Лилит Легран

“Твой ребенок у нас! Если хочешь получить ее назад живой и невредимой — отправляйся на королевский бал и перед первым танцем обнародуй информацию о том, что ты внебрачная дочь Теодора Брэйва! И без глупостей! Мы следим за тобой!” — гласила записка, воткнутая во входную дверь.

— Сходила за хлебушком, называется, — не давая панике подниматься выше солнечного сплетения, проговорила я вслух самой себе.

Страшно ли мне было за дочь? Ужасно. Но последние почти десять лет моей жизни, с тех пор, как Теодор Брэйв стал королем Дрэдфилда, были наполнены страхом, тревогой, неприятными сюрпризами и желанием исчезнуть с лица этого мира. Поэтому часть эмоциональных реакций у меня были уже атрофированы.

А все потому что я его внебрачная дочь, как поведала мне моя маменька перед смертью. И видимо кому-то она еще об этом поведала, потому что спустя пару лет после назначения Брэйва на должность короля, ко мне в дверь постучались не самые приятные люди. Представились Орденом Эмоционального Сопротивления и сначала дружелюбно попросили присоединиться к ним, а после моего отказа, стали угрожать расправой.

В тот вечер мне удалось сбежать от них. Хвала моей любви к детским спортивным играм и дружбе с мальчишками. Я успешно скрывалась до недавнего времени. И вот, они добрались до меня и до моей малышки.

Я зашла в дом и увидела лежащую на полу без сознания, связанную няню с кляпом во рту. Подбежала, прощупала пульс.

— Есть! — облегченно выдохнула я. — Хвала Сенсее, живая!

Я встала и огляделась вокруг, в поисках хоть каких-нибудь дополнительных подсказок. Жизнь в постоянном скитании научила меня быть очень наблюдательной.

Но ничего не было. Ни следов борьбы, мебель не сдвинута. Ничего. Словно они пришли, взяли Софию за руку и преспокойно вывели.

И это могло означать только одно — у них был сообщник. А точнее сообщница. Я перевела взгляд на лежащую на полу связанную няню, достала из потайного кармана платья складной нож-бабочку, раскрыла его одним быстрым движением руки и присела рядом с женщиной, приставив к ее горлу острое лезвие.

— Триша, — обратилась я к няне. — В твоих интересах прийти в себя быстрее, чем у меня кончится терпение.

Спустя пару мгновений, не сразу, но женщина пришла в себя.

— Госпожа? — удивленно выпучив на меня большие серые глаза, спросила женщина.

— Корчить святую невинность будешь потом! — жестко отчеканила я. — А сейчас отвечай, где моя дочь?

— Я не… — начала было женщина, но я чуть усилила нажим лезвия на ее горло и фраза так и осталась недосказанной.

— Подумай хорошо прежде, чем дать мне ответ, — предупредила я няню.

— Простите, госпожа! — закрывая глаза и тяжело вздохнув, прошептала Триша. — Мой ребенок болен. Они обещали мне большую сумму, если я помогу им. Я не могла отказаться. Мне нужно вылечить моего мальчика.

Я чувствовала нутром, что она говорила правду. И, наверное, как мать я ее даже понимала, потому что тоже бы пошла на многое ради своего ребенка, но жертвовать одним ребенком ради другого — это было выше моего понимания.

В груди разливалось неприятная смесь обиды, предательства, очередного разочарования и злости.

— Что ты должна была сделать? — ядовито спросила я.

— Уложить Софию спать и просто впустить их в дом, — неохотно ответила Патриция.

— Ты видела их лица? — задала я очередной вопрос, надеясь хоть на какую-то крупицу информации. — Может быть они о чем-нибудь говорили?

— Нет, — отрицательно помотала головой женщина. — Только просили передать, чтобы вы, госпожа, не пытались их искать.

— Они заплатили тебе столько, сколько обещали? — с презрительной жалостью глядя на женщину, спросила я.

Триша молча кивнула. Я убрала нож от ее горла, разрезала им веревку, что связывала руки няни и скупо сказав:

— Иди, лечи своего сына! — встала и отошла к окну.

Я слышала, как Патриция шуршит платьем, поднимаясь с пола. Как делает нерешительный шаг в мою сторону, набирает воздуха в грудь, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумывает, разворачивается и выходит из дома, тихо прикрывая за собой дверь.

Я сделала глубокий вдох-выдох и попробовала настроиться на дочь. Почувствовать ее. Минута, две, три ничего не происходило, а потом меня захлестнуло волной любопытства и волнения. Ей не было страшно — это было хорошо. Значит, они не пугают ее. Она тревожилась, видимо от того, что была без мамы, но любопытства было больше и это немного успокаивало мое материнское сердце.

Еще раз тяжело вздохнув, я подошла к большому платяному шкафу, что стоял в углу моей, до сегодняшнего дня уютной гостиной. Раскрыла разом обе дверцы и заглянула внутрь:

— Ну что, пора стряхнуть пыль с бального платья и опозорить короля!

Глава 2

Ксавьер Моро

— По воле рока, так случилось, иль это нрав у вас таков, — тихо начала петь Настя, пряча записку с угрозами в небольшой ридикюль, когда мы входили в бальный королевский зал. — Зачем троим, скажи на милость, такое множество врагов?

— О, я знаю, — отозвался я. — Это песня про мандарины.

Дэмиан хихикнул в кулак и, обращаясь ко мне, проговорил по слогам:

— Гар-де-ма-ри-ны! Учите матчасть, сударь!

— Я вообще-то уже старый для того, чтобы запоминать такие длинные незнакомые слова, — парировал я.

— Ну, какой же ты старый, братец? — нежно беря меня под руку, спросила Катарина. — Вон, ни одного седого волоса.

— Это потому что у него все еще своих детей нет, — подал голос Горнел.

— Спасибо! — ответил я, поднимая руки вверх. — Мне и ваших вполне хватает. Особенно Тьерры, которая все время норовит проверить свои летающие способности, потому что ее папа дракон.

Настя с Горнелом ехидно улыбнулись мне в ответ.

— Может быть кто-нибудь уже скажет ей, что девочки в драконов не превращаются? — возмущенно спросил я.

— А чего сам не скажешь? — спросил Дэм.

— И быть причиной психологической травмы у этой взрывной смеси дракона и ведьмы? — я посмотрел на друга, как на умалишенного. — Ну уж нет, увольте!

— Да, ладно тебе причитать, — похлопала меня по плечу Настя, когда мы подошли к небольшому столику в углу и встали так, чтобы каждый мог осматривать свой кусок зала. — Дети тебя любят, а ты любишь их. Ты был бы прекрасным отцом.

— Так, давай поговорим об этом на следующей сессии, хорошо? — остановил я нашего местно психотерапевта. — Мы здесь собрались абсолютно по другому поводу.

— Кстати, да, — Дэмиан поднял на меня удивленные глаза, будто только что проснулся. — А по какому поводу мы тут собрались?

Я посмотрел на друга недовольно.

— Вы мое прикрытие, — пояснил я.

Гор, который в это время как раз решил отпить из бокала с шампанским, чуть не поперхнулся:

— Кто? — переспросил он. — Прикрытие? Вьер, не хочу тебя расстраивать, но для прикрытия обычно берут с собой одну, ну максимум двух, красивых девушек. А не две глубоко женатых семейных пары.

— А я и взял с собой двух красивых девушек! — с этими словами, Настя с Риной взяли меня под руки, мы дружно показали этим оболтусом языки и отправились приветствовать прибывающих гостей или, как говорила Настя, прошествовали на круг лицемерия.

Неделю назад временно исполняющий обязанности короля (вот уже почти десять лет как) Дрэдфилда — Теодор Брэйв — вызвал меня на приватную беседу. И поведал грустную историю о том, что его нагло шантажируют информацией о том, что где-то у него есть ребенок, от которого он отказался.

— А я не отказывался, — поправляя военный камзол, сурово поведал мне мужчина. — Да, молодость была у меня бурная. А у кого ее не было? Но я всегда был осторожен в данных вопросах. У меня только один ребенок — моя гордость Кристиан и других детей у меня нет.

— Это я уже понял, господин Брэйв, — напомнил я о своем присутствии. — Какая помощь требуется от меня?

— Мне нужно, чтобы ты проверил эту информацию, — прочистив горло, ответил Теодор и протянул мне довольно увесистую папку. — Вот, я подготовил список возможных матерей.

Мои брови взлетели вверх от удивления быстрее, чем я успел их проконтролировать.

“Вот говорил мне Горнел, — вспомнил я про себя слова друга. —Учись держать лицо, иначе твоя карьера частного детектива продлится не очень долго!”

— Что-то нетак? — уточнил Брэйв, видя мое удивленное выражение лица.

— Нет-нет! — поспешил я убедить его в обратном. — Я все проверю и как соберу информацию, доложу.

— Я же могу рассчитывать, — голос мужчины стал тише. — Что наш разговор останется в тайне?

— Естественно! — подтвердил я. — Конфиденциальность клиента — первое правило частного сыска.

— Я знал, что могу на тебя положиться, Ксавьер! — скупо улыбаясь, проговорил бывший советник.

Я вышел из резиденции короля немного разочарованным. Когда три года назад друзья предложили мне открыть частное детективное агентство, я представлял себе это совсем по-другому.

Я думал, что буду ловить преступников и вершить правосудие. А по факту оказалось, что я каждый день копаюсь в чужом грязном белье. Расследую кражу цветочных горшков, слежу за мужьями, что изменяют своим женам, а потом и за этими же женами, которые в отместку изменяют мужьям, выясняю, кто главный вандал Дрэдфилда и тд.

Горнел предлагал мне и должность в Отряде Теней и стать преподавателем в академии, но я отказался, потому что не хочу быть вечным нахлебником.

Я понимал, что восстановить некогда богатый и уважаемый род Моро будет непросто, но я не думал, что настолько.

Как говорит Настя:“У всего есть своя цена, друг! Это — твоя за пятнадцатилетнее скитание”. Я даже не спорил. Понимал, что сам идиот. Натворил дел, теперь расхлебываю. Ладно хоть сестра меня простила. И друзья приняли обратно в семью. Значит, я еще не сильно потерян для общества.

И даже согласились отправиться со мной на задание. Ну как согласились? Они то просто на бал ехали. На бал, на котором собралась половина женщин из списка господина Брэйва.

И этот бал был прекрасной возможностью выяснить, имеются ли у них дети и насколько сильно они похожи на Теодора.

Вот только я тогда еще не знал, какой сюрприз мне готовит этот бал.

Глава 3

Лилит Легран

Годы скитания помогли мне нажить себе ряд полезных знакомых, к которым я и планировала обратиться, чтобы достать пригласительный на бал.

И каково же было мое удивление, когда взглянув в список приглашенных, который любезно мне предоставил один из таких знакомых для того, чтобы я выбрала под чьей фамилией поеду на бал, я обнаружила там имя своей покойной маменьки.

Видимо, те, кто составляли список, были не в курсе ее кончины и это было очень выгодно для меня.

— Сделай меня Вивьен Легран, — сказала я невысокому мужчине в забавных круглых очках, отдавая небольшой мешочек с золотыми монетами.

В ответ мне понимающе кивнули и сказали приходить ближе к вечеру за пригласительным.

Я отправилась прикупить бальные туфли, потому что их у меня, как выяснилось после ревизии шкафа, не оказалось.

Собрав все необходимое, к вечеру я, наконец-то, вернулась в свой пустой дом. Зайдя в дверь и не услышав звонкое:

“Мамочка, ты велнулась!” — сопровождаемое быстрым топотом детских ножек моей маленькой лохматой непоседы, я позволила эмоциям немного пробраться в мое сердце и голову.

Опустилась в кресло, почувствовав, как силы покидают меня, а по щекам текут горячие слезы. Раскисать было нельзя, но и выдерживать это бесконечное напряжение я тоже уже не всегда могла.

Я это называла “жизнь на полусогнутых”, когда ты в любой момент готов сорваться с места и побежать, потому что тот, кто тебя преследует, добрался до тебя.

Я ненавидела себя за эту слабость. Я должна быть сильной ради Софии. Ради моей малышки, которая появилась в моей жизни настолько неожиданно и перевернула все с ног на голову, что я больше не представляла свою жизнь без нее.

Она была мудрой не по годам и всегда внимательно смотрела на меня своими невероятно красивыми глазами, цвета насыщенного изумруда.

“Мамочка, мы всегда есть длуг у длуга!” — говорила она мне перед сном, крепко обнимая меня за шею.

Я смахнула непрошенные слезы, встала с кресла и пошла готовиться к балу.

Дорога до дворца оказалась дольше, чем я рассчитывала, но это дало мне время морально подготовиться ко встрече с отцом, которого у меня никогда не было.

Где-то внутри промелькнула мысль, что может стоит попросить у него помощи в поиске дочери, но потом я вспомнила, что он и свою-то дочь не искал никогда, а чужую и того вряд ли ринется.

Мама ничего о нем никогда не рассказывала. Только когда призналась во всем, сказала, что это была лучшая ночь в ее жизни. И что после него она так и не смогла больше никого полюбить.

Эх, сейчас я ее, конечно понимала. А тогда ужасно злилась на то, что всю мою жизнь она молчала и мне пришлось расти без отца.

— Госпожа, мы прибыли, — раздался голос кучера. — Королевский дворец.

Я дождалась пока к моему экипажу подойдет королевский слуга, откроет дверь и поможет мне выбраться наружу.

“Да-а-а у-уж ! — восхитилась я про себя. —На то он и королевский дворец, чтобы быть таким роскошным! И это я еще даже внутрь не вошла”.

Но быстро себя одернула, потому что приехала я сюда не для того, чтобы осматривать местные красоты, а для того, чтобы выполнить требования похитителей моей дочери и вернуть ее себе.

Быстро дойдя до дворца, я вошла внутрь. Прошла в бальную залу, выбрала себе свободное место рядом с одной из колонн, так чтобы у меня был максимальный угол обзора и принялась ждать выхода короля.

Отвлеклась на слугу с подносом, который предлагал закуски и шампанское, беря бокал, поэтому не заметила как ко мне подошли другие гости.

А когда подняла глаза, замерла и забыла как дышать. Это был он. Тот, чьи зеленые проницательные глаза я узнаю из миллиона других. Тот, в чьих руках я сгорала в свою единственную ночь с мужчиной. Тот, от кого сбежала, как трусиха еще до рассвета, испугавшись осуждения и позора. Тот, что сейчас стоял напротив меня в сопровождении двух… Двух? прекрасных девушек и судя по всему не узнавал меня.

— Эмоционального вечера, госпожа! — поприветствовал меня его низкий бархатный голос.

— Эмоционального вечера! — отмерев не сразу ответила я.

— Позвольте представиться, — делая небольшой поклон головой, проговорил мужчина. — Ксавьер Моро. А Это мои прекрасные спутницы, Катарина Хейнрот и Франческа Харташ.

Эти фамилии были мне знакомы, но я не могла припомнить, где о них слышала.

— Вивьен Легран, — представилась я в ответ именем маменьки и протянула свою руку в перчатке мужчине.

— Очень приятно! — вновь наклоняясь, беря мою руку и едва касаясь ее губами в приветственном поцелуе, почти промурлыкал Ксавьер. — Вы тут одна?

— Вье-ер, — дернула за рукав мужчину та, что была с кудрявыми рыжими волосами. — Госпожа Вивьен, простите моего брата за бестактность! Он не так давно высшем обществе.

— Ничего страшного, — легко улыбнулась я. — Да, одна. К сожалению, мой покойный супруг не смог составить мне компанию.

Вторая девушка заливисто рассмеялась в ответ на мою шутку, чем привлекла к нам лишнее внимание.

— Вивьен, дорогая! — отсмеявшись сказала Франческа. — У вас великолепное чувство юмора. Приезжайте как-нибудь к нам в гости. Я бы с радостью выпила с вами чаю и посмеялась. Можете приезжать с детьми. Они поиграют с нашими. У вас есть дети?

Я чуть по инерции не ответила “Да!”, но вовремя остановилась и грустно сказала:

— Нет, Сенсея не была благосклонна ко мне.

— Прошу прощения! — чуть склонив голову ко мне, проговорила госпожа Харташ. — Но я все равно буду вам очень рада.

Я согласно кивнула и вся троица попрощавшись, отправилась дальше.

А через некоторое время церемониймейстер объявил короля, все присутствующие встретили королевскую чету бурными аплодисментами, а я внутренне напряглась, потому что совсем скоро мне нужно было осуществить задуманное.

Теодор Брэйв был, действительно, красив, не смотря на свой уже немолодой возраст. Высокий, широкоплечий, с военной выправкой. Голубые глаза пронзительно рассматривали присутствующих. Но было видно, что он немного нервничает. Вопрос только почему?

— Дорогие гости! — раздался громкий голос церемониймейстера. — Я рад объявить первый танец открытия осеннего бала.

“Все, — сказала я самой себе. —Пора!”

И уже отправилась в центр зала, чтобы выполнить требования похитителей, но меня кто-то крепко схватил за руку и я услышала над ухом знакомый бархатный голос:

— Госпожа Легран! Разрешите пригласить вас на танец открытия?

— Господин Моро, в другой раз, — пыталась вырвать руку я и пробраться в центр танцевального зала, где уже стали собираться гости и вставать в пары для танца.

— Я настаиваю, госпожа Легран! — глаза мужчины сверкнули недобрым блеском, а хватка на моей руке усилилась.

— Господин Моро, мне некогда, — вновь попыталась отмахнуться я от назойливого кавалера. — Я должна…

— Даже не вздумай! — тихо прошипел Ксавьер, наигранно улыбаясь. — Я не позволю тебе сделать то, что ты задумала.

— Отпусти меня или я закричу! — перешла я на угрозы от безысходности.

Внутри меня закипала злость, отчаяние и страх за дочь.

— То, что ты собираешься сделать — преследуется по закону! — попытался образумить меня мужчина.

— Да, плевать я хотела на закон, — ядовито прошипела я в лицо Ксавьеру. — Они похитили нашу дочь!

Глава 4

Лилит Легран

Секунда. Две. Три. Ксавьер смотрит на меня со злостью и возмущением, пока до него доходят сказанные мной слова.

— Я не ослышался? — уточнил мужчина, внимательно глядя мне в глаза, видимо, пытаясь определить врут я или нет.

Я отрицательно помотала головой.

— А ну, идем со мной! — с этими словами, он аккуратно приобнял меня за талию и повел прочь из танцевального зала, стараясь не привлекать к нам внимания.

Все внутри меня разрывалось на части. С одной стороны — я боялась за дочь, потому что не знала, что с ней сделает Орден, если я не выполню их требования, а с другой — рассудком понимала, что рассказать все Ксавьеру и попросить его о помощи более логичное решение. Вот только чем обернется для Софии это решение? Пока мы почти бесшумно двигались по коридору, мужчина достал из кармана какую-то тонкую пластину, которая засветилась от одного его прикосновения, и сказав:

— Соединить с Горнелом, — продолжил вести меня прочь от короля и моей возможности вернуть дочь живой.

— Внимательно, — раздался из этой пластины серьезный мужской голос.

— Гор, нужно оцепить территорию и никого не выпускать, — строго сказал Ксавьер. — И наложить антимагический полог. На всех!

— Принял! — коротко ответил тот, кого назвали Горнелом и отключился.

— По документам Вивьен Легран ровесница короля, — начал диалог мужчина, когда мы вошли в небольшую комнату, что была спрятана за гобеленом в конце коридора. — Тебе явно значительно меньше. Так кто ты? И что значит “Они похитили нашу дочь?”

Ксавьер сделал акцент на слове “нашу”, а я пыталась лихорадочно сообразить, что же все-таки делать дальше: признаваться ему в том, что София его ребенок или выкрутиться и сохранить это в тайне. Решив, действовать по ситуации, я набрала в грудь побольше воздуха.

— Я Лилит, — коротко ответила я. — Вивьен Легран — моя мать, а Теодор Брэйв — отец.

— Значит, история с внебрачным ребенком не просто чья-то шутка, — задумчиво проговорил мужчина. — Но кому это выгодно?

Возможно, он спрашивал это не столько у меня, сколько просто размышлял вслух, но так как у меня был готовый ответ, я решила его озвучить:

— Ордену Эмоционального Сопротивления.

Взгляд Ксавьера вмиг стал хищным, а черты лица заострились.

— Этим все неймется! — зло прорычал он, сделал пару шагов по комнате, взъерошил рукой волосы и посмотрев на меня, все также с рычащими нотками в голосе, сказал: — А теперь, поговорим о нас, сбежавшая незнакомка!

— Значит, ты все-таки меня узнал? — спросила я и тут же мысленно поругала себя за такие вопросы.

— Я же не слепой, — ответил Ксавьер, присаживаясь на подлокотник кожаного кресла, что стояло недалеко от входной двери. — И не идиот. Ну, по крайней мере, думал так, до сегодняшнего дня.

— Я не говорила, что ты идиот! — выпалила я, поймав себя на том, что начинаю нервничать.

— Да, ты много чего мне не говорила, — скрещивая руки на груди, с ноткой возмущения заметил мужчина. — Ты не сказала мне свое имя, например.

— А ты особо и не спрашивал, — парировала я.

— Не сказала, что ты делала в той придорожной таверне, — продолжал он, проигнорировав мой выпад.

— Меня преследовали, — я злилась, потому что что-то внутри меня заставляло оправдываться перед этим мужчиной. — Я никому не могла доверять. В том числе и тебе!

— Как и не сказала то, что после той ночи, у тебя родилась дочь! — рычащие нотки вернулись в голос Ксавьера. — Моя дочь.

Я пропустила тот момент, когда эмоции, которые я сдерживала внутри себя столько лет, прорвались наружу и взяли верх над разумом и какими-либо логическими доводами.

Яростной стрелой я подлетела к мужчине и прошипела ему прямо в лицо:

— София — моя дочь! И сейчас она в опасности, пока ты тут сидишь и пытаешься выяснить, дрыш знает что, ее возможно уже убили, потому что ты помешал мне выполнить их требования.

