться с местными порядками. Цель — сломить волю. Уже спустя два месяца заключённый был настолько обезвожен, что слизывал оставшуюся после уборки воду с пола.

Процесс приходилось контролировать нам, чтобы не дать узнику что-либо сделать с собой, а также поддерживать его в определённом состоянии до истечения обозначенного срока.

Но Туман Смерти… Горчичный газ, оставляющий язвы на теле и в лёгких. Пожалуй, это было единственным, на что я так и не научилась смотреть. Моей ледяной броне не хватало мощности и размеров, чтобы отгородиться от подобного.

Во время других пыток я знала, что мне будет позволено вылечить человека или хотя бы облегчить ему боль, но в случае с горчичным газом дела обстояли иначе. Не знаю, как местной лаборатории удалось синтезировать эту дрянь, и знать не хочу. Применять тоже.

Приговорённый помещался в закрытую комнату, в которой уже было разбито несколько склянок с гремучей смесью. Выпускали его достаточно быстро, но спустя несколько часов у него начинала отходить кожа, образуя кровоточащие язвы и нарывы, лёгкие горели огнём, глаза переставали видеть.

Чаще всего организм восстанавливался, но нам никогда не говорили, кому какая доза предписана. А снимать боль было нельзя, как и использовать дар в лечении. Всё, что мы могли — предотвратить попадание и развитие инфекции.

— Что будем делать? — напарница шла всё медленнее, приближаясь помещениям для лабораторных испытаний.

— Пусть охранники его заводят.

— Думаешь, госпожа Рози всё подготовила?

— Уверена в этом.

Стражников долго уговаривать не пришлось. Работая на Фиенда, они лишились всяческого чувства сострадания. Даже демонстрировать его не могли и не хотели.

Мужчина, учинивший утренние беспорядки, даже не подозревал, что его ждёт. Судя по тому, как легко и бодро он вошёл в закрытую зону, в Драгонхолд этот человек прибыл совсем недавно, иначе бы его предупредили.

Пока заключённый дышал ядовитыми парами, я продолжала копаться в себе, силясь вытащить из глубин сознанию девушку, которая приехала в тюрьму год назад. Она была доброй, немного пугливой, но целеустремлённой. В любом случае она бы никогда не причинила боль живому существу без крайней на то необходимости.

Пусть всё вершилось не моими руками, но омерзение от собственной персоны меньше не становилось.

Раньше я как думала? У меня нет выбора, да и вообще, либо я, либо он. Вот первый и главный самообман, приведший к этой точке.

Выбор был. Просто варианты из разряда «плохо» и «ещё хуже».

Надо выбираться отсюда, причём как можно скорее. Переговоры с контрабандистами я уже вела по просьбе Рози, сумею с их помощью вылезти отсюда. Осталось найти того, кто не побоится пробраться во дворец и выкрасть то, что мне нужно. Свою награду сможет забрать в той же королевской сокровищнице.

— Далия, проснись, — Кетрин потрепала меня за плечо, вырывая из раздумий. — Скоро выведут.

— Точно, — прошло пятнадцать минут.

Полностью закрыв всё, кроме глаз, с помощью перчаток и тканей, мы дождались преступника и отправились с ним в лекарское крыло в сопровождении охраны.

— Нехило, — он хамовато присвистнул, увидев отдельную палату. — А ещё услуги к такому прилагаются? — сразу же после этих слов, мужчина извернулся и ухватил меня за бедро мокрой после душа ладонью, притягивая к себе. Стало противно от его сального взгляда, но ни один мускул на моём лице не дрогнул.

— Не рекомендую прикасаться к медсёстрам, — спокойно ответила я.

— Чего это?

— Руки целее будут, — быстро вытащив из кармана заведомо припрятанный резекционный нож, вонзила металл нахалу в запястье.

— Тварь! — заключённый взвыл и моментально отшатнулся, попав в руки охранникам.

Те не стали с ним церемониться и быстро отправили на койку, предварительно привязав его ремнями.

— Я вам руки знаете, куда засуну?! — а дальше пошёл натуральный поток мысли, щедро сдобренный отборной уличной бранью.

Привычное дело.

— Когда забирать-то, прелесть номер один? — охранники глумливо ухмыльнулись.

В зависимости от иерархии в крыле, остальные служащие раздали нам номера, чтобы не запоминать имён. Некоторые, конечно, знали, но так им было веселее.

— Как обессилит. Дня два максимум.

— Принято.

— По дороге скажите девочкам, чтобы подошли в эту палату.

— Будет сделано, начальник, — шутливо ответил один из мужчин и закрыл за собой дверь.

Только я собиралась предложить Кетрин пойти пообедать, как преступник подал голос:

— Что у тебя там было, стерва?! У меня кожа горит! Ты меня отравила!

— Быстро, — напарница брезгливо посмотрела на него. Похоже, у неё тоже не осталось ни капли жалости к этому человеку. — Видать, много выдали.

— Задыхаюсь…

— И правда, — кивнула, глядя на его агонию.

Медсёстры, пришедшие минут через пять, быстро получили указания, и очередной подопытный остался под их контролем.

— Ты уверена, что ему нужно обезболивающее?

— Кетрин, с каких пор в тебе проснулась такая кровожадность?

— С тех самых, когда он лапищи к тебе потянул. Урод! Так ему и надо, не просто же так в Драгонхолд отправили.

— Ничего, помучается месяца три, а там видно будет.

Вот только в столовую мы, похоже, поторопились. Здесь царил настоящий хаос после победы Конрада Ренарда.

— Берегись!

Как показывал опыт, после подобного предупреждения следует пригнуться или уйти в сторону, а лучше всё вместе.

В стену рядом с нашими головами влетела тарелка, разбившаяся с оглушительным звоном. Пришлось прикрыть лицо ладонью, чтобы осколки не попали в глаза.

— Какого Шаэрта здесь происходит?! — рявкнула я, предварительно выпрямившись.

Разумеется, отвечать никто не собирался. Охранники просто схватили за шкирку дебоширов и вытащили их из-за столов. Время приёма пищи заключённых должно было уже закончиться, но, видимо, решили сместить график из-за приезда значимых гостей.

Мой гневный окрик потонул в гомоне множества голосов и восторженных воплей, охранники же даже не пытались унять заключённых первого уровня. Они были не так опасны и обладали некоторой свободой, являясь основной рабочей силой Драгонхолда, но у всего есть свои границы.

— Кажется, нам лучше уйти, — Кетрин со скепсисом посмотрела на присутствующих.

— Ничего, — я схватила её за руку и потянула к раздаче. — Сейчас сядем в угол и нормально будет. К тому же если они попадут в кого-то из нас или в охрану, то всех быстро утихомирят, можешь не сомневаться.

Обед по расписанию, и препятствовать этому не сможет даже конец света.

Картофельное пюре, мясо с подливой и какой-то странный суп из капусты были безвкусными, но всё же не настолько противными, как каши, прилипавшие к тарелкам. Мы с Кетрин как-то раз попытались перевернуть это варево, но оно было настолько клейким, что даже спустя минуту на стол не упало.

Полный мрак.

А вот обед был более сносным, и при его поедании не было риска заработать себе боли в животе.

— Как думаешь, кто выйдет завтра? — напарница посмотрела на всеобщий ажиотаж, и сама вспомнила об арене.

— Ты же знаешь, я не в курсе.

— А предположить? Ну, мы же видели драконов и других узников нижнего сектора, интересно же, кого Фиенд выберет на этот раз.

— Не знаю, Кэт, — тяжело вздохнув, я перевела взгляд на беснующуюся толпу. — Если честно, мне больше не хочется смотреть на всё это. Подобное и в кошмарах представить боишься, уже не говоря о реальности.

Мне ещё долго будет вспоминаться огненный маг, бездыханно лежавший на арене. Я много раз видела, как умирают от экспериментов Рози, но воспринималось это всё равно иначе. Ведь происходило это под влиянием нового препарата, и смерть была другой.

Но чтобы вот так, голыми руками…

Когда есть шприц и время, кажется, что убиваешь не ты, а несчастный случай. Ведь кто-то же выживает, а это значит одно — весь вопрос в удаче.

Знаю, отговорка отвратительная, но именно она помогает не спятить окончательно.

Однако в случае Конрада Ренарда даже её нет. Единственное, что может хоть как-то облегчить душу — никого на арену силком не тащат. Самый сильный, ловкий и свирепый становится карающей дланью правосудия, получив это право от руководства.

Только кого это может утешить?

Ценность жизни в Драгонхолде была равна нулю. Будь ты даже священником, молящимся за все заблудшие души, или шаманом, служащим природе и восхваляющим её дары, ты всё равно впитаешь это понимание и начнёшь думать так же. Просто не сможешь иначе.

— А нас никто и не спрашивает, — кривая улыбка исказила красивые черты лица брюнетки. — Знаешь, я раньше думала, что это всё так захватывающе… Разговоров было столько, что мне казалось, будто я обязательно испытаю те же чувства, увидев происходящее на арене, однако всё совсем не так, как мне бы того хотелось.

— Ожидания не оправдались? — с пониманием хмыкнула я.

— Именно. Мне и в голову не приходило, что всё так… грязно. Я была уверена, что смерть на арене — это красиво и захватывающе, а оказалось, всё ещё хуже, чем в медицинском крыле. Знаешь, мне всегда говорили, что смерть в бою считается достойной…

Да, Кетрин жила в столице и застала, в основном, мирную жизнь. Тяжёлую, но мирную. Меня же жизнь заставила смотреть на народ, пострадавший от гнёта монарха, несмотря на то, что я всего лишь ребёнок. Мне довелось видеть последствия как магических, так и обычных боёв, так что иллюзий по поводу арены я не испытывала.

— В смерти нет никакого достоинства, — покачав головой, отставила пустые тарелки и посмотрела на напарницу. — Достойно можно жить, но никак не умереть.

— Теперь я это понимаю.

Вот так и рушатся воздушные замки.

Когда мы уже собирались уходить, в столовую вбежал один из охранников. Молодой, приехал совсем недавно и ещё не успел испортиться под тлетворным влиянием Фиенда.

— Комендант велел объявить: завтра на арену выходит Конрад Ренард!

Стены сотрясались от восторженного рёва множества голосов. Это было настолько громко, что мне пришлось заткнуть уши, чтобы сохранить слух.

Удивительное дело — увидеть бой могли единицы и то лишь в щёлочки, а энтузиазма, будто готовы всё своё состояние на этого дракона поставить.

— Кажется, Рози снова уйдёт ни с чем, — пробормотала Кетрин сразу же, как стихли вопли.

— Это точно.

Мы обе были готовы сделать ставку на этот вариант развития событий. Однако кто бы мог подумать, что это было бы ужасной ошибкой…

Ингвальд

Я сидел в своей камере, воздух в которой был пропитан запахом сырости и безысходности. Капли, со звоном падавшие на пол, уже не раздражали. А вот цепи с каждым днём становились всё невыносимее.

Семь лет — целая вечность, состоящая из ненависти и жажды мести. Так было до тех пор, пока я не встретил её — мою прелесть. В кои-то веки эта полоумная мегера дала прозвище тому, кому нужно.

Нежное создание, снизошедшее до этой дыры. Лёгкое, воздушное. Клянусь, я даже не знал, что такие бывают — фарфоровая кожа, белые, как снежные пустоши Искальдры волосы, огромные голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц. Маленькая и хрупкая куколка.

И запах… Стоило девчонке появиться на четвёртом ярусе, как я сразу же уловил нежные нотки крокуса, которые было невозможно перебить никаким смрадом. Мой дракон, спавший долгие годы под воздействием ошейника, дал о себе знать. Зверь отчаянно захотел эту девочку себе, и, разглядев её, я был с ним солидарен.

Взять!

Заклеймить!

Сожрать!

Кровь зашумела в ушах, раскалённая смола потекла по моим венам, возвращая моим рукам способность выпускать когти.

Весь год я прокручивал в голове этот момент, как она смотрела на меня во все глаза не отрываясь. Да, она тоже почувствовала это, сомнений не было.

И вот вчера она снова подошла ко мне, обдав арктическим холодом. Плохо влияет на неё Рози, очень плохо. Нежный цветок покрылся коркой льда, не успев спрятаться от бури. А вот аромат… Он не изменился. Стал лишь сильнее, вызывая жгучее желание попробовать эту девчонку на вкус.

Любовница Фиенда придирчиво осматривал камеры, подыскивая себе кандидатов для своих опытов, но лишь брезгливо морщилась, досадуя, что не получит вожделенные игрушки.

В какой-то момент я даже думал отправиться добровольцем в лекарское крыло, но судьба улыбнулась мне сама, подослав коменданта.

Его фигура возвышалась надо мной, перекрывая свет факелов, но я чувствовал, что демонский выродок ухмыляется:

— И сколько ещё ты должен просидеть вот так, чтобы подчиниться?

Старая песня.

— Тебе? — маниакальный смех эхом отразился от каменных стен.

Фиенд пытался воздействовать на меня ментально и, надо признаться, картинки показывал стоящие. Вот только все его потуги были бесполезны. Всё самое страшное уже случилось, и я ясно отдавал себе в этом отчёт.

— И всё же ты на коленях, — продолжил он, так и не убрав кривую усмешку со своего лица. — Не хочешь встать и немного размять ноги?

— Если я выиграю, ты отправишь меня в лекарское крыло. Таковы мои условия.

Фиенд расхохотался, задрав голову вверх, словно услышал лучшую шутку на свете.

— Похоже, я переборщил с пытками в своё время, ты действительно без мозгов. Но будь по-твоему.

Меня не интересовало, с кем я буду биться. Если понадобится, уложу его самого.

Главное — беловолосая прелесть совсем скоро окажется в моих руках.

— Тогда договорились.

Больше разговаривать было не о чем, и комендант просто вышел. Спустя несколько минут в мою камеру зашло двое охранников. Они расковали меня, оставив лишь ошейник, и перевели в другую камеру.

Там я уже мог свободно двигаться, и пытаться вернуть себе былую форму. Драконья кровь неплохо справлялась с поддержанием организма, однако статичное нахождение в кандалах давало о себе знать.

Удружил папаша с наследственностью.

— Кто мой соперник? — будничным тоном спросил у одного из охранников, хотя всё внутри кипело от желания его разорвать, как и любого прихвостня Фиенда.

— Конрад Ренард, — охранник разразился глумливым смехом. — Ты труп, парень.

А вот это мы ещё посмотрим.

Разумеется, бравада здесь неуместна. Я ни разу не выходил против легендарного дракона из Аргоны, однако даже в нижнем секторе каждому известно, что живых он не оставляет.

Удивляет только, как он мог попасться, будучи королём преступного мира своей страны. Держать всю эту падаль в кулаке и не справиться с королевской стражей? Немыслимо.

В любом случае силы в нём было столько же, сколько во мне ярости.

Впервые за всё время меня ждёт достойный соперник.

Не успели голоса стражников в коридоре стихнуть, как дверь камеры со скрипом отворилась, являя мне Фиенда. Снова.

— Не всё сказал? — клянусь, если бы была моя воля, разорвал бы его прямо на месте.

— Слышал, стражники сообщили тебе, кто будет выставлен против тебя. Хороша партия, не правда ли? — он вальяжно прислонился плечом к стене, достал сигару и закурил.

У поганого человека поганые привычки.

— Лучше некуда, — ответил, сохраняя бесстрастное выражение лица. — Что-то ты сегодня больно разговорчивый. Говори, чего надо, и выметайся.

— Забываешься, — прошипел он.

В то же мгновение голова стала раскалываться так, словно кто-то вогнал мне в череп сотню раскалённых прутьев и прокрутил их. Перед глазами снова и снова вспышками появлялось отрешённое лицо матери с ножом у горла.

— Завязывай, не работает.

Этот кошмар был единственным, что ещё жил во мне. Я не видел этой картины собственными глазами, но прокручивал её в голове сотни и тысячи раз с первого дня своего ареста.

— Ты должен победить, — комендант недовольно глянул на меня исподлобья. Сейчас он не мог пытать меня, если хотел устроить настоящее зрелище. — Любой ценой.

А вот это уже интересно.

— Брось, неужели твоё финансовое положение настолько печально, — я скрестил руки на груди, ожидая объяснений от этого демонического отродья. — Я всегда устраивал тебе отборные шоу, чего ещё надо?

Бои я не проигрывал, но и выходил раз в год. Некоторым особенно нравилось смотреть, как дракон превратит какого-нибудь мага в отбивную, не давая ему даже шанса вступить в бой.

— Денег много не бывает, — справедливо отметил комендант, затянувшись в очередной раз и выпуская облачко дыма.

Вот только напряжённые челюсти и прищуренные в злобе глаза говорили об обратном. Кого-то хорошо прижали.

Алчный ублюдок с манией величия умудрился попасть в силки, расставленные кем-то поумнее. Не знаю, кто этот человек, но моё ему «браво».

— Будет тебе победа. Это всё?

— Сделай в лучшем виде, — Фиенд оскалился, открывая дверь. — Докажи, что тебя не зря зовут бешеным.

Даже в безвыходном положении комендант думал лишь о выгоде и золоте, которое сможет поиметь с желающих посмотреть на бойню.

Я не стал ничего отвечать и просто дождался, пока демон-полукровка меня покинет, чтобы растянуться на кровати и сложить всё воедино.

Что-то в этой задачке ускользало, что неимоверно раздражало. Один раз я уже упустил пару деталей, за что поплатился сроком в Драгонхолде, соответственно, нужно тщательно всё обдумать…

Однако стоило мне закрыть глаза, как передо мной вновь предстало прелестное создание с глазами цвета самого синего льда. Невольно представил, что совсем скоро пропущу шёлк её волос через пальцы, дотронусь до тонкой, нежной кожи, пробираясь по руке от запястья к ключице лишь для того, чтобы схватить девчонку за шею и заставить приблизиться ко мне настолько, что…

Я подскочил, ощущая характерное напряжение в паху, и попытался выкинуть из головы навязчивый образ, пока дело не дошло до края.

Может, мне и стоило хоть немного уступить Фиенду, чтобы хоть изредка видеть женщин в своей камере. Прелесть прелестью, но такие меня никогда не привлекали, а здесь как наваждение какое-то.

Подобные мысли даже не думали лезть в голову, когда я был обездвижен.

— Что за хрень? — я взъерошил волосы, стараясь вспомнить хотя бы одну из прежних любовниц.

Не работало.

Все эти пышногрудые красотки меркли перед тоненькой девчонкой.

— Похоже, надо было просить одну из местных шлюх.

Подобная реакция на маленькую прелесть была незнакомой, странной. Крайне необычной.

Это заводило ещё больше. И тем сильнее становилось моё желание впервые в жизни поступить так, как велел Фиенд.

Далия

Снова полные трибуны.

В каком мире мы живём, о боги?

Новость о том, что Конрад Ренард снова выйдет на арену, разлетелась по Драгонхолду в считаные минуты. Весь вчерашний вечер тюрьма гудела, как огромный пчелиный улей.

Все с замиранием сердца ждали, кто же выйдет против непобедимого дракона, а мы просто надеялись, что его соперник останется в живых, и нам больше не придётся здесь торчать и смотреть, как бойцы забивают друг друга до смерти.

Кажется, уже прошёл бой двух магов, но мы не успели к началу. Узник оказался слабее, чем рассчитывала Рози, а медсёстры — слишком нерасторопными.

— Какой в этом смысл? — на этот раз у Кетрин поубавилось энтузиазма, а потому она просто стояла и подпирала стену спиной, полируя потолок пустым безжизненным взглядом.

— Предпочтёшь остаться там?

Девушку заметно передёрнуло.

Да, находиться на одной территории с вопящим от боли заключённым — так себе удовольствие.

Благо Рози не слышала наших перешёптываний, поскольку неотрывно смотрела на арену. Я ничего не знала точно, но судя по её утреннему бормотанию Фиенд дал добро на дракона, который победит на арене.

Глава лекарского крыла была настолько воодушевлена, что даже утратила интерес ко всем, над кем измывалась последние недели две. А также неотрывно следила за происходящим, совершенно наплевав на своих медсестёр, непрерывно шушукающихся у неё за спиной.

По рёву толпы я поняла, что победитель и король всея Драгонхолда (во всяком случае на время боёв) вышел на песок. Рози хищно облизнулась, глядя на Конрада Ренарда, явно ожидая, что на стол к ней попадёт именно он.

— Да ладно? — благоговейно выдохнула Кетрин сразу же, как обернулась. — Вот это будет интересно…

Чутьё подсказывало мне, что следовать примеру напарницы не стоит, поскольку увиденное мне точно не понравится.

Но кто когда слушал свою интуицию?

А зря.

Я остолбенела, когда поняла, что перед бессменным победителем стоит Ингвальд Оден. Аргона против Искальдры.

Ладони моментально вспотели, но всё же пришлось крепко вцепиться пальцами в металлические перила, чтобы не рухнуть, поскольку ноги стали ватными и отказывались держать моё тело.

Нет.

Нет, пожалуйста!

В душе поднялся вой, забушевала пурга, вымораживая всё изнутри. Всё, что я целый год закрывала плотной ледяной коркой, вырвалось наружу, превращая меня обратно в маленькую напуганную девочку.

Ингвальд был ниже Конрада и уже в плечах, однако брал другим — в его глазах полыхал самый настоящий огонь. Оден не красовался, не пытался произвести впечатление и смотрел прямо на своего соперника.

— Ты только смотри! Бешеный против победителя!

— Бешеный? — севшим голосом переспросила я.

— Сейчас увидишь.

А я не желала видеть! Не желала!

Сейчас мне больше всего на свете хотелось, чтобы он уложил этого Конрада и добил его... и подобного никогда больше не происходило.

А если и правда выиграет?

Тогда он обречён.

Чёртов Фиенд решил убить его любой ценой!

— Кетрин…

— Тише ты, сейчас начнётся!

— Кетрин, за что он осуждён?

Мне нужно было побороть эти странные чувства, задавить их в корне. Если он отъявленный мерзавец, то и жалеть его не за что!

— Никто не знает, — торопливо заговорила брюнетка. — Но поговаривают, что король Искальдры лично распорядился отправить его сюда. Даже суда не было.

Тэраш, помоги нам…

Наш правитель — Ормарр I — тиран и деспот. Он готов уничтожить любого, кто не согласен с ним или, упаси боги, пойдёт против него.

Но всегда был показательный суд.

Если Ингвальд Оден попал сюда так, что никто в королевстве об этом не слышал, значит…

Как ему удалось?

Дракон, стоявший на арене, словно был создан для того, чтобы завораживать всех одним своим присутствием. Да, Бешеный. Даже стоя на месте, он подтверждал свой негласный титул.

Пусть я наблюдала за происходящим издали, но даже с моего места было видно, как мускулы играют под кожей мужчины. Каждая линия его тела говорила о небывалой силе и выносливости, которую не смогли побороть даже кандалы, державшие обладателя этих черт практически обездвиженным.

Настоящее пламя, удивительное для Искальдры.

Даже волосы — алые с чёрными прядями — напоминали языки этого смертоносного цветка, распускающегося по ночам и способного уничтожить всё вокруг, если немного ослабить контроль.

— Тэраш, как же он ненавидит Конрада, — с благоговейным трепетом прошептала Кетрин, — ты только посмотри!

Да, черты его лица заострились, губы плотно сжаты, ноздри раздуты, но ненависти к сопернику не было. Ингвальд Оден вышел против Драгонхолда, против всего мира.

Во всяком случае, мне так казалось, пока он не набросился на противника, обрушивая на него всю свою ярость, но потерпел неудачу. Конрад Ренард увернулся и впечатал свой огромный кулак Ингвальду в бок.

С моих губ сорвался вскрик, и я поспешила зажать рот ладонями.

На этот раз бой выглядел так, словно два хищника присматриваются друг к другу, ожидая, куда же нанести очередной удар, чтобы точно сбить соперника с ног.

Следующий ход был за Ингвальдом. Теперь он решил ударить в два места и попал в живот.

— Не поняла, — нежные нотки испарились из голоса Рози, и теперь она наблюдала за сражением с предельным вниманием. — Какого Шарэта?!

— Почему он не отбивается? — Кетрин тоже была крайне удивлена.

Я же с замиранием сердца ждала завершения бойни, потому что каждую секунду мне казалось, будто бессменный победитель очнётся и вновь подтвердит своё звание, отправив Одена во владения уже упомянутого Шарэта — владыки мёртвых.

— Похоже, вчерашний бой утомил его больше, чем казалось, — недовольно поморщилась Рози.

А Ингвальд продолжал уворачиваться и нападать, пока не получил удар в лицо. И дни его были бы сочтены, если бы Конрад Ренард не оступился.

Просто немыслимо!

Что-то внутри подсказывало мне, что это невозможно. Ведь я видела этого дракона вчера на арене. При всех своих габаритах он просто не мог допустить такую оплошность!

Ингвальд не стал тратить время попусту и придавил противника собственным весом, чтобы продолжить наносить ему удары.

Ещё совсем недавно я хотела, чтобы враг короля Искальдры победил любой ценой, но сейчас беззвучно шептала:

— Не надо… Прошу тебя, не надо…

Казалось, он услышал меня, остановившись практически в тот же миг.

Конрад Ренард лежал на песке без сознания, однако грудь его по-прежнему вздымалась. Жив.

Ингвальд держался за ушибленный бок и тяжело дышал, глядя на поверженного. Только сейчас я услышала, что толпа, ослабевшая после вчерашних возлияний, взбурлила от праведного гнева. Многие из них поставили на дракона из Аргоны всё, что у них было, и теперь остались ни с чем.

— Готовьтесь девочки, скоро эта прелесть послужит нам. Так даже лучше.

Победитель, не утратив былой ярости, поднял голову и посмотрел прямо на меня, предвкушающе оскалившись.

Неужели он знал, что его ждёт?

— Вы же не хотели его брать, — вспомнила я недавнее посещение нижнего сектора.

— Сколько раз тебе повторять, моя прелесть, — она пробежала ноготками по моему плечу, — у тебя есть пр-ривилегия обращаться ко мне на «ты»!

Да, есть, но сейчас мне было вообще не до неё. Однако пришлось исправиться, чтобы получить ответ на вопрос:

— Ты не хотела его брать.

— Фиенд сказал, что он совсем распоясался. Так что решим сразу несколько проблем.

Совсем распоясался…

Что за чушь?! Он был совершенно обездвижен! Как можно что-то натворить при таком раскладе?!

— И всё равно не понимаю, — прошептала Кетрин, когда Рози отошла от нас на достаточное расстояние. — Как?

— Что именно?

— Не мог он проиграть!

— А ты что, деньги ставила? — привычное ехидство давалось мне с огромным трудом.

— Да нет, — она махнула рукой и нахмурилась. — Просто… Знаешь, я часто наблюдала, как дрались уличные мальчишки. Так вот Оден молотил, вообще ничего не просчитывая. Он столько раз открылся для удара, а в итоге что?

— Я в этом не разбираюсь.

И не хотела разбираться.

Больше всего меня волновало странное отношение к этому дракону. Первое время я сопереживала многим, но никогда не теряла контроль над собой. Могла остаться в комнате и тихо поплакать в подушку, сжавшись в комочек от страха, но чтобы на людях…

Мне очень повезло, что все были слишком увлечены редким боем между двуликими и не заметили моего состояния.

Когда мы добрались до нашего крыла, оказалось, что очередной «образец», пусть и весьма уникальный, уже ожидает своей участи.

Он лежал, связанный по рукам и ногам. Будто ошейника, сдерживающего ипостась, было недостаточно.

Лишь сейчас я начала немного вспоминать его поведение на арене. Возможно, и правильно его заковали, иначе бы точно выломал клетку. Каким образом, не знаю, но вся его поза и взгляд говорили, что этот дракон способен абсолютно на всё.

С гематомой на боку, разбитой губой и полностью обездвиженный, он по-прежнему выглядел хозяином положения. Будто не его избили меньше получаса назад и привели в одно из самых страшных мест Драгонхолда.

— Признаюсь, не разглядела, — мурлыкнула Рози. — Кетрин, детка, пойдём в операционную. А ты, моя прелесть, подготовь его.

Кто бы сомневался.

Стоило мне подумать, что лучше держаться от этого ящера как можно дальше, как главный врач решила оставить меня наедине с ним.

Бесстрастно кивнув, я дождалась, пока за моей спиной захлопнется дверь, и подошла к заготовленным инструментам и вате. Кипячёная вода уже остыла и была вполне пригодная для промывки ран. Можно было использовать обеззараживающее, но тратить его на преступника… Нет, Рози потом с меня живьём кожу снимет за перевод ценных ресурсов.

Молча опустилась на колени перед Ингвальдом и приложила смоченную ватку к разбитой губе. И вздрогнула, когда костяшка моего пальца оказалась сжата между его зубами.

Я быстро отдёрнула руку и ошалело посмотрела на мужчину, стараясь успокоить подскочившее к горлу сердце.

— Чего дёргаешься, прелесть? — хохотнул он, плотоядно облизнувшись.

По телу пробежала волна отвращения. Кажется, у меня началась аллергия на это обращение. Вот-вот всё зачешется.

Брезгливо поморщившись, я резко надавила рукой на лоб Одена и принялась вытирать рану таким образом, чтобы он даже не посмел прикоснуться ко мне ни одной частью своего тела. Однако вместо того, чтобы зашипеть от боли, дракон расхохотался.

Точно с головой не дружит.

Весь побитый, в синяках и ссадинах, а веселится…

— Я бы на твоём месте так не смеялась, — сама не знаю, зачем решила его предупредить. — Рози услышит и решит, что над тобой можно измываться больше и дольше.

— Неужели?

— Меньше выделывайся. Дольше проживёшь… Ай! — какая-то неведомая сила потянула меня вниз, заставляя припасть к губам мерзавца.

Вместо ругательств и требований отпустить из моего рта вырвалось нечленораздельное мычание.

Пока язык Ингвальда творил невообразимые вещи, зажигающие сотни очагов на моём теле, я пыталась заставить себя очнуться и не могла поверить, что всё это происходит со мной.

Вокруг всё словно замерло. Это было странное, необычное ощущение — дурманящая смесь страха и притяжения. Здравый смысл бил кулаками по образовавшемуся вокруг него стеклянному куполу, взывая хоть к каким-то действиям с моей стороны, но тело поддавалось этому безумному влечению, невзирая на его вопли.

Я безнравственная женщина!

Эта мысль, как деревянная дубина, приложила меня по голове, вернув в реальность. Извернувшись, я залепила нахалу пощёчину и, оседлав его, быстро привязала освободившуюся руку обратно.

— Значит, прелесть любит такие игры? — глаза дракона полыхнули азартом.

— Заткнись! — рявкнула, заметив у себя отдышку и усилившийся жар. Щёки полыхали, как и всё тело, но мне нужно было быстро прийти в себя. — Радуйся, что тебе нельзя ничего колоть, иначе бы получил убойную дозу успокоительного.

— Вкус-сная прелесть.

— С меня хватит, — быстро спрыгнула с заключённого и отошла на безопасное расстояние. — Сам напросился. Охрана!

Пока двое сильных мужчин успокаивали буйного пациента, я пыталась отдышаться и успокоиться. Всё произошло так быстро, что я не успела сообразить.

Всё было, как будто не со мной. Пара жалких секунд, а я почувствовала себя сторонним наблюдателем, однако при этом не хотела закрывать глаза. Какое-то нездоровое желание узнать, что будет дальше, овладело мной и не собиралось отпускать.

Какой позор!

Нужно было осмотреть его тщательнее, вдруг какая-нибудь из наших шаманок поставила ему руну в качестве клейма?

— Слишком долго, моя пр-релесть, — неведомым образом Рози просочилась между мной и дверным проёмом и мягкой поступью направилась к узнику. — Он бунтовал?

— Можно и так сказать, — скомканно ответила я и отвернулась, чтобы скрыть моментально вспыхнувшие щёки.

Если кто-то увидит моё замешательство, разговоров не избежать. Рози и Фиенд решат, что это ещё один рычаг давления, и не преминут этим воспользоваться, а осталось совсем немного…

Вот-вот прибудет «Чёрный Ящер» с командой. Нужно будет успеть переговорить с его капитаном, чтобы не задержаться здесь ещё на неопределённый срок. И с Ингвальдом.

Если он оказался в тюрьме по вине короля, то он точно согласится мне помочь. Другое дело — дракон может потребовать что-то взамен. У меня не было никаких рычагов давления на этого ящера, и высока вероятность, что он просто-напросто сбежит.

Но попробовать стоит.

Как сказал однажды Стид, капитан «Чёрного Ящера»: «Враг моего врага — мой друг».

Звучит логично и может сработать. К тому же, прежде чем уехать из дома, я оставила там полные планы дворца, раздобытые с превеликим трудом некоторыми членами нашей общины. Никто не раскрывал своих источников, чтобы обезопасить остальных, в случае набега королевских дознавателей, и правильно. К тому же все они уже ушли за грань.

Именно это решение спасло большую часть нашей деревни, когда кого-то ловили и отправляли либо на плаху, либо в Драгонхолд.

Думаю, не стоит говорить, что шаманы никогда не были воинственным народом, поэтому жили здесь очень недолго. Прибыв на этот остров, я ещё надеялась увидеть хоть одно знакомое лицо, но... Хорошо, что не особо рассчитывала на успех. Меньше разочарований.

— Ведите его, — строгий голос Рози вырвал меня из размышлений.

Чаще она предпочитала заигрывания, но нынешние испытания были слишком важны. Для кого и для чего — вопросы хорошие, но задавать их не стоит, если не хочешь лишиться жалованья или языка.

Уверена, без коменданта здесь не обошлось. Обычно он не вмешивается в дела лекарского крыла, однако когда Рози такая напряжённая… Да, похоже на заказ от Фиенда.

Операционная находилась недалеко, и там нас уже ждала Кетрин, облачённая в белый медицинский халат, шапочку и маску. Даже перчатки на месте…

— Подготовься, моя прелесть, — сегодня вы нужны мне обе.

Я едва не споткнулась на ровном месте и перевела взгляд на Ингвальда. Казалось, что ему было совершенно всё равно, и это неудивительно, ведь раньше он не бывал здесь.

А мне делалось дурно при одной только мысли, что для него приготовили.

Глупая гусыня, и почему даже не попыталась ничего разузнать?! Знала же, что он выйдет на арену!

На негнущихся ногах я подошла к умывальнику и, как в глубоком сне, выбраться из которого не представляется возможным, сполоснула руки. В беспамятстве обрядилась в помощницу доктора-смерть и приготовилась выполнять поручения.

Я словно вернулась на год назад, когда от одного вида инструментов тряслись поджилки.

Шарэт, да что со мной такое?!

— Нет-нет-нет, — Рози округлила глаза и замахала руками, увидев железки, — сегодня без крови.

— Без? — Кетрин опешила.

— Разумеется, детка.

Она открыла один из металлических ящиков и достала ампулу, которую я раньше не видела. Мне даже показалось, что у блондинки подрагивали пальцы от предвкушения.

Хотелось спросить, что это, но нужно было просто ждать и держать язык за зубами. Рози слишком долго ждала этого эксперимента для того, чтобы проводить все манипуляции молча. И моё ожидание было вознаграждено:

— Сегодня просто потрясающий день, — промурлыкала глава лекарского крыла. — Подкинула девчонку малышу Ашеру, а сейчас…

Ашер… Ашер… Что-то знакомое.

Ещё один дракон, правда, его я плохо помню. Ни разу с ним не пересекалась.

Можно только представить, что он сделал с несчастной девочкой. Оголодавший, в закрытом помещении. Знать этого мне точно не нужно.

— В таком случае, зачем здесь мы? — вопрос вполне резонный, ведь инъекция не являлась чем-то из ряда вон выходящим.

— Сдерживайте и контролируйте его, — Рози была предельно серьёзна. — Впервые у нас появилось средство, способное воздействовать на вторую ипостась.

Видимо, это было важно. Когда видишь драконов лишь издалека, не можешь точно сказать, что именно происходит с телом.

Но разве можно как-то вытащить его из носителя?

— Тогда нам нужно знать, чего ждать.

— Ошейник может не выдержать.

Кажется, Кетрин икнула. И я не могла её винить.

Нам не понять, чем думала Рози, когда принимала это решение и какими мыслями руководствовалась. Однако казалось, что они с Фиендом совершенно не соображали, последний разум растеряли.

Как можно сдержать огромного крылатого ящера, стремящегося расправить крылья и снести всё, что мешает ему взлететь? От нас же мокрого места не останется!

— Кети, прелесть, — блондинка протянула моей напарнице другую ампулу. — Заставишь нашего Ингвальда уснуть, если что-то пойдёт не так. Далия, записывай каждое изменение.

Что-то пойдёт не так, каждое изменение…

Никакой конкретики, и сплошь пространственные рассуждения, а значит, Рози сама не знала, что получится из её эксперимента. Это было что-то новое, способное повлечь за собой абсолютно любые последствия.

Но в успехе глава лекарского крыла была уверена. Иначе бы интерес в её глазах был другим. Женщина смотрела бы на моего земляка, как на диковинную зверушку. Сейчас же в её взгляде читалась опаска.

Рози двигалась нарочито медленно, словно могла спровоцировать хищника одним лишь резким движением. Так что нам тоже нужно было подготовиться к любому исходу.

И вот — час пробил. Жидкость перекочевала из ампулы в шприц с длинной иглой, а затем и в вену к очередному «образцу».

Первые пять минут ничего не происходило. Оден продолжал лежать и смотреть на всех, как на пыль под своими ногами, пока его лицо не исказила гримаса боли.

Мужчина сжал зубы и сдавленно зашипел, выгибаясь и стараясь разорвать путы, сковавшие его. Вот только маг, чьи силы запечатаны, не способен бороться с металлом, камнем и сумасшедшей медсестрой.

Ещё минута. Его тело задрожало.

Следующая заставила нас напрячься всерьёз — на лице Ингвальда выступила чешуя.

Далия

— Я не могу ввести! — в панике воскликнула Кетрин.

Неудивительно, ведь дракон словно взбесился. Его трансформация не поддавалась никакой логике, и нас спасали лишь кандалы на его руках и ошейник. Но металл так трещал, что мне казалось — он вот-вот разлетится на тысячи кусочков, больше не сковывая подопытного.

Никогда прежде я не видела ничего подобного. Последствия экспериментов Рози были совершенно разными, однако магия никогда не выходила из-под контроля, а над самими драконами испытания не проводились.

Интересно, предусмотрел ли Фиенд такой вариант, как освобождение узника и уничтожение Драгонхолда? Или главный врач и комендант надеялись, что всё провалится и особого эффекта не будет?

— Далия, прелесть моя, ну-ка, успокой его.

— Как?!

— Включи воображение, дорогая, — могло показаться, что Рози предельно спокойна, однако за год совместной работы я научилась подмечать детали.

Сейчас было видно, что всё совсем плохо. Готова поспорить: результат не просто вышел за рамки плана — он оказался совсем не таким, как ожидалось.

Теперь всем нам приходилось быстро соображать, пока у нас не образовался злой, обезумевший дракон во второй ипостаси.

Подойдя к кушетке со стороны головы и дотронувшись до висков Ингвальда, я вздрогнула, ощутив разряд тока, простреливший пальцы и двинувшийся по венам.

Дыхание перехватило, стоило мне заглянуть Одену в глаза: в них не было ничего человеческого. Жёлтая радужка и вытянутый змеиный зрачок не выглядели чужеродными на лице с заострившимися чертами и проступившей чешуёй, цвет которой определить не представлялось возможным.

Однако пугало другое — Ингвальд полностью потерял свой человеческий облик.

Было в его взгляде нечто первобытное: пугающее, страшное, незнакомое. Именно такими драконы представлялись мне, когда я слушала старые детские сказки — о том, как они прибыли на наши земли, чтобы уничтожить всё живое.

Раньше, сквозь нахальство и безумие Одена, прослеживалась какая-то искра сознания. Сейчас же от него можно было ожидать чего угодно.

Как дикий зверь он метался из стороны в сторону, пытался сорвать оковы и рычал — не со злобой, а как будто от боли.

Показались заострившиеся клыки в этом оскале.

Я не знала, что делать с обезумевшим драконом, но всё же попыталась воздействовать на него. Выходило слабо, поскольку мне нужно было знать, как именно действует та дрянь, которой его накачали.

— Рози, мне нужно знать, чего ты добивалась. Иначе я просто не смогу…

— Я хочу пробудить его дракона и установить с ним связь.

— Что?..

Просто немыслимо!

Никому и в голову не могло прийти, что вторую ипостась можно обуздать извне. Эта сила была доступна лишь избранным, рождённым с такой особенностью.

Нужно совсем рассудка лишиться, чтобы решиться провернуть нечто подобное.

Мне пришлось дотронуться до его висков, чтобы воздействовать хоть на какие-то магические каналы. В деревне меня не обучали работе с двуликими, а в Драгонхолде я столкнулась с этим впервые.

Ингвальд снова утробно зарычал, и этот звук прошёлся по мне очередным разрядом, отдаваясь где-то в грудной клетке. Я дёрнулась, но контакт не разорвала.

— Не бойся, милая, — проворковала Рози. — Он ничего тебе не сделает, крепления достаточно прочные.

О нет, это был не страх. Совсем не он…

Нечто древнее, первобытное, появившееся вместе со всем живым охватило меня. Тревожное и одновременно сладкое тепло, зародившееся внутри, пустило волну мурашек вдоль позвоночника.

Рук похолодели от этих противоречий, ведь ничто не могло вызвать подобные эмоции!

Ингвальд смотрел на меня зверем, чудовищем, но я, как одурманенная, смотрела в глаза, в которых отражалась лишь я. Теперь казалось, что цепи держали не его, а нас.

— Ингвальд, — прошептала я. Он дёрнулся. Словно имя было кличем, отозвавшимся в самых глубоких, тёмных пластах его сущности.

Где-то на грани сознания я ощущала недоумение Рози, плавно перераставшее в раздражение. Она не терпела мягкого отношения к подопытным, но сейчас не мешала лишь по причине того, что её опыт закончился провалом.

Да и в моём случае не совсем типичная реакция…

Я бы даже сказала, совсем нетипичная!

А Ингвальд продолжал смотреть только на меня. Не знаю, что подействовало — моя магия или имя, сказанное вслух, однако рычание прекратилось. Теперь мужское тело, изнурённое жестокими тренировками и годами заключения, била мелкая дрожь. Дыхание дракона было хриплым, надсадным.

Оборот заставляет кости менять свою форму и структуру. Даже представить не могу, насколько это больно.

Если только…

Я же видела его!

И он меня видел.

Никогда прежде я не испытывала подобных чувств, когда границы между мной и другим человеком размываются под натиском чего-то исконного, не поддающегося объяснению.

И боль в драконьем взгляде… Шарэт, я готова была поклясться, что она была мне знакома, словно жила во мне с самого моего рождения.

— Ингвальд, смотри на меня, — продолжила говорить, пересилив себя и отбросив ненужные эмоции, появившиеся неведомо откуда. — Сосредоточься и усмири своего дракона.

— Надо же, целительская магия действует и так? — заинтересованно пропела Рози.

О, нет! Только не это!

Если она заметит мою растерянность, то следующей, кто окажется на этом столе, буду я.

— Попыталась создать успокаивающие плетения и направить их на все магические каналы. Сама не знаю, как попала.

— Интересно, — она хмыкнула, глядя на Одена. — Позже обсудим этот вопрос.

Не волнуйся, не будет никакого позже.

Ингвальд дёрнулся, а затем замер, по-прежнему не закрывая глаз, словно сдерживал себя.

Он борется!

Вторая ипостась рвалась наружу, отвоёвывая себе всё больше места, но человеческое сознание не желало уступать пьедестал. Одним богам известно, насколько тяжело сдерживать сущность, длительно просуществовавшую взаперти.

Да, похоже, что нечто удерживало его здесь. Или некто.

Казалось, моё присутствие не позволяло разбушеваться зверю. Ритм моего сердца совпадал с его собственным, создавая удивительную мелодию, пьянящую похлеще любого напитка из погребов Фиенда.

«Ну же! — мысленно кричала я. — Давай, борись! Не позволяй ей крутить собой».

— Умница, — пальцы Рози, облачённые в перчатку, пробежались по моей спине, оставляя после себя ощущение грязи и липкости. — А теперь отойди. Сейчас я введу ему успокоительное.

— Не думаю, что это необходимо, — отстранённо сообщила я, отходя на два шага.

— Он вот-вот сорвётся, милая. Ты же не хочешь, чтобы он разорвал твою очаровательную шейку своими когтями?

— Разумеется, нет, — ответила я, совершенно точно зная, что этого не произойдёт.

Тонкая подрагивающая нить, связавшая меня с Ингвальдом Оденом, оказалась до того прочной, что при попытке отстраниться, у меня заныло в области сердца. Руки отказывались слушаться, поэтому мне пришлось сцепить их в замок перед собой.

С каждой минутой у меня всё больше усиливалось желание дотронуться до дракона, которого моё внутреннее естество считало своим. Оно становилось невыносимым, мне казалось, что если кто-то разлучит нас, то я просто-напросто умру!

Нет, такого не должно быть!

Я едва его знаю!

— Далия, прелесть моя, не стой. Заполни протокол и опиши всё в подробностях. Иди, мы с Кети дождёмся стражу.

Я кивнула, как кивают пустые куклы, не имеющие собственной воли и поддающиеся рукам своих хозяев. Малейшая манипуляция принималась ими безропотно. Мой случай.

Повернулась и зашагала прочь, не дрогнув. Ни звука, ни вздоха, ни единого слова — идеальный исполнитель.

Никто не должен знать, что внутри меня воет настоящая буря, ни один из ветров которой мне не знаком.

Вслушиваясь в стук каблуков, я старалась унять бешено колотящееся сердце. Глупая мышца словно не понимала, что именно сейчас нужно быть тише, чтобы никто не догадался о…

А о чём, собственно?

Мы едва знакомы! Он всего лишь пациент, а я правая рука Рози! Между нами нет ничего общего, кроме страны, из которой мы родом.

Надо просто сесть за бумаги и спокойно расписать ход эксперимента. Вот только мне не хотелось выкладывать все детали. При одной только мысли, что Ингвальда вновь подвергнут этим пыткам, тошнота подкатывала к горлу.

Больше я такого зрелища не вынесу. Не после того, что сегодня произошло.

Когда прошло время, я поняла, что дело было в магии. Она взбунтовалась, пробуждая во мне странные чувства. Мою голову словно заволокло туманом.

Сесть за протокол удалось не сразу. Пришлось умыться, чтобы немного прийти в себя и прекратить мысленно возвращаться к дракону, которого явно обрекли на верную смерть.

Фиенд не даст Рози кого-то другого, так что истязать Одена будут ровно до тех пор, пока он не испустит дух…

Даже думать об этом не хочу!

— Далия, соберись, — пробормотала я и отвесила себе мысленную затрещину. — Тебе пора убираться отсюда!

Ещё немного, и я сама стану жертвой экспериментов над разумом.

Дверь в кабинет с грохотом распахнулась, впуская запыхавшуюся Кетрин. За год картина стала практически родной, однако я не переставала внутренне вздрагивать, услышав резкие звуки.

— Ну он даёт!

Прошу, боги, я не готова это обсуждать!

Разумеется, Кетрин не слышала моих мысленных молитв и уселась рядом, чтобы обсудить последние новости.

— Ты бы только видела это! Хотя о чём я? Ты же видела… Боги, как его ломало!

Я слушала это и продолжала смотреть в пустой протокол. Перо в руке подрагивало, не желая поддаваться похолодевшим пальцам и держаться на месте.

— Если бы кандалы сорвались… Тэраш, он бы разорвал нас всех на мелкие кусочки! Он же просто лежал на столе, а вены на лбу и руках выступали так, будто он весь Драгонхолд на своих плечах держит… А глаза! Мамочки, Далия, ты видела его глаза?! Мне казалось, что он вот-вот превратит тебя в камень. Ты ведь так и замерла, глядя на…

— Я делала свою работу, — отрезала, желая прервать этот нескончаемый поток.

Мне не хотелось обсуждать произошедшее, но брюнетке было всё равно:

— Делала работу?! — нервно хмыкнула она. — Нет, у тебя точно лёд вместо сердца и души. Даже королева воплей потеряла самообладание и дёрнулась. Пока ты пыталась справиться с этим драконом, я смотрела на неё. Впервые увидела, как её перекосило!

Не удивительно, учитывая, что Рози просто-напросто отошла в сторону, не желая связываться с последствиями своего решения. Это бы даже слепой заметил. Она никогда не любила рисковать своей шкурой.

Я покосилась на Кетрин, которая уже успела вскочить со своего места и нарезала круги по кабинету. Как бы она ни пыталась замаскировать свой испуг под энтузиазм, выходило препогано.

Наверное, именно поэтому я никак не препятствовала её попытке поговорить. Хоть кому-то из нас должно стать легче.

— Шраэт, я ведь никогда прежде не видела драконов так близко! Это и была цель, да? Узнать, можно ли заставить двуликого обратиться насильно, верно?

— Понятия не имею.

— Чешуя, когти, рёв… Человек на такие звуки не способен! Честно, в какой-то момент я подумала, что нам конец.

А ведь Кети права… Если можно заставить дракона совершить оборот, то легко упечь его сюда под предлогом безумия. Хотя что-то мне подсказывает, что цели преследовались совершенно иные.

— Так бы и было, если бы не придумали ошейники, сдерживающие драконью сущность.

— А как ты его успокоила? — от этой девицы ничего не скроешь. — И не отпирайся, я всё видела! Ты не рассказывала, что уже имела дело с драконами.

Я медленно покачала головой и прикрыла глаза, чтобы дать себе время на ответ. Вот как объяснить произошедшее? Может, сказать, что снизошло озарение? Нет, бред какой-то.

— Это произошло само собой, — решила сказать полуправду. — В моей деревне магия применялась не совсем традиционно. Думаю, наши плетения как раз и спасли ситуацию.

Реальность было трудно описать словами. Да и необходимости в этом не было. То, что происходило между мной и Ингвальдом, не касалось никого. И знать об этом никто не должен…

Не исключено, что это всё было лишь плодом моего воображения.

— Как думаешь, что теперь будет? — Кетрин села на край стола и посмотрела в потолок. — Повтор эксперимента будет нескоро. Но с ним ли?

Вот об этом мне хотелось думать меньше всего. Я невольно вспомнила странный звук. В тот момент моя голова была занята другим, но сейчас память подбрасывала мне недостающие детали для устрашения и без того омерзительной картины.

— Не знаю, — ответила резче, чем следовало. — Мне всё равно.

Кетрин никогда не отличалась чувством такта, однако сейчас даже она поняла, что для разговоров не время.

— Ладно, не буду мешать, — пробормотала девушка, нарушая образовавшуюся неловкую паузу. — Просто хотела сказать, что ты молодец. Мне до тебя ползти и ползти. Правда, я бы не выдержала подобного.

Я кивнула, не вникая в сказанное, и выдохнула с облегчением, услышав стук закрывшейся двери.

Теперь можно было спокойно подумать над тем, что оставить в протоколе. Просто нужно было не думать о звериных глазах, смотрящих глубоко в душу.

Далия

— Прелесть моя, — мелодичный голос Рози прозвучал одновременно со звуком упавших на стол бумаг, — посмотри-ка на это.

Пробежав глазами по строчкам, я поморщилась. Очередная сыворотка. Она вызывала помутнение рассудка и вызывала острое желание у того, кому её введут.

Если верить записям, то протестировали её вчера. Интересно, в какой форме? Напиток? Инъекция? Ни слова об этом.

Всё было больше похоже на какие-то лихорадочные заметки, что было совсем не похоже на Рози.

— Результатов ещё нет? — задала вопрос, не обнаружив оных.

— Вот ты и узнаешь, — буднично хмыкнула женщина. — У меня много дел. Можешь приступать прямо сейчас.

Возможность убраться подальше от неё я восприняла, как благословение. Всю ночь я не могла сомкнуть глаз, потому что стоило мне сделать это, как образ Ингвальда Одена тут же возникал перед ними.

Страх сболтнуть что-нибудь во сне был в разы сильнее усталости.

Лишний раз попадаться на глаза хоть кому-то в Драгонхолде было опасно. Как к протеже Рози, ко мне никто не подойдёт, да и сказать толком ничего не сможет, но внимание обратит. Это может сыграть со мной злую шутку в самый неподходящий момент.

И вновь нижний сектор. В последнее время я слишком часто спускалась сюда.

Один из охранников отпер дверь, пропуская меня в полумрак камеры. Невольно задумалась о том, что у Ингвальда были совершенно другие условия.

Хватит!

Соберись!

Окинув взглядом заключённого и подопытную, я отметила, что девушка ещё дышит. Хорошо это или плохо — сказать трудно. Я бы на её месте предпочла смерть.

Хотя кто знает? Если она оказалась в Драгонхолде, то могла повидать и что похуже.

— Мне нужно осмотреть девушку, — голос звучал ровно, однако угроза, источаемая от замотанного в тряпьё мужчины, была ощутима практически на физическом уровне.

— С неё хватит ваших опытов, — это было похоже на утробное рычание загнанного в ловушку зверя, готовящегося к прыжку. — Найдите себе крысу. Уверен, сколько бы вы с Рози ни ловили их на ужин, в тюрьме всегда останется предостаточно грызунов.

Такой большой, а всё в сказки верит. Занятно.

Как будто я могла что-то изменить в сложившейся ситуации.

— Вижу, у вас хорошее настроение.

Я достала блокнот, чтобы записать то, что увидела. Издалека было сложно что-либо разобрать, поэтому пришлось подойти ближе.

— Назад…

Однако я не вняла предупреждению и продолжила приближаться. Подопытная, словно почувствовав постороннее присутствие, начала брыкаться и попыталась отстраниться от этого дракона.

Девушка что-то тихо пропищала, на что мужчина твёрдо ответил:

— Сиди. Девица уже уходит.

