Очередное утро на больничной койке началось для капитана Алексея Корнева вовсе не с визита лечащего врача, скрипа каталки с лекарствами или запаха больничной овсянки. Оно началось с тихого, почти неслышного щелчка дверного замка.

Корнев, чей сон после того рейда стал чутким до паранойи, открыл глаза за секунду до того, как дверь палаты приоткрылась. Рука на рефлексах скользнула под подушку, где в теории должен был лежать заботливо припрятанный ствол, но тут же расслабилась. В палату ввалился майор Третьяков.

Особист выглядел так, словно только что выиграл в лотерею годовой бюджет небольшой африканской страны. Он светился энтузиазмом, сиял белозубой улыбкой и всем своим видом излучал такое дружелюбие, что нормальному человеку инстинктивно хотелось проверить, на месте ли бумажник. Третьяков был одет в безупречно сидящий гражданский костюм серого цвета, который, впрочем, ни на секунду не скрывал военной выправки.

Капитан демонстративно закатил глаза, шумно выдохнул и отвернулся к окну, за которым шумели сосны. Всем своим видом Корнев показывал, в каком именно темном и сыром месте он видел предстоящий разговор.

Но майора ФСБ такими дешевыми фокусами было не пронять. Третьяков нисколько не смутился отсутствием приветствия. Он по-хозяйски придвинул к кровати пластиковый стул, брезгливо смахнул с него невидимую пылинку и уселся, закинув ногу на ногу.

— Доброе утро, герой, — бодро начал особист, привычно доставая из внутреннего кармана пиджака блестящий металлический портсигар. Покрутил его в пальцах и спрятал обратно, все же в палате не курили. — Как самочувствие? Выглядишь паршиво, но врачи клянутся, что жить будешь.

Корнев промолчал, продолжая изучать узоры на оконном стекле.

Третьякова это не сбило с ритма. Он начал издалека, плавно заходя на нужную траекторию. Причем начал именно с официальной, «героической» части марлезонского балета. Рассказал, как Москва оценила подвиг разведроты. Как высокопоставленные генералы в закрытых кабинетах с серьезными лицами смотрели записи с дронов, где горстка русских парней держала удар превосходящих сил ушастых магов, выполняя задачу по прикрытию гражданских и руководства кошаков.

— Парни твои — просто звери, Алексей, — уважительно покачал головой майор. — В Генштабе кто-то даже предложил вам статус гвардейских присвоить, но потом передумали, бюрократия, сам понимаешь. А лейтенант твой, Комаров… Леший. Это вообще отдельная песня. — Третьяков тонко усмехнулся. — Красиво катал их местную элиту подальше от замеса, грамотно. Но вот вопрос: почему он постоянно возвращался в самое пекло? Прямо магнитом его туда тянуло. Уж не за той ли пушистой малолеткой, которая с него глаз не сводит?

— Он выполнял приказ по обеспечению периметра безопасности, — сухо ответил Корнев, поворачивая голову к особисту. Голос капитана после контузии еще немного хрипел. — Если у вас есть претензии к тактическим решениям моего взводного — оформляйте официально. Разберем на трибунале.

— Да брось, какие претензии! — рассмеялся Третьяков, отмахнувшись. — Победителей не судят. Тем более таких. У меня к тебе другой вопрос.

Майор сунул руку в карман пиджака и достал небольшую бархатную коробочку темно-красного цвета. Щелкнул замком. На белом шелке тускло блеснул металл ордена Мужества.

— Орден прямо здесь отдать? — нарочито домашним, почти семейным тоном поинтересовался Третьяков. — Или подождешь официального построения и награждения перед строем? С оркестром, знаменем, всё как положено.

Корнев посмотрел на награду. В голове тут же вспыхнули картинки. Стрела, пробивающая грудь Лисеи. Гвоздь, расстреливающий в упор малоранов, пока его самого секут магические осколки. Разорванный в клочья БТР. Искореженные тела десантников.

— При всем уважении, товарищ майор, — процедил Корнев, глядя особисту прямо в глаза, — засуньте себе эту коробочку туда, где не светит солнце. И поглубже.

Третьяков даже не моргнул. Он аккуратно закрыл коробочку и спрятал ее обратно в карман.

— Я бы попробовал, Алексей, — спокойно, без тени обиды ответил майор. — Но уже всё занято, там лежат остальные награды твоей роты. Я их вчера час выбивал у наградного отдела. Выгреб всё, до последней медали «За отвагу». А ведь я специально оставил тебя напоследок. Как говорится, — он снова усмехнулся, — яблоки чуют настроение капитанской яблони. Знал, что ты ершиться начнешь.

Корнев тяжело посмотрел на майора. В этом взгляде читалось всё, что капитан думал про последние пару дней в том лесу, про мутные приказы командования, про игры спецслужб и про то, какой ценой они достают билеты в местную геополитику.

— Ладно, — Третьяков хлопнул ладонями по коленям, резко меняя тон с расслабленного на предельно рабочий. — Это всё лирика. Эмоции оставим психологам. Главное то, что вы задачу выполнили. Кошаки живы, их старейшина жива. И знаешь что? На наш официальный запрос по поводу общения дипломатов, хвостатые ответили положительно. Причем практически мгновенно.

Майор подался вперед, понизив голос.

— Наши пиджаки из МИДа знатно охренели. Обычно аборигены ломаются, торгуются, пытаются набить цену. А эти сразу: «Да, мы готовы говорить». Согласны на переговоры, на обсуждение границ, торговых квот, всего пакета, бла бла бла…

— Рад за отечественную дипломатию, — хмыкнул Корнев. — А я здесь при чем? Мое дело — координаты давать арте и ушастых отстреливать.

— Не спеши, — Третьяков поднял палец. — Имеется парочка нюансов. Мелких, но важных.

— И какие же нюансы? — подозрительно прищурился капитан. Интуиция, отточенная годами службы, завопила дурным голосом.

— Первый вообще плевое дело, техническая заминка, — отмахнулся майор. — Хвостатые делегаты ждут, пока их бешеная бабулька, эта самая Ил'да, выйдет из стационара. Наши медики ее откачали, но старушке нужен покой. Без нее они ни одной бумаги не подпишут, у них там жесткие рамки по голосам в совете.

Третьяков сделал театральную паузу, внимательно наблюдая за реакцией Корнева.

— А вот со вторым нюансом сложнее.

— Хватит сиськи мять, товарищ майор, — раздраженно бросил Корнев, садясь на кровати и морщась от тупой боли в затылке. — Говорите прямо. Понятное дело, что я засветился в этом гребаном лесу по полной программе. Деревья валил, порталы открывал, вертушки наводил. Чего они хотят?

Третьяков с готовностью полез во внутренний карман, достал сложенный вдвое лист бумаги с гербовой печатью и демонстративно развернул его.

— Кошаки ждут в нашей делегации… как там было сказано… — майор провел пальцем по строчкам. — А, вот! Дословно: «Ключника, чье слово тверже стали, и кто ценит жизнь союзников выше собственных привилегий».

Корнев застонал в голос. Звук получился жалким, полным безысходности. Он откинулся на подушку и закрыл лицо руками. Широкая, искренняя улыбка особиста стала невыносимой.

— Вы издеваетесь, — глухо донеслось из-под ладоней капитана.

— Никак нет, — бодро отрапортовал Третьяков. — Но даже это еще не всё, Алексей. Видишь ли, наши аналитики пообщались с их представителями. Кошаки абсолютно уверены, что твое появление в виде простого командира разведроты, капитана, который бегает по грязи с автоматом — это хитрая, многоходовая ширма.

Майор рассмеялся, видя, как Корнев убирает руки от лица и смотрит на него охреневшим взглядом.

— Хвостатые считают, что ты какая-то местная королевская кровь. И ты специально нацепил погоны «рядового» офицера, пустил пыль в глаза, чтобы лично, без прикрас и пересказов советников, увидеть, чего стоят кошаки в бою. Типа инкогнито. Гарун аль-Рашид хренов, и все такое…

Корнев сидел на кровати, молча переваривая услышанный бред. Картинка складывалась идиотская, но абсолютно логичная в рамках местного менталитета. Мужик открывает древние Врата, вызывает с неба огнедышащих железных птиц, убивает непобедимого панцирного дракона и командует отрядом, который за десять минут выкашивает элиту малоранов. А потом просит не золото и рабынь, а поговорить с начальством. Для местных феодалов вывод был очевиден: перед ними фигура серьезного масштаба.

— Так что поздравляю, капитан! — радостно, почти торжественно закончил Третьяков. — Ты теперь официальное лицо Российской Федерации в дипломатической миссии. Приказом сверху ты введен в состав переговорной группы. С правом голоса по вопросам безопасности буферной зоны.

— А я смотрю, вы не против, — с горькой усмешкой заметил Корнев. Он прекрасно понимал, что ФСБ этот расклад выгоден донельзя. Иметь боевого офицера внутри дипломатической группы — это контроль над всем процессом.

— По-дружески скажу, — майор чуть посерьезнел. — У меня были мысли списать тебя в тыл. Отправить в Новосибирск, месяца на три минимум. Нервы вы подлечил, с психологами пообщался. Контузия у тебя неприятная. Да и…

Третьяков замялся на долю секунды. Его взгляд стал острым, сканирующим.

— Да и инцидент в конце боя вызывает вопросы. Это из-за той мадам, о которой судачит половина твоей роты? Девка с двумя клинками, которая вырезала десяток ушастых и исчезла? Бойцы говорят, копия Ирины.

Температура в палате словно упала на несколько градусов. Лицо Корнева окаменело. Мышцы на челюстях сжались так, что побелела кожа.

— Это не ваше дело, товарищ майор, — голос Корнева прозвучал сухо, как выстрел. — Показалось, мало ли кто там бегал в дыму. Я устал, мы все устали в тот день.

Третьяков смотрел на него еще несколько секунд, взвешивая ответ. Затем едва заметно кивнул.

— Не мое, так не мое, — легко согласился майор. — Но раз ты в строю и готов работать, то пока поучаствуешь в очередном балагане. Будешь сидеть за столом, кивать с умным видом и олицетворять мощь наших Вооруженных сил перед пушистыми партнерами.

— Понял, принял.

— Вот и славно, — кивнул майор, убирая все свои маски добродетели и возвращаясь к образу жесткого куратора. — У тебя ровно пять дней, капитан. Пять дней, чтобы до конца прийти в норму, проглотить все нужные таблетки и перестать шататься при ходьбе. Эту бешеную старушку Ил'ду и ту мелкую оторву выписывают завтра. Через шесть дней начинаем первый раунд. Твой отпуск закончился, Корнев. Добро пожаловать в большую политику.

Третьяков поднялся, одернул пиджак и, не прощаясь, вышел из палаты. Дверь тихо щелкнула.

Корнев ничего не ответил. Он остался сидеть на кровати, невидящим взглядом рассматривая солнце, которое пробивалось через кроны земных деревьев за окном.

Спустя пять дней, как и обещал Третьяков, больничная вольница для Корнева закончилась окончательно. Капитан, одетый в свежий камуфляж, ранним утром трясся в салоне армейского ПАЗика, который резво пылил по бетонке в сторону Врат.

Автобус был забит офицерами разного калибра, от молодых лейтенантов-связистов до парочки угрюмых полковников из логистики. Все ехали на плацдарм.

Город после недавнего масштабного штурма ушастых уже практически пришел в норму. Если не знать, куда смотреть, ничего не говорило о той бойне, что развернулась здесь совсем недавно. Воронки от магических ударов засыпали и залили бетоном, сгоревшие дома разобрали, на их месте строили новые. О войне напоминали лишь десятки усиленных патрулей военной полиции в броне, которые мозолили глаза на каждом перекрестке.

— А я вам говорю, товарищ капитан, преступность у нас тут скатилась почти до нуля, — весело вещал с водительского сиденья сержант-контрактник. — Как только наши из ВП пристрелили парочку грабителей, выскочивших на них из темного переулка с трофеями в сумках, местный криминал резко осознал ценность жизни. Теперь всю статистику по нарушениям делают исключительно местные алкаши.

— Может, оно и к лучшему, — пожал плечами Корнев, глядя в окно.

Думать капитану было о чем. На коленях у него лежала довольно толстая папка с грифом «Для служебного пользования». Внутри покоился базис для изучения тем предстоящего общения с потенциальными союзниками. Корнев потратил на этот документ весь прошлый день.

В целом, ничего откровенно криминального там не было. Высокое начальство в Москве, судя по бумагам, не собиралось играть в испанских конкистадоров. Планов водить вереницы хвостатых рабов через Врата на сибирские рудники никто не строил. Доктрина была простая: мы вам технологичное барахло, инфраструктуру и возможности защиты от ушатых, а вы нам — ресурсы, лояльность и буферную зону.

Хотя некоторые экономические моменты капитану с его историческим образованием оценить было сложно, подозрения на игру в одну калитку оставались нехилые. Пункты о концессиях на разработку полезных ископаемых в Великом Лесу были прописаны настолько обтекаемо, что юристы Газпрома прослезились бы от умиления. С другой стороны, никто не мешал кошакам отказаться. Капитан, в свою очередь не считал хвостатых круглыми идиотами.

Причем Корнев отметил одну крайне занимательную деталь. Все терки с его предполагаемым участием касались исключительно хвостатых. Римляне шли абсолютно отдельной статьей, и в папке про них не было ни слова. В этом моменте капитан мысленно, но очень радостно выдохнул. Не хватало ему еще меряться понятно чем с хитрожопыми патрициями и легатами от Третьего Рима. То, что они будут именно такими, скользкими и двуличными, Корнев нисколько не сомневался. Историю он знал хорошо, а римляне вряд ли сильно поменялись даже за Вратами.

Вскоре асфальт сменился плотно укатанной грунтовкой. Автобус въехал в зону отчуждения перед Вратами.

Капитан прилип к стеклу. Масштабы проделанной работы впечатляли. Повсюду виднелись посты, стоянки тяжелой бронетехники, укрытые сетями. Чуть в глубине леса начинался большой военный городок, который с каждым метром приближения к портальной арке всё больше походил на полноценный, эшелонированный укрепрайон. Бетонные надолбы, ряды «зубов дракона», вышки с автоматическими турелями и хищно задранные стволы зенитных комплексов.

ПАЗик затормозил на расчищенной площадке. Корнев и еще пяток офицеров выгрузились из автобуса, разминая ноги, и направились к самой арке. Перед мерцающим зевом Врат выстроилась небольшая очередь из бронемашин и грузовиков снабжения. Процесс досмотра отлаженным, поэтому очередь двигалась быстро, без задержек. Военная машина работала как часы.

Корнев закинул папку под мышку и пошел вдоль колонны техники к пропускному пункту. И тут его взгляд зацепился за знакомую фигуру.

Прямо впереди, возле шлагбаума, стоял майор Третьяков. Особист был не один. Его сопровождала компания из четырех крепких, коротко стриженных граждан в одинаковой тактической экипировке без опознавательных знаков, плюс до кучи парочка откровенных гражданских, которые смотрели на все вокруг, разинув рот. При этом капитан, чья паранойя после леса работала на опережение, четко уловил на себе цепкие, оценивающие взгляды этой компании. Они смотрели на него не просто как на проходящего офицера, а как на объект разработки.

Корнев не подал виду, что заметил интерес. Он продолжил идти, но внутри всё напряглось. Что-то во всей этой картине не давало ему покоя. Пазл не складывался. Третьяков никогда не таскал за собой силовую поддержку просто так. Плюс эти непонятные граждане…

А затем в голову пришла простая, но острая мысль. Желание проверить одну догадку стало нестерпимым.

Капитан резко свернул с протоптанной дорожки. Корнев покинул очередь ожидающих досмотра офицеров и целенаправленно направился прямо к самой арке портала, но не в створ, а в обход, к массивному каменному постаменту с панелью управления Вратами, который находился под усиленной охраной.

Его маневр не остался незамеченным. Наперерез капитану тут же вырулили двое рослых бойцов военной полиции со стволами наизготовку.

— Товарищ капитан, туда нельзя! — жестко тормознул его на подходе старший лейтенант ВП, преграждая путь рукой. — Режимная зона. Посторонним доступ к консоли запрещен. Вернитесь в колонну.

Корнев молча, без суеты полез в нагрудный карман и достал пластиковую карточку особого образца. Это был спецпропуск с голограммой, подписанный лично генералом Зверевым, позволяющий ему, как «Навигатору», работать с управлением арки.

Старлей ВП взял карточку. Он долго, с явным недоверием крутил ее в руках, сверяя голограммы на свету. Судя по нахмуренному лицу, такую ксиву лейтенант видел впервые в жизни.

— Ждите здесь, — бросил он Корневу и нажал тангенту рации на плече.

Офицер отошел на пару шагов и начал уточнять у начальства насчет документа. Корнев терпеливо ждал, краем глаза наблюдая за Третьяковым. Майор и его свита тоже остановились и смотрели в сторону пульта, явно заинтересованные происходящим.

Ответ по рации пришел очень быстро. Командование подтвердило допуск с высшим приоритетом. Старлей вернулся, виновато козырнул и протянул пропуск обратно.

— Прошу прощения, товарищ капитан. Допуск подтвержден. Но я все равно буду вас сопровождать до самого пульта и стоять рядом. Таковы инструкции по безопасности объекта. Ничего личного.

— Понимаю, лейтенант. Служба, — миролюбиво кивнул Корнев и двинулся к древнему камню.

Он подошел к панели управления. Гладкий, испещренный непонятными рунами камень слегка гудел от сдерживаемой энергии. Капитан положил ладонь на центральное углубление.

Всё заняло буквально пару мгновений. Глаза капитана на секунду неярко вспыхнули фиолетовым светом.

Никаких наркотических приходов, никаких падений в темное пространство и общения с полубезумным сутулым дедком-голограммой не случилось. Это был прямой, чистый интерфейс на уровне подсознания. В голове четким, структурированным списком развернулись данные: текущее потребление энергии, стабильность канала, и, самое главное, матрица доступа.

Корнев улыбнулся одними губами. Кивнув самому себе и сняв руку с камня, капитан развернулся.

— Спасибо, лейтенант. Я закончил, — сказал Корнев сопровождающему ВПшнику и вернулся в очередь.

Как раз подошло его время проходить портал. Корнев шагнул в мерцающее бирюзовое марево. Секунда легкого головокружения, и он вышел на другой стороне, на плацдарме.

Здесь, в десяти метрах от выхода из Врат, его уже ждал майор Третьяков. Только теперь особист стоял один.

— Не повезло, не фортануло? — почти с открытой издевкой спросил Корнев, подходя к майору. Капитан остановился, глядя на Третьякова сверху вниз.

— Не понял суть развода, Алексей, — сделал предельно удивленное лицо майор. Он отработал удивление на пятерку с плюсом, хоть в театральный поступай. — Ты о чем вообще? Забыл что-то проверить на пульте перед выходом?

— Не стройте из себя идиота, товарищ майор, вам не идет, — Корнев хмыкнул, перекладывая папку в другую руку. — Ваши мальчики из гражданских, те что прячутся в здании штаба бригады.

— Мои сотрудники сопровождения. И что с ними?

— Они не имеют допуска к арке, верно? — жестко констатировал Корнев. — Ранг мелковат, чтобы перехватить контроль Врат самостоятельно, допуска нет. И не будет…

— Так дай им допуск, — с нажимом, сбросив маску удивления, сказал Третьяков. — Мне нужны мои люди здесь, на плацдарме, для обеспечения безопасности дипломатической миссии и работы бригады в целом! Это приказ, капитан. Дай им допуск к управлению.

— А вот хрен вам всем дружно и по всему макияжу, товарищ майор, — спокойно, с легкой полуулыбкой ответил капитан. Он увидел, как к ним, поднимая пыль, летит знакомый «Тигр». За рулем сидел Казанова.

Корнев махнул рукой своему связисту, показывая, где остановиться.

— Это моя корова, Третьяков, — Корнев постучал пальцем по груди, туда, где под камуфляжем билось сердце. — И я ее дою. Удачи на переговорах с римлянами…

Корнев развернулся, не дожидаясь ответа, и запрыгнул на переднее пассажирское сиденье подоспевшего «Тигра». Машина взревела мотором и укатила в расположение роты, обдав майора облаком серой пыли.

Третьяков остался стоять у Врат. Он не злился, методично отряхивая рукава пиджака от пыли, глядя вслед удаляющемуся броневику.

— Почему я не удивлен… — тихо, с легкой досадой вздохнул майор сам себе.

Третьяков развернулся и медленно пошел в сторону штабных модулей бригады. В его голове, словно шестеренки часового механизма, прокручивались факты, донесения агентов и недавние события. Он снова и снова анализировал подробности смерти девушки по имени Иларионовой Ирины. И там не было вообще ничего интересного. Родилась, жила, сгорела, как спичка буквально за несколько месяцев от рака мозга. Корнев после похорон своей невесты впервые в жизни бухал, как конь почти месяц. Но потом смог вырваться из личного омута, заново погрузившись с головой в армейскую службу.

Майор вспомнил отчеты о той самой неизвестной барышне с двумя клинками, Эйрин, которая как две капли воды походила на покойную Иларионову.

— Интересно, — подумал Третьяков, тонко улыбнувшись своим мыслям. — Сможешь ли ты, Барон, сохранить свою независимость и холодный рассудок, когда прошлое ударит тебя ножом под ребра как следует? Может, эта Эйрин… она тебя как раз и замотивирует делать то, что нужно нам…

Гравий противно хрустел под мягкими подошвами сапог. Этот звук, монотонный и ритмичный, раздражал Эйрин едва ли не больше, чем едкий, незнакомый запах, которым здесь, казалось, пропитано всё вокруг.

— Какого черта я здесь забыла? — прошипела девушка, затравленно озираясь по сторонам. Ее рука привычно дернулась к спине, туда, где должны были висеть клинки, но нащупала лишь плотную ткань походной куртки. Оружие вежливо, но ультимативно попросили сдать еще на дальнем периметре.

— Портишь нервы окружающим. Пока, в основном, мне. Так что, солнышко мое, заткнись и шагай молча, — с обезоруживающей, совершенно беззаботной улыбкой ответила Ил'да.

Старейшина тяжело опиралась на свой резной посох. Она делала это скорее по въевшейся привычке, нежели от реальной нужды. После того, как земные медики — угрюмые мужики с пропахшими спиртом руками — вкололи ей несколько коктейлей из своих прозрачных пузырьков и прогнали через гудящий белый аппарат, Ил'де откровенно хотелось бегать. Сила, которую магия распада едва не выпила до дна, вернулась. Кровь снова горячо бежала по венам. Старушка чувствовала себя лет на сорок моложе, и это пугало ее саму, хотя виду она, естественно, не подавала.

Идущая чуть позади Лисея вообще светилась от счастья. Мелкая оторва пружинила на каждом шагу, с любопытством суя нос во все щели. То, что пару дней назад она висела на дереве с пробитой грудной клеткой, казалось дурным сном. Чудодейственная мазь земноводных, как прозвали кошаки мазь Ланцета, вкупе с их собственной ускоренной регенерацией, стянули рану, оставив лишь уродливый розовый рубец. А когда по лагерю разнесся слух, как именно Леший — ее личный огромный и мрачный чужак — забивал голыми руками того лучника, Лисея и вовсе расцвела. Сейчас ее отправили обратно в город с депешами, но перед этим разрешили поглазеть на лагерь пришельцев в составе свиты.

— И все же, — не унималась Эйрин, хмуро косясь на проходящий мимо патруль «зеленых» в тяжелой броне и шлемах-сферах. Бойцы мазнули по хвостатым равнодушными взглядами и пошли дальше. — Почему именно я? Обычно вы не жалуете меня честью сопровождать Совет в охране. Тем более без оружия. Я чувствую себя голой.

— А почему бы и да? — всё так же беззаботно бросила через плечо Ил'да. В ее желтых глазах плясали смешинки.

— Это не ответ, — Эйрин упрямо вздернула подбородок.

Ил'да резко остановилась. Посох глухо стукнул о плотно укатанный грунт. Тон старейшины изменился мгновенно, из него ушла всякая игривость, осталась только сталь.

— Не беси меня, дорогуша.

Эйрин тут же инстинктивно прижала уши, но взгляда не отвела. Ее глаза метали молнии.

— Я должна быть в дальнем патруле, — глухо пробурчала девушка, сжимая кулаки. — Я должна выслеживать тех малоранов, что ушли за реку. Я должна мстить за убитых сестер, а не шататься по лагерю этих «зеленых» в качестве экзотической зверушки на поводке.

— Вот и смотри во все глаза, — резко, как топором отрубила старейшина. — Бегать по лесу, как угорелая, ты всегда успеешь. Твои клинки от тебя не уйдут. А то, что ты увидишь здесь сегодня, важнее десятка мертвых ушастых. Оглянись, девочка. И подумай.

Эйрин, смирившись со своей участью, наконец начала по-настоящему рассматривать то, что происходило вокруг.

Военный лагерь «зеленых» поражал. И не столько размерами, хотя он раскинулся на огромной вырубке, сопоставимой с небольшим городом, сколько своей чудовищной, геометрически выверенной правильностью. Никакого хаоса, никакого органичного вплетения в природу, к которому привыкли хвостатые.

Ровные, как по линейке прочерченные квадраты жилых домов. Прямые, засыпанные щебнем и утрамбованные тяжелыми катками дороги. Высокие заборы с мотками колючей проволоки, от одного вида которой чесалась кожа. И патрули. Они были на каждом углу. Двигались синхронно, не переговаривались, постоянно сканировали сектора. Эйрин, будучи профессиональным воином, с холодным расчетом прикинула свои шансы. Пробраться незамеченной в эти закрытые, отдающие глухим металлом помещения, миновать вышки с турелями, даже ей было бы откровенно сложно. Почти невозможно без магии полного сокрытия, и то не факт, что поможет. А местные, как она уже знала, магию не использовали. У них было что-то другое…

Молодой лейтенант, приставленный к ним в качестве местного сопровождающего, тощий паренек, кое-как изъясняющийся на ломаной латыни, замахал руками, останавливая делегацию на обочине. Вся компания остановилась как вкопанная. Земля под ногами мелко задрожала.

Из-за угла длинного ангара, окутанная сизым дизельным выхлопом, выползла колонна техники. Впереди шли уже знакомые им железные коробки на колесах, но за ними двигалось нечто иное. Два танка Т-80М медленно катились к выезду с базы. Эйрин забыла, как дышать. Все до единого хвостатые, включая Ил'ду, провожали эти машины серьезным, цепким взглядом. Кошаки впервые видели тяжелую гусеничную технику вживую.

Длинный, хищный ствол гладкоствольной пушки, обвешанная блоками динамической защиты плоская башня, низкий силуэт. От машины веяло неприкрытой угрозой, что инстинкты вопили: беги и прячься. Сомнений не было ни у кого. Даже далекий от военного дела разум понял бы суть. Эта машина создана не просто для войны. Она создана для того, чтобы вклиниваться в монолитный вражеский строй, ломать укрепления в пыль и перемалывать пехоту, не замечая сопротивления. Оживший, рычащий кусок металла, против которого обычные мечи и копья — просто зубочистки.

Когда танки проехали, оставив после себя облако пыли, лейтенант-сопровождающий выдохнул и махнул рукой, приглашая следовать дальше. Вскоре они подошли к большой, приземистой постройке. Возле входа стояли два внедорожника и суетилась целая толпа людей в костюмах.

Эйрин вдруг всё поняла, пазл в голове сложился окончательно. Она посмотрела на спину Ил'ды, и ее глаза сузились.

— Так вот зачем я здесь, — злобно, сквозь стиснутые зубы произнесла девушка, нагоняя старейшину. — Вы просто хотите поиграть на нервах этого… этого их командира! Используете меня как приманку!

Ил'да даже не обернулась. Делегация свернула на дорожку возле строения.

Алексей Корнев стоял у дверей, заложив руки за спину. На нем была свежая, выглаженная форма, но лицо всё еще носило следы усталости.

К'Варр, шагавший в авангарде хвостатой делегации, радостно оскалился, завидев знакомое лицо. Огромный мечник ускорил шаг. Подойдя ближе, он протянул свою ручищу. Корнев не задумываясь ответил крепким рукопожатием. Они не сказали друг другу ни слова, но в этом жесте было больше понимания, чем в часах дипломатического трепа.

Затем Корнев отпустил руку воина. Капитан развернулся к подошедшим старейшинам. Затем выпрямился, щелкнул каблуками берцев, вытянувшись по стойке смирно, и четко отдал воинское приветствие, приложив руку к козырьку кепки.

В ответ произошло то, от чего вытянулись лица у стоявших неподалеку дипломатов. Пятеро старейшин Совета, включая надменную Ил'ду, синхронно, с глубоким уважением поклонились русскому капитану. Это не был кивок вежливости. Это был поклон равных равному, а может, и признание превосходства.

— Рад видеть вас в добром здравии, Ил'да, — спокойно, на чистом языке местных произнес Корнев, опуская руку. На лице капитана играла вежливая полуулыбка.

Его взгляд скользнул по делегации, фиксируя состав. И тут их глаза встретились.

Эйрин стояла во втором ряду, прямо за правым плечом К'Варра. Девушка не отводила взгляда, вперив в капитана свой тяжелый взор. Она ждала реакции. Ждала, что мужчина дернется.

Глаза Корнева на мгновение остановились на лице Эйрин. Зрачки капитана едва заметно расширились. Внутри него в эту долю секунды оборвался трос, удерживающий тяжелый бетонный блок воспоминаний.

Но на лице русского офицера не дрогнул ни один мускул. Корнев сохранил абсолютно нейтральное, каменное выражение лица. Алексей моргнул, и его взгляд скользнул дальше, словно девушка была пустым местом, элементом пейзажа.

Эйрин скрипнула зубами.

— Прошу внутрь, уважаемые гости, — капитан сделал приглашающий жест рукой в сторону открытых дверей модульного здания. — Переговоры скоро начнутся.

Сопровождение, включая разочарованную Эйрин и довольного К'Варра, вежливо оттеснили в просторную комнату ожидания. Там гудел кондиционер, стояли мягкие диваны, а на столах были расставлены тарелки с нарезкой, термосы с горячим чаем и кофе.

Пятерых старейшин Корнев лично провел по коридору к тяжелым, звукоизолированным дверям конференц-зала.

— Ну что ж, — предвкушающе пробормотала старушка, облизнув сухие губы. — Это будет очень интересно. Посмотрим, насколько твердо их слово на самом деле…

Валерия молча стояла подле широкого окна. Холодное стекло приятно холодило лоб. Принцесса Третьего Рима смотрела пустым, отстраненным взглядом на проносящиеся внизу машины. Тяжелые грузовики, юркие легковые автомобили, ощетинившиеся пулеметами броневики, все они были выкрашены в тот самый, уже ставший привычным, матово-зеленый цвет.

По крайней мере, так могло казаться со стороны любому, кто плохо знал характер и повадки младшей дочери Императора.

Большая часть участников римской дипломатической миссии, собравшейся сейчас в просторной переговорной на втором этаже российского штабного комплекса, относилась к ней именно так — как к вынужденному, капризному балласту. Ее присутствие просто терпели.

И, хвала богам, принцесса пока не давала поводов для конфликтов. Девушка не лезла куда ни попадя со своим мнением, не требовала особых почестей и вообще, в первом раунде переговоров, который длился какие-то три часа, не проронила ни единого слова. Она просто сидела в углу, плотно закутавшись в свой темный плащ, и с удовольствием пила странный, горький черный напиток, который местные называли «кофе».

Но само ее присутствие нервировало главу дипмиссии, сенатора Красса. Старый, грузный интриган, привыкший решать вопросы в кулуарах с помощью подкупа и шантажа, был просто поставлен перед фактом перед самым выездом: член императорской фамилии проследует с ними. Император не объяснял причин. Он приказал, и точка.

Сенатор был бы согласен на кого угодно. На Луция, с которым можно было договориться о распиле поставок. На Гая, которого легко было отвлечь обещаниями военной славы. Но только не на младшую. Валерия не обладала качествами хитрого управленца, она презирала подковерные игры, и выгодных связей за время путешествия с ней не построишь. Она была прямым клинком в комнате, полной шелковых удавок.

Отношение к Валерии среди дипломатов было практически снисходительным. Ведь принцесса в пути задавала элементарные, почти детские вопросы. Сенатору приходилось откровенно разжевывать ту или иную позицию Рима. Это вызывало у большинства его свиты скрытые, брезгливые усмешки.

Правда, рассмеяться принцессе в лицо никто так и не решился. Сплетни о том, как она одним ударом переломала челюсть родному брату Марку, дошли до каждого. Все понимали: нрав у этой светловолосой девчонки покруче, чем у самых отбитых легионеров-ветеранов.

Красс поправил тяжелую золотую цепь на шее и скользнул взглядом по Валерии. Принцесса всё так же стояла у окна. Но сейчас глава миссии заметил один очень неприятный для себя факт.

Девушка небрежным, почти механическим движением достала из небольшой кожаной сумки на поясе тяжелую печатку. Огромное кольцо, украшенное имперским орлом, вырезанным на кроваво-красном рубине. Сейчас Валерия медленно, задумчиво крутила его в тонких пальцах, не отрывая взгляда от улицы.

Сенатор похолодел. Он прекрасно знал, что это за вещь. Это был не просто символ статуса. Это был личный перстень Императора.

Как только девчонка наденет это массивное украшение на палец, полномочия всех без исключения членов миссии, включая самого Красса, резко скатятся в пропасть. Слово Валерии станет словом самого Тита Валерия Севера. И тогда можно будет смело забыть о тех «маленьких нюансах», которые Красс и группа поддерживающих его патрициев желали добавить в соглашения, о скрытых концессиях, которые должны были поправить их политическое положение чуть позже или пополнить личную казну.

Красс натянул на лицо самую благостную, отеческую улыбку и мягким шагом приблизился к окну.

— Что-то не так, Ваше Высочество? — осторожно, почти вкрадчиво спросил глава миссии, останавливаясь в шаге от нее. — Вас утомили эти бесконечные споры?

Валерия не повернула головы. Ее палец продолжал поглаживать холодный рубин.

— Мы не с теми ведем переговоры, сенатор, — тихо, но так, что у Красса мороз пробежал по коже, ответила принцесса.

— Откуда такая уверенность? — напрягшись, спросил Красс. — Глава их делегации, этот господин Асатьев, явно облечен властью. Больше фактически никто не говорил.

— Смотрите вон туда.

Принцесса аккуратно, кончиком пальца указала на внутренний двор комплекса. Красс проследил за ее жестом. Внизу, по залитому солнцем бетону, шагала группа кошаков, покидающая соседнее административное здание.

— Вот сейчас, — прошептала Валерия.

Сенатор не стал сбрасывать чуйку воительницы со счетов. Он подошел ближе к стеклу, внимательно следя за делегацией хвостатых.

— Старая карга, — хмыкнул сенатор, без труда узнав Ил'ду, опирающуюся на посох. Разведка Рима работала исправно. — Хвостатые серьезно подошли к переговорам, раз притащили главу Большого Совета. Но что в этом такого?

— Нет, — мотнула светлой гривой девушка. — Смотрим дальше.

Следом за группой хвостатых на крыльцо вышли «зеленые». Красс прищурился. Часть из них он знал — это были те самые люди в строгих костюмах, что сидели с ними за столом. Но таких было от силы треть. Остальные — совершенно новые лица. Люди в военной форме, с папками в руках.

— Интересно, — хмыкнул про себя сенатор, лихорадочно анализируя картинку. — Почти полное разделение переговорщиков. Одни общаются с нами, другие с кошаками. Только зачем делить потоки? Хотят сыграть на противоречиях?

Принцесса подалась вперед, почти прижавшись носом к стеклу, явно ожидая развязки. И провожающие «зеленые» не разочаровали.

Ил'да, эта старая, высокомерная ведьма, которая, по слухам, ни перед кем не гнула спину, остановилась. Она коротко, суховато кивнула тем самым людям в костюмах, большому начальству пришельцев. А затем вся группа хвостатых старейшин почти синхронно повернулась.

Они поклонились. Глубоко, с явным, неподдельным уважением. И поклонились они не престарелым чиновникам в галстуках.

Они кланялись молодому парню в обычной камуфляжной форме, который всё это время старался держаться чуть в стороне, отдельно от основной толпы. Выходило у него из рук вон плохо, его габариты и мрачная, тяжелая аура, висевшая над ним даже на расстоянии, выдавали в нем человека действия, а не бумажной работы. Парень ответил им коротким кивком.

— Вижу, — задумчиво, растягивая слова, произнес сенатор. — Что-то не вяжется этот молодой человек с общим руководством. Он стоит в тени.

— И я о том же, — кивнула Валерия, сжимая печатку в кулаке. — Вчера, когда мы только прибыли в этот город, я видела, как хвостатые проходили через пункт пропуска. Именно он встречал их. А эта ваша Ил'да прошла через Врата! А после, перед большой встречей, высказала ему такое же почтение. А его люди смотрели на него так, как легионеры смотрят на полководца, приносящего им победы. Не на чиновника. На вождя.

— Надо выяснить, кто он такой, — Красс пожевал губу. Это была серьезно неучтенная переменная, а он ненавидел неучтенные переменные.

— «Зеленые» могут уйти от ответа, Ваше Высочество, — заметил сенатор. — Они мастера плести словесные кружева. Скажут, что это начальник охраны или офицер протокола.

— Значит, мы на правильном пути, — холодно ответила Валерия.

Она медленно, торжественно подняла руку и надела золотой перстень с рубиновым орлом на указательный палец правой руки. Металл тускло блеснул.

Сенатор Красс непроизвольно склонил голову. Игры закончились.

— Будут уходить от ответа — задавайте вопрос в лоб, — приказала принцесса, поворачиваясь к сенатору. — Мы ничего не теряем. Они не меньше нас хотят этого союза, иначе не тратили бы время. Мне не нужны ширмы и говорящие головы в смешных костюмах.

Девушка требовательно ткнула пальцем в сторону окна, туда, где парень в камуфляже садился в бронированную машину.

— Он нужен за столом переговоров. Сделайте это, сенатор, иначе Император узнает, что толку от вас нет никакого…

Олег Алексеевич Асатьев, глава российской дипломатической миссии, ненавидел две вещи: растворимый кофе и переговоры, которые шли не по его сценарию. Сейчас в пластиковом стаканчике остывала та самая страшная бурда, а в соседнем кабинете рушилась выстраиваемая им стратегия.

Дипломат плеснул в стакан щедрую порцию армянского коньяка из плоской фляжки, сделал глоток и поморщился. Алкоголь обжег горло, но раздражение никуда не делось. Асатьев расслабил узел дорогого галстука и тяжело опустился в кресло перед мониторами.

Он отправил к этим хвостатым аборигенам своего самого адекватного и прожженного зама. План казался железобетонным: пара красивых речей о взаимовыгодном сотрудничестве, обещания защиты, демонстрация пары технологичных побрякушек — и аборигены должны были поплыть, соглашаясь на кабальные условия добычи ресурсов. Классическая схема «стеклянные бусы в обмен на золото».

Реальность отвесила российской дипломатии звонкую оплеуху.

Старая карга Ил'да, рулившая процессом с той стороны, оказалась не просто смышленой. Она оказалась до тошноты въедливой. Асатьев поймал себя на мысли, что испытывает к этой морщинистой ведьме с посохом неподдельное уважение. Стеклянные бусы? Ил'да смотрела на холеных московских чиновников в костюмах как на удобрение для своих гигантских деревьев. Она перебивала, задавала неудобные вопросы, требовала конкретики по логистике и гарантиям, а на любые расплывчатые формулировки отвечала таким презрительным фырканьем и интересными словесными оборотами, от которых у переводчиков горели уши. Половину гражданских переговорщиков она, казалось, вообще была готова забрать себе в халдеи просто так, ради забавы.

И этот Корнев, черт бы его побрал.

Вроде обычный армейский капитан. Пехота, пусть и разведчик. Но геморроя из-за него становилось всё больше с каждым часом. Капитана прямо посреди первого раунда вызвали в штаб бригады по «очень срочной полевой задаче». И как только за Корневым закрылась дверь, Ил'да сухо сообщила, что ей абсолютно неинтересно слушать сказки про взаимные выгоды от людей, не имеющих реального веса. Единственный человек, чье слово для нее чего-то стоило, покинул помещение. Переговоры мгновенно забуксовали.

Хорошо хоть технически всё работало гладко. Аналитики сварганили почти синхронный перевод с латыни за счет цифровых алгоритмов, а за тонированным стеклом сидела парочка профильных психологов-физиогномистов, пытающихся «считать» старушку по микровыражениям лица и движениям хвоста.

— Ну и как успехи? — Асатьев нажал кнопку связи с аналитиками.

— Никак, Олег Алексеевич, — уныло отозвался динамик. — Старушке только в покер играть на мировые бюджеты. Эмоции под полным контролем. Выдает только то, что хочет показать.

Асатьев мрачно допил кофе с коньяком.

Дверь в мониторную открылась совершенно бесшумно. Третьяков, в данной операции майор ФСБ, появился, как всегда, из ниоткуда. Казалось, даже скрипучие половицы во временном штабном модуле осознавали, кто именно по ним идет, и предпочитали помалкивать.

— Олег Алексеевич, — официально, с легкой иронией произнес Третьяков, присаживаясь на край пустого стола. — Как успехи на дипломатическом фронте? Расширяем горизонты Федерации? Уже два раунда с любителями красных плащей.

— Кончай этот спектакль, — сморщился Асатьев, отбрасывая пустой стаканчик в мусорную корзину. — Лучше скажи мне, особист хренов, почему к какому-то замурзанному пехотному капитану почтения больше, чем к генералам с очень большими звездами на погонах? Мои люди там краснеют, пытаясь удержать диалог, а эта кошка старая смотрит только на пустой стул Корнева.

— Потому что им плевать на звезды, Олег, — спокойно ответил майор, доставая портсигар и крутя его в пальцах. — Они меряют власть не диаметром погон, а пролитой кровью. А Корнев отметился в том лесу знатно. Он их не просто спас, он с ними в одном лесу горел, как мы тогда…

— И всё? Это всё, что ты можешь мне сказать⁈ — рыкнул Асатьев, подаваясь вперед. Дипломатическая выдержка давала сбой. — Накинь на своего героя поводок! Пусть сидит за столом и вещает как радио, строго по утвержденной бумажке. Мне нужен результат, а не его личный фан-клуб среди аборигенов!

Третьяков выдержал тяжелый взгляд чиновника. Лицо майора затвердело.

— Он не станет изображать ручную собачонку, Олег. И по бумажке читать не будет. Если я на него надавлю, он просто пошлет нас всех и уйдет в лес. А местные уйдут за ним.

— Я не понял, у кого из вас контузия? У тебя или у Корнева? — язвительно уточнил Асатьев. — Ты здесь для того, чтобы обеспечивать государственные интересы. В конце концов, у тебя в распоряжении есть еще два носителя. Два ходячих «ключа»! Убери капитана, отправь его подальше, в глубокий рейд, чтобы вернулся недели через три. Или вообще…

Асатьев не закончил фразу, но повисшая пауза была красноречивее любых слов.

— Олег, — устало, как неразумному ребенку, сказал майор. — Всё очень сложно.

— Это ты Верховному объяснишь при личной встрече, почему мы теряем сверх перспективный регион из-за упрямства одного старлея-переростка, — отрезал Асатьев.

— Не могу я его убрать! — Третьяков раздраженно хлопнул ладонью по столу. Портсигар звякнул о пластик. — Буквально десять минут назад слова Корнева о том, что мои штатные «ключики» ни хрена не могут, приобрели абсолютно конкретные, технические очертания.

Асатьев нахмурился, его гнев сменился профессиональным интересом.

— Поясни.

Третьяков оглянулся на закрытую дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто, и чуть наклонился к дипломату.

— Есть градация. Иерархия не только у самих Врат, но и у тех, кто ими управляет. Система порталов соизволила, наконец, указать место в этой пищевой цепочке двух моих парней, которых мы нашли. Знаешь, где их место? Ниже только донный ил, хоть обос…

— А Корнев? — спросил Асатьев, подаваясь навстречу.

— А вот это хороший вопрос, — кивнул Третьяков. — Система послала почти все запросы от моих гавриков лесом. Консоль выдала сообщение, что в данный момент аркой управляет оператор с гораздо более высоким приоритетом. Понимаешь, Олег? У Корнева, возможно, админские права. Ему даже никакие особые блоки ставить не надо, система сама подстраивается именно под него.

Майор поднялся и прошелся по тесной комнате.

— Плюс добавь в личную копилку капитана то, что он бесплатно, рискуя своей задницей, вывел несколько сотен мелких кошаков через небольшую арку. Он подставился сам и всю роту, чтобы спасти детей, и в итоге оказался на больничной койке с тяжелой контузией. Аборигены это не забыли, и вряд ли забудут в ближайшее время. Для них он теперь почти идол. И мы не можем его убрать. Если Корнев исчезнет, Ил'да свернет переговоры, я в этом уверен на все сто!

Асатьев потер виски. Головная боль усилилась.

— А те самые триста дней?

— Никуда не делись, — мрачно ответил Третьяков. — Часики тикают. И нам нужен Корнев, так что придется тебе, Олег Алексеевич, учиться договариваться не только с кошаками, но и с моим капитаном.

Асатьев откинулся на спинку кресла, продолжая массировать переносицу. Информация Третьякова ломала многие схемы, но дипломат старой школы умел быстро перестраиваться под новые вводные. Если капитана нельзя убрать, значит, его нужно встроить в уравнение так, чтобы он приносил пользу, сам того не осознавая.

— Ладно, хрен с ним, с Корневым. Пусть сидит за столом и светит лицом, если им так надо, — вздохнул Третьяков. — Что удалось в целом узнать у хвостатых по границам? И что там по договорняку с Римом? Мы ведь сегодня и с ними общались.

Третьяков подошел к автомату с водой, налил себе полный стакан и выпил залпом.

— Кошаки примерно обрисовали свои территории, — начал дипломат, выводя на один из мониторов наспех составленную аналитиками карту. По экрану змеились кривые линии предполагаемых границ. — Грубо говоря, это все лесные массивы в радиусе ста пятидесяти километров от того горящего мегаполиса, который штурмовали ушастые. И это только один узел! А таких городов-деревьев у них несколько, разбросанных по Великому Лесу. Сколько именно — старушка не уточнила, почему объяснять не надо.

— То есть численность населения приличная, и контролируемая площадь огромная, — подытожил майор, рассматривая зеленые пятна на экране. — А чего их тогда до сих пор не помножили на ноль римляне?

— Здесь сыграли факторы географии и местной специфики, — Асатьев ткнул лазерной указкой в экран. — Тупо далеко от основных имперских провинций. Плюс в этом лесу, судя по тонким намекам хвостатых и откровенно кислой роже главы дипмиссии Рима, легионы чувствуют себя крайне тяжко. И формулировка «живой лес» в данном разрезе должен восприниматься совсем иначе. В общем, имелся вооруженный нейтралитет, до тех пор, пока не пришли малораны со своими драконами.

Асатьев криво усмехнулся.

— Но, как мы поняли, тех аборигенов, кто находился в орбите основных земель Рима, либо насильно ассимилировали, либо просто вырезали. У них, кстати, в Империи свои ушастые имеются, сильванами кличут. Но Ил'да ясно дала понять, что никаких родственных связей с малоранами у них нет. Сильваны — такие же местные, и от экспансии малоран им досталось не меньше, чем людям.

— Познавательно, — хмыкнул Третьяков. — А чем поделился Рим? Они вроде тоже привезли карты.

— О, они молодцы! — дипломат искренне расхохотался. — Это классика. Нам с барского плеча пожаловали земли, которые Риму точно не принадлежат, и которые де-факто достались нам по праву военного трофея после зачистки прорыва. Не знаю, как Михалыч не заржал в голос, сидя сбоку от меня. Но этот толстый хмырь всё понял без слов.

Асатьев переключился на другой файл. Появилась новая карта, с аккуратными, выверенными границами, нарисованными римскими картографами.

— Потом они выкатили вот это. Ил'да, когда увидела копию этой карты, откровенно поржала. Да и остальные хвостатые смотрели на эти римские пунктиры снисходительно. Римляне на серьезных щах втирают нам, что кошаков в лесах мало, они серьезно разобщены, воюют друг с другом и живут чуть ли не в каменном веке. Идеальная территория для совместной «цивилизаторской» миссии.

— Но мы-то видели своими глазами некислый многоярусный город с лифтами и магической защитой, — заметил майор.

— Именно. Причем наши яйцеголовые за тонированным стеклом утверждают, что половина римской делегации в свои же сказки искренне верит, — Асатьев покачал головой. — Они реально считают кошаков дикарями с копьями. Информационный пузырь Империи работает отлично.

Третьяков присел обратно на край стола, постукивая пальцами по пластику.

— Там была странная девчонка, — вдруг сказал особист, меняя тему. — В составе римской делегации. Заметил?

— Да, мы тоже пока не поняли, на хрена ее притащили, — кивнул Асатьев, нахмурившись. — И это сильно настораживает. На походную жену сенатора или наложницу не тянет. Тех бы оставили, как остальных слуг, в гостевых номерах. Плюс парни говорят, одета она явно не бедно. «Золото-брильянты» тоже на месте, при этом не броско, как у сороки, а со вкусом. Точно аристократка.

— А еще периодически на камерах нашего внутреннего наблюдения видна характерная рябь вокруг нее, — добавил майор.

— Маг? — Асатьев подобрался.

— Уверен в этом, причем сильный. Такие же амплитудные показатели фиксировали камеры бойцов Корнева во время боя с элитой малоранов.

— Возможно, скрытый охранник из аристократов? — предположил дипломат, потирая подбородок. — Телохранитель высшего ранга. Даст сенатору Крассу последний шанс свалить, если мы решим уложить всю их делегацию в гробы прямо за столом переговоров.

— Очень сомнительно, — Третьяков замотал головой. — Для охранника она держится слишком независимо. Да и Красс на нее иногда косится с опаской. Как-то всё это странно. А спросить напрямую, сам понимаешь, не комильфо. Дипломатический этикет.

— Тоже верно, — вздохнул Асатьев, поднимаясь с кресла. Он выглядел измотанным. — Ладно, пойду отдохну пару часов. Завтра утром снова общаться с этими хитрожопыми римлянами. Попытаемся аккуратно прощупать почву насчет девчонки.

— Доброй ночи, Олег Алексеевич. Я зайду завтра. Хочу посмотреть своими глазами на эту барышню в плаще. Уж больно она меня заинтересовала, — Третьяков попрощался и бесшумно растворился в коридоре.

Следующее утро началось для Третьякова не с кофе.

Майор бодрым шагом направлялся в помещение мониторинга, рассчитывая увидеть подготовку ко второму раунду переговоров. Но еще на подходе он заметил Асатьева. Глава дипломатической миссии стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене, и курил сигарету прямо под знаком «Курение строго запрещено». Лицо у Олега Алексеевича было бледного цвета.

— Ты чего такой грустный, Олег? — тихо спросил Третьяков, подходя ближе и перехватывая сигарету из пальцев дипломата. Сделал затяжку. — Умер кто-то?

— Прикинь, — мрачно, без всяких предисловий ответил Асатьев, глядя в никуда. — Вчерашняя тихая девочка в плаще теперь ведет переговоры. А все остальные члены римской делегации, включая того самого сенатора Красса, перед ней на цирлах скачут. В рот заглядывают и боятся лишний раз вздохнуть без разрешения.

Третьяков поперхнулся дымом. Он быстро переварил услышанное, сопоставляя вчерашние данные с новой реальностью.

— С чего вдруг такая рокировка? — откашлявшись, спросил майор. — Это же охренеть какой поворот в миссии?

— Хуже, — Асатьев раздавил окурок о бетонный пол. — Она достала из кармана перстень с императорским орлом. Она дочь местного Императора Третьего Рима. Принцесса Валерия, и деваха полностью взяла контроль над процессом.

Дипломат поднял на особиста тяжелый взгляд, в котором читалась откровенная паника перед крушением всех выстроенных схем.

— А самое грустное в этой истории, Илья, знаешь что?

— Удиви.

— Она остановила процесс согласования протоколов. И требует Корнева за стол переговоров с нашей стороны. Лично! Сказала, что с говорящими головами, — Асатьев ткнул пальцем себя в грудь, — она обсуждать судьбу региона не намерена. Ей нужен Барон.

Личный кабинет капитана Корнева представлял собой отгороженный кусок пространства в самом дальнем и темном углу быстровозводимой модульной казармы. До звания полноценного штабного помещения этот пенал недотягивал по всем статьям. Четыре стены из сэндвич-панелей, железный стол, списанный откуда-то из тыловых запасов, пара стульев и металлический сейф для документов. Из удобств — гудящий под потолком кондиционер да розетка. Но сам факт наличия персонального угла, где можно было закрыть дверь и не видеть никого хотя бы десять минут, радовал неимоверно.

Правда, сегодня уединение отменялось.

Перед столом, занимая собой добрую треть свободного пространства, возвышался Константин Асташко, он же Гвоздь. Здоровяк переминался с ноги на ногу, его массивная фигура даже без броника буквально нависала над сидящим капитаном. Лицо Гвоздя выражало глубочайшую, почти детскую обиду, смешанную с тихой паникой.

— Товарищ капитан… Леха, ну ты сам подумай, — басил пулеметчик, — Какой из меня, к чертям собачьим, командир взвода? У меня лапки! Я пулеметчик. Мое дело — сектор держать и ленты менять. Я с «Печенегом» сплю. А ты мне личный состав на шею вешаешь. Это же бумажки, графики, ответственность за каждого долботряса!

Корнев, не поднимая головы, перевернул страницу в тонкой картонной папке с личным делом.

— Вышка есть, Костя? — радостно поинтересовался капитан, хотя и так знал, что есть.

— Есть, — угрюмо буркнул Гвоздь. — Техническая. Политех заканчивал. Инженер-технолог по металлообработке. И че? Как мне сопромат поможет рапорта на списание разбитой оптики писать?

