Megan Goldin

NIGHT SWIM

Copyright © Megan Goldin 2023

© Анастасия Старостина, перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ» 2026

Бывали ли у вас дни, когда абсолютно все идет наперекосяк, а изначальные планы канут в Лету? У меня бывали. Чаще, чем можно подумать. Например, однажды у меня прорвало трубу на кухне как раз в тот момент, когда я собиралась на свидание со своим старым студенческим приятелем, приехавшим в город по делам.

Вместо того чтобы разжечь безответную искру студенческих дней, я провела вечер судорожно вытирая залитый водой пол на кухне в ожидании аварийного сантехника. Пока я справлялась с сантехническим кризисом, моя соседка Хлоя любезно спустилась в бар через дорогу, чтобы составить компанию моему кавалеру.

К тому времени как я присоединилась, они уже вовсю общались. В тот вечер искры летели, как фейерверк. Только не со мной. Кстати, они женаты уже три года. Один ребенок. Еще один на подходе. Самая милая пара на свете.

Вряд ли они встретились бы, если бы у меня не лопнула труба на кухне. Была ли это судьба или предназначение? Как и вам, мне остается только гадать.

И вот на этой неделе снова. Только теперь мои планы перечеркнул телефонный звонок, который отправил мою жизнь в крутое пике.

В тот день я планировала доделать кое-какую бумажную работу и прибраться в квартире. Я надеялась выкроить время, чтобы покрасить комод середины прошлого века, который купила на блошином рынке и собиралась переделать. Вечером я должна была купить суши и поехать к своему продюсеру, с которым мы договорились устроить рабочий ужин, пока будем разбирать дела, накопившиеся за время моего отсутствия в городе. Классическая рабочая среда. День, чтобы подчистить хвосты.

Но все пошло прахом, когда на рассвете громкий звонок мобильного телефона вырвал меня из глубокого сна. Уже через два часа я смотрела на пейзажи Восточного побережья через иллюминатор самолета и потягивала ледяной восстановленный апельсиновый сок, пока неслась на крыльях ветра в Северную Флориду.

К позднему утру я продолжила путь по земле. На этот раз вела арендованный автомобиль по извилистой лесной дороге. Сквозь освященную солнцем листву проглядывали зловещие сторожевые вышки и овитые колючей проволокой заборы, окружающие тюрьму строгого режима. Она располагалась на самом краю лесной зоны.

В тот момент я еще не знала, почему меня попросили прилететь. Агент ФБР, разбудивший меня тем утром, не вдавался в пространные объяснения, но все же смог разжечь мое любопытство. Я заглотила наживку. Ничего удивительного: любопытство и прокрастинация – мой криптонит[2]. Я понимала: лететь во Флориду непонятно зачем было проявлением крайнего пренебрежения делами и еще раз доказывало, что я была готова на все, лишь бы не разбираться с бумагами.

В стороне от лесной дороги, ведущей к государственной тюрьме, располагался деревянный знак, указывающий на простенький кемпинг. Из машины не было видно ленты с изображением места преступления, оцепляющей вход.

Только позже я узнала, что там произошло. Кемпинг, к которому я позднее неоднократно возвращалась, был рассчитан на суровых туристов. В нем не было никаких удобств, кроме хозблока с туалетом и душем и возможности поставить палатки под открытым небом.

Именно этим и занимались Билл Морроу и его семья в ту ночь. Билл и две его сестры приехали со своими супругами и детьми и решили устроить небольшое семейное путешествие. Чета Морроу хотела, чтобы их дети узнали, что такое простые вылазки на природу. Как во времена их молодости. Без телефонов и игровых приставок. Без ежесекундного выкладывания фото и видео своей жизни в социальные сети. Три дня семейного отдыха без помех. Как раньше. #медиадетокс#воссоединениесемьи #уведитеменяотсюда.

Они приехали во второй половине дня караваном из трех внедорожников, набитых походным снаряжением и едой. Помнится, они заметили фургончик, припаркованный под деревом на окраине безлюдного кемпинга. Дверь фургона была неплотно закрыта и раздражающе дребезжала на ветру.

Но отдыхающие не обратили на нее особого внимания. Они были слишком заняты: разгружали вещи и устанавливали палатки полукругом у ржавого металлического кострища на другой стороне кемпинга.

Кемпинг наполнился звоном вбиваемых в землю колышков для палаток, криками детей, играющих в догонялки, и нытьем подростков о плохой сотовой связи и неудобствах семейного похода, который они считали изощренным вариантом пытки.

В конце концов раздраженные родители привязали волейбольную сетку между двумя деревьями и отправили подростков играть, что те и сделали с мучительной гримасой отпетых наркоманов, лишенных очередной дозы. Их упорное недовольство переросло в искреннее удовольствие только к вечерним сумеркам, когда они выиграли в волейбол против родителей. К тому времени как они принялись ужинать запеченными на огне гамбургерами у потрескивающего костра, все переключились на отдых.

Когда вечер перешел в ночь, подул восточный ветер, из-за которого дверь фургона стала хлопать чаще. Это действовало всем на нервы. Именно тогда у отдыхающих появилось первое подозрение, что что-то было не так.

Не обращая внимания на зародившуюся тревогу, родители отправили детей спать. Уложив детей в застегнутые на ночь палатки, взрослые расположились в холщовых креслах у костра, чтобы расслабиться после долгой дороги и утомительного обустройства лагеря. Вытянув ноги к огню и потягивая пиво, они вспоминали походы своего детства и то, насколько проще был мир до появления игровых приставок и социальных сетей.

Ностальгическое настроение разрушил мощный порыв ветра, от которого дверь фургона захлопнулась с громким хлопком, металлическим скрежетанием раскатившись по всему кемпингу. Шум разбудил шестилетнего Билла-младшего.

– Папа, мне страшно! – крикнул он, высунувшись из палатки.

В одной руке он держал своего плюшевого медвежонка, а другой прижимал к себе спальный мешок.

Его отец осушил бутылку пива и поднялся с кресла.

– Пойду поговорю с ними, – сказал Билл-старший. – Иначе мы сегодня не заснем.

Он направился к фургону. Его шурин последовал за ним, держа в руках большой фонарь. Кемпинг находился достаточно близко к болоту под названием «Гремучее озеро», поэтому он внимательно смотрел себе под ноги.

– Есть тут кто-нибудь? – крикнул Билл-старший, когда они приблизились к фургону.

Шурин Билла неуверенно посвятил фонариком на дверцу фургона, отмахиваясь от озверевших комаров и яростно расчесывая укусы. С каждым новым ударом в дверь беспокойство Билла-старшего нарастало.

– Еще до того, как я вошел внутрь, я понял, что что-то не так, потому что от фургона веяло чем-то жутким.

Ответа не последовало. Тогда Билл открыл алюминиевую дверь. В затхлом салоне он увидел лишь серую дымку. Он шагнул в фургон. Его шурин тоже поднялся внутрь. Фургон просел под суммарным весом двух крупных мужчин. Комары и мотыльки последовали за ними, привлеченные ярким лучом фонаря.

О том, что произошло внутри фургона, я и хочу рассказать в этом подкасте. Это расследование поглотило меня с самого первого дня приезда. Я искала хищника. А оказалось, что в то же время хищник искал меня.

Рэйчел Кролл нажала на газ, когда из-за верхушек деревьев показались заборы из колючей проволоки и высокие стальные тюремные вышки. Она ехала до тех пор, пока дорога не закончилась у ряда ярко-желтых ворот-будок под вывеской, столь же жизнерадостной, сколь и циничной.

«Добро пожаловать в исправительное учреждение Центральной Флориды» – гласили по-детски пузатые буквы на рекламном туристическом щите.

Ожидая, пока поднимутся ворота, Рэйчел мельком увидела заключенных в оранжевых комбинезонах, которые занимались спортом во дворе, огороженном проволочными заборами. Офицер на вершине стальной сторожевой вышки нацелил свою мощную винтовку на двигающихся по двору заключенных.

– Предъявите документы, – прозвучал угрюмый голос.

Рэйчел перевела взгляд с тюремного двора на водительское окно, откуда на нее смотрел коренастый охранник с подкрученными ржаво-рыжими усами. Он держал планшет вплотную к своему огромному животу.

Рэйчел опустила окно, и ей в лицо ударил жаркий воздух, резко контрастирующий с холодным кондиционируемым воздухом в салоне автомобиля. Она сунула водительские права в протянутую руку охранника.

– Откройте багажник, – рявкнул он.

Охранник обошел машину сзади и открыл багажник. Внутри лежал миниатюрный чемодан, который Рэйчел в безумной спешке собрала рано утром, прежде чем помчаться в аэропорт.

– Вы здесь впервые? – спросил охранник, вернувшись к полуоткрытому водительскому окну.

Его лоб был покрыт испариной. Подмышки униформы были мокрыми от пота.

– Конечно. – Рэйчел не стала отвечать на его незаданный вопрос о цели своего визита. По правде говоря, она и сама его не знала.

– Парень или муж?

Рэйчел прищурилась, глядя на него с недоумением.

Он жестом указал на ее джинсы и повседневную рубашку.

– Вы явно не из правоохранительных органов и не адвокат, – ехидно сказал он. – Это значит, что вы здесь с личным визитом. Что возвращает меня к первоначальному вопросу: парень или муж?

– Ни то, ни другое.

– Мэм, я не могу вас пропустить, пока вы не скажете мне, к кому приехали.

У него был официозный тон мелкого бюрократа, упивающегося властью.

В зеркало заднего вида Рэйчел заметила, что за ее автомобилем выстроилась вереница машин. Двигатели нетерпеливо работали на холостом ходу. Охранник продолжал жевать жвачку, как и весь день до этого.

– У меня назначена встреча.

Охранник снова проверил свой планшет.

– Вашего имени нет в нашем списке, мэм.

– Наверное, это недосмотр. Я разберусь с этим, когда войду, – сказала Рэйчел. – Так вы меня впустите или нет? – добавила она, понимая, что охранник не желает двигаться с места. – Потому что, если вы меня не пустите, вам придется заставить все те машины, что стоят за мной, сдвинуться с места, чтобы я могла выехать. Возникнет жуткая пробка. А я ужасно езжу задом.

– Я спрошу у начальника тюрьмы, что с вами делать.

Охранник продиктовал имя и данные Рэйчел в радиорупор, прикрепленный к его рубашке.

– Впустите ее, – ответила женщина, ее голос был слабым из-за треска радиоприемника.

Охранник нахмурился прозвучавшему распоряжению.

– Оставьте машину на грунтовой стоянке и встаньте в очередь у здания для посетителей. Ждать придется долго. Не меньше часа. Под солнцем. Когда в конце концов попадете внутрь, расскажите им то, что рассказали мне. Не удивляйтесь, если вам откажут. В следующий раз запомните: не появляйтесь без предупреждения.

Когда ворота поднялись, он направился к следующей машине.

Въехав на парковку для посетителей, Рэйчел проехала мимо двух мужчин в темных костюмах и галстуках. Только сумасшедший или федеральный агент мог надеть костюм в палящую флоридскую жару. Припарковав машину и пиликнув сигнализацией, Рэйчел направилась к мужчинам, изучая их сквозь зеркальные линзы солнцезащитных очков. Ее медно-коричневые волосы были распущены, а вьющиеся кончики торчали в стороны от влажности. У основания шеи, над открытым воротником белой льняной рубашки, висело нефритовое сердечко на кожаном ремешке.

– Я специальный агент Торрено. Мы с вами уже разговаривали. – Стоявший на обочине светло-русый мужчина протянул Рэйчел руку для рукопожатия, когда она к ним подошла. – Это специальный агент Мартинес.

В жесте агента Торрено, указавшего на своего коллегу, чувствовалось явное почтение. Агент Мартинес, в свою очередь, цепким взглядом пантеры наблюдал за Рэйчел с момента, как та вышла из машины. С первого взгляда Рэйчел поняла, что именно он был главным.

Угольный пиджак агента Мартинеса был расстегнут, и оружие виднелось в черной кожаной кобуре под цвет его аккуратно подстриженных волос. Рэйчел сняла солнцезащитные очки. Когда она ответила на его крепкое рукопожатие, ее зеленые глаза встретились с пристальным взглядом агента Мартинеса. Ее немного раздражала собственная непривычная нервозность.

– Я приехала, как вы и просили, – обратилась она к Торрено. – Так в чем дело?

Прежде чем Торрено успел ответить, агент Мартинес посмотрел на слепящее солнце в почти безоблачном небе.

– Сегодня слишком жарко, чтобы разговаривать на улице, да и не очень приватно. Поговорим внутри.

Они шли следом за женщиной с пристроенным на бедре годовалым малышом. Она направлялась к зданию для посетителей. Там она встала в хвост длинной очереди людей, ожидающих на жаре, чтобы пройти через охрану. Охранник на пропускном пункте не шутил, когда сказал, что ждать придется долго. Рэйчел же агенты ФБР проводили в современное VIP-здание, предназначенное для сотрудников тюрьмы и правоохранительных органов.

– Имя Теренс Бейли вам о чем-нибудь говорит? – спросил Торрено, пока они ждали своей очереди, а Мартинес проходил через металлоискатель, установленный на входе.

– Не могу сказать, что слышала его раньше, – ответила Рэйчел, укладывая свои вещи на ленту рентгеновского аппарата.

– Вас он точно знает, – сказал Торрено, когда они оба прошли через металлоискатель и собирали свои вещи на другой стороне. – Бейли – большой поклонник вашего подкаста. Полагаю, вы стали особенно популярны среди пожизненно осужденных супермакса, после того как ваш подкаст помог тренеру средней школы снять обвинение в убийстве, – сказал Торрено.[3]

– Возможно, – неопределенно ответила Рэйчел.

Она до сих пор немного смущалась от мысли, что из относительно малоизвестного криминального подкастера она превратилась в человека, чье имя было у многих на слуху.[4]

Подкаст Рэйчел «Виновен или нет» стал национальной сенсацией, когда первый сезон раскрыл новые доказательства и множество ошибок в судебном процессе над учителем физкультуры средней школы, осужденном за убийство своей жены во время их второго медового месяца.

Косвенные улики и отсутствие надежного алиби предрешили судьбу тренера Мерфи. Одной из самых опасных улик были следы отмытых брызг крови его жены, обнаруженные криминалистами во время химического анализа ковра в его машине. Он утверждал, что кровь была вызвана носовым кровотечением, к которому была склонна его жена, и что он купил специальное средство для чистки ковров, чтобы ее отмыть. Присяжные на это не купились. Они признали его виновным по всем пунктам.

Благодаря важнейшим уликам, которые Рэйчел раскопала для подкаста, тренер смог добиться нового судебного разбирательства. Присяжные признали его невиновным уже спустя девяносто минут после начала обсуждения. Выйдя из здания суда на свободу, он заявил репортерам, что обязан не только своей свободой, но и жизнью Рэйчел Кролл и ее подкасту.

Его слова побудили заключенных по всей стране написать Рэйчел письма, в которых они клялись, что не совершали преступлений, за которые были осуждены, и просили ее помочь им доказать это. Вскоре Рэйчел и ее продюсер Пит были по колено в письмах со штемпелями из тюрем строгого режима. После второго сезона, когда Рэйчел раскрыла убийство парикмахера, забитого до смерти в своей парикмахерской, на подкаст посыпались сообщения от родственников жертв преступлений, умолявших Рэйчел восстановить справедливость, когда правоохранительные органы потерпели неудачу.

Подкаст «Виновен или нет» вдохновил целую индустрию подкастов-подражателей, удовлетворяющих ненасытный аппетит публики к настоящим преступлениям. Один особенно щедрый газетный рецензент заявил, что все последующие подкасты были лишь бледным подражанием оригиналу Рэйчел Кролл.

«Соблазнительный голос Кролл и ее размышления вслух придают ее подкасту о настоящих преступлениях интимность разговора перед сном, – писал он. – Я подозреваю, что мисс Кролл могла бы записать подкаст о высыхании краски и люди бы подсели на каждую ее интонацию и шелковистую интимность ее голоса».

Рэйчел недавно вернулась домой после освещения спорного процесса об изнасиловании чемпионки по плаванию в прибрежном городке Неаполис в Северной Каролине. Дело было эмоционально выматывающим, и Рэйчел с нетерпением ждала столь необходимого отдыха. До тех пор, пока агент Торрено не уговорил ее прилететь во Флориду тем же утром.

Вот так Рэйчел перешла от ежедневных дел по дому к заполнению трехстраничной анкеты посетителя во флоридской тюрьме в компании двух агентов ФБР. Женщина передала подписанную бумагу тюремной служащей и получила наклейку для посетителей со штрихкодом.

– Наклейку с блузки не снимайте, – проинструктировала клерк. – Сдайте, пожалуйста, все ваши вещи. Телефон. Кошелек. Ручки. Заколки для волос. Электронные приборы, включая часы. Солнцезащитные очки, – добавила она. – Вы сможете забрать свои вещи на выходе.

Агенты ФБР сдали свое табельное оружие и кобуры служащему, который запер их в сейфы в охраняемой комнате за стойкой. Процесс занял несколько минут. В отличие от Рэйчел, им разрешили оставить свои мобильные телефоны и документы.

Когда все было готово, им сказали идти к двери «только для персонала», которая открылась перед ними автоматически. За дверью тянулся лабиринт длинных бездушных коридоров. В конце концов Рэйчел привели в комнату для совещаний, которая была едва ли больше кладовки для уборочного инвентаря. Посреди комнаты стоял квадратный стол с офисными креслами. Из кондиционера веяло ледяной прохладой. Когда Рэйчел села, агент Торрено повернулся, чтобы уйти.

– Вы не останетесь? – спросила Рэйчел.

– Специальный агент Мартинес введет вас в курс дела, мисс Кролл.

– Специальный агент Мартинес? Разве у агентов ФБР нет имен, как у обычных людей? – сухо заметила Рэйчел, когда дверь закрылась. – Кстати, я Рэйчел.

– Джозеф. – В темных глазах агента ФБР мелькнула нотка веселья. – Но, как вы заметили, в формальностях нет необходимости. Зовите меня Джо.

Мартинес не был болтливым, как Торрено. Он был человеком, понимающим силу молчания. Рэйчел чувствовала, что он все замечает и говорит так мало, что каждое его слово имеет значение.

– Спасибо, что прилетели. Мы ценим вашу помощь, Рэйчел.

– Я никогда не говорила, что помогу, – уточнила она. – Я лишь согласилась выслушать. Ваш напарник умолчал о причине, по которой меня попросили прилететь.

– Торрено не мой напарник. А что касается его молчания, то он получил строгий приказ сделать все возможное, чтобы доставить вас сюда.

– Чей приказ? – спросила Рэйчел.

– Мой, – протянул Мартинес. – Ваше имя всплыло в расследовании ФБР. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Томас Маккой – для немногих его друзей Томми – нетерпеливо постукивал рукой по рулю. Он начинал нервничать. Его пассажирка до сих пор не появилась, несмотря на два телефонных уведомления о том, что он прибыл и ей следует немедленно выйти к месту отправления.

Томас быстро заскучал. Ничто не утомляло его сильнее ожидания. Что было иронично, ведь большая часть его дня проходила в ожидании того-сего. Он ждал, пока появятся новые заказы на карте приложения для таксистов. Ждал, когда подойдут пассажиры. Ждал, пока не рассосется очередная пробка. Ждал подходящих возможностей. Иногда ему казалось, что ожидание было единственной целью его существования на Земле.

Пчелы роились вокруг ярко-розовых цветов гибискуса, кустившегося рядом с его машиной. Одна из пчел летала рядом с его окном. Прислонив голову к стеклу, он наблюдал за тем, как трепетали, словно сердце, ее полупрозрачные крылья, а пухлое тело парило в воздухе.

Томас многое знал о пчелах. Его отец держал улей в цитрусовом саду, когда он был еще мальчиком. Он знал: чтобы оставаться в воздухе, пчела делала две сотни взмахов крыльями в минуту. Он также знал, что пчелы запоминали лица. Каждое человеческое лицо для пчелы было словно новый цветок.

У него с пчелами было кое-что общее. Он тоже хорошо запоминал лица. Каждое из них.

Он опустил окно. Пчела залетела внутрь, жужжа от восторга, поскольку приняла навязчивый цветочный ароматизатор для автомобиля за настоящие цветы.

Томас захлопнул окно. Пчела не сразу поняла, что ее обманули. В машине не было цветов. Не было и пыльцы, которую можно было бы собрать. Пчела сердито жужжала над приборной панелью, пытаясь выбраться наружу. Когда это не удалось, она начала метаться по машине в поисках выхода. Но выхода не было. Все окна были закрыты. Остались только пчела и Томас.

Продолжая постукивать по рулю, он завороженно наблюдал за обреченными попытками пчелы вырваться на свободу, параллельно набирая номер телефона своего пассажира, чтобы выяснить причину задержки.

– Да?

– Это таксист. – Его голос звучал спокойно и с должным профессионализмом, несмотря на то что он кипел от злости. – Я на месте. Стою на улице возле вашего здания.

Он казался милым, как пирог, даже дружелюбным. Удивительно, как дружелюбно он мог говорить, даже когда внутри все бушевало.

– Да. Да. Я уже спускаюсь.

Он сдерживал себя, чтобы не высказать ей все, что думал. Его время стоило денег. Как и бензин, который он тратил на холостой ход двигателя. В последний раз, когда он разозлился на пассажира за долгое ожидание, тот поставил ему в отзыве одну звезду. Он усвоил два горьких урока: клиент – король, а водители должны не просто вылизывать ботинки своих клиентов, но и получать от этого удовольствие.

Вот почему его машина была безупречна. Именно поэтому он хранил у себя особенно длинное зарядное устройство для телефонов своих пассажиров. Именно поэтому он регулярно бесплатно раздавал бутылки с холодной водой. Поэтому он всегда был дружелюбен. Отвратительно дружелюбен. Все ради пятизвездочных отзывов. Его бизнес жил или умирал благодаря отзывам.

Водитель вежлив. Есть.

Машина чиста. Есть.

Водитель пунктуален. Есть.

Водитель знал, куда ехать. Есть.

Пчела переместилась к окну рядом с ним. Она помнила, что именно так она попала внутрь, и инстинктивно понимала, что может выбраться тем же путем. Она громко жужжала и стучала крыльями по стеклу, словно умоляя Томаса выпустить ее.

Томас слегка приоткрыл окно. Достаточно, чтобы пчела почувствовала приток свежего воздуха. Достаточно, чтобы дать ей надежду. Пчела взволнованно жужжала. Свобода была так близка.

Вместо того чтобы открыть окно еще немного, чтобы пчела могла выбраться наружу, Томас нажал на кнопку и закрыл его. Потом снова. Окно открылось. Совсем чуть-чуть. Он играл с кнопкой окна, как ребенок, то открывая, то закрывая его. Оставляя слишком маленькую щель, чтобы пчела могла выбраться. Пчела неистово жужжала.

Снаружи щелкнули открывшиеся ворота, а затем с грохотом закрылись. Привлеченный громким металлическим звуком, Томас посмотрел в зеркало заднего вида и увидел женщину, приближающуюся к его машине.

Пчела жужжала у окна, словно просилась на свободу. Томас провел большим пальцем по выключателю окна, раздумывая, стоит ли выпускать пчелу. Пчела с волнением билась крыльями о стекло, предчувствуя скорую свободу.

Вместо того чтобы открыть окно, Томас сжал кулак и припечатал пчелу о стекло. Пчела ужалила его, прежде чем умереть. Боль оказалась достаточно сильной, чтобы на глазах навернулись слезы. В приятном смысле.

Задняя дверь машины со щелчком открылась, и он вытер руку. Он с улыбкой повернулся к пассажирке, устроившейся на заднем сиденье. Она была одета в черную и неоново-розовую тренировочную форму и такие же кроссовки. Она отпила воды из полупрозрачной фитнес-бутылки, прежде чем затянуть резинкой собранные в хвост темные волосы.

– Как прошел день? – дружелюбно спросил он, прибавляя температуру кондиционера, пока пассажирка пристегивалась.

– Хорошо, – отвечает она.

По ее незаинтересованному тону и поджатым губам было видно, что она не хотела разговаривать с первым встречным водителем, который годился ей в отцы.

Неудивительно, что она не спрашивала о том, как прошел его день. Томасу было немного жаль: забавно было бы посмотреть на ее реакцию, если бы он рассказал ей, чем именно занимался утром.

Она достала из сумки наушники и вставила их в уши. Очевидная тактика избегания. На случай, если он не поймет намека, она бросила взгляд в пассажирское окно, пока он вез ее в фитнес-клуб. Он сердито сжимал руль, злясь на то, что она вела себя так, будто была слишком хороша, чтобы тратить свое драгоценное время на разговоры с наемной прислугой.

Неудивительно. Она заставила его ждать, тратить бензин и терять других потенциальных клиентов, а сама тем временем неторопливо вальсировала в свое удовольствие, словно принцесса.

Ему не впервой было сталкиваться с неуважением. Оно входило в его обязанности. Предыдущий пассажир огрызнулся: «Просто веди машину», когда Томас вежливо поинтересовался, как прошел его день. Остаток поездки Томас провел в молчании, размышляя о том, как задушил бы мужчину пластиковым пакетом.

За гулом кондиционера Рэйчел Кролл оценивающе разглядывала Джо Мартинеса, сидевшего за узким столом напротив нее. Он явно руководил крупной операцией. Его телефон постоянно гудел от входящих звонков и сообщений, на которые он не отвечал. Он уделял Рэйчел все свое внимание. Что бы от нее ни хотел Джо Мартинес, причина была достаточно важна, чтобы отойти от дел и лично расспросить ее.

– У меня складывается впечатление, что слова агента Торрено были весьма далеки от реальности.

Рэйчел даже не пыталась скрыть своего раздражения из-за того, что причины, озвученные ФБР, оказались всего лишь уловкой, чтобы затащить ее в комнату для допросов.

– Что вы имеете в виду?

– Я согласилась прилететь сюда сегодня, потому что мне сказали, что я буду сидеть в первом ряду на активном расследовании ФБР, – сказала Рэйчел. – Теперь вы говорите мне, что я являюсь объектом этого расследования. Что из этого правда?

– А разве оба варианта не могут быть правдой? – спросил агент. – Послушайте, Рэйчел, ваше имя всплыло в расследовании, и мне нужно знать почему. Если все подтвердится, я готов предоставить вам эксклюзивный материал по этому делу. Как только мы будем готовы выйти к медиа.

Рэйчел с неудовольствием осознала, что именно Джо Мартинес все утро дергал за ниточки и именно он придумал изощренную схему по заманиванию ее в эту комнату без окон, где они сейчас сидели лицом к лицу, словно два бойца.

Мартинес понимал силу любопытства. Он использовал его, чтобы уговорить Рэйчел в мгновение ока прилететь во Флориду. Предрассветный телефонный звонок агента Торрено был специально приурочен к тому моменту, когда Рэйчел была слишком заторможена, чтобы мыслить рационально. Она действовала на инстинкте. Срочность тона агента Торрено и обещание эксклюзивного доступа к действующему делу ФБР были идеальной приманкой для любого серьезного журналиста.

Мартинес все продумал. Он предполагал, что, как только Рэйчел придет в себя, она начнет сомневаться в своем решении. И действительно, Рэйчел уже передумала, когда в дверь позвонили и она поспешно собирала сумку для поездки. Рэйчел посмотрела в глазок. На пороге стояла высокая женщина в облегающем темно-синем костюме и держала в руках значок ФБР.

– Я здесь, чтобы отвезти вас в аэропорт.

Она подождала, пока Рэйчел закончит собираться, а затем быстро проводила ее в черную правительственную машину, припаркованную у здания. Как по расписанию, сотрудник службы безопасности аэропорта встретил машину, когда она подъехала к терминалу вылета международного аэропорта Филадельфии.

– Нужно поторопиться.

Он забрал у Рэйчел сумку и в рекордные сроки провел ее через VIP-службу.

Рэйчел была последним пассажиром, поднявшимся на борт самолета. Дверь самолета закрылась как раз в тот момент, когда она направилась к своему кожаному креслу бизнес-класса во втором ряду. Когда самолет взлетал, Рэйчел подслушала разговор стюардов, из которого стало ясно, что рейс задержали специально для нее.

Когда через два часа Рэйчел приземлилась в Дейто́не-Бич, у выхода на посадку ее встретила другая стюардесса, которая вручила ей большой коричневый конверт. Внутри была записка от агента Торрено, ключ от машины и подробная информация о месте назначения.

Каждый шаг был тщательно продуман и не оставлял места для случайностей. ФБР вывезло Рэйчел из ее квартиры, прежде чем она успела струсить. По прибытии во Флориду Рэйчел не стали сажать в еще одну правительственную машину с еще большим количеством агентов и увозить в неизвестном направлении. Вместо этого ей выдали ключи от прокатной машины.

Мартинес справедливо предвидел, что к моменту посадки во Флориде Рэйчел будет чувствовать все более настойчивое сожаление. Заказав машину напрокат, он дал ей ложное ощущение контроля. Это гарантировало, что она продолжит подчиняться. И Рэйчел подчинилась. И в итоге дошла до комнаты в глубине тюрьмы строгого режима, где находилась фактически на милости специального агента ФБР Джо Мартинеса.

Не было никаких сомнений в том, что Мартинес играл с ней. И Рэйчел понимала, что продолжает играть. Это было понятно по тому, как он бросил пиджак на стул и закатал рукава рубашки, словно собираясь приступить к делу.

Рэйчел изучала Джо Мартинеса, мысленно перечисляя все, что знала о нем, и выискивая бреши в его грозной броне. Прежде чем поступить на службу в ФБР, он служил в морской пехоте. Она знала это, потому что слова «Semper Fidelis» были видны в нижней части татуировки на правом бицепсе, частично обнаженной закатанным рукавом его рубашки. «Всегда верен». Так переводился с латыни девиз Корпуса морской пехоты США. В агенте Мартинесе чувствовалась настороженность, которую Рэйчел не раз замечала у ветеранов боевых действий. С учетом его возраста, который, по мнению Рэйчел, составлял около тридцати лет, вполне вероятно, что он служил в Ираке или Афганистане. А может, и там и там.

На запястье у него были платиновые часы Audemars Piguet[5]. В какой-то момент он ободряюще прикоснулся к ним, из чего следовало, что часы могли быть дорогим ему подарком. Рэйчел предположила, что его подарила возлюбленная или жена. Угольно черный незаурядный костюм был скроен по фигуре, а не больше на один размер, как у агента Торрено. Но сильнее всего ее поразило поведение мужчины: Джо Мартинес обладал спокойствием и естественным авторитетом лидера.

Его телефон снова пиликнул серией сообщений. На этот раз он взглянул на экран, и выражение его лица было непостижимым, если не считать легкого сжатия челюстей. Джо Мартинеса, очевидно, оркестровал несколькими планами. Рэйчел была лишь частью одного из них.

Кондиционер за спиной Рэйчел выпустил поток ледяного воздуха ей на шею. Это было похоже на очередную уловку, чтобы вывести ее из равновесия.

– Вы ведь не против? – риторически спросила Рэйчел, поворачиваясь и выключая кондиционер. – Может быть, вы наконец расскажете мне, в чем дело? – спросила она, снова повернувшись лицом к Мартинесу.

– Прежде чем я перейду к деталям, мне нужно, чтобы вы подписали соглашение о неразглашении.

Он достал из папки бланк.

– Это стандартный документ, согласно которому вы обязуетесь хранить в тайне все, что мы будем обсуждать.

На юридическом документе, который Мартинес протянул Рэйчел через стол, красовался логотип ФБР. Шрифт был настолько мелким, что напоминал проверку зрения в кабинете окулиста. Он щелкнул ручкой и протянул ее Рэйчел.

Она бегло взглянула на бланк, после чего отбросила лист на стол вместе с ручкой.

– Я не подписываю соглашений без своего адвоката. Жаль, что агент Торрено не предупредил меня заранее, что мне придется подписать бумагу о неразглашении. Я бы никогда не согласилась приехать, если бы знала, что меня свяжут дополнительными условиями.

– Ничего не бывает просто так, Рэйчел, – тихо сказал Мартинес. – Вопрос лишь в том, что стоит за теми или иными условиями.

– И что же, Джо? – спросила Рэйчел, поймав его пристальный взгляд.

– Подпиши бумагу – и узнаешь.

Рэйчел раздражала его самонадеянность. Он полагал, что она согласится с его последним требованием, как и со всеми остальными, которые она выполняла на протяжении всего утра. Пришло время вставить палку в его колесо.

Она отодвинула стул и встала, направляясь к двери.

– Если подумать, мне не нужен эксклюзивный доступ к вашему делу. Что касается моего имени в вашем расследовании, то мы обсудим интересующие вас вопросы по телефону, пока я буду ехать в аэропорт. У меня еще есть время, чтобы успеть на следующий рейс домой.

– Так не пойдет.

Джо Мартинес откинулся в кресле, скрестив мускулистые руки и наблюдая за ней.

– Это еще почему?

Рука Рэйчел лежала на дверной ручке. Женщина пока не пыталась открыть ее. Вполне возможно, что дверь была заперта, и в этом случае все ее выходки выглядели бы комично.

– Потому что мне нравится смотреть человеку в глаза, когда я задаю ему вопросы.

– В таком случае переходите к делу. Что вам от меня нужно, Джо?

Она повернулась к нему лицом.

Темные глаза Мартинеса расширились от восхищения. Рэйчел знала, что выиграла этот раунд.

– Все, что я вам скажу, строго конфиденциально, пока я не скажу обратного. Я не могу допустить, чтобы что-то просочилось в СМИ.

– А если я не соглашусь?

Рэйчел продолжала держаться за ручку двери.

– Тогда вы свободны, – сказал Мартинес. – У вас есть билет на самолет. У вас есть арендованная машина. Вы можете вернуться в аэропорт и сесть на ближайший рейс домой. Конечно, вы можете пожалеть о своем выборе.

– Почему вы так считаете?

– Я не думаю, что вы из тех людей, которые уходят, когда на кону стоит жизнь.

– Хотите сказать, что на кону стоят чьи-то жизни, Джо? – спросила Рэйчел.

– Однозначно.

– Хорошо. Я согласна на ваши условия, – сказала Рэйчел после минутного раздумья. – А теперь скажите, зачем вы меня сюда привели.

– Вы когда-нибудь слышали о Мэддисон Логан? Возможно, вы узнаете ее по нику в Instagram[6] – @ JustMaddie.

Мартинес открыл папку и достал несколько фотографий. Он подержал их в воздухе, чтобы Рэйчел могла хорошенько рассмотреть.

Мэддисон Логан было около двадцати лет. У нее были золотистые волосы, спадавшие волнами ниже плеч. Рот слишком широк для узкой челюсти. Нос слегка кривоват. Тем не менее выглядело это крайне гармонично. Эффектную внешность Мэддисон дополняли бронзер, жирная красная матовая помада и густые накладные ресницы. Дымчатые тени вокруг глаз делали ее образ столь же загадочным, сколь и гламурным.

– Мэддисон – влиятельный человек. Instagram, TikTok. YouTube. Назовите любую соцсеть, и у нее будут аккаунты в каждой из них. По последним подсчетам, у нее почти полмиллиона подписчиков в Instagram, – сказал он. – Два дня назад Мэддисон пришла навестить заключенного в этой тюрьме. Его зовут Теренс Бейли. Слышали о нем?

– Да, – ответила Рэйчел.

На лице Мартинеса отразилось удивление. Рэйчел была довольна. Наконец-то она застала его врасплох.

– Агент Торрено упомянул его имя, когда мы проходили через металлодетекторы. Он сказал, что Теренс Бейли – большой поклонник моего подкаста, – объяснила она.

– Вот как, – сказал Мартинес, явно недовольный тем, что Торрено раскрыл что-то заранее.

– Кто такой этот Теренс Бейли? – спросила Рэйчел.

– Это сложный вопрос.

– Я уверена, что ответ довольно прост, – надавила Рэйчел.

– Зависит от того, у кого спрашивать. – Мартинес пожал плечами. – Некоторые говорят, что он мелкий воришка. Другие считают, что он хладнокровный убийца, ответственный за серию похищений и убийств молодых женщин.

– Так он серийный убийца?

– Он никогда не был осужден.

– Зачем успешному социальному медиапопуляризатору серийный убийца? – спросила Рэйчел.

– Вот тут-то все и становится интересным, – ответил он. – Мэддисон приехала сюда под ложным предлогом. Она утверждала, что работает в благотворительной организации восстановительного правосудия, которая посылает волонтеров для встреч с заключенными. Поддерживать их дух. Она специально попросила о встрече с Теренсом Бейли. Ее просьба была удовлетворена, потому что никто не посещает Теренса Бейли.

– Вы хотите сказать, что к нему никогда не приходят посетители?

– Единственными посетителями Бейли были адвокаты. Пока не появилась Мэддисон Логан.

– Что ей было нужно от него?

– Я надеялся, что вы мне скажете.

– Откуда я знаю? – спросила Рэйчел, недоумевая.

В ответ Мартинес вынул из папки еще один лист и поднес его к лицу Рэйчел. Она резко вдохнула. Мартинес медленно кивнул, словно подтверждая ее худшие подозрения. Рэйчел отпустила ручку двери. Она вернулась к своему креслу и села обратно. Агент Мартинес полностью завладел ее вниманием.

Неподалеку от кемпинга, где туристы нашли этот фургон, в глубине пересеченной местности Государственного леса Дельта-Спрингс, находится хребет, густо заросший сосновыми деревьями.

Подъем на хребет физически изнурителен и немного опасен. Знаки предупреждают о камнепадах и старых заброшенных шахтах. А после дождя тут становится скользко, о чем мне периодически напоминает рейнджер[7], ведущий меня к вершине.

– Осторожнее, Рэйчел, здесь очень скользкие камни.

Страсть рейнджера Оуэна Брэгга к природе заразительна. Пока мы поднимались по хребту, он останавливался, чтобы показать мне растения и насекомых или меловые известняковые скалы, рассказывающие о геологической истории этого региона.

У Оуэна кустистая борода и спокойный нрав сторонника охраны природы, посвятившего своим взглядам всю свою карьеру. Коллеги ласково называют его Док, потому что он умеет вдыхать жизнь в больные и поврежденные деревья.

Оуэн перевез сюда из Вайоминга свою молодую семью семь лет назад, когда устроился на работу рейнджером. Государственный лес Дельта-Спрингс стал для него новым домом. Он знает его как свои пять пальцев.

Мне стыдно признаться, но я тот человек, чье тяжелое от подъема дыхание вы слышите на заднем плане этого подкаста.

Из-за хрипов, вам, наверное, кажется, что я вот-вот упаду, держась за сердце, но единственное мое оправдание заключается в том, что тропа местами безумно крутая. Для такого подъема нужны настоящие туристические ботинки, а не хлипкие модные кроссовки, в которых я иду за Оуэном к вершине.

Несомненно, сверху мир выглядит красивее. Даже тюрьма на дальнем краю леса с такого расстояния теряет свою мрачную суровость. Извилистые водные каналы, называемые озерцами, окружают тюрьму с трех сторон, придавая ей обманчивый вид замка, окруженного рвом.

Глядя в бинокль Оуэна, я вижу, как заключенные, словно ярко-оранжевые муравьи, двигаются по территории тюрьмы. Оранжевая униформа заключенных выделяется на фоне зеленого полотна, простирающегося насколько хватает глаз.

Время от времени по узкой дороге, пересекающей лес вплоть до ворот тюрьмы, проезжает машина размером со спичечный коробок.

Местные жители не ходят сюда для прогулок и пикников, несмотря на восхитительные лесные виды. Слишком уж плохие вещи здесь происходят. Плохую репутацию этот лес заработал еще в семидесятых, когда его использовали для убийств мафиози. С тех пор репутация так и не улучшилась.

Туристы, нашедшие фургон, о котором я упоминала ранее, не знали о дурной славе леса. Они остановились здесь, потому что лес показался им удобным местом для семейного воссоединения. К тому же им понравилась идея разбить лагерь в дикой местности, которая находится недалеко от цивилизации.

Под цивилизацией я подразумеваю тусовочный город Дейтона-Бич. Именно туда отправились туристы после ужасающей находки в фургоне. Они погрузили спящих детей в свои машины и помчались в ближайший пятизвездочный отель.

В то время как репутация национального парка, оставшаяся от старых добрых времен, отпугивала любителей дневного отдыха, она привлекала незаконные рейв-вечеринки[8] поздно ночью. На самом деле самые серьезные проблемы, с которыми пришлось столкнуться Оуэну Брэггу за время его работы здесь, – это вандализм и сбившиеся с пути рейверы.

Но есть одно большое исключение. Шесть лет назад Оуэн Брэгг наткнулся на нечто настолько зловещее, что с тех пор старался не подниматься на этот хребет. До сегодняшнего дня, когда он великодушно согласился провести меня сюда. Это решение далось ему нелегко. Скоро вы поймете почему.

– Моя жена говорит, что я все держу в себе и поэтому не возвращался сюда. По правде говоря, я бы, наверное, и не вернулся, если бы вы не попросили меня показать вам дорогу.

То, что Оуэн обнаружил тем утром шесть лет назад, настолько взволновало его, что, прежде чем скрыться в своем грузовике, он вырезал метку на коре дерева, где это произошло.

Именно поэтому мы приехали сюда. Чтобы он мог показать это место мне. Но сначала нам нужно до него добраться. Я следую за Оуэном. Мы идем вглубь леса по подстилке из опавших сосновых иголок, как вы, наверное, слышите по хрусту под нашими ногами.

– Посмотри туда, Рэйчел. – Оуэн указывает на небольшую круглую лесную поляну. – Я уверен, что дерево, которое мы ищем, где-то там.

Оуэн пересекает поляну. Когда я догоняю его, он уже стоит на коленях у основания большой сосны и проводит пальцами по коре в поисках отметин. Когда он их находит, то обращается ко мне.

– Она выцвела. Придется подойти поближе, если хотите разглядеть.

В этой части леса полог деревьев настолько плотный, что кажется, будто наступили сумерки, хотя сейчас середина дня. Оуэн достает фонарик. Он светит лучом на основание ствола дерева, мрачно рассказывая о леденящих душу событиях того страшного утра.

По камерам наблюдения, снимающим тюрьму с высоты птичьего полета, комната для посетителей выглядела как живое воплощение игры в крестики-нолики: девять круглых металлических столов, расположенных в три ряда по три стола в каждом. Некоторые из них пустовали. За другими сидели заключенные в оранжевых комбинезонах и разговаривали с посетителями в джинсах.

Джо Мартинес указал на громоздкого заключенного на записи камеры наблюдения, которую он проигрывал для Рэйчел на своем планшете. Заключенный сидел за столом в самом центре. Он откинулся на спинку кресла, задрав подбородок, скрестил свои мускулистые руки, отчего бицепсы вздулись под оранжевой тканью комбинезона. Язык его тела кричал о неповиновении.

– Это Мэддисон, – постучал по экрану Мартинес, привлекая внимание Рэйчел к женщине, сидящей напротив заключенного.

Молодая журналистка стояла спиной к камере. Видны были только густые локоны темно-русых волос, спадающие ниже плеч. Похоже, как поняла Рэйчел, они спорили.

– Мэддисон и Теренс Бейли разговаривали около пятнадцати минут, – сказал ей Мартинес.

– О чем?

– Нам бы тоже хотелось знать. В стол был встроен скрытый микрофон… – Он прервался, увидев явное удивление Рэйчел. – Это тюрьма. Здесь нет права на частную жизнь. Заключенные знают, что их разговоры могут быть записаны, если только они не встречаются с адвокатом. Так получилось, когда мы воспроизвели запись, то услышали только помехи. Оказалось, микрофон не работал.

Мартинес ускорил видеозапись визита Мэддисон. Несколько минут Рэйчел наблюдала за происходящим в ускоренном воспроизведении, пока Мартинес снова не замедлил запись, чтобы Рэйчел смогла увидеть конец встречи в реальном времени.

Оказалось, что Теренс Бейли достал огрызок карандаша из кармана своего комбинезона, подождал, пока мимо него пройдет охранник, и, пока тот стоял к нему спиной, торопливо нацарапал что-то на столе. Никто из заключенных или их посетителей за соседними столами, похоже, не заметил этого.

Мэддисон тут же наклонилась вперед, чтобы прочитать, а затем быстро стерла пальцами.

Рэйчел увеличила изображение с камеры наблюдения на iPad, чтобы увидеть, что написал Бейли, и разочарованно хмыкнула. Надпись не была видна из-за угла наклона камеры наблюдения и плохого качества зернистого видео.

– Другая камера видеонаблюдения успела снять сообщение, прежде чем Мэддисон стерла его.

Мартинес достал фотографию, которую ранее показывал Рэйчел, чтобы убедить ее остаться и выслушать его.

«Приведите ко мне Рэйчел Кролл. Сделайте все возможное, чтобы ее найти. Пришло время…»

Это послание Теренс Бейли начертал карандашом на металлическом столе. Он прервался на полуслове, когда охранник обернулся в его сторону. То, что он пытался сообщить Мэддисон, было настолько деликатным, что он не хотел рисковать, чтобы его подслушали или записали тюремные прослушивающие устройства.

– Не знаете, почему Теренс Бейли хочет поговорить с вами, Рэйчел?

– Простите за плохие новости, Джо, но я понятия не имею.

– Правда? – надавил Мартинес. Его темные глаза пристально смотрели на Рэйчел. – Мэддисон Логан – первый посетитель Теренса Бейли с тех пор, как его посадили в тюрьму шесть лет назад. Похоже, вы стали главной темой их разговора. И вы понятия не имеете почему?

Рэйчел поняла, что его больше интересует ее реакция, чем объяснения. Он хотел знать, известно ли Рэйчел что-то, о чем она ему не говорит. Именно поэтому он не сказал ей ничего из этого по телефону. Он хотел увидеть ее эмоциональную реакцию.

– Если вы только поэтому заставили меня прилететь во Флориду, то вы действительно зря потратили мое время. Я никогда не встречалась ни с Мэддисон Логан, ни с Теренсом Бейли. Я даже никогда о них не слышала, – сказала Рэйчел. – А если говорить о том, что им могло от меня понадобиться, то преступники не впервой пытаются связаться со мной напрямую или косвенно, потому что думают, что я могу помочь им выбраться из тюрьмы. Возможно, вам стоило провести более глубокое расследование, прежде чем привозить меня сюда.

– Может быть, – дружелюбно согласился Мартинеc с раздраженными словами Рэйчел.

– Почему бы вам не спросить Мэддисон? – предложила Рэйчел. – Она сможет рассказать, что на самом деле обсуждала с Теренсом Бейли, гораздо больше, чем я могу нафантазировать.

– К сожалению, вот тут-то все и усложняется, – с невозмутимым спокойствием ответил Мартинес.

Томас Маккой ехал по Главной улице, слушая, как ведущий несет всякую чушь по радио. В приложении такси одновременно появились два заказа. Он проигнорировал оба, будучи не в настроении любезничать с людьми. К тому же он еще не завтракал.

Он остановился у «Тако Кинг» и припарковался прямо у входа, а затем зашел внутрь, чтобы поесть. Обычно ему больше по душе была анонимность окна выдачи заказов, но сегодня хотелось сесть за стол и вытянуть ноги, а не есть, сгорбившись над рулем, как бродяга. Все его тело затекло оттого, что он все утро просидел в машине, как сардина в банке.

Томас заказал у девушки в красно-зеленой футболке-поло «Тако Кинг» фирменный завтрак с буррито. Кассирша приняла от него деньги и вбила на стойке номер заказа, приветствуя следующего покупателя.

– Добро пожаловать в «Тако Кинг». Чего бы вы хотели сегодня?

Томас прошел мимо мальчика и его бабушки, направляясь к толпе покупателей, ожидающих, когда на мониторе загорится номер их заказа. Мальчик отвернулся от прилавка, наблюдая за удаляющимся Томасом. Он извивался, пытаясь высвободить свою руку из руки бабушки, озвучивающей их заказ. Закончив, та повела его к стойкам выдачи в толпу ожидающих посетителей, не отрывающих глаз от монитора.

Мальчик вырвался из бабушкиной хватки и пошел к стойке самообслуживания, где разорвал пакетики с сахаром и рассыпал кристаллы по всему прилавку. Бабушка оттащила его к месту выдачи заказов, рядом с Томасом Маккоем, который все еще не получил свой завтрак с буррито.

– От тебя пахнет, – обратился мальчик к Томасу и сжал ноздри кончиками пальцев. – От тебя очень плохо пахнет.

Бабушка дернула его, сильнее сжимая руку ребенка.

– Тише.

– Но от него пахнет, бабушка, – закричал ребенок. – Он ужасно воняет.

Томас отошел в сторону и скрылся в мужском туалете. Он дрожал от стыда. Он снова испытал унижение из детства, когда сидел один в конце класса. Дети делали вид, что задыхаются, когда учитель заставлял их сидеть рядом с ним на уроке. Его лицо горело, а глаза наполнялись слезами, но он никогда не давал им возможности насладиться своими слезами. В очередной раз ребенок довел его до дрожи.

Томас жалел, что не намазался лосьоном после бритья перед выходом из машины. Он регулярно брызгался одеколоном, пользовался шампунями и мылом с сильными запахами и мылся два, три, а иногда и четыре раза в день, чтобы перебить обоняние у большинства взрослых. Он старался выглядеть настолько ухоженным и аккуратно одетым, чтобы люди, почувствовав его запах, без задней мысли считали, что ошиблись. Чтобы они были уверены, что запах гниющих отбросов исходит откуда-то еще.

Труднее всего было с детьми. Они всегда очень чувствительны к неприятным запахам и не стесняются высказывать свои подозрения во всеуслышание, в чем в очередной раз Томас и убедился, к своему ужасному смущению.

Отлив, он подошел к раковине, закатил рукава рубашки и натер руки, шею и лицо жидким мылом из дозатора. Он смыл пену и насухо вытерся бумажными полотенцами, но на его деловой рубашке остались мокрые пятна, которые он принялся сушить, подставив ткань под горячие струи воздуха сушилки для рук.

К счастью, когда он вышел из туалета, женщина и ее внук уже ушли. Томас подошел к стойке, чтобы забрать свою еду.

– Приятного аппетита, – сказала служащая, передавая ему заказ в бумажном пакете «Тако Кинг».

Он ел едва теплый буррито с картошкой фри в уединении своей машины, параллельно слушая последние новости по автомобильному радио. Диктор рассказывал о смертельной аварии на трассе I-95, ведущей в город из Джексонвилла: «Пробка образовалась почти на две мили…»

Затем последовала обычная политическая чушь и новости о разгорающихся войнах, которые его не интересовали. В новостях ничего не сказали о пропавшей женщине. Ему стоило бы порадоваться, но вместо этого он чувствовал себя несчастным. Его достижения всегда затмевались чем-то другим.

На экране его телефона мелькали многочисленные заказы. Томас игнорировал их. Он был не в настроении для еще одного пассажира. Он достал из кармана швейцарский армейский нож. Маленький нож в розовом корпусе, девчачий сувенир, рассчитанный на женскую руку, но достаточно острый, чтобы убить.

Он открыл нож и провел пальцем по лезвию. Потом закрыл и снова открыл, проводя пальцем вперед-назад.

Томас вспомнил, как мальчишка зажал нос, публично унизив его в забегаловке. Он водил по лезвию пальцем все быстрее, то раскрывая, то снова складывая нож. Его не волновали ни порезы на пальце, ни тонкая струйка крови, стекающая по руке. Внутри него нарастал гнев. Путем проб и ошибок он понял, что был только один способ унять ярость.

Видеозапись началась, как только полицейский нажал кнопку «ВКЛ» на нательной камере, пристегнутой к его форме, и вышел из патрульной машины. Он захлопнул за собой дверь.

Видеозапись колыхалась в такт движениям тела полицейского. Она фиксировала все, что он видел. Ничего особенного. Всего лишь одинокий фургон, припаркованный в темноте под деревом на грунтовой дороге.

– Не могу поверить, что нельзя было подождать до утра, – пожаловался он своему напарнику, пока они шли к фургону.

Сухие ветки трещали у них под ногами, пока они подходили ближе. Проблесковые маячки патрульной машины, разгоняющие ночную тьму, окрасили белоснежные бока фургона в фиолетовые тона.

Полицейский поднялся по ступенькам и толкнул скрипучую дверь. Рэйчел вздрогнула, когда полицейский осветил фонариком салон фургона. В ее голове мелькнули ругательства, в гораздо более грубой и кощунственной форме озвученные полицейским, чью запись с камеры наблюдения Рэйчел просматривала на планшете агента Мартинеса.

Фургон кишел паразитами. Крысы отчаянно бегали по кухонному столу и по полу. Одна крыса пробежала мимо полицейских, чтобы выбраться через дверь фургона, которую офицер все еще держал открытой.

– Посмотри туда, – прошептал один из полицейских.

Ни один из них не переступил порог, уставившись на представшее перед ними леденящее душу зрелище.

Через щель в слегка приоткрытом окне, расположенном высоко на стене фургона, беззвучно проскользнула змея. Рептилия с грохотом упала на пол. За ней последовала другая змея. И еще одна.

– Змеи, должно быть, пришли за крысами, а те – за едой, – заметил полицейский, указывая на тарелки, расставленные на кухонном столе. Похоже, их приготовили для обеда, хотя тарелки были вылизаны дочиста.

Одна змея, уже полакомившаяся крысой, свернулась калачиком на диванной подушке, ее живот раздуло от перевариваемой пищи. Другая пыталась загнать в угол грызуна, проскользнув под шпилькой валявшейся на полу туфли с открытым носком. Еще одна змея обвилась вокруг ножек штатива для видео, который упал рядом с диваном.

– Так вот почему сбежали те туристы?

Рэйчел посмотрела на Джо Мартинеса.

– Фургон был припаркован возле болота, известного как «Гремучее озеро». Как выяснилось, не зря, – сказал Мартинес.

В подтверждение его слов на кадрах было видно, как через открытое окно в фургон проскользнула еще одна змея.

У Рэйчел по коже поползли мурашки: хвост змеи затрепетал, когда луч полицейского фонарика прошелся по мрачной комнате и упал на кухонный табурет, где она лежала, свернувшись калачиком.

– Прям как в фильме ужасов.

– Те туристы бросили один взгляд и убрались оттуда. Вместо этого они отправились в роскошный курортный отель на Дейтона-Бич, – сказал Мартинес, а затем рассказал, что произошло дальше.

После того как специалисты отловили змей, фургон обыскала полиция. Было установлено, что беспорядок внутри вызван нашествием грызунов и змей. Полицейские отправили поисковую группу, предположив, что владельцы фургона в ужасе сбежали, как и те отдыхающие, когда увидели, что находится внутри фургона.

– После того первого обыска кемпинга стало понятно, что никто не убегал от фургона, поэтому местные полицейские обратили внимание на несколько важных деталей, которые упустили раньше. Детали, которые были на виду с самого начала, – рассказывал Мартинес Рэйчел.

– Например?

– В фургоне не было ни мобильного телефона, ни бумажника. Ни кредитных карт. Ни водительских прав. Ни наличных. Ни ключей от машины, – добавил он. – Они позвонили мне за советом. Я сказал им очевидное.

– Что именно?

– В здравом уме никто не рискнет собирать ценные вещи перед тем, как сбежать из фургона, кишащего змеями.

– Вы подумали, что там что-то случилось до нашествия диких животных? – спросила Рэйчел.

– Думал, – согласился Мартинес. – Особенно когда мне прислали фотографии, на которых были видны слабые пятна крови возле входной двери и следы от ногтей. Как будто кто-то изо всех сил цеплялся за проем. Кто бы ни оставил эти царапины, он отчаянно хотел остаться.

– Потому что этот кто-то не хотел, чтобы его утащили.

– Именно, – сказал Мартинес.

Были и другие аномалии, которые агент заметил на фотографиях. Холодильник был забит едой, причем только что купленной.

– Обычно человек не утруждает себя покупкой вкусной еды, чтобы потом уехать, так ничего и не съев, – сказал он Рэйчел. – Я посчитал, что фургон нельзя считать брошенным, как бы сильно местные правоохранительные органы на это ни надеялись. Для меня было очевидно, что в фургоне произошло что-то плохое до того, как туда вторглись дикие животные.

Мартинес читал курс обучения для сотрудников правоохранительных органов в Майами, когда его попросили поделиться своей экспертизой по этому делу. Он прилетел вместе с несколькими агентами, которых обучал, решив, что это хорошая возможность дать им немного практического опыта.

К моменту прибытия Мартинеса и его команды полицейские еще не приблизились к разгадке случившегося.

– Местные копы не знали, кому принадлежит фургон, когда мы приехали на помощь, – рассказывал Мартинес Рэйчел.

Фургон был зарегистрирован на семидесятичетырехлетнего техасца, но он заявил, что продал его дилеру четырнадцать месяцев назад. Это означало, что либо фургон был украден, либо документы на передачу прав не были оформлены должным образом.

– В любом случае копы не смогли установить личность пропавшего. Все, что они знали, – это то, что кто-то, очевидно, исчез из этого фургона.

Прибыв в Дейтону, Мартинес первым делом отправился на место происшествия. Он обнаружил то, что не заметили местные полицейские: извлек из-под дивана три пуговицы от одежды, в отверстиях которых все еще торчали обрывки ниток. Выглядело это так, будто их оторвали от одежды, что подтверждало теорию о том, что кого-то вытащили из фургона против его воли. Агент также отметил, что кто-то готовил еду, судя по свежим остаткам пищи в мусорном ведре.

– Произошедшее невозможно было объяснить, – сказал он Рэйчел.

Затем он осмотрел сломанную видеокамеру, все еще соединенную со штативом. Ее не сбросили на землю случайно, как предположили местные полицейские, когда нашли ее во время обыска фургона. Ее ударили об пол несколько раз, да так сильно, что корпус ввалился внутрь, а провода болтались по сторонам.

– Кто-то чертовски хорошо постарался окончательно и бесповоротно разбить камеру, – сказал Мартинес. – К счастью, наши лаборанты смогли извлечь видео с поврежденной карты памяти. Вам точно будет интересно его посмотреть.

В корзине, задвинутой под кровать фургона, Мартинес обнаружил груду грязной одежды, которую местные полицейские не успели как следует осмотреть. Порывшись в белье, Мартинес обнаружил наклейку посетителя исправительного учреждения Центральной Флориды со штрихкодом, приклеенную к передней части черного топа. Он смог сопоставить штрихкод со списком недавних посетителей тюрьмы.

– Наклейка посетителя была выдана Мэддисон Логан, – сказал он Рэйчел.

– Вы думаете, что Мэддисон Логан и есть пропавший турист, – заключила Рэйчел.

– Похоже на то, – сказал Мартинес. – Мы считаем, что она исчезла вскоре после того, как навестила Теренса Бейли в тюрьме.

– Приветик, – окликнула нас потрясающая молодая женщина с длинными золотистыми волосами.

Она говорила прямо в камеру, будто та была ее лучшей подругой.

Рэйчел сразу же узнала Мэддисон на снятых с близкого расстояния кадрах, которые Джо Мартинес включил для нее на своем планшете. Лаборатория ФБР, очевидно, совершила чудо, извлекая видеоряд из сломанной карты памяти разбитой видеокамеры, найденной в фургоне Мэддисон.

– Вы все захотите посмотреть, чем я сегодня занималась, – сказала Мэддисон в объектив, сидя на кухне своего фургона.

Она говорила с присущей всем ютюберам вычурной оживленностью и с большой скоростью. На губах сверкала помада игривого розового цвета. Она была одета в джинсовую мини-юбку и кроп-топ на пуговицах, демонстрирующий подтянутый и очень загорелый живот.

– Я решила начать питаться правильно с помощью сыроедения. Да-да, вы не ослышались, сыроедения. Я никогда еще не чувствовала себя так хорошо. Никогда не была стройнее. Никогда не ела так много! Вот почему я делюсь своими секретами с вами. Да, с вами, мои замечательные подписчики. Взгляните…

Мэддисон встала, сделала несколько шагов из самбы, покачивая перед камерой своей рельефной попой, а затем села обратно на желтый ретро-табурет рядом с кухонным столом фирмы Formica, стоящий посреди фургона.

– Я называла это «Безумная трансформация Мэддисон». Да, да. Я знаю, о чем вы думаете, – подмигнула она. – Вы, должно быть, подумали, что очередной инфлюенсер решил предложить вам очередную модную диету, которая не сработает. Но эта диета работает. Поверьте мне. Вам не придется покупать таблетки или добавки. Никаких протеиновых коктейлей. Вам даже не нужно будет покупать весы. Все, что вам нужно сделать, – это следовать трем простым правилам. И что самое приятное, это не будет стоить вам ни цента. – Она поднесла палец к объективу камеры. – Правило номер один: одна порция углеводов в день. – Затем она показала два пальца. – Правило номер два: вода, вода и еще раз вода. Вам нужно будет пить так много воды, что будет казаться, будто вы проглотили бассейн, – закатила она глаза от собственной неубедительной шутки. – Последнее правило: каждый прием пищи – большой салат с белком. – Мэддисон уже держала три пальца перед камерой. – Итак, это три правила. Проще не бывает. Чтобы доказать, что это может сделать каждый из вас, я приготовила несколько продуктов, которые ем каждый день.

Пока говорила, она взяла в руки разные тарелки с уже приготовленной едой. В одной миске лежал греческий салат, в другой – большой зеленый салат. Неглубокая миска была наполнена йогуртом с посыпанными сверху ягодами. Она держала каждую живописную тарелку слишком близко к объективу камеры, перебирая ингредиенты со сверхзвуковой скоростью. Закончив демонстрировать еду, Мэддисон взяла ложку для мороженого, зачерпнула шарик мороженого и положила его на разрезанный манго.

– Я хотела подкрепиться, поэтому приготовила десерт. – Ее лицо исказилось в притворном шоке. – Нет! Я не жульничаю. Десерты в рамках правил. Уж я-то знаю, ведь именно я устанавливаю правила, – капризно прикрыла она рот рукой. – Это мороженое из миндального молока и натуральной макадамии. Самое приятное – что в нем мало сахара и много белка. Я опубликую рецепт в своем блоге.

Она взяла чайную ложку и попробовала мороженое.

– О боже, это так вкусно!.. – с преувеличенным восторгом заключила Мэддисон.

Ее смех резко оборвался. Она отвела взгляд от внимающей ей камеры. Что-то привлекло ее внимание. С холодящей душу ясностью Рэйчел почувствовала, как удивление Мэддисон от мысли, что ее прервали во время съемок видео в фургоне, сменилось откровенным испугом.

– Эй! Вам нельзя сюда входить… – Мэддисон быстро вышла из кадра. Она явно преградила дорогу незваному гостю. – Что, черт возьми, вы делаете… Уберите от меня свои руки. Не трогайте меня!

На заднем плане послышался звук отлетающих пуговиц и рвущейся ткани, затем приглушенные крики и звуки борьбы. Что-то ударилось о землю. Ударилось тяжело. Затем сама камера упала, разбиваясь об пол. Мир в кадре крутанулся, а затем его сменила чернота.

Рэйчел прервала наступившую тишину:

– Мэддисон Логан сняла свое собственное похищение.

Шесть лет назад Оуэн Брэгг осматривал ветви деревьев, поваленные бурей, неподалеку от кемпинга, где был найден брошенный фургон, о котором я уже упоминала ранее. Рассветало. Рассвет – любимое время суток Оуэна. Все было неподвижно, свежо и блестело от ночного дождя.

Оуэн заметил в небе узкий шлейф дыма. Он шел с отдаленного горного хребта, на который отваживались взобраться разве что самые отважные туристы. Его называли «Глазом пастуха», потому что в закатных лучах солнца скалы на вершине, по всей видимости, напоминали особо чудаковатым наблюдателям голову барана.

Дым, таинственно поднимающийся из глубины леса, был чрезвычайным происшествием для парковых рейнджеров. Заметив дым, Оуэн тут же прыгнул в свой грузовик и помчался через парк к подножию хребта.

– Я помчался вверх по склону пешком с огнетушителем на спине и лопатой, чтобы потушить пламя. Я не слишком беспокоился благодаря недавним дождям и сомневался, что огонь сможет распространиться, но мне все равно нужно было потушить его, пока он не стал настоящей проблемой.

Оуэн добрался до вершины и продирался сквозь густой кустарник, периодически осматривая небо в поисках признаков дыма, пытаясь определить местонахождение огня.

– Я почувствовал запах раньше, чем увидел его.

Оуэн шел вслед за запахом, пока не нашел его источник. Он шел с небольшой поляны посреди соснового леса. На ней, прислонившись к стволу дерева, сидела девушка-подросток. Ее подбородок был прижат к груди. Казалось, она крепко спит. Из кучи сосновых шишек рядом с ней валил дым. Оуэн предположил, что она наспех развела костер, чтобы согреться.

– Я подумал, что она участвовала в нелегальном лесном рейве и заблудилась. Такое иногда случается. Я окликнул ее, пытаясь выяснить, все ли с ней в порядке.

Вопрос Оуэна остался без ответа. Он вспомнил, как, подходя к ней через поляну, услышал зловещее жужжание мух. Что это означало, он понял только после того, как подошел к девушке вплотную.

– Вы в порядке? – снова позвал он.

Девушка не шелохнулась.

– Я должен был догадаться, но все равно проверил ее пульс. Конечно, это было бессмысленно, но к тому времени я уже плохо соображал.

Тело девушки упало набок мертвым грузом. Голова приземлилась на кучу листьев. Глаза оставались открытыми. Немигающими. Расширенные зрачки – неподвижными. Верные признаки смерти. Обугленная и частично обгоревшая веревка связывала запястья и лодыжки девушки.

– Она выглядела как связанный ягненок на бойне. Я никогда в жизни не видел ничего подобного. И молю Господа о том, чтобы больше никогда не видеть.

Оуэн понял, что убийца оставил кучу сосновых шишек, надеясь, что они вспыхнут и сожгут тело, но огонь, должно быть, погас, не успев причинить телу особого вреда. Вместо этого отсыревшие от недавних дождей шишки тлели, создавая шлейф дыма, который ранее тем утром и заметил в лесу Оуэн.

Батарея телефона Оуэна разрядилась. Он вернулся к своему грузовику, чтобы вызвать помощь по коротковолновой рации. Когда он направился обратно вниз по склону, небеса разверзлись дождем.

Земля стала грязной. Оуэн поскользнулся и ушиб спину при падении. Он встал и, прихрамывая, пошел к грузовику под проливным дождем. Он промок до костей. Забравшись в кабину грузовика, Оуэн связался по рации с полицией.

– Меня била крупная дрожь, но не от дождя. Я был в шоке оттого, что нашел девушку. Даже когда полицейские в конце концов приехали, нам всем пришлось ждать, пока дождь и гром утихнут. Иногда в склоны били разряды молний. Мы не могли подняться, пока гроза не утихнет.

Когда дождь прекратился, Оуэн повел полицейских наверх тем же путем, что и меня на поляну. Несмотря на больную спину, он настоял на том, чтобы остаться и помочь. Он бесчисленное количество раз поднимался и спускался по коварному склону, помогая судмедэкспертам, обрабатывающим место происшествия, а также сопровождая рабочих, перенесших тело девушки в труповоз, припаркованный у подножия холма.

Подслушав разговоры детективов и криминалистов, Оуэн понял, что ураган смыл все оставленные следы. Отпечатки ног. Следы шин. Волосы и волокна. Все исчезло. Не было также никаких указаний на личность девушки.

Когда опустились сумерки и последние машины правоохранительных органов уехали, Оуэн собрал обрывки ленты с места преступления и другой криминалистический мусор, разбросанный по склону горы. Прежде чем спуститься к своему грузовику, он сорвал полевой цветок на гребне бараньей скалы и вернулся на поляну. Опустившись на колени, он положил стебель цветка у основания ствола того дерева, у которого нашел тело.

Поскольку никто не знал имени юной жертвы, он достал нож рейнджера и вырезал на коре дерева слова «Неизвестная девушка».

– Я уезжаю отсюда спустя девять дней танцев посреди пустыни. Я обгорела на солнце. И вся в песке. Он повсюду. И поверьте, я говорю буквально. Я почти не спала.

Мэддисон вела фургон по ухабистой пустынной дороге в Нью-Мексико и говорила прямо в камеру на приборной панели. Ее голос слегка осип. Вихри блесток украшают ее загорелые щеки.

– Я бы приехала сюда снова. Однозначно. «Горящий человек»[9] был… – Мэддисон ненадолго закрыла глаза, подыскивая подходящее слово. – Это было духовно. Нет, это было больше чем духовность. Это было похоже на внетелесный опыт, – объясняла она, направляя фургон по пустынной дороге.

Это было одно из серии видео, опубликованных в социальных сетях Мэддисон, которые освящали ее паломничество (именно так она его назвала) на фестиваль «Горящий человек» в прошлом году. На одном из видео Мэддисон, будто в трансе, танцевала на фоне горящего за ее спиной деревянного человека. В другом – она лежала на спине и делала снежных ангелов на песке пустыни, а ночью небо озарялось пламенем костра. В другом – она бежала босиком по пустыне, пуская пузыри.

Рэйчел посмотрела видео, а затем быстро пролистала другие записи Мэддисон в Instagram на планшете Джо Мартинеса. Рэйчел надеялась, что видео помогут ей составить представление об инфлюенсере, который исчез тридцать шесть часов назад. Зажигательная атмосфера постов Мэддисон отражалась в тегах: #блогерпутешествия #блогерстильжизни#жизньвфургоне#жизньмечты#живемлишьраз#видеоблогер.[10]

На одном из видео Мэддисон сидела напротив своего автофургона, откинувшись в шезлонге. Она положила ноги на другой стул в ожидании, когда высохнет сочно-розовый лак для ногтей, который она только-только нанесла. Подняв руки вверх, она танцевала, сидя на стуле, и в конце концов разразилась хохотом.

– Похоже, она веселится от души, – прокомментировала Рэйчел, когда видео закончилось на моменте, когда Мэддисон озорно показала язык камере.

– Все тщательно продумано. Именно такой Мэддисон она предстает перед миром. Веселая, жизнерадостная Мэддисон, – ответил Мартинес.

– Вы думаете, что на самом деле Мэддисон была далеко не такой жизнерадостной экстраверткой? – спросила Рэйчел.

– Кто знает, что на самом деле скрывалось под маской, – размышлял Мартинес.

Рэйчел тем временем нажала кнопку воспроизведения, чтобы посмотреть другое видео.

В ролике Мэддисон мчалась на своем фургоне мимо огромных кактусов по дороге в пустыне Аризоны. Ее волосы были уложены в пирамиду из фольги для окрашивания волос. В своем монологе на камеру Мэддисон объяснила, что во время окрашивания волос у нее закончилась вода. Она спешила в ближайший кемпинг, чтобы найти воду, смыть краску до того, как выйдет рекомендованное время нанесения, и спасти свои фолликулы.

– Если я не доберусь туда за десять минут, то это будет мегакатастрофа для волос! – прокричала Мэддисон.

Она вцепилась в руль и надавила на газ, словно участница реалити-шоу. Это было типично для видео, которые выкладывала Мэддисон.

Ее Instagram пестрел фотографиями и видео, на которых была запечатлена ее кочевая жизнь. Она зигзагами разъезжала по всей стране. На одних фотографиях Мэддисон каталась на сноуборде, на других – выныривала с лонгбордом под мышкой из калифорнийского прибоя в гидрокостюме, застегнутом до голого пупка, третьи были сделаны на реке в Колорадо. Там Мэддисон смеялась с открытым ртом от восторга, победно держа весло в воздухе.

