Если в этом мире и было что-то, что я ненавидела больше, чем понедельники и наглых магов-недоучек, пытающихся вернуть мне «бракованные» амулеты, так это жадных гоблинов.

Барахолка на окраине Нижнего Города, известная в народе как «Блошиная яма», воняла жареными крысами, дешевыми приворотными зельями и отчаянием. Место было злачным, опасным, но именно здесь порой всплывали такие артефакты, за которые столичные коллекционеры отгрызли бы себе левую руку. А я, Ева Гроули, дипломированная ведьма-артефакторша с крайне скверным характером и вечно пустующим банковским счетом, коллекционеров любила. Их деньги — особенно.

— Пятьдесят серебряков, Шмыг. И ни медяком больше, — я скрестила руки на груди, сверля взглядом зеленокожего торгаша.

Гоблин возмущенно засуетился, размахивая длинными узловатыми руками так, словно я только что оскорбила весь его род до десятого колена.

— Пятьдесят?! Да ты в своем уме, ведьма? Это же антиквариат! Древняя эпоха! Смотри, какая рама! Да тут серебра на сто золотых, если переплавить! — Шмыг ткнул грязным когтем в огромный, почти в два человеческих роста, прямоугольный предмет, замотанный в вонючую, покрытую вековой пылью дерюгу.

— Если бы это было серебро, ты бы его уже давно переплавил и пропил в «Хромой Мантикоре», — парировала я, не меняя позы. — А это, судя по запаху, кусок проклятого свинца, который ты вытащил из какого-то заброшенного склепа. Тридцать серебряков.

— Ты же сказала пятьдесят! — взвизгнул торгаш.

— Это было до того, как ты начал пытаться сделать из меня дуру. Еще одно слово о «древней эпохе», и цена упадет до двадцати.

Я равнодушно отвернулась, делая вид, что собираюсь уйти, хотя мои ладони буквально чесались от желания сорвать эту дерюгу. Мой внутренний магический радар, который никогда меня не подводил, сейчас вопил сиреной. От предмета исходил густой, низкочастотный гул древней магии. Он пульсировал, словно спящее сердце, заставляя волоски на моих руках вставать дыбом. Я не знала, что скрывается под тряпками, но была уверена на двести процентов — эта штука стоит в сотни раз больше того, что я за нее предлагаю.

Шмыг сдался на тридцати пяти серебряных монетах, громко причитая о том, что я пущу его по миру.

Спустя час мучений, с помощью парочки нанятых за медяки троллей-грузчиков, мы втащили приобретение в мою лавку «Артефакты Евы». Лавка располагалась на первом этаже старого, покосившегося здания в районе, где приличные леди после заката не гуляют. Внутри царил мой любимый, тщательно организованный хаос: полки ломились от пыльных гримуаров, банок с заспиртованными глазами василиска, связок сушеных жаб и потускневших амулетов.

Когда тролли, пыхтя, прислонили тяжеленную махину к свободной стене и, получив оплату, удалились, я наконец-то смогла выдохнуть. Закрыв дверь на все замки и активировав защитный контур, я подошла к своей покупке.

— Ну, посмотрим, какую свинью ты мне подложил, Шмыг, — пробормотала я, сдергивая грязную дерюгу.

В воздух взметнулось облако вековой пыли, заставив меня громко и неэлегантно чихнуть. Когда пыль осела, я замерла, приоткрыв рот.

Это было зеркало. Огромное, ростовое зеркало в потрясающе сложной раме из почерневшего от времени металла. Но дело было не в металле. Рама была сплошь покрыта тончайшей, ювелирной вязью рун. Я подалась вперед, прищуриваясь. Это была не обычная гномья штамповка и не грубые людские письмена. Изящные, переплетающиеся линии, похожие на виноградные лозы, кричали о своем происхождении.

Эльфийская работа.

Мое сердце пропустило удар. Эльфов не видели в нашем королевстве уже лет двести, с тех пор как они закрыли границы своего леса после Великой Войны. Любой предмет их обихода стоил целое состояние. Но зеркало выглядело ужасно. Амальгама была настолько мутной и покрытой каким-то черным, липким налетом, что в ней не отражалось ровным счетом ничего. К тому же, от стекла веяло холодом и чем-то неуловимо тревожным, словно перед грозой.

— Ладно, красавец. Будем тебя отмывать, — я закатала рукава рубашки, обнажив татуировки-обереги на предплечьях.

Просто так тереть эльфийские артефакты — верный способ остаться без рук, поэтому я подошла к своему алхимическому столу. Смешать едкую кислоту слизня, толченый рог единорога, немного очищающей соли и концентрат лунного света — минутное дело для профессионала. Жидкость в котелке зашипела, приобретая ядовито-зеленый оттенок и запах свежести, смешанной с озоном.

Вооружившись жесткой щеткой и плотными драконьими перчатками, я принялась за работу. Налет поддавался тяжело. Он словно сопротивлялся, цепляясь за стекло, как живой. Я терла, пыхтела, ругалась сквозь зубы на трех мертвых языках, стирая пот со лба тыльной стороной грязной перчатки. Моя любимая белая блузка безвозвратно покрылась серыми пятнами, волосы выбились из небрежного пучка, прилипая к мокрым щекам.

Минут через сорок напряженной борьбы кислота наконец начала растворять вековую грязь. Рама посветлела, оказавшись не черненой, а выплавленной из чистого лунного серебра. Руны вспыхнули слабым, едва заметным сапфировым светом.

А вот стекло... Стекло начало проясняться, но странно. Оно не отражало ни мою растрепанную физиономию, ни заставленную хламом лавку. Амальгама клубилась, словно утренний туман, расступаясь слой за слоем, открывая вид куда-то вглубь.

Я замерла, держа щетку в поднятой руке.

Туман в зеркале окончательно рассеялся, и у меня перехватило дыхание.

Там, по ту сторону стекла, была комната. Не моя. Огромный зал из черного мрамора, освещенный призрачным серебристым светом. И в центре этого зала стоял мужчина.

У меня был богатый опыт общения с мужчинами. Я видела статных паладинов, суровых наемников, холеных столичных лордов и даже парочку смазливых инкубов. Но то, что находилось по ту сторону стекла, выводило понятие «мужская привлекательность» на какой-то совершенно неадекватный, запредельный уровень, от которого мгновенно пересыхало во рту, а внизу живота стягивался тугой, горячий узел.

Он был высоким, невероятно высоким, с плечами, которые совершенно не вязались с привычным образом хрупких эльфов. Широкая грудь, затянутая в черный бархат и тонкую, матовую кожу, узкие бедра, длинные ноги в высоких сапогах. Лицо — словно высеченное сумасшедшим скульптором, не знающим изъянов: высокие, острые скулы, прямой аристократичный нос, твердая линия подбородка и губы, которые выглядели слишком чувственными для такого жесткого лица. И волосы — длинные, цвета расплавленного лунного серебра, небрежно откинутые за заостренные уши.

Он не был отражением. Он был реальным, и он был заперт внутри.

Мужчина медленно поднял голову. Наши взгляды встретились.

Его глаза были цвета льда и фиалок. Холодные, надменные, пронзительные. От одного этого взгляда у меня по спине пробежал табун мурашек размером с гиппопотамов. Властность, исходящая от него, была почти осязаемой. Он смотрел на меня так, словно я была не хозяйкой лавки, отмывшей его темницу, а грязным пятном на его идеальном сапоге.

Внезапно поверхность зеркала пошла легкой рябью, как вода от брошенного камня, и по лавке разнесся голос.

Низкий, бархатный, вибрирующий так, что эти вибрации я почувствовала не ушами, а кожей и костями. Голос, созданный для того, чтобы отдавать приказы армиям и заставлять женщин дрожать от предвкушения в темных спальнях.

— Ты опоздала, смертная, — произнес эльф с ленцой, в которой скрывалась смертельная угроза. — Но я великодушен. На колени.

Я моргнула. Посмотрела на щетку в своей руке. Потом снова на него.

— Прости, что? — переспросила я, искренне надеясь, что мне послышалось из-за паров алхимического мыла.

Он грациозно, как опасный хищник, сделал шаг ближе к невидимой преграде стекла. Теперь мы стояли почти вплотную, разделенные лишь тонкой гранью артефакта. Его рост подавлял. Мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

— Я сказал: пади ниц, смертная девка, — процедил он, слегка скривив идеальные губы. — Вознеси хвалу богам за то, что тебе выпала величайшая честь стать инструментом моего освобождения.

Я медленно опустила щетку в ведро. Стянула грязную перчатку с правой руки и бросила ее на стол. Внутри меня начало закипать раздражение, стремительно вытесняя первоначальный трепет перед его неземной красотой. Ах ты ж, остроухое недоразумение.

— Слушай сюда, владыка пыльного зазеркалья, — я уперла руки в бока, принимая свою самую боевую стойку. — Во-первых, смертной девкой ты будешь называть свою прабабушку, если, конечно, у вас, эльфов, они вообще есть. Меня зовут Ева Гроули, и это моя лавка. Во-вторых, единственное, перед чем я падаю ниц — это кровать после тяжелого рабочего дня. Так что закатай свою аристократическую губу обратно.

Эльф замер. В его фиалковых глазах мелькнуло искреннее, неподдельное недоумение, быстро сменившееся ледяной яростью. Очевидно, с ним так никто и никогда не разговаривал.

— Неслыханная дерзость, — его голос стал на октаву ниже, от чего по стеклу пополз крошечный, едва заметный узор инея. — Ты не понимаешь, с кем говоришь, невежественное человеческое создание. Я — Раэлар из Дома Ночных Звезд, законный наследник...

— Да мне плевать, хоть сам император преисподней, — перебила я его, бесцеремонно ковыряя под ногтем. — Ты сидишь в моей собственности. Я купила эту стекляшку за тридцать пять серебряков. А значит, технически, ты мой инвентарь. Так что давай без пафоса. Как тебя оттуда выковырять?

Лицо Раэлара потемнело от гнева. На его скулах заиграли желваки. Я готова была поклясться, что если бы не стекло, он бы уже свернул мне шею своими длинными, изящными пальцами. Тем не менее, он сделал глубокий вдох, явно пытаясь взять себя в руки.