— Отлично поможет. Технарь, значит, башка работает системно. Значит, дебет с кредитом сведешь и взводное имущество не пропьешь просто так, а строго по описи — Корнев закрыл папку и, наконец, посмотрел на подчиненного. Взгляд у капитана был тяжелый, не терпящий возражений. — Ситуация простая. У меня минус двенадцать человек. Двенадцать двухсотых, Костя. Взводного выбило. Из опытных сержантов половина в госпитале с ожогами и осколочными. Мне нужны люди на командные должности из тех, кто уже нюхал местную магию в самых неожиданных местах. Из тех, кто не обосрется, когда из кустов вылезет не бородатый бармалей с калашом, а трехметровый кот с тесаком или ушастый хрен с огненным шаром.

Гвоздь тяжело вздохнул, понимая, что капитан прав, но сдаваться не хотел.

— Да я нитакуся для штабной работы! Я не умею строевым шагом ходить и бирки на тумбочках проверять. Меня пацаны засмеют.

— Бирки старшина проверит, — отрезал Корнев. — А пацаны тебя не засмеют, потому что ты им шкуры спасал, когда стоял в полный рост под аркой и заливал ушастых свинцом. Авторитет у тебя есть. А бумажки… Я уже сгонял к комбригу. Полковник без лишних вопросов подмахнул все, что надо. Ты официально зачислен на ускоренные курсы по программе обучения офицеров в составе специальной учебной группы. Лейтенантские погоны получишь позже, а должность принимаешь прямо сейчас. Приказ подписан. Вопросы?

Гвоздь насупился, его широкая челюсть дернулась. Он прекрасно понимал, что спорить с приказом бессмысленно, особенно здесь, за ленточкой Врат, где законы мирного времени работали через раз и то спасибо…

— Никак нет. Разрешите идти принимать взвод, товарищ капитан?

— Иди, Костя. И не ной. Втягивайся, — Корнев чуть смягчил тон. — Нам еще этих салаг обкатывать.

Как только Гвоздь, громко топая ботинками, вышел в коридор, в кабинет скользнул Леший. Лейтенант Комаров выглядел помятым, левая рука всё еще покоилась в поддерживающей повязке, но двигался он привычно бесшумно. В здоровой руке он держал стопку тонких папок.

— Слышал, как Костян страдал, — усмехнулся Леший, кидая папки на железный стол. — Как девственница перед первой брачной ночью. Ничего, втянется. Куда он денется с подводной лодки.

— Принял пополнение? — Корнев кивнул на стопку дел.

— Принял. Двенадцать маленьких розовых поросят, как заказывали, — Леший присел на освободившийся стул, вытянув гудящие ноги. — Сборная солянка. Есть парочка с боевым опытом с других направлений. Остальные — контрактники из частей постоянной готовности, но местной специфики не знают от слова совсем. Считают, что едут в обычную горячую точку.

— Настроил всех на правильную волну?

— Обижаешь, командир, — лейтенант хищно осклабился. — Собрал всех в курилке. Без лишних соплей объяснил, что двенадцать пустых коек в казарме — это не ротация, а груз двести. Показал парням записи с коптеров. Те самые, где малораны нашими БТРами в футбол играют, а дракон платформы жжет вместе с кошаками.

— И как реакция?

— Двое побледнели, один пошел блевать за угол. Нормальная реакция, — философски пожал плечами Леший. — Главное, иллюзии испарились моментально. Завтра гоню всех на полигон. Будем учиться стрелять не по ростовым мишеням, а по маневрирующим целям, и объяснять, как уходить из-под площадных заклинаний. Мля… До сих не верю, что произношу это вслух и серьезно.

Корнев кивнул. Рутина. Армейская рутина, помноженная на дикий сюрреализм жизни на другой планете. Выживание здесь зависело не от уставов, а от умения быстро адаптироваться. Ушастые маги плевать хотели на Женевскую конвенцию. Капитан потянулся к пачкам личных дел, намереваясь изучить, кого именно прислали им на замену павшим, но не успел.

Дверь в кабинет распахнулась без стука.

На пороге возник Олег Алексеевич Асатьев. Глава российской дипломатической миссии выглядел так, словно его переехал асфальтоукладчик, а потом сдал назад. На нем был очень дорогой, сшитый на заказ итальянский костюм, который сейчас смотрелся здесь, среди бронежилетов и оружейной смазки, абсолютно чужеродно. Галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, лицо серого цвета, а под глазами залегли такие мешки, что в них можно было прятать контрабанду со всей Малой Арнаутской.

Асатьев не стал дожидаться приглашения. Он отодвинул Лешего, молча кивнув лейтенанту, и тяжело приземлился на свободный стул напротив капитана. Положил руки на стол, сцепил пальцы в замок и уставился на Корнева немигающим, мрачным взглядом.

Леший, мгновенно оценив обстановку и уровень напряжения, исходящий от дипломата, тихо хмыкнул, забрал папку со стола и бесшумно испарился в коридоре, плотно прикрыв за собой хлипкую дверь.

В кабинете повисла тяжелая тишина, только гудел кондиционер.

— Чем обязан, Олег Алексеевич? — первым нарушил молчание Корнев, откидываясь на спинку своего скрипучего кресла.

Дипломат продолжал буравить его взглядом.

— Вот скажи мне, демон, — голос Асатьева был тихим и вкрадчивым. — Кто тебя послал в мою жизнь? За какие грехи? Я тридцать лет на госслужбе. Я улаживал конфликты на Ближнем Востоке, я торговался с азиатами за каждую каплю нефти. Я хотел спокойно уйти на пенсию. На хорошую, обеспеченную пенсию. Красиво, широкими шагами, оставив после себя прочный договор о буферной зоне с местными аборигенами.

Он разжал пальцы и устало провел ладонью по лицу.

— А тут появляешься ты. Обычный пехотный капитан. И всё летит сам знаешь куда. Весь мой аккуратно выстроенный карточный домик рассыпается от одного твоего чиха.

— Я, пожалуй, промолчу, — усмехнулся капитан, не принимая наезд на свой счет. Гражданские вечно ищут виноватых там, где их нет.

— Готов послужить Родине? — внезапно, с резким переходом интонации поинтересовался Асатьев.

Корнев внутренне подобрался. Этот вопрос от чиновника такого ранга никогда не сулил ничего хорошего. Обычно после него предлагали прыгнуть грудью на амбразуру или подписаться на задание, из которого возвращаются вперед ногами.

— Что за вопрос, Олег Алексеевич? — капитан включил режим «лихой и придурковатый», выпрямив спину. Голос зазвучал по-уставному бодро. — Конечно, готов. Рота укомплектована, задачи ясны. Хоть сейчас в рейд.

— Не ерничай, Алексей, — Асатьев поморщился, словно от зубной боли. — Оставь свой армейский юмор для комбрига и проверяющих. Ситуация… кхм, серьезно изменилась. И изменилась она не на поле боя, а за столом переговоров.

Дипломат подался вперед, опираясь локтями на железный стол.

— Римляне хотят видеть тебя за тем самым столом переговоров с нашей стороны.

Корнев замер. На секунду ему показалось, что он ослышался.

— Римляне? Меня? — искренне возмутился капитан, подавшись навстречу. — А этим-то я чего плохого успел сделать⁈ Я их знать не знаю и видеть не видел, кроме как в прицел, когда они с ушастыми рубились! Моя зона ответственности — кошаки в лесу.

— Слишком ты засветился, златоглавый ты наш, — отеческим, почти ласковым тоном произнес Асатьев. — Придется отдуваться за родную дипломатию.

— Я военный, а не переговорщик! У меня словарный запас для общения с вероятным противником состоит из команд целеуказания и мата. Еще могу уточнить, где пусковые ракетные установки при помощи военно-допросного словарика, от деда остался.

— Или ты против? — Асатьев выжидающе посмотрел на капитана, вскинув бровь. Этот взгляд ясно говорил: приказ есть приказ, и если надо, его спустят через Генштаб за подписью министра.

Корнев лихорадочно соображал. В голове проносились варианты, как пропетлять огородами, сослаться на контузию, на необходимость вводить в строй пополнение, на срочные задачи периметра. Но он нутром чуял — за каждым углом этого огорода уже стоял дедок с двустволкой, заряженной крупной солью. Третьяков наверняка уже всё согласовал. Выбора не было.

— Что от меня требуется? — сдался капитан, тяжело выдохнув. Он потянулся к ящику стола, достал пачку сигарет, вопросительно посмотрел на дипломата. Асатьев кивнул. Корнев закурил прямо в кабинете, игнорируя датчик дыма, который давно заклеил скотчем.

— Я прочитал твое досье, Алексей, — дипломат заметно оживился, поняв, что сопротивление пока что сломлено. — Отличные характеристики. Образование истфак. Латынь знаешь, соображаешь быстро, аналитический склад ума. Уверен, ты справишься.

— Ближе к телу.

— Ничего такого криминального делать не надо, — Асатьев попытался изобразить обезоруживающую улыбку, но под скептическим взглядом разведчика она быстро сползла. — Никакой кабалы для местных, это прошлый век.

— Так-то я был на общении со старушкой Ил'дой, — напомнил Корнев, стряхивая пепел в пепельницу, сделанную из банки кофе. — Слышал, как вы ей предлагали стеклянные бусы в обмен на стратегические ресурсы. Или из-за контузии у меня глюки⁈

— Всё в прошлом! — махнул рукой дипломат, ничуть не смутившись. — Не прокатило, да особо никто и не надеялся. Прощупывали почву. Кошаки оказались зубастыми, мы перешли к плану «Б».

— Ну да, ну да, — на серьезных щах кивнул Корнев, не веря ни единому слову.

— Это всё лирика, Алексей. Давай перейдем к конкретике. Вот на чем стоит заострить тему, — Асатьев полез во внутренний карман пиджака и достал сложенный вчетверо лист бумаги. Развернул его и положил перед капитаном.

Это была не карта и не договор, а список тезисов, отпечатанный мелким шрифтом.

— Вы бы еще на туалетной бумаге шифровку накатали, — хмыкнул Корнев, разглядывая бумажку.

— Римская делегация преподнесла нам сюрприз. Огромный такой, с императорским гербом на пальце, — Асатьев постучал указательным пальцем по столу. — Девочка, которая сидела в углу и притворялась ветошью, оказалась принцессой, дочерью местного Императора Рима. Она взяла переговоры под свой личный контроль.

Корнев затянулся, пуская дым в потолок.

— И что ей нужно от простого пехотного капитана?

— Ты не простой пехотный капитан. Для них ты — да хрен его знает кто!!! — Асатьев криво усмехнулся. — Она не хочет говорить с нами, в открытую заявила, что считает нас торгашами. Как ты вписываешься в их систему координат, нам никто не соизволил объяснить.

— То есть, я должен прийти, сесть, нахмурить брови и играть роль тупого, но смертоносного голема?

— Почти, — дипломат кивнул. — Твоя задача для начала — присутствовать. Излучать уверенность и скрытую угрозу. Если она спросит — отвечать прямо, по-военному, без дипломатических виляний. Подтвердишь, что мы готовы обеспечивать безопасность здешнего края. Что наши силы способны перемалывать легионы малоранов.

Асатьев подался вперед, понизив голос.

— Римляне пытаются втянуть нас в свою войну. Явно хотят, чтобы мы стали щитом в этих лесах, пока любители бордовых плащей будут копить силы. Твоя задача, Алексей, дать понять принцессе, что мы не щит. Мы — меч. И этот меч они в свои руки не получат. Мы готовы к союзу, но на равных.

Корнев затушил сигарету. Ситуация вырисовывалась паршивая. Одно дело воевать с понятным врагом в лесу, другое — лезть в клубок политических интриг Империи, где каждое слово может обернуться предательством.

— Я понял вас, Олег Алексеевич. Буду изображать сурового русского медведя. Когда начало?

— Через час, — Асатьев поднялся, застегивая пиджак. — Приводи себя в порядок, капитан. Надень парадную форму, если она у тебя здесь имеется. Если нет — просто чистый комок. И не забудь свой фирменный, тяжелый взгляд. Принцесса ждет Барона, звучит как план. Постарайся ее не разочаровать.

— Вот возьми, — дипломат протянул капитану микронаушник, — если все пойдет не по плану, будем тебя корректировать на ходу.

Асатьев вышел из кабинета, оставив Корнева наедине со списком тезисов. Капитан пробежал глазами по тексту. Цифры, гарантии, зоны ответственности. Никакой лирики.

— Отпуск закончился, — вслух произнес Корнев, бросая бумагу на стол. — Добро пожаловать отсюда…

Просторное помещение, наспех переоборудованное из модульной столовой в зал для межмировых переговоров, встретило Корнева прохладой от выкрученных на максимум кондиционеров. В воздухе висел едва уловимый запах свежей типографской краски от распечатанных протоколов и дорогого парфюма.

Капитан переступил порог и первым делом оценил диспозицию.

Принцесса Валерия больше не играла в таинственную незнакомку. Тяжелый дорожный плащ, в который она куталась все предыдущие дни, исчез. Девушка сидела за широким деревянным столом, явно дорогой, как сюда попал — отдельный вопрос, в обманчиво расслабленной позе. На ней была темная туника из плотной ткани и легкий нагрудник из матово поблескивающего металла, подогнанный точно по фигуре, который тонко демонстрировал, что Рим готов играть мышцами даже сейчас. Руки спокойно лежали на подлокотниках, но Корнев наметанным взглядом отметил, как напряжены мышцы предплечий. Ее глаза, холодные и расчетливые, непрерывно сканировали комнату, фиксируя каждое движение.

За спиной принцессы, словно нашкодившие школьники перед кабинетом директора, сидели остальные делегаты Третьего Рима. Сенатор Красс, еще вчера надувавший щеки и вещавший о величии Империи, сейчас казался сдувшимся воздушным шариком. Он то и дело нервно поправлял складки своей одежды и старался не смотреть в затылок венценосной особе.

Корнев прошел к столу. Капитан решил, что парадная форма с медалями здесь будет лишней клоунадой. Выглаженный полевой камуфляж сидел как влитой. Единственной уступкой комфорту стали легкие уставные туфли вместо тяжелых армейских берцев — париться несколько часов в закрытом помещении капитан не собирался.

Корнев выдвинул стул и сел ровно напротив Валерии.

Остальные дипломаты, как российские, так и римские, расположились на флангах, образуя своеобразный коридор напряжения между разведчиком и принцессой. Асатьев очно не присутствовал. Глава миссии предпочел дирижировать процессом из соседнего помещения, сидя перед мониторами, куда выводилась картинка с нескольких скрытых камер. В правом ухе Корнева чуть слышно работал миниатюрный наушник скрытого ношения, пока Асатьев давал последние наставления.

Валерия продолжала молча изучать капитана. Корнев ответил ей тем же.

Вблизи, без скрывающего капюшона, младшая дочь Императора выглядела… примечательно. Корнев не стал строить из себя слепого монаха. Если отбросить всю эту политическую мишуру, надменность и статус, перед ним сидела весьма привлекательная молодая женщина. Правильные черты лица, волевой подбородок, светлые волосы, убранные в тугую, практичную косу. В ней чувствовалась порода, не вырожденная политическими браками, а закаленная жестким отбором.

Этот оценивающий, сугубо мужской взгляд не укрылся от принцессы. Она прекрасно умела читать реакцию мужчин. Валерия чуть вздернула бровь и демонстративно, с явным презрением хмыкнула. Звук получился коротким и хлестким. Она словно говорила: «Вы все одинаковые, примитивные животные».

Корнев в ответ не стал ни краснеть, ни отводить глаза. Он лишь чуть заметно улыбнулся уголками губ, слегка склонил голову в извиняющемся жесте и пожал плечами. Мол, мы люди простые, окопные. Зачем мне пялиться на потеющего толстяка Красса, если напротив сидит красивая девушка? Биология, Ваше Высочество, ничего такого.

Эта немая пикировка сбила Валерию с привычного ритма. Она ожидала смущения, страха или ответной агрессии, но никак не этой железобетонной, спокойной иронии. Принцесса замолчала, прищурив глаза. Затем медленно прикрыла их, словно отсекая лишний визуальный шум.

— Насколько я помню донесения, вы способны общаться без переводчика, — голос Валерии прозвучал ровно, без эмоций, на языке Третьего Рима. Формулировки были максимально простыми, чтобы «варвар» точно уловил смысл.

— Я немного подтянул пробелы в языке перед встречей, — без малейшего акцента, используя правильные падежные окончания и сложную конструкцию времени, ответил Корнев на безупречной латыни. Наследие истфака и свежая синхронизация интерфейса Врат работали безукоризненно.

Глаза принцессы распахнулись. В них мелькнуло искреннее удивление. Девушка ожидала услышать ломаный, примитивный диалект, которым обычно владели торговцы на границах.

— Не ожидала, — она слегка подалась вперед, опираясь локтями о стол. — Хвалю. Как ни крути, я вижу, что вы не чиновник. Вы не похожи на тех людей, что сидят справа от вас. Вы не умеете прятать глаза.

— У всех свои недостатки, Ваше Высочество, — снова пожал плечами Корнев.

В ухе коротко щелкнуло.

— Лёха, хорош флиртовать, мы тут не на быстрых свиданиях, — недовольно пробурчал голос Асатьева. — Дай ей высказаться, не перебивай инициативу.

Корнев едва заметно шевельнул пальцами, показывая, что принял информацию. Валерия снова замолчала. Она выпрямилась, расправила плечи, и вся расслабленность испарилась без следа. Перед Корневым больше не сидела привлекательная девушка. Перед ним сидел полномочный представитель воюющей Империи.

— А теперь поговорим о деле, капитан Корнев, — уже жестко, по-деловому произнесла принцесса.

— Как пожелаете, — кивнул Корнев.

— Зачем вы здесь? — вопрос прозвучал как удар хлыста. Допросный тон, не терпящий возражений.

— Потому что можем, — абсолютно спокойно, не меняя позы, ответил Корнев.

Сенатор Красс за спиной принцессы возмущенно запыхтел, а российские дипломаты нервно переглянулись. Такой старт ломал все протоколы вежливости.

— Вы на нашей земле, капитан, — Валерия сузила глаза, ее голос стал тише, но от этого еще опаснее. — Великий Лес и всё, что за ним — зона интересов Третьего Рима.

Корнев позволил себе короткую, снисходительную улыбку.

— Я тут на днях довольно неплохо покатался по округе, Ваше Высочество. Изучил местность. И, знаете, какая странность? Я не увидел ни одной вашей когорты на дорогах. Не наткнулся ни на один укрепленный лагерь легиона. Ни одного патруля с орлами. К тому же, хвостатые явно не разделяют ваших претензий на реликтовые лесные территории.

Он чуть наклонился вперед, опираясь руками о стол.

— Воткнуть флажок в грязь, поставить крестик на карте и громко орать, что земля теперь ваша, может любой идиот, у которого есть кусок нормальной кожи и палка. Но это не значит, что мы не придем завтра и не воткнем свой флажок. Только наш будет из хорошей стали. Больше, толще, и хрен вы его вытащите.

В зале повисла звенящая тишина. Слышно было только гудение кондиционера. Дипломаты с обеих сторон сидели ни живы ни мертвы.

Валерия смотрела на русского капитана несколько долгих секунд. А затем хищно улыбнулась во все тридцать два зуба. В этой улыбке не было ни капли тепла — только азарт хищника, встретившего достойного противника.

— Да, — медленно кивнула принцесса. — Именно это я и хотела услышать. Никакой дипломатической слизи про «зоны взаимного благоденствия». Прагматика голой силы.

Сенатор Красс, чье лицо пошло красными пятнами от возмущения, не выдержал.

— Ваше Высочество, этот варвар смеет оскорблять Империю! Мы должны указать ему…

— Исчезни, Красс, — даже не повернув головы, бросила Валерия. В ее голосе лязгнул металл. — Одно слово, и ты пойдешь обратно в Рим пешком. Без охраны…

Сенатор поперхнулся воздухом и захлопнул рот, вжавшись в стул.

В ухе Корнева затрещал микрофон.

— Леша, Бога ради, не нагнетай! — голос Асатьева звучал напряженно. — Девочка опять рябить начинает на наших мониторах. Причем некисло так. Фон скачет. Она просто жаждет дать тебе в морду лица, у нее сила разве что с клыков капает. Сбавь обороты!

Корнев сделал короткий, успокаивающий жест рукой, почесав бровь. Он и сам чувствовал этот фон без приборов. От принцессы повеяло статическим электричеством. Плюс что-то еще, но капитан пока не мог понять, чем именно.

Валерия сменила позу, отодвигаясь от края стола.

— Никто из нас не подпишет бумаги на земли, — резко сменила она тему, переходя к конкретике. — Неважно, что вы там планировали: аренда, покупка, совместное управление. Всё, что граничит напрямую с провинциями Рима — закрытая тема. Никаких рудников. Никаких лесозаготовок. Как единоличных для вашей Федерации, так и совместных. Пока мы не получим личное, задокументированное решение моего отца, Императора.

— Логично, — легко кивнул Корнев.

Этот ответ поверг в абсолютное уныние отстраненных переговорщиков с обеих сторон. Римляне рассчитывали на откаты с концессий, российские чиновники — на галочки в отчетах об освоении новых территорий. Асатьев в соседней комнате горестно вздохнул прямо в микрофон, пробормотав что-то про «влажные мечты, разбившиеся о чугунную задницу реальности». Только Корнева и Валерию этот расклад полностью устраивал.

— Торговля? — коротко спросил капитан, перехватывая инициативу.

— Например? — заинтересованно уточнила принцесса, чуть склонив голову. — Чем вы можете нас заинтересовать? Мы видели ваше оружие, но вы вряд ли станете его продавать.

— Оружие — нет, в ближайшее время точно без вариантов. — подтвердил Корнев. — Но есть масса других полезных вещей. Ткани. Готовая, прочная одежда для любых погодных условий. Качественная обувь, которая не развалится после месячного марша. Медикаменты. Специи. Сталь высокого качества в слитках или изделиях по заказу.

Он начал методично накидывать варианты, словно читал накладную на складе.

— Проще сказать, что мы не сможем вам поставить, Ваше Высочество.

— Специи, — Валерия уцепилась за самое дорогое для нее слово в списке. Для Рима пряности были эквивалентом золота. — О каких объемах идет речь? Сколько талантов в месяц вы способны предоставить?

Корнев даже не задумался. Он прекрасно знал возможности логистики Врат и пищевой промышленности Земли.

— Сто, двести, пятьсот, — почти равнодушно начал перечислять капитан, глядя прямо в лицо девушке. — Тысяча. Зависит от того, сколько у вас найдется серебра и золота для оплаты, или эквивалента драгоценным металлам.

Он видел, как медленно, но неуклонно расширяются глаза принцессы. Для нее цифра в пятьсот талантов пряностей в месяц была бюджетом целой провинции.

— Уверен, нам будет чем вас удивить, — добил Корнев, откинувшись на спинку стула. — Не только в плане объема, но и разнообразия, Ваше Высочество. Логистика и качество — это наш конек.

Валерия замолчала. Мозг принцессы, обученной не только махать мечом, но и хоть немного и поверхностно разбираться в экономике Империи, лихорадочно переваривал услышанное.

Ее напрягли не сами специи. Ее до костей пронял тот будничный, скучающий вид, с которым этот человек в зеленой форме говорил о поставках сотен талантов драгоценного товара. Корнев не торговался, не набивал цену, не закатывал глаза к потолку, высчитывая прибыль. Он перечислял объемы, способные обрушить экономику всего известного ей мира, так, словно речь шла о корзине гнилых яблок.

Валерия еще раз, окончательно и бесповоротно, убедилась, что перед ней не кучка удачливых наемников, нашедших старый склад артефактов Древних. Перед ней находился авангард невероятно могущественного государства.

Самое противное заключалось в том, что крыть было решительно нечем. В плане оплаты Рим, с его серебряными денариями и золотыми ауреусами, мог просто не потянуть такие объемы через какое-то время.

Принцесса с едва скрываемым ужасом посмотрела на сенатора Красса. Тот смотрел на нее с точно таким же, если не более паническим выражением лица. При всех своих недостатках, жадности и высокомерии, Красс не был клиническим идиотом. Он сложил те же самые «два плюс два». Старый интриган прекрасно понимал: этим «зеленым» даже не нужно вводить свои лязгающие повозки на территорию Рима. Они могут просто с потрохами, законно и официально, купить половину Сената и всех легатов приграничных армий, если пустить дела даже не на самотек, а просто с минимальным контролем со стороны Императора. Обычная, ничем не ограниченная торговля убьет Рим быстрее любой чумы.

Валерия перевела взгляд обратно на делегацию Федерации. Она смотрела на них уже совсем по-другому. Перед ней сидела стая матерых хищников. И они прикрывались шкурой не безобидной овцы, а шкурой другого, более мелкого и понятного хищника, чтобы притупить бдительность всех без исключения, даже самых прожженных политиков ее отца.

Но тот самый Корнев, которого она так настойчиво требовала посадить за стол, точно не был одним из этих чиновников.

Девушка всмотрелась в его лицо. Она могла бы поклясться прахом предков: у этого человека были глаза убийцы. Не психопата-мясника, режущего в подворотне, а профессионального солдата. Точно такой же, вымораживающий, лишенный всяких эмоций взгляд она видела у ветеранов-легионеров, переживших самые страшные бойни на границах. Людей, для которых отнять чужую жизнь стало такой же рутиной, как выпить кружку воды.

Валерия почувствовала, как по спине пополз неприятный холодок. Она серьезно напряглась. Принцесса лихорадочно пыталась понять, какого именно демона она сама, своими собственными руками, посадила напротив себя.

Девушка начала терять контроль. Не только над тщательно выстроенными эмоциями высокомерной аристократки, но и над своим магическим даром. Сила, бурлящая в ее жилах, реагируя на выброс адреналина, начала непроизвольно выплескиваться в окружающее пространство. Воздух вокруг Валерии заметно уплотнился, пошел мелкой, прозрачной рябью.

Принцесса тут же спохватилась. Она попыталась загнать силу обратно, мысленно успокаивая себя тем, что перед ней обычный человек. Да, опасный, да, командующий смертоносным оружием, но не одаренный. Разведка Рима докладывала четко: среди «зеленых» нет магов. Они полагаются только на механизмы. Ей нечего бояться в ближнем контакте…

Но тут Валерия конкретно испугалась.

Она увидела, как взгляд Корнева резко поменялся. Из скучающего дипломата он в долю секунды превратился в хищника, изготовившегося к броску. Капитан чуть подался вперед, мышцы под камуфляжем напряглись. Он смотрел на нее так, словно просчитывал траекторию движения, чтобы одним рывком перемахнуть через широкий стол и свернуть шею прежде, чем она успеет сформировать простейший защитный конструкт или напитать тело силой.

А затем случилось то, что сломало картину мира принцессы окончательно.

В глазах Корнева, на самом дне зрачков, нехорошо, пульсирующе блеснул свет. И это был не отблеск люминесцентных ламп под потолком. Это был глубокий, потусторонний лиловый свет.

Валерия знала этот цвет. Она видела его очень давно, в раннем детстве, когда отец брал ее с собой в путешествия по Империи через работающие арки, что соединяли дальние провинции. Цвет чистой, первородной энергии Древних. Именно такие глаза были у тех магов, что могли зажечь арку.

Капитан не был пустым. Он чувствовал ее магию, он видел ее насквозь, и его собственная сила только что отозвалась на этот всплеск.

Страх смешался с шокирующим озарением.

— Ты! — выкрикнула Валерия.

Принцесса резко, с грохотом отбросив назад тяжелый деревянный стул, вскочила на ноги. Рука принцессы инстинктивно дернулась к бедру, где обычно висел меч, но нащупала лишь ткань туники.

Забрать! Любыми средствами, любой ценой! Сделать рабом, личной собачонкой, да кем угодно! Этот «зеленый» должен принадлежать Империи! Нет! Принадлежать ее семье и только так! Остальные утрутся или сдохнут!

Она уставилась на Корнева, указывая на него пальцем. Дыхание девушки сбилось от откровенного предвкушения.

— Ты управляешь Вратами!

Эхо звонкого, сорвавшегося на крик голоса Валерии еще металось под потолком модульного зала, отражаясь от гладких белых сэндвич-панелей. Девушка стояла, тяжело опираясь кулаками о столешницу. Ее грудь часто вздымалась под матово поблескивающим металлом легкого нагрудника. Воздух вокруг принцессы дрожал, искажая очертания предметов, словно над раскаленным асфальтом в июльский полдень. От нее густыми волнами пошел запах раскаленной пыли, так пахла ее теряющая контроль, рвущаяся наружу магия.

Два «рядовых сотрудника дипломатической миссии», сидевшие на флангах российской стороны, не колебались ни доли секунды. Им было абсолютно плевать на дипломатический иммунитет, королевскую кровь и геополитические последствия начала полномасштабной войны с Третьим Римом. Они реагировали исключительно на внезапное движение, агрессивную позу и зафиксированный скачок магического фона, направленный на главный охраняемый объект.

Трансформация произошла мгновенно. Скучающие, слегка сонные выражения лиц испарились, сменившись масками холодных убийц. Руки неуловимым размытым движением скользнули под идеально сшитые пиджаки. Сухой, металлический щелчок снимаемых предохранителей прорезал монотонный гул кондиционеров.

В следующий удар сердца два компактных пистолета-пулемета смотрели прямо в грудь и голову Валерии. Оперативники сместились со своих мест, готовые превратить венценосную особу в дуршлаг при малейшем намеке на формирование боевого плетения или чего-то подобного.

Сенатор Красс издал сдавленный, жалкий писк и попытался сползти по спинке стула вниз, слившись с обивкой. Остальная делегация римлян замерла, парализованная внезапным появлением направленного на них вороненого металла.

Корнев даже не вздрогнул и не моргнул, прекрасно зная, что сейчас сместится с линии огня, на которой оказался. Алексей лишь чуть наклонил голову, продолжая изучать принцессу тем же холодным, препарирующим взглядом, не выражающим ни страха, ни удивления.

Прежде чем кто-либо успел нажать на курок или скастовать заклинание, тяжелые звукоизолированные двери конференц-зала с грохотом распахнулись.

— Убрать стволы! — рыкнул Асатьева.

Глава дипломатической миссии буквально влетел в помещение. Асатьев тяжело дышал, лицо пошло красными пятнами, галстук сбился набок. Он рванул по коридору из комнаты мониторинга в ту самую секунду, как увидел на экранах движение оперативников. Бойцы медленно опустили оружие. Стволы исчезли под пиджаками так же быстро, как и появились. Оперативники вернулись в свои расслабленные позы, вновь став неприметными клерками, хотя их глаза продолжали цепко фиксировать каждое движение римлян.

Асатьев, отдуваясь, подошел к столу и встал рядом со стулом капитана. Он бросил на Корнева быстрый, полный укора взгляд, который разведчик полностью проигнорировал.

Валерия, казалось, вообще не заметила ни направленных на нее пистолетов-пулеметов, ни драматичного появления дипломата, ни панического скуления собственных сенаторов. Ее широко распахнутые, лихорадочно блестящие глаза были прикованы к Асатьеву.

— Отдай его мне, — потребовала Валерия, и в ее голосе вибрировала странная смесь отчаяния и абсолютной, непререкаемой власти. Принцесса переключилась на Асатьева, мгновенно вычислив, что именно этот потеющий в прохладном помещении человек в странной одежде обладает здесь самыми большими полномочиями.

Переводчик, бледный как полотно молодой парень, сидевший в углу за отдельным столиком, судорожно сглотнул. На его лбу выступили крупные капли пота. Его голос дрожал, пока переводил слова принцессы.

— Она просит… точнее, требует отдать капитана ей, Олег Алексеевич.

Валерия не стала дожидаться окончания перевода. Она с силой ударила открытой ладонью по столешнице.

— Назови цену! — продолжила Валерия, слова сыпались из нее пулеметной очередью. — Земля? Плодородные угодья на юге нашей провинции? Ресурсы? Железная руда, медь, серебро? Золото? Забирай! Сколько вашей Империи нужно⁈

Принцесса перегнулась через стол, ее глаза горели фанатичным огнем.

— Хочешь, я поменяю его на пару тысяч хвостатых? Не этих диких лесных оборванцев, с которыми вы тут возитесь в грязи, а вполне обученных, знающих свое место, и абсолютно покорных. Они умеют работать в шахтах, строить дороги, возводить стены. И не только мужчин… Уверена, ты найдешь им применение в своем государстве. Назови цену, чиновник!

Корнев, спокойно сидящий в эпицентре этого аукциона, где он выступал главным лотом, издал короткий, сухой смешок.

— Меня забыли спросить, — заметил он по-русски, не утруждая себя переводом на латынь. Капитан откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Ситуация была сюрреалистичной, но в какой-то извращенной форме даже немного забавляла.

Валерия услышала его голос, но упрямо отказалась смотреть в сторону Алексея. Принцесса старательно, всеми силами игнорировала капитана. Воспоминание о той мимолетной вспышке в его глазах, пугало ее на подсознательном уровне. Но ей был нужен этот человек, нужен был Риму как воздух, но смотреть на него прямо сейчас было выше моральных сил. Принцесса сфокусировала всё свое внимание на Асатьеве.

Дипломат вытер лоб платком. Сделал глубокий вдох, разгладил галстук и вернул на лицо непроницаемую дипломатическую маску. Дипломат посмотрел на принцессу, затем перевел тяжелый взгляд на своего бледного переводчика.

— Переведи ей ровно то, что я скажу. Слово в слово, без отсебятины, — приказал Асатьев.

Переводчик судорожно закивал.

— Мы не продаем людей, — медленно произнося каждое слово, произнес Асатьев. — Своих — так точно нет и никогда! Капитан Корнев не является товаром и не подлежит обмену.

Специалист в углу безупречно перевел фразу на высокую латынь. Ноздри Валерии хищно раздулись. Ее пальцы сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки.

— Всё продается, — просверлила девушка дипломата взглядом. — В этом мире, и в любом другом, всё имеет свою цену. Жизнь, верность, честь! Это лишь вопрос цифр на пергаменте и количества золота в сундуках. Не играй со мной в благородство! Если ты отказываешься, значит, я просто предложила слишком мало.

Асатьев смотрел на нее и понимал: перед ним не просто избалованная королевская дочка. Перед ним идеальный продукт безжалостной политической машины Третьего Рима, системы, где абсолютно всё и все действительно являлись товаром. Асатьев осознал, что стандартные увертки, ссылки на гуманизм или законы здесь не сработают. Нужно было сломать саму парадигму.

Дипломат чуть наклонился над столом, зеркально повторяя ее позу.

— А сколько стоите вы, Ваше Высочество? — тихо, но так, чтобы слышали все римляне, спросил Асатьев.

Переводчик запнулся на долю секунды. Его глаза расширились от ужаса перед перспективой задать такой вопрос члену императорской семьи, но жесткий, непреклонный взгляд начальника заставил его вытолкнуть слова на латыни из своего нутра.

Валерия открыла рот, готовая разразиться резкой отповедью, приказать казнить этого наглого чиновника на месте, но слова застряли в горле. Она закрыла рот с тихим щелчком зубов. Принцесса часто-часто замигала, непробиваемое высокомерие дало трещину от невероятной, немыслимой дерзости вопроса. Впервые с того момента, как она надела императорский перстень, девушка выглядела растерянной. Валерия пыталась одновременно осмыслить нанесенное оскорбление, железную логику аргумента и новую реальность, в которой очутилась.

Сенатор Красс за ее спиной издал звук, средний между кашлем и приступом астмы, и схватился за сердце.

Валерия сделала глубокий, судорожный вдох, силой воли загоняя бушующую магию обратно в себя. Статика в комнате начала рассеиваться. Ей нужны были ответы, нужно было срочно понять, на какой именно доске и с какими фигурами она играет.

— Хотите сказать, ваш капитан — непростой человек? — она прищурила глаза, и, наконец, бросила быстрый, осторожный взгляд на Корнева. Тот в этот момент с нарочитым интересом рассматривал царапину на ногте большого пальца. — В нем течет кровь власть предержащих? Он из правящего рода? Поэтому вы так цепляетесь за него и отказываетесь от торга?

Асатьев замер на мгновение. Его разум, натренированный десятилетиями дипломатических шахмат, на сверхскоростях просчитывал варианты и последствия.

Если он сейчас скажет правду — что Корнев простой офицер, выходец из народа, солдат, выполняющий приказ — Валерия никогда этого не поймет. В ее системе координат простолюдины были расходным материалом, разменной монетой. Отказ продать простолюдина покажет ей слабость Федерации, отсутствие жесткой центральной власти, или, что еще хуже, спровоцирует попытки похитить, шантажировать или перекупить капитана в обход официальных каналов.

А еще Асатьев мог отмотать этот разговор назад. Не мог стереть тот факт, что Корнев только что, не достав оружия и не произнеся ни слова, полностью доминировал над имперской принцессой. Даже если Асатьев сейчас выведет дрожащего переводчика во двор и расстреляет его за нарушение протокола и якобы неправильный перевод, римляне уже сделали свои выводы.

Асатьеву нужно было срочно поднять статус Корнева в глазах римлян если не до небес, то хотя бы до уровня дельтаплана над Черным морем. Сделать капитана политически неприкосновенным.

Дипломат мысленно вздохнул, понимая, какую свинью подкладывает самому себе и военным в будущем.

— Да, — Асатьев медленно кивнул, взвешивая каждое слово. — Вы можете считать его эквитом. Представителем особого, высшего сословия, его военного крыла.

Переводчик передал термин. «Эквит» — всадник, рыцарь, представитель привилегированного класса в римской традиции, стоящий на ступень ниже сенаторов, но обладающий огромной властью. Это была концепция, которую Валерия понимала идеально. Слово подразумевало наличие земель, богатства, военной обязанности и, самое главное, благородной крови, которой нельзя было торговать на базаре.

Поза Валерии неуловимо изменилась. Открытая агрессия ушла, уступив место холодному, расчетливому анализу.

— Почему вы сразу не озвучили это? — спросила принцесса, ее тон потерял требовательные нотки, став почти светским. — Почему вы позволили сидеть здесь, за столом переговоров, в этой простой, грязной одежде, без знаков отличия, без подобающей его рангу свиты? Это нарушение всех древних традиций ведения переговоров.

— Потому что вы не спрашивали, Ваше Высочество, — Асатьев позволил себе тонкую, профессиональную улыбку.

Теперь и он старательно, всеми силами избегал смотреть в сторону Корнева. Дипломат физически чувствовал тяжелый, многообещающий взгляд, которым капитан прямо сейчас сверлил его профиль. Этот взгляд не сулил ни Валерии, ни самому Асатьеву абсолютно ничего хорошего. Корнев органически не переваривал, когда им играли втемную, особенно приписывая нелепые титулы ради политических очков.

— Предлагаю всем немного успокоиться, — продолжил Асатьев, добавив в голос бархатных, умиротворяющих интонаций. Мужчина положил руки на стол ладонями вниз. — Эмоции — плохой советчик в делах государственной важности. Мы с вами достигли определенного, весьма глубокого понимания позиций друг друга. Предлагаю взять паузу. Нам всем нужно обдумать услышанное.

Он обвел взглядом зал, убеждаясь, что градус напряжения спал.

— Продолжим завтра. Или тогда, когда вы будете готовы, Ваше Высочество. Мы никуда не торопимся. Врата под нашим контролем.

Валерия стояла молча долгую, мучительную минуту. Ее глаза метались между лицом Асатьева и пространством перед Корневым. Принцесса заново перестраивала всю геополитическую карту в своей голове. Эти «зеленые» варвары оказались не варварами. У них была своя сложная иерархия, своя знать, у них было оружие, способное переработать в кровавый фарш драконов, и среди этой элиты находился тот, кто может зажечь арку Врат, что было абсолютно логично.

Наконец, принцесса медленно выдохнула.

— Хорошо, — четко произнесла Валерия.

Остальная римская делегации торопливо вскочила со своих мест, громко скрипя ножками стульев по линолеуму.

Прежде чем развернуться к выходу, Валерия бросила последний взгляд на Корнева, в этот раз не отводя глаза. В ее взоре читалась сложная смесь настороженности, холодного расчета и совершенно недвусмысленного обещания. Это не была угроза убийства, скорее обещание того, что игра только началась, ставки взлетели до небес, и он, эквит Корнев, стал главной фигурой на ее персональной доске.

Корнев спокойно выдержал этот взгляд, сохраняя каменное выражение лица, и ответил прицессе едва заметным, издевательски-почтительным кивком головы. Валерия резко развернулась на каблуках и твердым шагом направилась к дверям. Свита потянулась следом, стараясь держаться как можно кучнее. Тяжелые двери захлопнулись за римлянами с глухим стуком.

Тишина в конференц-зале продержалась ровно три секунды после того, как замок щелкнул.

— Только без рук! — выкрикнул Асатьев, отпрыгивая от стола на метр назад и выставляя перед собой ладони в защитном жесте.

Корнев даже не шелохнулся в своем кресле, но плотность исходящей от него ауры чистого, неразбавленного желания убивать была такова, что матерый дипломат мгновенно понял это пятой точкой. Двое оперативников по углам комнаты неуверенно переглянулись, сомневаясь, стоит ли им вмешиваться, или армейский капитан действительно решил прямо сейчас набить морду лица главе миссии.

— Алексей, я тебя прошу, — голос Асатьева упал на октаву, потеряв весь лоск и уверенность. Он звучал искренне уставшим. — Пройдем в мой кабинет. Нам срочно нужно поговорить. И без лишних ушей.

Асатьев указал рукой на боковую дверь, ведущую во временный офис. Капитан мрачно смотрел на дипломата, не говоря ни слова, затем шагнул к указанной двери.

Корнев не стал поворачивать пластиковую ручку, просто коротким, но сильным ударом вышиб дверь. Дешевый замок хрустнул, а петли жалобно скрипнули. Дверь с грохотом впечаталась во внутреннюю стену кабинета, оставив глубокую вмятину. Корнев зашел внутрь, оставив Асатьеву сомнительное удовольствие идти следом и прикрывать за собой изувеченную створку.

Кабинет был маленьким, душным и пропахшим дешевым растворимым кофе. На столе царил творческий хаос из папок, распечаток и графиков. Асатьев проигнорировал стулья для посетителей и тяжело рухнул в свое рабочее кресло, которое натужно скрипнуло под его весом. Дипломат провел ладонью по бледному лицу, стирая пот.

— Прости, Леша, — выдохнул Асатьев, уставившись в потолок. — У меня не было выбора. Ты сам видел, во что превратилась эта припадочная девчонка. Она бы не отступила, вцепилась мертвой хваткой. Мне нужно было дать римлянам статус, который она способна осознать. Титул, который в обществе не продается за мешок золота.

Корнев остался стоять у входа, скрестив руки на груди.

— Ну как же, Олег Алексеевич, — голос капитана был пропитан концентрированным сарказмом. — Зачем же вы так быстро сдались? Могли бы поторговаться для приличия. Сдали бы меня в аренду на сорок девять лет, как кусок тайги под китайскую лесопилку. Получили бы свои таланты серебра, специи, рабов в придачу. Экономике Федерации сплошная польза.

— Неа, — Асатьев покачал головой, на его губах появилась кривая, циничная усмешка. — Такая корова нужна самому. Мы своими Ключниками налево-направо не разбрасываемся.

Дипломат посмотрел на закрытую дверь, за которой остались оперативники, затем снова на Корнева.

— А вот кого-то из той резвой парочки, что притащил с собой Третьяков… Вот их вполне себе можно было бы сдать в аренду. И то, краткосрочную по очень спекулятивной цене.

Корнев фыркнул, но гнев понемногу уступал место прагматизму.

— Вы, Олег Алексеевич, хоть понимаете, что открыли ящик Пандоры? — спросил капитан. — Вы скармливаете ей легенду про аристократа. Она же теперь будет копать. Искать мои слабости, мои земли, мою мифическую свиту.

— Это издержки профессии, — отмахнулся дипломат. Он пододвинул к себе блокнот и начал машинально рисовать на нем какие-то каракули. — Алексей, ответь мне на один вопрос. И давай без утайки. Ты знал, что этих самых портальных арок здесь навалом?

Корнев не стал играть в идиота.

— Догадывался, — ровно ответил капитан. — Особенно после того замеса с ушастыми в лесу. Судя по всему, это почти аксиома для этого мира. Вопрос как и кем используются.

Асатьев перестал рисовать и постучал ручкой по столу.

— А чего тогда на нашей Родине их кот наплакал? — задумчиво, словно рассуждая сам с собой, произнес дипломат. — Почему у нас на всю страну один проход в сибирской глуши?

Корнев пожал плечами.

— Может, потому что мы живем в тупике, — высказал капитан. — Слепая ветка на транспортной карте. Или карантинная зона. Выбирайте, что больше нравится.

Асатьев внимательно, изучающе посмотрел на Корнева, но ничего не сказал. Капитан, сам того не зная, только что озвучил вслух одну из самых засекреченных аналитических выкладок, над которой бились лучшие умы в Москве.

— Ладно, оставим глобальные вопросы теоретикам, — Асатьев отбросил ручку. — Вернемся к нашим баранам. Теперь нам надо тебя облагородить, Алексей. Чтобы ты визуально соответствовал высокому званию, которое я на тебя навесил. Римляне судят по обертке.

— Вот только не надо мне лишнего пафоса, — Корнев предостерегающе поднял руку. — Никаких эполет, золотых аксельбантов и адъютантов с опахалами. Предлагаю обойтись почетной грамотой и переходящим вымпелом ударника труда. Я его в казарме над койкой повешу.

В этот момент изувеченная дверь кабинета распахнулась, чудом не слетев с оставшейся петли. Внутрь быстрым, упругим шагом вошел майор Третьяков. Особист выглядел донельзя довольным. Он плюхнулся на единственный свободный стул для посетителей, вытянул длинные ноги и с наслаждением закурил.

— Ну вы даете, славяне, — весело произнес Третьяков, пуская струю дыма в потолок. — Я уж думал всё, приплыли. Думал, сейчас наш бравый капитан нежно обнимет принцессу, и она умрет в его объятьях… А потом мои парни положат всех остальных, и мы начнем мировую войну. Замечу, это будет первый прецедент в истории нашего государства.

Третьяков перевел смеющийся взгляд на Корнева, затем на дипломата.

— Что решили по Алексею?

— Вот сижу, думаю, как возвысить нашего героя в глазах аборигенов, не привлекая при этом внимания санитаров в лице родного армейского командования, — усмехнулся Асатьев, потирая переносицу. — Легенда должна быть правдоподобной.

Третьяков сделал глубокую затяжку и прищурился сквозь сизый дым.

— Ну, раз кэп у нас не тыловая крыса, а человек исключительно действия, — хмыкнул майор, — то вариантов у нас, прямо скажем, немного. Тем более, нам надо придерживаться легенды не только для римлян, но и для кошаков Ил'ды. Хвостатые ведь тоже считают его большой шишкой. Так что просто запереть гражданина в расположении бригады, выдав должность писаря, мы не сможем.

— Зато сможем спрятать за численным составом, — мгновенно подхватил мысль особиста Асатьев.

— А можно я кому-то из вас на сдачу челюсть сломаю? — вежливо поинтересовался Корнев. Капитан прекрасно понимал, к чему клонят эти два манипулятора, которые играли в свои трехмерные шахматы человеческими судьбами.

Третьяков рассмеялся, обнажив белые зубы.

— Как ты тогда сказал мне у Врат, Алексей? — ухмыльнувшись, спросил майор. — Хрен тебе по всему макияжу? Ну вот, ответочка прилетела. Отвертеться не выйдет, Барон. Решение принято.

— Сколько? — уточнил Корнев, понимая, что против такого альянса его капитанские погоны не пляшут от слова совсем.

— Расширяем твою роту до двух сотен штыков, — торжественно объявил Асатьев, откидываясь в кресле. — На полноценный батальон пока ты не тянешь, так что по бумагам проведем как усиленное подразделение какого-нибудь теперь особого назначения. Больше техники, больше ресурсов, отдельное снабжение. И статус, разумеется.

— И ты теперь, Лёша, сидишь в своем командном «Тайфуне», весь в белом и зеленой шляпе, как бутылка кефира — продолжил рисовать картину Третьяков, откровенно издеваясь над помрачневшим разведчиком. — В самое пекло с автоматом больше не лезешь! Твоя задача — руководить и быть символом. Лишь когда рассеивается дым от взрывов, ты медленно, с достоинством выходишь из брони и на развалинах делаешь героическую позу.

Майор театрально взмахнул сигаретой.

— Девки от восторга текут, мужики-аборигены пускают суровую слезу умиления, дети радостно орут, что хотят стать таким же крутым полководцем, как дядя Лёша. Идеальный эквит, вождь и просто хороший парень!

Корнев слушал эту тираду с лицом, высеченным из камня. Перспектива сидеть в бронированной коробке, пока Гвоздь и Леший будут месить грязь под огнем ушастых, вызывала у него отвращение.

— Вы мне еще штаны с красными лампасами выдайте, — съязвил Корнев, криво улыбаясь под ехидной усмешкой Третьякова. — И шашку золотую, чтобы я с брони ей махал для пущего эффекта.

— Лампасы — это перебор, хотя кто его знает… — задумчиво ответил Асатьев. — Но новую форму без стандартных знаков различия тебе выдадут. Привыкай, капитан. Твоя война только что стала политической. И крови в ней проливают не меньше, чем на передовой. Иди к своим людям, скоро их станет заметно больше…

Дверь в выделенные римской делегации апартаменты захлопнулась с такой силой, что пластиковые панели обшивки жалобно скрипнули. Принцесса Валерия прошла на середину комнаты, скинула с себя нагрудник, бросив его прямо на застеленную казенным бельем кровать, и повернулась к сопровождающему.

Флавий, один из старших агентов Магистра Оффиций, следовавший за ней тенью, замер у порога. Он прекрасно считывал настроение госпожи. Сейчас она напоминала взведенную баллисту.

— Доставай, — коротко приказала Валерия, протягивая руку.

Флавий нахмурился, его рука инстинктивно легла на неприметную сумку, висевшую на поясе.

— Ваше Высочество, это неразумно. Подавление фона во время переговоров, затем этот всплеск в конце… Использование Глаза Императора на таком расстоянии может привести к необратимому выгоранию узлов. Позвольте мне отправиться к ближайшему легиону за границу леса. Я передам сообщение по цепочке эстафет.

— Я сказала — доставай, — голос принцессы упал до зловещего шепота. — У меня нет времени ждать, пока ты будешь скакать по лесам, прячась от патрулей местных дикарей. И я не покину этот лагерь ни на шаг, иначе мы потеряем нить переговоров. «Зеленые» не должны понять, что мы берем паузу из-за слабости. Давай артефакт. Это приказ.

Агент поджал губы, но спорить не посмел. Он расстегнул пряжки сумки и бережно, двумя руками извлек тяжелый диск, выточенный из цельного куска черного обсидиана, по краям которого шла сложная вязь золотых рун. Валерия перехватила диск. Материал обжег ладони потусторонним холодом. Девушка опустилась на пол прямо посреди комнаты, скрестив ноги, и положила артефакт перед собой.

— Обеспечь охрану, — бросила она Флавию. — Никто не должен войти.

Мужчина молча кивнул и встал у двери.

Принцесса закрыла глаза, выравнивая дыхание. Сердце колотилось о ребра. Принцесса потянулась к своему внутреннему источнику, собирая силу по крупицам, выжимая себя досуха. Магия неохотно, сопротивляясь, потекла по венам, обжигая их изнутри. Валерия прижала ладони к золотым рунам.

Черный обсидиан начал светлеть, сначала изнутри, словно наливаясь кровью, а затем его поверхность пошла рябью, превращаясь в мутное, мерцающее зеркало. Боль ударила в виски раскаленными иглами. Валерия стиснула зубы, из носа пошла тонкая струйка крови, испачкав подбородок, но она не разомкнула рук. Пространство сопротивлялось, не желая пропускать магический сигнал, но воля одаренной ломала все преграды.

Поверхность зеркала прояснилась. Сквозь помехи и серый туман проступили очертания рабочего кабинета. За тяжелым столом сидел Тит Валерий Север. Император оторвал взгляд от пергаментов, почувствовав вызов. Его лицо, изрезанное шрамами, мгновенно напряглось, когда он увидел бледное, перемазанное кровью лицо дочери.

— Валерия, — голос отца звучал глухо, словно из-под воды. — Ты используешь прямой канал. Что случилось? Где Красс?

— Красс — идиот, отец, — выдохнула принцесса, стараясь не потерять концентрацию. Каждое слово отдавалось пульсацией в черепе. — Времени мало! «Зеленые» не наемники и не сброд. Мы сидим за столом с авангардом империи, которая по своим ресурсам способна проглотить наши пограничные земли, а легионы не станут серьезной помехой.

Тит Валерий отложил стилос. Он не стал перебивать, умея слушать.

— У них нет магии в нашем понимании, — продолжила Валерия, жадно глотая воздух. — Но эти машины… Оружие «зеленых» бьет дальше и точнее любых заклинаний. А логистика и торговля… Отец, они готовы поставлять сотни талантов специй и стали в месяц. Сотни! Не торгуясь! Для них это мелочь.

— Торговая экспансия, — мрачно констатировал Император. Глаза старого правителя сузились. — Хотят купить нашу знать. Завалить товарами, обесценить нашу монету и поставить в зависимость.

— Именно. Но это не самое страшное.

Валерия подалась вперед, почти касаясь лицом поверхности артефакта.

— Среди них есть тот, кто зажигает Врата.

В кабинете Императора повисла тяжелая тишина. Тит Валерий медленно поднялся из кресла, опираясь руками о стол. Эта новость меняла всю геополитическую карту. Последний маг в Третьем Риме, способный хоть на короткий срок активировать Врата, умер пятнадцать лет назад, а новых до сих пор не нашлось. Из-за этого были утеряны все связи с двумя колониями за океаном.

— Ты уверена? — голос отца стал жестким, лишенным всяких отцовских интонаций.