– Сегодня я покажу вам лучшие процедуры по уходу за лицом, – говорит Мэддисон в другом видео, лежа в ванне с пеной.

На ее лицо была нанесена мерзкая зеленая маска из авокадо. Над каждым глазом лежали идеально нарезанные ломтики апельсина.

Мэддисон высунула язык и слизала авокадо с подбородка.

– Мне нравится думать, что эта маска – еда для вашей кожи. Вы действительно то, что вы едите!

Рэйчел пролистала фотографии Мэддисон в ресторанах, барах и ночных клубах, где она делала селфи со множеством людей, со смехом позирующих для фото. С высунутыми языками. Обнимая друг друга за плечи. Показывая символ «Победа». С поднятыми бокалами с вином.

– Стать инфлюенсером – это американская мечта двадцать первого века, – пояснил Мартинес. – Это отпуск на всю жизнь, финансируемый брендами, которые платят большие деньги за то, чтобы агенты влияния продвигали продукцию среди своих подписчиков в социальных сетях.

Учеба в колледже или сидячая работа казались бессмысленными, когда еще больше денег можно было заработать, хорошо проводя время в путешествиях по миру. Именно так Рэйчел могла бы поступить десятилетием раньше, когда ей было около двадцати и она еще не была готова присоединиться к взрослым людям с постоянной работой и ипотекой.

– Кто-то на этих фотографиях должен что-то знать об исчезновении Мэддисон, – сказала Рэйчел. – Может, кто-то из них похитил ее?

– Мои люди просмотрели все сообщения Мэддисон в социальных сетях, – сказал Мартинес. – Места. Люди. Лайки. Комментарии. Всё. Они пытаются выяснить, сколько в свободном странствующем образе жизни Мэддисон фактов, а сколько вымысла.

– Вымысла?

Рэйчел с любопытством посмотрела на экран планшета. Джо Мартинес уже второй раз намекал на то, что в жизни Мэддисон было нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

– Было бы фатальной ошибкой думать, что Мэддисон Логан может быть чем-то большим, чем тщательно созданная персона, – сказал Мартинес. – Все эти фотографии лишь отредактированные версии ее жизни. Они ничего не говорят нам о настоящей Мэддисон. О ее разочарованиях. Тревогах. Страхах.

Пока он говорил, Рэйчел пролистывала фотографии Мэддисон, загорающей на крыше своего автофургона. На других она держала в руках вилку для барбекю, нанизывала на шампур сосиску и обнималась с группой людей в обрезанных шортах, вязаных шапочках и коротких футболках.

Фотографию Мэддисон пометила тегом #новыедрузья.

Все время, что она просматривала Instagram Мэддисон, Рэйчел преследовало ощущение, что что-то было не так. Просмотрев десятки фотографий и видео Мэддисон, Рэйчел поняла, что ее беспокоило, – люди на фотографиях Мэддисон появлялись не больше одного-двух раз. Не было ни одной фотографии, которую можно было бы считать семейной. Не было фотографий Мэддисон с мамой или папой. Все они представляли собой бесконечный парад селфи Мэддисон с множеством фотогеничных молодых людей, мимолетно появляющихся в ее жизни, словно массовка в продолжительном телесериале.

– Мэддисон редко общается с одними и теми же людьми больше одного-двух раз, – заметила Рэйчел. – Когда Мэддисон в последний раз общалась со своей семьей?

– Мы не смогли найти ее семью или друзей. Все, с кем нам удалось связаться, говорят, что встречались с Мэддисон лишь мельком, когда она путешествовала. Их отношения с ней были в лучшем случае поверхностными, – сказал Мартинес. – Из чего я сделал вывод, что Мэддисон не существует.

Рэйчел подняла на него глаза.

– Что значит «не существует»?

– Мэддисон – это выдумка. Она создала себе образ свободолюбивого блогера-путешественника, пренебрегающего общественными условностями и проводящего время своей жизни пересекая страну в ретро-фургоне.

– Даже если это правда, разве это имеет значение? – спросила Рэйчел. – Мэддисон пропала. Найдите ее. Это все, что вам нужно сделать.

– Как много ты знаешь о расследовании пропавших людей, Рэйчел? – спросил Мартинес.

Рэйчел пожала плечами.

– Не очень много.

– Наш лучший шанс раскрыть такие дела – узнать как можно больше о пропавшем. К сожалению, в случае с Мэддисон это оказалось непросто.

– Потому что вы думаете, что Мэддисон не та, за кого себя выдает? – спросила Рэйчел.

– Мы не можем составить профиль жертвы, потому что вне социальных сетей Мэддисон не существует.

– Ну хоть что-то же вы о ней знаете? – спросила Рэйчел.

– Мы знаем ее предысторию из ее собственного видеоблога.

– И что же это?

– Она утверждает, что бросила колледж в Портленде. По ее словам, она была на занятиях по социологии на младших курсах Орегонского государственного университета. Ее профессор на трибуне рассказывал о теории социального обмена Блау, когда ее вдруг осенило, что она может узнать о социологии больше, если будет встречаться с людьми, а не заниматься изучением книг. Она купила автофургон и на следующий день уехала. Через несколько недель она уже обеспечивала себя за счет видеоблогов.

– Звучит как чертовски вдохновляющая история, – сказала Рэйчел.

– Если бы это было правдой, – ответил Мартинес. – В те годы, что упоминала Мэддисон, в штате Орегон не было зарегистрировано студентов по имени Мэддисон Логан.

Мартинес открыл папку и достал фотографию Мэддисон, которую показывал Рэйчел ранее, с дымчатыми тенями для век и блестящими золотистыми волосами. Он метнул фото через стол, чтобы Рэйчел могла поближе рассмотреть потрясающего молодого инфлюенсера.

– Я не знаю ее настоящего имени. Я даже не знаю, насколько реальна ее онлайн-персона. Но я знаю одно, – сказал он. – С каждым часом наши шансы найти ее живой уменьшаются. Мне нужна ваша помощь, Рэйчел. Вы – единственная зацепка, которая у нас сейчас есть.

Пронзительный вой сирены разнесся по всему тюремному комплексу. Он оглушал. Рэйчел Кролл и Джо Мартинес замолчали, не в силах расслышать голоса друг друга за оглушительным звуком. Вместо этого они смотрели друг на друга с забавной беспомощностью, пока по громкоговорителям разносилось объявление: «Всем офицерам занять свои места. Всем заключенным вернуться в камеры. Подсчет через пять минут. Повторяем. Всем заключенным вернуться в камеры. Подсчет через пять минут».

– Только не говорите мне, что кто-то сбежал из тюрьмы, – сказала Рэйчел, когда объявление закончилось и вой сирены утих достаточно, чтобы ее можно было перекричать.

– Из этой тюрьмы еще никому не удавалось сбежать. Не зря она окружена болотами, – с укором сказал Мартинес. – Единственный парень, который когда-либо пытался сбежать, был в рабочей бригаде за воротами тюрьмы, когда заметил, что его кандалы были недостаточно хорошо закрыты. Он нырнул в воду недалеко от тюрьмы и уплыл.

– Значит, он сбежал?

– Его сапоги нашли в камышах на следующий день. Причем они все еще были надеты на его ноги, – добавил Мартинес. – Во всяком случае, так гласит тюремная легенда.

– Это правда?

– Может быть. Вокруг болот висят знаки, предупреждающие об аллигаторах, хотя руководитель поисково-спасательной группы, разыскивающей Мэддисон, сказал мне, что аллигаторов не видели уже много лет.

– Раз это не побег, то почему мои барабанные перепонки лопаются от воя сирены?

– Это для пересчета заключенных после обеда. В тюрьмах пересчитывают заключенных каждую пару часов в течение дня, чтобы убедиться, что все заключенные присутствуют и учтены. Это снижает риск побега из тюрьмы, – объяснил Мартинес.

Рэйчел предположила, что пересчет также используют, чтобы поставить заключенных на место, поскольку они должны бросить все свои дела и встать в очередь, чтобы их пересчитали, как скот.

– Рэйчел, вы уверены, что Теренс Бейли никогда не связывался с вами? – отвлек ее от размышлений Мартинес. – Как я понимаю, заключенные заваливают вас просьбами о помощи. Может быть, Бейли написал вам или Мэддисон пыталась связаться с вами до своего исчезновения?

– Корреспонденцией подкаста занимается мой продюсер, Пит.

Когда ее подкаст только запустили, Рэйчел старалась читать каждое присланное ей сообщение. Ей казалось, что она просто обязана это делать, потому что в своих письмах люди изливали ей душу. Со временем шквал личных трагедий навалился на нее столь тяжким и всевозрастающим грузом, что она подумывала бросить подкаст. Тогда-то Пит и взял проверку ее корреспонденции на себя. Тем более что количество писем начало расти в геометрической прогрессии после того, как из культового хита подкаст вырос до всеобщей сенсации.

– Позвоните своему продюсеру. – Мартинес передал Рэйчел свой телефон. – Не говорите ему о причинах ваших вопросов. Пока нам нужно держать все в тайне.

Пит ответил на втором гудке. Рэйчел быстро сообщила ему, что находится во Флориде.

– Это долгая история, а у меня мало времени, – сказала она, бросив взгляд на Мартинеса, который нагло слушал ее разговор. – Пит, мне нужно знать, получали ли мы сообщения от кого-нибудь по имени Теренс Бейли. – Рэйчел произнесла его имя по буквам. – Или Мэддисон Логан. Бейли – гость Департамента исправительных учреждений Флориды, – сказала Рэйчел. – Что касается Мэддисон Логан, то она…

– Инфлюенсер, – вмешался Пит.

– Ты ее знаешь?

– Я слышала о ней. Она видеоблогер.

– Должно быть, она очень известна.

– Я бы не сказал. Все-таки я занимаюсь анализом социальных сетей. Знать о них – моя работа. С ходу ничего не вспоминается. Но, честно сказать, я еще не успел разобраться с кучей сообщений, накопившейся за то время, что я был в больнице.

Несколькими неделями ранее Пит попал в аварию. Он на стены лез, восстанавливаясь дома.

– Я сейчас просмотрю все сообщения и свяжусь с тобой, как только смогу, Рэйч.

– Нам пора идти, – сказал Мартинес, когда Рэйчел закончила разговор.

Он собрал свои вещи и вывел ее из комнаты к двойной секции стеклянных дверей в конце коридора. Двери были сделаны из армированного стекла – обязательный атрибут в тюрьме, чтобы всегда могли увидеть, что происходит впереди.

– В тюрьмах есть старое правило, – сказал Мартинес, позвонив в домофон, чтобы охранник пропустил их. – Хотя это скорее жизненный урок. Всегда знай, куда идешь. В темных углах может быть опасно.

Утреннее затишье у водителей такси так же предсказуемо, как восход и заход солнца. Обычно оно начинается после десяти утра и заканчивается примерно за четверть часа до полудня, когда обеденный ажиотаж налетает ураганной бурей.

Томас Маккой воспользовался утренним затишьем, чтобы доехать до хозяйственного магазина, расположенного в торговом центре на окраине города. На рекламном щите над входом в магазин висела гигантская вывеска с фотографией семьи. Все стояли на лестницах и были заняты строительством дома, обшитого деревянной облицовкой: «Все, что вам когда-либо понадобится. И даже больше».

Томас пришел именно в этот хозяйственный магазин, потому что в нем было то, что было нужно Томасу и чего он был лишен в семейном магазинчике своего города: анонимность.

В сетевом магазине молодые сотрудники были больше заинтересованы в том, чтобы отрабатывать свои часы, чем запоминать имена и лица покупателей. Томас не хотел, чтобы его запомнили. Вот почему он взял с собой наличные. И именно поэтому надел бейсбольную кепку и сменил очки на уродливую роговую оправу из девяностых. Перед тем как выйти из машины, он оглядел себя в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит неприметно. Просто еще один мужчина средних лет с небольшим животиком и грубым безвкусным лицом, спрятанным за модными очками.

Заходя в магазин, он избегал камер наблюдения, глядя на список покупок, который составил ранее, пока ждал своих предыдущих пассажиров. Мысли о них не покидали его с момента их высадки в пункте назначения.

Это была молодая пара двадцати лет. Оба вежливые. Они поприветствовали его, когда сели на заднее сиденье его машины возле отеля, – не о многих своих пассажирах он мог сказать так же.

Пара держалась за руки на протяжении всей поездки. Они называли друг друга «малыш» и украдкой улыбались друг другу. Их отношения явно были на стадии медового месяца.

Дальше все пойдет по наклонной, приятель. Томас исподтишка наблюдал за ними через зеркало заднего вида.

Детали их отношений быстро выяснились из их разговора, пока он ехал через оживленное утреннее движение к торговому центру в центре города.

Они покупали кольца. Они хотели вместе выбрать обручальное кольцо, прежде чем он сделает официальное предложение. Они долго обсуждали варианты колец. Огранка. Карат. Большое значение имела цена.

Она хотела, чтобы он купил кольцо в проверенном ювелирном магазине недалеко от дома – владельцем того магазина был знакомый из церкви ее родителей, который (она была в этом уверена) сделает им скидку. Он хотел купить кольцо немедленно, даже если бы это означало, что ему придется заплатить за него по максимуму.

– Так я смогу сделать предложение на воздушном шаре, – сказал он ей. – Их компания будет вести прямую трансляцию, и все у нас дома смогут увидеть, как я встану на одно колено. Плюс мы получим бутылку шампанского и фотографии. – Он сжал ее руку. – Что скажешь, малыш?

– А может, лучше сделать все на пляже на рассвете? Здесь очень красивые рассветы. Мы можем нанять кого-нибудь, чтобы сделать фотографии.

– Пляж – это слишком банально, малыш, – надулся он. – Никто из наших друзей не делал предложение на воздушном шаре. Это будет грандиозно.

– Две тысячи долларов за предложение! Мы могли бы много куда потратить эти деньги.

– Например?

– Например, на увеличение размера кольца.

Маккой застонал, когда она упомянула о кольце побольше. Он знал все о помолвочных кольцах. Когда он делал предложение Одри, то потратил на кольцо с бриллиантом четыре месячных зарплаты. Это было три десятилетия назад, когда он был примерно в их возрасте. Одри оставила его себе, когда разорвала помолвку. Она все еще носила его кольцо несколько недель спустя, когда он увидел ее в ресторане с новым мужчиной. Когда он в конце концов поборол свою гордость и попросил вернуть кольцо, она сказала ему, что заложила его и использовала деньги для выплаты аванса за новую шикарную машину. Красную. Одри была неравнодушна к красному цвету.

Томас подумал, не рассказать ли паре о ломбарде в центре города, где кольцо с бриллиантом можно купить за гораздо меньшую цену. Тогда они смогут сделать предложение на воздушном шаре и купить кольцо с бриллиантом, который поразит всех их знакомых. Сделка была очень выгодна, если, конечно, люди не были суеверны и не боялись использовать для обручения кольцо, принадлежавшее людям, которые находились в настолько плачевном финансовом положении, что были вынуждены продавать собственные украшения. Некоторых людей такие вещи беспокоили.

– Откуда вы, ребята? – спросил он, решив, что ему придется потрудиться, чтобы упомянуть ломбард.

Пара казалась довольно милой, и он хотел им помочь.

– Лонг-Гроув, штат Иллинойс, – ответила она певучим голосом. – Это рядом с озером Мичиган.

– Не знал. Никогда не был на севере, – сказал он.

– Вам стоит съездить, – в унисон ответили они оба с заднего сиденья.

Разговор вскоре заглох в такой неловкой тишине, что Томас пожалел, что вообще начал его.

До торгового центра оставалось несколько кварталов, когда он услышал сопение. Сначала это было одно неуверенное сопение. Второй нюх был любопытным, ищущим подтверждения. Третий нюх заставил его желудок опуститься, словно в свободном падении. Именно тогда он понял, что они подозревают. Как по команде, на третьем нюхе она что-то прошептала своему жениху.

– Эй, вы не могли бы открыть у нас окно? – спросил он.

– Не уверен, что это хорошая идея, – без обиняков ответил Томас. – На этой дороге поврежден канализационный сток. Это может быть немного… э-э-э, неприятно.

Томас включил кондиционер на полную мощность, чтобы резкий аромат белой розы из капсулы с жидким освежителем воздуха, подключенной к вентилятору, распространялся по салону. Он сгорбился за рулем, ведя машину так быстро, как только мог, надеясь, что они не заподозрят его снова до того, как он их высадит.

У него были хорошие дни, когда его состояние было под контролем, и плохие, когда приходилось проявлять повышенную бдительность. Сегодня был плохой день, судя по тому, что и мальчишка в забегаловке, и эта пара заметили. Наверное, все из-за стресса. Ему всегда становилось хуже, когда он нервничал. А сейчас в его жизни и так происходило много всего. Все закончится через несколько дней, и тогда (он надеялся) все вернется в норму. Норма тоже была далека от идеала, но все же лучше, чем быть застигнутым врасплох.

Его дразнили из-за его проблемы (именно так его мать называла его состояние) еще в детском саду. Дети всегда ищут слабые места. Им не потребовалось много времени, чтобы найти его. Да и в оскорблениях они не отличались фантазией. «Мусорный мальчик». «Дерьмовая морда». В школьном автобусе в него регулярно бросали мусор. В конце концов он настоял на том, чтобы ездить в школу на велосипеде. Это была шестимильная поездка, но уж лучше так, чем с остальными.

Мать не потрудилась отвести его к врачу, когда учительница вызвала ее в школу, чтобы выяснить, нет ли у него проблем с гигиеной. Мама прямо сказала Томасу, что вылечить его невозможно. Ее дядя страдал тем же заболеванием. Поэтому он научился мыться несколько раз в день. Он научился мазаться дезодорантами и одеколонами еще в начальной школе. Ароматы маскировали запах, но лишь на время. Всегда находился какой-нибудь болтливый мальчишка, чтобы напомнить ему, что эффект от косметики слабеет.

Томас довез влюбленную парочку до торгового центра без лишних огорчений благодаря пьянящему аромату автомобильного дезодорирующего средства, которое, как он убедился за годы работы, скрывало всевозможные грехи. Высадив их, он направился в хозяйственный магазин, где и находится сейчас, прогуливаясь по проходам.

Он все еще думал о той паре и о том, как они чуть не подловили его, когда в приложении «Поездки» появилось уведомление. Он как раз выбирал веревку нестандартной длины в двенадцатом проходе. Томас достал телефон из кармана и посмотрел на экран. Пара дала ему пять звезд и чаевые.

Он выбрал длинную веревку и бросил несколько мешков с землей и несколько молодых лимонных и апельсиновых деревьев в свою огромную металлическую тележку. Еще добавил мешок гравия и точилку для ножей.

– Мне нужен совет, как отремонтировать заднее крыльцо, – сказал он продавцу-консультанту. – Кирпичная плитка пришла в негодность. Можно ли как-то освежить ее и избавиться от пятен?

– Вот это единственное средство, которое сработает. – Продавец указал на двухгаллонный пластиковый контейнер на нижней полке. – Это средство состоит в основном из соляной кислоты. Работает на отлично и очень простое в использовании.

– Вы уверены, что оно поможет от пятен? – с нарочитым сомнением уточнил Томас.

Он не хотел, чтобы продавец-консультант догадался, что он собирался использовать кислоту совсем не для удаления пятен с плитки.

– Это очень сильное средство. Оно точно сработает. Я рекомендую вам купить резиновые сапоги и перчатки. Потолще. Вы же не хотите, чтобы кислота попала вам на кожу. Потому что она прожжет ее насквозь. На самом деле эта штука может растворить даже человеческие кости.

– Правда? – в притворном удивлении откликнулся Томас.

В столовой для персонала тюрьмы закончился обед. Алюминиевая решетка была задвинута и закрывала оконный проем, через который работники столовой разносили горячие блюда. Рэйчел слышала стук моющихся кастрюль: на кухне за металлической решеткой персонал наводил порядок.

Несколько молодых охранников переговаривались за столом возле двери, через которую вошли Джо Мартинес и Рэйчел Кролл.

– Вы слышали, что произошло сегодня утром в четырнадцатой камере? – сказал охранник с большим пузом, пока нес ложку с жарким ко рту. – Мы проводили пересчет в пять утра. Новичок отказался подойти ко входу в камеру. Сказал, что устал и что он не жаворонок.

Охранник нарочно говорил детским голосом, подражая заключенному. Остальные охранники рассмеялись не только шутке, но и загодя известной им развязке.

– Держу пари, ты уложил его спать. Дал ему его плюшевого мишку, – подключился другой охранник, подражая тому же детскому голосу.

– Я зашел туда и сказал ему дружелюбным голосом: «Хочешь, я разбужу тебя через пару часов, сынок?» Черт, я даже спросил, не хочет ли он, чтобы я принес ему поднос с завтраком.

– И что он сказал? – спросил охранник помоложе, его плечи тряслись от смеха.

Рассказчик замолчал на мгновение, не в силах говорить из-за одолевавшего его смеха.

– Он сказал: «Спасибо, парень. Яйца полегче. Тосты и кофе тоже не помешают. Буду очень благодарен». Затем он перевернулся на другой бок и снова заснул.

Все охранники дружно заржали.

– Ну, я наклонил свою морду прямо к его уху и заорал: «Без проблем, сынок. В любое время». Потом я вытащил его за шиворот из камеры. Вы бы видели его лицо. Я думал, он сейчас обоссытся…

Рэйчел не услышала продолжения истории из-за громогласного хохота. Она проследовала за Мартинесом в соседнюю комнату с ковровым покрытием, которая явно предназначалась для проведения мероприятий и конференций для персонала.

На стенах висели картины маслом, изображающие тюремную жизнь. На некоторых из них были изображены необычные портреты заключенных и охранников. На других – пейзажи. Например, на одной из них сквозь решетку тюремной камеры на переднем плане виднелись ярко-зеленые верхушки сосен. На другой картине из окна тюремной камеры проглядывались очертания птиц, взмывающих в чистое голубое небо. Эта меланхоличная картина наводила на мысли о глубокой тоске по свободе.

Самой заметной картиной был портрет худощавого мужчины с вьющимися седыми волосами. Судя по тому, как он держал себя, расправив плечи и задрав подбородок, он был похож на исследователя, только что установившего флаг своей страны. Картина в позолоченной раме занимала почетное место в центре стены. На латунной табличке на раме было написано: «Фредрик Хьюз, начальник тюрьмы».

– Очень хорошие картины, – сказала Рэйчел. – Для их написания нанимали художников?

– Использовали бесплатную тюремную рабочую силу, – ответил Мартинес.

– Правда? Их нарисовали заключенные?

– Большинство картин, во всяком случае хороших, были написаны Теренсом Бейли.

Рэйчел была впечатлена очевидным талантом Бейли. Она принялась рассматривать картину, на которой были изображены банды заключенных. Под пристальным взглядом охранников они разгребали грязь в поле на фоне заборов с колючей проволокой и лесов.

– Он научился в тюрьме, – сказал Мартинес. – Как я слышал, до приезда сюда он не мог даже человечка нарисовать. Он посещал занятия по любительскому рисованию, которые вел волонтер. Через пару лет Бейли превзошел своего учителя и нарисовал вот это.

Мартинес рассказал Рэйчел, что начальник тюрьмы любит демонстрировать картины Бейли VIP-гостям в качестве примера реабилитационных программ тюрьмы.

– Между нами говоря, – сказал он, – все это чушь ради пиара. Здешняя тюрьма одна из самых суровых в стране. Здесь нет никакой реабилитации.

– Вы так и не сказали мне, за что Бейли попал сюда, – заметила Рэйчел.

– Взлом с проникновением. – Мартинес вывел Рэйчел из комнаты. – Его приговорили к двум годам. Это было шесть лет назад.

– Тогда почему он все еще здесь?

– Незадолго до своего освобождения он подрался с другим заключенным. Утверждал, что тот набросился на него. Бейли избил его до полусмерти. Выбил парню зубы. Они рассыпались по полу, как конфеты. Он получил еще четыре года за нападение.

– Значит, в общей сложности он получил шесть лет. Должно быть, он скоро выйдет на свободу, – прикинула Рэйчел.

– На самом деле он выходит на этой неделе. Фактически ему осталось сорок восемь часов до конца срока.

Рэйчел резко остановилась. Все встало на свои места. Рэйчел должна была отдать им должное: они мастерски заманили ее в ловушку. Торрено, разбудивший ее тем утром и сообщивший ей лишь скудные подробности. Мартинес, снабжавший ее информацией капля за каплей. Это было сделано намеренно.

– У Теренса Бейли нет причин рассказывать вам о встрече с Мэддисон Логан, если он собирается выйти из тюрьмы через два дня, – сказала Рэйчел. – Вы не можете пообещать, что в случае сотрудничества ему сократят срок на несколько недель или месяцев или переведут в лучшую камеру. Он все равно скоро выйдет. У вас нет никаких рычагов воздействия на него.

– Ноль рычагов, – согласился Мартинес. – У него нет причин рассказывать нам что-либо. На самом деле у него есть все основания ничего нам не рассказывать.

– Вот почему вы привели меня сюда. Вы хотите, чтобы я уговорила его рассказать все, что он знает об исчезновении Мэддисон, до того, как закончится срок его заключения и его выпустят отсюда.

– Конечно, – ответил Мартинес без тени стыда. – Удачно, что он фанат вашего подкаста. Он будет польщен, что вы пришли к нему. Велика вероятность, что он проговорится и расскажет вам что-то, что поможет продвинуть расследование. У меня только одна просьба.

– Какая?

– Не сообщайте ему, что Мэддисон пропала.

– Вы хотите, чтобы я солгала ему?

– Пусть он поверит, что Мэддисон связалась с вами, как он и велел ей, когда они встретились в тюрьме. Я надеюсь, что он расскажет вам все. Мне нужно знать, почему Бейли велел Мэддисон найти вас. Вполне возможно, что это связано с ее исчезновением.

– Значит, вы хотите, чтобы я солгала, – подтвердила Рэйчел, не пытаясь скрыть своего презрения.

– А белая ложь считается? – спросил он.

– Я не буду лгать для ФБР, – категорично заявила Рэйчел.

– Вам просто нужно дать Бейли понять, что Мэддисон попросила вас прийти сюда и поговорить с ним. Если Бейли захочет выложить все начистоту, тогда отлично. Если он ничего не скажет, значит, не скажет. Никто не закручивает ему гайки. Здесь нет никакой моральной дилеммы, Рэйчел.

– Для меня есть, – сказала Рэйчел. – Я не работаю на вас, Джо. Я не из правоохранительных органов. Я репортер. Для меня неэтично намеренно вводить кого-то в заблуждение, чтобы помочь ФБР с делом.

– Не знаю, как вы, Рэйчел, но я предпочитаю отбросить этику, когда мои принципы могут стоить кому-то жизни.

– Не пытайтесь давить на меня чувством вины, Джо.

– И не пытаюсь, Рэйчел. Это правда. Велики шансы, что выживание Мэддисон зависит от того, насколько успешно тебе удастся разговорить Теренса Бейли.

– У меня к вам вопрос, Джо, – ласково сказала Рэйчел.

– Давай.

– Кто-нибудь когда-нибудь говорил вам, что вы сволочь? Я спрашиваю для друга, – добавила она, отходя в сторону, чтобы пропустить двух тюремных охранников.

– Меня называли гораздо хуже, – дружелюбно ответил он.

– Почему-то я не удивлена!

Рэйчел изучила его мрачное выражение лица. Он не шутил с ней. Жизнь Мэддисон была в опасности. Мартинесу действительно нужна была ее помощь.

– Почему вы решили, что Теренс Бейли что-то знает об исчезновении Мэддисон? – спросила Рэйчел. – Он уже шесть лет сидит в тюрьме. Возможно, то, что Мэддисон навестила его перед своим исчезновением, – это простое совпадение. В конце концов, вы же сами сказали, что она остановилась в отдаленном кемпинге в лесу. Возможно, ее похитил незнакомец, который наткнулся на ее фургончик.

– Вы верите в совпадения, Рэйчел? – спросил Мартинес.

– Как правило, нет.

– Я не верю, что встреча Мэддисон Логан с Теренсом Бейли за несколько часов до ее исчезновения вообще может быть простым совпадением. Эти события связаны. Остается только понять как, – пояснил Мартинес, потирая затылок.

Рэйчел впервые за все время разговора заметила в его поведении признаки напряжения.

– Я считаю, что Теренс Бейли либо спровоцировал исчезновение Мэддисон, либо знает, кто это сделал, – сказал он. – Сейчас наш единственный шанс найти Мэддисон живой – это заставить Бейли рассказать нам, что ему известно.

Джо Мартинес почувствовал облегчение, когда Рэйчел Кролл согласилась встретиться с Теренсом Бейли. Он надеялся на такой исход. Он возлагал большие надежды на Рэйчел. Она была его единственной реальной зацепкой, и поэтому он приложил немало усилий, чтобы она поскорее прилетела во Флориду.

Его команда работала по многим направлениям. Люди просматривали записи дорожных камер, чтобы проследить передвижения Мэддисон за несколько дней и часов до ее исчезновения. В полевых условиях работали поисковые бригады с собаками. В Куантико пытались восстановить цифровые следы Мэддисон, основываясь на ее сообщениях в социальных сетях. Криминалисты работали над вещественными доказательствами в лаборатории. Не было сомнений, что хотя бы некоторые из этих направлений расследования дадут результат. Со временем.

Проблема заключалась в том, что оно у Мартинеса быстро заканчивалось. По статистике, первые три дня были самыми важными в делах о похищениях. После семидесяти двух часов шанс найти объект живым падал почти до нуля. С каждым часом возрастала вероятность того, что Мэддисон умрет раньше, чем они добьются прорыва в расследовании.

Именно поэтому Джо так много сил потратил на подготовку Рэйчел. Вводя ее в курс дела, Мартинес надеялся, что Рэйчел почувствует себя достаточно вовлеченной и не сможет уйти. Мартинес не преминул дать Рэйчел возможность просмотреть Instagram Мэддисон, чтобы она поняла, Мэддисон – это не просто имя, а лицо и, что еще важнее, человек, чью жизнь Рэйчел держала теперь в своих руках.

– Охранник проводит вас в зону для посетителей в камере Бейли.

Мартинес кивнул в сторону коротко стриженного тюремного охранника с толстой шеей, ждавшего на почтительном расстоянии.

– Вы не идете? – спросила Рэйчел.

– Преступники могут учуять федерального агента за сотню ярдов. По моему опыту, тенденция такова, что все они сразу становятся немыми.

Мартинес играл с Рэйчел в свою собственную версию жесткой игры. Он не чувствовал себя виноватым. Он поступал гораздо хуже. Ставки были высоки. Не только для Мэддисон, но и для Рэйчел. Теренс Бейли выходил из тюрьмы через несколько дней. И хотя Мартинес успокаивал себя, что Рэйчел опасность не грозит, он знал, что все было не так просто.

Джо Мартинес солгал Рэйчел, умолчав о главном. Он не рассказал ей подробности убийств, в совершении которых подозревался Теренс Бейли, пока его не посадили за решетку по несвязанному обвинению. Местные детективы из отдела убийств, расследовавшие серию похищений и убийств молодых женщин несколькими годами ранее, были уверены, что убийцей был Бейли.

– Теренс Бейли – хладнокровный серийный убийца, который убивает так же инстинктивно, как дышит, – сказал Мартинесу утром один из детективов.

По его словам, их рабочая теория заключалась в том, что Бейли действовал не один. У него был сообщник.

То, как Мэддисон выкрали из фургона вскоре после встречи с Бейли, наводило на мысль, что в теории детективов было зерно правды. Вполне возможно, что Бейли оповестил своего бывшего сообщника по мобильному телефону. Мартинесу было известно, что, несмотря на многочисленные меры безопасности, среди заключенных наряду с другими контрабандными товарами циркулировали телефоны.

– Заставьте Бейли говорить, но при этом сами рассказывайте ему как можно меньше, – проинструктировал Мартинес Рэйчел. – Заключенные так сильно тоскуют по разговорам, что, начав говорить, уже не могут остановиться, – продолжал он. – Вас усадят за стол со скрытым микрофоном. Он определенно работает. Агент Торрено его проверил. Так что не волнуйтесь, если не вспомните всех деталей разговора. Мы будем все записывать на случай, если Бейли скажет что-то ценное.

– Нужно ли мне что-то говорить о Мэддисон? – спросила Рэйчел.

– Назови ее имя. Посмотрим, какую реакцию ты получишь. Но не разглашай подробности. Мы не хотим, чтобы он узнал, что она исчезла. Ясно?

Рэйчел кивнула охраннику, давая понять, что готова.

– Давайте покончим с этим.

– Помните, наша цель – чтобы Бейли ошибся и случайно упомянул что-то, что поможет нам найти Мэддисон.

Глаза Рэйчел встретились с глазами Джо. Она тяжело сглотнула. Он выдержал ее взгляд и ободряюще кивнул. Чувствуя, что этого может быть недостаточно, он протянул руку и легонько сжал ее плечо.

– Рэйчел, вы справитесь. Если почувствуете себя в опасности или что что-то вам угрожает, просто подайте сигнал охраннику и убирайтесь оттуда. Хорошо?

– Конечно, – уверенно ответила Рэйчел.

– Вы делаете нам большое одолжение. После того как все закончится, мы должны встретиться. Выпьем по паре стаканчиков, и я смогу поблагодарить вас за то, что вы так хорошо потрудились, – быстро добавил он, чтобы приглашение не было истолковано превратно.

– Вы можете поблагодарить меня по телефону. Или по электронной почте, – нервно улыбнулась Рэйчел.

– Могу, – согласился он. – Но так гораздо веселее.

Он не смог сдержать улыбки. Его одолело странное ощущение, словно он надел давно не ношеные туфли.

Имя Рэйчел Кролл впервые всплыло, когда в лаборатории расшифровали сообщение, написанное Бейли во время его встречи с Мэддисон. Мартинес немедленно поручил одному из своих высококлассных аналитиков собрать всю необходимую информацию о Рэйчел. В предоставленном ему файле было множество статей из новостей и журналов о ней. Большинство из них были лестными. Некоторые обвиняли ее в том, что она разжигает национальную одержимость настоящими преступлениями, чтобы создать свой бренд в качестве подкастера.

С того момента, как Мартинес встретил Рэйчел у входа в тюрьму, он убедился, что она была гораздо большим чем сумма статей о ней в СМИ. Что касалось ее по-интимному хриплого голоса, о котором говорилось в одной из статей досье, то он должен был признать, что рецензент был до ужаса точен в этом замечании. Единственное, что упустил рецензент, – это то, что сексуальный голос Рэйчел Кролл не имел ничего общего с остальными ее достоинствами.

– До свидания, Джо. Увидимся на той стороне, – сказала Рэйчел, следуя за охранником.

Мартинес стоял в сторонке, засунув руки в карманы брюк, и смотрел, как Рэйчел и охранник исчезают в коридоре. Он верил, что Теренс Бейли не может представлять для нее угрозы. Не сейчас, когда до конца срока осталось два дня. Бейли был слишком умен, чтобы рисковать продлением своего пребывания в тюрьме.

Мартинеса беспокоило то, что произойдет после того, как Бейли выйдет на свободу. Он надеялся, что, найдя Мэддисон, его команда нароет что-нибудь, что свяжет Бейли с ее исчезновением. Даже намека на улику было бы достаточно, чтобы Мартинес получил судебное решение держать Бейли в тюрьме, погрязшей в юридической волоките, пока он не предстанет перед судом по новому обвинению. Рэйчел никогда не будет угрожать опасность.

Тюремный оперативный отдел представлял собой длинную комнату с мониторами разных размеров вдоль всей стены. Тюремные офицеры сидели за столами перед экранами и внимательно следили за передвижениями охранников и заключенных по территории тюрьмы. На самом деле они часто одним глазом следили за мониторами, а другим – за экранами своих телефонов.

Мартинес направился к главному столу, где на стуле с высокой спинкой сидел Торрено, держа в руках кружку с кофе. На одном из двух больших мониторов перед ним отображалась запись с камеры видеонаблюдения в зоне для посетителей блока. Они откалибровали углы наклона камер так, чтобы получить четкий снимок лица Рэйчел и Бейли во время их встречи. Мартинес хотел проследить за тем, как Бейли ведет себя при встрече с Рэйчел, и проанализировать язык жестов, на изучение которого он потратил всю свою карьеру.

Заключенные, которых признавали неопасными (к ним относился и Бейли, поскольку его собирались освободить) встречали своих посетителей в переоборудованной камере для неопасных заключенных на первом этаже блока. Она напоминала гигантскую львиную клетку из тех старых времен, когда в зоопарках были решетчатые вольеры. Внутри длинного прямоугольного помещения стояли круглые металлические столы, за которыми заключенные встречали своих посетителей, а охранник ходил между ними, следя за тем, чтобы не произошло ничего предосудительного.

– А вот и она, – сказал Мартинес, когда Рэйчел появилась на мониторе.

Ее задумчивое лицо заполнило первый экран, когда она села за небольшой круглый металлический стол, отведенный для встречи с Бейли. В ожидании она дергала за обрывок нитки на рубашке. Мартинес расценил это как нервный жест.

У него в кармане зазвонил мобильный телефон. Он ответил на звонок, встал и прошелся по комнате, не сводя глаз с экранов. Лицо Рэйчел было слегка повернуто, как будто она смотрела в камеру, ожидая от него поддержки. На другом экране виднелся пустой стул. Бейли все еще не пришел. Его вели из прачечной, расположенной на другом конце тюремного комплекса.

– Сейчас начнется! – воскликнул Торрено, указывая на другой монитор системы видеонаблюдения на стене. На нем отображались зернистые черно-белые кадры, на которых тюремный охранник сопровождал Теренса Бейли к столу, где его ждала Рэйчел.

Мартинес резко завершил разговор. Он перегнулся через стол так, чтобы оказаться рядом с экраном монитора. Он хотел увидеть реакцию Бейли, когда тот узнает, что встречается с Рэйчел Кролл, знаменитой ведущей, с которой он посоветовал Мэддисон связаться перед ее исчезновением.

На лице Бейли, когда Рэйчел представилась, мимолетно промелькнуло удовлетворение. Это было самодовольное выражение человека, который получил именно то, что хотел. Оно появилось и исчезло так быстро, что большинство людей не обратили бы на него внимания. Мартинес заметил. Он дал Бейли то, что тот хотел. Аудиенцию с Рэйчел Кролл. Теперь Джо оставалось только надеяться, что Бейли выложит ему все начистоту.

Мартинес проверил часы. Он сказал звонившему, что немедленно уйдет. Он резко встал и попросил у Торрено ключ от машины.

– Ты уходишь, когда начинается самое веселье? – поднял Торрено взгляд от экрана.

– Позвони мне, как только все закончится, – распорядился Мартинес, не объясняя причины своего внезапного ухода.

Торрено бросил ему ключ. Мартинес поймал его в воздухе, а затем схватил свой пиджак со спинки сиденья. Перед тем как выйти, он бросил последний взгляд на лицо Рэйчел на мониторе системы видеонаблюдения.

За долгие годы вонь мужского пота и застоявшейся мочи так сильно въелась в стены и бетонные полы блока камер строгого режима, что никакое щелочное мыло или отбеливатель не могли устранить этот резкий запах. Это был запах заключения. Удушливая вонь тюрьмы.

Рэйчел сразу же заметила его, как только переступила порог здания. Где-то наверху с леденящим душу лязгом захлопнулась дверь камеры. Вслед за этим раздался равномерный стук шагов. Рэйчел инстинктивно обернулась и посмотрела на металлические дорожки, идущие вдоль внутреннего атриума трехэтажного бетонного блока.

Охранник провел Рэйчел в зону для посетителей, расположенную рядом с входом на первый этаж, в огромной камере, со всех сторон окруженной тюремными решетками. Камеру явно переоборудовали в зону для посетителей заключенных блока.

Рэйчел села за небольшой металлический стол. В ожидании Бейли она бросила взгляд на камеру над головой. Она чувствовала, Джо Мартинес наблюдал за ней, и смущенно отвела взгляд.

Скрежет металлических кандалов возвестил о прибытии Бейли. Рэйчел расправила плечи, готовясь к встрече. Она смотрела вперед, пока охранник вел заключенного к столу. Она призвала всю имевшуюся у нее силу воли, чтобы не выдать своей нервозности, пока Бейли шел к ней. Его движения сковывали кандалы.

Его тень нависла над столом, когда он подошел ближе. У него был внушительный рост и телосложение. Он был насколько мускулистым, что оранжевый тюремный комбинезон плотно обтягивал толстые руки и бочкообразную грудь. Его волосы были светло-коричневыми, как и борода, которую не мешало бы подстричь. Он выглядел старше своих двадцати с небольшим лет – циничный и суровый. А во взгляде была заметна горечь и усталость от мира. Рэйчел предположила, что тюрьма старила душу человека.

Охранник грубо усадил его за плечи на металлический табурет напротив Рэйчел. Едва сев, Теренс Бейли посмотрел на нее. Глаза у него были бледно-голубые. И ледяные. Рэйчел сглотнула и некоторое время смотрела на него, пока охранник тянулся к металлическим кольцам, ввинченным в стол, чтобы пристегнуть к ним наручники Бейли.

– Это необходимо? – спросила Рэйчел у охранника.

– Это крыло с низким уровнем опасности, так что решайте сами, мэм.

Тюремный охранник подождал, пока она примет решение.

– В таком случае оставьте его как есть, пожалуйста, – ответила Рэйчел вопреки здравому смыслу.

Она не сомневалась, что Теренс Бейли мог броситься на нее и свернуть ей шею своими мощными руками, если ему захочется.

Зрачки Бейли сузились, превратившись в гневные точки.

– Думаете, я рассыплюсь в благодарностях?

– Если хотите.

Он уставился на нее. Его светлые глаза горели отвращением и чем-то еще. Любопытством.

– Кто вы? – спросил он.

– Меня зовут Рэйчел Кролл.

По его лицу медленно расползлась довольная улыбка.

– Ты выглядишь совсем не так, как я думал.

– А чего ожидали вы?

– Блондинку. Горячую блондинку. Но ты выглядишь лучше. – Он кивнул сам себе, его тон был одобрительным. – Черт возьми, после шести лет в этом заведении мне могут привести восьмидесятилетнюю старуху с усиками на подбородке, и я все равно сочту ее сексуальной.

– Какой сомнительный комплимент, – несерьезно заметила Рэйчел.

На его лице появилась наглая ухмылка, придавшая ему на удивление мальчишеский вид. Он потер бороду костяшками пальцев.

– Если бы я знал, что ты ко мне придешь, я бы побрился. Может быть, даже погладил бы одежду. Так делают другие парни, когда к ним приходят гости, – сказал он, разглаживая ткань на лацкане.

Оранжевый не шел Теренсу Бейли. Он был кричащим и аляповатым на фоне его побледневшей от недостатка солнечного света кожи. Его рукава были закатаны до локтя, обнажая замысловатую монохромную татуировку, сделанную синими чернилами на левом предплечье. Еще одна татуировка была на шее. Должно быть, он набил их сам чернилами от шариковой ручки. Рэйчел не представляла, как он смог пережить боль от нанесения татуировки.

Она почувствовала, как под добродушным лицом закипала ярость, маскируемая вспышкой наглой ухмылки. Ей следовало быть настороже. Рэйчел чувствовала, что его настроение было таким же нестабильным, как и погода, которая могла измениться в любой момент.

– Я слышала, вы скоро выходите на свободу?

Рэйчел пыталась перевести разговор в безопасное русло. Она посмотрела на его руки в наручниках. Обмотанный вокруг левой руки бинт постепенно развязывался.

– Еще два дня.

– У вас есть какие-то планы, как отпраздновать освобождение?

– Я пойду в стейк-ресторан. Закажу самую большую кость, которая есть в меню. С пивом. Может, даже найду себе даму. Нет смысла есть в одиночестве. – По его лицу пробежала волна гнева. – Мне не стоит планировать заранее. Это место может затянуть тебя назад.

– Два дня – это не так много, – заметила Рэйчел. – Что может произойти за это время?

– Ты когда-нибудь была в тюрьме?

Рэйчел покачала головой.

– Я не поверю, что свободен, пока не окажусь за воротами тюрьмы. Комиссия по условно-досрочному освобождению каждый раз отказывала мне. Всегда находили оправдание. Я был образцовым заключенным. Ни разу не оступился. За исключением одного раза, и то не по моей вине.

Он резко сменил тему.

– Вы второй нормальный посетитель с тех пор, как меня здесь заперли. У меня никогда не было посетителей, за исключением моего жуликоватого адвоката. А он брал почасовую оплату. Столько лет прошло, и вот перед самым освобождением появляются две симпатичные дамы. Я стал сам мистер Популярность. – Он облизал потрескавшиеся губы. – Неисповедимы пути Господни, – с сарказмом произнес он.

Немигающий взгляд придавал его шуткам леденящую холодность.

Рэйчел предположила, что второй посетительницей была Мэддисон. Она решила не спрашивать. И все же.

– Каждый мужчина здесь будет чертовски завидовать, что ты ко мне пришла. Знаменитая Рэйчел Кролл.

– Не так уж я и знаменита.

– Ты лучше знаменитостей. – Он кивнул, чтобы подтвердить истинность своего утверждения. – Когда жены и подруги перестают писать и ходить в гости, мужчины обращаются с молитвами к Иисусу и к тебе, Рэйчел.

– Почему ко мне?

– Большинство мужчин заперты здесь пожизненно. Единственный шанс, который у них остался, – это если ты осветишь их дело в своем подкасте и добьешься нового суда. Как ты сделала для того тренера.

Он поерзал на металлическом стуле.

– Он вышел на свободу, потому что был невиновен, – сказала Рэйчел. – Держу пари, вы не сможете сказать этого о большинстве мужчин здесь.

– Наверное, нет, – признал он.

– А как насчет вас? Вы когда-нибудь писали мне? – спросила Рэйчел.

– Один раз. Но я его порвал. Так и не отправил.

– Почему?

– Не был уверен, что могу доверять тебе.

Его глаза буравили Рэйчел.

Он угрожающе наклонился вперед. Тюремный охранник, расхаживавший вокруг металлических столов, обернулся в их сторону, услышав, как от резкого движения зазвенели кандалы Бейли.

– Могу ли я доверять тебе, Рэйчел?

Бейли говорил тихо, как ночной призрак.

– Все зависит от вас, – бесстрастно ответила Рэйчел, не желая поддаваться запугиванию.

– Я так не думаю, – сказал он, снова откинувшись на спинку стула. – В этом я убедился на собственном опыте. Я пробовал довериться пару раз… – Он усмехнулся. – Скажем так, не вышло.

– Мне жаль это слышать.

Он почесал бинт, обмотанный вокруг руки. Наручники дребезжали от каждого почесывания.

– Может, стоит рассказать тебе? – Он сделал паузу. – Нет, ты мне не поверишь.

Теперь его смех был горьким.

– А вы попробуйте.

– Тюрьма пригласила учителя рисования, чтобы он проводил занятия с заключенными. Мистера Хендли.

Бейли рассказал Рэйчел, что пришел на занятия от скуки. Он никогда в жизни не рисовал, и у него не было никакого интереса к обучению. Занятия стали для него развлечением посреди душераздирающей тюремной рутины. Шанс освободиться от рабочих обязанностей или вырваться из четырех стен своей мрачной камеры.

– Я не рассчитывал, что буду получать от этого удовольствие. Но мне понравилось. Я был хорош. Чертовски хорош, – сказал он. – Примерно в это время я почувствовал, что должен рассказать кому-нибудь. Чтобы сбросить этот груз. Человек не может нести такое бремя вечно. – Он сделал паузу. – Я хотел, чтобы кто-то еще знал. На случай, если со мной что-то случится. Я решил рассказать мистеру Хендли. Он был единственным, кто относился ко мне как к кому-то стоящему.

Он снова замолчал, погрузившись в свои мысли.

– Вы доверились ему? – уточнила Рэйчел.

– В некотором роде. Как оказалось, он был рядом не так долго, чтобы быть полезным.

Он почесал повязку на руке.

– Что с ним случилось?

– Русский громила. Я слушал, что он был киллером для мафии в прошлом. Его обидел отзыв мистера Хендли о его акварельной живописи. Он попытался выколоть мистеру Хендли глаз острым концом тонкой кисточки. После мистер Хендли больше не возвращался. На этом занятия искусством закончились. Больше никакой реабилитации.

Он произнес каждый слог так, что слово «реабилитация» прозвучало как проклятие.

– Я видела ваш портрет начальника тюрьмы и некоторые другие ваши картины по дороге сюда, – сказала Рэйчел. – Они хорошие. Правда очень хорошие.

Он улыбнулся.

– В картинах гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

– Что вы имеете в виду? – спросила Рэйчел.

– Ты умная женщина, Рэйчел, – улыбался он, продолжая говорить загадками.

Рэйчел подозревала, что он пытался что-то сказать ей, не называя. Возможно, он был осторожен, потому что знал, что их разговор записывался тюремщиками.

– Тут мне дают только несколько скучных красок и несколько холстов, которые приходится использовать повторно. Одна картина сменяет другую…

Наручники зазвенели, когда он снова почесал тыльную сторону руки. Неплотно прилегающая повязка частично отвалилась, обнажив татуировку, сделанную черными чернилами. На первый взгляд она напоминала символ бесконечности. Но потом Рэйчел поняла, что символ образован змеей, поедающей свой собственный хвост. Татуировка была замысловатой. Поразительная детализация для самодельной тюремной татуировки.

Бейли заметил, что Рэйчел смотрит на татуировку. Он поспешно натянул повязку на место, словно что-то скрывая.

– Зачем ты пришла сюда, Рэйчел?

– Мэддисон Логан, – лаконично ответила она.

Джо Мартинес предложил Рэйчел назвать имя Мэддисон и посмотреть, что из этого выйдет. Именно так она и поступила.

Выражение лица Бейли стало ледяным при упоминании имени пропавшего инфлюенсера.

– Что за Мэддисон?

Его тело напряглось. Тон стал враждебным.

Рэйчел передернуло. Такой реакции она не ожидала.

– Два дня назад вы поручили Мэддисон связаться со мной. И вот я здесь.

Он пристально посмотрел на Рэйчел.

– Зачем вы сказали ей связаться со мной? – продолжала Рэйчел, игнорируя его вопрос.

Казалось, он вот-вот взорвется.

– Что-то здесь не так, – выпалил он. – Если бы ты действительно поговорила с ней, то знала бы все. Ты бы не сидела здесь и не задавала глупых вопросов.

Бейли повысил голос настолько, что охранник обернулся и предупредил его, чтобы он вел себя потише. Бейли насмешливо посмотрел на Рэйчел.

– Вы, ублюдки, никогда не сдаетесь. Вы сделаете все, чтобы удержать меня здесь. Вы даже будете притворяться знаменитым подкастером. Ты не Рэйчел Кролл. Держу пари, ты коп под прикрытием.

– Я не коп, – сказала Рэйчел.

– Докажи это.

– Я не могу. По крайней мере, сейчас. Я сдала свою сумочку на входе в тюрьму.

Рэйчел не могла предложить ему никаких доказательств, кроме своего слова, что она та, за кого себя выдает.

– Я так и думал, – скептически сказал он. – Уведите меня отсюда, – позвал Бейли охранника, с силой отталкиваясь от стола, чтобы поднялся. – Уведите меня отсюда, черт возьми!

Если бы металлический стол не был ввинчен в бетонный пол, он бы опрокинулся от яростных движений Бейли.

– Заткнись, или мы лишим тебя привилегий, – пригрозил охранник, заковывая Бейли в кандалы.

– Каких привилегий, приятель? Я выйду отсюда через два дня. Свободен и чист, – сказал Бейли, когда охранник грубо подтолкнул его к двери.

Бейли самодовольно зашагал прочь, его кандалы звенели при каждом шаге.

На долю секунды он остановился возле двери и что-то крикнул Рэйчел. Его слова заглушил звон кандалов и грохот захлопнувшейся где-то в блоке железной двери камеры.

Он поднялся по металлической лестнице и пошел по дорожке на этаж выше. Когда Рэйчел вышла из камеры на ослепительно яркий солнечный свет, раздался грохот закрывающейся где-то наверху двери в камеру Бейли.

– Он что-то сказал мне перед тем, как уйти, – сказала Рэйчел охраннику, когда они шли обратно к главному зданию. – Вы стояли рядом с ним. Вы слышали, что он сказал?

– Да, мэм, слышал.

– И что? Что он сказал? – надавила Рэйчел.

– Не знаю, стоит ли говорить.

– Почему нет?

– Потому что тогда вам начнут сниться кошмары.

Когда Рэйчел дошла до здания для VIP-посетителей, где ее зарегистрировали ранее, специального агента Джо Мартинеса уже не было. Вместо него Рэйчел ждал агент Марк Торрено. Он небрежно облокотился на стойку и переписывался с кем-то по телефону в ожидании, когда охранник приведет Рэйчел в комнату.

Не сказав Рэйчел ни слова, Торрено нетерпеливо поднял руку, давая понять тюремному служащему, что они готовы забрать свои вещи.

– Неужели вы не спросите меня, как все прошло?

Рэйчел была удивлена столь явной незаинтересованностью Торрено, учитывая, как много зависело от ее встречи с Теренсом Бейли. Джо Мартинес неоднократно подчеркивал это.

– Конечно. Как все прошло? – повторил он вопрос Рэйчел, не отрываясь от переписки.

– Не очень, – ответила Рэйчел. – Но думаю, вы и сами знаете. Вы наверняка видели все происходящее по камерам наблюдения?

– Видел. Жаль, что Бейли ничего не сказал, но попробовать все же стоило.

Сдержанная реакция Торрено удивила Рэйчел. Еще больше ее удивило то, что нигде не было Джо Мартинеса.

– Где Джо? – спросила Рэйчел, пока служащий доставал ее вещи из шкафчика за стойкой.

– Специального агента Мартинеса вызвали, – ответил Торрено. – Он приносит свои извинения.

Клерк с грохотом положил сумочку Рэйчел и другие вещи на стойку, а затем подошел к Торрено, чтобы помочь ему.

– Что происходит? – спросила Рэйчел, забирая свой телефон и сумочку.

Торрено не ответил, пока подписывал бумаги, чтобы забрать свой глок.[11]

– Вы сказали, что Джо вызвали, но не сказали куда, – сказала Рэйчел.

– Мне нельзя об этом говорить, – сказал Торрено.

Он взял свой пистолет и пристегнул его к плечевой кобуре. Он выглядел так, будто сильно торопился.

Когда они вышли из здания, Рэйчел отклеила наклейку с изображением посетителя от своей рубашки. Она задержалась, чтобы надеть солнцезащитные очки, а затем вышла из здания вместе с Торрено. Он снова был слишком сосредоточен на переписке, чтобы разговаривать.

Часы посещения закончились. Парковка опустела. Не осталось ни одного члена семьи, беспокойно ожидающего своей очереди на посещение тюрьмы.

«К черту его», – подумала про себя Рэйчел.

Она не стала рассказывать Торрено о странном замечании, которое Бейли бросил перед уходом.

Они шли по тропинке к парковке, где арендованная Рэйчел машина жарилась под лучами полуденного солнца, безжалостно палившего с безоблачного неба. Рэйчел разочаровывало то, что ей не удалось вытянуть из Бейли никакой информации.

– Мы можем попробовать завтра, – предложила Рэйчел. – Я могу снова встретиться с Бейли первым делом утром. На этот раз я расскажу ему правду об исчезновении Мэддисон. Возможно, он захочет поговорить, если будет знать, что я честна с ним.

– Мы ценим ваше предложение, – сказал Торрено, тщательно подбирая слова. – Нам кажется, что Бейли не изменит своего решения. Будет лучше, если вы отправитесь домой, а дальнейшим расследованием уже займемся мы.

Рэйчел посмотрела не него. Она знала, что ее пытаются водить за нос.

– Значит, на этом все? Я теперь должна ехать домой, как послушная девочка, раз уж ФБР больше не нуждается в моих услугах?

– Агент Мартинес просил меня поблагодарить вас от его имени за то, что вы пришли сегодня, – ответил Торрено, словно читая с листа. – Он сожалеет, что не смог попрощаться сам. Он просил передать вам, что обязательно свяжется с вами, когда все закончится.

– А как же Мэддисон? – Рэйчел удивляло, насколько подавленной она себя чувствовала из-за пренебрежительного отношения Торрено. – Я думала, Бейли – ваша единственная зацепка. Как вы собираетесь искать Мэддисон, если у вас нет никаких зацепок?

Торрено снова погрузился в переписку. Его вновь обретенная сдержанность взбесила Рэйчел. Внезапно ее пытались прогнать.

– Вам забронировали рейс в десять двадцать из Орландо, – сказал Торрено, с эффективность турагента рассказывая ей все этапы ее отъезда. – У вас гибкий тариф. Вы можете отправиться в аэропорт и сразу же улететь домой. Я проверил. Есть несколько свободных мест. Или же вы можете придерживаться первоначального времени вылета. Это даст вам несколько часов на осмотр достопримечательностей или отдых на пляже. Купите себе хорошую еду. Мы оплатим ваши расходы.

Рэйчел стиснула зубы. Она терпеть не могла, когда ее опекали.

– Расслабиться на пляже – звучит замечательно. Может быть, я напьюсь фруктовых коктейлей с милыми зонтиками с насаженными на них вишенками. Я просто одержима фруктовыми коктейлями, – заметила она. – И вишней.

Если Торрено и заметил ее сарказм, то никак этого не показал. Они попрощались, и Рэйчел направилась к своей машине. Торрено пошел в другую сторону, направляясь к воротам тюрьмы. За территорией тюрьмы раскинулась парковка, которая была забита до отказа, когда она приехала. Рэйчел предположила, что именно там он и припарковал свою машину.

Прежде чем отъехать, Рэйчел включила двигатель, чтобы охладить машину. Она достала из сумочки блокнот и записала свои впечатления от встречи с Бейли. Рэйчел планировала написать специальный репортаж для своего подкаста, как только дело Мэддисон Логан будет раскрыто, как она надеялась, с положительным исходом – Мэддисон будет найдена целой и невредимой.

Пока еще все только начиналось, и Рэйчел понятия не имела, в каком направлении будет развиваться подкаст, поэтому записывала все, что запомнила из своего визита в тюрьму. Она всегда вела тщательные записи. Это помогало ей не упустить мелкие, легко забываемые детали, которые могли оказаться важными.

Рэйчел по памяти зарисовала татуировку, которую мельком увидела на руке Бейли. Получилась не очень удачная иллюстрация, но ее будет достаточно, чтобы вспомнить, когда она снова обратится к ней.

Наконец она записала леденящее душу предупреждение Бейли, которое было заглушено фоновым шумом в блоке. Пока они шли обратно к зоне для посетителей, Рэйчел убедила тюремного охранника рассказать, что сказал Теренс Бейли, когда его уводили.

«Самый страшный монстр всегда прячется у всех на виду».

Опознать молодую женщину, чье тело Оуэн Брэгг нашел прислоненным к сосне на хребте в заповеднике, оказалось непросто.

Не было найдено ни телефона, ни сумочки. В карманах ее джинсов не было водительских прав. На ней не было украшений.

Ее ладони были сильно обожжены. Убийца облил их жидкостью для зажигалок, чтобы гарантированно уничтожить ее отпечатки пальцев перед тем, как поджечь тело. Единственная причина, по которой тело девушки не сгорело дотла, заключалась в том, что вскоре после поджога (предположительно в то время, когда убийца направлялся вниз по хребту) пошел дождь.

Судебный патологоанатом, проводивший вскрытие, считал, что жертва не могла сбежать из дома. На ее теле не было признаков, характерных для живущего на улице человека. Она была ухоженной. У нее не было следов от уколов или других признаков употребления наркотиков. Не было старых синяков или заживших переломов костей, указывающих на физическое насилие. Не было и явных признаков того, что она ночевала на улице. Напротив, общее впечатление патологоанатома было крайне положительным, когда я встретилась с ним в его офисе.

– Казалось, о ней хорошо заботились. Хорошо кормили. Присматривали. Я все время думал, что где-то там есть семья, которая, должно быть, очень переживает за нее. И не зря.

Полиция знала лишь ее основные приметы. Девушка-подросток, вероятно, около семнадцати-восемнадцати лет. Афроамериканка. Стройная, среднего роста, подтянутая и здоровая девушка, у которой впереди была целая жизнь, пока ее не зарезали в порыве ярости.

Эта девушка-подросток, на месте смерти которой Оуэн написал «Неизвестная девушка», погибла невообразимо жестокой смертью.

Судебный патологоанатом насчитал четырнадцать ножевых ранений, в основном в живот. Некоторые из них сломали ей ребра, а один из тычков оказался настолько глубоким, что частично перебил спинной мозг. Признаков сексуального насилия не обнаружили.

Синяки на шее свидетельствовали о том, что девушку душили достаточно долго, чтобы она потеряла сознание. Отсутствие следов борьбы на руках, ладонях и предплечьях подтверждало версию о том, что убийца душил ее, пока она не потеряла сознание, и только потом начать неистово резать жертву ножом.

Кожа на запястьях и лодыжках девушки была покрыта ссадинами от веревок. Синяки указывали на то, что перед смертью ее некоторое время держали связанной.

Орудием убийства, скорее всего, был большой нож с зазубринами, возможно, один из тех видов охотничьих ножей, которые покупают в магазинах для любителей активного отдыха.

Жертву могли так и не найти, если бы Оуэн не заметил тонкий шлейф дыма, поднимавшийся из глухого уголка леса тем роковым ранним утром.

В противном случае тело девушки сожрали бы шакалы и другие падальщики. Может быть, когда-нибудь в далеком будущем поднимающийся на хребет турист нашел бы человеческую кость. Возможно, начались бы поиски пропавшей, однако вряд ли полиция смогла бы найти хоть что-нибудь говорящее о том, кем была та девушка и что с ней случилось.

Природа стерла бы все следы ее существования, а семья так ничего бы и не узнала и оказалась бы обречена на вечную печаль. Они не смогли бы навестить ее могилу. И не смогли бы попрощаться с ней.

Повезло, что тело нашел Оуэн Брэгг. И еще больше повезло, что внимательный судмедэксперт нашел крошечный фрагмент улики, способной подсказать разгадку для этого расследования.

Ворота поднялись, и Рэйчел выехала за пределы тюремного комплекса. Она проехала мимо автобусной остановки, где под навесом в тени стоял мужчина. Рэйчел догадалась, что сидеть на металлическом сиденье автобусной остановки было бы слишком горячо. Только проехав мимо, Рэйчел смогла получше рассмотреть несчастного пассажира, ожидавшего на полуденной жаре. Это был агент Торрено.

Взвизгнули тормоза. Рэйчел резко остановила машину и проехала задом вплоть до автобусной остановки. Она опустила стекло пассажирского сиденья.

– Было бы неплохо, если бы мы перестали вот так встречаться друг с другом.

– Джо взял машину, – с сожалением пояснил агент.

На его лице блестел пот. Солнце палило, и мизерная полоска тени становилась тоньше с каждой секундой.

– Подвезти вас? – предложила Рэйчел.

Торрено с видимой неохотой посмотрел на дорогу, словно надеялся на волшебное появление автобуса или такси. Пот струился по его лбу. Он смахнул его и ослабил галстук, давая каплям беспрепятственно стекать вниз по шее.

– Давайте, запрыгивайте. Я отвезу вас, куда вам нужно, – сказала Рэйчел. – Приставленный ко мне агент сказал, что я свободна до конца дня.

– Хорошо, – нехотя согласился Торрено.

Жара победила в нем упрямство.

Следуя указаниям Торрено, Рэйчел въехала в государственный лес Дельта-Спрингс. Несколько миль дорога извивалась и петляла, пока машина не достигла развилки. Справа от развилки висел информационный знак, указывающий в сторону кемпинга, где пропала Мэддисон Логан.

Торрено посоветовал Рэйчел ехать по другой дороге. Узкой и плохо ухоженной. Асфальт хрустел под колесами, пока дорога не превратилась в грунтовую.

Несколько миль они ехали по ухабистой, покрытой выбоинами дороге вверх по склону. С вершины они увидели дикие поля, тянущиеся вдоль устья реки к берегам пойменных озер, отделявших национальный лес от тюрьмы. В поле зрения показалась собака операционного отдела с кинологом.

– Остановитесь, – приказал Торрено, увидев полицейскую собаку. – Я выйду здесь. Можете разворачиваться и ехать обратно.

Он явно не хотел, чтобы Рэйчел ехала дальше, отчего ей еще сильнее захотелось продолжить путь. Рэйчел пробормотала, что дорога была слишком узкой для разворота и было бы проще развернуться немного дальше, на повороте. Торрено не смог придумать, как ее остановить.

Когда они проехали мимо густых зарослей деревьев, росших у изгиба дороги, взгляду открылась вся картина. По другую сторону поля, по которому сновали собаки-ищейки, была установлена белая брезентовая палатка. Несколько машин правоохранительных органов было припарковано на обочине дороги. Вокруг палатки собралась толпа людей.

– Они нашли Мэддисон, не так ли? – спросила Рэйчел в тишине, наступившей после того, как она заглушила двигатель.

Торрено со щелчком отстегнул ремень безопасности и открыл дверь машины.

– Спасибо, что приехали и подвезли, – сказал он и вышел, закрыв за собой дверь.

Рэйчел опустила окно.

– Вы плохо меня знаете, если думаете, что можно оставить меня в неведении и отправить по своим делам. Так не пойдет.

– Вам лучше смириться! – воскликнул он.

– Я хочу поговорить с Джо.

– Специальный агент Мартинес сейчас слишком занят, чтобы разговаривать. Вам лучше уйти. Тут могут находиться только уполномоченные лица.

Торрено пошел по дорожке из примятой высокой травы, вытоптанной людьми, снующими взад и вперед от брезентовой палатки.

Рэйчел вышла из машины. Она тихонько закрыла водительскую дверь, не запирая ее, и прошла несколько ярдов за Торрено, стараясь ступать по его следам. Скрежет генератора заглушил звук ее шагов, когда она последовала за ним к группе людей, работающих у брезентового навеса.

Агент Мартинес сидел на корточках на земле. Он поднял голову и посмотрел в сторону приближающегося к нему агента Торрено.

Именно Мартинес первым заметил Рэйчел. Торрено все еще не знал, что Рэйчел не уехала и шагала по траве позади него. Рэйчел была слишком далеко, чтобы расслышать слова Мартинеса, но она догадалась, какую фразу он сказал. По его перекосившемуся лицу было понятно, что он не рад был ее видеть. Он резко встал и направился к ней.

– Разве агент Торрено не сказал вам, что вы можете идти?

– Вы нашли ее? – спросила Рэйчел, игнорируя его вопрос.

Она шагнула в сторону, чтобы лучше разглядеть место происшествия у брезентового шатра. Криминалисты работали вокруг грязной ямы, оцепленной лентой с изображением места преступления.

– Мы нашли кого-то, – ответил он.

– Это Мэддисон?

– Пока не знаем. Большая часть тела утоплена в густой грязи. Криминалисты вряд ли успеют вытащить ее до того, как стемнеет. Поэтому мы устанавливаем прожекторы и генератор.

– Вы сказали «ее». Значит, это женщина?

Он кивнул.

– Пока рано утверждать, что это Мэддисон. Мы уверены, что это женщина, скорее всего молодая, судя по фотографиям, которые сделал полицейский, нашедший ее, прежде чем тело затянуло в грязь. Умерла она недавно. Возможно, в течение дня или двух.

Логика подсказывала, что тело действительно принадлежало Мэддисон. Ее нашли всего в нескольких милях от места ее исчезновения.

– Когда вы узнаете наверняка?

– Это займет некоторое время, – вздохнул он. – Грязь во многом схожа с зыбучими песками, так что тело трудно будет вытащить. Единственный опознавательный признак, который у нас есть на данный момент, – это небольшая татуировка в виде змеи на ее руке. Она довольно необычная. Надеемся, она поможет нам с опознанием.

Он оглянулся через плечо на команду, извлекающую тело.

– Мне пора возвращаться. У нас впереди много работы.

– Вы сказали, что у жертвы была татуировка в виде змеи, – сказала Рэйчел. – Татуировка была похожа на эту?

Она порылась в сумочке в поисках своего репортерского блокнота, нашла нужную страницу и протянула ее Мартинесу, чтобы тот мог хорошенько рассмотреть набросок татуировки Теренса Бейли, который она сделала, пока была в машине. Это была змея, свернувшаяся в символ бесконечности и поедающая свой собственный хвост.

– Откуда вы узнали?

Мартинес выхватил у Рэйчел блокнот и внимательно изучил рисунок.

– У Бейли была повязка на руке. Он продолжал ее чесать. В конце концов повязка сползла и открыла эту татуировку. Эскиз татуировки я нарисовала уже потом, когда записывала свои впечатления от встречи.

– Подождите здесь, – приказал он.

Мартинес унес блокнот Рэйчел с собой под брезент, рядом с которым криминалисты устанавливали деревянный настил вокруг грязевого бассейна, где было найдено тело.

Минуты шли. Рэйчел ждала, пока Мартинес совещался со своими коллегами. Он вернулся с планшетом в руках. Подойдя к Рэйчел, он увеличил изображение татуировки на руке жертвы, размером не больше монеты. Он объяснил, что снимок был сделан полицейским кинологом незадолго до того, как тело погрузилось в грязь. Затем он показал Рэйчел эскиз татуировки Теренса Бейли для сравнения.

– Полное совпадение, – сказал он.

Вдалеке залаяла собака. Повернувшись, Рэйчел заметила команду кинологов с собаками, параллельными линиями прочесывающих окрестности болот в поисках улик.

Рэйчел изучала Джо Мартинеса, который разговаривал по телефону, повернувшись к ней спиной. От нее не укрылось, как едва уловимо изменилось его настроение с тех пор, как они разговаривали в тюрьме. Там всеми его действиями руководила срочность. Он быстро ходил. Быстро говорил.

Теперь же он был созерцателен и методичен. Все проверял и перепроверял. Рэйчел догадалась, что в этом и заключалась разница между поисками пропавшего человека, где время имело решающее значение, и расследованием убийства, где была важна тщательность.

По правде говоря, Мартинес, вероятно, с самого начала знал, что судьба Мэддисон была предрешена, как только ее выкрали из фургона.

– Что это за предложение, которое вы выделили в своих записях? Я не могу разобрать вашу стенограмму, – спросил Мартинес, закончив разговор.

Он протянул Рэйчел ее блокнот репортера.

Рэйчел посмотрела через его плечо на блокнот. Он указал на ее каракули над эскизом татуировки Теренса Бейли в виде бесконечной змеи.

– Здесь написано: «Самый страшный монстр всегда прячется у всех на виду», – сказала она, расшифровывая свои каракули.

– Откуда, черт возьми, вы это взяли? – спросил Мартинес.

– Теренс Бейли сказал это, когда его вели обратно в камеру.

– Звучит как угроза.

– Мне тоже так показалось.

– Вам пора идти, Рэйчел, – решительно сказал Мартинес. – Это место преступления. Мы не можем допускать сюда гражданских. Уверен, вы понимаете.

– Значит, в тюрьму к Теренсу Бейли меня привезти можно было, а теперь я гражданское лицо и не могу находиться на месте преступления?

Рэйчел раздражало, что ее сразу же отстранили от дела.

– Расследование перешло в новую фазу, – сказал Мартинес, не отвечая на риторический, как он справедливо полагал, вопрос. Он пошел рядом с ней по дорожке к ее машине. – Мы ценим ваше время, которое вы потратили на то, чтобы приехать сюда, и всю вашу помощь. Очень ценим.

«Черта с два», – подумала Рэйчел.

Когда они дошли до машины, Мартинес дал ей указания, как быстрее всего вернуться на главное шоссе.