Конечно, бегу и спотыкаюсь. Прямо мечтаю оказаться на месте этой рыжеволосой девочки за неподчинение.

Интересно, все драконы такие? Где бы они ни находились, всегда считают, что им всё позволено.

Очнись, глупая ящерица, ты в кандалах!

Может быть, стоило рассказать хоть кому-то, как мне самой всё это опостылело, но толку?

— Я не уйду, пока не опрошу пациентку.

— Ты уйдёшь прямо сейчас и передашь Рози, что я хочу поговорить с Фиендом. Иначе я сниму повязку, дева. Уверяю, ты этого не хочешь.

Я много чего не хочу, список протянется до самого морского дна.

С каждым днём моя неприязнь к драконам крепла всё сильнее. Они никогда не изменятся. Чужаками пришли на нашу землю и возомнили себя королями, силой захватив власть на всех уровнях.

В каждом из этих ящеров жил нахал и узурпатор.

Устало выдохнув, я зажмурилась, досчитала до пяти, параллельно прикусывая язык и отстукивая ногой ритм.

Нужно было держать себя в руках.

— У меня нет на это времени, — процедила сквозь зубы, подразумевая бессмысленное препирательство с заключённым. Заглянула в записи Рози, чтобы узнать имя подопытной, и продолжила: — Карисса, просто ответьте на несколько вопросов.

— Ашер! — она забилась ещё сильнее. — Прошу тебя! Отпусти!

Ашер… Ашер…

Вскинув глаза, я ещё раз посмотрела на мужчину и поняла, куда именно меня послала Рози.

Глупая гусыня!

Вот почему нельзя терять самообладание и позволять малейшей привязанности пустить хоть один корешок!

Я ведь даже не поинтересовалась, куда иду.

Шарэт их всех раздери!

— Ладно, — принятие наступило достаточно быстро. Чем скорее закончу, тем лучше, — я сама подойду. Мне нужно взять кровь на…

— Нет.

Боги, помогите мне!

— Тогда очень жаль, что мне не нужно вас об этом спрашивать, — протянула с елейной улыбочкой, как это обычно делала Рози. — Я только возьму немного крови, — вытащила шприц из кармана. Плохая альтернатива, но за неимением лучшего приходится довольствоваться этим, — и задам вопросы о самочувствии. Карисса, поверьте, ничего плохого я не сделаю. Обычные медицинские процедуры.

Если не брать в расчёт место, в котором мы находимся, разумеется.

— Мне нехорошо, — голос её был надсадным, слабым. — Перед глазами кружится. И всё время накатывает… — девушка осеклась, словно пыталась подобрать слова.

Я видела большое количество преступников обоих полов, но Карисса не была похожа ни на одного из них. Не удивлюсь, если Фиенд выкупил несчастную девочку у какого-нибудь урода, который не захотел отдавать приданое наследнице или что-то вроде того.

С появлением драконов на наших землях подобное лишь процветало.

— Тошнота? Рвота? Высыпания? — принялась перечислять все возможные побочные эффекты, поскольку «основной» я уже знала.

— Нет. Может, тошнит немного…

Быстро записала это в блокнот, но подозревала, что причиной тошноты был вовсе не препарат. После действия, которое он оказывает… Страшно подумать, что с ней могло сделать это животное.

— Хорошо, — пробормотала, закончив записывать. — Ещё жалобы?

— А что тут хорошего? — снова подал голос дракон.

Признаться, он изрядно меня утомил.

Не реагируй. Не реагируй, я сказала!

— Ещё жалобы, Карисса?

— Вообще-то, да, — девушка выпрямилась и посмотрела на меня с долей вызова. — Меня заперли в камере с этим животным, под страхом жизни лишили чести, а теперь я вынуждена переживать свой кошмар снова и снова!

О, как.

Голос прорезался?

Значит, разработка действует в точности, как надо. Рози будет крайне довольна.

Я ввела иглу в вену и поняла, что не записала всё сказанное.

— Выпустите меня отсюда! — взмолилась Карисса, увидев, как я в очередной раз хватаюсь за блокнот.

— Простите, — сказала совершенно искренне. — Это не в моей власти.

Будь у меня возможность, я бы камня на камне здесь не оставила.

Пока из-под моего карандаша рождались новые строчки для отчёта, девушка поднялась на ноги и практически вплотную подошла ко мне.

— Как вас зовут?

От неожиданности я едва не выронила свои записи.

Что с ней не так?

Если бы я оказалась здесь случайно и попала в подобный переплёт, то меньшее, что меня интересовало бы — имена моих мучителей. А ведь именно так я и выглядела в её глазах.

— Далия.

— Далия, вы ведь тоже девушка. Поймите меня. Меня заперли тут силой. Я не могу здесь оставаться. Мне нужно лечение. Но не таким путём! Вы же медленно убиваете меня с каждым часом, — для пущей убедительности она шмыгнула носом.

А я всё пыталась понять, правду она говорит или настолько хорошо играет?

По инерции отступив к выходу, постаралась унять эмоции подопытной:

— Карисса…

Но кто бы мне дал договорить! Похоже, девчонка тронулась умом, но это и немудрено.

— Далия, молю вас! — продолжила тараторить она. — Я отдам сколько угодно денег. Сколько скажете. У меня плодородные и обширные земли в Раоте. Только помогите. Откройте мне любую пустую камеру. А ещё лучше выпустите отсюда!

Нет, она здесь точно совсем недавно. И вряд ли до конца понимает, куда попала, иначе не осмелилась бы предлагать подобное.

Деньги? Земли?

Три «ха-ха»!

Жизнь подороже будет.

— Поймите, я… — хотела вытащить шприц, но меня отвлёк звон цепи, и я повернула голову к узнику, взглянув ему в глаза.

Что было дальше — так и не сумела осознать.

Дыхание перехватило от накатившего первобытного ужаса, а сосуд с кровью упал, расколотившись об пол.

Звон стекла эхом отдался в ушах, полностью проникая в сознание, которое уже заволокло ужасающими картинами: пожары, драконьи крылья над головой, кричащие женщины моего племени. Они молили о помощи, бежали так быстро, как могли.

Где-то на периферии сознания я услышала собственный сдавленный вскрик и ощутила боль от удара. Всё вокруг крутилось с бешеной скоростью, и вместе со всем этим меня преследовали видения, которые я не видела даже в самых страшных кошмарах.

Отец. Он выл раненым зверем над телами моих сестёр. Я словно видела это со стороны и ничем не могла помочь.

Внезапно всё схлынуло так же быстро, как и накатило, принося за собой спасительную тьму. Лёгкие снова раскрылись, и я принялась судорожно хапать ртом воздух, будто кто-то сможет отобрать его у меня снова.

Всё внутри полыхало, голова гудела, как если бы я задержала дыхание на долгое время. Хотя, вполне возможно, так и было.

— В-вы… — язык будто онемел. — Тэраш, вы…

Вот оно — существо, равное Фиенду по силе. Никогда не хотела испытать на себе подобное, но сейчас я сидела на полу, не в силах подняться на подрагивающих конечностях, и каждой клеточкой ощущала, как на коже проступает испарина.

Нужно уходить… Сейчас! Немедленно!

Кто-то подхватил меня и помог подняться. Кажется, это была Карисса. Она настойчиво что-то втолковывала мне, я что-то отвечала.

Охранник услышал странную возню и отпер камеру, вытаскивая меня из неё за шкирку, как котёнка.

Надо отдать ему должное, он силой напоил меня чем-то обжигающе-горьким, что быстро привело меня в чувства, и продолжил находиться рядом до моего полного восстановления.

— Шприц… — прохрипела я, как только немного пришла в себя.

— Чего? — грубо спросил охранник.

— Шприц разбила.

— Хорошо, что вообще жива осталась после такого. Эта сука совсем мозгов лишилась.

Не нужно было уточнять, чтобы понять, о ком он говорит. Да и я тоже хороша. Почему не спросила?

Даже осторожна не была, когда поняла, кто передо мной. Ашер действительно у многих на слуху, как единственный, к кому Рози поворачивается спиной. Она не раз сокрушалась, что не может насладиться его страданиями.

Осталось понять, почему эта психичка отправила именно меня. Проверить решила? Что-то заподозрила? Подумывает списать меня в утиль?

— Спасибо.

— Иди давай, нечего тебе здесь делать. Не приведи Тэраш, Фиенд подумает, что вынюхиваешь.

Этого он точно не подумает, однако рисковать лишний раз не стоило, здесь мужчина был абсолютно прав.

— Пожалуй, да, — растерянно пробормотала и сунула руки в карманы халата, с облегчением нащупав записи.

То ли я сама их убрала, то ли Карисса положила, хоть убей, не вспомню, но это было хоть что-то.

Ничего, совсем скоро я уберусь отсюда. Надо только переговорить с Ингвальдом. Он точно не откажется от возможности смыться из этого места и разобраться со своими делами на северном материке.

Он же не идиот, верно?

Далия

Стихия не радовала. Мне пришлось ждать контрабандистов лишние два дня, что вызывало лишь глухое раздражение.

Рози не сказала ни слова по поводу инцидента, произошедшего в камере, лишь безучастно пожала плечами и посетовала на утраченный материал. Ах, беда! Ох, огорчение! Ну, просто с ума сойти.

Кетрин пришла к тому же выводу, что и я: от меня хотят избавиться, прощупывают почву. Хотя зная этих больных на голову людей, можно смело предположить, что таким образом сотрудников готовят к повышению.

Вот только ни один из этих исходов мне даром не был нужен.

— Я могу уйти ненадолго? — старалась, чтобы мой голос звучал как можно ровнее.

— Снова к этим? — презрительно поморщилась Рози, намекая на контрабандистов. — Зачем вращаться рядом с ними?

— Умом они не блещут, — с чем я была в корне не согласна, — однако могут быть полезны.

Глава лекарского крыла одобрительно хмыкнула, окинув меня покровительственным взглядом, и махнула рукой.

Исследования занимали её гораздо больше медсестры, желающей потратить обеденное время на болтовню с шастающими по морям мужланами. Однако стоило мне открыть дверь, как она вспомнила о ящере, обитающем в одной из палат:

— Не забудь про пациента во второй, моя прелесть, — пробормотала блондинка. — Его нужно осмотреть. Кетрин сказала, что у него наметились метаморфозы.

— Разумеется, — спокойно ответила я и прошмыгнула в коридор.

Если я не потороплюсь, то он может и вовсе рассудка лишиться. Тогда плакали все мои мечты и планы, как пить дать.

Выбежав во внутренний двор, я рванула к главным воротам, издалека увидев пришвартованный «Тень Семи Ветров». Единственное судно, которое никак не могло пройти в секретную гавань Фиенда. Гигантский галеон, с лёгкостью входящи в океанические шторма.

Этот красавец за неделю предупреждал о своём появлении, умело скрываясь от посторонних глаз. Коменданту было достаточно времени для перекрытия любых путей. Когда «Тень Семи Ветров» стояла у берегов проклятого острова, не проводились бои, не приглашались щедрые господа с материков. О, нет.

Никого не подпускали к Драгонхолду, даже в зону видимости.

Если кто-то решал, что ему очень нужно пришвартоваться, то смело мог заказывать поминки по себе и всей своей команде, ведь Арно Вьерн таких огрехов не прощал.

Выскочив из-за спины охранника, я увидела его.

— Тормози, шестёрка, — меня грубо ухвати ли за плечо, не пропуская вперёд. — Сегодня для тебя ничего нет.

— Отцепись, — прошипела, намереваясь впиться в оголённую кисть зубами.

— А это уже не тебе решать, — раздался вкрадчивый голос капитана.

Охранник был далеко не новичок, а потому послушно отпустил меня и отошёл в сторону. Глядя на высокую и достаточно стройную фигуру Вьерна, можно было подумать, что в бою его победить — всё равно что конфетку у ребёнка отобрать. Однако внешность, как и немногословность, были крайне обманчивы.

Во всех пиратских тавернах знали имя капитана «Тени Семи Ветров». Да и за их пределами тоже. Кто-то звал его Призраком Штормов, другие же — Железным Вороном.

И всё это было чистейшей правдой. Арно появлялся из ниоткуда и наносил сокрушительный удар. Иногда он позволял себе поиздеваться над жертвой, то и дело возникая в поле зрения, а затем исчезая.

Выточенные, словно из камня, черты лица были ожесточены обветренными тонкими губами и множеством шрамов. Самый крупный — выглядывал из-под чёрного камзола, протягиваясь от уха до самой шеи.

Если даже эта смертельная рана не смогла подкосить грозу морей, то что уж говорить о прихвостнях Фиенда? Поговаривают, что даже коменданту этот противник не по зубам.

Мужчина подвёл меня к трапу и, сверкнув чёрными, как ночь, глазами, тихо спросил:

— Что тебя привело на этот раз, Дочь Севера? — он дал мне это прозвище, когда я впервые оказалась в Драгонхолде.

Оно мне безумно нравилось, однако никому более я не позволяла называть себя подобным образом.

Тогда погибал его верный квартирмейстер — Себастьян Хейнрих. Никто не брался за его спасение после неудачного абордажа, а я… Рози предложила мне испытать себя. И для этого требовалось спасти жизнь одному из страшнейших душегубов Раота, сумевшему избежать наказания.

— Я…

— Госпожа эйн Исгельд, — вышеупомянутый квартирмейстер коротко кивнул мне и пошёл дальше, стараясь не задерживаться ни перед чьим взором.

После того раза всё его тело было одним сплошным шрамом. Никто не мог предвидеть, что помимо дорогих тканей и богатств на борту корабля окажется порох. Достаточно было одной искры, чтобы судно взлетело на воздух, унося за собой чужие жизни.

Себастьяну чудом удалось спастись, и с тех пор он всегда обращался ко мне уважительно, как к женщине с материка.

Ответила ему таким же кивком и вернулась к разговору с капитаном:

— Я хочу сбежать из Драгонхолда.

На мгновение непроницаемая маска треснула, выдавая крайнюю степень удивления её обладателя, а затем произошло то, чего я ожидала меньше всего: суровый Арно Вьерн, не привыкший попусту растрачивать воздух, расхохотался! Казалось, что от его грубого смеха сотрясаются тюремные стены.

Невольно отступила в тень, которую отбрасывал галеон, чтобы никто из руководящих не увидел, кто именно развеселил грозу вод альянса Драгор.

— А ты умеешь удивить, — пророкотал он, когда приступ хохота спал. Затем добавил, понизив голос до заговорщического шёпота: — И как же ты планируешь нагреть старину Фиенда?

И вот это было самым сложным — сказать флибустьеру, что у него есть очень большой риск лишиться прекрасного перевалочного пункта.

Капитан отметил моё замешательство и, наклонившись ближе, поторопил:

— Ну же… Ты ведь знаешь, что я не обижу. Дай Железному Ворону вдоволь повеселиться.

— Мне будет нужна ваша помощь, — выпалила я, глядя Призраку Штормов в глаза, готовая к любому ответу.

Сперва капитан подумал, что я шучу. Однако, когда убедился в противном, моментально посерьёзнел и процедил:

— Пройдём в каюту.

Никто бы ничего не заподозрил. С позволения Рози я часто договаривалась с приватирами о поставках ценных ингредиентов для изготовления очередного экспериментального эликсира.

Я обернулась, чтобы посмотреть на охранников у входа, и увидела, как они недовольно косятся на башню, в которой располагалось лекарское крыло. Обо мне и капитане Вьерне и без того ходили различные слухи, порочащие мою девичью честь, однако для меня это не имело значения. Пока все думали, что я любовница пирата, никто не пытался сунуть нос в наши с ним договорённости.

Похоже, что теперь от Рози ждут чего-то особенного. Настолько бурная реакция Арно — крайне редкая вещь. Сравнимая с мерцающей жемчужиной, способной образоваться лишь на недостижимых для средне одарённого мага или человека глубинах.

Пусть думают, что безумцы объединились. Дураку понятно, что пока Драгонхолд пополняется различного рода отребьем, простых служащих никто не тронет. А кривиться они могут сколько угодно, мне не привыкать.

Главное — никому не было интересно, что там напридумывала Рози в своей больной голове. Мужчины у нас, конечно, далеко не слабонервные, однако и садизмом страдали немногие. Проще просто закрыть глаза и сделать вид, что ничего не происходит.

Капитанская каюта мне была давно знакома. Обсуждения всех сделок проводились именно здесь.

Шкаф, массивная кровать и письменный стол. Всё, кроме двух кресел, было намертво прибито к полу. И я уверена, что эта роскошь из красного дерева была украдена с какого-то корабля. Судя по орнаменту — из Аргоны.

— Садись, — резко сказал Арно и забил трубку.

Я поморщилась, однако никак это не прокомментировала. Хочет травиться — его право.

— Вы сможете мне помочь?

— Может, и смогу. Что натворила?

Сейчас у меня стоял выбор — солгать или быть честной даже в мелочах. Риски велики и там, и там, однако если я не посвящу этого человека (и человека ли?) во все детали, то где гарантии, что он не выкинет меня в открытое море?

— Я изначально прибыла в Драгонхолд с целью найти сообщника, — сцепила пальцы в замок, чтобы не выдать охватившую меня дрожь. — Мне нужно достать кое-что очень важное для моего народа из королевского дворца.

— То есть, — капитан затянулся и вздохнул облачко пара, внимательно глядя мне в глаза, — ты просишь перевезти тебя и ещё одного служащего?

— Меня и одного из заключённых.

— Ну и ну, — присвистнул мужчина. — Да ты бунт затеяла, Дочь Севера.

— Нет! — я вскинулась и замотала головой. — Нет, ни в коем случае. Но этот дракон мне очень нужен, поймите!

— Девочка, ты осознаёшь, что предлагаешь? — спросил капитан так вкрадчиво, что мороз пошёл по коже. — И чем придётся расплачиваться?

А вот об этом я не подумала…

Слишком рано обрадовалась, увидев узника, способного воплотить мою идею в жизнь.

Дура. Дура. Дура!

— Чего вы хотите?

Мужчина криво ухмыльнулся и посмотрел куда-то в сторону совершенно пустым взглядом. Я не прерывала его, не торопила. Просто смотрела, как он медленно раскуривает табак и думает.

Однако с каждой секундой сохранять хладнокровие было всё сложнее. Если сейчас что-то пойдёт не так, то не сносить мне головы. Из Драгонхолда я уже не уеду.

Проще броситься на глубину, собственноручно привязав булыжник к своей шее, нежели вернуться ни с чем.

— Изобретательно, однако, Дочь Севера. И как же ты планируешь вывести узника?

— Это уже моя проблема, капитан Вьерн. Скажите, когда мне нужно его привести, и я приведу.

— Говоришь, он драконьего рода, — он словно не услышал, что я говорила. — Интересно. Очень интересно. Допустим, я согласен.

— Но?

— Но плату потребую позже, — капитан вновь посмотрел на меня. — И ты мне её дашь, девочка. Что бы я ни попросил.

Сперва мне показалось, что сделка просто замечательная. Но лишь сперва. Драгонхолд научил меня многому, а также вытравил детскую наивность. Выжег её своим ядом, вырвал с корнем.

А потому радоваться долго не получилось.

— Прошу прощения, — старалась, чтобы мой голос звучал ровно, — однако… Я не могу принять ваши условия.

— Вот как?

— Как я смогу выполнить ваши требования? Посудите сами. Пройдёт лет пять, и вы корону потребуете. Что мне тогда делать?

Арно вновь рассмеялся. Настолько искренне и заразительно, что я невольно уставилась на него в удивлении. На лице грозы морей проступили мальчишеские черты, которые никак не сходились с образом кровавого пирата.

Неужели он настолько молод?

Океан и шторма не щадят никого. Моряки быстро превращаются в стариков, однако мне всегда казалось, что эта напасть обошла Арно Вьерна стороной. Как сильнейшего.

— Не переживай, девочка. Ничего сверхъестественного. Но может настать день, когда мне потребуется твоя услуга. И ты мне её окажешь. Всё-таки свой человек на берегу — это прекрасное вложение.

Понятно, меня будут эксплуатировать до конца жизни.

— Неужели вам нет хода в Искальдру?

— Увы, — мужчина легко пожал плечами, и было видно, что он не сильно переживает по этому поводу. — Ваш королёк такой же отмороженный, как и его владения.

Мне было крайне неприятно слышать подобное о родной земле. Ормарр I был мелочным, трусливым и подлым. Земли же, которые он узурпировал, — величественными, стойкими и поистине прекрасными.

Лишь в начале лета солнце затрагивало бескрайние ледяные пустоши, и они сияли ярче любых алмазов. А затем… Ночь. Долгая, тёмная, богатая множеством ярких всполохов.

Нет, нельзя даже помыслить о сравнении. Это просто кощунство!

— В таком случае, я согласна.

— Не волнуйся, в подвалы королевского дворца не отправлю. Слово Призрака Штормов.

Я удовлетворённо кивнула и покинула судно.

Как так вышло, что люди, способные помнить об оказанной им услуге и проявленной доброте, вне закона? И как это по-прежнему теплится в человеке, пролившем столько крови?

Прошмыгнула мимо охранников и как можно спокойнее направилась к главному входу. Подушечки пальцев покалывало от предвкушения. Совсем скоро мы отчалим от берега, и я обязательно покажу какой-нибудь неприличный жест всему, что я видела здесь.

Кроме Кетрин.

Да, пожалуй, кроме неё.

Единственный хоть сколько-нибудь нормальный человек в этом забытом богами месте.

— Что-нибудь выторговала, моя прелесть? — Рози поджидала меня в одном из коридоров.

— Ничего интересного, — отбросила косу с плеча за спину. — Во всяком случае, для нас. А другое мне неинтересно.

— М-да, — она недовольно цокнула. — Жаль. В таком случае, иди проверяй пациента. И будь добра, на этот раз оформи всё как полагается.

Разумеется, куда же без жирного намёка на мой провал с этой… как её там? Кариссой.

Осталось самое сложное: заставить или уговорить дракона помочь мне.

С одной стороны, он получит свободу. Изгнанный королём Искальдры, он точно захочет поквитаться. Но с другой... какой ему резон держать слово?

И невольно вспомнился тот бой. Когда непобедимый Конрад Ренард лежал на песке, а Ингвальд не стал его добивать, хотя остервенения в нём было достаточно. Возможно, он был кем-то значимым и каким-то чудом сохранил каплю достоинства.

Оставалось надеяться лишь на это, потому что в противном случае от меня не останется ничего, и этот год в Драгонхолде был потрачен впустую. Даже не так. Со знаком «минус», ведь прежней Далии больше нет.

В палате было удивительно тихо. Вообще никого, кроме надсадно хрипящего и мечущегося на койке узника. Холодный свет накопителей подчёркивал каждую его царапину и ссадину, но главное — чешую.

Несмотря на ошейник, безупречно контролировавший вторую ипостась и магический потенциал, драконья сущность прорывалась на волю. Я судорожно выдохнула, увидев разодранные простыни и чёрные когти. Изо рта вырвалось небольшое облачко пара.

Все стены были покрыты коркой инея, однако холода я совсем не чувствовала, да и не говорил никто, что испытуемого пытаются заморозить!

— Белобрысая стерва, — процедила в сердцах и подошла к дракону, предварительно заперев дверь.

Опасно находиться одной с пациентом в таком состоянии, однако и других вариантов не оставалось. Если кто-то зайдёт и…

Что-то слишком часто в мою голову проникают мысли о возможной неудаче.

Лишь оказавшись в непосредственной близости от жертвы экспериментов одной мерзопакостной змеи, я поняла, что к похолоданию она не имеет никакого отношения.

— Даже так? — блокнот даже не доставала. Такое не забудешь, даже если захочешь.

Шутка ли? Субстанция Рози пробила защиту, за которую Альянс выложил весьма крупную сумму, ощутимую даже для трёх государств.

— Эй, — надеюсь, эта дрянь не вскипятила ему мозг. — Можешь говорить?

Ответа на мой вопрос не последовало. Во всяком случае, вразумительного.

Мужчина дёрнулся и вперил в меня взгляд жёлтых глаз с сузившимся зрачком. Я почувствовала себя зайцем, смотрящим в глаза песцу и не могущим двинуться с места. Лишнее движение, и он разорвёт глупую мелюзгу.

Надо что-то сказать…

Хоть что-то!

— Ингвальд? — дотронувшись до его плеча, я надеялась, что доля разума в этом драконе всё же осталась. Хотя бы искра. Мне бы хватило и её. — Ты хочешь уйти отсюда?

Да, поумнее ничего придумать не смогла.

Конечно, хочет. А кто не хочет?

— Ты… — его надсадный хрип, в котором трудно что-либо различить, глубоко засел где-то в груди. — Ты…

— У меня не было выбора, — попыталась оправдаться я. — Честно, не было. Но мне нужна твоя помощь.

Не знаю, сколько времени я потратила на то, чтобы привести Одена хоть в сколько-нибудь вменяемое состояние, но успокоительные сработали. Во всяком случае, холод начал отступать, а глаза постепенно становились человеческими. Немного собственных сил — и вот уже передо мной измученный мужчина, а не безумное чудовище.

Похоже, отрава Рози неплохо перебивается уже знакомыми средствами, и мне придётся ей об этом сказать. Но когда она выдумает что-то ещё, меня уже здесь не будет.

— А, — в глазах дракона читалось узнавание, — прелесть.

Меня передёрнуло от этого обращения. Всё бы на свете отдала, лишь бы больше его не слышать.

— Сестра Исгельд, — холодно поправила. — Повторяю вопрос. Ты хочешь остаться в Драгонхолде или готов попытаться вылезти отсюда?

— Неплохо, — он оскалился и мазнул по мне взглядом. — Прямо возьмёшь и выпустишь у Фиенда из-под носа?

— Допустим.

Лекарское крыло — единственное место, за которым он не следит, уповая на Рози. Да и ей не понравится, если кто-то сунет нос в её вотчину. А значит, выводить его нужно отсюда.

— И отчего же такая милость? — Ингвальд натурально потешался надо мной.

Любой другой уже давно обратился бы в слух и ждал, когда ему предложат план спасения. Найти смельчака, который пойдёт против садиста с сильным ментальным даром непросто. А этот…

Моя хвалёная выдержка трещала, как ледники на окраинах Искальдры, стоило мне просто услышать его голос. Хриплый, надломленный, со стальными нотками, будто под цвет его глаз.

— Ты мне нужен. Сама я в королевский дворец Ормарра I не попаду.

Лицо Одена исказила гримаса гнева, в его взгляде появилось нечто новое — презрение.

— Очередная подстилка. Это же как надо было голову на этой мрази повернуть, чтобы сунуться во дворец через Драгонхолд?

Да как он смеет?!

— Ты достанешь мне посох. Голос Великой Стужи, — сделала вид, что пропустила омерзительное обвинение мимо ушей, хотя очень хотелось отрезвить нахала пощёчиной. — Это всё. Ты будешь свободен.

— Голос Великой Стужи, — он произносил медленно, словно пробовал каждое слово на вкус. — Знакомое название… — мужчина пригляделся ко мне повнимательнее. — Саарг'хаи.

— Уже нет.

Когда-то давно, ещё до моего рождения, наш народ действительно носил это гордое имя. Легенды гласят, что нашим предкам не нужны были ни одежды, ни кров. По их венам текли ледяные воды, скрываемые подо льдами. Лишь они знали, где находится река, дарующая жизнь нашим суровым землям.

Но сказки и реальная жизнь — совершенно разные вещи.

С появлением драконьего рода наше былое величие угасло, как костерок под порывом ветра.

— Согласен.

— Что? — мне казалось, будто дракон сомневался, однако последнее слово он произнёс достаточно твёрдо.

— Ты подаришь мне свободу и шанс поквитаться с этим упырём. Уж палку я для тебя достану.

Отлично.

— Тогда договорились. Я попрошу перевести тебя в другую палату. С окном. Будь готов к тому, что в ближайшие сутки на тебе захотят испробовать что-то ещё.

Не дожидаясь ответа, я покинула помещение, но облегчённо выдохнуть смогла лишь вечером, заполнив тонны бумаг. Осталось лишь дождаться сигнала Вьерна, чтобы он был готов принять нас на борт.

Далия

— Держи, — Кетрин всунула мне в ладонь смятую бумажку. — Этот страхолюдина, которого ты из-за грани вытащила, велел тебе передать. Он меня тоже запомнил.

Девушка дёрнулась и отвернулась к стене. Она не одобряла моего общения с пиратами, но старалась не показывать этого. В этих стенах вообще можно было осудить кого угодно, так что все следили за словами, надеясь не услышать упоминаний собственных огрехов.

И не было у не такой привычки. Несмотря на мою отстранённость, Кетрин всё же надеялась пробить ледяную броню. Но текст записки дал понять, что у неё на это меньше суток, а, значит, шансов ноль.

«Отчаливаем после заката».

Похоже, Фиенд готовится к приезду важных гостей. Обычно контрабандистов не выгоняли так скоро. Но в этом был и весомый плюс — охрана будет ослаблена, чтобы непросвещённые служащие не увидели лишнего.

Можно, конечно, запугать их до крайней степени. Однако у коменданта была особая черта: он был жесток, но не расточителен. Менталист не подвергал своим пыткам без особой причины.

Ладони вспотели от волнения. Всё складывалось лучше, чем я могла предположить, и это настораживало. Как будто охотник скрылся из виду, а бедное животное не осознаёт, что в паре шагов от него спрятаны силки, из которых ему не выбраться.

И сердце бешено заколотилось, потому что я надеялась хотя бы на несколько дней отсрочки. Два или три.

Одена перевели в палату с окнами, выходящими к «Тени Семи Ветров», так что мне нужно было просто спустить дракона. И каким-то образом достать ключи от ошейника…

— Мне не нравится твой взгляд, — впервые за всё время Кетрин говорила серьёзно.

Я посмотрела на неё и отметила неуловимые изменения в лице. Нельзя было сказать точно, что не так, но… она словно понимала, какие мысли бродили у меня в голове. Смотрела прямо в душу, через неё добираясь до разума.

— Тебе всегда он не нравится, — нервно хмыкнула и отвернулась, сжимая записку в кулаке.

— Далия… Ты хочешь сбежать?

Духи предков, помогите мне! Ну, почему прозорливость проснулась в этой женщине именно сейчас?

Хотя не скрываю, я могла просто не замечать этого раньше.

— С чего ты взяла? — наверное, нужно было непринуждённо улыбнуться, но сил на это не было.

Кетрин считала себя моей подругой, но у не было гарантий, что она не выдаст меня Рози или Фиенду из страха. И я не собиралась её за это судить. Каждый выживает, как умеет.

— Возьми меня с собой, — лихорадочно прошептала девушка, вцепившись в мою руку.

— Что? — я оторопела.

— Я не останусь здесь. Ни за что не останусь! — её губы дрожали, а на глазах выступили слёзы. — Он вернётся за мной и тогда…

— Он вернётся?

Понимание всё не желало приходить. Стараясь ни с кем не сближаться, я не спрашивала ничего о чужом прошлом. И Кетрин стала самым близким мне человеком среди этого уродства лишь потому, что не лезла с глупыми вопросами. Ей не было интересно моё прошлое, мне — её. Идеальный тандем.

И теперь мольба о помощи стала громом среди ясного неба, а воспоминания лишь подкидывали хворост в начавший разгораться огонь. Именно такой взгляд заставил меня отправиться в Драгонхолд. Теперь он же умоляет из него вытащить.

Пока я была в ступоре, брюнетка усадила меня на стул и заперла дверь. Руки её дрожали, и повернуть ключ с первого раза не вышло. Кетрин уже давно не высыпалась и кричала во сне, но другие медсёстры списывали это на эксперименты Рози, мало кто мог выдержать душераздирающие вопли подопытных, а одной меня этой душегубке было мало.

Но никто не предполагал, что кошмары стали мучить девушку по совершенно иной причине.

— Я… — она закусила губу и воровато огляделась по сторонам, правильно помня, что у этих стен точно есть уши. — Я здесь из-за моего брата.

— Твой брат — заключённый?

— Нет, — Кетрин горько усмехнулась. — Хотя я была бы счастлива. Даже уговорила бы Фиенда выставить его на арену против самого жестокого противника, разрывающего других на мелкие кусочки.

Теперь я смотрела на неё новыми глазами. Нежная, смешливая Кетрин говорила о родном человеке с такой ненавистью, что кровь стыла в жилах.

— Почему тогда ты сказала, что он вернётся? Раз у вас такие плохие отношения, то он будет только рад, если ты останешься в этих стенах.

— Алан уже пытался забрать меня отсюда, но не смог заплатить Рози и Фиенду достойную цену. Его отец любил меня, как родную дочь, и оставил мне половину наследства, но достанется оно лишь моему будущему мужу.

Омерзение липкими щупальцами охватывало горло. Большего и не нужно было говорить.

Мужчина женился на вдове, имеющей дочь. И теперь сводный братец решил оставить отцовский капитал у себя в полном составе. А если учесть, что Кетрин далеко не дурнушка, то выводы… крайне неутешительные.

— Что он с тобой сделал? — спросила машинально, хотя ответа слышать не желала.

— Ничего. Не успел. Я сбежала раньше. Но весточку из дома я уже получила. Через месяц, если не меньше, Алан снова объявится здесь, и тогда мне конец. Ему явно озвучили, что нужно для моей выдачи.

Вот почему она сразу всё поняла.

С каждым днём её желание спастись из этого места было всё сильнее, как и моё. Вот только Кетрин всегда была более внимательна к тому, что её окружает.

Чем меньше людей знает, тем лучше… Но и оставить в беде человека, который всегда искренне к тебе относился — верх цинизма. Наверное, пробудь я в Драгонхолде чуть дольше, достигла бы этой степени чёрного просветления.

— Хорошо, — согласилась, подозревая, что точно об этом пожалею. — Я договорюсь.

Вот только дурное предчувствие никуда не делось. Лишь усилилось, сжимая грудь в тиски своими когтистыми лапами.

Пообещав Кетрин решить вопрос, я отправилась к Рози. В голове созрел абсолютно идиотский план, который мог сделать только хуже. Но если всё выгорит, то можно будет ставить мне памятник, как самой искусной лгунье.

Когда я была совсем малышкой, к нам в поселение пришёл раненый человек. Пустить его в один из наших домов мы не могли, поэтому наспех смастерили юрту, в которую и положили истекающее кровью тело. Отец запрещал к нему ходить, но послушание никогда не было моей сильной стороной.

Мужчина оказался мошенником, действующим в игорных домах Искальдры. Кому-то он сильно досадил, за что и поплатился. Но ко мне относился хорошо.

Оправившись, незнакомец рассказал мне про обман игрока. Опытный картёжник рано или поздно теряет хватку, считая себя непобедимым, и вот тут можно делать ход. Аккуратный, еле заметный, чтобы жертва не успела осознать, что угодила в капкан. Когда она сумеет в полной мере оценить свою оплошность, исправить что-либо будет попросту невозможно.

Не думала, что мне когда-нибудь пригодится подобное знание.

Глава лекарского крыла сидела за столом и читала чьи-то записи. Скорее всего, мои. Сейчас она была похожа на сосредоточенную женщину, но никак не на садистку, мечтающую заполучить очередную порцию свежего мяса в свои руки.

Блондинка даже не услышала, как я вошла, настолько была увлечена.

— Рози, — я легонько постучала костяшками пальцев о дверной косяк, — могу отвлечь?

Женщина подняла на меня свои голубые глаза и слегка поджала накрашенные алой помадой губы, ничем более не выдавая своего недовольства.

— Ну, проходи, моя пр-релесть, — она отложила бумаги в сторону и с любопытством воззрилась на меня. — С чем пожаловала?

Теперь нужно было говорить со скукой, словно при обсуждении изменения состава хлеба в тюремной столовой.

— Я тут вспомнила, — небрежно облокотилась о стол, — контрабандисты говорили между собой о том, что прибыли из Аргоны.

— И что? — Рози насмешливо подняла бровь.

— Что-нибудь интересное у них точно найдётся. Я слышала, что преступность там процветает, как ни в одном другом королевстве Драгора. Как думаешь, если я им расскажу про дракона, может, они найдут что-то против этих крылатых ящериц? Твоя эссенция практически позволила ему перейти в звериный облик, а можно же закрепить.

Полночи я ворочалась и думала, что предложить ей на время, пока Ингвальд «приходит в себя» после её экспериментов. В голове только и вертелось: «Что-то новенькое». Если бы не скорое отплытие Вьерна, то извилины отказывались бы шевелиться ещё долго.

— Закрепить? — блондинка старалась не подавать виду, но мысль явно её заинтересовала.

— Я подумала, что если дракон будет в ошейнике, но во второй ипостаси?

— Зверь на цепи? — задумчиво протянула Рози. — Звучит заманчиво. Но какой от него прок?

— Сломить человеческую сущность проще, чем звериную, но ведь некогда дикие псы сейчас лижут своим хозяевам руки, верно? Представь, что Драгонхолд будут охранять крылатые ящеры, полностью подчиняющиеся воле хозяина.

Я не знала, возможно ли это в действительности. Оборотные расы не были до конца изучены, и мы не смогли определить элемент, склонивший Одена к частичному обороту.

Мой отчёт о многом умалчивал. В том числе и об одном предположении: вполне возможно, что дело было в самом драконе, поскольку на магов данная сыворотка действовала иначе.

В любом случае, если вторая ипостась прорвётся и взбешённый ящер разнесёт тюрьму на кирпичики, вряд ли кто-то заплачет.

Да и не позволят короли подобное. Был шанс, что Рози даже не задумается об этом моменте, ведь её интересовали лишь страдания потенциальной жертвы, а со всем остальным уже разбирался Фиенд.

— Торгуйся, — женщина милостиво махнула рукой. — Не думаю, что идея реализуемая, но попробовать стоит. Давно ждала от тебя инициативы.

С губ едва не сорвалась колкость по поводу последнего случая. Можно подумать, что меня таким образом пытались подстегнуть.

Премерзкое создание эта Рози.

Мысленно показала ей неприличный жест и ринулась к выходу, уповая на милость команды «Тени Семи Ветров». К тому же мне нужно было посмотреть, как мы будем выбираться из этого ужаса. Окна — вещь хорошая, но пока мы будем покидать палату таким способом, нас могут обнаружить и сдать охранникам. А уж они не преминут воспользоваться возможностью досадить гадюке в белом халате.

Под конвоем Ингвальда тоже не проведёшь, его просто-напросто не выпустят дальше положенного.

Команда уже суетилась, ведь распоряжение Фиенда застало врасплох и их, так что выбирать не приходилось. Им нужно было как можно скорее сбросить груз и забрать старый, оставленный здесь на сохранение пару месяцев назад.

Арно Вьерн быстро заметил меня и, что-то сказав боцману, спустился на пристань, если выступающий кусок скалы можно было назвать подобным образом.

— Ты получила послание, Дочь Севера? — он не стал тратить драгоценное время на приветствия и расшаркивания. — Нам ждать тебя, прежде чем отдать швартовы?

— Ждите, долго не задержу, — повернулась к зданию тюрьмы и посмотрела вверх — на окно палаты, в которой лежал Ингвальд Оден.

Второй этаж, но прыгать всё равно высоко… В этом богами забытом месте его смело можно приравнять к четвёртому или пятому.

— Арно, у меня к вам есть ещё одна просьба.

— Твой долг растёт, девочка.

— Знаю.

И выплачу его в полной мере, в чём бы он ни заключался. Только бы всё получилось…

Решиться на то, чтобы сказать пирату о новых вводных, было невероятно сложно. Вьерн был добр ко мне и никогда не обижал ни словом, ни делом, однако у хорошего отношения тоже есть границы.

Моя авантюра и без того многого ему стоит. Конечно, раз все контрабандисты (а здесь аж три корабля) будут отплывать на закате, то Фиенд не сразу определит, кто именно поспособствовал побегу двух медсестёр и одного заключённого. А предъявить обвинения открыто не сможет, так как не будет доказательств.

Но это лишь при условии, что нас не обнаружат.

Слишком много неопределённостей…

— Моя… приятельница, которой вы передали записку, слёзно просит увезти её отсюда. Я бы не обратила внимания, но её положение действительно бедственное.

— И куда же ей нужно?

— Куда угодно, лишь бы подальше от своего брата.

— И насколько влиятелен брат?

— Я бы не сказала, что очень. Мелкий землевладелец, не более того. Достойных связей не имеет.

Иначе бы он давно нашёл иные способы повлиять на сводную сестру. Или сразу заплатил бы Рози и Фиенду, не выжидая так долго.

— Значит, проблем с ним не будет. Что ж…

— Благодарю вас, капитан. Ждите нас сразу, как солнце скроется за горизонтом.

— Поторопись, Дочь Севера. Ветер усиливается.

За стенами Драгонхолда это не ощущалось, но я помнила дорогу от берегов Искальдры до проклятого острова так же хорошо, как если бы прибыла вчера. Стихия бушевала и словно проверяла на прочность каждого, кто осмелился ступить в её владения. Слабых она сжирала моментально.

Чёрные стены, пропитавшиеся безысходностью и первобытной злобой, служили защитой от бурь и штормов. Лишь с башен было видно, как волны пытаются пробить эту броню.

Но лучше было бороться с бурей, нежели медленно погибать здесь.

— Ждите.

К Рози я вернулась с известием, что наши эксперименты не заинтересовали Вьерна, а также поделилась наблюдениями. Глава лекарского крыла недовольно скривилась, проклиная торопливость Фиенда, связав отсутствие любопытства со скорым отплытием.

В любом случае, это мне было только на руку. Блондинка окончательно потеряла интерес к происходящему и даже не стала противиться моему желанию понаблюдать за драконом.

Со стороны казалось, что всё идёт своим чередом, однако комендант своими распоряжениями всех на уши поднял. А для нашей начальницы работы не было, кроме скучных перевязок и обходов.

Именно с этим и было связано её крайне меланхоличное настроение. Ум садистки требовал больше криков и крови, но запрещено. Говорить об этом не требовалось. По возвращении от контрабандистов я обратила внимание на излишнюю покладистость охранников и тишину.

Плохо.

Когда тихо, любой шорох будет удостоен внимания.

Ингвальд спал и даже не шелохнулся, когда я распахнула дверь. Разумеется, я предупредила его, что сегодня могут быть применены новые ухищрения, но, похоже, удача была на стороне этого ящера.

Главное, чтобы она продолжала улыбаться и потом.

— Жалко его, — Кетрин вышла из ванной, отряхивая руки. — Пока тебя не было, я вела ему успокоительные. Другие медсёстры говорят, что слышали его стоны ночью.

— Что ты здесь делаешь?

— Решила помочь тебе, пока ты разговариваешь с пиратами, — брюнетка пожала плечами и принялась осматривать мужчину. — Всё равно сегодня выходной.

— Чего? — меня аж перекосило от такой новости.

— Тебя не было, Рози официально объявила, что в ближайшие два дня работы для нас не предвидится. Исключение — заболеет кто-то из заключённых, но это маловероятно.

Похоже, что дело серьёзное. Так просто лекарское крыло не распускают. Более того, за год я ни разу не заставала подобной обстановки в тюрьме.

— Даже интересно, кто готовится посетить Драгонхолд. Но я не жалею, что мы этого не узнаем.

— Мы? — её глаза загорелись, как у ребёнка, которому показали новую игрушку. — Они согласились?

— Согласились. Так что давай думать, как выбираться отсюда.

И впервые я искренне порадовалась тому, что Кетрин уговорила меня взять её с собой. Вдвоём у нас гораздо больше шансов ускользнуть от внимания охраны, ведь одна из нас вполне может взять на себя отвлекающий манёвр...

Далия

В назначенный час Кетрин сделала всё, как мы и договаривались. Она тайком ввела одному из заключённых сыворотку Рози, и он стал неуправляем. Всё произошло во время ужина, поэтому гвалт стоял знатный.

Учитывая, что это был маг, сковать его оказалось сложнее.

Мы сбежали в лекарское крыло прямиком из столовой под предлогом подготовки к наплыву раненых. Охране было совершенно плевать на нас, но они должны были указать наше местоположение в случае, если до Рози дойдёт информация о случившемся.

— Сколько у нас времени? — спросила она, тяжело дыша и запирая дверь палаты.

Я мельком взглянула в окно и буркнула:

— Мало.

Солнце уже практически скрылось за горизонтом, время утекало, как вода сквозь пальцы. Руки тряслись, и у меня не сразу получилось вытащить все простыни, которые мы подготовили за этот день. Ткани путались и никак не хотели связываться в крепкие узлы, то и дело выскальзывая.

— Шарэт тебя раздери! — рявкнула в очередной раз, когда поняла, что катастрофически не успеваю.

— Он проснётся через пару секунд, — торопливо проговорила Кетрин. — Тебе помочь?

— Да.

Ледяная глыба. Железные нервы. Ха, как бы не так!

Сейчас я чувствовала себя потерянным животным, в панике мечущимся по вольеру и не знающим, за что хвататься. На словах всё казалось легко и просто. Вот только каждая секунда промедления могла стоить жизни нам всем.

Перевязывая простыни, я беспрестанно повторяла себе, что брошусь в море, если нас поймают. А если не успею, то на этот случай в грудных карманах наших с Кетрин халатов лежали склянки с ядом. По одной на каждую. Потому что попасть в лапы к Фиенду — участь хуже смерти.

Всё или ничего.

Всё или ничего!

Сжатые зубы и боль в челюстях помогали не утрачивать связь с реальностью и не обращать внимания на участившееся сердцебиение.

— Меня тошнит, — прохрипела брюнетка, завязав последний узел.

— Соберись. Тошнить будешь за борт.

И нет, я не чёрствая сволочь. Просто если расклеится она, то и моя очередь настанет совсем скоро. Порыдать я и на борту «Тени» смогу, а сейчас в этом нет резона.

Судорожный вздох заставил нас поднять головы. Ингвальд Оден очнулся и порывался подняться с койки, но конечности его не слушались, ослабнув после длительного воздействия препаратов.

— Эй, — поднялась на ноги и пощёлкала пальцами перед его лицом. — Ты меня слышишь?

Мужчина моргнул, и этого было достаточно. Пусть он не в состоянии нормально передвигаться, но то, что сознание присутствует — уже успех.

— Сейчас мы тебя спустим. Постарайся немного размять пальцы, твою тушу без помощи я не дотащу.

— Грубовато, — грудь Ингвальда затряслась от сиплого смеха.

— Как есть.

Пока я перевязывала его одним концом нашего каната из простыней, Кетрин крепила второй к ножкам кровати. Они были привинчены к полу, так что точно должны были выдержать вес одного человека.

Эта мысль принадлежала моей напарнице. Она быстро придумала, как всё осуществить, когда я поделилась с ними своими опасениями. Мне казалось, что лучше вывести его через служебный выход, но тогда пришлось бы делать большой крюк.

За полдня мы умудрились собрать все грязные простыни, но не отнесли их в прачечную, а сделали вот это чудо доисторической мысли. Правда, если бы не умение Кетрин уболтать всех вокруг, то остальные медсёстры точно заподозрили бы что-то неладное.

— Значит так, мы тебя спустим, а ты постарайся сделать так, чтобы никто тебя не заметил, понял?

— Уже говорила.

— И повторю ещё раз, чтобы запомнил, — раздражённо прошипела я.

Привязав мужчину покрепче, мы помогли ему перекинуть ногу через подоконник и ухватились покрепче за верёвку. Даже нам вдвоём было тяжело удерживать вес его тела, одна бы я точно не справилась.

Чем больше времени проходило, тем больше я нервничала. Казалось, что в коридоре уже вовсю слышны крики и топот, но то были лишь галлюцинации.

— Теперь ты, — велела я Кетрин, как только Ингвальд коснулся земли.

— Нет, — она помотала головой. — Не знаю, зачем тебе Оден, но явно не по доброте душевной ты его вытаскиваешь. Кто-то должен прикрыть вас. Спускайся быстро, если что, я обрежу простыни.

Я ошарашенно уставилась на девушку, успевшую поразить меня не один раз за сегодняшний день. В Драгонхолде у стен есть и глаза, и уши, но они слепы и глухи, как бы парадоксально это ни звучало. Сколько раз мне удавалось обвести Рози вокруг пальца? Сколько раз Кетрин прятала свою боль, свою сообразительность под маской болтливой простушки?

Сейчас она смотрела на меня особенно остро и пронзительно. Подобного взгляда я не видела никогда прежде. И всё её желание со мной дружить было продиктовано лишь банальным желанием выжить. Существо, не имеющее зубов и клыков вынуждено сосуществовать с тем, кто в состоянии обеспечить ему защиту, прибиваться к чужой стае и делать всё, чтобы его там приняли за своего. Так поступила и Кетрин.

— Хорошо, — кивнула и одним движением перемахнула через подоконник. — Когда окажешься внизу, беги со всех сил к «Тени Семи Ветров». Если что-то пойдёт не так, и мы отплывём, прыгай в воду и греби, капитан сумеет вытащить тебя из воды.

— Договорились.

Спуск по отвесной стене был похож на настоящий бой со смертью. Я старалась не смотреть вниз и держаться за ткань как можно крепче, но это было тяжело. Пальцы не слушались, не разжимались в нужный момент, а ноги и вовсе казались слабыми и ватными. Будто их… не было.

Порыв ветра выбил из лёгких весь воздух, но я покрепче вцепилась в канат, чтобы не сорваться. Нельзя умирать так нелепо, когда выход уже близко!

Спустя (как мне казалось) вечность, меня подхватили крепкие мужские руки. Дёрнувшись, я обернулась и увидела перед собой ухмыляющееся лицо заключённого, поверившего в свою свободу.

— Куда теперь?

— Туда, — я указала на галеон. — Давай, скорее!

Оден ещё не совсем оправился от полученных в тюрьме увечий, но всё же держал темп и не забывал оглядываться. Охранников не было, как и всегда. Фиенд ценит своих партнёров и не позволяет чужим глазам увидеть что-то лишнее. Но что-то мне подсказывает: комендант пересмотрит своё отношение к данному вопросу.

Взлетев по трапу, мы оказались на палубе.

Лёгкие из последних сил качали воздух, но расслабляться было рано. Взглянув на окно, из которого мы с Ингвальдом успели вылезти, я едва не завопила от страха за жизнь напарницы: они пробились в палату. Свет факелов и магических светильников подчёркивал силуэты трёх охранников и один женский. Хрупкий, маленький, практически незаметный на их фоне. Рози.

Кетрин не стала дожидаться, пока они обрежут канат, и прыгнула. Мне показалось, что я услышала глухой удар о камень, которым была вымощена площадка для контрабандистов, чего, разумеется, быть не могло. Придерживая ушибленную руку, девушка понеслась со всех к пиратскому судну.

— Нужно отходить, — процедил Вьерн, так же не отрывая от неё глаз. — Быстро.

— Но…

— Смотри, — он поднял мою голову к стенам.

В бойницах загорались факелы. Если стража решит поджечь стрелы, мы все отправимся на дно, даже не отчалив от берега. Самый эффективный способ борьбы с деревянной посудиной.

— Делайте что нужно, — впервые я не старалась казаться холодной и безучастной. Кетрин не успевала ни при каком раскладе, и сумеет ли она продержаться на воде дольше… Это ником у не известно.

Рука явно болела, но моя напарница берегла свои немногочисленные силы для более серьёзных травм.

Беги! Беги, ну же!

Команда быстро справилась со своей задачей, и спустя считаные секунды корабль отчалил от берега. Матросы, всё это время ожидавшие команды, взялись за огромные вёсла и принялись отдаляться от берега. Это было ясно, ведь паруса по-прежнему не были спущены. Арно отдал приказ остановиться, как только увидел, что Кетрин спрыгнула в воду.

Она плыла, неуклюже перебирая конечностями, а я в это время смотрела на неё и судорожно сжимала борт.

— Утонет, — констатировал Ингвальд, мельком взглянув на девушку.

— Не утонет.

Есть люди, способные хвататься за жизнь до последнего. Кетрин именно такая. Надо будет, и она зубами ухватится за поверхность воды, вытянув себя из пучины никому не ведомым образом.

Так должно быть.

Если есть на этом свете хоть какая-то справедливость.

— Тащим её! — рявкнул квартирмейстер, сбрасывая канат.

Стрелы, как и пушечные ядра, уже летели в нашу сторону, однако ни одному из орудий не удавалось достигнуть намеченной цели.

И вот она уже почти у цели, осталось совсем немного!

Я кинулась к борту и протянула руку, чтобы Кетрин было проще взобраться, но не успела схватить её за руку, Меня грубо схватили за шкирку и как котёнка и отбросили в сторону.

— Назад!

Мир перевернулся и на какое-то время пропал из-за ярких всполохов перед глазами. На периферии сознания я понимала, что останутся ссадины, но всё же подняла голову, чтобы увидеть нахала, посмевшего вести себя подобным образом.

А взгляд напоролся лишь на спину Ингвальда. Мужчина тащил кого-то на борт…

— Кет, — с хрипом вырвалось у меня, прежде чем я успела понять, что происходит.

Вот только сердце вперёд разума дало понять, что происходит нечто дурное. Страшное.

Ноги сами понесли меня к напарнице, и на первый взгляд казалось, что с ней всё в полном порядке. Вот только дышала часто. Но это вполне объяснимо, когда долго плывёшь в дикой воде.

Вот только что-то всё равно не давало мне покоя. В темноте было не разглядеть, но Кетрин как-то странно опиралась на Одена и сидела в неестественной позе. Капитан отдал приказ поднять паруса, а я начала ощупывать девушку. И была почти уверена, что всё в полном порядке, пока не наткнулась на деревянную штуковину.

Арбалетный болт.

— Нет… Нет. Нет. Нет!

— Далия, всё хорошо, — слабо шепнула она. — Я добралась.

— Добралась, — как в тумане повторила я. — Дайте огня! Быстрее!

Кто-то поднёс факел, и тут моя выдержка дала трещину. Даже если мы вытащим болт, Кетрин ничего не поможет. Орудие точно пробило ей лёгкое, изо рта шла кровь.