— Абсолютно. Я видела свет в его глазах. Зовут Алексей Корнев, эквит по иерархии. Он на пути подчинения местных хвостатых, кошаки смотрят на него почти как на божество. Отец, он молод, умен и предельно опасен. Если мы не сможем его контролировать, Корнев откроет пути в самое сердце наших земель, когда им это понадобится, как только «зеленые» штурмом возьмут ближайший город с аркой.

Валерия почувствовала, как перед глазами начинают плясать черные точки. Связь начинала жрать ее жизненные силы.

— Я заняла место Красса за столом, — хрипло произнесла девушка.

— Умница — кивнул Император.

Император смотрел на голографическое изображение дочери. Он видел струйку крови, видел, как дрожат ее плечи от напряжения. Прагматизм в его голове быстро рассчитывал новые ходы.

— Слушай внимательно — быстро произнес Тит Валерий. — Не пытайтесь похитить мага или тем более убить, это спровоцирует бойню, к которой мы не готовы.

— Что мне делать?

— Тяни время. Возьми паузу в переговорах. День, два, сколько сможешь выторговать под предлогом консультаций со мной. Можешь обсудить что-то совместное, включая пробу в торговле. Мне нужно перебросить к границам леса ударные легионы. Если этот Корнев действительно сможет зажечь арки, мы должны предложить ему союз, от которого парень не сможет отказаться. Либо подготовить капкан, из которого не сможет выбраться.

Изображение начало мерцать. Связь рвалась.

— Поняла, — прошептала Валерия.

— Держись, дочь, — услышала последние слова Императора девушка.

Обсидиановый диск мгновенно погас, снова став холодным куском мертвого камня. Валерия без сил завалилась на бок. Флавий тут же бросился к ней, подхватывая под плечи и прикладывая к губам флягу с водой. Принцесса жадно напилась, сплюнула солоноватую слюну на пол и с трудом села.

— Что ж, мы посмотрим, капитан Корнев. Посмотрим, кто кого купит — прошептала Валерия.

Корнев стоял на ступенях крыльца казармы, мрачно разглядывая выстроившееся перед ним пополнение.

Около сотни человек. Разношерстная толпа в новеньком, еще не выцветшем на солнце камуфляже. По лицам новобранцев было видно: они вообще не понимают, куда попали. Большинство переминались с ноги на ногу, косились на снующих вдалеке тяжеловооруженных патрульных военной полиции и перешептывались. Некоторые, судя по характерному взгляду, уже были на опыте, но местная специфика явно ломала шаблоны каждому из них.

За спиной Корнева стояли ветераны его роты. Те, кто выжил у корней Великого Древа. Парни курили, пряча сигареты в кулаках, и отпускали в сторону капитана черные, пропитанные армейским цинизмом шуточки.

— Ваше сиятельство, эквит Корнев, дозвольте обратиться? — осклабился Казанова, театрально шаркнув ножкой. — Тут холопы прибыли, ждут, когда барин им вилы раздаст и на барщину отправит. Ушастых полоть.

— Захлопнись, Игорь, — беззлобно отозвался капитан, не отрывая взгляда от строя. — А то я тебя личным камердинером назначу. Будешь мне берцы чистить по утрам.

Сбоку от казармы вырулил пыльный командирский УАЗик. Из машины грузно выбрался подполковник Рябов, командир батальона. Офицер старой закалки, прошедший не одну кампанию, он быстро адаптировался к реалиям другого мира, поняв, что здесь можно выстроить отличную карьеру, если не щелкать клювом.

— Здорово, герои, — Рябов подошел к крыльцу, пожимая руку Корневу. Комбат окинул взглядом строй пополнения. — Принимай хозяйство, Алексей. Развернули мы твою роту до очень усиленного состава. Бумаги в штабе уже подмахнули. Как самочувствие?

— Бывало и лучше, товарищ подполковник, — Корнев потер ноющий затылок. — Спасибо за все, конечно. Но мне теперь с этим табором нужно что-то делать.

Офицеры прошли в кабинет Корнева. Следом, пригнув голову в дверном проеме, ввалился Гвоздь, на плечах которого уже красовались новенькие лейтенантские погоны, а за ним неслышно скользнул Леший.

Железный стол быстро покрылся распечатками штатного расписания.

— Значит так, — Рябов ткнул толстым пальцем в бумагу. — Обычная структура здесь работает хреново. Это мы уже поняли. Малораны своими барьерами много ломают по тактике. Что предлагаешь?

Корнев посмотрел на своих взводных.

— Обычную пехоту оставляем для зачистки и контроля периметра, — начал капитан. — Но мне нужны тяжелые штурмовые группы. Те, кто будет взламывать магические щиты. Если ушастый маг ставит барьер, стандартный калибр его только царапает. Плюс не забываем, что есть и обычные отряды ушастых и эти обычно ходят большим строем.

— АГС-30 в каждый взвод, — тут же включился в работу Гвоздь. — Плюс Корды. Двенадцать и семь миллиметров этот их синий туман пробьет явно быстрее. И огнеметы. Много «Шмелей». Термобар между корней будет хорошо выжигать кислород.

— Одобряю, — кивнул Леший. — И снайперов перевести на крупный калибр. АСВК. Маги у них любят пафосно стоять позади пехоты в приметных тряпках. Значит, надо отстреливать таких образчиков с как можно большего расстояния.

— И Смолина ФПВшками загрузить по макушку — добавил Корнев, — волчар гонять кругами.

— Это всё хорошо на бумаге, — Рябов скептически пожевал губу. — Но ты понимаешь, какие это фонды? Кто тебе столько тяжелого вооружения со складов отгрузит? Нас снабженцы с говном сожрут. Это же сверх лимита на батальон, не говоря уже о роте.

Корнев усмехнулся и достал из сейфа пластиковую папку.

— Товарищ подполковник, мне тут гражданские дипломаты вместе с генералом Зверевым статус местной аристократии повесили. Сказали, ни в чем себе не отказывать. Вот бумага с личной подписью генерала. Приоритетное снабжение по заявке командира подразделения.

Рябов пробежался глазами по документу и присвистнул.

— Ну, Барон, ты даешь. С такой бумажкой мы сейчас склады до бетона выскребем. Бери своих архаровцев, грузовики и дуй в парк обеспечения. Вытрясем из них всё самое вкусное.

Через полчаса три «Урала» затормозили у массивных ворот ангаров логистического центра бригады. Начальник склада, майор Зуев вышел лично посмотреть, кто там такой буйный, приперся сразу на трех грузовиках. Увидев Корнева и комбата, радостно улыбнулся.

— Ай, гости дорогие! — обнял Корнева Зуев, затем крепко пожал руку подполковнику, — рассказывайте! Чем смогу, помогу!

— Ты только сильно не серчай, Александр, — улыбнулся Рябов, протягивая бумаги, — Грабить мы тебя пришли.

Майор пробежался глазами по папирусам, хмыкнув пару раз.

— Надо, значит, надо! — пожал плечами Зуев, — Для хороших людей ничего не жалко! Проходим, не стесняемся, занимаем места, согласно купленным билетам…

Кротов, ответственный за вещевое довольствие, заблаговременно спрятался, забившись в самый дальний угол склада, но был сдан с потрохами, и выдран за шкирку на свет божий. Майор разве что не скулили, будто его собственное добро грузили в Уралы…

Пока начальство грабило тылы, на площадке возле казарм происходило знакомство двух миров. Новобранцы, покуривая в специально отведенном месте, настороженно прислушивались к разговорам ветеранов роты. Те сидели на цинках, чистили оружие и травили байки, от которых у пополнения волосы вставали дыбом.

— … И тут этот ушастый хрен поднимает свою палку, — рассказывал Казанова, — Воздух мерзнет так, что дышать больно. А потом с неба летит кусок льда размером с холодильник. Прямо в корму бэхи.

— И че? Броня сдержала? — недоверчиво спросил один из контрабасов-новичков, здоровенный парень с татуировкой на предплечье.

— Сдержала? — Казанова невесело рассмеялся. — Пацан, этот лед прошил броню вместе с десантом так, что движок с другой стороны вылетел. БМП просто приморозило к земле. Мехвода еле живого вытащили. А потом ушастые накинули сверху огнем. Мы смотрели, как сталь плавится, и ничего сделать не могли.

— Да ладно заливать, — попытался сохранить лицо другой новичок, хотя голос его дрогнул. — Лед броню не бьет.

— Ты, главное, это ушастым магам не забудь сказать, когда они на тебя накатят, — подал голос Саныч, мехвод БТРа. — Мой БТР вообще пополам на ходу разрезало, джедаи курят в сторонке. Местные здесь часть привычной физики вертели на своем длинном ухе. Видел, как кошаки в ближнем бою работают? Не видел…

Саныч отложил ветошь.

— Выходят на тебя такие, ростом под два метра. И с места прыгают метров на шесть. Меч из черного железа пополам броню рубит вместе с тушкой. А мы их прикрывали. Барон там порталы открывал, а местная бабка-старейшина ушастых в пыль превращала. Живых малоранов просто в серую труху.

Новобранцы замолчали. Скепсис с лиц потихоньку испарялся. Они смотрели на обветренных разведчиков и начинали понимать, что командировка в этот мир — это не сафари на туземцев. Иллюзии быстро разбивались о жестокую реальность быстрее, чем стеклянные стаканы.

Валерия пролежала в своей комнате целые сутки, балансируя на грани мучительной мигрени и провалов в беспокойный сон. Магическое истощение после связи с отцом давало о себе знать. Каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах, а свет резал глаза. Только к утру второго дня она смогла заставить себя подняться.

Принцесса долго стояла под тугими струями душа. Приведя себя в порядок и надев строгую тунику, девушка вышла в общую гостиную. Флавий тут же подал ей горячую кружку с тем самым черным напитком. Валерия жадно выпила горький кофе, чувствуя, как кофеин и тепло разгоняют туман в голове.

— Сенатор Красс, — произнесла принцесса, ставя кружку на стол. Голос еще немного хрипел, но твердость вернулась. — Сообщите федератам, что я хочу осмотреть тренировочный лагерь. Мне нужно проветриться. И заодно оценить своими глазами, на что способны эти хваленые войска в полевых условиях, а не за столом переговоров.

Дипломатический аппарат русских сработал на удивление быстро. Буквально через сорок минут к жилому модулю римлян подогнали небольшой штабной автобус. Когда Валерия и часть ее свиты, включая пыхтящего Красса, поднялись в салон, принцесса не смогла скрыть удивления. Мягкие, обтянутые тканью сиденья, прохладный воздух из дефлекторов над головой. Но главное потрясение ждало их, когда машина тронулась.

Автобус выехал на грунтовку, ведущую к полигонам. Дорога была изрыта колеями от тяжелой техники, но внутри салона они этого почти не чувствовали, подвеска хорошо гасила удары. Валерия вспомнила имперские колесницы и кареты, вытрясающие душу на римских мощеных трактах, и мысленно скрипнула зубами. Разрыв в технологиях был колоссальным. Они двигались со скоростью мчащейся во весь опор лошади, при этом сенатор Красс умудрялся пить воду, ни разу не облившись.

Полигон встретил их грохотом выстрелов и клубами серой пыли. Офицер сопровождения провел римскую делегацию на специально оборудованную смотровую площадку.

— На правом фланге работают подразделения воздушно-десантных войск, — пояснил офицер через переводчика, указывая на группу солдат.

Валерия прильнула к стеклу. Как воительница, не раз стоявшая в строю легиона, она моментально оценила качество подготовки. «Зеленые» двигались слаженно, короткими перебежками, прикрывая друг друга. Выстрелы звучали не беспорядочно, а скупыми, контролируемыми очередями или одиночными. Гранаты летели точно в укрытия условного противника. Это была отлаженная машина убийства, эффективная и смертоносная.

Римляне уже собирались поворачивать обратно, удовлетворив свое любопытство, когда взгляд Валерии зацепился за знакомую, высокую фигуру в другом конце поля.

— Я хочу посмотреть, что происходит там, — принцесса указала пальцем на левый фланг полигона.

Офицер сопровождения нахмурился, сверился по рации, но, не найдя никаких запретов, кивнул. Делегация покинула площадку и по пыльной тропе подошла ближе к оцеплению.

Здесь всё было иначе.

Валерия узнала Корнева сразу. Капитан стоял на броне своей машины, сжимая в руке рацию, и отдавал короткие, рубленые команды. Его люди, те самые ветераны вперемешку с пополнением, отрабатывали взаимодействие в совершенно новых форматах.

Принцесса впилась взглядом в полигон, ее разум и опыт начал разбирать тактику по косточкам.

— Что скажете, Ваше Высочество? — негромко спросил сенатор Красс, вытирая пот со лба. Ему происходящее казалось хаотичной беготней.

— Смотрите внимательно, сенатор, — тихо ответила Валерия, не отрывая глаз от солдат Корнева. — Они не просто стреляют по мишеням. Капитан выстраивает тактику против конкретного врага. Против нас. Точнее, против магов.

Она указала на группу пулеметчиков.

— Видите? Они не концентрируют огонь в одной точке. Создают веерное подавление, прижимая условных магов к земле, не давая им времени сплести сложный барьер. А в это время…

На поле с фланга резко выдвинулись две небольшие маневренные группы. Раздались глухие хлопки, и в сторону скопления фанерных мишеней полетели заряды из РПГ и ручных огнеметов. Прогремела серия взрывов. Огненные шары поглотили условную позицию врага.

— Используют подавляющий огонь, чтобы сковать щитовиков, а затем бьют с флангов взрывчаткой, которая выжигает воздух внутри барьера, — Валерия перевела взгляд на Красса. Сенатор побледнел, осознав суть сказанного. — Если разобраться, Рим использует построение легионов «черепахой» и групповые щиты магов земли точно так же, как малораны используют свои защитные купола.

— Вы хотите сказать… — пробормотал Касс, стоявший рядом.

— Я хочу сказать, что тактика, которую Корнев вдалбливает своим людям прямо сейчас, будет абсолютно эффективна против имперских легионов. Они тренируются в том числе, чтобы убивать нас.

Как подтверждение слов принцессы, гранатометчик на полигоне вскинул трубу РПГ. Раздался резкий хлопок, и вдали расцвел огненный цветок термобарического взрыва. В этот момент Валерия почувствовала нечто странное. Легкое, едва уловимое покалывание на коже. Всплеск чужой силы, не имеющий ничего общего с грохотом полигона. Валерия резко повернула голову, повинуясь инстинктам, и сосредоточилась на направлении, откуда пришел импульс.

В полусотне метров от римлян, на небольшом пригорке, поросшем редким кустарником, стояла группа наблюдателей.

Валерия сузила глаза, это были кошаки. Пара десятков хвостатых, а в центре, опираясь на свой проклятый посох, стояла старейшина Ил'да. Старая ведьма не смотрела на полигон. Она смотрела прямо на римскую принцессу. Их взгляды встретились над полем, затянутым пороховым дымом.

Ил'да медленно, с нескрываемым превосходством, приподняла подбородок и чуть заметно улыбнулась. Старуха знала, что Валерия наблюдает. Знала, какие выводы сделала римлянка.

Холодный пот выступил на спине принцессы. Пазл сошелся. Местные аборигены, которых Рим всегда считал дикарями, не просто подружились с пришельцами. Они прямо сейчас стояли здесь, на закрытом полигоне «зеленых», и вместе с ними изучали тактику, которая в будущем будет ломать римские легионы. Слияние технологий пришельцев и магии местных владельцев лесов, о котором отец даже не подозревал, уже началось. И во главе этого союза, скорее всего, стоял капитан Корнев.

Олег Алексеевич Асатьев в очередной раз запустил воспроизведение короткого видеофайла. Мышка в его руке щелкнула с раздражающе громким звуком. Дипломат сидел в полутемной комнате мониторинга, откинувшись на спинку кресла, и сверлил тяжелым взглядом центральный экран.

В помещении стойко пахло растворимым кофе и легкой паникой технического отдела.

Слева от Асатьева, привалившись плечом к металлическому стеллажу с аппаратурой, стоял майор Третьяков. Особист методично, мелкими глотками поглощал темную жижу из пластикового стаканчика. На его лице застыло выражение философского спокойствия человека, который давно понял: если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет не так, да еще и с пиротехническими эффектами.

На мониторе крутилось одно и то же беззвучное кино, длившееся ровно сорок две секунды.

Черно-белая картинка с камеры, замаскированной в вентиляционной решетке римских апартаментов. Принцесса Валерия входит в комнату. Резко, по-военному сбрасывает с себя нагрудник на кровать. Требует что-то у своего сопровождающего, Флавия. Агент с кислой миной достает из сумки темный диск, покрытый по краям светлой вязью. Валерия садится на пол, скрестив ноги, и кладет артефакт перед собой. Флавий встает у дверей, превращаясь в статую. Девушка прижимает ладони к краям диска.

А дальше начиналась техническая чертовщина.

Сначала пропал звук. Микрофоны, способные уловить шепот через две бетонные стены, просто выдали в уши операторам короткий предсмертный писк и сдохли. Изображение пошло горизонтальными полосами. Матрица скрытой камеры держалась дольше всех, сопротивляясь жесткому электромагнитному, или какому там еще, излучению. Камера успела зафиксировать, как обсидиановый кругляш в руках принцессы начал наливаться внутренним, пульсирующим светом.

А потом экран залило ровным серым снегом.

— Пять миллионов рублей, я узнавал — произнес Асатьев, глядя на шипение помех. — В этой комнате стояла аппаратура на пять миллионов. То есть откровенного неликвида там не было. И она выгорела дотла. Ребята из техотдела говорят, микросхемы просто поплавились, словно их в микроволновку засунули.

— Государство не обеднеет, Олег Алексеевич, — пожал плечами Третьяков, отправляя пустой стаканчик в мусорную корзину точным броском. — Издержки контакта с иной цивилизацией. Зато теперь мы точно знаем причину, по которой мадемуазель вчера на полигоне выглядела так, будто кровь сдавала ведрами.

Асатьев потер переносицу, закрыв глаза.

— Она связалась с папочкой.

— К бабке не ходи, — кивнул особист. — Причем звонок был прямой, минуя всякие там ретрансляторы и почтовых голубей. Напрямую в столицу. Учитывая расстояние и ту задницу, в которой мы находимся по отношению к Римской Империи, жрать эта связь должна как не в себя. А девчонку выдоило знатно, значит, повод был критический.

— Корнев, — констатировал дипломат.

— Корнев, — согласился Третьяков. — Ты же видел ее взгляд на полигоне, когда кошачья старейшина ей с другой стороны разве что ручкой не помахала. У прЫнцессы в голове сложилась правильная на ее взгляд картинка о том, что мы формируем ударный кулак из людей и хвостатых, накачанный нашими технологиями.

Асатьев развернулся на кресле, скрипнув колесиками.

— Что думаешь делать, Илья? — в голосе чиновника прорезалась усталость. — Она не свернула переговоры. Не хлопнула дверью, не приказала паковать чемоданы и седлать лошадей. Значит, Император приказал ей остаться и договариваться. Или… тянуть время.

— Запугать ее мы не сможем, — Третьяков достал портсигар, покрутил его в пальцах, не открывая. — Ты сам убедился. Девчонка боевая, с богатым опытом на передовой. На учения наших архаровцев смотрела не с ужасом, а с профессиональным интересом. Оценивала сектора обстрела, скорость развертывания, плотность огня. На торговлю тоже не повелась. Валерия вовремя перехватила управление процессом у Красса.

— Красс, — Асатьев произнес имя сенатора с брезгливой интонацией. — Может, поработать с этим пухляком за ее спиной? Жирдяй любит золото, любит комфорт. Ему наши технологии и перспективы откатов с торговли должны снести крышу.

Третьяков отрицательно покачал головой.

— Себе дороже, Олег. Красс — форменный трус. Он боится Императора до дрожи в коленях, а теперь боится и Валерию, у которой на пальце правительственная печать. Чуть что пойдет не так, — он нас продаст с потрохами, чтобы выслужиться и получить хоть какой-то шанс не сдохнуть. Если девчонка раньше не задушит его голыми руками прямо в коридоре за измену. Нет, пухляк — теперь фигура пассивная.

Особист прошелся по тесной комнате, заложив руки за спину.

— То есть расклад у нас такой. Пока что в рукаве две козырные карты. Первая — это Корнев, который может зажечь арку Врат, и римляне это знают. Вторая — наш намечающийся союз с кошаками, которые в этом лесу каждую тропинку выучили. И этот союз — считай, открытый вызов Третьему Риму. Мы залезаем в предполагаемую зону влияния и ставим там свой флажок, домик и мангал.

— Не то чтобы совсем открытый вызов, — Асатьев поморщился. — Мы всё же далековато от основных провинций Рима. Да и права на этот лес писаны вилами по воде. Они тут не контролируют ничего. Но в целом ты прав, Илья. Римляне не привыкли, когда у них под носом кто-то другой раздает правила игры.

— Нам нужна встряска, — предложил майор, останавливаясь напротив дипломата. В глазах особиста мелькнул недобрый огонек. — Нужно выбить ее из колеи, заставить совершить ошибку или пойти на наши условия. Сломать ей шаблон.

— Легко сказать, — вздохнул Асатьев. — Как тряхнуть императорскую особу, не обидев при этом ее папашу до состояния объявления священной войны? Мы не можем ее арестовать, не можем давить силой. Дипломатия, мать ее. Мы связаны по рукам и ногам правилами гостеприимства.

— Значит, трясти нужно не через силу, — Третьяков усмехнулся. — Трясти нужно ее саму через восприятие ситуации. Пусть Корнев отрабатывает свой хлеб и статус эквита. Она им заинтересовалась? Вот пусть и расхлебывает…

Алексей Корнев сидел в своем кабинете. Кондиционер под потолком натужно гудел, пытаясь прогнать донельзя теплый воздух сквозь фильтры. На железном столе возвышались три аккуратные стопки бумаг.

Капитан занимался бюрократией. Тем самым процессом, который в мирное время заставлял боевых офицеров выть в голос, но сейчас, после кровавой мясорубки у Великого Древа, воспринимался как мана небесная. Составление заявок на ГСМ, списки личного состава, рапорта на списание разбитого в хлам снаряжения, всё это не пыталось отстрелить ему голову или пробить грудь ледяной стрелой. Цифры и строчки успокаивали нервную систему. Можно было хотя бы на пару часов отключиться от сюрреалистичного дурдома, который творился в расположении бригады.

Рядом, за приставным столиком, страдал лейтенант Константин Асташко.

Гвоздь всем своим массивным видом изображал великомученика. Перед ним лежал чистый лист, линейка и огрызок карандаша. Новоиспеченный взводный воевал с графиком дежурств по расширенной роте и пытался свести дебет с кредитом по вещевому довольствию на пополнение. Техническое образование пока спасало слабо — одно дело чертить фаски и допуски для фрезеровочного станка, другое — распределять сухпайки и спальные мешки на сотню голодных мужиков в мирное время и на боевом выходе.

Гвоздь громко, с присвистом вздыхал каждые две минуты, чесал коротко стриженную голову и бормотал проклятия в адрес тыловиков. Корнев молча подписывал очередную накладную, изредка бросая на подчиненного насмешливые взгляды.

Дверь кабинета с жалобным скрипом отлетела к стене. В помещение ворвался Казанова. Связист тяжело дышал, лицо блестело от пота, но глаза горели оголтелым энтузиазмом.

— Граждане бандиты! — с порога заявил Игорь, опираясь руками о косяк. — Там подгон босяцкий от гражданских приехал. От этого… как его… пиджака, Асатьева! Во!

Капитан отложил ручку. Гвоздь с надеждой поднял голову от растерзанного в хлам листа бумаги, карандаш со стуком упал на стол.

— Стесняюсь спросить, — Корнев подозрительно прищурился. — Что такого мог подогнать нам взрослый дядя в очень дорогом костюме, отчего у тебя случился такой щенячий восторг? Он нам стриптизерш из Москвы спецрейсом выписал?

— Да ты сам глянь, командир! — воодушевленно взмахнул руками Казанова. — Это просто отвал башки!

— Цистерна пива? — с искренней надеждой в голосе предположил Гвоздь, поднимаясь со стула. Его габариты мгновенно заполнили половину кабинета.

— Пиво бы не помешало, Костян, но пока без него, — отмахнулся связист. — Пошли быстрее, пока они там всё не разломали!

Заинтригованный Корнев поднялся из-за стола. Оставив бумаги, все трое вышли в коридор казармы. Казанова вышагивал впереди, разве что не пританцовывая. Они дошли до дальнего угла жилого блока, который до этого момента пустовал, служа временным складом. Сейчас там собралась плотная толпа. Все бойцы, свободные от караулов, нарядов и занятий на полигоне, плотным кольцом обступили расчищенное пространство. Над макушками солдат Корнев увидел двоих техников в синих комбинезонах.

— Разошлись, начальство идет! — рявкнул Гвоздь, отодвигая солдат плечами, как ледокол льдины. Парни неохотно расступились.

Корнев вышел вперед и присвистнул.

В углу, на специально собранной подставке, покоилась огромная, дюймов на шестьдесят пять, ЖК-панель. Вокруг нее техники уже раскидали колонки мощной аудиосистемы, протягивая провода к стабилизатору напряжения. А в самом центре, переливаясь глянцевым пластиком, стояла игровая консоль последней модели. Четыре новеньких геймпада лежали рядом.

— Да ладно, — вырвалось у капитана. Он почесал затылок.

Один из техников, высокий парень с пучком стяжек в зубах, обернулся. Заметив капитана, он выплюнул стяжки на ладонь и вытер руки о штанины.

— Здравия желаю, товарищ капитан. Большие зоны отдыха сейчас делают по всему расположению бригады. Начальство там, за ленточкой, наконец сообразило, что люди здесь застряли на очень долгий срок, и кукуха без разрядки у многих начнет отлетать. Тренажерки, кинотеатры, вот это всё…

Техник хитро прищурился и кивнул на панель.

— А конкретно вам, товарищи разведчики, пламенный привет от отечественной дипломатии. Просили передать «небольшой презент за моральные терзания эквита на дипломатическом фронте».

Техник наклонился к картонной коробке, порылся в пенопластовом наполнителе и выложил рядом с консолью увесистую стопку дисков в пластиковых боксах.

Бойцы вокруг одобрительно загудели. Закончив монтаж, технари собрали мусор в сумки и умотали дальше по своим делам, оставив разведроту наедине с чудом враждебной техники.

Несколько десятков пар глаз скрестились на Корневе. В воздухе повисло немое ожидание.

— Кэп, — Казанова ткнул локтем капитана в бок, растянув губы в широкой ухмылке. — Только не надо говорить, что тебя нельзя купить таким примитивным подкатом. Ты же сейчас скажешь, что это не по уставу и надо сдать на склад?

Корнев посмотрел на сверкающий экран, потом на стопку дисков. Вспомнил душный кабинет, списки имущества и перспективы завтрашнего общения с римлянами. Капитан шагнул вперед, взял один из геймпадов и взвесил его в руке.

— Не скажу, — спокойно ответил Корнев. Капитан вытащил из стопки диск с файтингом и нажал кнопку привода. — Становись по одному, граждане. Буду вам виртуальные морды бить со всей пролетарской радостью. Кто первый на раздачу?

Гвоздь, моментально забыв про бумаги и карандаш, оттер Казанову плечом и схватил второй геймпад…

Спустя два дня после тяжелого, вымотавшего все жилы разговора с Императором, принцесса Валерия наконец-то перестала походить на живой труп. Магическое истощение отступило, перестав скручивать внутренности судорогой, пульсирующая боль в висках превратилась в глухой фон.

Эти двое суток она провела в изоляции, отменив все встречи с русскими дипломатами, сославшись на легкое недомогание. И все эти сорок восемь часов девушка напряженно размышляла. Мысли крутились вокруг одной единственной фигуры в камуфляжной форме — Алексея Корнева.

Отыгрывать дальше откровенную венценосную тварь, свысока взирающую на варваров, не имело смысла. Корнев не впечатлился. Запугать его не вышло, купить за золото — тем более. Образ холодного легионера, понимающего только язык силы, тоже дал осечку. Оружие и тактика пришельцев превосходили то, что мог предложить Рим на данный момент.

У нее оставалось немного вариантов для маневра. Точнее, всего два рабочих сценария.

Первый — чисто сухие, прагматичные деловые отношения. Искать точки соприкосновения, выторговывать преференции по миллиметру. Надежно, но слишком медленно.

Второй вариант… Валерия поморщилась, глядя на свое отражение в зеркале ванной комнаты. Попробовать использовать женские чары. Попытаться зацепить Корнева не титулом, не золотом, а собой. Вдруг этот суровый Барон поведется на красивую обертку и сам, по доброй воле, шагнет в объятия Рима? В конце концов, он мужчина…

Принцесса трезво отдавала себе отчет в том, что соблазнительница из нее была так себе. Большую часть жизни девушка провела на тренировочных площадках с мечом в руке, а не в будуарах за изучением искусства флирта. Любому мало-мальски проницательному человеку было понятно, что на ее лице было написано, где именно она вертела все эти шашни. Ее стихией был прямой удар, а не яд в бокале с вином.

Но с другой стороны, попробовать стоило. Приказ отца был предельно ясен: не похищать и не убивать. А вот если ослик сам пойдет за морковкой, никто в Риме не станет задавать лишних вопросов. А с «зелеными» как-нибудь потом порешаем…

Валерия вышла из душа. Вытерла светлые волосы полотенцем и подошла к раскрытому дорожному сундуку. Никаких доспехов, никаких нагрудников и плотных походных штанов. Принцесса достала тунику из тонкого, струящегося шелка глубокого изумрудного цвета, которая оставляла открытыми руки и ключицы, подчеркивая фигуру, но не переходя грань вульгарности. Волосы не стала заплетать в строгую косу, оставив их свободно падать на плечи. Легкий макияж, капля парфюма с ароматом горького миндаля.

Валерия посмотрела в зеркало. Оттуда на нее смотрела красивая, уверенная в себе молодая женщина. Принцесса резко распахнула дверь своих апартаментов.

За порогом, как обычно, дежурил Флавий. При виде вышедшей госпожи правая бровь агента медленно, но неуклонно поползла вверх, скрываясь под челкой. Для человека с каменным лицом, обученного скрывать любые эмоции, это было сродни серьезному охреневанию. Флавий быстро опустил глаза в пол.

Валерия мысленно поставила себе плюсик. Реакция пошла в правильном русле. Но принцесса решила протестировать образ еще раз. В коридоре им навстречу попался сенатор Красс.

Жирдяй остановился как вкопанный. Его глаза округлились, а рот приоткрылся. У старого интригана разве что слюна не закапала на воротник. Красс подобрал отвисшую челюсть и рассыпался в витиеватых, сладких комплиментах, явно впервые оценивая Валерию именно как женщину, а не как опасную наследницу Императора.

Оставив сенатора глотать воздух, принцесса вышла на улицу.

Сопровождающий от «зеленых», выделенный ей на этот день, оказался майором средних лет с цепким взглядом. Он был более сдержан, чем Красс, но и этот опытный офицер, помогая ей спуститься с крыльца, выдал пару комплиментов. При этом звучали слова не как дежурная вежливость, а вполне искренне.

Особенно хорошо эти комплименты слушались на фоне звука сминаемого металла. Прямо за спиной майора, на дороге, водитель проезжающего мимо УАЗа настолько засмотрелся на римлянку в изумрудном шелке, что не справился с управлением и на приличной скорости въехал в бетонный столб освещения. Машина заглохла, из-под капота повалил пар. Водитель так и продолжал пялиться на принцессу через разбитое лобовое стекло, пока его не выдрали с водительского места подбежавшие бойцы из соседней казармы.

Валерия сдержанно улыбнулась, все шло по плану.

— Отвезите меня в расположение капитана Корнева, — попросила принцесса майора, когда они сели в штабной микроавтобус. — Мне хочется обсудить с эквитом пару нюансов… скажем так, в спокойной обстановке.

Майор хмыкнул, бросил на девушку быстрый взгляд в зеркало заднего вида, но отказывать не стал. Принцесса дисциплинированно ждала на сиденье, пока майор связался по рации с руководством, коротко переговорил. Цепочка докладов быстро дошла до Асатьева, и майор получил зеленый свет.

Микроавтобус мягко затормозил перед модульной казармой. Майор выскочил из-за руля, галантно подал руку, помогая Валерии сойти на пыльный бетон.

— Я подожду вас здесь, Ваше Высочество, — произнес офицер, опираясь о капот. — Сколько потребуется.

Валерия поблагодарила офицера кивком. Сделала глубокий вдох, расправила плечи и твердым шагом поднялась по металлическим ступеням на крыльцо.

Принцесса переступила порог казармы. В коридоре стоял дневальный — молодой парень из недавнего пополнения. Увидев входящую девушку в легком платье, он на пару секунд завис. А затем вбитые на учебке рефлексы взяли верх над эстетическим шоком. Дневальный вытянулся в струну и выдал на всю казарму дурным голосом:

— Смирно-о-о!!!

Звук десятков пар армейских ботинок, одновременно ударивших в пол, слился в единый грохот. Из дверей кубриков высыпали мужики. И все они замерли, поедая глазами неожиданную, экзотическую гостью. Валерия ностальгически улыбнулась. Обстановка сурового солдатского быта была ей знакома до боли.

Из глубины помещения вышел Корнев. На нем были простые полевые штаны и форменная оливковая футболка, плотно обтягивающая плечи. Капитан неспешно прошел, кивнув дневальному.

— Вольно, — негромко произнес Корнев. Строй распался, но никто не ушел. Десятки мужиков продолжали с огромным интересом рассматривать гостью, периодически переводя ехидные взгляды на своего командира.

Корнев остановился в трех шагах от принцессы. Окинул ее спокойным, оценивающим взглядом с ног до головы, задержавшись на вырезе туники ровно настолько, чтобы это было заметно. Валерия держалась с достоинством, привитым с детства. Она не отвела глаз, ожидая нужной реакции. Парочка стояла молча, словно два бойца перед схваткой, вычисляя дистанцию броска до цели, чтобы нанести тот самый смертельный удар.

И в этот самый момент напряженную тишину казармы разрезал звонкий, возмущенно-любопытный девичий голос.

Валерия дернулась. Прямо из-под локтя Лешего, который стоял чуть позади капитана, высунулась лохматая голова местной девчонки с ушками на макушке. Она держала в руке надкушенный пирожок и смотрела на римлянку огромными глазищами.

А рядом с ней, прислонившись к косяку двери, стояла Эйрин. Она была одета в подогнанный по фигуре камуфляж, ее руки были скрещены на груди, а взгляд выражал крайнюю степень удивления, подозрения и прозрения в самом конце.

Лисея громким, театральным шепотом, который был отлично слышен в каждом углу затихшего помещения, поинтересовалась:

— Эйрин, а эта красивая тетя тоже пришла к Алексею?

Вопрос Лисеи повис под потолком казармы тяжелой чугунной гирей. Десятки пар глаз перебегали с замершей принцессы на вытянувшуюся в струну Эйрин, а затем скрещивались на капитане.

Корнев медленно выдохнул. Ситуация балансировала на тонкой грани между международным скандалом и дешевым водевилем. Он бросил короткий, выразительный взгляд на Лешего. Взводный всё понял без слов, и попытался отодвинуть лохматую макушку Лисеи, но девчонка только крепче вцепилась в китель, не желая пропускать шоу.

— Пройдемте, Ваше Высочество, — ровным голосом произнес Корнев, словно никто ничего не сказал. Он сделал приглашающий жест вглубь помещения. — У нас тут не дворец, но найдется что выпить.

Валерия высокомерно вскинула подбородок, проигнорировав вопрос кошки, и плавной походкой направилась следом за капитаном. Эйрин, сердито сопя, увязалась за ними. В руках кошка сжимала кружку, из которой валил пар — Корнев налил ей чаю буквально пару минут назад.

Кухонная зона располагалась за фанерной перегородкой. Два сдвинутых стола, пара стульев, микроволновка и старенькая кофемашина, чудом выменянная у тыловиков. Капитан выдвинул стул. Валерия присела, брезгливо окинув взглядом пластиковую столешницу. Эйрин устроилась напротив, демонстративно громко отхлебнув из кружки.

— Вам кофе или чай? — спросил Корнев, открывая навесной шкафчик.

— Кофе, — коротко ответила принцесса.

Корнев достал банку с нормальными зернами, засыпал в аппарат. Машинка зажужжала, выдавливая густую темную струю в бумажный стаканчик. Капитан поставил порцию перед Валерией, рядом пристроил пакетики с сахаром и порционные сливки.

Принцесса осторожно принюхалась, аромат был очень даже ничего. Она сделала маленький глоток и удивленно приподняла брови. Напиток оказался на порядок лучше чем тот, который ей подавали в гостевых номерах штаба.

— Откуда у рядового офицера такой качественный продукт? — Валерия чуть расслабилась, облокотившись о стол. — Контрабанда из столицы?

— Армейская смекалка, — Корнев налил себе кипятка в кружку. — Надо уметь договариваться с правильными людьми. Кому-то нужен трофейный ушастый тесак на сувенир, а мне нужен нормальный кофе, чтобы по утрам глаза открывались.

Бартер. Валерия понимающе кивнула. Законы снабжения в любой армии мира работали одинаково. Легионеры Рима тоже тащили в лагеря всё, что плохо лежало, обменивая вино на шерсть и трофейное оружие.

Светская беседа стартовала тяжело и со скрипом. Валерия аккуратно, словно жердью, прощупывала почву. Принцесса задавала вопросы о стройке, интересовалась, как быстро «зеленые» могут перебрасывать свои железные повозки по бездорожью. Корнев отвечал обтекаемо, сводя конкретику к шуткам или эфемерным аналогиям.

Эйрин долго терпеть этот дипломатический пинг-понг не смогла.

— Твои железные повозки застрянут в первых же болотах на границе Великого Леса, — встряла кошка, глядя на принцессу поверх кружки. — А легионы твоей империи там оставят кости. Лес не любит чужаков, которые приходят рубить деревья.

Валерия перевела холодный взгляд на Эйрин.

— Империя не просит разрешения у леса, — процедила принцесса. — Мы строим дороги там, где нам нужно. А дикари, которые стоят на пути, обычно заканчивают на невольничьих рынках или на аренах.

— Попробуй, — Эйрин оскалилась, показав острые клыки. — Малораны тоже думали, что они хозяева мира. Теперь их элита удобряет наши корни.

— Благодаря оружию эквита Корнева, — парировала Валерия, нанося точный удар. — Без его людей вы бы уже сгорели вместе со своим городом. Вы лишь прилипалы, прячущиеся за чужим щитом.

Корнев молча пил чай из пакетика. Он видел, как закипает Эйрин, как дергается кончик хвоста под столом. Кошка готова была прыгнуть прямо через стол и вцепиться римлянке в глотку.

Валерия решила добить оппонентку. Принцесса поняла, что словесные аргументы исчерпаны, и перешла к более древнему оружию. Принцесса сменила позу. Девушка прогнула спину, чуть подавшись вперед. Вырез ее туники слегка сместился, демонстрируя отличную, упругую грудь. Движение было выверенным, четким, призванным показать превосходство породы.

Маневр удался, но не совсем так, как она рассчитывала.

В этот момент мимо кухонной зоны с кипой чистых мишеней в руках топал рядовой боец. Боец скосил глаза на глубокое декольте принцессы. Его мозг на секунду отключил когнитивные функции. Парень споткнулся о выступающий порожек, нелепо взмахнул руками, выронив листы, и рыбкой улетел в соседнее помещение. Грохот падающего тела и звон перевернутого ведра с водой перекрыл гул кондиционеров.

Корнев тяжело вздохнул и закрыл лицо ладонью, делая глубокий внутренний фейспалм.

Лисея, наблюдавшая за сценой из-за перегородки, радостно захрустела картофельными чипсами. В голове мелкой сплетницы уже вырисовывалась эпическая картина любовного треугольника, способная затмить любую местную балладу. Мелкая оторва была в полном восторге, ожидая продолжения.

Эйрин посмотрела на улетевшего солдата, затем на самодовольную улыбку Валерии. Глаза кошки сузились до узких вертикальных щелей.

— Думаешь, это аргумент? — хмыкнула Эйрин.

Кошка поставила кружку на стол. Затем взялась за собачку молнии на своей куртке и медленно, с вызывающим хрустом, потянула ее вниз. Куртка разошлась, открывая плотно облегающую майку. Грудь у Эйрин была как минимум на размер больше, чем у римлянки, и сейчас она выставила этот факт напоказ с такой агрессией, словно вытащила из ножен свои парные клинки.

Звуки в казарме исчезли. Даже стоны бойца из соседней комнаты стихли. Несколько десятков суровых мужиков-разведчиков превратились в неподвижные изваяния, боясь лишний раз моргнуть. Концентрация тестостерона и адреналина превысила все мыслимые пределы.

Корнев напряг мышцы ног. Капитан прикинул расстояние до обеих девушек. Если они сейчас сцепятся, разнимать их придется жестко. Валерия уже сжала кулаки, ее магия начала слабо фонить, ионизируя воздух. Эйрин перенесла вес на носки, готовая к рывку.

И тут взгляд принцессы метнулся в сторону. Она смотрела поверх плеча Корнева, туда, где в дальнем конце казармы происходило какое-то движение. Гнев на лице Валерии внезапно сменился искренним недоумением. Корнев проследил за взглядом принцессы и мысленно застонал еще громче.

В дальнем углу, прямо перед огромной, недавно установленной ЖК-панелью, разворачивалась собственная драма. Гвоздь и Казанова, убавив звук телевизора на минимум, самозабвенно, с перекошенными от радости лицами, били друг другу виртуальные морды. Пальцы летали по геймпадам с бешеной скоростью. На экране два трехмерных бойца в ярких доспехах проводили зубодробительные комбо.

За спинами игроков плотной стеной стояла группа поддержки. Разведчики болели за своих фаворитов. Делали они это полушепотом, чтобы не привлекать внимание начальства к несанкционированному турниру в столь трудный для него, но эмоции все равно прорывались.

— Бей с вертухи, Костян! С вертухи! — шипел сержант, сжимая кулаки.

— Давай, Игорек, лови его на блоке! — подбадривал другой.

Валерия, забыв про декольте Эйрин и свой собственный гнев, завороженно смотрела на яркие вспышки пиксельной крови на экране.

Казанова провел мастерскую комбинацию. Его персонаж подбросил противника Гвоздя в воздух, провел серию ударов и смачно впечатал в виртуальную стену, закончив раунд надписью «K. O.». Толпа за спиной связиста издала сдавленный, торжествующий рык. Гвоздь грязно выругался и швырнул геймпад на диван.

— Что это? — не отрывая взгляда от экрана, спросила принцесса про магию за стеклом.

Корнев открыл было рот, чтобы объяснить концепцию видеоигр и развлечений, но его опередила Эйрин.

Кошка шагнула вперед, поправив куртку. На ее лице застыло выражение глубочайшей, почти религиозной серьезности.

— Это тренировка духа и тела, — веско заявила Эйрин.

Корнев поперхнулся воздухом. Он вспомнил, как буквально час назад сам загнал ушастой эту дикую залипуху, чтобы не объяснять сложную суть электроники. Капитан тогда сказал первое, что пришло в голову, и забыл. А кошка, оказывается, поверила.

— Поясни, — Валерия повернулась к Эйрин, забыв о недавней вражде.

— Воины Алексея не тратят время на пустые махания деревянными мечами, — Эйрин говорила так, словно читала священный трактат. — Они используют эти черные артефакты, чтобы переносить свои души в астральные тела. Там, в иллюзорном мире, они бьются насмерть, изучая разные стили рукопашного боя и владения холодным оружием. Они чувствуют боль поражения, но их физические тела остаются невредимыми. Это позволяет оттачивать реакцию до абсолютного идеала.

Принцесса Рима слушала этот бред с открытым ртом. Девушка переводила взгляд с напряженных лиц солдат на геймпады в их руках, а затем на экран, где виртуальные бойцы снова сошлись в схватке. В ее системе координат магия разума существовала, и то, что рассказывала кошка, идеально ложилось на концепцию тренировок высшей знати.

Корнев посмотрел на Лисею. Мелкая оторва, уронив недоеденный чипс на пол, снова с благоговением пялилась на Лешего. Лейтенант в этот момент как раз подошел к группе новобранцев и с суровым, сосредоточенным видом начал вдалбливать им какую-то военную мудрость. Для Лисеи картина сложилась окончательно: ее огромный, мрачный воин прямо сейчас мысленно прокручивал тысячи и тысячи вариантов смертельных схваток, готовясь защищать ее от всех врагов. Идеальный самец!

Капитан прикрыл глаза. Идиотизм ситуации зашкаливал. Алексей рассчитывал просто поиграть в приставку с парнями, а в итоге создал миф о секретных астральных полигонах Земли.

Но когда Корнев открыл глаза, ему стало не до смеха. И Валерия, и Эйрин смотрели на него. В их взглядах больше не было ни вызова, ни попыток соблазнения. Там читался почти суеверный страх, смешанный с уже другой безграничной заинтересованностью. Для них человек, способный организовать массовые астральные бои для своих простых солдат, стоял на ступень выше любого легата или магистра магии.

Чуйка капитана, та самая, что спасала его от мин и растяжек, заверещала поросячьим визгом. Если этот слух дойдет до римского Императора, Третьяков и Асатьев живьем сожрут капитана за создание неконтролируемых легенд. Надо было срочно спускать ситуацию на тормозах.

Разрушать миф словами было бесполезно — не поверят, решат, что скрывает секреты. Значит, надо показать.

— Хотите попробовать? — Корнев резко поднялся со стула, прерывая затянувшееся молчание.

Обе девушки вздрогнули.

— Перенести душу в артефакт? — Валерия сглотнула. Для мага чужие ментальные конструкции были смертельно опасны.

— Не бойтесь, Ваше Высочество. Защитные контуры настроены, — Корнев нес околесицу с таким каменным лицом, что сам себе почти верил. — Никто ваш разум не поработит. Просто проверите свои рефлексы. Пошли.

Капитан решительно зашагал в сторону зоны отдыха. Дамы, переглянувшись, двинулись следом. Толпа бойцов перед телевизором мгновенно расступилась, образуя широкий коридор. Все понимали: сейчас будет шоу.

Казанова, увидев приближающегося командира со свитой, спешно соскочил с дивана и протер пластик геймпада рукавом.

— Присаживайтесь, — Корнев указал на места.

Дамы опустились на мягкую обивку. Валерия с опаской смотрела на черный пластик консоли, словно оттуда мог выскочить демон. Эйрин держалась увереннее, но хвост выдавал ее нервозность, он бил по обивке дивана с ритмом метронома. Обе почти благоговейно, двумя пальцами взяли в руки геймпады, разглядывая кнопки и стики со всех сторон.

— Игорь, давай что-нибудь профильное, — приказал Корнев.

Казанова быстро порылся в коробке и вставил в привод новый диск. Комбинированный файтинг, заточенный под рукопашный бой и холодное оружие. На экране появилось меню выбора бойцов с мечами, секирами и щитами.

— Для начала я покажу механику, — Корнев забрал геймпад у Валерии и повернулся к Лешему. — Саня, падай. Покажем гостям класс.

Леший обреченно вздохнул, усевшись рядом с командиром. Лисея тут же вскарабкалась на диван и устроилась у него на коленях. Взводный даже не попытался ее скинуть — смирился с неизбежным злом.

Бой начался. Так как игра была новой для всех, Корнев, чье детство прошло за заучиванием фаталити в Mortal Kombat, не имел тотального преимущества. Первые раунды они с Лешим прощупывали управление, осторожно обмениваясь короткими ударами.

Девушки смотрели завороженно. Они видели, как легкие движения пальцев капитана мгновенно отражаются на экране сложнейшими пируэтами виртуального воина.

Леший играл от обороны, пытаясь контратаковать, но Лисея, ерзающая на коленях, частенько мешала ему вовремя дотянуться до шифтов. Корнев быстро нашел нужную комбинацию. Его персонаж, вооруженный двумя короткими клинками, провел стремительную серию, пробил блок Лешего и завершил бой красивым добиванием.

— Следующий, — Корнев откинулся на спинку дивана.

На место взводного плюхнулся Гвоздь, хрустя костяшками пальцев. Бывший пулеметчик выбрал самого здоровенного амбала с двуручным топором. Гвоздь попытался задавить капитана спамом тяжелых атак, надеясь на урон. Но опыт брал свое. Корнев уходил перекатами, ловил моменты между медленными замахами топора и наказывал оппонента быстрыми, жалящими выпадами. Три раунда улетели за пару минут. Гвоздь проиграл всухую.

Разведчики за спиной зашумели. Кто-то передавал деньги за проигранные ставки.

— А теперь вы, — Корнев встал и протянул геймпад принцессе.

Валерия села рядом с Эйрин. Экран выбора персонажей мигал яркими цветами.

Обе дамы долго втыкали в меню. Каждое нажатие кнопки сопровождалось напряженным пыхтением. Когда они наконец сделали выбор, разведчики за их спинами ехидно заулыбались.

Принцесса выбрала сурового мужика в глухом шлеме, с тяжелым ростовым щитом и коротким мечом — вылитого легионера Империи. Эйрин ткнула в гигантского антропоморфного человека-ягуара.

Первая схватка проходила в гробовой тишине. Слышно было только частое дыхание девушек и яростный стук пластиковых кнопок. Это не было похоже на бой, скорее хаотичная паника. Аватары на экране дергались, махали оружием в пустоту, прыгали на месте и приседали невпопад.

Но природные рефлексы воительниц быстро адаптировались к интерфейсу. Они перестали жать всё подряд и начали искать закономерности.

Эйрин сообразила первой. Поняв, что тяжелые атаки ягуара сносят много здоровья, она просто пошла напролом. Девушка зажала стик вперед и начала спамить одну кнопку. Персонаж Валерии, не успев поставить блок, отхватил дубиной по голове и рухнул. Раунд остался за кошкой.

Эйрин победно оскалилась и свысока глянула на римлянку.

— Астрал не для слабых духом, принцесса, — съязвила она.

Глаза Валерии недобро блеснули. Взыграла гордость Третьего Рима.

— Хочу реванш. Немедленно.

— Да без проблем, — Корнев махнул рукой Казанове, чтобы тот перезапустил бой. Капитан еле сдерживал смех.

Второй бой начался иначе. Шепотки за спинами усилились, разведчики начали делать ставки, разделившись на два лагеря.

Валерия больше не лезла в рубку. Ее аналитический ум, натренированный фехтовальщиками отца, ага, наконец, нашел кнопку блока. Когда Эйрин снова бросила своего ягуара в атаку, легионер принцессы укрылся за щитом. Удары дубины отскакивали, не нанося урона. Кошка злилась, давила на кнопки сильнее. И тут Валерия нащупала парирование.

Легионер на экране отбил дубину в сторону, открыв ягуара, и нанес три быстрых колющих удара мечом. Полоска здоровья Эйрин ополовинилась.

— Ах ты ж дрянь… — прошипела кошка на родном языке, забыв про какие-то там аристократичные манеры насовсем.

Валерия поймала ритм. В следующих трех раундах она безоговорочно, хладнокровно разобрала кошку на запчасти. Щит, парирование, удар. Идеальный тайминг. Экран высветил победу Рима.

Теперь пришла очередь Валерии смотреть свысока.

— В реальном бою твой зверь уже истек бы кровью, дикарка, — принцесса холодно улыбнулась. — Прямолинейность хороша для рабов.

В глазах Эйрин полыхнуло желтое пламя. Когти рефлекторно царапнули пластик геймпада.

— Еще раз! — потребовала она, не сводя глаз с экрана.

Следующие пару часов слились в бесконечную череду боев. Скромный турнир превратился в принципиальное побоище. Дамы забыли про политику, про границы, про статус Корнева. Остался только экран, кнопки и желание втоптать оппонентку в виртуальную грязь.

Разведчики давно перестали шептаться. Они болели в голос, орали советы, матерились при промахах. Казанова притащил откуда-то маркерную доску и с важным видом чертил палочки побед.

Когда Асатьев, издерганный бессонницей и нервами, в компании Третьякова тихонько открыл входную дверь казармы, картина предстала перед ними поистине эпическая.

Они жестом приказали ошалевшему дневальному молчать и прошли вглубь.

В зоне отдыха горел только экран огромной плазмы. В его свете принцесса Рима, с растрепанной прической, скинувшая обувь и поджавшая ноги под себя, самозабвенно лупила по кнопкам. Рядом, рыча сквозь сжатые зубы, давила на стики Эйрин. Девушки выдавали жесточайшие многокнопочные комбинации, не забывая при этом смачно, с использованием самых грязных армейских терминов, почерпнутых от солдат своих армий, унижать друг друга.

Вокруг них, сгрудившись плотным кольцом, стояли бойцы Корнева. Гвоздь орал басом, болея за кошку. Леший, с мирно спящей на его плече Лисеей, сдержанно кивал удачным блокам римлянки.

Асатьев перевел ошарашенный взгляд на белую маркерную доску, прислоненную к стене. Цифры были выведены жирно и красноречиво.

Счет побед был двадцать три на двадцать. Никто не хотел уступать. Дипломатия перешла в новую фазу.

Подушечки больших пальцев ныли. Эйрин шла по коридору гостевого дома, машинально потирая кожу на руках. Странное, незнакомое ощущение. Она часами могла крутить парные клинки, сбивая ладони в кровь о шершавую оплетку рукоятей, и не замечать этого. Но этот кусок черного пластика с тугими кнопками вымотал кисти так, словно она голыми руками выворачивала камни из мостовой.

Дверь в покои Ил'ды поддалась без скрипа. Старейшина сидела в глубоком кресле, закинув ноги на невысокий пуфик. В руках старушка держала стеклянный стакан с чаем.

— Лисея в порядке? — Ил'да не повернула головы, продолжая смотреть в окно на снующие по двору броневики.

— Мелкая скоро дыру протрет взглядом в этом огромном мужике, — Эйрин плюхнулась на соседний стул, вытянув гудящие ноги. — Леший, кажется, уже смирился. Даже не пытается ее скинуть.