– Счастливого полета домой, Рэйчел.

Он на мгновение приостановился, словно пытаясь решить, стоит ли говорить что-то еще. Это было странное, неловкое движение, которое казалось нехарактерным для столь решительного мужчины. В конце концов он услужливо открыл перед Рэйчел дверцу машины. Когда она забралась в салон, пристегнулась и завела двигатель, он дважды похлопал по крыше, прежде чем отойти, чтобы дать ей возможность уехать.

Этот жест взбесил Рэйчел почти так же сильно, как и то, что ее отстранили от расследования ФБР. Она заглушила двигатель, отстегнула ремень безопасности и вылезла из машины.

– Что еще? – спросил Мартинес.

– Бейли не убивал Мэддисон. Он не мог. Он находится в тюрьме строгого режима. Кто-то другой совершил убийство и бросил ее тело здесь, на этом поле. Бейли что-то знает. Я сразу заметила.

– К чему вы клоните?

– Между нами установилось достаточное взаимопонимание, пока Бейли не поймал меня на лжи о Мэддисон. Почему бы мне не вернуться в тюрьму и не поговорить с ним снова? На этот раз я расскажу ему правду и принесу удостоверение личности, чтобы он знал, что я та, за кого себя выдаю.

– Он ушел разозленным. Вряд ли после этого он захочет с вами сотрудничать, – сказал Мартинес. – Кроме того, мне бы не хотелось, чтобы вы снова встречались. Особенно если вспомнить про его угрозу о монстре, которую он бросил перед уходом.

– Вы пытаетесь защитить меня? В этом всё дело?

– Возможно, – согласился он. – Я рисковал, приводя вас сюда. Это не сработало. Я не хочу снова подвергать вас опасности.

– Опасности? – Рэйчел насмешливо хмыкнула. – Этот парень сидит в тюрьме строгого режима. Вы сами сказали, что из нее не сбежать.

– Он выходит через два дня, – мрачно напомнил ей Мартинес. – Если Бейли способен хотя бы на толику того, в чем его обвиняют, то вам не захочется снова столкнуться с ним, когда он окажется на улице. Идите домой, Рэйчел.

– Я не работаю на ФБР. Куда мне идти и что делать – исключительно мое собственное решение.

– Рэйчел, – вздохнул Мартинес. – Расследование приняло трагический оборот. Я бы хотел, чтобы все сложилось иначе. Но это не так. В результате нам не нужна ваша помощь. Ваш билет с гибким тарифом. Вы можете сесть на утренний рейс. Отправляйтесь домой. Я сообщу вам, когда появятся какие-либо новости. Как только мы будем готовы обратиться к СМИ, я лично позабочусь о том, чтобы вы получили эксклюзив.

Рэйчел было обидно, что Джо Мартинес решил, будто ее волнует только получение эксклюзивного материала. Она смотрела видеоролики Мэддисон. Она просмотрела множество ее фотографий. Мэддисон была общительной девушкой, которая с головой окунулась в жизнь. Она не заслуживала такой жестокой смерти. Рэйчел посмотрела в сторону грязной ямы, где криминалисты устанавливали лебедки для извлечения тела. Рэйчел почувствовала непреодолимое желание найти ублюдка, виновного в убийстве Мэддисон.

– Что ж, ладно. Может, еще увидимся, Джо.

Рэйчел развернулась и пошла к своей машине.

Взвизгнув шинами, ее машина проехала мимо Джо Мартинеса. Он стоял на обочине и смотрел ей вслед, засунув руки в карманы и все еще удивленный внезапной переменой ее настроения.

Рэйчел не собиралась улетать рано утром. Выехав из национального леса, она повернула в сторону Дейтона-Бич, пляжного курорта, известного своими автогонками и дикими студенческими вечеринками, которые обычно закатывали во время весенних каникул. Там же шесть лет назад Теренс Бейли был арестован за взлом и проникновение.

У Рэйчел был остаток дня и вечер, чтобы выяснить как можно больше о Мэддисон Логан и Теренсе Бейли. Они знали друг друга. Это было очевидно по записи их встречи в утро исчезновения Мэддисон, сделанной камерами видеонаблюдения. Рэйчел начала с выяснения того, откуда они узнали друг о друге.

За рулем Рэйчел позвонила Питу. Она попросила его достать данные о предъявленном обвинении по делу Бейли и все судебные документы.

– Зачитай мне все самое интересное, – приказала Рэйчел, когда Пит перезвонил ей после того, как достал судебные документы.

Пит подчинился, быстро зачитав нужные фрагменты. Рэйчел запомнила их. Когда Пит закончил, Рэйчел повесила трубку и позвонила, чтобы договориться о встрече.

Ей сказали заехать на поздний обед в кафе «Хола» возле пирса на Мэйн-стрит. Полосатые, красно-белые зонтики кафе «Хола» сразу бросались в глаза даже на фоне неоновых купальников загорелых (а в некоторых случаях и сгоревших до хруста) посетителей пляжа, гуляющих по дощатому настилу. Люди на роликах петляли среди толпы, раздавая флаеры «Счастливого часа».

Один из них – с голым торсом и в огромных белых наушниках – на полной скорости вырулил из-за поворота рядом с Рэйчел. Он чуть не столкнулся с ней, когда она лавировала в толпе туристов, притопывающих под кубинскую музыку в исполнении трио музыкантов возле пирса на Мэйн-стрит. Длинный шаткий причал был известной достопримечательностью и популярным фоном для селфи.

– Осторожно, – прокричал он, словно Рэйчел была во всем виновата, и помчался прочь.

Рэйчел выбрала небольшой столик на двоих, расположенный в стороне от других столиков снаружи кафе, где на солнце виднелись розовые полоски. Когда официантка протянула ей меню, у Рэйчел зазвонил телефон. Это был Джо Мартинес.

– Вам удалось опознать тело?

Рэйчел предположила, что это и было причиной его звонка.

– Пока нет, – ответил он. – Мы все еще работаем над этим. Я звонил, чтобы узнать: не улетели ли вы более ранним рейсом?

– Я все еще лечу первоначальным рейсом, – ответила Рэйчел.

– Хорошо.

В его голосе слышалось облегчение оттого, что она все еще намерена лететь домой.

Рэйчел не могла понять, льстит ли ей, что он проверяет ее, или раздражает, что он, похоже, так решительно настроен от нее избавиться.

Джо Мартинес проследил за тем, как машина Рэйчел Кролл уезжала по извилистой лесной дороге, а затем вернулся на место преступления, где усердно трудилась команда судмедэкспертов. Извлечение тела из бассейна грязи превращалось в высокотехничную и кропотливую операцию.

Мартинес находился на месте происшествия с тех пор, как получил звонок от командира кинологического подразделения, как раз в тот момент, когда началась встреча Рэйчел с Теренсом Бейли.

С самого рассвета отряды с ищейками и собаками, натасканными на поиски трупов, двигались параллельными линиями по акрам полей, расположенных между кемпингом и тюрьмой. Они искали Мэддисон или ее вещи, в частности ее телефон, который, как и все смартфоны, содержал важные геолокационные данные и другую информацию, которая могла бы помочь раскрыть дело.

Кинологическая команда работала медленно и методично. Местность была опаснее, чем казалось на первый взгляд: болотистая и изобилующая скважинами, спрятанными среди полей травы высотой по пояс. Прошло почти полдня, прежде чем по полю разнесся громкий лай собаки – искателя трупов.

Собака сидела рядом с небольшим участком грязи. Когда кинолог подошел к ней, он заметил очертания тела, плавающего под толщей грязи. Рука запуталась в стеблях крапивы. Это была единственная часть тела, которая виднелась над поверхностью.

Кинолог лег на живот у края грязевой лужи. Он сделал фотографии и протянул руку, чтобы вытащить тело на берег. Это было ошибкой.

За несколько секунд тело утянуло в водоворот грязи. Спасатели быстро поняли, что тело утонуло в коварном бассейне с зыбучими песками.

Получив звонок от командира кинологической группы о том, что они обнаружили тело, Мартинес поехал на поле, оставив агента Торрено наблюдать за встречей Рэйчел Кролл и Бейли в тюрьме. Мартинес намеревался просмотреть видеозапись встречи позже. Прибыв на место преступления, он приказал немедленно приступить к вылавливанию тела. К тому времени позвонил Торрено и сообщил неутешительную новость о том, что встреча Рэйчел с Теренсом Бейли провалилась.

– Что мне делать с ней, Джо?

– Отпусти ее. Она нам больше не нужна.

Мартинес знал, что на самом деле все было не так, даже когда давал указания отправить Рэйчел домой.

Как выяснилось, Рэйчел все равно приехала на место преступления, подбросив туда Торрено. И она бы осталась, если бы Мартинес не настоял на том, чтобы она уехала.

Проследив за тем, как машина Рэйчел исчезает вдали, Джо Мартинес понял, что совершил ошибку, отпустив ее. Агент ФБР в нем прекрасно понимал, что ему следовало принять предложение Рэйчел встретиться с Теренсом Бейли еще раз, тем более что расследование, скорее всего, превратилось из поисков пропавшего человека в расследование убийства. Он бы с удовольствием понаблюдал за реакцией Бейли, когда Рэйчел бы сообщила ему, что Мэддисон исчезла и что ее тело было найдено неподалеку от тюрьмы. Мартинес умел читать эмоции. Он бы смог определить, удивила новость Бейли или же для него она была ожидаемой.

Джо Мартинес редко позволял своим личным чувствам возобладать над профессиональными суждениями. И все же Мартинес не мог заставить себя отправить Рэйчел обратно к Бейли. Он уже использовал ее как приманку для предполагаемого серийного убийцы, и ему не хотелось делать это снова. Он не хотел рисковать. Не хватало еще, чтобы Бейли зациклился на Рэйчел, когда выйдет на свободу. Мартинес подумал о том, что единственный человек, который посетил Бейли в тюрьме, был мертв. Он не хотел рисковать еще и жизнью Рэйчел.

Мартинес говорил себе, что защищает Рэйчел, потому что она была гражданской. Но, даже понимая всю лживость своего объяснения, был не готов погружаться в выяснение причин, побуждавших чрезмерно опекать ее.

«Самый страшный монстр всегда прячется у всех на виду», – сказал Бейли, перед тем как в гневе покинуть комнату.

Очевидно, это было предупреждение. А для Джо Мартинеса это была еще одна веская причина убедиться в том, что Рэйчел Кролл должна находиться как можно дальше от Теренса Бейли.

Криминалисты в белых пластиковых комбинезонах лежали на настиле из деревянных брусьев, установленном вокруг ямы, и убирали зыбучий песок маленькими совочками. Несколько членов команды искали улики в куче уже убранного ила. День предстоял чертовски длинный.

– Я хочу, чтобы отпечатки пальцев были сняты сразу же, как только вы доберетесь до рук жертвы. Немедленно отправьте их в лабораторию для сравнения с отпечатками, которые мы нашли в фургоне Мэддисон, – распорядился Мартинес.

Ему нужно было как можно скорее опознать тело, чтобы официально перевести операцию по поиску пропавшего человека в расследование убийства.

– Джо, – позвал Торрено, ответив на звонок из офиса начальника тюрьмы, – охранники нашли в камере Бейли кое-что, что может тебя заинтересовать.

Торрено показал Мартинесу фотографию карандашного наброска девочки-подростка, который Бейли нарисовал в своем скетчбуке. Его нашли во время обыска в камере, пока он дежурил в прачечной. У девочки-подростка на его рисунке были темные, торчком стоящие и очень коротко подстриженные волосы. Она пользовалась густой подводкой для глаз и черной помадой. В ушах и носу был пирсинг, а в левой брови – булавка. Готический стиль ничуть не смягчал ее простые круглые черты лица.

Вокруг ее шеи висела темная лента. С нее свисал кулон, вдавленный во впадину горла. Он был выполнен в форме змеи, переплетенной с самой собой так, что образовывал символ бесконечности. Он выглядел идентично рисунку Рэйчел, с эскизом татуировки Теренса Бейли, а также совпадал с татуировкой на руке жертвы, найденной в болоте.

– Скажи команде в Куантико, чтобы они проверили рисунок по базе данных пропавших без вести, – распорядился Мартинес. – Я хочу знать, не числится ли кто-нибудь, подходящий под описание этой девушки, в списке пропавших без вести. Если да, то я хочу знать все подробности ее исчезновения. Что, когда, где и имена всех возможных подозреваемых. Одновременно сверьте все это с известными перемещениями Бейли.[12]

– Почему ты думаешь, что она реальный человек? – спросил Торрено. – Может, девушка на рисунке – плод воображения Бейли?

– Сомневаюсь, – сказал Мартинес. – Рисунок слишком специфичен, чтобы выдумать его на ходу. Эта девушка явно реальна. Думаю, она вполне может быть еще одной жертвой Бейли. Это может стать прорывом в деле.

– Ты думаешь, этот набросок поможет нам найти Мэддисон? – спросил Торрено.

– Нет, – ответил Мартинес. – Он не поможет в расследовании дела Мэддисон Логан, но может спасти другие жизни.

Он объяснил, что если им удастся доказать, что девушка-гот на фотороботе Бейли – реальный человек, пропавший до того, как Бейли попал в тюрьму, и они смогут связать его с ее исчезновением, то, возможно, им удастся удержать Бейли за решеткой на основании новых обвинений.

У Мартинеса сжались челюсти при воспоминании о леденящей душу улыбке, которая расплылась по лицу Бейли, когда он сидел перед Рэйчел Кролл в тюрьме.

– Теренс Бейли не остановится, пока не удовлетворит свою жажду крови. По моему опыту, такой человек никогда не насытится, – сказал Мартинес. – Честно говоря, мысль о том, что Теренс Бейли окажется на свободе, пугает меня до смерти.

– Вы Рэйчел Кролл?

Адам Дервент ничуть не походил на адвоката. На нем были темные джинсы и черная футболка с надписью «Led Zeppelin». Рэйчел узнала его низкий, хрипловатый баритон, который услышала впервые во время их короткого разговора по громкой связи в машине, пока она ехала в Дейтону. Он был старше, чем она ожидала. Лет шестидесяти. Его волосам, как и седеющей бороде, не помешала бы стрижка.

Из судебных документов, которые Пит зачитал ей во время поездки, Рэйчел знала, что Дервент представлял интересы Теренса Бейли по первоначальному обвинению в краже со взломом. Он не представлял интересы Бейли по обвинению в нападении, после того как Бейли напал на заключенного незадолго до окончания его первоначального двухлетнего срока. Вместо него дело на себя взял государственный адвокат.

– Очевидно, что это была самооборона. Но государственный адвокат не стал бороться, – заметил Пит, когда Рэйчел разговаривала с ним в машине. – Адвокат предпочел подставить щеку.

– Причем не свою, – заметила Рэйчел. – Он подставил щеку Теренса Бейли. Бейли получил еще четыре года за решеткой. Вдвое больше, чем его первоначальный двухлетний приговор.

Положив трубку, Рэйчел сразу же позвонила Адаму Дервенту, решив, что адвокат Теренса Бейли сможет рассказать ей о деле своего клиента и, соответственно, о своем клиенте то, что так и не попало в судебные документы. Дервент пригласил ее присоединиться к нему за поздним обедом в кафе «Хола» на набережной Дейтоны.

Не заглядывая в меню, Дервент заказал бургер и картофель фри. Рэйчел заказала то же самое. Она не ела с самого завтрака в самолете. Из разговора Дервента с официанткой Рэйчел поняла, что адвокат был завсегдатаем ресторана, разведенным и работал на пенсии. А еще он очень любил флиртовать.

Рэйчел достала из сумочки блокнот и ручку, пока Дервент заигрывал с официанткой. Когда официантка перешла к следующему столику, Рэйчел спросила Дервента, не возражает ли он, если она будет делать записи во время их разговора, поскольку она работала над подкастом и любила вести точные записи всех своих разговоров, когда занималась исследованиями.

Поскольку она обещала Джо Мартинесу хранить информацию о похищении и предполагаемом убийстве Мэддисон Логан в строжайшей тайне, то на вопрос Дервента о том, о чем будет подкаст, она ответила неопределенно.

– Я рассматриваю несколько разных точек зрения, и одна из них касается вашего бывшего клиента, – сказала она.

– Какого?

– Теренса Бейли, – кратко ответила Рэйчел.

Дервент наморщил лоб, словно не понимая, о ком она.

– Вы представляли его интересы шесть лет назад, – уточнила Рэйчел.

Дервент прищурился, перебирая в уме картотеку.

– Терри? – неуверенно спросил он. – Терри Бейли? – добавил он с большей уверенностью.

Рэйчел кивнула.

– Да, он.

– Ты меня запутала, когда сказала «Теренс». Конечно, я помню Терри.

– Что вы можете мне о нем рассказать? – спросила Рэйчел.

Дервент подождал, пока официантка поставит пиво на стол.

– Он был механиком и начинающим гонщиком. У него было дерьмовое детство. Он переехал сюда, когда ему было восемнадцать, чтобы заняться автогонками. Так получилось, что он работал в автомастерской, где я беру свою машину. Кайл Макфейн – владелец. Именно он нанял меня для защиты Терри.

Дервент сделал большой глоток пива, после чего продолжил рассказывать Рэйчел о Кайле Макфейне, который был успешным гонщиком NASCAR, пока не ушел на пенсию и не открыл автомастерскую, специализирующуюся на старинных и гоночных автомобилях.

Кайл называл Терри автозаклинателем.

– Парень обладал природным талантом определять, что не так с двигателем. Когда Терри арестовали, Кайл попросил меня разобраться с этим. Сказал, чтобы я прислал ему счет. Он сказал, что Терри на вес золота.

– Должно быть, Кайл был о нем высокого мнения, раз был готов оплатить для него защиту в суде, – заметила Рэйчел.

Дервент кивнул.

– У Кайла три дочери. Сыновей нет. Терри был для Кайла как сын. Они вместе участвовали в гонках по выходным. А на неделе чинили машины в мастерской. Терри заверил Кайла, что арест за взлом и проникновение был недоразумением. Именно поэтому Кайл внес за Терри залог и нанял меня, чтобы разобраться с этим делом. Он поверил Терри. Конечно, Кайл уволил Терри, когда узнал, что тот, так сказать, впустил лису в свой курятник.

– Он его уволил? – уточнила Рэйчел, удивленная неожиданным поворотом событий. В одну минуту Макфейн оплачивал судебные издержки Теренса Бейли и обращался с ним как с сыном, которого у него никогда не было, а в следующую – вышвырнул его на улицу. – Что изменилось?

– Насколько я помню, через несколько дней после моего вмешательства детектив из убойного отдела появился в доме Кайла. Он отвел его в сторону и доверительно сообщил, что Бейли подозревается в похищении и убийстве нескольких молодых женщин. Детектив сказал, что не хочет, чтобы дочери Кайла подвергались опасности. Он предупредил Кайла, чтобы тот не велся на уговоры Терри. Он сказал, что Терри – классический психопат: умный и умеющий манипулировать. Он описал его как чрезвычайно опасного.

Рэйчел не так легко было напугать, но ей было не по себе после встречи с Бейли, причем еще до того, как она узнала о завуалированной угрозе, которую тот прокричал, когда его уводила охрана.

– Формально Терри никогда не обвиняли в убийстве. Недостаточно улик, – сказал Дервент. – И полицейские не имели права давить на Кайла, чтобы он урезал финансовую поддержку, рассказывая ему дикие и ничем не подкрепленные теории. Лично я называю такие вещи давлением на свидетелей. С той лишь оговоркой, что копы могут делать это законно, – добавил он.

– Может, копы действительно беспокоились о безопасности дочерей Кайла, – заметила Рэйчел. – Кого именно Бейли убил, по мнению полиции?

– Проституток. Исчезли во время отработки заказа. Их выброшенные тела нашли через несколько дней.

Пришла официантка с бургерами и картошкой фри. Несколько минут они оба молчали, увлеченные едой.

– Почему копы решили, что Бейли убил этих женщин?

– Взлом и проникновение, за которые он был арестован, – сказал Дервент. – Он вломился в квартиру проститутки. Его поймали с поличным в ее спальне. Его руки буквально лежали в ящике с нижним бельем, когда туда ворвалась полиция, – добавил он, отпив глоток пива.

– По-моему, это выглядит в лучшем случае неубедительно. У полиции должны были быть какие-то еще улики, если они собирались публично обвинить Бейли в убийстве, – сказала Рэйчел.

– Это все косвенные улики, – сказал Дервент. – Убитые проститутки жаловались на кражу нижнего белья за несколько дней до их исчезновения.

– Значит, в этом заключалась связь, – сказала Рэйчел.

– Ну не такая уж и крепкая связь. – Дервент не скрывал своего презрения. – Все мои бывшие жены хранили наличные и драгоценности в ящиках с нижним бельем. Готов поспорить, что и вы тоже. По правде говоря, я никогда не понимал, как полиции удалось выстроить все улики таким образом, чтобы Терри стал главным подозреваемым в убийстве.

Дервент не мог вспомнить имя женщины, в чью квартиру вломился Бейли, но Рэйчел знала. Пит зачитал ей его из судебных документов. Ее звали Джессика Хьюитт. Она работала официанткой в популярном стриптиз-баре в Дейтоне.

Хьюитт была трудным подростком из неполной семьи, так что и на криминальную сторону она ступила рано. Ее жизнь была короткой и трагичной. За несколько дней до своего тридцать девятого дня рождения она была найдена мертвой от передозировки. Игла все еще торчала в вене, когда ее тело нашли в переулке за клубом, где она работала.

– Вы знаете, что Хьюитт умерла вскоре после того, как Бейли посадили в тюрьму? – спросила Рэйчел.

– Я этого не знал. – Дервент сделал глоток пива. – Но я совсем не удивлен. Если мне не изменяет память, у нее было всё, мягко говоря, паршиво. В конце концов, когда долго бродишь по темной стороне, должен быть готов к смерти.

Согласно документам, которые нашел Пит, Хьюитт ушла с работы в стриптиз-клубе в середине смены после того, как поругалась с менеджером из-за того, что тот экономил на охране. В ту ночь в клубе был всего один вышибала. Недостаточно, чтобы не дать пьяному клиенту побить ее. Домой она вернулась на такси.

Когда она подъехала к своему дому, то увидела с улицы, что в ее квартире горит свет. Она всегда старалась выключать свет, когда выходила из дома, чтобы потом не получать громадные счета. Денег не хватало. То немногое, что у нее было, она обычно вдыхала через нос или вводила себе в вену.

Она предполагала, что ее бывший сутенер ждет ее в квартире. Он угрожал избить ее, если она не заплатит ему деньги за защиту. Она позвонила в службу спасения и сообщила о возможном взломе. Так полицейские ворвались в квартиру и обнаружили Теренса Бейли, который рылся в комоде в спальне Хьюитт.

– В его кармане нашли отвертку, – сказал Дервент, наклонившись вперед. – Из-за этой отвертки Терри обвинили в вооруженной краже со взломом. Так обвинение сменили со взлома третей степени тяжести на вооруженное ограбление первой степени. Терри грозило пожизненное заключение.

– Пожизненное заключение за то, что он у него была отвертка во время взлома? – спросила Рэйчел.

– Еще бы. Если обвинение может доказать намерение. – Он помахал в воздухе картошкой фри, чтобы проиллюстрировать свою мысль, а затем съел ее. – Прокурор утверждает, что Бейли принес отвертку, чтобы напасть с ней на Джессику Хьюитт, когда она вернется с работы с заработанными чаевыми.

– Но вам так не кажется?

– Он использовал отвертку, чтобы отпереть задвижку на окне. Так он попал в квартиру. Это было не оружие, а инструмент. Полицейские незаконно ужесточили обвинение. Терри впервые совершил преступление. Обычно в таких случаях назначали общественные работы.

– Но в тот раз было по-другому, потому что полиция подозревала, что за этими убийствами тоже стоит Бейли, – уточнила Рэйчел.

Дервент кивнул.

– Они хотели упечь его за решетку до конца его дней, но все, что у них было, – это обвинение во взломе и проникновении, поэтому они и пошли на это, – согласился Дервент. – После предъявления обвинения Терри некоторое время находился на свободе под залог. К тому времени Кайл его уже уволил. Он нашел себе работу на заправке за городом, пока я пытался договориться о смягчении обвинения.

По мере того как Дервент вспоминал, его голос становился все увереннее. Он в быстром темпе пересказал детали своего старого дела шестилетней давности. Рэйчел с трудом поспевала за ним, делая заметки для будущего подкаста, ради которого и взялась за расследование.

– Дело копов висело на соплях. В конце концов они согласились на старый добрый взлом с проникновением. Никакого условного срока, – сказал Дервент. – Терри Бейли получил два года. Копы были довольны. Они выиграли время, чтобы составить против него дело об убийстве тех проституток.

Дервент сделал паузу, чтобы доесть остатки своего бургера, и, закончив, вытер жирные руки о салфетку.

– Но Бейли так и не предъявили обвинения в этих убийствах. Полагаю, улик все еще недостаточно, – сказала Рэйчел.

– Все так! – Он сделал паузу, прежде чем отпить еще глоток пива. – Эй, почему бы вам не поговорить с Терри? Он сможет обо всем рассказать гораздо лучше меня. Он уже много лет как на свободе.

– Все не так просто, – сказала Рэйчел и, к явному удивлению, Дервента добавила: – Он подрался за несколько недель до того, как его должны были выпустить. Его разозлили. В итоге он избил другого парня до полусмерти. Он потерял возможность на условно-досрочное освобождение, и ему добавили еще несколько лет за нападение. Он выйдет из тюрьмы через пару дней.

– Думаю, мне не стоит сильно удивляться, – сказал Дервент. – Я слышал от своих источников в полиции Дейтоны, что прокуратура сделала все возможное, чтобы добиться отмены признания вины Терри. Но судья к тому моменту уже подписал приговор.

– Окружной прокурор пытался отменить сделку? – удивленно спросила Рэйчел. – Что послужило причиной?

– Пока он находился под залогом, было обнаружено тело другой жертвы, девочки-подростка, – сказал Дервент. – То, как от тела избавились, навело полицию на мысль о связи с убийствами проституток. Не спрашивайте меня, что именно, – добавил он. – Полиция держала расследование в тайне. А поскольку они считали, что Терри был причастен к убийствам проституток из-за того, что его арестовали, когда он рылся в ящике с трусиками той женщины, Хьюитт, они, естественно, предположили, что он убил и подростка. Вот почему они хотели отменить сделку о смягчении наказания.

Они оба посмотрели на набережную, где жонглер на ходулях в костюме Кота в шляпе жонглировал красными и зелеными яблоками, время от времени откусывая от них и подбрасывая их в воздух.[13]

– Итак, суть в том, что Теренс Бейли подозревался в ряде убийств, в том числе в убийстве подростка, тело которого было обнаружено после подписания им сделки о смягчении наказания, но ему так и не было предъявлено обвинение ни в одном из этих убийств.

– Как-то так, – сказал Дервент, доедая последние картофелины фри. – Я не говорю, что он этого не делал. Я лишь говорю, что нет никаких доказательств, которые бы говорили о том, что он это сделал.

– Вы говорите как сторона защиты, – проворчала Рэйчел.

Дервент осушил свой бокал с пивом.

– Теперь моя очередь задать вам вопрос. Чем вас заинтересовал Терри Бейли?

– Я сегодня посетила тюрьму, – сказала Рэйчел, стараясь не раскрывать лишнего. – И случайно встретила там Бейли. Он интересный персонаж, и мне захотелось узнать о нем побольше.

Она рассказала Дервенту о картинах Бейли, изображающих начальника тюрьмы и тюремную жизнь, и о том, что в них проявились интеллект и большая эмоциональная глубина.

– Терри умен, – согласился Дервент. – Не знаю, что насчет книжных знаний, но практического опыта у него было много. Он учился в лучшей школе на тот момент, в суровой школе уличной жизни. То, черезо что ему пришлось пройти, закаляет человека. Возможно, даже делает невосприимчивым к насилию.

Рэйчел вздрогнула, вспомнив клокочущую ярость, которая кипела в нем. Казалось, он едва сдерживал гнев. Ум Бейли в некотором смысле был еще более пугающим. Жестокость в сочетании с умом – смертельно опасная комбинация.

– Теренс Бейли выходит из тюрьмы через пару дней. Копы подозревают, что он серийный убийца. Вы спрашивали, что меня интересует в Теренсе Бейли, – сказала Рэйчел. – Мой интерес в том, чтобы убедиться, что он больше никому не причинит вреда.

На песке мускулистые работники пляжа без футболок собирали пляжные зонтики и затаскивали шезлонги на хранение в сарай. Посетители собирали вещи и возвращались в свои отели, чтобы намазать кремом солнечные ожоги и расслабиться перед ужином и ночными вечеринками в клубах, усыпавших длинную прибрежную улицу.

Рэйчел определенно планировала закончить. Она подавила усталый зевок. День сложился совсем не так, как она предполагала, когда ложилась спать накануне вечером, намереваясь наверстать упущенное после длительного отсутствия, во время которого освещала судебный процесс в Неаполисе для будущего подкаста.

Теперь же она находилась на другом конце страны, в прибрежном кафе посреди липкой жары Дейтона-Бич, и разговаривала с адвокатом о его бывшем клиенте, Теренсе Бейли, человеке, о котором она никогда раньше не слышала, хотя он, судя по всему, знал ее.

Рэйчел посмотрела вдаль. Где-то в лесу Дельта-Спрингс судмедэксперты извлекали тело Мэддисон из грязной могилы рядом с тюрьмой, где содержался Бейли.

В то время как Рэйчел ненавязчиво допрашивала Дервента за остатками их ужина, она подумала, что раз всего через несколько часов после того, как Мэддисон посетила заключенного, обвиняющегося в убийстве молодых женщин, ее постигла та же участь, значит, смерть ее просто не могла быть случайным совпадением.

– Полиция когда-нибудь допрашивала Бейли об убийстве секс-работниц? – спросила Рэйчел у Дервента.

Ей не терпелось узнать больше о преступлениях, в совершении которых подозревали Бейли.

– Еще бы. Я был там, – сказал он. – Терри настаивал, что ничего не знает. Он очень спокойно относился к этой ситуации. За все время допроса он ни разу не вспотел. Детектив из отдела убийств, который с ним разговаривал, назвал его ледяным человеком.

– Предполагаете, что это признак его вины? – спросила Рэйчел.

– Это малоизвестный факт: невиновный человек, обвиненный в преступлении, которого он не совершал, всегда пугается гораздо больше, чем виновный, обвиненный в преступлении, которое он совершил.

Рэйчел подумала о том, как вел себя Теренс Бейли, когда она встретила его тем утром. Несмотря на юный возраст, в нем явственно ощущались жесткость, кипящий гнев, который, как она подозревала, помогал ему выдержать даже самые жесткие полицейские допросы. Только поэтому он продержался почти шесть лет в тюрьме. Этого человека было нелегко напугать.

– Я бы хотела поговорить с его родителями, – сказала Рэйчел.

Ей было интересно, сможет ли семья Бейли пролить свет на то, откуда он знал Мэддисон. Может быть, она была подругой детства или бывшей девушкой.

– У Терри не было родителей.

– У всех есть родители, – возразила Рэйчел.

– Но не у Терри. – Дервент решительно покачал головой. – Его бросили при рождении. Система опеки прожевала его и выплюнула.

– А как насчет приемных родителей? У вас есть их контактные данные?

– Какие приемные родители? – спросил Дервент. – У Терри было так много приемных родителей, что он сбился со счета. После его ареста никто не объявился. Определенно не было никого, кто заботился бы о нем достаточно, чтобы оплатить судебные счета. Мне пришлось их списать, – сказал он с ноткой горечи.

Рэйчел проверила время. Ей нужно было уходить, если она хотела успеть на свой рейс. Дервент подал знак, чтобы ей принесли счет.

– Я всегда усердно работал для своих клиентов, Рэйчел. Даже для виновных. Я бы добился смягчения обвинений до общественных работ, если бы нашел хоть одну брешь в защите, выстроенной окружным прокурором. У Терри не было судимостей. У меня было достаточно вариантов, чтобы не дать ему оказаться в тюрьме.

– Но в итоге вы не помогли ему выкрутиться, – заметила Рэйчел.

– Это не моя вина. Копы решительно желали засадить его за решетку. А еще им на руку сыграло то, что Терри отказался объяснять, зачем он вломился в квартиру той женщины.

– А вы как думаете – почему?

– С таким же успехом я мог бы спросить об этом вас, – вздохнул Дервент. – Знаете, Рэйчел, я мог бы написать книгу обо всех этих безумных историях, которые слышу от клиентов, пытающихся объяснить, почему они нарушили закон. Обычно я говорю им, чтобы они заткнулись, иначе у них будут еще большие неприятности. Терри был другим. Он не дал мне ничего, с чем можно было бы работать. Ничего. Это был тот редкий случай, когда разговор клиента мог бы помочь его делу.

– В итоге он отсидел шесть лет за преступление, за которое должны были дать не больше двух, – заметила Рэйчел.

– Шесть лет, которые могли бы быть условным приговором, – поправил ее Дервент. – Для правоохранительных органов все получилось как нельзя лучше. Чего не скажешь о Терри.

Дервент в недоумении покачал головой.

– Вы предполагаете, что копы все подстроили? Что они подговорили заключенного напасть на него, чтобы Бейли ударил в ответ и заработал обвинение в нападении, которое увеличило бы срок его заключения?

– Такое периодически случается, – сказал Дервент. – Вероятно, они решили, что делают нам всем одолжение, держа убийцу за решеткой.

Томас Маккой нетерпеливо завел мотор, ожидая у ряда потрепанных пальм возле входа в дешевую квартиру, популярную среди отдыхающих студентов. Он ждал своих клиентов уже не меньше пяти минут. Ожидание стоило ему денег.

В приложении такси появлялись запросы на бронирование. Были более выгодные тарифы. Были другие поездки, на которые он мог бы подписаться, а он все еще ждал, пока избалованные детишки из колледжа тянут резину. Он снова позвонил по номеру телефона.

– Это ваш водитель. В чем дело?

– Мы спускаемся.

Он забыл повесить трубку. На другом конце он слышал, как закрылась дверь и щелкнул замок. Смех и девичьи голоса, пытавшиеся перекричать друг друга, эхом разлетались по сторонам. Лифт пикнул прежде, чем Томас положил трубку.

В ожидании он просматривал сайт Центрального исправительного учреждения Флориды. Там была вкладка с информацией для родственников или друзей, собирающих заключенного в день освобождения. Томас внимательно изучил подробную инструкцию.

Бейли выйдет из тюрьмы через два дня. Он гадал, узнает ли его Бейли. Ведь прошло уже немало времени.

У главных дверей жилого комплекса раздался смех. Из них вышли три девушки, одетые для танцев в ночном клубе. Они поправляли пальцами волосы и задирали юбки, как будто только заканчивали одеваться. Он закинул телефон в поясную сумку и сунул ее в бардачок.

Чтобы поторопить пассажиров, он проехал немного вперед. Пусть они беспокоятся, что он вот-вот уедет. Это сработало. Они перестали прихорашиваться и на опасно высоких каблуках подтянулись к машине.

По однозначно стеклянному блеску их подведенных черным глаз он догадался, что они уже были наполовину пьяны. Обычная история для студентов и студенток колледжей, которых он возил в ночные клубы Дейтоны и обратно. Они напивались дешевым спиртным перед отъездом и возвращались домой под кайфом, накаченные кетамином и еще неизвестно чем.

– Как настроение? – спросил он, когда они садились в машину.

Девушки пробормотали что-то нечленораздельное и скользнули на заднее сиденье, окруженные облаком духов и спиртного. На плечах у них висели хлипкие сумочки. Они держали блестящие чехлы телефонов в красиво наманикюренных руках, просматривая соцсети.

Он наблюдал за пассажирками через зеркало заднего вида. Их юбки были задраны так высоко, что он мог видеть трусики. Его дыхание участилось, когда он отпустил ручной тормоз и нажал на газ. Он так быстро стартанул на машине вперед, что все они откинулись назад на своих местах. Он усмехнулся про себя, наблюдая, как они удивленно переглянулись, а затем вернулись к своим телефонам. Они едва замечали, что он существовал. Они бы и собаке уделили больше внимания, чем ему.

Тишину в салоне нарушал только гул двигателя, когда они ехали к «Дейз». Раз или два за ночь от подвозил студентов колледжа в разных стадиях опьянения до или от «Дейза» и других баров и танцевальных клубов, расположенных рядом с ним.

Одна из девушек достала фляжку и поделилась ею с подругами. Машина наполнилась запахом дешевого рома, а он ехал дальше, с трудом прорываясь сквозь плотный ночной трафик, освещенный неоном.

Когда он остановился у клуба, все пассажирки выбежали из машины, без всякой благодарности захлопывая за собой дверь. Они встали в хвост очереди из отдыхающих, ожидающих, когда вышибалы пропустят их внутрь. Пока он наблюдал за ними через открытое окно машины, одна из девушек посмотрела в его сторону. Она что-то шепнула остальным.

Громкий смех – последнее, что он слышал, отъезжая от дома. Он догадался, о чем шла речь. Он всю жизнь был объектом чужих шуток. То, что думали эти пьяные девчонки, ничего не значило. Он был способен на то, на что у обычных людей не хватало смелости.

Он чувствовал, как желание поднималось в нем, словно жажда, которую нужно было утолить. Он заставил себя сопротивляться. Еще было слишком рано. Он должен был держать себя в руках.

Продюсер Рэйчел несколько раз пытался дозвониться до нее, пока она сидела в шумном кафе и разговаривала с бывшим адвокатом Бейли. Она перезвонила Питу, когда шла к своей арендованной машине, припаркованной в нескольких кварталах от дома под пальмой.

Пит взял трубку после первого же гудка, словно ждал ее звонка.

– Я просмотрел сообщения в подкасте, чтобы выяснить, пыталась ли Мэддисон Логан связаться с тобой.

– И?

– Ничего не было, – сказал Пит. – Пока я не проверил телефон в офисе. Оказалось, что Мэддисон оставила тебе голосовое сообщение. Судя по дате и времени ее сообщения, она, должно быть, звонила сразу после встречи с Теренсом Бейли. Я сейчас его включу.

Рэйчел внимательно слушала, как Пит воспроизводит аудиофайл с сообщением голосовой почты. Она сразу же узнала голос из видеороликов Мэддисон в Instagram.

– Я звонила, чтобы поговорить с Рэйчел Кролл. Рэйчел, меня зовут Мэддисон. Мэддисон Логан… Мне нужна ваша помощь. Моя подруга. Она была убита. Давным-давно. Я знаю, кто ее убил. Он знает, что я знаю. Я думаю, он собирается прийти за мной, и мне очень страшно. Я в ужасе на самом деле. Я попробую позвонить вам еще раз. Или напишу вам по электронной почте. Я хочу рассказать вам об этом, чтобы хоть кто-то знал, если со мной что-то случится…

После того как Мэддисон повесила трубку и раздался гудок, Рэйчел и Пит какое-то время помолчали.

– Значит, Мэддисон все-таки обратилась ко мне за помощью, – нарушила Рэйчел молчание.

– Рейч, это моя вина. Я должен был чаще проверять сообщения.

– Это не твоя вина. Мне просто жаль, что я не успела с ней поговорить, – сказала Рэйчел. – Ты уверен, что она больше не оставляла сообщений?

– Уверен. Я даже проверил папку спама.

– Возможно, ее похитили до того, как она успела написать мне.

– Что ты собираешься делать, Рейч? Ты должна быть в аэропорту через пару часов, чтобы зарегистрироваться на рейс.

– Я не полечу своим рейсом, – решительно заявила Рэйчел. – Останусь. Мне пора в отпуск. С таким же успехом я могу провести его здесь.

– В Дейтона-Бич? – с недоверием спросил Пит.

– Почему бы и нет! Это самое подходящее место. Кроме того, это будет рабочий отпуск.

– Ты планируешь сделать серию подкастов? – спросил Пит.

– Не серию. Я думала сделать специальный репортаж, – сказала Рэйчел. – Кроме того, есть вопросы, на которые я хочу получить ответы. Много вопросов. Думаю, я смогу пролить свет на то, что здесь произошло. Правоохранительные органы склонны к близорукости.

– Ты заслуживаешь передышки, а не дополнительной работы, Рейч. У тебя было несколько тяжелых недель на суде в Неаполисе. Расскажи ФБР о телефонном сообщении Мэддисон, и пусть они выясняют детали. Ты всегда можешь прилететь и сделать подкаст после окончания их расследования.

– Пит, Мэддисон пришла за помощью ко мне. А не в ФБР. – В голове Рэйчел промелькнул образ грязной могилы, из которой эксгумировали тело Мэддисон. – Ты слышал ее сообщение. Мэддисон боялась за свою жизнь. Если ты что-то и должен знать обо мне, Пит, так это то, что я не привыкла убегать.

– Мне это хорошо известно, – согласился Пит. – Это и благословение, и проклятие. Ты собираешься рассказать ФБР о сообщении Мэддисон, оставленном на голосовой почте?

– Конечно.

Рэйчел написала Мартинесу сообщение с просьбой перезвонить ей, после чего завела двигатель и выехала с парковки. Она сделала разворот и поехала в сторону оживленного центрального участка. Пит предложил перенести рейс на следующую неделю и найти ей отель, пока она будет возвращать арендованный ФБР автомобиль.

– Я нигде не могу найти для тебя приличный номер, – сообщил он Рэйчел, когда она перезвонила ему через двадцать минут после возвращения машины в агентство по прокату. – На этой неделе в Дейтоне проходит множество конференций по медицине, энергетике и информационным технологиям. Плюс в городе проходит «БаззКон».

– «БаззКон»? И я должна знать, что это?

– Это конференция для влиятельных людей из социальных сетей. Тебя приглашают каждый год, и ты каждый год отказываешься, – со вздохом пояснил он, как делал всегда, когда обсуждал с Рэйчел социальные сети.

Это была специализация Пита. У них было четкое разделение труда.

Рэйчел обратила внимание на упоминание Питом влиятельных лиц.

– Может, Мэддисон была на «БаззКоне»?

– Никаких «может быть», – сказал Пит. – Я только что разговаривал по телефону с организатором «БаззКона». Она сказала мне, что Мэддисон посетила конференцию в день открытия. Это было три дня назад.

– Никто не заметил, что она не появлялась с тех пор?

– Конференция проходит на гламурном пляжном курорте. Это не только конференция, но и роскошный отдых, чтобы создать контент для Instagram и TikTok. Гости приходят и уходят, так что они наверняка не заметили ее отсутствия, – сказал Пит. – Организатор сказала мне, что есть свободный номер люкс. Она предложила тебе остановиться бесплатно, если ты напишешь о конференции в «Виновен или нет».[14]

– Мне неудобно соглашаться на халяву. Найдите мне другое место для проживания. Совсем необязательно искать роскошный курорт, – сказала Рэйчел.

– Если бы все было так просто. В Дайтоне все занято, – сказал Пит. – Невозможно найти номер ни в одном более-менее приличном отеле в городе. Что делюкс, что стандарт.

– А за городом?

– Ты серьезно хочешь остановиться в мотеле в стиле Нормана Бейтса, где душ закрыт пластиковой занавеской? – пошутил Пит, описывая знаменитую сцену убийства в хичкоковском фильме «Психо». [15]

Рэйчел как-то сказала ему, что никогда не смотрела весь фильм, потому что сцена в душе ее пугала.

– Я сдаюсь! – сказала Рэйчел. – Сними мне номер в отеле «БаззКона». Это хорошая возможность пообщаться с влиятельными людьми. Может быть, кто-то из них знает, что побудило Мэддисон связаться со мной до того, как она пропала. Но скажи организаторам, что я настаиваю на оплате и не хочу участвовать под своим именем. Я предпочту использовать псевдоним.

– Будет трудно втереться к людям в доверие, если ты будешь использовать вымышленное имя, – сказал Пит.

– Я репортер. У меня хорошо получается разбалтывать людей.

– Ты не знаешь мир влиятельных, Рейч. Никто не уделит тебе время, пока ты не станешь значимой.

– Значимой?

– У тебя должно быть много подписчиков в социальных сетях, чтобы другие влиятельные люди воспринимали тебя всерьез. К счастью, у тебя много подписчиков, – заметил Пит. – Все, что тебе нужно сделать, – это сказать им, что ты Рэйчел Кролл. Они все захотят с тобой поговорить. Тебе придется отбиваться от них палкой.

– Я бы не хотела, Пит. Я хочу, чтобы все было по-тихому.

– Но никто не будет с тобой разговаривать без твоей популярности в соцсетях.

– Прям как в школе, – пробормотала Рэйчел.

– Средняя школа на стероидах.

Рэйчел была тверда. Она не хотела участвовать в конференции под своим именем. Пит знал, что в этом вопросе она не уступит.

Рэйчел старалась держаться в тени. Хотя она была именем и голосом подкаста, она не была его лицом. И не хотела им быть, даже если это был самый простой способ уговорить влиятельных людей пообщаться с ней на «БаззКоне». Рэйчел не хотела использовать свое имя не только потому, что ценила свою частную жизнь: в течение многих лет она получала жуткие письма и гнусные угрозы. С тех пор она старалась дистанцировать собственную личность от подкаста.

– У меня есть идея, – сказала Рэйчел Питу. – Мэддисон создала вымышленную личность в социальных сетях. Как насчет того, чтобы сделать то же самое?

– Ты хочешь с нуля завести аккаунт в Instagram под псевдонимом? Но у нас нет времени на его создание. – Пит на мгновение задумался. – Как насчет того, чтобы использовать твой старый аккаунт в Instagram? Как он называется?

– @runninggirlRach, – сказала она.

Пит проверил. У аккаунта @runninggirlRach было чуть меньше 19 000 подписчиков, и Рэйчел не пользовалась им с тех пор, как запустила подкаст. Это был аккаунт, в котором выкладывалась подготовка к триатлонам, в которых Рэйчел участвовала до того, как сочетание плотного графика по работе с подкастом и растяжения ахиллова сухожилия заставило ее отказаться от занятия спортом на выносливость.

Ничто не указывало на то, что аккаунт принадлежит Рэйчел. Она даже удалила свои фотографии, сосредоточившись на своей диете и режиме тренировок, а также на мотивационных сообщениях. Пит предложил добавить свежих фотографий и создать активную онлайн-персону, чтобы аккаунт не выглядел заброшенным почти на два года.

– Если кто-нибудь на конференции спросит, скажи, что ты микроинфлюенсер, – посоветовал Пит.

– Микро что? – переспросила Рэйчел.

– Микроинфлюенсер, – терпеливо сказал Пит. Он привык к крайней незаинтересованности Рэйчел в социальных сетях. – Это влиятельные люди с небольшой, но очень специализированной аудиторией. Иногда они могут быть более влиятельными в своей нише, чем те, у кого больше подписчиков.

Рэйчел дала Питу имя пользователя и пароль, чтобы он мог управлять аккаунтом за нее, а он взял с нее обещание присылать обновленные фотографии, чтобы он мог освежить аккаунт. Он бы также купил группу подписчиков, чтобы ее показатели выглядели более внушительно. Пит слышал о парне из Бангладеша, который продал тысячу настоящих подписчиков всего за 150 долларов.

– Я позвоню организаторам конференции и скажу, что ты участвуешь, но используешь псевдоним. Я пообещаю, что ты упомянешь их в подкасте, чтобы компенсировать их помощь. Кстати, сегодня вечером состоится ужин в честь конференции, – проговорил Пит нерешительно, потому что Рэйчел обычно избегала звездных мероприятий.

– Отлично, – согласилась Рэйчел так, словно и правда задумалась о вечере всерьез. – Это даст мне возможность расспросить о Мэддисон других гостей ужина. Я хочу проследить ее передвижения за несколько дней до того, как она пропала.

– Тебе нужно быть осторожной, Рейч, – сказал Пит. – Теренс Бейли мог организовать смерть Мэддисон Логан, но ее убил кто-то другой. Вполне возможно, что убийца Мэддисон может быть на «БаззКоне».

Джо Мартинес проверил свою карточку-ключ и открыл дверь гостиничного номера. Он достал табельное оружие и положил его в гостиничный сейф, после чего разделся и встал под горячий душ. Ванная комната быстро превратилась в парную.

Он провел несколько часов в удушающей жаре, пока криминалисты кропотливо вычерпывали зыбучую яму, чтобы извлечь тело жертвы. К тому времени, как он ушел, вокруг могилы зажглись прожекторы, превратив ночь в день. Генератор так громко скрежетал под нагрузкой, что команде спасателей приходилось общаться друг с другом жестами.

Мартинес вернулся в Дайтону ранним вечером, чтобы получить свежие новости от своей команды, которая работала над несколькими возможными версиями развития событий. Он руководил операцией по извлечению тела наравне с расследованием пропажи Мэддисон Логан. Они могли закрыть дело о пропаже девушки только после того, как будет установлена личность потерпевшей. До тех пор они должны были продолжать поиски Мэддисон с той же целеустремленностью, что и до того, как нашли тело неподалеку от места ее исчезновения.

Тело должны были извлечь через несколько часов. После они перейдут к сложному процессу опознания.

А пока команда должна была вернуться на место преступления, чтобы просеять остатки вычерпанного ила в поисках личных вещей и следов. Они все еще искали мобильный телефон жертвы и любые другие улики, от которых могли избавиться вместе с телом. Например, веревки, орудие убийства и гильзы от пуль, если в нее стреляли. Они не знали причину смерти, поэтому трудно было понять, что именно они ищут.

Мартинес вышел из душа, обернув вокруг талии белое гостиничное полотенце. Зеркало запотело. Он знал, что если посмотрит в него, то увидит глаза с красными ободками и темную щетину на подбородке.

Его костюм и остальная одежда лежали в луже на полу. Он бросил все в мешок для стирки и повесил его на ручку двери. По дороге он занесет его на стойку консьержа. Это был его ритуал – принимать душ и стирать одежду, когда он возвращался домой с места расследования убийства. Он делал так с тех пор, как впервые женился.

Когда после свадьбы они купили свой первый дом в Стаффорде, штат Вирджиния, Стефани выбрала дом с ванной комнатой рядом с гаражом. Она оборудовала ее свежими полотенцами и чистой одеждой, чтобы он мог сразу зайти туда и помыться, прежде чем войти в остальную часть дома. Они даже установили стиральную машину, чтобы одежду можно было стирать отдельно от домашнего белья.

Ритуал принятия душа помогал отделить работу от домашней жизни. За годы работы он видел, как коллеги сгорали, теряли семьи и разрушали здоровье – все из-за того, что работа проникала в их личную жизнь.

Поначалу он сам совершил ту же ошибку. В самом начале их брака Стефани наткнулась на папку с жуткими криминальными фотографиями, которую Джо по неосторожности оставил на столе в прихожей. Он утешал ее, когда она сидела, свернувшись калачиком на диване. Достаточно того, что эти снимки будут мешать ему спать до самой смерти. Он не хотел, чтобы подобные ужасы преследовали женщину, которую он любил.

После этого он позаботился о том, чтобы вся работа по дому была сосредоточена в каморке на нижнем этаже. Именно там он принимал звонки, которые неизбежно поступали к нему в любое время дня и ночи. В том числе и по выходным. Дверь всегда была закрыта. Стефани никогда не заходила туда.

Иногда, когда расследование было в самом разгаре, он спал, накрывшись одеялом, на кожаном диване в каморке, чтобы Стефани могла нормально выспаться. Она была корпоративным юристом, работающим в фирме, входящей в первую десятку, и ее сон не должны были нарушать телефонные звонки, если она хотела оставаться бодрой в офисе.

Мартинес открыл шкаф и достал аккуратно сложенные джинсы и поло темного цвета, чтобы потом сходить в диспетчерскую при местном полицейском управлении. Переодевшись, он взял телефон, чтобы проверить сообщения. Ничего нового не поступало.

На главном экране красовалась фотография Стефани. На ней был кремовый кашемировый свитер крупной вязки, который подчеркивал ее длинные светлые волосы и персиково-кремовый цвет лица. Фотография была сделана в лыжном домике после дня катания на заснеженных склонах две зимы назад. Он набрал номер Стеф. Сразу же ответила голосовая почта.

– Это Стефани. Я сейчас недоступна, но оставьте сообщение. Я вам перезвоню. Обещаю.

Он повесил трубку с первого гудка.

Это дело оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось. Мэддисон Логан не была похожа на других пропавших людей, с которыми Мартинесу приходилось сталкиваться за годы работы.

Мэддисон приложила немало усилий, чтобы скрыть свое прошлое. Она словно участвовала в программе защиты свидетелей, которую сама же и создала. Она ушла с радаров, взяв новую личность. Не удалось найти никаких следов ее прошлого до момента, когда она появилась в соцсетях несколько лет назад. Ее посты были настолько тщательно проработаны, что казались практически вымышленными. Все поиски друзей и родственников Мэддисон заходили в тупик.

Мэддисон так тщательно скрывала свою личность, что команда Мартинеса так и не смогла выяснить, кто она, несмотря на обширные ресурсы ФБР. Кем бы она ни была, чтобы встретиться с Теренсом Бейли, ей пришлось приложить немало усилий и пойти на значительные ухищрения.

Судя по тому, что удалось выяснить следователям Мартинеса, Мэддисон Логан зарегистрировалась в волонтерской программе местной благотворительной организации, которая организовывала посещения заключенных через портал для онлайн-регистрации. Мэддисон быстро прошла виртуальный учебный модуль, в результате чего получила временную электронную карточку волонтера, которую на следующий день предъявила в тюремной приемной, ложно заявив, что благотворительная организация организовала для нее встречу с Теренсом Бейли в рамках своей программы.

Тюремная служащая, у которой не было никаких записей о подобном визите, решила, что документы были утеряны, как это иногда случалось. Она дала Мэддисон новый бланк для заполнения, пока договаривалась о том, чтобы Бейли довели из тюремной прачечной, где он выполнял свои рабочие обязанности, до помещения для посетителей в блоке.

Мартинес был уверен, что Мэддисон Логан и Теренс Бейли пересекались раньше.

Именно по этой причине Мартинес отправил агента Торрено в тюрьму, снабдив его одноразовым телефоном и поручив связаться с отделом тюремной разведки. Чтобы узнать, что происходит среди заключенных, сотрудники отдела имели камеры наблюдения и сеть стукачей. Будучи всегда на шаг впереди, охранники могли сохранять контроль.

Мартинес хотел подбросить телефон в камеру Бейли. У заключенных был постоянный запас телефонов, которые тайно курсировали среди заключенных, так что внезапное появление еще одного телефона не выглядело бы подозрительным.

Торрено доложил ему ранее, что тюремная разведслужба передала телефон давнему стукачу в камере на этаже Бейли и позже в тот вечер он после дежурства на кухне принес телефон в свой блок. Ему велели говорить заключенным, что один из пожизненно осужденных, с которым он мыл посуду, временно передал телефон ему, потому что его убежище было скомпрометировано. Стукачу велели передать, что каждую ночь он будет сдавать телефон тому, кто больше заплатит, пока не вернет его первоначальному владельцу.

Разумеется, все было подстроено. Стукачу было приказано отдать телефон только Теренсу Бейли, если тот попросит. Если же попросит кто-то другой, то ему велели потребовать цену выше, чем он готов заплатить.

Мартинес позвонил Торрено, чтобы узнать последние новости, пока тот сидел на краю кровати и надевал носки.

– Телефон у Бейли? – спросил он без всяких предисловий.

– Еще бы. Он выменял на него матрас.

Самой ценной валютой в тюрьме был тюремный матрас. Их меняли каждые пять лет. К пяти годам матрасы становились тонкими и комковатыми. На них невозможно было хорошо выспаться. Бейли получил новый матрас в прошлом году, когда отбывал пятый год наказания. Когда он выйдет на свободу, заключенные в его блоке будут расталкивать друг друга локтями, только бы заполучить его.

– Сотовый телефон находится у Бейли в камере. Он им еще не пользовался. Сейчас он выключен. Мы надеемся, что он воспользуется им, когда все лягут спать.

– Продолжайте следить за сигналом. Я хочу знать, как только он им воспользуется, – сказал Мартинес. – Полагаю, сегодня на ужине с инфлюенсерами будет полицейский под прикрытием?

– Да, – ответил Торрено. – Он также был на мероприятиях «БаззКона» ранее в тот же день. Вернулся ни с чем. Он говорит, что все они нестерпимо заносчивы и не терпят чужаков. Они общаются только с теми, кто, по их мнению, находится на той же орбите. Он говорит, что единственный способ заставить их говорить – это прислать копов с жетонами и всех допросить.

– Этого не произойдет… – Мартинес скривился. – По крайней мере, пока. Если инфлюенсеры узнают, что Мэддисон пропала, это разнесется по социальным сетям за две секунды. Дальнейшее расследование станет почти невозможным, – сказал Мартинес. – Давай пока повременим. Как только мы опознаем тело, тогда уже будет неважно, предавать ли дело огласке. Я скоро отправлюсь в участок на вечерний брифинг с командой. Полагаю, никто еще не ел. Есть особые пожелания?

– Пицца от Луиса была бы кстати, – сказал Торрено. – Они находятся через дорогу от твоего отеля.

– Понял, – сказал Мартинес.

Прежде чем выйти из комнаты, он открыл ноутбук и быстро набрал несколько ответов на рабочие вопросы, которые не терпели отлагательств. Он уже собирался закрыть компьютер, но передумал и открыл досье на Рэйчел Кролл, которое его аналитик составил, когда ее имя впервые всплыло в расследовании.

На титульном листе были указаны все биографические данные Рэйчел. Возраст: тридцать один год. Статус: не замужем. Рэйчел была замужем несколько лет. Судя по всему, расстались полюбовно. В прошлом она была триатлонисткой. Она даже участвовала в серьезных соревнованиях, пока два года назад резко не отказалась от участия в марафоне из-за травмы. С тех пор она сосредоточилась на своем подкасте.

Рэйчел Кролл приложила немало усилий, чтобы сохранить свою репутацию. Она наняла компанию, которая удалила из интернета как можно больше ее личной информации, включая фотографии. Ее телефонные номера нигде не светились. Даже квартиру она снимала на другое имя.

Мартинес решил, что такова цена, которую приходилось платить репортеру за освещение криминальных событий. За годы работы Рэйчел Кролл подала несколько жалоб в полицию. Пожалуй, самое серьезное из них было связано с тем, что в газету, где она тогда работала, доставили синюю бархатную коробочку для обручального кольца, адресованную Рэйчел. В ней оказалась одна-единственная стреляная пуля. «В следующий раз ты ее не заметишь» – гласила сопроводительная записка.

С такими угрозами неудивительно, что Рэйчел старалась не попадать в объектив камеры на публике. Она так успешно держалась в тени, что его команде с трудом удалось найти ее недавние фотографии. В конце концов они собрали несколько старых снимков из колледжа и фотографию на водительские права.

Мартинес увеличил снимок. Медно-рыжие волосы Рэйчел были свободно завязаны на макушке. У нее были зеленоватые глаза и широкие скулы, придававшие ей вид принцессы викингов. Яростный взгляд свидетельствовал о том, что жизнь не всегда была гладкой, несмотря на крошечный намек на улыбку на полных губах.

Мартинес резко захлопнул ноутбук. Досье на Рэйчел Кролл он знал почти наизусть. Он внимательно изучил его, прежде чем велел Торрено привезти Рэйчел во Флориду к Теренсу Бейли. В итоге единственное, чего он смог добиться, – это помахать приманкой перед носом у потенциального хищника, которого вот-вот должны были выпустить из тюрьмы. Не самое светлое его решение.

Уже не в первый раз Джо Мартинес решил, что вовлечение Рэйчел Кролл в расследование оказалось осложнением, без которого можно было обойтись.

За пять недель до ужасающей находки Оуэна Брэгга в лесу двадцатиоднолетний мужчина был арестован за взлом квартиры в Дейтона-Бич.

Его звали Теренс Бейли. Он был автомехаником без судимостей. Я видела фоторобот, который был сделан, когда ему предъявили обвинение той ночью. Это исследование контрастов. У него было сердитое выражение лица, как будто он слишком крут, чтобы заботиться об этом. Но при этом его глаза широко раскрыты, как у испуганного животного, попавшего в свет фар.

Теренсу Бейли предъявили обвинение в краже со взломом и сняли отпечатки пальцев, после чего поместили в камеру на ночь.

Бейли воспользовался своим единственным телефонным звонком, чтобы попросить босса о помощи. Бейли был образцовым работником. Его начальник поверил заверениям молодого механика, что арест был недоразумением, которое можно будет уладить с помощью хорошего адвоката. На следующее утро босс Бейли внес залог и нанял местного адвоката для защиты своего молодого сотрудника.

Теренс Бейли возобновил работу по обслуживанию автомобилей, пока ждал, когда его дело передадут в суд. Возможно, ему бы дали условный срок как первому нарушителю, если бы не разговор, который состоялся в полицейском участке через несколько дней после ареста.

Патрульный полицейский, арестовавший Теренса Бейли, однажды поздно вечером играл в бильярд с детективом убойного отдела в подвале полицейского участка. Они разговорились, как это часто бывает у копов. Детектив убойного отдела, Кастель, упомянул, что недавно взялся за дело о похищении и убийстве двух работниц секс-индустрии. Оба тела были завернуты в мусорные пакеты и выброшены в мусорные контейнере в одном и том же районе на окраине города.

Когда детектив Кастель просмотрел все дела, он обнаружил, что еще четыре ночные бабочки исчезли при похожих обстоятельствах. Их тела так и не были найдены. Однако всех шестерых в последний раз видели по пути к пустым парковкам в том же районе города, откуда они, после краткой поездки с очередным Джоном, исчезали навсегда. Детектив Кастель заподозрил, что эти случаи могут быть связаны.

Ранее в тот же день детектив Кастель беседовал с подругой Белинды Рой, одной из убитых секс-работниц. Он спросил, не происходило ли чего-нибудь необычного за несколько дней до исчезновения Белинды.

Подруга упомянула, что где-то за неделю до своего исчезновения Белинда судорожно искала дорогое белое кружевное бюстье, которое таинственным образом пропало из шкафа в ее спальне.

Детектив Кастель заинтересовался. Он задался вопросом, не преследовал ли убийца своих жертв, возможно даже проникая в их дома, чтобы украсть интимную одежду в качестве трофея, а затем похитить и убить их несколько дней спустя.

За игрой в бильярд в подвале полицейского участка детектив Кастель спросил арестовавшего Теренса Бейли офицера, опытного полицейского, слышал ли он, чтобы в районе города, где жили все жертвы, с бельевых веревок или из домов пропадало белье.

Детектив Кастель хорошо помнил этот разговор: «Глаза полицейского загорелись, как будто его озарило».

Полицейский рассказал детективу, что по удачному совпадению недавно он арестовал молодого механика по имени Теренс Бейли за проникновение в квартиру известной проститутки в том же самом сомнительном районе города. Полицейский рассказал Кастелю, что Бейли был арестован с поличным за обшариванием комода с нижним бельем.

– Боже, как я мог не обратить на это внимание? Мне показалось, что мы сорвали джекпот.

Уверенный, что они напали на след, детектив Кастель сравнил отпечатки пальцев, снятые с мусорных пакетов, в которых находились тела двух секс-работниц, найденных у мусорных контейнеров, с отпечатками пальцев Теренса Бейли, снятыми после его ареста за взлом и проникновение.

Отпечатки не совпали. Детектив Кастель потерпел неудачу. У него не было улик, которые могли бы связать Теренса Бейли с убийствами.

Однако неудача не остановила детектива Кастеля. Он был убежден, что Бейли каким-то образом замешан в этом деле. Нутром чувствовал. Вот что он мне рассказал во время нашей недавней встречи.

– Не было никаких веских доказательств. Только наше чутье, которого было недостаточно, чтобы получить обвинительное заключение, не говоря уже о приговоре. Мы сделали все, что могли, с тем малым, что у нас было.

Теренса Бейли осудили за взлом и проникновение по всей строгости закона, хотя это было его первое правонарушение. Ему не предложили общественные работы вместо тюрьмы, как это обычно бывало с теми, кто преступал закон впервые. Прокуроры нехотя предложили жесткий двухлетний срок за грабеж при отягчающих обстоятельствах. К тому времени начальник Бейли уже уволил его. Бейли не мог себе позволить идти в суд, поэтому согласился на сделку.

Для детектива Кастеля победа была горька на вкус. Время шло. У него было два года, чтобы найти улики, доказывающие, что за убийствами секс-работников стоял Теренс Бейли.

– Он убил этих женщин. Он абсолютно точно расправился с ними. Я никогда не видел ничего подобного. Такой монстр должен сидеть в тюрьме до конца дней своих.

Примерно в то время, когда Теренс Бейли подписывал соглашение о признании вины, смотритель парка Оуэн Брэгг нашел в лесу частично обгоревшее тело девочки-подростка.

Большинство улик было уничтожено или сильно повреждено огнем, дымом и дождем. Полиция не питала особых надежд на то, что хоть что-то из оставшихся улик удастся спасти.

Но в итоге молодой криминалист из лаборатории, обученный новой технике снятия отпечатков пальцев, сумел добыть несколько частичных отпечатков с отрезка веревки, не сильно поврежденного огнем или дымом.

Расследовавшие это дело сотрудники убойного отдела были в восторге от прорыва. Детектив Кастель помнит, как ему позвонили из лаборатории и сообщили хорошие новости. Частичный отпечаток с веревки совпадал с отпечатками пальцев Теренса Бейли. Детектив Кастель почувствовал себя оправданным. Наконец-то у него появились доказательства, необходимые для обвинения Бейли в убийстве.

– Бейли был у нас на крючке. По крайней мере, мне так показалось.

Снять отпечатки с мягкой поверхности, такой, как веревка, особенно с поверхности с изгибами и гребнями, – непросто. Чтобы успешно справиться с этой задачей, криминалист использовал экспериментальную методику, включающую помощь алгоритма, который с высокой степенью достоверности вычислял вероятный рисунок отпечатка. Метод прекрасно помогал с получением наводки на подозреваемого, но ее нельзя было представить в качестве доказательства в суде. Отпечатки пальцев нельзя было включить в список доказательств.

Детектив Кастель и остальные сотрудники отдела убийств получили сокрушительный удар.

Я спросила детектива Кастеля, о чем он подумал, когда ему сообщили, что Теренса Бейли нельзя обвинить в убийстве.

– По правде говоря, мне стало невероятно жаль его следующую жертву.

Рэйчел Кролл катила свой мини-чемоданчик по коридору, ведущему к гостиничному номеру. Она вставила ключ-карту в электронный замок и вошла в роскошную комнату, благоухавшую апельсиновыми цветами из коллекции эфирных масел для дома. Лепестки апельсина кремового цвета лежали на белом одеяле по-королевски большой кровати. Ванна в стиле «спа» была отделена от спальни стеклянной перегородкой, чтобы гости могли смотреть телевизор, нежась в ванне.

Рэйчел вышла на балкон и посмотрела в бездонную темноту, изредка прерываемую мерцанием далеких корабельных огней.

В парке аттракционов, расположенном дальше по пляжу, вращалось разноцветное колесо обозрения Дейтона-Бич. Это было идеальное место для вечерней пробежки. Рэйчел бегала или каталась на велосипеде почти каждый день. Иногда она плавала кругами. Это помогало ей проветрить мозг и всегда оставляло ощущение, что за день она добилась хотя бы одного стоящего достижения.

Рэйчел быстро переоделась в шорты и футболку, после чего спустилась по лестнице через оживленный вестибюль к бассейну, где ворота вели прямо на пляж. Чтобы добраться до ворот, Рэйчел пришлось пройти через коктейльную вечеринку «БаззКона», проходившую на траве возле бассейна. Она почувствовала укол совести за то, что пропускала вечеринку, чтобы успеть пробежаться.

Рэйчел пробиралась зигзагами среди людей, державших в матовых стаканах яркие дайкири и позировавших для фотографий на красной ковровой дорожке, расстеленной на траве и ведущей к французским дверям бального зала отеля, где проходил конференц-ужин.[16]

– Вам всем весело?

Фотограф, одетый во все черное, обратился к группе мужчин в смокингах и женщин в сверкающих вечерних платьях, позирующих для группового снимка. Пока он делал снимки, группа повернулась к нему спиной и сделала селфи, фотографируясь с ним на красной дорожке. Рэйчел быстро отошла в сторону, чтобы не попасть в кадр в своей явно не гламурной беговой одежде.

Рэйчел заметила, что они замирали, чтобы набрать подписи и хештеги, прежде чем опубликовать селфи в своих аккаунтах в Instagram. Они принимали неестественные позы для следующей порции фотографий, а уведомления о лайках и репостах сливались в подобие мелодии.

Официант с подносом дайкири двигался среди гостей. Яркие шербетные цвета коктейлей намекали на их вкус: клубника, ананас и киви.

Рэйчел остановилась у столика для регистрации участников конференции, так как еще не зарегистрировалась. Молодая женщина в огромных очках, подчеркивающих ее большие карие глаза, косо посмотрела на Рэйчел в беговых шортах и майке.

– Я регистрируюсь для участия в конференции, – указала Рэйчел на имя @runninggirlRach в Instagram, написанное от руки внизу напечатанного списка имен, который она заметила на столе.

– Вы бегунья, – сказала женщина, как будто это не было очевидно по беговым шортам и топу, в которые была одета Рэйчел.

Наклонившись вперед, она протянула Рэйчел золотисто-красный шнурок, а затем подняла огромный сверкающий пакет.

– Вам понравятся подарки, – восторженно добавила она. Сумка была набита подарками. – Наши спонсоры просят вас не указывать, что это реклама, когда будете публиковать фотографии в своих аккаунтах. Они хотели бы, чтобы контент выглядел органично. К каждому товару прилагаются коды, чтобы вы могли получить свои десять процентов реферального вознаграждения за любые покупки, сделанные вашими подписчиками.

– Спасибо, но в этом нет необходимости. Я собираюсь пробежаться. – Рэйчел вернула сумку. – Почему бы вам не оставить ее себе?

– Очень мило с вашей стороны, но это запрещено, – сказала женщина. – Подарочные пакеты выдаются только инфлюенсерам. В каком номере вы остановились? Я попрошу портье занести сумку в ваш номер, чтобы она была там, когда вы вернетесь.

Рэйчел назвала номер своей комнаты и направилась к воротам на пляж. В этот момент улыбающаяся женщина с темными волосами, заплетенными в косу, окликнула ее по имени.

– Рэйчел? Я Кеша, один из организаторов. Мы очень рады видеть вас на «БаззКоне».

– Спасибо, что разрешили мне зарегистрироваться так поздно.

– Конечно, мы были очень рады. Не волнуйтесь, ваша тайна в надежных руках, – прошептала она. – Никто не узнает, кто вы на самом деле. Вы присоединитесь к нам сегодня на гала-ужине? – спросила Кеша, мчась вперед и не давая Рэйчел вставить ни слова. – Я договорилась, что вы будете сидеть с самыми крутыми ребятами.

– Надеюсь, ужин не будет слишком нарядным, – сказала Рэйчел. – У меня с собой только сумка с вещами на одну ночь. Я определенно не собиралась на торжественный ужин.

– Один из наших главных спонсоров – модный бренд #FML, – сказала Кеша. – У нас есть стенд с одеждой, которую они предоставили нам для раздачи. Я попрошу прислать несколько нарядов в вашу комнату.

Она спросила размеры платья и обуви Рэйчел.

– Если вам понадобится что-то еще, пожалуйста, не стесняйтесь. – Кеша подняла глаза, когда к ней направился официант. – Похоже, опять мини-кризис. Я лучше пойду и разберусь с ним. Увидимся за ужином.