Девушка не замечала ничего от шока, а моей магии было недостаточно. Ничьей магии не хватит, здесь нужно целителей пять. А я одна…

— У меня, — из её груди вырывались хрипы. — У меня голова… Голова кружится.

Одним рывком я вытащила орудие. И откуда только силы взялись?

Осталось лишь потихоньку вливать магию, чтобы понять, насколько всё плохо. Нужно было залечить хотя бы внутренние органы, чтобы Кетрин не захлебнулась собственной кровью. Вот только силы уходили, а результата не было. Слишком грубое и опасное повреждение.

Я давила на рану так сильно, что пальцы и кисти ломило от боли, будто могла удержать уходящую жизнь силой, вырвать её у смерти.

— Нет… нет! — губы шептали, но голос не слушался.

Кровь просачивалась между ладонями. Горячая. Липкая. Я слышала её дыхание — рваное, судорожное — и пыталась поймать его вместе с каждым ударом сердца. Но удары становились реже, тише…

Я смотрела в глаза Кетрин, цеплялась за них, словно там было спасение, но в них уже гас свет. И я ничего не могла сделать. Ничего.

Мир вокруг исчез. Крики, шум, даже собственное дыхание перестало быть моим. Осталось только её тело на моих руках, и холод, который подбирался всё ближе.

— Пожалуйста… — едва слышно сорвалось с губ. Но мольба тонула в пустоте.

И тогда я поняла: справедливости не существует.

Пираты сновали вокруг, взбирались по мачтам на реи, исполняя приказ поднять паруса. А Кетрин смотрела в небеса, хватая ртом последние порции воздуха. В глазах её не было ни отчаяния, ни страха. Лишь благодарность чёрному небу за предоставленный шанс.

И вот он — хриплый, влажный вздох. Длиннее предыдущих. За ним последовала судорога, после которой тело обмякло. Взгляд девушки застыл, и казалось, что она просто продолжает смотреть наверх, но нет. Зрачки расширились и не среагировали, даже когда я поднесла факел прямо к её лицу.

— Вот и всё, — я поджала губы и вдохнула поглубже, чтобы позорно не расплакаться перед всеми.

Мы не были подругами или хоть сколько-нибудь близкими людьми, но стало так… больно, стыло.

Я не могла ей помочь. Никак не могла. Сознание в ужасе твердило, что можно было поискать способ, но не за такой короткий срок.

Страшно осознавать, что перед тобой лежит человек, который ещё несколько часов назад дышал и строил планы, смеялся и шутил. В этом человеке ещё совсем недавно теплилась жизнь, и в секунду она оборвалась.

За год, проведённый в Драгонхолде, я уже успела смириться с тем, что смерть неизбежна. Но это другое. Там ты заранее готов к тому, что заключённый может не выдержать экзекуции или же погибнуть от чужого кулака на арене. Здесь всё произошло настолько быстро и неожиданно, именно в тот момент, когда успех был у нас в руках.

— Откачали, — Себастьян наклонился к нам и бегло окинул Кетрин взглядом.

Я отрицательно покачала головой.

— Достану парусину.

Вздрогнув, я обернулась, но увидела лишь удаляющуюся спину квартирмейстера. Даже не подумала, что теперь напарницу нужно похоронить. Она была достойна того, чтобы предать её тело земле, вот только ближайшей сушей была тюрьма. А туда никто из нас не вернётся даже под страхом смерти.

— Вот только зачем парусина? — пробормотала, заправляя выбившуюся чёрную прядь за ухо бывшей приятельницы и опуская её веки.

— Чтобы зашить и отправить на дно с пушечным ядром, — отметил Ингвальд.

Голос его звучал ровно, практически безмятежно, но на лице отражалось сожаление.

— Спасибо.

— За информацию?

— За спасение. Если бы ты не откинул меня, то это моя грудь была бы нашпигована деревом и железом.

Возможно, если бы Ингвальду не пришлось откидывать меня, то он успел бы вытащить Кетрин…

— В этом нет твоей вины, — мужчина уловил перемены в моём состоянии и положил руку мне на плечо, звякнув цепями.

Ошейник, как и кандалы, по-прежнему были на нём. Ноги ему освободили ещё в лекарском крыле, а вот руки… Странно, что я не заметила этого во время побега.

— Тут с какой стороны посмотреть. Но мы попытались.

Ингвальд посмотрел куда-то поверх моей головы и помог мне подняться на ноги, параллельно оттаскивая от Кетрин. Несколько пиратов положили девушку на парусину и принялись грубыми стежками закрывать ткань.

Я неотрывно смотрела на происходящее, но всё же отвернулась, когда тело подтащили к борту и привязали к его ногам пушечное ядро.

Короткий всплеск, чей-то плевок в воду, и всё закончилось. Никаких речей, слёз, ритуалов. Вот так просто сбросили человека, скормив его волнам, будто его никогда и не было.

Единственным напоминанием о том, что существовала Кетрин, была кровь на досках и моих руках. Как только её смоют, не останется ничего.

Команда молча разошлась по своим делам. Суровые мужчины не говорили ни слова и вообще не подавали виду, что произошедшее хоть сколько-нибудь их тронуло. Неудивительно, если учитывать, скольких они потеряли во время абордажей и пушечных боёв. Для флибустьера предпочтительнее умереть в море, чем попасть на виселицу.

Все считали, что Драгонхолд властвовал лишь в пределах своего острова, но на самом деле его отрава проникла куда глубже. И его ли?

Глядя на всех, я всё отчётливее понимала, что тюрьма была всего лишь сердцем Драгора. Сердцем альянса трёх королевств, насквозь прогнивших. Полной его иллюстрацией без масок вежливости и полупрозрачного щита в виде буквы закона.

— Не хочу прерывать, но есть проблемка. Крохотная такая, — хмыкнул Ингвальд, обращая моё внимание на ошейник, по-прежнему находившийся на своём месте.

— Думаю, ножовку мы здесь найдём. Спустись в трюм, я всё узнаю.

Чтобы у пиратов не было средства избавиться от кандалов? Если и так, то это будет весьма странно. «Тень Семи Ветров» не раз спасала своих людей прямо из залов суда. Вряд ли у них было время на поиск подходящего ключа.

Дракон не спорил, но что-то мне подсказывало, что после освобождения он уже не будет таким покладистым. Вечная насмешка и чуть поджатые губы стали вечными спутниками Ингвальда за то время, что он провёл в Драгонхолде. Однако это вообще не значит, что Фиенду и его прихвостням удалось сломить характер этого заключённого. Это не пройдёт с сыновьями и дочерями Искальдры.

Квартирмейстер стоял у штурвала, а вот капитана нигде не было видно. Поэтому я решилась подойти к Хейнриху, сосредоточенно глядевшему на горизонт, сливавшийся с волнами.

— Не сложно ли будет плыть ночью?

— Не сложнее, чем на королевском судне, госпожа эйн Исгельд. Совсем скоро мы сможем немного замедлиться и набрать… Прошу прощения, — лицо Себастьяна моментально стало грозным и пугающим. — Шевелитесь, черви палубные!

— Ты лучше штурвал крепче держи, — хохотнул кто-то в ответ, — а то ещё отправишь нас к Шарэтовым отродьям.

— Я их тебе прямо сейчас организую, зубоскал хренов!

Мы оторвались. Иначе никто не посмел бы шутить.

— Шарэтовым отродьям? — вопрос вырвался непроизвольно.

— Моря скрывают великих чудовищ, госпожа. Вот только никто не может о них рассказать, поскольку выживших нет.

— Разве это не простые суеверия?

— Расскажите это зелёному лучу и кораблям-призракам. Что привело вас на мостик?

Точно!

— Мне нужно что-то, чем можно разрезать металл. У вас нет ничего, что могло бы помочь?

— Вы уверены, что безопасно освобождать дракона сейчас? Если он улетит, то все ваши жертвы были напрасны.

— Не улетит. Даю вам слово. И корабль не тронет.

— В таком случае вы найдёте то, что вам нужно, в кормовой части трюма.

— Благодарю вас, Себастьян.

Спускаясь, я обернулась на квартирмейстера, и в очередной раз удивилась тому, как может сложиться жизнь. Хейнрих не был простым человеком, как и Вьерн. У обоих были манеры, выправка.

Что могло привести их к пиратской жизни? Ведь дома у них явно были и тепло, и комфорт. И ткани не становились жёсткими от соли. Мало что способно заставить человека покинуть тёплые комнаты и уйти в такое дело.

Ножовка действительно лежала в указанном месте, теперь осталось только разобраться, как спилить эту огромную штуковину у Ингвальда на шее и при этом не поранить его.

Дракон нашёлся достаточно быстро. Он не стал уходить далеко от лестницы и сидел, прислонившись спиной к какой-то бочке. Не впервые я подходила к нему тихо, однако впервые он меня не заметил.

Мужчина смотрел в одну точку, словно в ней было что-то важное и болезненное — сосредоточенно, по-особенному печально.

Невольно подумала, что именно так он сидел первые годы своего заключения. Странная боль сжала сердце в тиски, а руки будто сами потянулись Ингвальду, чтобы дать хоть какое-то утешение.

Удивительно…

Я видела столько слёз и боли, но именно тоскливое молчание моего дракона было сравнимо с воем ветра в сердце зимы. Ты его слышишь, чувствуешь, но сделать ничего не можешь.

— Ингвальд, — шёпотом позвала его, лишь слегка дотронувшись до плеча.

Он дёрнулся и резко вскинул голову.

— Надо снять, — я указала на ошейник. — Прошу, сядь так, чтобы фонарь освещал твою шею. Не хочу тебя ранить.

Ингвальд кивнул и сел, так что можно было рассмотреть его оковы. Я уже приготовилась срезать металл, как дракон остановил меня, перехватив руку с ножовкой.

— Не торопись, Дочь Севера.

— Откуда ты…

— Матросы много болтают. Распил основы ничего тебе не даст, да и времени больше потеряем.

— Почему?

— Придётся пилить с двух сторон, а твоих силёнок едва хватит для одного.

— И что ты предлагаешь? — может, стоило бы напомнить, как две хрупкие девушки спускали его тушу из окна, но тогда мы все были слишком взбудоражены. Не уверена, что снова смогу повторить подобное.

— Пили замок, — он повернул ошейник так, чтобы я могла подобраться к нужному месту.

Это имело смысл. Главное — разрушить сам механизм.

— Я попробую.

— Не хочешь попросить кого-то, способного применить грубую силу?

— Они и без того много для нас сделали, — примерилась и приступила к работе, придерживая ошейник второй рукой. — Не хочу доставлять им ещё больше беспокойства.

— А ты забавная, — и снова ехидный оскал. — Так говоришь об этих головорезах, словно они святые. Неужели прекрасный капитан не рассказывал, как работают пираты? У них не то что руки по локоть, они сами по горло в крови.

— Слушай, умник! Эти самые головорезы только что спасли наши шкуры!

— И какова плата?

— А вот это уже не твоего ума дело.

Хорошо, что мой собеседник быстро понял расклад, и дальше мы слушали лишь один звук.

Зубья ножовки скрипели о металл, и пилить приходилось медленно, чтобы не повредить кожу и собственные пальцы. Спустя полчаса мышцы уже начало сводить от напряжения, ладони вспотели и соскальзывали, что лишь сильнее замедляло и без того долгий процесс.

Сталь была закалённая, гладкая, толстая — не поддавалась, только оставляла на зубьях полотна едва заметную стружку, падавшую на мужские плечи.

Ингвальду было не легче. Капли пота стекали по его шее, ошейник натирал и раздражал кожу. Я знала, что ему неприятно. Металл словно норовил побольнее укусить в повреждённые места.

Маленькая, едва заметная бороздка становилась всё больше, и лишь это не позволяло мне опустить руки. Члены команды несколько раз заходили к нам, проверяя, всё ли у нас в порядке, и предлагали присоединиться к ужину, а затем отправиться спать. Но получали отказ. Всё время. Одинаковый.

Когда ножовка уже врезалась достаточно глубоко, всё тело ломило от боли. Ещё немного, и лопатки сведёт судорогой, а треклятый артефакт никак не хотел поддаваться.

И лишь на рассвете раздался характерный щелчок и шипение Ингвальда. Руки уже не слушались меня и действовали по отработанной системе, и я всё же ранила его.

Резким движением мужчина сорвал с себя ошейник.

— Прости, я не хотела! Я… — осеклась на полуслове, заметив странное поведение Одена.

Мне следовало собрать все силы и бежать так быстро, как только можно, но я слишком поздно это поняла. А именно когда Ингвальд обернулся, и на его лице показалась проступившая на скулах чешуя.

— Ингвальд, только спокойно…

Вот только мои слова не подействовали на него. Даже больше раззадорили. Дракон резко развернулся и кинулся в мою сторону, придавив к полу.

Сердце подскочило к горлу при виде пожелтевших глаз, и забилось чаще от жара, мгновенно вспыхнувшего в каждой клеточке моего тела. Знакомое ощущение, испытанное при прошлых наших встречах, усилилось многократно, стоило Ингвальду наклониться и провести носом вдоль моей шеи.

И это срочно нужно было прекратить!

— Ты спятил! Приди в себя!

Слова прозвучали жалкой мольбой, сорвавшейся с губ, но его они лишь обожгли. Уголки рта Ингвальда изогнулись в безжалостной усмешке, глаза сверкнули янтарём, как у зверя, поймавшего добычу.

— Спятил? — прошептал он так близко, что дыхание обожгло мою кожу. — Пожалуй…

— Точно! Ты не в себе!

Его пальцы коснулись моего лица — бережно, почти нежно, и это противоречило ярости, что неустанно бурлила в нём. Он провёл по моим губам костяшками пальцев, и я не смогла сдержать дрожь.

— Правильно говоришь, дитя Искальдры, — вкрадчиво продолжил Ингвальд, склоняясь ближе. — Так стань же моим забвением.

И прежде чем я успела возразить, прежде чем страх окончательно пересилил странное, мучительное влечение, его губы накрыли мои.

Далия

Спустя время мне всё же удалось отвесить себе ментальную затрещину и очнуться от заволокшего сознание ядовитого тумана.

Тяжело дыша, я выкрутилась из железной драконьей хватки и выбежала на палубу, жадно хватая ртом прохладный морской воздух и прикладывая ладони к пылающим щекам. Оставалось только догадываться, как я сейчас выгляжу: растрёпанная, взмыленная и с бешено мечущимися глазами. Явно похожа на душевнобольную.

Вот только ветер не смог остудить меня, а лишь подстёгивал разгоревшийся внутри жар, подначивал его. Контраст был настолько сильным, что голова просто загудела.

Впервые ли меня целовал мужчина?

Пф-ф-ф! Нет. Конечно, нет.

Но не так. Не было этого странного томления в груди, не было мелкой дрожи, от которой всё моё тело трясло, как лист на ветру.

Я дёрнулась, услышав тяжёлые шаги. Ингвальд выбрался из трюма и теперь выглядел действительно устрашающе: лицо практически полностью покрылось чешуёй, она же проступила на груди и плечах, да и сам мужчина будто увеличился в размерах.

Впервые я пожалела о том, что всё же выбралась из Драгонхолда. Там хотя бы можно было скрыться, чего не скажешь об открытой палубе корабля. Оставалось совсем немного времени, и команда проснётся, но хватит ли этого, чтобы спасти меня от разъярённого зверя? И на капитанском мостике, как назло, никого не было.

Почему, спрашивается?!

Вот только Оден лишь раз сверкнул глазами в мою сторону, а затем рывком выпрыгнул за борт.

— Нет! — взвизгнула я и подбежала к месту, где только что стоял мужчина, и едва не повалилась на спину от порыва воздуха, ударившего в лицо.

Утробный рёв, раздавшийся над водами океана, заставил поднять голову. В небо взмыл огромный ящер, больше тех двух, что я видела прежде. В его ослепительно-белом окрасе были видны алые и чёрные прожилки. Создавая почти мистический образ, который можно было встретить лишь в легендах о предках нынешних крылатых ящеров.

Челюсть предательски дрогнула. В груди всё сжалось, будто сердце узнало хозяина и изо всех сил потянулось к нему.

— Мой дракон… — благоговейно прошептала я, глядя на то, как он выписывает круги.

Громадные крылья рассекали небо, когти царапали сам воздух, а рёв дрожал в костях, вытряхивая из меня последние остатки разума.

Я вцепилась в борт, прекрасно понимая — от него спасения нет. Каждый, кто посмеет бросить вызов этому существу, встретит скорую смерть. Я видела, как янтарные глаза, полные дикого безумия, скользнули вниз, в мою сторону. Зрачки сузились, и мир вокруг будто исчез. На мгновение я ощутила, что осталась только я и этот зверь, несущий на своих крыльях шторм.

— Ингвальд… — сорвалось с губ, хрипло и почти беззвучно.

Он издал звук, похожий на древний зов. Всё моё существо требовало подчиниться ему. Так бы и случилось, будь у меня крылья.

— Какого Шарэта здесь творится?!

Я обернулась, увидев пиратов. Растрёпанные, едва проснувшиеся и ещё не успевшие одеться. Арно Вьерн стоял поодаль и внимательно смотрел на зверя в небе. Мужчина слегка наклонял голову то вправо, то влево, словно пытался просчитать, какой поворот будет следующим.

— Госпожа эйн Исгельд?

— Себастьян, — кивнула квартирмейстеру и вернула своё внимание дракону.

— Что произошло?

— Ошейник Фиенда снят. Дракон вырвался наружу, — мой голос звучал спокойно, хоть я и сама была в полном недоумении.

Насколько я слышала, человек не теряет контроль над своей второй ипостасью даже после долгого заключения второй. Ингвальд Оден по-прежнему выделялся своими странностями даже среди собратьев.

— Не того вы взяли, — мужчина покачал головой. — Проблемы будут. Да и улетит он.

— Не улетит, — единственное, что я могла сказать уверенно даже с бешено колотящимся сердцем.

Почему?

Просто знала. Всё это время Ингвальд не отрывал от меня своих янтарных глаз, словно хотел что-то мне сказать.

Неосознанно прижала пальцы к губам, на которых ещё чувствовался его жар, и едва не вскрикнула, увидев, как дракон резко спикировал вниз.

Огромный ящер завис рядом с кораблём, словно давал всем присутствующим рассмотреть его поближе. И да, теперь я увидела красные перепончатые крылья и чёрные гребни на холке. Небольшие. Но достаточно мощные. Чтобы иметь возможность крепко за них ухватиться…

Интересно. А кто-нибудь раньше уже летал на драконе? Как это ощущается?

Хотя кого такой величественный зверь подпустит к своей спине?

Издали чешуя казалась хрупкой, но вблизи стало ясно, что это настоящий бронебойный панцирь. Если бы Ингвальд обернулся в тот момент, когда мы бежали из Драгонхолда, то все арбалетные болты и стрелы точно были бы сломаны. Хотелось бы посмотреть на лица охранников!

— Удивительно, — капитан подошёл вплотную к борту и принялся всматриваться так же пристально, как и я. — Впервые вижу дракона так близко.

Взгляд грозы морей был оценивающим. Мужчина явно думал, не продешевил ли, назвав цену за наше спасение. Как-то раз я слышала разговор охранников на подобную тему. Ничего серьёзного, просто обычный трёп между делом, однако всё же полезный. Оценивать нужно не только риски, но и возможную выгоду.

Может, у Вьерна серьёзные проблемы с Искальдрой? Иначе бы он точно подумал о пользе дракона.

— А какого вы видели раньше?

— Один раз. В Раоте.

Раот. Буйный, непредсказуемый. Хотя поговаривают, там довольно красиво. Неудивительно, что Кетрин была родом оттуда.

Если бы не посох, то я бы точно постаралась объездить весь альянс за этот год. Путешественники, проходившие мимо нашего поселения, рассказывали много историй о том, как мир мал и велик одновременно, сколько всего можно узнать, лишь взглянув на другие берега…

— Слушайте, — раздался голос одного из мужчин, — эта тварь так и будет тут мельтешить?

Внутри всё взбунтовалось против такой нелестной характеристики. Потому что это не тварь! Да, его собратья принесли множество боли нашим народам, но этот… Нет, он не способен.

Другой дракон уничтожил бы корабль без лишних церемоний, улетел бы. А он остался и не причинил никому вреда. Ингвальд, рискуя жизнью, попытался спасти девушку, участвовавшую в его пытках. Он не стал добивать противника на арене, понимая, что в скором времени их могут столкнуть лбами.

Нет, этот нахал просто обязан извиниться за свои слова.

— Прошу прощения? — спросила, медленно обернувшись.

— Я сказал…

— Да, я слышала, что вы сказали. Действительно считаете, что можете отзываться так о существе, способном превратить «Тень Семи Ветров» в щепки?

Со стороны мои слова звучали, как разумное предостережение, но, похоже, Арно так не считал. Он наклонился к моему уху и шепнул:

— Теперь я понимаю, почему тебе потребовался именно этот дракон, Дочь Севера.

Что за намёки?! И почему такой акцент на «именно этот», а?

— Я не… — вот только оправдаться мне не дали.

— Чего уставились? — рявкнул Вьерн. — Живо за работу!

Команда моментально сбросила с лиц удивление и страх, подчиняясь приказу капитана.

А вот я осталась на месте, ошарашенно провожая Арно взглядом. Мужчины склонны придумывать то, чего нет, и слышать прямо противоположное от сказанного. Однако я ведь что-то почувствовала?

В поисках подтверждения я снова посмотрела на дракона. И самое удивительное — теперь его взгляд бы абсолютно осмысленным.

Больше не было лихорадочного огня и мечущихся из стороны в сторону глаз. Теперь ни у кого не повернулся бы язык назвать Ингвальда Одена безумцем. Мне действительно казалось, что каждый его шаг предсказуем.

— Можешь перекинуться обратно? — прошептала практически беззвучно, но отчего-то была уверена, что он услышит. — Многих смущает твой необычный вид.

И — о, чудо! Он ухватился за борт и во мгновение ока перекинулся обратно.

— Милостивые боги! — я больше не контролировала громкость своего голоса и поспешно закрыла лицо ладонями.

Я и раньше видела голых мужчин, с Рози и не такого насмотришься, но во имя ледников, это другое! То были лабораторные крыски для очередных испытаний личной садистки коменданта, пациенты, если мы их действительно лечили.

А смотреть… вот так…

Нет! Нет, это выше моих сил!

— Эй, парень! Штаны потерял? — хохотнул кто-то с мачты.

Дикари.

И почему мы знаем о силе драконов, однако ни одна скотина не поспешила написать, что при возвращении в человеческую форму они остаются в чём мать родила?

— Можешь открыть глазки, северная госпожа, — со смехом отметил второй спустя несколько минут. — Но если он ещё раз обернётся, то будет так расхаживать вплоть до берега.

Да, и это ещё одна вещь, из-за которой дракону стоило бы сказать о своей особенности. Флибустьеры выгрузили почти весь товар в Драгонхолде и выручили за него неплохие деньги. То, что у них есть хоть какая-то запасная одежда — уже удача, поскольку Фиенду она не нужна, а награбленные ткани и драгоценности практически всегда оседают в портах Аргоны и Раота, перед прибытием на остров.

— Либо мне придётся расхаживать в твоей юбке, — хмыкнул Ингвальд, зачёсывая волосы пальцами.

Похоже, его странное поведение было связано с тем, что дракона слишком долго держали взаперти.

— Кто бы тебе ещё её дал.

Я была рада, что он не стал упоминать о произошедшем. Вполне возможно, что память об этом стёрлась. Тем лучше.

— Но есть и положительные стороны, — мужчина обернулся и громко обратился к капитану. — Ты вчера не прогадал! На горизонте стена и вспышки. Буря движется в нашем направлении.

Стена. Вспышки. Буря.

Год прошёл с того момента, когда я в последний раз оставалась в открытом море во время бури, и воспоминания были не самые приятные. Тем, кто не слышал скрипа корабля под натиском стихии, не понять животного страха, испытываемого в этот момент. Редко когда возникает страх смерти, подобный этому.

— Всё так плохо? — я подняла голову, чтобы увидеть лицо Ингвальда.

— Боюсь, что да, моё забвение.

Новообретённое прозвище стало хуже самой хлёсткой пощёчины.

Он помнил! Помнил всё до мельчайших деталей!

— Сколько у нас времени? — хмуро спросил Себастьян.

— От четырёх до шести часов.

Стоило ветру засвистеть в снастях, а качке усилиться, как капитан сразу же велел мне и Ингвальду отправиться в кубрик.

— Себастьян проводит вас в выделенную каюту.

— Разве мы будем спать не со всеми?

— Госпожа, — квартирмейстер посмотрел на меня с укоризной, — ни один мужчина не позволит женщине спать с матросами, если она не портовая…

— За языком следи, — Ингвальд многозначительно посмотрел на него, не дав закончить фразу.

Я же закатила глаза, глядя на круги вокруг солнца, которое вот-вот заслонят тучи.

Честное слово, я год проработала в Драгонхолде под прямым руководством Рози. Неужели кто-то думает, что есть слова, которых я ещё не слышала? Или кто-то здесь думает, что образ джентльмена как-то исправит ситуацию?

В кубрике не так сильно пахло сыростью, потом и гнилью, как в трюме, а в небольшой каюте и подавно. Это приносило некоторое облегчение, но страшно представить, как душно нам будет вдвоём.

— Надо было взять с собой снотворное, — пробормотала я, ложась на кровать.

— Боишься качки?

— Да, — буркнула и отвернулась к стене. — Погаси лампы, пожалуйста.

— Зачем? — недоумённо спросил Оден, но просьбу всё же выполнил.

— Мне будет проще пережить качку.

Да, прошлые шторма оставили напоминание не только в виде страха. Кто бы мог подумать, что тело, привыкшее к жизни в ледяных пустошах, не выдержит испытания водой.

К тому же в темноте уснуть будет проще. И не так страшно.

Ингвальд не задавал лишних вопросов, да и вообще ничего не говорил. Однако я кожей чувствовала на себе его опаляющий взгляд, который, как мне казалось, находил меня даже в темноте.

Даже в общей спальне медсестёр такого чувства не было.

Но всё это быстро ушло на второй план, а затем и вовсе исчезло, когда я почувствовала ощутимую качку. Доски уже начали скрипеть, а мы ещё даже не дошли до самого страшного места.

Воспоминания — вещь хорошая. Именно благодаря им я подхватила одеяло и быстро села на пол, а после вцепилась в ножку кровати, как в единственную опору.

— Мудрое решение.

Я резко повернулась и поняла, что уместилась рядом с Ингвальдом. Видеть не видела, но поняла это по источнику звука и вспыхнувшим змеиным глазам.

— Скажи честно, тебя упекли в Драгонхолд за пиратство?

— Нет. Но с морем я знаком. Когда ошиваешься в порту лет до десяти, невольно запоминаешь всё, что говорят.

— Фростхавн?

— Именно.

— Далековато от столицы, чтобы насолить наследному принцу.

Да, Ингвальд Оден стал первым арестованным за время правления Ормарра I, если мои подсчёты верны. Причём упекли его за решётку чуть ли не в первые дни правления нового короля.

Наверное, стоило бы расспросить, но сейчас была другая проблема — судно подкинуло на волнах практически вертикально, и от страха у меня выбило практически весь дух.

Ударившись головой, я глухо застонала, вторя кораблю, стойко сносившему удары, наносимые водой. Корпус скрипел так, что оставалось лишь благодарить Вьерна за заблаговременный приказ. Трудно представить, какая беснующаяся бездна развернулась перед глазами бывалых моряков.

Стихия явно намеревалась проглотить «Тень Семи Ветров» вместе с нами.

Судно снова подкинуло, и руки соскользнули с опоры. Если бы не Ингвальд, то моя многострадальная голова точно встретилась бы с чем-то твёрдым снова. Мужчина подхватил меня и прижал к себе вместе с одеялом, которое вообще не помогало смягчить падение.

— Ручки у тебя, конечно, сильные, но не настолько. Держись за меня.

Хрупкая девица, отворачивающаяся при виде обнажённого мужчины и полыхающая от бесстыдных поцелуев, спряталась далеко и надолго, поскольку желание жить и обойтись без переломов было гораздо сильнее и напористее.

Вне больничной койки Ингвальд казался мне нерушимой скалой, поэтому я без зазрения совести обхватила его руками. В нос ударил запах соли и моря, впитавшийся в пиратскую одежду, перемежающийся со знакомыми северными, не сошедшими даже за годы заключения.

Лишь ощутив тепло человеческого тела и какую-то защиту, я поняла, как сильно дрожала. Дыхание начало выравниваться, но желание вцепиться в дракона покрепче никуда не ушло.

— Ледяная глыба, — проурчал он. — Ну, конечно.

— Я такого никогда не говорила. Они сами всё придумали.

— Конечно, — Ингвальд мягко погладил меня по плечу.

Можно было подумать, что ему всё нипочём, но я чувствовала, как напряжены его мышцы. Держать себя и меня было тяжело. Более того, при каждом новом заходе на волну дракон старался сделать так, чтобы я не получила видимых травм.

— Сколько это ещё будет длиться? — спросила, услышав треск.

Корабль долго не выдержит такого натиска.

— Судя по тому, что я видел, около суток.

Сутки… Нет, наши тела столько не выдержат, если учесть, что прошлая ночь прошла без сна. Снаружи стали слышны крики, перекрывавшие вой ветра. Похоже, что что-то всё же пошло не так.

— Есть мысль, но ты должен дать мне слово.

— Ещё одно?

— Мы не выдержим ещё сутки без сна, как бы ни старались. Когда мы выпускали бойцов на арену, если те были людьми, то повышали им выносливость.

— Зачем это?

— Думаешь, после драконов и магов интересно на них смотреть? В любом случае, они бодрствовали около двух суток. Я могу попробовать на тебе и…

— Давай.

— Ты же даже не знаешь, что это будет.

— Делай, моё забвение. Хуже не будет.

— Но тебе придётся превратиться в моего сторожа, — в очередной раз пропустила мимо ушей глупое прозвище. — У меня сил не хватит.

— Делай.

И прозвучало это настолько уверенно, что я даже не подумала усомниться.

Правда, не успела упомянуть, что это также способствует быстрому восстановлению, также истощая организм. Но это мелочи. К тому моменту, как Ингвальд потеряет сознание, я восстановлюсь и смогу его выходить.

Один раз я уже положилась на него, рискнув жизнью. Полагаю, что не подведёт и во второй.

Я размяла затёкшие пальцы и велела мужчине крепко меня держать, чтобы при очередном рывке мои руки не дрогнули. Стараясь не думать о позе, в которой мы находились, и шикнув на Одена, я прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться только на деле.

Под пальцами возникло лёгкое зелёное свечение, нитями потянувшееся к вискам мужчины. Я настолько устала, что даже привычного покалывания не замечала. А вот силы стали покидать весьма ощутимо, хотя раньше никто не чувствовал слабости после таких простых действий.

И это ещё одно подтверждение того, что моё решение было абсолютно верным.

— Хватит, — процедил Ингвальд.

— Рано, — дыхание стало тяжёлым и прерывистым, к горлу подкатывала тошнота, но выжать нужно было всё.

Вот только Оден как чувствовал, потому что через мгновение всё тело пронзило судорогой, а звон в ушах перекрыл все остальные звуки. Дракон пытался докричаться до меня, но разобрать что-либо было крайне сложно.

А потом стало темно. И не было больше ни скрипа досок, ни грохота волн, разбивающихся о борт, ни криков. Только тишина, по которой я уже успела соскучиться.

Ингвальд

Я оказался прав.

Ровно сутки эту посудину кидало из стороны в сторону, а все оказавшиеся внутри легко могли превратиться в кашу из крови и костей без должной сноровки. За корсаров я не переживал, необученного молодняка практически не было: а вот за девочку, пахнущую крокусом…

Отчаянная. Смелая. И до одури доверчивая.

И как же такое хрупкое создание решилось влезть в Драгонхолд, да ещё и преступника вытащить? В бессознательном состоянии она казалась особенно хрупкой. Пришлось использовать одеяло и привязать её к себе, чтобы она не получила травм от резкого рывка и не выскользнула из моих рук. Океан точно не хотел смерти храброй девочки, раз дал мне небольшую передышку.

Вот только когда вода успокоилась, Далия так и не пришла в себя.

Зверь недовольно зарычал, но на этот раз вырваться не пытался. Пришлось улететь подальше, ведь такое количество мужчин рядом с его самкой — крайне раздражающий фактор. В человеческом обличье проще контролировать собственнические порывы.

Ещё в камере я понял — это моя женщина. Как только ошейник был снят, всё встало на свои места.

Истинная пара.

Девочка из разорённого племени Саарг'хаи даже не догадывалась, что с рождения была предназначена лишь мне. Спасибо папеньке, читать научил.

Достать Голос Великой Стужи будет нетрудно, если мой малоуважаемый братец не поменял расположение сокровищницы.

Главное, чтобы Далия не узнала, насколько паршивая у меня семейка, иначе просто сбежит. Вряд ли она питает тёплые чувства к покойному королю, укравшему их драгоценный посох, а уж к его сыну на троне и подавно. Не нужно быть гением, чтобы понять, какой будет реакция на второго.

Шторм кончился, а я так и не впустил никого внутрь. Именно по этой причине.

Дракон требовал забрать это прелестное создание себе, улететь прямо с ним в лапах, и я бы согласился. С превеликим удовольствием. Но ведь нужно быть умнее, верно?

За всю жизнь у меня было не так много подарков, и я не намерен отказываться ни от одного из них. Тем более, когда сами боги принесли мне главный на серебряном подносе.

Если всё так, как я думаю, то у меня получится не только обвести Орма вокруг пальца, но и натурально оторвать ему голову. Каждый день в этой проклятой тюрьме я раздумывал над тем, как бы поинтереснее вытащить самые красочные вопли из этого слизня в короне.

Полная форма. Об этом не каждый мечтать может, а у меня она маячит на расстоянии пары сантиметров в лице Далии Исгельд, мирно посапывавшей на кровати.

Я потянул носом, чтобы ещё раз почувствовать манящий запах, дотронулся до тонкой бархатной кожи и заправил за ухо непослушный белоснежный локон. В летописях говорили, что Саарг'хаи — самый воинственный народ Искальдры. Ему чужда жалось, неведом страх. Когда драконы прибыли на земли нынешних трёх королевств, эта группа коренных жителей сопротивлялась особенно ожесточённо.

Сколько воды утекло…

И всё же в этом юном создании многое осталось от предков. Очень многое.

За такую истинную можно только благодарить небеса. Она не станет балластом.

— Эй! — рявкнули за дверью одновременно со стуком. — Открывайте! Срочное послание госпоже эйн Исгельд!

Дракон поднял голову и утробно зарычал. Он был готов разорвать незваного гостя, и я был готов ему это позволить.

На пороге стоял уродец — квартирмейстер, с прищуром оглядевший меня с ног до головы.

— Капитан зовёт госпожу эйн Исгельд на верхнюю палубу.

Капитан зовёт.

Интересно, зачем? Что моё забвение пообещало этим отбросам? Какую цену согласилась заплатить за перевозку?

— Госпожа, — я оскалился и сделал нарочито длинную паузу, — отдыхает.

— Её ждёт…

— Сейчас и тебя подождёт.

Я провёл по губам раздвоенным языком и почувствовал, как на правой руке появились когти. Но нет, я придумал для этой падали кое-что получше.

То, что его обездвижит.

То, что заставит медленно умирать с полным осознанием происходящего.

Ледяная тюрьма!

Оставались считаные секунды до прекрасной возможности избавиться от каждого на этой прогнившей посудине, но неожиданный гость решил помешать:

— Не рекомендую этого делать, — предельно спокойно проговорил капитан, приставив клинок к моему горлу. — Как думаешь, насколько сильно расстроится девочка, если обнаружит под дверью твой труп?

Я медленно повернул голову в его сторону и обнажил заострившиеся клыки. Инстинктивное движение зверя, готовящегося отбиваться. Дракон отвоёвывал всё больше места, и удерживать я его не собирался.

Вторая ипостась жаждала крови. И кто я такой, чтобы запретить ей получить желаемое?

— Попробуешь обернуться здесь или дёрнуться, я перережу тебе горло, — всё с той же меланхоличностью продолжил он. — Подумай хорошенько, кому это надо?

Зверь по-прежнему требовал разорвать обоих, но всё же разум подавал признаки жизни, и вывод напрашивался сам собой. Этот поганец лишь с виду казался беспечным, однако в глазах всё же читалась решимость выполнить обещанное.

Пришлось унять рвущийся наружу гнев хотя бы для того, чтобы внешние признаки оборота сошли на нет. Но это не значило, что я так просто пущу этих двоих в каюту.

— Убирайтесь, — рыкнул, убирая от себя наточенное лезвие.

— Будешь приказывать мне на моём корабле? — капитан насмешливо поднял бровь.

— Арно, осади. Парень, похоже, не понял, кто спас его шкуру.

Арно?

Что-то знакомое. Имя крутилось в голове, но я никак не мог вспомнить, где его слышал…

Спустя некоторое время голову пронзила догадка. Резко, мощно, как арбалетный болт, пущенный в спину подружке Далии.

Иногда Фиенд вытаскивал меня из нижнего сектора, и я слышал трёп охранников между пытками. Арно Вьерн — главный поставщик богатств Драгонхолда. О многих ни одной короне не стоит знать.

Как-то не подумал я в полёте название посудины посмотреть.

— Неужто имею честь говорить с самим Призраком Штормов? — громкое имя, просочившееся везде.

Уверен, на суше о нём слышали не меньше. Личности такого масштаба рождаются крайне редко.

— Сообразил-таки. Туговато.

— Так, ты мне имени своего и не называл.

— А ты не спрашивал.

Логично.

Тогда решение я принял правильное. Этот точно прирезал бы меня раньше, чем я успею разнести корабль в щепки.

Постарался перебрать в памяти всё, что слышал об этом человеке, но ничего о торговле людьми так и не припомнил. Полагаться на воспоминания, оставленные после плетей и переломов — вещь, конечно, сомнительная… но других вариантов у меня не было.

— В любом случае говорить придётся со мной.

— Гляди, какой благодарный, — усмехнулся Вьерн. — Не тронем мы твою спасительницу. Надо обсудить место высадки.

— Ничего не изменилось. Говори со мной, — для убедительности вышел вперёд и закрыл дверь, придавив её спиной. — Далия спит.

— Спит? — брови квартирмейстера взмыли вверх. — После такой качки?

— Так что, обсудим насущные вопросы и разойдёмся. Или так и будем тут стоять?

— Ты когда последний раз на свободе был? — не унимался капитан. — Уверен, что ничего не изменилось?

— Уверен.

Ещё до моего ареста братец обеспечил безопасность границ. Трусливый по своей натуре, выставил пограничных на совесть. Однако была одна брешь в этом прекрасном сочетании — самоуверенность.

Я успел увидеть некоторые огрехи и даже собирался рассказать о них, полагая, что у нас достаточно доверительные взаимоотношения. Признаю, был молод и глуп. Крайне глуп.

Вот только не успел. Был схвачен и получил ошейник на подходе к тронному залу. Без суда и следствия.

— Не переживай, всё, что надо, вспомню.

Такое не забудешь, особенно когда изучил все карты вдоль и поперёк. Теперь всё, что Орм мог прочесть по бумаге, было в моей голове.

— Ну, давай. Посмотрим, на что сгодишься.

Снисхождение.

Впрочем, нужно быть глупцом, чтобы отрицать его обоснованность. И всё же стоит ненадолго прикусить язык и присмотреться к этим людям, мало ли что они могут выкинуть.

Для подстраховки я вернулся в каюту, забрал ключ и запер дверь.

Если Арно Вьерн действительно знал, о чём говорил и был заинтересован в успехе, то мои слова не окажутся для него пустым звуком. А если нет… То буду действовать по обстоятельствам.

Оказавшись в каюте капитана, я понимающе ухмыльнулся. Вьерн не поскупился на свой комфорт.

Вот только к чему всё это, если в любой момент могут отобрать? Если не другие корсары, так ящеры в коронах.

— Ну, показывай, — капитан указал на карту, разложенную на столе.

Непривычно было снова смотреть на знакомые границы. Я мог закрыть глаза и показать любой порт, каждый пограничный пост. Горные цепи на юге, ледяные пустоши на севере. Когда-то я был готов убить любого, кто покусится на эти земли.

— Здесь и здесь, — уверенно указал на две западных бухты.

— Не доплывём, — мрачно процедил квартирмейстер. — Мы сейчас заходим с востока, течение будет слишком сильным.

— Согласен, — кивнул Вьерн. — Нас порядочно отнесёт. И то, если не засекут раньше.

Да, тут они правы. И, возможно, даже не представляют насколько.

Поскольку Раот и Аргона находились южнее, то брат справедливо полагал, что нападение будет оттуда.

На старшего брата дядьки не полезли бы, а вот на сопливого юнца — вполне. Он не смог бы отбиться от союза двух королей, если бы вовремя не обезопасил себя. Именно поэтому на юге были не только сухопутные войска, но и флот. Мы даже берег не успеем увидеть, как по нам начнут палить изо всех орудий.

— Может, через седловину? — продолжил Себастьян Хейнрих.

Да, наконец, я вспомнил и его имя.

— Не выйдет, — я покачал головой и провёл пальцем дальше. — Смотрите внимательно. Патрули находятся круглосуточно по обеим сторонам, а дальше ещё четыре точно раскиданы. Даже лодка через них не пройдёт, а у нас галеон. Тогда надо огибать восточную сторону по широкой дуге и уходить к дрейфующим льдам.

— Ещё чего! Мы и так подбиты, ход сбавляем.

— Уверен? — а вот капитан, похоже, ход оценил.

— Абсолютно, — Хейнрих встал и направился к выходу. — Не буду мешать. Но учти, Ворон, я не позволю тебе отправить команду на корм рыбам. Если выберешь дрейфующие льды, то придётся доказать.

— С каких это пор у нас есть гарантии?

— Парням нужно хоть что-то.

Вьерн не спорил. Я тоже.

Это был действительно крайний случай, но он граничил с самоубийством. Рифы хотя бы неподвижны в отличие от осколков льда. И одному Шарэту известно, какие они под водой.

— Есть другие мысли? — Арно смотрел на меня без прежней насмешки. — Может, всё же пристанем к чёрному порту? Я знаю парочку.

— Как только до короля дойдёт новость, что я сбежал, любой порт будет под строжайшей охраной. Не пойдёт. Есть ещё одно место…

Вот только это было так же безумно, как и пересечение ледников. Если не больше.

Борт не пробьёт, но половины команды можно лишиться запросто.

— Если пройдём тут, — указал на небольшую бухту, — то может получиться.

— Почему сразу не предложил?

— А ты на название посмотри.

— «Утёс проклятых», — капитан покачал головой. — Да, слыхал. Но одно из немногих мест, в которых ни разу не был.

— И правильно делал.

— Правда, значит.

— Абсолютная.

Только глухой не слышал о бухте вечных гроз. Иногда молнии били в волны так часто и с такой силой, что запросто могли сварить рыбу прямо в воде.

К тому же любая навигация будет бесполезна — вход в бухту точно будет скрыт густым туманом и стеной дождя. Но зато это единственная сложность.

Видимо, боги решили сжалиться, создавая это гиблое место. Там было достаточно глубоко, и шанс напороться на рифы был равен нулю. Практически.

Именно это я и озвучил Призраку Штормов.

— Ты точно безголовый, — однако по взгляду Вьерна уже было понятно, какое решение он принял.

Мне был знаком этот азарт.

— Теперь осталось уговорить остальных.

— Вот завтра и расскажешь всем. Сразу после вечерней пайки.

Он свернул карту и достал какие-то бумаги, ясно давая понять, что разговор окончен. Но всё же был один вопрос, который не мешало бы обсудить:

— Что вы потребовали в качестве платы?

— А тебе-то что? — пират поднял на меня глаза и удовлетворённо оскалился. — Спокойно. Просто в какой-то момент мне может понадобиться свой человек на берегу.

— Хрупкая девочка, как свой человек на берегу?

— Ты недооцениваешь её, дракон из Искальдры. Она пришла ко мне сама. И сама попросила о помощи, прекрасно осознавая, что ничего не бывает бесплатным.

Вот тебе и нежное создание…

Почему-то я был уверен, что Далия искренне считает этих людей добрячками, спешащими на помощь прекрасной даме. Нет, наивной она никогда не выглядела, но всё же это было крайне необычно.

Получается, пока я перед ней распинался… Вот так девочка! С корсарами дружбу водит.

Выйдя на палубу, я вдохнул полной грудью и разве что не рассмеялся. Далия сумела удивить. В очередной раз.

Интересно, сколько ещё тузов у неё в рукаве?

Далия

Казалось, океан решил дать нам передышку. Вот уже месяц попутный ветер надувал паруса «Тени Семи Ветров», приближая галеон к берегам Искальдры.

И каждое утро начиналось с того, что я смотрела в небо, наблюдая за парящим драконом. Ингвальд стал нашим компасом, предупреждал о возможных бурях, чтобы мы успели их обойти. Всего лишь маленькие неприятности, но даже их отсутствие очень успокаивало.

С каждым днём меня всё сильнее тянуло спросить его о ненависти к королю, но приходилось прикусывать язык. Это не моё дело, и привязываться к Одену я не хотела, ведь рано или поздно наши дороги разойдутся.

Именно поэтому я старалась как можно меньше времени проводить с этим драконом, хоть это было крайне сложно, если учитывать, что ночевали мы в одной каюте.

Однако один раз ему всё же удалось меня разговорить:

Как и всегда, я лежала на кровати, готовясь ко сну. Ингвальд же уместился на полу вместе с одеялом и подушкой, которые я ему отдала.

Мы долго спорили на эту тему, но позволить мужчине лечь со мной в одну постель я не могла, но и заставить его лежать на холодных досках — верх цинизма. Пусть и не по моей воле, но всё же Ингвальд достаточно натерпелся от нас в стенах Драгонхолда.

— Я думал, всех Саарг'хаи истребили.

Я поморщилась и в очередной раз подавила желание грязно выругаться. Меня клонило в сон после залечивания ран команды и проверки состояния их глаз и зубов.

Весь день на ногах никак не располагал к философским и историческим беседам.

— Вот и замечательно, — буркнула в ответ и отвернулась к стене.

— Как вам удалось выжить? Если верить летописям, то все поселения испепелил король Эерхон. Лично.

— Ты ведь не отстанешь, да?

Вопрос был риторический.

С тяжёлым вздохом я села и обняла колени руками, прежде чем приступить к рассказу:

— Как только драконы пришли в наш мир, все три королевства содрогнулись. Но это ты и так знаешь. Они действительно уничтожили не только наши дома, но и все записи, так что мы знаем о нашей истории лишь на словах. Саарг'хаи не прятались и единственные не отреклись от своих предков. Удалось спастись лишь жалкой горстке.

— Каким образом?

— Пустошь услышала нашего вождя в последний раз. Тогда он был шаманом и пожертвовал своей жизнью, чтобы скрыть последнее поселение. Именно тогда пропал посох.

— В наших книгах это просто очередная реликвия. Красивая, знаковая, но бесполезная.

— Неудивительно, — я горько усмехнулась, вспоминая рассказы отца. — Это вам не осветительные артефакты, здесь более тонкая материя.

Вдаваться в подробности я не собиралась. Пусть этот дракон и не проявлял открытой враждебности, но кто знает… Уже тот факт, что он спелся с Вьерном, о многом говорил.

Да и постоянные вспышки ярости, странные прикосновения, вызывающие дрожь…

Нет, что-то с ним не то.

— Я удовлетворила твоё любопытство?

— Вполне, — беспечно заявил он и лёг лицом к двери.

Облегчённо выдохнув, я погасила лампу и тоже закрыла глаза, в очередной раз представляя, как передаю отцу посох.

Сегодняшнее пробуждение было иным, нежели предыдущие. Меня снова начали мучить кошмары, но на этот раз я видела, как отца и сестёр запирают в клетках четвёртого сектора Драгонхолда, как Фиенд стоит над ними, слышала душераздирающие крики. Вот только сделать ничего не могла.

Меня словно посадили за стекло, которое ничем не пробить.

А затем я и вовсе перестала видеть что-либо, потому что перед лицом возникло два огромных жёлтых глаза.

Именно в этот момент я подскочила и поняла, что Ингвальд тряс меня за плечи в попытках разбудить. Осознание было слабым, едва ощутимым, ведь мне казалось, что всё произошло по-настоящему.

Влажными от пота ладонями я молотила по плечам Одена и кричала, что нам нужно вернуться. Он сгрёб меня в охапку и замер, как каменная скала, не позволяя мне вырваться.

Спустя некоторое время я успокоилась, хотя дыхание по-прежнему было сбивчивым, а в голове то и дело звучали вопли моих родных.

И даже сейчас, стоя под порывами прохладного ветра, я то и дело вздрагивала, вспоминая об этом. Наше поселение скрыто, но нельзя рассчитывать на то, что Ормарр I не поймёт, где именно искать.

Ингвальд спикировал вниз, сделав два круга над кораблём.

— Что это значит? — спросила у капитана, стоявшего позади.

— Это значит, что уже вечером вы сойдёте на берег.

Ещё никогда время не тянулось так долго!

После слов Вьерна я только и делала, что высматривала берега Искальдры. Но вот уже сгустились сумерки, а впереди был лишь непроглядный туман. Сначала мне показалось, что мы заблудились, но затем я вспомнила об одном месте, куда даже по суше никто не доезжает.

Утёс проклятых.

И какой дурак решил, что это будет хорошая идея?!

Капитан и квартирмейстер стояли у штурвала, поскольку оба понимали, что их ждёт. Вся команда была в полной готовности. Даже самые молодые были предельно серьёзны, хотя прежде были склонны к глупым шуточкам, за что не раз драили палубу до глубокой ночи.

Ингвальд же сидел на мачте и смотрел вдаль. Пусть расстояние между нами было огромным, но я кожей ощущала охватившее его предвкушение. Каждый раз, как только заходила речь о нашем короле, Оден улыбался. Но это была не добродушная или тёплая улыбка, нет. Это был самый настоящий оскал. Так волк смотрит на перепуганного кролика, который сам загнал себя в ловушку.

Казалось, что он был готов разорвать монарха, окажись он перед нами сейчас.

Неудивительно, если учитывать, что именно Ормарр I обрёк Ингвальда на годы заключения. Конечно, Оден мог пойти на уступки и выторговать у Фиенда условия получше, но было в этом драконе что-то такое… Наверное, достоинство.

На протяжении всего пути он был почти галантен, держался уверенно. Если бы я не вытащила его из тюрьмы, то могла бы подумать, что он воспитывался в какой-то обеспеченной семье.

Хотя, возможно, так оно и было. Отец говорил, что, взойдя на престол, король принялся устранять всех, кто был верен прежнему правителю. Тот, в свою очередь, скончался при весьма странных обстоятельствах.

Но меня мало волновали сплетни проходивших через соседнюю деревню путников, поэтому подробности я не спрашивала.

Сейчас же я готова была расспросить хоть каждую сороку на ветке — лишь бы отвлечься от надвигающейся бури.

Туман становился плотнее, вязкий, как молоко, и корабль будто скользил в пустоте. Ни звёзд, ни линии горизонта — только редкие вспышки молний впереди, от которых сердце предательски ухало в пятки.

— Держать ровно! — Вьерн говорил спокойно, но прищуренные глаза и напряжённая спина выдавали крайнюю степень беспокойства.

Квартирмейстер время от времени бросал на него косые взгляды, словно хотел убедиться, что капитан не передумал. Команда замерла в напряжённом ожидании, и даже удары волн о борта казались громом.

Всё тело звенело от тревоги. Слишком много слухов и легенд крутилось вокруг этого гиблого места. И далеко не все были пустыми байками.

А затем взгляд снова зацепился за чёрную тень на мачте. Ингвальд не двигался, только слегка склонил голову, и мне показалось, что в свете вспышки его глаза тоже блеснули, как молнии.

Он наслаждался этим.

Точно сумасшедший!

— Ещё немного, — Вьерн тихо, будто самому себе, но каждый на палубе услышал. — Если боги благоволят — войдём.

А если нет… мысль я постаралась оборвать, но пальцы всё равно дрогнули, как и сердце.

Ветер усилился, туман плотнее обвил мачты — и вдруг он изменился: из молочно-серой пены проступили тёмные силуэты. Это были не просто скалы. Это были зубы. Каменные клыки, врывающиеся в небо, и между ними — узкое горло бухты.

Из-за погоды мне казалось, что самое страшное место Искальдры находится достаточно далеко, но то были лишь игры разума.

Очередная вспышка вторила моим мыслям, а раскат грома словно поддержал её. Само небо смеялось над нами.

И всё же голос Себастьяна был громче:

— Рифь паруса!

В прошлый раз, когда я услышала эту фразу, шторм едва не разобрал «Тень Семи Ветров» на мелкие щепки.

— Госпожа, — один из пиратов подошёл ко мне, опасливо оглядываясь на дракона и капитана, — тут это… как его…

— Мне лучше уйти? — с пониманием улыбнулась я.

— Во! — мужчина щёлкнул пальцами. — Мне сказали отвести вас…

— Если господин Вьерн не против, то я бы хотела переждать бурю в его каюте. Хочу видеть всё.

Было ли мне интересно, как в действительности выглядит буря в этой бухте? Разве что немного.

Мне нужно было пройти через эти испытания самой, хотя бы так, чтобы помнить, ради чего я иду, и не забывать цену каждого шага.

Моя просьба удивила капитана, однако он не стал препятствовать. Я уже собиралась открыть дверь, как раздались удивлённые возгласы.

Стоило обернуться, чтобы вживую увидеть то, о чём я столько слышала лишь в море: на мачтах загорелись огоньки. Нет, не факелы, не результат магического воздействия.

Лёгкое потрескивание пугало и завораживало одновременно. Это выглядело так, словно кто-то аккуратно посадил голубые язычки пламени на все выпирающие части корабля.

— Это… — я не могла вымолвить ни слова, взирая на происходящее с благоговейным трепетом.