— Я не про Лешего спрашиваю, — старейшина сделала глоток. — Я отправляла тебя прощупать Ключника. Узнать, как он реагирует на раздражители вне поля боя. А судя по тому, как ты пахнешь и эти круги под глазами, всё пошло не по плану.

Эйрин глухо зарычала. Воспоминание о римской принцессе вызывало желание достать клинки и порубить пластиковую мебель в труху.

— Туда приперлась эта бледная моль из Рима, Валерия.

Ил'да наконец-то оторвалась от окна и перевела заинтересованный взгляд на воительницу.

— И как отреагировал капитан?

— Никак. Налил ей их горького отвара. Сидел и смотрел, как мы пытаемся проткнуть друг друга для начала взглядами, — Эйрин раздраженно дернула хвостом, ударив по ножке стула. — Эта девка начала гнуть пальцы. Рассказывать про легионы. Про то, что лес ничего не значит. Потом вообще решила взять Корнева грудью. Буквально. Вывалила свои прелести на стол, думала, он слюнями подавится.

— А ты? — в глазах старухи мелькнула откровенная насмешка.

— А я показала, что у наших женщин аргументы повесомее будут, — буркнула Эйрин, скрестив руки на груди. — Корнев даже бровью не повел. Зато его солдаты чуть шеи не посворачивали.

— Дипломатия высшего уровня, — Ил'да рассмеялась. — Старейшины Совета удавились бы собственными хвостами, если бы увидели этот переговорный процесс. И чем всё закончилось? Вы вцепились друг другу в волосы? Или сразу в глотки?

— Хуже. Ключник потащил нас в астрал.

Старейшина подалась вперед. Стакан в ее руке дрогнул.

— Что ты несешь, девочка? Какой астрал? У «зеленых» нет магии.

— Я сама так думала, — Эйрин серьезно посмотрела на наставницу. — У них есть черый ящик. Они подключают его к стеклянной панели. Берут в руки… артефакты управления. И сознание переносится в иллюзорный мир. Ил'да, я клянусь прахом предков, я своими глазами видела, как они там бьются. Кровь, удары, магия. Физическое тело сидит на мягком диване, а астральная проекция ломает кости противнику. Корнев заставил нас с Валерией пройти через этот ритуал.

Ил'да долго молчала. Ее разум лихорадочно выстраивал новые схемы, пытаясь осознать масштаб возможностей Федерации. Тренировка солдат без риска физических увечий. Отработка любых тактик.

— И ты, конечно же, разорвала римлянку на куски? — тихо спросила старуха.

Эйрин отвела взгляд. Кончик ее хвоста нервно дернулся.

— Счет двадцать три на двадцать два. В мою пользу, — быстро соврала девушка, хотя прекрасно помнила, что последнюю победу Валерия вырвала на волевых, хотя самой оставалось получить всего один удар, когда в помещение ввалилось начальство Корнева. — Эта тварь быстро учится. Нашла способ блокировать удары. Мы сидели там часа три. Пальцы отваливаются.

Ил'да откинулась на спинку кресла. Взгляд старейшины стал тяжелым, пронзающим насквозь. Она смотрела на Эйрин так, словно читала ее мысли прямо с подкорки.

— Ты ненавидишь римлян. Ты презираешь чужаков, — медленно начала Ил'да. — Но ты просидела три часа плечом к плечу с имперской принцессой, в окружении полусотни чужих солдат. И, знаешь, что самое странное?

Эйрин напряглась.

— Что?

— Ты не выглядишь так, будто жутко страдала, солнышко мое, — Ил'да язвительно улыбнулась. — Твои глаза горят. В тебе адреналина сейчас больше, чем после удачной охоты на крупного илидаса. Тебе понравилось. Понравился вызов. И тебе понравилось сидеть рядом с Ключником.

Скулы Эйрин мгновенно вспыхнули. Румянец пробился даже сквозь загар. Она вскочила со стула, едва не опрокинув его.

— Это бред! — рыкнула девушка. — Я пошла туда по вашему приказу! Я выполняла задачу! Этот Корнев — ледяная глыба, он вообще ни на что не реагирует. А меня тошнит от местных запахов!

— Сядь, — голос Ил'ды хлестнул, как удар бича.

Эйрин замерла. Опустилась обратно на стул, тяжело дыша.

— Можешь врать себе сколько угодно, — спокойно продолжила старейшина. — Мне плевать на твои девичьи метания. Но запомни одно: Корнев — это ключ к нашему выживанию. И если твоя реакция на него, или его скрытая реакция на тебя, поможет нам выторговать лучшие условия… ты будешь сидеть рядом с ним и улыбаться. А пока иди и приведи себя в порядок. От тебя фонит агрессией на весь этаж.

Кабинет Асатьева напоминал газовую камеру. Вытяжка не справлялась с густым сизым дымом. Третьяков курил вторую сигарету подряд, стряхивая пепел в пустую пластиковый стаканчик. Особист сидел на подоконнике, широко расставив ноги, и откровенно, в голосину ржал.

Асатьев выглядел так, словно его только что пропустили через центрифугу. Дипломат сидел за столом, расслабив узел галстука, и методично отсчитывал капли валерьянки в стакан с водой. Руки чиновника слегка подрагивали.

Корнев занимал единственный свободный стул. Капитан скрестил руки на груди и сохранял выражение лица, с которым обычно выслушивают приговор трибунала: мрачное, сосредоточенное и абсолютно не раскаивающееся.

— Двадцать три на двадцать три! — выдавил сквозь смех Третьяков, едва не подавившись дымом. — Мортал Комбат на высшем дипломатическом уровне! Лёха, ты гений. Я бы до такого в жизни не додумался. Свести в виртуальном махаче двух самых отбитых баб как минимум этого континента.

— Илья, заткнись, — простонал Асатьев, выпивая залпом воду из стакана. — У меня чуть инфаркт не случился, когда я открыл дверь казармы. Я думал, они там план совместных боевых действий обсуждают. А они в телевизор орут матом. Наша делегация всю ночь не спала. Римляне вообще на ушах стояли. Красс бегал по коридору и требовал срочно связаться с легионами.

— Да брось, Олег Алексеевич, — майор спрыгнул с подоконника и затушил окурок. — Это лучший расклад из возможных. Ты сам говорил, что нам нужна встряска. Мы тряхнули эту венценосную особу так, что у нее корона на уши сползла.

Асатьев перевел тяжелый взгляд на капитана.

— Алексей, объясни мне. Какого черта?

— Я действовал по обстановке, — ровно ответил Корнев. — Принцесса заявилась ко мне в расположение. Без предупреждения. В декольте до пупка… Ну, может, чуть выше. Я налил ей кофе. До этого приперлись две хвостатые. Они начали мериться… аргументами. Возник конфликт. Чтобы не допустить физического устранения потенциальных союзников прямо на моей кухне, я перевел их агрессию в безопасное русло.

— В безопасное русло? — Асатьев всплеснул руками. — Ты им легенду про астральные полигоны загнал! У нас аналитики всю ночь записи слушали. Ушастая на полном серьезе втирала римлянке, что мы души в артефакты переносим! А ты сидел и кивал!

— Я не кивал. Я молчал, — поправил Корнев. — Они сами всё додумали. Я просто дал им геймпады. У них адреналин через край хлещет, им сбрасывать надо. Зато пар выпустили и казарму мне не разнесли.

Третьяков подошел к столу и оперся на него кулаками. В его глазах больше не было веселья, остался только холодный расчет.

— А ведь капитан прав, Олег. По сути, он совершил идеальную диверсию. Римляне всю ночь проводили мозговой штурм. Мы писали их совещание через снятые вибрации со стекол. Там паника, ужас и беспорядочная стрельба. Принцесса на полном серьезе убеждает свиту, что Федерация обладает технологией ментального бессмертия и массовой тренировки элитных бойцов. Для Рима, где магия — удел не такого уж большого круга лиц, а обучение мечника занимает годы, это звучит как приговор.

— Мы кормим их дезой, Илья. Если они узнают правду…

— Не узнают, — жестко перебил особист. — Они меряют нас своими мерками. Технологии для них и есть магия. И пусть так и остается. Главное — результат. Валерия сломала свой шаблон. Девочка больше не смотрит на нас как на удачливых торгашей с мушкетами. Она боится. А страх — лучший стимул для сговорчивости.

Асатьев помассировал виски. Логика в словах особиста была железобетонной, но старая дипломатическая школа внутри Олега Алексеевича протестовала против таких топорных методов.

— Хорошо. Допустим, перфоманс удался, — сдался дипломат. — Сегодня утром обе делегации прислали официальные ноты. Жаждут продолжить переговоры.

Асатьев посмотрел на Корнева.

— И обе стороны в ультимативном порядке требуют твоего присутствия за столом, Алексей. Для кошаков ты — Ключник. Для римлян ты теперь — эквит-некромант, мать их, повелитель астральных душ.

— Только не просите меня прийти туда с геймпадом, — хмыкнул капитан.

— Обойдемся без реквизита, — вздохнул дипломат. — Иди переодевайся, Барон. Через сорок минут начало раунда. И ради Бога, просто молчи и смотри на них тяжело. Больше от тебя пока ничего не требуется.

Конференц-зал встретил переговорщиков холодным воздухом и максимальным градусом напряжения. В этот раз рассадка изменилась.

Римская делегация сидела по левую сторону длинного стола. Валерия заняла центральное место. На ней снова была строгая, закрытая туника и нагрудник. Никаких декольте, никаких распущенных волос. Идеально прямая спина, сложенные домиком руки на столе. Сенатор Красс и остальные дипломаты жались по бокам, стараясь слиться с мебелью.

Напротив римлян, по правую сторону, расположилась делегация Российской Федерации во главе с Асатьевым. Корнев сидел по правую руку от дипломата. Капитан нацепил свежую форму без знаков различия, как и договаривались.

Первой тишину нарушила Валерия.

— Римская Империя готова перейти к практическим шагам, — голос принцессы звучал сухо, как треск рвущегося пергамента. — Мы оценили ваши возможности. Мы готовы открыть пробные торговые маршруты.

Асатьев чуть заметно расслабился. Лед тронулся…

— Федерация приветствует это решение, Ваше Высочество. Мы можем начать с поставок медицинских препаратов, тканей и…

— С условиями, — резко перебила Валерия. — Торговля не будет свободной.

Сенатор Красс за ее спиной вздрогнул. Его щеки обвисли. Старик понял, что сейчас произойдет.

— Никаких частных торговых домов, — чеканя слова, произнесла принцесса. — Никаких гильдий и вольных купцов. Федерация будет торговать исключительно напрямую с Императорским домом. Через доверенных лиц, которых назначу лично я или мой отец. Весь товарооборот, все расчеты — только через государственную казну Рима.

Красс издал звук, похожий на сдувающийся воздушный шарик. Это был приговор. Императорская семья монополизирует весь торговый поток от «зеленых». Сенат и провинциальные легаты не получат с этого пирога ни одного денария, если только не пойдут на поклон к Императору. Валерия одним предложением перекрыла кислород всей оппозиции внутри страны.

Асатьев быстро прикинул расклады. Для Земли это было не слишком выгодно, ловить рыбку лучше в мутной воде. Но даже так, это лучше чем ноль.

Дипломат скосил глаза на Корнева и дважды стукнул пальцем по столу. Условный знак. Капитан медленно кивнул, подтверждая согласие.

— Нас устраивает такой формат, — произнес Корнев, глядя прямо в глаза принцессе. — Государство с государством. Это надежно. Но раз мы перешли к эксклюзивным условиям, у Федерации есть свое предложение.

Валерия напряглась.

— Слушаю вас, эквит.

— Торговля товарами — это хорошо, — Корнев облокотился о стол. — Но нас интересуют ресурсы. И не те, что лежат на рынках. Нас интересует разработка полезных ископаемых. Руда, редкоземельные металлы.

— Я уже говорила, — принцесса сузила глаза. — Никаких рудников на территории Рима.

— А мы и не просим ваши обжитые провинции, — капитан усмехнулся. — У вас на границах с Великим Лесом, в предгорьях Драконьего Хребта, лежат пустые, дикие земли. Там сложные породы. У Рима нет технологий, чтобы без особых проблем добывать там руду. Ваши работнички и, тем более рабы, будут ковырять скалу столетиями.

Корнев подался вперед.

— Со своей стороны предлагаем совместную разработку приграничных территорий. Мы ставим технику, привозим специалистов, строим шахты. Рим получает процент с добычи чистым металлом, не прикладывая к этому никаких усилий.

В зале повисла тишина. Валерия лихорадочно взвешивала риски.

Она прекрасно понимала, что означают рудники «зеленых» на границе. Это дороги. Это конвои охраны. Это укрепленные лагеря. По сути — легальное военное присутствие Федерации впритык к римским землям. Идеальный плацдарм для будущего вторжения.

Но с другой стороны… Война с малоранами вытягивала из Рима все соки. Металла катастрофически не хватало для оснащения новых легионов. Если отказаться — Рим останется совсем без сырья очень скоро, Валерия умела читать между строк военные сводки, а «зеленые» всё равно найдут способ добывать ресурсы, просто договорившись с дикими племенами. Лучше контролировать процесс, получая долю, чем гордо сидеть на мели.

Принцесса посмотрела на Корнева. Капитан сидел расслабленно, всем своим видом показывая, что отказ его не огорчит. У него есть варианты. А вот Рима их нет.

— Приграничные зоны — это территория постоянных стычек, — медленно произнесла Валерия. — Кто будет обеспечивать безопасность этих рудников? Легионы не станут охранять ваших рабочих.

— Об этом не беспокойтесь, — Корнев позволил себе полуулыбку. — Безопасность наших объектов — это наша головная боль. Уверяю вас, любой, кто сунется к нашим установкам, пожалеет, что на свет родился. Хоть ушастые, хоть дикие твари.

Валерия опустила глаза на столешницу. Выбора действительно не было.

— Хорошо, — наконец сказала принцесса, поднимая взгляд. — Я укажу две точки интереса в предгорьях. Но периметр ваших шахт не должен превышать оговоренных размеров. Никаких постоянных крепостей. Только рабочие поселки.

— Договорились, Ваше Высочество, — кивнул Корнев.

Асатьев под столом сжал кулак в победном жесте. Крючок был заглочен глубоко. Теперь оставалось только подсекать.

В полутемной комнате, выделенной хвостатой делегации в дальнем крыле гостевого комплекса, пахло терпкими травами. Ил'да сидела на полу, скрестив ноги, и курила длинную трубку из пористой древесины. Дым стелился по низу, не поднимаясь к потолку.

Прямо перед старейшиной на тонком матрасе лежала молодая кошка. Ее глаза были закрыты, тело мелко подрагивало, а грудь вздымалась в неестественно рваном ритме. На висках девушки выступила испарина. Внезапно кошка судорожно вдохнула, выгнулась дугой и резко распахнула глаза. Зрачки были расширены до предела, почти полностью поглотив радужку.

Ил'да отложила трубку и подалась вперед. Старейшина сложила руки в замысловатом жесте, проверяя барьер, который скрывает все происходящее от посторонних глаз.

— Они закончили, — хрипло произнесла девушка-сенсор. Она попыталась сесть, но руки подкосились.

Старейшина быстро поднесла к ее губам стакан с водой. Кошка жадно, расплескивая воду на грудь, выпила залпом всё до капли.

— Докладывай, Райа, — приказала Ил'да.

— Ужас… Это просто ужас, Мать, — Райа обхватила себя за плечи, ее била крупная дрожь. — Вокруг делегаций колебался барьер. Я видела его. Он невидимый обычному глазу, но он звенит. Механический звон. Они создали купол, который гасит звуки, не давая выйти ему наружу, но я пробилась. Я слышала их!

Ил'да удовлетворенно кивнула. Старейшина ни секунды не сомневалась, что люди Корнева будут подслушивать всех и вся. Именно поэтому притащила с собой в составе делегации Райю — кошку с редчайшим даром сканирования. Райа стоила больше сотни лучших рубак.

Сама старейшина находилась в тихом ужасе от человеческих технологий. Ил'да видела эти крошечные металлические штуки, светящиеся нити, вшитые в стены. Скрытая аппаратура поражала своей миниатюрностью и эффективностью. Люди не использовали магию, зато заставили мертвый металл и молнии выполнять ту же работу.

— Что решили римляне? — терпеливо спросила Ил'да, аккуратно поглаживая девушку по голове, успокаивая после серьезной магии.

— Торговля, — Райа сглотнула. — Только через руки принцессы. А Корнев… Ключник выбил у нее право строить рудники в предгорьях Драконьего Хребта. Римлянка согласилась. Она отдала им землю на границе.

Ил'да закрыла глаза. Кусочки мозаики окончательно встали на свои места.

Откровенно говоря, старейшина выдохнула с невероятным облегчением, когда осознала ценность географии собственных поселений. Великий Лес лежал в стороне от римских трактов, но ближе к тем самым предгорьям, куда сейчас нацелились «зеленые».

«Зеленые» явно пришли сюда надолго. Строительство шахт — это не рейд за рабами. Это фундамент. Если не навсегда, то на столетия. И то, что Корнев и его люди стремились в своей экспансии к переговорам, к договору на бумаге и хотя бы видимости равноправия, давало старушке колоссальную надежду.

Если бы Ключник оказался просто главарем бандитов, он бы уже гнал караваны с железными птицами прямо над кронами деревьев, выжигая поселения и забирая всё силой. Но «зеленые» хотели договариваться.

Ил'да не тешила себя иллюзиями, что так будет всегда. Металл рано или поздно заржавеет, договоры истлеют. Значит, надо было прямо здесь и сейчас выбить для своего народа место рядом с «зелеными». Не под сапогом, а рядом. Чтобы в будущем внуки Ил'ды не прозябали, как соплеменники на правах младших народов в составе Римской Империи и не сгорали заживо в магических плетениях малоранов.

Для этого нужен был крючок. Крючок, на который можно поймать Корнева лично.

Именно поэтому она вчера послала Эйрин «в гости» к капитану. Ил'да видела, как воительница метала молнии из глаз, как плевалась ядом при упоминании чужака. Но старейшина прожила слишком долго, чтобы не отличать искреннюю ненависть от замаскированного интереса. Эйрин тянуло к Корневу. Сам капитан реагировал на нее странно — тот застывший взгляд у Врат стоил тысячи слов.

— Отлично поработала, Райа. Отдыхай, — Ил'да поднялась с пола, опираясь на посох.

Старуха подошла к окну. Во дворе гудели дизеля тяжелых грузовиков.

Теперь, вооружившись инсайдом о договоре с Римом, Ил'да была готова к большой сделке. Она знала, что Рим слаб и готов уступать территории ради ресурсов. Значит, кошаки могут просить большего. Не стеклянные бусы. И не просто оружие…

Спустя двое суток после эпичного виртуального побоища, едва не переросшего в дипломатический коллапс, разведрота Корнева пришла в движение. Расширение штата до двух сотен штыков означало кратное увеличение суеты для всех, начиная от командира и заканчивая последним рядовым.

Утро выдалось стылым. Густой туман цеплялся за бетонные блоки ограждений, оседал мелкими каплями на стволах зенитных установок и бронетехнике. Мехводы суетились вокруг машин. Они буквально вылизывали новенькие, только что переброшенные через Врата Тайфуны и модернизированные Тигры. Водители внимательно проверяли уровни жидкостей, давление в шинах, простукивали крепления модулей дополнительной защиты. Звон инструмента смешивался с отборным, многоэтажным матом — кто-то из пополнения умудрился залить летнюю зимнюю из старых запасов вместо летней, и теперь стоял навытяжку, выслушивая от старшего прапорщика подробную лекцию о своей генеалогии.

Корнев находился на крыльце штаба батальона. Капитан прихлебывал горячий кофе из термокружки и наблюдал за этой управляемой анархией с философским спокойствием. Взводные работали, и работали хорошо. Гвоздь, своим фирменным басом, гонял штурмовиков. Бывший пулеметчик, чьи лейтенантские погоны еще блестели новизной, радостно вещал бойцам, что если еще раз кто-то обосрется умудрится вывалиться из машины, которая смирно стоит на обочине, они дружным цыганским табором будут раз за разом отрабатывать загрузку в десантное отделение с полным боекомплектом, щитами и тяжелым вооружением. Константин быстро вжился в роль офицера, хотя его руки всё еще рефлекторно искали привычную рукоять Печенега, который он так и не сдал, сейчас оружие скучало в ожидании хозяина в одном из Спартаков.

Леший устроился на цинке. Лейтенант Комаров флегматично точил свой нож о небольшой брусок, изредка бросая короткие команды своим подопечным. Смолин рядом с ним ковырялся в планшете, настраивая частоты для птичек.

Сегодня предстояла не самая сложная, но крайне нервная задача. Разведрота должна была сопроводить римскую делегацию до самого дальнего блокпоста бригады. Римляне паковали вещи и собирались домой, в свою Империю. Первый раунд дипломатического зондирования завершился.

Возле гостевых домиков царило совсем иное настроение. Римляне собирались с явной неохотой и скрытой тревогой. Сенатор Красс нервно расхаживал возле ожидающего их бронированного автобуса. Старый интриган то и дело вытирал пот со лба платком, хотя на улице было откровенно прохладно. Красс понимал, что возвращается в столицу без триумфа, без кабальных договоров и без монополии для Сената. Все сливки, пусть и не слишком густые, забрала императорская семья в лице младшей дочери Императора.

Валерия вышла на крыльцо последней. Принцесса Третьего Рима выглядела безупречно. Походный плащ из плотной темной ткани скрывал фигуру, волосы убраны в строгую прическу. На ее лице застыла маска ледяного спокойствия и абсолютного превосходства. Ни один мускул не выдавал той бури эмоций и расчетов, что кипела внутри после открытия тайн «астральных полигонов» и магии Корнева.

— Грузимся, — коротко приказал Корнев.

Двигатели взревели. Римская делегация торопливо заняла места в автобусе с тонированными стеклами. Впереди и позади пристроились «Тигры» охранения, ощетинившись стволами крупнокалиберных пулеметов. Колонна медленно вытянулась с территории базы и покатила по изрытой гусеницами грунтовке в сторону периметра.

Дорога заняла около часа. Лес вокруг казался вымершим, ни птиц, ни дикого зверья. Только монотонный гул моторов и хруст камней под толстой резиной колес.

Дальний блокпост бригады представлял собой серьезное фортификационное сооружение. Бетонные тетраэдры перекрывали дорогу, оставляя узкий проезд. По бокам возвышались насыпные валы с оборудованными огневыми точками, накрытыми маскировочными сетями. Стволы автоматических гранатометов хищно смотрели в сторону густого подлеска. Здесь заканчивалась условная зона безопасности землян и начиналась нейтральная полоса, ведущая к владениям Рима.

Колонна остановилась. Римляне покинули салон автобуса, пересаживаясь на своих лошадей, которых привели слуги из временного лагеря неподалеку. Животные недовольно зафырчали на запах солярки и переступали мощными копытами.

Корнев вышел из машины, поправив разгрузку. За его спиной, в нескольких шагах, выстроился костяк роты.

Сенатор Красс, поддерживаемый слугой, кое-как вскарабкался в седло своего коня. Старик посмотрел на выстроившихся русских солдат и вдруг, совершенно неожиданно, отвесил глубокий, заискивающий поклон. Его спутники, дипломаты рангом пониже, торопливо последовали примеру начальника. Римляне кланялись не Корневу, они кланялись той чудовищной силе, что стояла за его спиной. Они сгибали спины перед металлом, порохом и непонятными им технологиями.

Валерия в этот момент стояла чуть в стороне. Принцесса делала вид, что проверяет подпругу своего скакуна, и якобы не видела этого унизительного прогиба собственных подчиненных. Но презрительная, кривая ухмылка, на секунду мелькнувшая на ее губах, дала капитану четко понять — девчонка видит их всех насквозь. Валерия презирала Красса за трусость, но сейчас эта трусость играла ей на руку, делая сенатора послушным инструментом.

Корнев шагнул вперед. Капитан выпрямился, свел пятки вместе и приложил руку к козырьку кепки, за ним повторили остальные разведчики.

Принцесса повернулась к капитану. Валерия замерла, на мгновение заколебавшись. В ее голове шла сложная борьба протоколов. По правилам Империи, Корнев вроде как всего лишь эквит, представитель военного сословия. Ей, особе императорской крови, не пристало кланяться первой. Но с другой стороны, этот человек владел магией порталов. Он, по ее мнению, тренировал бойцов в астрале и командовал отрядом, способным уничтожить целую когорту без особых потерь. Валерия сомневалась в истинных регалиях Корнева, ее ум подсказывал, что всё гораздо сложнее, и этот парень в камуфляже может оказаться кем-то вроде серого кардинала при «зеленом» Императоре.

В итоге политический прагматизм победил гордость. Валерия решила «удостоить» Алексея ответного жеста. Она чуть склонила голову — ровно настолько, чтобы это считалось коротким, уважительным поклоном равного равному.

— Новая делегация прибудет через месяц, капитан Корнев, — голос принцессы звучал ровно, но в нем проскальзывали странные, нетипичные нотки. — В составе миссии прибудут представители личного торгового дома Императора. Подготовьте свои планы для рудников.

Она замолчала на секунду, словно борясь с собой, а затем добавила, слегка отведя взгляд:

— И возможно… Я тоже буду здесь снова.

Сказав это, принцесса Третьего Рима, безжалостная воительница и хладнокровный политик, чутка покраснела. Румянец проступил на скулах, контрастируя с бледностью кожи.

Корнев, откровенно не ожидавший такого поворота, слегка удивился. Он быстро взял себя в руки и вернул поклон, чуть глубже предыдущего.

— Будем ждать вас, Ваше Высочество, — спокойно, без тени насмешки произнес капитан. — Постараемся к вашему визиту подготовить новые локации в астрале…

От этих слов румянец на щеках Валерии вспыхнул еще ярче, заливая даже шею. Она бросила на Корнева быстрый, почти испуганный взгляд, круто развернулась и одним плавным движением взлетела в седло. Кавалькада римлян, окутанная пылью, двинулась по тракту, удаляясь в сторону своих владений.

Корнев стоял у бетонного блока, скрестив руки на груди, и задумчиво смотрел им вслед. В голове крутились варианты развития событий. Девочка клюнула, легенда работает, но последствия этой лжи могут аукнуться очень болезненно.

Сзади раздалось тактичное покашливание.

— Товарищ капитан, — Казанова подошел ближе, делая максимально скорбное лицо. — Разрешите доложить о критическом упущении в логистике?

— Валяй, Игорь, — не оборачиваясь, вздохнул Корнев.

— Вы жестоко просчитались, командир, — связист покачал головой. — Надо было выдать принцессе надушенный платочек с вашими инициалами. Она ж теперь ночами спать не будет, слезы лить в подушку.

Строй ветеранов за спиной взорвался тихим, задавленным ржачем.

— Да, Леха, ты прям сердцеед, — басовито добавил Гвоздь, — Я думал, она сейчас с коняшки слезет и попросит политического убежища в твоем кубрике.

— Отставить разговорчики, — беззлобно бросил Корнев, поворачиваясь к своим людям. На губах капитана играла легкая улыбка. — По машинам. Наша дипломатическая миссия на сегодня окончена. Возвращаемся в лагерь. Завтра у нас хвостатые на очереди, а с ними платочки не сработают. Но это неточно.

Разведчики дружно загрузились в броню. Дизеля заурчали, разворачивая тяжелые тушки Тигров. Корнев бросил последний взгляд на пустую дорогу, скрывшуюся в лесу.

На следующее утро полигон перед Вратами снова наполнился запахом солярки и ревом тяжелой техники. Солнце только начало пробиваться сквозь густые кроны, а разведрота уже строила обновленную колонну.

Комбриг, полковник Дегтярёв, накануне вечером лично дал отмашку, получив задачу сверху. Командование решило, что раз уж переговоры с римлянами перешли в фазу долгого ожидания, нужно ковать железо, пока горячо, с местными аборигенами. Разведке Корнева всем своим новым, раздутым до двух сотен человек составом приказали сопроводить обратно делегацию кошаков. И сделать это нужно было красиво, громко и с максимальной демонстрацией возможностей.

Именно поэтому на плацу сейчас рычали не только юркие Тигры, но и два новых Тайфун-К, что присоединилось к первой подобной машине.

Эйрин стояла поодаль, прислонившись плечом к стене. Кошка не переодевалась в камуфляж, оставшись в своей привычной кожаной куртке и плотных штанах. Она внимательно, с какой-то затаенной грустью смотрела на суету солдат в зеленой форме и на оружие, установленное на крышах машин. Ее глаза сканировали толстые листы композитной брони, крупнокалиберные пулеметы и автоматические гранатометы.

Девушка понимала суть этих машин. У них не было души, не было магической искры. Это был просто мертвый, холодный металл. Но этот металл, ведомый чужаками, был способен перемолоть в кровавую кашу любого, кто встанет на его пути. Эйрин было грустно от осознания того, что тысячелетние традиции ее народа, искусство владения мечом и копьем, слитые с природой, меркнут перед этой лязгающей, чадящей дымом мощью. Люди не договаривались с лесом, они его просто проезжали насквозь.

Корнев, проходивший мимо с планшетом в руках, перехватил ее взгляд. Капитан лишь усмехнулся про себя, прекрасно читая эмоции на лице воительницы. Он понимал мотивы своего родного начальства в Москве. Генералы сделали ставку на более сговорчивых хвостатых. Кошаки не строили из себя неприступную империю, не требовали торговых монополий на государственном уровне. Им нужно было выжить, а Земле нужен был плацдарм и ресурсы. Идеальный симбиоз, подкрепленный бартером и стволами пока только разведроты. Но ведь это только начало…

Сзади раздались тяжелые шаги. К капитану подошел Олег Алексеевич Асатьев. Дипломат выглядел так, словно всю ночь разгружал вагоны с углем. Под глазами залегли темные тени, воротник рубашки был расстегнут. Асатьев прибыл на плац для официального прощания с хвостатой делегацией, но перед этим ему явно нужно было выговориться.

— Доброе утро, Алексей, — хрипло поприветствовал дипломат, протягивая руку.

— Здравия желаю, Олег Алексеевич. Плохо спали? — Корнев ответил крепким рукопожатием.

— Я вообще не спал, — Асатьев достал сигарету и прикурил, отвернувшись от ветра. — Эта старая карга… Ил'да. Она выпила из меня всю кровь до последней капли.

Дипломат затянулся, пуская дым через ноздри.

— Знаешь, Леша, Ил'да, имея довольно широкие полномочия от своего Совета, выкатила нам встречные предложения. С барского плеча, так сказать. Предложила интересные варианты по границам, по обмену их местных корешков и трав на наши медикаменты. Потом приплела парочку рудных месторождений, которые сложно именно им разрабатывать. Торговля? Да, пожалуйста! Конечно не широкой рекой, но и тот римский ручеек. Причем условия были составлены так виртуозно, что всё то, что мы вчера обговаривали и одобрили с принцессой Рима, начало сильно блекнуть.

Корнев нахмурился, уловив суть.

— Вы хотите сказать, что она била точно в наши интересы?

— В десятку, капитан. Старушка будто читала мои ответы по шпаргалке, — Асатьев раздраженно сплюнул. — Отвечала слишком быстро и четко. У нее всегда имелись идеальные аргументы и контраргументы, которые перекрывали мои заготовки. Она четко удерживала свою позицию, ни на миллиметр не сдавая назад там, где мы планировали надавить.

Капитан задумчиво посмотрел на группу кошаков, собирающихся возле второго «Тайфуна». Ил'да опиралась на посох, о чем-то тихо переговариваясь с К'Варром.

— А это значит… — пробормотал Корнев. — Хвостатые имеют способ обойти нашу безопасность. Пусть не все системы, и не всегда, но технические средства как слежения, так и противодействия прослушке как-то пробивают местами.

— Именно, — закончил за него Асатьев, бросая окурок в урну. — Она знала всё, о чем мы договорились с Валерией. И старуха блестяще разыграла эту карту, выставив себя более выгодным партнером.

— Учтем, — кивнул капитан.

— Теперь это твоя забота, Барон, — дипломат криво усмехнулся, протягивая руку для прощания. — Ни пуха вам, парни. Возвращайте делегацию домой и крепите союз. На месте переговорами по мелочам будешь рулить сам. Ил'да ясно дала понять, что с гражданскими чиновниками она вопросы безопасности обсуждать не будет. Старушка была непреклонна. Ей нужен ты. А затем возвращайтесь домой.

— К черту, — улыбнулся Корнев, принимая рукопожатие. — Прорвемся. Но у меня будет к вам одна личная просьба, Олег Алексеевич.

Асатьев удивленно вскинул бровь. От капитана именно личные просьбы поступали редко.

— Да не вопрос, Алексей. Что нужно? Ящик французского коньяка?

Корнев чуть наклонился к дипломату и тихо произнес запрос.

Услышав просьбу, дипломат удивился еще больше. А затем Асатьев вдруг расплылся в широкой, понимающей улыбке.

— Ни слова больше, кэп, — дипломат хлопнул Корнева по плечу. — Всё сделаем в лучшем виде.

Колонна техники с ревом втянулась под густую, смыкающуюся над головой сень леса. Деревья обступили дорогу, поглощая свет и звуки двигателей.

В этот раз марш проходил с невиданным ранее комфортом. В голове и центре колонны шли три огромных бронеавтомобиля Тайфуна. По изначальному замыслу штабных логистов, еще две машины предназначались исключительно для перевозки делегации кошаков, чтобы продемонстрировать гостеприимство. Но разведчики, люди практичные и наглые, быстро переиграли этот план. И решили оставить их насовсем, тем более народу прибавилось. Внутри бронекапусулы можно было хотя бы немного порелаксировать, и вытянуть гудящие ноги.

Все аборигены, кто попал на борт бронированных монстров первый раз, повторяли один и тот же маневр спасенных ранее девушек — намертво залипали у толстых стекол бойниц, завороженно глядя на проносящуюся мимо зеленую стену леса. Плавный ход многотонной машины по колдобинам рвал все шаблоны о повозках.

За исключением двух особ: Эйрин и Лисеи.

Старшая оторва заскучала в салоне через пять минут. Эйрин отстегнула ремни, протиснулась мимо бойцов и вылезла через верхний люк на крышу второго «Тайфуна» почти сразу после старта. Девушка уселась на броню, с наслаждением подставив лицо встречному потоку воздуха и запахам родного леса.

Вторая, которая помельче, вела себя иначе. Лисея, забившая место в первом, командирском броневике, сидела прямо напротив Лешего. Девчонка смотрела на огромного лейтенанта таким пронзительным, обожающим и одновременно собственническим взглядом, что Александр в конце концов закатил глаза к потолку так сильно, что стали видны одни лишь белки. В наушниках разведчика слышался дружный, но старательно сдерживаемый тихий ржач остальных бойцов десанта.

Леший тяжело, с надрывом вздохнул, понимая, что в замкнутом пространстве он от этой фанатичной поклонницы точно не отвертится просто так.

Ситуацию усугубил Смолин. Командир взвода БПЛА, сидевший у рации, втихаря сделал сквозную связь по колонне. Так что Леший вдоволь наслушался ехидных комментариев в наушнике на тему «красавицы и чудовища», как только наблюдательный Казанова спалил этот взгляд мелкой хвостатой и доложил об этом в эфир.

— Товарищ лейтенант, вы бы это… ответили взаимностью, — хрюкнул в микрофон Казанова. — А то девка сейчас прожжет взглядом кевлар под вашей разгрузкой.

Леший перевел страдальческий, вопросительный взгляд на капитана. Алексей, сидевший у противоположного борта, лишь пожал плечами и тихо, так чтобы слышал только взводный, добавил:

— Пока идем в условно безопасной зоне, Саня, можешь развлечь делегатов. Не будь бревном. Тем более, посмотри на крышу…

Корнев кивнул на экран монитора кругового обзора. К удивлению капитана, к Эйрин на крышу второго броневика, цепляясь за скобы, выбралась сама Ил'да. Старейшина, видимо, тоже решила подышать свежим воздухом, игнорируя правила безопасности.

Леший громко и демонстративно вздохнул, признавая поражение. Взводный поднялся с кресла и откинул тяжелую створку верхнего люка десантного отсека и жестом пригласил девчонку наверх.

Лисея не заставила себя ждать. С радостным, пронзительным писком она вылетела в открытый люк, как пробка из бутылки шампанского на Новый год. Радовало одно — «Тайфун» реально был огромный, с широкой плоской крышей, и чтобы случайно свалиться с него на ходу, пока машина двигалась по сносной дороге, надо было очень сильно постараться.

Оказавшись на броне, Лисея радостно закричала, перекрывая гул мотора, и активно замахала рукой Эйрин и старейшине, которые сидела на крыше соседней машины.

Старшая оторва, увидев подругу, недолго думая, поднялась на ноги. Ветер трепал ее волосы. Эйрин примерилась, дождалась, когда машины на ухабе чуть сблизят дистанцию, и одним невероятным, грациозным прыжком перемахнула через пустоту между идущими на скорости грузовиками.

В наушниках Корнева раздалась сдавленная, паническая ругань мехвода Тайфуна. Эйрин приземлилась на крышу командирской машины мягко, как рысь, сгруппировалась и практически рыбкой скользнула в открытый люк, приземлившись на свободное сиденье прямо рядом с Корневым.

Сегодня Эйрин была не в привычном камуфляже, а в своей обычной, удобной для леса одежде — кожаная куртка, рубаха и плотные штаны. Но одну деталь экипировки «зеленых» она себе оставила. На ее ногах красовались высокие, дорогие тактические ботинки. Эту обувку она оценила с первой примерки.

Выбор Эйрин в тот день на складе оценили все без исключения разведчики. Особенно Кротов, начальник вещевого склада. Бедный майор в очередной раз почти разрыдался, когда барышня с первой попытки, ведомая каким-то звериным чутьем на хорошие вещи, схватила в свои загребущие лапки коробку с немецкими ботинками из третьего ряда стеллажей, которые вообще непонятно как оказались на складе. Парни Корнева тогда лыбились с искренним умилением, наблюдая, как кошка примеряет обновку. Теперь Эйрин, на зависть всем хвостатым соплеменникам и многим мужикам в роте, щеголяла в фирменных ботинках, выжимая из них вздохи смирения, таская на ногах обычные армейские берцы.

— Как долго сегодня будем в пути? — Эйрин поудобнее устроилась в кресле, закинув ногу на ногу, и тут же удивленно поймала на себе взгляды притихших разведчиков. Бойцы старательно делали вид, что им вообще неинтересно появление кошки, протирая стволы тряпочкой или глядя в пол.

Особенно усердствовал Казанова. Связист как бы случайно, невинным жестом, положил свои активные наушники на сиденье поближе к парочке, чтобы микрофоны могли транслировать беседу остальным абонентам в колонне.

Все в эфире разочарованно, единым хором выдохнули, когда Корнев, боковым зрением спалив маневр связиста-засранца, мгновенно перешел с официальной латыни на родной язык кошачьих. Этого языка не было в базах электронных переводчиков. Дружно погреть уши на личной беседе командира у солдат не вышло.

Но хотя бы исподтишка последить визуально было можно. В эфире тут же начались комментарии: бойцы делали ставки, когда великий эквит и повелитель астрала Корнев побледнеет, покраснеет как кисейная барышня или сорвется в крутое пике.

Но Алексей держался стойко. Капитан поддерживал ленивую светскую беседу на кошачьем, стараясь в упор не замечать подрагивающие кошачьи уши Лисеи, торчащие из люка на крышу, и ехидный взгляд Эйрин. С учетом того, в каком провокационном положении находилась мелкая Лисея наверху, обнимая броню, краснеть и отводить взгляд приходилось уже Лешему. Лейтенант сидел багровый, искренне радуясь, что кроме ехидно смотрящей на него с соседней машины старушки Ил'ды, его страданий никто больше не видит.

— С одной стороны, такой поход радует. Мы не сбиваем ноги в кровь пешком и не устаем, от того, что задница деревянная от долгой езды на лошадаях, — произнесла Эйрин, сладко потянувшись всем телом в тесном пространстве отсека. При этом движении взгляды всех окружающих мужиков сами собой прилипли к изгибам ее фигуры. — А с другой… в вашей железной коробке невыносимо скучно, Барон.

Корнев медленно оторвал взгляд от планшета и перевел его на Эйрин. Кошка выжидающе, с легким вызовом смотрела на него.

— Мне станцевать для вас? — спросил капитан своим фирменным, абсолютно спокойным голосом, не меняя интонации.

Эйрин окинула взглядом узкий проход десантного отсека, забитый снаряжением и солдатами.

— Места маловато для танцев, Барон. Но я обязательно запомню это предложение, — ответила Эйрин с такой широкой, многообещающей улыбкой, от которой у Корнева нервно дернулся левый глаз.

Сей факт фиксации мимики командира был со скоростью лесного пожара разнесен Казановой по всей колонне в чате. Это ж надо было — непрошибаемого кэпа умудрились выбить из колеи на ровном месте!

Корнев отложил планшет на сиденье, тяжело посмотрев на веселящуюся девушку.

— Могу сыграть на гитаре, — внезапно выдал Корнев.

Это заявление буквально повергло в религиозный экстаз Казанову. Связист подорвался с места, когда капитан жестом попросил подать инструмент. Асатьев сдержал слово: гитару, отличный акустический Fender в жестком кофре, загрузили в машину перед самым выездом.

Корнев достал инструмент, провел большим пальцем по струнам, проверяя строй. С первыми, чуть грустными аккордами перебора в верхнем люке, под очередную порцию сдавленной ругани в эфире от мехводов, уже торчали две пары ушей. А Леший, сидевший рядом с люком, прикрыл глаза рукой и обреченно пробормотал:

— За что мне всё это? За какие такие грехи я должен это терпеть?

Корнев не обратил внимания на стоны подчиненного. Он ударил по струнам сильнее и запел. Он пел на языке местных, адаптируя старый текст на ходу:

Сто лет назад за тридевять земель,

В голубом кольце далеких гор,

Он встретил девушку чужих кровей,

Полюбив судьбе наперекор.

Голос капитана, немного хриплый после контузии, заполнял отсек, перекрывая гул дизеля. Солдаты затихли. Эйрин перестала улыбаться.

Но злы законы людские

Любовь недолгой была,

Ушёл в просторы морские

Капитан корабля

Только ветер буйный поёт за кормой:

«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой».

Только волны бьются о берег крутой:

«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой».

Слова били точно в цель. Эйрин прикрыла глаза, слушая слова, лишь слегка подрагивали ушки.

И вот настал тот долгожданный день,

Им назначенный самой судьбой.

Вернулся капитан из дальних стран,

Но с прекрасной молодой женой.

И волны приняли тело

Сестры высоких гор,

А над водою летела

Песня, словно укор…

Только ветер буйный поёт за кормой:

«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой».

Только волны бьются о берег крутой:

«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой»…

Колонна тяжелой техники втягивалась под сень Великого Древа под оглушительный гул. Рычание дизельных двигателей отражалось от исполинских стволов и корней, толщиной с хорошую пятиэтажку, и уходило куда-то вверх, в бесконечное переплетение ветвей.

Город кошаков встречал их так, словно они привезли не старейшину, а лично спустили с небес местного бога.

Последствия недавнего штурма малоранов всё еще бросались в глаза. Черные подпалины на коре, провалы в подвесных мостах, наскоро заколоченные проломы в жилых ярусах. Запах гари окончательно не выветрился, смешавшись с ароматом влажной хвои и смолы. Но город жил. Повсюду суетились рабочие бригады, стучали топоры, звенели пилы.

Как только головной БТР выкатился на широкую центральную площадь, толпа взорвалась криками. Местные жители, от вооруженных стражников до пузатой мелочи, висевшей на нижних ветках, приветствовали колонну. В броню полетели венки из каких-то крупных желтых цветов. Барабанщики, стоявшие на специальных помостах, выбивали сложный, пульсирующий ритм.

Корнев смотрел на этот карнавал через триплекс командирской машины. Лицо капитана оставалось непроницаемым. Он прекрасно понимал цену этим цветам и крикам.

— Прям как в сорок пятом, — хмыкнул по внутренней связи Казанова. — Командир, вылезай на броню, целуй младенцев. Тебя тут сейчас на руках носить будут.

— Отставить эфир засорять, — сухо бросил Корнев. — Смотреть в оба. Толпа — идеальное место для провокаций. Скорость пешеходная, держать дистанцию.

Когда броня замерла на отведенной им площадке, Корнев вышел наружу. Воздух тут же наполнился запахами незнакомых благовоний. К нему немедленно подошла делегация во главе с Ил'дой. Старейшина сменила походную одежду на тяжелую, расшитую золотом мантию, опиралась на свой посох и выглядела как полноправная хозяйка этого мира.

Толпа скандировала два слова. В ушах Корнева гудело: «Герой Ключник».

Начался торжественный прием. Местные расстарались. Прямо на широких террасах расставили длинные столы. Жареное мясо неизвестных животных, огромные блюда с фруктами, кувшины с местным алкоголем. Разведчикам отвели почетные места, но капитан взял за стол только тридцать человек, остальные обживали выделенную площадь, проверяли машины после перехода.

А вот свежее пополнение поплыло. Парни, еще вчера сидевшие в казармах Новосибирска, ошалели от экзотики. Особенно когда к столам потянулись местные девушки — грациозные, гибкие, с любопытными взглядами и откровенными улыбками. Хвостатые красавицы подливали вино, смеялись над шутками, которых не понимали, и всячески демонстрировали расположение к спасителям города.

Корнев сидел во главе стола рядом с Ил'дой. Капитан дежурно улыбался, кивал на тосты старейшин, но его глаза оставались холодными. Он видел, как несколько контрабасов из нового набора, которых специально взял с собой, уже по-хозяйски приобнимают местных девиц за талии.

Спустя три часа, когда официальная часть начала скатываться в откровенную попойку, Корнев встал.

— На сегодня закончили, — голос капитана не был громким, но прорезал шум праздника как бритва. — Сбор в расположении. Живо.

Недовольный гул среди новичков быстро стих под тяжелыми взглядами сержантов. Через десять минут двести человек выстроились в отведенном им секторе — натуральном деревянном ангаре, переоборудованном под временную казарму.

Корнев прошелся вдоль строя. Ботинки глухо стучали по доскам. Капитан остановился по центру.

— Расслабились? — тихо спросил Корнев. — Почувствовали себя конкистадорами? Девочки, вино, цветы на броне. Думаете, мы сюда демократию принесли и нас за это любить будут?

Он сделал паузу, оглядывая лица солдат.

— Выбросьте эту дурь из головы. Прямо сейчас. Вся эта мишура, все эти крики про героев — это пыль в глаза. Политика. Просто старуха Ил'да показывает своим конкурентам, что у нее есть ручные големы из стали, которые по ее щелчку сотрут любого в порошок. Мы для них — инструмент. Полезный, опасный, но инструмент.

Капитан достал сигарету, прикурил, выпустил дым.

— Давайте будем честными перед самими собой. Это всё еще не наша война. Мы здесь не Родину защищаем. По факту, мы сейчас — государственные каперы. Рейдеры на контракте. Наша задача — обеспечить плацдарм, ресурсы и буферную зону.

В строю повисла тяжелая тишина. Никто из офицеров никогда не говорил с ними так откровенно. Обычно пичкали байками про геополитические интересы и помощь братским народам.

— А референдум проводить будем? — раздался смешок откуда-то с задних рядов. Кто-то из пополнения решил блеснуть остроумием.

Корнев не стал орать. Он просто посмотрел в ту сторону.

— Референдум — не самый худший вариант для кошаков, боец, и последующее вступление в Российскую Федерацию, как еще один большой регион. Альтернатива — сгореть в пламени малоранов или сдохнуть в шахтах Рима. Но стать конкистадором мне воспитание не позволяет. И я вам гарантирую: никто из вас не будет стрелять в хвостатых из-за куска золота или по пьяной лавочке. Мародерку и насилие буду карать лично. По законам военного времени. Просто поставлю к стенке и пущу пулю в лоб.

Капитан бросил окурок на деревянный пол, растер подошвой.

— Поздновато читать нравоучения, раз вы все подписали контракты и прошли через Врата. Но зарубите себе на носу. Как бы трудно ни было, как бы сильно ни рвало крышу от местной специфики — держите грань. Грань между долгом и человечностью. Потеряете её — превратитесь в тех же ушастых ублюдков, только без магии. Свободны. Отдыхать по графику дежурств.

Строй разошелся. Бойцы потянулись к своим спальным мешкам, обсуждая услышанное вполголоса. Возле Корнева остались только свои.

Связист присел на недавно принесенный хвостатыми стул. Лицо у Игоря было задумчивым.

— Кэп, можно вопрос без погон? — Казанова покрутил в руках рацию.

— Валяй.

— А зачем ты здесь? Ну, если отбросить всю эту шелуху про государство, ресурсы и приказы. Зачем здесь лично ты, Алексей? Ты же мог свалить в закат по здоровью, уверен на все что, мог просто «проводить техобслуживание арки» раз в месяц. Или просто сесть в штабе, с твоим-то допуском. И не париться вообще ни о чем.

Капитан долго молчал. Он подошел к широкому проему в стене ангара, заменявшему окно. На бархатном, черном небе Великого Леса медленно поднималась одна из лун, заливая кроны деревьев серебристым светом.

— Я не знаю, Игорь, — честно, без утайки ответил Корнев, глядя на этот чужой спутник. — Правда, не знаю. Но я чувствую, что мое место точно здесь. А может… — он чуть прищурился, — еще дальше. За следующими Вратами…

— Так-то они не наши, — заметил Леший.

— А вот это лишь вопрос времени, — усмехнулся Корнев.

Следующие три дня древесный город напоминал растревоженный муравейник. Кроны гудели от голосов. Потайные лифты и винтовые лестницы работали без перерыва.

Ил'да еще до переговоров в расположении бригады, разослала гонцов во все концы Великого Леса. Она призвала всех, кто имел право голоса, кто принимал решения о войне и мире, кто хранил границы между кланами. Старейшина понимала: если не объединить разрозненные кланы сейчас, завтра все исчезнут поодиночке.

Они прибывали тайно, скрытно, малыми группами. К исходу третьего дня в город вошли почти сотня старейшин.

Поздним вечером, когда небо окончательно почернело, Большой Совет собрался. Местом выбрали огромную каверну глубоко в корнях Древа. Помещение освещалось только тусклым светом люминесцентных мхов и редкими кристаллами. Место в городе крайне непопулярное и далекое от основных площадок проживания.

Ил'да вышла в центр круга. На ней не было парадных одежд. Старушка обвела собравшихся тяжелым, давящим взглядом. Гвалт голосов медленно стих.

— Я не стану тратить время на приветствия, — голос старейшины ударил под своды каверны. — Многие из вас уже похоронили меня. Многие рассчитывали поделить мои земли после того, как малораны сожгут этот город.

По рядам прошел недовольный ропот, но Ил'да ударила посохом в землю.

— Город стоит! — рявкнула она. — А элита малоранов гниет вземле. Пацирный дракон издох. Знаете почему? Не благодаря нашим клинкам или магии.

Она начала расписывать сражение. Говорила долго и медленно. Рассказала о стальных колесницах, которые не берет магия. О громовых палках, плюющих железом. О железных птицах, заливающих землю огнем с небес.

— У «зеленых» нет магии, — продолжила Ил'да. — Они слепы в плетениях. Но они выковали магию из мертвого металла. Этот металл перемалывает плоть ушастых быстрее, чем вы успеваете обнажить мечи.

Вперед вышел высокий, покрытый шрамами кошак. Старейшина Северного кряжа.

— Ты притащила в наш дом чужаков, Ил'да! — прорычал он. — Ты пустила их к корням. Кто даст гарантию, что стальные колесницы завтра не поедут по нашим телам? Они — угроза!

— Угроза⁈ — Ил'да оскалилась. — Угроза — это легионы Рима на юге! Угроза — это маги малоранов, которые выжигают наши поселения на востоке! Сводки приходят каждый день. Ушастые перебрасывают силы от римских границ к нам. Они поняли, что мы слабее даже ослабленного Рима!

Начался обмен информацией. Слова Ил'ды подтверждались. Один за другим старейшины неохотно признавали потери. Лесные заставы вырезались под корень. Вспыхнули старые обиды.

— Если бы клан Черной воды прислал подкрепление месяц назад… — крикнул кто-то слева.

— Мои воины не обязаны дохнуть за ваши ошибки! — тут же огрызнулся другой старейшина.

Гвалт нарастал, грозя перерасти в поножовщину. Споры о границах, долгах крови и старых предательствах захлестнули каверну. Молодые вожаки тянули одеяло на себя, желая доказать свою силу.

Ил'да закрыла глаза. Она позволила им выплеснуть яд, а затем резко, без предупреждения, ударила посохом в каменный пол.

Удар не издал звука. Вместо этого по каверне разошелся плотный, физически ощутимый магический резонанс. Воздух мгновенно стал сухим и горячим, как в жерле печи. Дышать стало тяжело. Кошаки инстинктивно прижали уши, хватаясь за горло.

Вокруг старушки начал кружиться серый пепел. Он возникал прямо из воздуха, собираясь в плотное, зловещее кольцо. В глазах Ил'ды полыхнуло желтое, немигающее пламя.

Все резко затихли.

— Через два года, — тихо, но так, что услышал каждый, произнесла Ил'да, — некому будет вспоминать эти дрязги. Не будет ни Черной воды, ни Северного кряжа. Будет только пепел. Такой же, как этот.

Она обвела взглядом парализованный совет.

— Мы заключаем два союза. Прямо здесь и сейчас. Первый — внутренний. Великий Лес становится единым целым. Никаких границ между кланами. Единое командование. Второй союз — с «зелеными». Мы отдаем им ресурсы, которые лежат в мертвой земле предгорий и часть в самом лесу. Мы дадим право прохода. А они дадут нам щит из стали и огня.

Старейшина Северного кряжа попытался сделать шаг вперед, открыв рот для протеста.

Пепел вокруг Ил'ды взметнулся смерчем.