— Мое проклятие, наложенное предателями совета, — заговорил он голосом, в котором лязгал металл, — завязано на древней магии крови и невинности. Чтобы печать пала, и я смог покинуть эту тюрьму, мне нужна чистая дева.

Он окинул меня оценивающим, откровенно пренебрежительным взглядом с ног до головы. Задержался на растрепанных волосах, грязной блузке, пятне сажи на щеке.

— Судя по твоему вульгарному виду и отсутствию должного воспитания, — продолжил эльф, и в его голосе прорезалась ядовитая усмешка, — ты едва ли соответствуешь требованиям. Но ритуал гласит четко. Ты должна преклонить колени, коснуться губами печати на стекле и отдать мне свою первую, невинную слезу, рожденную искренним страхом и благоговением. Слезу девственницы, не знавшей мужского прикосновения. Только тогда...

Он не договорил.

Потому что я заржала.

Нет, я не засмеялась, как подобает леди. Я заржала в голос, согнувшись пополам, упираясь руками в колени. Это было настолько абсурдно, настолько клишированно и смешно, что слезы (к сожалению, отнюдь не девственные) выступили у меня на глазах.

— Чего ты смеешься, полоумная? — процедил Раэлар, чье лицо вытянулось от возмущения. Удивление на его идеальном лице смотрелось бесподобно.

Я выпрямилась, вытирая глаза тыльной стороной ладони, и попыталась отдышаться.

— Ох, мамочки... — простонала я, глядя на этого напыщенного индюка. — Невинную слезу? Девственницы? Не знавшей мужского прикосновения?

Я снова хихикнула, подходя к зеркалу вплотную и опираясь локтем о раму.

— Слушай, Раэ...-как-там-тебя. Ты сидишь в артефакторной лавке в Нижнем Городе. Тут девственниц не видели с эпохи Третьего Затмения. А что касается меня... — я выразительно поправила вырез блузки, демонстрируя ключицы. — Скажем так, мужские прикосновения мне очень даже знакомы. И, поверь на слово, никто из них не жаловался на мою «вульгарность». Так что, ваше высочество, вы крупно ошиблись адресом.

Я видела, как в его фиалковых глазах вспыхнул опасный, темный огонь. Он не просто разозлился. Он был в ярости. Но под этой яростью, где-то на самом дне его зрачков, я уловила кое-что еще. Шок. И крошечную, едва заметную искру нездорового, хищного интереса.

— Испорченная, грязная девка, — выплюнул он, как ругательство, хотя его взгляд на долю секунды дольше положенного задержался на вырезе моей блузки. — Ты бесполезна для меня. Укрой зеркало. Найди мне ту, что достойна!

— А больше тебе ничего не найти? — я ехидно улыбнулась, постучав костяшками пальцев по стеклу прямо напротив его носа. — Кофе в постель не подать? Эльфийских хлебцев не напечь? Ты, кажется, не понял ситуации, Раэлар. Это не ты здесь отдаешь приказы. Ты — магическая аномалия в моем доме. И пока я не разберусь, как выгодно продать твою тюрьму в столицу на опыты магам-теоретикам, ты будешь сидеть тихо и не отсвечивать.

Я подмигнула ему, наслаждаясь тем, как краска ярости заливает его бледное, аристократичное лицо.

— А сейчас извини, мне нужно принять душ. Отмывать твое королевское величество — грязная работенка.

Я развернулась и пошла к двери, ведущей в мои жилые комнаты на втором этаже, виляя бедрами чуть сильнее, чем обычно. Пусть смотрит. Пусть злится.

— Стой! Я не разрешал тебе уходить! — громыхнул его голос за моей спиной так, что звякнули банки с зельями на полках. — Вернись и найди мне чистую деву! Немедленно!

— Ищи сам в своем зазеркалье, остроухий придурок! — крикнула я, не оборачиваясь, и захлопнула за собой дверь.

Я улыбалась. День определенно переставал быть томным. У меня в лавке торчал проклятый, невероятно сексуальный и до дрожи бесячий эльфийский принц. И я собиралась выжать из этой ситуации максимум выгоды. Или, как минимум, море удовольствия, доводя его до белого каления.

Первый раунд остался за мной. Но что-то мне подсказывало, что эта большая заноза в моей жизни так просто не сдастся.

Утро следующего дня началось с осознания двух вещей. Во-первых, я совершенно не выспалась, потому что полночи мне снились пронзительные фиалковые глаза и низкий, вибрирующий голос, отдающий приказы, которые в моем сне я, к своему стыду, с удовольствием выполняла. Во-вторых, этот остроухий сноб, запертый в моей лавке, бесил меня даже на расстоянии.

Спустившись на первый этаж в халате и с кружкой крепкого гномьего кофе, я обнаружила, что его светлость уже не спит. Раэлар стоял по ту сторону амальгамы в своем черном мраморном зале, заложив руки за спину, и с ледяным высокомерием рассматривал чучело двухголовой куницы, висящее под потолком моей лавки. Его поза источала такое презрение к окружающей обстановке, что мне захотелось немедленно кинуть в стекло чем-нибудь тяжелым.

— Доброе утро, ваше тюремное величество, — бодро возвестила я, отхлебывая кофе. — Как спалось на мраморном полу? Не жестковато для эльфийских костей?

Он медленно, словно нехотя, перевел взгляд на меня.

— Эльфы не спят в вашем примитивном понимании, смертная. Мы впадаем в медитативный транс, черпая силы из потоков магии, — его голос, как и вчера, отозвался дрожью где-то в районе моего солнечного сплетения. — Но в этой дыре, пропитанной запахом дешевых зелий и разложения, медитация превратилась в пытку. Требую, чтобы ты немедленно очистила помещение от этого мусора и приступила к поискам девы для снятия печати!

Я опустила кружку на стол. Так... требует он.

— Знаешь, Раэлар, — я сладко улыбнулась, — я ведь всю ночь думала о твоем положении. И решила, что раз уж ты застрял в моем скромном жилище, тебе нужно предоставить лучшие условия. Ты же принц, в конце концов. Тебе нужно место для расслабления. Вода, ароматы...

Эльф подозрительно прищурился.

— Что ты задумала, человечка?

— Улучшаю твои жилищные условия, — коротко ответила я и подошла к комоду, где лежал мой любимый артефакт — браслеты силы каменного тролля.

Нацепив тяжелые кожаные наручи с вшитыми рунами, я почувствовала, как по венам разливается неестественная мощь. Подошла к зеркалу, обхватила тяжеленную серебряную раму и с кряхтением подняла артефакт в воздух.

— Эй! Что ты делаешь?! Немедленно поставь меня на место! Осторожнее, безмозглая, ты трясешь пространственный карман! — завопил Раэлар, когда я, пошатываясь под тяжестью зеркала, потащила его к узкой деревянной лестнице на второй этаж.

— Прикуси свой аристократический язык, пока не прикусил его буквально! — пропыхтела я, преодолевая ступеньку за ступенькой. — Твоя карета подана, принц. Едем в апартаменты для особо представительных персон!

Моя ванная комната на втором этаже была предметом моей личной гордости и главным местом силы. Просторная, с огромным окном, завешанным плотными шторами, она вмещала в себя роскошную винтажную медную ванну на львиных лапах, стеллажи с тысячей баночек, солей, пен и эфирных масел. Здесь пахло лавандой, сандалом и лунной мятой.

Я с грохотом опустила зеркало у свободной стены, как раз напротив ванны.

Сняв браслеты, я вытерла пот со лба и посмотрела на своего пленника. Раэлар оглядывался по сторонам. Его ноздри слегка дрогнули, улавливая запахи, а взгляд скользнул по медной бадье, пушистым полотенцам и батарее флаконов.

До него медленно, но верно доходил смысл происходящего.

— Это... купальня? — его голос дрогнул, потеряв часть своей надменности. — Ты притащила меня в свою купальню?!

— В точку, остроухий! — я довольно потерла руки. — Ты жаловался на запах разложения внизу. Здесь пахнет цветочками и чистотой. Идеальное место для медитаций. А мне как раз пора принимать утреннюю ванну.

Я подошла к кранам и с силой крутанула их. Горячая вода с шумом ударила в медное дно, наполняя комнату густым паром.

— Ты не посмеешь, — прошипел Раэлар, и я с наслаждением увидела, как его идеальная бледная кожа начала приобретать легкий розовый оттенок. — Это возмутительное оскорбление! Я не собираюсь присутствовать при твоих... гигиенических процедурах!

— Можешь закрыть глаза, — легкомысленно бросила я, кидая в воду горсть искрящейся соли, которая тут же вспенилась огромными пушистыми облаками с ароматом дикой вишни и мускуса. — Или отвернуться. Тебя же никто не заставляет смотреть.

С этими словами я повернулась к зеркалу лицом, небрежно развязала пояс своего халата и позволила ткани скользнуть с плеч на пол.

Я осталась в одном тонком, кружевном белье.

Раэлар поперхнулся воздухом. Его глаза расширились так, что стали похожи на два огромных фиалковых блюдца. Он буквально отшатнулся от невидимой преграды стекла, словно я плеснула в него кислотой.

— Бесстыжая! — выдохнул он, резко отворачиваясь ко мне спиной. Его широкие плечи под черным бархатом напряглись до предела. — Человеческие женщины совсем лишены понятий о чести и морали! В моем лесу девы закрывают лицо вуалью до самого замужества, а их тела — это священный храм!

— В вашем лесу, видимо, очень скучно жить, — хмыкнула я, ничуть не смутившись.

У меня не было комплексов по поводу своей фигуры. Да, я не была полупрозрачной эльфийской тростинкой. У меня были бедра, за которые можно ухватиться, грудь, не помещающаяся в ладони, и пара шрамов от магических ожогов на ребрах. И я прекрасно знала, как эта «несовершенная» человеческая фигура действует на мужчин.

Я медленно, дразняще стянула с себя белье, оставшись в чем мать родила.

— Знаешь, — протянула я, подходя к краю ванны, — я могла бы повесить на тебя полотенце, но тогда испортится амальгама. Так что придется потерпеть.