Пираты считали, что это души их погибших товарищей пришли, чтобы указать им курс и уберечь корабль от неминуемой гибели. Все опасливо поглядывали на штурвал, чтобы не увидеть противоположное знамение.

— Идите, госпожа эйн Исгельд, — Хейнрих распахнул передо мной дверь каюты. — Поверьте, это добрый знак.

Вот только квартирмейстеру пришлось подтолкнуть меня, ведь зрелище было слишком красивым, чтобы так просто от него оторваться.

Внутри было тепло и сухо, однако мне продолжало казаться, что я слышу треск и едва уловимый запах с металлическим оттенком, перебивающий морской. Каждая клеточка тела искрилась вместе с кораблём в ожидании финального рывка.

Мы подошли достаточно близко к бухте, и корабль стало ощутимо качать. Вцепившись в стол, я осталась на ногах и посмотрела в окно, по которому бежали дорожки воды. Но они не помешали увидеть небо, расколовшееся на тысячи тонких трещин. Некоторые из них растворялись в воздухе, другие же цеплялись за тёмно-синие тучи, волны, горизонт.

Чем ближе мы подходили к Утёсу проклятых, тем гуще становился этот вихрь света и тьмы. Молнии ветвились, переплетаясь между собой, будто чьи-то пальцы пытались ухватить сам океан. На миг казалось, что небеса обрушиваются, а каждая вспышка рождала новую — ещё ярче, ещё острее, готовую разорвать воздух на куски.

Ветер завывал в такт грому, и даже стены каюты не могли заглушить его. Сердце билось так же часто, как всполохи в небе, и я не знала, что страшнее — сам шторм или то, что мы решили войти в его пасть.

Стекло задребезжало от первого сильного удара, и я почти почувствовала, как холодная морская вода полоснула по коже — настолько отчётливо воображение дорисовало то, что скрывалось за стенами каюты. Корабль опасно накренился, и на мгновение показалось, что он вот-вот рухнет набок, но тут же выпрямился, вздрагивая, словно зверь, стряхивающий с себя ошейник.

Сквозь мутные дорожки дождя я успела заметить тёмные силуэты на палубе — члены команды, прижавшиеся к снастям, вцепившиеся в штурвал, как в единственный шанс выжить. Каждый там, снаружи, боролся не только за жизнь, но и за право и дальше бороздить моря под именем живой легенды.

Уверена, как только всем станет известно, через что прошёл Вьерн, страх перед его многочисленными именами усилится многократно.

В каюте стало душно, будто воздух сгустился от напряжения, но я старалась сохранять самообладание и не позволяла себе отрывать взгляд от происходившего снаружи.

— Что? — я прищурилась и увидела знакомую фигуру.

Ингвальд не отставал от команды, натягивая канаты вместе со всеми. Я не могла разглядеть его лица, но почему-то мне казалось, что он воспринимает это, как ещё одно испытание, словно стихия всего лишь проверяла его на прочность.

Он двигался размеренно, будто каждая молния, рассекающая небо, подчинялась его внутреннему ритму. В то время как остальные пиратские лица искажала смесь страха и сосредоточенности, Ингвальд выглядел так, словно ждал этой встречи с бурей всю жизнь.

Я не знала, что сильнее тревожило меня: вид за окнами или холодное спокойствие дракона. На миг мне показалось, что он и сам был частью этой бури, её продолжением — волей, упёртой против ярости океана.

Очередной удар волны выбил из меня сдавленный вскрик: на короткое мгновение волна закрыла от меня всех.

Да, я сравнила эту бурю со зверем, разинувшим свою пасть, и была права. Волны словно намеревались проглотить «Тень Семи Ветров».

Когда всё немного прояснилось, стало заметно, что людей стало меньше.

Сильно меньше!

Отскочив от стола, я схватилась за столбики кровати, чтобы быть ближе к окну и лучше видеть, что происходит на палубе. Ранений будет достаточно много, и нужно было предположить, какая помощь и в каком количестве понадобится.

Казалось, время сжалось до нескольких ударов сердца. На палубе царил хаос, но не беспорядок — каждый знал, что делает, и всё же стихия брала своё. Там, где только что мелькали силуэты, теперь зияли пустоты, и внутри у меня всё оборвалось. Сколько ещё жизней потребует этот шторм?

Ингвальд вновь оказался в поле зрения. Он стоял рядом с Себастьяном, держась за снасти и подавая команды наравне с квартирмейстером. Его голос был неслышен сквозь вой ветра и стены каюты, но сама уверенность в его движениях будто сдерживала ярость моря. На миг я поймала себя на мысли, что если кто и способен пройти сквозь это живым, то именно он — и те, кто держится рядом.

Корабль снова накренился, и я почувствовала, как пот прошибает виски. Мы шли дальше, в самую глотку Утёса, и, глядя на раскалённое от молний небо, я впервые подумала: может, легенды о проклятии — вовсе не сказки?

Вода действительно словно кипела, и ни одна живая душа не сунется в это место, если ей дорога жизнь. Глядя на молнии, бившие в скалы и волны, я молилась лишь о том, чтобы они не попали в мачту. Если корабль загорится, то в воде мы точно не спасёмся. Это был единственный островок безопасности.

Знакомый скрежет и скрип был не таким громким, как в кубрике, но по-прежнему пронизывающим до самых костей. Особенно сильно стон древесины был слышен, когда галеон поднялся на гребень особенно большой волны, приняв практически вертикальное положение.

Руки всё же не выдержали, и я со всей силы ударилась спиной и затылком о резной шкаф. В глазах потемнело, но пришлось медленно сползти ближе к полу. И очень вовремя, поскольку при спуске мою тушку повело обратно к кровати, и мне удалось избежать очередной травмы.

Внезапно всё успокоилось, как по щелчку пальцев, стоило нам зайти в бухту. Корабль, конечно, ещё покачивало, но лишь слегка.

Спустя минут пять я всё же решилась выйти наружу и удивлённо посмотрела на Вьерна.

— Мы… Мы на месте?

— А ты вперёд посмотри.

И действительно, впереди простирался незнакомый пейзаж, однако Цепь Уходящего Солнца узнала сразу. Пусть было уже темно, да и облака не пропускали ночной свет, но даже при таких обстоятельствах самая массивная горная цепь Искальдры была видна.

Дом.

Жестокий, суровый край, и в то же время до боли нежный. Противоречивое создание, способное быть ласковым, если правильно с ним обращаться. Мой народ по-прежнему верил, что наши земли полны жизни, неподвластной ни драконам, ни магам, ни людям. И каждый раз находил тому подтверждение.

— Дом, — прохрипел Ингвальд за моей спиной.

Я обернулась и посмотрела на него. Весь мокрый и дрожащий не то от усталости, не то от холода, он неверяще смотрел на берег, скрытый под покровом ночи.

— Вам придётся прыгать в воду, — сказал капитан. — Иначе сядем.

Мы с Оденом, рождённые в Искальдре, были устойчивы к холоду, а вот команду уже изрядно потряхивало. Им нужно было как можно скорее выбираться отсюда.

— Хорошо, — я кивнула и сбежала вниз по лестнице, чудом не поскользнувшись, и уже собиралась сигануть за борт, как услышала окрик:

— Ты забыла, что у некоторых здесь крылья есть?

Точно…

Мне так не терпелось сойти с шатающегося судна, что я совершенно забыла о том, что среди нас есть дракон, способный перенести обоих, лишь немного помахав крыльями.

— А одежду ты где возьмёшь? — хмыкнула в ответ, но всё же отошла подальше от края.

— Разберёмся по ходу. Нам бы до ближайшего поселения добраться.

Да, и желательно очень маленького, который корона считает абсолютно бесполезным и не посылает туда ни денег, ни солдат. Трудно не заметить огромного ящера, в небе. А поскольку их мало, то Ормарр I быстро сопоставит факты, если успел получить весточку из Дагонхолда.

Хотя даже если не успел, то всё равно начнёт пристально наблюдать за нами и быстро поймёт, где этот самый новый дракон находится.

Ингвальд обернулся и замер рядом с кораблём, ожидая от меня дальнейших действий. Пришлось вернуться на капитанский мостик и прыгать с него, чтобы дать этому зверю пространство для манёвра.

— Помни уговор, Дочь Севера, — шепнул Железный Ворон прежде, чем я снова залезла на борт.

— Вы спасли мне жизнь. Я отплачу вам за эту услугу.

Задержав дыхание, я оттолкнулась от деревянной поверхности и не успела понять, как оказалась в драконьих лапах.

— Милостивые боги, — голос сорвался от страха.

Ингвальд даже не пытался дать мне время, чтобы привыкнуть к полёту, а сразу стрелой взмыл вверх.

Далия

Мы живы.

Мы, Шарэт всех раздери, живы!

Именно по этой причине я пренебрегла всеми инстинктами, велевшими мне спрятаться и ухватиться покрепче за какой-нибудь коготь.

Как только полёт выровнялся, я открыла глаза и посмотрела вокруг, не собираясь упускать ни единой детали. Когда ещё мне доведётся побывать в лапах дракона?

Видно было не так много, поскольку массивное тело и крылья ящера напрочь закрывали весь небосвод. Лишь облака, освещённые луной и отражавшие зеленоватый свет, проносились под нами.

И всё же пришлось скрыться. Наверху оказалось в разы холоднее, чем на земле. А если брать в расчёт то, что на Искальдру вот-вот опустится ночь длиной в несколько месяцев…

Радовало, что лететь не так уж далеко. Ближайшая к нам деревня была малочисленной и незаметной практически для всех карт, а до ближайшего крупного города дней десять пути.

Под крылом мелькнула полоска леса, чернеющего на фоне серебристого облачного моря, и я сильнее вжалась в чешую. Ветер резал щёки, дыхание сбивалось, и каждый вдох давался с трудом. Казалось, стоит ослабить хватку — и меня сорвёт вниз, в бесконечную пустоту.

Но чем дольше я всматривалась, тем явственнее понимала: дракон летел, точно зная точку назначения. Его траектория была размеренной, уверенной, словно он читал карту прямо в воздухе. Линия хребта, уходящая в темноту, была его ориентиром.

Внизу, на границе облаков, засияла россыпь огней. Деревня. Лишь несколько костров, да слабое свечение факелов, но после долгого полёта это казалось целым созвездием надежды. Я затаила дыхание, ожидая снижения, но дракон только чуть изменил высоту и проскользнул над ними, не издав ни звука.

— Эй! — я постаралась перекричать ветер. — Ты чего?!

Ингвальд недовольно рыкнул, словно пытался заставить меня… замолчать.

Нет, это уже совсем перебор!

— Знаешь, что? Да, я тебе… Ай, мама!

Этот летающий змей решил провернуть тот же фокус, что и в море — спикировал вниз. Я же в это время в полной мере ощутила, что такое свободное падение.

Мир сорвался в бездну. Воздух хлестал по лицу так, что слёзы брызнули из глаз, и все внутренности разом подпрыгнули к горлу. Я вцепилась когти, чувствуя, как пальцы немеют, а сердце готово выскочить наружу.

Внизу стремительно росли огни деревни. Костры разметались в стороны, сливаясь в огненные пятна, крыши домов резко выныривали из темноты, и я была готова поклясться — ещё чуть-чуть, и мы впечатались бы прямо в центральную улицу.

Ингвальд расправил крылья в последний миг. Воздушная волна, что поднялась от резкого манёвра, сорвала одежду с верёвок, опрокинула какие-то бочки и разметала снег по площади. Я же, не сдержавшись, завизжала, хотя голос тут же растворился в грохоте ветра.

Дракон пронёсся так низко, что я успела увидеть ошеломлённые лица людей внизу. Они бросались к дверям, прятали детей, а кто-то, наоборот, вытягивал шею, следя за нами с безумным блеском в глазах. Для них мы были неслыханным чудом и кошмаром, свалившимся на головы из ночного мрака.

Ещё одно резкое движение — и мы унеслись к окраине, туда, где тёмной кляксой клубился лес. Рядом с нами остался какой-то небольшой домик, а я, дрожа, выдавила:

— Ты что, совсем спятил?! — но в ответ дракон лишь хрипло выдохнул, и его горячее дыхание, обдало мне спину. — Да как тебе только в голову пришло?!

Наверное, я бы распекала его дальше, если б не крики и приближавшийся свет факелов.

Кажется, мне придётся проявлять все свои таланты в области переговоров, иначе нас не то что на порог, в саму деревню не пустят.

Появилось желание уговорить Ингвальда обернуться. Однако что-то мне подсказывало, будто полностью нагого мужчину слушать никто не будет, в отличие от женщины с драконом за спиной.

— Кто вы такие? — раскатисто спросил пожилой мужчина, смело выступивший вперёд.

Несмотря на преклонный возраст, он был по-прежнему силён. В осанке прослеживалась былая стать, а в глазах читалась мудрость прожитых лет. Старейшина. Это было легко понять.

— Да будет Великая Пустошь благосклонна к вам, — почтительно склонила голову. — Прошу прощения за своего друга, он не хотел напугать вас. Мы проделали долгий путь и очень устали, оттого и потеряли равновесие.

— То есть вы уйдёте? — настороженно спросил мужчина.

— Боюсь, что нет, — я одёрнула рукава тонкой рубашки, демонстрируя причину, по которой мы здесь остановились. — Ну, не сразу. Мы искали место, где можно остановиться на ночлег.

— С какой стати нам впускать тебя и эту тварь?

И снова «тварь». Хотелось встать на защиту, грубо высказать всё, что я думаю о манерах этого человека и умении вести диалог, но пришлось прикусить язык. Если не получим помощь, то точно никуда не доберёмся.

— Он… Он не тварь, — единственное, что сумела ответить. — Но нам нужна помощь. Иначе король найдёт нас раньше, чем мы его.

Если раньше люди тихонько шептались, то после моих слов настала полная тишина. Старейшина забрал факел у одного из своих односельчан и подошёл ближе, чтобы рассмотреть нас. Ингвальд вытянул голову в попытке закрыть меня, но я решительно обошла его и встала прямо перед тем, кто сейчас мог решить нашу судьбу.

Теперь я могла разглядеть его лучше. Голубые, практически прозрачные глаза смотрели прямо в душу. Лицо испещрено морщинами.

Наверное, это был великий воин, раз жизнь оставила на нём такие отпечатки раньше положенного. Ведь он не был таким старым, как мне казалось изначально.

Может, этот человек ходил по морям? Эти воды способны состарить раньше времени кого угодно, кроме Арно Вьерна, разве что.

Старейшина осмотрел меня с головы до ног, задержав внимание на моих волосах.

— Саарг'хаи?

Боги, за что?!

— Не понимаю, о чём вы.

Да, мои белые волосы не спутать ни с чем, но пусть лучше думают, что я потомок немногих выживших.

— Мы не богатеи, чтобы задарма давать кров.

— Тогда… Возможно, вам нужен хороший целитель? Я могу осмотреть и вылечить всех в этой деревне в обмен на тёплые вещи, еду и крышу над головой.

— Целитель? — а вот это предложение явно его заинтересовало. — Хорошо. Останетесь у меня. Но перед этим ты покажешь, что можешь.

— Не могли бы вы ненадолго одолжить плащ или покрывало? Боюсь, мой спутник предстанет в неподобающем виде…

Если они, как и я когда-то, не видели драконов настолько близко и не изучали их, то могли не знать некоторых подробностей оборота.

Деревенские не стали спорить, и один из них снял свой плащ. По моей просьбе все отвернулись.

— Можем идти, — в хриплом голосе Ингвальда проскользнула прежняя насмешка.

Старейшине она не понравилась, однако он всё же решил проигнорировать её, поманив нас за собой.

Я не знала, чего ждать даже тогда, когда он привёл нас к своему дому.

— Справишься, хороший целитель? — хмыкнул он, распахивая передо мной дверь.

Внутри было тепло и уютно, но что-то не давало мне покоя. Чутьё, животный инстинкт — называйте, как хотите. Будь у меня шерсть, она бы точно поднялась на загривке от едва уловимого запаха. Вязкого, терпкого, оседающего на языке и заполняющего лёгкие.

Запаха приближающейся смерти.

На сколоченной из поленьев кровати лежала женщина, возраст которой определить было трудно. Исхудавшая до состояния скелета, она смотрела в потолок выпученными глазами. Можно было подумать, что несчастная уже отправилась в чертоги Шарэта, однако грудь её всё ещё слабо вздымалась. Тонкие руки практически без мышц лежали поверх одеяла безвольными веточками…

Стоило мне подойти ближе, как картина стала ещё более ужасающей: кожа сероватого оттенка, тёмные круги под глазами. Ключицы можно было даже не прощупывать, они были видны невооружённым глазом. Уверена, на спине этой бедняжки можно было пересчитать каждый позвонок.

Какой изверг мог до такой степени заморить её голодом?

— Как… — мне катастрофически не хватало воздуха. — Как это произошло?

Милостивые боги, что же это творится?

— Эту женщину бросили умирать. Мы не знаем её имени, — пробасил старейшина. — Наши люди нашли её на границе леса.

Просто выбросили, как мусор.

— Нужно перевернуть её, — ком в горле мешал говорить, но нужно было действовать немедленно. — Что вы делали?

— Пытались отпоить отварами, — он аккуратно придержал её голову, приводя в сидячее положение, — ещё накормить. Но всё без толку.

Лишь в движении кисти рук попали на свет, и я заметила застарелые шрамы, какие бывают только у тех, кого связывали или тесно заковывали. Она была в плену, но до последнего боролась со своими обидчиками.

Отодвинув просторную сорочку, я обнаружила пролежни на лопатках. Кожа настолько истончилась, что можно было поспорить на любую сумму — такие же красовались на ягодицах, пояснице, локтях. Уродливые красные и синюшные пятна, многие из которых успели превратиться в язвы.

Я многое повидала, но настолько запущенное состояние мне попалось впервые. До такого не доводят пытками и избиениями. Это медленное и методичное издевательство над живым человеком. Или магом. Определить было трудно. Организм женщины был истощён настолько, что не прослеживалось ничего. Некогда чёрные волосы были практически седыми, ещё немного проклёвывались рыжеватые прядки. Половина некогда густой копны выпала, оставив лишь проплешины.

Осмотрев руки, я убедилась в прежних выводах. Однако одна рана не была похожа на предыдущие: огромный шрам на всё плечо, словно кто-то содрал с него кожу. Однако и это было давно. Из-за общего состояния трудно сказать конкретные сроки, однако этой ране точно от десяти до двадцати лет.

— Я постараюсь помочь, — пришлось приложить немало усилий, чтобы голос звучал уверенно. — Но состояние крайне тяжёлое.

Она практически мертва. Однако говорить этого вслух не стоило. Если эта бедняжка всё слышит и осознаёт, то такие прогнозы никак не помогут ей в борьбе за жизнь.

— Вы просите её доказать свою полезность на безнадёжной? — а вот Ингвальд не стеснялся говорить, что думает.

— Ты её даже не видел, — обернулась я к укутанной в плащ мужской фигуре, стоявшей в дверях.

— Да брось, я видел это много раз, когда отец… — он вошёл в комнату и замер на полуслове, увидев ту, о ком говорил.

Я подумала, что представшее перед глазами повергло в ужас и его, пока не услышала ещё более шокирующее:

— Нет… — мужчина кинулся к женщине и принялся вглядываться в заострившиеся черты лица. — Нет-нет, не может быть…

Оден оттолкнул меня и принялся лихорадочно ощупывать женщину, стараясь не прикасаться к ней слишком сильно, и смотрел так, словно мир для него рухнул.

— Вы знакомы? — ошарашенно спросила я, совершенно не понимая, как к этому относиться.

— Мам, ты слышишь меня? Мама!

Ингвальд

Нужно было отрезать себе язык. Отрезать и запихать его себе обратно в глотку, чтобы задохнуться ко всем чертям и никогда больше не вспоминать, что именно вырвалось из моего поганого рта и в чей адрес.

Сначала я подумал, что просто ошибся. Обыкновенное наваждение, вызванное помутившимся рассудком после долгих лет заключения.

Когда Равеннор отправился к предкам, я полагал, что это связано со смертью его жены. Она ушла незадолго до него, и я был абсолютно уверен, что его сгубила связь истинной пары. И, похоже, был прав. Вот только с женщиной ошибся.

Мама была не мимолётным развлечением, нет. Об этом говорил огромный шрам на её плече. Ей срезали метку. Варварски, жестоко.

И всё это время я был во дворце, получая от неё письма, написанные убористым почерком.

Могли ли они быть написаны кем-то другим? Ну, разумеется!

Осторожно дотрагиваясь до женщины с некогда яркой улыбкой, способной затмить солнце, я не верил своим глазам. Казалось, она даже не узнавала меня.

Дракон притих. Он даже не пытался отвоевать себе место, оставляя меня безоружным перед всепоглощающим отчаянием. Я был бессилен. Я не мог помочь.

Мой самый родной человек лежал прямо передо мной, и жизнь по капле покидала его с каждой секундой.

— Мама? — шокированный вздох заставил меня обернуться.

Ледяная госпожа смотрела на меня так, будто видела впервые. Она медленно переводила взгляд с матери на меня и обратно, очевидно, не наблюдая никаких сходств.

Вот только я никогда бы не спутал женщину, что меня вырастила и вложила всю себя с кем-либо другим. Именно ради неё я переступил через свою гордость и отправился с отцом в столицу, чтобы в будущем обеспечить нам обоим лучшую жизнь.

Крупный просчёт.

Далия осторожно подошла ближе и убрала мои руки от матери. Я хотел было возмутиться, но запоздало понял, что сжал её слишком сильно.

Некогда пышущая здоровьем женщина теперь походила на обтянутый кожей скелет. На тоненькую фигурку из хрупкого фарфора.

— Я постараюсь помочь, — повторила Далия сказанное несколько минут назад, теперь уже глядя мне в глаза. — Не могу ничего обещать, она слишком нестабильна, но…

— Хотя бы попытайся.

Попробуй, моё забвение. Ты знаешь, что делать.

И снова я увидел на лице Далии выражение, при виде которого Рози называла её «прелестью» чаще обычного. Она обернулась к старейшие и столпившимся в дверях людям, прежде чем заговорить:

— Моего дара будет недостаточно, — её голос звучал громко и твёрдо, несмотря на усталость, которую выдавали подрагивающие пальцы. — Я знаю, что молоко и мясо для вас ценнейшие продукты, но именно они сейчас нужнее всего.

— Да как же ей мясо?! — дородная женщина прижала руки к груди и уставилась на целительницу с широко распахнутыми глазами.

— Нужны бульоны и отвары. Чистое молоко тоже нельзя, придётся разбавлять. Я не знаю, как долго придётся приводить её в чувства. А теперь покиньте помещение.

Никто не посмел ослушаться.

— Ты тоже, Ингвальд, — заявила она нетерпящим возражений тоном.

— Нет.

И это было моё окончательное решение. Я должен был видеть всё до мельчайшей детали. Запомнить каждый маленький шаг, прежде чем узнаю, кто именно это сделал. И тогда уже я разорву его на части.

Буду по кусочку сдирать с него кожу, отрывать конечности, предварительно выкручивая их…

— Ты не можешь…

— Делай уже что-нибудь! — гаркнул и почувствовал, как дракон недовольно оскалился, вот только теперь уже на меня.

Он и без того был недоволен тем, что я до сих пор не присвоил самку, но в этот раз, как и в предыдущий, ему придётся заткнуться.

Далия дёрнулась, как от хлёсткой пощёчины, и поджала губы, гневно глядя на меня. И всё же не проронила ни слова.

— Прошу прощения, но я закрою вам глаза, — шепнула она моей матери, словно та могла её услышать. — Вам нужно беречь силы.

Неужели она была настолько слаба, что не могла сама смежить веки?

Откинув одеяло, ледяная госпожа провела руками от головы больной до кончиков пальцев на ногах. На секунду замерла, словно примеряясь, а затем положила обе ладони ей на грудь. Следующее, что я увидел — яркая вспышка зелёного света, от которой начало резать глаза. Пришлось закрыть их ладонью, чтобы не ослепнуть, как бы ни хотелось увидеть, что именно происходит.

Закончилось это довольно быстро. Мне пришлось подскочить и подхватить Далию, завалившуюся назад.

— Если бы меня здесь не было, то ты бы точно разбила голову, — констатировал очевидный факт.

Взглянув на маму, я нахмурился. Ничего не изменилось! Совершенно ничего!

— От… отпусти, — пролепетала моя пара дрожащими губами.

— Ты на ногах не держишься.

— Надо проверить, — она потянулась к тому месту, которое только что пыталась излечить.

Вот же упрямая!

С моей поддержкой ей всё же это удалось. Далия осторожно прислонилась ухом к груди Каи Оден, и спустя минуту облегчённо выдохнула:

— Уже лучше.

В неверии я повторил странный жест Далии и отчётливо ощутил, как за рёбрами размеренно бьётся сердце. Когда я впервые прикоснулся к матери, всё выглядело так, словно на вот-вот перестанет дышать.

— Как? — я в удивлении посмотрела на Далию, которую изрядно покачивало. — Каким образом?

— Надо было сделать всё, чтобы дать ей и нам время, — она быстро мотала головой из стороны в сторону, чтобы не уснуть, однако её веки всё же закрывались сами собой. — Она… я надеюсь, что у нас получится.

То, что мы попали сюда именно в это время — воля богов, не иначе. Невозможно представить, что бы со мной стало, если бы я вернулся в родной городок на берегу фьорда и не обнаружил матери.

Нужно было осмотреть её ещё раз, найти какие-то следы того, кто над ней издевался. Надо было, но рука не поднялась. Сейчас единственное, в чём нуждалась моя мать — это забота и лечение, но никак не допрос (любой из его подвидов).

— Спасибо, — шепнул, подхватывая Далию на руки. — Я перед тобой в долгу.

— Достань посох, — сонно проворчала она, — и твой долг будет уплачен сполна.

Выйдя в холл с девчонкой на руках, я встретился с десятком вопросительных взглядов. Сельчане, привыкшие к тому, что один день похож на предыдущий и надежды на спасение нет ни у кого, жаждали подробностей.

Кем-то двигал исключительно интерес. Словно в комнате лежал не человек, а какая-то больно интересная зверушка, которую необходимо изучить. Вот только интересующемуся знаний явно не хватало.

Некоторые смотрели с неверием, будто заранее знали, что идея обречена на провал.

И, наконец, другие. Самая малочисленная группа. В их глазах затаилась надежда на лучшее. Возможно, у эти людей было слишком доброе сердце, а, возможно, кто-то болел у них самих. И раз Далия способна помочь настолько безнадёжному человеку, то сможет и им.

Однако я не собирался обнадёживать их раньше времени.

— Ей лучше, но моя спутница выбилась из сил, — кивнул на Далию, безвольно повисшую у меня на руках. — Так что, мы можем рассчитывать на кров?

— Можете, — старейшина положил руку мне на плечо. — Зови меня Агвид, малец. Но вам придётся остаться подольше, поскольку сам понимаешь, одежды у нас не так много. Вам лучше остаться у Вивы, — он кивнул на ту самую дородную женщину. — Её дом всё равно пустует.

— Ингвальд, — представился в ответ. — Очень надеюсь, что наше присутствие будет сохранено в тайне.

— Безусловно.

Умный мужик.

Не задавал лишних вопросов, ничего не выяснял. Правда, придётся всё равно быть начеку. Если здесь есть хоть один человек, преданный Орму, то совсем скоро сюда нагрянут его стражи.

Дом Вивы находился чуть ближе к центральной площади. Она заботливо расстелила покрывало на широкой лавке и дала ещё одно, чтобы я смог укрыть им Далию.

— И что, каждый раз так? — она обеспокоенно погладила девушку по волосам, словно та приходилась ей родной дочерью. — Бедная девочка.

— Больше такого не повторится, — чувство стыда, непривычное мне, зашевелилось в груди.

Я вспомнил, как рявкнул на Далию, и искренне об этом сожалел. Она действительно делала всё, что в её силах. И даже если ничего не получится, она не услышит от меня ни слова упрёка.

Свет свечи едва касался её лица, и сейчас она казалась ещё более беззащитной, чем во время шторма. Почти призрачной.

Я накрыл её, потом опустился на корточки и прислушался к тишине. Снаружи завывал ветер, скрипели ставни, и только где-то далеко глухо ухал колокол — будто напоминая, что время не стоит на месте даже в забытой богами деревне.

В груди нарастала тревога.

Я не знал, что именно сотворила Далия с матерью. Магия целителей всегда была для меня загадкой. Как бы я ни пытался понять принцип её работы, ничего не получалось. Наверное, это было то немногое, что попросту мне не дано.

Коротко выдохнув и потушив огонь, я вышел на лестницу и спустился на первый этаж.

В доме Вивы было тихо, только в очаге потрескивали угли. Женщина сидела у стола, не притрагиваясь к еде, и, когда я появился, просто кивнула — без расспросов, без лишних слов. За это я был ей благодарен.

А вот я от вопроса не удержался:

— Необычные дома для жителей поселения, — намекнул на размеры.

Дом старейшины и этот были поистине огромны, если вспомнить, как живут люди за пределами столицы и крупных городов.

— Мы здесь дольше всех, — женщина пожала плечами, безучастно глядя в окно. — Когда нас изгнали, пришлось выживать. Его Величество разгневался, и мы надеялись, что сможем найти здесь приют.

— Я так понимаю, приют вышел не слишком надёжным.

— Три года назад Ормарр I забрал наших детей. Мы пытались пробраться во дворец, узнать, что он с ними сделал, — одинокая слеза покатилась по щеке Вивы, но она быстро взяла себя в руки и смахнула её. — Моих было пятеро. Больше он здесь не появлялся.

— И… сколько ещё поселений пострадало?

— По нашим данным, почти вся Искальдра. Честно признаться, я надеялась, что вы идёте за ним по этой причине.

— Слышу об этом впервые.

Казалось, что ненавидеть этого выродка в короне сильнее невозможно, но внезапно вспомнился один случай, который прояснял, зачем Орму понадобились эти несчастные дети…

— Здравствуй, брат, — Орм встал из-за стола и обнял меня, искренне улыбаясь. — Давно не виделись.

— Да, с тех самых пор, как отец отослал меня вылавливать чудовищ в пустошах.

Месяц носился за ними, как проклятый. Хвала богам, мне подчинялся лёд, поэтому проблем было гораздо меньше. Он сам мне сообщал, где искать их логова и гнёзда.

— Сдаёт старик, — пробормотал брат, предварительно убедившись, что все двери и окна закрыты, а также понизив голос. Затем протянул мне стопку писем. — От матери.

— Почему так много? — я нахмурился, разглядывая десять конвертов.

— Соскучилась, наверное, — он дёрнул подбородком и вернулся к своим бумагам. — Тебе в этом плане повезло.

Да, при первом появлении во дворце я заметил отрешённость королевы Ребекки. Она была красивой и статной женщиной, способной на многое. Однако при всём этом Её Величество отдавала предпочтение уединению и тишине. Казалось, её вообще ничто не волновало, даже собственный сын.

И всё же у Ормарра осталось место для братской любви, чему я был искренне удивлён.

— Хотел с тобой одну мысль обсудить, — он снова перешёл на непринуждённый тон, словно сказанное до этого никак его не задевало. Я знал, что это не так, однако всё же не стал акцентировать внимание. — Вот, смотри.

Брат протянул мне листы, исписанные именами и датами.

— Это же последняя перепись населения, — я вглядывался в каждый листок, но не находил ничего необычного. — И что?

— Нашу власть до сих пор не признали большинство из них.

— До сих пор? — теперь понятно, почему мне нужно было посмотреть именно на список.

Просто «большинство» не имеет веса, когда ты не видишь точное количество в целом. А это были даже неполные списки. Судя по размеру почерка и количеству листов, здесь была только столица.

— И что ты предлагаешь?

Признаться, живя в Фростхавне, я много думал об этом и даже предполагал, что брат, в отличие от отца, прислушается к моим доводам.

— Нужно воспитать новое поколение в соответствии с нашими идеалами, понимаешь?

— Ты что, предлагаешь разлучать детей с их семьями?!

Брат лишь спокойно поставил чашку на стол и посмотрел так, будто обсуждал погоду.

— Не разлучать ради жестокости, — отозвался он мягко. — А разлучать ради будущего. Ты же не хочешь, чтобы через двадцать лет к нам пришли те же варвары с факелами и прутьями? Нужны люди, которые будут знать порядок и хранить государство.

— Порядок? — почему я услышал совсем иное? Например, «рабство», «слепое подчинение». — С чего ты взял, что это сработает и вообще хоть как-то относится к порядку? Кто дал тебе это право?

Он слегка улыбнулся. И в улыбке этой сквозил лишь холодный расчёт

.— Право даёт власть, — произнёс Орм ровно. — И мы те, кто может удержать этот мир. Если не мы, то кто? Реальность жестока, Ингвальд, и иногда нужно совершить зло, чтобы предотвратить катастрофу.

В комнате повисла тишина, плотная и ломкая, как лёд на южных берегах во время весны. Я надеялся, что рано или поздно Орм образумится и поймёт, насколько эта затея чудовищна и глупа.

Похоже, ошибся.

Хотя я во многом ошибся. Как минимум, я не предвидел, что человек, назвавший себя моим братом, зашвырнёт меня в Драгонхолд.

— Мы найдём их, — сказал, прежде чем уйти. — Помогите нам с одеждой и кровом на некоторое время, а там уж поверьте, мы найдём ваших детей и вернём их домой.

А вот каким образом я всё это проверну, ещё только предстоит решить.

Далия

На протяжении недели я ночевала в доме Вивы, а врачеванием занималась в доме старейшины. Агвид больше не выглядел таким суровым. Скорее, обеспокоенным

Я старалась помочь жителям деревни изо всех сил. Каждый из них приходил со своими болями: живот, зубы, кости, руки или ноги. Всем помогала по мере сил. Однако и мужчины, и женщины прекрасно осознавали, что в обители изгнанников есть один пациент, которому помощь нужна больше остальных, а потому терпеливо ждали.

Во второй день я так же свалилась без сил. Ну, не было у меня других способов вернуть человека из мёртвых, а именно там мать Ингвальда и была.

Даже магия далеко не всегда способна помочь в такой ситуации, что уж говорить об обычных способах…

Беспокоил и Ингвальд, сидевший тише воды и ниже травы. А у нас она по земле стелется, если вообще есть. Непривычно было видеть этого мужчину таким. Чужеродно… И это была ещё одна причина, по которой я делала всё возможное.

Что-то в груди (некоторые считают, что это сердце) стонало и ныло, глядя на мужчину в таком состоянии. И даже то, что он один раз осмелился повысить на меня голос, никак не влияло на это странное ощущение.

Возможно, я всё-таки привязалась к Одену, хоть и обещала себе этого не делать. Иначе как ещё объяснить тот факт, что его боль ощущалась во мне сильнее прочих, иногда даже перекрывая мою собственную?

И вот сегодня, когда ночь окончательно опустилась на Искальдру, скрывая от нас солнце на долгие месяцы и помогая холоду пробраться к южным берегам, появились первые плоды моих трудов — мать Ингвальда заговорила.

Нет, она ещё дня три назад начала пытаться произносить какие-то слова, но сил по-прежнему было слишком мало, и приходилось погружать её в сон. Жизнь не терпит халатного к себе отношения.

Но сейчас она и выглядела чуть лучше. Всё ещё тонкая, быстро мёрзнущая, но уже не такая мертвенно-бледная. Встать ей было по-прежнему не по силам, однако дыхание было глубоким и размеренным. А также женщина могла принять большее количество бульона, да и молоко я уже водой не разбавляла. Если бы не магия, то на это потребовались бы месяцы.

— Ты… — её глаза бегали по моему лицу, словно она пыталась вспомнить моё имя.

— Мы не знакомы, — я мягко улыбнулась и взяла в руки плошку. — Знаю, вам хочется многое рассказать, но сейчас необходимо поесть. Давайте я буду постепенно кормить вас, а заодно отвечу на все интересующие вопросы, идёт?

Она кивнула, а я с воодушевлением поднесла первую ложку к её губам. Честно признаться, я снова почувствовала себя на своём месте. Целитель. Не орудие для пыток.

— Кто ты?

— Меня попросили помочь. Вы были очень плохи. Можете рассказать, как вас зовут и что с вами произошло?

Задать первый вопрос Ингвальду я так и не решилась. Впрочем, как и многие другие.

Возможно, что это глупо или даже нелепо, но окажись я в его ситуации, меньше всего хотела бы слушать чужие расспросы.

— К… Кая, — слова по-прежнему давались ей с большим трудом, но упорство было сильнее. — Кая Оден.

— Какова ваша магическая направленность?

— Лёд. Ледяная магия.

Помнит, кто она. Уже хорошо. Иногда после сильных потрясений и такого длительного голода люди понятия не имеют, где они оказались и почему. Даже имён своих назвать не могут.

Стоило узнать, что именно произошло с этой несчастной, но мучить её вопросами… Нет, выше моих сил.

Зато я могла сделать кое-что другое.

— Скажите, у вас есть дети?

Кая заметалась на кровати, насколько позволяли силы, и принялась испуганно озираться по сторонам.

— Ваш сын здесь! Он в безопасности, — я осторожно погладила её по спутанным волосам. — Хотите его увидеть?

До этого я не пускала Ингвальда в комнату к больной по двум причинам: первая — потрясения могут быть как позитивными, так и негативными, а Кае были без надобности и те и другие, вторая — поведение Одена. Невозможно было предсказать, как он отреагирует, увидев язвы или осознав, что мать о нём не помнит.

Зато теперь они оба готовы. Многие раны зажили, угрозы жизни больше нет.

Мужчина мерил шагами дорожку возле дома. Как я и предполагала, он закончил свою работу и уже ждал моего вердикта, чтобы в очередной раз молча кивнуть и вернуться со мной в дом Вивы.

— Здравствуй, — закуталась поплотнее в шерстяную шаль. — Ты… ты хочешь её увидеть?

Даже в кромешной тьме я увидела, как сверкнули его глаза.

— Идём, — поманила дракона за собой. — Только тише. Не делай резких движений, не задавай вопросов. Ещё слишком рано.

Ингвальд кивнул и прошёл внутрь. Я понимала, что это очень личная встреча, но всё же должна была контролировать ситуацию на случай, если что-то пойдёт не так.

Он молча подошёл к матери, позволяя свечам и лампам достаточно хорошо освещать его лицо. Годы заключения явно изменили мальчишку, которого мама качала на руках. И тем не менее взгляд женщины нисколечко не изменился. Она не сказала ни слова, лишь собрала все имеющиеся силы, чтобы поднять руку и прикоснуться к своему мальчику.

Да, именно мальчику.

Потому что так не смотрят на заматеревших самцов. В родительском взгляде не было гордости и восхищения. Не было радости за то, каким выросло их чадо.

В этих глазах была лишь нежность, на мгновение уступившая место сожалению.

Я уже собиралась уйти, убедившись, что всё хорошо, пока не услышала:

— Уходи.

Сказать, что я опешила — сильно приуменьшить действительность. Казалось, наконец-то они встретились после долгой разлуки, чудом остались живы, а мать гонит своё дитя, даже не поговорив?

Это семейные отношения по-драконьи, да?

Однако Ингвальд тоже был крайне удивлён услышанным. Он вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивал, не помутилась ли его матушка рассудком. Однако я наблюдала за её реакциями всю неделю: да, иногда они резковаты, иногда чересчур пассивны, но ни разу не выходили за пределы нормы (опять же, если учитывать состояние больной).

Тогда… Тогда какого Шарэта?!

Да, мы оба не понимали, что происходит.

— Мам? — Ингвальд нахмурился. — Ты что такое говоришь?

— Уходи. Уходи! Спрячься!

И снова я не могла уйти. Просьба оказалась лишь беспокойством, однако всё это было весьма похоже на бред, начинающийся при горячке. Вполне вероятно, что я слишком рано устроила встречу.

Похоже, что случившееся всё же несколько помутило разум несчастной женщины. Не настолько, чтобы она перестала узнавать своих родственников. Однако этого было достаточно, чтобы видеть опасность даже там, где её нет.

— Прошу вас, госпожа эйн Оден, — теперь я могла спокойно называть её по имени, — успокойтесь. Здесь вам ничего не угрожает.

И вот сейчас я пожалела, что у нас не было шприцев Рози, ведь инъекция была бы куда эффективнее успокаивающего отвара.

Однако Кая не сделала ни глотка из кружки, и это ещё сильнее убедило меня в том, что она не в себе.

— Ингвальд, выйди, — рубанула я. — Давай же, иди!

Вот только мать, услышав мои слова, вцепилась в сына мёртвой хваткой. И откуда только такая силища взялась?

— Беги! Он найдёт тебя… Он…

— Кто, мама? — было видно, как Ингвальду трудно оставаться спокойным, и всё же он старался создавать видимость того, что всё под контролем. — Мы в безопасности.

— Ормарр! Он сказал…

Дальше я уже не слушала.

Я могла предположить что угодно, ведь бесчинства нашего короля породили такую преступность… Сильнее была разве что в Аргоне, если верить записям о заключённых Драгонхолда. Но сам Ормарр I?

Гадать было не нужно. Госпожа эйн Оден говорила о нём с таким ужасом, что сомневаться не приходилось — ящерица в короне довела её до такого состояния. И делала это медленно, изощрённо, со вкусом.

Сколько лет это продолжалось?

Готова поспорить, что семь. Семь лет, именно столько Ингвальд провёл в стенах самой охраняемой тюрьмы трёх королевств.

Что же такого он натворил, раз направил на себя гнев правителя, так ещё и мать за собой утянул?

— Это он вас так? — непроизвольно закрыла рот рукой, всё ещё отказываясь верить в происходящее.

Потому что это невозможно понять!

Уничтожение повстанцев — можно. Нет, не оправдать и уж тем более простить, но хоть немного понять. Это же… Мучить несчастную женщину, и ради чего? Чтобы сломить её сына? Разве семи лет без движения недостаточно? Если бы я не вытащила его, то было бы ещё дольше.

Вот только мать Ингвальда не могла ничего ответить, лишь что-то нечленораздельно выкрикивала.

Если женщина не расскажет нам всё сейчас, то просто сойдёт с ума. Но и сделать это, как полагается, она не в состоянии.

Пришлось подмешать в успокаивающий отвар сонный порошок и силком влить содержимое чашки в рот больной.

— Простите, но так нужно, — да, в моём сердце голосе не было ни тени раскаяния. Но я была права!

Кая Оден затихла спустя несколько минут, и уже спокойно проговорила:

— Ормарр найдёт тебя, — пришлось наклониться, чтобы услышать. — Он велел привезти… написал коменданту…

Речь была путаной, но даже при этом было ясно, что Его Величество вознамерился вернуть себе заключённого. Судя по тому, как была напугана эта женщина, Ингвальда не ждало ничего хорошего.

Вот только что он умудрился сделать? Сначала я думала, что Ормарр просто не хотел видеть дракона вроде него, или же просто закрыл его как приверженца политики прежнего короля.

Получается, в этом было что-то личное?

Однако все размышления быстро улетучились, стоило мне вспомнить главную фразу: «Он написал коменданту».

Значит, король уже знает, что один из узников сбежал. Или узнает очень скоро.

Конечно, Фиенд может что-то придумать или же соврать, всё зависит от письма.

— Всё хорошо, мам, — Ингвальд поцеловал её руку и вымученно улыбнулся. — Всё будет хорошо. Ему нас не достать.

— Простите, госпожа, но вы не знаете, что именно было в письме? Это очень важно.

— Он убьёт тебя, — продолжила женщина, всё так же глядя на сына. — Убьёт!

Похоже, расспрашивать дальше бессмысленно.

Если король велел прислать Ингвальда в Искальдру, то наши дела плохи. Если же он отдал приказ убить его в Драгонхолде, то есть шанс, что этот змей решит прикрыть свою шкуру.

Но оставаться здесь было нельзя.

Я дождалась, пока госпожа эйн Оден уснёт, а затем вывела его из спальни, чтобы поговорить. Нужно было подобрать правильные слова на случай, если он заупрямится и твёрдо вознамерится остаться здесь до полного выздоровления матери.

И, волки всех разорви, оказалась права!

— Нужно подождать, — отчеканил Ингвальд, как только дверь за нами закрылась.

— Я ещё даже ничего не сказала.

— А тебе и не нужно. Я и так всё знаю.

Прочёл по лицу? Нет, не мог, поскольку сидел ко мне спиной. Да и не стал бы разглядывать.

Я всё чаще ловила себя на мысли, что он видит меня насквозь. Несколько раз дракон пытался вывести меня на разговор, но каждый раз меня не отпускало ощущение, будто он всё знает и без моих слов.

— Твоей матери уже ничего не угрожает. А тебе — да. И мне тоже. Если Фиенд сообщит королю…

— То он потратит ещё кучу времени, чтобы нас найти.

— Так говоришь, будто знаком с ним лично.

Ингвальд весь подобрался и сжал челюсти. Похоже, я попала точно в цель.

— Ингвальд, сам подумай, — продолжила увещевать его, — сейчас самый подходящий момент. Он растерян, зол или же уверен, что тебя уже скинули в море в холщовом мешке. В любом случае, это наш шанс.

Слишком долго я рассматривала разные варианты развития событий, чтобы не увидеть этого. Чем быстрее Ингвальд достанет посох, тем лучше. Мы разойдёмся как в море корабли, и меня, наконец перестанут терзать ощущения, заставляющие терять над собой контроль и думать о вещах, далёких от намеченной цели.

И сейчас, когда карты сами ложились нам в руки, Оден был готов упустить такой прекрасный шанс и позволить королю избавиться от проблемы окончательно.

— Она ещё слаба.

Вот же упрямый олень! Нет, даже не олень, его хотя бы едой можно приманить, а затем уговорить сделать то, что нужно. А этот… этот… Дракон, одним словом!

— Не настолько, — я снова начала терять самообладание. — Ей не дали умереть, а значит, позаботятся и об остальном!

— Далия права, сынок, — из темноты коридора вышел Агвид.

За спором мы даже не заметили, как он вошёл.

— У вас целителя нет, каким образом вы собираетесь поставить её на ноги?

— Не всё решается магией, уж ты-то должен это понимать, — старейшина многозначительно посмотрел на Ингвальда. — Девочка сделала всё для того, чтобы твоя мать могла принимать пищу. Многие из наших женщин ей помогали. Они не имеют никакого отношения к исцелению, однако быстро учиться и запоминать главное способны.

Мужчина не упомянул, что такая способность у них появилась не от хорошей жизни, да это было и не нужно.

— Они действительно всё умеют, — подтвердила его слова. — Я бы не подпустила их к больной и не позволила бы дежурить по ночам, пока не смогу лично убедиться в их способности оказать помощь в случае необходимости.

И это была чистая правда.

Сейчас я снова стала целителем. Не мучителем, не палачом. Это чувство было самым прекрасным на свете, ведь больше мне не приходилось насиловать свою природу. Теперь я делала, что должна, и не собиралась позволять кому-то всё испортить.

Ингвальд скривился, наше со старейшиной единодушие явно пришлось ему не по нутру, но и отрицать очевидное он не мог.

— Вылетаем, как проснёмся.

Дракон в несколько шагов преодолел расстояние до выхода и покинул дом, громко хлопнув дверью.

Ребячество.

— Тебе тоже нужно выспаться, милая.

— Сначала соберу вещи. Всё готово?

— Вива всё передаст вам завтра.

— Нет, я должна всё сделать сама, — поняла, что мои слова звучат, как недоверие, и поспешила объясниться. — Мне нужно знать, что у нас есть и в каком количестве. Во время оборота дракон имеет свойство… лишаться одежды. К тому же нужно понимать, сможем ли мы сделать крюк, если Ормарр нас обнаружит.

— В таком случае, следуй за мной.

Я в последний раз заглянула в комнату к Кае и убедилась, что она спокойно спит. Честно признаться, мне и самой не хотелось оставлять её одну, пусть я и знала, что теперь она справится без магии.

Но нужно было готовиться к выходу. Времени осталось совсем немного.

Далия

— А если упадёшь? — обеспокоенно спросила Вива, передавая мне мешок.

— Не волнуйтесь, если что, он меня поймает.

В свете факелов и ламп Ингвальд выглядел ещё более устрашающе в своём драконьем обличии. Он сам и гребни на его спине отбрасывали причудливые тени на стены ближайших домов.

— Мы позаботимся о твоей матери, — сказал старейшина, глядя дракону в глаза и не испытывая ни капли волнения или трепета перед столь огромным зверем. — Попутного ветра твоим крыльям.

Следовало поблагодарить их от всего сердца, вот только Ингвальд, коротко рыкнув, взмахнул мощными крыльями и устремился в небо. На этот раз я была готова к резкому порыву ледяного воздуха и покрепче ухватилась за гребень. Пришлось поплотнее прижаться к драконьей спине, чтобы удержать и себя, и мешок, который деревенские набили не только одеждой, но и провизией. Каждый из них хотел поблагодарить за оказанную помощь.

Из-за стучащей по вискам крови и бешено колотящегося сердца не сразу поняла, что полёт выровнялся, и теперь мы летели над самыми облаками. Иногда проскальзывали заснеженные вершины гор, которые дракон умело огибал, держа угол так, чтобы я не рухнула вниз.

Над головой пронёсся едва заметный росчерк, и можно было бы подумать на падающие звёзды, но затем он замерцал призрачным светом, а после и вовсе вспыхнул множеством зелёных лучей, волнами растянувшихся во все стороны света.

Губы сами собой растянулись в улыбке при виде этого зрелища. Знакомое потрескивание взбудоражило кровь. Это добрый знак. Мосты в мир духов появлялись не так часто и всегда указывали верный путь, если путешественники знали, к чему действительно лежит их сердце.

Не знаю, был ли Ингвальд знаком с легендами, однако летел он ровно под одним из «рукавов» моста. Всё, что мне оставалось — довериться ему.

Я не сдержалась и погладила жёсткую чешую, чтобы выразить своё одобрение. На секунду показалось, что она завибрировала под моими пальцами, словно дракон довольно заурчал, как большая летающая кошка.

Они и так умеют?

Даже удивительно, что исполинские создания, на которых я раньше смотрела лишь с ненавистью, могут быть такими спокойными и кроткими. Интересно, а многих Ингвальд возил на своей спине? Драконы вообще используются вместо лошадей?

Вот только, похоже, что чутьё было развито у всей их братии. Словно в ответ на мои мысли, воздух сотряс рёв множества чудовищ. Я застыла и покрепче ухватилась за Ингвальда, прекрасно зная, что это значит. Пусть наша деревня и была защищена от чужого взора, однако звуки всё же до нас доходили хорошо.

Ящеры поднимались в воздух, когда Ормарр I искал особо опасного государственного преступника. Вся элита Искальдры вставала на защиту своего короля.

— Похоже, что тебя всё же велено доставить, — севшим голосом прохрипела я.

Дракон оскалился и спланировал ниже, чтобы в случае опасности скрыться в облаках. Всё внутри похолодело от осознания, что возможно нам предстоит бой на высоте, к которому я совершенно не была готова.

— Ингвальд, что нам делать?

Вот только что зверь может ответить?

Я не поддавалась панике ни в Драгонхолде, ни на пути к нему, сохраняла самообладание во время шторма, но сейчас мне стало по-настоящему страшно. В Драгонхолде можно откупиться, из воды можно выплыть, но если я упаду туда, где только камни и лёд, то отрастить себе крылья не смогу.

Прищурившись, я увидела, что облака странно взмыли вверх, а через секунду над ними показался огромный крылатый ящер. Он был несколько меньше Ингвальда, но легче от этого не становилось.

Нам конец!

— Вниз. Вниз, ну же!

И в то же мгновение мой дракон сложил крылья и камнем бросился на горные склоны.

Пришлось сжать гребень до боли в пальцах, отдающей в плечо, и как можно плотнее прижаться к спине дракона. Страх обрушился волной, выбивающей весь воздух из груди. На мгновение я перестала понимать, где верх, а где низ. Даже ощущение, что подомной есть опора, куда-то пропало.

Всё смешалось — небо, лёд, осколки звёзд и дыхание зверя. Мир перевернулся. Воздух ударил по лицу, будто плетью. Казалось, кости вот-вот треснут под напором ветра.

Он резко ушёл влево, потом выровнялся, едва не задевая крылом скалу. Из-за спины донёсся низкий, гулкий рёв — преследователь не отставал. Я на мгновение обернулась и увидела чёрную тень, скрытую за облаками. Стоило ему повторить наш манёвр, как он тут же бы заметил нас обоих.

Ингвальд снова нырнул. Ветер взвыл в ушах, а внизу мелькнули иглы сосен — слишком близко. Я не кричала — не могла. Всё моё тело превратилось в один сплошной вопль ужаса.

Он рванул вверх, так резко, что мир вытянулся в тонкую линию. Крылья захлопнулись, потом распахнулись вновь, и я ощутила, как его спина напряглась подо мной, словно пружина.

Вот только мне казалось, что я уже слышу хлопанье крыльев другого ящера, и всё время оборачивалась, чтобы убедиться в обратном. Тень то появлялась, то исчезала. Один раз дракон, следовавший за нами, попытался лететь с нами на одном уровне, однако его сноровки не хватало, чтобы нагнать Ингвальда. Несмотря на то что он на протяжении семи лет не мог оборачиваться, его навыки были по-прежнему превосходны.

Ингвальд круто развернулся, нырнув под ледяной уступ. От удара воздуха всё тело скрутило, будто я сама пыталась пролезть сквозь узкую щель. Камни пронеслись в паре локтей от нас, срывая искры, когда чешуя царапала камень.

Затем дракон резко рванулся вверх, почти вертикально. Кровь отлила от головы, и в глазах потемнело.

В тот миг, когда казалось, что мы больше не сможем подняться, дракон стрелой пронёсся сквозь облака. Мы снова оказались небесным куполом, усыпанном звёздами и перечёркнутым зелёными всполохами.