— Или вы договоритесь и подчинитесь, — старуха подняла посох, направляя его в сторону непокорного, — или я сама сделаю выбор за вас. Я обращу в прах любые препоны на пути к выживанию моего народа. Начиная с тех, кто сидит в этой комнате. Решайте, у вас неделя…

Для офицеров разведроты начались трудовые будни, не прописанные ни в одном уставе. Их тягали на бесконечные, полузакрытые мероприятия. Большое начальство кошаков, приняв новую реальность, решило наладить мосты.

Это изматывало хуже марш-броска.

Где-то Корнева и Лешего усаживали за низкие столики, вели задушевные беседы о философии войны и предлагали покурить терпкие травы. Где-то шли откровенные попытки покупки влияния. Капитану ненавязчиво предлагали сундуки с местными драгоценностями, редкие артефакты и клинки старой ковки.

Но самым опасным оружием оказались женщины.

На вечера заявлялись милые, ухоженные дамочки с пластикой профессиональных танцовщиц и холодными, оценивающими глазами натуральных гейш. Они вились вокруг офицеров и солдат, наливали напитки, вели сладкие речи.

Корнев, потягивая воду вместо предложенного вина, внимательно наблюдал. Он замечал, как изначальное разделение кошаков на фракции растворяется. Старейшины, еще вчера скалившие друг на друга зубы, теперь сидели рядом. При этом некоторые лица просто исчезли с приемов. Ил'да зачищала политическое поле жестко и эффективно.

К'Варр и Эйрин, приставленные к капитану в качестве неофициальной охраны и гидов, на этих сходках вели себя странно. Каждый раз, когда через задние двери зала проскальзывали те самые девицы с пониженной социальной ответственностью, огромный мечник мрачнел, а Эйрин напрягалась как струна. Кошка провожала «гейш» откровенно тревожным, злым взглядом, но молчала.

— Эйрин, — Корнев как-то перехватил девушку в коридоре после очередного раунда дипломатического спаивания. — Что не так с этими барышнями? Вы с К'Варром на них смотрите, будто они диверсанты малоран.

Эйрин вздрогнула. Кошка быстро отвела взгляд, нацепив на лицо дежурную, фальшивую улыбку.

— Всё в порядке, капитан. Просто… они не из касты воинов. Не привыкла к такому обществу. Мой вам совет — не налегайте на местное спиртное. Оно сильно бьет по голове.

— Благодарю за заботу о моем здоровье, — хмыкнул Корнев. Но не поверил ни единому слову.

Постепенно капитан вычислил узкий круг тех, кто действительно принимал решения в городе. Ил'да и еще четверо старейшин. Остальные стали массовкой.

Параллельно с этим лейтенант Смолин не сидел сложа руки. Командир взвода БПЛА приземлил своих птичек в самых интересных местах. Качественные микрофоны писали всё.

Однажды вечером Корнев сидел в импровизированной аппаратной Смолина. Лейтенант, попивая растворимый кофе, сводил аудиодорожки.

— Кэп, послушай вот это, — Смолин вывел звук на динамики. — Две «официантки» общаются в подсобке на вчерашнем сходняке.

Из динамиков раздалось шипение, а затем два женских голоса, говорящих на местном. Корнев напряг слух.

— … зеленые оказались слабы на передок, — хихикнул первый голос. — Кто угодно из них подвержен нашей магии обольщения. Это даже не смешно. Никаких ментальных щитов.

— В троих уже сделали закладки, — ответил второй голос, холодный и деловой. — Спят и видят, как выполнить любую просьбу. Но вот сам Ключник сопротивляется. Вокруг него словно стена. Нити рвутся, не успев зацепиться.

— Ничего, найдем подход. Главное, пешки уже на доске.

Корнев поперхнулся чаем, который пил.

— Твою мать… — капитан вытер губы. — Саня, ты ведешь записи всех этих мероприятий?

— Товарищ капитан, — жалобно протянул Смолин, указывая на стойку с серверами, — у меня места на носителях уже почти нет. Пишу в режиме 24/7. Еще пара дней, и мне придется удалять записи сериалов с жесткого диска, а это святое!

— Потерпишь без сериалов. Давай смотреть видео с того приема. Ищем троих счастливых идиотов.

Они вдвоем два часа пялились в монитор. Вычислить жертв оказалось несложно. Трое парней из свежего пополнения. На видео было четко видно, как они «поплыли». Глаза стеклянные, глупые улыбки. Дамочки с милым, совершенно невинным видом вешали им на шеи подарки «на память» — небольшие кулоны на тонких цепочках.

Корнев тяжело выдохнул. На следующее утро капитан вызвал всех троих в свой кабинет по одному.

Разговор был аккуратным, но жестким. Корнев спрашивал, как прошел тот вечер. Ответы парней были как под копирку. Все трое мялись, краснели, а потом признавались под мрачным взглядом командира, что финал вечера прошел в горизонтальном положении. По обоюдному, разумеется, согласию. Любовь с первого взгляда.

Корнев молча протягивал руку.

— Кулон на стол. Снял и положил, боец. Это приказ.

Парни сопротивлялись, в глазах мелькала агрессия — ментальная закладка защищала артефакт. Но против прямого приказа капитана и инстинктов армейской субординации магия не выдержала.

Собрав три кулона, Корнев попросил дневального вызвать к нему Эйрин.

Кошка вошла в кабинет с привычно независимым видом.

— Звали, Барон?

Корнев ничего не сказал. Он просто разжал кулак. Три кулона на цепочках со стуком упали на железную столешницу.

Эйрин посмотрела на стол. Затем на Корнева. Снова на стол.

Хвостатая впала в конкретный, непробиваемый ступор. Глаза кошки расширились так, что радужки почти исчезли. Уши прижались к голове. Она замерла, перестав дышать.

Корнев терпеливо ждал. Капитан хотел спросить, что это за дерьмо и как снять закладки с его людей. Он ждал, когда Эйрин выйдет из оцепенения и начнет объясняться.

Но капитан впал в ступор сам, когда Эйрин, густо, до самых кончиков ушей залившись краской, отступила на шаг назад. Девушка нервно сглотнула, опустила взгляд в пол и дрожащим, совершенно не свойственным ей голосом выдала:

— Алексей… это… это слишком неожиданно. Я польщена, но… я пока не готова выйти за вас замуж. И тем более стать третьей женой. Вы не могли бы убрать брачные символы?

Челюсть капитана отвисла от знатного охреневания. Дипломатия и культурный обмен в этом мире продолжали пробивать дно его здравого смысла.

Алексей Корнев смотрел на пунцовую от смущения воительницу и чувствовал, как внутри медленно, со скрипом проворачиваются шестеренки здравого смысла, пытаясь переварить услышанное. Эйрин стояла в двух шагах от стола, вцепившись пальцами в край своей кожаной куртки. Ее взгляд метался по полу, уши плотно прижались к голове, а кончик хвоста нервно подергивался, выдавая крайнюю степень стресса.

Капитан закрыл глаза и с силой потер лицо ладонями. Жесткий, сухой армейский реализм только что на полном ходу влетел в бетонную стену местных культурных традиций.

— Эйрин, — голос Корнева прозвучал предельно нейтрально, с нотками человека, который пытается не сорваться на мат. — Давай сразу проясним диспозицию. Никаких матримониальных планов у меня нет. По крайней мере, здесь и сейчас. Я не предлагаю тебе стать ни первой, ни третьей, ни сто двадцать пятой женой.

Девушка резко вскинула голову. Смущение на ее лице на долю секунды сменилось растерянностью, а затем начало стремительно трансформироваться в возмущение. Ее ноздри возмущенно раздулись.

— Тогда какого темного духа ты швыряешь мне на стол брачные символы? — прошипела Эйрин, делая шаг вперед. От смущенной девицы не осталось и следа, перед Корневым снова стояла опасная хищница. — У вас, «зеленых», принято так шутить над чужими обычаями?

— Это не шутка. И эти цацки — не мои, — Корнев убрал руки от лица и ткнул пальцем в лежащие на металле кулоны. — Я снял их с троих своих бойцов. С парней из свежего пополнения. После того как они провели вечер в компании ваших очень милых и очень навязчивых дам. И меня крайне напрягает тот факт, что после этого общения у парней потекла крыша.

Гнев Эйрин испарился так же быстро, как и появился. Зрачки кошки расширились. Она медленно подошла к столу, склонилась над кулонами, внимательно осматривая символы. Затем достала из кармана куртки небольшой лоскут плотной ткани, обернула им пальцы и только после этого осторожно подцепила одну из цепочек.

— Ты держал их голыми руками? — тихо спросила Эйрин, не отрывая взгляда от тускло поблескивающего зеленоватого камня в центре артефакта.

— Держал, когда забрал у парней. Отдали без особой радости, я бы даже сказал со скрипом, но, субординация и приказ офицера пока работает лучше вашей магии.

Эйрин посмотрела на капитана так, словно перед ней стоял оживший мертвец.

— Ты сумасшедший. Или абсолютно пустой, — кошка аккуратно опустила кулон обратно на металл. — Это не просто брачные символы, Барон. Форма похожа, да. Но камни другие. Это «Ошейники долга».

Корнев откинулся на спинку скрипучего кресла, скрестив руки на груди.

— Поясни. Без мистики, по существу.

— Да какая тут мистика, — Эйрин брезгливо скривилась. — Старая, грязная дрянь. В эпоху серьезной раздробленности племен некоторые кланы использовали такие штуки для привязки сильных, но строптивых самцов из касты воинов. Камень напитывается магией подчинения. Тот, кто принимает подарок и надевает его на шею или руку, как браслет, не становится безмозглым идиотом. Он всё понимает, всё помнит, живет как жил, по началу… Но его воля незаметно, капля за каплей, подавляется.

Кошка указала на артефакты.

— Носитель такого ошейника начинает фанатично оберегать ту, что его подарила. Слово становится для него истиной в последней инстанции. Приказы командиров уходят на второй план. Если хозяйка скажет убить — он убьет. Если скажет перерезать горло спящему товарищу — он сделает это, искренне веря, что спасает жизнь своей единственной любви. То, что твои люди вообще отдали тебе эти побрякушки без боя — это чудо. Видимо, плетение еще не успело пустить корни глубоко в разум.

Кто-то из конкурентов Ил'ды решил сыграть в свою игру, прикинул Корнев. Раз Ключника невозможно купить золотом, лестью или перспективами, раз не поддается на дешевые провокации, значит, нужно зайти с другой стороны. По-тихому, через постель и магию, перехватить контроль над армией. Превратить экипированных по последнему слову техники солдат в послушных песиков, которые в нужный момент развернут стволы пулеметов в спину своему командиру.

Корнев не стал тратить время на пустые угрозы или возмущения. Он протянул руку к рации, лежащей на столе.

— Леший, ответь Барону.

— На связи, командир, — голос Комарова прозвучал из динамика мгновенно.

— Поднимай людей по-тихому. Сержантам провести полный, тотальный шмон по личным вещам. Искать любые неуставные вещи: кулоны, амулеты, кольца, подаренные местными. У кого найдут на теле — снимать немедленно. При сопротивлении — паковать в пластик жестко. Троих идиотов, с которых я снял цацки утром, пусть Ланцет изолирует и вколет что-то седативное, лучше пусть пускают слюни в подушку.

— Принял, Барон.

Корнев отложил рацию. Он поднялся из-за стола, сгреб кулоны в плотный пластиковый пакет и сунул в боковой карман разгрузки.

— Пошли, — бросил капитан Эйрин, направляясь к выходу.

— Куда? — Эйрин инстинктивно шагнула за ним.

— Будем объяснять местной элите, что пытаться надеть на моих людей ошейники — это очень хреновая идея, ведущая к летальному исходу.

Приказ Корнева сорвал людей с мест отдыха. Сержанты строили взводы, требуя вывернуть карманы и расстегнуть воротники. Ветераны, понимающие, что в этом лесу любая безделушка может оказаться бомбой замедленного действия, шмонали пополнение безжалостно.

Капитан прошел сквозь суету, не сбавляя шага. Возле Тигров его уже ждал Гвоздь. Бывший пулеметчик, а ныне лейтенант Асташко, стоял в полном боевом облачении. В руках он привычно сжимал тяжелый ствол Печенега. Капитан демонстративно уставился на пулемет, но Гвоздь лишь сильнее прижал к себе любимую игрушку. Позади Гвоздя застыли десять бойцов из тяжелой группы.

— Группа готова, командир, — басовито доложил Гвоздь, лязгнув затвором. — Куда выдвигаемся? Лес валить или кого конкретно?

— Идем в гости к бабушке за пирожками, — Корнев махнул рукой в сторону винтового пандуса, ведущего на верхние ярусы Древа.

Группа поднялась на ярус, где располагались покои Ил'ды. Перед резными дверями стояла личная гвардия старейшины. Шестеро опытных мечников в легкой броне и два мага.

Увидев приближающегося Корнева и его штурмовиков, гвардейцы скрестили копья. Один из магов поднял руки, между его пальцами заискрил синеватый свет.

Гвоздь даже не замедлил шаг. Он просто поднял ствол пулемета и упер его в грудь ближайшему стражнику. Штурмовики молча, синхронным движением вскинули автоматы, взяв магов на прицел. Дистанция — два метра. Никакой магический барьер не успеет развернуться.

— С дороги, — негромко, но веско произнес Корнев. — Пока хочу просто поговорить, так что не надо делать резких движений. Иди, извести старушку, что у нее гости.

Маг сглотнул, гася искры на пальцах, затем быстро исчез за дверью, и так же быстро появился, давая отмашку остальным.

Гвоздь пинком ботинка распахнул тяжелые створки.

Корнев вошел в просторный, залитый светом кристаллов зал. Ил'да сидела за длинным столом, изучая какие-то свитки. Увидев капитана, старейшина не выказала удивления. Она лишь отложила бумаги и спокойно посмотрела на вооруженных людей, заполнивших ее покои.

Капитан подошел к столу. Достал из кармана пластиковый пакет, перевернул его и высыпал содержимое прямо поверх свитков. Три кулона с зелеными камнями звякнули о дерево.

— Я хочу знать только одно, Ил'да, — голос Корнева был лишен эмоций. — Это твой приказ? Или ты не контролируешь Совет, раз под носом завелись крысы, играющие в свои игры?

Старейшина медленно перевела взгляд на кулоны. Ил'да не стала тянуться к артефактам, узнав работу мастеров с первого взгляда.

Старушка тяжко вздохнула. Звук получился старческим, полным усталости. В одно мгновение она поняла, что все они, весь Великий Лес, только что превратились в канатоходцев, идущих без страховки между двумя выскоими деревьями. Это было прямое и наглое нарушение строжайшего приказа о неприкосновенности «зеленых».

Она прекрасно понимала расклад. Если сейчас начнет юлить, защищать свой Совет или пытаться спустить дело на тормозах — Корнев умоет руки. Заберет своих солдат, свернет лагерь и уйдет обратно в лагерь подле Врат. Тогда Рим и малораны сожрут кошаков поодиночке.

— Это работа клана Ночных Теней, — произнесла Ил'да, поднимая взгляд на капитана. — Всегда кричали о независимости громче всех. Их старейшина считает, что мы отдаем вам слишком много власти в лесу.

— Меня не интересуют политические взгляды идиотов, — отрезал Корнев. — Меня интересует факт диверсии против моих людей.

— Я не давала такого приказа, Барон. И я не потерплю неповиновения.

Ил'да медленно поднялась. Кошка оперлась на посох и посмотрела на Корнева. В глазах старейшины читался холодный, безжалостный расчет правителя.

— Накажи виновных сам. Фактически вы кровники, никто не посмеет возразить после этого — Ил'да кивнула в сторону артефактов. — А если кто-то все же решит, показать клыки, это уже моя проблема.

Эйрин, стоявшая у дверей, потрясенно выдохнула. Старейшина добровольно отдавала право суда над главой клана чужакам. Это был беспрецедентный шаг.

— И ты останешься единственной значимой фигурой, — подытожил капитан.

— Это был лишь вопрос времени, оно вышло, — пожала плечами Ил'да. — Разве вам не будет проще? Зачем договариваться с сотней, если можно с одним разумным?

— Сама встанешь у руля? — усмехнулся капитан.

— Я уже старая, боли в коленях, звон в ушах, — демонстративно сгорбилась старушка. — Нужен кто-то молодой и перспективный.

— Ну да, ну да. — «поверил» Корнев.

— Возможно, даже тот, кто не связан с кланами, — тихо добавила Ил'да.

Корнев внимательно посмотрел на Ил'ду. Намек был прозрачен, как вода в ручье. Но становиться должным уже данной особе, капитану тоже не очень нравилось.

— Но гость вряд ли признает авторитет «серого кардинала», ты ведь понимаешь это? — медленно произнес Корнев.

— Есть вещи, которые он пока просто не знает, а я подскажу — тут же ответила Ил'да, — И в столь трудное время говорящая голова в Великом Лесу точно не нужна. А вот особые навыки будут очень востребованы…

Эйрин конкретно зависла, переводя взгляд со старейшины на капитана. Ведь девушка стала невольным свидетелем очень большой сделки за спиной пока еще функционирующего Большого Совета.

— Я подумаю и скоро сделаю выводы, — кивнул Корнев, выходя из помещения.

— Даже просто подумаешь открыть рот раньше назначенного времени, я тебя этими цепочками снизу доверху обмотаю, перетяну бантиком, украшу цветами и вручу Корневу, как вазу для цветов — пообещала Ил'да девушке, демонстративно покрутив на пальце один из артефактов. — А теперь иди, покажи, где почивает на лаврах эту идиотка, что решила за моей спиной поиграть с огнем.

Клан Ночных Теней занимал целый сектор на одном из верхних жилых ярусов Древа. Это был настоящий лабиринт из деревянных мостков, переходов, подвесных террас и просторных залов, вырубленных прямо в древесине.

Корнев не стал поднимать в ружье всю роту. Устраивать полномасштабную операцию с применением техники и гранатометов в густонаселенном городе означало завалить всё трупами гражданских. Работали только два десятка опытных разведчиков.

Эйрин шла в авангарде рядом с Корневым. Девушка была проводником, так как знала структуру яруса и расположение покоев старейшины клана. Она двигалась бесшумно, перетекая из тени в тень. Бойцы вышли к первому посту охраны. Четверо вооруженных арбалетами кошаков скучали у больших дверей, освещенных тусклым кристаллом.

Разведчики вскинули «Валы». Глухие хлопки, слившиеся в один звук. Все четверо стражников рухнули на деревянный настил. Тяжелые дозвуковые пули раздробили кости, не дав им издать ни звука.

— Чисто, — шепнул по связи Леший.

— Двигаемся дальше. Контроль секторов, — скомандовал Корнев. — По возможности без трупов.

Группа втянулась в лабиринт коридоров. Любая попытка сопротивления подавлялась в зародыше. Стража клана выскакивала из боковых комнат, размахивая мечами, но натыкалась на мерцающие лучи фонарей и тут же получала выстрелы по конечностям. Проблема возникла на подходе к главным покоям старейшины.

В широком зале, перед двойными дубовыми дверями, их ждали. Три мага Ночных Теней, облаченные в ритуальные одежды, уже читали заклинания. Воздух в зале гудел от скапливающейся энергии. Между ладонями центрального мага начал формироваться пульсирующий сгусток пламени.

— Маги по фронту! — сообщил идущий первым боец.

Корнев не стал ждать, пока в них полетит огненный шар. Три гранаты «Заря» покатились по деревянному полу. Маги, привыкшие к стрелам и клинкам, не поняли, что это такое. Никто не закрыл глаза и не отвернулся.

Оглушительные взрывы слились воедино. Вспышки били по глазам. Звуковой удар выбил воздух из легких и порвал барабанные перепонки. Заклинания магов осыпались безвредными искрами, концентрация была сорвана. Ушастые, ослепленные и оглушенные, рухнули на колени, зажимая уши руками и крича от боли.

Штурмовики ворвались в зал. Дальше дело техники, пара ударов и безвольные тела оттаскивают в сторону, чтобы не мешали…

— Гвоздь, дверь!

Один из бойцов Асташко выстрелил из дробовика в район замка. Толстые створки с треском разошлись, лишившись запорного механизма.

Корнев шагнул в покои.

Старейшина клана Ночных Теней, немолодая, но всё еще крепкая кошка уже вскочила с кровати. Ее глаза расширились при виде вооруженных чужаков, ворвавшихся к ней в покои. Инстинкты воина сработали быстрее разума. Она схватила короткий изогнутый клинок и бросилась на Корнева, готовясь применить какое-то заклинание ближнего боя — левая рука уже начала светиться.

Капитан поднял ствол, выдав три выстрела. Пули ударили точно в правое предплечье старейшины. Клинок со звоном отлетел в сторону. Кошка взвизгнула, схватившись за простреленную руку, из которой обильно хлестала кровь. Она рухнула на пол, магия на ее левой руке погасла.

— Пакуйте, — приказал Корнев подоспевшим бойцам. — И окажите первую помощь, чтобы не истекла кровью по дороге. Она нужна живой.

Через двадцать минут на центральной площади города развернулось зрелище, которое кошаки не забудут еще очень долго.

Ил'да стояла на нижнем ярусе, окруженная представителями других кланов. Старейшины, разбуженные шумом, собрались внизу, с тревогой глядя наверх, периодически рассматривая кулоны, которые демонстративно держала в руке старушка.

Из тьмы деревянных переходов вышли разведчики. Они молча, без лишних слов, бросили к ногам Ил'ды трех связанных и мычащих магов. Следом двое штурмовиков выволокли старейшину Ночных Теней. У нее была перебинтована рука, глаза лихорадочно бегали.

Корнев спустился последним. Капитан не стал произносить длинных речей. Просто остановился напротив Ил'ды, посмотрел на напряженных старейшин других кланов, и молча козырнул главе Совета. Намек был более чем ясный.

Адреналин после зачистки начал медленно отпускать, оставляя после себя сосущую пустоту в желудке. Рейд прошел идеально, как по учебнику. Зачинщицу, связанную, скулящую от боли и униженную перед всем Советом, передали в руки личной стражи Ил'ды для показательного суда.

Корнев стоял на широком подвесном мосту, соединяющем два крупных ствола Древа. Отсюда открывался вид на спящий, погруженный во тьму город. Капитан достал из разгрузки помятую пачку, вытянул сигарету губами и щелкнул зажигалкой. Огонек на секунду выхватил из мрака его усталое, но удовлетворенное лицо.

Эйрин стояла рядом, опершись локтями о деревянные перила. Кошка смотрела на Корнева. В ее взгляде больше не было раздражения. Только открытое уважение воина к воину.

— Вы сработали как тени, — тихо произнесла девушка, нарушая тишину. — Вы просто… прошли сквозь охрану клана, как клинок сквозь гнилое дерево.

Корнев затянулся, выпустил дым в прохладный ночной воздух.

— Мы не полагаемся на заклинания, которые могут дать сбой. Мы полагаемся на расчет, связь и огневую мощь. И на то, что каждый боец знает свой маневр.

Девушка задумчиво кивнула.

— Ил'да была права. Вы — страшные союзники. Но еще более страшные враги. Я думаю, после сегодняшней ночи больше никто в Совете не рискнет плести интриги у вас за спиной.

— Надеюсь, — Корнев сбросил пепел вниз, в бездну между корнями. — У меня нет желания устраивать здесь полицейские зачистки каждый вечер.

Эйрин повернулась к нему, собираясь сказать что-то еще, возможно, извиниться за утреннюю сцену в кабинете, но слова застряли у нее в горле.

Корнев внезапно замер. Рука с сигаретой остановилась на полпути к губам.

В наушниках капитана прорвался голос Ланцета. Голос Георгия был сбивчивым, он тяжело дышал, на заднем фоне слышался какой-то грохот и маты.

— Барон… Барон, ответь!

— На связи, Ланцет. Что у тебя за дискотека? — Корнев мгновенно подобрался, всё расслабление испарилось без следа.

— Командир, у нас ЧП! Полный пиз… — медик запнулся, переводя дух. — Те трое бойцов. С которых ты кулоны снял.

— И что?

— Снятие этих гребаных кулонов… Это была не отмена магии, и даже не ослабление, кэп!

Корнев почувствовал, как по спине пополз ледяной пот.

— Говори внятно, Георгий! Что произошло?

— Они словили психоз! Жесточайший приступ агрессии. Парни просто слетели с катушек, командир. Дневальный, Савчук, попытался их тормознуть — они его чуть насмерть не забили. Тяжелое сотрясение, сломанные ребра и рука, я его сейчас пытаюсь стабилизировать.

Ланцет тяжело сглотнул в микрофон.

— Затем прихватили стволы, два полных БК и ПНВ. А потом сбежали в лес.

Сигарета выпала из пальцев Корнева и полетела вниз, в темноту.

Капитан закрыл глаза. Масштаб катастрофы накрыл его с головой. Он думал, что разрубил узел, а оказалось, что отпустил чеку на гранате. Местная магия оказалась гораздо грязнее и сложнее, чем он предполагал.

Теперь трое его собственных бойцов — тренированных, вооруженных до зубов разведчиков, находящихся в состоянии измененного сознания — бегают по лесу. Они могут натворить таких дел, что никакая дипломатия не спасет. Или просто погибнут от лап хищников или патрулей малоранов.

Отдых отменялся.

— Смолин! — Корнев переключил канал. — Подними птичек в воздух, попробуй найти этих бедолаг.

— Уже поднимаю, кэп, — тут же ответил лейтенант. — Но шансов мало.

Корнев открыл глаза и посмотрел на Эйрин. Девушка видела, как изменилось лицо капитана.

— Что случилось? — тревожно спросила она.

— Нам предстоит охота, — ответил Корнев. — На моих собственных людей. Но сначала…

Он развернулся и быстрым, тяжелым шагом направился в сторону яруса, где находилась местная тюрьма.

— Сначала я нанесу еще один визит вежливости к той мадам, что заварила эту кашу.

Воздух на нижних ярусах Великого Древа всегда казался более плотным, сырым и тяжелым. Здесь пахло застоявшейся смолой, прелой древесиной и почему-то ржавчиной. Тюремный блок кошаков не предполагал комфорта — это были просто глубокие, глухие каверны в самом массиве корней.

Корнев шел впереди, не сбавляя шага. Ботинки глухо стучали по деревянному настилу. За спиной тяжело дышал Гвоздь, а замыкали шествие двое бойцов. Капитану откровенно не нравилась вся эта движуха. Одно дело — потерять людей в честном бою, когда пули и магия летят в обе стороны. И совсем другое — когда твоим парням вскрывают черепную коробку исподтишка, превращая в послушных кукол из-за чьих-то политических амбиций.

У входа в изолятор замерли воины Ил'ды. Увидев лицо Корнева, они молча, без лишних вопросов расступились и потянули на себя тяжелый деревянный засов. Дверь скрипнула, открывая проход в полумрак.

Старейшина клана Ночных Теней сидела на узкой лавке, прижавшись спиной к неровной стенке. Правая рука, туго перетянутая бинтами, безвольно висела вдоль тела. На ткани уже проступило темное, влажное пятно. Услышав шаги, кошка вскинула голову.

Корнев не стал тратить время на разговоры в этой сырой норе. Он подошел вплотную, ухватил старейшину левой рукой за воротник изодранной одежды и рывком вздернул на ноги. Кошка зашипела от боли в простреленном плече, попыталась упереться ногами, но капитан просто потащил ее к выходу. Штурмовики молча взяли конвой в коробочку.

Они вышли на один из широких открытых ярусов, который обычно использовался для тренировок городской стражи. Сейчас здесь собрались остальные члены Совета во главе с Ил'дой. Никто не спал. Старейшины стояли плотной кучкой, кутаясь в плащи, и с напряженным вниманием смотрели на приближающегося чужака, тащившего их вчерашнюю союзницу.

Корнев швырнул главу Ночных Теней на дощатый пол прямо перед толпой. Она упала на колени, едва не завалившись на бок, судорожно прижимая к груди раненую руку.

— Гвоздь, — капитан протянул ладонь, не оборачиваясь.

Лейтенант Асташко мгновенно понял командира. Он скинул с плеча Сайгу и вложил оружие в руку Корнева. Алексей передернул затвор. Резкий, сухой металлический лязг заставил кошаков вздрогнуть.

Над краем платформы нависала массивная ветвь Древа, покрытая грубой, чешуйчатой корой. Корнев вскинул дробовик, почти не целясь, и нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрела разорвал ночную тишину, ударив по ушам присутствующих. Заряд крупной картечи снес половину ветки. Во все стороны брызнули щепки и куски коры. Изувеченный обрубок жалобно скрипнул и рухнул в темноту под ярусом. Кошаки инстинктивно присели.

Корнев опустил оружие, от ствола поднимался сизый дымок. Капитан шагнул к стоящей на коленях старейшине и упер горячий металл прямо ей в висок. Девушка зажмурилась, тяжело и прерывисто дыша.

— Я задам вопрос один раз, — тихо произнес Корнев. В наступившей тишине его голос звучал отчетливее выстрела. — Как вернуть моих парней в нормальное состояние?

Старейшина Ночных Теней задрожала. Вся ее былая надменность рассыпалась, оставив лишь животный страх смерти. Она почувствовала жар ствола кожей и поняла, что этот человек нажмет на спуск без малейших колебаний.

— Я… я не знаю, — сдавленно выдохнула она, открывая глаза. По щеке скатилась слеза боли и бессилия. — Все пошло не по плану. С самого начала!

Корнев чуть сильнее надавил стволом, заставляя ее отклонить голову.

— Поподробнее.

— Твои люди… они оказались неправильными! — кошку прорвало, слова полились сплошным потоком. — На большинство из них наша магия вообще не сработала так, как должна была. Ошейники Долга превратились в дешевые игрушки. Эффект оказался не сильнее обычного афродизиака! Мои девочки были довольны, но мне-то нужен был контроль, а не просто удовольствие и желание повторить!

В толпе старейшин раздались смешки, которые тут же оборвались под ледяным взглядом Ил'ды.

— А я? — спокойно уточнил капитан.

Старейшина истерично хохотнула, скосив на него безумный взгляд.

— Тебя мы обрабатывали пять раз. Пять, проклятье! Подливали самые сильные зелья в напитки, добавляли порошки в еду. Мои лучшие маги совмещали гипноз с магией очарования. И что в итоге? Ты просидел целый вечер на Стуле Истины, пил отравленное вино, смотрел на танцы, и тебе хоть бы что! Ни единой бреши. Словно пытаешься заклинанием пробить скалу.

При упоминании «Стула Истины» толпа старейшин ахнула. Даже Ил'да конкретно так взбледнула. Старуха подалась вперед, опираясь на посох обеими руками, словно ноги вдруг перестали ее держать.

— Ты притащила сюда Стул Истины? В мой дом⁈ — голос Ил'ды сорвался на хрип. Остальные члены Совета отшатнулись от пленницы, словно та вдруг покрылась язвами чумы. В их взглядах читалось откровенное омерзение и паника.

Корнев, не убирая ствола от головы кошки, скосил глаза на главу Совета.

— Я так понимаю, это не просто табуретка с подогревом?

— Это артефакт Эпохи Крови, — процедила Ил'да, брезгливо глядя на главу Теней. — Вытягивает жизненные силы по капле, подавляя волю. И как ты уже понял, его могли подарить. Если мастер познал искусство на высоком уровне, засечь плетения крайне сложно, особенно созданные под конкретного разумного.

Корнев вспомнил резной стул с неудобной спинкой, на котором его любезно усадили во время одного из приемов. Он тогда еще подумал, что местным стоило бы поучиться эргономике у наших производителей премиальной мебели для таких случаев. Единственное, что он почувствовал — легкую усталость, которую списал на духоту и скуку мероприятия.

— Вернемся к моим бойцам, — Корнев переключил внимание обратно на пленницу. — Что с теми тремя?

— Они оказались самыми восприимчивыми, — забормотала старейшина, пытаясь отодвинуться от ствола. — Маги вливали в артефакты все свои силы, двое потом лежали в обмороке от истощения. Мы думали, что хотя бы с ними получилось. Закладки легли идеально. А когда ты забрал кулоны… Плетение сломалось.

— Что это значит на практике?

— Я не знаю, что с ними будет! Никто не снимал Ошейники в активной фазе, обычно носители сами защищают их до смерти! Но ты отдал приказ, и троица почти безропотно рассталась с ними… Проклятье!.. Я не знаю, как вернуть их в норму!

Капитан понял, что больше от нее ничего не добьется. Деградация плетения, магический откат — звучит как приговор. Парни просто сошли с ума, их мозг не переварил обрыв искусственной привязанности. И теперь три хорошо обученных диверсанта носятся по лесу, подчиняясь только инстинктам.

Корнев убрал дробовик и кинул его обратно Гвоздю.

— Забирай, — бросил он Ил'де, отворачиваясь от пленницы.

Глава Совета медленно подошла к главе Ночных Теней. Старуха смотрела на нее сверху вниз, и в ее глазах собиралась такая тьма, что даже штурмовики Корнева непроизвольно напряглись.

— Я займусь тобой лично, — пообещала Ил'да так тихо, что слышно было только в радиусе двух метров. Но от этого тона кровь стыла в жилах. — Ты хотела власти? Я покажу тебе, чем за нее платят.

Старейшина Теней сжалась в комок, тихо заскулив.

Корнев не стал смотреть на развязку, шагнув к винтовому спуску. Время работало против них.

Казарма встретила Корнева гулом голосов и лязгом оружия. Рота стояла на ушах. Весть о том, что трое сослуживцев поймали белочку, избили дневального и свалили с оружием в лес, взбодрила личный состав почище крепкого кофе.

Леший стоял возле командного Тайфуна. Рядом с ним переминался с ноги на ногу местный следопыт — худой, жилистый кошак в легком кожаном доспехе.

— Докладывай, — Корнев подошел к столу.

Леший мрачно кивнул на кошака.

— Наши пушистые союзники попытались взять их по горячим следам. Взяли след у восточного спуска и пошли на перехват группой в десять клинков.

— И как успехи? — криво усмехнулся капитан.

Следопыт отвел глаза в сторону. Ему явно было стыдно признавать поражение на своей территории.

— Моему парню повезло, — пробурчал кошак. — Снаряд пробил только ухо, но остался жив. Группа сейчас просто держит их на расстоянии, стараясь не потерять след, но мы не подходим близко.

Корнев склонился над картой. Парни действовали на рефлексах. Мозг отключился, оставив только вбитые до автоматизма инстинкты выживания и ведения боя в лесистой местности. А в этом они были очень даже хороши.

— Саня, берешь пятерых, — капитан ткнул пальцем в лейтенанта. — Тех, кто лучше всего ориентируется в зеленке. Возьми Соколова, Димку, татарина и еще двоих на свой выбор. ПНВ, тепляки, всю труху.

— Может, чего у Ланцета взять? — уточнил Комаров.

— Да. Шприцы с лошадиной дозой успокоительного. И стяжек побольше пластиковых. Наша задача — спеленать их и доставить на базу, пока они не натворили дел или сами не сдохли от когтей какой-нибудь местной твари.

В помещение бесшумной тенью скользнула Эйрин. Девушка переоделась, сменив гражданку на походный костюм. На поясе и за спиной закреплены два коротких клинка.

— Я иду с вами, — заявила девушка, подходя к столу. Окинула взглядом Лешего и остановилась на капитане. — Почему так мало людей, Барон? У вас две сотни солдат. Прочешите лес цепью.

— Чтобы они положили мне пару десятков, пока мы шаримся по кустам? — усмехнулся Корнев. — Эйрин, эти трое — спецы в состоянии психоза. У них приборы ночного видения и полное снаряжение. В темном лесу без проблем раскатают любую большую и неповоротливую группу, как слепых котят. Лес не простит толпы. Мы пойдем тихо, охотник на охотника.

Кошка нахмурилась, переваривая тактику.

— В таком случае без меня вы не справитесь. Я хорошо знаю территории к востоку от города как свои пять пальцев. Там много провалов и старых нор корневых пауков. Они могут там закрепиться, и вы их не выкурите.

Корнев несколько секунд разглядывал воительницу. Она была права. Местный проводник, тем более такой квалификации, сейчас был на вес золота.

— Добро, — кивнул капитан. — Но условие одно: от меня ни на шаг, команды выполняешь беспрекословно. Работаешь только глазами и ушами. В контакт не вступаешь. Если они откроют огонь — падаешь лицом в землю и не отсвечиваешь. Договорились?

Эйрин коротко кивнула, принимая правила игры.

Команда санитаров неотложной психиатрической помощи на выезде собралась за пять минут. Бойцы проверили крепления ПНВ на шлемах, рассовали по разгрузкам пластиковые стяжки и шприцы, выданные хмурым Ланцетом. Медик напутствовал их фразой: «Колите в задницу, так надежнее, только иглу сломаете!».

Два Тигра выкатились за периметр временной базы. Дизеля урчали приглушенно, резина мягко шуршала по подлеску. Бойцы сидели, покачиваясь в такт неровностям дороги. Никто не шутил. Охота на своего товарища — худшее, что может выпасть на долю солдата.

Эйрин сидела между Корневым и Лешим. Девушка чувствовала исходящее от людей напряжение. Эти «зеленые», которые еще днем травили байки и играли на гитаре, сейчас превратились в сжатые пружины, готовые в любой момент сорваться с места. Она поймала себя на мысли, что ей комфортно рядом с ними. В этой сосредоточенной тишине не было места фальши и политическим играм.

Машины остановились у кромки старого леса. Бойцы покинули броню. В небо взмыли несколько птичек Смолина в качестве ретрансляторов сигнала, ведь случаи бывают разные, тем более в такой нервной обстановке.

— Возвращайтесь в город, не хрен здесь отсвечивать, — скомандовал Корнев водилам.

Он опустил на глаза монокуляр ночного видения. Мир окрасился в зернистые зеленые тона. Лес перед ними выглядел как сложный, многоуровневый лабиринт из вертикальных колонн и сплетения ветвей.

Группа растворилась в зеленке. Шаг с пятки на носок, перекат стопы, проверка опоры перед тем, как перенести вес. Ни единого хруста ветки. Они шли быстро, но осторожно, сканируя каждый куст и каждую тень. Лес дышал вокруг них — кричали ночные птицы, где-то вдалеке выл мелкий хищник, шуршала листва.

Через километр они вышли к метке, оставленной кошачьим дозором. Следопыт, сидевший на ветке дерева, тихо спустился вниз.

— Они ушли в вон туда, — прошептал абориген, указывая рукой направление. — Там старое русло ручья. Мы потеряли визуальный контакт пятнадцать минут назад.

— Принял. Уходи к своим, дальше мы сами, — кивнул Корнев.

Группа углубилась в лес. Здесь пахло сыростью и гниющими листьями. Спустя три часа медленного передвижения, Корнев поднял кулак, останавливая отряд. Капитан присел на корточки, рассматривая отпечаток армейского берца на влажной глине. Протектор был вмят глубоко — беглец был хорошо нагружен, но двигался быстро.

— Контакт, — спустя полчаса, прошептал Леший по связи. — Вижу одного на одиннадцать часов. Сидит за поваленным стволом.

— Обходим с флангов, — скомандовал Корнев. — И давайте аккуратно…

Ил'да не находила себе места. Старейшина мерила шагами свои покои. Внешне она сохраняла ледяное спокойствие, но внутри бушевал настоящий ураган.

Эта дура из клана Теней! Ил'да стиснула зубы так, что заскрипели челюсти. Мало того, что идиотка самовольно нарушила перемирие, она умудрилась закопать сама себя и весь свой клан. Но хуже всего было другое. Где, во имя всех темных духов леса, эта стерва откопала «Стул Истины»? Да кто и в каком бреду назвал этот магический ужас «Стулом Истины»⁈

Такие артефакты считались полностью утраченными минимум сотню лет назад. А все потому, что их намеренно уничтожали. Его использовали в те мрачные времена, когда кланы самозабвенно резали друг другу глотки. Стул вытягивал жизненные силы по капле, медленно, садистски долго, оставляя после себя пустую оболочку, ходячий овощ. Если бы кто-то из Совета проболтался «зеленым», что их командира посадили на инструмент для пыток и казней… Федерация просто смела бы Великое Древо с лица земли огнем с небес.

С другой стороны, Ил'да не могла не признать циничной гениальности плана. Схема была логична до омерзения: высосать из Ключника большую часть сил, пробить его естественную ментальную защиту на фоне алкоголя и магических зелий, а затем мягко накинуть Ошейник Долга. Даже она, старая интриганка, не додумалась бы до такой многоходовки.

И слава всем богам, что Корневу было просто плевать на все эти потуги! Старейшина содрогнулась, представив, что было бы, если бы план сработал, и капитан превратился в послушного песика клана Теней.

В покои настойчиво кто-то стучался.

— Заходи, — устало произнесла старейшина. В помещение влетел ее помощник.

— «Зеленые» уходят! — надорванным голосом сообщил он.

Ил'да пулей вылетела на улицу. Все так, разведчики в быстром темпе грузились на броню, дизеля громко урчали, готовые отвезти людей куда требуется.

Старейшина молча смотрела на колонну с замиранием сердца ожидая, куда повернет колонна. Если влево на развилке — можно медленно ползти в сторону кладбища, ведь, скорее всего, Корнев погиб, а ей этого не простят…

Головная машина резко вильнула вправо и пошла в ту сторону, куда ушел Барон. Ил'да позволила себе выдохнуть, но только чуть-чуть. Алексей жив, но у него проблемы, значит, боги решили поиграть с судьбами ее народа еще разок.

Ил'де внезапно захотелось кого-то покалечить. Прямо сейчас. Медленно, методично и очень больно. Это желание жгло изнутри кислотой. Вариант для сброса напряжения сидел буквально на пару ярусов ниже, запертый в сырой камере.

Старейшина резко развернулась и вышла из покоев. Она быстро спустилась по переходам в тюремный блок. Стражники у двери вытянулись в струну, почувствовав исходящую от Ил'ды ауру неконтролируемой, давящей силы.

Дверь скрипнула. По взгляду старушки, по тому, как побелели костяшки пальцев, сжимающих посох, охрана поняла одно: глава Ночных Теней сегодня не жилец. Стражники как по команде отвернулись, стараясь слиться со стеной. Все знали: стоять между Ил'дой и ее жертвой в такие моменты — верная смерть.

— Прошу, только быстро! — пискнула пленница, перед тем как тяжелая дверь с глухим стуком закрылась, отрезая ее от внешнего мира.

Из-за толстых деревянных стен не доносилось ни звука. Ил'да помнила, что ставить полог тишины надо обязательно, а то половина города проснется от криков.

Спустя час тишину коридора нарушил перестук сапог. Один из доверенных бойцов городского патруля подбежал к стражникам и аккуратно, стараясь не шуметь, постучал в дверь камеры.

Дверь распахнулась почти сразу. Ил'да стояла на пороге, тяжело дыша. Ее седые волосы растрепались, тяжелая накидка была отброшена в сторону. На простых одеждах темнели свежие пятна.

— Колонна «зеленых» возвращается, госпожа, — сглотнув подступивший к горлу ком, доложил патрульный. Парень старался не смотреть за спину старейшине.

Ил'да прикрыла глаза, вслушиваясь в пространство. Да, у подножия Древа, нарастал знакомый, тяжелый звук дизельных двигателей. Сердце старухи пропустило удар.

— Принесите мне чистую одежду. И горячей воды. Быстро! — рявкнула Ил'да, выходя в коридор. Она брезгливо покосилась на окровавленные руки. — А эту… — она махнула рукой за спину, — Пришлите целителя, отмойте и приведите в порядок! На нее есть еще планы… Может, хоть так от тебя будет толк…

Через десять минут на втором жилом ярусе, выходящем на центральную площадь, снова стояла старушка-старейшина. Чистая одежда, аккуратная прическа. Почти божий одуванчик, опирающийся на посох. И только охрану, стоявшую в нескольких метрах позади, мелко потряхивало от густого запаха крови, который фонил от нее со страшной силой.

Колонна въехала на выделенную федералам площадку. Дизеля рычали, фары выхватывали из мрака стволы деревьев и перекрытия мостов.

Ил'да напрягла зрение. Она машинально пересчитывала технику… Разведчики начали покидать машины…

Старейшина выпучила глаза. Мотнула головой, прогоняя наваждение. Закрыла глаза, глубоко продышалась, пытаясь успокоить колотящееся сердце, и снова открыла.

Нет. Картинка не поменялась. С ее зрением всё было в полном порядке. Из двух тентованных грузовиков выпрыгнули пятеро здоровенных мужиков, каждый под три метра ростом.

Аштари⁈

Аштари молча осматривались вокруг, взгляды скользнули по площади, по суетящимся бойцам роты Корнева, которые, к удивлению Ил'ды, совершенно спокойно реагировали на гигантов.

Позади аштари из Тайфуна, наконец, вышел Корнев. Капитан выглядел уставшим, за ним появились Леший и Эйрин. Чуть дальше бойцы выгружали троих беглецов, все были без сознания.

Корнев подошел к гиганту, что-то негромко сказал и указал рукой в сторону временного размещения роты. Аштари коротко кивнул и двинулся в сторону Ил'ды.

— Только этого не хватало! — простонала старейшина — Я думала ты давно сдох, Орди!

— И тебе не хворать, старая карга! — усмехнулся гигант…

Разведчики мягкими, выверенными движениями начали расходиться в стороны. Эйрин осталась рядом с капитаном, ее хвост нервно подергивался, выдавая внутреннее напряжение воительницы. Она достала из ножен на поясе один из своих коротких клинков, перехватив его обратным хватом, готовая к любому развитию событий.

Леший уже почти подобрался к пню, обогнув куст с какими-то ягодами. Оставалось пройти всего ничего, чтобы взять придурка в захват. И в этот момент ночную тишину разорвал знакомый, сухой шелест.

Короткая и тихая очередь из Вала с интегрированным глушителем ударила по ушам как удар в колокол. Леший мгновенно рухнул на сырую землю, рефлекторно уходя с линии огня. Остальные вжались в выступающие корни вековых деревьев, сливаясь с рельефом.

Но стреляли не в них.

Боец за пнем резко вскинул автомат к плечу и выдал еще одну длинную очередь, целясь совершенно в другую сторону — в непроглядную чащу перед собой.

Тяжелый грохот разрыва гранаты ударил по барабанным перепонкам. Взрывная волна хлестнула по кустам, срезая листья и мелкие ветки, как гигантской косой. Осколки впились в древесину стволов, осыпая разведчиков корой.

Беглец, воспользовавшись секундным хаосом и дымом от разрыва, одним слитным, звериным движением перемахнул через ствол поваленного дерева и рванул в темноту. Он двигался быстро, уходя зигзагами, словно загнанный волк.

— Уходит! — выдохнул Соколов, вскакивая на ноги и вскидывая оружие.

— Отставить! — скомандовал Корнев, лихорадочно анализируя меняющуюся каждую секунду картину боя.

Парень не просто так палил в пустоту, тем более, что первый выстрел сделал кто-то другой из троицы. Значит, к него там была цель. И эта цель явно не собиралась сидеть сложа руки.

Лес впереди внезапно взорвался какофонией звуков. Затрещали автоматные очереди, глухие хлопки ВОГов смешались с пронзительным, свистящим воем, от которого заломило зубы. Пространство наполнилось ударной магией.

Затем вспыхнуло ослепительно белым.

Грохнула «Заря». Светошумовая граната выжгла мрак на сотню метров вокруг. Автоматика ПНВ сработала мгновенно, отсекая засветку, экраны окуляров на долю секунды погасли и тут же включились снова, спасая сетчатку глаз.

В этом коротком, пульсирующем свете разрыва Корнев увидел то, что хотел, того самого противника.

С высокой ветки векового дерева, ломая сучья, мешком летело вниз тело. Тонкий, гибкий силуэт, закутанный в маскировочный плащ. В полете плащ распахнулся, обнажив изящный, легкий доспех. На груди падающего расплывалось огромное темное пятно, а из безвольно разжатой руки выскользнул длинный лук, украшенный светящимися рунами.

— Твою ж… — с чувством, с расстановкой произнес Леший по связи, наблюдая ту же самую картину.

Разрозненные факты сложились в единую картину. Трое съехавших с катушек разведчиков не просто бегали по лесу в приступе паранойи. Они напоролись как минимум на патруль, а скорее всего, на полноценную засадную группу остроухих, которые стягивались к границам кошачьих владений. И теперь у парней в головах сработал простейший, вбитый службой алгоритм: вижу врага — уничтожаю врага. Инстинкты выживания взяли верх над безумием. Они вступили в полноценный огневой контакт.

— Смолин! Как принимаешь? — Корнев вдавил тангенту рации, перекрывая шум боя…

— На приеме, командир, — голос лейтенанта прозвучал напряженно, сквозь статику пробивался гул заведенных двигателей.

— У нас огневой контакт с ушастыми. Наши потеряшки сцепились с малоранами. Поднимай роту, выдвигайтесь по нашему направлению, дальше не ошибетесь, здесь знатный фейерверк.

— Принял, Барон, выдвигаемся!

Корнев переключился на частоту своей маленькой группы.

— Наши дебилы стянули на себя всё внимание ушастых. Идем на сближение, обходим малоранов с левого фланга широкой дугой. Прикроем эту полоумную троицу, пока их не нашпиговали магией. Работаем тихо, снимаем только явные угрозы, которые мешают проходу.

Группа снялась с места. Они двигались гораздо быстрее, жертвуя бесшумностью ради скорости. Впереди нарастал грохот настоящего боя. Вспышки выстрелов выхватывали из темноты искривленные стволы деревьев, рисуя жуткие, пляшущие тени.

Корнев шел вторым, сразу за Лешим. Капитан постоянно осматривал сектора, ствол автомата искал свою цель. Ушастые — не те противники, которых можно недооценивать даже в таком хаосе. Боевые маги могли выдать неприятный сюрприз в любой момент, а лучники били без промаха на звук и движение в кромешной тьме.

Внезапно Леший, шедший в десяти метрах впереди, остановился как вкопанный, словно наткнулся на невидимую стену. Его Вал медленно, словно нехотя, опустилась стволом вниз, что противоречило всем правилам боевого контакта.

— Саня, что там? — напряженным шепотом спросил Корнев, смещаясь в сторону, убирая лейтенанта с линии огня.

Леший не ответил. Он молча смотрел прямо перед собой, на массивный, поросший густым мхом и кустарником холм, который возвышался прямо на их пути.

Холм слегка шевельнулся.

Мох, сухие ветки и прелые листья с шелестом осыпались вниз, открывая скрытое под ними. То, что еще секунду назад казалось естественной частью лесного ландшафта, выступом корневой системы, вдруг начало подниматься, неумолимо обретая массивные антропоморфные очертания.

Корнев почувствовал, как мышцы непроизвольно сжались в тугую пружину. Эйрин за его спиной издала тихий, почти неслышный шипящий звук, ее клинки сухо лязгнули, выходя из ножен. Девушка присела, готовясь к прыжку.

Перед Лешим во весь свой невероятный рост выпрямился гигант.

Почти три метра литых мышц, закованных в темную, не бликующую в свете луны броню из плоских, перекрывающих друг друга толстых пластин. Поверх железа была накинута бесформенная, тяжелая куртка, к которой крепились куски дерна, пласты живого мха и тонкие ветки с листьями — идеальный камуфляж, способный обмануть и опытный глаз разведчика. На голове гиганта сидел открытый шлем с длинным наносником, не скрывавший массивной, квадратной челюсти и густой, заплетенной в короткие, тугие косы бороды. Корнев кожей ощутил странную, тяжелую пульсацию, исходящую от этой исполинской фигуры.

Гигант не спешил атаковать. Он медленно, с ленивой уверенностью, поднял правую руку. В кулаке размером с хорошую пивную кружку был зажат длинный обоюдоострый меч.

Острие меча уперлось точно в центр грудной пластины бронежилета Лешего. Одно короткое движение, Корнев не сомневался — и лейтенанта пробьет насквозь вместе со всей хваленой керамической защитой и кевларом, как картонку.

— Вроде не ушастый, — голос гиганта напоминал глухой рокот падающих в пропасть камней. Бас ударил по ушам, заставив грудную клетку Корнева слабо резонировать. Но здоровяк говорил на другом наречии. — Хотя под этим горшком не видно.

Леший не шелохнулся. Его указательный палец лежал на спусковом крючке Вала, но лейтенант был уверен: пуля точно не пробьет эту жилетку, пластины были толще его броника, а вот эта махина, что стоит перед ним, успеет разрубить его пополам чисто на рефлексах.

— Саня, без резких движений, — ровно, контролируя каждую интонацию, произнес Корнев, выходя из-за спины лейтенанта на открытое пространство. Капитан демонстративно опустил свой автомат, показывая отсутствие агрессии. — Скинь шлем.

Леший медленно, не отрывая взгляда от гиганта, свободной рукой отстегнул подбородный ремень и стянул шлем с закрепленным прибором ночного видения. В тусклом свете пробивающейся сквозь густые кроны луны блеснуло напряженное, покрытое испариной лицо опытного разведчика.

Гигант чуть склонил массивную голову набок, изучая лицо человека. Затем перевел тяжелый взгляд на подошедшего Корнева, задержавшись на разгрузке, нестандартном оружии и нетипичной для этих мест униформе.

— И чего здесь забыли? — пробасил здоровяк, чуть ослабив нажим меча, но не убирая его от груди Комарова. — Давно вас не было в этих землях. Мало вам тогда по башке надавали, что решили снова сунуться в Лес?

Корнев быстро прогнал в голове информацию. Судя по новой порции знаний полиглота в собственной башке, это местные аборигены. О которых старуха не сказала ни слова, но об этом думать будем позже. А вот гигант явно принимал их за кого-то другого. За тех, кто уже когда-то получал здесь отпор.

— Мы не римляне, — ответил Корнев на языке гиганта, делая ставку на космических макаронников.

Аштари удивленно хмыкнул, услышав родную речь из уст чужака. Острие меча наконец-то оторвалось от груди Лешего и тяжело опустилось к земле, опершись на дерн.