Я грациозно перекинула ногу через бортик и погрузилась в горячую, обжигающую воду. Мышцы, нывшие после вчерашнего торга на барахолке, блаженно расслабились. Я издала глубокий, хрипловатый стон удовольствия, откинув голову на край ванны. Густая пена скрыла меня по ключицы.

Спина Раэлара в зеркале вздрогнула так, будто я ударила его хлыстом.

— Прекрати издавать эти... эти животные звуки! — рявкнул он, не поворачиваясь. Его руки были скрещены на груди так туго, что побелели костяшки пальцев. — Твое поведение омерзительно. Ты намеренно провоцируешь меня, надеясь соблазнить, но знай: эльфийские принцы не опускаются до связи с низшими расами! Твое рыхлое, смертное тело не вызывает во мне ничего, кроме отвращения!

Я взяла с полки морскую губку, щедро намылила ее и провела по руке.

— Ой, да брось, принц. Кого ты обманываешь? — я зачерпнула в ладонь горячей воды и позволила ей медленно стечь по моей шее и груди, прекрасно зная, как звук плещущейся воды действует на воображение. — Ты там стоишь, красный как вареный рак. Я прямо отсюда вижу.

И это была чистая правда. Кончики его длинных, заостренных ушей, торчащих сквозь серебристые пряди волос, полыхали густым, пунцовым цветом.

— Я покраснел от гнева! И от стыда за твою порочность! — огрызнулся Раэлар.

Я хитро прищурилась, продолжая водить губкой по ключицам.

— Откуда ты знаешь, какая я порочная, если стоишь ко мне спиной? И вообще, чего ты так напрягся? Отвернулся и стой себе. Представь, что я — просто водопад в твоем священном лесу.

Раэлар издал звук, похожий на рычание раненого зверя. Он резко опустил руки, сжал их в кулаки, но по-прежнему не оборачивался.

— Ты не понимаешь, глупая девка, — процедил он сквозь зубы так тихо, что мне пришлось прислушаться. — Эта тюрьма... Проклятие устроено так, чтобы сводить с ума. Зазеркалье многогранно. Черный мрамор этих стен... он работает как идеальный отражатель.

Я замерла с губкой в руке. Мои губы медленно растянулись в торжествующей, почти хищной улыбке.

— Хочешь сказать... — мурлыкнула я, чуть приподнимаясь из пены. — Что куда бы ты сейчас ни смотрел в своем зале...

— Я вижу тебя, — выплюнул он эти слова, как яд, и его голос дрогнул. — Везде, со всех сторон. Каждую каплю воды на твоей коже.

О, боги. Это был джекпот.

Я откинулась назад, позволяя пене разойтись, приоткрывая верхнюю часть груди.

— Ну надо же, какая жестокая магия, — сочувственно, но с абсолютно дьявольской интонацией произнесла я. — И как я тебе? Все еще «рыхлое тело»? Или, может, с другого ракурса смертная плоть выглядит привлекательнее?

Я подняла из воды мокрую ногу, вытянув мысок, и медленно, с показным тщанием, начала вести намыленной губкой от щиколотки вверх, к колену и бедру.

Раэлар шумно, прерывисто выдохнул. Его грудная клетка тяжело поднималась и опускалась. Он стоял спиной ко мне, но я видела, как напряглись мышцы на его спине и бедрах. Вся его поза кричала о жесточайшей внутренней борьбе. Вековая эльфийская выдержка, вскормленная на традициях и высокомерии, сейчас трещала по швам под натиском обычных мужских инстинктов.

— Твои... попытки... жалки, — попытался сказать он, но голос подвел его, сорвавшись на низкую, хриплую ноту, от которой внизу моего живота сладко заныло.

— Мои попытки помыться? — невинно похлопала я ресницами, хотя знала, что он видит это в своих мраморных стенах. — Я просто тру ногу, Раэлар. Это ты там стоишь и рассматриваешь меня со всех сторон. Если тебе противно — закрой глаза.

— Они закрыты! — рявкнул он, и это прозвучало так отчаянно, что я чуть не рассмеялась. — Но магия вбивает этот образ мне прямо в разум! Прекрати!

— Не могу. Я еще не смыла пену.

Я нырнула с головой, позволяя воде намочить волосы, и вынырнула, откидывая мокрые пряди назад. Капли воды скользили по моему лицу, по шее, затекая в ложбинку между грудей. В ванной стояла густая тишина, нарушаемая только плеском воды и тяжелым, неровным дыханием принца из зазеркалья.

Я знала, что играю с огнем. В нем была скрыта огромная, темная сила — я чувствовала ее даже сквозь печать. Дразнить запертого хищника — это инстинкт самоубийцы. Но то, как этот высокомерный лорд, требовавший от меня пасть ниц, сейчас дрожал от сдерживаемого вожделения, было лучшим наркотиком на свете.

Я решила добить его.

Медленно поднявшись в ванной во весь рост, я позволила воде шумным каскадом стечь с моего тела. Пена скользила по бедрам, падая обратно в медную бадью. Я стояла совершенно открытая перед зеркалом, не пытаясь прикрыться.

Дыхание Раэлара оборвалось. В тишине раздался только тихий, сдавленный стон, который он не смог удержать за стиснутыми зубами.

Я потянулась за пушистым полотенцем, висящим рядом, и начала неспешно вытираться.

— Знаешь, — тихо сказала я, обмакивая влагу с ключиц, — я думаю, мы с тобой подружимся. Ты, главное, не стесняйся. Если захочешь присоединиться — ванна у меня большая. Правда, тебе для этого придется найти ту самую «чистую деву», чтобы она тебя выпустила. Удачи с этим.

Я обернула полотенце вокруг тела, закрепив его на груди, и подошла к зеркалу почти вплотную.

Раэлар стоял спиной ко мне, все еще сжимая кулаки. Но когда я остановилась прямо перед амальгамой, он не выдержал.

Он медленно повернул голову, бросив на меня взгляд через плечо.

Меня словно ударило током. Вся его эльфийская холодность, вся эта спесь и показное отвращение исчезли. В его фиалковых глазах сейчас полыхал чистый, первобытный голод. Это был взгляд не принца, а изголодавшегося зверя, который смотрит на кусок парного мяса. Его зрачки были расширены так сильно, что почти скрыли радужку, а на скулах ходили ходуном желваки.

Взгляд Раэлара скользнул по моим мокрым волосам, по каплям воды на шее, по ложбинке груди, едва скрытой полотенцем. Он смотрел так жадно, так собственнически, что у меня перехватило дыхание, а по коже побежали мурашки — и отнюдь не от прохлады в ванной.

Я сглотнула, вдруг осознав, что игра зашла слишком далеко. Если бы сейчас между нами не было этого стекла, он бы набросился на меня без раздумий, и никакие лекции о морали его бы не остановили.

Он смотрел на меня долгих десять секунд. А затем, с огромным усилием воли, моргнул, возвращая себе маску презрительного равнодушия.

— Оденься, человечка, — процедил он ледяным тоном, возвращая голову в исходное положение и снова уставившись в свою пустую стену. — От твоего вида у меня болят глаза.

Я хмыкнула, чувствуя, как колотится сердце в груди.

— Как скажешь, ваше высочество. Как скажешь.

Развернувшись, я вышла из ванной, плотно прикрыв за собой дверь. Прислонившись к косяку с обратной стороны, я прикрыла глаза и шумно выдохнула.

Моя выдержка тоже дала трещину. Потому что этот надменный, бесячий эльф был самым сексуальным существом, которое я когда-либо видела. И что-то мне подсказывало, что искать ему «чистую деву» я точно не собираюсь.

Спустить тяжеленное зеркало обратно на первый этаж оказалось задачей не из легких, даже с браслетами силы каменного тролля. Я кряхтела, ругалась сквозь зубы и несколько раз чуть не свернула шею на крутых ступеньках. Раэлар всю дорогу стоически молчал, лишь изредка брезгливо морщась, когда я особенно громко прикладывала его «королевскую карету» о перила.

После инцидента в ванной атмосфера между нами стала такой густой, что ее можно было резать алхимическим ножом. Принц отчаянно делал вид, что я — пустое место, а я отчаянно делала вид, что у меня не сводит низ живота каждый раз, когда я вспоминаю его потемневший от животного голода взгляд.

Я установила зеркало в самом центре своей мастерской — святая святых лавки «Артефакты Евы». Здесь пахло озоном, жженой медью и сушеным розмарином. Повсюду валялись куски кристаллов-накопителей, мотки рунной проволоки и недописанные свитки.

Сбросив браслеты на стол, я натянула рабочие перчатки из драконьей кожи, надела на правый глаз диагностический монокль с линзой из слезы василиска и подошла к зеркалу.

— Что ты делаешь, смертная? — голос Раэлара прозвучал сухо и отстраненно. Он стоял в своем мраморном зале, скрестив руки на широкой груди, и смотрел на меня с видом оскорбленного божества, к которому в храм вломилась толпа пьяных гоблинов.

— Работаю, ваше высочество, — буркнула я, не глядя на него.

Я активировала монокль, вливая в него каплю своей магии. Линза щелкнула, мир вокруг потерял краски, став серым, но зато рама зеркала вспыхнула передо мной ослепительным, пульсирующим светом.

Я ахнула, неосознанно подавшись вперед.

Обычные человеческие проклятия или замки выглядели в магическом спектре как прямые линии, шестеренки или, в крайнем случае, как колючая проволока. То, что я видела сейчас, больше всего напоминало живой, дышащий лес.

Руны не просто складывались в слова — они переплетались, росли друг из друга, пульсировали энергией, образуя сложнейшие трехмерные узлы. Это была чистая, концентрированная древняя магия. Знания, утерянные веками назад.

Но была одна проблема. Это было похоже на попытку прочитать трактат по квантовой механике, написанный на древнем мёртвом языке, когда ты знаешь только алфавит.

Я сдвинула монокль на лоб и посмотрела на принца. Он наблюдал за мной с легкой, снисходительной усмешкой.