А в следующее мгновение, меня накрыло волной необъяснимой тревоги и детского желания оказаться у мамы на ручках.

София! Это были ее эмоции.

Я выпучила на Ксавьера полные слез от страха глаза:

— София!

— Что? — подскочил мужчина с кресла.

— Она в опасности! — выпалила я, сквозь слезы.

Глаза Ксавьера сверкнули яростным изумрудным огнем, а рядом с нами материализовался большой черный волк. Подошел ко мне, обнюхал мои руки, закрыв глаза.

— Я найду ее! — только и сказал мне мужчина, а после подошел к окну, резко распахнул ставни и выпрыгнул вместе с волком наружу.

Глава 5

Ксавьер Моро

Когда я был маленький и влипал во всякие неприятности, отец всегда, как по щелчку пальцев, оказывался рядом. Тогда для меня это всегда было загадкой.

Я не понимал, как у него получалось так быстро находить меня, а он говорил, что когда у меня появятся свои дети, я все почувствую.

И сейчас я чувствовал. ЧУВСТВОВАЛ!

“У меня есть дочь! — удивление перемешивалось с неверием и проникало в мои мысли. —Дрыш, это невероятно!”

Чувствовал, что моя дочь находится где-то рядом, что ей тревожно и она растеряна. Чувствовал так, словно у меня в груди появилось еще одно сердце. Маленькое детское сердечко. И оно испуганно колотится, не понимая, что происходит, но при этом я улавливал ее внутреннюю силу и стойкость.

— Крид, ты чувствуешь ее? — спросил я у волка, когда мы перемахнули через высоченный королевский забор.

— Еще как, — подтвердил волк. — У нашего маленького волчонка острые зубки!

Мы неслись сквозь лес, что окружал дворец почти в круг — идеальное место для того, чтобы спрятаться.

Лес был густым и диким, словно живое существо, дышащее шёпотом ветра. Высокие сосны и древние дубы создавали над головой плотный навес, сквозь который лишь изредка пробивались солнечные лучи, рисуя на земле зыбкие пятна света. В воздухе витал запах влажной земли и хвои, смешанный с тонкими нотками цветущих трав и диких ягод.

Крид несколько раз чихнул, пытаясь избавиться от лишних запахов в носу, чтобы не потерять след.

Вдалеке слышался тихий шелест листвы — возможно, это был зверь, осторожно крадущийся по своим делам.

Мы двигались быстро, но осторожно, стараясь не издавать лишних звуков. Я чувствовал, как тревога дочери смешивается с растерянностью и одиночеством, и это вызывало еще больше злости. Но злость придавала скорости. Крид не отставал, его острые уши ловили каждый шорох, а глаза — мельчайшее движение.

— Вот здесь, — сказал я, останавливаясь у небольшого ручья, — она была совсем близко.

Волк принюхался и тихо зарычал, указывая носом в сторону зарослей ежевики. Я осторожно пробрался сквозь колючие ветви и увидел маленькую тропинку, едва заметную среди листвы.

— Смотри, следы, — прошептал я, — свежие, две пары больших, судя по всему мужских, и одни детские.

— Значит, с ней двое ублюдков, — рыкнул Крид. Он никогда не сдерживался в выражениях.

Мы двинулись дальше, следуя за тонкими отпечатками на влажной земле.

— Здесь следы расходятся, — сказал я, указывая вниз на землю.

— Они оставили ребенка одного в лесу? — уже в полный голос зарычал волк. — Найду, разорву!

— Ты за ними, я — за дочерью! — скомандовал я и мы разошлись в разные стороны.

Время от времени я останавливался, прислушиваясь к ее сердцебиению, которое всё ещё билось рядом, пусть и слабее. Где-то впереди лес становился ещё гуще, темнее, и воздух наполнялся влажной прохладой.

Я пробирался всё глубже в чащу, внимательно вслушиваясь в трепет ее сердца — оно было рядом, но становилось всё слабее. Сердце маленькое, уязвимое, но в нём жила несгибаемая воля к жизни.

Внезапно впереди что-то мелькнуло — легкое движение между деревьями. Я замер, напрягая все чувства. Сердце дочери билось теперь совсем близко, словно зовя меня.

— София? — тихо позвал я, стараясь не спугнуть её.

Из-за кустов вышла маленькая фигурка в испачканном зеленом пальто из-под которого торчало бежевое платьице — девочка, испуганная и взъерошенная, с глазами, полными надежды и подозрения. Она дрожала, но стояла, словно маленький воин.

— Я не знаю тебя! — гордо вскинув голову и прищурив на меня глаза цвета насыщенного изумруда, из последних сил проговорила девочка, а я восхитился ее внутренней силой и стойкостью. В этот же миг меня накрыло волной эмоций, которые я даже не мог назвать, не смотря на свой почти пятилетний опыт личной психотерапии. Три из которых я посвятил изучению эмоций, сопоставлению их с ощущениями и еще давая им названия.

И сейчас эта дикая смесь словно говорила мне не приближаться к девочке, но преодолев это, я бросился к ней, обнял, поднял на руки, чувствуя, как ее тело дрожит от холода.

— Всё хорошо, я здесь, — прошептал я, гладя её по голове. — Ты в безопасности.

Она уткнулась в мою грудь, и я почувствовал, как её маленькое сердечко постепенно успокаивается, бьется ровнее и сильнее.

Вдалеке раздался разочарованный вой, и голос анимуса в моей голове разразился трехэтажными ругательствами — Крид, преследующий похитителей, возвращался ни с чем.

Волк выбежал на небольшую полянку, где я стоял с малышкой на руках и, увидев девочку, резко затормозил, присвистнув:

— Вот это поворот!

— Что такое? — непонимающе спросил я, продолжая внутренне бороться с непонятно откуда взявшимися эмоциями и крепко прижимать дочь к себе.

— Помнишь, ты разорялся, что у тебя жизнь сложная? — спросил Крид, подходя ближе и осматривая девочку, будто никогда не видел маленьких детей.

— Ближе к делу! — пытаясь сохранять спокойствие, процедил сквозь зубы я.

— Ну, ближе так, ближе, — ворчливо отозвался волк, а потом злорадно хихикнув пояснил. — Эта девочка — эмотерра и те, кто мог обучить ее дару вымерли пять веков назад. Вот я тебе не завидую!

Глава 6

Лилит Легран

Когда Ксавьер выпрыгнул в окно и оставил меня одну в той неуютной маленькой комнате, я не находила себе места. Пару раз даже порывалась прыгнуть следом за ним. Подходила к окну, выглядывала наружу, понимала, что мы на третьем этаже и отходила обратно.

Спустя некоторое время дверь отворилась и на пороге появилась та девушка из бального зала, которую представили, как Франческу. Если честно, я сначала подумала, что они с Ксавьером вместе и внутри меня кольнула неприятная иголочка ревности, а когда она сказала про детей…

Я замерла, разглядывая ее: среднего роста, мягкие черты лица, но довольно твердый взгляд, чуть островатый подбородок, говорящий о том, что его хозяйка всегда добивается поставленных целей.

“Возможно, именно такая жена и нужна Ксавьеру? — задалась я мысленным вопросом. —Чтобы быть достойной его”.

— Лилит, — обратилась девушка к мне уже абсолютно серьезным голосом.

В ней не осталось и следа от той хохотушки, что была в бальном зале.

— Да? — отозвалась я.

— Парни сейчас делают все, чтобы найти твою дочурку, — поддерживающе кладя мне руку на плечо, сказала Франческа. — Предлагаю тебе поехать со мной и дождаться результатов у нас дома. Королевский дворец сейчас не самое удобное место для счастливого воссоединения семьи.

— С чего ты решила, что я пойду с тобой? — сложив руки на груди. спросила я.

— Ксавьер доставит твою дочь к нам домой, — небрежно пожимая плечами, ответила девушка. — И там сейчас самое безопасное место во всем Дрэдфилде. Поверь, мы об этом позаботились. За нашими сорванцами нужен глаз да глаз.

На словах “к нам домой”, “мы позаботились” и “нашими сорванцами” меня неприятно передернуло от мысли, что я была для него лишь мимолетной интрижкой, но другого выбора у меня не оставалось и я пошла следом за Франческой, что уже ждала меня у двери.

— Мамочка! — громкий крик дочери вывел меня из состояния анабиоза и я подскочив с дивана ринулась ей навстречу.

— Софи, маленькая моя! — схватив дочку в объятия и прижав ее к себе, воскликнула я. — Ты цела? У тебя ничего не болит?

— Да, мамочка, — глядя на меня ввалившимися глазами, сказала София. — Этот дяденька нашел меня и спас.

Она указала куда-то мне за спину и я, подняв дочку на руки, повернулась к входной двери, в которую медленно заходили Ксавьер и большой волк.

Вид у обоих был серьезный и сосредоточенный и это немного омрачало радость от воссоединения с дочкой.

— Нам нужно серьезно поговорить! — тихо, но строго сказал мужчина, подходя ко мне. — Могла бы ты оставить Софию с Франческой и пройти со мной в кабинет?

Я не успела возразить и сказать, что ни с кем оставлять дочь не буду, как в комнату вбежали трое абсолютно разных по внешности маленьких мальчика, а следом за ними вошла кудрявая девочка с проницательным взглядом лет десяти.

— А вот и наш детский сад, — радостно объявила Франческа, заходя в гостиную с большим подносом в руках, на котором лежала целая гора пирожком и издавала такой запах, что мой желудок издал вой умирающего криворога, а София, сидящая у меня на руках напряженно сглотнула.

— А я их воспиталка, — с нотками недовольства в голосе, проговорила девочка, подходя к нам с дочкой и поднимая голову чуть вверх, чтобы смотреть Софии в глаза.

— Я — Тьерра, — представилась она, протягивая руку. — А тебя как зовут?

— Я София, — ответила дочка, пожимая предложенную руку в ответ.

И в момент, когда рука моей дочери коснулась руки Тьерры, глаза последней вспыхнули изумрудным вертикальным зрачком.

— Оу, — тепло улыбнулась девочка. — Я смотрю, ты маленькая проказница?

София смущенно отвела глаза, а я недоуменно посмотрела на растерянных Ксавьера и Франческу и поняла, что ни я одна ничего не понимаю.

— Хочешь чаю с пирожками? — улыбаясь, спросила Тьерра. — Бабуля Габи печет такие пирожки, что закачаешься!

— Очень! — сказала дочка, слезая с моих рук.

— Пойдем? — спросил Ксавьер, оказавшись рядом.

А я так надеялась, что он забудет.

— Вье-ер, — протянула Франческа, аккуратно кладя руку мужчине на плечо в собственническом жесте, будто я еще не поняла по наличию толпы детей, что он занят. — Где твои манеры и эмпатия? Какие могут быть разговоры на голодный желудок? Пусть Лилит хотя бы тоже чая попьет. Она перенервничала, устала. Предлагаю, перенести разговор на утро?

Ксавьер резко дернулся, подошел ко мне и процедил сквозь зубы:

— Мы поговорим сейчас! — протянул руку, показывая направление и добавил: — Прошу! Чай принесите в кабинет.

Я успела увидеть недовольное лицо Франчески, когда перед выходом из гостиной обернулась посмотреть на дочку и даже где-то внутри испытала чувство вины, но быстро от него отмахнулась, потому что думать сейчас нужно было не об этом.

Но я не успела сообразить, о чем именно нужно было думать, потому что едва я переступила порог кабинета, дверь за моей спиной захлопнулась, а надо мной нависла огромная грозовая туча со светящимися ярко-зелеными глазами.

— Я очень зол на тебя, Лилит! — прорычал Ксавьер, проходя вглубь кабинета.

— Испытываю к тебе абсолютно ответные чувства! — парировала я.

— Знаешь, дорогая, у тебя для этого нет абсолютно ни одного повода! — меряя шагами кабинет, повысив голос, возмутился мужчина.

Я на миг подумала о том, что даже в гневе, он красив, как бог. Но это не дает ему права так себя вести.

— Продолжишь в том же тоне, — процедила я в ответ, — останешься разговаривать сам с собой!

И решив, что не стоит просто так бросаться угрозами, я направилась к двери почти уверенным шагом. Почти, потому что все мое тело ныло от его настолько неумолимой близости.

Но в этот раз сбежать мне не дали. Ксавьер схватил меня за руку, развернул к себе лицом, прижал к той самой двери и вновь навис надо мной, но в этот раз, почти не оставив мне пространства для маневра.

Я видела как бешено пульсирует кровь в венке на его шее, как напряженно гуляют желваки. Чувствовала его горячее дыхание на своей щеке и тонула в глубине его глаз, которыми он, казалось, видит меня насквозь.

На несколько секунд мы оба замерли, а потом у меня над ухом раздался тягучий хриплый голос Ксавьера:

— Когда ты собиралась сообщить мне, что у меня есть дочь?

Глава 7

Лилит Легран

— И что бы это изменило? — с вызовом глядя в глаза тому, кто забрал мое сердце и забыл положить на место, спросила я.

— Дрыш тебя раздери, Лилит! — выругался Ксавьер мне в лицо и резко ударив кулаком в стену у меня над ухом, развернулся и отошел к столу. — Это бы изменило абсолютно все!

— Я так не думаю, — отрицательно покачала головой я. — Судя по возрасту твоей старшей дочери, на момент нашей встречи, ты был уже глубоко женат, так что вряд ли бы известие о нагуляном ребенке как-то изменило ситуацию.

— Я вижу, что ты не думаешь! — повернувшись ко мне лицом, зло прошипел мужчина. — Абсолютно! Совсем! О какой, дрыш возьми, старшей дочери ты говоришь? У меня нет детей! Не было до сегодняшнего дня!

— Я говорю о Тьерре! — взорвалась я в ответ раньше, чем успела осознать что именно он мне ответил.

Секунда, Ксавьер посмотрел на меня непонимающе, потом его брови ползли вверх в удивлении, а в следующее мгновение мужчина разразился громким бархатистым смехом, чем поставил меня в тупик и накрыл воспоминанием о нашей первой встрече. Ведь именно его смех раскрепощенный, изысканный, с оттенком легкой иронии и нотками грусти в глубине привлек мое внимание в день нашей встречи.

— Серьезно? — продолжая смеяться, спросил Вьер. — Ты на полном серьезе решила, что Тьерра моя дочь?

Отсмеявшись и протерев глаза от слез, мужчина на миг замер, затем внимательно посмотрел на меня и расплывшись в широкой улыбке, произнес:

— А раз Тьерра моя дочь, значит, ты подумала, что Франческа моя жена, — он уже не спрашивал, а будто читал мысли, написанные на моем бестолковом лбу. — Ты приревновала меня к Франческе?

Я промолчала в ответ, лишь продолжала смотреть на него злым взглядом. Правда, злилась уже больше на себя, за то, что сама себя выставила посмешищем.

Мужчина очень медленно, будто гипнотизируя, пошел в мою сторону, пристально глядя мне в глаза. Чего-чего, а грациозности ему было не отнять.

Даже тогда, пять лет назад, в той маленькой таверне, в которой даже худенькая официантка с трудом передвигалась между столиков, он с ловкостью и грацией настоящего хищника обезвредил компанию пьяных идиотов, что решили, что могут безнаказанно приставать и лапать девушку без ее на то согласия.

— Молчишь? — ухмыльнувшись, спросил он. — Значит, я прав.

— Даже, если и так, — небрежно пожала плечами я. — Это не имеет никакого значения, Ксавьер. Мы чужие друг другу люди.

— Вот, значит как? — с злым прищуром, глядя на меня, спросил мужчина. — Ладно, будь по-твоему. Но дочь моя, ее признал мой волк, так что общаться нам все равно придется, хочешь ты этого или нет.

Вот и произошло то, чего я боялась больше всего, что он заявит свои права на дочь и заберет ее у меня.

— Ты не имеешь права! — едва сдерживая поднимающуюся в груди бурю эмоций, процедила я.

— Исходя из того, что анимаморфного в ней больше, чем просто магического, — Ксавьер сделал многозначительную паузу. — Я не просто имею право общаться с ней, но и могу требовать, чтобы она жила в среде анимагов для формирования полноценного физического и эмоционального развития. Кстати, ты в курсе, что наша дочь — эмотерра?

— Кто? — я не успела отойти от одного шока, в котором мне пригрозили забрать дочь, как Вьер поверг меня в следующий.

— Эмотерра, — складывая руки на груди, довольный тем, что смог меня удивить, повторил Ксавьер тоже самое слово, как будто от этого стало понятнее. — Так называется маг обладающий очень древним и очень редким видом магии — эмотеррацией.

— И что делает эта магия? — спросила я, внутренне напрягшись еще на словах “древним” и “редким”.

— Позволяет переплетать и смешивать эмоции с другими ощущениями и элементами реальности, — пояснил мужчина, — создавая уникальные эффекты, которые невозможно воспроизвести никакими обычными способами.

— Например? — спросила я пытаясь понять, как она работает.

— Например, — Вьер вроде бы говорил спокойно, но в голосе прослеживались нотки гордости. — Маг может переводить эмоции в физические явления: страх превращать в холодный туман, а радость — в яркий свет или приятный аромат.

Я прошла к небольшом диванчику, что стоял у окна и присела в него, опустив лицо в руки, а мужчина продолжил и чем больше он говорил, тем сильнее меня бросало в дрожь:

— Через прикосновение эмоттер может создавать у другого человека эмоциональные иллюзии — не просто видения, а настоящие переживания, когда человек ощущает не только визуальные образы, но и эмоциональный фон, связанный с ними.

Я резко подняла глаза на Вьера, потому что поняла, что София очень часто проделывала со мной этот трюк — она крепко обхватывала меня ручонками за шею и превращала мою тревогу в непоколебимое спокойствие и поэтому с момента ее рождения я считала себя очень эмоционально устойчивой.

— Но это еще не все, — едко улыбнувшись, сказал Ксавьер, видимо, желая меня добить окончательно.

— Что еще? — спросила я, устало потирая переносицу.

— Эмотерры могут питаться эмоциями других, — с лица мужчины исчезла улыбка, а между бровей появилась привычная хмурая складка. — А так как наша магия завязана на эмоциях, это значит, что они питаются магией.

Осмыслить или как-то свыкнуться с мыслью о том, какой у меня необычный ребенок, я не успела, потому что дверь в кабинет распахнулась и на пороге появился высокий мужчина с темными волосами, которые чуть тронула седина, с волевыми чертами лица в черном военном камзоле и… домашних тапочках.

— О, вот и господа родители! — радостно сказал он, входя в кабинет. — Оккупировали мой кабинет.

— Есть новости? — коротко спросил Вьер.

— Есть, — ответил мужчина, проходя и садясь за стол. — Целых две: плохая и не очень плохая. С какой начать?

— С не очень плохой, — в голос ответили мы с Ксавьером.

— Единомыслие в семье — это очень важно! — улыбнувшись, сказал, по всей видимости, хозяин этого дома. — Хвалю!

— Горнел! — закатив недовольно глаза, воскликнул Вьер.

— Ладно, — поднимая обе руки вверх, отозвался тот самый Горнел. — Из не очень плохого — похитителей вашей дочери нашли.

Я взглянула на Ксавьера, а его глаза полыхнули кровожадным огнем.

— А плохая новость какая? — спросила я.

— А плохая новость в том, что они живы, но эмоционально и магически выпиты почти досуха, — разводя руками, ответил мужчина в домашних тапочках.

Глава 8

Лилит Легран

Всю ночь я беспокойно крутилась на огромной кровати. Нам с Софией выделили гостевую комнату, которая олицетворяла тепло и заботу хозяйки дома. Заботу, которую я разрешила себе почувствовать, когда перестала думать, что она жена Ксавьера.

Стены комнаты были окрашены в мягкий пастельный оттенок — теплый бежевый, который отражал мягкий свет лампы с кружевным абажуром на прикроватной тумбочке. Рядом с кроватью стоял небольшой столик с двумя чашками горячего чая, книгой для меня и раскраской для дочери — словно кто-то заботливо приготовил всё, чтобы помочь расслабиться.

В углу уютно устроилось большое кресло с пледом, который казался таким воздушным, что хотелось сразу забраться в него с книжкой и забыть обо всём на свете. На полу лежал мягкий коврик, приятный для босых ног, а на окне висели легкие занавески, через которые пробивался серебристый свет луны.

Огромная кровать с пушистым пуховым одеялом и мягкими подушками приглашала укутаться и забыть о тревогах. Именно это мы с дочкой и сделали, после того, как приняли душ и переоделись в предложенные Франческой домашний костюм для меня и милую пижамку для Софи.

Малышка почти сразу уснула у меня на руках, а я еще долго сидела, смотрела на ее маленькое личико и не могла уложить в своей голове информацию о том, что мой ребенок выпил магию из двух взрослых мужчин.

Я не хотела в это верить, но факты говорили сами за себя. Положив дочь рядом с собой на кровать, я попробовала уснуть, но ни одна из моих попыток не увенчалась успехом.

Встала, сделала пару кругов по комнате, открыла окно, вдохнула прохладный ночной воздух полной грудью, подумав о том, что за последние несколько дней почти не позволяла себе дышать. закрыла окно, легла обратно. Сна во мне стало еще меньше, чем до этого.

Плюнула на все попытки, решила, что хочу чай, поднялась с кровати, накинула халат и вышла из комнаты в поисках кухни. Нашла ее на первом этаже недалеко от гостиной и к моему удивлению там горел свет.

Тихонько отворила дверцу и увидела Франческу, которая сидела за столом и с задумчивым видом, медленно отпивала из кружки что-то явно горячее, судя по пару. Услышав шорох, девушка отмерла и посмотрела в сторону двери.

— Тоже не спится? — спросила она у меня, когда я перестала прятаться за дверью и вошла внутрь. — Чай? Кофе?

— Чай, если можно, — ответила я, присаживаясь за стол напротив. — А ты почему не спишь?