Где-то внизу раздался рык, похожий на стон, и грохот камней. Сердце подскакивало к горлу, но я заставила его успокоиться и принялась оглядываться по сторонам в поисках других крылатых. Но никого не находила.

Они либо разделились, либо отправились на подмогу своему товарищу. В любом случае, как бы я ни всматривалась, как бы ни вслушивалась, не было ничего. И, наверное, могло прийти облегчение, если бы мы резко не просели в воздухе.

— Ингвальд? — я всполошилась и принялась осматривать ящера на предмет ран.

Поначалу испугалась, что задето брюхо, но потом заметила правое крыло. Оно было неестественно выгнуто и странно трепыхалось на ветру. Было видно, что дракон старается удержать высоту, но рваные движения и заметный перекос в сторону стали слишком заметны.

— Снижаемся, — прозвучало, как приказ, но это меня мало заботило.

Он повернулся ко мне и оскалился с утробным рычанием.

— И даже не смотри, — я повторила выражение лица, с которым заставляла больных непоседливых детей ложиться в постель. Вот и Ингвальда пришлось уговаривать, как маленького ребёнка. — Снижаемся, я сказала. Горы мы практически перелетели. Дальше будет лес. Ну же, не упрямься.

И снова недовольное рычание.

— А, ну-ка, делай!

Тэраш, помоги мне и не дай сойти с ума!

Похоже, небеса меня услышали и уговорили упрямого дракона спуститься. Теперь осталось понять, как его вылечить. Можно ли исправить крыло в человеческой ипостаси? И сможет ли он в неё перекинуться?

Приземление было довольно жёстким, однако Ингвальд сделал всё возможное, чтобы я не перелетела через его голову, из-за чего снёс верхушки нескольких деревьев.

Как только мои ноги коснулись земли, я опрометью бросилась к раненому крылу, но дракон резко развернулся и спрятал его, демонстративно усевшись на пятую точку.

— Эй! — возмутилась я. — Стой на месте, я посмотрю.

Он лишь фыркнул и провёл хвостом, осыпая меня снегом. Тот, в свою очередь, засыпался мне не только в глаза, но и за ворот, противно покусывая кожу.

— Ты… — процедила сквозь зубы и попыталась обойти с другой стороны, но снова столкнулась с чешуйчатым затылком. — Ты огромная крылатая ящерица! А ведёшь себя хуже маленького ребёнка!

Внезапно меня пронзила догадка. Сама по себе невозможная и до жути уморительная:

— Да ты никак целителей боишься?

Возмущённый взгляд послужил прямым подтверждением моих слов. Грозный дракон в страхе бежит от хрупкой девочки в белом халате! Какая прелесть.

Хотя, если вспомнить, чего он мог натерпеться за семь лет, становится вообще неудивительно. Однако поражало другое: Ингвальд не стал бы топать ногами и вести себя подобным образом. Посему выходило, что зверь и человек существуют как будто отдельно друг от друга.

Открытие, однако.

В таком случае, к столь требовательному пациенту нужен особый подход.

— Пожалуйста, — тихо обошла дракона, игнорируя предостерегающее рычание. Я знала, что он меня не тронет, нутром чуяла. — Обещаю, я только посмотрю, честное слово.

Дракон ещё немного потоптался, но затем всё же соизволил подпустить меня к повреждённому крылу. Перепонки были целы, что вызвало у меня несказанное облегчение. Зашивать их я не умела, так что могли возникнуть большие проблемы. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти сломанную кость в темноте, однако мне всё же удалось. Небольшой бугор и резкая впадина в месте, которое должно было быть прямым.

Будь это человек, я бы просто потянула за конечность, поставила кость на место и, закрепив, срастила бы её. Да, не полностью, но это бы значительно упростило восстановление, а здесь… Такую громадину ещё сдвинуть надо.

Но если оно срастётся неправильно, то о полётах можно забыть.

— У тебя уже были такие раны? — с надеждой спросила я.

Ящер тяжело вздохнул и улёгся на снег.

Значит, не было. Плохо.

— А обернуться сможешь? Оно само зарастёт?

Разумеется, нет, это же не рана! Но спросить стоило, поскольку оставался лишь один вариант, и он был крайне неприятным. Ответом мне послужило горестное молчание. Я по-прежнему до конца не понимала, как устроены драконы, однако другого выхода не было. Кости у всех одинаковые, а значит, должно сработать.

— Извини, но мне придётся сделать тебе больно. По-другому никак.

Зверю это не понравилось, но другого выхода не было. Мы не могли передвигаться в таком состоянии, к тому же раненого дракона легко заметить.

— Делай, как я скажу, и не будет так плохо. И постарайся не рычать, мы только оторвались. Надо… — огляделась по сторонам, стараясь разглядеть в заснеженном ночном лесу хоть что-то.

Взгляд зацепился за огромную толстую раздвоенную ветку. Её можно было использовать, как опору. Если мои предположения верны, то повреждённая часть крыла была чем-то вроде нашего предплечья.

— Можешь сорвать вон ту ветвь? — пальцем указала на находку. — Отсеки от ствола.

Поднявшись на лапы и прижав к боку раненое крыло, Ингвальд приподнялся и с громким хрустом отодрал эту массивную часть дерева. Я не была уверена, выдержит ли она драконий вес, но выглядела достаточно прочной.

— Теперь надо раскопать снег и воткнуть это в землю. Должно крепко держаться.

Дракон беспрекословно выполнял мои поручения, поскольку ещё не представлял, что самое неприятное ему придётся проделать самому. Увы, моих физических сил было недостаточно. Пока он управлялся с «рогаткой», я вытащила часть вещей, чтобы немного смягчить опору.

Когда с этим было покончено, осталось самое сложное — убедить пугливого ящера самостоятельно вправить себе кость.

— Сейчас станет полегче, — ласково проворковала, прикладывая ладони к месту перелома и направляя магические импульсы в мышцы. — Я расслаблю твоё крыло и ненадолго сниму отёк, хорошо?

Конечно, он не мог мне ответить, поэтому просто ждал, когда я закончу.

Старалась действовать очень медленно, прислушиваясь к дыханию дракона, которое постепенно начало выравниваться. Сквозь чешую и толстую кожу нельзя было сказать наверняка, насколько хорошо всё действует, поэтому приходилось работать по наитию.

Спустя несколько минут я продолжила.

— Теперь давай положим крыло так, чтобы вот этот выступ был между вот этими ветками. Да, вот так, молодец. Хороший дракон, — приговаривала, поглаживая место чуть выше перелома. — Умница.

Нужно было оставаться собранной, но мне было так жаль этого зверя с несчастными глазами, что я просто не могла по-другому. Иногда даже большим и сильным нужно утешение, особенно в такой момент.

— Теперь тебе нужно очень медленно и плавно переносить вес на перелом, понимаешь? — в ответ он моргнул, и я сочла это за согласие. — Только помни, очень медленно. Будет больно, но ты терпи. Я буду здесь.

Снова приложила ладони к крылу. На этот раз свечение стало чуть ярче, ведь мне нужно было контролировать процесс. Магия почувствовала травму, и сама устремилась к сломанной кости, готовая выполнить всё, что я ей прикажу.

Хоть бы сработало и не стало только хуже!

Очень опасный метод. Если упустить момент, то кость не только не встанет на место, но ещё и раздробится. А трещина пойдёт дальше.

Подставив грудь, Ингвальд начал медленно опускаться и через некоторое время зарычал, однако назад не подался.

— Умница. Ты очень хорошо справляешься.

Крыло вибрировало от боли, но снять её я не могла, иначе он точно не рассчитает силу. С каждой секундой возрастала вероятность, что зверь просто-напросто заупрямится и отскочит.

— Давай, осталось совсем чуть-чуть.

Раздался характерный щелчок, и я остановила дракона криком, параллельно заставляя кость хоть немного срастись. Ящер рычал и бил вторым крылом по земле, поднимая самое настоящее снежное облако, скрёб когтями и разве что не выл от боли.

Через некоторое время покалывание в пальцах снизилось, и это означало, что всё получилось. Я не могла сказать, насколько хорошо, но уж явно лучше, чем было полчаса назад.

— Вот и всё, — на подрагивающих ногах подошла к морде дракона и погладила его по носу. — А ты боялся. Видишь, раз — и всё? Теперь можешь обернуться?

Вместо ответа меня окатило резким порывом воздуха — настолько сильным, что пришлось зажмуриться. И вот уже через секунду на снегу лежал Ингвальд в своём человеческом обличье.

Подхватив одежду с ветвей, я быстро укутала его в шубу и принялась растирать плечи, выслушивая глухие ругательства. Раньше точно сделала бы замечание, но, похоже, что человек всегда чувствовал боль своего зверя.

— Оденься в тёплое, — передала ему вещи. — Иначе мне придётся ещё и тебя от обморожения спасать.

— Не придётся, — коротко бросил мужчина и принялся натягивать на себя штаны.

Пока он приводил себя в человеческий вид, я собрала оставшиеся рубашки и шубу и засунула в мешок. Руки тряслись, замёрзшие пальцы не слушались, но я упорно продолжала приминать ткани, мех и кожу, чтобы осталось побольше места.

— Дай сюда, — Ингвальд забрал у меня злосчастные тряпки и управился в два счёта. — Спасибо.

— Это моя работа, — пролепетала я онемевшими губами и пытаясь согреть руки дыханием.

Трата сил на таком холоде дала о себе знать. Казалось, я промерзаю изнутри, и уже никакие методы не работали. Зубы стучали друг о друга и очень хотелось спать. Вот только места для привала не было.

— Остановимся здесь, — Оден поднялся на ноги и направился в темноту.

— Куда ты?

— Делать шалаш.

Шалаш? Какой к Шарэту шалаш?!

Ингвальд не обманул. Действительно, пошатываясь, пошёл за еловыми ветками. Боль дракона действительно сильно подкосила его, однако это не помешало ему соорудить небольшое укрытие и разжечь костёр в раскопанном для «рогатки» углублении.

— Нас же заметят, — онемевшими губами пролепетала я, усаживаясь поближе к огню.

— Думаешь, я просто так сделал вот это? — дракон кивнул на заметное углубление. — Дым хоть немного рассеется, прежде чем пойти вверх. Да, и не до нас им, давай честно. Сядем здесь. Если пойдёт снег, то хотя бы нас не запорошит, и ноги к огню вытяни, — он принялся растирать мои плечи и усадил рядом с собой, хотя сам едва держался на ногах.

Стоило ногам чуть прогреться, как меня начал одолевать сон, а размеренные движения лишь усиливали желание отключиться.

Засыпать было нельзя, иначе оба замёрзнем, и тогда Его Величеству даже не придётся прилагать никаких усилий. Искать-то уже будет некого.

И всё же, несмотря на ситуацию, в которой мы оказались, забота дракона была удивительно приятна. По телу пробежали приятные мурашки, впервые вызванные не ожесточившимися морозами. Чужие прикосновения ощущались так явственно, словно на мне была тонкая рубаха, а не плотная шуба.

Не удержавшись, я посмотрела на него и ощутила спазм в груди. Ингвальд пытался казаться сильным и делал всё, что мог, однако пламя костра лишь подчеркнуло его усталость. Тени на лице стали глубже, резче, полностью снимая маску надменного и не к месту весёлого ящера, окончательно растерявшего разум. Сейчас он выглядел таким уязвимым… таким человечным.

И всё же я бы не решилась подойти к нему, чтобы напасть, даже в такой момент. Это всё ещё был хищник. Израненный, на вид обессилевший, но хищник, способный разорвать любого, кто посмеет усомниться в его способности защитить себя и свою стаю.

Если бы не преследователи, то я бы не побоялась уснуть рядом с ним даже в таком состоянии.

Ингвальд неотрывно смотрел на искры, вылетавшие из костра, и о чём-то размышлял. Наверное, не нужно было его прерывать, но вопрос нашего перемещения сейчас стоял крайне остро:

— Когда ты сможешь летать?

— Дня через три, — он поморщился от досады. — Придётся идти пешком.

— Ладно, — придётся рассчитывать минимум на две остановки в пути.

Огонь действительно немного согрел меня, и руки сами потянулись к мешку, чтобы достать оттуда кусочки вяленого мяса и замороженные ягоды. Нельзя было точно сказать, на какое время нам хватит припасов, но мы оба уже давно ничего не ели.

Без слов протянула Одену его порцию и сама откусила небольшой кусочек. Это было сложно, поскольку мясо было твёрдым, как кусок старого седла. Зубы не сразу справились с ним, но, когда всё же получилось, на языке появился вкус соли и дыма. Хотя, возможно, это был просто запах от костра.

Спокойно пережёвывая пищу, я слушала треск веток, пожираемых огнём, звуки ночи и старалась не обращать внимания на подступающее чувство звериного голода. Прожёвывать приходилось очень медленно, но желудок сводило и жгло. Он практически требовал дать ему хоть что-то.

Веки сами собой смыкались, и приходилось ожесточённо мотать головой из стороны в сторону, чтобы прогнать позорное желание отключиться прямо здесь. Однако как бы я ни пыталась, голова склонялась всё ниже. Если бы не Ингвальд, то я бы точно повалилась на землю. Он подхватил меня и попытался привести в чувства:

— Как ты себя чувствуешь? — Оден обеспокоенно всмотрелся в моё лицо. — Пальцы ощущаешь? Ничего не болит?

— Просто устала, — продемонстрировала ему руки без каких-либо признаков обморожения. — Никогда не умела рассчитывать силы.

— Разве целителей этому не обучают?

— Обучают, наверное, — широкий зевок ненадолго прервал мой ответ и вызвал приятный звон в ушах. — Только нам приходилось справляться самим. Драконы — это, конечно, большая редкость, но и целители появляются нечасто, что уж говорить о маленьких поселениях.

— И ты оставила своих людей, чтобы достать какой-то посох?

— Вообще-то, есть ещё мои сёстры, — я поудобнее устроилась в объятиях дракона и положила голову ему на грудь, уже не боясь уснуть. Идти в таком состоянии я всё равно не смогу. — Одна из них целительница. Слабенькая, но этого достаточно. И посох не какой-то, он важен. Очень важен. Без него наш народ не сможет дать достойный отпор.

— Если всё получится, то бороться вам больше не придётся.

Было бы славно. Саарг'хаи снова зажили бы мирной, спокойной жизнью. Мы бы больше не прятались и не боялись бы впустить в наше поселение чужака. Сёстры смогли бы научиться чему-то новому у проходящих путников, как и остальные дети.

Вот только в сказки я давно уже не верю.

— Не Ормарр, так другой. Следующий король может оказаться хуже, разве нет?

— Он точно будет лучше.

— Мне бы твою уверенность, Ингвальд, — хмыкнула, поражаясь его оптимизму.

Вряд ли при короле долго задерживались порядочные люди. Такой, как Ормарр I способен отравить всё вокруг себя, как какая-нибудь забористая дрянь, вышедшая из-под рук Рози. Одна капля способна превратить всё что угодно в выжженное месиво. Так и с нашим королём. Некогда процветающие земли он превратил в руины: птицы давно перестали летать в наших небесах, звери практически не вылезали из своих нор. Лишь страх и голод могли выманить их. Только ветер завывал меж деревьев и разносил снег по пустошам.

— А если всё же заметят? — тихо спросила, уплывая в сон.

— Посмотри выше, — спокойно ответил Оден, и мне пришлось прищуриться, чтобы что-то разглядеть. — Видишь ели?

Их раскидистые лапы действительно служили ещё одной крышей для нашего убежища.

— Ну?

— Костёр небольшой, дым рассеется в ветках.

Я сомневалась, что это сработает, поскольку топливо для огня было сырым, однако и других вариантов у нас не было.

— Разбуди меня, как только почувствуешь усталость. Я тебя сменю.

— Будет сделано, ледяная госпожа.

А, нет. Вот и привычные издёвки. Вот только на этот раз они не вызывали ни злости, ни раздражения. Лишь лёгкую улыбку. Ингвальд точно не стал бы хохмить в случае опасности, а значит, всё закончилось более, чем благополучно.

Во всяком случае, на сегодня.

Далия

Идти пешком через снег — дело не из лёгких. Пусть я и выросла в пустошах, но не привыкла к подобного рода путешествиям.

Охотой и добычей пропитания у нас всегда занимались мужчины, а женщинам лишь оставалось ждать их дома. Не представляю, сколько могла бы выдержать, если бы Ингвальд не настоял на том, чтобы самому нести вещи.

Несмотря на боль, он не говорил ни слова и даже умудрялся меня из сугробов вытаскивать.

Я то и дело поднимала голову к небу, стараясь разглядеть там знакомые силуэты, и прислушивалась. Но ничего. Пропали, словно и не было их никогда.

Небесный свет по-прежнему указывал нам путь, хотя иногда мне начинало казаться, что мы давно заблудились.

Бесконечная ночь, о которой я вспоминала с нежностью на чужой земле, сейчас лишь путала, мешала, не позволяла нам разглядеть хоть что-то. Лишь снег слабо мерцал, очерчивая силуэты деревьев и не позволяя нам окончательно потеряться во мраке.

А к этому добавлялся ещё и холод, выдерживать который становилось всё труднее. Повезло, что в отличие от меня Ингвальд знал эти места, о чём сам мне и сообщил:

— Ты хоть знаешь, куда мы идём? — спросила я, провалившись в очередной сугроб и почувствовав, как снег обжигает кожу, засыпаясь в ботинки. — Потому что я не имею ни малейшего понятия.

Усмехнувшись, Оден подал мне руку, но на этот раз вылезти не получилось. Он бросил мешок на снег и подхватил меня обеими руками.

— У меня другой вопрос.

— Какой?

— Как ты умудряешься находить эти провалы, скажи мне? Их же тут по пальцам пересчитать можно.

— Драгонхолд забрал всё моё везение.

Это действительно было какое-то проклятие — я умудрялась наступать в места, где снег был особенно рыхлым, а уровень почвы был сильно ниже. Прямо издевательство какое-то!

— Ответ принимается. И да, я знаю, куда мы идём.

— Ты семь лет провёл в тюрьме, — буркнула, отряхиваясь. — Многое изменилось.

— Не думаю, что эти места может что-то изменить.

— Ты здесь был?

— Доводилось, — на этот раз он не замкнулся и не перевёл тему, хоть и было видно, что она ему крайне неприятна, по сжавшимся в тонкую линию губам. — Когда-то я работал на корону.

— Много знал, видимо, раз за решётку попал.

— Много…

Два дня мы передвигались спокойно, и когда лес кончился, Оден собирался обернуться, на что получил строжайший запрет. Второй раз я его крыло вылечить не смогу, а заставить огромного раненого ящера добраться до поселения и сделать так, чтобы его не убили — задача невыполнимая.

— А если нас накроют на открытой местности, то будет ещё хуже, — ответил он на мои протесты.

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы продолжить спор, но внезапно увидела два красных глаза в темноте. Это была жалкая доля секунды, но я точно знала, что мне не померещилось.

— Ингвальд…

— И это ещё одна причина, по которой нам стоит взлететь, — дракон глумливо усмехнулся, глядя куда-то в темноту. — Следуют за нами уже несколько часов.

Мне ужасно хотелось поверить в то, что это очередная глупая шутка, сказанная, чтобы ненадолго прекратить поток нравоучений, но напряжённость Ингвальда говорила об обратном. Он по-прежнему старался выглядеть спокойным и беззаботным, но глаза, вновь ставшие змеиными, бегали из стороны в сторону и резко останавливались в некоторых точках.

Я оборачивалась, судорожно сжимая рукавицы, но никого не находила. Казалось, воздух стал не просто холодным, а обжигающе ледяным. Каждый вздох давался с трудом.

Справа хрустнула ветка, и я дёрнулась, отступая к дракону. Если он прав, и этих тварей много, то мы покойники.

— Оборачивайся, — голос больше напоминал карканье драгонхолдских ворон. — Улетаем, скорее!

Вот только они словно поняли, что мы собираемся сделать, и из чащи раздалось грозное рычание. Десять пар таких же красных пылающих глаз уставились на нас из темноты, а затем показались и оскаленные зубастые пасти, способные перегрызть драконью кость.

Волки-чудовища. Единственные хищники Искальдры, у которых не было необходимости обряжаться в белую шерсть, чтобы не попасться более сильным врагам. Властители наших лесов. Фенры.

— Милостивые боги, — прошептала я, прижав руки к груди.

Наверное, стоило закричать, да вот только все звуки застряли в горле.

— Назад, — Ингвальд задвинул меня за спину, и я лишь мельком успела заметить блеснувшую в свете полной луны чешую.

Значит, на восстановление действительно нужно дня три. Драконья шкура то появлялась, то исчезала, словно Оден пытался пробудить вторую ипостась, но не мог.

— Бежим отсюда, — ухватилась за его рукав и потащила назад.

Но куда мне? Дракон будто врос в землю.

А я впервые испытала нечеловеческий страх, вот только не за себя, а за него. За этого несносного ящера, стоявшего так, будто ему ничего не угрожало. Этот безумец готовился к схватке, но уже будто знал, что выйдет из неё победителем, поэтому просто отмахнулся от меня, как от назойливой мошки:

— Я сказал, назад. Быстро, — а вот и знакомые рычащие нотки.

— Они тебя разорвут.

— Зубы обломают.

А они только этого и ждали. Протяжный высокий вой заставил меня вздрогнуть всем телом и отступить. Остальные вторили вожаку и с лаем кинулись на нас.

Первый практически достал до Ингвальда и клацнул зубами прямо перед его лицом, но мой дракон успел увернуться и перехватить чудовище за шкирку, отбросив от себя.

Я не могла пошевелиться и всё, что мне оставалось — наблюдать за тем, как звери примеряются к более опасному хищнику. Он был не таким крупным и зубастым, особенно если сравнить со стаей, но каждый из фенров прекрасно осознавал, что перед ними некто более могущественный и опасный. Именно поэтому они решились напасть группой, как если бы нападали на прежнего хозяина этих земель, по-прежнему сильного, но ослабленного болезнью.

Мне казалось, что всё вот-вот кончится. Нелепая смерть. Глупая, крайне глупая!

Когда стая подобралась совсем близко, руку Ингвальда охватило голубоватым сиянием.

— Нельзя! Рука! — взвизгнула я и тут же зажала рот, увидев волков, которых проткнули ледяные столбы.

Тошнота подступила к горлу. Пришлось отвернуться, чтобы не смотреть на это.

Казалось бы, после практики у Рози не стоило бы удивляться подобным вещам, но… Это не преступники, а обычные животные, которым просто не хватало еды.

— Можешь благодарить, — с усмешкой пророкотал Ингвальд.

Я раздражённо взглянула на него и обрубила:

— Идём, пока ещё кого-нибудь не встретили. Осталось совсем немного.

— Серьёзно? А где же аплодисменты за спасение? «Спасибо» и всё такое?

— «Спасибо», говоришь? Да, пожалуй. Благодарю за спасение.

Разумеется, без его помощи мы бы оба были мертвы, но отчего-то благодарность была в разы слабее грусти. Они не должны были умирать.

Пробыв так долго вдали от дома, мы разучились вести себя наедине с природой. Слишком много болтали, шумели, кричали. Бестолковые, как дети! И это только наша вина.

— Что-то не особо ты рада чудесному спасению, — Ингвальд обогнал меня и попытался заглянуть в глаза, но я продолжала упрямо полировать взглядом снег, искрящийся от света небесных рукавов.

— Рада. Просто…

— Зверюшек жаль? — хохотнул он, верно истолковав мою заминку. — Людей кромсала с большим удовольствием, а этих…

— Не было никакого удовольствия, — недовольно взглянула на него исподлобья. — Но и сожаления никогда не было.

— Вот как?

— Это ты попал в Драгонхолд потому, что не угодил королю. Думаешь, там много таких?

— Согласен. В основе своей там содержится отребье, чудом избежавшее виселицы. И всё же они живые, разве нет?

— Хочешь начать читать мне морали? Так вот ответ: эти фенры просто хотели есть. Более того, они бы не сунулись к нам, если бы нам хватило мозгов вести себя тихо и не привлекать внимания.

— Вот только мы здесь хозяева, а не они.

Несмотря на недавние речи и сделанные выводы, я от души расхохоталась, чувствуя, как ветер вторит мне. Воздух словно затрещал, как и снежинки в ледяной пустыне. Казалось, даже небесное сияние немного подёрнулось от едва сдерживаемого веселья.

Истинный дракон, решивший, что всё здесь находящееся — его собственность. Даже самый сильный хищник склонится перед величием природы и этих земель, но только не крылатые ящеры. Нет, эти самопровозглашённые короли Драгора решили, будто они здесь заправляют всем. Хотя стоит богам и этим землям потерять терпение, как они тут же узнают, насколько ошибаются.

— Ты? Хозяин? — отсмеявшись, немного закашлялась, ощутив, как ледяной воздух обжёг горло. — Ничего нелепее не слышала.

— Неужели?

— Вот поэтому драконов и не приняли. Вы слишком… — постаралась подобрать слова, чтобы не обидеть Одена. — Слишком самонадеянны. Считаете, что имеете право крушить, громить, вершить чужие судьбы. Возомнили себя властителями природы, которая может вас в порошок стереть.

— Насколько мне известно, моя ледяная госпожа, мы принесли в ваш первобытный мирок то, что называется хорошей жизнью.

— Хорошей жизнью? Вот уж спасибо. А нас кто-нибудь спросил, нужна ли нам такая жизнь? Вы запираете зверей в клетках, вырубаете леса, изничтожаете целые поселения, иссушаете эту землю, а всё ради чего?

Я не могла разозлиться, хотя и очень хотела. Но Ингвальд действительно говорил о том, во что верил. В его взгляде не было ни капельки превосходства такого свойственного «высшим» существам.

Так говорит ребёнок, утверждая, что небо голубое, трава зелёная, а вода мокрая. Просто, незамысловато, потому что нет резона разжёвывать и отстаивать очевидные вещи.

Оден не испытывал удовольствия от своего нахождения на вершине пищевой цепи, а принимал это как нечто само собой разумеющееся.

Не получается испытывать ярость при таких обстоятельствах.

— Хочешь сказать, что без нашего брата здесь было гораздо лучше?

— В какой-то степени, — не стала отрицать. — Но я в то время не жила, так что могу судить лишь по своему народу. Наверное, и вы зачем-то нужны, если были созданы.

Трудно было признавать, но сейчас я была уже не столь категорично настроена. Как драконы считали нас неотёсанными дикарями, так и мы относились к ним, как к разрушителям. Наши люди искренне считали, будто эти ящеры не способны ни на что другое, однако Ингвальд из раза в раз демонстрировал обратное. Ему было достаточно зарычать, и все тут же кинулись бы исполнять его пожелания, лишь бы остаться целыми.

Возможно, что-то из него получится, если он не станет смотреть на всех свысока, как его собратья.

— Весьма… лестное определение, — Ингвальд потешался или просто делал вид, что ему весело. Всё-таки характеристика была не самая приятная, надо честно признаться.

— Это не о тебе.

— А что тогда обо мне?

Было странно говорить об этом не дома или в какой-то дружеской атмосфере, а посреди снега и ледников, где стены не защищали от случайно произнесённых слов и твои тайны могли узнать все: горы, леса, снежинки и бескрайнее небо с разноцветными всполохами.

Я ещё раз взглянула на Ингвальда и запнулась. Он шёл и всё это время смотрел на меня. Если бы взглядом можно было вскрыть человеческую душу, то этот человек точно преуспел бы, потому что казалось, будто он пытается проникнуть в самые потаённые её уголки.

А я и рада…

— Ты получше, — постаралась спрятать замешательство за непринуждённой улыбкой, но почувствовала, что она вышла чересчур нервной.

Впервые в жизни я ощутила, как слова множатся и носятся в голове, желая вырваться, но какая-то заслонка в горле мешала высказать их все. Внутри словно сидел каюр. Он изо всех сил натягивал вожжи, стараясь остановить эту упряжку, несущуюся прямо в ущелье.

Хотелось отвесить себе оплеуху за нерешительность и странные мысли, которые никак не желали формироваться во что-то единое, чтобы унять дрожь в пальцах и нервно колотящееся сердце. Чутьё подсказывало мне, что от этого дракона нужно бежать, но я его не послушала. А теперь надо ходить и мучиться от неизвестности, не имея возможности стукнуть себя по груди с такой силой, чтобы выбить не только воздух, но и дурацкое ноющее ощущение, ищущее выхода.

Я честно старалась не думать об этом, но сейчас, когда нервы натянуты, как канаты во время шторма, все мои усилия были напрасны.

Нужно заканчивать этот разговор.

— Исчерпывающе. Чем получше?

Вот же…

— Тем, что мы на одной стороне.

Нейтральный ответ, не дающий никаких надежд. И всё же я едва не прижала руку к груди, ощутив очередной особенно сильный удар. Сама того не понимая, я вложила в эту фразу больше, чем просто общую цель. Но Ингвальду знать об этом совершенно необязательно.

Он хотел спросить что-то ещё, когда мы подошли к одному из холмов. Я вскинула руку и поднялась на носочки, торопливо закрывая ему рот. Мы говорили тихо, но тот, кто был источником скрипучих шагов, мог нас услышать.

Нас кто-то выследил?

Оден не стал спорить и в одно движение отправил меня к себе за спину, снова приготовившись к бою. Вот только сил против отдохнувшего соперника у него может не хватить.

Мысленно чертыхаясь, я принялась стягивать рукавицы и разминать пальцы, чтобы помогать Ингвальду хотя бы в эти жалкие секунды перед боем.

— Не двигайся, — шепнула, почти не размыкая губ. — Веди себя тихо.

Пробравшись к затылку, плотнее прижала пальцы и стала вливать в него все силы, что у меня были. Незнакомец подходил всё ближе, оставалось совсем немного времени, что мешало сосредоточиться.

— Проваливай! — голос послышался раньше, чем человек показался из-за холма, однако я тут же отняла ладонь и вышла вперёд.

Я узнала его!

Пусть мы не виделись уже год, но забыть жителей деревни, оберегаемой моим отцом, было просто невозможно.

— Матс, — позвала осторожно, всё ещё не до конца поверив в свою удачу. — Матс, это ты?

Шаги стали быстрее, снег заскрипел громче, раздалось тихое ругательство, как если бы человек упал. Как только он показался из-за холма, сомнений не осталось.

Бросив рукавицы на землю и совершенно позабыв о холоде, я кинулась к старому другу и с разбегу, насколько позволяли сугробы, налетела на него, сжимая так крепко, как только могла.

— Далия? — ошарашенно прохрипел он. — Ты?

— А что, я так сильно изменилась?

— Это ещё кто? — глаза Матса, обрамлённые заледеневшими ресницами, стали похожи на две узкие щели.

Он, как и все мы, с подозрением смотрел на чужака, который на первый взгляд был совершенно спокоен. Однако стоило Ингвальду подойти, как я увидела пожелтевшие глаза и сузившиеся зрачки.

Нет! Нет, только не сейчас!

— Ну-ка отойди, — Матс попытался отодвинуть меня в сторону.

— Нет, — отступила на несколько шагов. — Это Ингвальд. Он… он со мной.

Мой соплеменник был достаточно опытен и мог нанести Одену достаточно сильные увечья.

— С тобой? — он неверяще посмотрел на меня и отшатнулся. Из груди парня вырвался нервный смешок, его лицо исказилось в презрительной гримасе. — Вот значит как.

Матс никогда не умел скрывать свои чувства, но сейчас мне стало особенно обидно. Никогда прежде он не смотрел на меня так. Никто не смотрел, если уж быть совсем честной.

— Мы все беспокоились, — процедил друг, — искали тебя, думая, что тебя уже успели убить и выбросить где-то в пустошах, а ты стала драконьей подстилкой?! И ещё хватило наглости притащить это отребье сюда?!

— Матс!

— Ещё слово, и ты останешься без языка, — внешне Ингвальд по-прежнему был спокоен, но клыки его удлинились, шипящие стали длиннее, а звуки были больше похожи на утробное рычание, чем на человеческую речь.

Несмотря на ощущение липкой, противной грязи, словно на меня вылили всю выгребную яму, я сделала небольшой шаг в сторону, чтобы оказаться ровно между мужчинами.

Где-то глубоко зародилось нечто тёмное. С острыми клыками и кроваво-алыми глазами. Оно настойчиво скрежетало, уговаривая отойти и дать моему дракону осуществить угрозу.

Мы оба не заслужили подобных слов, и тот, кто их произнёс, должен понести ответственность. Чуждый мне порыв ощущался как что-то естественное. Он просто долго спал, и сейчас ему позволили поднять голову и оскалиться, дали приготовиться к решающему прыжку.

— Попробуй…

— Заткнись, Матс, — резко обрубила я, не позволяя слезам обиды вырваться наружу. — Закрой рот, иначе клянусь, я отойду, и тогда тебя уже ничто не спасёт. Сейчас ты засунешь все свои оскорбления и слова в задницу, отвезёшь нас к моему отцу и больше не покажешься мне на глаза. Во всяком случае сегодня.

— Далия, — он не мог поверить, что слышит нечто подобное от меня.

В деревне знали, что я отправилась за посохом, но не подозревали, в какое именно логово мне пришлось сунуться, чтобы нащупать нужную нить.

И истерика на почве ненависти была сейчас совсем некстати.

— Ты слышал, — Ингвальд положил руку мне на плечо, выражая безоговорочную поддержку. — Делай, что велено.

Ингвальд

Дракон рвался наружу, просто мечтал разорвать глотку зарвавшемуся сопляку. Далия даже не замечала пристального мужского интереса со стороны старого знакомого, а вот я всё видел. И мой зверь тоже.

Ледяная госпожа тряслась от страха и обиды, уже за одно это стоило скормить юнцу его собственный язык. Он с ненавистью и презрением взирал на нас обоих, однако спорить не решился.

Тоже Саарг'хаи, но явно со смесью крови. Те же белые волосы и льдистые глаза, вот только лицо странное для этих мест. Высокие скулы, суженные глаза, приплюснутый нос. Вполне возможно, затесалась ещё что, но волновало мало.

Он остался цел лишь потому, что моя женщина была ему рада. Впервые за всё это время я увидел искреннюю улыбку на её лице и стирать её не собирался. Во всяком случае, пока что.

Нанесённое ей оскорбление не останется без ответа, но не сейчас.

Матс поморщился, однако больше не посмел сказать ни слова. Коротким свистом он подозвал упряжку, запряжённую дюжиной собак. Холёные, вышколенные, они даже практически не дёргались.

Из раза в раз я видел эти упряжки, пролетая над пустошью, но сам никогда не ездил.

— Идём, — шепнула Далия и потянула меня за руку к саням.

Её голос дрожал, но спина оставалась ровной. Сильная девочка не желала показывать свою уязвимость.

Именно поэтому я решил не спорить и впервые в жизни повернулся спиной к тому, кто даже не скрывал жажду убийства в глазах. При полуобороте слух обострился, и до меня донеслось тихое недовольное рычание, стоило мне притянуть Далию к себе.

Пускай и дальше выражает своё недовольство, пока этого не видит и не слышит моя женщина. Нутро требовало крови, однако приструнить его всё же удалось. Ледяная госпожа рвалась домой, и я не имел права лишать её такой малости. Не только потому, что она наше с драконом главное сокровище, но ещё и как плату за исцеление моей матери.

Даже при отсутствии нашей связи я был бы обязан ей до конца своей жизни.

— Отец тоже разозлится, — печально пролепетала она, как только мы набрали достаточную скорость.

— Если бы я на год потерял свою дочь, то последнее, о чём бы думал после её возвращения — с кем она прибыла.

Это не могло полностью успокоить обеспокоенную дочь, однако ей не за что было себя винить.

Через некоторое время перед нами возникла снежная стена.

— Не проедем.

— Проедем, — Далия запахнула шубку и натянулась струной. — Деревня близко.

Природный щит.

Ещё при жизни отец говорил, мол, нет нужды соваться туда без крайней необходимости, однако он даже не подозревал, что за ним скрылись те самые Саарг'хаи, которых мы считали мёртвыми.

Если судить по тому, каким вырос мой брат, то это к лучшему.

Вытерпев метель и снег, норовящий не только оцарапать лицо, но и забиться за шиворот, я выдохнул и постарался оглядеться.

Это был огромный кусок земли, полностью огороженный страшной метелью и плотными облаками, вздымающимися до самого неба. Пожалуй, лишь королевский дракон сможет пролететь эту плотную стену без особого вреда для себя, мне и другим менее крупным представителям было бы в разы сложнее. Чтобы создать подобную защиту, нужно изменить воздушные потоки.

— Дальше сами, — процедил Матс, стоило нам подъехать к деревне.

Аккуратные небольшие домики стояли вокруг огромного костра. С холма деревня походила на игрушечную, редкие жители, выбиравшиеся из тепла на такой мороз, быстро перебегали от двери до двери.

Столько лет здесь кипела жизнь, а мы даже об этом не подозревали.

Судорожный вздох моей пары отвлёк меня от размышлений и пустого разглядывания местности. Далия даже не обернулась на уехавшего односельчанина и просто смотрела вперёд.

— Идём? — собирался подтолкнуть её, иначе бы она точно вмёрзла в землю.

Однако девушка как будто не слышала. Она даже не ощутила порыв ветра, сорвавший капюшон с её головы и начавший трепать белоснежные пряди из стороны в сторону.

Пожалуй, именно теперь я понял, почему драконов здесь до сих пор считали чужаками. Далия выглядела своей. Словно мастер выковал её из куска льда и вдохнул в неё жизнь.

Наследие Саарг'хаи не просто делало Далию похожей на Искальдру, оно равняло её со всем, что могла подарить эта земля.

Пережившая многое в Драгонхолде, ледяная госпожа вновь превратилась в девочку, вернувшуюся под родительское крыло. Однако она всё же сомневалась, стоит ли ей идти вперёд. Реакция сопляка показала, как остальные могут отнестись к моему появлению.

— Если хочешь, я могу дождаться тебя здесь.

Будь проклято моё благородство. Не его матери надо было взращивать. Точно не его.

Сколько раз я мог сделать девчонку своей? Даже считать устал. Дракон мне этого ожидания не простит. Поддайся я минутному желанию, и сейчас имел бы право стоять рядом с ней при любых обстоятельствах.

Зверь недовольно проворчал, намекая на мой идиотизм, однако я быстро его заткнул:

«Терпение. Куда мы приведём нашу пару, если от неё отрекутся? Толку от этой связи, если ей негде будет спрятаться?»

Как только истинность будет закреплена, проснётся кровь королевского дракона. Как бы то ни было, а пропустить чудовище, способное разрушать города, не так просто скрыть. Кто-то обязательно заметит и донесёт до столицы.

Рано ещё…

— Нет, — Далия покачала головой и, сделав глубокий вдох, шагнула по направлению к деревне.

Удивительно, но она ни разу не споткнулась.

Как только мы оказались совсем рядом, я потянул целительницу на себя и взглядом велел ей быть осторожнее. Отец может покричать, чего не скажешь о толпе селян, если один из их лидеров будет жаждать крови.

По выражению лица девушки было понятно, что она не видела смысла в осторожности, но всё же спорить не стала.

Никак не мог понять, что не так, пока не осознал, что шли мы прямиком к дому старейшины.

— Стой, — процедил сквозь зубы и попытался ухватить девчонку за рукав.

Вот только она и не думала попадаться, выскользнула лёгким ветерком и лишь ускорила шаг.

Нет, теперь нас точно убьют.

Далия трижды постучала и затаила дыхание, я же приготовился отбиваться, если глава поселения поднимет крик. Пришлось выйти вперёд, закрыв её от возможной угрозы.

Через несколько минут дверь со скрипом отворилась, выпуская наружу тёплый воздух вместе с облачком образовавшегося пара. На пороге возник мужчина примерно с меня ростом, однако гораздо шире в плечах.

Опираясь на дверной косяк, он смотрел на меня устало и измождённо. Казалось, у этого человека вообще не существовало таких понятий, как отдых и сон.

От вождя веяло тяжестью. Грузом на душе, который не под силу сдвинуть никому.

Мужчина сразу понял, кто перед ним, и презрительно скривил губы, готовый бросить любое оскорбление и прогнать взашей.

— Папа, — прошептала Далия так тихо, что её едва можно было услышать.

Папа?!

Нет, это точно создание Шарэта!

Вождь дёрнулся, его дыхание прервалось. Уверен, сейчас он чувствовал, как в его груди раз за разом прокручивают ржавые болты. Немудрено… Я не раз слышал, как у девочек и женщин менялись голоса по отношению к отцам. То была особая интонация, предназначенная лишь одному-единственному мужчине. И никто другой её не удостоится, даже если поднимет со дна океана целый континент.

— Папа, — уже не скрывая слёз, Далия обошла меня и сделала пару неуверенных шажков по направлению к отцу. — Ну, не молчи, прошу… Скажи что-нибудь.

Он протянул руку, и уже через мгновение дочь была в его медвежьих объятиях. Я же поспешил отвернуться и сделать вид, что меня очень заинтересовал олень, мирно прогуливающийся по улицам. Отбился от стада…

Как и ледяная госпожа, когда отправилась в Драгонхолд. А теперь вернулась. К своим корням. К своей стае. К своему дому.

К дому, в котором мне не было места.

Далия

Отец…

Он почти не изменился за этот год. Разве что пролегли новые морщинки вокруг глаз. Уголки рта, прежде всегда стремившиеся наверх, опустились, а в ясных голубых глазах больше не осталось прежней силы.

И виновата только я.

Стоило мне оказаться в его руках, как я тут же расплакалась, как маленькая девочка. Наконец-то мне стало тепло. Наконец-то я почувствовала себя не просто за стеной, а за тысячью ограждений, царапающих небеса и сходящихся в прочный купол, который не пробить никому.

Теперь я могла позволить себе расплакаться, стать той Далией, которую пришлось запереть глубоко внутри, дабы Драгонхолд не понял, что здесь есть чем поживиться.

— Эта ночь была слишком долгой, — прохрипел отец, прижимая меня к себе. — Духи предков вернули мне тебя! Вернули мою девочку.

— Папа, что там? Далия…

Услышав звонкий голосок, я подняла голову и увидела своих сестёр.

Две пары льдисто-голубых глаз смотрели на меня, как на духа, вернувшегося из-за грани.

— Девочки, — я протянула к ним руку, но это и не требовалось.

Во мгновение ока они облепили нас с отцом и принялись зацеловывать меня, заваливая вопросами, которые не удавалось расслышать из-за всеобщей суматохи.

— Быстро в дом, — беззлобно пожурила сестёр, как в прежние времена. — Или мне снова вас лечить?

Отец дёрнулся, словно очнулся ото сна и пробормотал:

— Что же это я… Конечно, все внутрь, скорее.

И меня уже практически затащили в родные стены, но пришлось отстраниться и напомнить всем об Ингвальде, который всё это время спокойно стоял и смотрел на горизонт.

— Папа, это… Ингвальд, — не знала, как представить его правильно. — Он привёл меня домой. Мы можем позволить ему ненадолго остаться у нас?

— Ингвальд, значит, — несмотря на радость встречи, он прищурился и внимательно оглядел непрошеного гостя. Затем сделал несколько шагов вперёд и положил ладонь дракону на плечо. — Ты вернул мне дочь. Я перед тобой в долгу.

— Боюсь, вы не совсем понимаете, что произошло, — Оден почтительно склонил голову. — Если позволите стать вашим гостем, то услышите полный рассказ и поймёте, что долг есть лишь у меня.

Лайри и Селли заинтересованно высунулись из-за отцовской спины и испуганно пискнули, узнав в чужаке драконьи черты. Похоже, что вопросов станет ещё больше.

— Проходи. Моё имя Савей, и наш дом всегда будет рад твоему приходу.

Оказавшись в безопасности и тепле, я моментально разомлела. И всё же принялась осматриваться.

За прошедший год практически ничего не изменилось. Просторный сруб из смолистых брёвен, потемневших от времени и дыма, очаг, по-прежнему отгонявший холод и являвшийся сердцем дома. Запах дичи и рыбы ударил в нос и пробудил чувство голода.

Вот только трав не было. Я всегда засушивала и хранила различные составы, закупоривала отвары. Перед своим уходом я сделала всё, чтобы их хватило года на два минимум. Однако все полки и стены были пусты.

— У нас что, была эпидемия? — первым делом я подскочила к шкафчикам и принялась проверять там, но опять же ничего не было. — Папа?

— Да. Мы справились, — сухо ответил он и пригласил нас к столу.

Селли, младшая из нас троих, подошла и тихо прошептала:

— Через два месяца поисков отец… немного вспылил.

— Он уничтожил все мои запасы?!

— Раздал, — она прикусила нижнюю губу и стыдливо отвела глаза. — Почти всё.

Понятно…

К столу подойти боялась. После тюремной стряпни и долгого путешествия я совершенно отвыкла от нормальных ужинов.

Сразу было видно, что сегодня за стол отвечала Лайри. В отличие от нас с Селли она всегда была крайне аккуратна и педантична: ни единой лишней крошки, ножи с костяными рукоятями и ложки, вырезанные лучшим мастером деревни, лежали, словно их специально по дощечке выравнивали.

У сестры всегда это получалось так легко и непринуждённо… Иногда мне казалось, что папа совершил ошибку, выбрав меня в качестве следующего вождя. Вот уж кто способен поддерживать порядок мягко и ненавязчиво, так это Лайри.

И вот наконец-то… дом!

Нас пытались накормить в деревне, где мы оставили госпожу Каю, однако это всё равно было не то.

Ингвальд дождался, пока все члены семьи сядут по своим местам, и уже собирался занять свободное, у края, как отец перетянул меня на извечно пустующее мамино место и указал гостю на моё.

— Рассказывай, юноша, как же так вышло, что дракон оказался в наших краях?

— Думаю, — нервно кашлянула, разливая похлёбку по деревянным мискам, — начать стоит мне. Только обещай, что не будешь ругаться!

Сёстры прыснули со смеху, а вот мне было совсем невесело. Детская привычка, но поделать с ней я ничего не могла. Как только отец узнает, что я не просто сбежала на поиски посоха, как сообщала в письме, но и отправилась в Драгонхолд, он будет в ярости.

— Видеть тебя, мою Первую Песню Ветра, живой и здоровой, — папа нежно погладил меня по щеке, — величайшая награда. Все три звезды пояса Великого Охотника снова рядом со мной. Как я могу сердиться?

Первая Песня Ветра, Маленькая Стражница и Маленькая Вьюга — наши прозвища, которые родители придумывали вместе. Так нас могли называть лишь дома.

— Ты нашла его? — выпалила Селли, не успев прожевать кусок оленины. — Нашла?

— Голос Великой Стужи по-прежнему находится в руках Ормарра I. Я бы не смогла его выкрасть, как бы ни старалась, поэтому мне пришлось отправиться через океан.

— Океан, — младшая сестрёнка всплеснула руками.

Прошёл всего год, а я даже не подозревала, что девочки так выросли. Лайри стала совсем взрослой девушкой, переросла подростковую угловатость, да и Селли приближалась к этому сроку, заметно вытянувшись, однако не утратив детской искры в обрамлённых пушистыми ресницами глазах.

— Год я проработала медсестрой в Драгонхолде.

— Нет, — Лайри в ужасе округлила глаза. — Как ты только могла…

— Сядь, дочь моя, — в голосе отца прорезались стальные нотки. Всё это время он смотрел на меня не отрываясь. — И почему же ты отправилась именно туда, Далия?

— Мне нужен был человек, который сможет оказать королю сопротивление. Но и вытащить его было не так уж просто, поэтому пришлось… налаживать связи. Ингвальд согласился мне помочь.

— Вот как? И какова же плата за такую помощь? В жизни не поверю, что спасение из Драгонхолда будет считаться.

— Всё очень просто, господин эйн Исгельд, — спокойно проурчал Ингвальд, откинувшись на спинку стула. — Свою награду я достану сам.

— Неужели? — отец отложил ложку и постучал пальцами по столу.

— Мне нужна голова короля.

Все замерли, ошарашенные признанием, я же испытала гордость. Мой дракон не сворачивал с намеченного пути и не боялся признать своих целей, хотя всегда был риск… Скажи он об этом кому-нибудь другому, то точно не упустил бы возможности схватить врага и представить его королю.

Даже Лайри, прежде не выражавшая своих чувств, побледнела и в ужасе отпрянула от Одена. Но он смотрел лишь на моего отца с непоколебимой уверенностью. Мне же досталась мимолётная мальчишеская улыбка.

— Это очень серьёзная награда, Ингвальд, — папа немного расслабился, однако по-прежнему не сводил с гостя недоверчивого взгляда. — Не сочти за грубость, но почему именно она?

— У меня свои причины.

— Думаешь, сумеешь избавиться от него? От дракона размером с собственный замок?

Королевский дракон.

Поговаривают, что его силуэт способен застлать небеса над целой деревней. Никогда лично не видела таких масштабов, но, поскольку наше поселение располагается не так уж далеко от столицы, если соизмерять со всей Искальдрой, то иногда я слышала его рёв. Глубокий, утробный, яростны, не похожий ни на какой другой.

Когда королевский дракон издаёт свой клич, земля под ногами содрогается на многие километры вокруг, птицы разлетаются и затихают, животные прячутся в норах и берлогах, почуяв главного хищника этих земель.

— У меня свои методы, — уклончиво ответил Ингвальд и сделал глоток настоя шиповника и зверобоя, мечтательно прикрыв глаза. — Соседка матери такой делала.

— В таком случае, могу лишь пожелать тебе удачи, юноша. Однако побудь гостем ещё пару дней.

— Чем быстрее мы раздобудем посох и уничтожим Ормарра, тем лучше, — попыталась заспорить я.

— Пожалей отца, ледяная госпожа. Ты только появилась на пороге, а уже хочешь упорхнуть?

Сёстры и папа окончательно оттаяли, а до меня, наконец, дошло, с чего вдруг он стал таким покладистым. Союзников себе завоёвывает! В моём-то доме!

Хотела бы разозлиться, но не смогла.

Наблюдая за тем, как Ингвальд с аппетитом уплетает стряпню моей сестры, травит байки и показывает фокусы с ледяной магией, на радость младшей, я почувствовала, что что-то в этом доме неуловимо изменилось. На круги своя, как хотелось раньше, не вернулось, но стало лучше.

Дракон разительно отличался от нас во всём, начиная с внешности, выдававшей в нём чужака. И тем не менее его место было именно здесь…

Это всё усложняло, ведь Ингвальду предстояло вскоре вернуться в столицу и навсегда забыть о нашей деревеньке, а также о времени, проведённом в Драгонхолде, если ему удастся убрать Ормарра I с пути.

— Завтра? — восхищённо протянула сестра, глядя на отца.

— Завтра? Что будет завтра? — я нахмурилась и принялась смотреть по сторонам.

— Мы устроим праздник в честь твоего возвращения, — папа подмигнул мне, а девочки принялись собирать тарелки. — Согласись, вы выжили после кое-чего покрупнее неудачной охоты, правда? Нужно вознести хвалу предкам.

— Хвалу предкам? — Ингвальд приподнял бровь и вопросительно посмотрел на меня.

— Вы, драконы, в такое не верите, — я покачала головой и направилась к выходу, предварительно захватив накидку и поманив за собой Одена. — И всё же я покажу.

— Покажешь?

— Ты будешь собираться или повторять за мной, как пещерное эхо?

И ещё одна черта Ингвальда, которая мне безумно нравится: его не нужно долго уговаривать.

Рукава небесного сияния простирались через весь небосвод, скрываясь в облаках, созданных древней магией Саарг'хаи. Глаза то и дело возвращались к этому кольцу, желая убедиться в правдивости того, что видят.

После ужина накатила страшная усталость, но впервые мне было страшно даже думать о сне. Страшно именно от ощущения, что стоит закрыть глаза — и вот ты снова в общежитии лекарского крыла Драгонхолда, а всё произошедшее было лишь сном неразумной девочки, влезшей туда, куда не следует, и мечтающей о свободе.

— Ты хотела что-то показать, — голос Ингвальда отвлёк от размышлений, приводящих в ужас. — Но я уже всё это видел.

— Присмотрись. Облака постоянно меняют форму, но, так или иначе, это лица. Сотен, тысяч Саарг'хаи, ушедших от нас, но по-прежнему продолжающих нас оберегать.

Иногда природа создаёт фигуры, отдалённо напоминающие людей, но здесь был совершенно иной случай. Облака действительно были лицами, в чертах которых то и дело угадывались нынешние жители деревни.

В детстве я частенько вглядывалась в небо, надеясь увидеть там маму. Но то ли духов было слишком много, то ли мама слишком хорошо пряталась…

— Да, ветер иногда такое проделывает, — скептично отметил Ингвальд.

— Я же говорила, — пожала плечами. — ты можешь думать что угодно, но они действительно оберегают нас.

— Это же просто облака.

— Просто облака десятилетиями не меняют форму, не перемещаются и не поддаются никаким порывам ветра? — я широко улыбнулась, приподняв брови. — Если хочешь отличаться от своих сородичей и действительно чувствовать Искальдру, то придётся убрать свои неправильные устои.

— Даже спорить не буду, ледяная госпожа. Завтра всё и узнаю.

Если бы мы только могли предположить, что нам готовит завтрашний день, то не только ушли бы сами, но и забрали бы с собой всю деревню…

Далия

Отец действительно постарался на славу.

Вся деревня буквально стояла на ушах. Я то и дело подходила ко всем и спрашивала, не нужна ли помощь целителя, но все только отмахивались и похлопывали меня по плечу. Кто-то говорил, что рад меня видеть, кто-то по-прежнему с подозрением оглядывал меня с головы до ног, словно это не я, а дух заявился в отчий дом.

Не удивительно, если многие давно считали меня мёртвой.

А вот Ингвальда привлечь не стеснялись. Разумеется, единицы, близкие к моему отцу и способные услышать то, что говорится, а не то, что хочется.