— Человеческий разум не способен постичь плетение высших, — произнес он с тем самым высокомерием, за которое мне хотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым по идеальной голове. — Ваша магия груба и примитивна. Вы черпаете силу, как свиньи, роющие землю в поисках желудей. Мы же — сплетаем потоки мироздания. Не пытайся понять печать, девка. Ты лишь сожжешь себе мозг. Просто найди мне невинную…

— Далась тебе эта девственница! — рявкнула я, раздраженно стягивая перчатки. — Я уже сказала: в этом городе ты скорее встретишь трезвого гнома, чем ту, кого ищешь. А если и найдешь, то она вряд ли обрадуется перспективе рыдать от благоговения перед куском стекла с заносчивым эльфом внутри. Так что у нас с тобой патовая ситуация. Ты застрял, а я — твой единственный билет на свободу.

Раэлар приподнял бровь.

— И что ты предлагаешь? Выковырять меня отсюда своими щипцами для гвоздей? — он кивнул на мои инструменты.

— Я предлагаю сделку, — я подошла к зеркалу, оперлась руками о стол, стоявший прямо перед ним, и подалась вперед, заглядывая в его фиалковые глаза. — Торг, ваше, мать его, высочество. Взаимовыгодное сотрудничество.

— Эльфы не торгуются с людьми. Тем более с такими… вульгарными.

— О, поверь, со мной торговаться очень приятно, — я растянула губы в сладкой, дразнящей улыбке, понизив голос до интимного полушепота. — Я очень… гибкая в переговорах. И готова пойти на многие уступки, чтобы удовлетворить клиента. Если ты понимаешь, о чем я.

Раэлар поперхнулся. Его уши, выглядывавшие из-под серебряных волос, снова начали приобретать предательский розовый оттенок. Он прекрасно понял, о чем я.

— Твой язык — это оружие порока! — выплюнул он, нервно дернув плечом. — У тебя вообще есть хоть капля стыда?

— Стыд не оплачивает мои счета за алхимические реактивы, принц, — хмыкнула я. — А теперь слушай внимательно. Я изучила раму. Это не монолитное проклятие. Это сложный рунный замок, завязанный на крови и эмоциях. Замок, как и любой другой, можно взломать. Подобрать отмычку, перестроить потоки, но мне нужна схема, чертеж.

— И ты хочешь, чтобы я дал его тебе? — Раэлар усмехнулся, но в его глазах появился интерес.

— Я хочу, чтобы ты научил меня эльфийской магии. Базовым принципам, рунному алфавиту, способам плетения. Ты становишься моим учителем. Я применяю эти знания, чтобы расковырять печать снаружи. Я получаю уникальные знания и становлюсь крутейшим артефактором. Ты — получаешь свободу и возвращаешься в свой лес к своим высоконравственным девам в парандже. Все в плюсе.

Принц замолчал. Он мерил шагами свой мраморный зал, заложив руки за спину. Его шаги были бесшумными, движения — текучими, как у пантеры перед прыжком. Наблюдать за ним было эстетическим удовольствием. Даже в закрытом черном костюме он умудрялся излучать такую дикую, животную сексуальность, что у меня пересыхало в горле.

Наконец он остановился напротив меня.

— Допустить смертную к таинствам нашего народа — это преступление, — медленно произнес он. — За меньшее совет старейшин лишал магов разума.

— Твой совет старейшин запер тебя в зеркале и выкинул на свалку, — парировала я. — Мне кажется, вы уже не в тех отношениях, чтобы ты беспокоился об их правилах. К тому же, кто им расскажет?

Его взгляд потемнел. Упоминание совета явно задело какую-то очень больную струну в его душе.

— Я не беру учеников, — жестко отрезал Раэлар.

— Да брось, — я накрутила прядь волос на палец, хлопая ресницами с преувеличенной невинностью. — Я буду очень послушной девочкой. Обещаю выполнять все твои приказы. А если я буду плохо учиться, ты всегда сможешь меня строго наказать. Я даже могу принести розги. Тебе же нравится доминировать, ваше высочество? Я прямо чувствую в тебе этот потенциал строгого господина.

Раэлар издал сдавленный звук, словно ему в горло попала кость. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул, явно борясь с желанием то ли разбить стекло изнутри, то ли пробить его головой.

— Хорошо, — выдохнул он наконец, открывая глаза. В них полыхало синее пламя ярости пополам с чем-то еще, темным и горячим. — Мы заключим договор. Но запомни, человечка, я не буду терпеть твоего неповиновения в вопросах магии. Если ты согласилась стать моей ученицей, ты будешь беспрекословно выполнять то, что я скажу. Мои уроки будут жестокими. Я выжму из тебя все соки. Ты будешь умолять меня о пощаде.

У меня по спине пробежал восхитительный, обжигающий холодок. То, как он это сказал, интонации, с которыми он произнес слова «выжму все соки» и «умолять о пощаде»… О, боги. Он даже не понимал, насколько двусмысленно и сексуально это звучало в моем испорченном мозгу.

— Ловлю на слове, принц, — я облизнула пересохшие губы. — Я вся в нетерпении. Начинай выжимать.

Раэлар сжал зубы так, что на скулах отчетливо проступили желваки.

— Для начала мы должны закрепить пакт, — его голос стал сухим и деловым, хотя глаза продолжали метать молнии. — Подойди к стеклу и положи ладонь в центр.

Я обошла стол и встала вплотную к зеркалу. Прохладная амальгама едва заметно мерцала.

Принц шагнул навстречу. Теперь нас снова разделяли жалкие миллиметры. Я видела каждую идеальную черту его лица, длинные черные ресницы, обрамляющие фиалковые глаза, легкую пульсацию венки на его грациозной шее. От него пахло морозным лесом и грозой — запах пробивался даже сквозь магический барьер.

Он поднял свою правую руку — длинные, сильные пальцы с аккуратными ногтями — и прижал ее к стеклу ровно напротив моей.

В ту же секунду я почувствовала удар.

По стеклу в месте нашего соприкосновения пробежали голубоватые искры. Мою ладонь обожгло фантомным теплом. Это было невероятное ощущение — я не касалась его кожи, но моя магия и его магия сейчас переплетались сквозь преграду, узнавая друг друга, пробуя на вкус. Его энергия была мощной, подавляющей, ледяной, но внутри нее скрывалось ревущее пламя.

Мое дыхание сбилось. Я подняла глаза и поняла, что Раэлар тоже замер. Его зрачки снова расширились. Он смотрел на наши соединенные через стекло ладони с таким выражением, словно впервые видел нечто подобное.

— Повторяй за мной, — его голос упал до хриплого шепота. — Я, Ева Гроули…

— Я, Ева Гроули… — эхом отозвалась я, чувствуя, как внезапно пересохло горло.

— Клянусь своей магией и жизнью…

— Клянусь своей магией и жизнью…

— Изучать искусство под руководством Раэлара из Дома Ночных Звезд, дабы разрушить его оковы.

— Изучать искусство… под руководством Раэлара… дабы разрушить его оковы, — я с трудом проталкивала слова, потому что фантомное тепло от его ладони начало распространяться вверх по моей руке, проникая в кровь, вызывая легкое головокружение и тяжесть внизу живота.

— Клянусь обучать эту смертную, пока не падет печать, — закончил Раэлар.

Стекло между нами вспыхнуло ярким синим светом. Магический контракт был заключен. Нить, невидимая для обычного глаза, теперь связывала наши ауры.

Он не убирал руку. Я тоже. Мы стояли, тяжело дыша, глядя друг на друга. В этот момент не было ни сарказма, ни шуток. Было только густое, осязаемое сексуальное напряжение, которое искрило между нами так сильно, что в мастерской начали звенеть стеклянные колбы.

— Урок первый, — медленно, не сводя с меня горящего взгляда, произнес Раэлар. Он начал медленно скользить пальцами по стеклу вниз. Инстинктивно я повторила его движение, моя ладонь следовала за его ладонью с моей стороны. Это было похоже на танец, на извращенную, магическую ласку. — Эльфийская магия требует абсолютной концентрации. Ты должна уметь направлять поток не через палочки или кристаллы, а через собственное тело. Твое тело должно стать идеальным проводником.

Его пальцы опустились до уровня моей талии, я последовала за ним, чувствуя, как по спине стекает капелька пота.

— Знаешь, — мой голос предательски дрогнул, став хриплым, — я очень хорошо умею управлять своим телом. Тебе придется показать мне, как глубоко может зайти твоя магия. Покажи мне свою… технику.

Он резко остановил руку. Его глаза сузились. Он понял двойной смысл. Понял, как сильно это заводит меня. И, к моему ужасу и восторгу, я видела, что это заводит и его. Эта запретная игра, эта грязная человеческая девчонка, которая смеет провоцировать его, древнего лорда.

Раэлар резко отдернул руку от стекла, словно обжегшись. Наваждение спало.

Он отступил на шаг, поправляя идеальные манжеты своего камзола, и нацепил на лицо привычную маску ледяного презрения, хотя его грудная клетка все еще вздымалась слишком часто.

— Возьми мел или уголь, — бросил он, отворачиваясь. — Мы начнем с базового круга руны «Аэтис». руны восприятия. И если ты хоть раз пошутишь про то, что она похожа на какие-либо части тела, я заставлю тебя переписывать ее тысячу раз, пока твои пальцы не сотрутся в кровь.

Я отступила от зеркала, чувствуя, как дрожат колени. Взяла со стола кусок алхимического мела, пытаясь унять стук сердца.

— Тысяча раз? — я криво усмехнулась, поворачиваясь к нему. — Обещаешь? А то мне всегда не хватало мужской настойчивости в отношениях.

Раэлар бросил на меня взгляд через плечо. В этом взгляде было обещание. Обещание того, что если он когда-нибудь выберется из этой стеклянной тюрьмы, он не оставит от меня и мокрого места. И, судя по тому, как сладко заныло мое тело, я собиралась приложить все усилия, чтобы этот день настал как можно скорее.

Уроки эльфийской магии обещали быть исключительно горячими. Торг был не только уместен, торг оказался чертовски возбуждающим.

Если бы кто-нибудь неделю назад сказал мне, что я буду добровольно вставать в шесть утра, чтобы выслушивать унизительные лекции от куска зеркала, я бы рассмеялась этому сумасшедшему в лицо. Но реальность, как известно, та еще стерва.