Рэйчел вышла из ворот, соединяющих бассейн отеля с пляжем. Она побежала вдоль пляжа, пока не добежала до колеса обозрения, мигающего неоновыми огнями. Смех и музыка доносились из парка аттракционов, словно приглашая Рэйчел присоединиться к веселью. Вместо этого она повернулась и побежала обратно, осознавая, что бежала дольше, чем собиралась.

Рэйчел поднялась на лифте в свою комнату, чтобы принять душ и одеться к ужину «БаззКона». На кровати лежали платья и коробки с туфлями, которые Кеша обещала прислать ей в номер, а также огромный сверкающий подарочный пакет. Рэйчел опаздывала на ужин, но любопытство взяло верх. Она высыпала содержимое пакета на кровать.

Среди подарков были косметика, фирменные солнцезащитные очки, нижнее белье и даже часы для фитнеса. Там же были футболки, принадлежности для йоги, розовый перочинный нож Swiss Army для женщин и брелок с розовыми средствами самообороны, включая мини-электрошокер, замаскированный под флакон духов.

К каждому товару были приклеены инструкции о том, что нужно писать в социальных сетях для его продвижения. К самой сумке была прикреплена записка, в которой Рэйчел просили выложить фотографию содержимого сумки в аккаунте в Instagram с хештегом «BuzzCon». Рэйчел послушно сфотографировала подарки, разложенные на кровати, прежде чем одеться.

Она надела полуночно-голубое коктейльное платье, которое облегало ее подтянутую фигуру, закрутила волосы в тугой узел и быстро нанесла макияж, прежде чем выйти из комнаты.

Уже в лифте Рэйчел сфотографировала свои ноги на изящных шпильках и подписала:

«Эти ноги созданы для танцев…

Счастлива посетить @BuzzCon #BuzzCon #фотоног».

Она отправила фотографии Питу, чтобы тот опубликовал их, пока она спешила в бальный зал.

«Так держать», – написал Пит в ответ.

Очередной пассажир Томаса Маккоя ждал его на стоянке возле бара. Он был молод и красив и, конечно, прекрасно понимал это, беспокойно ожидая на обочине, когда подъедет Томас.

В приложении для поездок высветилось имя пассажира: Джонни Мейкон. На нем были джинсы, ботильоны и футболка а-ля смокинг, так сильно обтягивающая его перекачанный торс, что проглядывались кубики пресса.

– Вы едете в отель, где проходит большая конференция YouTube, верно? – сказал Томас, вливаясь в вечерний поток машин.

– Да. «БаззКон». – Пассажир проверял свой телефон, пока говорил. – Оно для инфлюенсеров, творцов, – сказал он. – Слушай, ты, случайно, не знаешь, где можно взять дурь?

Он оторвался от телефона и мимолетно встретился взглядом с Томасом в зеркале заднего вида.

Возникла пауза, пока Томас решал, что ответить. Туристы, приезжающие в этот печально известный тусовочный город, часто задавали ему это вопрос. Он всегда старался отвечать осторожно, чтобы не нарваться на полицейскую проверку. У Томаса не было приводов. Даже штрафов за вождение не было. Полицейские его не знали. И он хотел, чтобы так оно и оставалось.

– Я могу дать вам номер телефона, – осторожно ответил он.

– У меня нет времени покупать самому, – сказал пассажир. – Сегодня вечером я должен выступить с речью на этой конференции. Я не останусь в долгу, если ты сам все купишь и привезешь мне.

Пассажир достал из бумажника пачку денег и взмахнул ею в воздухе.

– Принеси мне пару граммов премиум-дури, и я дам тебе вдвое больше наличными за доставку. Шестьсот долларов только за то, чтобы все довезти. Самые легкие деньги в твоей жизни.

Томас поддался искушению. Ради таких денег ему приходилось пахать как проклятому. Сумма была больше, чем он зарабатывал за целый день.

– Я посмотрю, что можно сделать.

– Хорошо. – Пассажир написал номер своего мобильного телефона на клочке бумаги, который вместе с пачкой денег бросил на переднее пассажирское сиденье. – Позвони мне, когда купишь.

Пока они подъезжали к отелю, пассажир ответил на звонок через свои AirPods. Очевидно, он разговаривал с бухгалтером или юристом.

– О какой сумме вы говорите? – спросил он и тут же взорвался. – Вы издеваетесь?! Это нужно исправить. Я веду переговоры о запуске шоу о стиле жизни. С крупным потоковым сервисом…. Нет, я пока не могу сказать, с каким именно. Нельзя допустить утечки. Это разрушит мой бренд и погубит сделку. Делайте все, что в ваших силах, ясно?

Томас высадил Джонни Мейкона у дверей вестибюля отеля. Выезжая с круговой подъездной дорожки отеля, он позвонил дилеру, известному своей хорошей репутацией.

Когда Томас подъехал к месту высадки, парковка «Бест Бай» была пуста. Он заехал задним ходом на парковочное место сзади, рядом с кучей пустых грузовых поддонов. Через три минуты парковку осветил мощный свет фар заезжающего внедорожника. Машина направилась к нему и остановилась рядом с машиной Томаса так, что окно водителя оказалось напротив окна Томаса. Они одновременно опустили стекла.

Томас бросил пачку денег. Дилер проверил, не фальшивки ли, и бросил обратно крошечный пакетик с белым порошком. Тот упал на пол рядом с педалью газа. К тому времени, как Томас подобрал его, внедорожник уже уехал.

Томас открыл бардачок, достал аптечку, положил на колени и раскрыл. Он засунул пакетик с порошком в сумку. Все сомнительное он всегда перевозил в аптечке. Полицейские не обыскивали аптечки, украшенные красным крестом. Как будто для них те были неприкосновенны. Он открыл второе отделение аптечки и достает кипу бинтов. В них был завернут зазубренный охотничий нож и стяжки. Он провел пальцем по лезвию. Впервые за этот день Томас чувствовал себя хозяином положения. Он чувствовал уважение к себе.

На ужине «БаззКона» центральные композиции из красно-золотых гелиевых шаров украшали круглые столы, покрытые бело-золотыми скатертями. Та же цветовая гамма была у чернильных клякс, завораживающе перетекающих в разные формы на экране, висящем над подиумом, откуда ведущий пытался развеселить толпу, больше заинтересованную в своих телефонах.

Мероприятие изобиловало привлекательностью красных дорожек и напускным гламуром. Влиятельные люди были одеты в самые разные наряды: от смокингов и ярких вечерних платьев до джинсов и выцветших футболок. Неряшливость стала для них новым черным цветом.

Рэйчел с недоумением огляделась по сторонам, когда нашла свое место за столом в центре зала. Большинство гостей были настолько поглощены позированием для селфи и загрузкой фотографий в ленты, что не обращали внимания на своих собеседников за столом.

Казалось, все молча общались друг с другом через соцсети. Текстовые сообщения сновали туда-сюда по залу, пока говорил ведущий. За всю свою жизнь Рэйчел еще не встречала настолько несмешных шуток, изобилующих ругательствами. Раз уж неряшливость стала новым черным цветом, то ненормативная лексика, видимо, заменила собой юмор.

Официанты вынесли квадратные тарелки с закусками, которые выглядели как съедобные произведения искусства. Проголодавшись после пробежки, Рэйчел накинулась на закуску из креветок на гриле с кориандром и салатом сальса из манго, как только официант поставил перед ней блюдо. Когда съела почти все, что было на ее тарелке, она медленно перестала жевать, осознав, что была одной из немногих, кто ел свою еду. Все остальные были поглощены фотографированием еды со всех возможных сторон. Некоторые даже использовали осветительные приборы.

Красиво сервированные изысканные блюда были реквизитом, с помощью которого влиятельные люди создавали контент для своих социальных каналов.

Рэйчел написала Питу: «Похоже, я съела свой контент!»

Несколько человек ковырялись в своей закуске, закончив ее фотографировать. Большинство вызвали официантов, чтобы те отнесли недоеденные тарелки на кухню и выбросили. Казалось, никого не волновала неумеренная трата еды.

Рэйчел болтала с Чадом, светловолосым мужчиной в смокинге, сидевшим рядом с ней. Он был единственным человеком за столом, чье лицо не было погружено в телефон. Чад был бренд-менеджером в косметической компании, которая работала с влиятельными людьми. Рэйчел воспользовалась выдуманной биографией @runninggirlRach. Она рассказала ему, что является начинающим экспертом, которому разрешили принять участие в конференции, чтобы поучиться у лучших.

– Ты в поде? – спросил Чад. – Если нет, то тебе стоит присоединиться.

– Поде?

– Под инфлюенсеров, – объяснил Чад. – Это когда группа инфлюенсеров договариваются ставить лайки, комментировать и делиться друг с другом контентом, чтобы повысить свою популярность. Так они обманывают алгоритмы и поднимают свой контент в топы ленты, привлекая больше подписчиков. Плюс ко всему они могут делать небольшие перерывы в собственных публикациях, не теряя своих подписчиков.

– Похоже, мне действительно нужен под. А еще мне нужно научиться регулярнее постить контент, – сказала Рэйчел.

– Думай о своей социальной сети как о курице, несущей золотые яйца, – продолжал Чад. – Тебе нужны яйца. Значит нужно постоянно кормить курицу. Контентом.

Рэйчел знала, что самые крупные инфлюенсеры зарабатывали миллионы, продвигая бренды через свои социальные сети. Даже менее успешные из них могли получать крутой шестизначный доход от своих каналов, если у них была сильная база подписчиков.

– Ты уверена, что хочешь остаться в этом бизнесе, Рэйчел? Он может быть изнурительным, особенно если ты занимаешься всем в одиночку. В мире инфлюенсеров очень высокий уровень выгорания, – добавил Чад.

Остальную часть фразы заглушил голос ведущего, вернувшегося к микрофону, чтобы представить одного из основных докладчиков вечера. Молодой человек, которого он представил, взял микрофон под бурные аплодисменты и визг толпы, состоящей в основном из молодых женщин, находящимися за бархатными канатами ограждения в конце зала. Все их телефоны были направлены на подиум и снимали выступающего, когда он поднимал руки, чтобы поблагодарить всех за аплодисменты перед выступлением.

– Он знаменит? – спросила Рэйчел у Чада.

– Он не настолько знаменит, чтобы привлекать поклонниц. Кричащие девушки – это, скорее всего, платные статисты, которых наняли, чтобы придать вечеру гламура, – заключил Чад.

– Если фанатки фальшивые, то что в этом вечере настоящее? – спросила Рэйчел, недоумевая.

– В социальных сетях все зависит от восприятия, – ответил Чад.

На подиуме оратор начал непонятную речь, в его словах было столько эмоций, что казалось, будто он принимает награду за жизненные достижения.

– Ребята. Вы все удивительные, талантливые, невероятные люди. Мне так повезло, что вы дарите мне свою поддержку. Каждый день я просыпаюсь и благодарю Бога за то, что он благословил меня такими потрясающими друзьями. Я люблю вас. Всех и каждого из вас. Без вас я был бы никем.

– Чистая правда, – сказал Чад, достаточно тихо, чтобы его услышала только Рэйчел, и бальный зал наполнился громкими аплодисментами.

Ведущий взял микрофон, чтобы произнести несколько неудачных шуток, после чего вызвал нового оратора, одетого в джинсы и футболку-смокинг, настолько обтягивающую, что под тканью угадывались кубики его накачанного торса.

– Это Джонни Мейкон, – шепнул Чад Рэйчел.

– Мы любим тебя, Джонни! – закричал кто-то после того, как стихли аплодисменты.

Джонни произнес короткую речь о том, как он из отчисленного студента превратился в инфлюенсера благодаря одному взлетевшему в топы посту в Instagram, выложенному им одним дождливым днем чисто забавы ради. Ведь тогда он еще не представлял, чем хотел бы заниматься.

– Мое послание вам всем – продолжайте работать. Ваша мечта найдет вас, как нашла меня, – заключил он.

Джонни показал знак мира и спрыгнул со сцены. Толпы поклонниц за бархатными канатами ограждения кинулись к нему за автографами, когда он проходил мимо.

– Что он выкладывает, что все его так любят? – спросила Рэйчел.

– Он снимает рубашку, – ответил Чад и рассмеялся удивлению Рэйчел. – Я серьезно. Он буквально снимает рубашку. Вот… – Он открыл аккаунт Джонни Мейкона на телефоне. Там были бесконечные фотографии Джонни, тренирующегося без рубашки. – Джонни – фитнес-инфлюенсер. Он прославился тем, что отжимался без рубашки и вставал в планку в необычных местах. Вчера он отжимался на крыше «Мустанга» девятьсот шестьдесят девятого года. Он отжимался более одиннадцати минут. Рекламирует все – от спортивных напитков и витаминов до коктейлей для завтрака. Мы запускаем новую серию мужских очищающих средств для лица. И он подписал контракт в качестве спонсора.[17]

– Кого еще из присутствующих мне стоит знать? – спросила Рэйчел.

Чад оглядел комнату.

– Видишь вон ту женщину с длинными темными волосами? В черном коктейльном платье. – Он указал на симпатичную молодую женщину недалеко от входа, которая поднималась со своего места, чтобы занять подиум. – Это Рени. Она занимается вопросами здорового образа жизни. Она девушка Джонни.

Когда аплодисменты стихли, Рени поднялась на подиум, где рассказала о своей борьбе с болезнью Лайма.[18]

– Я не могла встать с постели. Несколько дней…

Она рассказала зрителям, как врачи прописывали ей лекарство за лекарством. Но ничего не помогало. В конце концов, отчаявшись, она создала свою собственную диету и схему приема добавок. Это зарядило ее энергией и изменило жизнь.

– Теперь я хочу помочь и вам изменить свою жизнь, – сказала она гостям. – Мы можем стать лучше вместе, – закончила она под восторженные аплодисменты.

– И вот бренд здорового образа жизни запущен, – шепнул Чад Рэйчел, когда Рени покинула подиум. – Ты можешь попробовать ее диету и приложение для коучинга всего за двадцать девять и девяносто девять доллара в месяц.

Чад не менее цинично ознакомил Рэйчел с биографиями других инфлюенсеров, сидящих в зале. Всего было полдюжины людей, занимающихся фитнесом.

Он обратил внимание на шикарную блондинку, которую фотографировал мужчина с длинной челкой и в очках с роговой оправой.

– Смотри, как нагло Зои следит глазами за Джонни Мейконом, даже когда ее бойфренд, Instagram-муж, фотографирует ее, – сказал он. – Зои одержима. Причем непонятно, влюбилась она в него или же просто хотела бы, чтобы часть его славы передалась ей. Тем временем парень Зои думает, что если он будет много ее фотографировать, то она будет с ним. Поверь мне, у меня такое было. Она и не подумает.

– А что ты можешь сказать о Мэддисон Логан?

Рэйчел наконец задала вопрос, который хотела задать с тех пор, как начала общаться с Чадом.

– Она – перспективный популяризатор путешествий на колесах #жизньвфургоне, согласись, – сказал Чад и спросил: – Почему ты спрашиваешь о ней?

– Она подруга подруги. Я надеялась, что мы сможем встретиться, но что-то нигде ее не вижу, – на ходу придумывала Рэйчел.

– Я не удивлюсь, если она специально прячется, – заметил Чад.

– Почему?

– Слышал, что она сошлась с Джонни Мейконом. Закончилось все не очень хорошо. Джонни и Рени встречаются, и Мэддисон обвинили в том, что она пытается их разлучить, чтобы поднять свой рейтинг. Итог был жутким.

– Насколько жутким?

– Настолько, что Мэддисон за одну ночь потеряла тысячи подписчиков. Должно быть, уехала зализывать раны. С тех пор ее никто не видел.

Было уже ближе к восьми вечера, когда Джо Мартинес спустился по лестнице в подвал полицейского управления, неся стопку коробок с пиццей. Чтобы каждый мог угоститься, он разложил коробки в длинный ряд на столе в деревенском стиле.

Оперативная группа была создана только накануне, но уже работала как хорошо отлаженный механизм. Группа состояла из двенадцати человек, которых поддерживали аналитики из бюро Квантико и Майами.

Для штаба Мартинес выбрал подвальное помещение городского полицейского управления. В огромном зале были расставлены столы и доски. Принтер спустили вниз и установили в углу. На столе стоял нагреватель с питьевой водой, кружки и пакетики с растворимым кофе и подсластителем.

Агенту предлагали воспользоваться хорошо обставленной, но меньшей комнатой наверху. Там было бы комфортнее. Мартинес все же выбрал подвал, отчасти потому, что тот был просторнее, но в основном потому, что так оперативная группа могла работать отдельно от остального полицейского департамента. Мартинесу так больше нравилось. Так он уменьшал риск утечки информации в СМИ и не давал политикам из полицейского департамента шанса вмешаться в расследование.

За простор и уединение приходилось платить комфортом. Кондиционер дребезжал и скулил, пытаясь поддерживать комфортную температуру и влажность. Стены были увешаны выцветшими плакатами прошлых десятилетий, извещавших об открытом наборе в полицию. Бильярдный стол и доска для игры в дартс на стене, испещренная крошечными дырочками, свидетельствовали о том, как использовалась комната до того, как Мартинес занял ее для расследования дела Мэддисон Логан.

Мартинес взял себе кусок пиццы и направился к своему столу возле бильярдного стола. Пока ел, он набрал номер руководителя группы криминалистов, работавшего на месте преступления.

– Последние новости? – спросил он.

– Мы собираемся вытянуть тело. – Руководитель группы старательно перекрикивал рев генератора. – Через час или около того мы сфотографируем потерпевшую и снимем отпечатки пальцев. После этого отправим тело в морг и закроем здесь всё на ночь.

Мартинес почувствовал облегчение оттого, что операция по извлечению тела из лужи грязи наконец-то завершалась. Он надеялся, что скоро они узнают, совпадают ли отпечатки пальцев и группа крови жертвы с отпечатками и группой крови с пятен, найденных в фургоне Мэддисон.

Окончательные результаты анализа ДНК станут известны только через несколько дней. Обычно в таких случаях, чтобы подтвердить корректность идентификации, брали ДНК у родственников жертвы и сравнивали их с ДНК потерпевшего. В данном случае у них не было возможности связаться с родственниками Мэддисон, поскольку они не знали ее настоящей личности.

Чтобы убедиться в том, что тело, найденное в грязи, действительно принадлежало Мэддисон, им приходилось сравнивать ДНК жертвы с ДНК, найденной в фургоне. Уже одно это замедляло процесс, потому что криминалистам нужно было найти среди вещей пропавшей ДНК, которая с большой долей вероятности принадлежала бы именно Мэддисон. Им не удалось найти ДНК на ее зубной щетке. Очевидно, она тщательно вымыла ее после того, как почистила зубы в последний раз. Пришлось искать другие варианты.

Мартинес позвал всех к своему столу, как только они закончили с пиццей. Он взял в руки копию карандашного рисунка похожего на гота подростка, который тюремная охрана сфотографировала в дневнике Теренса Бейли во время обыска в его камере ранее в тот же день.

– Есть какие-нибудь новости о ее личности? – спросил Мартинес, коснувшись рисунка подростка-гота с короткими темными волосами и лентой-чокером с символом бесконечности на шее.

– Пока ничего, – ответил агент, которому было поручено сверить рисунок с фотографиями пропавших. – Карандашный набросок сложно пробить по базе данных пропавших людей.

Мартинес догадывался, что это может стать проблемой. Набросок скорее был интерпретацией художника, чем точным изображением девушки. Кроме того, поскольку набросок был сделан карандашом, они не знали ни цвета ее глаз и кожи, ни приблизительного веса и роста. Эта информация значительно сузила бы круг поиска по базе данных.

– Поговорите с местными полицейскими наверху. Может, кто-то вспомнит, вдруг в прошлом заявляли о пропаже девушки, одетой как гот.

– Возможно, она одна из приемных сестер Бейли, – сказал другой агент. – Теренс Бейли часто менял приемные семьи.

– Составьте список всех приемных родителей Бейли. Свяжитесь с каждым из них и спросите, узнают ли они девушку на рисунке. Покажите им фотографию Мэддисон. Может быть, они ее узнают.

– Почему рисунок так важен?

– Если мы сможем доказать, что Теренс Бейли нарисовал портрет пропавшей, это может быть расценено как признание его причастности к ее исчезновению, особенно если на его рисунке есть вещи, которые так и не стали известны общественности, например пирсинг. Возможно, так мы сможем убедить судью отложить его освобождение или, по крайней мере, выдать нам ордер на слежку за ним, как только он выйдет на свободу. Итак, есть ли у нас еще какая-нибудь информация о настоящей личности Мэддисон Логан?

Информация поступала медленной струйкой. Коп, работавший на конференции под прикрытием, выяснил лишь обрывки информации, в том числе и то, что Мэддисон могла остановиться не в отеле «БаззКона», а в кемпинге для хиппи на пляже к северу от города. Посещение этого кемпинга другим агентом ничего не дало. С кем бы он ни говорил, никто не знал Мэддисон.

После вечернего брифинга Мартинес распустил команду. Несколько человек ушли, чтобы поспать. Несколько человек остались с Мартинесом и Торрено, который разговаривал по телефону за соседним столом.

– Джо, – сказал Торрено, присоединившись к Мартинесу у промышленного кипятильника после того, как тот закончил разговор. – Звонила тюремная разведка. Теренс Бейли воспользовался контрабандным телефоном, который мы ему подбросили.

– Кому он звонил?

Мартинес налил кипяток в кружку, чтобы заварить себе растворимый кофе.

– Он не звонил. Написал кому-то сообщение. Сообщение сейчас пересылается мне.

Через мгновение телефон Торрено пиликнул. Он взглянул на него и без слов передал телефон Мартинесу, чтобы тот сам прочитал сообщение.

«Здесь была Рэйчел Кролл. Отлично! Наша встреча прервалась, но ничего страшного. Когда я выйду, мы со всем покончим».

Джо Мартинес разбросал разноцветные бильярдные шары по зеленому войлочному столу, стоявшему недалеко от рабочего, а затем взял в руки кий. Он определился со своей целью и одним движением загнал желтый шар в угловую лузу. Выбирая следующий шар для удара, он двигался вокруг стола, наклоняясь и оценивая траектории под разными углами. При этом он размышлял над файлами, которые только что прочитал.

Была почти полночь. В операционной комнате остались только он, Марк Торрено и два младших агента, с головой ушедших в просмотр записей с дорожных камер по всему городу. Они пытались отследить передвижения фургона Мэддисон Логан, чтобы выяснить, куда она ездила и что делала за несколько дней до своего исчезновения.

Оказалось, что она оставила свой фургон в кемпинге на пляже и ездила в город. В этом был смысл. Фургон был слишком велик, чтобы припарковать его в городе.

Закинув ноги на стол, Торрено откинулся в кресле и листал фотографии из национальной базы пропавших людей, данные которых выводились на огромный экран компьютера. Он искал всех, кто смутно напоминал девушку-гота, которую тюремные охранники нашли в альбоме Теренса Бейли.

Тишину пустой комнаты нарушало лишь щелканье клавиатуры. Кто-то выключил кондиционер. Из-за этого в комнате стало душно, но зато больше не нужно было терпеть раздражающий металлический скрежет мотора.

Мартинес сосредоточился на красном шаре по другую сторону бильярдного стола. Он наклонился, нацеливаясь на него, и прищурился, удерживая кий, затем толкнул кий вперед и со щелчком запустил шар прямо в боковую лузу.

– Мне нужен перерыв. Как насчет сыграть партию?

Торрено поднялся из-за стола. Он вытащил шар из лузы и подбросил его в воздух.

– Ты в игре.

Мартинес бросил бильярдный кий Торрено, который поймал его в воздухе. Мартинес расставил шары в треугольном кольце и отошел в сторону, чтобы дать Торрено возможность сыграть.

Торрено ударил первым, и шары раскатились по столу во все стороны. Они играли по очереди, иногда загоняя шары в лузы, чаще промахиваясь, пока шаров на столе не осталось вовсе. Мартинес бесстрастно вернул шары на стол. С таким же бесстрастным выражением он мастерски забивал их в лузы всю игру.

– Это, наверное, самая спокойная игра на бильярде, в которую я когда-либо играл, – сказал Торрено. – За все время ты не произнес ни слова.

– Для меня это медитация, – сказал Мартинес. – Игра помогает мне думать.

– Думать о чем?

– О женщинах, в похищении и убийстве которых Теренса Бейли подозревали до того, как он попал в тюрьму по обвинению в краже со взломом.

Мартинес закинул бильярдный кий на стол, вернулся к своему рабочему столу и подхватил стопку фотографий. Подойдя к доске, он магнитами закрепил на ней фотографию молодой женщины.

«Жертва 1. Белинда Рой».

Фотография Белинды Рой была взята с сайта для поиска девушек по вызову. Симпатичная брюнетка улыбалась с фото надутыми губками, сидя в провокационной позе на краю кровати. Она была одета в пудрово-голубой атласный тедди с поясом на подвязках. Если верить рекламке, девушку звали «Белль» и она могла «подарить незабываемый вечер, который захочется повторить».[19]

– Она бросила колледж в Майами, – сказал Мартинес. – Переехала сюда. Некоторое время работала первоклассной девушкой по вызову, а потом подсела на метамфетамин. Последний раз ее видели живой, когда она выходила на работу из дома.

Мартинес повесил фото тела Белинды Рой, завернутого в черный мешок для мусора. Его выбросили в мусорный контейнер накануне вывоза мусора, однако в тот день на маршруте работал новенький. Он забыл забрать мусор из контейнера именно в том переулке. Через несколько дней запах почувствовал водитель погрузчика, работающий на соседней фабрике.

Мартинес записал на доске ее физические данные. Рост Белинды Рой – метр восемьдесят четыре, каштановые волосы. Кавказской национальности. На момент смерти ей было двадцать девять лет. Причина смерти: удушение, после чего ей перерезали горло предположительно охотничьим ножом с зазубринами. Она была связана и с кляпом во рту, когда ее тело начали расчленять.

«Жертва 2».

Мартинес подвесил фотографию еще одной женщины с каштановыми волосами и большими миндалевидными глазами.

«Минни Лав. Настоящее имя – Марисса Хьюберт».

Ее биография была в чем-то схожа. Минни Лав умерла в возрасте двадцати семи лет. Во время ее обучения на парикмахера парень подсадил ее на наркотики и превратил в проститутку. Она бросила его и уехала в Дейтону, где продолжила работу на улицах. Ее тело оставили в мусорном баке в квартале от того места, где четырнадцатью месяцами ранее было найдено тело Белинды Рой. Ее тоже задушили и перерезали горло.

– Обеих завернули в мусорные пакеты, – сказал Мартинес Торрено. – Опрошенные друзья обеих девушек сказали, что перед исчезновением им обеим казалось, что за ними следили. У обеих из квартиры пропали предметы интимного гардероба незадолго до их исчезновения.

– Полиция искала похитителя нижнего белья, а Теренса Бейли арестовали, когда тот рылся в ящике с нижним бельем. Вот он и попался им на глаза, – сказал Торрено. – А что насчет третьей жертвы? Та же история?

– Вот это-то и странно. Третья жертва вообще не вписывается в схему.

Многие сотрудники правоохранительных органов, которые занимались делами об убийствах, в совершении которых подозревается Теренс Бейли, открыто признают, как они рады, что все эти годы он провел за решеткой. А если спросить, они прямо скажут, что он чудовище.

На протяжении многих лет Бейли был главным подозреваемым в серийных убийствах шести работниц сферы сексуальных услуг. Только два тела были найдены. Четыре жертвы до сих пор официально считаются пропавшими без вести, хотя все признаки указывают на то, что они тоже были убиты. Имена двух известных жертв – Белинда Рой и Минни Лав.

СМИ и расследовавшие их убийства детективы навешивали на обеих женщин множество ярлыков: их называли проститутками, уличными девками и шлюхами.

Но их жизнь не ограничивалась кратким описанием их трагичной судьбы. Они были сестрами, дочерьми и подругами. Ни одна из женщин не представляла, что умрет, не дожив до тридцати. И что ее тело расчленят и выбросят на свалку, словно мусор.

Белинда была романтиком. Она хотела путешествовать по миру и влюбляться. В итоге она так и не смогла выехать за пределы родного штата. Ей не повезло в любви. Парни, в которых она влюблялась, были недостойны ее привязанности.

Минни Лав, или для семьи Марисса, была милой, доверчивой девушкой, работавшей парикмахером. Она мечтала о собственном салоне.

Жизнь, судьба и череда жестоких отношений связали жизнь этих женщин с наркоманией и проституцией.

Многие детали полицейского расследования, в результате которого Теренс Бейли стал главным подозреваемым в убийствах секс-работниц, держались в секрете.

Известно, что тела Белинды Рой и Минни Лав были найдены неподалеку от автомастерской, где работал Бейли. Примечательное совпадение, но вряд ли его можно считать серьезной уликой.

Бейли попал в поле зрения полиции только после того, как его арестовали, когда он проник в квартиру другой секс-работницы и якобы попытался украсть ее нижнее белье. До этого момента его имя ни разу не значилось в качестве возможного подозреваемого.

Узнав о трудном детстве Бейли, полицейские решили, что он вполне мог подойти под составленный ими портрет возможного серийного убийцы.

Не вписывался только возраст. На момент исчезновения первой секс-работницы Бейли был еще подростком. А когда рейнджер Оуэн Брэгг нашел в лесу жертву номер три (убитую девушку), Теренсу было всего двадцать. Такое быстрое развитие в столь молодом возрасте было необычным для серийных убийц, но не беспрецедентным.

Именно поэтому детектив убойного отдела, расследовавший убийства Белинды Рой и Минни Лав, поначалу сомневался в причастности Бейли. Все изменилось, когда нашли тело убитой девушки.

Как мы уже знаем, на частично обгоревшей веревке, связывавшей лодыжки и запястья девушки, нашли отпечаток пальца Бейли. Несмотря на то что эту улику нельзя было использовать в суде, эксперты-криминалисты были уверены в точности своей методики. Они не сомневались, что Теренс Бейли определенно контактировал с веревкой. Бейли отказывался объяснять, как его отпечатки могли оказаться на веревке. Оставалось только одно объяснение – девушку убил именно он.

Но оказалось, что на веревке нашли не только отпечатки Теренса Бейли. Были и другие отпечатки. Отпечатки кого-то, на кого в обширной базе данных ФБР, насчитывающей десятки миллионов отпечатков пальцев, еще не заводили профиля.

Именно новая улика натолкнула детективов убойного отдела на разработку так называемой теории двух убийц.

Теория объясняла, почему на веревке нашли отпечатки пальцев двух человек. Она также объясняла, как Бейли, который в то время был еще подростком, мог стать серийным убийцей в столь юном возрасте. Обычно, прежде чем решиться на убийство, преступник совершал серию жестоких убийств тем самым выясняя, насколько велика его жажда крови.

Редко кто убивал так много людей в столь юном возрасте. Но известно, что такое случалось, если более молодой убийца работал в паре со старшим, беря на себя роль ученика.

Еще одной головоломкой для детективов стали отличительные черты в убийстве подростка, которого Оуэн Брэгг назвал «Неизвестной девушкой». Ее профиль сильно отличался от Белинды Рой и Минни Лав. Что лишний раз подтверждало теорию о том, что в деле были замешаны двое убийц с разными предпочтениями в выборе жертв.

Когда ее в конце концов опознали, полиция обнаружила, что третья жертва никак не связана с темным миром наркотиков и проституции.

Ее звали Аиша Филипс. Она недавно окончила местную среднюю школу, была примерной ученицей, играла в волейбол и пела в школьном хоре. Друзья отзывались о ней как о тихой девушке, которая была добра ко всем, даже иногда чересчур. Осенью Аиша планировала учиться на медсестру. Она была моложе остальных жертв почти на десять лет. Кроме того, она была единственной темнокожей жертвой.

Отличие в почерке с убийствами секс-работниц заключалось не только в способе, которым убили Аишу, и в том, каким образом убийца попытался сжечь ее тело. Также полиция считала, что одному человеку было бы очень сложно донести тело до вершины лесного хребта, где ее бросили.

Именно поэтому детективы убойного отдела долгое время считали, что Теренс Бейли действовал не один. Они подозревали, что в совершении убийств ему помогал кто-то еще.

Полиция так и не выяснила личность его сообщника. За все время пребывания в тюрьме Бейли не принимал посетителей, звонков и даже писем от кого-либо, кроме адвокатов.

Все изменилось за несколько дней до его освобождения, когда его привели из прачечной для разговора с молодой женщиной, которая пришла к нему под надуманным предлогом. Она утверждала, что является волонтером благотворительной организации, устраивающей посещения для заключенных. Но она соврала.

Через несколько часов после встречи с Бейли она исчезла всего в нескольких милях от хребта, где было найдено тело «Неизвестной девушки». Совпадений стало слишком много.

Сразу после ужина началась вечеринка. В свете прожекторов и мерцании мыльных пузырей лужайка у бассейна отеля превратилась в ночной клуб. Танцпол быстро заполнился людьми, а пульсирующая музыка стала достаточно громкой, чтобы заглушить шум волн на пляже за территорией отеля.

Некоторые инфлюенсеры снимали себя на танцполе самостоятельно. Более успешные из них, на которых Чад указал Рэйчел ранее, танцевали и общались у бассейна, пока их снимали собственные фотографы

– Фотографов здесь чуть ли не столько же, сколько инфлюенсеров, – заметила Рэйчел, обращаясь к Чаду.

– Больше, – ответил Чад. Он присоединился к ней, чтобы понаблюдать за веселящимися на танцполе людьми. – Начинающие фотографы создают себе портфолио, предлагая свои услуги более влиятельным инфлюенсерам бесплатно или по сниженной цене. А некоторых из тех, кого ты здесь видишь, в отношениях с инфлюенсерами, которых фотографируют.

– Удобно.

– Чтобы снимать и выкладывать контент, приходится работать на полную ставку, так что проще, когда вы пара, – объяснил Чад.

– Похоже, у тебя был схожий опыт, – заметила Рэйчел горечь в его тоне.

– Моя бывшая была блогером по образу жизни. Казалось, что каждая секунда наших отношений была посвящена ее съемкам. Семь дней в неделю я вставал засветло, чтобы снять в ее в очередной позе из йоги на рассвете, пока свет был мягким. Съемка крема для лица с утра. Съемки шампуня в душе. У нас никогда не было нормального отпуска. Каждый отпуск превращался в работу. Съемка, подпись, публикация. И по новой. Мы не могли пойти в ресторан, не сфотографировав каждое блюдо, – сетовал он. – Честно говоря, за все время, что я с ней встречался, я не съел ни одного горячего блюда.

– Поэтому ты с ней расстался?

– Она порвала со мной, – сказал Чад. – Я ее обожал. И до сих пор обожаю. Я бы все равно был с ней, хоть и понимал в глубине души, что ей не нужен был парень. Ей нужно было зеркало.

– Они, должно быть, живут в нарциссичном мире? – заметила Рэйчел, наблюдая за тем, как инфлюенсеры позируют для селфи во время танца.

– Ты даже не представляешь насколько, – ответил Чад. – Кстати, о нарциссизме, – добавил он, жестом указывая на танцпол, где раздетый до пояса Джонни Мейкон танцевал брейк.

Его мускулы пульсировали при каждом движении. Все танцоры разошлись в стороны и хлопали, подбадривая его.

– Год назад Джонни был тощим подростком, поднимал тяжести в спортзале и изучал бухгалтерский учет. Теперь он работает инфлюенсером на полную ставку и получает целое состояние. У него есть приложение с советами по питанию и программой упражнений «Как стать стройным за восемь недель».

Когда Джонни на несколько минут застыл в планке, удерживая себя на руках, к нему на танцпол вышла Зои, блондинка, на которую ранее обратил внимание Чад. Она опустилась на пол, поставила бокал с коктейлем Джонни на спину и сама встала в планку, потягивая напиток через соломинку. Ее парень с длинной челкой и в очках лежал на земле, неуклюже снимая ее на камеру.

– Это было не круто, – сказал ей Джонни, когда поднялся на ноги.

Кто-то подал ему спортивное полотенце, чтобы он мог вытереть пот с грудных мышц и рельефного живота. Потом он направился ставить автограф прямо на голой груди восторженной фанатки. Закончив с автографами, он направился к бару, где бармен подал ему высокий стакан воды со льдом.

Рэйчел подошла к барной стойке и расположилась рядом с Джонни. Тот пил воду из стакана в ожидании, когда бармен сделает ему напиток.

– Готова поспорить, нужно провести много часов в спортзале, чтобы так долго стоять в планке, – заметила Рэйчел.

– Ты даже не представляешь. К счастью, я люблю свою работу, – сказал Джонни, взял у бармена водку со льдом и выпил ее до дна. – Какой у тебя ник?

– Я @runninggirlRach.

Он заглянул в ее Instagram и сразу же увидел удручающее количество подписчиков, хоть Пит за последние несколько часов и делал все возможное, чтобы увеличить их число.

– Не знал, что на эту конференцию пускают микроинфлюенсеров, – сказал он пренебрежительным тоном.

– Я приехала, чтобы поучиться у экспертов, – сказала Рэйчел.

– Ты хочешь научиться чему-нибудь? Урок первый: не веди себя слишком очевидно. – Он жестом указал на Зои, которая наблюдала за ним с невинно раскрытыми глазами, попивая коктейль со своим парнем. – Урок второй: зачем быть микро, если можно идти в первых рядах?

Прежде чем Рэйчел успела ответить, он достал свой телефон и сделал селфи, на котором они вдвоем прислонились к барной стойке, держа в руках свои напитки.

«@runninggirlRach одинока. Добавьте ее в друзья…» – напечатал он, прежде чем нажать «Отправить».

Он опрокинул в себя остатки своего напитка, затем подозвал официанта и заказал два крафтовых пива. Бармен ловко открутил крышки с двух пивных бутылок и протянул их Джонни. Тот передал одну Рэйчел. Бутылки звякнули, и каждый сделал по глотку.

– Как ты попал в этот бизнес? – спросила Рэйчел.

– Это долгая история, – ответил он, силясь перекричать музыку на танцполе. – А знаешь, пойдем-ка отсюда. Здесь слишком громко, чтобы разговаривать.

Он взял Рэйчел за руку и повел через задние ворота отеля к пляжу.

У Рэйчел была доля секунды, чтобы решить, идти с ним или высвободиться из его крепкой хватки. Чад уже говорил ей, что Джонни Мейкон встречался с Мэддисон до ее исчезновения. Рэйчел определенно хотела поговорить с ним, но только не на пустом пляже посреди ночи.

В конце концов она решила плыть по течению. Она сняла туфли на каблуках и, придерживая их за ремешки, пошла за Джонни Мейконом по песку к берегу океана. Они оба остановились, чтобы понаблюдать за мерцающими на фоне полуночно-голубого неба огнями контейнеровоза, проплывающего у линии горизонта.

– Так как же ты попал в бизнес по созданию контента? – снова спросила Рэйчел.

Чад предупреждал ее, что инфлюенсеры предпочитали называть себя создателями контента.

– Я изучал бизнес в колледже, – ответил он, поднял бутылку пива и одним глотком осушил ее наполовину.

Когда он закончил, то слегка покачнулся. Рэйчел поняла, что он уже почти опьянел.

– Не смейся. Я планировал стать бухгалтером.

– И что случилось?

– Летом между вторым и третьим курсами я начал заниматься спортом. Через пару месяцев один парень спросил меня, как из щуплого паренька я превратился в мускулистого. Я рассказал ему о диете и упражнениях, которые делал. Он предложил мне завести аккаунт в Instagram и начать постить о своем режиме тренировок и диете. Я так и сделал. Я завел его прямо у него на глазах. Он стал моим первым подписчиком.

Джонни показал Рэйчел свою фотографию в Instagram, сделанную до того, как он начал заниматься спортом. Он выглядел как чудаковатый недокормленный и усыпанный прыщами подросток с бицепсами размером едва ли больше мяча для гольфа.

– В старших классах мне предрекали скучную офисную работу.

– И ты, конечно, опроверг все их прогнозы, – сказала Рэйчел.

Джонни Мейкон был далеко не занудой. Он был безумно красив, сексуален и явно очень успешен. Ни у кого бы язык не повернулся сказать, что он был скучным начинающим бухгалтером.

– Твой аккаунт в «Инстаграме» наверняка тут же взлетел.

– Я поднялся от восьми подписчиков в первые недели до более шестидесяти тысяч за полгода. Бренды заваливали меня предложениями прорекламировать их продукцию. Мне казалось глупым продолжать учиться ради научной степени и поиска хорошей работы, ведь работа у меня уже была. В моих руках был успешный бизнес по созданию контента о фитнесе и здоровом образе жизни.

– Как твоя семья отнеслась к тому, что ты бросил колледж?

– Они были недовольны. – Он отхлебнул еще пива. – Но я все равно его бросил, – буркнул он. – С тех пор я все время посвящаю контенту. Недавно купил себе «порше» и квартиру. И это только начало. Предела нет. Кардашьянам есть о чем беспокоиться. У меня большие планы на будущее. Новые приложения. Новые спонсорские проекты. Новые продукты…

– Я слышала, что у твоей подруги, Рени, тоже есть успешное приложение о здоровом образе жизни, – сказала Рэйчел, переводя разговор ближе к Мэддисон.

– Рени ведет переговоры с крупной стриминговой компанией о запуске шоу. На самом деле продюсеры хотят, чтобы мы снимали его вместе, а не по отдельности, но… могут возникнуть сложности… – Его глаза остекленели. – Зачем ты здесь на самом деле?

Он крутанулся на месте, пошатываясь, будто выпитый алкоголь резко ударил ему в голову.

– Я уже говорила, хочу узнать о бизнесе инфлюенсеров.

– Я наблюдал за тобой сегодня вечером. – Он говорил невнятно, жестикулируя бутылкой пива. – Ты здесь не для того, чтобы развлекаться или общаться. Правда, Рэйчел? Так зачем же ты пришла?

– Я веду подкаст, – уклонилась от ответа Рэйчел. – Поэтому меня и пригласили. Друг друга посоветовал мне присмотреться к Мэддисон Логан. Ты ее знаешь?

Рэйчел не стала упоминать, что, если верить слухам, у Джонни с Мэддисон недавно была интрижка.

– Да. И что?

– Я нигде не смогла ее найти. Есть идеи почему? – спросила Рэйчел.

– В этом вся Мэддисон – сбежать, как только все идет не так, как она хочет.

– А как она хотела?

Джонни повернулся и пошел прочь, шатаясь из стороны в сторону, словно вот-вот потеряет равновесие. За минуту он превратился из теплого и игриво-дружелюбного человека в подозрительного и отстраненного.

– Тебе лучше вернуться на вечеринку! – крикнул он.

– Почему тебя так напрягает говорить о Мэддисон? – спросила Рэйчел.

– Потому что Мэддисон делает то, что подходит Мэддисон. Вероятно, она взяла тайм-аут. Вот почему ты ее не видела.

– С чего бы ей брать тайм-аут?

Он громко зашипел от разочарования.

– Все это, конечно, гламурно и очень весело. – Он пьяно махнул рукой в сторону отеля, где у бассейна все еще бушевала вечеринка. – Люди не понимают, что быть инфлюенсером – все равно что кормить монстра. Ненасытного монстра. Которому все мало. Сколько бы ты ни дал, всегда найдется кто-то, кто даст больше. И в конце концов придется отдать свою душу. Но даже этого недостаточно. Люди постоянно себя уничтожают.

– Думаешь, то же случилось и с Мэддисон?

– Мэддисон нарушила одно из главных правил проекта «Бесконечность».

– Правило чего?

– Никогда не предавай своих друзей! – крикнул он.

Джонни отпил из бутылки и двинулся по пляжу прочь от Рэйчел, крепко держа бутылку за горлышко и размахивал ею на ходу.

– Никогда не предавай своих друзей, – пробормотал он, тыча пальцем в воздух, словно подчеркивая каждый слог. – Никогда не предавай своих друзей…

– Проект «Бесконечность»? – воскликнула Рэйчел. – Что это такое?

Он шел дальше. Ветер заглушил его голос. Рэйчел побежала за ним. Она догнала его и схватила за локоть, чтобы привлечь внимание. Только тогда он повернулся к ней лицом.

– Хочешь узнать о проекте «Бесконечность»? Вот что это, – процедил он сквозь стиснутые зубы и указал в сторону вечеринки. – Делать деньги. Больше денег, чем можно было бы потратить за всю свою жизнь. А еще слава. Мгновенное признание.

– Так вот зачем все это? Ради денег и славы?

– А ради чего еще? – ответил он таким тоном, будто считал Рэйчел последней идиоткой. – Как только ты становишься знаменитой, ты можешь делать все что угодно. Неважно, как ты заслужила славу. Вышла замуж за принца. Снялась в порнухе. Делала планку на своем YouTube-канале. Все дело в узнаваемости твоего имени. Это лицензия, позволяющая напечатать столько денег, что хватит на целую вечность.

Он зашагал прочь.

Было так темно, что она могла видеть лишь его силуэт, зигзагами удаляющийся в сторону яростно бьющихся о берег волн прибоя.

– Инфлюенсером становятся на всю жизнь, Рэйчел. Пока кто-нибудь не уличит тебя в мошенничестве. И не разрушит все! – выкрикнул он. – Тогда ты рухнешь и сгоришь заживо.

Он поднял бутылку пива в воздух в безмолвном приветствии, а затем, спотыкаясь, пошел прочь, окутанный тьмой.

Рэйчел ковыряла вилкой в тарелке с нарезанными фруктами. Она сидела за столиком на открытой террасе отельного кафе и завтракала, глядя на океан. Рассветное небо окрасилось в нежно-абрикосовый цвет. Она любила просыпаться рано, когда утро еще таило в себе манящую возможность новых начинаний.

Рэйчел исчезла с вечеринки незадолго до часа ночи, как современная Золушка, спешащая в свой номер в отеле, пока ее карета не превратилась в тыкву. Она была так измотана, что сил хватило только на то, чтобы почистить зубы, раздеться и рухнуть в постель. Сквозь сон через открытую балконную дверь ее номера до нее доносились звуки вечеринки у бассейна – смех толпы, смешанный с пульсирующей музыкой.

Солнечный свет, проникавший в ее комнату, выходящую на восток, разбудил Рэйчел сразу после рассвета.

Она забыла закрыть шторы перед сном.

Поднявшись с постели, Рэйчел переоделась в беговую одежду и отправилась на пляж. По дороге к воротам отеля, ведущим на пляж, она миновала звукооператора, упаковывающего оборудование, и сотрудников отеля, собирающих грязные стаканы, оставленные у бассейна. Персонал работал медленно. По их истощенному виду стало понятно, что вечеринка закончилась совсем недавно.

Выйдя на пляж, Рэйчел побежала в сторону парка аттракционов. Колесо обозрения и другие аттракционы стояли без дела, как выброшенные игрушки. Подавленная призрачной тишиной, она развернулась на полпути и побежала обратно в отель. Она приняла горячий душ, чтобы восстановить силы, и переоделась в джинсы, которые носила накануне, и обтягивающий черный топ с вырезом-лодочкой, обнажающий ключицы и горло.

В ресторане отеля был накрыт полный шведский стол. Один повар стоял у стойки с омлетом, другой – за пирамидой из овощей и фруктов и готовил для гостей свежие соки. На завтрак пришла только Рэйчел и еще двое гостей. Все остальные, очевидно, еще спали. Рэйчел взяла себе миску гранолы и тарелку свежих фруктов. Она заказала кофе у бариста и вернулась за свой столик на балконе, откуда открывался вид на бассейн и пляж.

Пока Рэйчел ела, она посматривала на пару за столиком, сидевшую на той же террасе в некотором отдалении от нее.

В женщине она узнала фитнес-инфлюенсера Зои, которая на вечеринке пыталась сняться вместе с такими звездами, как Джонни Мейкон. Зои была одета в тренировочные легинсы и ярко-синий топ с вырезом «американка». У нее были длинные прямые осветленные волосы, заплетенные в высокий хвост.

С ней был ее парень с длинной челкой и очками в стиле Кларка Кента. Он снимал все, что делала Зои, с профессионализмом оператора, снимающего голливудский блокбастер. Он делал несколько дублей, прерывался, чтобы показать Зои отснятый материал, а затем советовался с ней, правильно ли выбран ракурс и нужно ли переснять кадр.

– Эрик, подойди поближе, – сказала ему Зои, посасывая ярко-фиолетовый фруктовый коктейль через полупрозрачную соломинку.

Рэйчел наблюдала, как Эрик подошел поближе, чтобы снять Зои крупным планом. Она сидела, потягивая коктейль через соломинку, а закончив, чмокнула губами и начала подробный рассказ о питательных веществах, содержащихся в коктейле, и об их позитивном влиянии на здоровье.

– Загляните в мой блог, чтобы узнать больше рецептов восстанавливающих коктейлей, – сказала она и упомянула о своем любимом блендере со специальным лезвием, которое помогает раскрыть насыщенный вкус свежих ингредиентов.

Рэйчел предположила, что Зои получала реферальное вознаграждение. Чад, маркетолог, сказал Рэйчел, что для многих инфлюенсеров это было обычной практикой. Именно так они превращали свои платформы в прибыльный маркетинговый бизнес.

Эрик снял с двух разных ракурсов, как Зои потягивает ярко-зеленый коктейль из кудрявой капусты и кислого яблока. Изначальное сомнение на лице Зои сменилось восторгом после глотка напитка.

– Боже мой, я никогда не думала, что пить капусту может быть так вкусно! – восторгалась она. – Капуста и рукола образуют перечно-сладкую комбинацию, а кислое яблоко и имбирь придают всему напитку чертовски приятный вкус.

– Когда ты подняла стакан, ракурс был не очень удачным, – заметил Эрик, когда она закончила говорить. – Нужно снять еще раз.

– Да ты издеваешься! – огрызнулась она.

Эрик знаком попросил официанта принести новый коктейль. Потом они сняли сцену заново. Рэйчел была впечатлена. К тому моменту, как они сняли видео, устроившее Зои, та умудрилась выпить, наверное, галлон овощного сока.[20]

Когда закончили снимать коктейли, Рэйчел решила, что они приступят к завтраку. Но вместо этого Зои надела поверх топа футболку из органического хлопка, нанесла свежую помаду другого оттенка и пересела за другой столик с видом на море, чтобы снять новое видео.

Пока ее парень подбирал нужный ракурс для съемки, она убрала волосы и расчесала их так, чтобы они свободно спадали на плечи, придавая ей расслабленный пляжный вид.

– Хорошо. Поехали, – сказал Эрик.

Зои откинулась на спинку стула, заложив руки за голову, и принялась щебетать о том, какой измотанной она себя чувствовала, пока не внесла несколько простых изменений в свой образ жизни.

– Вы должны ответственно относиться к своему питанию. Помните, что питание – это не только то, что вы едите или пьете. Это то, что вы делаете. Это любовь к себе. Не бойтесь влюбиться в себя.

Импровизированная фотосессия Зои за столом напомнила Рэйчел, что Пит просил ее присылать по утрам свежие материалы для аккаунта @runninggirlRach. И снова она забыла.

Рэйчел крупным планом сняла большой кусок арбуза на своей тарелке, а также стакан с водой, в котором плавала долька лимона. Опубликовав фотографии, Рэйчел проверила свою ленту и поразилась числу подписчиков @runninggirlRach, которое выросло до 41 000 человек. Она удвоила число своих подписчиков практически за одну ночь. Должно быть, это была та самая фотография, которую Джонни Мейкон выложил с Рэйчел на вечеринке. Рэйчел перешла в его профиль и увидела, что некоторые из его подписчиков спрашивали, не встречается ли он с @runninggirlRach.

«Просто хорошо провожу время с замечательной девушкой!» – ответил он.

Рэйчел поморщилась от двусмысленности написанного и убрала телефон, принимая из рук официанта заказанную ранее копию местной газеты. Полистала, но не нашла никаких новостей о том, что накануне в городском лесу было обнаружено тело. Ничего не было и об исчезновении Мэддисон Логан. Джо Мартинес не шутил, когда сказал ей, что пока не планирует раскрывать информацию о расследовании.

Большую часть вечеринки Рэйчел старалась побольше разузнать о Мэддисон. Инфлюенсеры на ее вопросы в основном пожимали плечами, а затем растворялись в толпе людей на танцполе. Рэйчел подозревала, что дело было не в ее расспросах. Просто инфлюенсеры проводили столько времени в своих телефонах, что почти вздрагивали и бежали в укрытие при малейшей угрозе прямого человеческого контакта.

Тем не менее Рэйчел узнала, что Джонни Мейкон был с Мэддисон в одном поде, куда входила @SerendipityZoe и еще несколько человек, которых она видела на конференции.

От термина «под инфлюенсеров» в памяти всплывал образ плывущих вместе дельфинов. Однако по описанию, которое дал ей Чад за прошедшим ужином, под больше напоминал стаю акул – уж слишком жестоким на деле был бизнес инфлюенсеров.

На вечеринке один из гостей упомянул, что некоторые из инфлюенсеров-путешественников остановились в кемпинге на пляже к северу от города. Рэйчел спросила, почему они не остановились в месте проведения конференции. Ведь это был роскошный курортный отель на берегу моря с бассейном-лагуной.

– Нельзя притворяться, что презираешь потребительство, а потом останавливаться в пятизвездочном отеле, – ответил он. – Они должны следовать своим брендам. Иначе в интернете их просто уничтожат.

Рэйчел задумалась над этим замечанием, глядя через террасу на столик в ресторане, где муж Зои из Instagram снимал ее монолог о том, почему каждый должен «перестать крутиться как белка в колесе, остановиться и найти время для общения со своим внутренним „я“ и близкими людьми».

– Мы можем прерваться ненадолго? – спросил Эрик у Зои после десятого дубля. – Мне нужно поесть. Умираю с голоду.

Не дожидаясь ответа, он под пристальным взглядом Зои направился к буфету за завтраком.

Рэйчел поднялась из-за стола и встала в очередь за Эриком у стойки для приготовления омлета. Повар тем временем разбил свежие яйца, взбил их и вылил на медную сковороду.

– Вы двое усердно работаете, – заметила Рэйчел.

– Будь на то моя воля, мы бы еще спали, – ответил он, сверяясь со своими фитнес-часами и давя зевок. – Зои настаивает, что нужно выкладывать свежий контент каждое утро. Она трудоголик и ненавидит проигрывать, особенно когда так много стоит на кону.

– А что стоит на кону?

– Победа в конкурсе Influencer Awards[21].

– Что такое Influencer Awards и как в нем победить? – спросила Рэйчел.

Эрик уставился на нее так, словно она с луны свалилась.

– Ты правда не знаешь?

– Правда.

– Тот, кто заработает больше всего подписчиков и больше всего вовлеченности во время «БаззКона», получит место в финале Influencer Awards в Нью-Йорке.

– И что в этом такого особенного? – спросила Рэйчел.

– В Нью-Йорке победитель получит маркетинговый контракт на пять миллионов долларов с крупной стриминговой компанией. Звучит достаточно солидно?

– Да, это большие деньги, – согласилась Рэйчел.

– Дело не только в деньгах. Кто бы ни победил, он станет мегаинфлюенсером. Речь идет о заработке в десятки миллионов долларов в год.

– Жаль, что я не узнала об этом раньше. Тогда бы я старательнее фотографировала свой завтрак, – сухо заметила Рэйчел.

– У Зои есть шанс обойти свою главную конкурентку. @JustMaddie ушла в тень после того, как все отвернулись от нее, узнав об измене с Джонни Мейконом. Она ничего не постила уже несколько дней. А недавно я услышал, что проблемы начались у Рени, девушки Джонни Мейкона. Если слухи окажутся правдивы, то Зои вырвется в лидеры, – объяснил Эрик, пока повар переворачивал омлет.

– А что случилось с Рени?

Эрик выглядел слегка смущенным, будто проговорился.

– Ходят слухи, что она перевела средства, собранные инвесторами для ее приложения о здоровом образе жизни, на частные банковские счета. Если об этом станет известно, то переговоры о производстве веб-сериала, которые она сейчас ведет, сорвутся. Это контракт на семизначную цифру.

Он замолчал, когда шеф-повар протянул ему тарелку с аккуратно сложенным грибным омлетом. По бокам сочился швейцарский сыр.

– Увидимся.

Эрик направился к столику, за которым сидела Зои.

– Чего она хотела? – прошипела Зои, стоило ему сесть за стол.

Рэйчел вышла из ресторана и побрела вдоль пляжа. Было еще слишком рано, чтобы искать какие-то другие зацепки. Она решила последовать совету Зои и пообщаться со своим внутренним «я», по крайней мере, пока люди не проснутся и она не сможет вернуться к работе.

Проведя на «БаззКоне» всего двенадцать часов, Рэйчел уже успела узнать, что исчезновение Мэддисон было выгодно многим людям. Если бы удалось уменьшить конкуренцию и избавиться от Мэддисон, у Зои, девушки Эрика, было бы больше шансов победить. Джонни Мейкон явно был зол. Он обвинил Мэддисон в предательстве.

Рэйчел боялась даже представить, что могла сделать его подружка Рени, которая, судя по всему, руководила какими-то финансовыми махинациями, чтобы наказать Мэддисон за то, что она переспала с ее парнем. Рэйчел не сомневалась, что найдутся и другие недовольные.

Мир инфлюенсеров был гиперконкурентным. Все казались друзьями. Они обнимались и целовали друг друга в щеки при личной встрече. Они рассказывали друг о друге в интернете. Но Рэйчел подозревала, что, если у них появится хоть малейший шанс вырваться вперед, они с радостью воткнут другому нож в спину.

«Лестница в ад» – именно так санитары, работавшие в городском морге, называли лестницу, спиралью спускавшуюся на нижний этаж в рабочую зону морга, в которой располагались холодильники для хранения тел и проводились вскрытия.

Внизу лестницы находилось стеклянное окно с занавеской. Когда родственники приходили опознавать своих близких, занавеска открывалась, чтобы показать тело на каталке. Спустившись, ни один из родственников уже не был прежним.

Занавес был задернут, когда Джо Мартинес спускался по винтовой лестнице на нижний этаж. Вокруг не было ни души. Едва минуло шесть утра. Мартинес направился по длинному коридору к двери с надписью «морг». Когда Мартинес вошел, санитарка играла в «Кенди Краш» на своем телефоне. Стены комнаты от пола до потолка были заставлены холодильниками из нержавеющей стали.

– Вчера вечером из леса привезли женщину, – сказал Мартинес.

– Болотная девушка? Она там. – Санитарка указала на ряд распашных дверей. – Вскрытие вот-вот начнется. Доктор Падрес пришел пораньше. Настроение у него отвратительное. В общем-то, ничего нового.

Мартинес направился было в комнату для вскрытия.

– Вы не можете войти просто так, – окликнула его санитарка. – Доктор Падрес очень требователен. ФБР или нет, вам нужно надеть защиту.

Она бросила Мартинесу очки, халат, шапочку и перчатки. Когда он надел их, она протянула ему флакон с камфорным маслом, чтобы перебить запах. Он втер его в ноздри и направился внутрь.

Вся комната была выложена белым кафелем, а покрытое грязью тело женщины лежало на столе для вскрытия. Доктор Падрес смотрел в микроскоп, поправляя предметное стекло.

– Вы тот самый агент ФБР, который заставил меня встать с постели, чтобы ускорить вскрытие? – спросил патологоанатом, едва Мартинес вошел.

Он не отрывал взгляда от микроскопа.

– Виноват, – сказал Мартинес. – Мы расследуем дело о пропаже человека, и нам нужно знать, действительно ли это она, или нам нужно продолжать поиски.

– У вашей пропавшей четвертая группа крови? – спросил патологоанатом.

Его глаза все еще были прижаты к микроскопу.

– Мы считаем, что у нее была первая положительная, – ответил Мартинес. – Если сравнивать с пятнами крови, обнаруженными у входа в ее фургон.

– Если первая, то она не та, кого вы ищете. Группы крови не совпадают.

– Конечно, если пятна крови, найденные на месте преступления, не принадлежат кому-то другому, – вслух размышлял Мартинес.

Патологоанатом вынул предметное стекло и вставил новое. Он повернул объектив микроскопа, чтобы улучшить фокус.

– А вот это уже интересно. Взгляните…

– И что же это? – спросил Мартинес, глядя в микроскоп.

– Грязь. Ее достали изо рта жертвы, – сказал доктор Падрес. – Перед смертью она здорово наглоталась грязи. Я узнаю больше, когда вскрою ее.

Из дальней комнаты вышел его ассистент – бородатый гигант, одетый в огромный пластиковый фартук, повязанный поверх халата. Он толкал скрипучую металлическую тележку с оборудованием для вскрытия, взятым из стерилизационной машины-автоклава.

– Можете остаться и посмотреть, если хотите, – сказал доктор Падрес.

Надев очки с увеличительным стеклом, он осмотрел каждый квадратный дюйм тела в свете ультрафиолетовой лампы. С помощью пинцета он снял с кожи покойницы кусочки какого-то материала и положил в прозрачные пластиковые пакеты. Он вносил заметки на стоящем неподалеку компьютере, а его помощник тем временем включил воду и из шланга мыл тело.

Мартинес стоял в стороне и наблюдал, как тело моют, а грязь размягчается и тает. На тыльной стороне женской руки Мартинес заметил татуировку в виде свернувшейся змеи размером с монету. Больше на ее теле не было татуировок. Ее длинные светлые волосы, очищенные от грязи, оказались примерно того же оттенка, что и волосы Мэддисон.

По его мнению, ей было около двадцати лет, что примерно соответствовало возрасту Мэддисон. У нее был средний для женщины рост, как и у Мэддисон. Однако по сходным чертам на основании лишь визуального осмотра невозможно было с точностью заключить, что болотной девушкой и правда была Мэддисон. Им нужно было неопровержимое доказательство.

Отпечатки пальцев, снятые при эксгумации тела прошлой ночью, должны будут сравнить с отпечатками, снятыми в фургоне Мэддисон. Мартинес надеялся, что так они смогут предварительно установить личность, пока будут ждать подтверждения на основании теста ДНК.

Когда тело отмыли, патологоанатом осмотрел его снова.

– Нет явных признаков внешних повреждений, – сказал он, взглянув на Мартинеса. – Следов удушения или синяков тоже нет. Интересно, найдем ли мы что-нибудь, когда ее вскроем.

Мартинес ушел до начала официального вскрытия. Поднимаясь по лестнице к главному входу в морг, он проверил телефон и, на мгновение остановив взгляд на фотографии Стефани на заставке, пролистал сообщения.

Среди них было текстовое сообщение от Рэйчел Кролл. Оно пришло накануне вечером, когда Мартинес возвращался в город с места преступления. У него не было возможности перезвонить ей. Он решил, что сделает это позже. Сначала нужно было провести утренний брифинг для команды.

Когда пятнадцать минут спустя Мартинес спустился по лестнице в подвал полицейского управления, Марк Торрено хлебал кофе с неистовостью утопающего, хватающегося за спасательный круг.

– Я думал, что сам проведу утренний брифинг, а ты возьмешь на себя вечернюю смену, – сказал Торрено.

Об этом они договорились, когда уходили с работы далеко за полночь.

– Мне все равно нужно было рано вставать, – сказал Мартинес. – Я только что из морга. Вскрытие идет полным ходом. За ночь нашлись какие-нибудь свежие зацепки?

– Ничего, – сказал Торрено. – Бейли больше не пользовался контрабандным телефоном. К тому же телефон, на который он отправил СМС, оказался одноразовым. Куплен в Канаде.

Мартинес взвыл про себя. Если телефон привезли из-за границы, то для его отслеживания нужно было решить целый ряд вопросов. Из-за ограничений юрисдикций дело пойдет медленнее.

– Если к завтрашнему утру у нас все еще не будет серьезных зацепок по делу Мэддисон, я созову пресс-конференцию. Обращусь к СМИ.

– Начнется цирк, – ответил Торрено.

– Не цирк, а гребаное шоу, – поправил его Мартинес, глядя снизу вверх на команду, вереницей спускающуюся по лестнице. – Но если к тому времени мы ничего не узнаем, нам действительно нужна будет помощь общественности.

Мартинес собрал всю команду на брифинг, в ходе которого раздал новые поручения на утро. Как только совещание подошло к концу, Торрено позвонили. Он отошел к своему столу, чтобы ответить на звонок.

– Джо, – позвал Торрено, выслушав сказанное в трубку. Вид у него был встревоженный. – Что случилось?

– Охранники обыскали камеру Бейли сегодня утром, пока он завтракал. Вчера вечером он сделал еще один набросок. В его скетчбуке появился новый рисунок. Они только что прислали его мне по электронной почте.

– Что он нарисовал на этот раз?

Торрено вывел фотографию на монитор большого компьютера, стоящего на столе. Это был портрет Рэйчел Кролл, нарисованный черной тушью. Используя минимум линий и теней, Теренс Бейли нарисовал удивительно точный портрет Рэйчел, в котором передал ее нежную красоту и решительность.

На краю листа, под рисунком, Бейли нарисовал тот же символ, который вытатуировал на своей руке и который обнаружили на руке жертвы, прозванной болотной девушкой. Он также совпадал с амулетом на шее, нарисованным на фотографии загадочной девушки-гота, которую охранники нашли в блокноте Бейли накануне.

Это был рисунок змеи, поедающей свой хвост. Под знаком змеи витиеватым каллиграфическим почерком было написано: «Memento mori».

– Помни о смерти, – перевел с латинского Мартинес.

– Звучит как угроза, – сказал Торрено.

Мартинес мрачно кивнул. Это была его вина. Он привлек внимание Теренса Бейли к Рэйчел Кролл. Он разбудил дьявола, а дьявол вот-вот должен был выйти на свободу.

Раскрыв гладильную доску, Томас Маккой разложил свежевыстиранные брюки и ждал, пока разогретый утюг не накалится до предела. Палец обдало жаром, когда Томас прижал его к раскаленной подошве утюга.

Он держал палец неподвижно, пока боль не стала нестерпимой, и только тогда отдернул руку. Посасывая обожженный палец, он провел утюгом по брючинам, с силой давя на гладильную доску, чтобы создать складки, как его учила мама.

Он аккуратно повесил отглаженные брюки на спинку стула, а затем взял только что выстиранную светло-серую деловую рубашку. Сначала он скользил утюгом вперед-назад по ткани, а затем принялся за более сложную переднюю сторону и лацканы.

Несмотря на ранний час, утро у него выдалось насыщенным. Он покормил кур и наполнил водой и кормом миски Милли, а затем привязал ее веревкой к перилам крыльца. Он видел туши сбитых собак достаточно часто, чтобы не отпускать свою девочку бегать без присмотра, хотя на дорогах вокруг дома редко встречались машины.

Милли была помесью дворняги и добермана. Ей было семь лет. Он нашел ее еще щенком, брошенным на краю леса Дельта-Спрингс. Она выбежала на дорогу в погоне за его машиной, когда он поворачивал. К счастью, он вовремя заметил ее и свернул с дороги. Когда он взял ее в руки, она зарычала, но он все равно отвез ее домой. С тех пор она охраняла его дом.

Покормив Милли, он полил из садового шланга розы, выстроившиеся вдоль дорожки к крыльцу. Это были розы его матери, некогда удостаивавшиеся призов. Он пообещал, что будет заботиться о них, когда ее не станет. Может, розы больше и не получали призов, но, по крайней мере, они были живы. Чего он не мог сказать о своей матери.

Он похоронил ее в саду и посадил сверху азалии. Эти цветы напоминают ему о матери: красивые и в то же время ядовитые. Он облил их из садового шланга.

Дом больше не был похож на процветающую ферму времен его отца, но территория вокруг все еще оставалась ухоженной. Томас – человек порядка. Потому и к Стейси относился с неприязнью. Она стала неряхой, когда снова начала пить.

Томас смотрел на лайм в цитрусовом саду сбоку от дома – все, что осталось от обширных фруктовых садов, которые его отец разводил, пока правительство не изъяло его поля для строительства шоссе.

Под липой лежал камень. Томас положил его, чтобы отметить место последнего упокоения Стейси. Прошло уже шесть месяцев. С тех пор как он похоронил Стейси, он испытывал неутолимое желание сделать это снова.

Прежде чем переодеться в аккуратно выглаженную одежду, он густо побрызгался дезодорантом и несколько раз прыснул одеколоном. На работе он пользовался дизайнерским парфюмом. Он пах стильно и держался дольше дешевых ароматов.

За рулем он всегда был стильно одет. Деловая рубашка и брюки. Аккуратно выглаженные. Иногда он даже надевал пиджак и галстук. Хорошее первое впечатление имело значение. Люди всегда судили по внешнему виду, нравится вам это или нет. Он надел брюки. Ткань еще не успела остынуть после глажки. Он застегнул рубашку и надел на шею галстук.

Закончив одеваться, Томас пригладил влажные, тронутые сединой рыжевато-коричневые волосы, глядя в зеркало в холле, и привел в порядок бороду. Он бросил взгляд на закрытую дверь подвала. Он не слышал от нее ни звука после того, как вчера вечером принес ей сэндвич и воду.

Когда он опустил еду, она лежала с открытыми глазами, уставившись в темноту. Его беспокоила ее покорность. Ей еще рано было сдаваться. Она нужна была ему живой еще на один день. До завтра. Ведь завтра Теренс Бейли выходил из тюрьмы, и у Томаса были большие планы, чтобы отпраздновать его свободу.

Он бросил в пакет из супермаркета несколько пачек крекеров, пару яблок и бутылку холодной воды. Затем осторожно отпер дверь подвала и зашел в темное, затхлое помещение. Внутри валялось много старых коробок с непроданными спортивными сувенирами, накопленными во времена, когда он вместе со Стейси вел онлайн-бизнес, а потом закрыл его и устроился работать водителем такси.

Он импортировал из Китая поддельные товары вроде футболок и спортивных сумок и продавал их через интернет с приличной наценкой. Стейси предложила ему подделывать автографы на бейсбольных мячах и майках, чтобы продавать их с еще большей наценкой. У Стейси неплохо получалось подделывать автографы. Все шло хорошо, пока один из его клиентов не отнес оценщику бейсбольный мяч с подписью Red Sox, проданный ему за 100 долларов. Коллекционер сообщил, что мяч стоит два доллара. Меньше нового мяча. Автограф оказался поддельным.

Томас получил гневную жалобу от покупателя и угрозы обратиться в полицию. Он немедленно вернул парню деньги, принеся искренние извинения и заявив, что его тоже обманул продавец. Он подождал неделю и закрыл свой интернет-магазин. Он не мог рисковать. Он просто не мог попасться на продаже сувениров с поддельными подписями. У него было гораздо больше действительно важных вещей, которые нужно было скрывать.

– Ты не спишь? – окликнул он, спустившись до середины лестницы.

– Нет, – прохрипела она.

Ее голос охрип от крика. А ведь он ее предупреждал, чтобы даже не пыталась. Поблизости не было соседей. Ближайшим признаком цивилизации был съезд с шоссе в четверти мили от дома. Здесь были только он и она. И Милли, конечно же. Его верная сторожевая собака.

– Я принес тебе завтрак, – объявил он, все еще стоя на середине лестницы.

– Пожалуйста, отпусти меня, – взмолилась она в ответ. – Я обещаю, что никому не расскажу.

– Стоило подумать об этом прежде, чем совать нос в чужие дела, – покачал он головой.

– Я ничего не делала.

– Не ври! – закричал Томас.

Она съежилась в комок, испугавшись его яростного крика, эхом отразившегося от стен подвала.