— Даже так… — аштари окинул их группу взглядом еще раз, более внимательно, словно оценивая товар на рынке. — Ну да. Никаких дурацких красных плащей, дурацких щеток на голове и блестящих щитов, от которых за версту несет имперской спесью. Да и пахнете вы по-другому. Кто такие?

— Мы пришли за своими парнями, — Корнев небрежно кивнул в сторону грохочущего в невдалеке от них боя. — Те трое, что сейчас наводят суету, гоняя длинноухих. Они… немного не в себе. Поймали магический откат от местной дряни. Нам нужно их забрать, пока не угробили себя или кого-то еще.

Гигант задумчиво почесал бороду массивной гардой своего меча.

— То-то я почуял странный фон магии, когда они мимо пронеслись, ломая ветки. Будто кто-то дохлую крысу в чистый источник бросил. А твои парни неплохо бьются, человек. Ушастые уже потеряли семерых как минимум, пока пытались взять их в кольцо и задавить числом.

Аштари перевел тяжелый взгляд на Эйрин, которая стояла чуть позади Корнева, не опуская оружия.

— А ты, кошка, что забыла в их компании? — усмехнулся гигант. — Старая карга Ил'да совсем нюх потеряла, раз пустила чужаков на свои земли, или решила продать Лес по частям?

— Ил'да знает, что делает, — огрызнулась Эйрин, ее глаза недобро блеснули в темноте. — А вы, я смотрю, всё так же прячетесь в кустах, изображая кучу мха, пока другие воюют с реальной угрозой.

Гигант разразился коротким, рокочущим смехом, от которого с веток посыпалась сухая хвоя.

— Мы не прячемся, кошка. Мы ждем удобного момента, чтобы ударить наверняка. Малораны зашли на наши земли. Осквернили лес своим присутствием. Это оскорбление, которое смывается только их кровью.

Аштари снова посмотрел на Корнева. В глубоко посаженных глазах гиганта читался холодный, прагматичный расчет бывалого воина.

— Ладно, безволосый. Твои безумцы сейчас здорово отвлекают ушастых, стянув на себя кучу стрелков и магов. Мне это на руку. Сначала разберемся с длинноухими, вобьем их в грязь, а потом поговорим о твоих парнях. Но учти: если они начнут палить из своих громовых палок по моим братьям — я их раздавлю, как слизней. И вас заодно.

— Справедливо, — кивнул Корнев, принимая условия временного союза. — Мои люди в основном тоже стрелки, работают с дистанции. Придержите своих, чтобы не попали на линию нашего огня, когда начнется свалка.

Гигант кивнул и издал короткий, пронзительный свист, похожий на крик ночной птицы. Вокруг них лес внезапно ожил. Еще четыре колоссальные фигуры, синхронно скинув идеальную маскировку из дерна и веток, бесшумно поднялись из зарослей. Каждый из них был вооружен огромным мечом и тяжелым, окованным сталью круглым щитом.

Старший аштари перехватил рукоять меча поудобнее и без лишних слов рванул в сторону звуков боя. Четверо его братьев устремились за ним. Несмотря на большие габариты и тяжелую броню, аштари двигались с пугающей скоростью и сноровкой, почти не ломая веток, сливаясь с темнотой.

— Работаем, — бросил Корнев в микрофон рации. — Леший, Соколов — на вас маги и лучники. По возможности прикрывайте этих переростков с фланга. Димон, Татарин — контроль нашего периметра, чтобы нам в спину никто не зашел. Эйрин, держишься рядом со мной. Ходу!

Группа рванула следом за гигантами, с каждой секундой всё глубже погружаясь в кровавый хаос ночного сражения.

Бой разворачивался в неглубокой, но широкой лощине, изрезанной выступающими, перекрученными корнями вековых деревьев. Здесь не было места изысканной тактике, не было стройных рядов и красивых маневров. Был только жестокий хаос, помноженный на человеческое безумие и разрушительную магию эльфов.

Трое сбежавших разведчиков действовали с поразительной, самоубийственной эффективностью. Парни не отсиживались в укрытиях, постоянно находясь в движении, меняя позиции и обстреливая малоран короткими, прицельными очередями, заодно щедро делились гранатами.

Ушастые коллеги, привыкшие к методичным, дистанционным сражениям с применением сложных магических построений и тихих засад, откровенно не справлялись с этим диким напором. Всего малоранов было около трех десятков — полноценный диверсионный отряд. Они раз за разом пытались взять сумасшедших беглецов хотя бы в полукольцо, но каждая попытка сблизиться наталкивалась на стену свинца и раскаленных осколков.

Корнев, заняв удобную огневую позицию за массивным, поросшим лишайником валуном, быстро оценил меняющуюся обстановку. В окулярах прибора ночного видения картина выглядела сюрреалистично, напоминая кадры из фантастического фильма ужасов.

Ушастые, несмотря на потери, не сдавали позиций. Из-за деревьев то и дело вылетали длинные, светящиеся холодным, потусторонним светом стрелы. Они вонзались в древесину и землю, и в радиусе метра всё мгновенно покрывалось толстой коркой льда. Температура в лощине стремительно падала, превращая осенний лес в зимнюю тундру. Дыхание бойцов вырывалось изо рта густыми, плотными клубами пара.

Где-то в самом центре ушастого строя, прикрытые щитниками, стояли два боевых мага в длинных, расшитых рунами балахонах. Они сосредоточенно плели сложные узоры руками, губы быстро шевелились, читая заклинания. Воздух вокруг них визуально искажался от напряжения сил. Сгусток концентрированной энергии ударил в сторону одного из укрывшихся разведчиков. Раздался ухающий звук, словно под землей взорвался снаряд. Земля вздыбилась, разбрасывая во все стороны комья мерзлой земли. Разведчика отбросило ударной волной на несколько метров, но он, подгоняемый психозом, тут же вскочил на ноги, вскинул автомат и выдал очередь в ответ. Маг выжил, а вот щитоносцу не свезло, не вовремя решил посмотреть одним глазком. Глаз вылетел вместе с мозгами с другой стороны черепа.

Хлопнул приглушенный, почти незаметный в общем грохоте выстрел. Один из магов, только что поднявший светящиеся руки для формирования нового заклинания, внезапно дернулся всем телом, голова запрокинулась назад. Тяжелая пуля пробила хрупкий череп, разбрызгивая кровь по траве. Соколов работал, выцеливая затаившихся лучников, еще два тела падали с деревьев.

И в этот переломный момент в бой вступили аштари.

Пятеро бронированных гигантов вылетели из густого подлеска, как выпущенные из гигантской катапульты валуны. Они не издавали пафосных боевых кличей, не тратили дыхание на крики. Командир этого маленького отряда шел первым, прорубая дорогу. Он поднял свой тяжелый, окованный железом щит, с ходу принимая на него залп из трех ледяных стрел. Магические стрелы с хрустом разлетелись в ледяную пыль, столкнувшись с металлом, не причинив гиганту ни малейшего вреда. Умбон в центре щита на мгновение вспыхнул и тут же погас.

Аштари врезались в строй ушастых с ужасающей, сметающей всё на своем пути кинетической энергией.

Ушастые оказались абсолютно беспомощны в тесном ближнем бою против этой сокрушительной мощи. Длинные мечи гигантов со свистом рассекали ночной воздух, оставляя за собой кровавый след. Старший аштари с размаху ударил ближайшего малорана окованным краем щита. Тошнотворный хруст ломаемых костей был отчетливо слышен даже сквозь грохот автоматных выстрелов. Воин отлетел на пять метров, изломанный, как выброшенная за ненадобностью тряпичная кукла.

Второй гигант широким, размашистым ударом меча буквально разрубил пополам эльфийского копейщика вместе с его кольчугой.

Малораны дрогнули. Их строй, и без того потрепанный огнем разведчиков, окончательно рассыпался. Они судорожно попытались переключить свою смертоносную магию на новых, гигантских противников, но аштари двигались слишком быстро, агрессивно сокращая дистанцию и не давая магам ни секунды времени на концентрацию и плетение заклинаний.

Корнев наблюдал за этой бойней, не забывая контролировать перемещения своих беглецов. Парни явно поймали кровавый кураж. Один из них, в пылу боя потерявший шлем, выскочил из-за вывернутого корня. Обезумевший разведчик с разбегу налетел на одного из аштари. Гигант только что насадил на свой огромный меч ушастого лучника и неторопливо поворачивался в поисках новой цели.

Разведчик вскинул автомат и да очередь, целясь в спину здоровяка. Но боец резко повернулся, прикрываясь щитом. Часть пуль срикошетила в разные стороны. Аштари не долго думая, врезал невменяшке мечом по башке, хорошо, что плашмя. Парень мгновенно рухнул лицом в мерзлую землю и больше не шевелился, погрузившись в глубокий нокаут.

— Один готов! — крикнул Корнев, срываясь с места. — Берем остальных! Татарин, вяжи его!

Остатки отряда малоранов, осознав, что попали в настоящую мясорубку между двумя безжалостными жерновами, начали спешно отступать. Ушастые шустро растворялись в темном лесу. Аштари не стали их преследовать, гиганты тяжело, со свистом дышали.

Старший мрачно огляделся. Один из его подчиненных тащил на плече второго разведчика. Третьего, самого буйного беглеца спеленали Леший и Димон. Парень сопротивлялся до последнего, рыча сквозь стиснутые зубы. Он конкретно успел разбить Татарину морду лица, прежде чем подоспевший Леший запрыгнул ему на спину и провел жесткий удушающий прием. Как только беглец начал закатывать глаза и терять сознание от нехватки кислорода в мозгу, его повалили на влажную землю и быстро, намертво стянули руки за спиной толстыми пластиковыми хомутами.

Корнев подбежал к лежащему на животе бойцу. Капитан на ходу выдернув из подсумка на груди шприцы.

— Держите их крепче! — скомандовал капитан.

— Всё, отвоевались, — выдохнул Леший, вытирая рукавом пот со лба.

Капитан медленно выпрямился. Лощина представляла собой жуткое, постапокалиптическое зрелище. Искореженные взрывами, обугленные деревья, глубокие воронки от гранат, пятна стремительно замерзающей крови на траве и полтора десятка растерзанных тел малоранов.

Аштари невозмутимо вытер широкое лезвие своего меча о красивый плащ убитого у его ног эльфа и с громким лязгом загнал клинок в ножны за спиной. Гигант тяжелым шагом подошел к Корневу. Вблизи, на фоне растерзанного леса, он казался еще больше и монументальнее. Его широкая грудь мерно вздымалась под броней, но на суровом, покрытом шрамами лице не было ни капли усталости.

— Твои люди неплохо бьются, безволосый, — пробасил аштари, с уважением глядя на связанных, уложенных в ряд разведчиков.

— Они лучшие в своем деле. Просто им немного… подпортили базовые настройки, залезли в голову грязными руками, — Корнев убрал пустой шприц в карман разгрузки. — Спасибо за помощь, без вашей поддержки мы бы возились здесь до самого утра и гарантированно положили бы кучу хорошего народу.

Гигант снисходительно усмехнулся в густую бороду.

— Будешь должен, человек. Ушастые слишком давно нарывались на хорошую трепку в этих лесах, возомнив себя хозяевами. Мы просто выполнили свою работу, совместив полезное с приятным. Но теперь, человек, нам нужно поговорить. Серьезно и обстоятельно. О том, что вы, чужаки в странной одежде, забыли в Великом Лесу и почему старая, выжившая из ума карга Ил'да позволяет вам ходить здесь с вашими громовыми палками, как у себя дома.

Корнев медленно кивнул. Он прекрасно понимал, что эта встреча в ночном лесу может стать началом чего-то гораздо большего, чем просто спасательная операция по отлову собственных поехавших крышей солдат. Политика снова стучалась в его дверь, на этот раз с двухметровым мечом наперевес.

— Поговорим. Обязательно. Но не здесь, не на кладбище, — кивнул капитан.

— Орди, — протянул руку здоровяк.

— Алексей Корнев, — рука капитана лишь наполовину обхватила предплечье гиганта. — Что-то не так? — Орди не отпустил его руку.

— Ушастые, — нахмурился аштари, — возвращаются, только теперь их намного больше.

Корнев выдернул руку. Кости чудом не хрустнули, но запястье ощутимо заныло. Капитан бросил быстрый взгляд на своих парней. Трое сбежавших разведчиков лежали на мерзлой земле, плотно стянутые пластиковыми хомутами по рукам и ногам. Под действием лошадиной дозы транквилизатора Ланцета они пускали слюни в мох, тяжело и хрипло дыша. Тащить эти девяностокилограммовые туши, обвешанные броней и боекомплектом, по ночному лесу, да еще и под огнем — та еще задача для суицидников.

— На подходе мои люди, — произнес Корнев. — Предлагаю немного отступить. Принимать бой на их условиях в этой лощине — глупо. Там дальше, метрах в четырехстах, мы проходили отличную позицию. Хоть какая-то высота, поваленные стволы и узкая горловина между каменными выходами. Продержимся, пока броня не подтянется.

Гигант с нескрываемым сомнением посмотрел на капитана. В его картине мира отступление явно не стояло на первом месте в списке тактических решений, но перспектива попасть под концентрированный удар десятка боевых магов тоже не вызывала энтузиазма. Орди шумно втянул воздух огромным носом, оценивая запахи, и наконец медленно кивнул.

— Веди, безволосый.

Сводный отряд пришел в движение мгновенно. Корнев распределил сектора, Леший тут же подхватил под мышки одного из спящих беглецов. Лейтенант натужно крякнул, пытаясь закинуть обмякшее тело себе на спину. Бронежилет, разгрузка и спадающая голова товарища категорически не хотели фиксироваться в удобном положении. Димон и Татарин возились с двумя другими.

Внезапно один из гигантов, шедший замыкающим, молча подошел к Комарову. Аштари легко, словно пустой вещмешок, перекинул безвольное тело разведчика прямо в бронежилете себе на левое плечо.

— Так быстрее, — коротко произнес мощный дядька, ускоряя шаг. Двое других аштари проделали тот же маневр с остальными спящими бойцами. Человеческие тела на их огромных плечах смотрелись как детские рюкзаки.

Корнев лишь одобрительно кивнул. Скорость сейчас решала всё.

Они спешно покинули место стычки. Леший, отходя последним, успел соорудить из подручных средств парочку растяжек. Тонкие синтетические нити легли поперек удобной тропы, скрывшись в слое опавшей листвы.

Группа двигалась след в след, стараясь не ломать сухие ветки. Минут через пять позади, откуда-то из глубины леса, раздался глухой, раскатистый взрыв.

— Красиво идут, — пропыхтел Леший, шагая следом за капитаном. — Прямо по учебнику. Торопятся, раз под ноги не смотрят.

— Или пускают вперед мясо в качестве трала, — Корнев не оборачивался, контролируя маршрут через ПНВ.

Вскоре бойцы вышли к нужной точке. Это был естественный рубеж обороны: старое русло высохшей речки, зажатое между двумя высокими, каменистыми склонами. По центру лежал исполинский ствол давно рухнувшего дерева, образуя отличный бруствер. Слева и справа подходы ограничивали густые, колючие заросли местного кустарника, продраться сквозь которые без шума было нереально.

Разведчики тут же разошлись по позициям. Татарин лег за правым краем ствола, Соколов вскарабкался по соседнему стволу вверх, занимая точку с хорошим обзором. Спящих бойцов аккуратно сгрузили в самое безопасное место — глубокую промоину за стволом.

Корнев повернулся к аштари, чтобы обсудить сектора обстрела, но слова застряли в горле.

Пятеро гигантов не стали прятаться за стволом вместе с людьми. Они рассредоточились чуть впереди, среди деревьев и кустарника. Смолин, висевший на частоте, восхищенно присвистнул в наушник.

— Ты глянь, кэп… Эти жлобы реально растворяются!

Капитан наблюдал за процессом своими глазами. Здоровяки замерли, прижавшись спинами к толстым стволам или опустившись на колено возле валунов. И в этот момент их маскировка начала действовать. Это не было просто накинутыми на плечи ветками. Куски мха, травы и коры, закрепленные на их куртках, вдруг начали мелко мерцать. Края силуэтов размывались, цвета сливались с окружающим фоном. ПНВ сходил с ума, пытаясь сфокусироваться на фигурах, которые буквально впитывали в себя текстуру леса.

— Предаторы хреновы, — усмехнулся Леший, поудобнее перехватывая свой Вал. — Если бы не знал, что они там сидят, в упор бы не заметил. Местная мимикрия в действии. Да и вообще, кэп! Вокруг таких заборы строят! Ты видел эти ручищи⁈ Прикинь, что будет, если дать ему в руки Печенег Гвоздя⁇

— Асташко будет рыдать за потерянный пулемет? — усмехнулся капитан.

— Это тоже, — хмыкнул Леший, — но я про огневую мощь сейчас. В его руках пулемет смотреться будет, как в моих Кедр, тупо игрушка для взрослых.

Орди, слившийся с огромным пнем в десяти метрах от позиции Корнева, чуть повернул голову. Его глаза тускло блеснули из-под шлема.

— Пройдут мимо дерева, — гигант указал взглядом на приметный кривой ствол деревца метрах в пятидесяти впереди. Его голос звучал как шелест сухой листвы, не разносясь дальше нужного радиуса. — Мы вступим в бой, чтобы сейчас вам не мешать. Будем бить в бок и в спину, когда вы свяжете их спереди.

Корнев одобрительно кивнул. Здоровяк соображал быстро. Он понял, что огнестрельное оружие разведчиков идеально работает на дистанции, и решил не лезть под перекрестный огонь раньше времени.

Лес затих. Наступило то самое ожидание, когда слышишь биение собственного сердца. Прохлада пробиралась под форму, но никто не смел пошевелиться.

Смолин, рассекая ночное небо на своем разведчике, работал как заправский передовой наводчик. Его голос в наушниках звучал сосредоточенно, перекрывая легкое шуршание помех.

— Наблюдаю искажения по фронту, кэп, — рапортовал лейтенант. — По ходу, по вашу душу идут маги под маскировочными барьерами или местные разведчики под иллюзиями. Чуть дальше за ними, метрах в ста, ползет основная масса. Примерно больше полсотни ушастых. Идут медленно, широким фронтом. Видимо, не хотят больше ловить пулю лбом или осколки на растяжках. Обнюхивают каждый куст.

— Сможете ФПВшками сработать? — тихо спросил капитан, не отрывая взгляда от сектора обстрела.

— Прицельно будет очень сложно, — уныло, с ноткой профессиональной обиды ответил Смолин. — Много препятствий. Кроны здесь густые, ветки переплетены. Сигнал рвется, картинка сыплется пикселями. Если начнем пикировать, скорее всего, соберем стволы до того, как долечу до их голов.

— Давай, как сможешь, — приказал Корнев. — Загоняй их с флангов. Все равно кого-то заденешь, а главное — посеешь панику и сломаешь им строй. Когда начнется штурм, работаете по готовности.

Вскоре капитан стал различать едва уловимое движение. Едва уловимый треск сухой ветки, неестественное колыхание травы. Малораны крались профессионально, но их было слишком много, чтобы пройти абсолютно бесшумно, не потревожив окружение. Эйрин начала медленно доставать клинки из ножен, но под пристальным взглядом капитана так же медленно убрала обратно, смирно сидя за корягой.

Недалеко от Лешего, контролирующего правый фланг, громко хрустнула ветка. Кто-то из ушастого авангарда оступился.

Лейтенант не стал ждать приглашения. Очередь из автомата вспорола тишину. Из маскировочного марева с глухим стоном вывалились двое ушастых. Тяжелые пули прошили легкие доспехи, словно фольгу. Оптические иллюзии мгновенно рассеялись, обнажив мертвые тела на прелой листве.

Леший тут же сорвал кольцо на гранате и закинул гостинец, снимая второй маскировочный барьер перед позицией разведчиков. Осколки посекли все вокруг, заставив наступающих малоранов залечь на землю.

И тут же застрекотали очереди. Корнев, Татарин и Димон открыли подавляющий огонь по силуэтам, мелькающим среди деревьев. Ушастые ответили. В сторону бруствера полетели обычные и светящиеся стрелы. Одна из них ударила в ствол перед Корневым, мгновенно покрыв древесину коркой искрящегося льда. Температура вокруг упала градусов на десять, изо рта повалил густой пар.

Аштари, слившиеся с лесом, терпеливо ждали. Они не шевелились, пропуская мимо себя первые линии ушастой пехоты, которые рвались к позициям разведчиков. Когда бойцы Корнева чуть сбавили темп, переходя на одиночные выстрелы для экономии боекомплекта, гиганты вступили в игру.

Все пятеро синхронно поднялись из своих укрытий. Идеальный камуфляж осыпался с их брони. Они не стали рубить мечами вслепую. Аштари выстроились в ровную, непреодолимую стенку, сомкнув свои огромные, окованные железом щиты, перекрывая группе ушастых пути отхода, отрезая авангард от основных сил.

Маги малоран, поняв, что попали в клещи, перенесли огонь на новую, более массивную цель. В стену щитов ударили сгустки концентрированного пламени и шипящие молнии. Обычного человека такая магия испепелила бы вместе с бронежилетом, но аштари лишь крякнули от натуги, упершись ботинками в землю. Металл их щитов светился от перегрева, но держал удар.

Противный, высокочастотный визг летящего на высокой скорости дрона привлек внимание как гигантов, так и малоран. Ушастые с тревогой начали задирать головы, выискивая источник звука.

— Держать строй! — крикнул Корнев во всю глотку. — Вспышка по фронту!

Несколько ФПВ-дронов, закладывая виражи между толстыми ветками, спикировали на скопление ушастых. Лейтенант и его операторы выжали из управления всё, пожертвовав двумя машинами, которые разбились о стволы, расчищая путь остальным, но три камикадзе достигли цели. Дроны ударили точно по правому флангу малоранов, где концентрировались маги.

Грохнули термобарические взрывы. Воздух в лощине выгорел, ударная волна разметала ушастых, как сухие листья. Огненные шары осветили ночной лес, выхватив перекошенные от ужаса лица ушастых солдат. На фоне затихающего гула взрывов вдалеке стал отчетливо слышен надрывный рев тяжелых дизельных двигателей.

Ушастые, явно действовавшие на опыте прошлых стычек, поняли, что ловить здесь больше нечего. Одно дело воевать с пехотой, и совсем другое — попадать под мясорубку крупного калибра, от которого не спасают ни деревья, ни заклинания. Малораны начали быстро откатываться в глубину леса, стараясь уйти из возможного сектора.

Орди опустил дымящийся щит. Гигант тяжело дышал, его борода покрылась инеем от ударной магии малоран. Он посмотрел на подъезжающие железные коробки «зеленых», изрыгающие смерть, и уважительно хмыкнул.

Обратный путь в город кошаков напоминал поездку в кузове грузовика, доверху набитом металлоломом. Пока грузовик подпрыгивал на ухабах лесной дороги, Корнев решил прояснить ситуацию. Капитан достал фляжку, сделал глоток воды и протянул ее гиганту. Орди не отказался.

— Вы, я смотрю, не сильно жалуете ни ушастых, ни местных хвостатых, — начал Корнев разговор, перекрывая гул трансмиссии. — Живете сами по себе?

Орди вернул фляжку, вытерев усы тыльной стороной руки.

— Жили, — глухо поправил здоровяк. — Наши земли лежат чуть дальше. На предгорьях и в самих горах, там, где камень встречается с небом. Мы — аштари. Первые хозяева Великого Леса, человек. Когда-то наши прапрадеды охотились здесь, не спрашивая разрешения. А потом кто-то выгнал этих блохастых кошек из степей, и они приперлись сюда.

Гигант презрительно скривился.

— Хвостатые плодятся как кролики по весне. И жрут всё, что не прибито к земле. Сожрали половину всех видов зверья, до которых смогли дотянуться. А вторую половину не сожрали только потому, что мы начали бить их по башке и загонять обратно в чащу. С тех пор и держим вооруженный нейтралитет. Они не лезут в горы и опоясывающие горы леса, мы не подходим к деревянным городам, пока хвостатые не наглеют.

— А малораны? — Корнев внимательно слушал, мотая информацию на ус. Политика этого мира обрастала новыми, крайне интересными подробностями.

Орди горестно вздохнул, звук получился похожим на работу кузнечных мехов.

— Только этих остроухих ублюдков не хватало для полного счастья. Малораны дошли до наших пограничных поселений всего пару раз. Решили, что горы — это легкая добыча. Мы преподали им урок. У нас крепкие стены и узкие тропы, а в ближнем бою ушастые против нас — словно щенки. Знатно огребли и больше крупными силами не лезли.

Корнев покачал головой. Картина складывалась паршивая.

— Боюсь, Орди, ваша спокойная жизнь в горах заканчивается, — капитан посмотрел прямо в глаза гиганту. — Ил'да не просто так собрала Большой Совет. Лес горит по краям. Ушастые выдавливают кошаков с востока. А на юге стоит Рим, который только и ждет момента, чтобы откусить кусок пожирнее. Хвостатые зажаты в тиски. Они уже предложили нам разработку ваших рудников в предгорьях в обмен на защиту.

Лицо Орди потемнело. Густые брови сошлись на переносице, образовав глубокую складку. Гигант медленно сжал огромные кулаки.

— Значит, старая карга решила торговать тем, что ей не принадлежит, — пророкотал аштари. — Она думает, раз вы пришли со своими железными повозками, то мы подвинемся?

— Мы не собираемся воевать с вами за горы, — Корнев поднял руки в примирительном жесте. — Нам нужна руда, вам — спокойствие на границах. Если малораны сожгут лес, следующими будете вы. Римляне тоже не остановятся. Мы можем договориться. Тем более я не предлагаю решать все здесь и сейчас!

Орди долго молчал, глядя в пол грузовика. До него доходила простая истина: буферная зона в виде кошачьих владений трещит по швам. Изоляция больше не работает.

— Поговорим, — наконец кивнул гигант. — Когда доберемся до этой ведьмы.

Колонна въехала на центральную площадь города кошаков под утро. Великое Древо возвышалось над ними мрачной, неприступной громадой.

Корнев первым выпрыгнул из машины, разминая затекшие ноги. За ним спустился Леший, потягиваясь до хруста в позвоночнике. Эйрин выскользнула из Тигра, настороженно оглядываясь. Бойцы начали оперативно выгружать из десантного отделения троих беглецов, которые до сих пор пребывали в глубоком медикаментозном сне.

Ил'да ждала их на площади. Старейшина стояла, опираясь на посох, в окружении своей гвардии. На ее лице читалось напряженное ожидание. Хвостатая считала каждую машину, каждого солдата, выходящего из брони. Когда она увидела живого Корнева, ее плечи едва заметно опустились — явно выдохнула с облегчением.

Тент грузовика, шедшего следом за головной машиной, откинулся. Из кузова, тяжело ступая на землю, один за другим начали выпрыгивать пятеро гигантов в тяжелой броне, последним выбрался Орди. Аштари выпрямились во весь рост, возвышаясь над людьми и кошаками как ожившие каменные изваяния. Они молча, с нескрываемым пренебрежением осматривались вокруг. Бойцы Корнева продолжали заниматься своими делами, совершенно не обращая внимания на трехметровых гостей, что еще больше ломало шаблоны местным жителям.

Орди коротко кивнул Корневу и тяжелым, размеренным шагом, от которого чуть подрагивал деревянный настил площади, двинулся прямо к Ил'де. Гвардия кошаков напряглась, перехватывая оружие, но старейшина резким жестом приказала им стоять на месте.

Глаза старухи расширились. Она смотрела на приближающегося гиганта так, словно перед ней возник призрак из самого мрачного прошлого.

— Только этого не хватало в моем лесу! — искренне простонала старейшина, забыв про всю свою дипломатическую выдержку. — Я думала, ты давно сдох, Орди!

Гигант остановился в трех шагах от нее. Он скрестил мощные руки на груди и оскалился в жесткой, совершенно недоброй усмешке, обнажив крупные зубы.

— И тебе не хворать, старая карга, — пробасил Орди, глядя на Ил'ду сверху вниз. — Смотрю, ты всё так же плетешь интриги, раздавая чужие земли направо и налево. Я пришел узнать, с каких это пор кошки решили, что предгорья принадлежат им?

Корнев, стоя чуть в стороне, достал сигарету и с удовольствием закурил. Капитан смотрел на вытянувшееся лицо Ил'ды, на напряженного Орди и понимал, что геополитика в этом проклятом мире только что вышла на совершенно новый, искрящийся уровень. И ему эта игра начинала чертовски нравиться.

Следующий день начался не с привычного урчания дизелей, а с тяжелого, ритмичного рокота, который накатывал с неба. Звук дробился о стволы Великого Древа и заставлял местных жителей в панике жаться к деревянным стенам своих жилищ.

В разрыв между исполинскими кронами медленно опускались два транспортных Ми-8. Вертолеты зависли над широкой расчищенной площадкой, подняв тучу пыли и древесной трухи. Пилоты ювелирно посадили тяжелые машины, колеса шасси мягко коснулись дощатого настила, который угрожающе скрипнул, но выдержал вес.

Корнев стоял в стороне, прикрывая глаза от летящего мусора. Рядом мрачной статуей возвышался Ланцет. Боковые створки ближайшего вертолета распахнулись. Оттуда выпрыгнули двое крепких парней.

— Грузим, живо! — рявкнул Ланцет, перекрывая свист турбин.

Троих ошпаренных ментальной магией бойцов выносили по одному. Лица ребят были бледными, рты полуоткрыты, глаза закатились. Никто не знал, какие необратимые изменения произошли в их мозгах после того, как оборвалась искусственная привязанность.

— Я накачал их химией под самую завязку, командир, — Ланцет подошел к капитану. — До госпиталя долетят, как бревна. А вот что с ними будут делать наши мозгоправы — хрен его знает. У нас протоколов лечения от магической шизофрении в справочниках нет.

Один из вертолетов оторвался от площадки и тяжело ушел вверх, быстро превратившись в темную точку на фоне светлеющего неба. День обещал быть тихим, но только не для Корнева.

В дальнем конце отведенного под казармы помещения громко и с выдумкой ругались Казанова и Смолин. Связист и командир взвода БПЛА напоминали двух бурлаков на Волге. Они тянули за собой тяжелую катушку с кабелем. С барского плеча большого начальства роте выделили воздушный ретранслятор дальней связи. Штука дорогая, капризная, но необходимая для прямого и устойчивого канала с бригадой в условиях гигантского леса.

— Я манал эти джунгли! — прохрипел Казанова, выпутывая ногу из узловатого корня. — Командир, скажи мне, почему мы тянем эту хрень на самую высокую ветку, а не эти пушистые спецназовцы? У них когти есть!

— Потому что это секретная аппаратура связи, Игорь, — Корнев подошел ближе, с интересом наблюдая за мучениями подчиненных. — А еще потому, что ты связист. Это твой прямой функционал.

— Мой функционал — кнопки нажимать и в микрофон вещать! — огрызнулся Казанова, сдирая с лица паутину. — А тут натуральный промышленный альпинизм! Смолин, не тяни рывками, у меня сейчас позвоночник в трусы осыплется!

Лейтенант Смолин, пыхтя не меньше напарника, закрепил карабин на вбитом в кору костыле.

— Не ной, Игорек. Зато теперь у нас уютный деревянный каземат с прямой линией к родному начальству, и не только! Будем смотреть трансляции новостей.

Монтаж занял почти три часа. Когда парни, наконец, спустились, Корнев пригласил их в оборудованную под узел связи комнату. На отдельном столе стоял защищенный ноутбук, подключенный к терминалу.

Капитан ввел коды доступа. Экран мигнул, система запросила подтверждение шифрования, и спустя десяток секунд на дисплее появилось четкое изображение.

За столом сидел Асатьев. Дипломат выглядел свежее, чем во время их последней встречи на плацу. Строгий костюм, аккуратная прическа, ни следа усталости. Чуть в стороне, лениво развалившись в кресле и потягивая кофе из бумажного стаканчика, маячил майор Третьяков.

Допрос начался без прелюдий.

Три с половиной часа Корнева гоняли по одному и тому же кругу, меняя формулировки, углы захода и интонации. Асатьев спрашивал про политику, реакцию Совета, поведение Ил'ды. Третьяков вгрызался в детали ночного боя с ушастыми, оценивал габариты и боевой потенциал аштари, методично вытягивал из капитана поминутный хронометраж зачистки клана Ночных Теней и что могли по этой теме сопоставить хвостатые.

Корнев отвечал так, словно читал статью в учебнике, только каждый раз написанную другими словами. Он пил холодную воду, курил прямо в помещении и не поддавался на провокации особиста.

— … Итого мы имеем классический провал разведки и агентурной работы с стороны противника и недосоюзников, — Третьяков наконец поставил стаканчик на стол и подался вперед. Глаза майора довольно блестели. — Ушастые облажались с засадой. А хвостатые облажались с попыткой взять под контроль командира прикомандированного военного контингента. Великолепно.

— Не вижу поводов для радости, товарищ майор, — Корнев затушил сигарету. — У меня три бойца в состоянии овощей. А бабка, управляющая этим зоопарком, фактически провернула государственный переворот моими руками.

— В этом и суть, Алексей, — дипломатично вступил Асатьев. Он сложил руки домиком и слегка улыбнулся. — Потери — это трагедия. Но с точки зрения стратегии, хвостатые только что прострелили себе ногу. Переговорная позиция рухнула.

— Сначала пытаются надеть на твоих людей ошейники. Это акт агрессии. Затем выясняется, что нагло врали нам в глаза насчет своих соседей. Они скрыли наличие аштари — расы гигантов, способной делить элитную пехоту малоранов на ноль в ближнем бою.

— Старуха явно считает их минимальной проблемой, — заметил Корнев.

— Это ее личные проблемы и расовые предрассудки, — отрезал Асатьев. — Для нас важен факт. Ил'да не контролирует весь регион. У нее под боком серьезная сила, с которой она в контрах. И теперь мы это знаем. Но не станем давить на нее коленом прямо сейчас.

— Предлагаете спустить диверсию на тормозах? — капитан нахмурился.

— Ни в коем случае! Но и ломать кошаков рановато. Пусть аштари и хвостатые сцепятся как следует на дипломатическом фронте. Старуха сейчас в панике, она боится, что мы можем рассмотреть аштари, как основной план. А ты, капитан, должен сыграть на этом. Смотри по ситуации. Выжидай. А когда хвостатые окончательно увязнут в собственных интригах — бей по рогам и бери сто двадцать процентов годовых. Нам нужны идеальные условия для работы в регионе. Впереди знатный головняк с ушастыми, это лишь вопрос, когда мы снова схлестнемся широким фронтом. И нам нужен надежный тыл и четкая позиция перед руководством, что все это не зря.

— Какого хрена мы забыли в этой жопе мира? — пробурчал ефрейтор Савельев, пытаясь отодрать от штанины здоровенную, размером с ладонь, колючку, которая вцепилась намертво.

— Не жопа мира, а глубинно-тыловая разведка, Савва, — поправил его старший лейтенант Шилов, не отрывая взгляда от окуляров бинокля. — Чувствуй разницу. В жопе мира темно и воняет, а у нас тут стратегический обзор и свежий воздух.

— Я заколебался менять флешки в камерах, — пожаловался Савельев, бросив бесплодные попытки и переключившись на герметичный бокс с электроникой. — Эти ушастые ушлепки прут сплошным потоком днем и ночью. У меня уже карточек пустых не осталось. Пишу поверх старого порно, честное слово.

Шилов проигнорировал нытье оператора. Группа из пяти человек сидела в своей берлоге вторые сутки. Добирались весело: вертушка шла на предельно малой высоте, буквально брея брюхом верхушки деревьев. Пришлось цеплять дополнительные топливные баки прямо в грузовую кабину, благо Ми-8 позволял такие извращения. Маршрут прокладывали зигзагами, закладывая огромный крюк в сотню километров, чтобы гарантированно обойти зону контроля ПВО, или что там у малоранов вместо радаров. Высадились на проплешине, замаскировали следы и топали ногами двенадцать часов по пересеченной местности.

И всё ради этого вида.

Шилов чуть подкрутил колесико резкости. Метрах в восьмистах внизу, в огромной естественной котловине, сияла арка Врат. Она пульсировала мягким, бирюзовым светом, разгоняя предрассветный туман. По габаритам эта дура превосходила ту, что стояла на базе бригады, раза в два минимум. В такую без проблем могли разойтись два танковых взвода в походной колонне.

Из бирюзового марева непрерывным потоком выходила пехота ушастых.

Очередной отряд… Малораны не выглядели как элита из фантастических фильмов. Никаких сияющих доспехов, пафосных плащей и инкрустированных золотом луков. Обычное пушечное мясо. Легкие кожаные доспехи или кольчуги, копья и щиты. Шли неровным строем, озирались, явно не понимая, куда их перебросили.

— Командир, — подал голос снайпер, Кот, лежавший чуть правее под маскировочной сетью. Ствол его СВД сливался с поваленным стволом дерева. — Опять пехота?

— Ага. Мабута ушастая, — Шилов сплюнул травинку. — Пафосных джедаев в юбках не видно. Похоже, местное командование решило задавить кошаков массой. Да и не только кошаков. Вы только гляньте, сколько их выползло уже.

— И слава богу, — хмыкнул Савельев, ловко вставляя новую SD-карту в разъем компактной камеры дальнего наблюдения. — Меньше магов, целее наши задницы.

Два дня наблюдений слились в сплошную рутину. Фиксация численности, оценка вооружения, запись направления маршевых колонн. Разведчики обустроили лежку по всем правилам. Спали по очереди, завернувшись в термоодеяла.

Всё изменилось на третьи сутки.

— Кот, Савва, подъем. Движ пошел, — негромко скомандовал лейтенант.

Из арки вырвался авангард. Это были не пехотинцы. Из портала бесшумными, стелющимися прыжками выскочили гигантские волки. Каждая тварь размером с хорошего быка, шерсть отливала сталью, а из пастей капала едкая слюна, оставляя на траве дымящиеся пятна. На спинах волчар сидели наездники в тяжелой, чешуйчатой броне, вооруженные длинными светящимися пиками.

— Ни хрена себе песики, — прошептал Кот, прильнув к прицелу. — Такого из калаша не возьмешь. Явно что-то потяжелее.

Следом за кавалерией земля под ногами разведчиков ощутимо вздрогнула.

Шилов задержал дыхание. Из портала, тяжело переваливаясь на толстых, столбообразных ногах, вышли монстры. Три метра в холке, бугрящиеся мышцами туши, покрытые толстыми костяными наростами. В руках чудовища сжимали здоровенные стальные дубины. Они двигались медленно, но в каждом их шаге чувствовалась мощь несущегося товарного поезда.

— Пиши, Савва. Пиши всё, — процедил Шилов. — У нас тут тяжелая штурмовая пехота нарисовалась.

Из арки один за другим выскользнули пять силуэтов.

Поджарые драконы, стремительные создания с размахом крыльев метров в двадцать. Чешуя переливалась темно-багровым, на вытянутых мордах курился дымок. Драконы отряхнулись, словно собаки после купания, раскинули крылья и с оглушительным хлопком, от которого заложило уши, взмыли в небо. Потоки воздуха от их крыльев пригнули деревья вокруг портала к самой земле.

Пятерка сделала широкий круг над котловиной и легла на курс в сторону восточных границ Великого Леса.

— Приплыли, — констатировал Кот, убирая палец со спускового крючка. — У них снова есть авиация.

Четвертые сутки прошли в тягостном ожидании. Ушастые гнали через Врата обозы с припасами, телеги, груженные каким-то светящимся камнем, и новые отряды пехоты.

На пятые сутки команда Шилова начала сворачивать лежку. Времени на отход к точке эвакуации оставалось впритык. Он как раз упаковывал бинокль, когда на противоположном краю котловины, метрах в четырехстах от портала, громыхнуло.

Вспышка была короткой, но яркой. За ней последовал глухой, раскатистый удар, вырвавший кусок земли вместе с деревьями. Через оптику прицела командир наблюдал, как на склоне разворачивается бойня. Группа из десятка ушастых всадников на волках зажала в кольцо небольшой отряд.

— Кто там? — спросил Савельев, наводя объектив камеры.

— Скорее всего римляне, на вид вроде без хвостов— ответил Шилов. — Разведдозор имперцев. Спалились, идиоты.

Римляне бились отчаянно. В сторону эльфов полетели сгустки пламени и каменные шипы. Один из волков взвизгнул, получив булыжник килограмм на сто прямо в грудину, и покатился по склону, давя своего седока. Но ушастые были на своей территории, и их было больше.

Малораны не стали лезть в ближний бой, оттянув волков назад. Вперед вышли маги, воздух вокруг римского отряда резко помутнел. Земля под ногами римлян превратилась в вязкую, чавкающую трясину, засасывая всех по колено. И тут с небес упала смерть.

Один из драконов, привлеченный шумом боя, сложил крылья и камнем рухнул вниз. Он вышел из пике метрах в семидесяти над землей. Ящер разинул пасть.

Сплошной поток ревущего, белого от температуры пламени ударил в римский отряд.

Шилов скрипнул зубами. Даже на таком расстоянии он почувствовал жар. Магический барьер продержался ровно две секунды, прежде чем лопнуть с хрустальным звоном. Пламя поглотило людей. Не было криков, плоть испарялась мгновенно. Дракон прошелся огненной бороздой по склону, выжигая деревья, кустарник и камни до состояния стеклянного шлака.

Ящер тяжело взмахнул крыльями, набирая высоту, и издал торжествующий рык. На склоне осталась только дымящаяся, черная плешь, в центре которой красными углями светились лужи расплавленного металла.

— Кто-то ушел? — сглотнул Савельев.

— Там даже пепла не осталось, чтобы в урну собрать, — Шилов опустил бинокль. — Коллеги отработались. Имперцы тоже пытались держать руку на пульсе, но не вывезли.

— Сворачиваемся, парни, — тихо скомандовал Шилов. — Мы собрали достаточно. Проверять, насколько чуткий нюх у этих летающих ящериц, я не собираюсь.

Группа снялась с позиции. Они уходили след в след, растворяясь в густом подлеске. Шилов шел замыкающим. Он бросил последний взгляд на пульсирующую арку Врат. Лес сомкнулся за их спинами, скрывая следы.

Жара стояла такая, что воздух над посадочной площадкой не просто дрожал, скорее плыл густыми, маслянистыми волнами. Песок скрипел на зубах. Пустынный город, раскинувшийся за бетонными ограждениями космопорта, напоминал выгоревшую на солнце кость: желтый камень, ржавые фермы антенн, пыльные купола климатических установок. Лилит поднималась по трапу флаера. Красная ведьма остановилась, с откровенным отвращением оглянувшись назад перед взлетом к ближайшей арке.

Она торчала в этой дыре пять долбанных суток.

Пришлось задержаться, чтобы решить парочку «нюансов» местных властей. Власти скулили, наемники ломили цену. Лилит пришлось побегать, оставив в каньоне гору обгоревшего мяса и расплавленного песка. Заодно подняла кредитов на счету. Местная валюта ей понадобилась сразу после очередной попытки транзита.

Часть Врат в нужной ей цепочке переходов оказалась намертво заблокирована. Лилит не стала ковыряться в консолях и разбираться в причинах. Она лишь раз приложила ладонь к панели заблокированной арки, отправляя запрос со своим допуском. Система любезно послала ее далеко и надолго, выдав на экран красные надписи особых протоколов. Это наводило на крайне паршивые мысли…

Пришлось двигаться в обход, фрахтовать убогий местный флаер, чтобы лететь через половину континента, теряя драгоценное время только на этой заштатной планете. Два перехода, и снова перелет. Причем к Вратам, которыми Лилит хотелось воспользоваться в последнюю очередь. Но, тогда пусть станет длиннее хрен знает на сколько, уводя ее и так с неоптимизированного маршрута.

Из здания терминала, в сопровождении шестерых мордоворотов в тяжелой броне, выкатился встречающий.

Именно выкатился. Это было идеальное слово.

Лилит едва сдержала желание закатить глаза так глубоко, чтобы увидеть собственный мозг. Навстречу ей семенил Мишель. Плюгавый, заплывший жиром мужичок в нелепых, но очень модных шмотках, по мнению попугаев в этом секторе, которые трещали на его необъятном пузе. Волосы были зализаны, а на пальцах блестели массивные перстни.

— Лилит! Любовь моя! — дребезжащим, высоким голосом взвизгнул Мишель, раскидывая короткие ручки в стороны.

Он ожидал, что Красная ведьма сейчас бросится ему на шею, рыдая от радости встречи. Но Лилит остановилась метрах в пяти. Она скрестила руки на груди, брезгливо скривив губы.

Телохранители Мишеля, парни опытные и знающие, кто стоит перед ними, предусмотрительно притормозили, стараясь не делать резких движений. Но в итоге даже они не выдержали — кто-то из наемников сдавленно хрюкнул, пытаясь сдержать смех. Мишель так и застыл в позе препарированного воробья, ожидающего объятий.

Осознав, что романтической сцены не предвидится, мужичок слегка перекосился. Щеки пошли красными пятнами, но он быстро взял себя в руки, стряхнув невидимую пылинку с рукава.

— Давай без истерик, Мишель, — Лилит устало вздохнула. — У меня катастрофически мало времени. Романтического ужина при свечах, прогулок под луной, страстного «примирения» на простынях, или что ты там себе нафантазировал своей больной башкой — не будет. Я спешу.

— Значит, это правда, — пылко начал Мишель, делая шаг вперед и прижимая пухлые ладошки к груди. — Ты идешь к источнику сигнала! Но какой в этом смысл, Лилит, если у тебя есть… я?

Лилит пристально посмотрела на мужичка. В ее глазах зарождалась сверхновая, готовая взорваться в любой момент.

— Я сломала тебе челюсть в трех местах в прошлый раз, — ровным, почти ласковым тоном напомнила девушка. — Твои виниры со звоном высыпались на мраморный пол. Ты разве не понял намек? Или у тебя регенерация мозга идет медленнее, чем срастание костей?

— Любимка была не в духе! Женские капризы, я всё понимаю! — миролюбиво махнул рукой Мишель, демонстрируя невероятную гибкость психики.

Охрана за его спиной синхронно сделала два шага назад. Они не хотели попасть под раздачу «женских капризов».

— Слышь, «любимка», — Лилит передразнила его интонацию, и от этого звука у наемников по спине побежал холодный пот. — В этот раз я оторву тебе то, что отращивать в регенерационной капсуле будет крайне неприятно. А сам процесс отрывания будет еще больнее.

— Но зачем, милая? — голос Мишеля дал петуха. Он искренне не понимал. — Зачем тебе вся эта беготня по мертвым мирам? Или тем, которые станут таковыми в ближайшее время! Оставайся здесь. Мы будем править этим сектором! Мы идеально совместимы, ты ведь знаешь это наверняка!

Лилит подняла руку и с силой провела ладонью по лицу, делая эпический фейспалм.

— Как бы тебе это сказать, дорогой Мишель, чтобы твой куриный мозг осознал концепцию нужную концепцию… — Лилит начала закипать. Воздух вокруг нее ощутимо наполнился статикой.

— Скажи как есть! — настаивал идиот, всё еще веря в силу своего обаяния.

— Ты жирный. Тупой. Инфантильный кусок сала, — Лилит начала загибать пальцы, чеканя каждое слово. — Когда вокруг тебя начнут заживо сгорать люди, а они начнут, пока мне придется вскрывать замки и проходить идентификацию протоколов Предтеч, что будешь делать ты?

Она сделала шаг вперед. Мишель инстинктивно попятился.

— Бегать кругами и орать? — продолжила Лилит. — Пустишь теплую струйку по своим шелковым штанишкам и упадешь в обморок? Да на хрена ты мне сдался такой красивый, тем более для…

Лилит осеклась. Ее передернуло от отвращения. Одной мысли о физическом контакте с этим слизнем хватило, чтобы желудок сделал сальто. Мишель, поняв, что уговоры не работают, резко изменился в лице. Благодушие слетело, обнажив мелкую, мстительную натуру.

— Сделаем по-другому, Лилит, — он злобно прищурился. — Ты просто не покинешь эту планету. Пока не станешь послушной и ласковой. Я заблокировал твой идентификатор вручную.

— Ах! Как можно… — Лилит театрально прижала руки к щекам, сделав страдальческое лицо.

Мишель расправил плечи, выглядя как триумфатор. Он поймал птичку в клетку.

— Как можно быть таким феноменально тупым, — голос Лилит упал до абсолютного нуля. Глаза девушки нехорошо полыхнули багровым светом.

— Да, я не смогу снять блок перехода, — продолжила она, не меняя позы. — Ты, к сожалению, умудрился получить приоритет Навигатора местного узла. Но это не значит, что я буду терпеть твои игры. Я не стану отрывать тебе руки и ноги, закидывать в медицинскую капсулу, ждать месяц, пока всё отрастет, и заново повторять процесс. Это долго.

Она улыбнулась. От этой улыбки Мишель побледнел.

— Хотя, кроме конечностей, можно до кучи использовать садовый секатор. Знаешь, такой старый и ржавый. Чтобы максимально тупой и с крупными зазубринами на лезвиях.

— Ты не можешь! — Мишель попятился, его голос сорвался на визг. — Протоколы Предтеч запрещают тебе причинять вред Навигаторам! Система выжжет тебе мозги!

— Я тебе открою одну маленькую тайну, Мишель. Такую же крошечную, как твой писюн, — Лилит пропела эти слова приторным, ласковым голосом.

То, что произошло дальше, наемники просто не успели отследить. Лилит не сдвинулась с места. Она просто исчезла и мгновенно материализовалась прямо перед Мишелем.

Ее нога взметнулась в размытой дуге. Мощный, выверенный удар подсек опорную ногу Навигатора с хрустом ломающейся кости. Мишель даже не успел крикнуть. Лилит перехватила его за лодыжку в воздухе и рванула вверх. Стопятидесятикилограммовая туша взмыла над бетоном. Лилит легко, словно пушинку, перевернула его и оставила висеть вниз головой. Она держала его одной рукой перед собой. Вопль боли разрезал воздух космопорта.

— Нет никаких жестких протоколов, придурок. Есть только свод рекомендаций, — продолжила Лилит, глядя на побагровевшее, перевернутое лицо Мишеля. — Поэтому я могу поступить радикально. Я могу просто свернуть тебе шею, и все твои блокировки слетят автоматически, потому что узел зафиксирует смерть оператора.

Группа силовой поддержки дружно взбледнула. Они попятились еще на шаг. Вмешиваться в разборки Навигатора и Часового — верное самоубийство, особенно если одна из них — Красная ведьма, способная завязать их броню узлом.

— Но, в отличие от тебя, дебила, я отдаю отчет в своих действиях. Смерть Навигатора вызовет частичный сброс блокировок там, где они действительно нужны, а это миллионы смертей, — Лилит чуть сдавила целую лодыжку. Мишель завыл дурным голосом, из его носа потекла кровь от прилива давления.

— Поэтому придется тебя ломать. Медленно. Аккуратно. До состояния пускающего слюни овоща, — ласково пообещала девушка. — Я буду ломать кости, рвать сухожилия, выжигать нервные узлы. А потом лечить и ломать снова. Пока ты своим собственным, жирным пальчиком не введешь код отмены блокировки в терминал.

Лилит чуть приподняла его над бетоном и заглянула в залитые слезами глаза.

— Ну так что, любимый? — мило улыбнулась девушка. — Мы поняли друг друга? Или начнем с коленных чашечек?

Мишель судорожно, часто-часто закивал, разбрызгивая слезы и сопли по бетону.

Антарктида. Район станции «Восток». Температура за бортом: минус 62 градуса по Цельсию.

Свист ветра переходил в непрерывный, демонический вой. Пурга гнала по ледяному плато тонны колючего фирна, снижая видимость до вытянутой руки. Здесь жизнь существовала только внутри тостых, утепленных скорлупок полярной станции. Снаружи была мертвая, абсолютно стерильная зона.

Именно поэтому появление трех объектов на ледяном гребне в двух километрах от станции нарушало все законы природы.

Они выкатились из белой мглы. Три идеальные сферы диаметром около метра. Сферы не катились, подчиняясь гравитации. Они парили в паре сантиметров над застругами, игнорируя ураганный ветер.

Металл сфер не покрывался инеем. Сверхпроводящие контуры внутри корпусов перераспределяли энергию так, что внешняя оболочка оставалась абсолютно нейтральной к окружающей среде. Они не излучали тепла. В тепловизоре станции, если бы кто-то додумался смотреть через прибор в такую пургу, эти объекты выглядели бы как пустое место, куски мертвого льда.

Сферы сканировали пространство…

Их не интересовала биология. Алгоритмы искали электромагнитные излучения, радиочастоты и прокладку кабельных трасс. Цель была обнаружена: точка концентрации примитивных, но мощных сигналов. Объекты синхронно изменили вектор движения и устремились к станции.

Внутри одного из жилых модулей станции «Восток» системный администратор Сергей наливал себе уже пятую кружку горячего кофе. Смена выдалась тоскливой. Спутниковая связь из-за бури барахлила, пинг до материка скакал, как кардиограмма гипертоника, а научный отдел постоянно жаловался на отваливающиеся датчики. Сергей вернулся за стол, заставленный мониторами, и отхлебнул горячий напиток.

Снаружи, у глухой панели технического отсека, где располагались основные серверные стойки станции, сферы остановились. Они зависли в воздухе, выстроившись треугольником.

Поверхность центральной сферы пошла рябью. Из нее бесшумно выдвинулся тонкий, состоящий из наномашин манипулятор. Он не стал резать обшивку лазером или сверлить металл. Наноструктуры просто соприкоснулись с поверхностью панели, и на молекулярном уровне начали раздвигать связи материалов. Утеплитель, пластик, металл обшивки — всё это расступилось, словно вода перед носом корабля, образуя идеально ровное, круглое отверстие. Никакого шума, никакой потери давления или тепла для внутренних помещений. Края отверстия мгновенно покрылись изолирующей пленкой.

Три шара плавно вплыли в технический отсек.