Прошло три дня с момента заключения нашего магического пакта. Три дня сущего, невыносимого, выматывающего ада.

Раэлар из Дома Ночных Звезд оказался не просто строгим учителем. Он был настоящим деспотом, садистом с сапфировым взглядом и маньяком-перфекционистом. Для него не существовало понятий «устала», «не получается» или «давай сделаем перерыв на кофе».

Моя уютная мастерская превратилась в тренировочный лагерь. Я притащила огромную грифельную доску, на которой теперь оттачивала начертание базовых эльфийских рун. Мои руки были по локоть в мелу, пальцы сводило судорогой, а в голове гудело от переизбытка информации.

— Твоя линия «Тэсс», смертная, похожа на то, как если бы слепой тролль пытался нарисовать змею в приступе эпилепсии, — раздался за моей спиной ледяной, вибрирующий голос.

Я со стоном прижалась лбом к прохладной доске, оставляя на ней белый след.

— Ваше высочество, — пробормотала я, не оборачиваясь. — Если ты не заметил, у меня человеческие руки. В них нет встроенного эльфийского транспортира. Эта линия идеально ровная!

— Она отклоняется на два градуса влево в самом центре дуги, — безжалостно парировал Раэлар. Я спиной чувствовала его обжигающе-презрительный взгляд. — Эльфийская магия — это гармония. Малейшее искажение формы ведет к искажению потока. Если ты вплетешь такую кривую руну в узел снятия проклятия, мы не разрушим печать, а взорвем половину твоего жалкого города. Хотя, возможно, это пойдет ему на пользу. Сотри, и начни заново.

Я резко развернулась, сдувая со лба упавшую прядь, измазанную в мелу.

Принц стоял в своем зазеркалье в привычной позе — заложив руки за спину. Сегодня на нем была темная рубашка со шнуровкой на груди, распущенной ровно настолько, чтобы я могла видеть идеальную впадинку ключиц. Этот гад словно специально одевался так, чтобы отвлекать меня.

— Мы рисуем эту проклятую закорючку уже два часа! — возмутилась я, упирая руки в бока. — Давай перейдем к практике. Я артефактор, Раэлар! Я привыкла чувствовать магию, пропускать ее через материалы, а не вычерчивать геометрию! У людей магия — это эмоция, это хаос, который мы берем под контроль.

— Вот именно поэтому вы, люди, живете так мало и умираете так глупо, — хмыкнул эльф, грациозно склонив голову набок. — Вы похожи на детей, играющих с огнем в пороховом погребе. Вы используете костыли в виде палочек, амулетов и зелий. Истинный маг не подчиняет хаос грубой силой. Он становится с ним одним целым.

Раэлар шагнул ближе к стеклу. Его голос изменил тональность, став ниже, бархатнее. От этого звука по моему позвоночнику привычно поползли мурашки.

— Встань прямо, Ева.

Я вздрогнула. Это был первый раз, когда он назвал меня по имени, а не «смертной», «девкой» или «человечкой». Мое имя в его устах прозвучало так, словно он попробовал его на вкус и остался доволен.

— Зачем? — подозрительно спросила я, но спину выпрямила.

— Твоя проблема не в руках. Твоя проблема в теле, — Раэлар скользнул по мне оценивающим взглядом с ног до головы. От этого взгляда мне вдруг стало очень жарко в моей тонкой рабочей рубашке. — Ты закрыта. Ты стоишь так, словно ожидаешь удара. Магический поток не может течь через сжатые мышцы.

Он подошел к самой амальгаме, почти касаясь ее грудью.

— Расставь ноги на ширину плеч, — скомандовал он.

Я фыркнула, но подчинилась.

— Теперь расправь плечи. Сведи лопатки.

Я выгнула спину, расправляя плечи, отчего моя грудь заметно подалась вперед, обрисовываясь под тонкой тканью. Взгляд Раэлара на долю секунды метнулся к моему декольте, зрачки дрогнули, но он тут же заставил себя смотреть мне в глаза.

— Дыши глубже. Не животом, а грудью. Наполняй легкие до отказа. Да, вот так, а теперь... прогнись в пояснице.

— Слушай, принц, — я хитро прищурилась, чувствуя, как внутри просыпается моя любимая, наглая субличность. — Если тебе просто нравится смотреть, как я принимаю непристойные позы, мог бы так и сказать. Я могу еще нагнуться, или встать на четвереньки. У вас, эльфов, так принято магию принимать?

Желваки на его скулах станцевали чечетку. Краешки заостренных ушей ожидаемо порозовели.

— Твой блудливый язык когда-нибудь доведет тебя до беды, Ева, — процедил он сквозь зубы, но взгляда не отвел. — Я пытаюсь выровнять твой магический канал. Энергия земли поднимается через стопы, проходит вдоль позвоночника и концентрируется в груди. Если поясница зажата — поток блокируется. Прогнись.

Я послушно прогнулась, выпячивая назад бедра. Поза была действительно странной, но я вдруг почувствовала, как тепло от пола мастерской медленно ползет вверх по моим икрам.

— Хорошо, — голос Раэлара стал хрипловатым. Он смотрел на то, как тяжело вздымается моя грудь. — А теперь закрой глаза. Представь руну «Тэсс» не на доске, представь ее в воздухе перед собой. Вытяни руку.

Я закрыла глаза, поднимая правую руку, испачканную мелом.

— Позволь энергии течь, не толкай ее. Открой шлюзы.

Я попыталась расслабиться. Магия, привыкшая работать у меня рывками и взрывами, неохотно откликалась на плавность. Она закрутилась в животе горячим, тяжелым клубком.

— Я не могу, — выдохнула я, чувствуя, как мышцы спины затекают. — Она застряла. Это бесит!

— Не борись с ней! — рявкнул Раэлар, теряя терпение. Его эльфийское спокойствие всегда разбивалось вдребезги, стоило мне проявить человеческую строптивость. — Ты слишком зажата! Ты пытаешься контролировать то, что должно быть свободно! Расслабь бедра!

— Я не могу расслабить бедра, когда ты на меня так орешь! — я резко открыла глаза, сбрасывая концентрацию. Горячий комок магии в животе лопнул, рассыпавшись бесполезными искрами по кончикам пальцев.

— Ты безнадежна! — Принц в раздражении ударил кулаком по невидимой преграде. Стекло глухо зазвенело. — Упрямая, хаотичная, неконтролируемая человечка! Ты все делаешь по-своему! Я говорю «плавно», ты делаешь «резко». Я говорю «повинуйся», ты споришь! Как ты вообще стала артефактором с такой дисциплиной?!

— Моя дисциплина приносит результат! — вспылила я, хватая со стола кусок рунной проволоки и медный кристалл. Моя гордость была задета. — Ты хочешь увидеть руну «Тэсс»? Я покажу тебе ее! По-своему!

Я не стала выстраивать ровные линии в уме. Я привыкла работать руками. Я быстро, интуитивно скрутила проволоку в некое подобие эльфийского символа, вложила в центр кристалл и, вместо того чтобы плавно вливать энергию земли, ударила по нему своим собственным, резким, диким резервом.

— Что ты делаешь?! Не смей смешивать людскую грязь с высшим плетением! — взревел Раэлар, его глаза расширились от ужаса и гнева. — Это вызовет резонанс!

— Смотри и учись, остроухий!

Кристалл вспыхнул. Вместо ровного голубого свечения, которое должна была давать руна, он начал пульсировать агрессивным, багрово-золотым светом. Раздался треск. Энергия, запертая в кривой геометрии проволоки, не выдержала человеческого напора.

С громким хлопком кристалл разлетелся на куски.

Мелкие осколки брызнули во все стороны, царапнув меня по щеке, и градом ударили по поверхности зеркала. Мастерскую заволокло едким дымом.

Я закашлялась, махая рукой перед лицом. На щеке саднило — я провела пальцем и увидела каплю крови.

Дым рассеялся. Раэлар стоял по ту сторону стекла, бледный как полотно. Его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на меня с таким выражением, словно я только что на его глазах выпотрошила единорога.

— Ты... — его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты могла погибнуть. Ты могла повредить печать. Ты — невежественная, дикая обезьяна!

Я швырнула остатки оплавленной проволоки на стол. Во мне тоже закипала злость. Моя человеческая, огненная природа бунтовала против его холодных, идеальных рамок.

— Зато я живая! — крикнула я, делая шаг к зеркалу. — А ты — мертвая статуя в идеальном пиджаке! Тебе плевать на то, что я чувствую! Тебе нужен только результат! Ты требуешь послушания, но забываешь, что я тебе не эльфийская кукла, которую можно дергать за ниточки!

Я подошла к зеркалу вплотную. Настолько близко, что мое сбивчивое дыхание оставляло на стекле легкие пятнышки пара.

— Я не буду делать так, как ты хочешь, просто потому, что ты так сказал! — я ткнула пальцем прямо в то место, где была его грудь. — Хочешь выбраться отсюда? Тебе придется смириться с тем, что я — заноза в твоей идеальной заднице! Тебе придется работать со мной, а не дрессировать меня!

Раэлар не отступил. Глаза Принца сузились, превратившись в две щелки, полные темного, опасного огня. Он сделал шаг вперед, и теперь нас разделяло лишь стекло. Я видела свое отражение, накладывающееся на его фигуру.

— Ты забываешься, девка, — прорычал он, склонившись ко мне так, что наши лица оказались на одном уровне. — Я терплю твою дерзость только потому, что у меня нет выбора. Но не смей думать, что ты можешь диктовать мне условия. Ты не знаешь, с каким огнем играешь. Под моей кожей течет магия, способная стереть тебя в порошок.

— Так сотри! — с вызовом бросила я, вскидывая подбородок. Мое сердце колотилось где-то в горле. — Давай, ваше высочество! Сделай хоть что-нибудь, кроме того, чтобы читать мне мораль!

Мы сверлили друг друга взглядами. В воздухе трещало напряжение, настолько густое, что его можно было резать ножом. Это была уже не просто ссора учителя и ученика. Это было столкновение двух стихий. Дикой, необузданной страсти и векового, сковывающего контроля.

И внезапно контроль сломался.

Раэлар медленно, словно во сне, поднял руку. Его взгляд упал на мою щеку — туда, где блестела крошечная капелька крови от осколка кристалла.