Бедный дракон таскал брёвна и загонял оленей в загоны. Рогатые вполне могли помешать общему празднеству, так что кто-то должен был этим заняться. А огромный хищник подходил для этой работы как нельзя лучше. Одену даже не требовался полный оборот, чтобы дать понять копытным, кто здесь на вершине пищевой цепи.

— Далия, не стой, замёрзнешь! — младшая, ходившая за мной хвостиком, потянула меня за рукав и едва не упала, споткнувшись о заледеневший сугроб.

— Вот уж точно Маленькая Вьюга! — рассмеявшись, я прижала сестру к себе, осторожно вдыхая и запоминая её запах, перемежающийся с морозной свежестью родного края.

Дрожь берёт, как только представляю, что я могла никогда больше её не увидеть. Пусть Селли уже подросла, но в моих глазах она по-прежнему оставалась милой крошкой, которую нужно было учить запрягать собаку в сани.

Утром я по привычке едва не спрятала замороженную клюкву, чтобы самая маленькая из трёх папиных звёзд не съела все вкусные запасы до праздника. Правда, через секунду опомнилась.

Моя цель осталась прежней, но на сердце становилось всё тяжелее с каждым мигом, проведённым с семьёй. Я в полной мере осознала, как много пропустила и насколько сильно изменилась.

Теперь мой народ казался мне чересчур весёлым и беспечным. Да, они не хохотали до упаду, но жили как-то… слишком легко.

Саарг'хаи были всё ещё сильнее большинства жителей Искальдры, но никто из присутствующих даже не подозревал, насколько внешний мир, где есть другие люди, маги и драконы, жесток. Не осталось стариков, помнящих самые страшные события, а потому все полагались лишь на легенды.

И как раз таки эти самые легенды усложняли объективное восприятие реальности. Что-то казалось более простым и безобидным, чем являлось на самом деле, а что-то ровно наоборот.

— Почему ты такая грустная? — настороженно отметила Селли. — Мы тебе уже надоели?

— Что? Нет, с чего ты взяла?

— Ты ни с кем почти не разговариваешь, не покупаешь ничего в лавках… Или это Матс виноват?

— Нет, просто… Хотя и это тоже.

Вернувшись со стадом, пока наш дом спал, Матс успел собрать всех своих друзей и в красках расписать, как блудная дочь вождя привела с собой «драконьего выродка». Именно из-за него часть деревни узнала обо всём не от моего отца и успела составить определённое мнение о чужаке. Напряжение высекало искры из воздуха и грозилось превратиться в настоящую бурю. Вот только на этот раз с нами не было Арно и его «Тени Семи Ветров», способной уберечь практически любого, кто зашёл на её борт.

— Вот вы где! — Лайри вышла из-за угла и с притворной строгостью посмотрела на Селли. — Ты опять за своё? Между прочим, я тоже год сестру не видела!

— Кто успел, тот и пошёл гулять, — младшая высунула язык.

А я едва не рассеялась в полный голос. Девочки никогда открыто не соперничали и даже сегодня утром лишь переглядывались, но причина этого спора стала понятна лишь сейчас.

Сердиться на них было невозможно, ведь я, как никто другой, понимала, насколько сильно они соскучились.

— Селия…

— Лайрия, ты больше не самая старшая, так что не занудствуй!

С последними словами Селли бросила снежок в сестру и опрометью бросилась в сторону гончарной лавки. Казалось, лёд и снег помогали ей избежать справедливой кары, иначе нельзя объяснить, почему она ни разу не упала.

Лайри старалась держать лицо и оставаться невозмутимой, но вероятность проигрыша (пусть и в такой мелочи) не оставила ей шансов. С громким визгом она помчалась следом за сестрой. Я хотела догнать их и извалять обеих в снегу, как это было в детстве, но меня остановили:

— Когда он уйдёт? — Матс задал вопрос таким тоном, что захотелось найти какую-нибудь тяжесть и огреть наглеца посильнее.

— Ты перегибаешь, — в очередной раз напомнила ему, не желая вступать в очередную ссору и омрачать своё возвращение домой.

Никто не имел права лишать меня приятных воспоминаний о доме.

Зная склонность удачи баловать меня «хорошими подарками», я легко могла предположить, что обратно вернусь совсем нескоро, если вообще вернусь.

— И всё же?

— Подожди, Матс, с чего ты взял, что имеешь право на подобное отношение и такие вопросы?

— Знаешь, а я ведь надеялся, что ты не такая…

— Давай ты проживёшь хотя бы месяц моей жизни за последний год, а потом уже будешь устраивать суд племени?

— Тут и предлагать нечего. Я бы выдержал.

Пришлось сжать челюсти и посмотреть наверх, чтобы не рассмеяться. Матс нисколько не изменился. Он всё так же считал, что неуязвим.

Такому эго было откуда взяться, всё-таки он был лучшим охотником. И это не просто умение подстрелить белку, Матс способен вырваться из окружения волков или же одолеть достаточно крупное животное с близкого расстояния.

И всё же даже это не может спасти разум и душу при попадании в самую страшную тюрьму трёх королевств. Но парень всё не унимался:

— Я бы умер, но не связался бы с нашими врагами, как…

— Как кто? Как я или что поинтереснее придумал? — процедила я, медленно обернувшись и впившись взглядом в человека, которого когда-то считала другом. — Ну же, смелее! Вот только советую тебе хорошенько подумать, прежде чем сказать. Предупреждение Ингвальда всё ещё в силе.

— Неужели? И ты считаешь это нормальным?

— Драгонхолд заставляет быстро усваивать все жизненные уроки.

К тому же я точно знала, что Ингвальд исполнит угрозу, пусть мне этого и не хотелось. Не ради бывшего друга, а ради моего дракона. На него и без того смотрели косо, и нельзя было допустить, чтобы стало ещё хуже.

Отрицать глупо, двери моего дома всегда будут открыты для Ингвальда Одена. И будет лучше, если он захочет сюда вернуться.

— Далия…

— Молчи, Матс. Совсем скоро мы оба уйдём, и я снова пропаду на неопределённый срок. Давай не будем портить друг другу настроение?

— Оба уйдёте? — глаза парня широко распахнулись, а сам он дёрнулся, будто я со всей силы ударила его в грудь. — Ты с ним…

Вот только я не стала слушать дальше и просто направилась к сёстрам. Отец давно говорил, что Матс будет достойным мужем. Не настаивал и не заставлял, но отчётливо давал понять, что этот парень — лучший кандидат из возможных.

Наверное, я была с ним полностью согласна. Этот человек был мне другом, казался крепкой стеной и надёжным плечом. Мы уважали и ценили друг друга, а для брака это очень важно.

Вот только я уже не была уверена, что это мне подходит.

Девочек нигде не было. Оставалось лишь удивляться и предполагать, каким образом им удалось так быстро скрыться. Здесь не так много мест, где можно спрятаться…

Однако я оказалась в нужное время в нужном месте: за углом кто-то оживлённо говорил о драконах и, судя по голосу, вторым человеком был мой отец. Подойдя чуть ближе и спрятавшись за собачьей будкой, я принялась наглаживать чужого питомца и благодарить небеса за то, что мы не воспитываем в собаках охранные функции по отношению к людям.

— Савей, люди недовольны, пойми уже, — память услужливо подкинула образ одного из соседей. — Мы не можем рисковать.

— Ты всегда слишком подозрителен, Ульв.

— Хочешь сказать, теперь мы приветствуем всех и каждого, кто к нам сунется?

— Не утрируй. И я не припомню, чтобы позволял кому-либо говорить с собой в подобном тоне. Даже тебе.

Отец Матса, кто бы сомневался…

Моя пропажа совершенно точно подкосила папу, и верный друг точно подставил плечо. Ульв всегда был прямолинейным человеком, однако я никогда прежде не слышала, чтобы он осмеливался оспаривать решения своего вождя.

И снова на сердце стало как-то тоскливо. Где-то глубоко закопошилось чувство стыда, которого быть не должно. Приводя Ингвальда домой, я не хотела, чтобы его появление сказалось на отце или ком-либо другом.

Но очень быстро на смену этому удушающему состоянию пришла злость. Кровь застучала в висках, а сжатые зубы разве что не заскрипели друг о друга. Пришлось убрать руку, дабы не сжать собачью холку или ухо слишком сильно и не выдать себя.

Какого Шарэта я должна испытывать неловкость за то, что вернулась домой? Или за то, что привела домой того, кому по-настоящему доверяю? Кто вообще определяет, насколько верен тот или иной поступок? Никто из них даже представить не мог, что мне пришлось пережить в Драгонхолде и что только благодаря Ингвальду у нас появился шанс на прежнюю жизнь. Не только на неё, но ещё и на связь с предками, утраченную многие годы назад.

Им под нос суют возможность воплотить воспоминания и легенды в реальность, а они… Неважно!

Я поднялась на ноги и направилась в сторону центральной площади, твёрдо вознамерившись прекратить эти нелепые пересуды. Подслушивать дальше уже не было нужды — отец в состоянии отстоять свою точку зрения, а вот Ингвальд будет сдерживаться, пока не кончится терпение. Возможно, обладатели особенно длинных языков и заслуживали определённых последствий, но мне не хотелось, чтобы кто-то пострадал.

Лечить-то мне.

Кострище уже было собрано. Ингвальд стоял поодаль и наблюдал за происходящим. Как только брёвна становились похожими на основу для костра, чужаков просили отойти подальше. Раньше я принимала участие в каждом ритуале, однако на этот раз решила остаться в стороне.

— Ты как? — спросила дракона, продолжая смотреть на людей, сбившихся в круг.

— Никогда прежде такого не видел, — в его голосе читался неприкрытый интерес. — О вашем народе известно очень мало.

— У тебя есть возможность изучить, — пожала плечами. — Но учти, если решишь рассказать о чём-то, мы будем всё отрицать.

— Учту, ледяная госпожа.

— Меня кто-нибудь будет называть по имени?

— Когда-нибудь и кто-нибудь… Пройтись не хочешь?

— Если честно, очень хочу.

После услышанного я то и дело вглядывалась в лица, стараясь увидеть тех, кто имеет что-то против моего решения и дракона. То ли все были «за», то ли имели достаточно ума, чтобы не навлекать на себя гнев вождя и его семьи.

Некогда родные лица стали видеться восковыми масками. Никогда прежде меня не волновал тот факт, что мы их носим, ведь надевалась эта броня лишь за пределами деревни, но теперь и я почувствовала себя чужой. Поэтому предложение о прогулке поступило вовремя.

Всё-таки это праздник в честь моего возвращения, а значит, мне следует провести его с тем, кому я могу доверять целиком и полностью.

Снег заскрипел под ногами. Этот звук помог немного успокоиться и собраться с мыслями. Возможно, этому способствовало и то, что мы уходили всё дальше от столпотворения.

— Почему не осталась? — Спросил Ингвальд, глядя в бескрайнее небо.

— Твоя компания мне привычнее. За год здесь очень многое изменилось.

— За столь малый срок?

— Странно слышать подобное от того, кто считал дни до возможности выйти из Драгонхолда.

— Беру слова назад, — усмехнулся он и немного замедлился.

Мне было несложно идти быстрее, однако ещё немного и это начало бы утомлять.

— Ладно, если быть совсем точной, то чуть меньше полутора лет. Просто время в пути воспринимается чуть иначе. Кажется, будто мир вокруг немного застывает. Но даже этого времени достаточно, чтобы некоторые из знакомых мне людей стали чужими.

И это была правда, пусть и частичная. Я не могла сказать открыто, что именно не давало мне остаться на площади. Не хотела портить впечатление о своём народе.

Жизнь слишком часто учила нас защищаться и заставляла прятаться. Если бы не все эти беды…

В любом случае, не стоит гадать. Сейчас Саарг'хаи были озлобленными и подозрительными. Придётся работать с тем, что есть.

Но стоило признаться себе ещё в одной вещи — я больше не могла оправдывать поведение односельчан. Я и сама стала жёсткой (и даже немного жестокой), пройдя «школу» Рози и Фиенда, однако они же и показали мне, что бывает участь гораздо страшнее.

Всему есть предел.

— Завтра я уйду, — пробормотал дракон как бы между делом.

— Завтра? — до меня не сразу дошёл смысл его слов. — Зачем так скоро?

— Боюсь, ваша деревня не выдержит присутствия дракона дольше, чем пару дней.

В голосе Ингвальда не было слышно ни сожалений, ни горечи. Простая констатация факта.

— И когда ты собирался об этом сообщить?

— Сегодня.

Как чудесно!

— Исчерпывающе. Я так понимаю, меня в эти планы никто не включал.

— Правильно понимаешь.

Внутри что-то оборвалось.

Сейчас мне стало не по себе, ведь я была уверена в том, что мы… партнёры. Да, пожалуй, это самое правильное слово.

А теперь он решил бросить меня здесь?!

— Если память тебе вдруг изменила, — старалась говорить как можно более отстранённо, хоть сдержать порыв нагрубить или просто уйти молча было трудно, — я напомню: у нас был уговор. У тебя свои цели, у меня — свои.

— Я принесу тебе посох, — отрезал он, нетерпящим возражений тоном. — Если не справлюсь, оставлю тебе указания, как пробраться во дворец.

— Погоди… что? — я резко остановилась и схватила Ингвальда за руку. — Какие указания? В каком смысле «не справишься»?

Я не рассматривала подобный исход. Даже помыслить не смела! Теперь уже не было смысла сдерживаться, и недоумение в полной мере отразилось на моём лице.

О чём, Шарэт всех раздери, этот ящер толкует?

— Далия, — ещё недавно я хотела, чтобы он обращался ко мне по имени, но сейчас это прозвучало треском откалывающегося ледника. Издалека звук негромкий, но вызывающий ужас, поскольку он не предвещает ничего хорошего, — что ты знаешь о королевских драконах?

Глупый вопрос. То же, что и все.

— Они… Они огромны?

— И ты даже представить себе не можешь насколько. Если Орм обернётся, то под угрозой окажутся все, у кого нет крыльев и исполинского размера.

Никакой логики. Ингвальд тоже к королевским драконам не относится, так что не аргумент.

— Но ведь и ты будешь гораздо меньше него. Разве нет?

— Верно. Но есть существенная деталь: у меня есть крылья. А в малых размерах есть свои преимущества. Я легче, незаметнее и манёвреннее. Рано или поздно король начнёт злиться и ошибаться, что даст мне время.

Похоже, у этого ненормального было странное увлечение, которое он решил возвести в систему. Иначе я не могла объяснить это навязчивое желание драться с соперником больше и по ряду параметров сильнее.

И всё же, как бы убедительно это всё ни звучало, оставалась маленькая неточность: посох просто так не достать.

— Хорошо. Допустим, — я прикрыла глаза и глубоко вдохнула, чтобы продолжить говорить относительно спокойно. — Тем не менее, вы можете повредить сокровищницу, если не уничтожите вовсе. В гневе королю будет плевать на дворец, и никто не помешает ему разрушить всё до основания. А в мои планы это никак не входит, уж прости.

— Что-нибудь придумаю.

— Э, нет. Я тебя вытащила, я нашла корабль, я по доброте душевной согласилась задержаться и исцелить твою мать, а теперь ты решил скинуть меня, как како-то балласт?

Какое-то время мы молчали, глядя друг другу в глаза. Обоим было что сказать, но я не знала, насколько имею на это право. Ингвальд не мог заставить меня отсидеться в деревне, но и действовать за его спиной было бы недальновидно.

От дальнейшего выяснения отношений нас отвлекли крики и улюлюканье, эхом разносившиеся по деревне с площади. Выглянув из-за дома, я увидела костёр. Он пока не разгорелся полностью, но всё уже близилось к тому.

Ритуал и празднование скоро начнутся, а это значит, что нам пора.

— Идём. Обсудим осаду дворца позже, — подбежала к мужчине и потянула его обратно.

— Уверена, что мне стоит там находиться?

— Поверь, ты достоин этого как никто другой.

Похоже, кто-то уже успел дать ему понять, что его присутствие здесь нежелательно. Но ничего, этот «кто-то» переживёт. Пусть многие справедливо не доверяли чужакам, однако у них всё же не настолько тонкая душевная организация, чтобы не потерпеть один вечер.

Во всяком случае, так мне казалось до сегодняшнего дня.

Ингвальд

Селяне всё же сумели спрятать своё недовольство, пусть и не так хорошо, чтобы я не мог его заметить. Похоже, дочь их лидера изначально справлялась с этой задачей лучше, чем кто-либо другой. Любой из них раскололся бы перед докторшей в первый же день.

Решение уйти в одиночку пришло сегодня ночью. Ледяная госпожа и без того пережила то, чего ни одной женщине испытывать не следует. Чтобы так долго работать на Рози, нужно иметь стержень и определённый склад характера, этого не отнять, но этого мало. Понять и принять действия этой стервы невозможно, как ни старайся. А значит, рано или поздно это тебя сломает. И Далию тоже сломало. Не знаю, насколько сильно. Возможно, она и сама не знает.

Мне не было места в мире, где она выросла, это стало ясно сразу. Однако и ей тоже. Как истинная дочь своего отца, она любила это место, этих людей и испытывала нежную привязанность ко всему, что связано с её родом. Но я хорошо понимал этот взгляд. Не только он, но и каждый жест буквально кричали, что всё для Далии здесь чуждо. Она носила фамилию вождя, однако совершенно не понимала, куда себя деть в, казалось бы, знакомом с детства месте.

Все её чувства были знакомы и мне. Именно так я ощущал себя во дворце, пусть и рядом с родным отцом…

Но всё это не имело никакого значения, так как я хотел вернуться к Далии с трофеем — с этим посохом, за который она была готова умереть. А с остальным бы мы разобрались уже потом.

Был всего лишь один момент, который я не учёл: старшая дочь вождя готовится принять ношу своих предков. Это не способствует покладистости (если дело не касается отца) и желанию спрятаться за крепкими стенами или чьей-нибудь спиной.

И всё же подобное стоит обсуждать, когда рядом нет лишних ушей.

Пускай практически все находились на площади и уже вовсю веселились, нельзя исключать, что кто-то всё же решил уйти подальше от шума.

Я встал чуть поодаль от семьи Далии и молча наблюдал, пока моя Ледяная Госпожа горделиво усаживалась по правую руку от отца. Впервые в жизни мне доводилось видеть подобное отношение к дочерям. Обычно все старались беречь сыновей, как наследников, однако здесь всё было совершенно иначе. Савей не был исключением из правил. В деревне любой ребёнок считался сокровищем и подарком небес.

И здесь было совершенно нечему удивляться, если пораскинуть мозгами и посмотреть на ситуацию здраво. У Саарг'хаи осталось мало времени. Если они не выйдут из этого природного круга, их народ точно исчезнет. Наши книги и летописи, на данный момент лживые, вполне могут обернуться правдой, просто со слегка подправленными датами. Не хотелось бы, чтобы старая бумага превратилась в пророчество.

Каждый человек был ценен, что уж говорить о детях… Пожалуй, стоило брать с них пример. Однако не только в этом было очарование северного народа.

Смех и разговоры кончились, стоило некоторым достать инструменты. Далия обернулась и подозвала меня к себе.

Это было даже забавно.

В ней и раньше были заметны некоторые замашки принцессы, но дома они раскрылись в полной мере. Однако в этих жестах не было ни надменности, ни капризов. Только достоинство, присущее человеку, занимающему своё место по праву.

Было крайне занимательно наблюдать за этим.

Более того, мой зверь урчал и потягивался, расправляя крылья и с упоением наблюдая за своей парой. За смелой, статной, уверенной и неожиданно воздушной женщиной.

И это была ещё одна причина, по которой я хотел, чтобы она осталась здесь.

Оказавшись в деревне, Далия словно взлетела. Пускай не всё шло гладко и было видно, что её отличия с большинством жителей чересчур велики, но всё же казалось, будто с хрупких девичьих плеч рухнул огромный груз. При первой встрече я практически его не заметил и списал на Драгонхолд и его влияние, однако теперь это стало совершенно очевидно.

Я считал, что так и должно оставаться.

— Если хочешь, понять, какой Искальдра была до появления драконов на её землях, то слушай внимательно, — проговорила целительница, не отрывая взгляда от женщины с огромной флейтой.

— Я попробую.

Жаль только, что ничего особенного я так и не услышал. Мерные удары в бубен спустя время начали перекликаться со странным вибрирующим звуком.

Далия заметила моё замешательство и с укоризной покачала головой.

— Не ушами слушай, а здесь, — она приложила ладонь к груди и закрыла глаза.

Прикрыв глаза, я с удивлением отметил, что действительно слышится лучше. Постепенно удары стихли, и стал слышен лишь звук костра и размеренное дыхание сидевших вокруг него людей.

Тихое, почти невесомое. Казалось, будто воздух стал чище и легче, пока не заиграла та самая флейта.

В этот миг пропали все прочие звуки. Распахнув глаза, я с удивлением уставился на костёр и сидевшую возле него женщину. Она перебирала пальцами по инструменту, извлекая из него низкие, мягкие и протяжные звуки, похожие на стон, разносящийся по пустошам. Пролетая через нас и подхватываемая ветром, мелодия обволакивала холмы и горы, стремилась в небо.

Костёр разгорался всё сильнее, и стоило его пламени лизнуть верхушку дров, как снова застучал бубен, а вместе с ним из ниоткуда поднялся утробный гул. Вождь, покачиваясь, словно обрёл два голоса. Ему вторили и остальные мужчины. Казалось, это рокот самой земли, пробивающийся через толщу снега и льда. Далия, глядя в пустоту, подала голос.

Но он принадлежал не ей. Через неё пели ветры Искальдры, пронизывающие королевство со всех сторон. Голосами её сестёр запели редкие птицы, решавшиеся на полёт, когда в небе не было хищников, вторгшихся на эти земли.

Это были голоса первобытной природы. Не осквернённой, живой, не запуганной войнами и насилием.

Я уже не видел, как некоторые ушли в ритуальный танец возле огня. Не замечал ничего, кроме тихой скорби по прежним временам, которых даже не знал. Казалось, они были спрятаны где-то в глубине.

Мне не просто позволили наблюдать за ритуалом, меня подпустили к самому сокровенному, что осталось у Саарг'хаи — сердцу Искальдры, прорывавшемуся через их голоса и тела.

Показалось, что где-то далеко взвыли фенры, услышав зов своих собратьев, на короткий миг вспомнивших о своём предназначении.

Не знаю, сколько это длилось, но, когда закончилось, я не смог сразу же прийти в себя. Всё, что я знал о людях и магах, проживавших на этих землях, было ничтожно мало по сравнению с тем, что я увидел сейчас.

— Теперь понял? — Далия приблизилась ко мне и постаралась что-то разглядеть в моём лице.

Сомневаюсь, что у неё это получилось. Никогда прежде у меня не было проблем с тем, чтобы выразить собственные чувства.

Теперь мне казалось, что я понял всё и одновременно не понял ничего. В груди будто появилась зияющая дыра, которая ещё не заполнилась, но эта пустота не тяготила. Странное ощущение.

Я понимал одно — об этом точно должен знать каждый, кто садится на трон Искальдры. Сомневаюсь, что мой братец в своё время обратил внимание на этот досадный, с его точки зрения, нюанс, если вообще о нём знал.

— Пока не знаю, — ответил честно.

Ледяная Госпожа улыбнулась, задорно сверкнув глазами.

— Понял.

Сейчас она была просто девчонкой, и лишь я знал, какой она может быть. И больше всего радовало, что обе этих ипостаси предназначались лишь мне одному. Хранительница ледяного королевства, способная заставить всё внутри гореть огнём.

И с такой же наивностью она в упор не замечала, как хищник уже перестал наблюдать за ней из-за кустов и вовсю нарезал круги, примеряясь, за какой бок лучше укусить, чтобы забрать в свою берлогу.

— Как и хотела моя ледяная госпожа, — Далия вздрогнула, но не отпрянула даже тогда, когда я приблизился на практически непозволительное расстояние. Настолько, что мог запросто услышать её дыхание. — Будут ещё пожелания?

— Вот об этом я говорю! — успевший опостылеть голос резанул по ушам, разрушая магию, с таким трудом воплощённую.

Я поднял голову и едва не зарычал, увидев Матса, оставившего свой мерзкий палец прямо на нас. Ноздри его раздувались от гнева, а сам он трясся, как мелкая собачонка.

Жалкое зрелище.

И я был бы рад придержать зверя, нацепить на него ненавистную узду, если бы не следующие слова, вылетевшие из поганого рта:

— Неужели я один это вижу? Дочь вождя Саарг'хаи стала драконовской шлюхой!

Возмущённый возглас прокатился по толпе. Женщины моментально закрыли уши своим детям и постарались увести их в сторону.

Правильное решение.

Чертовски правильное решение.

И вот уже знакомый дурман, когда дракон берёт верх над человеческой ипостасью, на пальцах прорезаются когти, клыки становятся звериными, а желание рвать на части — неконтролируемым.

— Кажется, ты кое-что забыл, шелудивый пёс, — я даже не старался двигаться медленно. Никто не осмелился бы преградить мне путь, но этот поганец мог опомниться, а мне оно не надо. — Или мои слова для тебя — пустой звук?

Влюблённость и какие-то чувства я бы ещё простил, всё равно ему ничего не светит, но такое… Нет, здесь не было ничего светлого. Ублюдок сокрушался, что пост вождя племени уплывает из его рук.

Женитьба на наследнице титула дала бы ему неограниченную власть в этих местах, предоставила бы все возможности, позволила бы дотянуться до всего.

— И что ты мне сделаешь? — победоносно ощерился он, свято веруя, будто его кто-то спасёт.

— Что угодно, — холодно процедил Савей, не дав мне ответить на этот бессмысленный выпад. — Ты оскорбил мою дочь и считаешь, что позволю кому-то помешать? Я надеялся, что ты не посрамишь имени своего отца и станешь достойным членом клана, но, похоже, ошибся.

До Матса начала доходить вся прелесть ситуации, в которую он себя загнал. И всё же он обернулся на кого-то в толпе. В этом человеке без труда можно было вычислить отца, крайне недовольного поведением своего отпрыска.

Что ж… Саарг'хаи одобряют мои методы, тем легче. Дракон окончательно получил свободу.

— Ты не внял моему предупреждению и посмел оскорбить мою женщину.

Это было последнее, что он услышал, прежде чем одна моя рука сжала его горло, а вторая потянулась к распахнутому от ужаса рту.

Мой палец скользнул между зубами, раздвинув их, несмотря на рваный, хриплый вой, сорвавшийся с его связок. Матс попытался вырваться, дёргая руками, но я сжал горло сильнее — так, что его глаза вздулись, словно готовые выкатиться из орбит.

— Поздно рыпаться.

Я почти услышал треск, когда его нижняя челюсть поддалась моему усилию, разжавшись шире, чем предназначила природа. Слюна, вперемешку с кровью, потекла по подбородку.

Просунул когти внутрь, под самый корень языка, где ткань плотнее и грубее. Почувствовал пульс — частый, панический, отчаянный.

И дёрнул.

Матс захрипел, как подстреленный олень, когда его плоть мягкая и влажная рванулась мне навстречу, упираясь, скользя в пальцах. Она сопротивлялась, тянулась, словно мокрая верёвка. Потом короткое мерзкое хлюпанье и всё. Кожа и мышцы поддались.

Густая тёплая кровь хлынула по моему запястью, прожигая кожу, обдавая железом нос.

Я вытянул язык целиком — дрожащий, рваный, окровавленный лоскут. Ещё пару секунд он дёргался, но затем обмяк такой же отвратительной тряпкой, какой и был его владелец.

Матс затих. Не умер — хуже.

Хриплый звук вырвался из его рта, ставшего бездонной чёрной дырой, из которой толчками струилась кровь.

Я отпустил его, позволив осесть на колени, где он остался, захлёбываясь собственным страхом и слабостью.

Поднял окровавленный язык и, глядя ему в лицо, удовлетворённо оскалился.

— Теперь слушай внимательно, — процедил медленно. Так, чтобы этот выродок услышал. — Драконовской шлюхой зовут тех, кто неразборчив в связях. Возможно, ты мог бы подумать, прежде чем пустить в ход вот это, — потряс ошмётком прямо перед его лицом. — Но больше такого шанса тебе не представится.

Я бросил язык в костёр.

Он вспыхнул, зашипел, в нос ударил запах горелого мяса.

Матс завалился набок дрожащий, но живой.

На его месте я бы перерезал себе горло, но этот слабак даже не пытался побороться за то, чтобы не остаться калекой. Закономерный исход для труса, получившего излишнее доверие.

Далия

Всё произошло слишком быстро.

Едва я успела возмутиться, как над площадью раздался душераздирающий вопль, слушать который у меня не было сил. Я не могла позволить себе закрыть уши, поэтому лишь отвернулась и рвано выдохнула.

Я видела вещи и похуже, но несмотря на поведение Матса, я помнила его ещё совсем мальчишкой. Никто не ожидал, что из тихого парня вырастет нечто подобное. Многие осуждали меня за то, что привела дракона в наше гнездо, но никто не осмеливался сказать мне этого в лицо. Тем более, в таких формулировках.

Жалость тихонько пискнула что-то невразумительное, заглушаемая омерзением. Не к тому, что произошло, а к парню, которого все когда-то считали достойным. Ни один из наших мужчин не посмел бы распустить язык в присутствии женщин, и уж тем более не посмел бы оскорбить её. Даже если она виновата.

Но это бы не мой случай.

Матс корчился на земле от боли, а мои соплеменники даже не посмели шелохнуться. Они не только увидели неполный оборот дракона, но и столкнулись с результатом. Каждый увидел, что ненависть к этим существам влечёт за собой серьёзные последствия, стоит только дать ей волю.

А ведь Ингвальд предупреждал…

Пусть бывший друг и заслужил своё наказание, но долгие мучения ни к чему. Теперь он всю жизнь будет нести бремя молчания, и этого достаточно. Собравшись с силами, я прошла между людьми и уже собиралась исцелить глупого юношу, как в небе раздался рёв. Знакомый и чужой одновременно.

— Гасите костёр, — прорычал Ингвальд, с прищуром разглядывая облака и прислушиваясь к каждому шороху. — И спрячьтесь в погребах.

— Что происходит? — отец прикрыл веки и вслушался в шум ветра, как делал всегда во время опасности. — Не может быть…

Очень даже может, если один из наших с Ингвальдом преследователей оказался достаточно наблюдательным, чтобы заметить белые, развевающиеся по ветру волосы. Будь сейчас день, возможно, мы сумели бы увидеть в облаках силуэты.

— Нужно уходить, — прошептала я.

— Он призвал драконов? — Селли в ужасе округлила глаза.

Ах да, ещё одна старая сказка: если появился один дракон, то жди целый выводок. Рептилия же, да к тому же ещё и крылатая.

Вот только сейчас это было чем-то сродни злому року. Ну, почему эти крылатые твари объявляются в самый неподходящий момент?! С другой стороны, можно ли хоть какой-то момент назвать подходящим для такого?

Леденящие душу звуки повторились, но теперь уже чётче и громче. Оцепенение слетело с толпы так же быстро, как лавина сходит с гор. Никто из присутствующих ни разу не видел дракона вблизи, а кто-то не мог увидеть даже силуэта в силу того, что никогда не покидал деревни. Именно поэтому паники и лишней суматохи не было. Тревога сгустила воздух, но даже при этом все принялись спокойно покидать площадь. Глядя на то, как закрывались двери домов и гасились свечи, я поняла, что кое-чего мы всё же не учли:

— Ингвальд, скажи мне, у нас есть огненные драконы, помимо короля?

— К сожалению, есть, — безрадостно подтвердил Оден.

— В таком случае, у нас нет укрытий. Совсем. Вся деревня сгорит, стоит твои крылатым приятелям пару раз вспомнить о своём пламени.

— Можете оставаться в домах, их не тронут. И отца забери.

— Но ведь он вождь…

— Считаешь, всем будет лучше от его бессмысленной смерти?

Страх сжал моё сердце своими когтистыми пальцами, то и дело царапая грудную клетку изнутри.

Ингвальд доходчиво объяснил мне, каким образом всё будет, если его ослушаться. Не решившись больше спорить и задавать вопросы, я кинулась на поиски отца.

Громко сказано, конечно, потому что он точно направился к холму, на вершине которого стоял священный камень. Идеальная точка для того, чтобы стать мишенью.

Ещё лет пять назад отец мог поднять такую пургу, что ни одна крылатая тварь не посмела бы сунуться. А даже если и так, то быстро потеряла бы ориентиры и камнем рухнула вниз, переломав все кости.

Но барьер отнимает слишком много сил. Чересчур много. Становясь вождём, каждый мой предок связывал свою магию с природой Искальдры, вознося молитвы и хвалу Тэнгриям и Эжинам. Лишь они способны заключить в одном человеке множество сил природы.

Шарэт и Тэраш сильны, но природные силы… это другая материя, недоступная даже им. И, в отличие от двух братьев, эти силы действительно нас слышат. Но сейчас даже они не могли спасти нас от надвигающегося ужаса.

— Папа, нам нужно уходить, — я вцепилась в его руку, едва успев нагнать. — Прямо сейчас!

Он медленно повернулся ко мне и яростно сверкнул глазами, как делал всегда, если мы не слушались и бедокурили больше обычного. Сейчас я осмелилась оспорить его решение, но мне уже не десять лет, чтобы прятаться от отцовского гнева где-нибудь рядом с оленьим загоном.

— Ингвальд может отвлечься на тебя или побояться ранить. Если драконы окажутся здесь, духи не смогут нам помочь. Голос Великой Стужи всё ещё у Ормарра I.

И, словно вторя моим словам, многоголосый рёв в третий раз сотряс небеса.

Облака всколыхнулись и из них стрелами взмыли три силуэта. Нельзя было определить их окрас, но что-то мне подсказывало, что именно с ними мы и встречались. Следом за троицей показалось ещё двое крылатых ящеров.

На мгновение они замерли в воздухе, а затем сложили крылья и камнями ринулись вниз.

— Ты права, моя Первая Песня, уходим, — строго сказал отец. — Духи нам не помогут.

Я же машинально шагнула вперёд и поймала болезненный укол в области груди.

— Он не справится один…

— Не справится, — кивнул папа. — Но и ваши старики ещё кое на что годятся.

Мы кинулись в сторону дома, и едва не отправились к праотцам, когда один из драконов спикировал прямо на нас. Не знаю, что бы он с нами сделал, если бы не отец, отбивший лапу ящера.

— Ты и так умеешь? — я округлила глаза, глядя на зверя, взлетевшего для того, чтобы сделать второй круг.

Никогда прежде не видела, чтобы вождь Саарг'хаи применял ледяную магию, хоть и знала, что он ей обладает.

— А ты думала, я только посохом махать учился?

Честно признаться, да… Всё-таки единственный сын.

Где-то в районе площади раздались первые крики и грохот. Драконы перестали бесцельно летать над деревней и принялись крушить всё, что попадалось им на глаза.

За домами вспыхнуло зарево.

— Милостивые боги, — кажется, впервые в жизни я искренне обратилась к двум братьям.

Потому что только молитвы к столь могущественным существам могли спасти нас от исчадий преисподней. И вот, вверх взмыл белый дракон с проблесками красной и чёрной чешуи. Он был ощутимо крупнее своих собратьев, но всё же их было пятеро.

Вторженцы отвлеклись, толком не успев ничего разрушить, и всем скопом кинулись на Ингвальда.

Дурное предчувствие, не имевшее название, обрело образ и плоть. Вот что не давало мне покоя! Подсознательно я знала, что эти чудовища пришли за моим драконом.

— Не стой, милая, — лишь голос отца вывел меня из транса, в котором я находилась. — Быстро домой. Ты нужна сёстрам.

Всё внутри воспротивилось. Первый порыв — резко одёрнуть отца и сказать, что Ингвальду я нужнее.

Нелогично. Глупо. Неправильно.

Но я так чувствовала.

И всё же разум возобладал. Если я сейчас высунусь, то дракон моментально бросится на мою защиту и пропустит удары врага. А их было много. Пришлые твари плевались огнём, пытались вспороть ему брюхо своими когтями.

Впервые в жизни мне довелось увидеть драконий бой. Он напоминал смертоносный танец, как у хищных птиц, пытающихся вырвать добычу из когтей друг друга.

Ингвальд дрался так, словно сам был воплощением стихии. Резко, рвано, без пауз на оценку и сомнения. Он не удерживал позицию, а врывался, ломая чужие траектории, сбивая расчёт, вынуждая противников реагировать на него, а не наоборот. Его движения напоминали удар молнии: внезапные, ослепительные, смертельные.

Он крутился в воздухе с невозможной для такого размера ловкостью. Резкий разворот, и вражеские когти царапали пустоту. Обманный уход вниз, и тут же рывок вбок, сопровождаемый вспышкой пламени. Один из ящеров не успел скорректировать полёт — Ингвальд врезался в него плечом, провернув в воздухе, и тут же рванул вверх, не дожидаясь, чем всё закончится.

Он не добивал.

Он рвал и исчезал.

Я видела, как он бросался в самую гущу, словно не чувствовал страха. Слишком близко. Слишком рискованно. Каждый его манёвр был на грани — ещё взмах крыльев, ещё доля секунды, и всё могло оборваться. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, а пальцы онемели от желания удержать его взглядом, не дать сорваться.

Сразу вспомнился тот самый бой на арене Драгохолда, когда Ингвальд кидался на противника, превосходящего его по силе со змеиной ловкостью. Но то было чудо. Везение!

— Безумец… — выдохнула я, сама не зная, молюсь или проклинаю.

Добираясь до дома и спотыкаясь о снежные насыпи, я то и дело поднимала глаза в небо, стараясь разглядеть, что же там происходит, но ничего не могла понять в этой каше из огня, хвостов и крыльев.

Отец затолкал меня домой под протестующие крики и захлопнул дверь, прекрасно зная, что я не оставлю сестёр одних.

— Далия, — Лайри вышла из кухни с красными от слёз глазами.

— Что случилось?

Первая мысль: что-то с Селли.

— Там Матс. Он…

Шарэт его раздери!

Ну, конечно, куда ещё Ульв мог отправить своего сына?

— Веди.

Сейчас я никому помочь не смогу, а так хоть руки и голову займу.

Целителей в деревне немного. Если быть точнее — всего двое. Но Асмунд слишком слаб, только царапины и лёгкий кашель вылечить способен. Неудивительно, что Матса оттащили к нам.

Сомневаюсь, что он сам был способен ходить.

Девочки постелили простыни на стол и уложили приговорённого набок.

— Где Селли? — я огляделась по сторонам, не найдя младшей сестры.

— Она не смогла на это смотреть.

Лайри тоже побледнела, глядя на окровавленного мужчину и пятна возле его головы.

— Иди к ней.

— А если…

— Без «если». Я разберусь.

Вряд ли он будет страшнее взбесившегося дракона с ментальным даром. Тем более, здесь не камера, из которой нельзя будет выскочить. Достаточно будет сбежать в соседнюю комнату и захлопнуть дверь.

Услышав мои шаги, Матс широко распахнул глаза. Его челюсть задрожала, но из горла вырвался лишь влажный хрип. Его лицо обрело землистый оттенок, вокруг посиневших губ образовалась бордовая корка, сосуды в глазах полопались. Мне не раз приходилось видеть нечто подобное, и сейчас было не так страшно.

И всё же рука дрогнула.

Матс дёрнулся и попытался ухватиться за меня задеревеневшими пальцами.

— Лежи смирно, — грубо оборвала его, как делала это с некоторыми узниками Драгонхолда. — Сам нарвался. Тебя ведь предупреждали.

Если он и понял что-то из сказанного мной, то вряд ли мог здраво оценить. Но командирский тон сработал безотказно, и пациент успокоился, смиренно ожидая своей участи.

— Тебе крупно повезло, что я не Рози, — буркнула, прижимая пальцы к его челюсти.

Сила привычно потекла из груди по венам, вызвала покалывание в подушечках и вырвалась наружу зеленоватым свечением. На этот раз оно было чуть ярче свечи, стоявшей на полке, но этого достаточно.

Рана была серьёзной, но дар потянулся не только к ней — кости тоже треснули.

И всё же стоило поблагодарить Матса за его длинный язык, которым он больше не воспользуется. Полностью погрузившись в своё дело, я перестала слышать рычание и грохот, забыла о крыльях и острых, как мечи, зубах. Я больше не думала о страхе и смерти.

Сейчас у меня была задача: излечить. И ничто не могло сбить меня с курса, даже конец света.

Это было моим океаном, который я знала вдоль и поперёк. И мне не нужен был корабль, чтобы переплыть бушующие волны. Я сама корабль, и я же капитан.

Улыбка тронула мои губы после того, как дыхание Матса выровнялось, а сам он погрузился в глубокий сон.

Начинаешь скучать даже по самым забористым хворям и ранам, когда изо дня в день тебе приходится видеть изувеченные тела или же наносить раны самостоятельно. И как бы ни было печально исцелять человека, которого знаешь с пелёнок, от подобного, именно это подарило мне чувство, что я наконец-то на своём месте.

— Как ты это делаешь? — Лайри с благоговейным трепетом смотрела на меня и подала голос, как только с лечением было покончено.

— Ты же не могла смотреть на это.

— Я не на него смотрела, а на тебя.

— Это не так сложно. Например, мне никогда не сделать таких узоров, — кивнула на окна, разрисованные явно её рукой. — Сила сама чувствует, что исправить, мне лишь нужно её контролировать.

— Раньше у тебя так не получалось. Как научилась?

Контроль для всех был един. Но мне совершенно не хотелось, чтобы моя семья хоть раз в жизни прикоснулась к этой грязи.

Драгонхолд — поганый учитель. Знания даёт хорошие, но цена за них непомерная.

— Так, как ты никогда учиться не будешь. Во всяком случае, мне бы этого хотелось.

Смыв с Матса всю кровь, я отряхнула ладони и села на пол, слушая, как Лайри копошится на кухне. Вряд ли кому-то из нас захочется есть в ближайшее время, но ей тоже нужно было успокоение.

Селли тревожно спала, свернувшись калачиком в своей постели и вздрагивая от каждого громкого звука, раздававшегося с улицы. Если верить им, то Ингвальду и мужчинам из деревни удалось увести этих тварей подальше.

Оставалось лишь надеяться, что вскоре всё закончится. Ещё неизвестно, сколько пострадавших мне нужно будет взять на себя.

Ещё и Ингвальд. На его вторую ипостась уйдёт море сил.

— Тебе нужно поспать, — сестра сняла фартук и кинула его на стул, усаживаясь рядом со мной. — Возможно, нам придётся дать кому-то пищу и кров. Ты будешь нужна нашему народу.

— Знаю, милая, — я потрепала её по такой же светлой, как у меня, макушке и прижала к груди.

Народ. Народ. Народ!

Стыдно признаться, но сейчас меня больше волновали те, кто остались там, снаружи. Наши мужчины.

Именно наши, и никакие больше. Если не станет отца, то пост вождя перейдёт ко мне, и нам придётся, перешагивая через горе, восстанавливать разрушения. О том, что Ингвальд может отправиться к праотцам, я старалась вообще не думать.

Мы почти задремали, вслушиваясь в дрожь стёкол и треск дерева, но дверь рывком распахнулась, впуская стужу. Моментально пробудившись, я выбежала вперёд и увидела ссутулившегося отца. Он держался за дверной косяк и, тяжело дыша, произнёс лишь одно слово, выбившее почву у меня из-под ног:

— Дракон…

Полностью проигнорировав крики сестры с просьбами остановиться или одеться, я помчалась туда, где по-прежнему оставались следы битвы. Непрошеных гостей действительно увели к холму, и несколько крылатых тел отчётливо виднелись на белом снегу.

В небе же не было никого.

Далия

— Далия, мы здесь! — Ульв помахал мне рукой, полностью уверенный в том, что я бегу именно к ним.

— Не сейчас! — пронеслась мимо со скоростью арбалетного болта и, взобравшись на холм, начала судорожно искать знакомую фигуру.

Драконы были разных цветов, в том числе и белые, но все были изранены. Некоторые уже успели перекинуться в человеческую ипостась, а мне лишь оставалось надеяться, что среди них нет одного-единственного.

И всё же среди них был тот, кто преследовал нас в прошлый раз. Остальные были мне абсолютно незнакомы. Похоже, остальных всё же горы изрядно потрепали.

При очередном повороте мне удалось заметить знакомую морду. Дракон был изрядно потрёпан и засыпан снегом, но всё ещё находился в сознании. Едва не утопая в сугробах, я подобралась к нему и всмотрелась в родные глаза.

Ингвальд рвано выдохнул и прикрыл веки. Он, дурень такой, извинялся передо мной. Было бы за что!

— Сейчас, мой хороший, — шепнула, полностью игнорируя окрики односельчан. — Сейчас, потерпи немножко.

Я уже собиралась влить в него всю магию, что у меня была, но дар шёл слишком тихо и неохотно. Раны только выглядели страшно. Прихвостни Ормарра не смогли нанести серьёзного ущерба, лишь измотали моего дракона.

— Только не оборачивайся сейчас, ладно? — аккуратно провела ладонью по чешуе. — Я ничего с собой не захватила. Лучше возле дома…

Сама не знаю, почему вдруг подумала о такой мелочи. Просто облегчение накатило с такой силой, что все остальные мысли попрятались по углам, дабы не оказаться за бортом.

Я привыкла жить в страхе. За себя, за близких. Но такого ужаса не испытывала никогда. Лишь сейчас тело расслабилось, а глаза и нос защипало от подступающих слёз, которые словно ждали своего часа с первого дня нахождения в Драгонхолде.

Они застыли где-то глубоко, комом под рёбрами, и вместо них по телу прокатилась дрожь — мелкая, предательская, от кончиков пальцев до затылка. Будто я замёрзла изнутри. Колени внезапно стали чужими, мягкими, и если бы не горячая чешуя под ладонями, я бы просто осела в снег.

Облегчение оказалось не светлым. Оно было тяжёлым, оглушающим, как удар по голове. Мир на секунду стал слишком громким: ветер резал уши, люди кричали, снег скрипел под чьими-то сапогами.

И всё это проходило сквозь меня не задерживаясь. Я слышала, но не воспринимала. Видела, но не осознавала.

А потом начало всплывать.

Не мыслью — ощущениями.

Тёмный коридор Драгонхолда. Запах сырости и крови. Письма, написанные ровным почерком, за которым пряталась боль. Крик, который я тогда не позволила себе издать. Каждый раз, когда приходилось быть сильной. Каждый раз, когда нельзя было дрогнуть. Когда смотрели. Когда ждали. Когда надеялись.

Всё это поднималось теперь, медленно, как лёд, всплывающий со дна чёрной воды.

Грудь сдавило так, что стало трудно вдохнуть. Слишком много всего оказалось внутри, и я даже не знала, что ношу это с собой. Страх за отца. За сестёр. За людей. За него. За себя — где-то в самом конце списка, почти стёртое.

Я наклонилась ближе к Ингвальду, уткнулась лбом в его морду, делая вид, что просто проверяю дыхание.

На самом деле я пряталась.

Если бы я сейчас выпрямилась, посмотрела на всех этих людей, на кровь в снегу, на дым, на следы боя… что-то во мне могло треснуть окончательно. А так я держалась за его тепло, как за якорь, и позволяла этому шторму пройти сквозь себя, не разрушая снаружи.

Губы дрогнули, но голос остался ровным:

— Всё хорошо… слышишь? Всё уже хорошо.

Я не знала, кому именно это говорю. Ему, себе или той части меня, которая всё это время шла вперёд на одном упрямстве и, наконец, поняла, что можно остановиться хотя бы на мгновение.

В конце концов иногда ведь можно позволить себе маленькую слабость?

— Далия.

Или нет.

С трудом вернув конечностям подвижность и заставив себя выпрямить спину, я обернулась на того, кто меня окликнул.

Ульв. Конечно, кто же ещё.

Вот только, если присмотреться к его лицу, можно с лёгкостью понять, что сейчас не до колкостей. Лучший охотник деревни, способный неделями пропадать в лесах за пределами защитного круга и при этом возвращаться без единой царапины, был не на шутку перепуган.

— Отправляйся к дому и скажи отцу, что я велела лежать, — быстро сказала Ингвальду, прежде чем встать. — Тебе нужно передохнуть.

Принюхавшись, он несколько рыкнул на одного из лежавших на земле людей, но всё же сделал, как я велела.

Драконов, кроме него, больше не осталось. Все либо погибли, либо потеряли сознание, утратив связь со второй ипостасью. Возможно, именно поэтому он не стал спорить и, отряхнувшись от снега, спокойно направился в указанную сторону, совершенно не обращая внимания на остальных.

— Надо будет сказать твоему отцу, чтобы напомнил тебе об ответственности, — недовольно прокомментировал отец Матса.

— Так же, как ты напоминал о достоинстве Саарг'хаи своему сыну? — равнодушно спросила я. — Вы для этого пересекли холм? Чтобы обвинить меня в чём-то?

Ледяная корка, действовавшая, как маска, пригодилась и сейчас.

Нет, на слова Ульва мне было совершенно наплевать. Он никогда не уподобится своему отпрыску, но и осуждения моего выбора скрывать не станет, просто придать ему уважительную форму. Этого мне было достаточно.

— Ты сильно изменилась, Далия.

— По-другому бы не вышло. Но это обсудим потом. Что случилось? Кто-то умирает?

— Пока нет, но может.

Уже легче…

— Идём, посмотрим, что там происходит.

Места шуткам и колкостям действительно не было. Теперь, осматривая поле боя свежим взглядом, я заново оценила последствия произошедшего.

— Где Дагни? — вдова, потерявшая всех своих детей, проживала на окраине деревни, и именно её дом пострадал сильнее прочих. А, если быть точнее, полностью сгорел.

— Не видел, — честно признался друг отца и медленно развернул меня чуть в сторону. — А вот на это посмотреть стоит.

— Во имя Тэраша…

— Вот именно, во имя него.

Нужно следить за языком. Альянс Драгор верил в этих богов, но все наши относились к ним с долей презрения. Если я случайно ляпну ничто подобное при других, они могут предпочесть смерть исцелению от моей руки.

Драконьи боги, правила и разрушения…

Во всяком случае, всё было не так плохо, как я ожидала, но и не очень хорошо. В отличие от Ингвальда со множеством кровоточащих ран от когтей и зубов, у соплеменников были множественные ожоги.

Многие из них были в сознании, но далеко не все смогли бы продержаться достаточно долго.

— Сначала покажи мне тех, кто жив, но без сознания. Нужно дать им возможность дожить до утра.

— Они там, — Ульв кивнул в сторону группы, сидевшей на снегу. — Двое.

— Я постараюсь сделать всё быстро, но вам нужно отвести всех к Асмунду.

— Я думал…

— Он живёт один, и живёт он в отдельной хижине.

— Та, что приспособлена под большое количество раненых, не протоплена.

— Так протопите, — честное слово, я старалась себя контролировать, но смотреть на мужчину иначе не могла.

В моём взгляде явно читалось слово «идиот» и множество его синонимов.

Похоже, всем повезло, ведь в моё отсутствие не было ни эпидемий, ни каких-либо других серьёзных напастей. Всё сложилось так удачно, словно Искальдра решила пощадить своих детей, а затем воздать им по заслугам, и всё за один день.

Кольцо облаков, защищавших нас, становилось всё бледнее. Вполне вероятно, что у нас оставалась всего лишь пара недель, если не меньше, а затем нам придётся уйти. Снова.

И при таком раскладе человек старше моего отца не может додуматься до столь простых вещей?

— Ульв! — окликнула его и на всякий случай напомнила: — Вторженцев нужно добить.

— Добить? — выступил один из мужчин. — Их надо связать и допросить?

— О, я посмотрю, как ты его допросишь, когда он наберётся сил, перекинется и откусит тебе голову, — хмыкнул юноша, лица которого я не могла разглядеть.

— Далия и Эрик правы, — громогласно заявил отец, поднявшийся на холм. — Не стоит сохранять им жизни.

Он забрал с собой несколько человек, чему я была очень благодарна. Несмотря ни на что, моё спокойствие и спокойствие моих сестёр были для отца гораздо важнее, нежели косые взгляды. Мы старались не злоупотреблять этим, прекрасно осознавая последствия, но в такие моменты я снова чувствовала, что у меня есть надёжная опора.

Вот и сейчас вождь снова поставил свой отцовский долг выше, прекрасно осознавая, что это никому не навредит.

Люди расступились, пропуская меня к пострадавшим.

— Что вы делали?

— Прикладывали снег…

Идиоты.

Действовать пришлось быстро, перебегая между всеми тремя.

Можно только представить, что тут творилось, глядя на изуродованные лица и руки. Мех превратился в чёрные оплавленные куски, кожа на одежде обуглилась и потрескалась.

Здесь ни один целитель гарантий не даст…

— Забирайте их, — отдала приказ и направилась в сторону дома Асмунда.

Остальных уже сопроводили, поскольку раненых я больше не видела.

Те, кто всё же сумели избежать драконьего гнева, выходили из лазарета, брезгливо морща носы. Не все, но многие.

Время пролетало незаметно. Впервые в жизни я подумала, что все травы и настойки Асмунда не настолько уж и бесполезны. Пока мне приходилось тратить свой резерв на тяжёлых больных, он помогал тем, кто не нуждался в магии или мог подождать.

Внутри хижины достаточно быстро стало жарко, душно и тесно. Воздух пропитался запахом дыма, палёной шерсти, мазей и страха. Он лип к горлу, оседал на языке, стал густым и вязким.

— Свет ближе, — коротко бросила я, опускаясь на колени возле очередного.

Парень. Совсем ещё мальчишка. Не могла вспомнить его имени, да и не старалась. Брови и ресницы выгорели, кожа на щеке вздулась пузырями, плечо — сплошное багровое пятно с треснувшей, побелевшей коркой. Он был без сознания, но тело всё равно мелко подрагивало.

Я положила ладонь ему на грудь, вторую — на обожжённое плечо.

Сначала всегда одно и то же — дыхание.

Замедлить. Углубить. Не дать телу захлебнуться собственной агонией.