— Рейнард решил, что он больше любит бодрствовать ночью, чем днем, — пояснила девушка, наливая кипяток в большую кружку и по кухне разнесся великолепный аромат цитруса. — Любимый чай нашего друга лекаря — Дэмиана, помогает привести в норму эмоциональное состояние и разложить мысли по полочкам.

— Это как раз то, что мне сейчас нужно, — вымученно улыбнувшись, сказала я.

— Тогда ты пришла по адресу, — улыбнулась в ответ Франческа, подавая мне кружку с ароматным напитком и садясь за стол, добавила: — Жалуйся.

— На что? — не совсем поняла я.

— Да, на что угодно, — продолжая тепло улыбаться, ответила девушка. — Выговорись, это помогает.

— Да, я даже не знаю, с чего начать, — неопределенно пожала я плечами, отпивая из кружки горячий напиток и чувствуя, как он разливается у меня внутри теплом.

— Начни с того, что для тебя сейчас важно, — подсказала Франческа.

Я ненадолго задумалась, а потом сказала:

— Я бы хотела извиниться перед тобой.

— Передо мной? — искренне удивилась девушка. — За что?

— За то, что была резка с тобой, — глядя ей в глаза, ответила я. — Я решила, что ты жена Ксавьера, что у вас с ним большая дружная семья, почувствовала себя доверчивой идиоткой и была резка с тобой. В общем, я все не так поняла.

Франческа улыбнулась в ответ и спокойно сказала:

— Знаешь, однажды я тоже все не так поняла и разнесла в щепки комнату своего тогда еще не мужа, — поделилась девушка. — А еще окатила его душем из ледяных сосулек.

— И он после этого захотел на тебе жениться? — удивилась я.

— После этого он захотел на мне жениться больше, чем когда-либо, — засмеявшись ответила Франческа. — И вот мы уже десять лет вместе, но это не мешает мне периодически дергать этого вредного дракона за хвост.

— И в чем же секрет вашей семейной идиллии? — поинтересовалась я.

— В правде, — коротко ответила девушка. — Мы стараемся ничего не скрывать друг от друга, даже если это что-то неприятное и разговаривать словами через рот.

Она говорила непривычные вещи, но в них была истина, которую мне еще познавать и познавать.

Я росла в обстановке, где правда не была в почете. Мама всегда врала, прибеднялась, пыталась выставить себя жертвой для того, чтобы другие были благосклонны к ней. От своего вранья она получала когда материальную выгоду, когда связи. И я волей-неволей научилась у нее делать так же.

Да, в нужный момент это спасло жизнь мне и моему ребенку, но сейчас это сильно мешало поговорить с Ксавьером начистоту. Ситуация осложнялась еще и тем, что я не понимала его истинных намерений и из-за этого относилась к нему настороженно.

— Если тебя что-то будет сильно тревожить, — вывел меня из раздумий голос Франчески. — Ты всегда можешь обратиться ко мне и мы поговорим. А сейчас предлагаю все-таки пойти спать.

Я кивнула, соглашаясь, встала, убрала со стола свою кружку и мы уже почти дошли до двери из кухни, как тишину в доме нарушил леденящий душу волчий вой.

Глава 9

Лилит Легран

Услышав волчий вой, мы с Франческой пулей вылетели из кухни, пробежали по коридору и очутились в гостиной, которая была освещена неестественно ярким, но холодным светом.

Картина, представшая нашему взору была устрашающей и не предвещающий ничего хорошего: Ксавьер стоял в боевой стойке, готовый вот-вот применить магию, рядом стоял его волк скалился и рычал, а в центре комнаты в воздухе висел призрак какого-то мужчины в странных лохмотьях. Его черты казались мне отдаленно знакомыми, он издавал холодный свет и пристально смотрел на меня.

Внутри все передернуло от нехорошего предчувствия и я чуть подалась вперед, чтобы встать наравне с мужчиной, но Франческа придержала меня за руку, давая молчаливый знак — не приближаться.

— Кто ты? И что тебе надо? — предупреждающе злым голосом, спросил Вьер.

Призрак внимательно и несколько удивленно посмотрел на Ксавьера, будто только что его заметил, а потом одарив его презрением во взгляде, отвернулся, так ничего и не ответив.

— Я спросил, кто ты? — сквозь зубы прорычал Вьер, формируя руками атакующее плетение.

— Я буду разговаривать только с ней! — подняв руку и указав на меня пальцем, прозвенел стеклянным голосом признак.

Ксавьер сделал шаг вперед, закрывая меня спиной и сказал:

— Ты будешь разговаривать со мной!

— Я буду разговаривать с той, что подарила этому никчемному миру эмотерру, — вновь зазвучал прозрачный мужчина.

Волк вновь оскалился и зарычал, а я вздрогнула, подумав:

“Только этого мне еще не хватало!”

И увидела, как спина Вьера стала еще более напряженной, чем до этого. Он сделал шаг назад и взял меня за руку, но так и остался стоять чуть впереди, закрывая меня собой.

— Тогда этот разговор касается нас обоих! — категорично заявил мужчина.

А у меня по телу пробежали мурашки, потому что я никогда ранее не испытывала такого чувства, как защищенность.

Призрак недовольно закатил глаза:

— До чего же упертый криворог!

— Говори зачем пришел, — поторопил призрака Ксавьер.

— Твоя дочь, — обращаясь ко мне, начал призрак, но Вьер перебил его.

— Наша! — прорычал мужчина. — Наша дочь!

А я подумала о том, что если призрак закатит глаза еще глубже, то они сделают полный круг у него в глазницах и вернуться обратно.

— Ваша, — скрипя зубами сказал прозрачный, — дочь — эмотерра.

— Мы в курсе, — вновь перебил призрака Ксавьер и тут уже я не выдержала и дернула мужчину за руку, призывая его прекратить перепалку.

— Никакого уважения к умершим! — возмущенно проворчал призрак. — Понаберут папаш необразованных.

— Господин…эм, — я замялась не зная, как обратиться к прозрачному, — призрак! Извините, пожалуйста! Мы готовы вас выслушать.

Мужчина в лохмотьях недоверчиво посмотрел на меня, потом сурово на Ксавьера, немного помолчал и все-таки начал говорить:

— На вас лежит большая ответственность — вырастить эмотерру доброй и отзывчивой. Она особенная. Таких больше нет в этом мире. Эмотерра должна расти в атмосфере любви и согласия. Обязательно в полной семье, чтобы родители создавали энергию, которой бы питалась эмотерра. И даже такой папаша, — призрак посмотрел на Ксавьера с осуждающим недовольством, — лучше, чем его отсутствие. Папа в жизни эмотерры играет очень важную роль.

От этих слов я почувствовала укол вины за то, что вот уже четыре года жизни София жила без отца. Но могла ли я поступить по-другому? Может быть, но мы об этом уже никогда не узнаем.

— В противном случае, — продолжил призрак. — Если эмотерра будет видеть очень много зла и испытывать страх — она превратиться в чудовище, которое будет съедать все на своем пути.

Мою грудную клетку сдавило страхом и тревогой за дочь, но в этот момент я почувствовала, как мою ладонь сильнее сжала большая рука Ксавьера и внутри разлилось незнакомое мне ранее тепло.

— Эмотерра — дитя истинной любви, — не останавливаясь, говорил призрак и я вздрогнула от его слов, словно была преступницей, которую раскрыли. — Получая энергию любви, радости и принятия, она отдает сторицей взамен, но если рядом с ней будет энергия недовольства, злости и обесценивания — она выжжет все на своем пути. Только от вас зависит, какую эмотерру получит этот мир. Вы поняли?

Мы с Вьером не сговариваясь кивнули и в этот же момент призрак растворился в воздухе, а в гостиной вновь стало тепло и уютно.

Ксавьер повернулся ко мне. Он выглядел чересчур довольным и радостным и это создавало ощущение какого-то подвоха.

— Лилит, ты слышала, что сказал призрак? — спросил он у меня, продолжая держать мою руку в своей. — Нашей дочери нужна полная семья.

Мое сердце пропустило удар и я бы даже обрадовалась возможной перспективе полной семьи, если бы не недовольный взгляд Франчески, которым она сверлила Ксавьера.

Глава 10

Ксавьер Моро

— Какого дрыша ты творишь? — Настя была очень зла.

— Что я сделал не так? — удивленно спросил я, отдаленно понимая, почему именно она так ругается.

Мое утро сегодня началось не с кофе. Я не успел дойти до столовой, потому что меня перехватила эта гневная женщина и чуть ли не на пинках затолкала в кабинет.

— Ксавьер, ты все сделал не так! — рычала она. — Годы терапии коту под хвост!

— Почему ты так категорична? — уточнил я.

— Потому что ты поступил как идиот! — меня отчитывали, как школьника и меня это начинало злить. — Зачем ты устроил весь этот спектакль?

— Потому что по-другому она бы не осталась, — чуть виновато пожал плечами я.

— А ты же уже попробовал по-другому-то, чтобы быть настолько сильно в этом уверенным?! — смотря на меня как на ментально больного, то ли спрашивала, то ли утверждала Настя. — Ты с ней поговорил?

— Нет, — коротко ответил я.

— Ты сказал ей о своих чувствах и намерениях? — поступил следующий вопрос.

— Нет.

— Скажи честно, ты дурачок? — показывая лицом весь спектр испытываемых в отношении меня эмоций, спросила Настя.

— Да, — тяжело вздохнув, согласился я.

— Ну, хоть это ты признаешь, — перестав мерить шагами кабинет и садясь в кресло, сказала девушка. — Объясни мне, логично и аргументированно, какой реакции ты хотел добиться от Лилит этими показательными выступлениями?

— Я надеялся, что она испугается за судьбу дочери и больше не будет пытаться от меня сбежать, — честно признался я. — Тем более, что не все из сказанного было спектаклем.

Настя закатила глаза от недовольства и громко сказала:

— Альфред, появись сейчас же!

— Да, моя очаровательная ведьма? — материализуясь в воздухе, спросил дух-хранитель.

— Прогиб не засчитан, Альфред! — грозно указав в него своим тонким пальчиком, сказала девушка.

— Жаль, — дух сделал наигранно грустное лицо. — Не тыкай в меня своим ведьминским пальчиком, это может быть опасно.

— Опасно будет, когда я вам обоим головы оторву, — рыкнула Настя и показывая на меня, продолжила: — Ну, ладно этот, эмоционально, как выяснилось, не устойчивый идиот в кризисе среднего возраста не нашел способа лучше, чем запугать мать своего ребенка, чтобы она осталась с ним. Но ты то, Альфред, куда? Тебе почти тысяча лет! Детство в одном месте заиграло?

— Я не запугивал, — пожав призрачными плечами, ответил Альф. — Все, что я сказал — это чистая правда.

— Что? — в голос спросили мы с ведьмой.

— А вот и то! — скорчил недовольную гримасу дух и обращаясь ко мне, продолжил. — Когда ты попросил меня узнать все про эмотерр, я отправился в королевский архив и нашел там ту информацию, которую и выдал вам ночью. Это не моя выдумка и не способ кого-либо запугать. Чтобы твоя дочь выросла ментально здоровой и не причиняла никому вреда — вы должны обеспечить ей благоприятную атмосферу для роста и развития вместе.

— Даже, если это и правда, — уже не так сурово сказала Настя. — Преподнести эту правду можно было менее пафосно и без спецэффектов в виде волчьего воя посреди ночи.

— Это уже была его идея, — недолго думая, сдал меня хранитель.

— Предатель, — недовольно фыркнул я.

Альфред в ответ показал мне язык, а я сморщился еще больше.

— Детский сад “Дубок”, честное слово! — возмущенно проговорила Настя, устало потерев переносицу. — Ты хоть представляешь, каково матери услышать такую информацию про своего ребенка? Да еще ночью! И от призрака!

Я смотрел на девушку, на её разгневанное лицо и думал о том, что я все-таки перегнул палку и если Настя на меня так за это взъелась, то что будет, когда Лилит узнает правду, я даже представлять не хотел.

“Да-а, Ксавьер, — подумал я про себя. —Ну, и натворил ты дел!”

— Чтобы сегодня же поговорил с Лилит и все ей объяснил! — сурово сказала Настя. — А сейчас, пойдем, нас ждут на завтраке.

Альфред понурив голову, исчез в воздухе, а мы с ведьмой вышли из кабинета. Но дойти до столовой нам не дал настойчивый стук во входную дверь, мимо которой мы как раз шли и Настя, будучи все еще на взводе, со словами:

— Кого там еще принесла нелегкая с утра? — резко дернула дверь и замерла, глядя на незваных гостей, но я увидел, как в свободной руке у нее заискрилась магия, готовая вырваться наружу. — Чем обязаны?

На пороге стояли трое доблестных воинов из элитной королевской стражи и я успел заметить, как напряглись их лица, когда они поняли, что дверь им открыла сама хозяйка дома.

— Ксавьер Моро, — обращаясь ко мне, в обход Насти, заговорил тот, что имел на кителе больше наград, чем остальные. — Нам приказано доставить вас во дворец! Немедленно!

Глава 10.1

Ксавьер Моро

Уходя вместе со стражей, последнее, что я успел увидеть — это злой взгляд Франчески, которая была явно недовольна таким поступком короля, и встревоженный Лилит, которая вышла из столовой с Софией на руках, услышав шум.

Не буду скрывать, тревога в ее глазах в отношении меня, оказалась приятной и теплом разлилась в груди. Но очень быстро разбилась об возможные последствия моей ночной выходки.

Я, конечно, обещал Насте поговорить с Лилит сегодня, но еще не придумал, как это сделать так, чтобы остаться после этого в живых. Поэтому неожиданный визит к королю был очень кстати, как способ отсрочки неизбежной казни.

“Когда я уже научусь сначала думать, а потом делать?” — горько рассуждал я про себя, подъезжая к королевскому дворцу.

Наверное, действительно, проще было просто поговорить с Лилит, объясниться, сказать, что я более, чем хотел бы создать с ней семью и вместе воспитывать нашу дочь.

Но, как говорит Настя:“Мы легких путей не ищем — мы их просто не видим!” . Поэтому пометив себе в голове галочкой, что обязательно обсужу это на следующей сессии, а после сегодняшней ночной выходки, я был уверен, что мне назначат целый курс принудительной психотерапии, я вышел из повозки и, сопровождаемый стражей, отправился на аудиенцию к королю.

— Ксавьер, обращаясь к тебе, — начал Теодор, едва я переступил порог его кабинета. — Я надеялся на высококвалифицированный профессионализм. А в итоге получил что?

— Что? — уточнил я, пытаясь выиграть себе время и придумать что-то, чтобы не выдавать Лилит королю сразу.

— Целый дворец бывших и косо смотрящую на меня супругу! — недовольно проворчал король. — А то, о чем я тебя просил, я так и не получил.

— Это не совсем так, — возразил я.

Теодор выжидательно поднял на меня седую бровь и в этом мимическом жесте, я узнал ее — Лилит. И у меня не осталось даже и капли сомнения в том, что она дочь Брэйва.

— Я выяснил, кто автор шантажа, — решил выдавать я информацию по частям.

— Я должен сам отгадать? — Теодор терял свою армейскую выдержку и сильнее раздражался.

— Господин король, вы когда-нибудь сталкивались с Орденом Эмоционального Сопротивления? — спросил я, посчитав, что выведать и у самого Брэйва немного информации будет не лишним.

— Почему ты спрашиваешь? — ответил вопросом на вопрос Теодор, а в глазах его возник неподдельный испуг. — Это были они? Эти дрышевы дети?

— Что вам известно о них? — сделав максимально серьезное лицо, задал вопрос я.

— Что они фанатики, которые отрицают эмоции, как таковые, и считают, что они только вредят этому миру, — устало опускаясь в кресло, сказал король. — Образовался Орден еще при Вилмаре Третьем. Почти сразу после того, как тот уничтожил ведьм. Они испугались, что без ведьм этот мир погрязнет в эмоциональном хаосе и решили, что должны взять ситуацию в свои руки.

— Прежнего короля они тоже шантажировали? — уточнил я.

— Пытались, — едва кивнув головой, подтвердил мои мысли Теодор. — Но Вилмар быстренько пресек все их поползновения тем, что выследил и перебил большую часть.

— А когда вы столкнулись с ними впервые в качестве короля? — я решил и дальше продолжать задавать вопросы, чтобы не дать Брэйву вернуться в недовольство.

— Да, почти сразу, как вступил в должность, — нервно дернув плечами, сказал он. — Мне стали приходить анонимные письма с предложениями пересмотреть всю систему правления и запретить людям на законодательном уровне пользоваться эмоциями. А ты сам понимаешь, что для магов, у которых вся магия завязана на эмоциях — это равносильно смерти.

— Конечно, понимаю, — участливо покивал головой я, а про себя подумал, что это обязательно нужно обсудить с Горнелом, Дэмианом и Настей, как главами других рас.

— Поэтому все эти анонимные письма, — продолжил Теодор. — Я благополучно сжег. И поручил отыскать автора, но все мои бойцы вернулись ни с чем. Эти крысы научились хорошо прятаться. Они на какое-то время залегли на дно и вот сейчас вновь вылезли на поверхность. Но ты мне зубы не заговаривай! Ты выяснил то, о чем я тебя просил?

— Выяснил, — согласно кивнул я.

— Ксавьер, — сурово глядя на на меня, сквозь зубы процедил король. — В свете последних событий, я не отличаюсь выдержкой и терпением, поэтому прекрати заставлять меня вытягивать из тебя информацию клешнями.

— Вашей репутации больше ничего не угрожает, — как можно благожелательнее произнес я.

— Больше? — удивился Брэйв. — Что значит больше?

Но ответить на его вопрос, чтобы успокоить, я не успел, потому что дверь в кабинет короля распахнулась и на пороге появился очень решительная и очень разгневанная женщина и двое испуганных слуг, которые наивно пытались преградить ей дорогу.

— Да, пропустите вы меня! — раздраженно прорычала она.

А я лишь восхитился ее грацией и тем, как красиво горели праведным гневом ее глаза.

— Ну, здравствуй, папа! — сурово глядя на Теодора, сказала Лилит.

Глава 11

Лилит

— Как ты вообще попала во дворец? — возмущенно спросил у меня Ксавьер, когда мы сели в карету.

Точнее, лично меня туда почти варварски унесли на плече не дав и пары слов сказать. Все, что я успела увидеть — это озадаченно-ошеломленное лицо моего венценосного папеньки, который явно не был готов к информации о дополнительных детях.

“Это он еще о внучке не знает!” — ехидно ухмыльнулась я про себя.

— Меня туда добрый человек провел, — отмахнулась я.

— Какой еще, к дрышу, добрый человек? — злобно стреляя в меня своими волчьими глазищами, задал вопрос Вьер.

— Горнел! — я едва удержалась от того, чтобы по-детски не показать мужчине язык. — И, вообще, с какой стати ты меня отчитываешь?

— Вот ящер хвостатый! — выругался Ксавьер. — А с такой стати, что мои дела королем тебя не касаются!

— Тебя увели под конвоем! — возмутилась в ответ я. — Что я должна была думать?

— Так значит, ты волновалась за меня? — в голосе мужчины появились игривые нотки.

— Я волновалась за то, что мой ребенок может остаться без отца и вырастет чудовищем! — парировала я.

“За тебя я тоже волновалась, но тебе я об этом никогда не скажу! Не дождешься!” — подумала я про себя.

— Я так сразу и подумал, — бросил он в ответ, отворачиваясь к окну повозки. — Знал, что тебе на меня наплевать!

— Ой, вот только не надо строить из себя жертву! — кинула я, отворачиваясь к другому окну. — Тебе не идет.

— Я не планировал рассказывать о тебе королю, — уже спокойнее сказал Вьер. — По крайней мере, не сейчас.

— Хочешь сказать, что я опять все испортила? — резко развернувшись к мужчине, обратно завелась я.

— Я что хотел сказать, то и сказал! — возразил Ксавьер. — А если ты в каждом моем слове слышишь обвинения в свой адрес, то у тебя большие проблемы, дорогая!

— Я тебе не “дорогая”! — не осталась в долгу я.

— А какая? — злобно рыкнув, спросил мужчина и следом ехидно добавил: — Дешевая?

— Пошел к дрышу! — выругалась я в ответ.

— С удовольствием! — согласился Ксавьер. — Он хотя бы не будет выворачивать наизнанку мои слова!

— На здоровье! — поворачиваясь обратно к окну, скрестив руки на груди, отрезала я.

Оставшуюся дорогу мы ехали молча. Каждый думал о своем. Я ругала себя за вспыльчивость и несдержанность, но и извиняться перед этим бесчувственным криворогом не собиралась.

“Хотел поорать? Вот мы и поорали! — делая глубокий вдох, подумала я про себя. —Вот только как мы при таком раскладе обеспечим дочери спокойную и гармоничную обстановку любви и понимания — вопрос”.

При мысли о Софии, грудь сдавило железными тисками вины. Перед дочкой. Перед ним. Опять. Чувство, которое за последние несколько дней я испытывала чаще, чем за всю свою жизнь. И мне это не нравилось.

Вина — это чувство, с помощью которого можно легко управлять человеком. А я никак не могла позволить собой манипулировать. Никому. Даже Ксавьеру.

Из-за возникшего между нами напряжения, дорога до дома казалась жутко долгой и медленной. Словно лошади специально скакали вразвалочку и не торопились, надеясь, что кто-то-нибудь из нас сделает шаг навстречу и, возможно, мы даже поговорим без криков и взаимных претензий. Но мы оба оставались непреклонны.

Хотела ли я, чтобы нас с этим зеленоглазым упрямцем связывало что-то большее, чем общая дочь и ответственность за нее? Скорее да, чем нет.

Знала ли я, как нам с такими ужасными характерами построить здоровые взаимоотношения? Скорее нет, чем да.

Готова ли я была рискнуть всем ради этих отношений? Возможно, но это не точно.

Из размышлений меня вывело одно короткое:

— Приехали, — сказал Ксавьер и направился на выход из повозки.

Как истинный джентльмен подал мне руку и помог выбраться наружу, а дальше каждый пошел сам.