Я затаила дыхание.

Его пальцы легли на стекло ровно напротив моей щеки.

В ту же секунду окружающий мир перестал существовать.

Магия пакта, связывающая нас, сработала с ужасающей силой. Барьер зеркала — холодный, твердый металл и стекло — вдруг исчез из моего восприятия. Я не почувствовала твердой поверхности.

Я почувствовала прикосновение.

Жаркое, обжигающее тепло его пальцев фантомным отпечатком легло на мою кожу. Это было невозможно, это была иллюзия, фокус проклятого артефакта, но мое тело реагировало так, словно он действительно касался меня.

Я судорожно выдохнула, приоткрыв губы.

Зрачки Раэлара затопили радужку, превратив его глаза в черные, бездонные омуты. Он тоже это почувствовал. Его рука дрогнула. Он медленно провел большим пальцем по стеклу, повторяя линию моей скулы, стирая невидимую каплю крови.

Фантомное прикосновение обожгло меня, как удар хлыста. Дорожка огня прокатилась по моей щеке, шее, спускаясь ниже, заставляя соски мгновенно затвердеть и болезненно натянуться под тканью рубашки. Мои колени ослабли. Я инстинктивно подалась вперед, прижимаясь грудью к холодному стеклу, но чувствуя только исходящий от него жар.

— Раэлар... — сорвалось с моих губ хриплым, жалким стоном. Я подняла обе руки и прижала их к зеркалу, ловя его ладонь, накрывая ее своими пальцами через преграду.

Он издал глухой, животный звук, похожий на рычание. Вторая его рука метнулась к стеклу, пальцы впились в амальгаму напротив моей талии, словно он пытался притянуть меня к себе, смять, подмять под себя.

Фантомные руки сжали мои бока. Хватка была жесткой, властной, мужской. Я почувствовала силу его пальцев на своих ребрах. От этого безумного, нереального контакта у меня потемнело в глазах. Я запрокинула голову, выставляя беззащитную шею, полностью отдаваясь во власть этой иллюзии.

— Если бы... — голос принца был искажен страстью, хриплый, ломающийся. Он дышал тяжело, прерывисто, вжимаясь всем своим огромным телом в невидимую стену, отделяющую его от меня. — Если бы этой преграды не было...

— Что бы ты сделал? — прошептала я, открывая затуманенные глаза и глядя на него снизу вверх.

Его лицо исказилось от невыносимой муки и вожделения. Он смотрел на мои приоткрытые, влажные губы так, словно готов был сожрать меня заживо.

— Я бы разорвал на тебе эту одежду, — выдохнул он прямо в стекло, и мне показалось, что я почувствовала его дыхание на своих губах. — Я бы поставил тебя на колени, человечка, и заставил бы кричать мое имя, пока ты не забыла бы свое собственное. Я бы показал тебе, что значит истинное подчинение.

Слова, произнесенные этим бархатным, низким голосом, ударили прямо в мой центр удовольствия. Внизу живота вспыхнул такой жар, что я тихо заскулила, неосознанно ерзая бедрами. Влага скопилась между ног. Я хотела его. Боги, как я его хотела. Этого высокомерного, жестокого, невероятного эльфа.

Мы стояли так целую вечность, разделенные миллиметрами стекла, но соединенные извращенной магией. Его фантомные руки блуждали по моему телу, сжимая талию, скользя по бедрам, заставляя меня извиваться и тереться о зеркало в жалкой попытке получить больше. Я сходила с ума от этого сводящего с ума суррогата близости.

Раэлар закрыл глаза, его челюсть сжалась так сильно, что я испугалась, как бы он не сломал зубы. По его виску скатилась капля пота. Это испытание ломало его идеальный контроль, уничтожало его хваленое эльфийское равновесие.

Внезапно он резко распахнул глаза. В них снова мелькнул лед. Осознание того, что он делает, что он позволяет себе с какой-то смертной девчонкой, ударило его по лицу.

Он с силой оттолкнулся от зеркала, разрывая наш контакт.

Связь оборвалась. Фантомный жар исчез, оставив меня прижиматься к холодной, бездушной стекляшке. Контраст был таким резким, что я покачнулась, едва не упав.

Раэлар тяжело дышал, стоя в трех шагах от барьера. Его волосы растрепались, грудь ходила ходуном. Он выглядел как человек, чудом избежавший падения в пропасть.

Он не смотрел на меня. Он смотрел куда-то в сторону, судорожно поправляя манжеты своей идеальной рубашки, словно пытаясь вместе с одеждой вернуть себе броню равнодушия.

— Урок окончен, — произнес он чужим, безжизненным голосом.

— Раэлар... — я попыталась сделать шаг, но голос подвел меня.

— Я сказал, пошла вон! — рявкнул он, и от его крика по зеркалу пошла мелкая рябь иллюзии. — Убери эту грязь и не смей подходить к артефакту до завтрашнего утра.

Он резко развернулся и быстро ушел вглубь своего темного, мраморного зала, растворяясь в тенях зазеркалья.

Я осталась одна в разгромленной мастерской. Мое тело гудело от неудовлетворенного желания, щека пульсировала болью от царапины, а сердце билось в бешеном ритме.

Я медленно сползла на пол, обхватив колени руками.

«Ты будешь умолять меня о пощаде», — вспомнила я его слова.

Я горько усмехнулась в тишине. Кажется, ваше высочество, мы оба будем умолять... и очень, очень скоро.

На следующее утро атмосфера в лавке напоминала затишье перед эпическим магическим штормом. Воздух был таким плотным и наэлектризованным, что, казалось, если чиркнуть спичкой — взорвется весь квартал.

После вчерашнего инцидента с «фантомными прикосновениями» Раэлар включил режим тотального игнорирования. Он удалился в самую темную часть своего зазеркального мраморного зала и стоял там, сливаясь с тенями, неподвижный, как изваяние из черного льда. Я же с самого рассвета с маниакальным усердием пыталась отвлечься от того факта, что мое тело все еще помнило жесткую, властную хватку его невидимых пальцев.

Я терла полки, сортировала банки с сушеными корнями мандрагоры, перебирала клубки рунной проволоки и отчаянно делала вид, что огромная серебряная рама посреди моей мастерской — это просто элемент интерьера. Но кого я обманывала? Я то и дело бросала косые взгляды на стекло, надеясь уловить хотя бы отблеск фиалковых глаз.

Мое состояние было близко к критическому. Этот эльф медленно, но верно сводил меня с ума. Он был высокомерным снобом, тираном и занудой, но та первобытная, темная страсть, которая прорвалась сквозь его идеальный контроль вчера… О, боги. От одного воспоминания об этом у меня сладко ныло внизу живота, а руки начинали дрожать.

Ближе к полудню колокольчик над входной дверью лавки радостно звякнул, возвещая о приходе посетителя.

Я с облегчением выдохнула, радуясь возможности переключить внимание. Стянув с рук рабочие перчатки, я вышла из мастерской в торговый зал, нацепив на лицо профессиональную улыбку.

— Добро пожаловать в «Артефакты Евы», чем могу… — начала я и тут же осеклась. Улыбка сползла с моего лица, сменившись гримасой искреннего отвращения.

На пороге стоял Маркус фон Дорен.

Если в словаре рядом со словом «самоуверенный мерзавец» когда-нибудь понадобится иллюстрация, портрет Маркуса подойдет идеально. Выскочка из Верхнего Города, маг-недоучка с пухлым отцовским кошельком и самомнением размером с драконью пещеру. Месяц назад я имела неосторожность согласиться выпить с ним кофе в надежде сбыть партию защитных амулетов для его гильдии. Свидание закончилось тем, что я вылила этот самый кофе ему на дорогие брюки, когда он попытался залезть мне под юбку прямо в ресторане. С тех пор он считал своим долгом периодически наведываться в мою лавку, искренне веря, что мое «нет» — это просто кокетливое «да, но попозже».

— Ева, птичка моя, — пропел Маркус, переступая порог. На нем был до тошноты щегольской изумрудный камзол, а волосы блестели от такого количества помады, что на них можно было жарить яичницу. — Ты, как всегда, прекрасна, словно дикий цветок, выросший на помойке.

— А ты, как всегда, пахнешь так, словно искупался в чане с дешевым борделем, Маркус, — парировала я, скрещивая руки на груди. — Что тебе нужно? Я занята.

— Все такая же колючая, — он снисходительно усмехнулся, медленно проходя вглубь зала и бесцеремонно трогая товары на полках своими унизанными перстнями пальцами. — Я слышал, ты вчера приобрела на барахолке какой-то крупный антиквариат. Подумал, вдруг тебе нужна помощь с оценкой, или… с чем-нибудь еще. Ты же знаешь, я всегда готов поддержать одинокую, слабую девушку.

Я фыркнула.

— Единственное, с чем ты можешь мне помочь, это с испытанием нового яда виверны. Хочешь стать добровольцем?

Маркус рассмеялся, словно я сказала отличную шутку, и сделал еще несколько шагов, оказываясь у приоткрытой двери в мою мастерскую. Его взгляд скользнул внутрь и зацепился за зеркало.

— Ого. А вот это уже интересно, — он бесцеремонно отодвинул меня плечом и ввалился в мое рабочее пространство. — Эльфийская работа? Надо же. Не думал, что у тебя хватит мозгов распознать такую вещь. Выглядит как мусор, но рама… За это можно выручить кругленькую сумму.

Я вспыхнула. Мое рабочее место было моей святыней.

— Выйди из мастерской, Маркус, — процедила я, подходя к нему вплотную. Моя правая рука инстинктивно легла на бедро, туда, где под юбкой был спрятан кинжал с парализующими рунами. — Это не продается, и ты сюда не приглашен.

Но Маркус не слушал. Он подошел к зеркалу почти вплотную. Амальгама была темной и мутной — Раэлар явно не желал показывать себя посторонним, скрывшись за магической дымкой.

— Слушай, птичка, — Маркус обернулся ко мне, и в его маслянистых глазках появился тот самый похотливый блеск, который я так ненавидела. — Давай заключим сделку. Ты отдаешь мне эту стекляшку за полцены, а я, так и быть, забываю о том, как ты опозорила меня в ресторане. Мы ужинаем у меня, пьем хорошее вино, и ты извиняешься… как следует.