Магия пошла неохотно, словно пробиралась сквозь густую смолу. Ожоги всегда брали тяжело. Слишком большая площадь. Слишком много повреждённой ткани.

Тепло потекло из меня тонкой, выверенной струёй. Не заливать — направлять. Закрыть внутренние надрывы, снять спазм, не дать лёгким «сгореть» изнутри. Кожу я почти не трогала. Лишь только по краям, где тело ещё могло восстановиться само.

— Он доживёт до утра, — выдохнула, не открывая глаз. — Мази. Часто. И воду по капле.

Меня уже тянули дальше.

Другой был старше. Обожжены руки — до локтя. Пальцы скрючены, кожа местами лопнула. Он был в сознании и смотрел на меня так, будто готовился отправиться к предкам.

Ненавижу этот взгляд.

— Будет больно, — предупредила тихо.

Он кивнул.

Я взяла его руки в свои, и в этот раз магия ударила резче — пришлось гасить воспаление, останавливать начинающееся отмирание тканей. Это всегда, как идти по тонкой кромке льда: шаг влево — и спасёшь, шаг вправо — и выжжешь остатки сил, оставив человека калекой на всю жизнь.

Давно я не заботилась об этом. На протяжении года возможность подобного исхода была несущественной мелочью, никак не влияющей на испытания очередной дряни, разработанной в лаборатории.

Он зашипел сквозь зубы, плечи заходили ходуном.

— Дыши, — сказала жёстче, чем хотела. — На меня смотри.

Когда я убрала руки, он всё ещё мог шевелить пальцами.

Этого было достаточно.

Дальше — женщина. Лицо почти не пострадало, зато спина… Одежда расплавилась и прилипла к коже.

Я работала молча. Снимала жар, останавливала внутреннее разрушение, удерживала её сознание на грани, не давая сорваться. Асмунд стоял рядом и осторожно отделял ткань, шепча что-то успокаивающее, словно это могло заглушить её хриплые стоны.

С каждым прикосновением сил оставалось всё меньше.

Будто кто-то вынимал из меня кости, оставляя одну оболочку, набитую светом, который я раздавала, раздавала, раздавала…

— Далия, — голос Асмунда донёсся словно из-под воды. — Хватит. Ты бледная.

— Следующий, — ответила, уже не чувствуя губ.

Я видела их всех сразу.

Обожжённые руки. Лица. Чужую кровь. Свои дрожащие пальцы.

Желание спасти каждого поднималось во мне упрямой волной: если постараться сильнее, то всё получится. Нужно просто отдать чуточку больше.

Но магия не слушала желаний.

Прошло совсем немного времени, и руки скрутило спазмом. Я рухнула на колени и прижала их к груди, которую нещадно кололо изнутри вот уже несколько часов.

— Быстро домой, — яростно шепнул Асмунд, накидывая на меня шубу и выставляя за дверь. — И чтобы не появлялась здесь, пока не восстановишься.

И сама бы рада. Но если кому-то станет хуже, никто не сможет помочь.

Далия

Дом встретил меня тишиной, но всё же казался… не таким, что ли.

И не только потому, что с тремя дочерьми здесь всегда стоял гвалт, но и по причине отсутствия родных запахов. Травы лазарета и металлический запах крови настолько забили нос, и ничто другое попросту не ощущалось.

Мерный скрип ветра и лёгкий свист ветра в щелях убаюкивали. Я даже порадовалась тому, что отец и сёстры остались в лазарете. Тишина — это всё, чего мне хотелось после стонов, воплей и слёз. Было непривычно окунуться в спокойствие, ведь такой роскоши у меня не было уже очень давно. Комнаты медсестёр Драгонхолда были общими, а в остальных местах нет-нет, да сновала охрана.

Шум в одной из спален заставил меня открыть глаза. Усилием воли я отстранилась от стены, на которую опиралась с момента прихода домой.

Во всей этой суматохе я совершенно забыла об Ингвальде, который тоже мог быть ранен.

Прихватив пару чистых полотенец и графин с водой, тихо проскользнула в комнату и увидела дракона, сидящего на кровати и разве что не свернувшегося в комок. Голова его была практически на коленях, рука сжимала грудь, словно сердце болело.

Но такого просто не может быть! Ингвальд был абсолютно здоров.

Немного подумав, я поняла, что дело в драконе.

— Так плохо? — даже не пыталась скрыть своих эмоций.

Ингвальд вскинул голову и посмотрел на меня так пронзительно, что я на миг замерла, ошалев от увиденного. Лоб мужчины покрыла испарина, а плечи слегка подрагивали, но даже при таких обстоятельствах он не выглядел жалко.

Возможно, дело в шрамах, красовавшихся на его теле. Рубцы, ставшие особенно заметными в свете луны, говорили о том, что этого человека пустой хворью не возьмёшь. Он пережил нечто гораздо более страшное, чем… Чем что? Борьба за деревню с пятью драконами? Зверь-то был заперт.

— Переживу, — практически прорычал он сквозь зубы.

Нет, так дело не пойдёт.

— Ложись давай, — толкнула Ингвальда плечо и полила водой одну из тряпок. — Ты весь горишь.

— Оборот после серьёзного ранения…

— Так себе затея, знаю. И какого Шарэта они сюда притащились?

Сил оставаться беспристрастным целителем у меня не было, поэтому сейчас я просто ворчала себе под нос и пыталась хоть как-то охладить тяжело дышащего мужчину с драконьим нравом. Он что-то говорил про то, чтобы я к нему не прикасалась и что он всё сам переживёт, но целитель, который слушает больного — плохой целитель.

Он перехватил моё запястье раньше, чем я успела коснуться его шеи.

Не резко. Но так, что я сразу поняла — сил у него гораздо больше, чем мне казалось изначально.

Кожа под пальцами была горячей, почти обжигающей. Пульс бился тяжело, неровно, словно в груди действительно шёл бой с собственным зверем.

— Я сказал… не надо, — выдохнул он, но голос дрогнул.

— А я сказала — лежать. И молчать, — отрезала я тише, чем собиралась.

Я высвободила руку и шагнула ближе. Слишком близко.

Запах дыма, крови и чего-то острого, почти металлического смешался с привычным, тёплым ароматом его кожи. Под рёбрами что-то болезненно сжалось. Только сейчас, в тишине, до меня начало доходить, как близко я была к тому, чтобы его потерять.

Опустилась на край кровати и прижала мокрую ткань к его груди. Ингвальд втянул воздух сквозь зубы, мышцы под моей ладонью дрогнули и перекатились — плотные, напряжённые, словно натянутые канаты.

— И надо же было мне так вляпаться, — пробормотала я, не поднимая взгляда. — Я, вообще-то, планировала помощника вытащить, а не новый ворох проблем. Вот почему ты их не увёл? Мог бы спрятаться в облаках, напасть из тени. Их же было больше.

— Ты удивишься, но я видел.

— И всё равно…

Он перехватил мою руку снова. На этот раз — медленнее. Большие пальцы легли на тыльную сторону ладони, удерживая её на месте.

Я подняла глаза.

В его взгляде не было ни привычной насмешки, ни дерзости, ни вызова.

— Времени не было, — тихо произнёс он. — Готова была пожертвовать своим народом?

И было в его словах что-то такое… Я прекрасно понимала, что дело было не в народе, но не могла этого доказать. А, может, мне просто померещилось.

Горло сжалось. Я вдруг поняла, что стою на грани, за которой начинаются слёзы, истерика, крик. Всё то, что я себе запретила очень давно.

Медленно выдохнула, пытаясь вернуть контроль, и провела ладонью выше — к его шее, к линии челюсти. Кожа там была влажной от испарины. Под пальцами чувствовалась дрожь.

— Больно? — спросила я почти шёпотом.

Он криво усмехнулся.

— Ты же знаешь, что нет.

Ложь.

Я чувствовала, как под моей ладонью судорожно сокращаются мышцы. Как дыхание то учащается, то сбивается. Его зверь метался внутри, царапая рёбра. Мне было не понять, каково это — владеть второй ипостасью, но дракон будто говорил со мной.

Странное ощущение. Вполне возможно, что я просто сошла с ума.

Я переместила руку к его сердцу.

Ингвальд резко втянул воздух.

Тепло под ладонью было почти невыносимым. Пульс бился гулко, тяжело. И вместе с ним нечто первобытное, дикое, рвущееся наружу.

— Ты дрожишь, — произнёс он хрипло.

Только сейчас я заметила, что это правда.

Мои пальцы едва заметно подрагивали. Это походило на странную заразу, захватывающую тело с бешеной скоростью. Перед глазами снова заплясали картинки с распластанными на снегу крыльями.

Я не плакала. Но дыхание стало поверхностным, слишком частым для того, чтобы продолжить рассуждать здраво.

— Я думала, ты не встанешь, — призналась неожиданно для самой себя. — Там, в снегу. Когда ты закрыл глаза.

Тишина в комнате стала плотной. По воздуху пробежали искры, как те, на корабле. Но ведь сейчас не было ни шторма, ни качки, ни высоких мачт. А ощущения были те же.

Он отпустил мою руку, чтобы через секунду притянуть меня ближе.

Всё случилось так быстро, что я потеряла равновесие и упёрлась ладонями ему в грудь.

Руки Ингвальда легли мне на спину. Неуверенно, будто он сам не до конца осознавал, что делает. Пальцы медленно сжались, притягивая ближе, как нечто важное и хрупкое. Глядя в его пожелтевшие звериные глаза, я не могла издать ни единого звука.

Мой лоб коснулся его плеча. Кожа под губами была солоноватой от пота. Я слышала, как его дыхание постепенно выравнивается.

И только тогда поняла, что сама дышу в такт ему.

— Ты нужна им, — тихо сказал он, опалив макушку своим дыханием.

— Я знаю.

— Но если ты ещё раз вот так побежишь ко мне по сугробам…

— То что? — подняла голову.

Он посмотрел на меня с прищуром, обдумывая свой ответ.

— Я лично тебя прибью.

— Не умеешь ты обращаться с женщинами, — хмыкнула я, прижавшись к нему теснее. — Они такое не любят.

Его пальцы в моих волосах сжались крепче, и, прежде чем я успела понять, что происходит, он дёрнул меня на себя.

Губы столкнулись без осторожности. Казалось, что проснулась жажда, которая слишком долго не замечалась и теперь захватила разум, стоило глазам увидеть стакан с живительной влагой.

Дыхание Ингвальда, как и моё, сбилось, обожгло кожу. Щетина царапнула подбородок.

Раньше, чем я пришла в себя, он отстранился. Резко, почти с усилием, оставив между нашими губами рваный вдох.

— Что скажешь? Так лучше?

А мне и ответить было нечего.

Казалось, комната пошатнулась, и всё, что я могла — ухватиться за мужчину, чтобы не свалиться на пол. Шторм на борту «Тени Семи Ветров» ощущался легче.

Я уже было открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, но сбилась, услышав стук своего сердца, мечущегося в груди. Оно не могло найти себе места, подхватывая ритм другого, бившегося в теле другого человека.

— Сейчас ты можешь врезать мне, встать и уйти.

Пальцы словно сами собой потянулись к его лицу и пробежались по напряжённой скуле, спускаясь к подбородку и задевая щетину, ещё несколько секунд назад царапавшую мою кожу.

Ингвальд шумно втянул ртом воздух и прикрыл глаза. Стоило ему напрячься всем телом, как я машинально одёрнула руку, словно сделала что-то неправильное.

Хотя, что может быть неправильного, когда ты уже лежишь на полуобнажённом мужчине и даже не вырываешься? Более того, готова мурлыкать кошкой каждый раз, стоит его пальцам чуть сильнее сжать твою талию.

Прикосновения Ингвальда обжигали сквозь одежду, горячее дыхание опаляло лицо, ещё сильнее подогревая и без того вскипевшую кровь. То, что я раньше списывала на лихорадку или наваждение, проснулось и ударило с новой силой, прогоняя не только усталость, но и любые приличия.

Резерв взбунтовался. Практически опустошённый, он словно пульсировал, направляя меня к нему — к дракону, которого я вытащила на свою голову.

— Играешь с огнём, Дочь Севера.

— Да, пожалуй, — глядя в его глаза, как заворожённая, провела пальцем по одному из шрамов на его груди. — И это плохо?

— Боюсь, что завтра ты решишь именно так. А потрясений на сегодня тебе явно хватит, — он старался говорить спокойно, но его рука, так и не ослабившая хватку, выдавала его с головой. — Сейчас ты не в себе.

Похоже, он заразил меня своим безумием. Наши сердца бились в унисон, дыхание у обоих сбилось…

— Сегодня и правда случилось многое. И я хочу поскорее об этом забыть, — наклонившись ближе и разгладив морщинку меж бровей Ингвальда, я сказала так тихо, чтобы услышал только он: — Так стань же моим забвением.

Я сама припала к его губам, осознавая, что пути назад не будет.

О, как бы сейчас упивался Матс, указывая на меня пальцем и вопя во всё горло: «Смотрите, я говорил! Дочь вождя Саарг'хаи стала драконовской шлюхой!» И на этот раз никто не стал бы его останавливать. Вот только что они могли понять?

Живя в закрытой деревне, никто из них не мог представить, что ты чувствуешь, что видишь и слышишь, когда кто-то близкий твоей душе находится на грани смерти. Никто и никогда не выходил дальше леса, не мог представить, каково это — спасать друг друга раз за разом.

Я выбирала Ингвальда снова и снова. Осталось финальное решение с моей стороны, потому что он уже сделал свой последний шаг, взлетев в небо, чтобы сразиться против пятерых своих собратьев за тех, кого я люблю, за кого рисковала собственной жизнью.

И никто не сможет изменить того, что сейчас произойдёт.

Дракон больше не пытался спорить и воззвать к моему разуму, окончательно отбросив свой собственный.

Платье словно само сползло с плеч, обнажая не только тело, но и душу. Поцелуи мужчины то и дело оставляли ожоги на шее, ключицах, опускаясь всё ниже и вызывая томительную дрожь по всему телу, вплоть до самого чувствительного места, не предназначенного ни для чьих глаз.

На мгновение меня охватило напряжение, от нахлынувшего стыда за то бесстыдство, что мы творили. Но то было лишь мгновение.

Прежде мне не приходилось задумываться о том, какой может быть близость между мужчиной и женщиной. Я успела наслушаться похабных рассказов от медсестёр в Драгонхолде, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас.

В эту самую минуту не было места ни грязи, ни позору. Это было познание нас обоих. Настолько глубинное и чистое, что мне понадобилась вся моя смелость, чтобы не закрыться снова. Чтобы принять простую истину — больше не нужно прятаться.

Ингвальд действовал нежно, аккуратно, но даже у железной выдержки есть предел.

Мир перевернулся, и вот уже надо мной нависал мужчина со звериными глазами и заострившимися клыками. Но теперь он нисколько не пугал. Что-то внутри твердило, что этот дракон мой. Только мой!

Хотя бы ненадолго.

Он пробежался пальцами по моему лицу и грубо прихватил меня за челюсть, с силой на неё надавливая, выбив из меня очередной вздох. А затем резко подался ко мне, врезаясь в мой рот.

Я тихо вскрикнула, ощутив, как Ингвальд прикусил мою губу. На языке появился лёгкий привкус металла, но он лишь сильнее распалил обоих, окончательно стирая всё правильное и добропорядочное.

Тихий смех Ингвальда ударил по моим и без того натянутым нервам. Тело больше мне не принадлежало. Как в трансе я обвила ногами поясницу дракона и выгнулась в его руках, сотворивших со мной что-то невообразимое: ладони мужчины были везде, оставляя клеймо на каждом месте, куда только могли дотянуться.

Никогда прежде мне не приходило в голову, что можно чувствовать нечто подобное. Оно не поддавалось ни логике, ни здравому смыслу, ни чему-либо другому. Именно оно заглушило неожиданную боль настолько, что она отозвалась лишь глухим всплеском, оставив только аромат кожи, особенно острое ощущение шрамов под пальцами и разгорячённое дыхание.

Я сама превратилась в зверя. Голодного, жадного. Наверное, именно поэтому со всей силы вонзила зубы Ингвальду в плечо, стараясь заглушить рвущийся наружу горловой стон.

Ингвальд прижался ко мне всем своим телом, хрипло зарычав сквозь сжатые зубы, отправляя нас обоих далеко за пределы небес, по которым распластаны небесные рукава.

И пусть предки проклянут меня, я ни о чём не жалела.

Но этот миг, теплом разливающийся в груди, быстро закончился. Слишком быстро.

Я почувствовала, как мышцы Ингвальда напряглись, и почти сразу меня охватил холод, облизывая разгорячённую чужим теплом кожу.

— Ингвальд, ты… — совершенно ничего не понимая, поднялась с кровати и прижала одеяло к груди.

Вот только мужчины уже не было в комнате.

Растерянно опустив голову, я дёрнулась, увидев узор, проступивший на моих рёбрах. Аккуратная вязь стремилась к груди, и, пускай я не могла её полностью разглядеть, только круглая идиотка не догадается, что это значит. Линии были бледными и практически незаметными, но это дело пары часов, когда они окончательно почернеют.

— Вот же…

Истинная пара дракона.

Похоже, Ингвальд увидел метку и…

Закончить мысль не успела. Комната будто дрогнула. Стены и пол мелко вибрировали, словно им передалось всё, что я сумела ощутить совсем недавно.

Но это просто невозможно!

Наспех подхватив простынь, я обмотала её вокруг себя и выбежала в коридор. Рука уже потянулась к двери, как раздался рёв. Страшный, зверский, оглушающий каждого, кто рискнёт подобраться слишком близко.

Я открыла дверь как под гипнозом, совершенно не понимая, что делаю, и обомлела. Свет больше не падал на деревню — его закрыла огромная крылатая тень, взмывшая ввысь. Белая чешуя с чёрными вкраплениями и красными гребнями…

— Не может быть, — я схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть, и продолжала смотреть на ящера. — Как же это?

Горло пересохло.

Он был огромен.

Нет… слово «огромный» никак не может передать то, что предстало перед моими глазами. Крылатый исполин — истинный хозяин небес — медленно рассекал воздух. Слишком плавно для таких размеров. Казалось, ещё немного и его крылья будут простираться над всей долиной. Каждый взмах сопровождался тяжёлым гулом, от которого дрожала земля под ногами. Снег поднимался вместе с воздухом и закручивался вихрями, впиваясь в кожу ледяными осколками.

В свете луны казалось, что дракон усыпан серебром и тлеющими углями. Это вызывало оторопь и желание скрыться как можно скорее.

Я слышала подобное существо лишь однажды. Отдалённо, настолько, что можно спутать с раскатами грома.

Но слышать — одно, но видеть…

И всё же это был Ингвальд. Мой Ингвальд, обрётший силу, перед которой меркнут все легенды.

Боги и предки явно решили сговориться, ведь никак иначе нельзя объяснить то, что я вытащила из тюрьмы не кого-нибудь, а своего истинного. Королевского дракона. Прямого потомка узурпатора Эерхона.

Далия

Молчание за завтраком было тягостным. Воздух сгустился настолько, что дышать стало практически невозможно.

Отец молча жевал кашу, расстреливая Ингвальда взглядом, девочки же просто уставились в свои тарелки, не в силах проглотить даже самый маленький кусочек.

Разумеется, появление королевского дракона в деревне не осталось без внимания. Услышав его рёв, на улицу не вышли лишь те, кто не могли этого сделать, поскольку были без сознания. После появления крылатых гостей многие решили, будто сам Ормарр I решил добить то, что осталось от некогда многочисленного рода Саарг'хаи.

Стоит ли говорить, что мой разнузданный вид был сигналом для остальных?

Полная сила — вот за чем гнались все ящеры. Они и без неё справлялись с разрушением городов и поселений, отвоёвывали себе место, как главные хищники. Но с появлением истинной пары всё менялось. Причём для обоих.

Лишь увидев лица односельчан, я поняла, что над нами нависла ещё большая угроза, нежели я предполагала ранее. И отец тоже это понял.

— Ну? — нарушил он гнетущую тишину. — И что теперь?

А что теперь? Всё уже свершилось и менять что-либо поздно.

— План всё тот же, — невозмутимо ответил Ингвальд, пригубив успокаивающий отвар. — Ничего не изменилось.

— Неужели? — ехидно поинтересовался отец.

— Папа! — я уже хотела возмутиться, но меня нагло перебили.

— А тебе и вовсе следует молчать, дочь моя! Ты понимаешь, что натворила, Далия? Какую беду навлекла на всех? Если король узнает…

— А он и так узнает, — зарычала, резко поднявшись из-за стола. — Узнает, как только мы заявимся во дворец, если уже не услышал свою родню. Тебе бы порадоваться, что на нашей стороне такая сила, а ты…

— Ради этой силы моя дочь лишилась чести. Опозорила наш дом.

Дёрнувшись, как от пощёчины, я замерла, глядя на отца.

Лишилась чести. Опозорила.

Слова ранят очень больно, но если они исходят от родного человека, то практически убивают. Мне словно воткнули ржавый нож в лёгкие и провернули, разрывая грудную клетку на мелкие кусочки, превращая её содержимое в кашу. Пришлось сжать зубы, чтобы не расплакаться.

— Вы забываетесь…

— Не нужно, — спокойно выставила перед Ингвальдом руку и, глядя отцу в глаза, продолжила. — Значит, перейти океан, претерпеть унижения и вернуться с драконом ради своего народа — это позор? Остаться с мужчиной, которого выбрала — это бесчестие? Если так, то ты понятия не имеешь, о чём говоришь, отец. Нет большего бесчестия, чем прятаться в глуши, пока истребляют тебе подобных, и молча наблюдать за муками родной земли. Нет большего позора, чем трусость и слепота.

— Далия…

— Нет, — я с силой отодвинула стул и отступила на несколько шагов. — Не хочу ничего слышать. Такова воля богов. Но если моё сердце и моё слово для тебя значат меньше, чем пересуды, то мне стоит уйти прямо сейчас.

— Ты разума лишилась, — поражённо выдохнула Лайри.

— Пусть так. Но лучше уж лишиться разума, чем оставаться там, где тебе не рады. Хорошенько подумай, что скажешь, папа. Подумай, потому что у тебя есть все шансы больше не увидеть свою старшую дочь.

Никогда прежде отцу не доводилось слышать подобную отповедь ни от одной из нас. Признаться, повода тоже не было.

Всё своё детство я только и слышала, что о долге. Выйти замуж — долг. Возглавить народ — долг. Оберегать сестёр и жителей деревни — долг.

«Ты должна, Далия!»

Должна. Должна. Должна!

Я ненавидела это слово. Я его презирала и мечтала навсегда от него избавиться.

Никто не спросил, чего хочу я, готова ли положить свою жизнь во имя чужого блага, что буду ощущать, засыпая и просыпаясь с тем, к кому не чувствую ничего, кроме сердечной привязанности, от которой в скором времени не осталось бы и следа.

Отец любил нас, в этом не было сомнений. Но он не предоставил выбора ни мне, ни моим сёстрам, заранее определив, кому передаст свой пост и в чьи руки вручит заботу о моём благополучии.

Лишь сбежав отсюда, я начала понимать, что моя любимая деревня была той же тюрьмой, отгороженной от остального мира непроходимой природной стеной. Поэтому мне было легче принять правила Драгонхолда. Ведь и там ты всегда всем должен, а на желания твои глубоко наплевать.

— Уйдёшь с ним? — уже спокойнее, но по-прежнему хмурясь, спросил отец.

— Уйду.

Ушла бы даже без метки.

Наш разговор практически зашёл в тупик. Я не собиралась сдаваться, а отец не желал меня слышать.

Ингвальд поднялся со своего места и медленно подошёл ко мне, приобнимая за плечи. Стоило его ладоням коснуться меня, как тело расслабилось, позволяя себе немного отдохнуть от битвы с самым родным человеком.

Слова отца и его упрямство причиняли нестерпимую боль. Разлука на всю жизнь стала бы мучением для нас обоих. Но нельзя жить по чужой указке. Он должен был понять, что решать мне, и мне одной.

— Не лишайте свою дочь отца, Савей, — тихо, но твёрдо попросил мой мужчина.

— А ты…

— А я буду беречь её, как сокровище. Самое ценное из всех, что только можно найти. Но утолить боль, что вы вот-вот ей причините, не смогу. Вы мудро правите Саарг'хаи много лет, так будьте же таковым и по отношению к своей семье.

Папа взглянул на меня ещё раз, но теперь уже по-новому. Словно видел меня впервые и оценивал. Я много раз замечала этот взгляд, когда вождь чего-то не понимал или искал скрытые мотивы.

— Ты уверена? — спросил он уже мягче.

— Уверена.

С самого первого дня мы с Ингвальдом тянулись друг к другу. Просто я не сумела понять всё сразу. Не вышло.

Лишь этот дракон не желал выходить у меня из головы после первой встречи. Рядом с ним моя магия бунтовала, пробивая ледяной щит, который я выстраивала с таким трудом всю сознательную жизнь.

— Надеюсь, я ещё долго не услышу, что скажут предки, — со смешком ответил отец и заметно расслабился.

— К решениям предков прислушиваются, — припомнила слова мамы. — Решения богов не оспаривают.

В родительских глазах промелькнуло нечто, похожее на гордость, идущую об руку с давней тоской.

— В таком случае у меня остаётся один вопрос, — теперь хозяин дома обращался к Ингвальду. — Кто ты, Шарэт тебя раздери, такой?

А вот это мне и самой было интересно узнать.

— Внебрачный сын короля Равеннора.

Селли удивлённо округлила глаза, но, пожалуй, она была единственной, кто так отреагировал.

Королевская семья никогда не славилась верностью. Так уж вышло, что слава о б этом разошлась по всем королевствам. Не было ничего удивительного в том, что у одного из них мог появиться сын от очередной любовницы.

— Значит, братец упрятал тебя за решётку, чтобы ты не путался у него под ногами, — утвердительно кивнул отец. — Это многое объясняет.

Очень многое.

Иначе с чего бы ему пытать Каю Оден? Зачем выслеживать Ингвальда столь рьяно?

— Но разве бастард имеет право наследовать трон? — Лайри нахмурилась, по-прежнему недоверчиво глядя на дракона. — Уверена, такое возможно, но лишь когда нет прямого наследника.

— У нашего отца было своё мнение на этот счёт, — уклончиво ответил Ингальд. — Не подумайте, будто мне есть что скрывать, просто сейчас у нас действительно мало времени. Его Величество точно слышал появление ещё одного королевского дракона, а значит, действовать будет быстро.

— Ормарр I? — насмешливо протянул отец, выгнув бровь.

— Зря потешаетесь. Мой брат гораздо умнее, чем хочет казаться, уж можете мне поверить.

Это-то и пугало. Ингвальд точно знал, чего стоит ждать от короля, но ведь и Оден когда-то попался в коварные сети. Подробностей я не знала, да и выспрашивать не хотела. Во всяком случае, не сейчас.

Наверное, стоило обидеться или разозлиться. Всё-таки Оден утаил от меня крайне важную информацию о своём происхождении и метке истинности. Его поведение говорило о том, что он знал обо всём достаточно давно. Но я не смогла.

Мой дракон делал всё, что мог: помогал, защищал, оберегал. Более того, если я чувствовала тягу к нему, с трудом заглушая свой дар, страшно представить, каких усилий это стоило ему. Мне доводилось видеть лишь драконов в ошейниках, но что-то мне подсказывало, что не у всех вторая ипостась столь своевольна.

Разве я имела право сердиться после такого?

— И что будешь делать?

— Папа, — одёрнула его, уловив нехорошие нотки в голосе, — ты опять начинаешь?

— Просто не хочу, чтобы моя дочь снова сунулась в пасть к Шарэтовым отродьям без подготовки. Одного раза мне хватило.

Я моментально вспыхнула и сжала кулаки. Крыть было нечем.

— Устранить короля и занять его место, — Ингвальд пожал плечами так, словно говорил о сущих пустяках.

Ха! Действительно. Это же так просто!

Но иного пути не было. Если Ормарр останется в живых, то нам придётся вечно жить в бегах. И я больше, чем уверена, что ни в одном из королевств мы не найдём приюта. Ни один правитель не потерпит на своей территории равного по силе соперника, к тому же ещё и с королевской кровью. Как ни крути, а это будет означать, что над действующим правителем будет висеть постоянная угроза.

Конечно, всегда была возможность запереть своего дракона и вообще забыть, что он существует. Но это будет просто пытка. Рано или поздно зверь возьмёт своё, и тогда человеческий разум окажется бессилен перед его гневом.

— А если тебя никто не поддержит? — резонно заметил отец. — Что тогда?

— У меня будет поддержка Саарг'хаи. Этого достаточно.

— Ты так в этом уверен?

— В свою очередь, я гарантирую вам безопасность. Вы снова сможете жить на ваших землях так, как это делали ваши предки, не скрываясь на жалком клочке земли, борясь за выживание.

На несколько минут в комнате повисла тишина.

Теперь Савей Исгельд был вождём, а не отцом. От его решения зависела жизнь его народа. Если он ошибётся, то наш народ окончательно перестанет существовать, оставшись лишь на страницах книг и манускриптов. А со временем любые упоминания о Саарг'хаи сотрут и оттуда.

— Хорошая сделка, — кивнул он. — Надо брать.

Я облегчённо выдохнула, с благодарностью взглянув на родителя, и погладила пальцы Ингвальда, до сих пор сжимавшие моё плечо.

Отец задал вопрос не только для того, чтобы выявить слабые места в направлении, которое избрал Ингвальд. Он хотел понять, что будет двигать новым королём после того, как он взойдёт на престол.

Все привыкли, что получившие власть выбирают путь страха. Подданные и подчинённые даже не пытались что-то изменить. Но наш вождь придерживался иного мнения, а потому надеялся, что новый король будет лучше предыдущего.

Он хотел быть уверен, что тот, кому будет оказана поддержка нашего народа, заслужит эту честь.

— Тоже так считаю.

— В таком случае тебе следует отправляться немедленно. Нельзя ждать.

— Не «тебе», а «вам», — поправила отца.

— Ты останешься здесь, — не терпящим возражений тоном заявил Оден.

— Что?

У меня перехватило дыхание. Как это «останешься здесь»?

— Далия, ради твоей же безопасности.

— О, неужели? — зашипела разъярённой кошкой и, вывернувшись, встала прямо напротив дракона. — А давай-ка я тебе кое о чём напомню? Не возражаешь? Так вот, я вытащила тебя из Драгонхолда с определённой целью! А именно: чтобы ты помог мне достать посох. Припоминаешь такое?

— Ситуация изменилась.

— Ничего подобного! Я год плясала под дудку Рози, ломая свою природу, чтобы прийти к этому моменту. Чёртов год, где каждый день шёл за месяц! Голос Великой Стужи — моя цель, и без него я…

— Он будет у тебя в руках, как только я сяду на трон. Лично вручу его твоему отцу.

— Как замечательно! С какой это стати?!

Дело было не только в цели. Изначально этим я пыталась доказать себе, что достойна роли вождя и просто ошибаюсь в своих суждениях. Если бы мне удалось вернуть реликвию, то и бразды правления были бы приняты с большим спокойствием. Однако теперь мною было принято решение сообщить отцу о том, что преемницу ему придётся искать среди моих сестёр. Но просто хлопнуть дверью и сказать: «Не хочу», — просто безответственно. У отца будет полное право на то, чтобы назвать меня неблагодарной дочерью. Да я сама себя сгрызу.

Мне нужно отдать последний долг своему народу, чтобы уйти от пророчимого мне будущего достойно.

Но и здесь Ингвальд спутал мне все карты, потому что я просто-напросто боялась отпускать его одного. Глупо, по-детски, знаю. И всё же бороться с этим было выше моих сил.

По сравнению с крылатыми чудовищами я была не больше мыши, но что если я смогу помочь? Вдруг мой целительский дар будет ему нужен, а меня не будет рядом? Что тогда?

Я не хочу всю оставшуюся жизнь прожить под эгидой «если бы».

— Если погибнет один из нас, — сквозь зубы процедил Ингвальд так тихо, чтобы услышала только я, — то за грань отправится и второй.

— Тогда я тем более должна быть там.

От спора нас отвлёк шум. Мы синхронно повернули головы и увидели девочек, хитро поглядывающих то на меня, то на отца. Селли слишком увлеклась и уронила ложку на пол.

— Что? — я нахмурила брови.

— Ничего, — средняя сестра пожала плечами и улыбнулась.

— Ульв вчера сказал, что ты такая же упрямая ослица, как папа, — с улыбкой отчеканила младшая.

— Селия, — отец поперхнулся и округлил глаза. — Сколько раз я говорил тебе не подслушивать?

— А вам надо было говорить потише, — сестрёнка надула губы и, насупившись, отвернулась к стене.

Да, пожалуй. Упрямства у нас с папой хватит на всю деревню.

Но теперь даже его было недостаточно, потому что если мужчины захотят, то им не составит труда скрутить меня и запереть в каком-нибудь тёмном месте, лишив любой возможности сбежать. А ещё они понимали, что я никогда в жизни им этого не прощу.

Да, иногда так выходит, что решение проблемы не нравится никому. Причём любое. Однако и оставаться на месте нельзя.

— Ну? — не вытерпев, посмотрела на Ингвальда. — Каков будет твой положительный ответ?

Ингвальд

— Не молчи на меня, — Далия извернулась и взглянула на меня исподлобья, стоило мне сесть позади неё. — Ты же знаешь, я не могла по-другому.

Не могла она.

Нет, так-то оно верно, и поспорить с этим трудно. Даже Савей не сумел придумать какого-либо удобоваримого аргумента для дочери, что уж говорить обо мне.

Пусть теперь мой дракон и был размером с дворцовую башню, но это не гарантировало безопасность ни мне, ни моей паре. Поддавшись искушению, я перешагнул грань раньше, чем это было нужно, а тупоголовый ящер и вовсе выдал нас со всеми потрохами.

Зверь заворочался, зарычал в ответ на такую нелестную критику.

«Заткнись! — мысленно гаркнул на него. — Сейчас у меня достаточно сил, чтобы настучать тебе по морде!»

Ещё с юности я понял, что вторая ипостась у меня несколько бесноватая. В то время как человеческий разум успокоился и перестал искать приключений, драконий впитал эту черту в себя. Мы неплохо уживались, если находили баланс, вот только правда была в том, что наши уравненные чаши весов могли дорого стоить окружающим. Ну, не вписывались мы в общий уклад, что уж поделать?

Однако дракон притих, прекрасно осознавая, что своим желанием покрасоваться перед выбранной самкой подставил нас всех под удар.

Винить его было сложно, пускай мы не были единым целым, и не понимали друг друга достаточно хорошо. Слишком долго зверь был закован. Он тосковал по небу и возможности расправить крылья, и обретение полной силы требовало выхода.

Однако как же всё не вовремя!

Именно этим и воспользовалась Далия. Она просто не оставила нам выбора.

— Всё, что нужно было сказать, я сказал, — старался звучать как можно сдержаннее и не говорить лишнего.

Нам обоим нужно было успокоиться.

Орм никогда не славился смелостью или доблестью, но был достаточно хитёр, чтобы подметить малейшую ошибку и воспользоваться этим. Эмоции, пусть и оправданные, сыграют против нас.

Думать об этом, конечно, было легко. Однако меня по по-прежнему выводил из себя тот факт, что сам вождь не сумел подобрать нужных слов, чтобы убедить свою дочь не соваться в пасть к королевскому дракону. Он был достаточно молод, есть подозрения, что рано стал отцом. Сомневаюсь, что северные ветры настолько замедляют старение.

В любой другой ситуации можно было бы порадоваться, ведь родитель помнит, каково это — быть молодым. Однако с сейчас это сыграло с нами злую шутку, ведь Савей сдался практически без боя.

Далия

Подозрительно…

Очень подозрительно и тихо. Нет, так просто не бывает!

Складывалось впечатление, что замок словно вымер. Ведь я своими глазами видела, как кто-то заходил через самостоятельно проделанный лаз.

Признаться, мне было одури страшно, везде мерещились какие-то тени. Казалось, что вот-вот из-за угла выпрыгнет стража и мне не жить. Я отчётливо понимала, что король знал о драконьей ипостаси своего брата. Сумевшие сбежать доносчики и спасшиеся преследователи точно доложили ему, кого видели рядом, если они, конечно, не совсем идиоты.

Но нет, никто меня не остановил. В коридорах и на лестницах тоже была тишина, и мне это не нравилось.

Когда растёшь в единении с природой, то первый закон, который успеваешь выучить — затишье никогда не предвещает ничего хорошего. Если птицы и звери прячутся и замолкают, то можно смело ждать бури или… хищника, способного уничтожить всех.

Предчувствие беды завозилось в районе живота, неприятно скручивая внутренности, сердце забилось где-то в районе горла, а чуйка велела бежать. Что-то было не так, и это очевидно.

Невольно кинула взгляд в небольшое окно, откуда было видно основную часть дворца. Там всё тоже было тихо, во всяком случае, так казалось на первый взгляд. Рука сама потянулась к месту, на котором образовалась метка, наконец, обрётшая чёткий контур.

Я солгу, если скажу, что мне не было страшно за свою жизнь. Очень страшно. Раньше я об этом не задумывалась, но теперь, когда мы были почти у цели, становилось дурно от осознания, что всё может оборваться вот так.

Мотнув головой и отогнав дурные мысли, я скинула шубу в каком-то закутке и отправилась дальше налегке.

Найти королевские покои, проходя по служебным коридорам, было непросто. Все двери были абсолютно одинаковыми, и приходилось вспоминать, как эта Шарэтова башня выглядела снаружи, и ориентироваться по видам из крохотных окон.

Похоже, что предыдущий король хотел проверить на прочность не только народ, но и своих приближённых. Иначе просто невозможно объяснить, какие наклонности заставили его придумать такой лабиринт.

Коридоры тянулись один за другим, то сужаясь, то расширяясь. Каждый шаг во мраке казался слишком громким, притом что я практически кралась на цыпочках. Даже сквозняков не было, хотя в таких местах они обычно гуляют свободно, издавая протяжный свист, отражающийся от стен и превращающийся в завывание ветра, затерявшегося под каменными сводами.

Это место начинало всё сильнее действовать на нервы. Я знала, что шла правильно, но стены словно давили, путали мысли. Тьма, выглядывающая из углов, стала почти осязаемой. Хотелось опрометью броситься вперёд, как в детстве. Тогда мне всегда мерещились всякие чудища, которые так и норовят схватить меня за ногу и утащить в свою берлогу.

Когда я уже была на грани того, чтобы взвыть от досады, коридор резко изменился. Да, это по-прежнему был проход для слуг, но на этот раз дверь была чуть выше. Слабый свет из окон не позволял рассмотреть детали, но даже лёгкого прикосновения было достаточно, чтобы понять — материал дорогой. Стоило пальцам опуститься чуть ниже, как под подушечками стала ощутима витиеватая резьба.

— Наконец-то, — выдохнула в надежде почувствовать облегчение. Но оно почему-то так и не пришло.

Руки и ноги сковало, будто от холода, и мне понадобилась пара минут, чтобы собраться с мыслями и хотя бы заглянуть в покои.

В лицо ударил ледяной воздух. Значит, там точно было пусто. Изнеженные аристократы не привыкли лишаться тепла, а значит, все были в центральной части.

Хорошо для меня и очень плохо для Ингвальда. Это могло означать лишь то, что нужно торопиться.

Как только Голос Великой Стужи окажется в моих руках, у нас появится ещё одно преимущество. В драконьих лапах посох был простой палкой, а кристаллы в нём — не более, чем стекляшками. Лишь в руках моего народа он делал то, для чего и был создан.

И всё же Его Величеству удалось меня удивить. Мне всегда казалось, что король просто купается в золоте. В моём воображении его покои должны были сверкать ярче солнца. Однако никакой вычурной роскоши и блеска я не обнаружила.

Стены были практически такими же, как и в коридорах — сплошь холодный камень. Разве что потолки были настолько высокими, что мне пришлось задрать голову, чтобы разглядеть место, к которому крепилась гигантская люстра.

Узкие окна пропускали свет, который растекался по полу полосами, постепенно переходящими в бесформенные пятна. Камин давно погас. Огромная кровать была идеально заправлена. Да и в целом всё выглядело так, словно здесь никто не появлялся последние сутки. Двигались лишь шторы и гобелены, раздуваясь под порывами ветра.

Была ещё две двери, и одна из них вела в кабинет. Она-то и была мне нужна.

Глупо предполагать, что вход в хранилище будет идти из спальни. Если придётся бежать, то сокровищница уж точно никак не убережёт венценосных особ.

С первого раза мне удалось попасть в нужное помещение.

— Вход в сокровищницу должен быть где-то здесь, — пробормотала себе под нос, прощупывая стену позади рабочего стола.

Уже не первый раз я добрым словом вспоминала Драгонхолд. Как учителя, разумеется. Когда работаешь на одного из членов верхушки, тебе открываются многие тайны. Ничтожное число по сравнению с тем, что скрывают стены тюрьмы, однако больше, чем было доступно абсолютному большинству. И одна из таких тайн — потайные ходы.

Рози тоже не всё рассказывала Фиенду и прятала кое-какие разработки в собственных тайниках. Все они открывались по-разному, но структура была практически одинаковой. Нужно было лишь найти выбивающийся кирпич или странную книгу на полке.

Но всё было тщетно. Мне не удалось нащупать абсолютно ничего.

Я почти запаниковала, когда меня отвлёк оглушительный рёв, от которого зазвенели стёкла и затряслась мебель. Ингвальд вторил чудовищу секундой позже, а мне по-прежнему не удавалось найти хоть что-то. Но не могла же я ошибиться, верно? Проработать год в тюрьме, построенной теми же руками, что и этот дворец, но так и не найти потайной двери — это просто смешно.

Если ящеры вступили в бой, то времени оставалось ещё меньше, чем я могла предположить. Трясущимися пальцами всё же нащупала нужный выступ и всем весом налегла на него. Камень поддался с трудом, но один из книжных шкафов всё же сдвинулся чуть в сторону, открывая узкий проход с лестницей.

— Главное — не переломать себе ноги, — шепнула, глядя на узкие и при этом высокие ступеньки.

Похоже, архитекторы тоже не очень любили драконов и тайно желали им всего самого плохого. Я не могла их за это винить, но мысленно обратилась к духам предков, дабы они не дали мне покатиться кубарем.

Несколько раз я оступилась, но чудом сумела ничего не повредить. Ноги словно сами хотели донести меня до сокровищницы, пальцы покалывало от желания прикоснуться к артефакту, которому я посвятила последние полтора года своей жизни. Лишь мысль о нём придавала мне смелости и сил двигаться дальше, не сдаваться, ждать, терпеть. Сейчас посох находился в жалких метрах от меня.

Возможно, я начала сходить с ума, но стоило мне войти в сокровищницу и увидеть его, как я совершенно забыла о вибрирующих от драконьего боя стенах, об опасности, которая коршуном нависла над всеми нами. Голос Великой Стужи будто звал меня, как если бы сам мечтал оказаться в руках своего клана и продолжить служить потомкам своего создателя.

Я сразу заметила реликвию своего народа. Сокровищница удивила меня так же, как и королевские покои. Ни тебе несметных богатств и золотых украшений, скинутых в кучи, ни ослепляющего блеска. Лишь редкие ниши, в которых лежали предметы, на первый взгляд не представляющие особой ценности, но уже стало понятно, что все эти вещицы не так просты. Каждая из них была украдена у кого-то.

Например, идол хримтулов. Их истребили сразу же, даже искусство владения ледяной магией их не спасло. Лишь единицам удалось спастись, но кровь настолько смешалась, что найти потомков этих людей уже невозможно. Мой народ по-прежнему хранил их песни и молитвы, но больше как детские сказки.

Теперь изображение их божества было не больше, чем бесполезной деревяшкой, а ведь когда-то оно помогало слышать волю предков. С другой стороны, если найдётся прямой потомок, в котором осталась хотя бы крупица древней крови, сумеет использовать идола по назначению…

И вот он — Голос Великой Стужи. В самом конце галереи он стоял, как главный трофей, венец коллекции. При взгляде на него у меня на мгновение перехватило дыхание. Я столько раз видела этот посох на рисунках, оставшихся от прежних поколений, слышала о нём в преданиях, рассказанных мамой перед сном.

Тело мелко затрясло от затопившего меня предвкушения. Ноги стали ватными, а голова отказывалась верить, что это происходит наяву. За спиной был страшный остров, бушующий океан, страждущая Искальдра… Да, всё это было, но сейчас передо мной была вечность. В Голосе Великой Стужи заключались души тех, кто его создал много веков назад, в каждой чёрточке и трещинке остановилось время, впиталось в дерево, становясь его частью.

Инстинкты велели мне схватить посох и бежать, причём бежать как можно быстрее. Но разве можно? Такой момент нужно запомнить, надышаться им. Ведь передо мной был не мешок с картошкой, не какое-нибудь платье, пусть и расшитое драгоценными камнями, а сердце моего народа. Оно почти перестало биться, истосковалось по родной земле, закрытое в мрачную каменную тюрьму чужими грязными лапами.

Кажется, сделать вдох я смогла, лишь когда пальцы прикоснулись к дереву. Шершавая поверхность приятно холодила кожу. Посох идеально лёг в руку. Возможно, так мне показалось из-за приятной тяжести и нахлынувшего облегчения. В некоторых местах поверхность была будто отполирована до маслянистой гладкости. В тех местах, которых чаще всего касались прежние старейшины.

— Совсем скоро ты будешь дома, — прошептала, с нежностью и трепетом поглаживая высеченные на посохе руны.

Словно услышав мои слова, дерево завибрировало, словно требовало чего-то. Ведомая чем-то первобытным, забытым даже моими дедами, я начала вливать магию в посох. Энергии целителя, исходящей от представителя Саарг'хаи оказалось достаточно, поскольку руны на артефакте засияли. Из каждой трещинки исходил слабый голубой свет.

Проявив неосторожность, я дотронулась до одной из них и сдавленно зашипела, ощутив укол. Оцарапавшись об одну из торчавших ворсинок, не сразу поняла, что именно это и было нужно Голосу Великой Стужи. Он изголодался не только по родной земле, но и по пище, которой служила кровь шаманов. Пусть я не прошла посвящение, но даже этого было достаточно, чтоб свет стал ярче, камень на вершине посоха загорелся, и его мощь стала ощутимой настолько, что стало трудно дышать.

— Скоро будешь дома, — повторила, как в трансе, — но сейчас нужно мне немножко помочь…

— Да, помощь тебе понадобится.

Далия

Обернувшись к источнику незнакомого голоса, я дёрнулась, словно призрака увидела. В женщине, стоявшей у входа в сокровищницу, угадывалось нечто общее с Кетрин. Словно передо мной стояла её старшая сестра.

Спустя пару мгновений взгляд прояснился, отличия стали очевидны, и я поняла кто передо мной. Королеву Искальдры тщательно скрывали от посторонних глаз, стоило ей появиться. Шутка ли — истинная пара Его Величества?

Уж не знаю, где он её нашёл, но, похоже, что Её Величество каким-то образом прибыла сюда из Раота. Никогда не интересовалась жизнью королевской семьи, а было бы неплохо…

Некогда оливковая кожа обрела землистый оттенок, потухшие карие глаза вцепились в меня так, что я кожей ощущала этот взгляд.

Печальное зрелище. Эта женщина была молода, но в каждом её движении читался отпечаток скверно прожитых лет. Будь люди бессмертны, я бы предположила, что ей не меньше двух сотен.

Лицо её практически не двигалось, кожа была натянута на острые высокие скулы так, что мне казалось, будто королева испытывает от этого постоянную боль. Возможно, проблема была в тугом пучке чёрных волос, собранных на макушке.

— Королева Роксана, — с трудом, но всё же вспомнила её имя. — Какая честь. Не ожидала вас здесь увидеть.

— Странно слышать это от девицы, прокравшейся в сокровищницу моего мужа.

Она двигалась медленно, но в движениях не было плавности. Неестественно прямая спина, подрагивающие пальцы… Каждое слово она цедила, как змеи сцеживают свой яд. От южного акцента не осталось практически ни следа, если не брать во внимание слишком объёмные и протяжные гласные.

Роксане было далеко до аристократии, это читалось слишком хорошо. Если отмести громкие титулы, то мы были схожи по положению, в какой бы стране ни находились.

Вот только из неё Искальдра выкачала всю жизнь. Мне же эти земли придавали сил.

— Ваш муж имел неосторожность хранить у себя кое-что принадлежащее мне.

И, словно вторя моим словам, стены и потолок вновь содрогнулись, а по полу пробежала вибрация.

Мы обе понимали, что сейчас драконы дерутся за этот замок и выживет только один. А также знали, что они не приблизятся к башне, в которой находятся их истинные пары.

Королева небрежно взмахнула рукой, открыв часть метки, расположившейся на предплечье.

План созрел мгновенно. Боги сами привели ко мне спасение Ингвальда. Разумеется, я в нём не сомневалась, но зачем проливать больше крови, если можно меньше?

Сейчас передо мной стояла не женщина — враг. Враг, который нацелился меня устранить. Её Величество больше не скрывала кинжал, спрятанный в складках платья. Она не выглядела изумлённой или растерянной. Эта стерва знала, кто именно окажется в замке и где искать незваного гостя.

— Как вы узнали, что я здесь? — шагнула вперёд, опираясь на посох.

Нужно было заставить её двигаться, потерять самообладание. Невольно вспомнилась арена Драгонхолда, куда выталкивали узников. Никто из них не соглашался на это добровольно, если дружил с головой, однако награда стоила того. Для одних это было сокращением срока, для других — привилегии. Но одно было неизменно: победитель получал жизнь.

— Супруг сообщил.

— Вот как?

— Когда пропадает ценный узник и один из лучших… — Роксана сделала театральную паузу и будто прикидывала, какое слово подобрать. — Работников. Да, пожалуй, так. В любом случае, о таком сообщают. Тем более, если они из одного королевства. Комендант служит Альянсу.

— Фиенд всегда был несколько трусоват, — равнодушно повела плечом и произнесла с издёвкой следующие слова: — Впрочем, неудивительно, что именно он согласился присягнуть на верность Ормарру I и вам, Ваше Величество.

Вот оно!

Губы королевы сжались в тонкую нить, глаза вспыхнули праведным гневом.

Похоже, мои догадки о происхождении оказались не только верны, но и крайне болезненны для венценосной особы. Да, ей позволили надеть корону, однако изо дня в день королеве приходилось доказывать, что она достойна своего титула.

— Похоже, что Его Величество был прав. Ты и впрямь дикарка. Хотя признаюсь, я оценила твои попытки быть остроумной, они довольно милы, — её губы растянулись в подобии улыбки. — Трогательная непосредственность.

— Предлагаю закончить с обменом любезностями.

— Отчего же?

— У нас есть один нерешённый вопрос. Ваш вариант решения закреплён у вас на поясе.

— И то правда, некому было научить тебя манерам.

— Ну, не всем так везёт. Лишь у вас были придворные учителя. Кстати, несложно было заменить лён на шелка и бархат? Ткань не тяжеловата?

Да, дорогая, я тоже кое-что понимаю в намёках. В отличие от холёных королевских преподавателей, не державших в руках ничего тяжелее пера, мои учителя знали толк в изощрённых пытках. Слова — сущие пустяки по сравнению с этим, если только они не помогают избежать наказания.

Повторный удар в ту же точку возымел эффект. Королева зарычала, окончательно утратив благородный вид, и кинулась на меня с кинжалом. Для той, кто носила несколько юбок и туго затягивала корсет, она была довольно-таки проворной.

Я сделала шаг в сторону, чтобы избежать удара, и едва успела увернуться. Лезвие прошло в опасной близости от рёбер.

Однако Роксана тоже не ожидала, что её колено встретится с посохом. Вскрикнув, она отошла к стене и ещё крепче сжала своё оружие.

— Ты уж прости, — прохрипела она, оскалившись, — но выйдет отсюда только одна.

— Настолько решительно настроены?

Не знаю, почему по-прежнему обращалась к ней так, как того требует этикет. Наверное, сказывалось воспитание, диктующее безусловное уважение к старшим по возрасту и статусу. Или же это была простая жалость. Никогда прежде мне не доводилось видеть настолько безнадёжного человека.

Я старалась разглядеть хоть что-то, хоть какую-то искру жизни. Однако у Роксаны не было будущего, это очевидно. Остаётся только гадать, что Ормарр с ней сделал, но результат превзошёл любые ожидания. Если, конечно, отбросить историю с матерью Ингвальда. Эту несчастную женщину король превратил в мешок с костями, но даже в этом случае нельзя сказать, что его супруга легко отделалась.

Королева не стала отвечать на поставленный вопрос и атаковала снова. Сила посоха ещё не успела пробудиться, и на данный момент он был не больше, чем палкой. Палкой, которая очень мешала.

Чертыхнувшись, отскочила в угол и оставила Голос Великой Стужи смирно стоять у стены.

— Что? Побоялась поцарапать игрушку? — со смешком прокомментировала Её Величество. — Не самое дальновидное решение. Так не терпится отправиться к своим?

— Тэраш, дай мне сил. Все, кто имеют хоть каплю власти, такие болтливые?

Мне было плевать, почему она так хватается за жизнь своего мужа. Потому что всё было слишком очевидно: чтобы уничтожить метку, нужно либо выжечь её, либо содрать с себя кожу. Но на это нужна смелость. А этого у королевы не было.

Ведя борьбу за короля, она воевала лишь за свою шкуру. У меня же были причины посерьёзнее.

Сейчас мой дракон боролся за свою свободу, как когда-то на арене. Он дрался за то, чтобы наш народ больше не чувствовал страха и не слышал непрекращающегося детского плача, чтобы наши земли оставили позади горестный вой матерей.

И только ради этого стоило выжить.

Не выжидая больше ни минуты, я кинулась к королеве и быстро перехватила руку, державшую кинжал. Она попыталась вырваться, но безуспешно.