Перед тем, как войти в дом, мы как два клоуна натянули на лица напряженные улыбки, в надежде обмануть дочь и переступили порог.

Картина представшая нашему взору завораживала и устрашала одновременно. Все, что находилось в гостиной витало в воздухе. В том числе и люди. А посреди этого хаоса сидела маленькая София и раскачивалась из стороны в сторону, обнимая себя маленькими ручками за коленки. Ее взгляд был испуганно-напряженным и направлен в одну точку.

— Вы двое, — пролетая мимо нас вверх ногами, грозно проворчала Франческа, скрестив руки на груди. — Завтра же с утра на сеанс семейной психотерапии.

Глава 12

Лилит

Что такое психотерапия я не знала, а спрашивать у Франчески не рискнула. Ей явно нужен был отдых после трех часов висения в воздухе вниз головой.

С Ксавьером я так и не разговаривала, поэтому оставалось лишь догадываться о том, что ждет меня сегодня за дверью кабинета.

Тихонько постучав, я приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Франческа была еще одна и я подумала, что это был мой шанс узнать, чего ожидать от этой встречи.

— Лилит, доброе утро! — девушка улыбнулась мне, вставая навстречу. — Проходи. Как спалось?

— Почти не спалось, — честно призналась я. — Думала о произошедшем.

— Я тоже, — ответила Франческа. — И, кажется, у меня есть версия, почему вчера произошло то, что произошло.

— Поделишься? — спросила я у нее.

— Обязательно, — кивнула девушка. — Но позже.

Я поняла, что информация касается нас обоих с Ксавьером, а он еще не пришел, поэтому Франческа не стала раскрывать все карты.

— Я могу спросить? — решила все-таки утолить свое любопытство я.

— Конечно, — девушка подняла на меня глаза и чуть подалась вперед на кресле.

— Что такое психотерапия? — задала я вопрос, который мучил меня со вчерашнего вечера. — Что мы будем делать?

Франческа слегка улыбнулась и откинувшись обратно на спинку кресла, пояснила:

— Я буду задавать вам вопросы, вы будете на них отвечать, в первую очередь для себя, а потом уже мне. Это не больно. Но вопросы могут быть личными и поднимать с глубины души различные эмоции, которые не стоит подавлять в себе.

Дверь отворилась и на пороге появился хмурый Ксавьер.

— Ты, как всегда, опоздал, — констатировала факт девушка, а я подавила ехидный смешок. — Начнем?

Мы единогласно кивнули и это было первое и единственное, в чем мы были друг с другом согласны. Потому что весь последующий разговор периодически принимал форму спора, взаимных претензий, желания кинуть в одного несговорчивого волка тяжелым канделябром.

Сначала Франческа, как и обещала, задавала вопросы, но в какой-то момент, она просто замолчала и не перебивая нашу ссору, смотрела на нас.

— Фрэнки, почему ты молчишь? — возмущенно обратился к девушке Вьер, когда у него закончились аргументы. — Вообще-то, это ты должна координировать процесс.

— А я и координирую, — ехидно ухмыляясь, ответила она.

— Чем, интересно знать? — уткнув руки в боки, недовольно спросил мужчина.

— Тем, что не мешаю вам выплескивать негатив друг на друга, — сцепив перед собой руки в замок, спокойно сказала Франческа. — А еще я засекла время и жду, через сколько ваша чудесная дочь почувствует родительские эмоции и превратит опять мою гостиную в тревожный смерч.

— Что? — в голос спросили мы с Ксавьером.

— То! — разочарованно качая головой, ответила Фрэнки. — Скажите честно, вы оба выходили что ли, когда призрак отца Гамлета завещал сохранять вокруг ребенка атмосферу гармонии и любви?

— Чей призрак? — не поняв, спросила я.

— Это сейчас не важно! — рыкнул на меня Вьер и обращаясь к Франческе, ответил. — Нет, не выходили. Мы все слышали.

— Слышать и понять — это разные вещи, Ксавьер! — огрызнулась я в ответ.

— Ой, кто бы говорил? — мужчина скорчил недовольную гримасу. — Такое ощущение, что ты у нас тут самая сговорчивая?

— Я хочу сделать, как лучше для ребенка, — попыталась объяснить я.

— А я, по-твоему, не хочу? — возмущенно спросил Вьер.

— Я понятия не имею, чего ты хочешь! — прошипела я в лицо злобному волку. — Ты мне об этом не говорил.

— А ты и не спрашивала!

— Хватит! — рыкнула на нас Франческа так, что стекла в окнах кабинета затряслись.

От неожиданности я вздрогнула и замолчала. Ксавьер тоже притих.

— Первое, что вам нужно научиться делать, — ее голос вернул прежнюю мягкость, а от рычащих ноток не осталось и следа. — Это договариваться друг с другом. Слышать и чувствовать на уровне ощущений. Если вы, конечно, хотите, чтобы ваш ребенок вырос сильной и могущественной, а самое важное ментально здоровой эмотеррой?

— Конечно, хотим! — вновь в голос ответили мы с мужчиной.

— Отлично! — потирая руки и коварно улыбаясь, ответила Фрэнки и достала из кармана такую же светящуюся пластину, как тогда была у Ксавьера во дворце.

Когда из пластины послышался голос, девушка сказала:

— Дорогой, мне нужна твоя помощь в кабинете, — и услышав в ответ короткое: “Иду!”, убрала пластину обратно в карман и обратившись к нам, продолжила: — Я предлагаю вам выполнить одно не очень сложное упражнение, направленное на умение находить компромисс и договариваться.

— Что нужно будет делать? — осторожно спросил Ксавьер, и меня насторожила его интонация.

Дверь отворилась и на пороге появился Горнел в домашнем костюме и тапочках. Он внимательно посмотрел на нас, потом на супругу и прошел внутрь кабинета.

— Что от меня требуется, дорогая? — спросил он, вставая за спинкой кресла, на котором сидела Франческа.

— Встаньте, пожалуйста, — попросила девушка, обращаясь к нам.

Мы встали.

— Подойдите ближе и повернитесь друг к другу спиной, — продолжала давать инструкцию Фрэнки. — Закройте глаза и сделайте глубокий вдох-выдох.

Раздался щелчок и я почувствовала, как меня сильнее прижало к большой мужской спине. Резко открыла глаза, но ничего не увидела.

— Что происходит? — хотела спросила я, но у меня не получилось и я удивленными глазами посмотрела на Фрэнки.

Ответом мне был короткий смешок Горнела и недовольное рычащее пыхтение над ухом. А потом раздался спокойный голос Франчески.

— С этого момента вы соединены магическими путами, — пояснила она. — Их не разорвать и не снять самостоятельно. Они распутаются только тогда, когда вы научитесь договариваться между собой.

“И как мы должны учиться договариваться, если у меня забрали голос?” — задалась я мысленным вопросом.

— Ваша задача прожить этот день, действуя слаженно, как единый организм. Научиться слушать и слышать друг друга. Именно для этого вы оба лишены голоса. Время пошло.

Глава 13

Лилит

“Ну, и способы у вас, конечно!” — подумала я про себя, когда мы с Ксавьером остались одни в кабинете.

Очень хотелось громко возмущаться, но так как моих возмущений, кроме меня все равно никто бы не услышал, я решила не забивать ими внутренний эфир.

Ситуация у нас, конечно, была крайне плачевная. Мы были связаны, стоя спинами друг к другу. Ни посмотреть друг на друга, ни сесть, ни лечь, ни даже пойти куда-то вместе мы не могли, потому что… Потому что не могли!

Я с силой дернула плечами от поднимающегося внутри меня раздражения, и за моей спиной зашипел Ксавьер.

“Ага! — радостно подумала я про себя. —Значит, все-таки хоть какие-то звуки мы можем издавать!”

Но радость моя продлилась недолго, потому что в следующее мгновение Ксавьер двинулся с места и решил выйти из комнаты, абсолютно забыв о том, что я привязана к нему сзади. Ему даже удалось сделать пару шагов, пока он не запутался в ногах и не рухнул вперед.

Благо его тренированное тело и рефлексы волка помогли его лицу не встретиться плашмя с полом, а приземлиться на руки. Таким образом я оказалась лежащей на его спине.

“В принципе, мы можем так передвигаться, но тогда ему придется ползти на четвереньках!” — возникла в голове хулиганская мысль и я хихикнула, на что получила в ответ недовольный рык.

Что ж спустя полчаса, из кабинета мы так и не вышли, потому что идти, ни я, ни он, мы не могли, а ползти на коленках Ксавьер отказался.

Не то, чтобы я мечтала о таком развитии событий, но перспектива провести остаток дня, приклеенной спиной к этому зеленоглазому упрямцу, оптимизма не добавляла. Возмущаться вслух я по-прежнему не могла. Хотя, даже если и могла бы , толку от этого все равно не было бы. Ну и потом, как ни крути, а небольшое удовлетворение от его мучений я все же получала.

"Знал бы он об этом!" - пронеслось в голове.

Хотя, зная Ксавьера, я думаю, он догадался. Не дурак все-таки.

Но постепенно и это маленькое удовольствие стало сходить на нет, уступая место нарастающему раздражению и... неловкости.

Устав стоять на коленях, Вьер аккуратно лег на бок и, соответственно, меня тоже положил. Поняв, что затекла в одном положении, я решила попробовать высвободить из пут хотя бы руки.

Согнув правую руку в локте и проведя ею под магической веревкой, я смогла вытащить наверх сначала одну руку, затем вторую. Сладко потянулась. А потом подумала, почему бы мне не попробовать повернуться с Ксавьером в одну сторону. Ведь тогда нам будет удобнее шагать.

Поворачиваясь, краем глаза заметила заинтересованный профиль мужчины. Он замер, чтобы не мешать мне осуществить задуманное, создавая опору из своего тела.

Маневр удался и теперь я лежала на боку, уткнувшись носом в прохладный атлас рубашки Вьера.

Дышать в спину мужчине, к которому испытываешь... противоречивые чувства, оказалось не самым комфортным занятием. Чувствовала каждый вздох, каждый мускул его спины. И почему я раньше не замечала, какая у него развитая мускулатура? Наверное, потому что обычно мы заняты взаимными выпадами, а не изучением анатомии друг друга.

"Интересно, — подумала я, —если бы не вся эта ситуация, мы бы вообще когда-нибудь пришли к чему-то большему, чем споры и колкости?"

И тут же одернула себя:"О чем я вообще думаю? Нам надо распутываться, а не строить воздушные замки!"

Однако мысли, как назойливые мухи, не отставали. Я чувствовала его тепло, его напряжение, и невольно вспоминала ту ночь, когда между нами проскочила искра... когда мы просто были мужчиной и женщиной без каких-либо титулов и условностей.

И, признаться честно, это были единственные приятные воспоминания в моей жизни, связанные с мужчинами.

"Хватит! — приказала я себе. —Соберись, тряпка! Надо думать, как будем искать компромисс".

Но стоило мне только попытаться сконцентрироваться на плане договора, как теплая мужская рука обхватила мои тонкие пальцы, а по всему телу пробежал табун мурашек.

Глава 14

Ксавьер

Не то, чтобы я питал какие-то иллюзии насчет этого сеанса "семейной терапии", но перспектива провести остаток дня вплотную к Лилит, пусть и спиной к спине, вызывала во мне странное, противоречивое возбуждение. Эта женщина — проклятие моей жизни и, одновременно, самое прекрасное, что со мной случалось.

Когда она попыталась освободить руки, я замер, ощущая спиной каждое ее движение. Грациозная, как пантера, и такая же непредсказуемая. Потом она решила повернуться, и я инстинктивно подставил свое тело, чтобы поддержать ее. И вот она лежит рядом, уткнувшись носом в мою рубашку. Чувствую ее дыхание, ее тепло. И чертовски хочу обернуться и посмотреть в ее красивые глаза.

Я знал, что она чувствует то же самое. Эта бешеная искра, которая проскакивала между нами каждый раз, когда мы оказывались рядом. Отрицание, страсть, взаимные уколы — все это лишь попытка скрыть истинные чувства. Попытка убежать от самих себя. Но сейчас, в этой дурацкой ситуации, все маски были сброшены. Остались только мы.

Она сделала свой ход — повернулась ко мне лицом. Нашла способ. Следующий шаг был моим. Я должен показать, что я готов взять на себя ответственность за нее и за нашу малышку. Готов быть поддержкой и опорой.

“Интересно, как я должен это сделать, если единственные мои серьезные отношения закончились предательством со стороны невесты, а потом еще и ее же смертью? — раздраженно подумал я про себя, понимая, что не те вещи я эти годы прорабатывал в терапии. —Так ладно, будем импровизировать”.

Я взял тоненькие прохладные пальчики в свою ладонь и попытался направить руку Лилит вверх, показывая, что ей нужно ухватиться за мои плечи. На удивление, она очень быстро поняла, что я хотел от нее.

“Может нам не возвращать себе голос?” — ехидно подумал я, дождался, когда девушка выполнит мою просьбу и почувствовав ее хватку на своих плечах, повернулся на живот, встал на колени, так чтобы Лилит оказалась у меня на спине, немного ее подтолкнул повыше, чтобы было удобнее нести и встал, поддерживая ее под бедра.

Я не видел ее лица и это очень осложняло ситуацию взаимодействия, но когда девушка похлопала меня по груди и показала рукой большой палец вверх, я понял, что она одобряет мои действия.

С горем пополам, балансируя, я вышел из кабинета — хотелось бы, конечно в коридор, но получилось в лес.

“Ну, Франческа! — злобно подумал я про себя. —Ну, Ведьма!”

Лилит висела у меня на спине как рюкзак с драгоценным, но очень колючим содержимым.

Выглядело все это, наверное, комично: волк, несущий на себе упрямую магессу через заколдованный лес. Вот только мне почему-то совсем не смешно.

Вместо уютного кабинета семейного психолога нас занесло прямиком в декорации к какой-то дурной сказке, где я, судя по всему, играю роль не слишком умного, но очень выносливого ослика.

Перспектива выбираться из этого дремучего леса с Лилит на спине, да еще и без возможности нормально общаться, вызывала у меня приступ раздражительности.

"Ну, держись, Ксавьер, — мысленно подбодрил я себя. —Ты выжил после предательства друга, которое сам себе придумал, внезапной смерти невесты и пяти лет терапии. Справишься и с этим цирком".

Лилит, похоже, разделяла мой скепсис по поводу наших перспектив. Она начала пинать меня по спине, видимо, пытаясь подсказать направление движения.

"О, великий указатель, — саркастично подумал я. —Интересно, она хоть понимает, что я не ясновидящий?"

Чтобы хоть как-то наладить коммуникацию, я остановился и сорвал с дерева большой лист. Нарисовав на нем солнце, палочкой, отломанной от того же дерева, я указал на небо. Затем нарисовал стрелку, указывающую в сторону заходящего солнца.

"Понимаешь? — мысленно взмолился я. —Нам нужно идти на запад!"

Лилит посмотрела на мой рисунок, потом на небо, потом снова на рисунок. Затем ткнула пальцем в совершенно противоположном направлении.

"Ну конечно, — вздохнул я. —Почему я вообще надеялся на конструктивный диалог?"

Пришлось прибегнуть к старому доброму методу "камень, ножницы, бумага".

Я нарисовал эти фигуры на листе и указал на них. Лилит, судя по всему, была знакома с этой игрой, потому что моментально выбрала "камень", ткнув в него пальцем. Я выбрал "ножницы".

"Твою ж…" — мысленно выругался я, понимая, что придется идти в ее направлении.

Поначалу лес казался тихим и безлюдным. Но вскоре мы столкнулись с первыми признаками магической живности. Сначала это были безобидные светлячки, танцующие в воздухе, словно маленькие феи. Затем мы увидели кролика размером с собаку, который смерил нас презрительным взглядом и ускакал в кусты.

“Так, стоп! — я остановился на месте. —Мы опять совершили эту ошибку: поспорили и я пошел на поводу у нее. А нам нужно найти компромисс”.

Лилит похлопала меня по плечу, как бы спрашивая, почему я остановился, а я попробовал объяснить жестами, что нам нужно попробовать договориться.

Я слышал, как она хмурится и пыхтит у меня над ухом, потому что такой расклад действий ей не нравился, но в тоже время я почувствовал, как магические путы, что связывали нас немного ослабли и я смог пошевелиться.

Я аккуратно поставил девушку на землю и смог повернуться к ней лицом. Ее зеленые глаза выражали одновременно радость и напряжение. А я сделал для себя пометку, что когда мы делаем шаги навстречу друг другу и перестаем спорить, то шансы на успех повышаются.

Я даже позволил себе минутную слабость и поднял руку, чтобы убрать с лица Лилит выбившуюся прядку волос.

“Романтика на высшем уровне, конечно!” — ехидно подумал про себя, не заметив, как обстановка вокруг стала меняться.

Завыл ветер, поднимая с земли пыль и опавшие листья. Мы не были одеты для прогулки по лесу, поэтому поежившись и увидев, как Лилит начинает стучать зубами от холода, я стал расстегивать рубашку, чтобы хоть немного дать ей тепла.

Естественно, ее глаза расширились от удивления.

“Это не то, что ты думаешь!” — мысленно отмахнулся я, осуждающе глядя на девушку.

Хотя, чего уж греха таить, я бы не отказался сейчас по другому поводу снять рубашку.

Накинув рубашку на плечи Лилит, я удостоился небольшого кивка и произнесенного одними губами:“Спасибо!” , но даже это небольшое действие помогло еще ослабить путы и теперь мы могли стоять рядом друг с другом, держась за руки. А это значило, что и искать выход нам будет легче.

Хлынул дождь. Где-то вдалеке сверкнула молния.

“Или не легче” , — подумал я про себя, лихорадочно соображая, куда спрятаться.

Что-то ударило меня больно по щеке. Я посмотрел на землю. Град.

“Дрыш! — выругался я про себя. —Только этого мне еще не хватало? Фрэнки, а можно было без спецэффектов?”

Не сговариваясь, мы побежали к большому ветвистому дереву, что стояло неподалеку. Укрывшись от нападок природы, мы чуть выдохнули и ощутили, что нас ничего не связывает — мы просто держимся за руки.

И я бы обрадовался нашей свободе, если бы не удушающее ощущение опасности в груди, которое не давало спокойно вздохнуть.

Темное, почти черное небо, будто давило на нас сверху. Раскаты грома звучали над самым ухом, переворачивая все внутри.

Казалось, что эта гроза разговаривает с нами, предупреждает, что игры кончились, что это уже не упражнение, итогом которого нужно научится договариваться. Это наша с Лилит жизнь — мрачная и безрадостная, без каких-либо перспектив. И что дальше будет только хуже.

Наша с ней встреча была ошибкой, как и наш ребенок. Ошибка природы. Создание, способное, как подарить самое большое счастье, так и забрать остатки жизненных сил. Но ведь такая сила есть только у богов.

И этому созданию дали жизнь мы — две потерянных души, оставшиеся один на один с этим миром.

“Насмешка судьбы какая-то!” — горько подумал я и в то же время, где-то на границе сознания промелькнула мысль о том, что даже в самые ужасные моменты своей жизни я не был склонен к столь упадническим размышлениям.

Но зацепиться за ту мысль я не успел, потому что Лилит отпустила мою руку и куда-то отправилась.

“Опять сбегаешь от меня? — ехидно спросил я сам себя. —Не надоело постоянно бегать? Хотя, какая мне разница? Иди, если хочешь!”

Я не узнавал сам себя. Желание строить семью и защищать Лилит и дочку куда-то улетучилось, оставив после себя лишь пустоту, ощущение ненужности и отчаяние.

Удаляющаяся спина женщины, которую я знал, что люблю, но не чувствовал этого, больше не вызывала во мне никаких эмоций. Я смотрел ей вслед абсолютно безразлично. Я и был безразличием.

А в следующее мгновение мое сердце пронзило дикой болью, словно сотни колючек воткнулись в него одномоментно.

— Р-р-р-р-р! — я зарычал на весь лес. — Какого дрыша?

Даже не обратив внимания на то, что ко мне вернулся голос, я продолжал корчиться от ощущения, будто кто-то пытается голыми руками вырвать мне сердце. А Лилит уходила все дальше и дальше от меня.

— Лилит! — из последних сил позвал я, но она даже не обернулась. — До чего ж вредная женщина!

Собрав остатки своих возможностей, я двинулся следом за ней, хотя бы для того, чтобы предъявить, что она бессердечная и упрямая. Чем больше я приближался, тем сильнее сжималось мое сердце и тем сильнее я ощущал, разрывающее меня изнутри, необъяснимое чувство потери.

И только догнав Лилит, я понял откуда возникло это ощущение. Посмотрев в глаза той, которую я любил, я не нашел в них жизни.

— Какого дрыша? — выругался я.

Глава 15

Лилит

— Мамочка, почему ты ушла так надолго? — услышала я голос дочери, когда мы добежали до дерева и спрятались под ним от града, что больно бил по лицу.

“Малышка, я не ушла! — хотелось ответить мне, но голоса у меня все еще не было. —Мама здесь. Мама всегда рядом!”

Дочь стояла под дождем, но на нее почему-то не попадали капли. Она была абсолютно сухая.

И мне бы уже тогда задуматься, что что-то тут нетак, но глупое материнское сердце в момент отключило рациональный мозг и повело меня к ребенку.

— Мамочка, поиграй со мной! — немного капризным тоном прохныкала дочь. — Ты так мало играешь со мной в последнее время. Постоянно чем-то занята.

“Малышка моя!” — на глаза навернулись слезы вины и я попробовала ускориться, но оказалось, что я не управляю своим телом.

Я двигалась вперед словно марионетка, которой управлял умелый кукловод и ничего не могла с этим поделать.

— Мамочка, пообещай мне, что ты никогда не оставишь меня тут одну! — делая невинное лицо, потребовала дочь.

“Обещаю, малыш ! — быстрее, чем успела подумать, ответила я мысленно. —Обещаю! Ты самое ценное, что есть у меня!”