Он сделал шаг ко мне. Я отступила назад, но уперлась спиной в край тяжелого алхимического стола. Ловушка.

— Пошел к черту, фон Дорен, — прошипела я, чувствуя, как внутри закипает боевая магия. На кончиках моих пальцев заплясали искры. — Если ты сейчас же не уберешься, я превращу твои мужские достоинства в два сушеных финика.

— О, люблю, когда ты злишься. Это так заводит, — Маркус ухмыльнулся и, сократив расстояние между нами, резко выбросил руки вперед, хватая меня за талию.

Его пальцы, влажные и мерзкие, больно впились в мои бока через ткань рубашки. Он с силой прижал меня к себе, обдавая запахом приторного парфюма и перегара.

Я открыла рот, чтобы произнести заклинание отбрасывания, моя рука метнулась к кинжалу… но я не успела.

Температура в мастерской упала так резко, что мое дыхание вырвалось изо рта белым облачком пара.

Стекло огромного зеркала за спиной Маркуса издало низкий, утробный звук — похожий на треск ломающегося векового ледника. Магическая дымка, скрывавшая зазеркалье, разлетелась в клочья.

Краем глаза я увидела, как изменился артефакт. Раэлар больше не прятался в тенях. Он стоял прямо у стекла. Но это был не тот холодный, сдержанный эльфийский принц, которого я знала.

То, что смотрело на нас из зеркала, было чистым, концентрированным воплощением первобытного ужаса и ярости.

Волосы Раэлара разметались по плечам, словно от невидимого шторма. Его лицо исказила гримаса нечеловеческой злобы, обнажив удлинившиеся, хищные клыки. Но страшнее всего были его глаза. Прекрасный фиалковый цвет исчез. Глазницы эльфа затопила сплошная, непроглядная тьма, чернильная пустота, в которой мерцали кровавые искры.

Вокруг его фигуры клубились густые, живые тени. Они извивались, как змеи, хлестали по мраморным стенам и бились о стекло изнутри с такой силой, что зеркало мелко вибрировало.

— Что за холодрыга… — пробормотал Маркус, ежась, но рук с моей талии не убрал, попытавшись прижаться губами к моей шее. — У тебя сквозняк, птичка…

БДЗЫНЬ!

Тяжелая бронзовая ступка, весившая не меньше пяти килограммов, сорвалась с верхней полки и с пушечной скоростью просвистела в миллиметре от виска Маркуса, врезавшись в кирпичную стену. Осколки кирпича брызнули нам под ноги.

Маркус отпрыгнул от меня, как ошпаренный, вытаращив глаза.

— Какого дьявола?! — завопил он, хватаясь за сердце.

Он обернулся, пытаясь понять, откуда прилетел снаряд, и его взгляд наконец упал на зеркало. Он не увидел там Раэлара, для него артефакт показывал нечто иное.

Магия иллюзий, на которой специализировались эльфы Дома Ночных Звезд, выплеснулась в реальный мир.

Маркус уставился в стекло, и его лицо мгновенно побледнело, приобретя оттенок прокисшего молока. Я не знала, что именно он там видит, но, судя по расширившимся от абсолютного, животного ужаса зрачкам, это был его персональный ад. Позже я догадалась, что Раэлар использовал амальгаму, чтобы отразить и многократно усилить самые потаенные страхи этого жалкого мага.

— Нет… нет, это невозможно… — забормотал Маркус, пятясь назад, спотыкаясь о собственные ноги. Он выставил руки перед собой, словно защищаясь. — Откуда… как вы меня нашли?!

В этот момент по мастерской прокатился голос. Он не звучал, как обычная речь. Он исходил отовсюду: из стен, с потолка, из-под пола. Низкий, демонический, вибрирующий рык, пропитанный такой темной, собственнической властью, что у меня подогнулись колени.

«ТВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ КАСАЛИСЬ ТОГО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ.»

Слова падали, как куски свинца.

Стекла в окнах лавки с жалобным звоном пошли трещинами. Все алхимические колбы на столах одновременно закипели. Черная тень, сочившаяся из зеркала, поползла по полу мастерской, как пролитые чернила. Она добралась до ботинок Маркуса и внезапно рванулась вверх, принимая форму огромных, когтистых лап сотканных из мрака.

Теневые когти сомкнулись на лодыжках Маркуса.

— А-А-А-А! Помогите! Снимите их с меня! — истошно завизжал фон Дорен. Его голос дал петуха. Он попытался пнуть тени, но его нога прошла сквозь них, обдав его могильным холодом.

«КАЖДАЯ КАПЛЯ КРОВИ В ЕЕ ТЕЛЕ. КАЖДЫЙ ВДОХ. КАЖДЫЙ ВЗГЛЯД. МОЕ.» — продолжал греметь голос Раэлара. Я смотрела на эльфа в зеркале. Он прижал обе руки к стеклу, его черные глаза были прикованы к Маркусу, а на губах играла жестокая, садистская улыбка.

Стеллаж с тяжелыми фолиантами угрожающе заскрипел и накренился. Несколько толстых гримуаров захлопали страницами, взлетели в воздух, как огромные летучие мыши, и начали пикировать на Маркуса, больно ударяя его по голове и плечам.

— Ева! Что это за проклятое место?! Сделай что-нибудь! — верещал маг, размахивая руками, пытаясь отбиться от летающих книг.

Но я стояла, приоткрыв рот, и не могла пошевелиться. Не потому, что боялась, а потому, что меня накрыла волна такого острого, одуряющего возбуждения, что у меня перехватило дыхание.

Этот древний, могущественный эльф, который еще вчера читал мне лекции о морали и чистоте, сейчас буквально разносил мою лавку в щепки, ослепленный первобытной ревностью. Он защищал меня. Он заявлял на меня свои права. Грубо, дико, не терпя возражений. Его темная сторона, о которой он говорил, вырвалась на свободу, и она была великолепна в своей разрушительной мощи. Мой внутренний зверь, моя сумасшедшая женская суть, сейчас мурлыкала от восторга, признавая в нем абсолютного альфу.

«ТЫ НЕ ДОСТОИН ДАЖЕ СМОТРЕТЬ НА НЕЕ, ЧЕРВЬ,» — рык Раэлара стал оглушительным.

Внезапно все полированные поверхности в мастерской — бронзовые котлы, медные весы, осколки кристаллов — вспыхнули. Из каждого отражения к Маркусу потянулись иллюзорные, гниющие руки покойников, шепчущие проклятия.

Это стало последней каплей для психики надменного мага.

Издав звук, подобающий скорее недорезанному поросенку, чем взрослому мужчине, Маркус фон Дорен развернулся, споткнулся о брошенную на пол мантию, с грохотом рухнул на колени, тут же вскочил и, поскальзываясь, рванул к выходу.

Он бежал так быстро, что вынес входную дверь вместе с петлями. Его истеричный вопль «Проклятая ведьма! Демоны! Спасите!» еще долго эхом разносился по улице, затихая вдали.

В лавке повисла звенящая, тяжелая тишина.

Только тихо шелестели оседающие на пол страницы потрепанных книг, да капало из треснувшей колбы какое-то синее зелье.

Я стояла, тяжело дыша, пытаясь осознать масштаб произошедшего. Моя мастерская выглядела так, словно здесь прошел ураган вперемешку с полтергейстом. Но меня волновал не беспорядок.

Я медленно повернулась к зеркалу.

Магическая иллюзия спала. Тени в зазеркалье перестали извиваться, медленно втягиваясь обратно в фигуру принца.

Раэлар стоял, прислонившись лбом к стеклу изнутри. Его руки все еще сжимали невидимую преграду так, что побелели костяшки. Он тяжело, хрипло дышал. Его глаза медленно возвращали свой фиалковый цвет, вытесняя тьму, но в них все еще полыхало остаточное пламя неконтролируемой ярости.

Клыки спрятались, лицо разгладилось, но он больше не выглядел холодным аристократом. Он выглядел как хищник, которому только что не дали разорвать добычу.

Я сделала осторожный шаг к зеркалу. Мое сердце билось с такой силой, что, казалось, пробьет грудную клетку.

— Раэлар... — мой голос прозвучал тихо, почти хрипло. Я сглотнула пересохшим горлом. — Что это было?

Он медленно поднял голову. Наши взгляды встретились, и меня словно ударило током высокой напряженности. В его глазах не было ни капли раскаяния за учиненный погром. В них была жесткая, бескомпромиссная правда.

— Если этот кусок дерьма еще раз переступит порог твоей лавки, — его голос был тихим, обманчиво спокойным, но в нем слышался скрежет стали, — я перестану быть вежливым. Я найду способ выплеснуть свою магию за пределы этого стекла, Ева. И я вырву его бьющееся сердце и заставлю его сожрать его собственную глотку.

Я содрогнулась, но не от страха. Тепло от низа живота мгновенно разлилось по всему телу, заставляя колени подрагивать.

— Ты чуть не убил его иллюзиями из-за того, что он меня обнял? — я подошла вплотную к столу, разделяющему нас. Мой голос звучал вызывающе, но в нем скользила провокация. Я хотела услышать это снова. Я хотела, чтобы он подтвердил то, что прокричал на всю лавку.

Раэлар выпрямился. Его рост снова подавлял, его аура накрывала меня с головой. Он смотрел на меня так, словно я была единственным источником света в его темном мире. И одновременно — его самым ненавистным наваждением.

— Он не имел права касаться тебя, — процедил эльф, каждое слово падало, как капля раскаленного металла. — Твое тело, твоя магия, твоя жизнь сейчас связаны со мной. Ты — мой ключ, мой контракт. Я не позволю чужим, грязным рукам лапать то, что...

Он осекся, плотно сжав губы. Его хваленая гордость пыталась отвоевать позиции.

— То, что принадлежит тебе? — закончила я за него, подходя вплотную к стеклу. Я закинула голову, глядя прямо в эти невозможные глаза. Страх? О нет. Я была в полном, абсолютном восторге. Моя дерзкая натура не могла оставить это просто так. — Ты так кричал об этом, ваше высочество. «Мое». Звучало очень убедительно для того, кто пару дней назад воротил нос от «рыхлой человеческой плоти».