Она была привязана веревкой к одной из деревянных стоек лестницы. Веревка была достаточно длинной, чтобы она могла дотянуться до подвального туалета и раковины. Он на секунду удержал пакет с едой над перилами и отпустил его. Тот с грохотом рухнул на пол подвала.

– У раковины есть мыло. Вымойся перед едой, – приказал он и поднялся по лестнице наверх.

Он захлопнул за собой дверь подвала и запер ее на ключ и засов. Перед тем как выйти из дома, он включил радио на столике в холле. Оно заглушит ее крики и мольбы о помощи в том маловероятном случае, если кто-то придет в дом, пока его не будет дома. Он принял все меры предосторожности. Он держал ворота на замке, и у него была Милли. Но все же излишняя осторожность некогда не помешает.

Он вышел из дома и двинулся к машине, с громким хрустом надкусывая зеленое яблоко. В приложении высветилась его первая за день поездка.

Рэйчел смотрела, как протекторы ее туфель с зигзагообразным узором вдавливаются в песок. Она шла по пляжу, слушая голосовое сообщение от Мэддисон Логан.

«Моя подруга. Ее убили. Давным-давно. Я знаю, кто ее убил. Он знает, что я знаю. Я думаю, он собирается прийти за мной…»

Рэйчел не могла понять, почему Мэддисон не обратилась в полицию. Вместо этого за несколько часов до своего исчезновения Мэддисон пришла за помощью к Рэйчел. Почему именно к Рэйчел, а не к полиции? Рэйчел решительно желала это выяснить.

Мысли Рэйчел прервал истошный детский крик. Она подняла голову и увидела ребенка, который с иступленным визгом бежал по волнам.

Вдалеке на пляже у шаткого пирса торопливо собирались люди. Что-то было не так. Суматоха была ощутима даже с того места, где стояла Рэйчел, в сотне ярдов от пляжа. На дощатом настиле замигали сирены машин скорой помощи.

Рэйчел побежала легкой трусцой. Когда она добралась до места, толпа зрителей наблюдала за работой спасателей, сгрудившихся под опорами причала. Чтобы отгородиться от посторонних глаз, полицейские установили ширму в форме гармошки, а другие офицеры приказали толпе отойти. На песке, уставившись в пространство, сидел бледный как пепел мужчина.

Рэйчел поднялась по лестнице на дощатый настил и остановилась на возвышении, чтобы лучше рассмотреть хаотичную сцену внизу.

– Значит, вы все-таки решили остаться, – раздался голос у Рэйчел за спиной. – Почему-то я не удивлен.

Рэйчел повернулась лицом к Джо Мартинесу.

– Я думал, вы улетели домой вчера вечером, – сказал он.

Выглядел Мартинес обеспокоенным, но при этом и почему-то довольным.

– Я просто обожаю солнце и океан. Я не могла заставить себя уехать, – ответила Рэйчел, стараясь, чтобы ее слова не звучали как оправдание. – Что там произошло?

Она указала жестом на спасателей, столпившихся у подножия пирса.

– Я как раз собирался позавтракать, когда увидел свет сирен. Полагаю, произошел какой-то несчастный случай. Парамедики и копы, кажется, держат ситуацию под контролем. – Он взглянул на часы. – Не хотите присоединиться ко мне и быстро позавтракать?

Они прошли в другое кафе, расположенное неподалеку от того, где накануне Рэйчел ела бургеры с бывшим адвокатом Теренса Бейли. Мартинес заказал кофе и два яйца, обжаренные с двух сторон. Рэйчел, которая уже позавтракала, заказала кофе со льдом.

Мартинес поддерживал легкую беседу, намеренно избегая обсуждения Теренса Бейли, но при этом нарезал еду и ел с методичной тщательностью.

Между делом он спросил Рэйчел, почему она решила заниматься подкастами. Она рассказала, что столкнулась с карьерным кризисом, когда ее в связи с редакционными сокращениями уволили из газеты, где она работала криминальным репортером. Как раз в это время Пит неожиданно связался с ней и предложил поработать вместе с ним над серией подкастов.

Пит увидел удостоенную наград статью Рэйчел о начинающей джазовой исполнительнице, которую изнасиловали и убили по дороге домой из бара, где она работала официанткой и иногда выступала на публике. Ему понравилось, что Рэйчел привнесла человечность в невыразимое преступление, сосредоточившись на горе и поисках справедливости, а не на кровавых подробностях. Он почувствовал, что она сможет привнести сострадание и в подкаст о преступлениях. Рэйчел согласилась поработать над подкастом, ожидая, что он станет лишь подработкой. Она и представить себе не могла, что это будет первым шагом в новом карьерном росте.

– Я никогда раньше не занималась тележурналистикой и подкастами. И подумала, почему бы не попробовать. Я и не надеялась, что мне понравится настолько, что я решу посвятить этому все свое время, – сказала она Мартинесу.

– Я прослушал все три сезона вашего подкаста, включая судебный процесс об изнасиловании, который вы освещали в Неаполисе, – сказал Мартинес. – Они хороши. Потрясающие расследования. Я бы сказал, что внутри вас сидит коп, который пытается выбраться наружу.

– Только не коп. Никогда не была копом, – сказала Рэйчел. – Я репортер до мозга костей.

Когда Рэйчел закончила рассказывать Мартинесу о том, как пришла к созданию подкастов, она спросила его, появились ли какие-нибудь новости о теле, которое они нашли накануне.

– Пока рано, – загадочно ответил он, откусывая кусочек тоста с маслом.

– Что это значит? – спросила Рэйчел, не позволяя ему сменить тему разговора. – Мертвая девушка – Мэддисон или нет?

Мартинес продолжал есть. Даже если он и заметил, что Рэйчел перестала пить кофе и пристально смотрела на него, то не подал виду. Как только он закончил жевать, Рэйчел снова задала ему вопрос.

– Мы не можем ничего утверждать наверняка, пока не получим результаты тестов ДНК, – ответил он.

– Мне кажется или дальше идет «но»?

– Но, – продолжил он, сделав ударение на этом слове, тем самым признавая, что Рэйчел угадала правильно, – отпечатки пальцев девушки с болот не совпадают ни с одним из отпечатков, найденных в фургоне Мэддисон. Кроме того, у потерпевшей четвертая положительная группа крови, а кровь, которую мы нашли в фургоне Мэддисон, первой группы.

– Группы крови не совпадают. Отпечатки пальцев не совпадают. Значит, это не Мэддисон?

– По правде говоря, мы пока не знаем наверняка, – сказал Мартинес. – Мы ждем результаты ДНК, снятых с предметов в фургоне Мэддисон. И пока не получим совпадение с ДНК женщины, найденной в грязи, мы будем считать дело о пропаже Мэддисон Логан открытым.

– Я тут вспомнила. Вы получили мое вчерашнее сообщение с просьбой позвонить мне? – спросила Рэйчел.

– Я собирался перезвонить вам сегодня утром. Что вы хотели?

– Мой продюсер нашел голосовое сообщение, которое Мэддисон оставила на голосовой почте подкаста перед тем, как исчезнуть. Я подумала, что вы захотите его прослушать.

Она воспроизвела Мартинесу голосовое сообщение. Он внимательно прослушал его, а затем попросил прислать ему копию аудиофайла.

– Вы уверены, что Мэддисон не связывалась с вами снова и не присылала по электронной почте дополнительную информацию?

– Пит проверил трижды. Мэддисон оставила одно голосовое сообщение. Звучит так, словно она наткнулась на что-то или кого-то из своего прошлого. Думаю, именно поэтому Мэддисон приходила к Бейли. Я готова встретиться с ним снова и прямо спросить, что ему известно, – предложила Рэйчел.

Мартинес задумчиво поджал губы, словно серьезно обдумывая предложение Рэйчел.

– Бейли не отпугнул вас тем, что сказал вчера? «Самый страшный монстр всегда прячется у всех на виду», – сказал он, повторяя для Рэйчел слова Бейли.

Он наблюдал за ее реакцией, глядя поверх кружки с кофе.

– Я его не боюсь, если вы это имеете в виду, – сказала Рэйчел.

– А должны бы, – сказал Мартинес и резко поставил кружку на стол, словно приняв решение. – Вам лучше больше не видеться с Бейли. Если он действительно хищник, то последнее, чего мы хотим, – чтобы он на вас зациклился. – В ответ на вздернутую бровь Рэйчел он решительно добавил: – Отныне я буду держать вас подальше от расследования, Рэйчел.

Суровый взгляд Мартинеса был под стать уверенному тону. Было очевидно, что он не передумает.

– Вы слишком плохо меня знаете, если считаете, что я буду делать то, что мне скажут, Джо, – тихо сказала Рэйчел.

– Все не так просто. – Мартинес отодвинул свою тарелку. – Сегодня утром, пока Бейли завтракал, охранники обыскали его камеру. Они сфотографировали кое-что, что вам стоит увидеть.

Он показал Рэйчел фотографию на своем телефоне. Ее искусно нарисованный портрет. Под портретом был изображен символ змеи, поедающей свой хвост, который Бейли вытатуировал у себя на руке. Внизу каллиграфическим почерком была написана латинская фраза.

– Memento mori, – прочла Рэйчел латинские слова вслух.

Она неуверенно подняла глаза.

– Это можно примерно перевести как «Помни, тебя ждет смерть». На мой взгляд, это угроза. Вот почему я не впутываю вас в дело, Рэйчел. На самом деле, будь моя воля, вы бы уже были дома. И я полагал, что вы уже там, пока не столкнулся с вами сегодня утром, – добавил он с укором.

– Джо, я на вас не работаю. Я сама решаю, куда мне идти и что делать.

– Я прекрасно это понимаю. – Взгляд Мартинеса встретился со взглядом Рэйчел. – Я не могу повлиять на ваше решение?

– Вряд ли. – Рэйчел отпила кофе со льдом, прежде чем сменить тему. – Теренсу Бейли очень нравится символ змеи. Сначала он вытатуировал его на руке. Теперь нарисовал на моем портрете. Должно быть, это что-то значит?

– Я уже говорил с экспертом по символам, – сказал Мартинес. – Эта переплетенная змея называется Уроборос – один из самых древних и универсальных символов в мире. Иногда его изображают в форме круга. В других случаях – в виде горизонтальной восьмерки, как и на рисунке Бейли. Он похож на математический символ, обозначающий…

– Бесконечность, – закончила за него Рэйчел.

Мартинес кивнул.

– Некоторые считают, что в математике символ бесконечности начали использовать, вдохновившись природным явлением, когда змеи поедают собственные хвосты.

– Змеи действительно едят свои хвосты?

– Они принимают свои хвосты за добычу, – сказал Мартинес. – Они так увлекаются поеданием самих себя, что впадают в безумие и больше не могут остановиться. В конце концов они сами себя убивают.

– А откуда произошел сам символ? – спросила Рэйчел.

– Мне говорили, что он почти такой же древний, как само время, – ответил Мартинес. – Древние греки дали ему название Уроборос, что означает пожирающий хвост. Он встречается в средневековых книгах по алхимии и даже в норвежской мифологии. В общем, в разных культурах он означает одно и то же.

– Символ бесконечности?

– Нечто большее. Он означает бесконечное обновление. Жизненный цикл. Прах к праху. Пыль к пыли. Бесконечная непрерывность до конца времен. Он также используется в оккультизме. Это мощный символ в черной магии.

– Что он значит в оккультизме?

– Рэйчел, это знак смерти.

– Вы хотите сказать, что Теренс Бейли пометил меня для казни? Что он придет за мной, когда выйдет из тюрьмы?

К тому времени, когда Рэйчел и Джо вышли из кафе, пляж вокруг пирса и близлежащий дощатый настил были оцеплены лентой. Полицейские оттесняли зрителей дальше к пляжу, пока те не сгрудились у ряда шезлонгов, где загорали, не обращая внимания на разворачивающуюся рядом драму, люди.

– Извините, мне нужно выяснить, что происходит.

Мартинес быстро спустился по лестнице на песок, где показал свой значок ФБР молодому полицейскому. Рэйчел стояла на дощатом полу и смотрела, как Мартинес сгибается под полицейской лентой и исчезает за защитными экранами, установленными для того, чтобы оградить место происшествия от посторонних, снимающих на свои телефоны.

Пока ждала его возвращения, Рэйчел читала об Уроборосе. Такое природное явление и правда существовало. Змеи иногда убивали себя, поедая собственные хвосты, пока не умирали от токсического шока. Самоканнибализация. От одной мысли у Рэйчел мурашки побежали по коже.

Перед тем как они вышли из ресторана, Мартинес повторил Рэйчел свое прежнее предупреждение. В его голосе звучало беспокойство.

– Вы действительно думаете, что Теренс Бейли хочет меня убить? – спросила она.

– Он был главным подозреваемым в похищении и убийстве целого ряда женщин, прежде чем его посадили за решетку по обвинению в краже со взломом при отягчающих обстоятельствах. Поэтому я очень надеюсь, что вы примите это к сведению и отправитесь домой. Здесь будет небезопасно, когда Бейли завтра освободят.

– Я уже говорила вам. Я в отпуске. Отдыхаю.

– Отдыхаете в Дейтона-Бич?

– Что вы имеете в виду?

– Рэйчел, это тусовочный город. Если вам нужен спокойный отдых, отправляйтесь на Карибы. Попробуйте Багамы. А если нужно остаться во Флориде, то езжайте в Кис.

– Я и не знала, что агенты ФБР подрабатывают туристическими агентами. Надо запомнить. Обязательно посоветуюсь с вами в следующий раз, когда буду планировать отпуск.

– Рэйчел, я ошибся, когда привез вас сюда. Уезжайте домой. Забудьте обо всем произошедшем. Это не ваша проблема.

– Вы притащили меня сюда, чтобы поговорить с предполагаемым серийным убийцей, а теперь у вас сдали нервы? Мы не так давно знакомы, Джо, но вы уже должны были понять: чтобы меня напугать, нужно нечто большее чем выход Теренса Бейли из тюрьмы.

Про себя Рэйчел подумала, что беспокойство Джо Мартинеса было на удивление очаровательным. За нее редко кто беспокоился. Даже ее мама, известная любительница побеспокоиться, редко переживала о своей старшей дочери. Что бы ни подкидывала ей жизнь, Рэйчел всегда брала себя в руки, отряхивалась от пыли и шла дальше. Даже когда ее брак рухнул, она тайком вытерла слезы и пошла дальше.

Рэйчел осмотрела пляж в поисках Джо, который все еще стоял среди полицейских и осматривал место преступления. Она уже собиралась уходить, когда появился Мартинес. Он мрачно пробирался сквозь полицейские заслоны по лестнице на набережную, где она его ждала.

– Что случилось? – спросила Рэйчел, когда он приблизился.

– Они выловили тело из воды. Он плавал под пирсом, когда его нашли.

– Вода выглядит такой спокойной. Страшно подумать, что не так давно здесь кто-то утонул.

– Мне сказали, что в этом нет ничего необычного. В этом районе бывают приливы и отливы, особенно в районе пирса, – сказал Мартинес. – И все же что-то в нем кажется мне странным…

Мартинес достал телефон и пролистал фотографии, остановившись на одном конкретном снимке. С сосредоточенным лицом он увеличивал и уменьшал масштаб. Потом переключился на другую фотографию, забыв, что Рэйчел видит экран его телефона.

На снимках была фотография мужчины, лежащего лицом вверх на песке у пирса, куда его, очевидно, вытащили из воды. Его глаза были открыты. Они были такими же безжизненными, как и его лишенная цвета кожа.

Рэйчел охнула.

– Что случилось? – посмотрел на нее Мартинес.

– Эта фотография, – сказала она дрожащим голосом.

– Простите, мне стоило быть осмотрительнее. Я так привык видеть фотографии мертвых тел, что забываю, как сильно они могут шокировать.

– Я и раньше видела фотографии трупов. Обычно они меня не трогают, – сказала Рэйчел. – Просто… мне кажется, я знаю жертву.

Над прибрежной зоной кемпинга висела расслабленная тишина. Посетители звякали столовыми приборами о посуду для пикника, молча завтракая у своих палаток, словно не желая нарушать тишину природы. На деревьях, разбросанных по территории кемпинга, щебетали птицы. Спокойную атмосферу дополнял шум прилива, доносящийся через дорогу.

На территорию кемпинга, погруженного в утреннюю благодать, въехал синий автомобиль, высадил пассажира и снова уехал, колесами вздымая пыль.

Рэйчел приехала в кемпинг на попутной машине сразу после того, как оставила Джо Мартинеса у пирса. Его расследование резко усложнилось после того, как Рэйчел назвала ему имя утопленника, чью фотографию она увидела в телефоне агента.

– Это Джонни Мейкон, – потрясенно воскликнула Рэйчел.

– Откуда вы его знаете?

Мартинес отозвал ее в сторону, ближе к набережной, чтобы они могли поговорить без лишних ушей.

– Я познакомилась с Джонни вчера вечером. На вечеринке после «БаззКона». Он успешный фитнес-инфлюенсер. Один из именитых гостей «БаззКона». Мы немного поговорили. Трудно поверить, что человек, с которым я разговаривала всего несколько часов назад, мертв.

Рэйчел вздрогнула. Она вспомнила, как смотрела вслед исчезающему в темноте Джонни. Он шел в направлении пирса, где сегодня утром было найдено его тело.

– Это только лишний раз подтверждает, что тебе следует вернуться домой, Рэйчел.

– Не смешите. Какое вообще это имеет ко мне отношение?

В ответ Мартинес пролистал фотографии тела, которые сделал. Он показал Рэйчел снимок лодыжки Джонни Мейкона. Кожа была бледной, совершенно бесцветной, если не считать небольшой татуировки. Рэйчел потрясенно подняла взгляд на Мартинеса. Он кивнул.

– Еще один Уроборос, – прошептала она.

– Два тела найдены за два дня. Оба с символами Уробороса, – сказал Мартинес. – Точно такой же символ вытатуировал на своей руке Теренс Бейли.

– Он сидит за решеткой. Откуда он узнал, что этот символ окажется на трупах?

– Если только он не замешан в этом. Если только он не знает убийцу, – размышлял Мартинес. – В любом случае Уроборос – связующее звено между всеми этими делами: Мэддисон, девушка в грязи, Джонни Мейкон. И…

– И что? – спросила Рэйчел.

– И вы, Рэйчел.

– К слову, Джо, между Мэддисон и Джонни Мейконом есть еще одна связь, помимо Уробороса. У них была небольшая интрижка.

– Насколько быстрая? – резко спросил он.

Очевидно, для него это было новостью.

– Я слышала, они сблизились несколько дней назад. К большому разочарованию девушки Джонни.

– Кто его девушка?

– Ее зовут Рени. Я не знаю ее фамилии. Она инфлюенсер. Занимается благополучием.

– Какое, к черту, благополучие? – спросил Мартинес.

– Она пишет в социальных сетях о том, как поддерживать здоровье. Она разработала собственную философию и план здорового образа жизни после того, как поборола серьезное заболевание, которое, по ее словам, чуть не разрушило ее жизнь.

Рэйчел не стала упоминать, что Эрик рассказал ей за завтраком. То, что Рени обвиняли в мошенничестве, Рэйчел восприняла с некоторой долей скептицизма, поскольку девушка Эрика, Зои, была одной из главных соперниц Рени. Рэйчел подозревала, что Зои была готова на все, лишь бы насолить своим конкурентам.

– Я отправил людей, чтобы они позадавали вопросы участникам «БаззКона», но это что-то новенькое, – сказал Мартинес, заметно расстроенный, что услышал сказанное от Рэйчел, а не от своей команды.

– Я участвую в мероприятии как инфлюенсер, под псевдонимом. Так что мне проще общаться с другими участниками, – сказала Рэйчел. – Могу снова порасспрашивать. Там настоящая помойка из сплетен. Кто-нибудь обязательно расскажет больше о короткой связи Мэддисон и Джонни.

– Хорошо, – неохотно согласился Мартинес. По его тону было понятно, что он не хотел впутывать Рэйчел в свои дела. – Дайте мне знать, если что-нибудь узнаете. Трудно выудить из них информацию без предъявления значков. Но пожалуйста, Рэйчел, будьте аккуратны. Разгорающиеся в соцсетях сплетни – последнее, что нам сейчас нужно. И мне бы хотелось, чтобы вы улетели домой до того, как Бейли завтра выйдет на свободу.

– Я подумаю об этом, Джо. Ничего не обещаю.

Перед тем как они расстались на набережной, Мартинес попросил Рэйчел держать информацию о смерти Джонни Мейкона при себе, пока они не известят его семью. Он также пообещал рассказать ей, если узнает что-то новое, однако Рэйчел не сильно на это надеялась. Она прекрасно понимала, что для Джо Мартинеса она – средство достижения цели. Он проинформирует ее только в том случае, если решит, что это поможет его расследованию.

Глядя, как тело Джонни Мейкона несли через пляж в мешке для трупов, Рэйчел решила не рассказывать Мартинесу о том, что планировала заехать в кемпинг на пляже, где, как она слышала, останавливалась Мэддисон за несколько дней до своего исчезновения. У Рэйчел были свои карты в рукаве. Как и Джо Мартинес, она пока не была готова их раскрывать.

Менее часа спустя Рэйчел шла через сонный кемпинг и думала о том, что всего совсем недавно Джонни Мейкон был главной звездой вечеринки. Его глаза блестели при виде облепивших его поклонниц. Среди его фанатов были как подобострастные руководители маркетинговых компаний, отчаянно пытавшиеся договориться с ним о рекламе их продукции, так и менее успешные инфлюенсеры, надеявшиеся, что его успех передастся и им.

Рэйчел чувствовала, что настоящий Джонни Мейкон был далеко не таким самоуверенным, как пытался казаться, отыгрывая роль восходящей звезды. Рэйчел списала его агрессивность на пляже во время вечеринки на выпитый алкоголь, потому что ранее он проявил себя искренне порядочным человеком. Он призвал своих подписчиков подписаться на @runninggirlRach, хоть она и не просила его о помощи. В его мире такой поступок был проявлением крайне степени щедрости. Рэйчел чувствовала, что в глубине души, за эгоистичной маской Джонни, скрывался хороший человек.

Призыв подписаться на @runninggirlRach, который Джонни бросил своим подписчикам, взорвал ее ложный аккаунт в Instagram. Настоящие подписчики. Их не покупали на Craigslist или через парня из Бангладеш, с которым планировал связаться Пит.

Эти подписчики существовали в реальной жизни. Невероятно, но Джонни Мейкон прославил @runninggirlRach в Instagram одним пьяным постом, в котором попросил своих подписчиков подружиться с ней. А теперь он был мертв.

Рэйчел шла по кемпингу, обходя палатки, расставленные под деревьями. На другой стороне грунтовой дороги начинался простой деревенский пляж, казалось, в сотне миль от шумных пляжных вечеринок Дейтоны.

Вчера вечером на «БаззКоне» Чад сказал Рэйчел, что инфлюенсеры-путешественники делились на две группы. Некоторые из них жили в роскошных отелях и на курортах и хвастались тем, что ведут активный образ жизни. Все они остановились в отеле «БаззКона».

Рэйчел видела некоторые из их постов в Instagram. Одна выложила фотографию, на которой она пила дайкири со льдом, лежа в ванне с пузырьками и смотря телевизор в своем гостиничном номере. Другой сфотографировал себя с бокалом виски, плавая в бассейне отеля размером с лагуну.

Были и такие приверженцы #жизнивфургоне, как Мэддисон. Они вели странствующий образ жизни, в котором отказывались от роскошных отпусков и стремились к приключениям.

На вечеринке Рэйчел разговорилась с бойфрендом известного влогера, который вел похожую кочевую жизнь без лишнего стресса, путешествуя по стране.

«Вам нужна только палатка и подходящий настрой», – хвасталась его подруга в подписи к фотографии, на которой она запечатлела себя во время своего путешествия автостопом, стоя на обочине дороги с вытянутой рукой и поднятым вверх большим пальцем.

Парень признался Рэйчел, что на время проведения «БаззКона» его девушка тайно поселилась в номере-люкс.

– Только не рассказывай подписчикам, – прошептал он. Его лицо раскраснелось от спиртного, развязавшего ему язык. – Они обвинят ее в предательстве. Как вегана, который тайком ест говяжий бургер. Это убьет ее бренд.

Рэйчел останавливалась, чтобы поболтать с отдыхающими, пока те завтракали возле палаток, сидя на раскладных тканевых стульях, и ловила себя на мысли, что людям, живущим в кемпинге, повезло больше, чем тем, кто жил в отеле. Неторопливый ритм давал им время насладиться каждым мгновением. Сиянием сменяющегося дня. Шумом прибоя. Даже музыкой, подумала Рэйчел, услышав доносящиеся с пляжа звуки гитары.

Поддавшись порыву, Рэйчел последовала за музыкой и пересекла грунтовую дорогу, отделявшую кемпинг от пляжа. Она прошла сквозь кустарник, вышла на песок и увидела бородатого седовласого мужчину в футболке и рваных джинсах. Он сидел на корявом бревне и бренчал на потрепанной гитаре.

Рэйчел молча села на песок, скрестив ноги, и смотрела на море, пока он играл на гитаре и пел последний припев народной песни времен войны во Вьетнаме. Временами его голос заглушал ветер.

– Ты выглядишь потерянной, – сказал мужчина, закончив песню.

– А ведь мы все такие, – улыбнулась Рэйчел. – Я ищу старую подругу. Мне сказали, что она остановилась здесь.

– Как ее зовут? – спросил мужчина, подкручивая струны своей гитары.

– Мэддисон, – ответила Рэйчел. – Мэддисон Логан.

Он отложил гитару.

– Ты знаешь Мэддисон? – спросила Рэйчел.

– Не могу сказать, что знаю. Кажется, она популярна. Кто-то еще приходил сюда и спрашивал о ней.

– Кто? – спросила Рэйчел.

Он проигнорировал вопрос, наяривая на гитаре первые аккорды мелодии Боба Дилана.

– Он так и не назвал мне своего имени, – продолжал он в такт музыке. – У него была рыжевато-коричневая борода, и он носил солнечные очки. Притворялся дружелюбным. Но дружелюбным он не был.

– Что ты имеешь в виду?

– У меня шестое чувство на людей, и у меня было плохое предчувствие насчет этого парня.

– Ты рассказал ему что-нибудь о Мэддисон?

– Ни слова.

– Он разговаривал с кем-нибудь еще, кроме тебя? – спросила Рэйчел.

– Он вынюхивал что-то в кемпинге – это точно. Думаю, он мог постучаться в дверь Шаз. Ее фургон вон там.

Он указал на небольшой классический темно-синий фургон, припаркованный на противоположной от пляжа стороне грунтовой дороги.

– Я одеваюсь. Я выйду через секунду, – пропела женщина, когда Рэйчел постучала в дверь отремонтированного старинного фургона.

Он был припаркован на краю кемпинга под ветвями живого дуба с видом на океан.

Когда женщина распахнула алюминиевую дверь, поздний утренний солнечный свет был настолько ярким, что ей пришлось прикрыть глаза ладонью, словно в знак приветствия. Дружелюбное выражение ее лица сменилось настороженностью, как только ее глаза привыкли к солнечному свету и она увидела Рэйчел – незнакомку, а не еще одного посетителя кемпинга, которого она ожидала увидеть, когда услышала стук в дверь.

– Ты кто? – недоверчиво спросила она.

– Я Рэйчел. А ты Шаз?

– Почему ты спрашиваешь?

Настороженное отношение не сочеталось с ее вольной натурой. На ней был сине-зеленый сарафан с круговым узором и длинное ожерелье из бисера, дважды обернутое вокруг шеи. Ее волосы были выкрашены в ярко-бордовый цвет. Серебряные браслеты на лодыжках звенели, когда она босиком спускалась по лестнице фургона.

– Я ищу Мэддисон, – сказала Рэйчел. – Мне сказали, что ты ее знаешь.

– Я знаю много людей.

Шаз спрыгнула на траву и принялась снимать одежду, развешенную на веревке, тянущейся от фургона к ветке ближайшего дерева. Не обращая внимания на Рэйчел, она бросала одежку в плетеную корзину для белья, лежавшую на траве возле ее босых ног.

Рэйчел обошла бельевую веревку, чтобы оказаться с Шаз лицом к лицу. Женщина продолжала снимать одежду и бросать ее в корзину, изо всех сил стараясь не замечать Рэйчел.

– Я слышала, что несколько дней назад здесь был мужчина, который расспрашивал о Мэддисон, – сказала Рэйчел.

Шаз уставилась на Рэйчел, отказываясь отвечать.

– С чего ты взяла?

Она свернула пляжное полотенце и сердито швырнула его в корзину.

– Вон тот парень с гитарой видел, как он с тобой разговаривал.

Рэйчел указала в сторону пляжа, где мужчина с гитарой бренчал струнами, напевая слова песни «Tangled Up in Blue».[22]

– Гэри должен заниматься своими делами.

– Что этот человек хотел от Мэддисон? – спросила Рэйчел.

– Я не уверена, что доверяю тебе больше, чем тому мерзавцу. Рыскал вокруг, как лиса в поисках ужина. – Шаз подняла корзину с бельем и развернулась, чтобы отнести ее в фургон. – А тебе-то какая разница?

– Мэддисон пришла ко мне за помощью, – сказала Рэйчел.

Шаз замерла, не успев подняться на ступеньку, ведущую в фургон.

– Зачем Мэддисон понадобилась твоя помощь?

– Я репортер. Мэддисон оставила мне голосовое сообщение. А теперь она не отвечает ни на сообщения в соцсетях, ни на звонки. И на вечере для инфлюенсеров ее вчера тоже не было.

Рэйчел была осторожна в своих объяснениях. Она пообещала Мартинесу не разглашать информацию об исчезновении и вероятном убийстве Мэддисон до тех пор, пока ФБР не будет готово все обнародовать.

– У меня плохое предчувствие, что Мэддисон в беде.

Больше Рэйчел раскрыть не могла, если не хотела нарушить обещания, данного Мартинесу.

– Почему ты думаешь, что она в беде?

Шаз выглядела заметно обеспокоенной.

– В сообщении, которое она мне оставила, голос Мэддисон звучал испуганно.

Шаз пристально смотрела на Рэйчел, словно оценивая ее.

– Вокруг рыскал не только тот человек. Вчера здесь был полицейский в штатском, задавал вопросы. Как бельмо на глазу. Не люблю я полицейских. Я с ними не разговариваю. И уж точно им не доверяю.

– Хорошо, я им тоже, – сказала Рэйчел. – Я здесь, чтобы помочь Мэддисон. Вот и все.

Враждебный тон Шаз смягчился, когда она услышала искренность в голосе Рэйчел. Она села на ступеньку фургона и начала складывать белье на колени.

– Что ты хочешь знать?

– Начнем с того человека, которые приходил сюда и задавал вопросы. Что ты можешь о нем рассказать?

– Он приходил три дня назад. Мэддисон была в центре города. Потом я узнала, что он заинтересовался фургоном Мэддисон. Спросил у рюкзачников, кому принадлежит фургон. Они-то и сказали ему ее имя. Позже он постучал в мою дверь, поболтал со мной, чтобы втереться в доверие, а потом спросил, где он может найти Мэддисон.

– И что ты ему ответила?

– Что я ее не знаю, – сказала Шаз. – Ох, не понравился он мне. Ни капли. Помогать я ему не собиралась.

– Как он выглядел? Этот человек.

– Он был в бейсболке. С рыжей бородой и в солнцезащитных очках. Поэтому я не могу описать его лицо. Одежда была деловой и хорошо сшитой. Это я помню. Но было в нем что-то неприятное.

– Ты имеешь в виду поведение?

– Я имею в виду запах, – сказала Шаз. – От него чертовски странно пахло. Очень похоже на гниющий мусор, только хуже. Он пытался скрыть его за обилием лосьона после бритья, но у меня хороший нюх. Я учуяла его, несмотря на весь одеколон. Ты знаешь, кто он?

– Нет, – покачала головой Рэйчел. – Мэддисон не выходит на связь, поэтому я не знаю, почему она обратилась ко мне за помощью.

– Я бы так не переживала. Мэддисон может быть такой.

– Какой?

– Взбалмошной. Непредсказуемой. Мы часто сталкиваемся на #vanlife, так что я знаю ее довольно хорошо. Уверена, она свяжется с тобой, как только будет готова, – сказала Шаз, складывая джинсы. – Почему Мэддисон обратилась к тебе за помощью, если вы не знакомы?

Рэйчел достала из сумочки визитную карточку «Виновен или нет» и протянула ее Шаз.

– Она знает меня по моему подкасту.

– Да, я слышала о нем, – сказала Шаз.

Она сунула визитку в карман джинсов и продолжила складывать оставшуюся одежду, рассказывая Рэйчел о том, как в последний раз видела Мэддисон. Они поехали в Дайтону на попутке с другим туристом, вместе пообедали, после чего разошлись по своим делам. Но Мэддисон на месте встречи так и не появилась. Не отвечала она и на звонки. В итоге оба пассажира вернулись в кемпинг без нее.

Мэддисон появилась спустя несколько часов, не извинившись и не объяснив, почему она их бросила.

– Я была в бешенстве. Мы поговорили. Я не люблю, когда мне хамят, и я из тех людей, кто открыто высказывает свое мнение, – рассказывала Шаз. – Мэддисон извинилась. Потом я наконец рассказала ей, что незадолго до этого приходил мужчина, который про нее расспрашивал. Мэддисон попросила меня описать его. Я рассказала ей практически то же самое, что и тебе.

– А она не сказала, знает ли она его? – спросила Рэйчел.

– Я поняла все по ее реакции.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда я упомянула о его гнилом запахе, Мэддисон побелела как простыня и покачнулась, будто хотела упасть в обморок. Она села на эту ступеньку и как бы отключилась. Затем она поблагодарила меня за то, что я ей все рассказала, и поспешила обратно в свой фургон. А потом я увидела, как она уезжает из кемпинга. Мчалась так, словно за ней гнался призрак.

– Мэддисон уехала сразу после того, как ты рассказала ей о мужчине?

– Через двадцать минут. Я серьезно. Никогда не видела, чтобы кто-то так быстро собирался и уезжал. Когда она выезжала, я помахала ей, чтобы остановилась. Она опустила окно и сказала, что, если кто-то спросит, я должна сказать, что не знаю, кто она такая. И добавила, что это ради моей же безопасности. Затем она нажала на газ и уехала.

– Есть идеи, куда она могла поехать?

– Могу только гадать.

– А есть какие-то идеи? – уточнила Рэйчел.

– Она могла поехала погостить к кому-нибудь в Дейтоне.

– Есть идеи к кому?

– Хм, у меня сложилось впечатление, что она выросла где-то здесь. Так что у нее могли остаться знакомые.

– А почему ты так подумала?

Шаз рассказала, что Мэддисон всегда знала лучшие места, где можно поесть. Лучшие пляжи. Лучшие магазины.

– Она хорошо здесь все знала, – сказала Шаз. – С этим не поспоришь. Я могу ошибаться, но у меня сложилось впечатление, что Дейтона-Бич – родной город Мэддисон. Она знала это место как свои пять пальцев. Но в то же время не думаю, что она особо любила это место.

– Она когда-нибудь рассказывала почему?

– Нет. Мэддисон не такая, – сказала Шаз, откладывая в сторону аккуратно сложенное белье. – Она очень закрытый человек. Я уже тебе говорила.

– Знаю. И потому удивляюсь, – сказала Рэйчел.

– Почему?

– Мне казалось, что человек, который тратит так много времени на съемку своей личной жизни для соцсетей, не сильно заботится о конфиденциальности.

– Это все выдумки, Рэйчел. Вся эта история с инфлюенсерами. Я видела, как блогеры-путешественники и инфлюенсеры-фургонщики приходят и уходят. – Шаз бросила Рэйчел простыню и попросила ее взяться за один конец, чтобы было удобнее складывать. – Они думают, что это потрясающая идея – путешествовать и зарабатывать деньги. Проблема в том, что большинство из них зарабатывают не так уж много.

– Я думала, что быть инфлюенсером прибыльно, – сказала Рэйчел, складывая простыню пополам. – По крайней мере, на «БаззКоне» все говорили именно так.

– Может, некоторые и зарабатывают. Но по своему опыту скажу, что все остальные очень много работают. Каждый аспект их жизни становится товаром. Каждый закат. Каждый обед. Все, что они покупают, зависит от того, как отреагирует их аудитория. Все, что они заказывают в ресторане, зависит от того, сколько лайков они получат в Instagram, – объяснила Шаз. – Они становятся рабами своих соцсетей. Я видела подобное слишком часто. Мечта о популярности легко превращается в кошмар.

– Я все больше склоняюсь к тому же выводу, – кивнула Рэйчел.

– Возьмем Мэддисон. Она постоянно в сети. Ее настроение то поднимается, то падает в зависимости от того, достаточно ли лайков и репостов получают ее посты. Ее счастье напрямую зависит от того, насколько успешным был ее день в Instagram. Или «ТикТоке». Или еще где-нибудь.

– Значит, ей несвойственно ничего не постить несколько дней подряд, – заметила Рэйчел.

– Не совсем, – сказал Шаз. – Мэддисон иногда практикует, как она говорит, цифровую детоксикацию. Она утверждает, что это помогает ей не сойти сума. Возможно, сейчас она как раз занимается детоксикацией. Подожди еще несколько дней. Она выйдет на связь. Когда будет готова.

Шаз говорила уверенно.

Но Рэйчел продолжали мучить сомнения. Она вспомнила видео, снятое Мэддисон в момент похищения. Ее охватил страх. Что, если ее нашел тот мужчина, который рыскал в кемпинге? Мэддисон явно боялась его. И покинула пляжный кемпинг, как только узнала, что он расспрашивал о ней. Возможно, в тот день она перебралась в отдаленный кемпинг в городском лесу, откуда ее и похитили.

– А Мэддисон не рассказывала тебе, как можно было бы связаться с ее семьей?

Шаз сложила последнее предмет гардероба и поднялась со ступеньки фургона, сунув корзину с одеждой под мышку.

– Когда мы только приехали сюда, нас подвез в город один из туристов. С тех пор он уже уехал. Мэддисон попросила его подбросить ее до захудалого домика на окраине города. Прежде чем мы отъехали, я слышала, как она остановила кого-то, выходящего из-за ворот, чтобы спросить дорогу. Она хотела знать, где найти квартиру четыре D.

– Четыре D? – переспросила Рэйчел.

– Я почти уверена, что услышала именно это, – сказала Шаз, открывая свободной рукой дверь фургона.

– А Мэддисон не говорила, почему она хочет туда поехать? – спросила Рэйчел.

– Ни слова. – Шаз вошла в фургон и повернулась лицом к Рэйчел, держа дверь полуоткрытой. – А я и не спрашивала. По-моему, каждый имеет право на секреты.

Одинокая пальма, потерявшая большую часть своих ветвей, уныло стояла у входа в многоквартирный дом, построенный в стиле испанской миссии и переживающий не лучшие времена. Внешние стены здания были испещрены граффити.

Только выйдя из машины, Рэйчел осознала всю степень запустения здания. Она вошла в дом через ржавые ворота. Цветочные клумбы по обе стороны тропинки заросли сорняками. Многие кустарники были мертвы.

Рэйчел отправилась в квартиру на попутной машине сразу же, как закончила разговор с Шаз и немецкой парой, остановившейся в двухместной палатке. Три дня назад, по приезде в кемпинг, они одолжили у Мэддисон молоток, чтобы установить палатку, но она исчезла прежде, чем они смогли его вернуть.

Когда Рэйчел закончила разговор с немецкой парой, к ней подошла Шаз. Она хотела рассказать, что вспомнила название кондоминиума, в котором Мэддисон пыталась найти кого-то из квартиры 4D. Он назывался «Санта-Роза Виллас».

Кондоминиум находился в квартале от торгового центра и настолько далеко от пляжа, насколько это вообще было возможно, если оставаться в черте города.

Рэйчел остановилась возле пустого, заваленного окурками фонтана, чтобы проверить настенную табличку с картой комплекса. Квартира 4D располагалась в противоположном крыле П-образного здания. Прямо напротив находился продолговатый бассейн. Вода в нем была настолько мутной, что трудно было представить, чтобы хоть кто-то отважился в нем искупаться. За бассейном находился вход на лестничную клетку, где, судя по табличке, располагались квартиры с 1D по 4D.

Держась за шаткие перила, Рэйчел поднималась по плохо освещенной лестнице. В одной из квартир по телевизору крутили классический голливудский вестерн – старомодные диалоги сопровождались фоновой музыкой, от которой в памяти всплывали образы скачущих по прерии лошадей.

Рэйчел преодолела последний лестничный пролет, выходящий на последний этаж. На полпути вверх по лестнице раздались выстрелы. Рэйчел инстинктивно схватилась за перила, запоздало и с легкой насмешкой осознавая, что выстрелы были частью перестрелки на экране телевизора.

Когда Рэйчел постучала в дверь квартиры 4D, никто не ответил. Но там кто-то был. Рэйчел услышала внутри шорох. Она постучала снова, на этот раз по желтому стеклу рядом с входной дверью. Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина, настолько худая, что Рэйчел различила отчетливые очертания выпирающих плечевых костей на бледной коже. На ней была футболка без рукавов и обрезанные джинсы. Ее лицо было исчерченным и костлявым. Глазные впадины выдавались вперед. На вид ей было около сорока, но выглядела она на десятки лет старше.

Женщина глубоко затянулась сигаретой, прервавшись, только когда ее разбил изнурительный кашель.

– Что вам нужно? – спросила женщина, когда снова смогла говорить.

– Я репортер. Расследую исчезновение молодой женщины.

– Исчезновение? Кто исчез?

Женщина открыла дверь, пропуская Рэйчел внутрь. Квартира была обставлена потрепанной мебелью. Потертые диванчики. Разномастные стулья. Но помещение было безупречно чистым. Очевидно, женщина делала все возможное с тем, что имела. А было у нее не так уж много.

– Я ищу молодую женщину лет двадцати пяти по имени Мэддисон Логан, – сказала Рэйчел, усаживаясь на потрепанный диван. – Вы ее знаете?

– Нет… – Женщина выглядела озадаченной. – Это она пропала?

– Мне сказали, что она приходила в вашу квартиру несколько дней назад, – сказала Рэйчел, не отвечая на вопрос.

– Я живу одна. Здесь никого не было.

На полке, рядом с которой сидела Рэйчел, лежала фотография в рамке, на которой женщина обнимала девочку с каштановыми косичками и улыбкой до ушей. Девочка сжимала ленточку красного гелиевого шарика, парившего у нее над головой. Мама была молодой и стройной, но сходство с исхудавшей женщиной, открывшей дверь, все равно было невероятным.

– Это ваша дочь? – спросила Рэйчел.

Женщина взяла набитый деньгами конверт, лежавший на полке. Она засунула его в карман, а затем крепко затянулась сигаретой.

– Хейли, – кивнула она. – Ей было шесть лет, когда были сняты эти фотографии. Почти двадцать лет назад.

– Держу пари, она выросла в красивую женщину.

– Я не знаю, – покачала головой женщина, нервно затягиваясь сигаретой.

– Вы готовы сделать заказ?

Рэйчел посмотрела на официантку поверх ламинированного меню.

– Что вы хотите, Грейс? – спросила Рэйчел у сидящей за столом напротив нее истощенной женщины, которую, как она узнала, звали Грейс Милрой.

Грейс, казалось, погрузилась в раздумья. Она обвела закусочную остекленевшим взглядом. Рэйчел повторила вопрос, и она, словно очнувшись, подняла голову.

– Хейли любила здешних жареных цыплят.

– Хорошо, тогда давайте принесем вам что-нибудь из этого.

Рэйчел заказала Грейс самую большую порцию жареного цыпленка в корзинке с картофелем фри и салатом, а также свежий апельсиновый сок и десерт. Она решила, что все недоеденное Грейс сможет завернуть и забрать домой.

– Расскажите мне о Хейли, – сказала Рэйчел, когда официантка приняла их заказы.

– Хейли была моей принцессой. Но когда она перешла в старшую школу, все пошло наперекосяк. Она стала невозможной. Я не могла с ней справиться. Джед, он в то время был моим парнем, мог вспылить. Толкал меня. – Грейс прищурилась, пытаясь вспомнить, и вдруг она уставилась на Рэйчел с ужасом. – Вы не из тех добродетелей? Приводите меня сюда поесть, а потом заставляете каждую неделю приходить в церковь, чтобы спасти мою бессмертную душу? Потому что я не принимаю милостыню. Она мне не нужна. И я ее не хочу. А что касается моей души, то я уверена, что ее уже не спасти.

– Я здесь не для того, чтобы спасать чью-то душу. Я просто хочу поговорить с вами, и подумала, что мы могли бы совместить приятное с полезным.

Еще в квартире пожилая женщина почувствовала головокружение. Полагая, что это из-за низкого уровня сахара в крови, Рэйчел отправилась на кухню, чтобы приготовить ей что-нибудь поесть, но обнаружила, что в квартире почти не было еды. Тогда она предложила продолжить разговор за обедом в местном ресторане.

Прошло совсем немного времени, и официантка принесла им еду на большом подносе. Рэйчел дала Грейс поесть молча, потому что сама ела сэндвич с солониной, который заказала вместе с супом. Она подождала, пока они не закончат есть и официантка не унесет остатки еды и не завернет их, чтобы Грейс могла забрать еду с собой.

– Я не была здесь с тех пор, как пропала Хейли, – сказала Грейс, оглядывая закусочную и поедая кусочек яблочного пирога на десерт.

– Когда пропала Хейли? – спросила Рэйчел.

– Шесть лет назад. В июле.

Рэйчел сделала быстрый мысленный подсчет. Это было до того, как Теренс Бейли оказался за решеткой по обвинению во взломе и проникновении. Рэйчел подумала, не может ли Хейли Милрой быть еще одной жертвой Теренса Бейли. Она спросила Грейс, слышала ли она когда-нибудь, чтобы Хейли упоминала Теренса Бейли. Грейс ответила, что нет, но это мало что значило, поскольку Хейли не жила дома, когда ее видели в последний раз.

– Это было трудное время. Для нас обеих, – сказала Грейс. – А когда она уехала, стало еще тяжелее.

– Полиция помогала в поисках? – спросила Рэйчел.

– Полиция ни черта не сделала. Все, что они делают, – это дают мне бланки для заполнения. Я спросила их, почему они не выходят на улицы, чтобы найти моего ребенка. Так они сказали, что она наверняка сбежала от меня, потому что я наркоманка.

У Грейс на глазах навернулись слезы.

– Вы можете рассказать мне, что вам известно об исчезновении Хейли?

– Хейли приехала к нам по пути на работу. Она только что купила себе машину и хотела похвастаться ею. Она увидела большой синяк на моем бедре. Мы с Джедом, хм, сильно повздорили накануне вечером. Хейли сказала мне бросить его. Предложила оплатить программу реабилитации. Я ответила ей: «Как ты собираешься оплачивать программу, куколка? Ты даже не можешь заплатить за квартиру. Что ты собираешься делать, раздвигать ноги?» – Грейс сделала паузу. – Она убежала. Сказала, что больше не хочет видеть. Сказала несколько хороших слов и о Джеде. Джед пошел за ней. У этого человека всегда был короткий запал.

Грейс рассказала, как стояла у окна своей спальни и наблюдала за той перебранкой дочери и парня. Они орали друг на друга, стоя на тротуаре, пока соседка не крикнула, что вызовет полицию, если они не разойдутся. Хейли бросила ключ от квартиры матери под ноги Джеду, а затем забралась в купленную ею старую машину и умчалась прочь.

– Это был последний раз, когда я видела свою дочь или слышала о ней.

Грейс Милрой давно ждала возвращения дочери домой. Шесть лет назад между Грейс и ее девятнадцатилетней дочерью Хейли произошла ужасная ссора, закончившаяся тем, что Хейли пригрозила разорвать все контакты с матерью. С тех пор Грейс ни разу не видела свою дочь.

Грейс сразу призналась, что в то время с ней было нелегко. Она боролась с зависимостью. В ее жизни склонные к насилию и жестокости мужчины сменяли друг друга. По ее словам, она вела себя как нерадивая и самовлюбленная мать и уже какое-то время до ссоры была несправедлива к своей дочери.

За прошедшие годы Грейс смогла побороть свою многолетнюю наркотическую зависимость, одолевшую ее после расставания с тогдашним бойфрендом, отцом Хейли.

Сейчас Грейс живет в скромной квартире, доставшейся ей в наследство от тети. У нее не так уж много вещей. И самое ценное из них – несколько хорошо сохранившихся фотографий Хейли, сделанных во времена, когда она еще была маленькой девочкой с косичками.

Все остальные фотографии Хейли находятся в залоге у ее бывшего. Он отказывается возвращать остальные вещи, пока она не выплатит ему деньги, которые, по его словам, она задолжала ему за аренду квартиры, где они жили вместе до их бурного разрыва. Но денег у Грейс сейчас просто нет. Она действительно потеряла все.

– От Хейли у меня остались лишь воспоминания.

На следующий день после их ужасной ссоры Грейс попыталась связаться с Хейли, чтобы извиниться. Когда ей не удалось дозвониться до дочери по телефону, она отправилась искать ее, чтобы извиниться лично.

Она пошла в ветеринарную клинику, где Хейли работала ассистентом. Сотрудники рассказали Грейс, что в то утро она не пришла на смену. Обычно Хейли никогда не пропускала работу, а накануне вечером она и вовсе договорилась с начальником, что вернется рано утром, чтобы покормить животных, которых госпитализировали на ночь.

– Я подумала, что Хейли игнорировала мои звонки из-за ссоры, поэтому попросила женщину из ветеринарной клиники позвонить ей. Пока я ждала, они позвонили ей по громкой связи. Звонок сразу переключился на голосовую почту.

Беспокоясь за дочь, Грейс поехала в старый коммунальный дом, где Хейли снимала комнату вместе с другими молодыми людьми ее возраста, многие из которых тоже были из неполных семей. Спальня Хейли находилась рядом с входом на первом этаже. Оказалось, что кто-то рылся в ящиках ее комода и шкафа.

– Вокруг был беспорядок. Повсюду валялась одежда Хейли. Ящики оставили открытыми. У меня было очень плохое предчувствие.

Грейс отправилась в местный полицейский участок, чтобы заявить о пропаже Хейли. Для нее не стало неожиданностью, что дежурный полицейский не воспринял ее беспокойство о дочери всерьез.

Он отметил, что ранее Хейли уже сбегала из дома. Только в школьные годы она сбегала несколько раз. И Грейс было не впервой обращаться в полицию с заявлением о пропаже дочери. В прошлом Хейли всегда приходила назад после нескольких ночей на диване у друзей.

Дежурный успокоил Грейс, сказав, что пропажа машины Хейли была хорошим знаком. По его словам, это значило, что она могла отправиться в путешествие, чтобы немного успокоиться.

– Он велел мне вернуться на следующий день, если Хейли так и не объявится.

Грейс до сих пор ясно помнила тот день.

Когда на следующее утро Грейс вернулась и сообщила, что Хейли до сих пор не объявилась, полиция неохотно открыла дело о пропаже ее дочери.

– Они сказали, что нужно было следовать протоколу, но на самом деле они просто были уверены, что Хейли вернется через несколько дней.

Грейс рассказала, что полиция только и делала, что выдавала ей бланки для заполнения.

В последующие дни Грейс делала все возможное, чтобы найти свою дочь. Она сделала плакаты о пропаже и развесила на фонарных столбах и досках объявлений в супермаркетах в районе, где жила Хейли. Она стояла на перекрестках и раздавала листовки в других районах города. Она стучалась в двери и разговаривала со всеми соседями Хейли на случай, если они что-то видели или слышали.

Каждый день Грейс приходила в полицейский участок, чтобы узнать последние новости и поделиться собранной информацией. Каждый день полицейские уверяли ее, что Хейли – совершеннолетняя и, скорее всего, уехала из города на время, чтобы скрыться от проблемной семейной жизни.

Ежедневные визиты и постоянные звонки Грейс изрядно утомили сотрудника местной полиции, занимающегося поисками пропавших. В конце концов он сдался и отправил детективов опросить знакомых Хейли, с которыми она жила до своего исчезновения.

Полиция также согласилась отследить телефон Хейли, который с момента исчезновения Хейли постоянно переключался на голосовую почту. Им удалось установить, что в последний раз Хейли включала телефон неподалеку от ветеринарной клиники. В ту самую ночь, когда ее видели в последний раз. Ее последняя вечерняя смена в ветклинике.

Я просмотрела заявления о пропаже Аиши Филипс и Хейли Милрой. Оба заявления слишком поверхностные, краткие и не отражают деталей.

Очевидно, что полиция лишь формально выполняла свои обязанности в поисках этих двух молодых женщин. И только когда в национальном парке нашли тело Аиши, полиция начала действовать. Ведь теперь они расследовали убийство.

С того момента, как нашли тело Аиши, прошло уже шесть лет, а дело так и не удалось раскрыть.

А от Хейли за эти годы не осталось и следа. Полиция не знает, что с ней случилось. Это неправильно. Все можно было бы изменить, если бы расследование началось раньше и велось по свежим следам.

Неизвестность загнала Грейс в эмоциональный тупик и, по ее словам, не раз заставляла погрузиться во тьму.

За обедом в местной закусочной Грейс со слезами на глазах рассказала мне о своих непрекращающихся мучениях.

– Когда твоя дочь пропадает без вести, ты навсегда остаешься в неведении. Нет ни могилы, ни возможности попрощаться. Каждую ночь я слышу, как Хейли кричит о помощи. Но я не могу помочь ей, потому что не знаю, где она.

Единственное, чем Грейс гордится сегодня, так это тем, что она смогла оставить зависимость позади.

– Я сделала это ради Хейли, потому что знаю, что она будет счастлива услышать об этом, где бы она ни была.

В «Джентельменском клубе „Киттенс“» воняло несвежим пивом. Джо Мартинес вошел через распашные двери погрузочной площадки с задней стороны стрип-клуба. Он протиснулся мимо грузного мужчины в черной футболке, который нес ящик с пивом. Мужчина поставил ящик на стойку бара, звякнув пивными бутылками, а затем пошел к грузовику за другим ящиком.

На пустой полукруглой сцене уборщица опрыскивала и протирала до блеска хромированные танцевальные шесты. Другая сидела на корточках и протирала зеркальные панели за шестами, чтобы после открытия бара позже вечером посетители могли наблюдать за танцующими девушками со всех ракурсов.

В дальнем конце бара лысеющий мужчина с козлиной бородкой и синей ручкой в руках проверял стопку счетов-фактур. Мартинес сел на табурет напротив него.

– Мы закрыты! Приходите через пару часов, – сказал менеджер.

Его взгляд был прикован к счету-фактуре, который он проверял.

– Поговорим сейчас, – сказал Мартинес.

– Я же сказал, мы закрыты.

Мужчина ставил галочки в накладной, не глядя на Мартинеса.

– Для меня вы открыты, – жестким тоном проговорил Мартинес.

Мужчина медленно оторвал свой мутный взгляд от счетов. Задержался на груди Мартинеса. Судя по сжатой челюсти, он заметил под пиджаком агента неприметные очертания оружия. Потом поднял взгляд выше, на значок ФБР, который Мартинес держал в воздухе. Мужчина опустил стопку счетов на прилавок.

– Что вам нужно?

– Для начала холодной воды. На улице чертовски жарко. Джессика Хьюитт, – сказал Мартинес, опустошив стакан воды. – Слышали о ней?

– Она работала здесь некоторое время. Начинала как танцовщица, но со временем перешла в бар. Она умерла. Умерла много лет назад.

– Шесть лет назад, – уточнил Мартинес.

Он бросил на стойку фоторобот Теренса Бейли, сделанный после его ареста за взлом и проникновение в дом.

– Вы не видели его раньше?

Мужчина поднял фотографию.

– Да, я его помню, – сказал он, бегло взглянув на фото. – Не знаю его имени, но лицо мне знакомо. В нашем бизнесе нужно запоминать лица, чтобы не пускать в клуб дебоширов.

– Он был дебоширом?

– Некоторое время жил здесь. Он приходил и разговаривал с Джесси, пока она работала.

– Он приставал к ней? Пугал ее?

– Скорее раздражал ее глупыми вопросами.

– Глупыми вопросами какого рода?

– Это было шесть лет назад, чувак. Я не помню, какие вопросы он задавал. Помню только, что такие вопросы обычно не задают девушке, которая едва сводит концы с концами и работает в заведении, где официантки разносят пиво в стрингах. – Он подписал последний счет и передал его бородатому мужчине в черной футболке. – Этот парень покупал одно пиво на всю ночь и сидел, уставившись на Джесси, как влюбленный подросток. Ей это было неприятно. В конце концов она сказала вышибалам не пускать его. Поэтому я его и запомнил.

– Джесси когда-нибудь рассказывала, что он хотел от нее? Он ее пугал?

– Сомневаюсь. Если она чего-то и боялась, так это протрезветь, – сказал он. – Она умерла от передозировки прямо здесь, за клубом. Это был настоящий позор. Мне нравилась Джесси. Нам всем она нравилась. Но, слушай, чувак, все уже давно в прошлом, – сказал он. – К чему эти воспоминания?

Мартинес достал из бумажника визитку и протянул ее через стойку.

– Вот моя визитка. Если вспомните что-нибудь еще или знаете кого-нибудь, кто помнит парня на фотографии, позвоните мне.

Он вышел из бара тем же путем, что и пришел, спрыгнул с погрузочной площадки и направился к своей машине. Когда он отъезжал, зазвонил телефон.

– Мы закончили вскрытие… – Это был доктор Падрес. – Думаю, вам будет интересно узнать, что причиной смерти стало утопление.

– Вы хотите сказать, что ее тело перенесли из того места, где она утонула, в яму с грязью, где мы ее нашли?

– Ее тело не перемещали, агент Мартинес, – перебил патологоанатом. – Она утонула в грязи, в которой ее нашли. Ее легкие были заполнены этой жижей. Я вписываю в свидетельство о смерти «Смерть от утопления».

– Были ли следы борьбы? Может быть, ее голову насильно удерживали под водой?

– Никаких признаков борьбы, – сказал доктор Падрес. – Никаких ссадин. Ее не связывали и не били. Ее ногти целы. Никаких защитных ран. Она утонула, просто и легко.

– Вы меня удивили, доктор, – сказал Мартинес.

– Жизнь полна сюрпризов. Честно говоря, у меня есть еще один, если, конечно, ваше сердце способно выдержать два сюрприза за день.

– Я рискну.

– Они привезли тело парня, которого нашли плавающим под пирсом. Джонни Мейкона.

– Да, я случайно оказался там, когда нашли его тело. Местные копы говорят, что это он утонул случайно.

– Они ошибаются, – сказал доктор Падрес. – В его легких не было воды. Он не утонул.

– Тогда как он умер?

– У него был сердечный приступ. Я только что закончил его вскрытие. Однако я считаю, что за мгновение до смерти его ударило током.

– Почему вы так думаете?

– На его груди были классические следы ожогов, свидетельствующие об ударе током, а также лопнувшие кровеносные сосуды в глазах и веках. Я также обнаружил следы кокаина в его ноздрях. Что тоже не способствовало здоровью сердца.

– Как его могло ударить током в океане? Прошлой ночью была молния? Или электрические шнуры под пирсом?

– Ничего такого, – сказал патологоанатом. – Молнии не было. Мы проверили прогноз. Электрических шнуров поблизости тоже нет.

– Ну само собой такое не могло произойти.

– Судя по следам ожогов, я предполагаю, что его ударили электрошокером. Электрический заряд вызвал у него сердечный приступ. Это его и убило.

Одинокий фермерский дом одиноко стоял на поле примерно в четверти мили от дороги, ведущей к шоссе I-95. Его построили несколько десятилетий назад, когда эта местность была сельской глубинкой. Теперь ферма представляла собой причудливый деревенский пережиток прошлого.

Одноэтажный белый дом. Скромный по размерам и без всяких украшений. Дед Томаса построил его после войны, когда вернувшимся военнослужащим раздавали болотистые участки дешевой земли в тогдашней сельской Флориде. Наружные стены нуждались в покраске. Банки с краской стояли в сарае из гофрированного металла. Там же Томас Маккой парковал на ночь свою машину. Он займется покраской, когда у него будет время.

Перед домом располагалось большое крыльцо. Еще больше – сзади. Во дворе стояла старая металлическая ветряная мельница, оставшаяся еще со времен, когда в домах не было водопровода. Его дед использовал ее, чтобы качать воду из подземного колодца. Томас оставил ее на том же месте, вместе со старинным проржавевшем насквозь трактором. Все они были реликвиями былых времен. Всё, что осталось у него от семьи, кроме самого дома.

На самой дальней от дома границе участка виднелись остатки некогда обширного цитрусового сада его отца и место захоронения Стейси. Ее могила располагалась рядом с огромным деревом персидского лайма. В прошлом Стейси часто собирала лаймы с этого дерева для своего любимого напитка. Водки с лаймом. Она шутила, что сок лайма был ее ежедневной порцией витаминов. Правда, не ежедневной. Потому что ближе к концу она пила каждый час. Он считал ее убийство актом милосердия.

Когда он подъехал к дому на машине, Милли спала на крыльце. Она неистово лаяла, пока не узнала знакомый гул мотора, когда машина свернула на подъездную дорожку. Он открыл ворота, прежде чем заехать внутрь.

– Папа дома, – сказал он, поднимаясь по ступенькам крыльца после того, как припарковался у дома.

Он остановился, чтобы погладить собаку, и только потом вошел в дом.

Он слышал ее крики о помощи, когда вошел в дом через парадную дверь. Их заглушала музыка по радио, которое он оставил включенным, и прочная конструкция кирпичного подвала. В кои-то веки тщательность его отца принесла свои плоды.

– Кричи сколько хочешь, милая, – позвал он, бросая ключи от машины на столик в прихожей. – Никто тебя не услышит, – насмешливо проговорил он в замочную скважину подвальной двери, прежде чем направиться на кухню.

Он достал буханку хлеба и различные приправы. Он стоял у кухонной столешницы и смотрел в палисадник, пока намазывал хлеб маслом и клал сверху нарезанную ветчину и сыр с добавлением соуса табаско. Он любил острую еду.

Сидя за столом у кухонного окна, он, медленно пережевывая, ел сэндвич. Он откусывал его аккуратными рядами от одного края сэндвича к другому. Закончив, он сделал еще один сэндвич и достал маленькую бутылку воды. Это была та самая бутылка, которую он иногда давал пассажирам, если был в хорошем настроении и хотел улучшить свой рейтинг.

Томас отпер дверь в подвал и оставил ее широко открытой, чтобы естественный свет из парадного холла проникал на верхнюю площадку лестницы. Он достаточно хорошо знал планировку, чтобы ориентироваться в темноте.

Она безучастно смотрела, как он спускался по лестнице. С каждым днем она становилась все менее воинственной. Когда он только принес ее домой, она кричала и ругалась на него. Однажды даже бросилась на него, но веревка дернула ее назад, потому что ее длины хватало только на то, чтобы дойти до умывальника и туалета.

– Я принес тебе обед.

Стоя на верхней ступеньке лестницы, он бросил в ее сторону завернутый в пленку сэндвич и бутылку с холодной водой. Пакет приземлился рядом с ее вытянутыми ногами. Она не подняла его. У нее все еще было достаточно сил, чтобы не показывать, насколько она голодна. Она не хотела доставлять ему такого удовольствия.

– Брось мне свою старую одежду, – приказал он.

Прошлой ночью он дал ей свежую одежду и велел помыться и переодеться в нее.

Она свернула снятую одежду в клубок и со всех сил подбросила вверх. Одежда упала на край ступеньки, на которой он стоял. Он подхватил клубок и вышел из подвала, закрыв за собой дверь.

Он отнес все в задний сад и бросил ее потную футболку в бочку с маслом. Он хотел было бросить и брюки, но его привлек шорох. В кармане лежал сложенный лист бумаги. Томас развернул его. На нем она написала номер телефона и имя.

Он бросил брюки в бочку с маслом и облил все бензином. Затем он поджег все спичкой и встал в стороне, наблюдая за пламенем. Пока огонь облизывал одежду, превращая ее в пепел, он вернулся в дом и решительно спустился по лестнице в подвал. На этот раз он дошел до самого низа, поднял ее с пола за плечи и с такой силой припечатал в стену спиной, что оба услышали удар черепа о кирпич.

– Кто такая Рэйчел Кролл? – требовательно спросил он.

К тому времени, как Рэйчел вернулась в отель после обеда с Грейс Милрой, инфлюенсеры уже вышли из своих номеров, оправившись от похмелья после ночной вечеринки. Они наверстывали упущенное время, снимая свежие материалы у бассейна-лагуны и в окружающих его пышных тропических садах.

Несколько инфлюенсеров лежали на шезлонгах в бикини на завязочках, их тела блестели от искусственного загара и кокосового масла, а их личные фотографы снимали их с разных ракурсов.

Одна женщина с телом Барби и длинными прямыми волосами идеально занырнула в воду. Она подплыла к бортику и, бросив знойный взгляд в камеру своего бойфренда и откинув на спину мокрые волосы, поднялась по хромированной лестнице и вышла из бассейна.

– Ты выглядишь великолепно, – воскликнул он. – Давай снова. На этот раз я сниму с другого ракурса.

Зои, которую Рэйчел видела за завтраком, расслабленно сидела с закрытыми глазами в позе лотоса возле бассейна на деревянном настиле для йоги и издавала драматическое «Ом». Эрик снимал ее, лежа на животе в неудобной позе, и пытался захватить в кадре папоротники и глиняного Будду позади нее.

– Ты слишком близко.

Зои прервала свою медитацию, чтобы проверить его успехи. Она закатила глаза, а затем продолжила тянуть безмятежное «Ом», пока Эрик отползал назад для более общего кадра.

На другой стороне бассейна персонал отеля расставлял круглые банкетные столы, готовясь к ужину-барбекю с морепродуктами на открытом воздухе, за которым последует ночная вечеринка у бассейна.

Учитывая, что на «БаззКоне» все шло как обычно, Рэйчел предположила, что смерть Джонни Мейкона продолжали держать в секрете, пока не свяжутся с его ближайшими родственниками.

Рэйчел направилась в вестибюль, чтобы подняться в свой номер, и прошла мимо двух мужчин, беседовавших с менеджером отеля у стойки регистрации. Рэйчел узнала в них детективов, которых она видела в то утро на пляже, где было найдено тело Джонни Мейкона.

Когда Рэйчел направилась к лифту, менеджер отеля что-то сказал детективам, и те посмотрели в ее сторону. Рэйчел дожидалась, пока спустится лифт, когда ее тронули за плечо.

– Рэйчел Кролл?

– Да, это я.

Она повернулась лицом к двум детективам.

– Мы из полиции Дейтоны. У нас к вам несколько вопросов, – сказал бритоголовый детектив. – Не могли бы вы пройти с нами?

– Зачем? – спросила Рэйчел.

– Тут не самое подходящее место для объяснений. Слишком много людей наблюдают, – сказал детектив. – Мы поговорим в местном полицейском участке. Он находится в нескольких минутах езды. Мы подвезем вас обратно, когда закончим.

– Дайте мне адрес. Я приведу себя в порядок, а потом встретимся там, скажем, через тридцать минут?

– Мы приехали на машине, так что мы без проблем отвезем вас и привезем обратно.

– Я действительно не хотела бы доставлять вам неудобства, – мило ответила Рэйчел.

Было совершенно ясно, что ей не оставили никакого выбора.

– Что вы, какие неудобства, – сказал детектив. – Проходите.

Он жестом руки показал Рэйчел, чтобы она шла впереди него.

Рэйчел вышла из дверей главного холла в сопровождении двух детективов. Рядом с полицейской машиной на подъездной дорожке к отелю был припаркован внедорожник «Форд». Один из полицейских в форме открыл для Рэйчел заднюю дверь патрульной машины, рядом с которой стоял, вместо того чтобы пригласить женщину в машину без опознавательных знаков.

– Мы о вас позаботимся.

Ее везли в полицейский участок на патрульной машине. Рэйчел сдержала внезапное желание спросить, не собираются ли они также зачитать ей ее права, но одернула себя. Все пройдет гораздо проще, если она будет вести себя вежливо.

Полицейский участок находился в десяти минутах езды. Рэйчел проводили на третий этаж, и патрульный полицейский провел ее через кабинеты детективов в небольшую комнату размером с кладовку. Единственное окно с жалюзи располагалось высоко на стене.

– Присаживайтесь, – сказал сопровождавший ее полицейский. – Детектив Орвис скоро присоединится.

Рэйчел села. Минуты шли. Дверь оставалась плотно закрытой. Детектива Орвиса нигде не было видно. Рэйчел начинал утомлять разыгрываемый сценарий. Она прекрасно понимала, что ее оставили в допросной специально, чтобы настояться. У нее были другие планы на день. Она могла бы сейчас плавать в бассейне, а не сидеть в допросной в ожидании, когда детектив сочтет ее готовой для разговора.

«Не заперта», – напомнила себе Рэйчел. Она пришла добровольно. А значит, она была свободна. Она подхватила сумочку и вышла за дверь. Как Рэйчел и предполагала, дверь была не заперта.

– Вы не можете уйти, – сказал полицейский, ожидавший за дверью.

– Правда? – Рэйчел перекинула сумочку через плечо. – Я так не думаю!

Проход к выходу ей преграждал лишь ряд столов детективов. Судя по бурному обсуждению неоднозначного решения судьи, все детективы придвинули стулья к одному из столов, чтобы посмотреть на компьютере баскетбольный матч.

Один из детективов удивленно поднял глаза, осознав, что Рэйчел уходит. Он поспешно направился к ней, протягивая руку для рукопожатия.

– Я детектив Орвис, – сказал он, опустив руку, сообразив, что Рэйчел не собиралась отвечать на его рукопожатие. – Спасибо, что пришли, мисс Кролл. У нас есть к вам несколько вопросов.

– Я слышала, – сказала Рэйчел. – Проблема в том, что мое время истекло, пока вы… – Она бросила взгляд на компьютер. – Смотрели игру «Орландо».

– У меня не так много вопросов. Это не займет много времени.

Рэйчел взглянула на часы на стене.

– Я даю вам пять минут. Мы сядем за ваш стол.

Рэйчел пододвинула стул к столу детектива Орвиса. Ее появление заставило остальных детективов поспешить к своим столам.

– Зачем я вам? – спросила она.

– Джонни Мейкон. Что вы можете рассказать мне о Джонни Мейконе?

Рэйчел задумалась, стоило ли ей говорить о том, что она знала, что Джонни Мейкон утонул под пирсом. Она решила ничего не говорить. Она хотела выяснить, что происходит.

– Джонни Мейкон – один из инфлюенсеров на конференции «БаззКон», в которой я участвую. Я @runninggirlRach в Instagram. Он сфотографировался со мной вчера на вечеринке и выложил фотографию в свою социальную сеть. Это был милый жест. У него огромная аудитория в социальных сетях. Он разместил фотографию с намеком на то, что мы встречаемся. В результате число моих подписчиков увеличилось втрое.

– Подождите, давайте вернемся назад, – сказал детектив Орвис. – Вы двое и правда встречаетесь?

– Нет! – сказала Рэйчел. – Мы не встречаемся. Я впервые встретила его вчера вечером. Мы с ним минут десять поговорили в баре, и за это время он сделал ту фотографию и выложил ее с подписью, из которой следовало, что мы встречаемся. Поверьте мне, детектив. Мы не пара. Вскоре после того, как он сделал фото, мы вышли на пляж, где еще немного поговорили.

– В котором часу это было?

– Около полуночи, – ответила Рэйчел. – Он пошел прогуляться по пляжу. Я повернула назад и вернулась в отель. Вот и все мои отношения с Джонни Мейконом.