— Обещай, что ты никому не позволишь встать между нами! — в голосе Софии послышались нотки недовольства и она раздраженно взглянула мне за спину.

“Неужели она имеет ввиду Ксавьера? — задалась я вопросом про себя. —Вроде бы раньше она не была особо против него. Но как я могу? Он ведь твой отец?”

— Мамочка, мне никто не нужен кроме тебя! — взглянув на меня просящими глазами, вновь сказала девочка. — Пойдем со мной играть?!

Она не спрашивала. Она настаивала. Дочка протянула ко мне свои ручки и мое тело с готовностью потянулось к ней. Но мозг почему-то сопротивлялся.

Меня не покидала, маячившая на задворках созания, мысль, что то, что происходит не совсем то, чем кажется. Мое тело будто не принадлежало мне. Оно не слушалось тех команд, что отдавала ему я.

Например, я хотела обернуться, чтобы позвать Вьера с собой, но как бы ни старалась не могла этого сделать.

Все это время дочка не спускала с меня взгляда и шла спиной вперед, словно боялась, что если она отвернется, то я исчезну. Но раньше София никогда так не делала. Она она хотела, чтобы я была рядом, она брала меня за руку, садила на диван. забиралась на ручки и сидела.

Теперь то, когда я знала правду о ее истинной сущности, я понимала, что она так подпитывалась от меня. А, подпитавшись, дарила ответное тепло и спокойствие.

Сейчас же было все иначе. Она как будто специально не подпускала меня к себе близко. Не давала к себе прикоснуться. И это настораживало.

— Мамочка, ты любишь меня? — вдруг спросила дочка.

— Конечно, малышка! — неожиданно для самой себя, ответила я вслух, а у самой защемило сердце.

Вот только пошевелиться я не могла, чтобы размять чуть мышцы. Я вообще не могла ничего сделать, кроме как продолжать идти за дочерью.

— Пообещай, что ты навсегда останешься со мной! — грозным голосом потребовал ребенок.

— Лилит, — услышала я голос Ксавьера, словно он доносился откуда-то очень издалека.

И это было еще одной странностью, ведь мне казалось, что я совсем чуть-чуть отошла от него.

— Мамочка, пообещай! — София капризно топнула ножкой, все чаще раздраженно заглядывая мне за спину.

— До чего ж вредная женщина! — раздалось тихое ворчание за спиной.

— Да не вредная я, — устало ответила я мужчине. — Я не могу остановиться.

— Мамочка, ты же обещала, что никогда меня не бросишь! — захныкала дочка.

— София, не капризничай, пожалуйста, — как можно более спокойно, попросила я. — Без Ксавьера нам из этого леса не выбраться.

— Нам не нужно выбираться из этого леса! — раздраженно крикнула дочь и ее маленькая фигурка пошла рябью. — Прав был волчара, до чего же ты вредная и упрямая. Еще никто так долго не сопротивлялся. Но ничего, так даже интереснее.

Передо мной вместо дочери, в полумраке, сотканном из тумана и теней, предстало существо. Худоба его тела граничила с измождением, но под истончившейся кожей, оттенка пыльной земли, проступали напряженные жгуты мышц. Казалось, зверь заточен в человеческой оболочке: поза согнута, руки, словно когти, опущены вниз, локти неестественно вывернуты, словно у сломанной куклы.

Грива спутанных, цвета выцветшего льна, волос ниспадала с головы, скрывая часть лица, но не пряча заостренные, как у эльфа, уши. Тонкие ноги заканчивались ступнями с удлиненными, почти когтистыми пальцами, намекая на хищную грацию и скрытую угрозу.

Всё в этом существе говорило о хрупкости и, одновременно, о неистовой, готовой вырваться наружу, силе. Оно затаилось в тумане, словно зверь, ждущий своего часа, и казалось, что в любой момент оно сорвется с места, превратившись в смертоносную тень. Вокруг него веяло тайной и зловещей аурой, пропитанной дыханием диких лесов.

— Ловушка, — обессиленно выдохнула я, пришедшее понимание.

— Какая догадливая, — оскалилось существо. — Я бы с тобой еще поболтал, вкусная ты, но надо закрывать заказ.

Я чувствовала, как силы покидают меня. Моргать становилось все труднее, но при этом я не переставала двигаться в сторону чудовища.

— Какого дрыша? — услышала я рассерженный голос Ксавьера почти у самого уха, а потом увидела его встревоженное лицо.

— Ну уж нет, дорогуша! — я почувствовала сильную тягу в сторону чудовища. — Они обещали мне две невинных души, если я приведу им тебя.

Глава 16

Лилит

— Лилит, ты слышишь меня? — отчаянно зарычал Ксавьер, глядя мне в глаза.

— Да, слышу я, — поморщилась я. — Можешь так не кричать.

Я перевела глаза и увидела хихикающее существо, которое молча наблюдало за нами со стороны.

“Что смешного?” — подумала я про себя.

Я встрепенулась, словно марионетка, чьи нити нагло дернули. Мои ноги продолжали нести меня к этому… чудовищу. И, как ни странно, мысль о том, что я себе больше не принадлежу, немного отрезвила меня.

— Держись, Лилит! Я тебя вытащу! — прорычал Вьер, и я почувствовала его сильные руки, обхватившие меня за плечи. Он пытался тянуть меня назад, вырвать из-под власти этой мерзкой твари.

Но тяга была невероятно сильной. Словно невидимая цепь приковывала меня к этому существу. Я знала, если я подойду ближе, я отдам ему то, что у меня осталось. Последние крохи моей силы, моей воли, моей… души.

— Ксавьер, не трать время! Беги! — выдохнула я, понимая, что мои слова звучат как приговор. Но он будто не слышал меня или специально игнорировал.

Вьер не отступал. Он вцепился в меня мертвой хваткой, его лицо исказилось от напряжения. Я видела, как вздулись вены на его шее, как напряглись мышцы. Мужчина пытался бороться с невидимой силой, которая неумолимо тянула меня вперед.

— Однажды я уже потерял тебя! — прохрипел он. — Больше ты от меня не сбежишь!

И тут я почувствовала новую волну тяги, еще более сильную, чем прежде. Существо, похожее на сломанную куклу, оскалилось, и в его глазах вспыхнул нездоровый огонь.

— Упрямый волчара! — прошипело оно, и воздух вокруг нас загустел, наполнившись мерзким запахом гнили и разложения. — Тебе же было сказано — вали отсюда!

Ксавьер зарычал, его глаза налились багряным цветом. Он отпустил меня и отступил на шаг, принимая боевую стойку. Глаза загорелись ярко-зеленым светом и мне даже показалось, что у него выросли клыки.

Но существо лишь презрительно фыркнуло:

— Что ты можешь мне сделать, жалкий пес? Думаешь, меня напугать своим видом?

Вьер бросился в атаку, яростно рыча. Существо уклонялось от его бросков с пугающей легкостью, ехидно хохоча. Я видела, как силы покидают Ксавьера. Он был быстрее, сильнее, выносливее большинства анимагов, но эта тварь… она казалась сотканной из тьмы, неподвластной обычным законам.

И вдруг, посреди боя, Вьер отступил. Не убежал, а именно отступил, словно обдумывая что-то. В его глазах, горящих зеленым пламенем, мелькнула решимость. Он посмотрел на меня, и я увидела в этом взгляде хитрый огонь. И признание в любви.

— Ксавьер, что ты задумал? — прошептала я, но он не слышал. Или не хотел слышать.

Он сделал шаг в мою сторону, игнорируя шипение и угрозы существа. Мужчина приближался ко мне, словно идя по воде. Мои ноги все еще двигались к чудовищу, но я чувствовала, как Ксавьер каким-то образом ослабляет эту тягу.

А потом он резко развернул меня к себе и накрыл мои губы своими.

Это был нежный, почти невесомый поцелуй, но он пронзил меня, словно разряд тока. Вкус его губ — солёный от пота и терпкий от ярости — обжег каждую клеточку моего тела. Я почувствовала, как внутри меня что-то ломается, рвется на части. Невидимые нити, связывающие меня с чудовищем, начали истончаться, распадаться на пепел.

Этот поцелуй был битвой. Битвой за мою душу, за мою волю. Битвой за нас.

Со стороны чудовища раздался пронзительный визг, полный ярости и отчаяния. Его поза неестественно изогнулась, тонкие конечности задергались.

— Нееееет! Не смей! Она моя! Мой заказ! — вопило оно, но с каждым мгновением его голос становился все слабее.

Я отдавалась поцелую, цепляясь за Ксавьера, как за спасательный круг. Я чувствовала, как его сила проникает в меня, заполняя пустоту, оставшуюся после разрыва с чудовищем.

В его поцелуе была любовь, храбрость, отчаяние и надежда. В нем была вся наша короткая, но такая объемная история. Все, что мы прожили, и все, что нам еще предстояло пережить.

Когда Ксавьер оторвался от моих губ, я была свободна. Тяга исчезла, словно ее и не было. Я стояла, шатаясь, и смотрела на чудовище, которое корчилось на земле, словно умирающий зверь.

Но… что-то было не так.

Чудовище перестало кричать. Оно подняло голову, и я увидела в его глазах не злобу, а… сожаление? И страх. Не передо мной, а перед чем-то, что было у меня за спиной.

— Глупцы… — прохрипел мрачный голос у меня за спиной. — Вы победили Баггера, но вам не выбраться из нашей ловушки. Вам придется дать нам то, что мы хотим!

Глава 17

Лилит

Тот поцелуй... Он был глотком свежего воздуха после долгого удушья. Он был… свободой. Но сладкий вкус ее тут же перебивал горький привкус страха. Страха перед Орденом. Перед тем, что они могут сделать.

Орден Эмоционального Сопротивления. Само название звучит как оксюморон. Сопротивление... эмоциям? Это все равно что сопротивляться жизни, самой ее сути. Они, как стервятники, кружат над миром, выискивая слабых и уязвимых, тех, кто чувствует слишком много, тех, кто не вписывается в их стерильную, лишенную красок реальность.

Они отнимают то, что делает нас людьми. Они высасывают эмоции, словно сок из перезрелого фрукта, оставляя после себя лишь пустую, безжизненную оболочку. Они называют это исцелением, контролем, порядком... Но это ложь. Это просто способ держать власть в своих руках, превращая людей в покорных марионеток, лишенных воли и желаний.

Ярость клокотала в груди, но вместе с ней был и страх. Орден был силен. Они контролировали власть, деньги, информацию. Они были повсюду, словно невидимые нити, опутывающие весь мир. А сейчас хотели заполучить еще и трон короля, используя меня в своих грязных целях. И противостоять им в одиночку казалось невозможным.

Но я не одна. У меня есть Ксавьер. Он - моя надежда, моя сила, мой… поцелуй, который разрушил иллюзорные оковы Баггера. И наша дочь.

“София! Вот, кто им нужен ! — пришла в голову страшная мысль. —После того, как она расправилась с теми, кто ее похитил, они поняли насколько она ценна и решили заполучить ее себе!”

Мысль об этом заставила похолодеть кровь в жилах. Нет. Я не позволю им этого. Я буду сражаться. Я буду бороться за нее, за себя, за право чувствовать. За право жить.

Этот мрачный голос у меня за спиной... "Вам придется дать нам то, что мы хотим!"

— Дрыша с два вы получите то, что хотите! — зло процедила я.

В голове внезапно зашумело. Мир начал расплываться, теряя очертания. Все стало меркнуть, пока не погрузилось в непроглядную тьму.

— Лилит! — голос Вьера пробивался сквозь густой туман, окутавший мое сознание. Я попыталась сфокусировать взгляд, но все вокруг плыло и кружилось.

— Лилит, дорогая, как ты? — обеспокоенно спросила Франческа, склонившись надо мной. Ее лицо, обычно такое спокойное и умиротворенное, сейчас было искажено тревогой.

— Что… что произошло? — прохрипела я, пытаясь сесть.

— Ты потеряла сознание, — ответил Ксавьер, придерживая меня за плечи. — Просто рухнула мне на плечо и не откликалась.

Глаза постепенно привыкали к свету. Я огляделась. Все тот же кабинет, где и начался этот жуткий кошмар. Меня бережно уложили на диванчик. Рядом с Вьером стояла Франческа, за ней Горнел и дети.

София и Тьерра с тревогой смотрели на меня. Глаза дочери были полны страха, и это резануло по сердцу острее ножа.

"София! Вот, кто им нужен!" — эхом отозвалась в голове страшная мысль.

Я резко отстранилась от мужчины, сканируя взглядом лица окружающих, и заметила какую-то возню.

— Так, ну ка разошлись все и дали мне дорогу к больной! — раздался приятный, немного строгий баритон и в поле моего зрения появился высокий блондин с добрыми глазами цвета крепкого чая.

— О, вот и доктор подоспел, — радостно потирая руки, сообщил хозяин дома. — Скорым на помощь тебя, конечно, не назовешь.

— Будем считать, что я этого не слышал, — отозвался блондин и присаживаясь рядом со мной на край дивана. — Меня зовут Дэмиан, я лекарь. Можешь звать меня просто Дэм.

— Не может, — тут же буркнул Ксавьер. — Она вообще-то без пяти минут замужняя женщина.

— Вот дрыш ревнивый, — хихикнул блондин, игриво мне подмигивая. — Как себя чувствуешь?

— Сейчас уже неплохо, — неопределенно ответила я.

— Мне нужно тебя просканировать на предмет ментальных и физических повреждений, — открывая небольшой чемоданчик, который, оказывается, принес с собой, сообщил Дэмиан. — Это не больно и от тебя требуется просто немного полежать с закрытыми глазами.

Я кивнула, соглашаясь на диагностику, но настороженно смотреть на мужчину не перестала.

— Покиньте, пожалуйста, все кабинет, — попросил лекарь, не оборачиваясь. — Когда закончу, я вас позову.

— Я останусь! — категорично заявил Ксавьер.

— Можно Ксавьер останется? — одновременно с мужчиной спросила я у Дэмиана.

Лекарь лишь спокойно кивнул.

— Вот, а ты говорил мои методы не работают, — возмутилась Франческа обращаясь к мужу, когда они выходили из кабинета. — Вон, видишь, какое единодушие!

Я слегка ухмыльнулась, понимая, что Фрэнки даже и близко не подозревает о том, что со мной случилось на самом деле.

Думать о том, что она из Ордена не хотелось абсолютно. Чутье подсказывало мне, что кто-кто, а она точно не предатель.

Дверь кабинета закрылась и лекарь предложил мне лечь на диване поудобнее и закрыть глаза. Я инстинктивно посмотрела на Вьера и получив его одобрительный кивок, выполнила просьбу Дэмиана.

Меня не обманули. Действительно, было не больно. Пару раз мне казалось, словно у меня под кожей бегают мурашки, но в целом процедура была довольно приятная.

— Вот и все, — убирая руки от моей головы, сообщил блондин. — В целом, все хорошо. Есть парочка нарушений в магических потоках, но это скорее всего из-за стресса, пережитого за последние несколько дней.

— Еще бы! — вклинился Ксавьер.

— Из рекомендаций, — вставая, сказал лекарь. — Пить вкусный чай, есть вкусняшки, принимать теплые ванны и как можно меньше общаться с теми, кто заставляет нервничать.

На последней фразе Дэмиан недвусмысленно посмотрел на Вьера, а тот лишь недовольно фыркнул в ответ.

— А сейчас я вас оставлю, — подходя к двери, сказал блондин. — Если будут какие-то вопросы, ты всегда можешь связаться со мной по магофону.

— Но лучше, конечно, с ним не связываться, — не смог удержаться от подкола Ксавьер.

— Ой, кто бы говорил! — беззлобно улыбнулся лекарь и вышел из кабинета.

А я сидела и обдумывала его слова.

“Как интересно знать, я должна сократить уровень стресса в своей жизни, если он течет вместо крови по моим венам?” — возник в голове безутешный вопрос.

А Ксавьер подошел, присел на край дивана, взял мою руку в свою и пристально глядя мне в глаза своим проницательным изумрудным взглядом, хрипло спросил:

— Лилит, а ты знала, что иллюзию Баггера может разрушить только поцелуй истинной любви?

Глава 18

Лилит

— То есть ты был там? — вырвалось у меня, и хоть я и старалась придать голосу спокойствие, во рту пересохло. Тактично проигнорировать признание в "истинной любви" было проще простого. Сердце как будто запнулось, пропустило удар, а потом бешено заколотилось.«Истинная любовь»… Звучит как насмешка природы. Между магами и анимаморфами не может быть истинности.

Мужчина коротко кивнул, поджав губы, словно ему и самому было не по себе от этой темы. Тонкие линии залегли у его глаз, выдавая напряжение. Интересно, чего он сейчас опасается?

— Но как? — я беспомощно развела руками, пытаясь подобрать слова, хоть и понимала, что ответа все равно не найду. — Что это вообще было? Как ты вернулся?

— Меня выкинуло оттуда само, — пояснил Вьер, и в его голосе послышалось раздражение, от которого стало немного не по себе. — Незадолго до того, как ты очнулась. Я только и успел позвать на помощь.

“Позвать на помощь?” — значит, даже Ксавьер, этот вечный самонадеянный герой, нуждается в помощи.

Что-то в этой мысли взбудоражило меня, словно приоткрыло завесу над его человечностью.

Я села на диване, чувствуя себя абсолютно обессиленной, и устало потерла виски. Головная боль сжимала голову клешнями, напоминая о пережитом ужасе, о моей беспомощности.

— Они поймали нас в ловушку, — продолжил объяснять Ксавьер, и его голос вдруг стал твердым, как камень. — Когда мы были максимально уязвимы, надеясь, что получится заставить тебя отдать им Софию. Я считаю, что нужно все рассказать ребятам и вместе придумать способ, как защитить дочь и тебя от них.

София. Имя дочери словно плетью хлестнуло по лицу. Я снова едва не совершила ошибку, едва не поддалась на уловки этих уродов. Ярость вскипела во мне, смешавшись с леденящим душу страхом.

— Ты им доверяешь? — я впилась взглядом в его лицо, пытаясь разглядеть хоть малейшую тень сомнения. Так просто поверить кому-то — это не про меня.

— Больше, чем себе, — не раздумывая ответил Вьер, и я на мгновение замерла, ошеломленная этой искренностью. — Они — моя семья.

Семья. Это слово словно эхом пронеслось в моей голове, вызвав странный, болезненный отклик. У меня никогда не было настоящей семьи. Была мама, которая, казалось, видела во мне лишь успешный проект, а не личность. Была София, которую я любила больше жизни, но страх за ее будущее застилал мне глаза.

И тут — Ксавьер, с его "семьей", с его непоколебимой верой в дружбу и преданность. Это было чем-то диковинным для меня.

Его слова оказались для меня неожиданностью. Я отвела взгляд в сторону, пытаясь скрыть непрошенные слезы. Мне бы тоже очень хотелось, чтобы у меня была семья. Такая, в которой я буду непоколебимо уверена. Надежный тыл, которого у меня никогда не было. Это всегда было моим самым слабым местом. Все детство я мечтала, что меня будут окружать люди, готовые помочь, поддержать.

Видимо, каким-то образом Ксавьер считал мое состояние, потому что его большие теплые руки легли мне на плечи, обнимая, согревая. И от этого тепла что-то дрогнуло внутри меня, какая-то плотина, сдерживающая мои эмоции.

Его ярко-зеленые глаза нашли мои, и он вкрадчиво произнес:

— Но я бы очень хотел, чтобы вы с Софией приняли меня в свою семью, — он не требовал, не угрожал, он озвучил свое желание и дал мне возможность принять решение самой.

И это было самым страшным. Возможность выбора. Возможность впустить его в свою жизнь. Возможность довериться.

Что-то щелкнуло внутри меня. Это было так непохоже на того Ксавьера, которого я знала. Словно там, в лесу, что-то в нем сломалось, а потом собралось заново, но уже по-другому. Словно он стал… настоящим. Или, может быть, это я впервые увидела его настоящего? А может это уловка? Хитрая стратегия? Никогда нельзя быть уверенной.

“А от постоянного сомнения недолго и менталкой поехать!” — проворчал внутренний голос в моей голове.

И я даже была с ним согласна, но все равно решила взять время на то, чтобы подумать, взвесить все “за” и “против”, обсудить этот вопрос с дочерью. В конце концов, она еще даже не знает, что Ксавьер ее отец и этот деликатный вопрос нужно было решить в ближайшее время.

Мы договорились обсудить дальнейшие действия за ужином, на который должны были приехать блондин-лекарь со своей женой и детьми.

Что удивительно, Софию за это время, я почти не видела. Она постоянно была где-то с детьми. В этом доме ими занимались все, кто попадался на пути. Франческа убедила меня в том, чтобы я не переживала за дочку. И у меня это даже получалось, но с трудом.

Переступив порог столовой, я даже не успела среагировать, как меня сдавили в крепких рыжих объятиях!

— Лилит, как я рада, что с тобой всё в порядке! — выдохнула мне прямо в ухо девушка, чьё имя я так и не запомнила в суматохе того бала.

От неожиданности я просто замерла. Какое вторжение в мое личное пространство!

— Катарина, да у Лилит и так стресса в жизни выше крыши, — прозвучал за нашими спинами насмешливый голос Ксавьера. — А ты тут со своими внезапными порывами обнимашек.

— Единственный стресс в её жизни – это ты, братец! — парировала рыжая бестия и, наклонившись ко мне, прошептала: — Если этот обормот будет тебя донимать, скажи мне! Я-то знаю, как его приструнить!

— Рина! — строго одернул её Ксавьер.

— А ты не подслушивай! — Катарина показала брату язык. — У нас тут вообще-то девичьи секретики!

Ксавьер только закатил глаза, но промолчал и прошел вглубь гостиной, где Франческа и Горнел уже вовсю накрывали на стол. И тут я, кажется, окончательно выпала из реальности. То, что я увидела, ну никак не вязалось с моими представлениями о... семье?