Здесь гудели системы охлаждения и мигали ряды зеленых светодиодов на серверных стойках. Сферы опустились на металлический пол. Они не стали искать стандартные разъемы USB или оптоволоконные порты. Человеческие интерфейсы были для них архаизмом. Манипуляторы вытянулись и прикоснулись к металлическим кожухам серверов.

В помещении сисадмина Сергей поперхнулся кофе. На центральном мониторе графики загрузки сети внезапно прыгнули в красную зону, достигнув почти ста процентов.

— Какого черта? — пробормотал Сергей, спешно стуча по клавиатуре. — Кто там торренты качает через спутник в такую погоду? Володя, ты опять свои сериалы поставил?

Но это был не Володя. Сферы скачивали все доступные данные. Они поглощали информацию напрямую, считывая состояние магнитных дисков и твердотельных накопителей. В их память грузились массивы данных: топография планеты, расположение крупных мегаполисов, доступные схемы подводных кабелей, используемые частоты, и так далее, все, до чего смогли дотянуться. Но самое главное — они искали аномалии Врат.

Сергей, ругаясь вполголоса, попытался обрубить сессию, перезагрузить маршрутизатор.

— Да отвисни ты, железяка!

Мышка не реагировала. Клавиатура зависла. Сферы перехватили контроль над всем оборудованием. Сбор информации занял ровно четыре минуты. За это время три сферических разведчика нашли нужные новости о появлении Врат и расположение каждой арки.

Манипуляторы втянулись обратно в гладкие корпуса. Сферы плавно оторвались от пола и бесшумно покинули технический отсек через то же отверстие.

Как только последний шар оказался снаружи, в воющей пурге, наномашины запустили обратный процесс. Молекулярные связи пластика, металла и утеплителя восстановились, стягиваясь к центру. Через три секунды сэндвич-панель стала целой, словно ее никогда не вскрывали. Ни шва, ни следа температурного воздействия.

В помещении сисадмина мониторы радостно моргнули, снова показывая штатную работу сети.

— О, отвисло, — Сергей облегченно выдохнул и откинулся в кресле. — Наверное, метель спутниковую тарелку шатала. Надо будет завтра проверить крепления и кабель.

Снаружи три сферы перестроились в линию. Их миссия по первичной рекогносцировке на планете была завершена. Они не собирались атаковать станцию — убийство десятка биоединиц не имело целесообразности и могло вызвать преждевременную тревогу.

Сферы растворились в белой мгле так же незаметно, как и появились…

Спустя три дня Великое Древо перестало напоминать административный центр или военный лагерь. Город превратился в один сплошной, грохочущий, пропахший дешевым пойлом стадион.

Эйрин как-то пыталась объяснить Корневу суть происходящего, но капитан и сам всё прекрасно понял. Логика Ил'ды работала как швейцарские часы, только вместо шестеренок здесь перемалывали кости. Раз уж верховная власть теперь окопалась здесь, под защитой «зеленых» стволов, то и весь карьерный лифт переместился сюда же. Если в своей лесной глуши на окраине территорий ты был уважаемым сотником, первым парнем на деревне и рубил волков одним махом, то в столице твой авторитет болтался где-то на уровне донного ила.

Хочешь доказать обратное? Вон арена. Иди и доказывай.

Желающих набить друг другу морду ради теплого места при «дворе» набралось столько, что официальных площадок категорически не хватало. Старейшина не зря ела свой хлеб — пока вооруженный народ стекался со всех уголков Великого Леса, ее люди оперативно сколотили с десяток арен. Деревянные настилы уложили на втором и третьем ярусах Древа, оградили толстыми стенами и выставили оцепление. Замысел был прост: пропустить через эту мясорубку весь отборочный мусор как можно быстрее, отсеяв откровенных слабаков и любителей помахать ржавым железом.

Город вздыхал и ныл. Разрывы атакующей магии, звон клинков, глухие удары тел о доски и многоэтажная ругань слышались из-за каждого угла. И над всем этим стоял сплошной, несмолкающий гул толпы.

Фанаты орали так, что закладывало уши. Но громче всех вопили те, кто просрал кровные сбережения. Лудоманов среди хвостатых оказалось ничуть не меньше, чем возле букмекерских контор где-нибудь в спальном районе Новосибирска. Ставили на всё: на победу, на то, отрубят ли кому-то пальцы или руку во время поединка. Местные дельцы принимали все, что можно продать или обменять: серебро, шкуры и даже артефакты.

Корнев стоял на балконе выделенного им помещения, опершись о перила, и флегматично пил кофе. Прямо под ним, на одной из малых арен, разворачивалась драма. Здоровенный кошак с двуручным топором гонял по кругу вертлявого противника с парными короткими клинками. Топор с хрустом входил в настил, вырывая щепки.

Вертлявый споткнулся. Топор опустился, но не лезвием, а обухом. Глухой звук удара по ребрам долетел даже до балкона Корнева. Проигравший отлетел к канатам, выплевывая кровь, а толпа взорвалась криками — половина радостными, половина полными ненависти к тотализатору.

— Прямо древний Рим на минималках, — прокомментировал подошедший Асташко. Гвоздь сжимал в руке кружку с чаем и с профессиональным интересом оценивал работу ног победителя. — Только «рыбаков» не хватает с сетями. И попкорна.

— Пусть развлекаются, — Корнев сделал глоток. — Чем больше они друг друга покалечат сейчас, тем меньше у Ил'ды будет вооруженной оппозиции завтра. Естественный отбор.

— Главное, чтобы этот отбор к нам в казармы не перекинулся, — Гвоздь кивнул в сторону соседнего яруса, где по улице прогуливалась группа из десятка местных бойцов. Все как на подбор: шрамы на мордах, надменный взгляд, тяжелые клинки на бедрах. Проходя мимо патруля разведчиков, хвостатые демонстративно сплюнули на доски и что-то там сами себе посмеялись.

Капитан нахмурился. Кофе резко потерял вкус.

— Собирай роту, Костя. Пора провести профилактическую беседу с личным составом.

Спустя тридцать минут рота стояла полукругом в импровизированном ангаре, где разведчики оборудовали ПВД. Среди прибывших в столицу кошаков оказалось немало тех, кто сносно знал латынь — наследие долгих пограничных терок с Третьим Римом. И эти полиглоты активно пытались наладить контакт с «зелеными». Особенно старались доверенные лица бывших местечковых старейшин.

Корнев окинул строй тяжелым взглядом. Бойцы стояли смирно, но в глазах многих читалось нездоровое оживление. Праздник на улицах действовал на нервы.

— Значит так, орлы, — капитан начал без долгих вступлений, голос звучал сухо, перекрывая гул с улицы. — Я вижу, местный колорит начал бить вам в голову. Латынь из переводчика теперь не проблема, улыбочки раздаете, все дела…

Корнев выдержал паузу.

— Напоминаю для тех, у кого память короткая. Счастливая троица из свежего пополнения, которой местные дамочки уделили повышенное внимание, сейчас летит бортом в сторону московского госпиталя. И летит, пуская слюни в смирительных рубашках. Мозги превратились в кашку из-за пары подаренных побрякушек. Если кто-то из вас думает, что у него череп крепче или воля железнее — разочарую. Магия подчинения плевать хотела на ваши разряды по стрельбе. Да, мы менее подвержены, но все равно, это гребаное казино, из которого есть только два пути. За один вы в курсе. Второй еще хуже, намек понятен?

Бойцы помрачнели. Все знали, чем закончилась та история. Капитан держал всех в курсе, что сибирские мозгоправы не справились. Парней отправили дальше в Москву на попечение каким-то уже совсем светилам науки.

— Поэтому, — Корнев обвел строй внимательным взглядом. — Следим за окружением. Глаза на затылке. На провокации не ведемся. Сами в быдло не играем. Да, не сомневаюсь, кому-то из местных вы приглянулись без задней мысли. Девочки любят парней в форме. Но это не значит, что вашим интересом не воспользуется кто-то другой, чтобы надеть на вас ошейник без всяких артефактов. До конца этого турнира, который явно закончится совсем не так, как планирует местная что оппозиция, что официальная власть, держать дистанцию и нос по ветру. Вопросы?

Строй дружно, не сговариваясь, покосился на Лешего.

Лейтенант Комаров стоял на правом фланге и делал морду кирпичом. Получалось плохо. Буквально за полчаса до построения Лисея на глазах у половины роты отмудохала какую-то расфуфыренную мадам, имевшая неосторожность слишком близко подойти к взводному и стрельнуть глазками. Мелкая оторва просто молча подошла, зарядила конкурентке с левой в челюсть, добавила ногой под колено и популярно объяснила, кому принадлежит этот конкретный кусок зеленого камуфляжа. Леший тогда только тяжко вздохнул.

— Это другое, — вздохнул Корнев, перехватив взгляды бойцов.

В строю раздались сдавленные смешки. Все с серьезными лицами закивали, мол, конечно другое, понимаем. Леший прикрыл глаза рукой, осознавая, что с каждым днем шансов пропетлять огородами от этой малолетней маньячки у него всё меньше. Более того, капитан уже заметил, что сам Саня Комаров начал недобро коситься на тех местных, кто пытался подкатить к Лисее. Эту тему надо было вентилировать отдельно и срочно, пока Казанова не раздул из этого мыльную оперу на всю бригаду.

Но сейчас нарисовалась проблема посерьезнее любовных треугольников.

— Вторая тема, — Корнев сменил тон на предельно жесткий. — У нас в городе переизбыток тестостерона. Сотни бруталов с железками на всех частях тела. Эти альфачи знают о том, что здесь происходило при штурме, только через третьи руки. Правда и слухи через двойной фильтр цензуры, если не больше. Долбаная политика во всей красе.

Капитан прошелся вдоль первого ряда.

— К'Варр и другие адекватные офицеры пытаются им вбить в головы, что мы тут не просто так с железными палками стоим. Что мы жгли малоранов пачками. Но одно дело слышать сказки, а другое — видеть «зеленого», у которого только короткий нож на поясе, а нормального меча нет. Для них мы выглядим как добыча. Они ходят по городу и активно интересуются, когда можно «пообщаться» с нами на арене.

— Так может, дадим им пообщаться, кэп? — хмыкнул Казанова. — Выбьем пару зубов для профилактики.

— Никакого самодеятельного мордобоя, — отрезал Корнев. — По одному не ходить. На агрессию отвечать только в случае прямой физической угрозы. Нам не нужны дипломатические скандалы из-за пьяной поножовщины. Еще вопросы?

Вопросов не было. Рота разошлась по задачам. Корнев остался доволен — его люди были профессионалами. Но предчувствие того, что котел вот-вот рванет, не отпускало…

Помещение, выделенное Корневу под личный кабинет, было довольно просторным, но главное тихим. В открытое окно тянуло запахом листвы и жареного мяса.

За небольшим столом сидели двое. Корнев и Орди. Гигант аштари занимал почти половину пространства комнаты, сидя прямо на полу, скрестив ноги, потому что ни один местный стул не выдержал бы его веса.

Они играли уже третью партию в шахматы.

Комплект был походный, магнитный. Огромные пальцы Орди, привыкшие сжимать рукоять меча толщиной с черенок лопаты, брали маленькие пластиковые фигурки с поразительной, почти ювелирной аккуратностью. Игра здоровяку зашла с первой партии.

Беседа текла размеренно. Капитан, не напрягая гостя, как бы между ходами вплетал в разговор вопросы политического устройства аштари, выяснял детали их поселений, логистики, проблемы с продовольствием и медициной. Орди отвечал прямо, без кошачьих уверток.

В первой игре здоровяк, разумеется, продул за десять ходов — попался на простейшую вилку. Правила он понял, но тактика была в новинку. Вторую партию Орди тянул уже минут сорок, активно жертвуя пешками ради захвата центра доски. За этой игрой следила уже куча народу — за спиной Корнева топтались Казанова и Ланцет, а в открытое окно заглядывали двое аштари из свиты Орди, с интересом наблюдая за передвигающимися фигурками.

Сейчас шла третья партия. И к легкому удивлению капитана, Орди бойко вел дело к ничьей, выстроив глухую оборону из пешек и слонов.

— Твоя конница ходит криво, человек, — пробасил Орди, аккуратно двигая ладью. — В горах так не воюют.

— Это маневр, Орди. Обход с фланга, — усмехнулся Корнев, переставляя коня. — Шах.

Дверь в кабинет не открылась. Она с грохотом влетела внутрь, ударившись о деревянную стену.

Орди даже не дернулся, лишь медленно поднял глаза от доски. Корнев тяжело, с обреченностью человека, который всё знал заранее, вздохнул.

В проем влетел один из часовых с внешнего КПП. Парень тяжело дышал, глаза по полтиннику.

— Четко и по делу, — вкрадчиво, ледяным тоном предупредил Корнев, предвидя поток эмоций.

— Массовый мордобой, товарищ капитан! — бойко, вытянувшись во фрунт, рапортовал боец. — На втором ярусе. С участием наших.

Корнев на пару мгновений прикрыл глаза. В голове пронеслись варианты.

— Кто?

— Леший и еще двое.

Капитан сжал переносицу двумя пальцами. Комарова полчаса назад отправили на другой конец города — передать Ил'де здоровенный тубус с подробными картами местности, распечатанными в охренительно большом масштабе. Старуха просила их для своих генералов. Что могло случиться за то время, пока лейтенант двигался из пункта «ПВД» в «Л» (логово старухи) и обратно?

Да всё что угодно, учитывая специфику.

— Я же сказал, по одному не ходить, — пробормотал Корнев, поднимаясь.

— Он и не по одному. Их трое было, — уточнил часовой.

— Орди, доиграем позже, — обратился к гиганту Корнев.

Аштари философски пожал плечами и одним движением поднялся на ноги, едва не зацепив головой потолок.

Капитан вышел на улицу. Ил'да еще утром вынесла мозг на тему статуса: Ключник не должен ходить по городу один, это роняет авторитет. Корнев тогда с логикой согласился. Поэтому сейчас он махнул рукой дежурному отделению. Десяток бойцов в полном обвесе молча пристроились за командиром. Казанова, чье любопытство всегда бежало впереди инстинкта самосохранения, затесался в середину строя.

Спустя пятнадцать минут быстрого шага по скрипучим настилам и винтовым лестницам, они вышли к месту ЧП.

Это была широкая терраса перед ремесленными лавками. Народ вокруг уже взял место в плотное кольцо, но ближе десяти метров никто не подходил. Корнев раздвинул толпу плечом и остановился, оценивая картину маслом.

Казанова, выглядывающий из-за его плеча, не выдержал.

— Нет, я, конечно, подозревал разное, — связист сдавленно поржал, — но наш Леший, оказывается, тот еще актер погорелого театра.

Сначала прибывшая группа федералов посмотрела налево.

Там, на широких деревянных скамеечках живописно расположились трое «пострадавших» со стороны роты разведки.

Двое бойцов, сопровождавших лейтенанта, почти лучились счастьем. И это несмотря на то, что у одного была прилично свернута скула и заплывал глаз, а второй баюкал явно травмированную, перемотанную каким-то лоскутом руку. Вся физическая боль парней меркла на фоне того факта, что каждого из них прямо сейчас обхаживали, обрабатывая ссадины аналогом местных антисептиков, аж сразу две местные «медсестры». Мордахи у хвостатых девушек были максимально сосредоточены, движения рук — медленные, нежные и очень аккуратные.

Казанова за спиной Корнева незаметно, как ему казалось, хрюкнул в кулак. Ведь центром композиции был Леший.

На лейтенанте Комарове, прямо верхом, лицом к лицу, сидела Лисея. Девчонка занималась тем же самым: приводила «свет очей своих» в надлежащий вид. При этом мелкая оторва использовала магию — периодически в ее ладонях вспыхивал мягкий зеленоватый свет от какого-то артефакта, который она прикладывала к серьезному кровоподтеку на челюсти разведчика. Синяк сходил на глазах.

Но поражало не это. Лисея действовала в стиле многозадачности Юлия Цезаря. Во-первых, она сверлила Лешего обожающим, влажным взглядом. Во-вторых, лечила. А в-третьих, не поворачивая головы, на чем свет стоит крыла нецензурными, многоэтажными конструкциями тех, кто валялся с другой стороны улицы. Обороты иногда хромали, все практики мало, девочка как-никак, но суть передавалась идеально. Уши вяли даже у бывалых хвостатых.

Все с интересом ждали развязки, переводя взгляд направо.

С другой стороны улицы, раскидав выставленный товар, стонали и пытались принять вертикальное положение восемь местных альфачей.

Именно в этот момент из толпы зевак вынырнула Эйрин. Воительница прискакала с многообещающим взглядом: порвать всех, остаться одной. Кошка замерла на краю импровизированной арены. Ее глаза быстро просканировали повреждения на разведчиках, затем она резко повернула голову к противоположной стороне улицы и сильно нахмурилась.

Эйрин моргнула. Затем быстро, на всякий случай, еще раз пересчитала хвостатых гопников. Восемь. Пересчитала разведчиков. Трое.

Брови кошки поползли на лоб. Она не понимала, почему трое «зеленых», не имеющих при себе ни мечей, ни копий, вполне счастливо скалятся, явно не имея критических травм. В то время как восьмеро серьезных воинов поломаны так, словно попали под стадо диких кабанов. У двоих из нападавших лица представляли собой кровавое месиво. Еще один баюкал сломанные ребра, харкая кровью, похоже задето легкое. А зачинщик, самый здоровый из них, сидел на коленях, завывая от боли — обе его руки были вывернуты в локтях под совершенно неестественным углом.

— Чем на гражданке занимался, сержант? — спокойно спросил Корнев, подходя к бойцу с разбитой скулой.

Парень попытался вскочить, но одна из кошек мягко усадила его обратно.

— Бокс, товарищ капитан, — с готовностью доложил боец. — Средний вес. Чемпион России среди юниоров, брал первенство Южного военного округа.

— А ты? — капитан посмотрел на второго, с травмированной рукой.

— Боевое самбо, товарищ капитан. КМС. Чуть-чуть до мастера не дотянул.

Корнев перевел взгляд на Лешего. Лейтенант аккуратно, чтобы не скинуть Лисею, пожал плечами.

— С чего весь сыр-бор, Саня? — спросил Алексей.

— Да шли обратно, никого не трогали, — Леший кивнул в сторону завывающего гопника с вывернутыми локтями. — Этот хрен стоял с дружками. Увидел Лисею. И на своем местном предложил ей, цитирую вольно, «на ракете покататься и показать настоящий калибр». Причем специально на латыни, чтобы мы поняли. Ну, или я…

— Это уже перебор, — хмыкнул Казанова, нехорошо прищурившись.

— Она его, естественно, послала, — Леший поморщился, когда магия Лисеи кольнула кожу. — А он совсем борзый оказался. Шагнул вперед, схватил за руку и сильно прижал к себе. Ну, а мы как раз проходили мимо…

Эйрин, стоявшая рядом, слушала примерно то же самое, только с другой стороны улицы. Очевидцы из местных рассказывали ей детали с красками и полным ахуем в голосе.

Фейспалм был исполнен воительницей на твердую пятерку с плюсом.

Как оказалось, первых двух идиотов с мечами, которые попытались достать сталь, сержант-боксер вырубил тупо двумя ударами. Скорость была такой, что кошаки даже клинки из ножен вытащить не успели. Пока боксер и самбист ломали остальную массовку, Леший молча, без суеты, объяснял зачинщику, почему нехорошо распускать руки.

Увиденное настолько впечатлило местных стражников, которые прибежали на шум, что они даже не стали вмешиваться, а теперь просили самбиста показать, как он так ловко выкручивает суставы.

— Приношу свои извинения, Алексей, — Эйрин подошла к Корневу, виновато опустив уши. — Мои соплеменники бывают… излишне самоуверенны.

— Это был всего лишь вопрос времени, Эйрин, — вздохнул капитан. — Я же говорил.

Эйрин уныло, но понимающе кивнула.

Тем временем местного лекаря, наконец, пропустили к пострадавшим. Паренька с вывернутыми руками привели в чувство, дернув суставы на место. Он заорал, покрывшись испариной, но тут же вскинул голову. Его взгляд, полный ненависти, скрестился на Лешем.

— А на турнире слабо выступить, чужак⁈ — выкрикнул этот дурачок, с трудом поднимаясь на ноги. — Или вы только исподтишка без оружия бить умеете⁈ Дайте мне клинок, и я выпотрошу вас всех!

Толпа затихла. Вызов был брошен официально.

Корнев не спеша подошел к побитому альфачу. Капитан остановился в метре от него, глядя сверху вниз.

— Ты дурак, — абсолютно спокойно, без единой эмоции сказал Корнев на безупречном языке местных.

Гопник нахмурился, сбитый с толку отсутствием акцента.

— Радуйся, что жив остался, — продолжил капитан. — Мы отказались от клинков не просто так. Потому что предпочитаем более эффективное и смертельное оружие.

Корнев сунул руки в карманы штанов, чуть наклонив голову.

— Знаешь, как у нас говорят в армии? — в голосе Барона зазвучала издевательская лекторская нотка. — Настоящий боец должен сначала пролюбить на поле боя свой автомат. Потом потерять пистолет. Затем сломать или тоже потерять штык-нож. Потерять саперную лопатку. Забыть ремень с тяжелой пряжкой. Потом должен найти ровную, чистую площадку без мусора, палок и камней.

Корнев сделал шаг вперед, заставив кошака вздрогнуть.

— И только после всего этого, — добавил Корнев, — он имеет право вступить в смертельный рукопашный бой с таким же идиотом, как он сам.

Очень медленно до избитого хвостатого дошел смысл подоплеки. А когда он перевел взгляд за спину капитана и увидел многообещающий, лютый взгляд Эйрин, которая уже держала руки на рукоятях клинков, остатки спеси испарились вместе с желанием реванша.

Внезапно сзади раздался голос Лешего. Лейтенант аккуратно снял Лисею со своих колен и встал, потирая размятую челюсть.

— А может, того, кэп? — произнес Леший, мрачно и с предвкушением смотря на гопаря и его подельников.

Корнев обернулся.

— Чего «того», Саша?

— Дашь нам размяться официально? — Леший хрустнул костяшками пальцев. Сержант-боксер и самбист за его спиной синхронно закивали, улыбаясь. — А то засиделись мы что-то в казармах, товарищ капитан. Хочется местным культуру спорта в массы принести. В рамках укрепления межвидовой дружбы, так сказать…

Новость о том, что «зеленые» намерены участвовать в турнире, облетела Великое Древо быстрее, чем дракон малоранов успел бы пересечь центральную площадь. К вечеру того же дня, когда Леший озвучил свое предложение, в городе не осталось ни одного жителя, который бы не знал: чужаки выйдут на арену.

К утру следующего дня очередь из желающих набить морду федератам выстроилась вдоль второго яруса, извиваясь змеей между опорами и подвесными мостами. Стоящие в очереди трясли оружием, гулко спорили между собой и косили глазами на казарму разведроты.

Ил'да встретила информацию стоически. Старейшина не стала сопротивляться — наоборот, перехватила инициативу с ловкостью карточного шулера, тасующего колоду под стойкой казино. Раз судьба подбросила ей праздник, она устроит его по своим правилам.

— Хотите сразиться с федератами? — старушка окинула взглядом толпу крепких мечников, сгрудившихся у входа в зал Совета. — Прекрасно. Но учтите: если кто-то из вас заявляется в этот список, из основного турнира выходите. Там совсем другой формат. Либо рукопашный бой без оружия, либо командная схватка, пять на пять.

Гул в толпе стих. Потом взорвался с удвоенной силой.

Кто-то возмущался, кто-то рвался в бой, кто-то мгновенно прикидывал шансы. Но формат зашел. Разделение потоков было гениальным в своей простоте: Ил'да одним росчерком пера убирала из основного турнира самых буйных, оставляя на больших аренах тех, кого можно было контролировать. А самые недовольные и амбициозные отправлялись в «корыто» к федератам, где их ждали ребята с Земли, для которых фраза «рукопашный бой» означала не красивое танцевальное выступление, а короткую работу по превращению чужого лица в кашу.

Как только стало известно, что команду в рукопашном турнире возглавит Леший — тот самый мужик, из-за которого разгорелась массовая драка на втором ярусе — желающих зарегистрироваться стало в три раза больше. Тот самый хвостатый гопарь с вывернутыми локтями, который громче всех кричал про реванш, явился первым. Парень широко шагал к столу регистрации, стараясь не шевелить еще ноющими руками, и на весь зал заявлял, что «чужаку просто повезло, а в кругу все будет по-другому». Его слова подхватывали дружки, раздувая миф о случайной победе.

Регистрация превратилась в лавину. К вечеру второго дня заявилось больше пятисот хвостатых, и организаторам пришлось прикрыть запись, потому что времени на такое количество боев катастрофически не хватало. Гости и так подзасрали город, еще одну неделю местные точно не выдержат.

Но настоящий фурор произвел формат пять на пять.

Корнев, согласовав условия с Ил'дой, озвучил правила просто и без затей. Любое оружие. Любые приемы. Вплоть до атакующих артефактов, с низкой мощностью, разумеется, — чтобы не вынести заодно половину арены и зрителей вперед ногами. Команда, которая не может продолжать бой, проигрывает. Без судей, без спорных решений, без апелляций, только хардкор!

Когда местный глашатай с выражением зачитал эти правила на площади, толпа издала звук, который Корнев мог бы описать только одним словом: экстаз. Такого здесь не делал никто и никогда. Местные турниры проходили по строгим правилам, с судьями и ограничениями. А тут — голый кураж, где всё дозволено, и победитель получает всё, включая возможную путевку на тот свет.

От «зеленых» заявили две пятерки. Одну возглавил Гвоздь, набравший свою команду из ветеранов. Вторую — один из недавно прибывших лейтенантов, Молодой парень с мозолистыми кулаками и спокойным взглядом, который под тяжелым взглядом Корнева божился, что «всё будет по красоте, товарищ капитан, раскатаем только в путь».

Все, и хвостатые, и аштари, и даже же разведчики, ждали, что на арену выйдет сам Корнев. Капитан это прекрасно чувствовал. Со всех сторон на него смотрели с предвкушением: ушастые болельщицы, местные бойцы, Эйрин, которая делала вид, что ей всё равно, но нет-нет да поглядывала в его сторону.

Но тут в процесс влезла Ил'да. Старейшина навела шухера прямо на Совете, пафосно заявив, что негоже начальству участвовать в «столь мещанском замесе». Иерархия, мол, превыше всего. Ключнику не пристало марать руки о всяких проходимцев с периферии. Пусть сначала докажут право бросить ему вызов.

Капитан мысленно поблагодарил старушку. Он и сам не горел желанием выходить на арену, отбивая атаки полутысячи озверевших кошаков. Хватало и того, что его и так считали почти что местным полубожком, способным открывать порталы и тренировать бойцов в астрале. Если бы он еще и вышел на песок, легенда разрослась бы до совершенно неконтролируемых масштабов, и Асатьев с Третьяковым точно бы прислали ему персональную клетку в зоопарке.

В итоге командные бои пятерок поставили последними в программе. Для них нужны были особые, укрепленные арены с усиленными магическими барьерами, чтобы зрители не пострадали от летящих артефактов и обломков оружия. Пока их перестраивали, все внимание переключилось на стандартные поединки — мечников и магов. Именно там решалась судьба титула сильнейшего воина Леса.

Утро турнирного дня выдалось прохладным. Туман сгустился между корнями Великого Древа, обхватывая нижние ярусы густой серой взвесью. К полудню солнце пробилось сквозь кроны, разогнав сырость, и город задышал свежестью, а потом и шумом десятков тысяч голосов.

Корнев, Ил'да и Орди шагали к ВИП-ложе на большой арене.

Огромная арена была собрана прямо в массиве огромных веток одного из боковых стволов третьего Древа во внутреннем круге, на уровне четвертого яруса. Естественная чашеобразная впадина, расширенная и укрепленная магами, вмещала несколько тысяч зрителей.

Гомон стоял невообразимый. Корнев готов был поклясться, что таких кричалок не слышал даже на самых валидольных футбольных матчах России, куда его когда-то таскал однокурсник. «Рохан — параша! Победа будет наша!» — или аналог этой фразы на местном, был самым безобидным, что удалось разобрать.

Организаторы не зря ели свой хлеб. Зная горячий характер болельщиков, они четко делили зрителей на сектора, сгоняя фанатов по региональному признаку в натуральные загоны. Выбраться из такого загона, чтобы набить морду соседям, было задачей нетривиальной — меж секторами стояли магические барьеры, а вдоль проходов патрулировала охрана. Причем не простая стража, а маги, которые моментально вырубали особо агрессивных личностей. При этом никто особо не обижался. Это было частью огромного, кровавого шоу. Толпа ревела, барабаны гудели, где-то наверху, на ветках, обвешанные флагами, качались подростки, рискуя жизнью ради лучшего обзора.

Корнев шел в центре, Ил'да — слева, опираясь на посох. Орди возвышался справа, как передвижная крепость, и толпа расступалась перед ним с инстинктивным почтением, которое гиганты аштари вызывали у всех без исключения.

Дорога к ложе заняла минут двадцать. Каждый метр сопровождался поклонами, приветственными криками и испуганными взглядами местной ребятни, которая впервые видела «зеленых» так близко. Корнев отвечал короткими кивками, не сбавляя шага. Ил'да сияла, как елочная гирлянда, излучая благожелательность и спокойствие мудрого правителя. Орди просто шел, и этого было достаточно.

Когда троица наконец добралась до ложи, местный ведущий, который знал свое дело на отлично, выскочил на помост перед трибунами. Хвостатый в ярком плаще, с голосом, пробивающим стены, произнес натуральный рекламный спич, от которого у Корнева дернулся глаз.

Ведущий представил всех троих из большого начальства, буквально выдав панегирик в стихах и прозе. Кто здесь главный спонсор мероприятия, кто защитник, кто гроза малоранов. Ил'да была названа «Мудрой Матерью Леса», Орди — «Непреклонным Щитом Гор». Корнева окрестили «Ключником, чье слово тверже стали». Капитан стойко пережил этот словесную диарею, сохраняя на лице нейтральное выражение.

Вся хвостатая масса, и небольшая капля зеленого цвета, которая неожиданно развернула огромный баннер «ЦСКА» живо и радостно откликнулась, искупав всех троих в лучах славы и тщеславия. Ор тысяч глоток ударил в уши, трибуны вздрогнули.

Корнев мягко говоря был удивлен. Он покосился на баннер, который бойцы его роты растянули над своим сектором, и подумал: кто смог протащить этот здоровенный кусок ткани через Врата, и главное зачем. Но местные прониклись, ведь разнообразных флагов и вымпелов над головами развевалось просто до хрена. Хвостатые орали, размахивая импровизированными знаменами с гербами кланов, выкрикивая названия своих городов и провинций.

Но самым большим сюрпризом для Корнева стал момент, когда ведущий объявил о выходе участников финальных поединков мечников. Из боковых ворот арены, один за другим, начали выходить бойцы, чтобы поприветствовать честную публику.

Капитан сканировал строй привычным взглядом. Несколько десятков бойцов, от откровенных новичков, которым посчастливилось пройти отборочные, до матерых рубак с безумными глазами. И среди них, между двумя здоровяками с двуручниками, стояла Эйрин.

Да, это была она. В легком, подогнанном по фигуре доспехе, с двумя клинками на поясе, кошка стояла в ряду финалистов с таким видом, будто это абсолютно нормальное явление.

Когда девушка успевала наваливать в отборочных, при этом исполняя свои прямые обязанности по охране и сопровождению капитана, для Корнева осталось загадкой. Он проникновенно посмотрел на Ил'ду. Старейшина сидела рядом, и на ее лице играла едва заметная, хитрая улыбка. Старушка срисовала реакцию Алексея. И была более чем довольна.

— Вы не упомянули, что ваша воспитанница участвует в турнире, — негромко произнес Корнев, не отрывая взгляда от арены.

— Я? — Ил'да невинно моргнула. — Эйрин — свободная воительница. Она сама приняла решение. Кто я такая, чтобы запрещать доказывать свою силу?

Капитан хмыкнул. Он не поверил ни единому слову, но спорить не стал. Старая интриганка явно разыгрывала какую-то карту, и Корневу пока оставалось только наблюдать.

Орди, сидевший по левую руку от капитана, наклонился к нему. Гигант дышал тяжело, его огромная задница едва помещалась на скамье, сколоченной из бревен.

— Эта девка опасна, — пробасил аштари, глядя на Эйрин. — Я видел, как она работает клинками. Для кошки — очень достойно.

— Для кошки? — Корнев поднял бровь.

— Мои парни в горах рубят лучше, — без тени сомнения ответил Орди. — Но для хвостатой неплохо.

Первый поединок был как раз Эйрин.

Противником ей достался крепкий парень из какого-то северного клана. Высокий и жилистый, с длинным прямым мечом и щитом, окованным по краям. Он выглядел опытным, двигался уверенно, держал дистанцию грамотно. Толпа из его сектора взревела в предвкушении.

Эйрин вышла на песок без щита. Два клинка, легкая поступь, хвост бьет по ноге. На шее у каждого бойца висел защитный амулет — круглый камень на кожаном шнурке, который должен был гасить серьезные повреждения, не доводя до смертоубийства.

Судья поднял руку и резко опустил.

Кошка сорвалась с места мгновенно. Никакого разведывания, никаких осторожных круговых движений. Она пошла в атаку с первой секунды. Северянин успел поднять щит, принимая первый удар, и попробовал контратаковать. Эйрин ушла с линии удара коротким, текучим движением, пропуская лезвие мимо плеча. Встречный удар клинком пришелся по щиту, от которого во все стороны брызнули искры. А правый уже скользнул по бедру противника.

Амулет вспыхнул. Камень на шее северянина полыхнул синим, поглощая энергию удара. Но не полностью! Лезвие оставило глубокий порез на бедре, ткань штанины потемнела от крови.

Парень зашипел, отступил, перехватывая меч. Толпа ахнула. Бой длился ровно тридцать секунд. Эйрин провела серию из пяти ударов, каждый из которых заставлял амулет мигать всё ярче. Северянин не выдержал темпа, потерял ритм и открылся. Эйрин сделала подсечку, отправив оппонента на песок и прижала клинок к горлу.

Судья зафиксировал победу.

Толпа взорвалась. Сектор, где сидели местные, вопил так, что доски трещали. Северяне мрачно матерились, провожая уходящую девушку нехорошим взглядом.

— Полминуты, — Орди задумчиво почесал бороду. — Неплохо. Но амулет не справился.

Корнев смотрел на Эйрин, которая спокойно убирала клинки в ножны, не обращая внимания на ревущую толпу. Капитан кивнул, он заметил, что защитный камень мигал слишком часто. Нагрузка прыгнула серьезно. На отборочных бойцы сдерживались, а сейчас вышли на финальную стадию, где каждый удар был на полную.

Второй бой начался с задержкой. Как объяснила Ил'да, перенастраивали амулеты. На отборочных амулеты справлялись. Сейчас нагрузка скачкообразно выросла, и парню, проигравшему Эйрин, реально повезло, что пробито только бедро. Могло быть хуже. Организаторы повышали мощность камней, вливая дополнительную магию. Лишние смерти на турнире никому не были нужны, даже Ил'де, которая вообще-то не отличалась излишней сентиментальностью.

Капитан кивнул, принимая объяснение. Меры предосторожности были разумны. Лишние трупы на празднике объединения — плохая реклама.

А дальше он по большей части молчал, превратившись в слух. И послушать было что.

Старушка, ясное дело, не упустила возможность поддеть Орди. Она начала издалека, как опытный рыбак, что забрасывает удочку и ждет, когда поплавок дрогнет.

— В вашей глуши, — Ил'да отпила из чаши, — наверняка даже подобные мероприятия провести невозможно. Одни камни кругом, да метели полгода. Даже нормального праздника устроить негде. Всё по пещерам сидите, на огне жарите.

Орди принял вызов без колебаний.

— Зато у нас не нужно строить арену на дереве, рискуя свернуть шею, — гигант хмыкнул. — У нас хорошие пологие территории в предгорьях. Природа уже всё построила. А наши праздники не заканчиваются тем, что половина гостей напивается и начинает резать друг друга. У хвостатых, я слышал, это традиция.

Ил'да криво улыбнулась, но не сдалась.

— Зато у нас хорошие надои молока, — она произнесла это с таким ядом, что у Корнева заболели зубы. — И посевная заканчивается вовремя. Я слышала, в последние годы урожаи всё хуже. Земель мало, скот гибнет.

Аштари перестал улыбаться. Его глубоко посаженные глаза сузились.

— Вечно жрущие отмороженные хвостатые, — Орди говорил тихо, но от его голоса вибрировали доски настила. — Не могут себя контролировать. Жрут всё подряд, плодятся как противные асхекши, а потом удивляются, что еды не хватает. Не наша вина, что ваши предки умудрились проиграть земли, на которых можно было нормально жить.

И понеслось.

Разогрелись, да, на посевной. Дальше решали кто живет на ветке, как животное, а кто — в норе, как землеройка. Кто купается в реке раз в месяц, а кто — раз в год, и то зимой. Диалог стремительно деградировал от дипломатической пикировки до уровня базарной перепалки, и Корнев сидел между ними, как между двумя тиграми в одной клетке, методично потягивая местный чай и делая вид, что ему абсолютно не интересно.

Но он слушал каждое слово. И складывал в голову, как детали сложного пазла. А когда пикировка достигла апогея, и слова уже явно предназначались не друг другу, а ему — капитан услышал действительно важную информацию.

Ил'да еще раз проехалась по аштари в целом, завуалированно намекая, что им недолго осталось. Что с каждым поколением они всё больше становятся похожими на камни. Медлительные, тяжелые и тупые. Такие же бесполезные в реальной войне, как валуны на дороге, которые можно обойти.

— С каждым годом всё хуже, — старушка качала головой с напускной грустью. — Ваша молодежь — это тени былого величия.

Орди перестал дышать. Корнев это почувствовал кожей, гигант рядом с ним словно превратился в сжатую пружину. Аштари повернул голову к Ил'де, и в его глазах полыхнуло что-то, от чего старейшина чуть отодвинулась на скамье.

— Мы нашли источник бед, — почти шепотом произнес Орди. Но этот шепот перекрыл гул трибун. — Мы знаем, почему деградируем.

Ил'да усмехнулась. Сочувственно и снисходительно, почти по-матерински. Но Корнев видел: ее глаза стали острыми, как лезвия. Она слушала каждое слово.

— И в чем же причина, бедные мои соседи? — старушка развела руками. — Может, вам нужно больше тренироваться?

Орди не ответил на насмешку. Он наклонился к Корневу, словно Ил'ды рядом не было, и тихо, но отчетливо прошипел:

— Аштари вернут себе Красные Рощи. И всё снова будет в порядке.

Тишина повисла над ложей, как наброшенное полотно. Ил'да замерла. Ее чашка с чаем застыла на полпути ко рту. Улыбка, которая еще секунду назад играла на губах старейшины, медленно, как тающий лед, сползла с лица.

Корнев переводил взгляд с гиганта на старуху. Он видел, как Ил'да побледнела. Не наигранно, а по-настоящему. И это говорило о многом. Старейшина не просто знала о Красных Рощах. Она знала, что они значат для аштари. И она явно сделала всё, чтобы эта информация осталась похороненной для аштари.

Спорные территории, где-то между горами и лесом, судя по всему. И на этих территориях есть что-то, что в прямом смысле жизненно необходимо аштари для выживания. Что-то, без чего их народ действительно деградирует. Ресурс? Магические деревья? Источник силы? Капитан не знал, но одно было ясно: Ил'да своими руками, десятилетиями блокировала доступ аштари к этому ресурсу. И теперь, когда правда всплыла, старуха сидела с каменным лицом, лихорадочно просчитывая, как загнать этого джинна обратно в бутылку.

Разговоры как-то сами собой затихли. Орди откинулся на спинку скамьи, скрестив руки на груди, и замолчал, глядя на арену. Ил'да машинально поднесла чашу к губам, отпила, но Корнев видел, что чай для нее сейчас — просто повод занять руки.

А страсти на арене только разгорались. Мечник из клана Мастеров Болотных Троп отправил соперника в нокаут мощным ударом эфесом в висок. Толпа взревела с удвоенной силой. Доски трибун гнулись под весом прыгавших зрителей. Барабанщики долбили в свои инструменты так, словно пытались пробить шкуры насквозь.

Корнев откинулся на спинку кресла. Он смотрел на бой, но не видел его. Перед глазами крутились другие картинки: карты предгорий, маршрут от леса к горам, пометки Ил'ды на совместных планах, где территории аштари были обозначены крошечными, почти невидимыми пятнышками. Старуха всё это время рисовала карты так, чтобы они соответствовали ее версии реальности. А правда — Красные Рощи, источник жизни целого народа — лежала где-то между горами и лесом, забытая и намеренно скрытая.

Капитан допил чай, поставив чашу на подлокотник. И повернулся к Ил'де.

Старейшина почувствовала его взгляд и повернула голову. В ее желтых глазах читалась настороженность. Она понимала: капитан только что услышал кое-что, что меняло расклад. И она не могла предсказать, как он этим распорядится.

— Интересный бой, — Корнев кивнул в сторону арены, где два новых мечника уже сходились на песке. Но старушка поняла намек.

Ил'да открыла рот, но Корнев мягко, без давления, поднял руку.

— Позже, — сказал он. — Обсудим позже. Когда будет поменьше народу.

Старейшина сжала губы и кивнула. Она тоже понимала: сейчас не время и не место. Слишком много ушей, слишком много глаз. А вопрос, который повис между ними, был слишком важным, чтобы решать его на бегу, под рев трибун и грохот барабанов.

Орди, сидевший с другой стороны, молча кивнул. Гигант всё понял. Он знал, что Ключник услышал. Три фигуры в ВИП-ложе сидели рядом, глядя на кровавый спектакль внизу, и каждый думал о своем. Но в итоге думали об одном и том же.

Гул над главной ареной стоял такой, что вибрировали внутренние органы. Огромная чаша, созданная прямо в массиве сплетенных ветвей исполинского дерева, вмещала несколько тысяч зрителей. Хвостатые висели на верхних ярусах, цеплялись за лианы, сидели на деревянных помостах, плотно прижавшись друг к другу. Воздух пропитался запахом жареного на углях мяса, острых местных специй, и резким душком от магических разрядов.

Корнев сидел в ВИП-ложе, откинувшись на спинку массивного кресла. Чай остался в прошлом — капитан неторопливо цедил из глубокой деревянной кружки местный аналог темного пива. Напиток отдавал чем-то неуловимо похожим на жженый сахар, но по градусам был вполне безобиден.

Прямо под ними, на усыпанной желтым песком арене, разворачивалось зрелище.

— Давай, потроши его! — орал кто-то с соседней трибуны, размахивая кулаком с зажатыми в нем серебряными монетами.

Тотализатор работал без остановок. Юркие местные дельцы с небольшими сумками на поясах сновали между рядами, собирая ставки на всё подряд: кто нанесет первый удар, вылетит ли кто-то за пределы круга, сломают ли кому-то кости.

На песке рубились двое. Классическое противостояние, которое Корнев уже успел оценить как местный аналог гладиаторских боев, только с поправкой на физику этого мира.

Один из бойцов, здоровенный, покрытый шрамами кошак из южных кланов, сжимал в руках двуручный меч. Железяка была такой длины и толщины, что впору использовать как рельс. Его противник, поджарый маг воды, одетый лишь в легкие штаны и кожаную жилетку, кружил вокруг, не подпуская мечника на дистанцию удара.

Мечник взревел и рванул вперед, вкладывая в рывок всю свою немалую массу. Песок брызнул из-под его сапог. Он нанес широкий, горизонтальный удар, метя противнику в корпус.

Маг даже не попытался отскочить. Он резко вскинул руки, пальцы сложились в сложный узор. Прямо из воздуха, соткавшись из влаги, перед ним вспухла полупрозрачная водяная линза. Меч врезался в воду с глухим, чавкающим звуком. Кинетическая энергия удара увязла в барьере, вода пошла кругами и натурально закипела, но барьер выдержал.

— Медленно, — пробасил Орди. Гигант сидел по правую руку от Корнева, сложив руки на груди. Аштари откровенно скучал. — Слишком много лишних движений. Пока этот водолей машет руками, ему можно было трижды сломать колено или просто кинуть камень в голову. В горах такие пляски заканчиваются через десять секунд.

— Это прежде всего зрелище, Орди, — снисходительно улыбнулась Ил'да. Старейшина сидела слева от капитана, поглаживая навершие своего посоха. — Народу нужно именно оно! Им нужно видеть, что наши воины сильны, а магия прекрасна. Смотри, как паренек контролирует поток.

Маг воды перешел в контратаку. Щит распался, превратившись в два водяных хлыста, которые с оглушительным щелчком ударили мечника по плечам. Кошак зашипел, амулет сдержал не все, на его коже мгновенно вздулись багровые рубцы.

Но южанин оказался на опыте. Он не стал отступать. Приняв боль как само собой разумеющееся, мечник сделал перекат прямо под летящий хлыст, сократив дистанцию до критической, и с короткого замаха снизу вверх ударил эфесом меча прямо в челюсть мага. Голова водолея запрокинулась. Мечник тут же перехватил рукоять и нанес рубящий удар лезвием наискось, от плеча к бедру.

Толпа ахнула единым вздохом.

Смертельного удара не вышло. Амулет на шее мага — крупный синий камень — вспыхнул ослепительным светом. В этот раз магический контур сработал безупречно, гася смертельную энергию лезвия. Мага отбросило назад метров на пять. Он рухнул на песок, подняв тучу пыли. Больше паренек уже не двигался.

К поверженному тут же с двух сторон метнулись лекари в серых накидках. Никакой настоящей смерти. Турнир был жестким и кровавым, но все же все старались держать рамки.

Толпа взревела от восторга. Победитель вскинул двуручник над головой, купаясь в лучах славы. Корнев отпил из кружки, методично фиксируя в памяти детали. Капитан не смотрел на театральные позы. Его интересовала механика.

Амулеты держат прямой рубящий удар, но пропускают серьезную часть кинетики. Значит, запреградное воздействие никуда не девается. Ребра сломаны, внутренние органы наверняка отбиты. Вопрос в пороге срабатывания. Пуля пять-сорок пять такой камень, скорее всего, перегрузит с третьего-четвертого попадания наверняка, а вот семь-шестьдесят два прошьет этот контур вместе с носителем до того, как кристалл успеет накопить ману для отражения второго выстрела. Это если повезет вообще отразить даже первый выстрел. Разумеется, это спортивный инвентарь, но провести аналогии проблем не составит. Полезно…

— Впечатляет, не правда ли, Алексей? — Ил'да повернулась к капитану. В ее голосе сквозила неприкрытая гордость. — Мои воины полны сил. Мы объединили кланы, и теперь эта мощь собрана в единый кулак. — Старушка добавила уже гораздо тише, — И тот, кто встанет над ними сможет многого достичь…

— Хороший спарринг, — нейтрально ответил Корнев, не отрывая взгляда от арены, где лекари оттащили раненого за забор и быстро ставили мага на ноги с помощью восстанавливающих плетений. — Реакция у мага неплохая, но Орди прав. Против огнестрела или плотного строя копейщиков эти финты с водой не сработают. Ваш маг слишком завязан на концентрацию.

Ил'да слегка поджала губы, но спорить не стала. Она прекрасно знала, на что способны пулеметы «зеленых».

— Зато это поднимает дух, — нашлась старейшина. — Посмотри на трибуны. Они чувствуют себя в безопасности. Здесь сытно, тепло и нет ушастых тварей. Мы даем им веру в завтрашний день.

Корнев промолчал. Капитан понимал старуху. Тыл должен жить нормальной жизнью, иначе фронт рухнет от отсутствия поддержки. Но этот контраст между беззаботно жрущей, пьющей и орущей толпой и тем, что происходило там, за горизонтом, где малораны резали всё живое, оставлял неприятный осадок.

— Когда выступают твои люди, человек? — подал голос Орди.

— Скоро, — Корнев поставил пустую кружку на деревянный парапет. — Жду не дождусь посмотреть, как мои архаровцы будут объяснять вашим чемпионам разницу между спортом и войной на уничтожение.

— Так уверены в своих подчиненных? — усмехнулась старейшина.

— По-другому быть не может, — хмыкнул капитан. — Иначе я просто хреновый командир.

Резкий, пронизывающий до костей ветер гнал над широкой рекой клочья серого, смешанного с гарью тумана. Запах стоял тошнотворный: смесь горелого человеческого мяса, пробитых кишок и речной тины. Небо затянуло сплошной пеленой свинцовых туч. Дым от десятков пожарищ на противоположном берегу поднимался вверх, сливаясь с облаками.

Легат Луций Аврелий стоял в третьем ряду пехоты, опираясь на свой клинок. Лицо римлянина почернело от копоти, на левой щеке запеклась кровь из рассеченной скулы. Дышал он тяжело, с хрипом втягивая ледяной воздух.

Перед строем возвышался каменный мост — массивное сооружение имперской постройки. Три широких пролета, способных выдержать марш сотен легионеров и повозок с провинатом. Сейчас этот мост превратился в одну из артерий, что отделяет Рим от полного уничтожения.

Малораны шли на штурм непрерывными волнами. Ушастые не стали долбиться только в лоб. Они использовали захваченные ранее римские речные баржи и плоскодонки. Десятки судов, набитых малоранской пехотой в легкой броне, двигались по серой, свинцовой воде к укрепленному берегу римлян, растягивая и без того жидкий, обескровленный фронт.

— Залп! — сорванным голосом прохрипел центурион где-то на фланге.

На земляных валах позади Луция ухнули тяжелые онагры и баллисты. Воздух распороли толстые копья и горшки с зажигательной смесью. Одно из копий прошило борт ближайшей лодки навылет, сметая пятерых ушастых в кровавую кашу. Следом ударил горшок с алхимическим огнем. Судно вспыхнуло моментально. Пламя охватило палубу, малораны, горящие заживо, с воплями прыгали в ледяную реку, где тяжелая броня тут же тянула их на дно.

Но остальные корабли упрямо прорывались к берегу.

— Легат! — подбежал запыхавшийся адъютант, указывая рукой на противоположный берег. — Маги! Они выстраивают цепь!

Луций прищурился, вглядываясь сквозь дым. На том берегу реки, прямо у кромки воды, выстроились несколько десятков ушастых магов в длинных балахонах. Они действовали максимально синхронно. Воздух над рекой резко помутнел.

А затем вода начала замерзать.

Лед полз по поверхности реки со скоростью медленно идущего человека, но этого хватало. Белая, искрящаяся корка толщиной в локоть сковывала волны, образуя широкий, прочный мост прямо поверх течения. Замерзшие насмерть трупы римлян и малоранов вмерзали в этот панцирь, становясь жуткими украшениями новой переправы.

— Бездна их забери… — процедил Луций, понимая задумку врага. Мост, это хорошо, но зачем использовать один, когда можно сварганить еще один рядом. Они собирались пустить по льду тяжелую кавалерию в обход укреплений. Да, магов задействовано больше трех десятков, это серьезно уменьшало ударную магическую силу прямо сейчас, да и чуть позже маги будут валяться вповалку дня три. Но это потом, — Артиллерия! Перенести огонь на лед! Магов из резерва на левый фланг!

Катапульты торопливо меняли угол наклона. Тяжелые каменные ядра полетели в наступающий ледник. Удары сотрясали реку. Лед трещал, ломался, огромные белые торосы вздымались вверх. Вода проглатывала куски магического панциря вместе с десятками неосторожных ушастых, которые уже успели выбежать на лед.

Но маги малоран упрямо продолжали плетение. На место пробитых дыр тут же намерзал новый слой. Это была битва на истощение ресурсов, и римские магические резервы были на исходе.

— Держать строй! — рявкнул Луций, ударив клинком по щиту. — Сомкнуть ряды!

Они стояли у самого выхода с моста. Элита легиона. Малоранская тяжелая пехота ударила в римские скутумы с разбега. Зазвенел металл. Глухие удары копий о дерево и сталь, слились в сплошной грохот. Луций механически, на вбитых десятилетиями инстинктах, принял удар копья на щит, сделал полшага вправо и вогнал свой меч под ребра ушастому пехотинцу. Выдернул, пнул тело ногой, закрывая брешь.

Воздух над строем потемнел. С того берега ударила магия.

Черная, сотканная из концентрированного мрака стрела с пронзительным визгом врезалась в щит стоящего справа от Луция ветерана. Магический конструкт пробил толстое, окованное металлом дерево, и прошил лорику. Легионер захрипел, выпуская из рук оружие. Черная кровь хлынула на брусчатку моста. Ветеран осел на колени и завалился на бок, захлебываясь собственной кровью.

Луций даже не посмотрел на него. На место павшего тут же, молча, шагнул следующий легионер из заднего ряда и поднял щит, закрывая брешь в строю. Никакой паники, никаких лишних эмоций. Римская машина войны работала до тех пор, пока оставался хоть один живой винтик.

Легат отбил очередной удар. Его мышцы горели от молочной кислоты. Он посмотрел на лед, который уже почти достиг их берега, и понял простую истину. Они не удержат переправу. Рим истекал кровью прямо здесь и сейчас, и никакая доблесть не могла остановить эту магию льда.

Залитая солнцем арена для рукопашного боя на третьем ярусе Древа. Троица размеренным шагом сменила пристанище.

Здесь не было копий, магии льда и запаха горелого мяса, только чистым адреналином. Формат турнира для этого варианта побоища был предельно прост и понятен каждому мужику: без оружия и магии. Только твое тело и желание вбить противника в грунт.

На песке стоял лейтенант Александр Комаров, он же Леший. Взводный был налегке, только форменные камуфляжные штаны, плотная оливковая футболка и армейские ботинки с высоким берцем. Саня разминал шею, спокойно глядя на противника.

Противником выступал тот самый местный чемпион из дальнего клана, который громче всех орал про реванш и случайность прошлой драки. Здоровенный хвостатый боец, на полголовы выше Лешего, с торсом, сплошь покрытым сложной вязью татуировок. Кошак играл мускулами, скалился и явно собирался задавить «зеленого» массой и скоростью, ведь в прошлый раз кому-то просто повезло.