– О чем вы говорили? – спросил детектив.

– Честно говоря, я точно не помню, – ответила Рэйчел. Она не хотела вдаваться в подробности о Мэддисон Логан. – В основном мы говорили о конференции. О жизни инфлюенсеров. О том, что она сложнее, чем многие считают.

– Понятно.

– На самом деле нет, детектив, – перебила Рэйчел. – В отеле повсюду установлены камеры видеонаблюдения, в том числе и на воротах, выходящих на пляж. Если вы посмотрите записи, то увидите, как я уходила с Джонни около полуночи, а потом вернулась назад через десять, может быть, пятнадцать минут. Я не имею никакого отношения к смерти Джонни, если вы об этом подумали.

На лице детектива, поразительно напоминающем мордочку мопса, мелькнул интерес.

– Откуда вы знаете, что Джонни Мейкон мертв? – подался он вперед. – Мы не раскрывали его личность, пока не известим ближайших родственников о его смерти.

– Я была на пляже сегодня утром, вскоре после того, как тело нашли под пирсом, – вздохнула Рэйчел.

– Вы никак не могли узнать личность трупа. Мы не разглашали его имя.

– Так случилось, что сегодня утром я завтракала со специальным агентом Джо Мартинесом из ФБР недалеко от пирса. Когда мы закончили, он спустился к месту происшествия, чтобы взглянуть. Он сфотографировал жертву на свой телефон. Я случайно взглянула на фотографию и узнала его. Так что рассказала ему, что это был Джонни Мейкон.

– Так вот как ФБР узнали, – сказал детектив скорее самому себе.

– Я не имею никакого отношения к трагической и безвременной смерти Джонни Мейкона. А теперь прошу меня извинить. У меня впереди насыщенный день.

Рэйчел поднялась из-за стола.

– У нас могут быть к вам еще вопросы, мисс Кролл. Мы расследуем убийство. Возможно, вам стоит нанять себе адвоката по уголовным делам. Вы были последней, кто видел Мейкона живым, что делает вас подозреваемой в этом деле.

– Проклятье, – пробормотала Рэйчел под нос, выходя на улицу.

Спускаясь по лестнице, она проверила телефон. На экране отображалось уведомление о пропущенном звонке и сообщении голосовой почты, наверняка пришедшее во время ее разговора с детективом. Она прослушала его, пока ловила такси.

– Рэйчел, это Шаз. Мы познакомились на пляже. Ты помогла мне складывать белье. Я разговорилась с остановившейся в кемпинге туристкой из Швеции. Она рассказала мне кое-что, что меня напугало. Далеко не в хорошем смысле. Ты можешь вернуться в кемпинг? Тебе стоит послушать, что она расскажет.

Когда такси высадило Рэйчел у входа в кемпинг, над пляжем повисла пугающая тишина. Все вокруг было неподвижно, и лишь пологи палаток хлопали на полуденном бризе. Рэйчел постучала в дверь фургона Шаз. Ответа не последовало.

С верхней ступеньки фургона Рэйчел заметила людей, рассредоточившихся по пляжу. Именно туда ушли все отдыхающие. Она пошла по песчаной дорожке к пляжу, где рюкзачники пинали мяч в пляжном футболе. Водорослями на песке были обозначены ворота.

Прохладная атмосфера пляжа разительно отличалась от шумных туристических пляжей в городе. Здесь не было шезлонгов, выстроившихся длинными параллельными линиями. Громких ритмов танцевальной музыки. Танцевальных вечеринок на песке. Не было водных мотоциклов или шумных рекламных матчей по пляжному волейболу, которые бы комментировали через громкоговорители. Единственным звуком был шум набегающих и отступающих волн.

Люди лежали на полотенцах, слушая музыку в наушниках, или спали на солнце. Серфингисты стояли с досками в воде, терпеливо ожидая, когда набежит следующая волна. Несколько туристов-рюкзачников складывали ветки в форме костра, чтобы разжечь его в сумерках.

Рэйчел оглядела пляж в поисках ярко-рыжей копны волос Шаз. В конце концов она увидела ее загорающей на животе на большом разноцветном саронге, рядом с несколькими другими людьми.[23]

– Я получила твое сообщение. Что происходит? – спросила Рэйчел.

В ответ Шаз наклонилась и потрепала по плечу лежавшую на животе женщину в джинсовых шортах и лаймовом топике.

– Я же говорила, что она придет.

Женщина резко села на полотенце и повернулась, чтобы поприветствовать Рэйчел. Она была молода, не больше двадцати лет, с длинными распущенными светло-каштановыми волосами. Она представилась Эльзой.

– Давай пройдемся, – сказала Шаз.

Она не хотела, чтобы кто-нибудь из загорающих неподалеку подслушал их разговор, хотя большинство из них были в наушниках.

Шаз встала, подняла саронг, на котором лежала, и обернула его вокруг себя как полотенце. Три женщины шли по пляжу нестройной вереницей.

– Эльза едет в Мексику изучать испанский язык, – сказала Шаз Рэйчел.

– Я не уверена, что поеду, – вмешалась Эльза. – Я думаю вернуться в Стокгольм пораньше.

– Почему? – спросила Рэйчел.

– Из-за того, что случилось. Мы можем присесть? – неуверенно спросила Эльза. – Мне становится нехорошо, когда я говорю об этом.

– Конечно.

Они нашли тихий участок песка без коряг и водорослей, где сели полукругом лицом к воде. Эльза сделала несколько глубоких вдохов, собираясь с духом, чтобы заговорить. Она рассказала Рэйчел, что несколько недель путешествовала с рюкзаком по Восточному побережью до Майами, после чего должна была улететь в Мексику на интенсивный курс испанского языка.

– Несколько дней назад я остановилась в кемпинге Джексонвилля. Я шла на остановку. Хотела сесть на автобус, уезжающий на юг, чтобы перейти к последней части своего путешествия по южной Флориде. Но автобус пришел раньше времени. Не останавливаясь, он промчался мимо прежде, чем я успела дойти до остановки. Следующий автобус был только через час. Я была расстроена. Мне было жарко, и у меня начинала болеть голова. Я не думала, что смогу просидеть на жаре целый час в ожидании следующего автобуса. Пока я пыталась решить, что делать, подъехала машина. Водитель опустил окно. Он видел, как отъезжал автобус, и сказал, что я должна пожаловаться в автобусную компанию. Он предложил меня подвезти.

– И ты согласилась? – спросила Рэйчел.

– Обычно я бы не стала, но он показался мне милым. Дружелюбным. Он был хорошо одет. Говорил вежливо. Его машина была очень чистой.

Эльза рассказала Рэйчел, что водитель предложил ей сесть сзади, где было больше места для ног. Это было очень любезно с его стороны. Он сказал ей, чтобы она воспользовалась зарядным устройством для мобильного телефона, стоящим рядом с ее сиденьем. Ее телефон уже был заряжен, поэтому она отказалась. Потом он предложил ей бутылку воды. Она сказала, что у нее уже есть своя.

Он говорил большую часть их беседы, расспрашивая о ней и ее поездке. Она рассказала ему о своих планах изучать испанский язык в Мексике.

Эльза тяжело сглотнула, чтобы успокоиться и продолжить свой рассказ.

– И что же произошло дальше? – спросила Рэйчел.

– Он все время предлагал мне подключить телефон к зарядному устройству, чтобы батарея не села. Говорил мне, какая замечательная у него минеральная вода и что я обязательно должна попробовать американскую минеральную воду. Меня смутило, что он так сильно настаивал. Я заметила моток веревки, торчащий из кармашка водительской двери. Он нервно ее трогал и смотрел на меня через зеркало заднего вида. Сначала он был таким милым, но потом мне стало некомфортно находиться с ним в машине. Он начал меня пугать.

Рэйчел без комментариев ждала, пока Эльза закончит свой рассказ, в ходе которого в голосе путешественницы она явственно слышала нотки страха и паники.

– Там еще был странный запах. Это было ужасно. Я хотела выбраться оттуда.

– Какой запах?

От слов путешественницы Рэйчел подскочила на месте. Шаз упоминала, что мужчина, который пришел искать Мэддисон, тоже имел специфический запах.

– В машине сильно пахло дезодорантом и мужским одеколоном, но постепенно я почувствовала ужасный запах, который маскировался под всем этим. Пахло гниющим мусором. Из-за этого и веревки в двери мне стало очень страшно.

Сердце Эльзы бешено колотилось. Они ехали по оживленной дороге. Машины сновали в обоих направлениях. Она заметила, что водитель переложил веревку из дверного кармана к себе на колени.

– Я знала, что должна сделать что-то решительное, иначе будет слишком поздно.

– И что же ты сделала? – спросила Рэйчел.

– Я попросила его остановиться. Я сказала ему, что меня укачивает и меня сейчас вырвет.

Ее плечи затряслись от рыданий.

– Он остановился?

– Да. – Она сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. – Он выехал на обочину и остановился. Он определенно не хотел, чтобы меня стошнило в его чистой машине. Я открыла дверь машины и побежала так, как никогда в жизни не бегала. Я выбежала на дорогу, навстречу движущемуся транспорту. Машина, ехавшая навстречу, затормозила как раз вовремя. К тому времени у меня началась истерика. Я плакала. И вся тряслась. Женщина разрешила мне сесть к ней в машину. К тому времени водитель уже уехал.

– Тебе повезло сбежать, – заметила Рэйчел.

– Иногда я думаю, что мне повезло убежать. А иногда, что у меня была паранойя и это я вела себя как сумасшедшая. Может, он был обычным парнем и не собирался причинять мне вред.

– В таких ситуациях нужно доверять своим инстинктам, – сказала Рэйчел.

Эльза пожала плечами. Она сказала, что до сих пор не уверена, выставила ли она себя на посмешище или спаслась от сумасшедшего убийцы. Она поднялась на ноги, и троица направилась обратно к основной части пляжа, где загорали отдыхающие.

– Вы сообщили о случившемся в полицию? – уточнила Рэйчел.

– Нет! Я совершенно не запомнила машину. Я запомнила только тот запах. И я буду помнить его до конца своих дней.

В любом расследовании всегда наступал момент, когда Джо Мартинесу звонили и вызывали наверх для беседы с местным начальством. Будучи федеральным агентством с широкими полномочиями, ФБР имело прискорбную склонность наступать людям на пятки. Бремя, которое им приходилось нести вместе со значком.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что вскоре после его возвращения в полицейское управление из ночного клуба «Котята» Мартинесу позвонила секретарша шефа Элвина Райса. Она вежливо попросила его подняться для беседы с шефом. Мартинес поднялся по лестнице на пятый этаж, желая выяснить, чего добивался шеф Райс – защиты своей территории или прикрытия своей задницы.

– У него поздний обед, но он должен вернуться с минуты на минуту, – сообщила секретарша, когда Мартинес подошел к ее столу.

– Возможно, нам стоит встретиться в другой раз, – сказал Мартинес, подумав про себя, что у шефа был чертовски длинный обеденный перерыв, ведь день уже перевалил за середину.

– Он не задержится. Могу я пока принести вам кофе?

Она обеспокоенно поднялась со своего места. Очевидно, ей приказала задержать его до прибытия шефа.

Мартинес согласился, хотя успел выпить кофе внизу. Как только секретарша скрылась на кухне, он вошел через открытую дверь в кабинет шефа. В комнате были большие окна с видом на город и большой письменный стол со всеми атрибутами: флагами, щитами, наградами и почетными грамотами. На стенах висела традиционная коллекция фотографий в рамках. Мартинес изучал их, ожидая, пока секретарь вернется с кофе.

Все фотографии были одинаковыми, но с одной особенностью. На всех лысеющий шеф полиции энергично пожимал руки высокопоставленным лицам – от политических лидеров до знаменитостей и звезд спорта. На каждой фотографии шеф гордо выпячивал челюсть, как бульдог. Не было ни одной фотографии, на которой шеф позировал бы со своими собственными подчиненными.

Из семейных фотографий была только одна. На ней шеф полиции обнимал за плечи молодого человека в выпускном костюме, чей дискомфорт отражался в сжатой челюсти, почти идентичной челюсти шефа.

На основании одних только фотографий Мартинес пришел к выводу, что шеф полиции – тщеславный обличитель, жаждущий признания, и любитель пиара. Мартинес также догадался, что он был разведенным человеком, у которого были прохладные, возможно даже натянутые, отношения со взрослым сыном. То, как сын отшатнулся от объятия отца на выпускной фотографии, наводило на мысль, что отец издевался над людьми за закрытыми дверями.

По опыту Мартинеса, существовало два вида полицейских командиров: те, кто работал засучив рукава, и те, кто ходил на поклон. Он был уверен, что начальник полиции Дейтоны относился ко второй категории. Именно поэтому он попросил своего секретаря вызвать Мартинеса в кабинет задолго до своего приезда. Властный ход. Он хотел убедиться, что Мартинес знает свое место. Мартинес же был взбешен, что его отрывали от работы.

– Почему это мне жалуются, что парни-федералы суют нос в расследования, не имеющие к ним никакого отношения? – рявкнул шеф полиции, входя в свой кабинет.

Его секретарша шла следом с кружкой кофе в руках, которую она вручила Мартинесу с уничижительным взглядом. Она явно была недовольна, что он зашел в кабинет ее босса.

Шеф снял пиджак и c трудом опустился в рабочее кресло. Россыпь воспалений на румяных щеках и носу шефа подсказали Мартинесу, что он пил за обедом.

«И не один бокал», – отметил про себя Мартинес, заметив, как тряслись руки шефа, пока он приводил в порядок бумаги на настольном коврике.

– Я слышал, вы поставили под угрозу наше расследование.

Шеф надел очки, которые тут же сползли на самый кончик носа, и открыл папку.

– Какое расследование и что за угроза? – спросил Мартинес.

– Жертва у пирса, Джонни Мейкон. Я слышал, вы поделились конфиденциальными подробностями с человеком, который последним видел его живым и который, как оказалось, является нашим подозреваемым номер один, – резко ответил шеф полиции.

– И кто же это? – спросил Мартинес, искренне недоумевая.

– Рэйчел Кролл.

– Рэйчел Кролл – подозреваемая?

Мартинес выпрямился в кресле.

– Очень похоже на то.

Мартинесу стало ясно, что шеф пришел на разборки. Следуя совету Джорджа Бернарда Шоу не бороться со свиньями, Мартинес объяснил, как Рэйчел увидела фотографию жертвы с пирса в его телефоне.[24]

– Я очень сомневаюсь, что Рэйчел Кролл причастна к убийству Джонни Мейкона. Я был с ней, когда она узнала, что его убили, и ее удивление и шок были настоящими.

– Я бы предложил вам, специальный агент Мартинес, сосредоточить свое внимание на деле Мэддисон Логан, из-за которого вы здесь и находитесь. Я думал, что вы, федералы, раскроете это дело в течение двадцати четырех часов. – Шеф полиции и не пытался скрыть своего удовольствия от отсутствия прогресса. – Может быть, пришло время моим людям взяться за дело? Уверен, в Вирджинии вас ждут более важные дела.

– Очень мило с вашей стороны, – ответил Мартинес. – Думаю, мы задержимся еще на несколько дней. И если после этого в деле не будет перерыва, мы можем поговорить снова. – Мартинес поднялся. – Ну, если это все, тогда я отправлюсь вниз, чтобы продолжить работу.

Он был уже на полпути к выходу из кабинета, но ему пришла в голову еще одна просьба, и он обернулся.

– Кстати, я был бы признателен за возможность поговорить с детективом, который расследовал убийство Аиши Филипс и серийные убийства тех секс-работниц.

– Разве мы не дали вам файлы для изучения? – спросил шеф.

– У меня есть несколько вопросов к детективу Кастелю. С ним было трудно связаться.

Мартинес сильно преуменьшил. Он оставил детективу полдюжины сообщений, но Кастель по-прежнему не отвечал на звонки.

Шеф подозвал свою секретаршу.

– Передайте Кастелю, чтобы он помог агенту Мартинесу со всеми его вопросами. Убедитесь, что он знает, что просьба исходит от меня.

Кастель сидел за своим столом, когда Мартинес к нему заглянул. Это был бочкообразный светловолосый коп лет тридцати. Дело Белинды Рой – одной из двух проституток, пропавших без вести и оказавшихся мертвыми, – было его первым делом в должности детектива. Было очевидно, что секретарь шефа уже успела предупредить его о необходимости сотрудничать. Судя по поджатым губам и скрещенным рукам, просьба ему не понравилась.

– Что вам нужно? – огрызнулся Кастель.

– Вы с самого начала нацелились на Теренса Бейли. Почему?

– Конечно, – сказал Кастель. – Бейли был у меня на прицеле с тех пор, как его арестовали, когда он рылся в ящике с нижним бельем Хьюитт. После того как мы обнаружили частичные отпечатки пальцев на веревках, которыми связали руки и лодыжки Аиши Филипс, я лишь сильнее укрепился в своем мнении.

– Как вы объясните разные профили жертв?

Мартинес задал вопрос, который не давал ему покоя с тех пор, как он ознакомился с материалами дела.

Было странно, что убийца выбрал таких разных жертв: в данном случае проституток и отличницу из средней школы. И методы убийства разнились. Аишу Филипс зарезали в порыве ярости. Мартинес видел фотографии ее тела. Ему показалось, что убийца был обижен и зол, когда убивал Аишу. Остальных жертв задушили, а затем с хирургической точностью перерезали горло, что не соответствовало профилю убийцы Аиши Филипс.

Избавлялись от жертв тоже по-разному. Тела двух секс-работниц завернули в мусорные пакеты и выбросили в мусорные контейнеры на окраине города. Тело Аиши оставили в лесу и подожгли. При этом тела четырех других работниц секс-индустрии, исчезнувших при схожих обстоятельствах, так и не были найдены.

– У убийцы нет четкой схемы действия, – продолжал Мартинес. – Не поймите меня неправильно. Я видел подобное раньше. Но что им движет? Что мотивирует? И почему его убийства такие разные?

– Бейли любит разнообразие, – резко ответил детектив, скрестив руки на груди. – Он проверил свои навыки на проститутках. Проститутки – легкие мишени, потому что они добровольно садятся в машину. Аиша Филипс стала жертвой по воле случая.

– Вы думаете, Бейли выбрал проституток, потому что их было легко затащить в машину? – спросил Мартинес.

Детектив Кастель кивнул.

– Но я читал в документах, что у Бейли мотоцикл, а не машина, – добавил Мартинес. – Как вы это объясните?

– Бейли работал механиком. У него был доступ к машинам. А еще есть версия, что у него был сообщник.

– Потому что на веревке нашли отпечаток еще одного пальца.

– Именно. Кроме того, ночью одному человеку было бы трудно нести тело Аиши Филипс по крутому склону.

– Как, по-вашему, он или они ее похитили?

– Стандартный сценарий похищения на дороге, – ответил Кастель. – Машина сообщника припаркована на обочине. Один парень за рулем. Другой – на заднем сиденье. Парень на заднем сиденье открывает заднюю дверь и выходит из машины как раз в тот момент, когда она проходит мимо. Он обхватывает ее руками, затыкает ей рот и затаскивает в машину. Они уезжают. Все это занимает меньше пяти секунд.

Мартинес кивнул. Это было самое подходящее объяснение.

– Еще кое-что, – сказал Мартинес. – Джессика Хьюитт?

– Бейли арестовали, когда он пытался украсть ее трусики, – подхватил Кастель.

– Да, она, – кивнул Мартинес. – Я не могу найти ее ДНК в системе.

– Бейли обвинили во взломе и проникновении в квартиру. И для доказательств ДНК не требовалось. Его поймали с поличным. В любом случае теперь вы не сможете получить ее ДНК. Она умерла от передозировки много лет назад.

– Я слышал, – подтвердил Мартинес. – Но я все равно хотел бы получить ее ДНК.

– Это невозможно. Если только вы не получите судебный ордер на ее эксгумацию.

– А вы не знаете, в этом городе есть какая-то определенная клиника контрацепции и лечения венерических заболеваний, куда ходили бы девушки ее профессии?

– В центре города есть медицинский центр, куда они ходят.

Детектив Кастель написал имя на листке бумаги и протянул его Мартинесу.

– Приятно было иметь с вами дело, детектив, – попрощался Мартинес и, свернув записку, ушел.

Ноги механика слегка торчали из-под бледно-зеленого «Бьюика Электра» 1959 года выпуска, когда Рэйчел шла по бетонному полу автомастерской, залитому маслом.

– Извините? – позвала Рэйчел.

Она могла разглядеть только его черные ботинки.

Так как он не ответил и продолжил возиться с машиной, Рэйчел повысила голос.

– Есть здесь кто-нибудь? – спросила она, словно не заметив, что он лежал под машиной.

Отвертка с лязгом упала на испачканный маслом бетон. Механик выкатился из-под машины, дребезжа колесами лежака.

– Чем я могу вам помочь?

Он лежал на доске и смотрел на Рэйчел. У него были кустистые усы и густая копна вьющихся седых волос, спадающих на лоб.

– Я ищу Кайла.

– Вы его нашли. – Он вытер руки о промасленную тряпку и поднялся на ноги. – Что вам нужно?

Рэйчел коротко представилась как репортер.

– У меня к вам несколько вопросов о Теренсе Бейли.

Кайл уставился на нее, словно не понимая, о чем она говорит.

– Он работал на вас лет шесть-семь назад, – добавила Рэйчел, чтобы помочь ему вспомнить.

– Я знаю, кто такой Теренс Бейли. Почему вы о нем спрашиваете?

В его высоком голосе слышались нотки подозрения.

– Он скоро выйдет из тюрьмы. Вы знали об этом?

– Не знал. Теперь, когда я знаю, буду держать ружье наготове и ухо востро.

– Зачем ему преследовать вас?

– Кто знает, какие обиды он затаил, – сказал он. – Если это все, что вы хотели, то прошу меня извинить. Мне нужно закончить эту машину к концу дня.

Не обращая внимания на Рэйчел, он занырнул внутрь «Бьюика» через открытое водительское окно и завел двигатель, затем поднял капот и встал над двигателем, наблюдая и прислушиваясь, пока тот работал на холостом ходу. Поняв, что Рэйчел все еще не ушла, он поднял голову.

– Я уже ответил на ваши вопросы.

– Не на все, – покачала головой Рэйчел. – Вы не знаете, была ли у Теренса Бейли девушка по имени Мэддисон Логан?

– Я не помню, чтобы он приводил сюда друзей. – Он с грохотом закрыл капот машины. – То же самое я сказал и копам, когда они пришли с вопросами во время расследования убийства. Они думали, что он с кем-то объединился, чтобы убить тех девушек. Я сказал им, что Терри был одиночкой. Он не очень-то любил людей. Только машины.

– Вы думаете, он убил тех девушек? – спросила Рэйчел.

– Как говорила моя бывшая жена, пока наконец не застала меня в постели с другой женщиной: «Где дым, там и огонь», – сказал Кайл. – Правоохранительные органы не выступают с подобными обвинениями без доказательств. И своей дочери Эмили я сказал то же самое. Она ответила, что никогда в это не поверит. У нее доброе сердце. Эмили во всех видит только хорошее.

– Я бы хотела поговорить с Эмили, – сказала Рэйчел.

– Она работает вон под той машиной, – указал он на помидорно-красный винтажный кабриолет MG[25] в дальнем углу. – Не говорите Эм, что Бейли выходит из тюрьмы. Я не хочу, чтобы она знала.

– Конечно, – ответила Рэйчел.

Он медленно кивнул, как бы подтверждая, что Рэйчел согласилась с его условиями, затем опустился на лежак и снова закатился под машину.

Эмили лежала под MG. Рэйчел позвала ее по имени.

– Она вас не слышит! – крикнул Кайл из-под машины, которую ремонтировал. – Она слушает музыку.

Рэйчел наклонилась, чтобы заглянуть под капот. Эмили заметила ее и тут же выскочила из-под машины. Одним движением она вскочила на ноги.

Несмотря на то что Эмили была одета в испачканный жиром комбинезон механика, она была гораздо прелестнее девушек, которых Рэйчел встречала на «БаззКоне». Под комбинезоном у нее была светло-розовая футболка. Бейсбольная кепка, повернутая назад, прикрывала копну светло-каштановых вьющихся волос. В ушах у нее было несколько золотых сережек, а на шее – золотое ожерелье из бабочек.

– Красивая машина, – сказала Рэйчел, пока Эмили вытирала руки о тряпку и смазывала их увлажняющим кремом.

– Это MG M девятьсот семьдесят четвертого года. Она моя. Когда закончу, она будет летать.

Эмили порылась в контейнере с отвертками на подставке, ища нужный размер, пока Рэйчел представлялась.

– Теренс Бейли. Можете рассказать мне о нем? – спросила Рэйчел.

– Он работал здесь до того, как попал в тюрьму.

Эмили копошилась в отвертках, проверяла их и закидывала назад, пока не нашла парочку нужных и не отложила их в сторону.

– Ваш отец сказал, что вы доверяете Бейли. Но похоже, сам он с вами не согласен.

– Я не поверила ни одной из тех ужасных историй о Терри, если вы это имеете в виду.

Пока Эмили говорила, она засовывала выбранные ею инструменты в отделения на кожаном ремне, который висел у нее на поясе, словно в кобуру стрелка.

– Вы никогда не навещали его в тюрьме.

Эмили посмотрела на нее.

– Откуда вы знаете, что я никогда не навещала Терри?

– Я была в тюрьме вчера, – сказала Рэйчел. – Мне сказали, что никто никогда не навещал его. За все годы, что он там провел.

– Я пыталась навестить. В самом начале, – уточнила Эмили. – Он отказался меня видеть. Через неделю я получила от него письмо, в котором он просил меня не связываться с ним. Он сказал, что не хочет иметь со мной ничего общего и что я должна жить дальше, – пояснила она. – Это было много лет назад.

– Насколько хорошо вы его знали, когда он работал на вашего отца? – спросила Рэйчел.

– Мне было семнадцать. Ему было девятнадцать или двадцать. Однажды в выходные я пришла в магазин. Я забыла школьный учебник в папином кабинете. Между нами говоря, я сделала это специально, надеясь, что по дороге столкнусь с Терри. Он работал над «Шевроле» девятьсот пятьдесят шестого года, восстанавливал двигатель с помощью оригинальных деталей, на которые копил все это время. Он работал над ним каждые выходные. Потом и я стала приходить, чтобы ему помочь. Мне понравилось. И я осознала, что машины были моей страстью.

– Так вы стали механиком?

– После того как Терри посадили, я поступила в колледж, как хотел папа. Но я его ненавидела. После одного семестра я бросила учебу и нашла работу в Джексонвилле, подмастерьем у механика. Отец был в ярости. В конце концов он, конечно, простил меня. Последние пару лет я работаю вместе с ним. Мы решили, что я продолжу его дело, когда он выйдет на пенсию.

Эмили выбрала несколько гаечных ключей и тоже вложила их в пояс.

– Вы не сказали, почему спрашиваете о Терри.

– Вы не знаете, был ли он знаком с девушкой по имени Мэддисон Логан? – вместо ответа спросила Рэйчел.

– Он никогда не приводил девушек, когда я была здесь. И хорошо, что не приводил. Я бы съела их живьем.

Эмили опустилась на лежак и вставила наушники.

– Последний вопрос, прежде чем вы вернетесь к работе, – сказала Рэйчел. – Чем Терри зарабатывал деньги после того, как твой отец его уволил?

– Он работал на заправке рядом с Дорин. У них большой буксировочный бизнес. Но почему вы спрашиваете о нем?

– Просто изучаю дело, – сказала Рэйчел.

– Он этого не делал, – сказала Эмили и залезла обратно под машину. – Терри не убийца.

После увольнения из автомастерской Кайла Теренс работал в старой запущенной ремонтной мастерской и автозаправочной станции на проселочной дороге возле Дорина, примерно в восьми милях к северо-западу от Дейтоны. В передней части стояли четыре бензоколонки, ни одна не работала. У заднего входа был припаркован старый эвакуатор.

На металлической вывеске придорожной закусочной рядом с главным зданием висела табличка «Открыто», а на стекле – выцветшее меню. Рэйчел заглянула в окно. Внутри валялась груда коробок и стремянка. Из-за толстого слоя пыли и паутины окна почти не пропускали свет. Некоторые были заколочены. Очевидно, закусочная закрылась несколько лет назад, вероятно одновременно с открытием нового шоссе вокруг города.

Рэйчел попросила привезшего ее таксиста не выключать счетчик, пока она не осмотрит автозаправку. Они договорились, что он отвезет ее обратно в отель, когда она закончит.

Магазин на заправке представлял собой крошечный офис с кассовым аппаратом и стоящей за ним стойкой для сигарет. Перед прилавком размещалась витрина с конфетами и чипсами. Старомодный холодильник с газировкой и другими напитками стоял в углу у полки с пыльными бутылками моторного масла. Рэйчел взяла из холодильника пару бутылок газировки и, следуя инструкции на маленькой, написанной от руки табличке, нажала на металлический колокольчик на стойке, чтобы вызвать обслуживание.

Из боковой двери, ведущей в автомастерскую, вышел худощавый мужчина с редкой седой бородой. На его комбинезоне была размазана моторная смазка. Он вытер почерневшие руки о тряпку, свисавшую из кармана, и скользнул за стойку кассового аппарата, чтобы обслужить Рэйчел.

– Это все, что вам нужно? – спросил он, когда Рэйчел протянула ему деньги за покупку.

– Я надеялась, что вы поможете мне еще кое с чем, – сказала Рэйчел. – Несколько лет назад вы наняли на работу молодого человека. Теренса Бейли.

– Да, нанимал. – Он вопросительно прищурился, глядя на Рэйчел, хотя его не особо интересовало, зачем ей понадобилась эта информация. – Терри был под залогом, но я решил рискнуть. В то время я отчаянно нуждался в работниках. Как он?

– Все еще в тюрьме, – ответила Рэйчел. – Он напал на другого заключенного, и ему продлили срок.

– Мне жаль это слышать.

Его слова звучали искренне.

– Каким он был? – спросила Рэйчел.

– Всегда казался мне порядочным парнишкой. По правде говоря, он мне даже нравился. Может быть, потому что он помог той девушке. В наше время не так много молодых людей готовы подставиться под удар.

– Какой девушке?

– Ну, это довольно долгая история, – сказал он, глядя в окно на такси, ожидавшее Рэйчел возле аппарата для измерения давления в шинах.

– Все в порядке. У меня еще много времени, – успокоила его Рэйчел.

– Когда Терри работал у меня, он ночевал на заправке, потому что ему негде было жить, – начал он. – Он поставил палатку за этой самой кассой. А в подсобке держал походный матрас и спальный мешок, которые выносил на ночь. Иногда мы получали вызов на буксировку в нерабочее время. Я доплачивал ему за ночную работу…

Он замолчал, осознав, что уходит от темы.

– Продолжайте, – подбодрила его Рэйчел.

– Да, так вот, однажды ночью к дому подъехала машина. Было уже далеко за полночь. Мужчина залил бензин, а когда подошел расплачиваться, спросил, может ли его сестра воспользоваться туалетом. Терри дал ему ключ от туалета и попросил оставить ключ в двери, потому что он уже закрывался и собирался лечь спать. На следующее утро Терри проснулся на рассвете от стука. Звук шел из уборной. Вот только дверь была заперта с кем-то внутри. Он вскрыл замок отмычками и выпустил девочку-подростка. Бедняга провела в туалете почти всю ночь.

– Вы присутствовали, когда ее спасали, или Бейли рассказал вам эту историю позже? – спросила Рэйчел.

– Терри рассказал мне, когда я пришел позже тем утром. Я был в ярости на него. Чуть не уволил, но передумал, когда он рассказал мне, что произошло.

– Почему вы хотели его уволить?

– Потому что, когда я приехал на работу, все было закрыто. Эвакуатора не было. Я подумал, что он меня ограбил. Он извинился и сказал, что отвез девушку, которую нашел в туалете, домой. Он так и не сказал, почему девушка оказалась там заперта. Через пару дней он уволился. Ни с того ни с сего. Я выплатил ему причитающееся наличными. На следующей неделе нашел ему замену.

– Вы так и не узнали, что случилось с той девушкой? – спросила Рэйчел.

– Так и не узнал. Но это еще не конец истории, – сказал он. – В тот день, когда он нашел девушку, я мыл туалеты и заметил что-то на полу в углу.

– Что это было?

– Я вам покажу. Оно до сих пор у меня. Никто так и не пришел за ним. – Он снял какой-то предмет с крючка у кассового аппарата. – Я храню его как талисман на удачу.

Парень подвесил его на пальце так, что он качался перед Рэйчел как маятник. На пыльной черной ленте висел серебряный талисман, выполненный в форме змеи, обвивающейся вокруг себя.

– Это Уроборос, – сказала Рэйчел.

Задав ему несколько вопросов и сфотографировав талисман, Рэйчел поблагодарила его и отнесла купленные банки с газировкой обратно в такси. Она протянула таксисту содовую, а затем открыла свою и отпила.

– Есть еще кое-что, что вы должны знать, – неожиданно воскликнул владелец заправки, выйдя из магазина. – Терри был чем-то напуган, – сказал он, подойдя к Рэйчел. – Думаю, поэтому он и уволился.

– Чего он боялся?

– Он так и не рассказал. Сказал только, что, если когда-нибудь придет человек и спросит о нем, я должен сказать, что он переехал на север.

– Потом кто-нибудь приходил? – спросила Рэйчел.

– Примерно через две недели появился человек. Он сказал, что должен Терри деньги и хочет выслать ему чек. Он попросил его адрес. Я сказал ему, что Терри просил передать, что он уезжает на север. Мужчина сказал, что ему очень жаль это слышать, и ушел.

– Вы помните, как выглядел тот человек или на какой машине он ездил? – спросила Рэйчел.

– Нет, – ответил владелец заправки, но, поколебавшись, добавил: – За исключением одной вещи… – Он выглядел смущенным. – Наверное, это прозвучит не очень гуманно…

Рэйчел кивнула, прося его продолжать.

– От того человека ужасно пахло. Это было похоже на…

Он пытался подобрать слова.

– Как гниющий мусор? – спросила Рэйчел.

– Да! Как вы догадались?

– Случайно.

Когда Рэйчел входила в отель, кто-то, идущий в противоположном направлении, случайно врезался в нее достаточно сильно, чтобы она отлетела на несколько шагов назад.

– Ай!.. – простонала она, потирая плечо.

– Ты в порядке? – Это был Эрик, парень @SerendipityZoe, которого Рэйчел видела ранее за съемками видео для социальных сетей Зои. – Я тебя не заметил. Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Да, все хорошо, – успокоила его Рэйчел, хотя ее плечо горело от удара.

Эрик выглядел болезненно. И крайне взволнованно.

– Все в порядке?

– Нет. Не совсем, – сказал он. – Она такая чертовски требовательная.

– Кто?

Рэйчел показалось, что она была обязана спросить, хоть и догадывалась, о ком он говорил.

– Зои, – подтвердил ее догадку он. – Мы провели полдня, снимая у бассейна. Йога. Плавание. Прогулки по пляжу. И так далее. И ей все не нравилось. – Он разочарованно вздохнул. – Я ужасный фотограф. Так она сказала. Точнее, прокричала мне в лицо. Она сказала, что привела бы на эту конференцию профессионала, если бы знала, какой дерьмовый я фотограф. Ты хоть понимаешь, насколько это оскорбительно? – задал он Рэйчел риторический вопрос. – С меня хватит! Хватит!

Он провел линию в воздухе, чтобы подчеркнуть окончательность своего заявления.

– Похоже, твой день был хуже моего.

Рэйчел все еще чувствовала раздражение из-за того, что ее потащили в полицейский участок.

– Ты и половины не знаешь, – сказал он и, заметив, что Рэйчел все еще потирает плечо после их столкновения, предложил: – Может, выпьешь со мной в лобби-баре, чтобы я мог извиниться за то, что налетел на тебя?

– Ты не виноват, – сказала Рэйчел. – Я тоже не смотрела, куда иду.

– Тебе больше досталось. Ну же. Один стаканчик. Чтобы извиниться.

– Хорошо. Только один, – согласилась Рэйчел, хотя предпочла бы поплавать в бассейне отеля, чем выслушивать жалобы Эрика на его девушку.

Рэйчел последовала за ним в дальний конец бара к низкому столику с двумя мягкими креслами. Приглушенный свет и длина барной стойки из красного дерева отгородили их от гостей отеля, проходящих через холл от бассейна к лифтам. Их столик находился рядом со стеклянным окном, выходящим на заросли папоротника. У Рэйчел сложилось впечатление, что Эрик специально выбрал один из самых неприметных столиков, чтобы Зои не увидела их там, если случайно пройдет мимо.

– Зои весь день на тропе войны. Я никогда не видел ее такой злой, – сказал Эрик.

Его лицо раскраснелось и вспотело от съемок на открытом воздухе. Его влажная челка безвольно свисала на лоб.

Официантка принесла напитки и несколько миниатюрных мисочек с острым жареным арахисом, дроблеными маринованными оливками и соусом песто, а также тарелку с миниатюрными хлебными палочками.

– Почему у Зои такое плохое настроение? – с любопытством спросила Рэйчел, как только официантка отошла от стола.

– Она всегда такая, когда в стрессе, – ответил он. – Она рухнула на кровать в слезах, потому что, по ее словам, сегодня у нее нет достойного контента, чтобы выложить его в соцсети. Я больше не мог терпеть ее крики.

– Она очень серьезно во всему относится.

Рэйчел помнила, как на рассвете Зои и Эрик снимали в столовой.

– Она отчаянно хочет, чтобы ее выбрали на премию Influencer Awards, – продолжал Эрик. – Она думает, что, если проиграет, ее карьера инфлюенсера завянет и умрет. Думаю, еще она боится, что тогда ей придется выйти за меня замуж! Видимо, я утешительный приз для нее, – с горечью сказал он, делая глоток крафтового пива.

– Вы давно знакомы?

– Мы познакомились в колледже. Влюбились друг в друга с первого взгляда. Но с тех пор, как ее карьера инфлюенсера пошла в гору, все полетело в черту. Бывают дни, когда она ведет себя так, будто само мое существование ей противно.

– В каком смысле?

– Чем успешнее становится Зои, тем хуже наши с ней отношения, – пояснил он. – В некоторые дни она относится ко мне исключительно как к своему личному фотографу. Она влюбилась в этот образ жизни. Ей нравится быть рядом со знаменитостями.

– Как Джонни Мейкон.

– Как он и остальные, – пробормотал Эрик, угрюмо глядя в свой пивной бокал. – Я слишком много думаю, – укорил он себя. – На самом деле это хорошо, что она проводит время с другими инфлюенсерами. Поэтому она здесь. Это мероприятие для налаживания контактов.

– Уверена, всем было интересно собраться вместе лично, а не виртуально.

– О, конечно. Это весело. В какой-то степени. Но это еще и стресс, да и ставки слишком высоки, – сказал он. – Они друзья и в то же время соперники. Ожесточенные соперники.

– В каком смысле «ожесточенные»?

– Они могут быть в одном поде, но все равно конкурируют друг с другом за награды, спонсорские сделки, подписчиков. Каждый из них стремится к победе.

Рэйчел допила свой напиток. Она пыталась найти деликатный способ завершить их маленькое тет-а-тет, чтобы не задеть чувств Эрика. Он явно чувствовал себя неважно, но Рэйчел была не в настроении играть в психотерапевта.

– Конкуренция здесь выше, чем ты можешь себе представить, – продолжал Эрик. – Взять хотя бы влогершу-путешественницу Мэддисон Логан.

– А что насчет нее?

Рэйчел продолжала говорить ровным и незаинтересованным тоном.

– Никто не видел ее уже несколько дней. Зои убеждена, что она намеренно уехала с конференции и готовит какой-то трюк, который поможет ей вырваться вперед и забрать награду себе.

– Что за трюк?

– Кто знает! Ты не представляешь, на что порой идут люди, чтобы их заметили. К примеру, одна девушка делает экстремальные селфи. Несколько недель назад Зои показала мне фото этой девушки. Так она танцует на карнизе жилого дома. Она прислала фото Зои и умоляла разрешить ей присоединиться к ее группе. Поверь мне, некоторые люди готовы на все, лишь бы стать популярными.

Рэйчел задумалась: а что, если исчезновение Мэддисон и правда было просто хитростью? Что, если она и не пропала вовсе? Может, Мэддисон надеялась, что копы сообщат о ней прессе и ее исчезновение станет главной новостью? Таким образом, она была бы у всех на слуху. Это, несомненно, помогло бы ей выиграть премию Influencer Awards.

– Теория Зои о Мэддисон – это просто теория или у нее есть причины думать, что все так и было? – спросила Рэйчел.

– Зои всех подозревает, – продолжил Эрик. – Даже тебя. Она сказала, что аккаунт @runninggirlRach какой-то странный. Что до недавнего времени он был неактивен, а теперь вдруг взлетел. Она думает, что ты шпионка. Она даже предположила, что ты можешь быть тем знаменитым подкастером.

– Кем? – спросила Рэйчел и глазом не моргнув.

Она была рада, что посещала уроки сценического искусства в колледже.

– Рэйчел что-то там… Кролл, кажется, – добавил он. – Она репортер. Освещала суд об изнасиловании в Северной Каролине.

– Уверена, у нее есть дела поважнее, чем посещение конференции инфлюенсеров в Дейтоне.

– Да, я Зои так и сказал, – причитал он. – Я же говорю, Зои всех подозревает. Она хочет выиграть эту чертову награду. Боже упаси вставать у нее на пути. Даже членам ее собственного пода не поздоровится.

– Как работают эти поды? Присоединиться может любой?

– Они похожи на частный клуб. Они очень придирчивы к вступающим. Все инфлюенсеры в поде должны проголосовать за, – пояснил он. – У пода Зои есть имя, знак отличия. Всё такое…

– Как называется ее под?

– Проект «Бесконечность», – сказал он. – Они так назвались, потому что все в поде хотят навсегда остаться знаменитыми.

Томас Маккой сидел на крыльце своего дома, трепал Милли по голове и искал в интернете имя «Рэйчел Кролл». Именно оно было в записке, которую он нашел в джинсах, все еще горящих в бочке с маслом у задней стены дома.

Отобразилось много информации. Слишком много. Томас Маккой читал первые абзацы газетной статьи. В ней Рэйчел Кролл описывали как журналиста и подкастера. В статье была ссылка на первый сезон ее подкаста о школьном тренере, осужденном за убийство своей жены во время их второго медового месяца. Томас нажал на ссылку и услышал шелковистый голос Рэйчел Кролл. Казалось, она говорила только с ним.

В приглашении на свадебную церемонию было сказано «без обуви» и «без подарков». Босая свадебная церемония проходила на пляже, меньше чем в миле от бухты, куда тело невесты вымыло приливом через несколько дней после начала их предполагаемого второго медового месяца.

Он слушал подкаст, пытаясь найти больше информации о Рэйчел Кролл. Среди результатов поиска по Рэйчел Кролл был пост в Instagram от некой @ SerendipityZoe. Она разместила фотографию с конференции для инфлюенсеров, проходящей в роскошном отеле Дейтоны. Его внимание привлекла сопроводительная надпись.

«Чутье подсказало мне, что с @runninggirlRach, участвующей в #БаззКон вместе со мной, что-то не так. Я проверила и убедилась, что она – знаменитая подкастер Рэйчел Кролл. Ранее сегодня она разговаривала с полицейскими в лобби отеля, а потом уехала на полицейской машине. Странно, правда?»

После этого поста в комментариях отметили, что странным образом аккаунт @runninggirlRach в Instagram долгое время был неактивным. В конце концов кто-то выложил в тему старую фотографию Рэйчел Кролл. Началось долгое обсуждение фото Рэйчел Кролл и смазанного ночного селфи @runninggirlRach и Джонни Мейкона у бара на «БаззКоне». На фотографии @runninggirlRach скрыла свое лицо поднятой бутылкой с пивом лишь частично, что породило длительную дискуссию среди пользователей о том, действительно ли @runninggirlRach и Рэйчел Кролл – это один и тот же человек.

Томас просмотрел другие посты в Instagram Зои. Каждый сопровождался геометкой. Томас знал этот отель. Он уже несколько дней подвозил и забирал людей с этой конференции. Именно там он высадил того персонажа Джонни прошлой ночью, а позже привез ему кокаин, поработав курьером. Он набрал номер отеля.

– С кем вас соединить? – спросил оператор.

– Я хотел бы поговорить с Рэйчел Кролл, – сказал Томас. – Она оставила мне голосовое сообщение с номером комнаты, но ее голос приглушен. Кажется, она сказала «комната триста двадцать восемь»?

– Комната пятьсот сорок один.

– Виноват.

– Сейчас я вас переведу.

Он повисел на линии, пока переводили звонок, а затем положил трубку.

По опыту Джо Мартинеса, прорывы в делах о пропавших людях часто происходили в самый неожиданный момент и благодаря информации из самого маловероятного источника. Другой урок, который он усвоил за эти годы, – даже небольшой прорыв мог изменить курс расследования.

Так случилось и с расследованием дела об исчезновении Мэддисон Логан. Запись с камеры наблюдения в торговом центре зафиксировала, как фургон Мэддисон въезжает на парковку в день ее исчезновения.

Мэддисон зашла в супермаркет. На ней были те же джинсы и топ, что она надела для встречи с Теренсом Бейли в тюрьме. Она забыла снять наклейку для посетителей, и та все еще висела на ее топике.

Через двадцать минут после входа в супермаркет Мэддисон вышла, неся два пакета с продуктами. Она вернулась в свой фургон и выехала с парковки, повернув в сторону леса Дельта-Спрингс. Это были одни из последних кадров Мэддисон перед ее исчезновением, не считая видеозаписи самого похищения, над которой в Квантико трудились специалисты-аудиотехники.

Человеческие голоса были так же уникальны, как и отпечатки пальцев, поэтому если техникам удастся извлечь из видеозаписи голос злоумышленника, ворвавшегося в фургон Мэддисон, то по нему они смогут вычислить главного подозреваемого. Для команды Мартинеса это была одна из ключевых линий расследования.

Записи с камер видеонаблюдения в супермаркете могли оказаться не менее полезными, поскольку по ним можно было выяснить, следил ли кто-нибудь за Мэддисон, пока она покупала продукты.

На записи было видно, как Мэддисон толкала тележку по магазину, выбирала продукты и другие товары и расплачивалась наличными на кассе. Первоначальный анализ видеозаписи, проведенный командой Мартинеса, показал, что не было никаких признаков слежки за Мэддисон в супермаркете. Видеозапись помогла составить хронологию передвижений Мэддисон в день ее исчезновения. Но она никак не объясняла, что с ней произошло.

Но когда Мартинес просмотрел записи снова, он увидел то, чего не заметил никто из членов оперативной группы.

– Посмотрите на ту машину.

Мартинес указал на черный седан «Форд» с тонированными стеклами. Он стоял в шести метрах позади фургона Мэддисон в ряду машин, ожидавших выезда с парковки.

Это была единственная машина, которая поворачивала в том же направлении, что и Мэддисон. Все остальные ехали в противоположную сторону, в сторону Дейтона-Бич и шоссе I-95.

Мартинес сверился с картой. Дорога, по которой ехали Мэддисон и черный «форд», вела прямо к национальному лесу Дельта-Спрингс. Он перемотал запись, чтобы просмотреть момент прибытия Мэддисон сорока минутами ранее, и не удивился, увидев, что тот же черный «форд» въехал на парковку вскоре после Мэддисон. И снова несколько машин отделяли подозрительный автомобиль от фургона.

– Водитель сделал все возможное, чтобы Мэддисон не заметила слежки, – сказал Мартинес.

Он проверил номера черного «форда» по национальной базе данных. Автомобиль был зарегистрирован на Дуэйна Обри, шестидесяти двух лет. Мартинес позвонил по номеру, указанному в строке.

– Это Дуэйн Обри? – спросил Мартинес, когда на той стороне взяли трубку.

– Все верно, – весело ответил мужчина. – По крайней мере, был им, когда последний раз смотрелся в зеркало, – пошутил он.

– Я звоню из страховой компании AIM. Вы владелец черного «форда»?

Мартинес прочитал номер машины.

– Это моя машина. – Тон Дуэйна Обри стал серьезным. – А в чем проблема, сэр?

– В начале этой недели ваш автомобиль помял другой автомобиль на парковке у супермаркета.

– У какого супермаркета? – спросил Обри.

– Недалеко от Дейтона-Бич.

Мартинес назвал крупную сеть супермаркетов во Флориде.

– Вы сказали, что это произошло в Дейтона-Бич?

– Да, сэр, – сказал Мартинес.

– Ну вот и доказательство, что я этого не делал. Я нахожусь в Литл-Роке, штат Арканзас. И моя машина тоже. Моя старшая дочь только что родила нашего первого внука. Мальчика. Семь фунтов. Мы здесь уже почти две недели, помогаем с ребенком. Наверняка, это ошибка.[26]

– Похоже на то, – извинился Мартинес.

Судя по рассказу Дуэйна Обри, номер машины подделали.

Мартинес подозвал агента Торрено.

– Марк, выясни точную модель автомобиля на записях камер видеонаблюдения. Затем составь список владельцев автомобилей этой марки, модели и года выпуска. Мне нужна подробная информация о каждом подходящем автомобиле в радиусе ста миль от Дайтоны.

Он повернулся к остальным членам команды.

– Давайте обсудим планы на завтра. Теренса Бейли должны освободить около одиннадцати утра. Он остановится в реабилитационном центре для освобожденных заключенных. Мы не можем получить судебный ордер на электронное наблюдение, так что придется действовать по старинке.

Полицейские в штатском на машине без опознавательных знаков будут следовать за Бейли, когда он выйдет из тюрьмы. Другая машина будет ждать его возле реабилитационного центра. И еще двое пеших полицейских. У оперативной группы было достаточно людей, чтобы держать Бейли под круглосуточным наблюдением в течение семидесяти двух часов.

Было очевидно, что Теренс Бейли не похищал Мэддисон лично, поскольку в момент ее исчезновения он находился в тюрьме строгого режима. Однако Мартинес полагал, что Бейли мог поручить похищение своему сообщнику, связавшись с ним по контрабандному телефону.

Мартинес считал вполне вероятным, что Мэддисон держали живой в ожидании освобождения Бейли. Именно эта возможность побудила его давить на оперативную группу, заставляя их работать посменно практически круглосуточно.

– Ставки будут сделаны, когда он окажется на свободе. Поэтому, как только Бейли шагнет за пределы тюрьмы, нам необходимо установить за ним строгое наблюдение, – объяснял он команде. – Мы должны знать, куда Бейли ходит и с кем встречается. Чтобы он даже посрать не мог без моего ведома.

Мартинес перешел к распределению заданий между остальными членами команды. Он передал младшему агенту записку с названием венерической клиники, которую ему дал детектив Кастель.

– Спросите, была ли Джессика Хьюитт их пациенткой. Если была, то мне нужно, чтобы патологоанатомическая лаборатория выдала слайды ее мазков и любых других анализов, которые у них сохранились.

– Зачем они нам? – спросил агент.

– В них может содержаться ее ДНК, – ответил Мартинес.

Он надел куртку и поехал в отель на улице Дейтона-Бич. Там работала мать предполагаемой третьей жертвы Теренса Бейли, Аиши Филипс. Ее звали Мэри Филипс. Мартинес читал показания Мэри в деле ее дочери, но ему хотелось поговорить с ней самому на случай, если местные полицейские что-то упустили при допросе. Возможно, она невольно знала о какой-то связи, которая помогла бы ему выяснить личность сообщника Бейли. Мартинес позвонил ей как раз перед тем, как проинструктировать свою команду. Она сказала, что с удовольствием ответит на его вопросы, если он будет говорить с ней, пока она убирается.

Придя в отель, Мартинес заметил ее тележку для уборки в устланном ковром коридоре, на повороте в сторону представительского лаунджа, располагавшегося на последнем этаже с панорамным видом на пляж.

Мэри Филипс подошла к своей тележке, чтобы забрать стопку свежих белых полотенец, как раз в тот момент, когда Мартинес собирался заглянуть в номер, чтобы ее окликнуть. Это была миниатюрная женщина лет пятидесяти со спокойным взглядом.

– Вы тот агент ФБР, который звонил мне раньше? – спросила она, поднимая стопку застиранных белых полотенец.

– Все верно. – Мартинес показал свой значок. – У меня есть несколько вопросов о вашей дочери, Аише.

– О чем вы хотите меня спросить?

Она направилась в ванную с полотенцами. Мартинес последовал за ней.

– Аиша знала человека по имени Теренс Бейли? Некоторые люди зовут его Терри.

– Не припомню, чтобы она раньше упоминала это имя, – сказала Мэри, аккуратными рядами развешивая несколько полотенец на металлических поручнях. – Вы только поэтому проделали весь этот путь? Если да, то вы должны знать: полиция в свое время уже задавала мне этот вопрос.

Она вернулась к тележке для уборки, где набрала горсть туалетных принадлежностей и мыла, которые искусно разложила на столешнице возле кранов.

– Вы когда-нибудь слышали имя Мэддисон Логан?

– Нет. А почему вы спрашиваете?

– Я хотел узнать: была ли у Аиши подруга с таким именем?

– Не думаю, – сказала она. – Это все, о чем вы хотели со мной поговорить, детектив?

Она, казалось, нервничала.

– Пока да, – сказал Мартинес. – А о чем, по-вашему, я хотел с вами поговорить?

– Я думала, вы пришли по поводу денег…

В ее голосе звучало облегчение, словно с нее сняли огромный груз.

– Каких денег?

– Как-то вечером я возвращалась с еженедельной игры в бридж на соседней улице. На крыльце стояла женщина. Она сунула мне в руку конверт и убежала. Он был полон денег. Тысячи долларов наличными.

– Вы запомнили, как она выглядела?

– На мне не было очков. Без них я ничего не вижу. Мой сын, Брайан, изучает право в Эмори. Он сказал, что мне следует отнести деньги в полицию на случай, если их украли. Вы поэтому здесь, агент Мартинес? Я сделала что-то не так?

– Вы не сделали ничего плохого, – заверил ее Мартинес. Информация его заинтересовала, но он отложил ее на потом. Сейчас ему нужно было выяснить все, что она знала об исчезновении дочери. – Вы можете рассказать мне, что произошло в ночь исчезновения Аиши?

Мэри вкратце рассказала ему, что ее дочь вышла на работу в ночь своего исчезновения, потому что у них был недостаток рук. Ее начальник позвонил и попросил выйти на работу в тот вечер, потому что один из сотрудников заболел. Аиша могла отказаться.

– Аиша не любила подводить людей, поэтому доела ужин и быстро оделась на работу, хотя мы планировали провести вечер за совместным просмотром телевизора. Она поехала на велосипеде.

Пока Мэри говорила, она сняла белье с огромной двуспальной кровать и застелила ее свежими простынями, предварительно взбив их в воздухе, чтобы убрать складки, а затем мастерски разгладив на огромном матрасе.

– Простите, что приходится вскрывать старые раны, – извинился Мартинес.

– Вскрывать? – устало спросила Мэри, заправляя нижнюю простыню и разглаживая ее. – Как можно вскрыть рану, которая никогда не затягивалась?

Наклонившись к кровати, она подтянула нижнюю простыню, чтобы убрать все складки, а затем поменяла наволочки на подушках. Работая, она рассказала Мартинесу то немногое, что знала о передвижениях дочери в тот день, когда ее в последний раз видели живой.

– Я поняла, что Аиша пропала, только на следующий вечер. Рано утром я ушла на работу. Дверь ее спальни была закрыта. Я не хотела ее будить. Только вернувшись домой с работы, мы с Брайаном поговорили и поняли, что никто из нас не видел и не слышал об Аише почти двадцать четыре часа. Мы проверили ее комнату. На ее кровати никто не спал. Мы сразу же обратились в полицию.

– И что они сделали?

– Ничего. Они сказали, что еще слишком рано подавать заявление о пропаже.

– То есть никто не начал ее искать, когда вы заявили о ее пропаже? – спросил Мартинес.

– Нет, сэр. Не стали, – сказала Мэри. – Они посоветовали нам вернуться на следующий день, если она не объявится. Когда была моложе, Аиша уже сбегала однажды во время трудного первого года обучения в школе. Должно быть, это значилось в полицейском досье, потому что, по их словам, она могла сбежать снова и, прежде чем подавать заявление, мне стоит подождать ее возвращения еще немного. Мы вернулись на следующий день, изнывая от беспокойства. Она по-прежнему не возвращалась домой. Полицейский за столом записал все подробности. Но и тогда никаких действий не последовало, – сказала она. – А на следующий день поиски стали бессмысленными, потому что выяснилось, что тело моего ребенка нашли в лесу.

Полный страдания голос Мэри Филипс продолжал звучать в голове Мартинеса. Ему было стыдно. Он уже не в первый раз слышал о том, что местные полицейские откладывали дела о пропавших людях, не желая выделять ресурсы на их поиски до тех пор, пока не появятся доказательства их пропажи. В результате из-за задержек полиция теряла след, пока он был еще свежим.

Синдром пропавшей белой женщины был реальным явлением. Новость об исчезновении молодой белой женщины из среднего или высшего класса сразу же попадала в заголовки газет. Но ничего подобного не происходило, если пропадала цветная или бедная женщина. То же и с пропавшими мальчиками и мужчинами. Никто не привлекал внимание общественности и СМИ сильнее пропавшей белокурой девушки из обеспеченной семьи.

По дороге к своей машине Мартинес позвонил Торрено. Он хотел получить полноценный обзор дела Аиши Филипс. Из того, что рассказала ему мама Аиши, следовало, что расследование велось бессистемно.

– Мне нужен свежий взгляд на дело, – сказал Мартинес.

– Стоит ли обратить на что-то особое внимание? – уточнил Торрено.

– Они поймут, когда увидят, – сказал Мартинес. – Кстати, на днях кто-то дал маме Аиши конверт с деньгами. Конверт до сих пор у ее мамы. Отправь офицера к ней домой сегодня вечером, чтобы мы могли снять с него отпечатки пальцев.

– Я кого-нибудь назначу, – сказал Торрено. – А пока у меня есть новости.

– Продолжай, – сказал Мартинес.

– В зыбучей грязи, выкопанной на месте обнаружения той женщины, нашли телефон, – сказал Торрено. – Неизвестно, можно ли спасти данные. Они несколько дней пробыли в воде. Лаборатория уже работает над этим.

– Хорошо. – Мартинес нажал на брелок, чтобы открыть машину. – Уже известно, когда канадцы сообщат нам имя владельца телефона, которому Бейли писал из своей камеры? – спросил Мартинес, усаживаясь на водительское сиденье.

Телефон, на который Бейли отправлял сообщения, был зарегистрирован в Канаде. Проблемы с юрисдикцией и бумажная волокита мешали получить доступ к простой и в то же время жизненно важной информации, которая могла бы раскрыть личность сообщника Бейли.

– Мы все еще ждем, – ответил Торрено.

– Попросите связного надавить на канадцев. Скажите им, что возможный убийца выходит на свободу и мы не можем больше ждать. Были ли какие-нибудь новые сообщения?

– Я как раз собирался сказать. Сегодня после обеда Бейли отправил новое текстовое сообщение.

– И что там было написано?

Мартинес подождал ответа, прежде чем завести двигатель машины.

– Я тебе прочитаю, – откликнулся Торрено. – «Я выхожу завтра. Привези мне Рэйчел Кролл. Пришло время покончить с этим».

Когда Рэйчел спустилась из своего номера, чтобы искупаться и пробежаться по пляжу, коктейльная вечеринка у бассейна «БаззКона» была в самом разгаре. Буйная атмосфера вечеринки и непрекращающиеся селфи свидетельствовали о том, что никто еще не знал об исчезновение Мэддисон Логан и смерти Джонни Мейкона. В противном случае вечерние гуляния наверняка отменили бы.

Рэйчел по периметру обошла внутренний дворик у бассейна, где проходила коктейльная вечеринка. Единственным человеком, который, казалось, заметил ее, был Эрик. Ему явно было неудобно за то, что он так разоткровенничался ранее, поэтому он смущенно полукивнул ей, стоя на одном колене и фотографируя Зои.

– Ты выглядишь потрясающе, Зои! – воскликнул он.

Зои стояла в белом платье в пол с высоким вырезом на бедре, подняв в воздух бокал с шампанским как трофей и выставив вперед загорелую ногу.

Когда Рэйчел добралась до пляжа, уже близились сумерки. Она разделась до купальника, оставив пляжное полотенце и одежду на песке, и нырнула в волны. Закончив плавать, она побежала в сторону пульсирующих неоновых огней прибрежного парка развлечений прямо в мокром купальнике и с босыми ногами. Незаметно для самой себя на последнем отрезке пути она перешла на спринт.

– Рэйчел! Рэйчел! – Взволнованный крик прервал ее сосредоточенность. – Рэйчел, это, конечно, весело, но, может быть, мы остановимся на секунду? А то мне вспоминаются первые недели базовой подготовки.

Рэйчел остановилась и повернулась. Джо Мартинес бежал позади нее. Он уже почти ее нагнал, когда она остановилась.

– Почему вы за мной гонитесь? – спросила Рэйчел.

Она уперла руки в бока, пытаясь перевести дыхание.

– Я вас звал, но вы не останавливались.

– Простите. Я вас не услышала.

– Не извиняйтесь. Это первая нормальная физическая нагрузка за весь день.

– Ваша одежда не подходит для бега, – заметила Рэйчел.

– Я всегда бегаю в костюме и галстуке, – ответил Мартинес, расстегивая галстук и верхние пуговицы рубашки.

Он снял пиджак и перекинул его через плечо, пока они шли бок о бок по направлению к видневшемуся вдали парку развлечений.

– Я искал вас на коктейльной вечеринке, – начал он.

– Да, я ее пропущу. Не думаю, что выдержу еще одно мероприятие «БаззКона», – сказала Рэйчел. – Они все такие…

Она замолчала, пытаясь подбирать подходящее слово.

– Пустые? Самовлюбленные? Самодовольные? – предположил он.

– Мир может сгореть, а их будет волновать только то, стоит ли применять фильтр к собственному селфи. Даже сейчас, кажется, никого не волнует, что Мэддисон уже несколько дней не появляется в сети. Думаю, они втайне радуются, что она не была на конференции и не писала своим подписчикам.

– Почему они должны радоваться? – спросил Мартинес.

– Они соревнуются за престижную награду Influencer Award, которая может принести им миллионы на спонсорских контрактах. Отсутствие Мэддисон означает, что у них осталось на одного конкурента меньше, – пояснила Рэйчел.

Они развернулись и пошли обратно в сторону отеля.

– Что такого важного случилось, что вам пришлось гоняться за мной по пляжу?

– Джонни Мейкон.

– Только не говорите мне, что вы также считаете меня убийцей.

– Я слышал, что вас приглашали в местный полицейский участок.

Мартинес остановился, чтобы снять ботинки. Он вытряхнул песок, который собрался в них за время бега, снял носки и продолжил идти рядом с Рэйчел босиком.

– Думаю, местная полиция надеялась получить от меня признание, – сказала Рэйчел. – Я сказала им, что не могла этого сделать. Как минимум временные рамки не совпадают. Я сказала им проверить записи камер видеонаблюдения на территории отеля.

– Они проверили. Вы ушли на пляж с Мейконом и вернулись в отель через одиннадцать минут.

– Значит, они мне верят?

– Скажем так, они почти смирились. Детектив, который ведет это дело, хочет убедиться, что вы не покинули отель через другой выход позже ночью. Они проверяют другие камеры видеонаблюдения в отеле, пока мы разговариваем.

– Это нелепо. С чего бы мне убивать Джонни Мейкона? Я впервые встретила этого парня за час до его смерти. Какой у меня мотив?

– Они сейчас слишком перегружены, чтобы мыслить логически, – вздохнул Мартинес. – Вы последний человек, который видел Мейкона живым. Это делает вас очевидным подозреваемым в их глазах. Я сказал им, что они зря тратят время на вас. Им нужно присмотреться к другим подозреваемым.

– Например, к девушке Джонни, Рени. Я слышала, она может быть мстительной. Она была не в восторге, узнав, что Джонни изменил ей с Мэддисон несколько дней назад. Держу пари, Мэддисон тоже была не первой, – сказала Рэйчел, вспомнив, как Джонни флиртовал с ней в баре.

– А вы хороши, Рэйчел, – похвалил Мартинес. – Ни один из агентов, которых я посылал на «БаззКон», не знает и доли того, что вы узнали менее чем за сутки.

– Ничего удивительного. Инфлюенсеры общаются с инфлюенсерами, – сказала Рэйчел.

Она остановилась, чтобы взять пляжное полотенце и длинную футболку, которую оставила на песке перед купанием.

– Разве не интересно? Два человека в этом любовном треугольнике уже выбыли из игры, – размышлял Мартинес, пока Рэйчел надевала футболку и влезала в шорты. – Джонни Мейкон мертв, а Мэддисон, с которой он связался, пропала без вести. Я думаю, что инфлюенсеры на «БаззКоне» знают больше, чем говорят.

– Несомненно, – сказала Рэйчел. – Я попробую что-нибудь выяснить.

– Вообще-то, я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, – сказал он. – Я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, если завтра утром вы первым делом отправитесь домой.

– Чтобы меня не было рядом, когда выпустят Бейли, – заключила Рэйчел. – Джо, я думала, вы уже поняли: я здесь ради расследования. Кроме того, здесь я полезнее, чем дома. На «БаззКоне» у меня появились источники, которые я могу использовать для получения информации.

– Зачем вам ставить себя на кон, Рэйчел? – спросил Мартинес.

– Вы слышали голосовое сообщение Мэддисон. Она обратилась ко мне за помощью. Я чувствую ответственность за ее поиски, – сказала Рэйчел. – Я знаю, что технически это ваша работа…

– «Технически»? – с улыбкой перебил ее он.

– Ладно, да, это ваша работа, – согласилась Рэйчел. – Но мне удалось выяснить кое-что, чего не выяснили ваши люди. В отличие от меня, они даже близко не подошли к тому, чтобы раскусить инфлюенсеров «БаззКона».

– Было бы полезно узнать, что еще вы выяснили, – сказал Мартинес. – Я занял подвал местного управления полиции под работу моей оперативной группы. Как насчет того, чтобы взять еду и поработать там?

– Я уже была в управлении сегодня. Одного раза было более чем достаточно, – сказала Рэйчел. – Давайте встретимся где-нибудь еще.

Рэйчел мысленно перебирала места, где они могли бы поговорить. Бар в холле отеля был самым очевидным местом, но там часто было шумно и вряд ли можно было уединиться. То же самое можно было сказать и о ресторане. В ее номере был большой балкон, где можно было устроить рабочий ужин. Она предложила поработать там.

– Без проблем. Я куплю еды, пока вы будете собираться.

Когда они подошли к отелю, над бассейном повисло разноцветное сияние ярких огней. С коктейльной вечеринки доносились смех и музыка.

– Так странно, что все на «БаззКоне» продолжают веселиться как в последний раз, несмотря на то что Мэддисон исчезла, а Джонни Мейкон мертв, – сказала Рэйчел.

– Они узнают о Джонни утром. Команда местных детективов приедет, чтобы задать вопросы, – сказал он. – Думаю, на этом конференция завершится.

– Даже не рассчитывайте, – фыркнула Рэйчел. – Инфлюенсеры с удовольствием примут участие в конференции, если она привлечет внимание прессы и принесет известность. Поверьте мне, как только они узнают о смерти Джонни, эта новость появится в их соцсетях. А там – хештеги и поминальные трибьюты.

– Минутку, – отозвалась Рэйчел.

Стук в дверь гостиничного номера был едва слышен из-за шума воды, бьющейся о мраморные плитки душа под ее босыми ногами.

Рэйчел выключила душ, накинула на мокрое тело пушистый белый халат и остановилась, чтобы завязать его на талии. Выйдя из ванной, она распахнула дверь гостиничного номера, на ходу вытирая мокрые волосы белым полотенцем для рук. Джо Мартинес стоял по ту сторону двери, держа в руках две большие коробки с пиццей, коричневый бумажный пакет и бутылку красного вина.

– Извините, – сказала Рэйчел. – Я еще не совсем готова.

В халате она чувствовала себя странно уязвимой и растрепанной. Не такой она хотела предстать перед Джо Мартинесом.

– Что вы, это я должен извиняться, – сказал Мартинес. – Нужно было дать вам больше времени, чтобы подготовиться. Я вернусь через несколько минут.

Он повернулся было уходить.

– Все в порядке. Правда. Останьтесь, Джо. – Рэйчел провела его к балкону с раздвижными дверьми, где стояли небольшой столик и два стула. Перед тем как принять душ, она поставила на стол бокалы к вину и банки с содовой из бара. – Я подумала, мы поедим на свежем воздухе.

– Отличный вид, – сказал Мартинес, выходя на балкон, откуда виднелись мигающие неоновые огни набережной.

Рэйчел стояла рядом с ним на балконе, ее рука почти касалась его ладони на хромированном поручне.

– Днем здесь еще лучше. Можно увидеть океан всех цветов. Просто дух захватывает.

Мартинес резко отстранился, чтобы налить каждому по бокалу вина. Они сделали по глотку. Все планировалось как профессиональное обсуждение. Вместо этого все напоминало свидание.

– Простите, я отойду на минутку, чтобы одеться, – нарушила неловкое молчание Рэйчел. – А то у меня такое ощущение, будто я на оздоровительном спа-курорте, где все ходят в халатах.

– Мне доводилось провести выходные на одном из таких курортов. Самые длинные выходные в моей жизни, – сказал он.

– Вы не производите впечатление человека, который любит оздоровительные курорты.

– Это был подарок жены на день рождения. Мы в тот год как раз поженились, то есть уже двенадцать лет назад. Я постоянно сбегал, чтобы поиграть в ракетбол с кем-нибудь из мужей. Стеф была недовольна.

– Не сомневаюсь.

Рэйчел сохраняла бодрый тон, хотя и почувствовала разочарование оттого, что он был женат. Кольца́ на его пальце она не видела, но еще в первую встречу заметила, с какой нежностью он трогал свои часы. Поэтому она и решила, что он уже занят.

Рэйчел немного раздражал сам факт того, что ее волновал статус Джо Мартинеса. Она сказала себе, что не испытывает к агенту ФБР никакого романтического интереса, хотя на самом деле он заинтриговал ее с первой минуты их знакомства.

– Мне действительно нужно переодеться, – снова сказала она после очередного глотка вина.

– Переоденетесь после того, как поедим. Холодная пицца ужасна. Вы и так хорошо выглядите.

Мартинес открыл коробки с пиццей. Он купил пепперони и вегетарианскую, поскольку забыл спросить о ее предпочтениях в еде.

Рэйчел взяла себе кусок вегетарианской пиццы. Мартинес порылся в сумке и достал пластиковые столовые приборы, а также контейнер с антипасто и большую порцию салата в прозрачном пластиковом контейнере. И наконец он достал два бокала с декадентским шоколадным муссом.

– Я думала, что ужин ограничится куском пиццы из коробки, – сказала Рэйчел. – А тут настоящий обед из трех блюд. Не хватает только свечей.

Мартинес посмотрел на яркие звезды в полуночном небе.

– Вот вам и свечи, – сказал он с улыбкой. – Что касается ужина из трех блюд, то я не ел с самого завтрака. Умираю от голода. У меня часто не бывает времени поесть, когда я в разъездах, поэтому если уж ем, то стараюсь делать это правильно.

– Вашей жене, наверное, не нравится, что вы так часто в разъездах, – сказала Рэйчел.

– Стеф понимала. Ее работа тоже требовала много сил. Мы часто виделись только по выходным.