Да-да, милая, в Драгонхолд не благородные леди попадают, а настоящие бойцы. Чтобы удержать здорового мужика, беснующегося после очередного испытания препаратов, нужно приложить некоторые усилия.

Вот только и я допустила промашку: беснующиеся мужчины мечутся из стороны в сторону, не рассчитывая ни силу, на направление рывка. Роксана же была в здравом уме. Во всяком случае, достаточно здравым для того, чтобы протянуть свободную руку и вцепиться мне в волосы.

Глаза словно застлала алая пелена, вспыхнувшая вместе со жгучей болью, и все планы отступления моментально рассыпались пеплом. Дальше я уже слабо отдавала отчёт собственным действиям. Во мне будто проснулось что-то первобытное, звериное. Руки жили своей жизнью, расцарапывая то лицо, то шею королевы.

Некогда тихая сокровищница содрогалась от драконьего рёва, раздававшегося снаружи, и женских криков, исходивших изнутри. Мы обе не заметили, как кинжал улетел в сторону, не почувствовали боли, рухнув на пол. Треск ткани мог бы отрезвить меня раньше, но не сейчас.

Силы королевы сходили на нет, её дыхание сбилось, а удары становились всё слабее. Лишь тогда в её глазах промелькнул дикий, животный ужас. Ни одна из нас не оставила бы другую в живых, это было очевидно с самой первой минуты. Я же продолжала исступлённо наносить удары один за другим, целясь в рёбра, в грудь и шею.

Остановилась лишь после ощущения, пронзившего руку и выстрелившего в поясницу, будто в плечо вогнали раскалённую иглу.

Королева воспользовалась моментом и скинула меня с себя, попутно впечатав головой в одну из застеклённых ниш. Оглушительный звон в ушах смешался со звуком битого стекла и обжигающей болью от порезов. Лишь тогда пришло осознание, что Роксана сумела вынуть из волос крупную шпильку, сдерживавшую причёску, и воткнула заколку мне в руку.

Несмотря на усталость, Её Величество подскочила ближе и изо всех сил нанесла удар ниже рёбер, окончательно выбивая из моих лёгких воздух, которого и так оставалось немного.

Мне нужно встать.

Я не могла сдаться так просто. Однако перед глазами всё плыло, комната покачивалась, я оказалась дезориентирована. Всё тело ныло. Боль ещё не успела окончательно его захватить, но это было делом времени.

Кровь со лба стекала вниз по лицу, перекрывая обзор, но всё же глазу удалось зацепиться за металл, блеснувший в свете луны. Похоже, боги всё же смилостивились надо мной, позволив разбиться нише с топором.

Опьянённая дракой, я сама не заметила, как поднялась, полностью игнорируя осколки, впивающиеся в ладони, и ухватилась за топорище, чудом не приземлившееся мне на голову.

Королева уже поднялась на ноги и явно планировала пнуть меня в живот, но тут же получила обухом по колену и с криком рухнула на каменный пол. Ведомая неясной мне силой, я резко опустила хвост на тыльную сторону ладони мерзавки и снова увидела метку.

Поначалу я думала просто срезать кожу, однако когда королева снова рванула вверх, дабы применить привычный способ — вырвать клок волос — времени совершенно не осталось. Не обращая внимание на прострелившую плечо боль, я собрала всё, что у меня осталось, и рубанула лезвием по руке. И снова, и снова. Не было слышно воплей, вообще ничего. Мир сузился до одной точки, из которой потоком хлынула кровь. Ноги сами зажали мечущееся в агонии тело. Всё казалось медленным, тягучим, словно всё это зверство происходило не со мной.

Топор застревал и с чавкающим звуком выходил обратно, поднять его достаточно высоко больше не получалось, но из раза в раз я повторяла одно и то же действие. Остервенело. Без счёта. Одержимо.

Очнулась, лишь когда лезвие звякнуло от соприкосновения с камнем и вылетело у меня из рук. Королева больше не кричала. Она таращилась в потолок невидящим взглядом. Из её рта то и дело раздавались надсадные хрипы. От особы, некогда носившей корону, не осталось ничего. Лишь колотившееся в мелкой судороге тело, сейчас казавшееся слишком маленьким, чересчур хрупким по сравнению с тёмной сокровищницей. Оно утопало в чёрной луже, которая стремительно становилась всё больше.

Сил почти не осталось, но сила целителя не спрашивает, когда и кому помогать. Я направила силу на оставшийся обрубок, предварительно убедившись, что вся метка осталась на части, которую уже не вернуть.

Исцелять такие раны очень сложно. Вены и артерии, из которых хлестала кровь, никак не хотели срастаться, да и плоть даже не думала заживать.

Мне потребовалось около получаса, чтобы оставить развенчанную королеву в живых. Пусть вначале я хотела её убить, но сейчас в этом не было необходимости. Бессмысленные жертвы мне точно не нужны.

Если она захочет отомстить за искалеченную руку и утерянный трон — её право, однако в следующий раз о милосердии не будет и речи. Если, конечно, Роксане не хватит мозгов скрыться в каком-нибудь дальнем уголке Искальдры. Она весьма опрометчива, но полной дурой не выглядела.

Королева лежала без сознания, однако теперь её жизни ничего не угрожало.

— Извини, Величество, забирать не буду, — выдохнула, подходя к посоху на ослабленных ногах. — Запасы моего благородства не бесконечны.

Теперь нужно было вернуться. Истинная пара Ормарра I больше не сможет ему помочь, а это значит, что исход битвы моего дракона уже предрешён.

Ингвальд

Нужно действовать быстро. Настолько, насколько это возможно.

На балконе ветер был гораздо сильнее, чем внизу. Фьорды заледенели и были заботливо укрыты покрывалом ночи — истинной королевы этих земель. Она приходила снова и снова, занимая свой трон и напоминая, что свет скоротечен и нужно ценить каждый миг, когда удаётся получить хоть немного его тепла.

Орм шёл медленно. Я затылком чувствовал его взгляд. Слышал каждый шаг, несмотря на завывающие порывы ледяного воздуха. Нам обоим нужна эта передышка перед тем, как мы решим: кто и дальше сможет смотреть на эти просторы на законных основаниях.

Когда-то отец сказал мне, что силу проявляет лишь истинный лидер. Однако после я узнал занимательную историю о смерти своего деда. В этом не было ни капли королевского, ни доли героизма. Трое братьев трусливо объединились против своего короля, совершенно позабыв о матери, которая сгорела следом за ним.

И, похоже, отец осознал, что от этого позора ему не отмыться, раз решил принять хоть сколько-нибудь справедливое решение под конец жизни.

— Что-то я тебе даже ничего не предложил, — пропел Ормарр, остановившись поодаль. — Может, чаю?

Я ухмыльнулся, заново оценивая его, и никак не мог понять… Какого Шарэта он творит?!

Годы в тюрьме не прошли для меня бесследно, но что могло придать уверенности моему братцу? Он никогда не лез на рожон, старался решать всё хитростью, однако теперь словно специально подначивал меня, выводил из себя.

Но знает ли он, что делать, как только получит всё, чего так добивался? Раньше я бы сильно засомневался, но сейчас чутьё словно озиралось в поисках опасности, которую предугадать я не мог, как бы ни старался.

Два королевских дракона на столь малой площади — это бойня и верная смерть для всех, кто находится рядом. Вот уж во что я никак не мог поверить, так это в великодушие Орма и его заботу о подданных.

— Не хочешь? Что ж, твоё право, — нарочито весело пропел брат и обернулся во мгновение ока, задев крылом одну из стен и обрушив часть крыши.

— Скотина!

На этот раз вторая ипостась подчинилась беспрекословно. Наши цели и мысли полностью совпадали, разъярённым горном, требуя лишь одного — крови.

Из моей пасти вырвался оглушительный рёв, такой же громкий, как и у чёрного ящера напротив. Орм действительно боялся. Боялся настолько, что даже перспектива обрушения тронного зала не могла заставить его отлететь дальше. Но если перспектива не сумела, то кто может помешать мне?

Не замечая сыплющихся камней, я извернулся и протаранил соперника лбом, попутно снося стены, вышибая окна и обрушивая колонны, державшие на себе высокие своды.

Пока брат не успел очнуться, я сделал то, о чём мечтал уже давно — плюнул ему в лицо. Следом за свистящим шипением и плотным белым облаком раздался характерный треск. Часть дворца покрывалась ледяной коркой вместе с королём Искальдры.

Любого другого ящера это смогло бы значительно задержать, но королевский дракон потеряет лишь несколько секунд. Для получения преимущества мне было достаточно и этих крупиц.

Взмах крыльев — и вот я уже взлетел в небо, откуда и собирался атаковать снова. Осознав всю трагедию своего положения, брат снова взревел и вырвался из ледяных оков, сотрясая всё вокруг. Один из флигелей с грохотом обвалился, не выдержав повторного натиска.

Орм рванул в воздух гораздо быстрее, оказавшись на одном уровне со мной практически во мгновение ока. У него было время свыкнуться со своей формой и научиться использовать её себе на пользу, в то время как я мог лишь планировать.

Потоки воздуха то и дело смешивались, мешая крыльям раскрыться полностью. Тяжёлое и неповоротливое тело уже не могло заходить на повороты так же легко, как раньше.

Действовать медленно я никогда не умел. Моё главное преимущество — скорость — испарилось, оставляя меня наедине с громадиной, способной разорвать мне глотку одними лишь когтями.

Чудом удалось увернуться от удара, однако Ормарр всё же сумел полоснуть по плечевой части крыла.

Боль отрезвила и заставила мыслить быстрее. В очередной раз, когда королевский дракон полетел на меня сверху всей своей мощью, я выставил лапы вперёд, перехватывая его манёвр. Теперь мы стали похожи на сцепившийся клубок с четырьмя лихорадочно бьющими по воздуху крыльями.

Орм то и дело вырывался, а затем снова бросался на меня с увеличенной амплитудой, надеясь ударом раздробить мне череп. Я же целился только в шею: перегрызть, разорвать в клочья. Уворачиваясь от ударов, стремился повредить лапы и крылья. Мои зубы впивались во всё, до чего пасть только могла дотянуться.

После очередного удара я зашипел. Звук, надломленный и со скрежетом, разнёсся по воздуху. Когда мои клыки были в предельной близости от вожделенной цели, между лопатками словно что-то вспыхнуло. Ощущение было сравнимо с раскалённым металлом, опустившимся на кожу, разве что чуть слабее.

Полоснув по морде Орма, я вывернулся и отлетел в сторону, лишь спустя секунду осознав, что совершил роковую ошибку. В пылу боя я не заметил, что к нам присоединилось ещё семь драконов, а на стенах своего часа ожидала стража, вооружившись пушками и арбалетами.

Вот почему было так тихо.

Король и не думал сражаться со мной один на один. Его сторонники затаились по углам, чтобы напасть в нужный момент. Пока мы были единой точкой — огромной точкой — никто не стрелял, опасаясь попасть в своего господина. Лишь самый меткий отважился, осознав, что монарх близок к проигрышу.

Некоторых я узнал: это они преследовали меня и Далию в горах, трое других напали на поселение Саарг'хаи, но быстро смылись, не сумев одолеть меня и людей, защищавших свой дом.

«Дело дрянь, брат, — обратился к своему дракону. — Придётся тебе заставить свою тяжёлую задницу вертеться».

На меня были направлены сотни глаз, и я не имел права спасовать ни перед одним. Где-то там были дорогие моему сердцу женщины, которые могли быть защищены лишь моей тенью. И ни один выродок, осмелившийся нарушить этот уклад, не уйдёт отсюда целым.

Орм взревел, отдав тем самым приказ, подписавший приговор не только ему, но и всем, кто был рядом. Снаряды засвистели вокруг меня, избежать их попадания можно было, поднявшись выше. Однако пронырливые верные псы короля Искальдры пресекли этот манёвр, так и норовя оставить меня на линии удара.

Один из болтов врезался в плечо, перекрывая боль от пушечного ядра, едва не сломавшего мне хвост. Драконы нападали с безопасного расстояния, явно опасаясь, что им переломят хребет.

Выбраться из кольца было практически невозможно, оставалось лишь уворачиваться, уходя в разные стороны. Если так продолжится и дальше, то я буду просто измотан и изранен, а уничтожить меня сумеет даже хилый чёрный ящер, с трудом перебиравший крыльями взбудораженный королевскими драконами воздух.

Во время очередного подъёма самый смелый из прихвостней Ормарра всё же подлетел ближе и выпустил струю пламени в моё крыло, за что и поплатился — одним рывком я схватил его за хвост и отшвырнул вниз. Дракон со всей силы налетел на одну из крыш и покатился вслед за черепицей, камнем рухнув вниз.

Не выпуская брата из виду, развернулся и всем своим весом приземлился на стену крепости, уничтожая часть орудий и людей. Ещё три дракона были закованы в лёд. Уворачиваясь от ударов, я то и дело создавал бреши в чётком построении брата, и лишь тогда он действительно занервничал. Теперь его рёв был больше похож на разгневанный крик, однако королевское величество даже и не думало присоединяться к своим соратникам.

Трус.

Но и мне эта мелочь была не нужна, поэтому уже через пару взмахов крыльями я оказался возле короля. Осознав, что его свита не успевает на помощь, Орм распахнул пасть и выпустил столб пламени, но именно это мне и было нужно.

С оглушительным грохотом, похожим на взрыв, наши стихии столкнулись, окутывая нас в огромное облако раскалённого пара, не успевавшего остыть и прожигавшего нос и глаза. Те, кто находились по краям, испытали на себе истинную силу севера: облако становилось ледяным, его частицы обжигали лёгкие, въедались в глаза, проникали под одежду и чешую.

И вместе с этим что-то внутри словно разрывалось. Будто кто-то поселился в моём теле и молотил по голове, впивался в плечи, стремясь вырваться наружу. Непонятная агония, резкая и чужеродная она застилала глаза и лишала возможности ориентироваться.

И ещё… страх. Отчаянное желание жить.

Сначала мне казалось, будто здесь был кто-то с ментальным даром, но по свирепому рыку дракона и огню, разгоревшемуся в области сердца, я понял — Далия.

Эти мерзкие твари посмели тронуть мою пару!

Сегодня Шарэтовы чертоги выбрались из-под земли и завладели небом над дворцом. И главным чудовищем, открывшим ворота преисподней, был я.

Облако не успело осесть, и Ормарр не ожидал удара. В отличие от меня он был подсвечен луной, наблюдавшей за происходящим с высоты.

Вложив в крылья все оставшиеся силы, я врезался в грудь королевского дракона с оглушительным рёвом, отчётливо услышав треск крупных и плотных костей. Ударом хвоста заставил противника перевернуться в воздухе и принялся вслепую молотить по нему здоровыми лапами и вгрызаться зубами в крылья, отгоняя к фьорду.

Там нас ждёт честный бой, хотя бы на жалкие минуты, пока верная стража не сообразит, куда ей бежать. Разумеется, если не останется зализывать раны.

Осознав своё положение, брат извернулся и полоснул когтями мне по боку, оставив крупные рваные раны, и полетел прочь, надеясь оторваться. Ярость придавала сил и подгоняла лучше, чем что-либо другое. Даже с изодранными крыльями, разорванным боком и пробитой лапой я снова и снова настигал короля, прибивая его всё ниже к земле.

Если понадобится, то я пробью пласт льда и утоплю Орма в солёной воде. Его унесёт под лёд, а тело пойдёт на корм рыбам. Больше не было речи о какой-либо чести и доказательствах победы. Этот поганец всё время сидел с поджатым хвостом, не желая марать руки.

И вот, когда остался последний удар, с драконом сделалось нечто странное: чёрные крылья снова ударили по воздуху, но как-то надломленно. Словно их сила во мгновение ока иссякла.

Грузная туша повалилась вниз с протяжным утробным воем, налетая на скалы и сбивая осколки льда вместе со снегом и камнем.

Какого Шарэта?

Устремившись за ним, я не сразу понял, что на месте крылатого ящера были лишь груды камней, куча сошедшего снега и человек. Маленький, голый, дрожащий, смотрящий куда-то в пустоту и лихорадочно хватавшийся за грудь. В этом месте находилась и моя метка.

Несмотря на ураган, бушевавший внутри и подмывавший как можно скорее закончить начатое, я быстро понял, что произошло.

— Саарг'хайская шлюха! — простонал он, глядя в небо.

— Решил, что всё кончено и можно не следить за языком? — вкрадчиво прошипел я, вернувшись в свою человеческую форму. — Не такому нас гувернёры учили.

Тело ломило от каждого движения, всё моё существо переносило прежде неизвестные мне мучения, и всё потому, что кое-кто осмелился напасть на женщину. Отдал преступный приказ, несравнимый ни с чем. Любой дракон знал: истинная пара неприкосновенна. Что бы ни случилось, она должна оставаться в безопасности, пока не закончится бой.

Но где Орм и где честь?

— Не тебе меня учить, мерзкий ублюдок! Тебе всегда везло. Меня окружают тупицы! Велел изничтожить двух баб, никто не справился, ни один…

— Ты меня утомил.

Не время для задушевных разговоров без одежды под порывами северного ветра. Да и не нужны мне эти разговоры.

Кому какое дело, почему Орм принял то или иное решение? Важен результат, и для него конец неутешительный.

Я мог бы взять камень и пробить брату голову, или просто свернуть ему шею. Мог бы снова обернуться и наступить на него, в один миг прервав все страдания. Но разве он заслужил милосердия?

— Ну что, бастард, — презрительно выплюнул Ормарр, — ждёшь зрителей? Выкинешь меня на площадь и казнишь, станцевав на моих костях?

— Нужны мне твои кости, — пожал плечами и наклонился, заговорщически прошептав следующую фразу прямо в его ухо: — Скажи мне, брат, ты боишься высоты?

Презрение и растерянность в его взгляде сменились животным ужасом. О, он прекрасно понял, что я хотел сделать.

Обернувшись, легко подцепил обессиленное тело развенчанного короля и взмыл ввысь. Всё, чему учила меня мать, голосило, что я должен проявить благородство. Но боль Далии и вид искалеченного тела родившей меня женщины навсегда останутся в моей памяти. Тот, кто сотворил с ними это, должен ответить.

Моей паре было страшно, моя мать была готова попрощаться с жизнью после всего, что сотворил этот изверг. Так пусть последним, что он ощутит перед смертью, будет леденящее кровь отчаяние, сжимающее в тиски всё, что находится в груди.

Невзирая на вопли брата, я полетел в сторону дворца и скинул бывшего правителя вниз. Единицы, оставшиеся на месте, видели всё своими глазами. Все они осознали, что Ормарр I утратил свою вторую ипостась, и никто даже не кинулся ему на помощь.

За мгновение до смерти брат понял — он остался совсем один. Никто не поможет, потому что никто больше его не боится.

Ветер разнёс по фьордам и пустошам предсмертный крик, ознаменовавший конец очередной эпохи. Тишина, нарушаемая лишь бьющими по воздуху крыльями и сотрясшим землю приземлением, возвестила о начале новой.

Король умер, да здравствует король!

Ингвальд

Проходя по полуразрушенному тронному залу, единственное, что я чувствовал — омерзение.

Невольно вспомнил времена, когда король привёл сюда мальчишку и рассказал о его происхождении. Мне, честно говоря, было совершенно наплевать на свою кровь, но я сразу понял: матери больше не придётся голодать. Не сразу, не в первый год, но Равеннор, назвавшись моим отцом, открыл мне множество дверей.

Знал бы он, что подпишет нам обоим приговор своими последними словами. Глупо было извещать старшего сына о своих намерениях, но…

— Ваше Величество, — из темноты коридора вышел управляющий. — Есть ли у вас другие распоряжения?

Старик служил ещё при моём отце. Несмотря на возраст, он был по-прежнему резв. Первым подоспел ко мне на площади, стоило мне обернуться человеком. Весьма кстати, смею заметить, так как объявлять себя королём без штанов было несколько затруднительно.

— Иди. Хотя постой, что стало с королевой Ребеккой?

Взгляд зацепился за её портрет, висевший на стене. Прежняя королева смотрела на два уцелевших витража с изображениями своего сына, супруга и Великого Эерхона.

Художник действительно постарался, однако мне она запомнилась совсем не такой.

С полотна на меня смотрела красивая, строгая и статная женщина, однако у него была лишь одна общая черта с живой Ребеккой — стальной пронизывающий взгляд. Что касалось остального, так я всегда видел уставшую, измученную женщину. Другой и не станешь, когда твой супруг привёл ребёнка со стороны.

А ведь ещё тогда я мог догадаться, что Равеннор не так силён, как многие (в том числе и я) предполагали.

Увидев судьбу одного из своих братьев, отец решил обезопасить себя достойным браком. Деталей я не знал, но слуги поговаривали, что король Аргоны женился на падшей женщине, как только на ней появилась его метка.

Если знать нравы королевского рода, то можно смело предположить, чего дядя успел наслушаться.

— Ушла от нас через год после вашего ареста, — сказал он будничным тоном.

Похоже, братец не пощадил даже мать. Истинная пара угасает практически сразу, как только погибает её дракон, но королева ей не была. Сомневаюсь, что она настолько любила мужа.

Значит, Орм расправился и с ней, однако причину я уже не узнаю. Да и не хочу знать. Нет объяснения подобному поступку и не будет никогда. Даже если женщина, давшая тебе жизнь — последняя дрянь, ты не имеешь права лишать её жизни. Всегда можно отослать, отстранить от себя, уйти самому, но не опускаться до такого.

С прошлым разобраться не получится, поэтому стоит перевести внимание на настоящее и будущее. А также на данные кому-либо обещания:

— Ясно… Прежний король крал детей из деревень и не принявших нашу власть поселений. Где они сейчас?

— Многие содержатся в гарнизоне, кого-то поручили дворцовой прислуге. Особенно строптивые закованы и ждут своего отправления в Драгонхолд.

— Не понял…

— Его прежнее Величество изволил вести переговоры с комендантом и…

— Собрать всех в гостевых покоях замка, завтра у меня должен быть поимённый список: кто, чем здесь занимался и откуда. Это ясно?

Падаль. Ормарр начал разлагаться задолго до своей смерти. Он перечеркнул всё хорошее, что в нём было даже в зачатке.

Однако от Фиенда я подобного не ожидал. Он жаден до денег и чужих воплей, однако на кой Шарэт ему сдались дети? Что он собрался с ними делать?

— Будет исполнено, Ваше Величество, — откланявшись, мужчина покинул тронный зал.

Оставалось лишь надеяться, что им не причинили ощутимого вреда. Люди в малом возрасте крепкие, их сложно сломать. Вполне возможно, что что-то внутри у них согнуто, искорёжено, вероятно, надломлено, но поправимо.

Очередная оконная рама рухнула, а я так и остался на месте, разглядывая трон. Даже после всего пережитого во мне не было уверенности, что смогу сесть туда же, где сидела эта тварь. Если бы можно было вернуться в прошлое, то я бы Орму все части тела поотрывал, пока тот был ещё жив.

Единственное, что я мог сказать точно: на мне и закончится эта паршивая традиция, вынуждающая род Эйерхона уничтожать свою родню. Ни моим детям, ни детям моих детей не придётся пачкать руки в собственной крови.

— Ингвальд? — голос моей женщины вырвал меня из тягостных размышлений.

Далия вышла через дверь для прислуги и остановилась в непосредственной близости от окна. Она стояла в лунном свете, похожая на видение, множество раз являвшееся мне в камере Драгонхолда. Вот только одежда её была изорвана, перепачкана кровью, чёрными пятнами покрывавшей практически всю ткань, а в руке был тот самый посох, ради которого она была готова пожертвовать жизнью.

— Ты ранена?

Несмотря на то что я ничего не чувствовал, спросить стоило. Моя целительница по-прежнему держалась ровно и находилась далековато для того, чтобы можно было прочитать правду по её лицу.

Недавнее обретение сил и усталость могли притупить ощущения дракона. Однако в ту же секунду он недовольно зарычал в ответ на столь крамольную мысль.

— Немного, но мне уже лучше, — она равнодушно повела плечом, медленно приближаясь ко мне. — Просто истинной паре прежнего короля не хватило ума скрыться в своих покоях.

— Хорошо, что нынешней королеве ума не занимать.

Далия прижалась к моей груди и устало оглядела трон.

— Знаешь, легенды гласят, что Голос Великой Стужи может не только созидать, но и разрушать.

— Вполне возможно.

— Как думаешь, духи простят мне маленькую шалость? — её губы изогнулись в злорадной усмешке.

— Насчёт духов ничего сказать не могу, а вот по поводу себя — вполне.

Трудно было сказать, что именно Далия собирается делать, но что-то в её тоне вызвало у меня улыбку. Если быть предельно честным, то я разрешил бы ей разрушить весь дворец и не позволил бы себе даже косого взгляда.

Стук посоха об пол эхом отразился от стен тронного зала, грохот колющегося камня и вой ветра, ворвавшегося сквозь разбитые витражи, вторили ему. Трон был расколот, а образы Ормарра, Эйерхона и моего отца разноцветными кусочками валялись по полу.

— Моя королева изволит начать новую эпоху?

Далия замерла, как всегда делала, если задумывалась о чём-то.

— Боюсь, что я не очень-то подхожу на роль королевы, — ледяная сдержанность раскололась, как те злополучные витражи. — Да и править… Не моё это. Отец всегда надеялся, что я приму его ношу, но…

— Глупости, — мягко приподнял её лицо, чтобы видеть синие, как льды пещер Драконьего Хребта глаза. — Искальдра слишком долго жила без матери. Ей нужна вьюга, что стенами укроет её от врагов, снежный покров, что убережёт землю от холода. Тем более, зачем Искальдре король, если рядом с ним не будет такой королевы.

— Хочешь посадить меня на трон наравне с собой? — усмехнулась она.

— А почему бы и нет? — я прижался к её лбу и вдохнул аромат, дурманящий лучше чего-либо другого. — Я буду править королевством, а ты — мной. Уже не так страшно звучит, верно?

— Хорошая сделка, — промурлыкала моя ледяная госпожа, вспоминая слова своего отца.

— Хорошая. Значит, надо брать.

Разговоры рано или поздно надоедают. Тем более, когда за день их было слишком много.

Далия сама потянулась ко мне, впиваясь в мои губы влажным поцелуем. В глазах у меня потемнело, голова закружилась от нахлынувшего чувства облегчения. Моя пара сама подарила мне приз победителя.

Далия

Два года спустя…

— Ваше Величество, вы уверены? — обеспокоенно спросила камеристка, поправляя накидку.

— Абсолютно.

Она беспокоилась за будущих наследников, росших у меня под сердцем. Осталось совсем немного времени до момента, когда я смогу увидеть своих крошек. Но, прежде чем они появятся на этот свет, их мама должна быть уверена в том, что сделала всё возможное для благополучия своих детей.

На пути к балкону моё сердце забилось чаще, как было всегда, когда я видела своего дракона. Он уже ждал и широко улыбнулся, глядя на меня, как и раньше. Это было удивительным, ведь сейчас мой силуэт больше напоминал бочку, чем женские очертания.

— Моя королева, — он поцеловал тыльную сторону моей ладони, хотя огонь в дракньких глазах говорил, что его обладателю мало этой официальной и излишне целомудренной ласки. — Всё готово.

— Вы, как всегда, за всем прекрасно проследили, мой король, — шепнула ему на ухо и почти невесомо поцеловала Ингвальда в уголок губ.

Редкое проявление нежности, которое я себе позволяла, пока никто не видит. Провинившиеся должны были бояться малейшего изменения мимики короля и ледяного равнодушия королевы. Особенно сегодня.

Возрождение Саарг'хаи стало для всех большим сюрпризом, и далеко не каждый знал, как на это реагировать. Говорить, что на троне потомок правителей одного из самых могущественных кланов Искальдры даже не пришлось, всё было и без того понятно.

Стоило нам появиться на глазах у подданных, как крики и гомон стихли. Сегодня был великий день. Вторая годовщина нашего освобождения из Драгонхолда. Вся неделя была праздником для Альянса Драгор, ведь именно она послужила точкой отсчёта для нового порядка, который нагрянул во все три королевства разом.

Воды оказались спокойными и пропустили к столице «Тень Семи Ветров» во главе с Арно Вьерном. Он не мог пропустить такое событие. К тому же как не отпраздновать, если тебя пропускают в столицу?

Лишь капитан не опускал глаз, ограничившись почтительным кивком. И лишь он один, помимо Ингвальда, удостоился лёгкой улыбки. Вот уж кто точно сделал хорошую ставку, ведь теперь ему всегда были рады хотя бы в одном из королевств.

Глашатай, увидев кивок моего мужа, развернул пергамент и громогласно объявил:

— По велению Его Величества, герцог Растел, герцог Родар, лорд Деревик и барон Саворд, признаются виновными в преступлениях против короны и приговариваются к вечному заключению во второй ипостаси. Привести приговор в исполнение!

На площадь вывели четверых верных служителей Ормарра, сумевших выжить во время битвы королевских драконов, и подтолкнули их на эшафот. Королевская стража благоразумно оцепила пространство, дабы не позволить простым жителям подойти ближе и получить увечья.

— Думаешь, сработает? — тих спросил супруг, с ленивым интересом наблюдая за происходящим. — Помнится, на меня подействовало не очень хорошо.

— Поверь, на этот раз точно сработает.

Около года назад три короля посетили Драгонхолд и общим решением приговорили Фиенда к казни, однако Ингвальд внял моей просьбе и порылся в его ящиках, а также ящиках Рози. Умельцам Искальдры удалось создать более массивные ошейники для крылатых ящеров, а я уже доработала несовершенный состав сыворотки, чтобы заставить виновных перекинуться против воли.

Пройдёт немного времени, и она заглушит человеческую сторону, оставив лишь зверя. Покорного и послушного. Как пса, сидящего на цепи.

Эти драконы упустили нас с Ингвальдом в своё время, однако я не забыла, что именно по их вине мой истинный сломал крыло. Не забыла, как они напали на мою деревню. Знала, что налетели на моего дракона со спины самым подлым образом, защищая своего дрянного короля.

И не простила.

К тому же, если они были такими верными псами Ормарра, пусть и новой короне послужат. Нет смысла кормить их на налоги простого народа и ждать ножа в спину.

Первым испытуемым стал герцог Родар. В страхе он пытался вырваться из рук конвоиров, но безуспешно. Шприц легко вошёл ему под лопатку, и действие сыворотки началось практически мгновенно.

— Готовьте ошейник! — рявкнул глашатай.

Я же привстала со своего места, чтобы лучше увидеть результат своих трудов.

Мужчина заметался в попытке разорвать цепи, закричал протяжно и вымученно, обнажая заострившиеся клыки. Ещё секунда, и на шее ящера застегнулся ошейник, прикованный тяжёлыми цепями к стенам замка. Затем на него нацепили железный намордник.

Та же участь постигла и остальных.

— Я уже говорил, что мне очень нравятся твои выдумки, моя королева?

— Можешь сказать ещё раз, я не откажусь от повторной похвалы.

Всё же время, проведённое в Драгонхолде, было полезным. Рози была хорошим учителем…

К слову о ней: глава лекарского крыла была следующей. Но долго измываться над ней не было никакого желания, а потому приговор был довольно обычным — смерть посредством отсечения головы.

Разумеется, никто не собирался отпускать её так легко. Последние месяцы она провела здесь, в темнице. Мне нужны были все её разработки, вся информация. Мой король считал, что это лишнее, однако нельзя недооценивать чужое коварство, мы оба понимали это слишком хорошо.

Наказание должно быть соразмерно преступлению. Враги должны понимать, что их ждёт, если они решатся на нападение.

К тому же была в этом всём и польза для целителей. Реальная польза. Некоторые испытания послужили хорошим пособием, а сыворотки, если немного их переделать, работали лучше прежних снадобий. Их уже успели оценить и в соседних королевствах.

Стоило палачу приблизиться к Рози, как мы с Ингвальдом поднялись на ноги и подошли к балкону. Бывшая пособница Фиенда увидела нас, и её миловидные черты исказила гримаса гнева. Разумеется, она узнала нас обоих.

— Удивительно, что король Раота не изъявил желания присутствовать или не отбил у тебя возможность казнить её, — шепнула я, припоминая супругу ссору на коронации вышеупомянутого правителя.

Тогда наши мужчины изрядно погорячились и едва не натворили бед. На наше счастье, рядом оказался король Аргоны.

— Обойдётся.

Я тихо хмыкнула и покачала головой.

Слишком свежи ещё были воспоминания о его паре, королеве Кариссе, подвергшейся унижению по желанию приговорённой. Пожалуй, с её супругом у нас были весьма натянутые отношения. Я помнила, как он воздействовал на мой разум, и он не забыл о моём прошлом звании правой руки главной истязательницы Драгонхолда.

Мы до сих пор ненавидели друг друга, однако моя выдержка позволяла не выказывать неприязни. Во всяком случае, открыто.

— А что сказал Конрад?

— Ничего. Ему нужен был Фиенд. Надеюсь, он вспорол ему брюхо или сжёг заживо, — затем он всё же отвлёкся и обратился ко всем присутствующим. — Рози, глава лекарского крыла тюрьмы Драгонхолд, за преступления против альянса, за взятки и истязания, противоречащие законам Альянса, за опыты над людьми, магами и драконами я, король Искальдры, приговариваю тебя к смертной казни.

Рози не дрогнула, когда перечисляли все её прегрешения. Не издала ни звука, когда огласили приговор.

Она знала, что больше у неё нет ни полномочий, ни рычагов влияния, а потому покорно положила голову на плаху.

Я долго ждала этого момента. Хотела посмотреть ей в глаза, однако когда наточенный топор оказался в руках палача, не смогла…

Стоило лезвию блеснуть в воздухе, как я тут же затаила дыхание и коротко выдохнула, обнимая руками живот, в котором завозились будущие наследники, почувствовавшие настрой своей матери.

— Ты можешь отойти, сердце моё, — тихо предложил Ингвальд. — Всё закончилось.

Я лишь помотала головой и взяла его за руку, дав понять, что буду присутствовать до конца. Прежняя королева точно не усомнилась бы в моём решении. Уверена, проживая на другом конце Искальдры, она всегда помнила тот день, когда лишилась руки и трона.

И всё же она была благодарна за оставленную ей жизнь…

— Отправить голову в Драгонхолд и повесить над воротами, — пророкотал мой дракон, — а тело сбросить в океан.

— Арно тебе этого не простит.

— Они пируют в портовых кабаках и распродают свой товар без риска быть арестованными. Прощать он ещё меня будет.

Мы постояли ещё немного, дождавшись, пока толпа разойдётся.

Был ещё один вопрос, который Ингвальд решал до сих пор. Некоторые советники считали, что он тратит время на бесполезные для страны мелочи, но те, кто поддерживали идеи своего короля, всячески содействовали. Мой дракон не хотел меня волновать и почти ничего не сообщал, однако я не могла больше довольствоваться полуправдой.

— Что с теми детьми?

— Всё хорошо.

— Ингвальд, милый, я знаю, когда ты лжёшь. Целители не помогают, да?

Родители из той деревни, что приютила нас и мать моего мужа, получили своих родных практически целыми. Пара переломов и ссадин — ничто, если сравнивать с тем, что довелось пережить остальным. Многих выкрали практически из колыбели и годами подавляли их волю.

Я не удивилась, узнав, что Ормарр I заключил сделку с Фиендом. Их методы были чудовищно сходны. Для некоторых мальчиков и девочек тюрьма могла показаться домом отдыха, но таких были лишь единицы.

У всех нашлись родители, но далеко не каждый смог забрать своё чадо домой. Теперь, когда я сама готовилась стать матерью, эта боль ощущалась особенно сильно. Я не хотела верить, что есть вещи, которые не способен побороть ни один лекарь.

— Нет. Мы исчерпали практически все средства.

— Но ведь ещё не все, — прижавшись ближе, я уткнулась носом в крепкую мужскую грудь и вдохнула родной аромат. — Отец тоже ищет ответы в наших преданиях. Вдруг духи будут милостивы, как считаешь?

— Остаётся только надеяться. Мама завтра приедет и расскажет, как у них идут дела.

Как только Ингвальд взошёл на трон, то сразу перевёз Каю во дворец. Уже тогда она выглядела значительно лучше, чем в нашу первую встречу, но оставаться в замке не смогла. Слишком многое ей пришлось пережить в этих стенах.

Я была в ужасе, когда узнала, как именно прежний король с ней поступил. Он не просто отравил отца, нет. Он ослабил его, выкрав истинную пару Равеннора, выжег ей метку и подло добил своего предшественника. А затем Кая стала одной из его «экземпляров», как любила выражаться Рози в адрес тех, на ком она проводила свои опыты.

Однако и в городе этой несчастной женщине не было места. Её лицо и тело были изуродованы. Больше всего на свете ей хотелось остаться в каком-нибудь тихом месте, где будет как можно меньше людей.

Именно тогда мне и пришла мысль отправить Каю в наше поселение. Кто же знал, что она не только обучит моих сестёр азам ледяной магии, но и станет главной опорой моему отцу?

В письмах девочки выражали надежду, что у нашего отца и матери Ингвальда появится второй шанс на счастье. Я была с этим полностью согласна, да и мой дракон был бы только рад.

Когда-то мой король сказал, что Искальдра нуждается в матери. Саарг'хаи нуждались в ней не меньше. И Кая была идеальным кандидатом на эту роль. Сильная, упорная, смелая. Такая же изломленная жизнью, как и само племя.

— Мы что-нибудь придумаем. Худшее уже позади.

Да, всё закончилось.

Нынешние короли и королевы избавились от гнёта прежних правителей, а также уничтожили их подопечных, реализовывавших свои больные фантазии с монаршего дозволения.

Теперь мы можем исцелиться, перешагнуть через это и больше никогда не возвращаться к этим строкам нашей жизни. Только так мы сможем исцелить то, что с таким упоением искалечило Эерхоново племя.

Семнадцать лет спустя…

Солнце застыло на линии горизонта, словно давало Искальдре и её народу ухватить ещё немного тепла и радости перед затяжной ночью, мрак которой способны развеять лишь рукава небесного сияния.

Однако больше не было страха ни перед надвигающейся тьмой, ни перед холодом, ни перед будущим.

Лишь в последние пять лет Далия могла спокойно выдохнуть, глядя на фьорд с балкона пустующего тронного зала. С приближением времени, когда солнце перестанет освещать горы, море и пустоши, королева готовилась к празднествам. Их удалось вернуть спустя пять лет после начала новой эпохи, однако теперь в них принимали участие не только малочисленные кланы.

Разумеется, это если говорить о территориях за пределами замка. Принцессы, превратившиеся в прекрасных девушек, объединились со своим братом, заставляя молиться всем богам не только слуг, но и своих родителей.

Услышав тяжёлые шаги супруга, Далия поняла, что сейчас пойдёт речь об очередной проделке.

— Что на этот раз? — спросила она с долей иронии в голосе, всё ещё надеясь сохранить самообладание.

После рождения детей королева часто вспоминала свою давнюю приятельницу, так и не сумевшую выбраться на свободу, и представляла её реакцию. Кетрин всегда говорила, что Далии не хватает эмоций. О, теперь их было сполна, и никакая выдержка не могла бороться с ураганом из трёх сорванцов.

— Эмбра, — коротко ответил Ингвальд, обняв жену со спины и устало опустив подбородок ей на макушку. Редкий жест, который король Искальдры мог себе позволить, выражая усталость.

— Только она? — Далия была искренне удивлена. — И чем же она сумела тебя обескуражить?

Не разозлить.

Король Искальдры, безжалостно расправлявшийся со своими врагами, не мог злиться на дочерей. Сначала это безумно умиляло женщину, однако девочки росли и становились всё больше похожи на своего отца. Иногда нужна была жёсткая рука, но разве она поможет, если отец продолжает сдувать пылинки со своих крошек?

— Хочет в команду Вьерна.

— Что?! — Далия извернулась и посмотрела в глаза своего мужа. — И что ты ей ответил?

— Нет.

— Просто «нет»? И ей было достаточно?

— Моя королева стала столь легковерной? — Ингвальд насмешливо поднял бровь.

Королева вырвалась из его объятий и принялась мерить шагами балкон, разве что не заламывая руки.

А ведь она знала, что все эти рассказы Арно про морские приключения добром не кончатся! И ладно бы просто рассказы. Этот пройдоха посмел рассказать её детям всю историю их знакомства!

Любой родитель боялся бы за сына. Семилетний Харальд был как раз в том возрасте, когда всё кажется весёлым и героическим приключением, однако тот лишь гордился тем, как сильна и отважна была его мать.

Дочери же окончательно отбились от рук, осознав, что их матушка, которая чтит традиции и правила, на самом деле была таковой далеко не всегда. Что это значило? Разумеется, что они тоже имеют право на свой вольный ветер.

— Они все в тебя! — не выдержав, выпалила Далия. — Вечно хотят залезть куда-нибудь…

— Ой ли, — король уже не сдерживал хохота и ухватился за перила, откинув голову назад.

— Да-да. Они получают синяки, ссадины и смеются! Напомнить, чья это порода?

— А ещё трижды пытались сбежать на корабль тайком от родителей в поисках приключений, — тут же парировал он. — Напомнить, чья порода?

— Это другое, — со знанием дела отметила Далия, поджав губы. — И вообще…

— И вообще, это твоя сестра написала Эмбре письмо аж на пять страниц, расписывая, как ей здорово живётся среди штормов.

— Селия, — королева потёрла виски так, словно у неё неожиданно сильно разболелась голова. — Пусть только причалят, я сдам её Лайри. И отцу. И сама выпорю!

Кто же знал, что рассказы старшей сестры настолько впечатлят девушку, раз она при первой же возможности ринулась на поиски приключений? Более того, найдёт тот самый корабль и выйдет замуж за его капитана вопреки всем предупреждениям?

Савей часто упоминал, что лишь одна из дочерей не доставляет ему хлопот. Лайри осталась в деревне и готовилась принять пост вождя, сохранив в себе нежность и стойкость матери.

Возможно, это было бы половиной беды. Но разве с королевской семьёй Искальдры возможны полумеры?

Пока пара горячо спорила о том, кто виноват во всех их бедах, не стесняясь ни слуг, ни стражей, охранявших стены, двери в тронный зал распахнулись. Во мгновение ока на балконе оказалось ещё три счастливых вихря.

Харальд лишь поддерживал общее веселье, в то время как Альва и Эмбра смотрели то на родителей, то друг на друга, хитро переглядываясь. Далия слишком хорошо знала этот взгляд, поскольку часто видела такой у своего супруга с самого первого дня их знакомства.

Сын был похож на истинного Саарг'хаи, за исключением змеиных глаз, то и дело вытеснявших льдисто-голубой цвет во время сильных эмоций. Ингвальд гордился сыном и предрекал ему великое будущее, раз драконья ипостась даёт о себе знать уже в столь раннем возрасте. Дочери же стали полным продолжением своего отца. Даже магия была ледяной, полностью вытеснив материнский целительский дар.

— Мама, — Альва состроила невинное выражение лица, и получалось у неё, откровенно говоря, дурно, — а когда прибудет «Тень Семи Ветров»?

— Капитан Вьерн мне не сообщал.

— А тётушка Селия? — с надеждой спросила Эмбра.

— Насколько мне известно, тебе она пишет более полные письма.

Близняшки притихли, разглядывая нечитаемое лицо матери, и уже обдумывали, как же обойти её гнев и получить желаемое. Далия изо всех сил старалась не улыбаться, отмечая каждое изменение в мимике дочерей. Им уже давно удавалось одурачить всех вокруг, даже учителей, но борьба с матерью на её же поле — заведомо проигрышная стратегия.

— Зачем вам «Тень Семи Ветров»? — Ингвальд нахмурился для пущего устрашения.

— Ну…

— Хочу написать королеве Нове и узнать, когда нам можно прибыть в Аргону, а потом мы с Эмброй посетим Раот, — не моргнув глазом, соврала Альва.

Король выразительно посмотрел на супругу, будто говоря: «А я предупреждал, что Конрад в роли вардьяра — плохая идея».

Но Далия уже знала от королевы Новы, что кое-чему их дочь научил старый друг короля Аргоны, тот ещё лис. Потрясающие наставники: одна дочь научилась юлить и врать, другая — действенно запугивать даже без ментального дара.

В жизни это, безусловно, пригодится. Но дома…

— Мы с отцом решили, что пришло время усилить ваше обучение, — холодно отчеканила королева, игнорируя разочарованные вздохи и удивление мужа, который явно не понимал, когда «они» успели это решить. — Но меня радует, что вы так близки со своими вардьярами. Может, это повод приглашать их почаще, ведь вы ещё не скоро сможете увидеть их.

— Совсем нескоро?

— Совсем. К тому же я слышала, что у вас возникли проблемы с историей и этикетом. Ваши учителя предложили увеличить количество часов, и я с ними полностью согласна.

— Нет! Нет, пожалуйста! — в ужасе воскликнули девочки в один голос.

— А я никуда и не хотел, — Харальд задумчиво посмотрел наверх и сделала несколько шагов, чтобы быть подальше от сестёр.

— Ах, ты маленький паршивец… — прошипела Альва.

— Альва, — Ингвальд взглянул на дочь с укоризной, но достаточно быстро вернул внимание сыну: — А с тобой нам ещё предстоит долгий разговор. Что сегодня произошло на кухне?

Да, иногда Далии казалось, что зря она боялась бремени власти. Порой эта ноша ощущалась легче, чем та, что была с ней с момента рождения детей. Однако ни та ни другая не были бременем.

Теперь у девочки, отправившейся в Драгонхолд и ведомой лишь страхом за свой народ, было всё, о чём она даже не могла и мечтать.

У неё был её народ. Многогранный, исстрадавшийся, но не утративший своей силы и веры в будущее.

У неё были прекрасные дети, которые, разрушив покой, наполнили стены замка жизнью. До их появления Далия не понимала, что оглушена мёртвой тишиной, источаемой от стен, видевшие лишь подлость и горе.

И у неё был он. Дракон, способный услышать свою пару, где бы она ни была, и пройти рядом с ней через всё, что бы она ни задумала. Король, пугавший многих подданных своей силой, но только не её.

Ингвальд Оден — мужчина, подаривший Далии дом и семью, сумевший показать, что для исцеления не всегда нужна магия.

И этого было более чем достаточно.

Далия

через 1,5 месяца после суда над предателями…

— Я всё ещё считаю, что это сомнительная идея. — сказал Ингвальд так, чтобы услышала только я. — Мне кажется…

— Всё будет хорошо, — мягко улыбнулась, переводя взгляд со своих крошек на супруга.

Рождение двойни далось мне нелегко, но духи были милостивы, одарив нас замечательными дочерьми. Поначалу я боялась, что муж всё же будет несколько недоволен, ведь всем мужчинам, а уж тем более королям, нужны сыновья.

Но все опасения были совершенно напрасны. Едва их увидев, Ингвальд сказал: «Твой отец — счастливый человек. Вас у него аж трое».

Тогда же он пошёл мне навстречу и разрешил провести один из древних ритуалов Саарг'хаи. Когда девочкам исполнился месяц, во дворец съехались все вельможи Искальдры и старейшины наших деревень. Каждый хотел поздравить королевскую чету с появлением принцесс, но самыми важными гостями были короли и королевы Альянса Драгор. Правители Раота и Аргоны прибыли по нашей просьбе, пусть и весьма смутно представляли, что им предстоит.

— Искальдра приветствует короля и королеву Аргоны, — громогласно объявил мой дракон, как только Нова и Конрад приблизились к нам.

Спустя больше, чем два года, я больше не побаивалась этого исполина, хоть и трудно было вытравить из воспоминаний кровавую арену. Конрад Ренард был достойным правителем, несмотря на своё прошлое, которое он даже не скрывал, что вызывало у нас с Ингвальдом огромное уважение. В то время как предыдущие короли всеми силами скрывали всё, что считалось грязными пятнами на белоснежном полотне репутации, правитель Аргоны гордился каждым своим шрамом.

Его супруга была мне весьма симпатична. Сдержанная тогда, когда это нужно, пусть и довольно хрупкая, Нова находила в своём сердце место для каждого. Именно о ней я подумала в первую очередь, когда выбирала вардьяров для своих дочерей.

Для связи с духами и этим миром, согласно нашим традициям, необходим проводник. Достойный наставник, который станет ребёнку щитом и учителем, а его родителям — братом или сестрой.

Ингвальд опасался, что это не совсем правильно, однако короли Альянса уже были его двоюродными братьями. Это был хороший повод укрепить связь наших семей. К тому же найти кого-то более достойного для наших девочек было крайне затруднительно.

Несмотря на изменения в законах и перестановку элит, я по-прежнему не доверяла никому.

— Это она? — Нова осторожно подошла к одной из колыбелей. — Я же не ошиблась?

— Похоже, истинные пары существуют не только у драконов, — мы хмыкнули, прикрыв рты ладонями. — Да, это Альва.

Но поговорить можно было и после. Наши мужья закончили обмен любезностями, если это можно охарактеризовать подобным образом, и вот настала очередь правителей Раота.

По поводу королевы Кариссы я не переживала, пускай наше с ней знакомство, мягко говоря, не заладилось. Именно по этой причине её супруг относился ко мне с настороженностью, и я не могла его за это винить. В Драгонхолде все выживали как могли, и так уж вышло, что мы оказались по разные стороны. Признаться, дрожь при виде него до сих пор порой возникала…

Однако гнев короля Ашера заметно поутих, как только дракон узнал, что пережила Рози, находясь в подземельях этого замка. Голова главы лекарского крыла, висящая над воротами, которые долгие годы были закрыты для нынешних королей, окончательно разрешила все споры.

— Искальдра приветствует короля и королеву Раота.

— Раот благодарен за любезное приглашение, Ваше Величество, — Карисса слегка наклонила голову, в отличие от Ашера, с подозрением поглядывающего на колыбели.

Стоило ей оказаться ближе, как я тронула женщину за плечо и с благодарностью шепнула:

— Спасибо, что уговорила его.

Да, пускай ошения немного наладились, но король Раота вряд ли горел желанием лишний раз появляться в наших стенах. Лишь благодаря Кариссе нам удалось осуществить всё это.

Теперь, когда мы вшестером стояли рядом с принцессами Искальдры, родственники Ингвальда всё же решились спросить:

— И что от нас требуется? — Конрад внимательно посмотрел на Альву, которой вовсю любовалась Нова. — Какие-нибудь шаманские танцы?

— Конрад! — ахнула королева Аргоны. — Я же тебе говорила…

По глазам чёрного дракона было видно, что слушал он плохо. Тэраш будет рад, если хотя бы вполуха.

Ингвальд понимающе ухмыльнулся и сочувственно похлопал кузена по плечу, поскольку и сам никак не мог запомнить все тонкости.

— Это безопасно? — уточнил Ашер.

— Более чем. Можете не беспокоиться, — поспешила заверить присутствующих и, увидев отца, поднимающегося на помост, передала Ингвальду одну из дочерей: — Возьми Эмбру. Пора начинать.

Альва же устроилась на моих руках, забавно морща нос и выражая явное недовольство, что кто-то посмел вытащить её из колыбели.

Отец сказал, что характером обе пойдут в меня. Хорошо, если так.

Неподалёку остановилась Кая, по-прежнему чтившая старые традиции Драгора. Она так и не решилась подойти к нам во время церемонии, опасаясь реакции правителей других королевств, и наблюдала за своими внучками лишь издалека.

Я взглянула на неё и коротко улыбнулась, как бы невзначай демонстрируя принцесс одной лишь ей. Когда всё закончится, мать Ингвальда проведёт с ними больше времени.

Стоило папе посмотреть на присутствующих, как разговоры стихли, и взгляды всех устремились к нам. Впервые за всю историю Искальдры подданные могли увидеть один из сокровенных ритуалов Саарг'хаи, проводимых лишь среди членов общины. Многие жители деревни не понимали, зачем совершать подобный обряд на виду у чужаков, однако и в этом был свой смысл.

Народ должен был стать свидетелем того, что истинные владельцы этих земель и драконы примирились. Союз наследника престола Эерхона и дочери вождя местного племени стал очередным символом новой эпохи, а их дети — очередным её подтверждением.

Больше не будет споров и распрей, ведь сегодня Альянс Драгор станет крепче, чем был когда-либо.

— Мы не избираем эту жизнь, — пророкотал Савей Исгельд, держа в руке Голос Великой Стужи. — Духи благословляют своих детей на продолжение рода. Они же указывают нам путь. Услышать их голос дано не каждому. Иной может его забыть. Однако и в этом мире нам дозволяется получить руку, что проведёт нас сквозь пургу и откроет небесный свет.

Сердце замерло при виде кристалла, разгоравшегося всё ярче. Посох слышал клятву, передавал волю духов и их благословение.

Медленно приблизившись к Конраду и Нове, я свела их руки вместе и бережно передала им дитя. Сердце матери дрогнуло в беспокойстве, но стоило мне увидеть лица будущих наставников, как тревога улетучилась во мгновение ока.

Эмбру я передала лично в руки Ашера, и лишь потом соединила их с Кариссой ладони. Это был не только жест доверия, но и окончательная точка в нашей вражде. Несмотря на прошлое, в моей власти и воле было доверить ему самое дорогое, что у меня есть.

И он оценил этот жест. Одного лишь короткого кивка хватило, чтобы понять — он тоже, наконец, готов перелистнуть страницу.

Все короли и королевы выразили согласие стать вардьярами наших с Ингвальдом детей. Каждый из них согласился быть опорой, щитом и наставником. Их искренность была неоспорима. Голос Великой Стужи вспыхнул, на мгновение ослепив всех в тронном зале. Постепенно свет рассеялся, вихрями закрутившись вокруг правителей Аргоны и Раота с нашими детьми.

Мы все с одинаковым изумлением следили за происходящим, ведь и мне доводилось видеть полный ритуал впервые.

— И что теперь? — спросила Карисса, практически не дыша.

— Теперь только жизнь, дитя, — с улыбкой ответил отец. — Мирная и счастливая жизнь.