За бортом арены бесновалась толпа. Но громче всех, перекрывая гул сотен глоток, вопила Лисея. Девчонка висела на ограждении, едва не вываливаясь на песок.

— Порви его, Саша! Сломай ему хвост! Выбей ему клыки! — орала Лисея, срывая голос. Она грозила кулачком каждому местному, кто пытался болеть за ее соплеменника, обещая выцарапать глаза любому, кто косо посмотрит на ее мужика.

Буквально в двух метрах от нее, прислонившись спиной к столбу, стоял Казанова. Связист с абсолютно невозмутимым, профессиональным видом букмекера собирал ставки. Игорь ловко сбрасывал серебряные монеты в свой шлем, делая пометки в маленьком блокноте. Местные азартно ставили на своего чемпиона, уверенные, что без подлых железных палок чужак долго не протянет.

Корнев наблюдал за этим цирком с верхнего балкона. Рядом за стенкой Смолин и еще парочка операторов рулили птичками, записывая видео для потомков и отчета по физподготовке для бригады.

Судья, сухонький старик с деревянной колотушкой, дал отмашку и спешно отбежал к краю.

Хвостатый бросился на Лешего сразу и не раздумывая. Он не стал присматриваться, будто и не было вывернутых рук. Огромный прыжок, размашистый удар кулаком, летящий в голову.

Леший не стал уходить в глубокую оборону. Лейтенант просто сделал полшага в сторону, уходя с линии атаки. Удар кошака рассек пустоту. В ту же секунду Леший выбросил вперед жесткую двойку. Прямой левый в челюсть, сбивая фокус, и мощный правый в корпус, прямо под ребра.

Кошак охнул, воздух со свистом вышел из его легких. Он инстинктивно согнулся, и тут же получил жесткую подсечку тяжелым армейским ботинком под опорную ногу. Хвостатый рухнул на песок, подняв тучу пыли.

Но реакция у местных была вполне на уровне. Кошак перекатился в сторону прежде, чем лейтенант успел добить его ногой, и вскочил на ноги. Теперь в его глазах читалась осторожность.

Кошак начал кружить, пытаясь достать Комарова хлесткими ударами ног с дистанции. Леший принимал удары на блоки, или уходя в сторону, прекрасно помня, что натренировать голову на сопротивление сотрясению пока никому не удалось. Ажиотаж трибун давил на хвостатого. «Односельчане» требовали порвать чужака, свистели и улюлюкали. Это психологическое давление дало свои черные плоды.

Кошак провалился в очередной атаке, слишком сильно заложив корпус. Комаров мгновенно воспользовался моментом. Короткий, но болезненный удар по бедру заставил местного припасть на ногу.

Понимая, что проигрывает в тактике, хвостатый пошел ва-банк. Он сделал мощный рывок к деревянной стене ограждения, оттолкнулся от нее ногами и, взлетев в воздух, резко изменил вектор атаки. Прием из местного арсенала акробатики, призванный сбить с толку противника.

Но Леший будто только этого и ждал. В разведке не учат ловить летящих ниндзя. Зато учат бить на противоходе.

Лейтенант ушел в сторону, пропуская летящую тушку мимо себя, и впечатал тяжелый ботинок прямо в поясницу пролетающего кошака. Хвостатый рухнул на песок плашмя, выбив из легких остатки воздуха.

Он с трудом попытался вскочить на ноги, тряся головой. Но Леший уже был рядом. Никаких киношных пауз. Серия коротких ударов по разным уровням: колено, корпус, в челюсть. Кошак поплыл, руки опустились. Леший сбил его с ног и мгновенно оказался сверху, и взял местную звезду на глухой удушающий прием.

Противник захрипел, попытался сорвать захват, но кислород перестал поступать в мозг. Кошак даже не смог похлопать по песку в знак сдачи. Его глаза закатились, руки безвольно упали на песок. Он потерял сознание.

Толпа взорвалась. Короткая тишина сменилась оглушительными овациями. Хвостатые, обожавшие грубую силу, оценили эффективность «зеленого». Местные женщины, сидевшие в первых рядах, откровенно, без стеснения бросали на поднимающегося с песка Лешего масляные взгляды.

Судья ударил колотушкой, фиксируя победу.

Лисея не стала ждать открытия калитки. Девчонка практически рыбкой перемахнула через борт арены, пронеслась по песку и с разбегу запрыгнула на лейтенанта, обхватив его шею руками, а талию ногами. Она победно скалилась на зрительниц, всем своим видом показывая: «Моё! Прибью любую, кто подойдет!»

Казанова, удовлетворенно кивая, пересыпал серебро из шлема в небольшой мешочек под унылые вздохи и взгляды продувших на ставках.

Корнев на балконе молча кивнул Лешему, когда тот посмотрел в его сторону, пытаясь отодрать от себя влюбленную кошку, в итоге, как обычно вздохнув, пересадил девушку на плечо и пошел к выходу с арены. Парни развлекались. Авторитет «зеленых» в городе рос как на дрожжах, причем без единого выстрела.

Атмосфера на римском фронте сменилась с тяжелой на безнадежную.

Лед на реке окончательно окреп, превратившись в толстый, монолитный панцирь белого цвета, исчерченный кровавыми полосами. Попытки римской артиллерии пробить его захлебнулись — у легиона банально заканчивались тяжелые снаряды и кувшины с алхимическим огнем. А маги заканчивались еще быстрее…

Малораны поняли, что мост перестал быть единственной точкой входа, и пустили в ход мощные резервы.

По ледяному панцирю, громыхая когтями и взметая тучи снежной пыли, мчались те самые гигантские бронированные волки. Всадники в тяжелой броне пригнулись к шеям зверей, выставив вперед длинные копья. Эта мохнатая, рычащая лавина неслась прямо к римскому берегу в обход каменного моста.

Фланговая когорта римлян, стоявшая на земляном валу, не выдержала удара звериной кавалерии.

Первые залпы оставшихся магов и пилумы увязли в толстых шкурах и броне волков. Звери врезались в стену щитов с энергией товарного вагона. Скутумы разлетались в щепки, легионеров подбрасывало в воздух. Волки рвали глотки, дробили кости мощными челюстями, наездники кололи копьями тех, кто пытался стоять.

Римский строй сломался. В образовавшуюся кровавую брешь мгновенно хлынула легкая пехота малоранов. Они рассыпались веером, заходя в тыл основным силам Рима, начиная резать завязших в бою легионеров со спины.

На самом мосту ситуация стала критической. Элитная пехота ушастых в сияющей броне, под плотным прикрытием магов земли и воздуха, методично, шаг за шагом продавливала римские построения.

Луций Аврелий командовал прямо из центра строя. Его плащ превратился в изодранные, пропитанные кровью лохмотья. Легат тяжело дышал, опираясь на меч. Но его разум все еще работал четко, без паники отсекая эмоции. Он понимал: переправу не удержать. Фланги смяты. Если тяжелая пехота ушастых сейчас закрепится на этом берегу, они объединятся с волчьей кавалерией и выйдут на оперативный простор. Дальше только равнины, ведущие прямо к внутренним, слабо защищенным имперским провинциям.

Легат принял единственно возможное, страшное решение. Решение, которое будет сниться ему в кошмарах до конца дней, если эти дни у него вообще останутся.

Луций подозвал к себе командира магов — седого, изможденного старика с пустыми глазами.

— Руны, — хрипло выдохнул легат, перекрывая звон стали. — Активируй руны на опорах.

Маг посмотрел на мост, забитый сражающимися людьми и малоранами.

— Доминус… Там наши люди. Если мост рухнет…

— Если мост не рухнет, Империя сгорит! Ты видел, им и так ничего не стоит создать временный мост в другом месте, но с этим хоть как-то справимся! — рявкнул Луций, схватив мага за грудки и встряхнув так, что у того клацнули зубы. — Выполнять приказ!

Легат повернулся к центуриону второй когорты. Коренастый ветеран всё понял по глазам командира. Луций не стал говорить пафосных речей о чести и славе. Он просто посмотрел в глаза старому солдату.

— Держите их, Марк. Держите до последнего.

Центурион медленно, торжественно ударил кулаком в грудь, салютуя легату. Он развернулся к своим людям.

— Когорта! — голос ветерана взлетел над побоищем. — Сомкнуть щиты! Во имя Императора!

Центурии римских легионеров, понимая, что получили смертный приговор, не дрогнули. Никто не бросил оружие, никто не попытался сбежать к берегу. Они просто шагнули вперед, смыкая щиты плотнее, вдавливая свои тела в наступающую массу малоранов, превращаясь в живую, непробиваемую стену.

Луций Аврелий стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Он развернулся и подал сигнал к организованному отступлению остатков сил дальше от моста, к резервным линиям обороны на холмах.

Спустя минуту из-под каменных опор древнего моста вырвалось неестественное, слепящее багровое сияние.

Грянула серия глухих взрывов. Магические мины, заложенные еще прошлой ночью, сработали идеально. Толстые каменные опоры, простоявшие столетия, брызнули щебнем и пылью. Центральный пролет моста, не выдержав собственного веса и массы сражающихся, величественно и страшно переломился пополам.

Под дикий, слитный вопль ужаса огромные куски кладки вместе с людьми и малоранами, рухнули в ледяную воду и на промерзший лед внизу.

Легат Луций стоял на развороченном берегу, глядя на руины. По замерзшей части реки, там, где мост не обрушился на лед, уже бежали новые отряды врагов, обходя провал.

Чуть дальше, из-за холмов, чеканя шаг, выходили свежие римские силы. Первый из трех резервных легионов разворачивал порядки. Но легат, глядя на это, не испытывал радости. Он осознавал горькую, отвратительную правду: Империя держится на последнем издыхании. Они разменяли сотни жизней на жалкие дни отсрочки. Может, недели…

Без помощи Федерации, без оружия этих непонятных «зеленых», следующий глобальный штурм станет для Рима последним.

Луций опустил голову и зашелся в глухом, тяжелом кашле. Он сплюнул на истоптанный, грязный снег. Слюна была густо перемешана с кровью. Легат вытер губы тыльной стороной ладони, вытащил меч из ножен и шагнул навстречу наступающим волкам. Отступать дальше было некуда.

Отборочные бои мечников на главной арене Великого Древа перевалили за первую половину. Желтый песок густо перемешался с темными пятнами запекшейся крови. Алексей Корнев сидел в ВИП-ложе, закинув ногу на ногу. Капитан методично цедил пиво, наблюдая за происходящим внизу.

На песке работала Эйрин. Воительница двигалась с пугающей эффективностью.

Ее первым противником в этом противостоянии оказался массивный кошак из южных кланов. Гора мышц, покрытая шрамами, с тяжелым, широким тесаком в лапах. Здоровяк сделал ставку на габариты и грубую силу. Он попер на девушку буром, раскручивая свой кусок железа, рассчитывая просто снести ее вместе с блоком.

Эйрин не стала проверять прочность своих клинков. Она мягко, почти лениво скользнула в сторону, пропуская летящий тесак в миллиметре от плеча. Ушла в перекат под замах. Оказавшись сбоку, она с силой вбила эфес левого клинка точно под колено здоровяка. Сустав хрустнул. Кошак рыкнул, теряя баланс, и начал заваливаться набок.

Эйрин не дала ему упасть. Два коротких, жалящих удара правым клинком по корпусу. На шее южанина ярко полыхнул красным светом защитный амулет, фиксируя критический урон и поглощая мощь удара. Здоровяк отлетел на пару метров, впечатался спиной в деревянный борт арены и сполз на песок, тяжело хватая ртом воздух.

Толпа на трибунах взревела.

В следующем бою Эйрин противостоял более техничный боец с коротким копьем. Этот понимал, с кем имеет дело. Держал дистанцию, финтил наконечником, заставляя Эйрин кружить по краю арены. Кошка несколько раз попыталась сократить дистанцию, но противник не давал подойти.

Корнев чуть подался вперед. Ситуация требовала нестандартного решения.

Эйрин пошла на просчитанный риск. Хвостатая сделала резкий выпад, намеренно открывая левый бок. Копейщик клюнул. Древко свистнуло в воздухе, наконечник пошел в цель. Девушка чуть довернула корпус, принимая скользящий, болезненный удар.

Эйрин оказалась вплотную к противнику. Она даже не стала пускать в ход сталь. Короткий замах, и жесткий, акцентированный удар кулаком снизу вверх прилетел точно в челюсть копейщика. Раздался сухой щелчок. Глаза парня закатились, он рухнул навзничь, выронив копье. Глубокий нокаут. Амулет даже не сработал — магия не реагировала на обычный мордобой без оружия.

Местные зрители гудели, обсуждая технику. Хрустели кости, ломалось дерево, бойцы улетали за песок, но один сектор на трибунах выделялся так, словно туда высадили десант поехавших.

Разведрота Корнева обустроила себе натуральный фанатский сектор. Парни скинули форменные куртки, оставшись в оливковых футболках, и заняли целый пролет.

Как только Эйрин уложила копейщика, сектор «зеленых» взорвался.

— ЭЙ-РИН! ЭЙ-РИН! — слаженно, как на стадионе, рявкнули две сотни луженых глоток.

В дело пошли пустые алюминиевые фляги. Бойцы отбивали ритм по деревянным скамейкам. Грохот стоял такой, что местами заглушал местные барабаны. Казанова, стоя на самом краю трибуны, дирижировал этим хаосом, размахивая снятой кепкой.

— Дави их, пушистая! — басил Гвоздь, перекрывая общий ор. — Левый хук — просто песня!

Местные аборигены косились на этот сектор с нескрываемым охреневанием. Они привыкли к азарту, но такая организованная, агрессивная поддержка тоже была им в новинку.

Эйрин, отступая к краю арены, бросила взгляд на сектор разведчиков. Ее уши нервно дернулись. Воительница, привыкшая к суровому молчанию братьев по оружию или обычным выкрикам пьяной толпы, откровенно смутилась. Она быстро отвернулась, пытаясь сохранить лицо суровой убийцы, но Корнев отлично видел, как она прячет улыбку, прикусывая нижнюю губу.

Капитан перевел тяжелый, многообещающий взгляд на Казанову. Связист мгновенно спалил внимание начальства. Игорь сделал максимально невинное лицо, прекратил размахивать кепкой и, прижав руку к груди, незаметно показал командиру большой палец вверх. Корнев только устало вздохнул и снова приложился к кружке. Балаган продолжался.

Столица Третьего Рима тонула в холодной, серой слякоти. Моросил мелкий, колючий дождь, превращая мощеные брусчаткой улицы в каток.

Кортеж принцессы Валерии, состоящий из двух десятков всадников и тяжелой кареты, покрытой слоем засохшей грязи, с грохотом въехал во внутренний двор Императорского дворца. Охрана у тяжелых кованых ворот мгновенно взяла на караул.

Валерия не стала дожидаться, пока слуги откинут подножку. Она толкнула дверцу кареты и спрыгнула на мокрые камни. Навстречу ей, прямо под дождь, вышел сам Император Тит Валерий Север.

Правитель Третьего Рима выглядел скверно. Глубокие морщины прорезали лицо, глаза ввалились. На нем был не парадный пурпур, а обычная одежда и шерстяной плащ. Он сделал шаг вперед и крепко обнял дочь. Короткие, искренние объятия старого воина, который действительно рад, что его ребенок вернулся живым из диких земель.

— Жива. Хвала богам, — глухо произнес Тит Валерий, отстраняясь. — Пойдем. У нас нет времени на отдых.

Радость встречи закончилась через полчаса, сменившись ледяной реальностью военного совета.

Огромный зал с картами был освещен десятками кристаллов. Военачальники, с почерневшими от недосыпа лицами, стояли вокруг огромного стола. На карте были расставлены деревянные фишки. Красных было катастрофически мало.

— Фронт у реки прорван в трех местах, мой Император, — монотонно докладывал легат, только что прибывший с передовой. Его левая рука висела на перевязи. — Тактика замораживания русла реки показала свою эффективность при чудовищных затратах магических усилий. Волки малоранов прошли по флангам и режут наши тылы. Обозы горят. Маги истощены, восстанавливать резервы не успевают.

Тит Валерий молча слушал, опираясь кулаками о край стола.

— Мы перебрасываем резервы из соседних провинций, — добавил другой легат. — Но это три недели марша. У нас нет трех недель!

Император горько, без тени улыбки посмотрел на дочь.

— Ушастые ублюдки делают за федератов их дипломатическую работу, — констатировал он. — Малораны сами толкают Рим в объятия этих чужаков из-за Врат. Не оставляют нам выбора.

Сутки прошли в бесконечных совещаниях, приказах о перебросках резервов и криках в Сенате. Патриции требовали защиты своих поместий, легаты требовали людей и продовольствие. Империя трещала по швам, скрепляемая только стальной волей одного человека.

Поздно вечером, когда дворец погрузился в тревожную тишину, Император отослал всех своих родственников с разными поручениями, и остался с Валерией один на один в личном кабинете.

Жаровня в углу давала скудное тепло. Тит Валерий подошел к массивному кувшину и молча налил вино в два серебряных кубка. Один протянул дочери.

Девушка напряглась. Отец выглядел постаревшим лет на пятнадцать. Его плечи, всегда расправленные под тяжестью доспехов, сейчас поникли.

— Я ввел особые условия по всей Империи, Валерия, — тихо сказал Император, глядя на темную жидкость в кубке. — Тотальная мобилизация. Гребем всех. Крестьян, ремесленников, городскую голытьбу. Выдаем копья и ставим в строй.

Он поднял глаза на дочь. В них виделась глухая тоска.

— Но мы оба понимаем правду. Это просто мясо. Мясо, которое задержит малоранов на день, может, на два, если повезет неделю. Легионы держатся на голом упрямстве и привычке умирать по команде. Но упрямство не останавливает драконий огонь…

Тит Валерий поставил нетронутый кубок на стол. Обошел его и встал перед Валерией.

— Я не могу приказать тебе как Император. Я уже один раз послал тебя в пасть хищника. Но сейчас я прошу тебя как отец.

Валерия выпрямилась. Усталость от долгой дороги отступила на задний план.

— Что я должна сделать, отец? — ее голос прозвучал максимально твердо.

Тит Валерий достал из стола туго свернутый кожаный тубус, запечатанный его личным сургучом. Затем тихо произнес свою просьбу. И протянул ей тубус. Валерия забрала документы и посмотрела отцу прямо в глаза.

— Я всё сделаю.

Через четыре часа, когда над столицей только начала заниматься заря, усиленный кортеж принцессы, сменив уставших лошадей на свежих, на бешеных скоростях вылетел из ворот дворца обратно к границам Великого Леса.

Два дня спустя. Город кошаков.

Индивидуальные бои на главной арене подошли к концу. Леший забрал первое место в рукопашке, буднично сломав руку в двух местах своему противнику в финале. Еще двое разведчиков вошли в десятку лучших. Для местных аборигенов это стало холодным душем — чужаки без клинков и когтей ломали опытных воинов за счет выучки, жестких захватов и абсолютного отсутствия рыцарского благородства.

Но главное шоу было впереди. Командные бои «пять на пять».

Арену для них подготовили на самом нижнем ярусе, в естественном котловане между гигантскими корнями. Это был не привычный пустой круг песка. Организаторы выстроили хаотичный лабиринт из толстых деревянных стенок, укрытий, нагромождений бревен и густого кустарника в кадках.

Ночью, пока город спал, на временную базу роты прилетел Ми-8. Бойцам выдали особые боеприпасы: гладкоствольные дробовики двенадцатого калибра с тяжелой резиновой пулей и ручные гранаты с красящим порошком. Капитан поставил задачу четко: показать класс, сломать волю, но не складывать трупы местных союзников штабелями.

Первый бой. На песок выходит команда лейтенанта Асташко. Гвоздь и четверо ветеранов.

Против них — пятерка хвостатых из западных кланов. Кошаки вышли на арену с мечами и щитами, и тут же охренели от лабиринта. Они привыкли к открытым дуэлям, где враг перед тобой. Здесь же деревянные стены перекрывали обзор на десяти шагах.

Раздался удар гонга. Разведчики стартовали мгновенно. Пятерка бесшумно разбежалась, занимая огневые точки. Гвоздь с ходу упал за куском толстой деревянной стены, густо оплетенной кустами.

Двое бойцов опустили на глаза тепловизоры. Вскоре Гвоздь четко видел пять ярких, оранжевых пятен, крадущихся по соседнему сектору полугородского лабиринта. Местные действовали осторожно: два лучника держали стрелы на тетиве, один шел впереди, держа активным защитный артефакт, переливающийся синим светом.

— Работаем, — выдохнул Гвоздь по связи.

Щитовик кошаков даже не успел понять, откуда пришла «смерть». Гвоздь аккуратно просунул ствол в большую щель и нажал на спуск.

Тяжелая резиновая пуля, размером с желудь, вылетела из ствола с оглушительным грохотом. Заряд ударил в магический барьер. Синяя сфера вспыхнула, поглощая удар, но следом прилетел второй, третий, четвертый выстрел. Резина била с такой кинетической энергией, что артефакт перегрелся за полторы секунды. Групповой щит лопнул со звоном битого стекла. Пятая пуля ударила щитовика точно в грудь, ломая ребра, индивидуальный артефакт плохо справился, точнее никак не справился, игнорируя огнестрел. Кошак отлетел на спину, вырубившись на месте.

Местные в панике шарахнулись в стороны. Лучники вскинули оружие, пытаясь выцелить стрелков.

Гвоздь перенес огонь левее, трое хвостатых легли на песок, корчась от дикой боли в ушибленных мышцах и огромных гематомах. Последний, самый юркий боец противника, попытался спасти положение. Он оттолкнулся от земли и запрыгнул на двухметровую деревянную стенку, надеясь ударить сверху.

Его полет прервался на высшей точке. Одиночный выстрел разведчика с фланга снес кошака с гребня стены. Он рухнул в кусты, как подстреленная утка.

Бой занял ровно пять минут. Трибуны в шоке молчали. Они не поняли, что произошло. Громкие хлопки, и хвостатые воины валяются на земле, даже не скрестив клинки. А затем тишина взорвалась яростным гулом.

Второй бой. На арену выходит команда молодого лейтенанта Андреева. Эти парни подошли к делу еще циничнее, так как на хвостатых висело уже по три амулета, перенастроенные на физику. Поэтому армейцам разрешили, общего согласия противников и старейшины, кое-что кроме Сайги с резиной.

Андреев срисовал архитектуру лабиринта еще до старта. Как только гонг ударил, снайпер команды, легкий как тень, вскарабкался на толстую ветку, нависающую прямо над ареной. Еще один боец достал из подсумка мини-дрон и подбросил его в воздух.

Жужжание винтов затерялось в криках толпы. Дрон быстро нашел команду кошаков, пытающихся организовать засаду в центре лабиринта, и завис над ними, транслируя картинку на планшет лейтенанта.

— Цели вижу, работаем — дал целеуказание разведчик.

Снайпер с ветки методично, не торопясь, как в тире на стрельбище, начал работу. Звук автоматики при выстреле из «Винтореза» тяжелыми дозвуковыми пулями тонул в шуме трибун.

Первый кошак получил заряд в плечо. Его защитные амулеты вспыхнул красным, сигнализируя о перегрузе, и парень осел на землю с отнявшейся рукой. Второй попытался спрятаться под щитом — пуля прилетела в неприкрытое бедро.

Кошаки даже не поняли, откуда по ним ведут огонь. Они метались по лабиринту, получая одно попадание за другим. Через десять минут вся пятерка местных валялась на песке.

Трибуны приуныли. Зрители ожидали эпичных схваток, танцев с мечами, звона стали. А получили показательное, неспортивное избиение «мальчиков-зайчиков», абсолютно безжалостное в своей эффективности.

Финал командных боев «пять на пять» свелся к внутриведомственному междусобойчику. Федераты выбили всех конкурентов и теперь стояли друг против друга: матерая команда Гвоздя против молодняка лейтенанта Андреева.

Толпа на трибунах бесновалась. Местным было плевать на турнирную сетку, они просто хотели посмотреть, как «зеленые» будут убивать друг друга их же страшным оружием.

Гонг ударил. И лабиринт превратился в филиал ада.

В небе над ареной с противным хрустом разлетелся в пластиковые брызги мини-дрон. Кто-то из команды Гвоздя из Сайги распотрошил летуна на запчасти.

На трибуне Леший хлопнул по плечу уныло смотрящего в пустой экран планшета Смолина.

— Не ной, Илюха! — заржал Комаров. — Напишешь рапорт, купим тебе новую игрушку на Алиэкспрессе. Ты лучше смотри, как Костян молодых гоняет!

Бой шел жестко. Резиновые пули рикошетили от деревянных щитов, красящие гранаты взрывались, заливая дерево едким розовым и желтым цветом. Бойцы не жалели друг друга. Это была отработка городского боя в чистом виде. К концу десятой минуты на ногах остались только сам Гвоздь, тяжело дышащий за укрытием, и один боец из его пятерки. Команда Андреева полегла полностью, покрытая синяками и краской.

Местные оценили. Они увидели, что чужаки бьются всерьез, не делая скидок даже своим. Авторитет роты Корнева взлетел на недосягаемую высоту.

Вечер опустился на город, зажигая на ярусах Великого Древа тысячи фосфоресцирующих кристаллов. Настало время финала индивидуальных боев. Бой за титул.

На освещенный песок вышла Эйрин. Ее противником оказался опытный маг огня из столичного гарнизона. Мужик со шрамом на пол-лица прекрасно понимал, что в ближнем бою против этой бешеной кошки с двумя клинками ему ловить нечего. Поэтому он ударил первым.

Маг воздел руки, и часть арены превратилась в локальный ад. Сплошная стена пламени залила песок, отрезая Эйрин пути к маневру. Температура скакнула так, что зрители в первых рядах подались назад. Песок под ногами мага начал спекаться в стеклянную корку.

Эйрин не отступила. Воительница продемонстрировала запредельную скорость и акробатику. Она скользила между огненными шарами, отталкивалась от деревянных ограждений, уходя с линии огня в миллиметрах от смерти.

Корнев, наблюдая за этим танцем с балкона, поймал себя на интересной мысли. На турнире не было по-настоящему серьезных рубак с большим опытом. Ни ветеранов-сотников, ни гвардейцев кланов.

Капитан скосил глаза на сидящую рядом Ил'ду. Старуха довольно щурилась, глядя на арену. Всё стало на свои места. Хитрая ведьма просто не пустила настоящую элиту на турнир, под благовидными предлогами оставив их в казармах. Она расчищала путь своей подопечной к статусу чемпионки. Да и какое зрелище получилось бы, если бы матерый ветеран зарубил молодняк одним ударом на первых секундах? А так — красивое шоу и нужный победитель.

На арене ситуация накалилась до предела. Эйрин рванула сквозь дым. Маг огня выставил барьер, пламя резануло по ее рукам. Один из клинков воительницы, не выдержав удара, жалобно звякнул и сломался пополам.

Маг торжествующе рыкнул и кинул в нее огромный, пульсирующий сгусток концентрированного огня.

Эйрин не стала уклоняться. Она вложила всю силу во второй, уцелевший меч, и с диким криком рассекла летящее пламя надвое. Огонь обтек ее с двух сторон. Кошка нырнула под распадающийся сгусток, сократила дистанцию до нуля и выдала серию ударов руками. В завершении Эйрин чутка оттолкнула от себя мага, и в прыжке с разворота нанесла удар ногой, обутой в тяжелый ботинок «зеленых».

Маг отлетел на пять метров, прорезав спиной песок и больше не встал. Толпа радостно, с надрывом скандировала имя победительницы.

Корнев поднялся с кресла. Он не стал спускаться по лестнице. Капитан подошел к краю балкона, перекинул ноги через перила и спрыгнул прямо на песок арены, мягко погасив падение перекатом. Алексей выпрямился и ровным шагом пошел к тяжело дышащей Эйрин. В руках капитан держал длинный сверток, замотанный в плотную ткань.

Зрители начали затихать. Ил'да и Орди на балконе замерли, напряженно следя за происходящим.

— Небольшой подарок победительнице, — произнес Корнев, голос его разнесся над затихшей ареной. Он протянул сверток вперед.

Эйрин удивленно смотрела на Алексея. Капитан чуть сдвинул плотную ткань. В свете магических светильников тускло блеснули две матовые рукояти.

Девушка с сомнением, медленно потянула за них. Оружие легко вышло из ножен. Это были два коротких, прямых клинка, выкованных из земной стали, покрытые антибликовым воронением. Идеальный баланс. Смертоносная простота. Эйрин крутанула их в руках — воздух сухо свистнул. Глаза воительницы распахнулись от восторга.

— Благодарю… — смущенно, почти шепотом выдавила девушка.

Корнев кивнул. Они вместе с Эйрин пошли к широким створкам выхода с арены на центральную улицу яруса. Капитан переступил порог. И застыл на месте, охреневая в очередной, кажется, уже тысячный раз за эту неделю.

На широкой площади перед выходом стояли на коленях полтысячи кошаков. Оружие — мечи, кинжалы, копья — все лежало рядом с каждым из присутствующих.

Впереди всех, прямо по центру, стояла на обоих коленях старейшина Ночных Теней. Мадам была одета в самые дорогие, парадные одежды своего клана. Кошка уткнулась лбом в дощатый настил, не смея поднять глаз.

Услышав шаги Корнева, старейшина выпрямилась. Она обвела взглядом всю площадь, чтобы слышал каждый, и громко, надрывно произнесла:

— Клан Ночных Теней признает свою вину! Отныне наш клан, наши земли и наши жизни принадлежат Ключнику! Моя жизнь в твоих руках, господин. Ты можешь делать со мной всё, что захочешь!

Эйрин, стоявшая за спиной капитана, поперхнулась воздухом. Ее хвост распушился до состояния ершика и начал нервно бить по ногам.

Корнев медленно, очень медленно повернул голову.

Ил'да неслышно подошла сзади и встала в тени ворот арены. Старуха опиралась на посох, и на ее лице играла безмятежная, благостная улыбка заботливой бабушки.

— А если я откажусь? — тихо, сквозь зубы спросил капитан, глядя на старейшину.

— Все члены клана, кто старше шестнадцати лет, умрут, — буднично, как о прогнозе погоды на завтра, ответила старая ведьма. — Таковы правила Крови, Барон. Я дала им выбор: казнь за измену Совету, или полное подчинение тому, кого они оскорбили. Они выбрали жить. Но вот согласишься ли ты дать им жить…

— Это ведь не все? — скорее утверждал, чем спрашивал Алексей.

— Разумеется — кивнула Ил'да. — Теней больше десяти тысяч, иначе не видать им место в Совете.

Корнев перевел взгляд на коленопреклоненную толпу смертников, которые смотрели на него с откровенной надеждой. Алексей Капитан понял, что хитрая старуха только что официально, перед всем городом, сделала его полноправным местным феодалом, намертво привязав к политике Леса.

Сзади подошел Казанова. Связист оглядел площадь, присвистнул и выдал в тишине:

— Ну, ваше благородие… Наконец-то вы озаботились подопечными, как и положено по статусу. Барщина сама себя не отработает. А то я уж переживать начал, что нам самим огороды копать придется!..

Фраза Казановы про барщину повисла в звенящей тишине площади. Никто из хвостатых не понял смысла земной идиомы, но интонацию связиста уловили все. Полтысячи бойцов клана Ночных Теней продолжали стоять на коленях, вжимая лбы в дощатый настил.

Корнев молча, лихорадочно соображал. В голове крутились тактические схемы, помноженные на гребаную местную политику. Подвести под нож тысячи хвостатых из-за решения кучки идиотов из руководства? Это та еще габелла. Взять их под свое крыло? Превратиться в местного царька с личной армией хвостатых? Тут бабушка надвое сказала, могут по головке погладить, а могут и против шерсти.

Капитан медленно повернул голову и мрачно посмотрел на Ил'ду.

Внешне старая ведьма выглядела как обычно. Опирается на посох, седые волосы аккуратно убраны. Но ее глаза буквально кричали о торжестве. Старейшина просчитала его от и до. Каким бы суровым ни был русский капитан, даже если бы в ту ночь он разнес голову Тиссы из дробовика, он оставался армейским офицером. Ему претила сама мысль устраивать массовую резню гражданских или быть причиной смерти тысяч, если он мог остановить казнь. Теперь эта война стала для него личным делом.

Корнев развернулся и тяжелым шагом направился к старейшине. Гвардия кошаков напряглась, но Ил'да едва заметным движением пальцев приказала им стоять. Капитан подошел вплотную. Он возвышался над старухой, перекрывая ей свет уличных кристаллов.

— Знаешь, что я могу с тобой сделать за такие цыганские фокусы? — с откровенной, не прикрытой дипломатией угрозой поинтересовался Корнев. Голос звучал так тихо, что слышала только она.

— Плевать, — Ил'да безмятежно улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. — Будущее большинства важнее моей жизни. Зато мы все узнали, что у тебя внутри, Ключник. Ты мясник или вождь?

Корнев медленно оглянулся. На него смотрели тысячи глаз. Не только подчиненный клан, но и куча народу, что еще полчаса назад орала кричалки на арене. Все ждали решения.

Капитан резко развернулся и подошел к Тиссе. Бывшая старейшина Теней стояла на коленях, мелко дрожа. Корнев молча рассматривал свой первый военный трофей в этом мире. В прошлый раз как-то не до этого было. Женщину можно было смело назвать привлекательной милфой, которая легко даст фору многим молодым. Дорогая одежда, хищные черты лица, идеальная фигура.

— Значит, сделаешь всё, что пожелаю? — сухо уточнил Корнев.

— Да, господин, — судорожно сглотнув, закивала Тисса. Она подняла на него взгляд, полный отчаяния. — Греть вам постель. Омывать ваши ноги. Работать в полях. Желаете — можете продать меня Риму или отдать своим солдатам. Я приму любое ваше решение.

Вместо ответа Корнев привычным, вбитым до автоматизма движением достал из кобуры на бедре табельный пистолет. Капитан передернул затвор — сухой металлический лязг ударил по нервам присутствующих похлеще удара гонга. Алексей приставил ствол прямо к голове Тиссы.

По глазам женщины потекли слезы, оставляя светлые дорожки на пыльной коже. Но она даже не дернулась. Не попыталась отстраниться или закрыться руками.

— Пусть так, — прошептала бывшая глава клана, зажмурившись. — Если это хоть как-то загладит мою вину…

Корнев окинул взглядом толпу. Хвостатые покорно опустили взгляды, готовые принять смерть своего лидера. Все, кроме Ил'ды. Старуха буквально излучала триумф. Так или иначе, она победила.

— Слишком просто, — медленно произнес Корнев. — Один выстрел, и больше никаких проблем. У тебя…

Капитан опустил оружие, поставил на предохранитель и сунул обратно в кобуру. Затем протянул женщине руку.

Тисса открыла глаза, не веря происходящему. Она судорожно вцепилась обеими ладонями в его широкую ладонь. Корнев рванул ее вверх, легко, словно куклу, ставя на ноги.

— Ты будешь жить с этим дерьмом весь остаток, что тебе отпущен, — жестко сказал капитан, глядя в ее заплаканное лицо. — А сейчас собирай свой… мой клан. Приведите себя в порядок и уматывайте обратно домой. Через два часа жду тебя и всех, кто отвечал за жизнь клана, у себя. Нам есть о чем поговорить.

Тисса закивала так часто, что едва не свернула шею.

— Да, господин! Как прикажете!

Корнев развернулся спиной к толпе и пошел в сторону выхода с площади. Разведчики мгновенно взяли его в коробочку, отсекая любых зевак.

— Видок у тебя паршивый, кэп, — тихо заметил Леший, пристраиваясь справа. — Хотя, о чем речь. Мне на шее одной отмороженной малолетки хватает, а тебе только что повесили целый микрорайон.

— Давай связь с бригадой, — тихо произнес Алексей.

Казанова, шедший рядом, молча кивнул и ускорил шаг.

Экран защищенного ноутбука транслировал картинку из штаба бригады. Асатьев и Третьяков, сидевшие по ту сторону экрана, откровенно фонтанировали позитивом. Они прямо на ходу выстраивали новые варианты развития событий, довольно переглядываясь.

— … и таким образом, мы получаем легальный, подкрепленный местными законами инструмент влияния внутри самого Совета! — вещал Асатьев, потирая руки. — Это просто подарок судьбы!

— Ведь ты теперь, Алексей, — Третьяков ехидно прищурился, пуская дым в камеру, — барон не только по позывному, но и по статусу. У тебя считай свои крепостные появились. Земли, активы. Красота!

— Очень смешно, — скривился Корнев. Капитан сидел перед экраном, барабаня пальцами по столешнице. — Давайте начистоту.

Он тяжело посмотрел в объектив камеры.

— Я здесь застрял почти насовсем? — резко спросил Корнев.

Оба больших начальника по ту сторону экрана на мгновение смутились. Они явно не ожидали такого прямого захода. Улыбки сползли с их лиц.

— Хочешь на большую землю? — осторожно поинтересовался Асатьев, подбирая слова. — Мы прекрасно понимаем, Алексей, ты устал. Немногие потянут то, что на тебя навалилось, тем более с такой эффективностью. Можно организовать…

— Олег Алексеевич, — Корнев прервал дипломата. Голос капитана звучал жестко. — Давайте без профдеформаций. Без этих ваших убаюкивающих речей. Да или нет?

Третьяков переглянулся с Асатьевым. Особист затушил сигарету и сел ровно.

— Да, Алексей. Ты здесь на очень долгий срок, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил майор ФСБ. — Никто другой эту кашу не вывезет. Система Врат завязана на тебя, местные завязаны на тебя.

Корнев медленно выдохнул. Он знал ответ, но услышать его официально было необходимо.

— О новых подробностях сообщу позже. Конец связи, — оборвал диалог капитан и захлопнул крышку ноутбука.

Казанова и Смолин, находившиеся в узле связи, тактично смотрели в другую сторону, делая вид, что крайне заняты калибровкой антенн. Иначе бы они заметили короткую улыбку удовлетворения, мелькнувшую на лице их командира…

Старое руководство Теней прибыло ровно через два часа. Делегация выстроилась перед временными казармами роты. Хвостатые собирались бухнуться мордой в землю, демонстрируя покорность, но Корнев вышел на крыльцо и лишь тяжело вздохнул.

— Всем стоять! — рявкнул капитан. — Больше никаких падений на колени. Это касается всех без исключения. Ты меня поняла, Тисса?

— Да, господин, — быстро затрясла гривой кошка.

Бывшая старейшина успела сменить помпезные одеяния на простую свежую одежду. Вышло только хуже — для морального духа окружающих солдат. Походный кожаный костюм выгодно подчеркивал идеальную фигуру мадам. Армейцы, маячившие на периферии, откровенно пялились. Но мрачное Око Саурона в лице Корнева тут же посветило на зрителей злобным прожектором безнадеги и нарядов вне очереди, и бойцы спешно растворились в пространстве.

За спиной Тиссы переминался с ноги на ногу десяток хвостатых. И мужчины, и женщины. Что характерно — сплошь молодняк. Ни одного седого старца или старушки с мудрым взглядом.

Корнев завел их в переговорную. Кошаки расселись на краешки стульев, вжав головы в плечи, как накосячившие школьники перед директором.

— А теперь говорим как есть, — жестко начал Корнев, садясь напротив. — Тисса, ты реально рулишь кланом? Или есть почетные старички, которые направляют твою руку? Ну не эти же оболтусы, которых ты притащила с собой!

Капитан обвел взглядом свиту. Молодняк синхронно сжался под его взором. Ответом было натуральное мычание. Кто-то из свиты попытался на ходу придумать легенду про советников, но выходило откровенно паршиво, слова путались. Корнев молча поднял руку, останавливая этот словесный понос.

— Время выходит, солнце мое, — вкрадчиво обратился он к Тиссе. — Мы можем повторить то, что было на площади. Только результат будет для тебя уже другим. Ты управляла кланом? Отвечай. Живо!

— Нет, господин, — прошептала Тисса, опуская глаза.

— Сколько их? — уточнил Корнев.

— Семеро, — дрожащим голосом ответила кошка. — Я лишь исполняла их волю…

Корнев нажал кнопку на рации.

— Эйрин, зайди ко мне.

Кошка появилась буквально через минуту. Она вошла бесшумно, окинула презрительным взглядом делегацию Теней и встала за спиной Корнева. Капитан потребовал у Тиссы имена всех семерых кукловодов. Эйрин внимательно выслушала список, запоминая каждого. Затем она вопросительно глянула на Корнева и медленно провела пальцем по своему горлу.

— Плевать как, — ровно ответил капитан на этот немой вопрос. — Но я не должен никого из них увидеть ни завтра, ни через год. Пусть исчезнут.

— Наследники, — коротко предупредила Эйрин.

— Это уже моя проблема, — нехорошо усмехнулся Алексей. — Работайте.

Эйрин кивнула, развернулась на каблуках и вышла из помещения, на ходу выкрикивая приказы.

— Итак, — как ни в чем не бывало продолжил Корнев, поворачиваясь к побледневшей Тиссе. — Берем небольшой перерыв. Ты возвращаешься к клану. И завтра утром приходишь ко мне уже с теми людьми, которые реально могут ответить на интересующие меня вопросы.

— Какие, господин? — уже бодрее спросила Тисса.

— Точная численность клана. Военное крыло, его мобилизационные возможности. Насколько серьезно вам угрожают ушастые на ваших границах, — начал перечислять капитан, загибая пальцы. — Объем ваших земель. Сколько из них вы реально контролируете, а не просто рисуете на картах. Есть ли споры с соседями. Если мало земли — сколько еще требуется для развития. Чем зарабатываете на жизнь. Дороги, склады, бытовые проблемы, запасы продовольствия.

Корнев наклонился над столом.

— Я должен знать всё, чем дышит клан. А дышать он теперь должен полной грудью. Потому что я так хочу. Свободны!

— Не так я себе представляла его правление, — пробормотала Ил'да, глядя с балкона своих покоев.

Старушке уже доложили сводки за минувшие сутки. Большую часть из тех пяти сотен Теней, что сдались на площади, Ключник просто отправил по домам. Всех остальных, кто остался из значимых фигур, «зеленые» переселили поближе к себе. Они взяли этих кошаков под охрану, но не в качестве заложников. Наоборот. Барон четко и недвусмысленно демонстрировал всему городу: Тени теперь — полноценная часть его людей, и за косой взгляд в их сторону можно знатно отхватить по ушам.

С семерыми любителями править из тени разобрались элегантно. Той же ночью, когда клан присягнул капитану, всю семерку упаковали в телеги и отправили в откровенную задницу мира — в один из самых захудалых, гниющих городков на противоположной границе Леса. Как и потребовал Корнев.

Разумеется, старики пытались возмущаться. Вопили о своих правах и древней крови. Но Эйрин, руководившая конвоем, просто выхватила из ножен свои новые земные клинки. Резким, неуловимым взмахом она почти побрила налысо самую говорливую бабку из семерки, срезав пучок волос в миллиметре от кожи. А затем ласково добавила, что ей совершенно не сложно прикопать их всех прямо здесь, в канаве, и сказать, что на конвой напали дикие звери.

Больше возмущений не было.

Ил'да была на сто процентов уверена: Барон начал какую-то свою, сложную игру. Но что именно замыслил Ключник, старейшина пока понять не могла. Тисса теперь везде таскалась за Корневым, став его тенью. При этом Алексей не выказывал никакого пренебрежения. Он не унижал ее, не затаскивал в постель, как поступил бы любой местный альфач. Тисса стала его личным помощником по делам клана, кем-то вроде секретаря-референта с расширенными полномочиями.

Но вскоре старейшине стало не до аналитики.

Из дальнего, почти заброшенного мертвого города в Лесу, доступ к которому дал Корнев, зажигая арку, вернулся своим ходом небольшой отряд хвостатых. Командир дозора взлетел на ярус Ил'ды и доложил: всё в порядке, округа чиста, можно снова зажечь арку. На той стороне ждут беженцы, застрявшие в глуши.

Корнев прибыл к Вратам через полчаса после вызова.

Вокруг каменной арки уже собралась туча народу. Все хотели либо увидеть чудо из Врат своими глазами, либо воссоединиться с потерянными семьями. Капитан, в сопровождении неотлучно следующей за ним Тиссы, буднично поднялся по каменным ступеням. Он просто прикоснулся к панели Древних.

Врата ярко вспыхнули бирюзовым светом. Толпа разразилась радостными криками.

Первым из арки осторожно вышел хмурый мужик с клинком в руках. Увидев родные пенаты сотни знакомых лиц, плюс вооруженных «зеленых», он тут же заскочил обратно в марево. Но спустя десяток секунд из арки повалила ребятня. Начались ахи, вздохи, плач и крики узнавания.

Корнев стоял недалеко от арки, скрестив руки на груди. Местные подходили к нему один за другим, высказывая слова благодарности. Капитан кивал, но твердо отказывался от разнообразных даров.

Вскоре из арки стали выходить кошаки постарше. И среди них Корнев заметил знакомое лицо.

Ависса. Девушка-охотница, лидер группы пленниц, спасенных им во время первого выхода. Она шла, держа в руках длинный лук. Ависса с тревогой осмотрелась вокруг, явно кого-то выискивая взглядом в толпе. Когда она обнаружила Корнева, лицо кошки осветилось невероятным облегчением. Она решительно направилась к нему.

Началась формальная беседа. Слова благодарности, сбивчивые рассказы о тревожном ожидании. Ависса явно хотела сказать что-то еще, что-то личное, но каждый раз косилась на стоящую рядом Тиссу и замолкала. Бывшая старейшина Ночных Теней откровенно игнорировала все немые намеки Ависсы свалить по холодку. Тисса стояла как приклеенная, сверля охотницу ревнивым взглядом.

В итоге Ависса попрощалась. Но перед самым уходом она резко подалась вперед, обхватив Корнева за шею, и крепко, искренне обняла его, прижавшись всем телом.

— Спасибо тебе. За всё, — шепнула она ему на ухо.

От такого маневра Тиссу знатно перекосило. Ее глаза сузились, губы превратились в тонкую линию. Но мадам промолчала, сохранив остатки самообладания. Ависса отстранилась, улыбнулась Корневу и зашагала прочь, вглубь городских ярусов.

Ависса шла к своему дому, точнее, к тому, что от него осталось после сражения с малоранами. Она свернула в узкий переход между двумя подвесными террасами.

Внезапно кто-то мощно рванул ее за плечо, затягивая в подворотню. Охотница действовала на рефлексах. Рывком освободилась от захвата, отскочила на пару шагов назад и выхватила из-за спины длинный охотничий нож.

Но тут же медленно опустила лезвие.

— Эйрин, — удивленно выдохнула Ависса, разглядывая знакомый силуэт в полумраке. — Что-то слишком уж горячий прием, тебе не кажется?

— Не пытайся вешаться на него, — Эйрин шагнула из тени, сразу переходя к сути. Без приветствий, без вопросов о здоровье. В ее руках тускло поблескивали земные клинки.

— Давно ты поменяла о нем свое мнение? — усмехнулась Ависса, мгновенно понимая, о ком идет речь. — Еще совсем недавно ты кричала, что это придурок, который нелепо пялится на тебя. А теперь защищаешь его покой?

Эйрин отвела взгляд, ее уши раздраженно дернулись. Она промолчала.

— Может, решим все вопросы как в старые добрые времена? — предложила Ависса с вызовом. Девушка достала второй длинный клинок, перехватив его поудобнее. — Кто первый пустит кровь, тот и прав?

Эйрин молча подняла оба меча в боевую позицию.

— Его подарок? — Ависса кивнула на темную сталь. — Явно работа неместных мастеров.

Эйрин не стала тратить время на разговоры. Она пружинисто оттолкнулась от настила и прыгнула вперед, целясь эфесом в челюсть Ависсы.

Но в этот момент на них сверху, заслоняя свет уличных кристаллов, упала тень…

Очередное утро. В небе над Великим Древом раздался знакомый, тяжелый рокот лопастей. Вертолет Ми-8 заложил крутой вираж и начал снижаться к расчищенной посадочной площадке, разгоняя зевак потоками воздуха.

В городе все переполошились. Обычно «зеленые» пригоняли свои летающие машины по графику или для переброски грузов. Экстренный прилет означал только одно — проблемы.

Корнев быстрым шагом направился к вертолету. На половине пути его перехватила Ил'да. Старейшина возникла из бокового прохода, опираясь на посох. Ее лицо было встревоженным.

— Что случилось, Алексей? — без обиняков спросила старуха, впиваясь в него взглядом.

— Честно? Понятия не имею, Ил'да, — ответил Корнев. — Срочный вызов в расположение бригады. Приказ забрать только меня. Рота остается здесь.

С учетом того, что командование выдергивало его одного, а не объявляло общую эвакуацию, варианты сильно сужались. Военной угрозы лагерю здесь и сейчас не было. Но легче и понятнее от этого не становилось.

— Как только появятся новости, я передам через Лешего, — пообещал Корнев, запрыгивая в вертушку.

Бортмеханик захлопнул дверь. Вертолет тут же начал набирать обороты, отрываясь от деревянного настила и уходя в свинцовое небо. Хвостатые с тревогой наблюдали, как машина скрывается за кронами.

В толпе поползли шепотки. Ил'да ударила посохом.

— Бойцы «зеленых» остались здесь! — твердо, на всю площадь заявила старейшина, обрывая панику в зародыше. — Значит, ничего принципиально не изменилось. У Барона много дел за пределами Леса. Расходитесь!

Сама старушка отчаянно хотела верить в свои слова. Она молилась всем духам, чтобы руководство Федерации не бросило своих солдат здесь только для того, чтобы не сообщать ей о какой-нибудь глобальной катастрофе на фронте.

Сам капитан в трясущемся салоне Ми-8 тоже терялся в догадках. Вызов прилетел по буквально за десять минут до посадки борта. Корнев перестал терзать себя мыслями, откинув голову на спинку сиденья и просто прикрыл глаза, проваливаясь в дремоту.

Полет прошел быстро. Вертушка плюхнулась на бетонку внутри периметра базы.

Корнева тут же подхватили и проводили к тому самому зданию, где проходили первые переговоры с римлянами. На крыльце нервно курил сам Асатьев. Увидев капитана, дипломат бросил сигарету в урну и пошел навстречу, крепко пожимая руку.

— Что стряслось такого, чего нельзя было перетереть по дальней связи? — тихо спросил Корнев, пока они шли по коридору, гудящему кондиционерами.

— Римляне случились, — скривился Асатьев, потирая переносицу. — Сегодня ранним утром Валерия примчалась обратно на базу. Причем сопровождает ее только личная гвардия. Никакого Красса, никаких сенаторов-интриганов, вообще никакой делегации нет. Точнее, она теперь и есть вся делегация по всем вопросам без исключения.

— Стремно как-то всё это, — с сомнением покачал головой Корнев.

— Не спорю, — кивнул дипломат, останавливаясь перед дверью переговорной. — Прямо с ходу запросила твой лик за столом. Сказала, без эквита говорить не начнет. Потом умотала в гостевой номер приводить себя в порядок. Скоро узнаем, что у нее в голове.

— Готов поспорить на свой автомат, римляне в глубокой заднице, — заметил Корнев.

— По докладам разведки, — ответил Асатьев, — ушастые свернули свою активность в нашем лесу. После нескольких серьезных стычек откатились далеко на восток. А из Врат днем и ночью прет пехота малоранов, звериная кавалерия и даже несколько драконов. Куда эта орда двигается, предсказать несложно.

У Корнева засосало под ложечкой от нездоровых предчувствий. Если Рим падет, ушастые развернут всю эту махину на них.

Асатьев толкнул дверь.

Валерия встретила их в переговорной, как и в прошлый раз, стоя у окна. Прямая, напряженная осанка. Неброская, но явно дорогая одежда. Минимум украшений, плюс тот самый перстень с рубином на пальце. Перед ней на столе лежал приличных размеров тубус, запечатанный темным сургучом с имперским гербом.

И Асатьев, и Корнев, зайдя в комнату, мгновенно считали ее состояние. Принцесса была на взводе. Ее глаза блестели от недосыпа и нервного перенапряжения. Дипломат понял, что сейчас не время для словесного поноса и политесов.

— Приветствую вас, Ваше Высочество, — Асатьев коротко кивнул. — Отчего такая спешка? Мы ожидали ваш визит не раньше чем через месяц.

Валерия не стала отвечать, не сказав ни слова. Молча шагнула к столу, взяла тубус и резким движением сломала личную печать Императора. Сургуч с сухим треском осыпался на пластиковую столешницу. Принцесса достала плотный пергамент, развернула его и выпрямилась.

— Третий Рим предлагает Российской Федерации, — протокольным, звенящим от напряжения голосом начала Валерия, глядя прямо на Асатьева, — полномасштабный, равноправный военный и экономический союз.

Она перевела дыхание.

— Уверена, почему мы это делаем, объяснять не нужно. Вы прекрасно видите, что происходит на наших границах.

Асатьев замер. Предложение было колоссальным. Это означало открытый доступ к ресурсам целого континента и легализацию военного присутствия Земли.

— Это… крайне интересное предложение, Ваше Высочество, — медленно, тщательно взвешивая слова, произнес дипломат. — Но вы понимаете, что мы не можем ни отказать, ни подтвердить его прямо сейчас. Такие договоры требуют визирования на самом высшем уровне в нашей столице.

— Понимаю, — коротко кивнула принцесса. — Я знаю, как работает бюрократия. И чтобы ваше решение было быстрым и исключительно положительным, Империя предлагает гарант нерушимости этого союза.

Голос Валерии внезапно дрогнул. Всего на долю секунды, но Корнев это уловил. Она сглотнула, крепче сжимая края пергамента.

— Империя предлагает династический брак, — закончила Валерия. Ее взгляд оторвался от пергамента и скрестился с глазами Корнева. — Брак между членом Императорской фамилии и сильнейшим магом-портальщиком Федерации. Между принцессой Валерий… и эквитом Корневым.

Алексей почувствовал, как у него дернулся глаз. Геополитика этого мира окончательно сошла с ума…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.