– Вы развелись? – спросила Рэйчел, недоумевая, почему он перешел на разговор о жене в прошедшем времени.

Спазм боли мимолетно пронесся по лицу Джо, как грозовая туча в летний день. Рэйчел тут же пожалела, что задала этот вопрос.

– Стеф умерла в прошлом году, – сказал он.

– Это ужасно. Мне очень жаль, – сказала Рэйчел.

– Стеф была юристом. Очень целеустремленной. Очень успешной. Только поэтому наш брак выдержал мою карьеру. В конце концов мы решили завести детей. Когда мы не смогли зачать ребенка, врачи провели анализы. Они обнаружили опухоль на ее левом яичнике. Рак. Опухоль успела разрастись к тому моменту, как ее обнаружили. Она умерла через пять недель.

– Похоже, вам было чертовски трудно.

– Чертовски трудно – это еще мягко сказано, – тихо произнес он, изучая содержимое своего бокала. – Так чем вы сегодня занимались? – спросил он, пытаясь сменить тему. – Готов поспорить, вы были не на пляже. Вы совсем не похожи на человека в отпуске.

– Нет, – честно ответила Рэйчел. – Меня заинтересовало исчезновение Мэддисон.

– Насколько сильно?

– Достаточно, – сказала она, перебирая листья зеленого салата на своей тарелке. – Кроме того, когда все закончится, мне кажется, что получится неплохой подкаст. Я разговаривала с людьми. Могу поделиться всеми подробностями, если вам интересно.

– Мне интересно.

– Ну, я выяснила, что, помимо интрижки с Джонни Мейконом, Мэддисон за несколько дней до исчезновения посетила заброшенное здание кондоминиума на окраине города.

– Вы знаете, зачем она туда ходила?

– Эту часть я еще не выяснила, – призналась Рэйчел. – Думаю, она пошла в квартиру четыре D, которая принадлежит женщине по имени Грейс Милрой. Но Грейс никогда не встречалась с Мэддисон, так что всегда есть шанс, что мы ошиблись номером квартиры.

– Кто такая Грейс и зачем Мэддисон ее искала?

– Дочь Грейс, Хейли, пропала несколько лет назад. Это было примерно в то время, когда Теренс Бейли попал в тюрьму, – сказала Рэйчел. – Я могу только гадать, зачем Мэддисон искала Грейс, хотя подозреваю, что причина могла быть как-то связана с Теренсом Бейли. А имя Хейли Милрой не всплывало в вашем расследовании?

После минутного раздумья он покачал головой.

– Нет. Я попрошу свою команду поднять материалы дела.

Он сделал паузу, чтобы отправить кому-то новые инструкции.

– Я весь день думала о Грейс, – сказала Рэйчел. – С тех пор как пропала ее дочь, жизнь Грейс находится в состоянии вечной неопределенности. Она до сих пор не знает, сбежала Хейли или ее похитили.

– Примерно в это же время был похищен и убит еще один подросток, Аиша Филипс, – сказал Мартинес. – Интересно, знали ли они друг друга?

Мартинес вкратце рассказал Рэйчел об убийстве Аиши, а также о своей встрече с ее матерью, Мэри, ранее в тот день.

– Она живет с постоянной душевной болью от осознания того, что последние минуты жизни ее дочери были жестокими и ужасными.

– После разговора с Грейс я не знаю, что лучше – знать, что произошло, и как-то смириться с этим или вообще ничего не знать, – размышляла Рэйчел.

– Честно говоря, Рэйчел, у меня нет ответа на этот вопрос, – сказал Мартинес. – Я занимался делами о пропавших людях, которые оборачивались настолько жестокими убийствами, что, возможно, было бы лучше, если бы семьи так ничего и не узнали. В то же время я видел, как психологические мучения от незнания разрушали семьи.

– Как ни посмотри, это сущий ад, – заключила Рэйчел.

Уведомление в телефоне Джо Мартинеса сообщало о том, что на почту пришло дело о пропаже Хейли Милрой. Он сделал паузу, чтобы прочитать краткую информацию, и, закончив, убрал телефон.

– Согласно полицейскому отчету, сосед сообщил полиции, что видел, как Хейли уехала на эвакуаторе в тот день, когда ее видели в последний раз. Похоже, она уехала по собственной воле. Она была совершеннолетней. Вот почему полиция не захотела проводить дальнейшее расследование. Вы, кажется, удивлены, – добавил он, глядя на Рэйчел.

– Теренс Бейли работал водителем эвакуатора до того, как попал в тюрьму, – пояснила Рэйчел. – Его бывший босс сказал, что однажды утром он исчез с автозаправки вместе с эвакуатором. Когда он вернулся, то рассказал своему боссу запутанную историю о том, что нашел девочку-подростка, которую заперли в туалете через несколько часов после того, как мужчина приезжал заправиться бензином посреди ночи.

– Звучит как «собака съела мою домашнюю работу», – сказал Мартинес. – Бейли, вероятно, пытался оправдать свое опоздание на работу.

– Я думаю, это действительно произошло, – сказала Рэйчел. – В тот же день владелец заправки нашел в туалете серебряный кулон Уроборос на черной ленте. Он считает, что кулон принадлежал запертой девушке, которую нашел Бейли.

– Он нашел кулон с черной лентой в туалете на заправке? – с внезапным интересом спросил Мартинес.

– Кулон до сих пор у него. Хранит на удачу.

Рэйчел показала ему фотографию кулона, которую сделала ранее.

Глаза агента расширились от удивления.

– Что такое, Джо?

– Теренс Бейли на днях нарисовал портрет девочки-подростка, на которой было похожее ожерелье. Это был тот же кулон на черной ленте, прям как на фото. Бывают ли такие совпадения?

– Если Теренс Бейли был водителем эвакуатора, который забрал Хейли Милрой из общежития, то он был последним, кто видел Хейли живой. Хейли может быть еще одной его жертвой, – размышляла Рэйчел. – Однако все это не имеет отношения к исчезновению Мэддисон Логан.

– Это может быть очень важно, – сказал Мартинес. – В тюрьме Теренс Бейли общался с кем-то, используя контрабандный мобильный телефон. Мы полагаем, что человек, с которым он общается, – его сообщник. Человек, который помог ему убить Аишу и, возможно, других женщин. Возможно, и Хейли тоже.

– Это тот сообщник, который, по вашему мнению, мог похитить и Мэддисон? – уточнила Рэйчел.

Она вспомнила, как Мартинес упомянул об этом в тюрьме, когда она указала на то, что Бейли не мог похитить Мэддисон, поскольку находился за решеткой в тюрьме строгого режима.

– Да, тот же самый, – согласился он.

– Есть идеи, кто может быть этим сообщником?

– Кандидатов много. Бейли был приемным ребенком. Это долгая история, но его годами кидали по разным семьям. Неполные семьи. Неприязнь. Возможное насилие. Никаких шансов на связь с материнской фигурой. Именно такое прошлое мы иногда наблюдаем у психопатов, – сказал он. – Короче говоря, мы внимательно изучаем его приемные семьи и приемных братьев и сестер. Возможно, кто-то из них – его сообщник.

– Когда составляете короткий список сообщников, ищите неприятно пахнущих людей, – сказала Рэйчел.

– Откуда такая конкретика? – спросил Мартинес, с любопытством глядя на нее.

Рэйчел пересказала ему историю Шаз о том, что Мэддисон сломя ноги унеслась с кемпинга, как только Шаз упомянула, что о ней расспрашивал неприятно пахнущий мужчина. Она также рассказала о происшествии со шведской туристкой и о кратком рассказе бывшего работодателя Бейли с автозаправки, который упоминал, что плохо пахнущий мужчина искал Бейли после инцидента с запертой в туалете девочкой.

– Кто-нибудь смог описать этого парня?

– Похоже, что он ухоженный. Он носит костюмы и брызгается дорогими одеколонами, предположительно, чтобы скрыть проблемы с запахом. Шведская туристка сказала, что его машина была безупречно чистой, а сам он был очень вежлив. Поэтому она не побоялась садиться в его машину.

– Думаете, он так плохо пахнет из-за проблем со здоровьем? – спросил Мартинес.

– У меня была такая мысль, да, – ответила Рэйчел, делая глоток вина. – Все, с кем я разговаривала, описывают запах одинаково: как гниющий мусор.

– Я напишу другу-врачу, – сказал Мартинес.

Закончив писать сообщение, он отодвинул тарелку и задумчиво наблюдал, как Рэйчел пьет вино. Невозможно было понять, о чем он думал. Чем дольше он наблюдал, тем сильнее в ней разгорался жар, и не только от вина.

На секунду что-то мелькнуло в его напряженном взгляде, но он резко встал, разрывала связь, и посмотрел на океан, упершись в перила. Было слишком темно, чтобы разглядеть что-то в темных просторах океана, кроме пульсирующих огней корабля. Казалось, его что-то мучило.

– Что-то случилось? – спросила Рэйчел.

– Ничего. – Он покачал головой, словно отгоняя наваждение. – Я слишком много работал над этим делом. Недостаточно спал.

Джо Мартинес ждал на балконе, пока Рэйчел переодевалась в ванной в платье цвета морской волны. Одно из тех, что организаторы конференции прислали ей в день прибытия. Она расчесала влажные медные волосы перед зеркалом и закрутила их в высокий французский узел. Подумав, накрасила губы блеском и слегка подкрасила ресницы тушью. Еще немного подумав, капнула духами на запястья, мочки и солнечное сплетение.

Рэйчел смотрела на себя в зеркало, смущенная тем, что внезапно превратилась в легкомысленного подростка. Ей вдруг захотелось все смыть. Джо все заметил. Ей было интересно, о чем он подумает, когда увидит, что она накрасилась ради так называемого профессионального обсуждения и сравнения заметок о расследовании Мэддисон Логан. Но с другой стороны, он принес вино.

Мартинес повернул голову в ее сторону, когда она вышла из ванной в облегающем платье. Он на секунду потерял контроль. Рэйчел показалось, что она увидела вспышку чистого желания, но она тут же исчезла под обычной маской его беспристрастности.

– Я говорил с Дэйвом, – сказал он. – Он мой старый друг, работает в диагностической медицине в Стэнфорде. Ты была права, Рэйчел. У мужчины с запахом, о котором ты говорила, вероятно, есть проблемы со здоровьем. Дэйв считает, что это может быть триметиламинурия.

– Зубодробительное название, – сказала она. – Что это такое?

– Это метаболическое состояние, при котором организм не может расщеплять определенные соединения, поступающие с пищей. После остается неприятный запах, похожий на гниющий мусор.

– А есть ли лечение? – спросила Рэйчел. – Какое-то конкретное лекарство? Может быть, мы можем проверить аптеки в этом районе и выяснить, в каких из них в последнее время продавалось это лекарство.

– Нет никаких лекарств. Люди исключают из своего рациона определенные продукты. Некоторым делают инфузии витамина В₁₂. Многие страдают тревогой и депрессией, – сказал он. – Конечно, из-за врачебной тайны будет сложно получить информацию от местных психиатров и других медицинских работников. Но это натолкнуло меня на мысль, как мы можем его поймать.

– Как? – спросила Рэйчел, убирая остатки ужина.

– Я размещу объявление в соцсетях. Оно будет привязано к местности, так что попадет только в соцсети людей из этой части Флориды. Мы скажем, что ищем добровольцев, заинтересованных в получении бесплатных образцов нового экспериментального средства, которое избавляет от сильного запаха. Если у нашего убийцы такое заболевание, есть шанс, что он ищет лекарство и откликнется на объявление.

– Значит, вы надеетесь привести его к нам!

– Ну, таков план, – сказал он. – Я позвоню и запущу процесс.

Рэйчел сидела на кровати, подогнув под себя ноги, и листала Instagram на телефоне, пока Мартинес разговаривал с коллегой о том, чтобы разместить в различных соцсетях объявления о возможном лечении триметиламинурии, ориентированную на людей, которые ранее искали информацию об этом заболевании в интернете. Людей, заинтересованных в получении продукта, направят на форму регистрации, чтобы они заполнили свои личные данные.

– Будем надеяться, что он заглотит наживку, – сказал Мартинес.

Прокручивая страницу, Рэйчел заметила, что Зои все-таки выложила фотографии, на которых она занималась йогой возле бассейна, несмотря на то что ранее закатила истерику, заявив, что они некачественные. Рэйчел вовсе не считала их ужасными. Даже наоборот, они ей льстили. Внимание Рэйчел привлекла фотография Зои в позе лотоса. Она увеличила изображение татуировки на голом животе Зои. Это была не просто татуировка. Это была черная змея, поедающая свой хвост.

– Посмотри на это.

Рэйчел подняла экран своего телефона, чтобы Мартинес мог увидеть татуировку Зои крупным планом.

– Татуировка Уробороса. Должна быть причина, по которой этот символ продолжает появляться.

Рэйчел сползла с кровати и достала пакет, который получила при регистрации на конференцию. В пакете лежал рекламный буклет «БаззКона». Рэйчел долистала до нужной страницы.

Она передала буклет Мартинесу и присела на подлокотник его кресла, чтобы указать, куда смотреть. На странице, о которой шла речь, было пятнадцать динамичных, автоматически сгенерированных изображений, идентичных тем, что мелькали на экране во время банкета в «БаззКоне» накануне вечером. Среди них была абстрактная версия символа Уробороса. Рэйчел показалось, что она поняла, почему они так часто натыкались на этот символ.

– Инфлюенсеры объединяются в поды, – объяснила Рэйчел. И добавила в ответ на растерянное выражение лица Джо: – Считайте, что это престижные клубы. Инфлюенсеров приглашают, или они сами подают заявку на вступление в группу вместе с другими инфлюенсерами. Они помогают друг другу стать популярными, делясь контентом друг друга и ставя лайки, – сказала она. – Как и у многих других элитных клубов, у каждого из них есть свое название и свой символ.

– Уроборос – символ группы Мэддисон, – добавил Мартинес, поняв, к чему она клонит.

– Да! Джонни Мейкон тоже был в этом поде. И Зои. У них обоих есть татуировки с этим символом.

– Мертвая девушка с болот, должно быть, тоже была в поде. Вот почему у нее была такая же татуировка, – сказал Мартинес.

– Организаторы «БаззКона» не упоминали, пропадал ли еще кто-нибудь? – спросила Рэйчел.

– Нет. Не говорили, – ответил Мартинес. – Мои люди разговаривали с ними. И не раз.

– Я не знаю, насколько эффективно они следят за инфлюенсерами, – сказала Рэйчел. – Люди постоянно приходят и уходят. – Она на мгновение задумалась, как они могут проверить, не пропал ли кто-то еще. – Спросите у администрации отеля. В отеле ведется учет всех заездов и выездов.

– Они также отслеживают каждый вход и выход из номера, – сказал Мартинес.

Единственной загвоздкой в их теории было то, что несколько инфлюенсеров не останавливались в отеле, но с этим Мартинес мог разобраться позже.

Он снял трубку стационарного телефона в номере Рэйчел и попросил оператора перевести его на ночного менеджера. Рэйчел слушала, как Мартинес представился и спрашивал, был ли среди гостей «БаззКона» кто-то, кто не заходил в свои номера в течение последних нескольких дней.

Пока они ждали ответа ночного менеджера, Рэйчел отправила Эрику личное сообщение через его Instagram. Она хотела узнать, все ли члены группы Зои присутствовали на ужине у бассейна, который проходил внизу.

«Все здесь, кроме Мэддисон. И Джонни Мейкона. Его никто не видел со вчерашнего дня», – написал он в ответ.

«Ты уверен, что никто из пода больше не пропадал?» – написала в ответ Рэйчел.

«Все здесь, – ответил он. – А что?»

Телефон в гостиничном номере зазвонил прежде, чем Рэйчел успела отправить ответ.

Мартинес потянулся к трубке.

– Понятно, – сказал Мартинес, беря блокнот и ручку, которые Рэйчел оставила на кровати, чтобы делать записи. – Вы абсолютно уверены?

Еще до того, как Мартинес положил трубку, он уже звонил кому-то по своему мобильному телефону.

– Посмотри, что можно найти на Ди Ди Риверс. Она забронировала номер в отеле «БаззКона», но не пользовалась им уже три дня, если верить записям в базе данных отеля.

Рэйчел присела на краешек кресла Мартинеса и стала искать аккаунт Ди Ди в Instagram. Она была начинающим инфлюенсером, которая похвасталась тем, что получила бесплатный билет на «БаззКон», выиграв конкурс в модельном агентстве для инфлюенсеров. Ди Ди опубликовала пост, в котором поблагодарила своих подписчиков за поддержку: «Я вас не подведу. Флорида, я еду!!!»

– Ее последний пост был четыре дня назад. – Рэйчел показала Мартинесу селфи, на котором Ди Ди стояла на одной ноге на перилах пирса Мэйн-стрит. – Наверное, она из тех, кто делает экстремальные селфи.

Рэйчел рассказала Джо, что Эрик упоминал о том, что один из начинающих инфлюенсеров завалил Зои сообщениями, умоляя разрешить ей присоединиться к команде проекта «Бесконечность». Рэйчел допускала, что такой упорный человек вполне мог набить себе тату с Уроборосом в знак преданности.

Мартинес открыл фотографии с места преступления. На берегу болота в дюжине метров от грязевой лужи, где нашли тело, стоял ржавый знак «Опасность: аллигаторы».

– Может быть, она позировала для селфи с табличкой за спиной и ее затянуло в грязь? – предположила Рэйчел.

– Вполне возможно, – согласился Мартинес.

Он снова позвонил и быстро перечислил длинный список шагов, которые помогли бы определить, действительно ли тело в морге принадлежит Ди-Ди Риверс. Затем он позвонил местному детективу. Его голос по громкой связи выражал явное недовольство тем, что его вечер потревожило ФБР.

– Сутенеры Белинды Рой и Минни Лав, – сказал Мартинес. – Спросите их, не жаловались ли женщины на то, что от клиента плохо пахнет. Может, они не хотели его больше видеть. – Мартинес слушал, пока детектив говорил. – Я знаю, что это было шесть лет назад, но люди обычно помнят такие вещи. Возможно, позже были жалобы и от других девушек.

Пока он говорил, Рэйчел приготовила им обоим кофе без кофеина в мини-капсульной кофемашине, стоявшей в номере. Рэйчел выпила свой кофе, пока слушала, как Мартинес разговаривает по телефону, расхаживая по номеру. В конце концов она легла на постель и смотрела на потолочные светильники, пока он говорил.

Рэйчел казалось, что она могла бы слушать его бархатистый голос вечно. Она чувствовала электрические импульсы с первого дня их встречи. И они не ослабевали, а становились сильнее с каждой новой встречей. Оглядываясь назад, она понимала, что пригласить Джо в свою комнату было воистину глупой идеей. Особенно принимая во внимания, что Рэйчел (она наконец призналась себе в этом) к нему влекло.

Быть вместе наедине, даже просто для совместной работы, создавало интимную атмосферу, в которой сложно было удержать под контролем примитивные инстинкты. Да и она не была уверена в том, что вообще хочет их контролировать.

– Сегодня мы добились хороших результатов, – сказал он. – Я очень рад, что встретил тебя на пляже, Рэйчел.

Он стоял над кроватью, держа руки в карманах и глядя на нее сверху вниз.

– Встретил или гнался за мной по пляжу?

Рэйчел села. Пучок распустился, и волосы рассыпались по плечам.

– Ты говоришь так, будто я тебя преследовал.

Его голос стал хриплым.

– А ты разве не преследовал? – пошутила Рэйчел.

Их взгляды встретились.

– Мне бы очень хотелось преследовать тебя, Рэйчел, – мягко сказал он. – Но я не уверен, что сейчас подходящее время.

– А разве бывает подходящее?

Рэйчел встала и подошла к нему так близко, что он почувствовал, как участился ее пульс.

Он протянул руку и убрал прядь волос с ее глаз.

– Ты прекрасна, – сказал он. – Я не перестаю думать о тебе с тех пор, как мы встретились.

Он впервые прикоснулся к ней с тех пор, как они пожали друг другу руки накануне утром в тюрьме. Кожа Рэйчел вспыхнула.

– И что теперь будет?

Они оба знали, что Рэйчел говорила не о деле.

Он вздохнул.

– Я знаю, что должно произойти. Я должен вернуться в отель и немного поспать.

– Ты не производишь впечатление человека, которому нужно много спать.

Рэйчел скользнула руками по его груди и плечам, пока они не сплелись у него за спиной.

– После того как расследование закончится, я бы очень хотел узнать тебя получше, Рэйчел. В постели и вне ее.

Он провел большим пальцем по ее нижней губе.

– Есть кое-что важное, что ты должен знать обо мне, Джо, – сказала Рэйчел.

Их губы были так близко друг к другу, что почти сливались в поцелуе.

– Что?

– Я твердо верю в то, что нужно жить настоящим моментом.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

Он коснулся ладонями ее поясницы и притянул к себе, прижимаясь губами к ее губам. Их поцелуй был долгим и жадным. К тому моменту, как он выпустил ее губы, их тела плотно прижимались друг к другу, а дыхания сбились. Пальцы Рэйчел судорожно расстегивали пуговицы на его рубашке, вытягивая ее из брюк.

– Твой кофе остывает, – прошептала Рэйчел, когда он провел губами по ее шее, прежде чем раскрыть молнию на платье.

– Я люблю холодный кофе.

Томас Маккой проснулся в маленькой задней комнате, где спал с самого детства. Все еще в пижаме на пуговицах, он прошел в гостиную, раздвинул ситцевые шторы с цветочным рисунком и подвязал их декоративными розовыми веревочками с каждой стороны окна. Он смотрел на клумбу с азалиями в палисаднике.

– Доброе утро, мамочка, – сказал он вслух, потягиваясь и зевая.

Хотя его мать умерла почти восемь лет назад, он ни разу не подумал о том, чтобы заменить шторы на что-то менее хлопотное. Точно так же, как он не менял одинаковые подушки с рюшами или цветочный диван, на котором его мать вышивала мрачные гобелены, до сих пор украшавшие стены прихожей.

Спальня его родителей была точно такой же, какой они ее оставили. Рядом с кроватью лежал мамин роман на ночь с закладкой между последними прочитанными ею страницами. Их одежда висела в шкафу. Зубные щетки в ванной лежали так же, как они их оставили, – каждая в своем пластиковом стаканчике.

Никто ни разу не обратил внимания на их внезапное исчезновение. Его родители не были светскими людьми. Они даже не ходили в церковь. Те немногие друзья, которые у них были, умерли или переехали в деревни для пенсионеров много лет назад. Изредка по почте приходили открытки на Рождество или день рождения от дальних родственников. В конце концов открытки перестали приходить. Люди обычно перестают писать, когда не получают ответа.

Когда он убил своего отца, стоял жаркий летний полдень. Они вскапывали землю и засаживали огород на заднем дворе. Огород был единственным, о чем заботился его отец. И еще пчелиные ульи.

Томас снял с себя футболку, пока работал. Но это не помогло. Чем больше он потел, тем сильнее от него пахло, пока отец не обрызгал его водой из садового шланга.

– Неудивительно, что ты не можешь найти себе женщину. – Его отец разразился хохотом. – Один твой запах заставляет их спасаться бегством.

Томас размышлял над этим замечанием, пока они заканчивали посадку. Отец всю жизнь дразнил его. И самое ужасное было в том, что Томас понимал всю правдивость его слов. Все женщины, с которыми он встречался, в конце концов отвергали его, тем более что от стресса проблема обострялась. Доходило до того, что он не мог заплатить проституткам, чтобы они трахнули его, не высмеивая в процессе.

– В следующий раз лучше прими душ, милый, – сказала ему одна из них, после чего он сдавил ее стройную сучью шею.

Томас отшатнулся, когда отец с треском уронил груду деревянных столбов у его ног. Затем отец воткнул в землю зазубренный охотничий нож.

– Бери нож, – приказал отец. – Обрежь концы этих палок на колья для помидоров.

Томас поднял нож и обстругал первую палку, сделав из нее острый кол.

– Достаточно острый, папа?

Отец вытер пот с лица рукавом рабочей рубашки, опираясь на ржавую лопату. Он удивился больше сына, когда, взглянув вниз, увидел торчащий из груди свежезаточенный кол.

– Твоя мать тебя за это выпорет, – сказал отец, прежде чем упасть.

– Не выпорет, если я разделаю ее первой, – ответил Томас.

В кои-то веки последнее слово осталось за отцом. Он уже был мертв. Его мать пришла домой с продуктами, когда он хоронил отца возле огорода.

– Скажи отцу, чтобы пришел и помог мне, – позвала она с заднего крыльца незадолго до того, как он всадил второй кол ей в живот.

По правде говоря, он ничего не имел против своей матери, кроме того, что именно ее гены сделали его таким. Ее рассказы о старом дяде Реге, страдавшем тем же заболеванием, что и он, всегда приводили его в ужас. После целой жизни унижений его дядя умер отшельником в хижине у реки в южной Луизиане, откуда была родом ее семья. На его похороны пришла лишь горстка родственников.

– У каждого в руках было по салфетке. Но не для того, чтобы утирать слезы, а чтобы уменьшить вонь. – Его отец всегда смеялся, когда рассказывал эту часть истории. – Интересно, придет ли кто-нибудь к тебе, Томас?

После его родителей была целая череда других. Проститутки. Беглянки. Через два года после ухода родителей он встретил Стейси. Все было хорошо, пока она снова не начала пить. Алкоголь развязал ей язык.

– Я больше не могу тебя видеть. И запах твой терпеть нет никаких сил, – сказала она, когда он попытался отобрать у нее бутылку со спиртным.

Она стояла, облокотившись на кухонный стол. Кухонный стол его матери. Он задушил ее сзади.

Томас взбил подушки на цветочном диване матери и убедился, что все лежит аккуратно. Ему нравилось проводить время в гостиной. Когда родители были живы, они запрещали ему туда заходить.

– А что, если к нам придут гости? – жаловалась мать, когда застала его сидящим на диване.

Она всегда боялась, что он заразит комнату своим ужасным запахом. Конечно, компании никогда не было. Томас не мог припомнить, чтобы кто-то переступал порог их дома.

Томас пошел в ванную, включил холодную воду и встал под душ. Он всегда принимал только холодный душ. Он помогал справиться с запахом. Методом проб и ошибок он выяснил, что горячая вода ухудшала его состояние. Иногда он не мог больше выносить ни своего запаха, ни своего вида. Он просто был уродом.

Вчера вечером он сбрил бороду прямой бритвой, принадлежавшей его отцу. Он давно собирался это сделать. Последней каплей стала та сбежавшая от него шведская туристка. Он боялся, что она расскажет о нем полицейским. Выбрив шею, он прижал лезвие к сонной артерии. Если бы он прижал ее сильнее, то перерезал бы ее и истек кровью. Вместо этого на коже осталась крошечная зазубрина.

Он потер свою гладкую челюсть. Ему нравилось быть чисто выбритым. Стейси говорила ему, что он симпатичный. Издалека.

– Пока к тебе никто не приближается, – сказала она ему однажды.

После холодного душа он переоделся в белую хлопчатобумажную рубашку и темный похоронный костюм, который отгладил накануне вечером. Он надевал его, когда хоронил свою мать. Не на самом погребении. Для погребения он надел старые рабочие штаны и ботинки, поскольку ему пришлось копать. А вот на церемонию, где он зачитал несколько слов о матери, он надел темный костюм. Похороны матери были еще малолюднее, чем похороны дяди Рега. На них присутствовал только он.

В жизни его родители ссорились как кошка с собакой. Томас счел за благо, что его мать была похоронена в палисаднике, а отец – на заднем дворе.

Одевшись в мрачный, но нарядный костюм, напоминающий ливрею водителя лимузина, Томас отправился на кухню завтракать. Закончив, он аккуратно намазал арахисовое масло и джем на два куска белого хлеба, разрезал сэндвич на треугольники и завернул их в полиэтиленовую пленку. Он взял из холодильника бутылку холодной воды.

Он знал, что она не спала, потому что заметил движение, когда спускался по лестнице в подвал. Он бросил сэндвич и бутылку с водой так, чтобы они оказались в пределах досягаемости веревки, которой он привязал ее к столбу.

– Тебе лучше помыться, – посоветовал он. – Сегодня к тебе придет гость. Старый друг. Тебе захочется выглядеть как можно лучше. Я знаю, что захочется.

Он запер за собой дверь в подвал, опустил ключ в единственный ящик стола в холле и включил радио. Он напевал себе под нос, отпирая засов входной двери и выходя на улицу. Он бросил корм курам и насыпал еду собаке в миску.

В сарае из гофрированного железа, где он парковал на ночь свою машину, в захламленном металлическом шкафу стоял ящик с инструментами. Под ним – набор номерных знаков с аутентичными вмятинами. На днях он втирал в них грязь, чтобы их было труднее прочитать. Специальной отверткой он снял старый номерной знак, а затем прикрутил новые с обоих концов машины.

Он открыл багажник и достал небольшую спортивную сумку, которую положил на переднее сиденье. В сумке лежала картонная ламинированная табличка с напечатанными на заказ надписями, сделанными витиеватым шрифтом: «Частный водитель», и под ним логотип, изображающий силуэт шоферской шляпы над названием «Лимузины Дейтоны».

На дощечке он написал «Рэйчел Кролл» жирными заглавными буквами. Остальные предметы он запихнул в дверной карман. Они понадобятся ему позже.

Прежде чем сесть в машину, он брызнул на себя одеколоном и задним ходом выехал из сарая, спустился по подъездной аллее и свернул на дорогу. Ему нужно было сделать одну остановку перед встречей с Рэйчел Кролл. Он повернул в сторону леса Дельта-Спрингс и поехал через лес, пока не увидел указатель на Центральное Исправительное Учреждение Флориды. Почти пришло время забрать своего пассажира.

Все было очевидно. Именно так я подумала, когда прошла по маршруту, которым Аиша Филипс шла на работу в ночь своего исчезновения.

Если судить по датам заявлений о пропаже, два подростка примерно одного возраста пропали с разницей в один день. Полиции и в голову не пришло, что между ними может быть какая-то связь.

Справедливости ради стоит отметить, что полицейские спросили у матерей Аиши и Хейли, были ли их дочери знакомы друг с другом. Они не были. Девочки учились в разных школах и выросли в разных районах. Они жили параллельными жизнями, которые, казалось, никогда не пересекались.

Полицейские расследовали их дела раздельно, потому что не нашли никакой связи между пропавшими девушками. Вот только копы ошибались. Связь была.

Связь была настолько очевидной, что я мгновенно уловила ее, стоило лишь проследить за перемещениями Аиши в ту судьбоносную ночь. Я прошла ту пару миль (или около того), что Аиша проехала на своем велосипеде от дома до супермаркета, в котором она работала кассиром отдела гастрономии.[27]

Мы не можем сказать наверняка, каким именно путем Аиша ехала на работу в тот вечер, поэтому я прошла по маршруту, который был бы для нее самым логичным.

Свернув за угол в квартале от супермаркета, я прошла мимо ветеринарной клиники. Снаружи висела огромная доска объявлений с надписью «Котята на продажу. Обращайтесь».

Это была не какая-нибудь районная ветеринарная клиника, а та самая круглосуточная ветеринарная клиника, в которой работала Хейли Милрой.

Я сходила в ту клинику и выяснила вот что.

За одиннадцать дней до исчезновения Аиша Филипс ехала на работу на велосипеде и заметила большую вывеску на доске объявлений у ветеринарной клиники: «Продаются котята».

Аиша хотела подарить своей маме, Мэри, что-то особенное на день рождения. До заветной даты оставалось недели две, и Аиша понимала, что не сможет присутствовать на нем, потому что должна была работать вожатой в летнем лагере. Она чувствовала вину за то, что уехала из дома в колледж, и переживала, что маме будет одиноко. Они всегда жили втроем: мама, Аиша и ее младший брат Брайан.

Когда она увидела объявление о продаже котят, то остановилась и зашла в клинику, чтобы узнать подробности. Я смогла выяснить это, когда зашла в клинику и задала несколько вопросов. В архивной книге квитанций нашли копию квитанции, из которой следовало, что Аиша внесла за котенка двадцать долларов. Квитанция была подписана Хейли Милрой за одиннадцать дней до того, как обе девушки пропали. Так что, как видите, связь все-таки была.

Предположительно Хейли показала Аише помет котят, выставленных на продажу. Их держали в маленьком вольере в задней комнате. Такая же обстановка была, когда я посетила ветеринарную клинику, – котята лежали и сосали молоко своей матери в специальном вольере.

Аиша выбрала бархатно-серую кошечку с белыми носочками на лапах. Именно эти данные были указаны в чеке.

Внизу была приписка, что котят передадут, когда они перестанут питаться молоком. Собрав все данные воедино, я предполагаю, что Аиша иногда заходила в клинику по пути на работу, чтобы проведать котенка. Благодаря частым визитам между ней и Хейли завязалась дружба.

В последний вечер – вечер исчезновения Аиши – она снова заглянула проведать котенка. Хейли сказала ей, что котенка уже отлучили от груди, и предложила Аише забрать его домой тем же вечером. Но Аиша ездила на работу на велосипеде. Она не могла ехать домой в темноте, удерживая коробку с котенком на руле.

Хейли к тому моменту как раз купила на скопленные сбережения машину, поэтому предложила Аише подвезти ее и котенка домой после того, как они обе закончат работать.

Вероятно, они договорились, что Хейли заберет Аишу с главной дороги, примыкающей к парковке супермаркета, сразу после одиннадцати вечера, когда они оба должны были освободиться. На той же дороге, всего в миле от предполагаемого места встречи, располагалась ветеринарная клиника Хейли.

Как я поняла, после встречи они поехали домой не сразу, потому что решили перекусить в местном ресторанчике. Возможно, обе девушки были голодны после напряженной смены. А может, Аиша попросила Хейли рассказать ей, как лучше ухаживать за котенком.

Поскольку с парковкой в районе всегда плохо, Хейли припарковалась в квартале от ресторана на стоянке магазина уцененных товаров. Мы знаем об этом потому, что, когда ее мама, Грейс, расспрашивала людей о своей пропавшей дочери, одна из подруг Хейли вспомнила, что видела машину Хейли, сворачивающую на парковку в ту роковую ночь.

Две девушки шли от машины в сторону неоновых огней ресторанного ряда и даже не подозревали о том, что за ними наблюдал водитель, сидящий за рулем автомобиля, припаркованного в глубине темной стоянки.

Пока их не было, ловушка была готова. Ловушка, которую они не ожидали.

Вестибюль отеля был пуст, когда Джо Мартинес покинул его перед самым рассветом. Его уход застал только сонный служащий на ресепшене и посыльный, развалившийся на стуле за тележкой у дверей вестибюля.

Мартинес заехал в свой отель, чтобы быстро принять душ и переодеться, а затем отправиться в штаб местного отдела полиции. Направляясь к своей машине, он с досадой потер челюсть. Времени на бритье не было. Он опаздывал на брифинг оперативной группы, который сам же назначил вчера вечером и, как обычно, попросил никого не опаздывать.

Всего сорок минут назад Мартинес вылез из постели Рэйчел Кролл. Он подобрал свою одежду, которая валялась в самых странных местах ее комнаты, и переоделся в ванной, чтобы не разбудить ее. Он оставил ей короткую записку в отельном блокноте рядом с чашкой кофе, которую так и не успел выпить.

Всего несколько часов назад, прежде чем они заснули в объятиях друг друга, он еще раз попытался убедить Рэйчел улететь домой утром. Предложил заказать машину с водителем, чтобы отвезти ее прямо в аэропорт. И добавил, что не хочет давать Теренсу Бейли шанс приехать за ней и воплотить в жизнь свое послание «Memento mori» и завуалированные угрозы насчет монстров.

Рэйчел прижалась к нему, сонно повторяя, что остается. За то недолгое время, что Джо Мартинес знал Рэйчел Кролл, он понял, что ее было не так-то просто запугать.

После смерти Стеф он встречался с несколькими женщинами, но ни с кем из них у него не ухало в душе так, как от вида Рэйчел, которая шла через тюремную парковку, с выражением лица, скрытым солнцезащитными очками-авиаторами.

Его влечение только усиливалось с каждой новой встречей, пока мысли о ней не начали неотступно проникать в его сознание в самые неподходящие моменты. Он планировал встретиться с ней после завершения расследования и пригласить на ужин, прикрывшись желанием отблагодарить за помощь. Он хотел проверить, была ли его реакция на нее чем-то большим, чем минутное вожделение, и убедиться в том, взаимно ли оно. Как оказалось, в этом не было необходимости. Оно определенно было взаимным. Прошлой ночью они упали в объятия друг друга.

Хотя Мартинес ни на секунду не пожалел о том, что провел ночь с Рэйчел, он подумал, не стоило ли ему найти в себе силы и сдержаться хотя бы ради расследования. Господь милосердный, да он не мог думать ни о чем, кроме Рэйчел, пока спускался по лестнице в подвал полицейского управления.

Все стояли вокруг, пили кофе и ели булочки, когда он сошел с последней ступеньки, пригнув голову в низком проеме двери, и вошел в комнату. Всех слегка удивило то, что он опоздал. Причем на двенадцать минут. За то короткое время, что они работали вместе, все в его оперативной группе успели понять, что Джо Мартинес везде приходил раньше времени.

Мартинес налил себе растворимый черный кофе. Взяв кружку в руки, он призвал всех собраться напротив доски рядом с бильярдным столом, чтобы обсудить план действий на день.

Он выпросил у местной полиции группу полицейских в штатском, чтобы они помогли вести наблюдение за Бейли в первые несколько дней после выхода из тюрьмы. Если операция продлится более трех дней, то им понадобится подкрепление.

– Я хочу знать, где находится Бейли и что он делает каждую секунду, – подчеркнул он. – В особенности с кем он встречается. Если судить по отправленным из тюрьмы сообщениям, мы полагаем, что Бейли встретится со своим сообщником, как только выйдет на свободу.

Из офиса начальника тюрьмы Мартинесу сообщили, что Бейли выйдет на свободу где-то между десятью и одиннадцатью утра, после того как подпишет все бумаги и заберет свои личные вещи. Поскольку никто из друзей или родственников его встречать не будет, Бейли придется ехать в город на автобусе. Автобус останавливался у ворот тюрьмы каждый час в пятнадцать минут.

Группа местных полицейских под прикрытием будет ждать в машине без опознавательных знаков у ворот тюрьмы, пока Бейли не выйдет на свободу.

– Следуйте за автобусом в город, держась на расстоянии. Мы не хотим, чтобы он испугался. Если он заподозрит, что за ним следят, то будет держаться подальше от своего сообщника, – предупредил Мартинес.

ФБР исходило из того, что сообщник Бейли похитил Мэддисон и что лучшая надежда найти ее – это позволить Бейли привести их к убежищу его сообщника, где, по их мнению, и держали Мэддисон.

С этой целью Мартинес поручил второй группе агентов ФБР из офиса в Майами следить за реабилитационным центром, где Бейли должен был находиться, пока не встанет на ноги.

Мартинес передал всем стопку листов с информацией о Бейли. На одной стороне была цветная полностраничная копия фоторобота Бейли, сделанного шесть лет назад, а также его основные приметы. На другой – недавняя, нечеткая фотография Бейли в тюремном комбинезоне, сделанная с тюремной камеры видеонаблюдения. Больше не было того зеленого юноши, чью фотографию они сделали до того, как он попал в тюрьму. Теперь это был вполне взрослый мужчина лет двадцати пяти. Его мускулистое тело было покрыто татуировками. На лице виднелись шрамы, приобретенные за годы тюремной жизни. Его нос был несколько раз сломан во время тюремных драк. На лбу виднелся шрам от ножа.

– Он выглядит как злобный сукин сын, – сказал один из местных полицейских.

– Не забывайте об этом, – сказал Мартинес.

Когда команда разошлась, у Мартинеса зазвонил телефон. Это был детектив Кастель.

– Я попросил команду отдела нравов расспросить пару местных сутенеров о клиенте с ужасным запахом.

– И что они сказали?

– Очевидно, есть парень, который время от времени крутится неподалеку. Девочки берут с него тройную плату. Но говорят, что даже этого недостаточно.

– Есть имя или другие подробности?

– Нет, кроме того, что он пожилой человек, лет пятидесяти, может, шестидесяти. Последний раз его видели за рулем темного «форда».

Закончив разговор, Мартинес подозвал Торрено.

– Ты составил список черных «фордов» той же марки и модели, что и тот, что ехал за фургоном Мэддисон?

– Я только что закончил его печатать.

Торрено передал Мартинесу толстую папку с бумагами. В списке был семьсот один автомобиль точно такой же марки и модели, зарегистрированный в радиусе ста миль от Дейтоны. Девяносто две из них были черными. Торрено выяснил имена, даты рождения и адреса каждого владельца.

Присев на бильярдный стол, Мартинес принялся листать страницы в папке. Он прошелся по списку красной ручкой, вычеркивая женщин и всех, кому было меньше сорока или больше семидесяти. Список черных машин он сократил до тридцати девяти.

– Проследите за ними всеми, – сказал он и передал список Торрено, после чего отправился на другую сторону дороги за кофе и сэндвичем.

Телефон зазвонил, когда он выходил из кафе с заказом.

– Джо?

Шорох постельного белья подсказал ему, что Рэйчел все еще была в постели. Его желудок сжался, когда он представил ее обнаженную и накрытую легкой простыней.

– Как ты сегодня утром? – спросил он.

– Чувствую себя декаденткой. Не знаю, когда я в последний раз вставала так поздно.

– Ты устала. Нам не удалось особо поспать прошлой ночью.

– Не удалось. Ты рано ушел, Джо. Ты, наверное, с ног валишься.

– Подлатаюсь гранд-американо, – сказал он, потягивая кофе. – Сегодня Бейли выходит из тюрьмы. Дела пойдут в гору. Возможно, какое-то время мы не сможем разговаривать.

– Я знаю, – сказала Рэйчел. – Прости, что отвлекаю. Я хотела узнать: ты не можешь выслать мне рисунок Теренса Бейли? Той девушки с подвеской, о которой ты рассказывал мне вчера вечером. Я хочу показать его парочке людей. Посмотрим, узнают ли они ее.

– Отправлю, – сказал он. – Можешь его показывать, но не говори, откуда он у тебя.

– Не скажу. Обещаю. – Рэйчел подавила зевок. – Я лучше встану. Хочу пробежаться по пляжу, пока не стало слишком жарко.

– В отеле есть ультрасовременный фитнес-центр. Можно побегать на беговой дорожке, – мягко предложил он.

Ему не хотелось, чтобы Рэйчел выходила из отеля, когда Теренса Бейли выпустят из тюрьмы.

– Конечно. – Рэйчел сдалась, услышав явное беспокойство в его голосе. – Сегодня я не буду напрягаться. Поплаваю в бассейне отеля и побегаю на беговой дорожке, как ты и предложил. Пока ситуацию с Бейли не удастся взять под контроль.

– Спасибо, Рэйчел. Это меня успокаивает. Очень.

Мартинес перешел дорогу и вернулся в полицейский участок. Он понял, что что-то не так, как только вошел внутрь. Тишина в штабе была почти звенящей. Стоило ему войти, как все головы повернулись в его сторону.

– Что происходит?

– Наша группа наблюдения в штатском прибыла в тюрьму за сорок минут до освобождения Бейли.

– Хорошо. Так в чем проблема?

– Сегодня утром в тюрьму прибыл автобус с новыми заключенными из окружной тюрьмы. Им нужно было место. Произошла путаница. Теренса Бейли выпустили больше часа назад.

– Вы что, шутите? – сказал он. – Мы дали конкретные указания, чтобы его не выпускали по крайней мере до десяти.

– Кто-то забыл сказать об этом утренней смене. В любом случае Бейли на свободе. Сейчас он должен быть в автобусе, направляющемся в город. По нашим расчетам, он прибудет в реабилитационный центр в течение ближайших пятнадцати минут.

Вернувшись к своему столу, Мартинес поборол желание предупредить Рэйчел о том, что Бейли был на свободе. Он не хотел душить ее заботой, то и дело напоминая об осторожности, и ему действительно нужно было сосредоточиться на расследовании.

– Я только что разговаривал по телефону с автобусной компанией, – сказал Торрено. – Автобус уже закончил высадку в городе. Водитель автобуса сказал, что сегодня утром в автобусе было трое освобожденных заключенных. Все они старики. Никто из них и близко не подходит под описание Теренса Бейли.

– Значит, Бейли в автобусе не было? – спросил Мартинес.

– Похоже на то. В реабилитационном центре его тоже нет.

– Тогда где же он, черт возьми?!

Это был риторический вопрос. Он уже знал, что никто не имел ни малейшего представления. Мартинес схватил куртку и ключи от машины.

– Я еду в тюрьму.

Рэйчел плавала кругами в бассейне-лагуне отеля, когда услышала рингтон своего телефона, который она оставила лежать на пляжном полотенце в шезлонге. Завершив круг, Рэйчел подплыла к лежаку и, до пояса высунувшись из бассейна и разбрызгивая воду вокруг, открыла сообщение.

Оно было от Джо. Как она и просила, он прислал ей набросок девушки-гота, сделанный Теренсом Бейли. У девушки были короткие вьющиеся черные волосы и соответствующий тяжелый макияж, придававший ее широкому лицу сходство с гулем. На шее у нее висел кулон в форме символа бесконечности на темной ленте. Он выглядел точь-в-точь как кулон, который Рэйчел показали на заправке.

Она позвонила Грейс Милрой. Когда та ответила, Рэйчел спросила, можно ли отправить ей рисунок на телефон, чтобы она на него взглянула. Рэйчел оставалась на линии, параллельно отправляя изображение Грейс.

– Проверьте, я отправила, – сказала Рэйчел.

– Откуда у тебя рисунок Хейли? – спросила Грейс.

– Хейли? – потрясенно переспросила Рэйчел.

Она не заметила никакого сходства между подростком на рисунке и милой девочкой с косичками на семейных фотографиях, которые Рэйчел видела в квартире Грейс.

– Вы уверены, что это Хейли? – спросила Рэйчел.

– Мне кажется, я знаю, как выглядит моя собственная дочь, – отрезала Грейс. – Хейли была одержима черным цветом и пирсингом. К тому же на ней ожерелье, которое я подарила ей, когда ей исполнилось шестнадцать. Оно из настоящего серебра. Она настояла на том, чтобы носить его на черной атласной ленте, хотя я подарила его вместе с дорогой серебряной цепочкой. – Грейс расплакалась. – Откуда у вас этот рисунок?

Рэйчел стало жаль, что она не может рассказать Грейс больше.

– Я вам все расскажу, как только смогу, обещаю. У меня остался еще один вопрос, Грейс.

– Что за вопрос?

В голосе Грейс явственно слышалась усталость.

– Вы не помните, был ли у Хейли друг по имени Аиша Филипс?

– Аиша Филипс? Разве это не та девушка, чье тело нашли в лесу? Вы же не думаете, что Хейли…

Голос Грейс сорвался.

Рэйчел попыталась заверить Грейс, что у нее не было никакой информации о том, что Хейли была с Аишей в день ее смерти. Тем не менее Рэйчел казалось странным, что две девушки исчезли примерно в одно и то же время как раз перед отправкой Бейли в тюрьму. Вряд ли это было обычным совпадением.

Рэйчел позвонила Джо, чтобы сообщить ему, что Грейс Милрой узнала в девушке с рисунка Теренса Бейли свою дочь Хейли. Звонок сразу перешел на голосовую почту. Должно быть, Джо разговаривал по телефону. Рэйчел повесила трубку. Она расскажет ему позже. Он предупредил ее, что может быть занят до конца дня, потому что Бейли выходил из тюрьмы.

Рэйчел оставила телефон на полотенце и вернулась к плаванию вольным стилем. Она рассекала прохладную воду идеальными взмахами, а ее мысли то и дело возвращались к Джо и проведенной вместе ночи.

Химия между ними обжигала. Рэйчел пришлось напомнить себе, что это было всего лишь физическое влечение. Она не могла позволить себе запутаться в эмоциях. Джо Мартинес больше не носил обручального кольца, но она видела фотографию его покойной жены на заставке его телефона. И прекрасно понимала, каковы были шансы превратить прошлую ночь во что-то большее чем короткая, приятная интерлюдия.

Через несколько кругов Рэйчел вылезла из бассейна и легла на шезлонг с закрытыми глазами, позволяя солнцу высушивать водяные капли.

– Ну как тебе конференция? Я не видел тебя на ужине у бассейна вчера вечером.

Она открыла глаза и увидела стоящего над ней Чада. Это был тот самый маркетолог, с которым она сидела рядом на ужине «БаззКона» в первый вечер.

– Я ее пропустила, – сказала Рэйчел, прикрывая глаза рукой, чтобы заслониться от солнечных бликов.

– Полагаю, у тебя передозировка нарциссизмом и «О боже, я так знаменит!», – сказал Чад.

– Что-то в этом роде.

– Ну, если тебя это утешит, вчера не пришли несколько человек. Не было даже Джонни Мейкона, – сказал он. – Его отсутствие привлекло внимание.

– Почему?

– Он принимал активное участие в сборе средств на разработку оздоровительного приложения для своей девушки. Я слышал, что там были какие-то финансовые нарушения. Так что, не увидев его вчера вечером, я подумал, что, возможно, он держится в тени, чтобы не навредить своему бренду.

– К слову, об отсутствующих, – сказала Рэйчел, проигнорировав последнее замечание. – Что ты знаешь о Ди Ди Риверс?

– О той девушке с экстремальным селфи? – спросил он. – Насколько я знаю, она покинула конференцию. Насколько я слышал, некоторые крупные инфлюенсеры просили организаторов «БаззКона» ее исключить. Она была гигантской занозой в заднице.

– В каком смысле?

– Преследовала инфлюенсеров и умоляла пустить ее в их поды, – сказал он, сверяясь с часами. – Я лучше пойду. Хочу немного позагорать и поплавать, – сказал он. – Утренний семинар начнется через час. Ты придешь?

– Может быть, – ответила Рэйчел.

Она посмотрела, как Чад шел к пляжу, перекинув полотенце через плечо, встала и снова нырнула в воду, проплыла еще несколько кругов, чтобы остыть, а потом некоторое время плавала с закрытыми глазами. Это была чистая релаксация.

Вернувшись к шезлонгу, Рэйчел заметила на своем телефоне серию пропущенных звонков. Она не услышала, как зазвонил телефон, из-за шума пузырьков в джакузи. Все пропущенные были от Джо.

Джо не взял трубку, когда она перезвонила ему. Она собрала вещи и поднялась в свою комнату, где приняла душ и переоделась.

Сидя на балконе и глядя на океан, который под безоблачным небом переливался голубыми и зелеными оттенками, она снова попробовала дозвониться до Мартинеса.

– Джо, – откликнулась Рэйчел, когда он ответил на звонок.

– Слава Богу! Я пытался до тебя дозвониться.

– Я плавала. Не слышала, как зазвонил телефон. Что происходит?

– Теренс Бейли исчез. Произошла ошибка. Тюрьма выпустила его раньше срока. Наша команда следит за реабилитационным центром, в котором он должен был остановиться. Пока что он не появлялся. Его также не было в автобусе, а это единственный способ добраться до города.

– Если только его не подвезли.

– Да, – сказал Мартинес. – Именно этого я и боюсь.

– Думаешь, из тюрьмы его забрал сообщник?

– Да. И сейчас у нас нет никакой возможности его отследить. У него нет телефона. Рэйчел, я знаю, что ты думаешь по этому поводу, но я бы гораздо меньше волновался, если бы ты полетела домой. У меня есть основания полагать, что Бейли может прийти за тобой. Это моя вина. Я не должен была приводить тебя сюда для встречи с ним.

Рэйчел поняла, что ее присутствие отвлекало Джо от работы. Она приняла решение в доли секунды.

– Я поеду в аэропорт, как только соберусь.

– Спасибо. Я знаю, что это противоречит здравому смыслу.

Облегчение Джо было очевидным.

– Джо, Грейс Милрой сказала, что на рисунке Теренса Бейли изображена Хейли, ее дочь. Возможно, Хейли была еще одной из его жертв.

– Хорошая работа, Рейч. Мы займемся этим, как только найдем Бейли, – сказал он. – У меня есть к тебе просьба, пока ты не уехала.

– Какая?

– Я просмотрел видеозапись вашей с Бейли встречи в тюрьме. Он сказал пару загадочных вещей. Я не могу понять, что он имел в виду. Я отправил тебе по электронной почте стенограмму вашей с ним беседы. Можешь взглянуть на нее? Вдруг тебе в голову придут какие-нибудь идеи. Я думаю, не разболтал ли он случайно какие-нибудь подсказки о том, куда может направиться.

– Конечно.

– Спасибо. Я ценю вашу помощь, мисс Кролл.

За секунду его тон стал жестким. Рэйчел поняла, что он больше не один.

– Есть еще кое-что, Джо, – сказала Рэйчел. – Я знаю, что ты сейчас не один и что ты не можешь сейчас говорить свободно, но я хочу, чтобы ты кое-что знал. Я не хочу, чтобы ты переживал из-за того, что привез меня сюда, или из-за того, что устроил мне встречу с Теренсом Бейли. И я более не хочу, чтобы ты жалел о прошлой ночи. Потому что я не жалею. Я ни о чем не жалею. Ни о чем из перечисленного. Не говоря уже о тебе.

Когда Теренса Бейли посадили в тюрьму, он был долговязым парнем двадцати одного года. Когда вышел на свободу, ему было двадцать семь, он потяжелел на сорок фунтов, нарастил мускулы и обзавелся тюремными татуировками ручной работы.[28]

– Его старая одежда была ему слишком мала, – объяснил тюремный социальный работник.

Джо Мартинес попросил дать подробное описание Бейли, чтобы местная полиция понимала, кого выслеживать.

– Он не смог застегнуть ни молнию на джинсах, ни рубашку.

Социальный работник вспомнил, что утром, переодеваясь в гражданскую одежду, Бейли выбрал пару темных джинсов и футболку из благотворительной корзины, оставленной в тюрьме специально для освобожденных заключенных. Он также надел свои старые рабочие ботинки, которые все это время хранились на складе.

После того как Бейли вышел из тюрьмы, социальный работник пошел на автобусную остановку, чтобы раздать освобожденным еду и талоны на автобус, предоставленные церковной благотворительной организацией. Он забыл раздать их раньше и знал, что у него еще есть время, ведь автобус должен был прийти только через пятнадцать минут. Когда он подошел к остановке, освобожденные тем утром мужчины сидели в ряд на скамейке, их вещи лежали в пыли у их ног. Теренса Бейли среди них не было.

– Что с ним случилось? Он ушел? – спросил Мартинес.

– Я бы увидел его, если бы он ушел. В тюремный комплекс ведет только одна дорога, – сказал социальный работник. – Скорее всего, его кто-то подобрал.

– Полагаю, снаружи тюрьмы есть камеры видеонаблюдения?

– Есть. Я попрошу охранников достать записи, чтобы вы могли взглянуть, – подтвердил социальный работник.

Тюремные охранники принесли записи с камер видеонаблюдения, чтобы Мартинес мог просмотреть их на большом мониторе в той же комнате, откуда Торрено наблюдал за встречей Бейли с Рэйчел Кролл несколькими днями ранее.

На записи с первой камеры было видно, как Бейли выходит из ворот тюрьмы с картонной коробкой. Согласно тюремным документам, в коробке находились этюдник, два холста, различные кисти и краски.

На нем была одежда из секонд-хенда, которую ему подобрал социальный работник. На некачественных записях камер видеонаблюдения футболка выглядела серой, хотя могла быть белой или даже голубой. Мартинес сделал снимок Бейли возле тюрьмы в гражданской одежде и отправил его Торрено, чтобы местные полицейские могли его опознать.

Мартинес наблюдал, как Бейли покинул двери тюрьмы и шел, спотыкаясь в пыли. Казалось, он был ошеломлен раскрывшимся перед ним простором. Одной рукой он держал коробку с вещами, а другой прикрывал глаза от солнца. Очевидно, что свобода шокировала его.

Охранникам пришлось просмотреть записи с трех разных камер, пока они не нашли ракурс, показывающий, что произошло с Бейли после его освобождения. Третья камера запечатлела черный автомобиль, припаркованный на участке между воротами тюрьмы и автобусной остановкой. Когда Бейли проходил мимо машины, водитель слегка приоткрыл окно. Состоялся короткий разговор, после чего Бейли забрался на заднее сиденье.

– Это черный «форд», тот же, что преследовал Мэддисон у торгового центра в день ее исчезновения, – сообщил Мартинес Торрено по телефону после повторного просмотра.

Из-за угла наклона камеры невозможно было разобрать номера.

Остановив видео, Мартинес заметил лист бумаги, прикрепленный к лобовому стеклу. Он был похож на наклейки, которые водители такси располагали на лобовом стекле, чтобы отличать заказную машину от обычного автомобиля.

– Свяжитесь со всеми компаниями, предоставляющими транспортировочные услуга, – проинструктировал он Торрено. – Узнайте, приезжали ли машины кого-нибудь из них к тюрьме сегодня утром.

– Сделаем.

После звонка Мартинес последовал за охранником в комнату, куда с прачечной привели сокамерника Бейли для допроса.

Сокамерник был стареющим бывшим вооруженным грабителем, который много лет то сидел, то выходил из тюрьмы. Он вернулся в тюрьму пять месяцев назад после того, как его обвинили в использовании поддельной кредитной карты. Тюремный охранник сказал, что они с Бейли не были близки, но заключенному было практически невозможно хранить секреты от сокамерника.

– Терри ничё мне не рассказывал, – сказал сокамерник.

– Он сказал, что планирует делать, когда выйдет отсюда? – спросил Мартинес.

– Он планировал то же, что мы все делаем, когда выходим на свободу: найти крышу над головой и приличную работу.

– Кто-нибудь должен был встретить его сегодня, когда он выйдет?

– Вряд ли.

– Почему?

– Потому что он спросил меня, сколько стоит билет на автобус до Дейтоны. Я ответил, что не знаю, потому что никогда не платил. В последние два раза, когда я выходил отсюда, тюремный социальный работник дал мне ваучер на бесплатный автобус. Каждый цент на счету, когда у тебя ничего нет.

Телефон Мартинеса завибрировал от звонка, когда он заканчивал разговор.

– Джо, тебе лучше присесть.

– Я сижу, – сказал Мартинес, проходя по коридору в сторону зоны для посетителей.

– Канадцы назвали нам имя владельца телефона, на который Бейли отправлял СМС из тюрьмы. Я ничего не понимаю.

– Выкладывай. С кем Бейли переписывался? – спокойно спросил Мартинес.

– Мэддисон Логан, – ответил Торрено. – Телефон, на который Теренс Бейли отправил сообщение, принадлежит Мэддисон Логан.

Рэйчел задержалась на балконе гостиничного номера, любуясь панорамным видом на океан, прежде чем позвонить в авиакомпанию и поменять свой рейс. Она вылетала Антлантой через три часа. Она написала Джо, чтобы сообщить ему, что скоро отправится в аэропорт. Он лайкнул сообщение, но ничего не ответил.

Вернувшись в свою комнату, она бросила мини-чемодан на кровать и запаковала в него аккуратно сложенную одежду. Она также собрала наряды «БаззКона» и сумку с подарками. Она планировала оставить их внизу у консьержа с указаниями вернуть их организаторам конференции.

Рэйчел вышла за висевшим на балконе купальником. Он успел полностью высохнуть. Взглянув вниз на бассейн, она заметила, как один из участников конференции фотографируется в позе йоги, позируя на миниатюрном SUP-борде для фотографа, стоящего напротив по пояс в воде.

Поспешный отъезд вызывал у нее смешанные чувства. Это было не в ее стиле – бросать все и бежать, особенно если учесть, какого прогресса в расследовании они с Джо смогли достичь совместными усилиями. Они сумели выдвинуть несколько надежных теорий, и Рэйчел безумно хотелось их проверить.

А еще была прошлая ночь. Уезжать, не попрощавшись с Джо, было неправильно. Вполне могло получиться так, что они больше не увидятся. А даже если и встретятся, как убеждал ее Джо, то искра, притянувшая их друг к другу прошлой ночью, могла погаснуть. Рэйчел на собственном опыте знала, что жизненные обстоятельства были способны разрушить даже самые многообещающие отношения.

Рэйчел собрала свои туалетные принадлежности, разбросанные на мраморной столешнице в ванной комнате. Телефон в гостиничном номере зазвонил как раз в тот момент, когда она укладывала их в чемодан. Она подняла трубку телефона, лежавшего рядом с кроватью.

– Мисс Кролл, это приемная отеля. Ваша машина здесь.

– Машина?

Джо, должно быть, организовал для нее трансфер до аэропорта. Рэйчел была тронута.

– Я спущусь через пять минут, чтобы оплатить счет. Я почти закончила собирать вещи.

– Вы можете оформить выезд из номера через приложение в телефоне, – сказал сотрудник на ресепшене.

Рэйчел уточнила у него, как ей передать вещи для организаторов конференции, на что ей посоветовали оставить их в номере. Кто-нибудь из консьержей заберет их и передаст организаторам.

Рэйчел застегнула чемодан и покатила его за собой к лифту. Теренс Бейли не выходил у нее из головы с тех пор, как Джо Мартинес сообщил ей о его исчезновении сразу после освобождения из тюрьмы.

За то короткое время, что она знала Джо Мартинеса, он, будучи руководителем следственной группы по поиску пропавших людей, успел продемонстрировать, насколько хорошо умеет сохранять самообладание даже в самых тяжелых ситуациях. Услышав беспокойство в его голосе во время их последнего разговора у бассейна, она поняла: он искренне переживал, что Бейли мог прийти за ней.

Несомненно, существовали леденящие душу признаки того, что Бейли питал к ней навязчивую страсть. В конце концов, он подписал ее портрет «Memento mori». «Помни, тебя ждет смерть». И еще его предупреждение, когда его уводили со встречи с Рэйчел в тюрьме. «Самый страшный монстр всегда прячется у всех на виду».

Рэйчел считала, что Бейли вряд ли будет воплощать в жизнь свои жестокие мысли по отношению к ней. Ему наверняка не хотелось бы рисковать, едва выйдя на свободу. Тем не менее такую возможность она не могла отрицать.

Рэйчел не верила, что Бейли будет рисковать тюремным сроком, чтобы воплотить в жизнь свои жестокие мысли по отношению к ней. Тем не менее ничто не выходило за рамки возможного. Ее отъезд домой имел смысл, если он помогал Джо Мартинесу сосредоточиться на поисках Теренса Бейли и спасении Мэддисон (если она еще была жива).

Пока Рэйчел ждала приезда лифта, она перечитала стенограмму встречи с Бейли, которую Джо прислал ей по электронной почте. Джо был прав. Некоторые высказывания Бейли казались тщательно продуманными. Не исключено, что он пытался сообщить ей что-то тайком. Он должен был знать, что сотрудники тюрьмы будут подслушивать разговор. В таких обстоятельствах было совершенно логично пользоваться намеками.

Согласно стенограмме, когда Рэйчел похвалила его картины, Бейли в ответ сказал: «В картине гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Они дают мне несколько скучных цветов и несколько холстов, которые я вынужден использовать повторно. Одна картина сменяет другую».

Вероятный смысл этой фразы пришел Рэйчел в голову, когда лифт остановился на этаже лобби и она вышла через открывшиеся двери, таща за собой чемодан. Это была безумная идея. Тем не менее Джо был в тюрьме. Он мог легко проверить, верна ли ее догадка.

Рэйчел взялась за ручку чемодана и направилась к вращающейся двери парадного входа. Эрик и Зои рука об руку прогуливались мимо кафе для завтрака. Они смотрели только друг на друга. Похоже, что все проблемы в их отношениях остались позади.

Рэйчел остановилась в холле, чтобы позвонить Джо и рассказать ему о своей теории. Звонок сразу же переключился на голосовую почту. Она оставила короткое сообщение, в котором кратко описала, где, по ее мнению, Бейли мог спрятать информацию, чтобы обезопасить себя во время пребывания в тюрьме.

– Кстати, спасибо, что заказал трансфер до аэропорта, – добавила она в конце своего сообщения.

Выкатив чемодан на улицу через двери лобби, она начала писать Джо СМС на случай, если он нечасто проверяет голосовую почту.

– Мисс Кролл, вас ждет машина. Я возьму вашу сумку.

Рэйчел последовала за швейцаром к черной машине в очереди такси. Все ее внимание сосредоточилось на телефоне, пока она писала сообщение. Она забралась на заднее сиденье, когда закончила писать последнее предложение длинного и подробного сообщения Джо.

«Начальник тюрьмы будет в ярости, Джо, но просто доверься мне», – написала Рэйчел.

Радуясь, что может дополнительно подзарядить телефон и сэкономить заряд на время полета домой, она подключила телефон к зарядному устройству, лежащему рядом с ее сиденьем.

– Какой терминал вам нужен? – спросил водитель, пока они ехали к аэропорту.

– Американские авиалинии.

– Это первый терминал, – заключил он и перестроился на другую полосу движения, когда они выехали из города.

Рэйчел проверила сообщения в телефоне и электронной почте, на которые ранее не хватало времени, и ненадолго оторвала взгляд от экрана. Они проехали под дорожным знаком, сообщающим, что они приближаются к аэропорту. Вернувшись к телефону, она почувствовала слабый неприятный запах. Пахло как от мусоровоза. Только это не мог быть мусоровоз, потому что, выглянув в окно, Рэйчел увидела, что они были единственными, кто ехал по дороге, ведущей от аэропорта. Они пропустили поворот.

Глаза Рэйчел расширились от удивления. Водитель поймал ее взгляд в зеркале заднего вида и сверкнул широкой, понимающей ухмылкой.

«Самый страшный монстр всегда прячется у всех на виду». Слова Теренса Бейли прозвучали в голове Рэйчел в тот самый момент, когда водитель крутанул руль и на скорости съехал с дороги прямо в ряд елей.

Джо Мартинес достал телефон из внутреннего кармана пиджака и прочитал сообщение Рэйчел Кролл, ожидая, когда тюремный клерк достанет из сейфа его табельное оружие.

– Оказывается, мне нужно вернуться внутрь, – сказал он служащему, прочитав сообщение Рэйчел.

Мартинес был доволен тем, что отправил Рэйчел стенограмму комментариев Бейли. Он доверял ее интуиции. Теперь, когда он прочитал описанную ею теорию, он признал, что в ней было здравое зерно. И если уж на то пошло, он был слегка разочарован, что сам не догадался о теперь уже очевидной вещи. Охранник провел его в административное здание тюрьмы, где в первый день он проводил для Рэйчел первичный инструктаж перед встречей с Бейли. Он прошел по тем же запутанным коридорам, пока не добрался до столовой для персонала. Изнутри доносился стук столовых приборов и гул разговоров, так как ранняя смена тюремных охранников обедала.

Мартинес взял нож из органайзера со столовыми приборами и направился в устланный коврами конференц-зал, расположенный рядом с кафетерием.

Он мог определить, какие картины написал Теренс Бейли, даже не глядя на его подпись. У Бейли были сильные мазки и необычный взгляд на детали. Остальные картины, написанные маслом, напротив, были скучными и неинтересными. Мартинес остановился у самой большой из картин, которая занимала почетное место в центре. Это был портрет начальника тюрьмы. Рэйчел была права. Начальник тюрьмы будет в ярости, когда узнает об этом.

Портрет висел в роскошной золотой раме. Мартинес снял раму с крючка, развернул ее и прислонил к стене. Он провел кончиком столового ножа по краю коричневой бумаги, натянутой на заднюю часть холста. Когда коричневая бумага отвалилась, он понял, почему рамщик заклеил заднюю сторону холста. Как и предполагала Рэйчел в своем сообщении, бумага прикрывала другую картину,

Бейли рассказал Рэйчел, что у него не было доступа к художественным материалам и ему часто приходилось использовать холсты и бумагу повторно. Очевидно, это и навело ее на мысль, что Бейли оставлял свои секреты на обратной стороне холстов.

На картине был изображен белый оштукатуренный фермерский дом, окруженный длинным деревянным забором. Металлические ворота открывались на длинную подъездную дорогу. Параллельно этой дороге к крыльцу вела дорожка, усаженная цветущими кустами роз. На подъездной перед сараем из гофрированного железа был припаркован белый автомобиль. Только когда Мартинес сделал еще один шаг назад, он заметил мельтешение машин на дороге в дальнем углу картины. Фермерский дом находился рядом с автострадой.

Мартинес снял все картины, написанные Бейли. Он поставил их на пол, прислонив к стене и снял коричневую бумагу с оборотной стороны каждого холста.

Среди картин Бейли, изображающих тюремных охранников и тюремную жизнь, была картина девушки-гота с пирсингом и подвеской-Уроборосом на черной атласной ленте, обхватывающей шею наподобие чокера.

Были и другие случайные картины, которые он то забрасывал, то начинал. Портреты других заключенных и сцены из тюремной жизни. Последняя картина отличалась от других. Это был угрожающий портрет рыжебородого мужчины в низко надвинутой на голову бейсбольной кепке. У него были пронзительные голубые глаза и сжатые в тонкую полоску губы. Мартинес сфотографировал все картины.

– Их нужно передать на хранение как возможные улики, – приказал он охраннику, который остался, чтобы повесить их на место.

Отъезжая от тюрьмы, Мартинес прослушал сообщения голосовой почты, которые не успел проверить ранее. Первые два были короткими докладами от его команды. Последнее было от Рэйчел. Оно повторяло сообщение, в котором она предлагала ему проверить висевшие в тюрьме картины Теренса Бейли, написанные маслом, поскольку, по ее мнению, они могли содержать подсказки о его местонахождении.

Мартинес уже знал содержание голосового сообщения, но голос Рэйчел побудил его прослушать его целиком. Один из критиков подкаста назвал Рэйчел самым сексуальным голосом эфира. Джо Мартинес согласился с ним.

«Кстати, спасибо, что организовал трансфер до аэропорта», – добавила Рэйчел, прежде чем повесить трубку.

Мартинес остановил машину на обочине. Он снова прослушал финальную часть сообщения. Он не заказывал машину для Рэйчел. А команда этого сделать не могла, потому что никто больше не знал, что Рэйчел Кролл уезжала домой.

Мартинес набрал номер телефона Рэйчел. Звонок сразу переключился на голосовую почту. Он попробовал еще несколько раз, так и не дожидаясь гудков. После четвертой попытки Мартинес позвонил в отель и попросил соединить его с номером Рэйчел.

– Простите, сэр. Мисс Кролл уже выехала.

– Вы знаете когда?

– Она ушла около сорока минут назад. Приехала машина, чтобы отвезти ее в аэропорт, – сказала администратор. – Вообще-то, мы тоже пытались с ней связаться. Мы договорились об экспресс-выселении, но она до сих пор не подтвердила его через приложение.

Мартинес попросил администратора соединить его с менеджером по безопасности отеля. Не теряя времени, Мартинес объяснил, что он из ФБР и что ему нужны записи с камер видеонаблюдения с видом на подъездную дорожку отеля, сделанные примерно сорок-пятьдесят минут назад.

– Ищите привлекательную женщину с длинными медными волосами. Стройная. Среднего роста, – сказал Мартинес.

В лесу Дельта-Спрингс телефон ловил плохо, поэтому он подождал несколько минут, пока не вышел за его пределы, и перезвонил снова.

– Мы нашли запись, на которой видно, как женщина садится в машину. Она подходит под описание, которое вы мне дали, – сказал менеджер по безопасности. – Ее забрал черный «форд». Швейцар сказал, что за рулем сидел профессиональный водитель.

– Я видел эту машину раньше, – сказал Мартинесу менеджер по безопасности отеля. – Одну минуту. Я хочу кое-что проверить.