Ксавьер взял тарелки и принялся расставлять их на столе! Дэмиан – этот строгий лекарь – протирал бокалы для вина! Горнел резал салат с таким видом, будто это самая важная миссия в его жизни, а Франческа… Франческа сама готовила ужин! И всё это сопровождалось какими-то взаимными подколами, подшучиваниями и совершенно искренним, заразительным смехом. Движения их были настолько слаженными, будто они проделывали это каждый день, год за годом.

Я словила себя на какой-то совершенно безумной мысли:

"А я бы хотела быть частью этого… таинства? Быть частью этой… семьи?".

И тут же испугалась этого внезапного, щемящего желания, попыталась затолкнуть его обратно, в самую глубокую, самую темную часть своего подсознания. Подальше, чтобы никто не увидел.

— Не делай этого, — тихо прошептала Катарина, всё ещё стоявшая рядом со мной.

— Не делать чего? — непонимающе спросила я.

— Не беги от этого желания, Лилит. От желания быть частью этой семьи, — пояснила она, а я вздрогнула от удивления.

Откуда она вообще знает, о чём я сейчас думаю?

— Я очень хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Когда-то Дэмиан точно так же привёл меня к ним. Не уговаривал, не настаивал, не давил. Просто дал возможность самой захотеть. Разрешить себе… довериться. И знаешь, Лилит? Не было ни одного дня, чтобы я пожалела о том, что согласилась. Ни одного.

Я молча кивнула, тем самым давая понять, что обещаю подумать над словами девушки.

— Прошу к столу, — громко сказала Франческа и мы все прошли вглубь столовой.

Мне досталось место рядом с Ксавьером. Он, видимо, почувствовав, что я немного нервничаю, аккуратно взял меня за руку под столом и немного сжал ладонь в поддерживающем жесте.

По телу разлилось тепло, но когда все расселись по своим местам, я заметила, что напротив одной тарелки нет человека.

— Мы кого-то еще ждем? — спросила я, обращаясь к Франческе.

Но она не успела ответить, потому что дверь в столовую распахнулась и в нее вошел король.

— Спасибо, что пригласили! — глядя на меня и скромно улыбаясь, сказал Теодор.

Глава 19

Лилит

Король Теодор, собственной персоной, сел с нами за один стол. Абсурд. И чем дольше я смотрела на его чуть смущенную улыбку, тем сильнее внутри нарастало какое-то странное, почти болезненное чувство. То ли жалость, то ли… прощение?

Ужин начался с легкой напряженности. Все, кроме, кажется, только Ксавьера, вели себя чуть более сдержанно, чем обычно. Ксавьер же, как всегда, казался абсолютно невозмутимым, подливая мне вина и кидая короткие, успокаивающие взгляды. Теодор, в свою очередь, старался поддерживать разговор, спрашивал Франческу о рецепте салата, шутил с Горнелом про старые времена. Но все мои чувства и внимание были прикованы к нему. Это мой отец. Мужчина, о котором я ничего не знала, который исчез из моей жизни еще до моего рождения.

Не знаю, что именно растопило лед, но, возможно, это было когда Катарина, не удержавшись, начала травить байки о юности Ксавьера, к которым присоединился и Горнел. Теодор хохотал вместе со всеми, а я, наблюдая за ним, ловила себя на мысли, что он, несмотря на свой статус, кажется… обычным. И это почему-то обнадеживало.

После ужина Франческа, как опытный дипломат, тактично предложила нам с Теодором пройти в кабинет, чтобы поговорить наедине. Я последовала за ним, чувствуя, как внутри меня растет нервное напряжение.

Теодор, казалось, нервничал еще больше, чем я. Он то и дело переминался с ноги на ногу и избегал смотреть мне в глаза.

— Лилит, я… я не знаю, с чего начать, — проговорил он, наконец, после долгой паузы.

— Может, с правды? — ответила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

— Правды? — слегка удивившись, переспросил король. — Правда в том, что я понятия не имел о твоем существовании.

В этот момент раздался тихий звук магофона. Теодор извинился и достал небольшую тонкую пластинку, которую я ранее уже видела у Ксавьера и Горнела. Его лицо моментально изменилось. На смену нервному напряжению пришла какая-то… гордость? Но затем, очень быстро, ее сменила тень тревоги.

— Это от Кристиана, — пояснил он, откладывая магофон. — Его повысили. Он теперь… командир дивизии.

Мое сердце встрепенулось. Кристиан — мой, получается, младший брат — у руля целой дивизии?

— Это… хорошо? — спросила я, хотя и так знала ответ.

— В обычной ситуации — да, — ответил Теодор, сжимая губы. — Но сейчас… Обстановка на границе не самая спокойная, но он сам выбрал этот путь и я уважаю его решение.

Не успела я ничего ответить, как дверь распахнулась, и в кабинет влетела София. Она была взволнована и запыхалась, как будто пробежала марафон.

— Мама! — закричала она, подбегая ко мне. — Я так соскучилась по тебе! Ты поиграешь со мной?

София! Ворвалась в кабинет, словно маленький вихрь, спутав все мои мысли и чувства. Соскучилась? Играть? Сейчас?!

— София, милая, я тоже соскучилась, — ответила я, стараясь не выдать своего замешательства. — Но сейчас мама занята, мы с дядей Теодором разговариваем.

Я украдкой посмотрела на Теодора. Он смотрел на Софию с такой… нежностью? Всегда суровый и сосредоточенный, сейчас король выглядел как человек, у которого сбылась мечта всей жизни.

— Дядей Теодором? — переспросила София, нахмурившись. — Он никакой мне не дядя!

И тут она сделала то, чего я никак не ожидала. Она оттолкнула меня, подбежала к Теодору и обняла его за ногу.

— Его магия похожа на твою! — заявила она с такой уверенностью, что у меня перехватило дыхание.

В комнате повисла оглушительная тишина. Я ошеломленно смотрела на Софию, Теодор – на Софию, потом на меня, а потом снова на Софию. Что, дрыш бы вас всех побрал, происходит?!

— София, откуда ты это взяла? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

— Просто знаю! — ответила она, глядя на меня своими большими, невинными глазами. — Я почувствовала! Ты моя мама, а он твой папа! Значит, он мой дедушка! Это же так просто!

София посмотрела на Теодора.

— Дедушка, ты будешь со мной играть? — спросила она. — И читать мне сказки?

Теодор опустился на одно колено, чтобы быть с Софией на одном уровне. Он смотрел на нее с таким трепетом, словно перед ним был самый драгоценный бриллиант в мире.

— Конечно, буду, — ответил он, ласково улыбаясь. — Если ты позволишь.

София радостно захлопала в ладоши.

— Конечно, позволяю! — воскликнула она. — Ура! Теперь у меня будет дедушка! Еще бы папу найти. Мама, давай найдем мне еще и папу?

Я стояла, как громом пораженная. София… Она никогда не проявляла интереса к моим родственникам, тем более к отцу, которого я никогда не видела. Откуда у нее такое знание? Интуиция? Магия? Или просто детская непосредственность?

“Лилит, тебе нужно просто смириться, что ты родила очень необычного ребенка!” — подсказал решение внутренний голос.

Но, как бы то ни было, ее поступок изменил все. Теодор, глядя на Софию, расцвел, словно цветок под солнцем. И я поняла, что не могу лишить его этого. Не могу лишить Софию возможности узнать своего дедушку. И, возможно, не могу лишить себя возможности узнать своего отца.

Но риски… Орден…

— Лилит, — заботливо поглаживая внучку по спине, обратился ко мне король. — Я понимаю, что тебе сложно мне доверять, но прошу, дай мне шанс, я постараюсь восполнить потерянные годы. Я стану лучшим дедушкой для Софии и постараюсь стать для тебя надежным и мудрым отцом.

И тут я увидела в глазах мужчины решимость. Больше никаких сомнений, никаких колебаний. Только твердая уверенность в правильности своего решения. Он понял, что скрывать правду больше невозможно. Что единственный способ защитить нас – это принять вызов и встретить опасность лицом к лицу.

— Лилит, — произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Я сделаю это. Я объявлю об этом. Завтра.

— Объявишь что? — переспросила я, хотя уже догадывалась о его решении.

Он крепче сжал Софию в руках и посмотрел на меня с той самой королевской уверенностью, с которой он смотрел на мир со всех портретов Дрэдфилда.

— Я объявлю, что ты – моя дочь.

Глава 20

Ксавьер

— Нам нужно поговорить, — сказал я, когда мы с парнями остались они в столовой.

— Я знал, что этот день так просто не закончится, — устало потирая переносицу, сказал Горнел, присаживаясь обратно за стол.

— Скажи, что Лилит согласилась стать твоей женой и мы это отметим, — наливая по бокалам светло-коричневую жидкость со льдом, сказал Дэмиан.

— Очень бы хотелось, но нет, — грустно развел руками я. — Разговор пойдет об Ордене.

— Тогда нам тем более нужно выпить, — скривившись, прокомментировал Дэм и протянул нам бокалы.

— Что там с этим Орденом? — спроси Гор, сделав небольшой глоток.

— Судя по тому, что они пробрались в наше с Лилит подсознание, — начал я. — Они настроены более, чем серьезно.

— И что им нужно? — уточнил Дэмиан.

— Не что, — поправил друга я. — А кто. Им нужна София.

— Если они каким-то образом прознали о том, что она эмотерра, — продолжил рассуждения Дэм. — То их интерес вполне понятен. Она маленькое оружие всевластия.

— Я не удивлюсь, если у них и в Отряде есть шпионы, — сделав большой глоток, сказал Горнел. — К сожалению, мир становится очень продажным и даже самые страшные магические клятвы не спасают от предательства.

— Ты говоришь, как дед, — хихикнул Дэм.

— Он и есть дед, — поддакнул я другу. — Ему почти двести лет.

— Ой, тоже мне, малолетки нашлись, — фыркнул Гор и добавил, обращаясь ко мне: — А ты, вообще-то, старше меня на два года.

— Да-да, помню, — протянул я, отмахиваясь от его ворчания. — Но только у тебя есть опыт проведения стратегических операций. И поэтому ты должен подсказать нам гениальный план.

— Ладно, раз уж ты так просишь… — чуть подобравшись на стуле, сказал Гор. — Для начала, нужно понять, как много они знают. Если им слили информацию о том, что она выпила тех двух бедолаг, то они не остановятся.

— Им слили, — отозвался я. — И они не остановятся.

— Откуда ты знаешь? — спросил Дэм.

И тяжело вздохнув, я рассказал друзьям о том, что происходило со мной и Лилит во время упражнения Франчески.

— Дрышевы уроды! — выругался Горнел, когда я закончил свой рассказ. — Они вошли в мой дом с ноги, а я даже не в курсе.

— Ну, технически, они вошли не в твой дом, — поправил его Дэмиан. — А в сознание Ксавьера, который так и не научился закрывать свою черепушку от чужого воздействия, и Лилит, к которой нет вопросов — она не тренированная.

— Ты не помогаешь, — отмахнулся от него Горнел. — Надо узнать кто крыса?

— И как мы это узнаем? — спросил Дэм, скептически вскинув бровь. — Сыграем в экстрасенсов? Или залезем в головы к этим уродам из Ордена?

— Есть один способ, — задумчиво произнес я. — Опасный, но действенный.

— Ну выкладывай, не тяни дракона за хвост, — нетерпеливо поторопил меня Дэм.

Я глубоко вздохнул, собираясь с духом.

— За время своего скитания, — начал я, понимая, что парням эта затея не понравится. — Я оброс кое-какими связями…

В комнате повисла тишина. Я знал, что предлагаю рискованный шаг. Если они узнают, что я вышел на связь, мне не поздоровится. Но ради Софии я готов пойти на все.

— Ты с ума сошел, Ксавьер? — первым опомнился Горнел. — Это самоубийство! Они же тебя на куски разорвут!

— Знаю, — спокойно ответил я. — Но это единственный шанс узнать правду. И я не могу его упустить.

— А что, если они только этого и ждут? — спросил Дэм.

— Возможно, — согласился я. — Но я буду осторожен. Я не собираюсь лезть в пасть льву без подготовки.

— И как ты собираешься это провернуть? — поинтересовался Горнел. — Тебе же нужно будет покинуть поместье. А это сейчас слишком опасно.

— У меня есть один старый друг, — ответил я, вспоминая о темноволосом колдуне, который не раз выручал меня в прошлом. — Он поможет мне остаться инкогнито.

— Ладно, — вздохнул Дэм, видя мою решимость. — Но мы идем с тобой.

— Нет, — категорично возразил я. — И это не обсуждается. Если я не вернусь, вы должны будете обеспечить безопасность Лилит и Софии.

— Кстати о Лилит? — спросил Дэм. — Ты собираешься ей рассказать?

Я замялся. Эта тема была для меня болезненной. Я не знал, как подступиться к ней. И, честно говоря, я боялся ее реакции.

— Я… я пока не знаю, — признался я. — Мне нужно сначала все обдумать.

— Ты же понимаешь, что она все равно узнает, — сказал Горнел. — И если ты ей не расскажешь сам, она будет в ярости.

— Знаю, — снова повторил я. — Но я не хочу ее пугать. Ей и так сейчас нелегко.

— Нелегко? — усмехнулся Дэм. — Да она, наверное, уже сто раз пожалела, что связалась с таким, как ты.

— Заткнись, Дэм, — огрызнулся я. — Ты не понимаешь.

— Да что тут понимать? — возмутился Дэм. — Ты любишь ее, она любит тебя. У вас есть дочь, которую нужно защищать. В чем проблема?

— Проблема в том, что я боюсь ее потерять, — признался я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Я боюсь, что она опять сбежит.

В комнате воцарилась тишина. Дэм и Горнел переглянулись.

— Ксавьер, — мягко сказал Горнел, — ты должен ей доверять. Она сильная женщина. Она справится со всем.

— Я знаю, — ответил я, — Но…

— Никаких "но", — прервал меня Дэм. — Завтра же идешь к ней и все рассказываешь. Иначе я сам это сделаю. И поверь, ей не понравится моя версия.

Я вздохнул и отпил остатки янтарной жидкости, которая приятно обожгла горло. Они правы. Я должен довериться Лилит. Она единственная, кто может помочь мне спасти Софию.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь со стула. — Я с ней поговорю. А сейчас… мне нужно поспать. Завтра будет тяжелый день.

Я вышел из столовой, оставив друзей за столом. В голове роились мысли, одна тревожнее другой. Смогу ли я защитить свою семью? Смогу ли я остановить Орден? И, самое главное, смогу ли я вернуть любовь Лилит?

В раздумьях над всеми этими вопросами, я не заметил, как ноги сами привели меня к двери спальни Лилит. Пару секунд я стоял, раздумывая, постучаться или нет. Решившись, поднял руку и тихонько стукнул пару раз костяшкой указательного пальца. Дверь почти сразу распахнулась, а на пороге стояла Лилит и ее глаза были полны слез.

Глава 21

Лилит

София попросилась после ужина пойти поиграть с ребятами и я ее отпустила. Мне нужно было побыть одной, подумать. Взвесить все “за и “против”. Морально себя подготовить к последствиям того, что может случиться после завтрашнего признания короля.

Все, что происходило сейчас в моей жизни, было для меня в новинку. Я никогда не была в подобном. Я никогда не была внутри такой большой и дружной семьи.

И как же хочется в это окунуться! Раствориться в теплых объятиях, нырнуть с головой в эти новые ощущения, изучать их, как неизведанные земли. Хочется... Но пальцы сводит от леденящего страха. Дать им поселиться в моей душе? Пустить к себе настолько близко? А вдруг... Они натопчут там своими грязными ботинками, причинят боль, захватят мою территорию, и мне самой места не останется? Снова... Как это уже было…

“Нет, Лилит, не сейчас” , - одернула я себя, впиваясь ногтями в ладони, но воспоминания уже накрыли меня с головой.

Маркус Гримхолд... Произносить это имя до сих пор больно. Золотой мальчик, гордость Дизгастфилда...

“Дизгастфилд”, - передразнила я про себя, скривив губы.

Факультет отвращения – как символично. Моя первая любовь. Мой личный кошмар.

В груди похолодело. Я вскочила с кресла, словно меня ужалила пчела. Прошлась по комнате, пытаясь согнать наваждение. Он вошел в мое сердце с ноги, нагло и бесцеремонно. Очаровал, покорил, убаюкал мою наивную девичью душу своими комплиментами, нежностью, заботой…

“Заботой? Ха!” — если бы я только знала тогда.

А какая девчонка не мечтает, чтобы на нее обратил внимание первый красавец академии? Чтобы король выпускного бала выбрал ее своей королевой? Это же сказка!

Я даже не смела мечтать о таком. Но Маркус сделал эту мечту реальностью. Он сделал меня своей королевой.

“Размалеванной королевой позора!” — омерзительно подсказал внутренний голос.

Перед глазами всплыла картина: он держит меня за руку, нежно сжимает мои пальцы. Клянется в вечной любви, смотрит на меня своими кристально чистыми голубыми глазами.

Мы танцевали весь вечер на балу. Крутились в этом вихре огней и надежд. А после…

“После я рухнула в бездну”.

Я прикрыла глаза, зажмурилась. Голова раскалывалась от боли. Меня трясло. Глупая, наивная девчонка! Мне никто не рассказал, как мужчины могут быть коварны и изобретательны, если их цель – затащить тебя в постель.

А его цель была именно такой.

“И он ее достиг!” — из глаз потекли злые слезы.

Утром после выпускного… Это утро я помню, как сейчас. Нет, не от счастья. От вселенской боли и оглушительного предательства. Все вокруг знали. Знали, что Маркус Гримхолд выиграл спор. Сделал неприступную Лилит "еще одной строчкой" в своем внушительном, дрышевом послужном списке!

С дрожью выдохнула, разлепляя веки. Холодно. Пусто. В то утро наивная и глупая Лилит умерла. И похоронила ее не старость, а циничная правда, выплеснутая в лицо вместе с насмешками и сочувствующими взглядами. На ее место пришла новая — холодная, расчетливая и... бесчувственная.

“По крайней мере, она старалась ею быть”, — подумала я про себя с надеждой.

С тех пор я решила, что ни один мужчина больше не затащит меня в постель, пока я сама этого не захочу. Мое тело стало моим личным полем боя, где на любой малейший намек на вторжение включался сигнал тревоги.

Стоило кому-то просто попытаться взять меня за руку, как я в миг превращалась в дикого криворога, готового разорвать обидчика на мелкие кусочки.

А тех ублюдков в таверне, в ту ночь, когда я впервые встретила Ксавьера… Дрыш бы их разодрал! Я была готова выпустить им кишки за все эти похотливые взгляды, за все эти мерзкие прикосновения!

Я знала, что рано или поздно мне придется связать свою жизнь с мужчиной. Это неизбежность, продиктованная обществом. Но я всегда ждала того момента, когда мое тело само потянется, без страха и отвращения. Ждала чуда, в которое уже почти перестала верить.

И чудо случилось. С Ксавьером. Он был единственным мужчиной, после Маркуса, кому я позволила прикоснуться к себе. Его нежные, аккуратные движения... Они не шли ни в какое сравнение с тем, что я знала раньше. Это было... по-другому. Как будто он не завоевывал, а исцелял. Как будто — не брал, а дарил.

Я металась по комнате, словно раненая птица, смахивая со щек слезы. В голове был сумбур из мыслей, чувств и воспоминаний, грозящий свести меня с ума. Казалось, что выстраиваемая годами оборонная крепость из сарказма и едких замечаний, с таким трудом возведенная, разваливается по кирпичику. И скоро от нее совсем ничего не останется. И тогда... тогда я снова буду беззащитна. Снова стану той наивной девочкой, которую так легко обмануть и раздавить.

От этих мыслей сердце бешено заколотилось в груди, слезы хлынули с новой силой, воздуха перестало хватать. Я задыхалась, как будто меня душили невидимые руки.

Мне нужно было успокоиться. Собраться. Взять себя в руки. Я попыталась сделать глубокий вдох, но только закашлялась, хватая ртом воздух.

И тут… Я вдруг вспомнила его. Ксавьера. Вспомнила его теплые руки, его манящие глаза, его завораживающий баритон. Вспомнила, как он смотрел на меня. Без похоти. Без осуждения. С нежностью и пониманием.

“Как же мне сейчас этого не хватает!”

Не раздумывая больше ни секунды, я распахнула дверь, даже не услышав, что в нее постучали, и наткнулась на встревоженные глаза Ксавьера.

– Лилит? Что случилось? – в его голосе звучало беспокойство.

Я не ответила. Просто сделала шаг к нему и… обняла. Крепко-крепко, как будто боялась, что он исчезнет. Встала на цыпочки, зарылась лицом в его плечо, вдыхая его знакомый и успокаивающий запах.

Он обнял меня в ответ, прижал к себе еще сильнее. Почувствовала, как его руки гладят мою спину, успокаивая. Как по телу разливается безопасное тепло.

Я подняла голову и посмотрела в его глаза. В них я увидела отражение своей боли, своего страха и своей надежды.

И тогда, поддавшись внезапному порыву, я притянула его к себе и поцеловала.

Глава 22

Лилит

Словно тонущий хватается за спасательный круг, я вцепилась в этот поцелуй, как в последний шанс на спасение. Его губы на вкус оказались… домом. Уютным, безопасным, где не страшно быть собой.

Это был глоток свежего воздуха после долгого удушья, вспышка света в кромешной тьме. Он целовал меня нежно, почти благоговейно, словно боялся спугнуть хрупкую бабочку, только что выпорхнувшую из кокона.

В его прикосновениях не было ни настойчивости, ни напора, лишь тепло и забота. И я, уставшая от боли и разочарований, с жадностью впитывала это тепло, растворяясь в его объятиях.

Его губы скользили по моим, дразня и маня, заставляя сердце биться быстрее, а кровь — горячо разливаться по венам. В этом поцелуе не было места прошлому, лишь настоящее, наполненное надеждой и предвкушением чего-то светлого.

Я приоткрыла губы, приглашая его углубить поцелуй, и он ответил с готовностью, нежно захватив мою нижнюю губу в плен своих. Время замерло, растворившись в сладостном моменте.