Мартинес висел на телефоне, мчась обратно в город.

– Я только что уточнил у портье, – снова заговорил менеджер по безопасности отеля. – Вчера эта же машина несколько раз подъезжала к отелю, высаживая и забирая постояльцев. Я просмотрел записи с камер наблюдения, и номер машины отличается от сегодняшнего.

– У этого ублюдка, наверное, целая куча номеров, – посетовал Мартинес вслух после того, как повесил трубку.

Он позвонил Торрено в штаб.

– Сегодня утром Рэйчел Кролл забрал из отеля черный «форд». Это та же модель, что и у машины, которая забрала Теренса Бейли. Это произошло почти час назад. Я возвращаюсь. Убедитесь, что к моему возвращению у нас будет список владельцев. У вас есть двадцать минут.

Он отключился и втопил педаль газа в пол.

Хейли Милрой и Аиша Филипс вернулись к машине с пакетом гамбургеров и картофеля фри из изысканной бургерной на главной улице уже за полночь.

Они решили взять еду навынос, потому что не хотели надолго оставлять котенка одного в его коробке на заднем сиденье машины.

За те пятнадцать с лишним минут, что они отсутствовали, кто-то проколол заднее колесо машины Хейли.

Конечно, она расстроилась. Она потратила все сбережения на покупку машины. У нее не было денег на замену испорченной покрышки.

Они не знали, что делать. Мама Аиши спала. Она обычно ложилась рано, потому что рано уходила на работу в отель. Ее брат не отвечал на звонки. Вероятно, он тоже спал. А Хейли не знала, кому она могла позвонить. Грейс, ее маме? Парню ее мамы? Ни с кем из них она не разговаривала. Обратиться за помощью к друзьям она не могла, потому что не знала их телефонов наизусть, а у ее телефона разрядилась батарея.

В итоге Аиша и Хейли съели свои бургеры, прислонившись к капоту машины. Перекусив, они решили добираться домой на такси, а Хейли решила, что вернется за машиной на следующее утро.

Как раз когда они закончили есть, подъехала машина. На лобовом стекле красовался значок такси. Казалось, что им улыбнулась удача.

Водитель оказался милым. Очень вежливым. В его голосе слышалось беспокойство.

– Все в порядке?

– У меня спустило колесо.

Хейли указала на заднее колесо.

Он вылез из машины и опустился на корточки, чтобы осмотреть спущенное колесо.

– Очень жаль!.. – Он встал на ноги. – Шину не спустило. Кто-то ее порезал. Некоторые люди могут быть настоящими засранцами. Вам придется ее заменить. Давайте посмотрим, какая у вас с собой запаска. Если она хорошая, то я помогу ее поменять.

Он открыл багажник и взглянул на запасное колесо.

– Она плоская. С ней вы не сможете ехать. Я могу вызвать для вас такси, если хотите.

– А вы разве не такси? – спросила Хейли.

– Ну, технически я каршеринг, – сказал он.

– Мы можем нанять вас, чтобы вы отвезли нас домой? – спросила Хейли.

– Это нужно сделать через приложение Rideshare, а я уже закрыл свой день. Я еду домой. Это был долгий день… – Он выглядел так, словно ему было неловко уезжать и оставлять их в таком затруднительном положении. – Вот что я вам скажу: я завезу вас обеих домой по пути. Бесплатно.

Они были так поражены его добротой, что согласились, и забрались на заднее сидение, положив коробку с котенком между собой.

Котенок, все это время сидевший в коробке спокойно, по дороге принялся непрерывно мяукать. На заднем сиденье стояли две мини-бутылочки с водой, и водитель сказал девушкам, чтобы они не стеснялись пить. Все же ночь была жаркой.

Каждая взяла себе по бутылке и выпила. Вскоре они обе уснули, а когда проснулись, они уже выехали за черту города. В сельскую местность. Это было видно по теням деревьев, проплывавшим мимо. Водитель оглянулся на них, когда они сели и посмотрели вперед, оцепеневшие и растерянные. Он сказал им, что должен остановиться, чтобы заправиться.

– После этого я доставлю вас, дамы, прямо домой.

Он заехал на сонную заправку и заправил машину. Когда он ставил на место бензонасос, Хейли постучала в окно.

– Мне нужен туалет. Я больше не могу терпеть.

– Я спрошу, есть ли он здесь поблизости.

Ему не удалось скрыть своего раздражения.

Он зашел в магазин на заправке, чтобы расплатиться за бензин, а сам запер их в машине. Когда он вернулся, в руках у него был ключ. Он проехал к задней части приземистого здания заправки, где на синей металлической двери была нацарапана табличка «Туалет». Ржавые канистры из-под масла валялись в грязи рядом с неопрятной живой изгородью, тянувшейся вдоль границы пустого поля.

Обе девушки вылезли из машины в темноту, дезориентированные и растерянные, и ждали, пока он отопрет дверь туалета с одной кабинкой. Притворяться, что все нормально, было безопаснее. Они обе осознавали, что попали в беду и что нельзя было выдать ему свои подозрения, иначе начался бы настоящий ад.

Хейли первой вошла в туалетную кабинку, а Аиша встала у закрытой двери, ожидая своей очереди. Он оставил ключ в замке.

Когда он обернулся, отвлеченный внезапным шорохом в кустах, окаймляющих ограду, Аиша спешно заперла дверь уборной и вынула ключ.

– Что ты сделала? Отдай.

Аиша отступила назад.

– Отдай ключ, сука.

В ответ Аиша изо всех сил зашвырнула ключ как можно дальше в кусты. Он инстинктивно погнался за ключом, а Аиша помчалась к стойкам заправки.

Он погнался за ней и повалил на землю задолго до того, как она достигла топливных насосов. Он ударил ее по голове и затащил в машину. Хейли он оставил запертой в туалете.

Хейли оставила свой кошелек и сумочку на заднем сиденье его машины. Он знал, кто она. Он мог найти ее позже.

У Томаса Маккоя был хороший день. Все складывалось даже лучше, чем он надеялся. Ему везло. Рэйчел Кролл все еще была в своем номере, когда сотрудники отеля позвонили ей и сообщили, что водитель ждал ее внизу.

Томас был воплощением профессионального водителя. Он тщательно проследил за своим внешним видом. Свежевыбритый, одетый в отглаженный костюм и чистую рубашку. Он очень вежливо и уверенно назвал швейцару номер комнаты Рэйчел Кролл и попросил предупредить, что ждет ее внизу. Ламинированный знак «Лимузины Дейтоны» на лобовом стекле только усилил впечатление подлинности. Восприятие правило бал.

Томас не был уверен, что его план сработает, пока через несколько минут не увидел, как швейцар провожает к его машине медноволосую женщину в джинсах и белой рубашке оверсайз. Она писала СМС на ходу. Это всегда хороший знак. Ему нравилось, когда его пассажиры отвлекались.

Она катила за собой компактный чемодан. Чемодан тоже был знаком. Сразу было понятно, что она едет в аэропорт. Значит, ему было с чем работать. Заманить ничего не подозревающих пассажиров в машину всегда было самой сложной задачей. Все становилось проще, раз он знал место назначения.

Он вышел из машины, забрал ее чемодан и вежливо открыл перед ней заднюю пассажирскую дверь, прежде чем положить ее вещи в багажник.

На заднем пассажирском сиденье он оставил зарядное устройство для телефона и бесплатную бутылку воды. Его порадовало, что она подключила зарядное устройство к своему телефону.

– Какой терминал вам нужен? – спросил он.

– Американские авиалинии.

Она сидела на заднем сиденье и писала сообщения, а радио играло старые добрые мелодии. Его не переставляло удивлять, с какой легкостью люди теряли связь со временем и окружающим миром, когда сидели в телефоне.

Написание сообщений настолько увлекло ее, что она не заметила, как он проскочил съезд в аэропорт и поехал по старой аэродромной дороге. Лишь полмили спустя она оторвалась от телефона и огляделась по сторонам, словно наконец-то почувствовала неладное. И тут он услышал сопение. Стоило ей принюхаться, и внезапное осознание исказило ее лицо страхом. Он обожал этот момент. Момент, когда жертву начинало трясти от охватившего ее животного ужаса. Он был бы рад любоваться им вечно.[29]

Он поймал ее взгляд в зеркале заднего вида. В тот самый момент, когда ее глаза расширились от ужаса, он послал разряд электричества через одолженное ей зарядное устройство, которое подключено к ее телефону.

Она вздрогнула всем телом от первого заряда, а он нажал на газ и съехал с дороги, ныряя в просвет между деревьями.

Когда он остановился, она лежала на заднем сиденье, все еще не до конца придя в сознание. Она была слишком слаба, поэтому не сопротивлялась, даже когда он завязал ей рот бинтом из аптечки. Он связал ее запястья и лодыжки стяжками, распахнул специально модифицированное среднее сиденье и затолкнул ее в багажник, не вынимая из машины. Рэйчел свернулась калачиком в багажнике вместе со своим мини-чемоданчиком, а он вышел из машины с отверткой и запасным номерным знаком в руках.

Он переставил номер на заранее подготовленные запасные. В качестве последней меры предосторожности он ухватился за край пленки и стянул ее с кузова. Это была черная термоусадочная виниловая пленка. Он обошел машину, сдирая пленку со всех частей кузова, смял ее и закинул в багажник.

Он потратил на все несколько минут, но результат стоит того. Когда он закончил, его машина больше не была черным «фордом». Она стала белой.

Рэйчел открыла глаза. С тем же успехом она могла бы держать их закрытыми. Было так темно, что ей подумалось, не так ли выглядит смерть. Вечная темнота. Она поняла, что все еще жива, когда услышала, как капает вода из не до конца закрытого крана.

Она сосредоточилась на том, что знала. На непосредственном окружении. Она лежала на твердой поверхности. Ее ноги были подтянуты к груди в позе эмбриона. Ее лодыжки сцеплены вместе. Руки болели от пластиковых стяжек, так туго зафиксировавших ее запястья, что впивались в плоть.

На рот был намотан кляп. Пахло лекарствами. На вкус кляп напоминал бинт. Рэйчел, начала двигать челюстями и губами, сдвигая бинт, пока он не повис у нее на шее. Ее естественным желанием было позвать на помощь.

Но она сдержалась. Бессмысленно было звать на помощь, пока она не понимала, где находится. Рэйчел перекатилась в сидячее положение. Она чувствовала присутствие другого человека. По мере того как ее глаза привыкали к тусклому свету, в темноте обрисовывалась громадная нависшая над ней фигура мужчины.

Лицо, появившееся из черных теней, было знакомым. Пугающе знакомым. Она заглянула в его льдисто-голубые глаза, с интересом наблюдавшие за ней.

Рэйчел подавила истерический смех. Джо Мартинес заставил всю свою команду искать Теренса Бейли. Как иронично, что Рэйчел нашла его первой.

Джо Мартинес вернулся в штаб через пятнадцать минут, несколько раз превысив скорость, пока мчался обратно. Большую часть пути он отдавал приказы своей команде просматривать записи с дорожных камер в режиме реального времени, чтобы они могли вычислить местоположение машины.

Благодаря тайм-коду на записях камер видеонаблюдения в отеле они знали, в какое время Рэйчел уехала на черном автомобиле. Так они смогли засечь машину по записям с камер-радаров.

– Они направились в аэропорт, – сказал Торрено, входя в подвал. – Вот последний снимок машины перед тем, как она исчезла.

Торрено прокрутил запись на мониторе своего рабочего стола. На ней было видно, как черный автомобиль свернул на длинную прямую дорогу, идущую вдоль дальней границы аэродрома. С одной стороны дороги возвышался ряд елей, с другой – длинный забор, отгораживающий внешние поля аэропорта.

– Машина свернула на эту дорогу. Через минуту она должна была проехать мимо другой дорожной камеры, расположенной дальше по дороге. Но она так и не появилась. Она также не разворачивалась. Она растворилась в воздухе.

– Это невозможно. Ничто не исчезает в воздухе, – сказал Мартинес, потянувшись за ключами от машины.

– Ты собираешься меня убить?

Рэйчел Кролл спрашивала нарочито бесстрастно, словно говорила о погоде. Она не хотела, чтобы Теренс Бейли знал, как она напугана тем, что лежит у его ног, связанная по рукам и ногам, полностью отданная на его милость.

Вопрос его явно озадачил.

– Зачем мне убивать тебя?

– Ну, не знаю. – Рэйчел кивнула на плотно сцепленные стяжками запястья. – Скажем так, строю догадки.

Неподалеку раздались приглушенные шорохи, привлекая внимание Рэйчел к движению в темной дымке за его спиной. Они были не одни. С ними был кто-то еще.

– Она проснулась? – спросила женщина.

Рэйчел сразу же узнала женский голос. В конце концов, она слышала его каждый раз, когда просматривала в Instagram видео, рассказывающие о путешествиях этой самой женщины по всей стране на фургоне.

– Мэддисон, это ты? – спросила Рэйчел.

– Тихо, – прошипел Бейли. – Он вернулся.

Наверху заскрипели половицы. В наступившей тишине они прислушивались к медленному, намеренному громыханию шагов в комнате над их головами. Рэйчел воспользовалась моментом, чтобы попробовать выбраться из стягивающих запястья пут. Но вместо того, чтобы порваться, пластик лишь глубже врезался в ее плоть. Она охнула от боли.

– Чертовски больно! – Рэйчел поморщилась. – Ты можешь их ослабить? – спросила она Бейли, даже не пытаясь говорить тише.

– Только тихо. Он тебя услышит! Я не могу их ослабить, – прошептал он. – Я привязан к столбу. Я уже сижу максимально близко. Еще ближе не получится.

Теперь, когда ее глаза окончательно привыкли к темноте, она внимательно посмотрела на Теренса Бейли. На этот раз ее интерес подогревался не страхом, а любопытством. Его руки были связаны за спиной. Как он и сказал, веревка обхватывала его талию и плечи и тянулась дальше, к столбу. В тот момент Рэйчел поняла то, что, вероятно, должно было стать очевидным для нее с самого начала: Теренс Бейли был в плену. Они все были в плену.

Рэйчел вспомнила угрожающую улыбку водителя в зеркале заднего вида, прежде чем ее ударило током. «Самый страшный монстр всегда прячется у всех на виду». Ее монстром был не Теренс Бейли. Им оказался приветливый на вид водитель, в машину которого она села без раздумий.

Рэйчел снова поморщилась от боли в запястьях. Она огляделась по сторонам в поисках способа разрезать путы. Внизу стены неподалеку от Рэйчел торчал погнутый гвоздь. Рэйчел попятилась к стене. Когда она доползла до нее, она вытянула руки и начала подпиливать стяжки, медленно, но верно прорезая пластик загнутым концом гвоздя. Несколько раз ее руки соскальзывали, и гвоздь царапал ее, пуская кровь. Но Рэйчел была слишком увлечена возможностью освободиться, чтобы обращать внимание не боль.

Пока Рэйчел пыталась разорвать путы, Теренс Бейли рассказал ей, что произошло тем утром, когда он вышел из тюрьмы. Когда он проходил мимо машины, припаркованной на обочине, окно слегка опустилось. Водитель сказал ему, что его наняли, чтобы отвезти его к Мэддисон. Он показал ему написанную Мэддисон записку, в которой она сообщала Бейли, что заказала машину, которая привезет его к ней.

Бейли не знал, что Мэддисон пропала, поэтому не заподозрил неладное. Когда они отъезжали от тюрьмы, он сидел на заднем сиденье и попивая воду из бесплатной бутылки. Что-то в воде вызвало у него сонливость, и он отключился, а когда проснулся, то понял, что его связали и привязали к столбу в подвале. Как он оказался в подвале, он не помнил.

Рэйчел перерезала последний отрезок пластиковой стяжки. Они лопнули с характерным хрустом. Ее руки были свободны. Она потерла запястья, пока восстанавливалось кровообращение. Когда боль утихла, она подняла ноги и начала разрезать стяжки вокруг лодыжек.

– Мэддисон? – тихо позвала Рэйчел, обращаясь к инфлюенсеру, чей голос она услышала минуту назад из другого конца подвала. – Ты в порядке?

– Бывали дни и получше.

Несмотря на шутку, голос Мэддисон звучал вяло.

– Кто он и что ему нужно? – спросила Рэйчел, пытаясь освободить лодыжки.

– Он убил Аишу Филипс и готовится убить нас.

Мэддисон замолчала, когда через вентиляционное отверстие в подвал донесся звук выкапываемой земли.

– Что он делает? – прошептала Рэйчел.

– Он роет нам могилы, – ответила Мэддисон.

Тем временем на заправке Хейли звала на помощь во всю мощь легких. Она билась плечом о металлическую дверь туалета, как ей показалось, несколько часов к ряду. Где-то на рассвете она услышала, как дверь со щелчком открылась.

В дверном проеме стоял молодой человек с усталыми глазами. Он был небрит, а его волосы были в беспорядке. Казалось, он только что проснулся. Когда он выпустил Хейли из туалета, никому из них наверняка не хотелось узнавать имена друг друга, поэтому она, скорее всего, не знала, что его зовут Теренс Бейли.

Теренс, или Терри, как он предпочитал себя называть, был помощником на заправочной станции и водителем эвакуатора. Он работал там с тех пор, как его уволили с должности механика после обвинения во взломе и проникновении. Он был выпущен под залог и ожидал суда, пока его адвокат договаривался с окружной прокуратурой о признании вины.

Терри провел ночь на походном матрасе в магазине при заправке. Ключ от туалета он отдал водителю посреди ночи с указанием оставить его в двери, так как собирался спать и не хотел, чтобы его беспокоили.

Голосом, охрипшим после многочасовых криков о помощи, Хейли рассказала Теренсу Бейли ужасающие подробности прошедшей ночи: как ее заперли в уборной, как она слышала попытки ее подруги Аиши сбежать и водитель догнал ее и швырял об землю, чтобы не сопротивлялась.

Терри вспомнил машину. Водитель уже несколько раз заправлялся на этой заправке. Состыковав в уме разрозненную информацию, которую почерпнул из разговоров с водителем в прошлом, он выяснил, что тот живет на ферме в окрестностях Дейтоны.

С наступлением рассвета Терри взял эвакуатор с заправки и отвез Хейли в район, где, по его мнению, жил водитель. Там они хотели начать поиски Аиши. Хейли узнала машину, стоящую на подъездной дорожке, ведущей к уединенному белому фермерскому дому с лепниной. Бейли отогнал эвакуатор и оставил его в темноте на обочине дороги в квартале от дома. Они отправились на поиски Аиши пешком.

Они перепрыгнули через забор и, низко пригибаясь, побежали по лужайке к гаражу. Они сразу же увидели что-то, привязанное к столбу возле припаркованной машины. Подойдя ближе, они распознали в девушке Аишу. Она была обвязана веревкой, как зарезанный ягненок. На ее животе виднелись зазубренные колотые раны, а кожа была ледяной. Они сразу поняли, что она мертва. Терри попытался развязать веревку, чтобы забрать ее тело с собой.

Внутри дома залаяла собака.

Когда лай собаки стал истеричным, на крыльце зажегся свет. Кто-то выходил из дома. Они бросились бежать, перепрыгнули через боковой забор и, продираясь через длинную траву, добрались до эвакуатора. Должно быть, они спугнули парня, потому из своего укрытия за кустами они видели, как машина выехала с участка и двинулась в противоположную от них сторону. К национальному парку.

Когда убийца скрылся из виду, они вернулись на ферму. Тела Аиши не было. Он забрал его с собой.

Хейли Милрой и Теренс Бейли не знали, что делать дальше. Бейли выпустили под залог, но ему грозил тюремный срок. Общение с полицией у него никогда не ладилось. Он считал, что, если сообщит о случившемся, полиция найдет способ обвинить его в причастности к убийству. Он также знал, что прикасался к телу Аиши и на нем могли остаться его отпечатки пальцев. Следовательно, в глазах полиции, которая и так подозревала его в убийстве молодых женщин, он будет выглядеть самым главным подозреваемым.

Ранее полиция сообщила его бывшему боссу, что он может быть серийным убийцей, поэтому босс уволил его.

За время своего бунтарского подросткового периода Хейли также выработала глубокое недоверие к авторитетам. На первом году ее обучения в старших классах кто-то проник в школу и разгромил один из классов, а обвинили в этом Хейли. И хотя она не имела никакого отношения к произошедшему, никто не поверил ее заявлениям о невиновности, и в итоге ее исключили из школы. В результате Хейли была уверена, что полиция не поверит ее рассказу о том, что случилось с Аишей. Она тоже боялась, что ее обвинят в убийстве.

У Хейли были проблемы поважнее. Убийце не потребовалось бы много времени, чтобы ее найти. Когда на заправке она пошла в туалет, то оставила сумку с водительскими правами в его машине. Убийца знал, где она живет. Он знал ее полное имя. Он знал, как она выглядит. Он начнет охоту на подростка с детским лицом и короткими черными волосами, который одевается как гот.

Когда они ехали обратно в город на эвакуаторе, Хейли решила уехать из города. Оставаться было слишком опасно. Убийца знал ее имя и адрес. Кроме того, после бурной ссоры с мамой, которая явно находилась под чарами очередного жестокого бойфренда, ей было незачем оставаться.

Теренс Бейли отвез ее в общежитие, где она жила. Она забежала внутрь, наспех собрала в сумку предметы первой необходимости и вернулась к его эвакуатору, припаркованному на улице. Он отвез ее на стоянку, где осталась ее разбитая машина, поменял проколотое колесо. Она залила бензин в бак и поехала на запад.

Во время этой поездки Хейли решила, что если она собиралась начать новую жизнь, то ей нужно было новое имя.

Ей всегда нравилось имя Мэддисон. Так она стала Мэддисон.

Джо Мартинес ехал по дороге, на которой исчез черный «форд», подобравший Рэйчел Кролл у отеля. Как он уже успел заметить по карте, на том участке дороги не было ответвлений. С одной стороны тянулась длинная прямая дорога, поросшая елями. С другой – ограждение по периметру, за которыми располагались поля аэропорта и красно-белый флюгер.

Мартинес проехал по злосчастному участку несколько раз, пытаясь понять, каким образом исчез черный «форд». Не найдя очевидного объяснения, Мартинес остановил машину и продолжил путь пешком.

Пройдя несколько сотен ярдов, он заметил черные следы на фоне белой разметки. Он присел на корточки, чтобы рассмотреть их поближе. Это были следы шин. Машина съехала с дороги. Мартинес проследил за траекторией следов и обнаружил вмятины, напоминавшие по размеру шины, в слое влажной хвои и следы от протекторов в полосе обнажившейся грязи.[30]

Следы уходили прямо в ряд деревьев, выстроившихся вдоль дороги. Промежуток между двумя стволами был достаточно велик, чтобы между ними мог проехать автомобиль обычного размера, при условии, что водителю было плевать на царапины, которые ветви оставят на лакокрасочном покрытии.

Мартинес прошел через просвет. На другой стороне насыпи была небольшая поляна. От поляны вела грунтовая тропинка, соединявшаяся ее с проселочной дорогой. Водитель свернул с дороги. Именно поэтому машину не зафиксировала система дорожных камер.

Посреди поляны лежал скомканный листок бумаги. Мартинес поднял его. Это была не бумага. На самом деле это был лист очень толстой черной виниловой пленки, смятый в шар. Мартинесу потребовалось мгновение, чтобы понять, что означал этот смятый виниловый шар. Несколькими месяцами ранее он наблюдал, как его сосед превратил черный внедорожник во внедорожник цвета хаки с помощью виниловой пленки. Сосед сказал, что использует винил, потому что виниловая пленка защищает лакокрасочное покрытие, а он много ездит по бездорожью. В данном случае Мартинес точно знал, почему автомобиль был покрыт черной виниловой пленкой. Он позвонил Торрено.

– Тебе придется составить новый список «фордов». Машина, которую мы ищем, не черная.

– Какого она цвета? – спросил Торрено.

– Хотел бы я знать, – сказал Мартинес. – Дайте мне список владельцев «форда» этой модели в радиусе десяти миль к западу от аэропорта.

Мартинес вернулся к своей машине. Он дал задний ход, нырнул сквозь ели, проехал через поляну по проселочной дороге и уткнулся в перекресток. «Форд» мог поехать в любом направлении. Он уже собирался наугад выбрать направление, когда снова позвонил Торрено.

– В трех милях от аэропорта зарегистрирован «форд». Владелец – пенсионер Арнольд Маккой, – сказал Торрено.

– Что мы знаем об Арнольде Маккое? – спросил Мартинес.

– Посмотрим, – сказал Торрено. – Ему семьдесят девять лет. Женат пятьдесят восемь лет на Карен Маккой. У них есть сын. Его зовут Томас Маккой. Возраст пятьдесят шесть лет.

– Профессия?

– Здесь сказано, что он фермер, – сказал Торрено. Он сделал паузу, чтобы дочитать. – Похоже, что он также работает водителем.

– Найди адрес на гугл-картах, – проинструктировал Мартинес. Он подождал, пока Торрено выведет на экран вид района со спутника. – Видишь белый оштукатуренный фермерский дом с навесом из гофрированного железа, с кустами роз, окаймляющими дорожку перед домом? – спросил Мартинес, глядя на сделанную им ранее в тюрьме фотографию картины Теренса Бейли.

– Джо, это именно то, что я вижу, – ответил Торрено. – Как ты узнал?

– Долго рассказывать. Мне нужен ордер и тактическое подразделение, – сказал Мартинес. Он посмотрел адрес, который назвал Торрено. – До него ехать не дольше десяти минут. Я отправлюсь туда и постараюсь подобраться пешком. Позвони мне, когда узнаешь время прибытия тактической группы.

Мартинес припарковал машину за деревьями в четверти мили от дома. Взяв бинокль, он направился пешком через открытое поле, в качестве прикрытия держась поближе к деревьям. Дойдя до границ участка, Мартинес лег на живот и изучил в бинокль его планировку.

Ферма выглядела почти так же, как на картине Теренса Бейли, вплоть до гаража из гофрированного железа на дальней стороне дома. Возле рощи цитрусовых деревьев копался мужчина, одетый в рабочие штаны. Мартинес провел биноклем из стороны в сторону, чтобы получше рассмотреть окрестности. На траве рядом с мужчиной лежала винтовка.

Злобно лаяла собака. Она была привязана к веревке на крыльце. Пес знал, что Мартинес рядом. Очень скоро об этом узнает и его хозяин.

Он поднял садовую кирку над плечами и воткнул ее в твердую землю рядом с цитрусовыми деревьями. На поверхности земли появились трещины. Он снова поднял кирку над головой и ударил ею по земле. Трещины становились все больше. В конце концов он разбил землю достаточно, чтобы можно было копать. Он отбросил кирку и поднял лопату, с громким хрустом ногой проталкивая ее вглубь почвы.

Пот струился по его лицу, пока он копал. Его труд окупался. Вскоре у него под ногами оказалась огромная куча земли. Рабочая одежда, которую он надел перед тем, как отнести Рэйчел Кролл в подвал, стала влажной от пота. Он оставил Рэйчел на полу подвала в недоступном для остальных месте. Ему следовало бы связать ее как следует, а потом веревкой привязать к столбу, как и остальных, но это казалось излишним, да и запасной веревки у него не было. Он закончит копать до того, как она придет в себя. И тогда это уже не будет иметь значения.

Рядом с ним лежало разложенное снаряжение. Банка с соляной кислотой, которую он купил в хозяйственном магазине якобы для чистки тротуарной плитки. Он выльет ее на тела, прежде чем засыпать их сверху слоем почвы из купленных им мешков со свежей землей и удобрениями. Когда он похоронит их и засыплет верхним слоем почвы, он посадит свежие лимонные и апельсиновые деревья, чтобы замаскировать место захоронения.

По опыту он знал, как бывает неловко, когда приходится спешно копать могилу для лежащего рядом свежего тела. Подготовка – основа всего, как говорил его отец каждый сезон перед посадкой. Вот почему он сначала копал могилу. Одной могилы должно было хватить на всех троих.

По подвалу разносился равномерный хруст раскапываемой и затем рассыпающейся земли. Все трое прекрасно понимали, что каждый новый взрывной треск погружаемой в землю лопаты приближал их к смерти.

Рэйчел судорожно пыталась освободить своих товарищей, пока в саду по другую сторону стены подвала продолжала формироваться могила. Остальные были привязаны толстой матросской веревкой к отдельным столбам в разных частях подвала. Мэддисон находилась в дальнем конце, рядом с туалетом и раковиной. Теренс Бейли – напротив нижней ступеньки лестницы. В дополнение к грубой веревочной сбруе, перетягивающей плечи и торс, его руки были связаны веревкой за спиной.

Не найдя ножа или другого инструмента, чтобы перерезать веревку, Рэйчел попыталась ослабить узлы веревки Мэддисон пальцами.

– Я почти отказалась от поездки на «БаззКон». Я боялась вернуться сюда, – прошептала Мэддисон, пока Рэйчел судорожно пыталась ее освободить. – Боялась, что он найдет меня. Но я очень хотела выиграть Influencer Awards и решила, что он меня не узнает. Я выгляжу совсем не так, как тот бледный подросток с пирсингом и жуткой одержимостью черным цветом. Поэтому я вернулась. По глупости. А он все равно нашел. Из-за моей собственной неосторожности.

– Как он тебя нашел?

Рэйчел поморщилась. Ее ноготь обломался, пока она попыталась распутать упрямый узел.

– Точнее говоря, не он нашел меня, а я нашла его, – сказала Мэддисон. – Я проехала по тому же маршруту, по которому мы с Терри ехали той ночью, когда искали Аишу. Я легко нашла его ферму. Она выглядела точь-в-точь как в моих кошмарах.

– Почему ты решила вернуться? – спросила Рэйчел.

– Это было глупо, – призналась Мэддисон. – Я всегда чувствовала себя виноватой за то, что сбежала, так и не рассказав полиции все, что знала об убийстве Аиши. Я решила, что смогу искупить свою вину, узнав его адрес и анонимно сообщив его в полицию. Должно быть, он увидел мой фургон из-за сетчатой занавески своего парадного окна, когда я проезжала мимо. А потом я узнаю, что он уже был в кемпинге на пляже и пытался выяснить, кто я такая. Должно быть, он записал номер моего фургона, когда я остановилась возле его дома.

Когда Мэддисон узнала от Шаз, что мужчина, пахнущий гниющими отходами, задавал отдыхающим вопросы о владельце ее фургона, она поняла, что убийца Аиши искал ее. Она никогда не забудет запах, стоявший в машине в ту ночь, когда они с Аишей заезжали на заправку. Поняв, что он идет по ее следу, Мэддисон покинула пляжный кемпинг и отправилась на своем фургоне в лесной кемпинг неподалеку от тюрьмы, где, по ее мнению, она была бы в безопасности. Она зарегистрировалась в интернете в качестве добровольца для посещения заключенных, поскольку это был единственный способ увидеться с Теренсом Бейли в кратчайшие сроки.

– Я хотела убедить Терри пойти со мной в полицию, как только он выйдет на свободу. Я считала, что только так я смогу быть в безопасности. Терри категорически отказался. Он мало говорил. Сказал, что в тюрьме наверняка ведется запись нашего разговора. Из того немногого, что он сказал, у меня сложилось впечатление, что он боялся, как бы копы не обвинили его и не заставили отсиживать дополнительный срок. Вместо этого он написал карандашом на столе, что я должна переговорить с тобой, Рэйчел.

– Я слушал твои подкасты в тюрьме, – добавил Бейли из другого конца подвала. – Я верил, что если кто-то и сможет докопаться до правды о том, что произошло той ночью, то это будешь ты, Рэйчел. Мы никак не могли поговорить с копами. Они бы тут же повесили все на меня.

Когда он заговорил, копание прекратилось, пророча жуткие последствия. Могилы были вырыты. Оставалось только заполнить их.

Рэйчел пришлось действовать быстрее. Она бросила попытки ослабить упрямые узлы на веревке Мэддисон и кинулась к Бейли. Веревки, связывающие его руки за спиной, были затянуты не так тщательно, как у Мэддисон.

Пока Рэйчел пыталась распутать узлы, копание возобновилось. Все вздохнули с облегчением, хотя темп стал медленнее. Он копал прерывисто, и они не могли понять, то ли он устал, то ли почти закончил.

– Как он догадался прийти за нами двумя?

Рэйчел жестом указала на Бейли.

– Когда он порылся в моем рюкзаке, то нашел копии тюремных анкет для посетителей, в которых говорилось, что я навещала Терри. Он нашел Терри в интернете и узнал его фотографию с той ночи на заправке. Он знал, что в тот день искать Аишу к нему приходили двое. Он понял, что вторым человеком наверняка был Терри, а я была девушкой-готом. Он оставил меня в живых, чтобы заманить Терри, когда тот выйдет из тюрьмы. Потом он узнал о тебе, Рэйчел, потому что твое имя было на записке в кармане моих джинсов. Он решил, что я уже успела тебе все рассказать и что ты расскажешь о его настоящей личности в своем подкасте, – добавила она. – Он испугался.

– Поэтому он решил избавиться и от меня, – сказала Рэйчел. – Копы ошибались. Ты действительно не имеешь никакого отношения к убийству Аиши, – сказала Рэйчел Бейли, ослабляя последний узел и освобождая его запястья.

– В свое время я совершил несколько глупых поступков. Самым глупым было проникновение в квартиру Джессики Хьюитт, хотя у меня были на то веские причины. Могу честно сказать, что я никогда в жизни никого не убивал.

Звуки копания снаружи снова затихли. На этот раз тишина затянулась надолго. Гораздо дольше, чем могло потребоваться, чтобы передохнуть или глотнуть воды.

Рэйчел почувствовала, что время на исходе. У нее не получилось освободить ни Мэддисон, ни Теренса Бейли, хоть она и смогла развязать веревку, фиксировавшую руки Бейли. Рэйчел порылась в груде старых коробок в углу, чтобы найти что-нибудь, чем можно будет защититься, когда он придет за ними.

Коробки были набиты футболками и бейсболками. В одной из коробок Рэйчел нашла алюминиевые бейсбольные биты. Биты могли стать полезным оружием, если бы у нее получилось застать убийцу врасплох.

Наверху открылась и захлопнулась дверь. Он снова был в доме. Над головами заскрипели половицы. Все вздрогнули от звука его шагов, направляющихся к двери в подвал.

Рэйчел была свободна. Возможно, она сможет спастись. Двое других все еще были связаны. У них не было ни единого шанса.

Рэйчел сняла туфли и бесшумно поднялась по шаткой деревянной лестнице с бейсбольной битой в руках. Поднявшись наверх, она заметила узкий выступ у дверной коробки. Она решила, что если протиснется к выступу, то окажется позади него, когда он войдет внутрь.

– В темных углах может быть опасно, – предупреждал ее Джо Мартинес, когда они были в тюрьме.

Рэйчел могла использовать темный угол у двери в подвал в свою пользу.

Она крепко сжала бейсбольную биту двумя руками и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, когда зазвенели ключи, вставляемые в замок подвальной двери. Он входил. Щелкнула ручка, а затем дверь открылась с громким скрипом ржавых петель. Он прошел и спустился по лестнице. Он держал перед собой винтовку. Их время истекло.

Рэйчел бесшумно шагнула за ним. Она замахнулась бейсбольной битой, чтобы придать ей импульс, и резко опустила вниз. Она ударила его по черепу с болезненным треском металла о кость. Падая, он нажал на спусковой крючок, выпуская пулю, и кувырком полетел вниз по лестнице.

У Рэйчел зазвенело в ушах от выстрела и последовавшего за ним рикошета, и она перешагнула через его распростертое у подножия лестницы тело, чтобы схватить винтовку, которая упала на бетонный пол неподалеку.

В ушах у нее все еще звенело от шального выстрела, поэтому она не услышала, как он вскочил на ноги. Он набросился на нее сзади, когда она наклонилась, чтобы поднять винтовку. Он подхватил Рэйчел и ударил ее о кирпичную стену. Схватив ее за горло, он поднял ее так высоко, что ее ноги оторвались от пола. Она задыхалась. Рэйчел застонала, когда он сжал ее шею руками. Она больше ничего не понимала. И тут раздался второй выстрел.

– Рэйчел, ты меня слышишь? Рэйчел?

Рэйчел открыла глаза и увидела склонившегося над ней Джо Мартинеса. Она лежала на траве, смотрела на него, на его лицо на фоне светло-голубого неба и в его темно-вельветовые глаза, казавшиеся ей самыми красивыми во всем белом свете.

Она смутно помнила, как ее прижали к теплой, знакомой груди и понесли по лестнице из подвала. Должно быть, она потеряла сознание, а потом очнулась на траве. Вдалеке завывали сирены. Джо поцеловал ее в висок, затем поднялся на ноги и понес на руках в сторону сирен.

На заднем плане собака лаяла на подъехавшую машину скорой помощи. Из машины выскочил фельдшер и открыл задние двери. Мартинес опустил Рэйчел на носилки. Впервые с момента пробуждения Рэйчел осознала, что дрожит.

– Думаю, у нее шок, – сказал Мартинес фельдшеру. – Позаботьтесь о ней.

Он сжал ладонь Рэйчел и направился к полицейским, выходящим из патрульной машины.

– Я пристегнул преступника наручниками к перилам лестницы. Двое других связаны внизу. Чтобы освободить их, нам понадобится что-нибудь, чем можно перерезать толстую веревку.

Парамедик накрыл Рэйчел одеялом, и ее занесли внутрь машины скорой помощи. Другой фельдшер протер спиртовым тампоном внутреннюю сторону ее руки и ввел ей успокоительное, от которого она сразу же уснула.

Когда Джо пришел навестить ее в больнице во второй половине дня, горло Рэйчел все еще было распухшим, поэтому она могла говорить только шепотом. Ему пришлось наклониться вперед, чтобы ее услышать.

– Врачи сказали, чтобы ты берегла голос, – напомнил он ей.

– Мне нужно знать, что случилось, – прошептала она.

– Тогда я буду говорить, а ты слушай, – сказал он.

Джо рассказал ей, как ему удалось найти фермерский дом. Он наблюдал за фермой в бинокль, пока ждал прибытия тактической группы. Он увидел человека, который копал яму, слишком широкую и глубокую, чтобы быть канавой. Он копал могилу.

Когда мужчина взял винтовку и направился внутрь дома, Джо понял, что тот собирался сделать. И дальше ждать прибытия тактической группы было нельзя.

Он услышал выстрел. Вбежал в дом, держа пистолет наготове. Дверь в подвал была открыта.

– ФБР! – крикнул Мартинес, спускаясь по лестнице.

Он не видел, как Рэйчел душили у стены, так как она была вне поля его зрения. Он видел только Теренса Бейли с винтовкой в руках.

– Брось оружие, – приказал он.

Бейли бросил винтовку на пол.

– Помогите ей, – попросил Бейли, поднимая руки.

В этот момент Мартинес увидел, что Рэйчел прижимали к стене подвала в углу, ее ноги болтались в воздухе, а мужчина сжимал ее горло. Мартинес открыл огонь по мужчине, душившему Рэйчел.

– Мэддисон рассказала мне, что произошло в ночь убийства Аиши Филипс, – сказал Мартинес Рэйчел после того, как рассказал обо всем, что случилось, когда она потеряла сознание в подвале. – Бейли не имеет к этому никакого отношения. Тот частичный отпечаток, найденный на несгоревшем отрезке веревки, должно быть, остался после того, как он пытался развязать Аишу. Это все дело рук Томаса Маккоя. Он был единственным участником.

– Он признал вину?

– Он ничего не говорит. Нанял адвоката. Даже грозится подать на меня в суд за то пулевое ранение, которое я ему нанес. Но мы вызвали на место группу с собаками для поиска трупов. Эти собаки сидят на местах захоронения тел. К тому времени, когда кинологи закончили прочесывать ферму и прилегающее поле, собаки сидели в одиннадцати разных местах. Это одиннадцать вероятных тел, – сказал он. – Потребуется несколько дней, чтобы всех их эксгумировать.

– Одиннадцать жертв.

– Насколько нам известно. Мы считаем, что среди погибших, вероятно, есть его родители. Они оба числятся живыми и получают пенсию. Но соседи сказали нам, что не видели их уже много лет.

Рэйчел протянула руку и коснулась его щеки.

– Я очень рада, что ты нашел меня, Джо. Я считаю, что ты спас мне жизнь.

– Я также рисковал твоей жизнью. Мне не следовало впутывать тебя в это дело, – сказал он.

– Я ни о чем не жалею, – сказала Рэйчел. – Ты поступил правильно, приведя меня сюда. Вы пытались найти Мэддисон. Я была единственной зацепкой, – сказала она. – В любом случае если бы я не приехала, то мы бы никогда не встретились.

– Верно, – сказал он, поднимаясь со стула рядом с ее больничной койкой. – Но сегодня я чуть не потерял тебя, и мне будет нелегко себя за это простить.

Капот красного кабриолета MG был поднят, когда Рэйчел Кролл и Джо Мартинес вошли в автомастерскую, где Теренс Бейли работал до своего ареста за взлом и проникновение шесть лет назад.

– Еще одного поворота хватит, – сказал механик, стоявший за открытым капотом ретро-автомобиля.

– Ну как? – спросила вторая механик на лежаке под автомобилем.

– Выглядит хорошо. Вылезай. Посмотрим, как отреагирует двигатель.

Выкатившись на лежаке из-под машины, Эмили вскочила на ноги и повернула ключи в замке зажигания.

– Уже вернулся к работе? – спросила Рэйчел механика, стоявшего за открытым капотом томатно-красного ретро-автомобиля.

По Теренсу Бейли было заметно, что он снова вернулся в свою стихию. Он был одет в комбинезон механика, а на его татуированных руках виднелись жирные пятна.

– Как ты? – спросил Бейли, заметив толстую повязку на шее Рэйчел.

– Я чувствую себя хорошо. А вот шея – не очень, – прохрипела она. Ее голос все еще оставался хриплым из-за травмы. – Она черно-синяя и желтая. Врачи говорят, что синяки сначала станут хуже и только потом начнут сходить. Ну хотя бы долгосрочных последствий не будет. Я рада, что специальный агент Мартинес достаточно быстро сориентировался и понял, что ты не враг.

– Мэддисон ввела его в курс дела, когда он надел наручники на этого ублюдка Маккоя.

– Ты снова работаешь на Кайла? – спросила Рэйчел, наблюдая, как Теренс с Эмили возятся с двигателем машины.

– Я помогаю Эм с ее машиной. Мне предложили работу в другом автосервисе немного дальше по дороге. Выхожу со следующей недели. Я смогу помогать Эм с винтажными машинами в свободное от работы время.

Мартинес достал из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул его Бейли.

– Я подумал, что вам может понадобиться копия.

– Что это? – спросил Бейли, вскрывая конверт.

– Это результаты ДНК-анализа Джессики Хьюитт. Я получил доступ к ее ДНК и сравнил ее с вашей, когда еще пытался разобраться в деле. Она ваша биологическая мать. Полагаю, именно поэтому вы вломились в ее квартиру той ночью.

Бейли достал лист бумаги с результатами анализа ДНК.

– Я пришел к ней, чтобы найти документы, доказывающие, что она моя мать. Я подумал, что она могла хранить мое свидетельство о рождении. Не повезло, что пришли копы. Она знала, почему я пришел, но никак не повлияла на копов, когда они предъявляли мне обвинение.

– Теперь ты на свободе, и местные копы знают, что за убийствами Аиши Филипс, Белинды Рой и Мариссы Хьюберт, а также других жертв стоял Томас Маккой. Некоторые из них были проститутками. Другие были беглецами. Судя по всему, девушка Маккоя помогала ему заманивать жертв в машину. Пока он не убил и ее.

Тело девушки Маккоя было найдено под липой накануне днем.

Томасу Маккою грозило несколько обвинений в убийстве и потенциальный смертный приговор. С момента ареста он ничего не говорил. Для его же безопасности его держали в одиночной камере из-за особого генетического заболевания, из-за которого от его тела исходил резкий запах.

– Почему ты не рассказал мне об убийстве Аиши, когда я пришла к тебе в тюрьму? – спросила Рэйчел у Бейли. – Полиция нашла бы Маккоя гораздо быстрее, если бы знала, что происходит.

– Я не знал, что Мэддисон похитили, – сказал он. – Ты мне не говорила.

– Нет, не говорила, – согласилась Рэйчел.

Им обоим следовало быть более откровенными друг с другом.

– Да и вообще, тюрьма превращает человека в параноика. Он теряет веру в окружающих. Когда я понял, что ты не знала настоящее имя Мэддисон, я засомневался. Вдруг ты не Рэйчел Кролл и тебя послали под прикрытием, чтобы выудить из меня что-нибудь, что увеличит мой тюремный срок, – сказал он. – Это было глупо, но копы с самого начала относились ко мне предвзято. Позже я жалел о своем решении. Я несколько раз писал Мэддисон по номеру телефона, который она мне дала, потому что хотел встретиться с тобой, когда выйду из тюрьмы. Я понятия не имел, что она не получает мои сообщения.

– В тюрьме вы нарисовали очень жуткий портрет Рэйчел. Нам показалось, что вы угрожали убить ее, – сказал Мартинес.

Бейли выглядел озадаченным.

– Какой портрет?

– Вот этот. – Мартинес показал Бейли нарисованный им портрет Рэйчел, фото которого осталось у него в телефоне. – Охранники сфотографировали его во время обыска в камере.

– В тюрьме было трудно достать художественные материалы, так что мне приходилось использовать один лист несколько раз. Я нарисовал портрет Рэйчел, но эскиз змеи и «Memento mori» на этом листе были эскизами для татуировок. Они не имели никакого отношения к Рэйчел.

– Татуировки вроде той, что у тебя на руке, – сказала Рэйчел, указывая на тыльную сторону его ладони, где он нарисовал змею, закрученную в восьмерку и пожирающую свой хвост. – Что она значит?

– У Мэддисон есть такая же татуировка на внутренней стороне запястья. Я увидел ее, когда она навещала меня в тюрьме. Когда я спросил, она сказала, что это символ вечности в память об Аише. Она рассказала, что потеряла ожерелье с таким же символом в ту ночь, когда Аишу убили. Позже она сделала себе такую же татуировку. Я решил последовать ее примеру и нарисовал такой же знак в память об Аише. – Его голос дрожал от волнения. – Все эти годы я винил себя за то, что не разглядел в нем никого сомнительного в тот вечер, когда он пришел заплатить за бензин и попросил ключи от туалета. Его глаза были такими холодными. Казалось, он видит меня насквозь. – Его передернуло. – Я никогда не прощу себе, что лег спать и не смог помочь.

– Ты не мог знать, какой он на самом деле монстр, – попыталась утешить его Рэйчел.

Он кивнул.

– С Мэддисон все в порядке? – сменил тему Теренс. – Я слышал, ее госпитализировали из-за обезвоживания.

– Всего на несколько часов, – ответил Мартинес. – Насколько я знаю, она в порядке и снова живет в своем фургоне.

– Надеюсь, она придет попрощаться перед отъездом, – сказал Бейли.

– Почему ты думаешь, что она уедет? – спросила Рэйчел.

– Мы с Мэддисон разговаривали, пока сидела в подвале. Чтобы скоротать время. Мы говорили об Аише и о времени, которое я провел в тюрьме. Она рассказала мне, чего смогла добиться за последние несколько лет после того, как превратилась из испуганной девочки, которой я помог той ночью, в женщину, которой она является сейчас. Судя по ее рассказам, думаю, она ищет что-то, чего никогда не найдет здесь.

Грейс Милрой сидела на стуле у походного стола, стоящего рядом с фургоном, и резала фрукты на обед маленьким ножом для чистки овощей. Она подняла взгляд от разделочной доски и улыбнулась, увидев выходящую из-за деревьев Рэйчел Кролл. За ней стоял агент ФБР, который накануне днем воссоединил ее с дочерью.

Рэйчел почувствовала исходящее от Грейс умиротворение. Возможно, особое влияние на нее оказала окружающая ее атмосфера кемпинга, ощущение единения с природой, убаюкивающее щебетание птиц на деревьях и шум волн, разбивающихся о пляж по другую сторону дороги. Но скорее всего, причиной стало возвращение дочери.

– Она внутри, прибирается, – сказала Грейс. – Кроме всего прочего, после полиции весь фургон был усыпан порошком для снятия отпечатков пальцев и отпечатками ботинок.

Она крикнула дочери, что у нее гости.

Мэддисон вышла из фургона с ведром и шваброй, положила их на траву и обняла Рэйчел.

– Я так рада, что ты пришла, – сказала она. – Я хотела принести тебе цветы в больницу, но, когда я позвонила, чтобы узнать, пускают ли к тебе посетителей, медсестра сказала, что тебя уже выписали.

– Отель предложил мне вернуть мой номер, – сказала Рэйчел. – Я решила, что отдых на балконе гостиничного номера с видом на океан поможет мне восстановиться гораздо быстрее, чем дополнительный день на больничной койке в окружении медицинских аппаратов. И я была права. Чувствую себя гораздо лучше. Какие у тебя планы, Мэддисон? Или ты теперь называешь себя Хейли?

– Мама хочет и дальше называть меня Хейли. Для всех остальных я останусь Мэддисон. Будучи Мэддисон, я чувствую себя гораздо комфортнее, чем за все годы жизни как Хейли, – сказала она.

Настоящая Мэддисон оказалась гораздо сложнее, чем ее персона в Instagram. Она по-прежнему была полна жизни, но в то же время была более спокойной и склонной к рефлексии, чем та зажигательная личность, которую она демонстрировала на своих видео в Instagram. Как будто в ней щелкал выключатель каждый раз, когда на нее наводили камеру.

В реальности соцсеть была для Мэддисон способом получения дохода. Она продавала иллюзию гламурной медиаперсоны, которая в полной мере наслаждалась жизнью, и прятала в тень повседневные проблемы, которые подбрасывала ей жизнь.

Не было никаких сомнений, что Мэддисон пережила в своей жизни ужасную травму. Помимо испорченного детства, она явно несла на себе тяжелое бремя вины за смерть Аиши.

Рэйчел чувствовала, что понимала Мэддисон: ничто из того, что она делала в соцсетях, никогда не сравнится с подлинным мужеством, которое Аиша проявила, когда пожертвовала собственной жизнью ради спасения подруги. Аиша могла сбежать, оставив Хейли в лапах убийцы. Вместо этого она спасла Хейли, заперев ее в кабинке туалета и выбросив ключ в кусты. Эти несколько критических секунд лишили Аишу шансов на побег и в конечном счете стоили ей жизни.

– Какие у тебя теперь планы? – спросила Рэйчел.

– Собираюсь свозить маму в поездку по Калифорнии. Она мало путешествовала. Ей будет полезно побывать в новом месте. Познакомиться с кочевниками по дороге. А дальше – посмотрим. Я не умею планировать наперед.

Рэйчел заметила беспокойство в глазах Мэддисон. Она догадалась, что та, как и все родственники наркоманов, знала одно: один удар мог заставить ее мать слететь с катушек. Взяв Грейс с собой, она могла бы дать ей шанс на новое начало. Судя по всему, карьера инфлюенсера приносила Мэддисон неплохой доход. Она сможет позаботиться о маме, пока та не встанет на ноги.

Мэддисон пыталась помочь маме, даже пока была в бегах. Рэйчел узнала, что за несколько дней до похищения Мэддисон приходила к дому матери, чтобы опустить в почтовый ящик конверт с деньгами. Так она пыталась помочь ей с ежедневными расходами.

– Ты уезжаешь после окончания «БаззКона»? – спросила Рэйчел.

– Надеюсь уехать сегодня, – ответила Мэддисон. – Я сыта ими по горло. Для них все в жизни измеряется лайками. Инфлюенсеры из моего пода даже скопировали мою тату со знаком бесконечности, посвященную Аише, потому что им понравился дизайн и они решили, что это круто. Она превратили ее в пустышку, которая стала очередным глупым трендом, – сказала она, задыхаясь от разочарования. – Но основная причина в том, что они не отменили конференцию даже после смерти Джонни. Я не могу поверить, что он мертв. Я была немного влюблена в него.

– Ты и все остальные женщины на «БаззКоне», – сказала Рэйчел.

– Кроме его девушки, Рени, – сказала Мэддисон.

– Я думала, она была без ума от него… – усомнилась Рэйчел.

– Рени без ума от славы и денег. Отношения с Джонни давали ей доступ и к одному, и ко второму, – сказала Мэддисон. – Я думаю, если она и влюблена в кого-то, то в саму себя. Да и Джонни собирался с ней порвать.

– Почему?

– Джонни признался мне, что она крадет деньги у своих инвесторов. Никто не знал об этом, кроме его адвоката и бухгалтера. Джонни пригрозил рассказать обо всем, что знает, если она не вернет все собранные деньги к концу месяца, – пояснила Мэддисон.

– А Рени убила бы Джонни, чтобы не придать аферу огласке? – спросила Рэйчел.

– Не думаю, что она стала бы пачкать руки. А вот подтолкнуть кого-то другого – запросто.

– Кого? – спросил Мартинес.

– Например, Эрика, – сказала Рэйчел. – Ему не нравилось, что его девушка, Зои, была одержима Джонни Мейконом. Вообще-то, я тут подумала. Странно, что Эрик разговорился с Рени на ночной вечеринке. Особенно учитывая слухи, ходившие вокруг нее. Очевидно, она не стала бы тратить свое время просто так на кого-то вроде Эрика.

– Только если ей что-то от него нужно, – закончил ее мысль Мартинес.

– Конечно нужно было. Типичная Рени. Вечно использует людей, – сказала Мэддисон. – Джонни заслуживал большего. Если бы я не отвергла его, возможно, он был бы жив.

– Ты ему отказала? – удивилась Рэйчел.

Все называли Рени и Джонни идеальной парой и обвиняли Мэддисон в том, что она разрушила их отношения.

– Он хотел бросить Рени и быть со мной. Я сказала ему, что не ищу отношений, – покачала головой она. – Печально. С Джонни было сложно, но он был хорошим человеком.

По дороге в город Мартинес позвонил по громкой связи местному детективу, занимавшемуся расследованием убийства Джонни Мейкона. Джо передал ему сведения, которые услышал от Мэддисон. Он предложил проверить Рени и парня Зои, Эрика, как возможных подозреваемых.

– Если мы сможем доказать, что один из них вышел из отеля в направлении причала в ночь убийства Джонни Мейкона, то сможем получить ордер на поиск электрошокера, который предположительно является орудием убийства, – размышлял детектив по громкой связи.

– Нет смысла искать электрошокер, детектив, – включилась в разговор Рэйчел.

– Почему?

– Всем инфлюенсерам на «БаззКоне» подарили электрошокер. Он был в подарочном пакете.

Рэйчел рассказала о брелоке со средствами самообороны, включая электрошокер, замаскированный под флакон духов.

– А еще, – продолжала Рэйчел, – все инфлюенсеры получили очень крутые фитнес-часы, которые отслеживают калории, шаги и режим сна. В них также есть геолокация.

Многие гости носили свои фитнес-часы на протяжении всей конференции. Рэйчел вспомнила, как Эрик проверял свои за завтраком в тот день, когда она с ним столкнулась.

– Если вам удастся получить данные с фитнес-часов, вы сможете выяснить, кто еще был на причале с Джонни Мейконом в ночь его смерти.

Мэри Филипс играла в бридж, когда Рэйчел Кролл и Джо Мартинес открыли ворота ее палисадника. Она разместила всех гостей в освещенной гостиной. Рэйчел и Джо увидели силуэты дам, сидящих за карточным столом, когда поднялись по лестнице и постучали в дверь.

– Извините, что беспокоим, – сказал Джо, когда Мэри, одетая в красивое лавандовое платье с жемчужным ожерельем, открыла им дверь.

– Пожалуйста, входите, – любезно ответила она.

Мэри провела их по коридору в гостиную в задней части дома, где, по ее словам, они могли поговорить наедине, и отмахнулась от их извинений за прерванную игру в бридж.

– Нам пора передохнуть, – сказала она. – Я не очень хорошо играю в бридж. Делаю это только ради компании. Мой сын учится на юридическом факультете, так что дома одиноко.

Она настояла на том, чтобы принести им обоим стаканы с домашним лимонадом и нарезанный пирог из гостиной.

– Чем я могу помочь вам сегодня вечером? – спросила она, устраиваясь в кресле.

– Мы арестовали человека, который, как мы считаем, убил Аишу, – сообщил ей Джо. – Знаю, вас вряд ли это утешит, но я не сомневаюсь, что он проведет остаток своей жизни за решеткой.

– Вы правы. Меня это не утешает, – сказала Мэри. – Это не вернет мою Аишу.

– Не вернет, – согласился Джо. – Есть кое-что еще. Мы узнали, что случилось с Аишей в ночь ее исчезновения.

Он рассказал Мэри историю, которую поведала Мэддисон: о том, как Аиша спасла ей жизнь, заперев ее в туалете на заправке и выбросив ключ, чтобы убийца не смог до нее добраться.

– Мы считаем, что Аиша была убита вскоре после этого, – сказал Джо. – Аиша спасла жизнь своей подруге. Она проявила удивительную храбрость. Я подумал, что вы захотите знать.

– Меньшего я от нее и не ожидала, – ответила Мэри сквозь навернувшиеся на глазах слезы. – Но мне так хочется, чтобы она была сейчас со мной.

Рэйчел пыталась убедить Мэддисон рассказать Мэри все самостоятельно, но Мэддисон сказала, что не может смотреть в лицо маме Аиши. Она винила себя в смерти подруги. Ее мучило чувство вины за то, что Аиша самоотверженно помогла ей спастись, пожертвовав при этом собой. Рэйчел объяснила это Мэри.

Та кивнула.

– Она была той девушкой, которая дала мне конверт с деньгами той ночью, – сказала Мэри. – Я догадывалась, что это как-то связано с Аишей.

Мэри подняла свою фотографию с Аишей и сыном Брайаном, сделанную на школьном выпускном Аиши за несколько недель до ее убийства.

– Что за чудовище отнимает у человека весь его мир?

– Она права, – сказала Рэйчел Джо, когда они шли к машине по дорожке через сад Мери.

Позади них Мэри закрыла входную дверь и выключила свет на крыльце.

Забравшись в машину, Рэйчел увидела в окне гостиной силуэты Мэри и ее друзей, которые снова сели за карточный стол, чтобы продолжить игру.

– Он лишил ее дочери, чтобы удовлетворить свою ярость, – сказала Рэйчел. – Мы настолько привыкли к жестокости, так одержимы идеей узнать, что движет такими людьми, как Томас Маккой, что забываем об их жертвах. Не только о тех, кого они убивают, но и о тех, кто теряет своих близких.

Рэйчел бежала по пляжу босиком, когда услышала едва различимый за шумом разбивающихся о берег волн оклик:

– Рэйчел, Рэйчел!..

Она остановилась и обернулась. К ней бежал Джо Мартинес. На нем не было костюма и галстука, которые он надел утром, покидая ее номер в отеле. На нем были только шорты и полотенце, накинутое на голые плечи.

Джо провел день в штаб-квартире полиции, заканчивая работу над бумагами и проводя инструктаж для своей команды, которая после обеда разъезжалась каждый в свою сторону. Он взял один дополнительный день до отъезда, чтобы провести его с Рэйчел.

– Я думал, доктор запретил тебе бегать! – воскликнул Джо, преодолевая оставшиеся до нее несколько ярдов.

– Доктор многое мне запретил, – ответила Рэйчел.

Она стояла, уперев руки в бока и ожидая, когда он ее нагонит. Когда они сравнялись, она повернулась и побежала дальше. Они бежали бок о бок до самого колеса обозрения, после чего Джо поинтересовался, не хочет ли Рэйчел забраться на него.

– Ты с ума сошел?! – Рэйчел удивленно посмотрела на него. – Джо, почему ты улыбаешься? – спросила Рэйчел, увидев выражение его лица.

– Потому что теперь я спокоен, – ответил он. – Я думал, ты ничего не боишься.

– Я много чего боюсь, – сказала Рэйчел.

– Чего, например?

– Высоты, – сказала она. – Тараканов. Я не люблю тараканов. И все виды рептилий. Арахисовое масло. Фильмы ужасов…

Она не стала добавлять к списку пришедшие на ум серьезные отношения, решив, что они покорят эту гору, когда доберутся до нее.

– Ты была права, – сказал он, приобнимая ее за талию, пока они шли назад к отелю.

– Эрик пришел на допрос? – спросила Рэйчел.

– Конечно пришел. Со своим адвокатом и подружкой.

– Ого, значит, Зои тоже пришла. Могу поспорить, они разыграли настоящую драму.

– Не то слово.

– Так что же произошло?

– Эрик утверждал, что Рени сказала ему, что Джонни хочет поговорить с ним на пристани. Он отправился туда в два часа ночи. Он говорит, что Джонни начал буянить и он был вынужден применить электрошокер в целях самообороны. Джонни отбросило назад. Он ударился головой и упал через борт в воду.

– Но он соврал?

– Да. Детектив, который ведет дело, последовал твоему совету. Он попросил у Эрика его фитнес-часы. Проверил геолокацию. Эрика рядом с пристанью не было.

– А Зои была.

– Согласно показаниям ее фитнес-часов, она была прямо у причала в момент смерти Джонни. Записи камер видеонаблюдения в отеле и на набережной это подтверждают. Камеры в отеле засекли, как она вышла и прошла через парковку. А на записях с набережной видно женщину с длинными светлыми волосами, идущую по направлению к причалу.

– Так почему она это сделала?

– Честно, Рэйчел? Мы не смогли вытянуть из нее ни одного связного слова.

Джо рассказал Рэйчел, что Эрик сказал Зои признать вину, а затем потребовал, чтобы его адвокат представлял интересы его девушки. Адвокат сказал, что не может представлять интересы и ее, и Эрика, поэтому Эрик уволил адвоката, а затем вновь нанял его для представления интересов Зои. Все это время Зои находилась в истерике.

– Мне кажется, Зои подошла к Джонни. Тот ей отказал. Может быть, сказал ей несколько грубых слов. Заслуженно отчитал ее. Она вышла из себя и ударила его электрошокером, который получила на конференции в составе подарочного пакета, – предположил он. – Токсикология говорит, что Джонни Мейкон был под кайфом, надышавшись кокаина, а также сильно пьян. Судмедэксперты говорят, что, возможно, сердце не выдержало смеси наркотиков, алкоголя и электрошокера. Он также принимал анаболические стероиды, чтобы нарастить мышцы. Получился идеальный гремучий микс.

– Значит, у нее есть смягчающие обстоятельства? – спросила Рэйчел.

– Если Зои наймет достаточно хорошего адвоката, она может даже отделаться легким испугом.

– Тогда ей лучше не нанимать старого адвоката Теренса Бейли.

Рэйчел остановилась на песке. Гладь океана перед ней идеально подходила для купания после пробежки. Она разделась до купальника и нырнула в воду. Джо присоединился к ней.

Пока они плавали в воде, Джо рассказал Рэйчел, что ранее встречался с семьей Ди-Ди Риверс, девушки, утонувшей в болоте. Ее родители прилетели во Флориду, чтобы забрать ее тело. Мартинес передал им файлы, извлеченные из ее утонувшего в грязи телефона. Он предупредил их, что среди файлов было крайне неприятное видео. Она снимала его в тот момент, когда застряла в грязи и начала тонуть. Как Рэйчел и подозревала, Ди-Ди пыталась снять видео так, чтобы в кадр попадал предупреждающий знак «Аллигаторы».

– Жаль, что Ди-Ди не послушалась. Я умоляла ее перестать фотографироваться в опасных местах. Ее жизнь стоила гораздо больше, чем куча дурацких фотографий, – сказал Мартинесу ее отец, когда они встретились в морге.

Рэйчел и Джо вышли из океана и вытерлись лежавшими на песке полотенцами. Рэйчел обернула одно из них вокруг своей талии, и они направились обратно в отель.

Стоило Рэйчел и Джо пройти через ворота, послышался смех и джазовая музыка. В лобби-баре проходила заключительная коктейльная вечеринка «БаззКона». На этот раз главной темой были ревущие двадцатые. В той же тематике проходил заключительный гала-ужин, на котором объявляли победителя премии Influencer Awards.

Рэйчел и Джо пошли к лифтам и поднялись к номеру Рэйчел. Она долго пыталась приложить ключ-карту к двери, но у нее все никак не получалось, потому что Джо плотно прижимал ее спиной к двери, губами лаская шею. В конце концов Джо взял карточку и провел ею сам, ни на секунду не отрываясь от поцелуев. Он толкнул дверь, и они скрылись в номере.

Позже они заказали еду в номер и поужинали на балконе, глядя на полуночный океан. Это была их последняя ночь вместе. Джо возвращался домой следующим днем.

Рэйчел оставалась еще на несколько дней. Она хотела сделать специальный эпизод, посвященный Аише и другим жертвам Томаса Маккоя – тем, кого уже опознали, и тем, кого еще предстояло опознать.

– Убийцы получают так много огласки в СМИ. Пришло время дать голос их жертвам, – сказала Рэйчел Джо.

Когда они вернулись в комнату, Джо проверил свой телефон на наличие сообщений. Когда он разблокировал экран, Рэйчел заметила, что на заставке у него больше не было фотографии бывшей жены Стеф. Но вместо радости она почувствовала, что еще сильнее запуталась в том, чем были для нее отношения с Джо. Рэйчел потянулась к своему телефону и пролистала уведомления.

Уведомление с «БаззКона» в ее Instagram-ленте @ runninggirlRach сразу же привлекло ее внимание.

– Джо, ты не поверишь. Мэддисон прошла в полуфинал конкурса Influencer Awards, – сообщила Рэйчел. – Ее пригласили на финал в Нью-Йорке, где она сможет выиграть миллионы долларов на спонсорских сделках и контракт с крупной стриминговой платформой. Это огромный прорыв для нее.

– Но Мэддисон же не было бо́льшую часть конференции!

– Нет, не было. И сегодня вечером на объявлении победителя ее тоже не будет. Но ее имя завирусилось в соцсетях после того, как все узнали о ее похищении. Число ее подписчиков в соцсетях увеличилось в четыре раза, это и помогло ей получить награду.

Мэддисон и ее мама уехали накануне утром на своем автофургоне. По расчетам Рэйчел, они ехали куда-то в сторону Флориды.

– Интересно, знает ли она, что победила?

– Вряд ли, – покачала головой Рэйчел. – Мэддисон сказала мне перед отъездом, что какое-то время с ней нельзя будет связываться. У нее будет цифровая детоксикация.

«Темные углы» – вторая книга в серии (первая – «Не засыпай»), которую я написала во время пандемии, часто оставаясь дома по двадцать три часа в день из-за обязательной изоляции. До сих пор удивляюсь, что ни одна из моих книг не превратилась в антиутопию. Это было бы слишком: искусство, подражающее жизни!

Я хочу сказать спасибо моему мужу и сыновьям за то, что давали мне время и пространство на написание книги, несмотря на напряженную обстановку, трудности домашнего обучения и необходимости делить одно и то же пространство в течение столь долгого времени.

Мне очень повезло, что в издательстве St. Martin’s Press и Macmillan Audio работает замечательная команда, которая вкладывает столько творческой энергии во все, что связано с публикацией моих романов. Я особенно благодарна Чарльзу Спайсеру, Дженнифер Эндерлин и Саре Грилл за их советы и поддержку, а также всем остальным сотрудникам издательства St. Martin’s и Macmillan Audio.

Я хотела бы поблагодарить своих агентов Дэвида Гернерта и Анну Уорралл за поддержку и особенно за отзывы на ранние черновики «Темных углов», а также всю команду The Gernert Company.

И конечно, больше всего я хотела бы поблагодарить своих читателей. Бывают дни, когда написание книги становится сродни битве. Каждый раз, когда я хватаюсь за белый флаг, в мой почтовый ящик приходят сообщения из самых разных уголков мира с просьбой продолжать писать. И я продолжаю! Это очень важно для меня. Спасибо!

The Escape Room

The Night Swim

«Не засыпай»

Меган Голдин работала корреспондентом агентства Reuters и других СМИ, освещая темы войны, мира, международного терроризма и финансовых крахов на Ближнем Востоке и в Азии. Сейчас она живет в Мельбурне, Австралия, где воспитывает троих сыновей и является приемной мамой щенков лабрадора, готовящихся стать собаками-поводырями. Она является автором книг «Комната для побега», «Ночное купание», «Не засыпай»…

Цитата из книги Трумена Капоте «Другие голоса, другие комнаты» в переводе Голышева В. П. (здесь и далее – примечания переводчика).

Криптонит – вещество, которое, согласно комиксам, является единственной слабостью Супермена. Аналог ахиллесовой пяты.

Супермакс (от англ. super-max) – тюрьма особо строгого режима.

Подкастер (от англ. podcaster) – ведущий аудиопрограммы (подкаста).

Audemars Piguet – премиум-марка швейцарских часов.

Принадлежит компании Meta, деятельность которой запрещена в РФ.

Рейнджер (от англ. ranger) – хранитель парка, леса или сельской местности.

Рейв-вечеринки (от англ. rave party и глагола «неистовствовать, бушевать») – танцевальная вечеринка на загородных складах, в клубе или другом месте, на которой обычно выступают диджеи с электронной танцевальной музыкой.

Фестиваль «Горящий человек» (с англ. «Burning Man») – фестиваль в пустыне Блэк-Рок в штате Невада на западе США, который начинается в 00:00 последнего понедельника августа и заканчивается через восемь дней. Название фестиваля пошло от традиции сжигать огромного деревянного человека.

Инфлюенсер (от англ. influencer) – в социальных сетях так называют человека, имеющего большую лояльную аудиторию подписчиков.

«Глок» – марка пистолета, разработанная австрийским инженером Гастоном Глоком для нужд Вооруженных сил Австрии.

Куантико (англ. Quantico) – город в округе Принс-Уильям штата Виргиния, США.

«Кот в шляпе» (от англ. The Cat in the Hat) – детская иллюстрированная книга, написанная американским писателем Теодором Сьюзом Гайселом под псевдонимом Доктор Сюьз в 1957 году. Отличительной чертой кота является высокая полосатая красно-белая шляпа, красная бабочка и белые перчатки.

«Виновен или нет» – название подкаста Рэйчел Кролл.

Но́рман Бейтс (с англ. Norman Bates) – персонаж триллера Альфреда Хичкока «Психо» и его сиквелов, страдающий раздвоением личности.

Дайкири – название алкогольного коктейля, названного в честь места, где он был создан, – городка Дайкири на юго-восточной оконечности Кубы. Состоит из рома, сока цитрусовых (обычно лайма) и сахара или другого подсластителя.

Марка автомобиля.

Болезнь Лайма – инфекционное заболевание, переносчиками которого являются клещи и оленьи кровососки.

Тедди – кружевной вариант слитого купальника из шелка и других легких кружевных тканей.

Один галлон равен примерно 3,78 литра.

Influencer Awards буквально переводится с англ. как «Премия для инфлюенсеров».

«Потерявшиеся в грусти» – песня американского певца Боба Дилана.

Саронг – полоса цветной хлопчатобумажной ткани, которая обертывается вокруг пояса и прикрывает нижнюю часть тела до щиколоток наподобие длинной юбки.

Имеется в виду следующая цитата из Джорджа Бернарда Шоу: «Не стоит бороться со свиньями. Можно испачкаться и к тому же доставить им удовольствие» (с англ. «Never wrestle with pigs. You both get dirty and the pig likes it»).

Марка автомобиля.

Примерно 3,1 кг.

Примерно 3,2 километра.

Примерно 18 килограммов.

Примерно 800 метров.

Один ярд равен примерно 0,9 метра.