Но сказка не могла длиться вечно. Резкий стук в дверь…

“Дверь? И когда только Ксавьер успел ее закрыть?” — мелькнула шальная мысль, пока я пыталась, как можно дольше задержать его губы на своих, словно боялась, что он исчезнет, если я хоть на секунду прерву этот поцелуй.

…и звонкий голосок прервали наш поцелуй, словно гром среди ясного неба.

— Мама! Мамочка, ты здесь? — это была София.

Я отпрянула от Ксавьера, словно меня кипятком ошпарили, залившись краской, как школьница, застигнутая за хулиганством. Он выглядел не менее взволнованным, но, в отличие от меня, сохранял спокойствие, что меня, честно говоря, немного удивляло.

— Лилит, все в порядке? — тихо спросил он, поправляя ворот рубашки, словно это могло скрыть следы преступления.

— Да, конечно, — пробормотала я, стараясь отдышаться. — Просто… неожиданно.

— Согласен, — его губы тронула едва заметная улыбка, и его взгляд, скользнув по моему лицу, стал чуть более пристальным. — Но мне понравилось…

“Ох, уж этот двусмысленный взгляд!”

София, не дожидаясь приглашения, распахнула дверь и ворвалась в комнату. Ее глаза сияли от восторга, словно она собиралась поделиться самой важной новостью в мире.

— Мама! Я тут такое видела! — начала она, но тут же осеклась, увидев нас.

Ее взгляд перебегал с меня на Ксавьера и обратно, и в глазах читалось искреннее замешательство.

— София, что случилось? — спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри все кипело от напряжения.

— Да ничего… — пробормотала она, опуская голову. — Просто… я думала, ты одна…

В комнате повисла неловкая тишина, густая, как кисель. Я чувствовала, как краска приливает к лицу, и совершенно не знала, что сказать.

Ксавьер, напротив, казался невозмутимым, как скала.

“Ну, конечно, не ему же сейчас объясняться!” — недовольно подумала я про себя.

В его взгляде промелькнула какая-то странная решимость. Он подошел к Софии, присел перед ней на корточки и взял ее за руку.

— София, я думаю, нам стоит кое-что тебе рассказать, — сказал он мягким, успокаивающим голосом.

София удивленно посмотрела на него, а затем на меня. В ее глазах отражалось нетерпеливое любопытство, смешанное с легким испугом.

— Понимаешь, София… — начала я, запинаясь. — Ксавьер… он…

— Я твой папа, София, — закончил за меня Ксавьер, глядя прямо в глаза моей дочери.

Его слова прозвучали твердо и уверенно, словно он давно ждал этого момента.

От этих слов мое сердце пропустило удар. София молчала, не моргая, словно превратилась в статую. Казалось, она даже перестала дышать. Я с замиранием сердца ждала ее реакции, боясь, что она расплачется, закричит или убежит.

Но вместо этого она просто моргнула, а затем… улыбнулась. Широко и искренне, как умеют улыбаться только дети.

— Папа? — прошептала она, глядя на Ксавьера с благоговением. — Правда?

Ксавьер кивнул, не отрывая взгляда от Софии. В его глазах светилось такое неподдельное счастье, что у меня перехватило дыхание.

— Правда, — ответил он. — Я твой папа, и я очень рад, что наконец-то мы можем быть вместе.

“Посмотрим, что ты запоешь через пару лет совместной жизни!” — ехидно вставил внутренний голос.

София, словно не слыша моих саркастических мыслей, кинулась к Ксавьеру в объятия, обнимая его так крепко, как только могла.

— Мама, как здорово, что ты и мне тоже нашла папу! — стискивая маленькими ручонками Вьера за шею, радостно воскликнула дочь. — Теперь все будет хорошо!

И в этот момент я, вопреки здравому смыслу и многолетнему опыту, вдруг поверила. Поверила, что все мои страхи были напрасны. Что, может быть, все и правда будет хорошо. И что, может быть, я наконец-то смогу обрести счастье, которого так долго ждала.

Может быть… Но это не точно, потому что завтра еще не наступило…

Глава 23

Лилит

Утром все газеты разделились на два враждующих лагеря: одни кричали, что король — монстр, что таким, как он, не место на троне, что ребенок вне брака, от которого отказались — это позор на всю страну, позор династии!

Другие же, наоборот, захлебывались от восторга, говорили о том, что это признание — невероятно смелый и благородный поступок, который обязательно зачтется королю на смертном одре.

Хвала Сенсее, Горнел позаботился о том, чтобы ни одна продажная душонка не пронюхала, где именно находится эта самая внебрачная дочь короля. Поэтому наше с Софией убежище оставалось в безопасности.

И, честно говоря, я была безумно благодарна за это, потому что после всех этих душераздирающих событий, очень хотелось тишины, покоя и возможности все обдумать.

“В кои-то веки!” — начала я внутренний диалог.

Потому что, как мы все прекрасно помним, в прошлый раз побыть наедине с собой, чтобы все спокойно обдумать и взвесить, у меня как-то не получилось.

После завтрака, за которым между мной и Ксавьером чувствовалось едва осязаемое и заметное только нам двоим, напряжение, захотелось пойти прогуляться.

Мы так и не поговорили после вчерашнего. Ксавьер, увел Софию учить кататься на лошади, а это значило, что у меня появилась редкая возможность предпринять еще одну попытку спокойно разложить все по полочкам в своей голове.

“Вот только как это сделать, я пока не представляю!” — задумалась я мысленно.

Подходя к двери, ведущей на задний двор, я заметила Франческу, сидящую на диванчике. И что-то внутри меня вдруг потянулось к ней, как цветок к солнцу.

— Френки, составишь мне компанию на прогулке? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно.

— Да, конечно, — Франческа подняла на меня свои теплые карие глаза и улыбнулась. И от этой искренней улыбки на душе стало немного легче. Мы вместе вышли из дома, оставив все свои тревоги и заботы позади.

“Надеюсь, хоть ненадолго!”

Какое-то время мы шли молча, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. В моей голове роилась целая толпа разных мыслей, и я никак не могла решить, с чего же начать этот разговор.

“Ну же, Лилит, соберись!” — ругалась я на себя мысленно.

— Начни с того, что тебя больше всего тревожит, — будто прочитав мои мысли, вдруг сказала Франческа, бросив на меня быстрый взгляд.

— Откуда ты…? — опешила я.

“Она что, телепат?” — удивилась я.

— Ты слишком громко думаешь, Лилит, — слегка улыбнувшись, ответила девушка. — И очень сильно нервничаешь. Это буквально физически ощущается. Расслабься, все будет хорошо.

— Я… я поцеловала Ксавьера, — призналась я, как на духу, потому что это чертово признание сейчас терзало меня больше всего на свете.

Франческа удивленно вскинула брови.

— И тебе не понравилось? — уточнила Френки, глядя на меня с любопытством.

— Почему это?! — возмутилась я, тут же вспыхнув. И добавила быстрее, чем успела осознать: — Понравилось! Очень!

— А в чем тогда проблема, Лилит? — Франческа остановилась и, смотря на меня с хитринкой в глазах, спросила: — Если тебе понравилось, то чего ты так переживаешь?

— Проблема в том, что я не знаю, нужно ли это ему, — выдохнула я, наконец-то озвучив свои самые страшные опасения.

“А вдруг я ему противна? А вдруг он просто вежливый?” — занялась я внутренним самоедством.

— А ты его спрашивала? — Франческа, как всегда, задала самый простой и логичный вопрос, который, почему-то, никак не приходил мне в голову.

— Нет, — ответила я хмуро, опуская взгляд.

“Глупая я дура!” — продолжила самоуничижаться я.

— Почему? — тут же последовал новый вопрос.

— Не было времени, наверное, — неуверенно пожала плечами я, надеясь, что этот ответ хоть немного ее удовлетворит.

“Ну, правда же! То одно, то другое!” — оправдание звучало так себе.

Френки удивленно вздернула бровь, глядя на меня с нескрываемым скепсисом.

— Серьезно? — ее голос звучал слегка насмешливо.

— А может, я просто боюсь услышать, что ему все это не нужно, — призналась я, глядя в землю.

— Вот это уже больше похоже на правду, — утвердительно кивнула девушка.

— И что мне теперь со всем этим делать? — в отчаянии спросила я, глядя на Франческу, как на последнюю надежду.

— С чем? — уточнила она.

— С этим дрышевым страхом, Френки!

— А что ты хочешь с ним делать? — задала новый вопрос Франческа, глядя на меня с лукавой улыбкой.

“Ну, давай еще поиздевайся надо мной!” — ехидно подумала я про себя.

— Я хочу, чтобы его просто не было! — немного подумав, ответила я, надеясь, что хоть этот ответ удовлетворит мою подругу.

— А что ты можешь для этого сделать? — задала еще один, чертовски сложный, вопрос Франческа.

“Ну, почему все так сложно?!” — взмолилась я про себя, понимая, что это именно тот путь, который мне необходимо пройти.

Я посмотрела на девушку так, словно видела ее впервые. Этот вопрос звучал как-то необычно, философски и, казалось, требовал от меня чуть больше усилий, чем я планировала приложить к решению этой задачи.

“Легких путей не ищем, да?”

Франческа не торопила меня, спокойно шла рядом, выжидающе молча, и ждала, когда же я, наконец, найду этот чертов ответ. А ответ, зараза, все никак не находился…

Еще какое-то время мы молча шли, пока не вышли на полянку, где Ксавьер играл с Лилит, вернувшись с конной прогулки. Он подбрасывал ее в воздух и ловил, а она заливисто смеялась. И я почувствовала, как глядя на эту картину, в моей душе разливается яркий свет, а страх постепенно уходит. В этот миг я приняла решение…

— Я скажу Ксавьеру о своих чувствах и будь, что будет! — твердо заявила я.

Глава 24

Ксавьер

Прогулка с Софией оказалась куда больше, чем просто времяпрепровождением — я не только познакомился с дочкой поближе, но и, что важнее, увидел в ней себя.

Маленькая егоза, которая с таким же упорством и любопытством изучала все вокруг, оказалась маленькой копией меня.

Пока Крид бегал по лужайке, вызывая у Софии восторженные визги, я присел под старым дубом и позволил себе на минуту отключиться от внешнего мира. Ну, или попытался.

В голове крутилась одна мысль:

“Она сама меня поцеловала”.

Да уж, звучит как начало какой-то романтической мелодрамы, но у меня тут целая драма в голове — и я, признаться, не особо уверен, что играю главную роль.

Значит ли это, что она согласна на мое предложение о большой и дружной семье? Или это просто был импульс, момент слабости, а я тут уже строю воздушные замки? Серьезно, иногда я чувствую себя подростком, который впервые увидел девушку и теперь не знает, как дышать.

А еще я так и не понял, почему она тогда плакала. Все было так сумбурно и неожиданно. Наверное, у нормальных людей все происходит по другому.

“Еще бы знать, как там у нормальных людей!”

Мои мысли разбегались в разные стороны, как стая диких птиц, и я поймал себя на том, что ощущаю себя каким-то наивным юнцом, впервые влюбленным и одновременно парализованным страхом быть отвергнутым. Вот ведь парадокс: в голове я взрослый мужик, а в душе — подросток с разбитым сердцем.

Эти рассуждения навели меня на воспоминания о Ванессе и я задумался:

“А любил ли я ее тогда?”

То, что я испытывал тогда к Нессе было больше похоже на какое-то нездоровое маниакальное влечение. Это я сейчас понимал. А тогда мне казалось, что она одна единственная моя любовь и другой не будет.

Но ночь в таверне все перевернула в моей жизни. В момент, когда этот паршивый урод протянул свои пропитые лапы к девушке с напуганными изумрудными глазами, я потерял контроль над собой. Мне было плевать, что я ослаблен, что мой волк умирает. Я мог думать только о том, чтобы защитить ее.

И потом, ее попытки залечить мои раны дрожащими руками и наигранная храбрость заставили сжиматься мое сердце. Я не понимал, что со мной происходит. Меня непреодолимо тянуло к ней. А на утро, я не обнаружил ее рядом, разозлился до желания раскрошить на щепки эту проклятую таверну и по привычке, чтобы успокоиться, потянулся магией проверить, как чувствует себя Катарина. Тогда и обнаружил ее рядом с Дэмианом.

Ну а дальше боль, страх застилающий разум и я понесся, не разбирая дороги, спасать сестру из лап предателя.

“Идиот!” — возникла в голове осуждающая мысль.

Мне срочно нужен был человек, который бы выписал мне хорошего отцовского леща и это привело бы мои мысли в порядок. Поэтому я поднялся на ноги и подхватив на руки Софию, которая как раз таки подбежала ко мне, отправился на поиски такого человека.

Франческа нашлась в гостиной. И, Хвала Сенсее, кроме нее там больше никого не было.

— Мне нужно с тобой поговорить, — без предисловий начал я.

Девушка внимательно посмотрела на меня, тяжело вздохнула и сказала:

— Слушаю.

— Лилит поцеловала меня и я не знаю, что это было: минутный порыв или согласие на отношения, — выпалил я.

— А ты ее об этом спрашивал? — на лице Фрэнки не дрогнул ни один мускул, словно эта информация не была для нее новостью.

— Нет, — нахмурив брови, ответил я.

— Так, все! — вставая с дивана, сказала девушка. — Я увольняюсь с должности семейного психотерапевта!

— Ты еще не вырастила себе замену, — напомнил я. — Так что не получится. Мне нужен совет. Пожалуйста!

Я сделал максимально просящее выражение лица и с надеждой посмотрел на Франческу.

— Я говорила тебе раньше, что ты меня бесишь? — уточнила она, падая обратно на диван.

— Сегодня еще нет, — улыбнулся я в ответ.

— Ты очень близок к тому, что скажу, — возмущенно подняв брови, сообщила Фрэнки. — Какой тебе нужен совет?

— Что мне сказать Лилит, чтобы она не сразу отправила меня криворогам на растерзание? — спросил я.

— Скажи ей правду, — коротко ответила Франческа. — О себе, о своих чувствах, о своих намерениях.

— Но… — хотел было возразить я, но девушка меня перебила.

— Самое худшее, что ты можешь сделать для близкого тебе человека — это беречь его от правды, думая, что он эту правду не выдержит, что она ему не нужна. А на самом деле, ты просто сам боишься озвучить эту правду вслух.

— Ничего не я не боюсь! — возмутился я.

— И почему ты тогда до сих пор с ней не поговорил? — задала очередной вопрос Франческа.

— Времени не было, — брякнул я первое, что пришло в голову.

— Ну, вот как время найдешь, так и поговоришь, — сказала, как отрезала.

И тут я понял, что могу сколько угодно времени бегать от самого себя и спрашивать совета у окружающих, но если просто не открою рот и не скажу, что хочу сказать уже очень давно, то ничего в моей… нашей с Лилит жизни не изменится.

Поэтому я резко встал и решительно пошел в сторону выхода из гостиной, как мне навстречу вылетела Лилит.

“Как удачно, далеко ходить не придется!” — радостно подумал я про себя.

— Лилит, я хотел с тобой поговорить!

— Нас во дворце ждет супруга короля, — в голос со мной сообщила девушка. — Немедленно!

Глава 25

Лилит

Королевский дворец встретил нас тишиной (на удивление) и спокойствием. На входе нас с Ксавьером разделили, сказав, что его ждет король в своем охотничьем домике. Поэтому я шла к королеве по молчаливым коридорам, сопровождаемая стражой, и думала о том, чего же такого срочного понадобилось ей от меня.

Слуга, стоящий у высокой резной двери, сделал небольшой поклон, но я успела прочесть в его взгляде некое презрение в мой адрес.

— Ее Высочество ожидает вас! — сообщил слуга и отворил дверь.

За дверью открылась большая гостиная, где каждый предмет словно дышал роскошью и властью. Высокие потолки украшали резные карнизы с позолотой, а стены были покрыты густыми бархатными драпировками глубокого изумрудного цвета. В углах комнаты стояли массивные вазы с живыми цветами, которые казались слишком яркими и живыми на фоне строгой обстановки.

Ковер под ногами был настолько мягким и густым, что казалось, будто ступаешь по облакам. В центре комнаты, на изящном диване, сидела она — женщина, чья красота не поддавалась времени.

Королева была словно воплощение самой власти и неприкосновенности. Её кожа сияла бледным фарфоровым светом, а глаза, холодные и острые, словно льдинки, пронзали меня насквозь.

Волосы, цвета спелого золотого яблока, были собраны в сложную прическу, подчеркивая ее изящную шею и горделивую осанку. Ее наряд — роскошное платье из тончайшего шелка, украшенное вышивкой из серебра и драгоценных камней — говорил о статусе, который она не собиралась никому уступать.

Она не просто была красива — она была безупречна. В её взгляде читалась уверенность, жесткость и холодная решимость, и я вдруг поняла, что передо мной не просто женщина, а хищник, который ни перед чем не остановится.

“Моя мама ей, конечно, даже в подметки не годилась”, — с горечью подумала я, без особого желания проходя внутрь комнаты.

— Лили-ит, — безэмоционально протянула королева, отставляя на стол чашку, что держала в руках. — Вот мы и встретились.

— Было бы чудесно, если бы я понимала, зачем, — давая понять, что я не боюсь Ее Холодное Величество, твердо ответила я.

— А ты не из робкого десятка, — ухмыльнувшись уголком губ, заметила женщина и показывая рукой на кресло напротив, добавила: — Присаживайся!

Решив, понаблюдать за тем, что же мне приготовила эта надменная женщина, я молча опустилась в предложенное кресло и сложив руки перед собой на колени, внимательно посмотрела на нее.

— Не буду долго ходить вокруг да около, — начала свою речь королева. — Надеюсь, ты понимаешь, что ни ты, ни твоя не сможете претендовать на престол, даже не смотря на то, что Теодор вас признал?!

Она не столько спрашивала, сколько утверждала, но даже сам факт того, что этот разговор состоялся говорил о том, что королева нервничает.

— Вы этого опасаетесь? — в лоб спросила я.

— Я? — ее брови едва ли высказали удивление, казалось, что у нее фарфоровая маска вместо лица и это насторожило меня еще больше. — Что ты, милочка? Просто мой супруг слаб и недальновиден, в принципе, как и все мужчины, именно поэтому я разговариваю здесь с тобой, а не с твоим верным псом.

— Я не считаю отца слабым! — спокойно возразила я, сделав акцент на слове “отца”. Отчасти, чтобы отследить свою собственную реакцию на это, ну и, конечно же, чтобы позлить эту бесчувственную куклу.

Мой хитрый план удался и глаза королевы вспыхнули мимолетной искрой гнева. Ее самообладанию можно было позавидовать.

— Скажи, Лилит, на что ты готова ради своего ребенка? — задала вопрос королева, видимо решив теперь меня заставить понервничать.

— Причем тут мой ребенок? — благо навык отвечать вопросом на вопрос был у меня отточен хорошо.

— А при том, милочка, — беря в руки чашку, растягивая слова ответила женщина. — Что любящая мать пойдет на все ради своего ребенка. Ты сделаешь все, чтобы спасти свою необыкновенную малышку от Ордена, а я — чтобы мой Кристиан получил престол.

На словах про Орден мои глаза мгновенно сузились. О том, что Орден Эмоционального сопротивления стал активно охотиться за Софией знали только шесть человек и ни один из них не мог проболтаться об этом королеве. А это значило лишь одно…

Видимо, мое лицо озарилось осознанием, потому что на лице королевы появилась довольная мерзкая улыбка.

— Какая догадливая, — из ее уст это слышалось почти похвалой. — Тут ты, конечно, в мать пошла. Она очень быстро догадалась, что если хочет жить и спасти тебя, ей нужно не высовываться.

— Вы из Ордена, — прошептала я.

— Нет, милочка, — делая небольшой глоток из чашки, возразила королева. — Я не из Ордена. Я — и есть Орден.

Глава 26

Лилит

“Вот это поворот!” — ошарашенно подумала я про себя, сердце забилось быстрее, а в голове роились тысячи вопросов.

— Но зачем тогда нужно было шантажировать короля, если власть и так в ваших руках? — выдала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Удивление смешалось с тревогой, и я ловила себя на том, что не могу отвести взгляд от королевы.

— Предполагалось, что Теодор добровольно откажется от престола в пользу сына, — бесцветно пожала плечами королева, словно говорила о чем-то незначительном. Я заметила, как в её глазах мелькнуло раздражение, будто её слова были тяжелым грузом, который она вынуждена нести. — Но мой дражайший супруг оказался непроходимо глуп и проявил самостоятельность там, где этого делать не стоило.

На мгновение ее взгляд потеплел, и голос стал чуть мягче, словно она на миг открыла передо мной дверь в свою душу:

— Думаешь, я делаю это ради власти? Нет, Лилит. Всё гораздо сложнее. Это борьба за будущее нашего королевства.

Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось от неожиданной искренности. В голове роились новые догадки и страхи.

— Но почему именно моя дочь? — спросила я, пытаясь понять её истинные мотивы, голос выдавал смесь недоверия и надежды.

— Потому что она — ключ, — ответила королева, взгляд стал пронзительным, как будто она видела далеко за пределы настоящего. — Ключ к новой эре, к миру, который мы пытаемся построить. Но этот ключ опасен в чужих руках.

Я ощутила, как холодок пробежал по спине. Что же это за сила в моей дочери, если для неё готовы пойти на всё?

— С чего вы решили, что в ваших руках этот ключ не будет опасным? — не удержалась я и задала вопрос, который давно мучил меня.

— Я знаю, о чем говорю, Лилит! — слегка усмехнувшись, словно я спросила какую-то несусветную глупость, сказала змеюка. — Ты эмоционально нестабильна, пес твой тоже, а эмотерре нужна благоприятная обстановка вокруг. Мы же не хотим, чтобы это милое создание превратилось в монстра?!

Я чуть не взорвалась от негодования:

— То есть обстановка бесконечных заговоров и желания захватить власть, — резко парировала я, — на ваш экспертный взгляд — благоприятная?

Королева отмахнулась, словно я была надоедливой мухой:

— Ну, не надо так утрировать. Обстановка в Ордене в первую очередь спокойная и стабильная.

Я не могла сдержать сарказма:

— Безэмоциональная и бесчувственная, — поправила я её, чувствуя, как внутри меня растет решимость. — И если бы вы внимательно изучали информацию по эмотерре, а не побежали с горящими глазами пытаться заполучить её себе, вы бы знали, что подобное губительно для таких, как моя дочь. Поэтому нет, госпожа королева, моего ребенка вы не получите, даже если для этого мне придется пойти против всего мира.

Королева рассмеялась, и этот смех был холодным и ядовитым:

— Какая же ты глупая, — сказала змеюка, — глупая и упертая. Прямо, как твой отец. Но он твердолобый понятно почему, годы военной службы оставили на нем неизгладимый отпечаток. Но ты-то, молодая, у тебя ещё вся жизнь впереди. Родила бы себе ещё.

Я встала с кресла, голос был твердым и бескомпромиссным:

— Разговор окончен!

Она не отступила, её голос зазвучал громче, наполненный угрозой:

— Разговор будет окончен тогда, когда я это решу! Если ты думаешь, что после того, как я открыла тебе информацию о своих истинных намерениях, я тебя отпущу, то ты сильно заблуждаешься. Мои люди уже отправились за твоей дочерью. Так что с тобой или без тебя, я всё равно её получу.

Меня бросило в холодный пот, сердце колотилось так, что казалось, оно выскочит из груди. Но я попыталась взять себя в руки, чтобы не показать свою слабость. Верить в то, что люди королевы взяли штурмом дом генерала Харташа, было тяжело, но и исключать такую возможность я не могла.

Одна часть меня жаждала продолжать храбриться, другая — кричала: беги, спасай дочь. Неосознанно я потянулась мыслями к отцу. Почему-то тот наш с ним разговор в кабинете дал мне надежду на то, что я могу положиться на него в трудную минуту. И вот она трудная минута есть, а отца нет. Собственно, как и всегда.

Словно прочитав мои мысли, змеюка начала плести вокруг меня очередную паутину.

— Все эти годы Теодор делал то, что хотела я, — сладко пропела королева. — Потому что сам он не способен на принятие серьезных решений. То, что он признал тебя своей дочерью — это случайность. Эмоциональный порыв, который будет искоренен из его сознания, как только твоя дочь будет в моих руках.

— Какая же ты самоуверенная, Кларисса, — раздался за спиной королевы суровый мужской голос короля.

Глава 27

Лилит

Кларисса обернулась, и с ее лица, словно маска, слетела учтивость, обнажая хищный оскал.

— Теодор? Что это значит?

— Ты заигралась, Кларисса, — отрезал король, шагнув вперед. Он смотрел на нее не как на жену, а как на опасного противника. — Вот, что это значит! Довольно твоих интриг и лжи.

Мое сердце колотилось в бешеном ритме, наблюдая за этой сценой. Неужели он все знал? Все эти годы притворялся?

Следом за Теодором в покои королевы прошли Ксавьер и генерал Харташ.

— Я… я не понимаю, о чем ты говоришь, — пролепетала Кларисса, но в ее голосе уже не было прежней уверенности. — Я всегда действовала интересах королевства!

Король усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого гнева.

— Ты всегда действовала только в своих интересах. Тобой двигала жажда власти и вселенского господства. Вспомни, как ты настаивала на том, чтобы я принял предложение стать королем. Я ведь не хотел. Мне этот трон нужен, как дрышу пятое копыто.

Кларисса побледнела.

— Это ложь! — прошипела змеюка.

— Ложь? – повторил король с ледяным спокойствием. – Тогда как ты объяснишь эти письма? – Он вынул из кармана несколько пергаментных свитков и бросил их на пол к ногам королевы. – Письма, в которых ты тайно договариваешься с Орденом о том, чтобы они нашли Лилит и шантажировали меня ею. Письма, в которых ты приказываешь выкрасть Софию.

Меня словно ударило током. Значит, это правда. Она действительно хотела похитить Софию.

Я не выдержала и шагнула вперед. Все это время, пока король разоблачал Клариссу, во мне кипела смесь гнева и отвращения. Но услышав о Софии, об ее особенности, о том, что ее использовали, я больше не могла молчать. Презрение клокотало во мне, готовое вырваться наружу.

— К чему тогда нужна была вся эта игра в любезности? — презрительно спросила я, вглядываясь в лицо Клариссы, стараясь прочесть там хоть каплю раскаяния. Но там была лишь злоба и упрямство.

Королева вздохнула, словно я задала глупый вопрос. В ее глазах плескалась усталость, но не от сожаления, а от того, что ее план провалился.

— К тому, что твоя дочь — эмотерра, — понимая, что терять ей уже нечего, устало ответила королева. – Она уже выпила магию из двух довольно сильных магов, когда ее похитили в первый раз. Поэтому мне надо было, чтобы ты отдала ее добровольно. Приказ выкрасть Софию повторно — был запасной.

— Кто бы мог подумать, что ты такая предусмотрительная, — ехидно прокомментировал объяснение Клариссы Горнел.

Он стоял, скрестив руки на груди, и в его глазах читалось нескрываемое презрение. Он всегда недолюбливал королеву, и теперь ему явно доставляло удовольствие наблюдать за ее падением.

— Проклятый ящер! — прошипела королева, щурясь в сторону генерала. – От тебя требовалось только назначить Теодора на должность короля, улететь в свою Обитель Вдохновения и сидеть там, не высовываясь.

Горнел лишь приподнял бровь, изображая удивление.

— Кларисса, — снисходительно улыбнувшись, начал Горнел. – Ты знаешь меня уже столько лет и ни разу я не сидел, не высовываясь. В этом весь я. Интриги, власть, игра – это моя жизнь.

Королева недовольно закатила глаза, всем своим видом показывая, как ей противен генерал. Она была в ярости, но даже сейчас пыталась сохранить остатки достоинства.

— Даже если вы поймали меня, весь Орден вам все равно не переловить. А это значит, что спокойной жизни вам не видать!

Ее слова прозвучали как проклятие, повисшее в воздухе. Я невольно поежилась.

— Ну, это мы уже как-нибудь без тебя разберемся, Кларисса, — сухо ответил король. Его лицо оставалось непроницаемым, но я чувствовала, что внутри него бушует буря.

Он сделал знак стражникам, и те схватили королеву. Она сопротивлялась, кричала, вырывалась, но все было напрасно. Ее уводили, и я стояла, оглушенная услышанным. Мои ноги словно приросли к полу.

В голове крутилась только одна мысль: спокойной жизни у нас не будет. Слова Клариссы эхом отдавались в моей голове.

Король подошел ко мне и положил руку мне на плечо. Его прикосновение было теплым.

— Лилит, — сказал он, — я знаю, что это шок для тебя. Но поверь мне, я не позволю ни ей, ни Ордену причинить вам с Софией вред. И я сделаю все, чтобы защитить вас. Вы — моя семья.

В его глазах я увидела искреннее беспокойство и… надежду. Надежду на то, что мы сможем вместе построить лучшее будущее. Я хотела верить ему, но страх за Софию не давал мне покоя.

— Раз уж мы заговорили о семье, — включился в разговор Ксавьер.

Он стоял в тени, наблюдая за происходящим, давая сильным мире сего разобраться между собой. И когда первый акт был окончен, он решил взять слово.

— Я бы хотел, пользуясь случаем, попросить у вас, Ваше Величество, руки вашей дочери!

Глава 28

Лилит

Я ехала домой вся в смятении и сумбурных мыслях. Ксавьер попросил моей руки у короля. Значит ли это, что его чувства взаимны или он просто очень благородный и решил выполнить свой долг передо мной и Софией.

Теодор поступил более, чем тактично, сказав, что решение должна принимать я и если оно будет положительным, то он не против.

Перед тем, как я покинула дворец, Ксавьер подошел ко мне и очень нежно поцеловав мне руку, пристально глядя в глаза, произнес:

— Мне нужно тут все закончить, но когда я вернусь, мы обязательно поговорим и в этот раз нам точно ничто не помешает.

Я машинально кивнула и только сев в карету осознала смысл сказанных им слов.

“Мы обязательно поговорим…” — эхом отозвался голос Вьера в моих мыслях и внутри все встрепенулось от страха и предвкушения одновременно.

Весь оставшийся вечер я провела, как на иголках в ожидании того, когда же случится тот самый обязательный разговор.

Дома я не находила себе места. Бродила из стороны в сторону по комнате, словно привидение. Проверяла, спит ли София, в сотый раз перечитывала книгу, пытаясь хоть на миг отвлечься от тревожных мыслей. Но все тщетно. Голос Ксавьера звучал в моей голове, заставляя сердце то замирать, то бешено колотиться.

Вечер тянулся бесконечно. С каждой минутой напряжение нарастало, как туча перед грозой. Я сидела у окна, вглядываясь в темноту, и каждый шорох заставлял меня вздрагивать.

Наконец, когда я уже почти потеряла надежду, в дверь тихо постучали. Сердце подскочило к горлу. Я глубоко вдохнула и, стараясь казаться спокойной, пошла открывать.

На пороге стоял Ксавьер. В свете приглушенной лампы коридора его лицо казалось бледным и серьезным. Взгляд, обычно наполненный искорками веселья, сейчас был сосредоточен и глубок.

— Лилит, — тихо произнес он, и от его голоса по моей коже побежали мурашки. — Можно войти?

Я молча кивнула и отступила, пропуская его в комнату.

Он прошел в гостиную и остановился, глядя на меня с каким-то странным выражением. Комната наполнилась тишиной, такой густой, что ее можно было потрогать.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — нарушил молчание Ксавьер. — Я знаю, что ты в замешательстве. Потому что я сам чувствую тоже самое.

Я молчала, не зная, что ответить.

— Я попросил твоей руки у короля не из-за чувства долга, Лилит, — продолжил он, сделав шаг ко мне. — И не из благородства.

Я подняла на него глаза, полные немого вопроса, не понимая, откуда он мог знать мои мысли.

— Я люблю тебя, Лилит, — произнес он, и его слова прозвучали как гром среди ясного неба. — Люблю… с того самого первого дня, как увидел тогда в таверне. И нет оправдания тому, что я не искал тебя столько лет. Если ты захочешь я обязательно расскажу тебе, что происходило со мной эти пять лет, но сейчас важно другое. Я понял, что не смотря на то, что мы с тобой жутко разные, но в ситуации отношений ранены одинаково. Мы не доверяем людям, боимся признаться в своих чувствах и при этом больше всего на свете хотим любить и быть любимыми. Я, конечно, мог бы спрятаться за необходимостью воспитывать нашу дочку в полной семье, но, Лилит, давай будем честными, мы нужны друг другу не только для создания полной семьи, мы нужны друг другу, потому что я люблю тебя и очень надеюсь на то, что ты любишь меня.

Слезы навернулись на мои глаза. Я не знала, что сказать. Его признание было настолько неожиданным, настолько искренним, что я просто потеряла дар речи.

— У нас есть София, — продолжал он, мягко касаясь моей щеки. — И я готов быть для нее лучшим отцом. Я буду любить ее, заботиться о ней. Я хочу, чтобы мы были семьей, Лилит. Настоящей семьей.

Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Все мои сомнения, все страхи, все смятение вдруг исчезли, словно их и не было. Осталась только любовь. Любовь к этому человеку, который стоит передо мной и смотрит на меня с такой надеждой и нежностью.

— Я… я тоже люблю тебя, Ксавьер, — прошептала я, открывая глаза. — Я люблю тебя больше, чем ты думаешь.

Он улыбнулся, и его улыбка озарила всю комнату.

— Тогда… — Он взял мою руку в свою и нежно поцеловал каждый палец. — Что ты скажешь, Лилит? Согласна ли ты стать моей женой?

Я посмотрела на него, и в моих глазах отражалась вся моя любовь и надежда.

— Да, Ксавьер, — ответила я, и слезы счастья потекли по моим щекам. — Я согласна.

Он притянул меня к себе и крепко обнял. В его объятиях я почувствовала себя в безопасности и тепле. В этот момент я поняла, что все мои страхи позади. Что впереди — только счастье и никакой Орден мне был не страшен.

Глава 29

Лилит

Честно говоря мне не верилось, что все закончилось. Наверное, потому что еще ничего не закончилось и впереди нас ждала подготовка к свадьбе и долгая семейная жизнь, внутри которой нам обоим еще предстояло научиться быть счастливыми.

Когда на следующее утро за завтраком мы объявили о том, что женимся, все сидящие за столом так искренне за нас радовались, что я в очередной раз ощутила себя лишней на этом празднике жизни.

Я все еще не могла до конца разрешить себе открыться этим людям и довериться. Не потому что они были плохие, нет. Они замечательные. А потому что я боялась этого внутри себя.

И, видимо, почувствовав мою отдаленность, ко мне подошла Франческа. Меня всегда удивляло то, как она чувствовала всех членов семьи, всегда вовремя оказывалась рядом и находила слова, которые попадали в самое сердце. Этот раз не явился исключением.

Обняв меня крепко, по семейному, она заглянула мне в глаза и сказала:

— Лилит, ты заплатила свою цену и достойна этого счастья. Разреши себе.

Я воспринимала ее как старшую сестру, которой у меня никогда не было, но которую я всю жизнь себе хотела. И вспомнив об этом, я дала себе разрешение.

— Спасибо за все, что сделала для меня! — обняв Френки в ответ, сказала я.

— Благодарность будет принята, если позволишь мне организовать вашу свадьбу, — хитро улыбнувшись, ответила девушка.

— И мне! И мне! — радостно подскочила к нам Катарина. — Я тоже хочу участвовать! Лилит, какое ты хочешь платье? А фату? А торт? Скажи, ты любишь сочетание груши и лимона?

Я не была готова к такому ажиотажу вокруг себя, но увидев как Ксавьер мне одобрительно подмигнул, отвечая на те же вопросы только со стороны парней, я немного расслабилась и позволила безудержной волне унести меня в расспросы о том, чего же мне хочется на свадьбе.

— Вообще-то, мы тоже хотим участвовать в подготовке свадьбы! — дверь в столовую распахнулась и на пороге появился отец, а рядом с ним стояла невероятной красоты платиновая блондинка с самыми добрыми глазами на свете.

— Деда! — закричала София и бросилась на руки к Теодору.

— Бабуля! — сделали то же самое остальные дети и побежали к женщине.

Пока Фрэнки встречала гостей, ко мне подошел Вьер и приобняв меня тихонечко за талию, сказал:

— Пойдем, я хочу тебя познакомить кое с кем.

Мы подошли к той самой женщине с добрыми глазами.

— Лилит, познакомься, — расплылся в улыбке мой будущий муж. — Это Габриэлла. Женщина, которая вырастила нас всех и вложила в нас всю свою любовь.

— Ой, подхалим, — по доброму улыбнувшись, отмахнулась та и обратившись ко мне, добавила: — Для тебя просто Габи, милая. Ты не представляешь, как я счастлива, что это оболтус, наконец-то, нашел тебя!

— Меня? — удивилась я. — Боюсь, вряд ли он искал именно меня.

— Тебя, тебя, — добавив убедительности во взгляд, повторила Габриэлла. — Волк должен найти свою истинную, иначе он умрет.

— Истинную? — спросил Ксавьер, хмуро сдвинув брови на переносице.

— С чего вы решили, что я его истинная? — задала я свой вопрос, с сомнением глядя на Габи.

— С того, что эмотерры рождаются только от истинной любви, — лукаво подмигнув нам с Вьером, сказала Габриэлла и прошла за стол.

А мы так и остались стоять с открытыми ртами и осознавать полученную информацию.

По традиции, которую ввели Горнел и Франческа, свадьба проходила в саду у Габриэллы.

То, какое празднество подготовили Фрэнки с Риной, поражало меня до глубины души. Они подумали обо всем и о всех. Сделали все так, чтобы я в этот день была просто красивой и ни в чем не нуждалась.

Отец настоял на том, что подарит мне платье, которое я выберу и просил дать ему возможность повести меня к алтарю. Я не возражала.

Я никогда так не нервничала, даже когда мне приходилось убегать от тех, кто преследовал меня годами, я была внутренне спокойна, но сейчас когда нужно было сделать шаг из комнаты, в которой я собиралась, тревога внутри меня зашкаливала.

На помощь, как всегда пришла Франческа, она обняла меня и ее нежные теплые ладони, дотронувшись до моей обнаженной спины, словно вытянули из меня всю тревогу.

— Как ты это делаешь? — не удержавшись, спросила я. — Как делаешь так, чтобы рядом с тобой все волнение проходила.

— Я умею чуточку колдовать, — пропела Фрэнки и хитро подмигнув мне, вышла из комнаты, а ей на смену зашел Теодор.

— Я кое-что принес тебе, — сказал он, протягивая мне небольшой конверт.

— Что это? — удивленно спросила я.

— Прочти, — только и сказал он, отошел к окну и стал терпеливо ждать.

Я нервничая открыла конверт, это было письмо.

“Дорогая, Лилит!”

Я Кристиан, твой, получается, младший брат. Прости, что не могу присутствовать на столь важном для тебя дне, но я уверен, что все пройдет на высшем уровне, ведь всем руководит наша Фрэнки.

Отец рассказал мне обо всем и, честно говоря, я не особо удивлен на счет матушки.

Хочу, чтобы ты знала, что я очень рад, что теперь у меня есть старшая сестра и племянница. Надеюсь, что когда я вернусь со службы, мы обязательно подружимся.

Я благодарен тебе и твоей маме за ту цену, которую вы заплатили, чтобы я мог родиться и жить эту жизнь. А еще спасибо, что не отвергла отца. Для него семья — не пустой звук. Догадываюсь, как он винит себя за то, что не знал о тебе.

Ты присматривай за ним, пожалуйста, пока меня нет. У него остались только мы.

В надежде на скорую встречу, твой младший брат Крис!”

К концу, у меня текли слезы. Я приложила письмо к груди и не верила своему счастью. Отец подошел ко мне и аккуратно поднял мое лицо за подбородок. Тихонько вытер слезы со щек и сказал:

— Теперь я всегда буду рядом!

Он подставил мне локоть, я за него взялась и мы пошли к гостям.

У алтаря меня уже ждал Ксавьер. По его напряженной спине было заметно, что он нервничает, но когда он повернулся и наши взгляды встретились, вся тревога, кажется улетучилась.

— Береги ее, волк! — отдавая меня жениху, сказал отец и отошел на свое место.

— Больше, чем когда-либо! — ответил Вьер и взяв меня за руку развернул к алтарю.

И там я увидела призрака, который явился тогда к нам в ночи.

— Это…? — нахмурившись спросила я.

— Альфред, — преставился призрак. — Дух-хранитель академии и друг этой большой семьи.

— То есть вы не предок эмотерр? — опасно прищурившись, спросила я.

— Ты что ей не рассказал? — возмущенно спросил дух у Ксавьера.

— Не рассказал, что? — злобно прошипела я.

— Дорогая, это сейчас не имеет к нашей свадьбе никакого отношения, — попытался выкрутиться Вьер.

— Мы еще об этом поговорим! — пригрозила я.

— Обязательно! — согласился жених.

— Тебе не избежать моего гнева! — не унималась я.

— Я готов быть жертвой твоего гнева всю оставшуюся жизнь, только скажи “Да!”, — глядя на меня честными глазами, сказал Ксавьер.

— Да… — отмахнулась я и хотела добавить что-то еще, но тут меня сгребли в охапку и с криком:

— Она сказала: “Да!” — начали безудержно целовать.

Нет, церемонию мы, конечно, потом закончили, когда Ксавьер получил ментальный подзатыльник от Горнела, но на этом сюрпризы не закончились.

Когда пришло время кидать букет невесты, отец подошел ко мне и сказал:

— Раз уж такое дело, — чуть замялся он. — Можно я тоже немного похулиганю, на правах короля?!

Забрал у меня из рук букет, подошел к Габриэлле, встал перед ней на одно колено и под общий удивленный ах, сказал:

— Габи, я люблю тебя уже очень давно и не знаю женщин достойнее тебя! Согласишься ли ты стать женой старого вояки?

По выражению лица Габриэллы было понятно, что для нее это оказалось более, чем неожиданное предложение, но та нежность, с которой она смотрела на короля, говорила об ответных чувствах.

— Да, Теодор! — ответила Габи, улыбаясь сквозь слезы. — Я согласна!

И мы снова стали готовиться к свадьбе, только уже в масштабах всего королевства.

Эпилог

Наша большая семья увеличилась не только на две пары, но еще и на парочку детей, потому что, как выяснилось после всех торжественных гуляний, беременными были все, кроме Габриэллы.

Но она была всеобщей бабушкой, поэтому ей детей тоже хватало.

Ксавьер возглавил отдел тайного дознания при короле и так как это было его детище, много времени проводил на работе, но это не мешало нам оставаться любящими супругами, периодически устраивать друг другу приятные сюрпризы и свидания и быть счастливыми.

Я же открыла в себе способности к обучению и организовала среди нашей толпы особенных детей целую школу, в которой обучала их всему, что знала и умела сама.

Франческа и Катарина были мне безумно за это благодарны и пропадали в академии, занимаясь обучением детей постарше.

Мы создавали традиции, все вместе отмечали праздники и не забывали устраивать друг от друга дни тишины. А такие дни нужны были каждому из нас.

Ксавьер выполнил свое обещание и стал самым замечательным отцом для Софии. Эта девочка купалась в любви и принятии, а в какой-то момент даже начала нагло вить из него веревки. Все потому, что:

— Ну, Лилит, я не могу ей отказать!

Кристиан так и не вернулся со службы, но стабильно присылал письма, задавая много вопросов о нас и скупо рассказывая о себе.

Жизнь не стояла на месте и мы все понимали, что рано или поздно этот Орден или какой-то другой Орден, доберется до нас и нависнет над нами грозовой тучей, но пока над нами светило солнышко, мы успевали наслаждаться жизнью, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.

Конец