Желваки на скулах Раэлара дернулись. Он смотрел на мои губы, на тяжело вздымающуюся грудь, и я видела, как в нем борются светлый эльфийский принц и темный, первобытный дикарь, которого он скрывал веками. Дикарь явно побеждал.

— Не искушай меня, Ева, — прорычал он, склонившись к стеклу, его глаза снова начали темнеть. — Ты видела лишь тень того, на что я способен. Моя магия — это проклятие не только для меня. Это тьма, которая поглощает. Если ты продолжишь играть со мной, дразнить моего зверя, я перестану сдерживаться. И тогда тебе не поможет ни твой сарказм, ни твои защитные амулеты. Я заберу тебя всю, без остатка.

Я медленно подняла руку и прижала раскрытую ладонь к амальгаме ровно там, где билось его сердце. Стекло было горячим. Не фантомно — оно физически нагрелось от его выброса силы.

— Обещаешь? — прошептала я, растягивая губы в порочной, дразнящей улыбке.

Раэлар шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Он закрыл глаза, отворачивая лицо, словно не в силах больше выносить моего взгляда. Его грудь тяжело вздымалась.

— Убери здесь все, — хрипло, едва слышно бросил он, не открывая глаз. — Завтра мы переходим к рунам крови. И, клянусь бездной, если ты не будешь меня слушаться, я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще нашла это зеркало.

Он резко развернулся и растворился в глубине своего зала, оставив меня наедине с разгромленной лавкой и сердцем, которое билось так громко, что заглушало шум улицы.

Я оглядела валяющиеся книги, разбитые колбы и осколки кирпичей. Улыбка на моем лице стала шире, превращаясь в торжествующий, хищный оскал.

Свирепое чудовище ревности пробило брешь в его ледяной броне. И теперь я точно знала: этот высокомерный принц попался. Он был одержим мной не меньше, чем я им, и это была только верхушка айсберга. Игра перешла на новый, невероятно опасный и горячий уровень.

Смахнув пыль с подола юбки, я пошла искать веник. В конце концов, завтра у нас руны крови, а значит, нужно быть во всеоружии.

Уборка мастерской заняла у меня добрых три часа. Я выметала осколки, оттирала с пола липкие пятна зелий и возвращала на полки уцелевшие гримуары, мысленно проклиная Маркуса фон Дорена до десятого колена. Но, если быть до конца честной с самой собой, моя злость была лишь ширмой. Под ней, глубоко внутри, бурлил темный, пьянящий коктейль из адреналина и абсолютного, животного восторга.

Я, Ева Гроули, независимая ведьма, которая всегда презирала властных мужиков и их попытки контролировать мою жизнь, сейчас с замиранием сердца вспоминала рев древнего эльфа и тени, рвущие мою лавку на куски.

Тот факт, что Раэлар устроил локальный апокалипсис из-за того, что какой-то хлыщ посмел положить руки мне на талию, будоражил мою женскую суть до такой степени, что у меня то и дело подрагивали пальцы. «Мое», — гремел его голос в моей голове снова и снова, заставляя кровь приливать к щекам и спускаться тяжелым жаром вниз живота.

Когда на Нижний Город опустилась ночь, мастерская была приведена в относительный порядок. Я закрыла входную дверь на три дополнительных магических засова, приняла душ, смывая с себя пот и пыль, и переоделась в короткий шелковый халатик цвета переспелой вишни. Налила себе бокал терпкого красного вина из припрятанной бутылки и, шлепая босыми ногами по прохладным доскам, спустилась обратно на первый этаж.

Мне нужно было проверить защитные контуры, и, возможно... просто посмотреть на него.

В мастерской царил полумрак, разгоняемый лишь мягким, пульсирующим светом накопителей. Ростовое зеркало стояло в центре комнаты, как монолит. Амальгама казалась темной, но я знала, что он там. Он не спал. Я чувствовала его присутствие кожей, как чувствуют приближение грозы.

Я подошла к артефакту, медленно потягивая вино.

Зазеркалье неохотно проступило сквозь туман. Раэлар находился в своем мраморном зале. Он сидел в массивном кресле из черного дерева, закинув ногу на ногу. Камзол был снят, осталась лишь тонкая черная рубашка, небрежно расстегнутая на груди. В полумраке его серебряные волосы казались сотканными из лунного света.

Он не сводил с меня глаз. Фиалковый взгляд был тяжелым, давящим, пробирающим до самых костей. В нем больше не было ледяного презрения аристократа. В нем горело мрачное, тлеющее пламя хищника, который затаил обиду и теперь методично планирует расправу.

— Выглядишь задумчивым, ваше высочество, — нарушила я тишину, опираясь бедром о край стола и покачивая бокалом. — Планируешь новые способы архитектурных разрушений? Если захочешь разнести мне еще и кухню, предупреди заранее, я вынесу оттуда любимые кружки.

Мой сарказм был защитной реакцией. Потому что от того, как он на меня смотрел, шелк халатика казался слишком тонким, а воздух в мастерской — слишком густым.

Раэлар не улыбнулся. Он медленно поднялся с кресла и неслышным, скользящим шагом подошел к стеклу.

— Тебе весело, смертная? — его голос прозвучал тихо, но эта тишина была обманчивой, как гладь омута, под которой скрывается водоворот. — Тебе доставляет удовольствие вести себя как дешевая портовая девка, позволяя каждому встречному распускать руки?

Я поперхнулась вином, мгновенно вспыхивая.

— Следи за языком, остроухий! — я с грохотом поставила бокал на стол. — Маркус ввалился сюда без приглашения! Я собиралась проклясть его сама, пока ты не устроил свое показательное выступление с тенями и рычанием!

— Ты позволила ему прикоснуться к себе, — процедил Раэлар, и его глаза сузились. — Твое тело не попыталось оттолкнуть его сразу. Твоя магия спала. Ты наслаждалась его вниманием, пока он мял твою талию своими грязными, потными пальцами.

— Да что ты несешь?! Я его ненавижу! — я сделала шаг к зеркалу, возмущенно вскидывая подбородок. — И вообще, с каких пор тебя волнует моя мораль с такой... физиологической точки зрения? Ревнуешь, принц? Боишься, что кто-то другой получит то, от чего ты так упорно отказывался?

Моя провокация повисла в воздухе. Я знала, что бью по больному. Я знала, что играю с огнем, но остановиться уже не могла.

Лицо Раэлара застыло, превратившись в идеальную, пугающую маску. Он смотрел на меня так долго, что тишина начала звенеть в ушах, а затем его губы дрогнули в холодной, жестокой усмешке.

— Ревную? К этому жалкому куску плоти? — его голос вдруг изменился. Бархатные нотки исчезли, уступив место странному, многослойному резонансу. Казалось, он говорил сразу на нескольких частотах, проникающих прямо в мой мозг. — Я не ревную, Ева. Я констатирую факт. Твоя непокорность и беспечность перешли все границы. И если ты не понимаешь слов... значит, я вложу понимание в твое тело.

В следующее мгновение воздух в мастерской сгустился так резко, что я не смогла сделать вдох.

«Смотри мне в глаза.»

Это не было произнесено вслух. Эта фраза, налитая свинцом и древней силой, взорвалась прямо в моей голове.

Я попыталась отвернуться, моргнуть, разрушить зрительный контакт, но не смогла. Мои веки словно налились тяжестью. Фиалковые глаза принца вспыхнули нестерпимо ярко, заполняя собой все мое зрение, всю мою реальность.

Эльфийский гипноз, магия внушения. Высшее искусство подчинения разума, о котором в магических академиях писали только в запрещенных секциях.

— Раэлар... не смей... — попыталась сказать я, но мой язык онемел, а голос прозвучал как жалкий, прерывистый шепот.

— Тсс, — его губы по ту сторону стекла едва шевелились, но рокочущий, обволакивающий тембр заполнял каждую клеточку моего тела. Магия текла в меня, как густой, горячий мед, парализуя волю, растворяя сопротивление. — Никаких больше споров, моя строптивая человечка. Твой блудливый рот сейчас будет молчать. Твой разум будет слушать, а твое тело — повиноваться.

Паника попыталась поднять голову, но тут же захлебнулась в теплой, одуряющей волне эйфории. Это было самое страшное и самое прекрасное чувство на свете. Меня лишали воли, но это насилие было таким сладким, таким правильным, что мой внутренний зверь с готовностью подставил шею под этот невидимый ошейник.

— Подойди к зеркалу, Ева. Ближе.

Мои ноги двинулись сами собой. Я сделала один шаг, затем второй, пока не оказалась вплотную к прохладной амальгаме. Я стояла прямо перед ним, дыша часто и поверхностно. Халат распахнулся, обнажая ключицы и ложбинку на груди.

Раэлар окинул меня потемневшим, тяжелым взглядом. Его власть надо мной опьяняла его не меньше, чем меня — мое подчинение.

— Твоя проблема в том, Ева, что ты забываешь свое место, — его голос был мягким, тягучим, гипнотическим, словно он гладил меня изнутри шелковыми лентами. — Ты позволяешь чужим рукам пачкать то, что связано со мной. Твоя талия... Там, где он держал тебя.

Он поднял руку и прикоснулся длинным пальцем к стеклу ровно напротив моего правого бока.

— Это место осквернено. Грязно, — прошептал он, и от звука его голоса по моему позвоночнику пробежала обжигающая судорога. — Подними руки. Прикоснись к себе там, где трогал он.

Я не хотела этого делать. Мой разум кричал об опасности, но мое тело было мне неподвластно. Мои руки, дрожащие, словно в лихорадке, медленно поднялись и легли на собственную талию.

— Сожми, — скомандовал Принц. — Жестко. Выдави из своей кожи его прикосновение.

Я сжала пальцы на своих боках, впиваясь ногтями в плоть через тонкий шелк халата. Боль смешалась с невероятным, диким возбуждением.

— Да. Вот так, — в глазах Раэлара зажегся темный огонь одобрения. — А теперь представь, что это не твои руки. Представь, что это мои руки, Ева. Мои пальцы сжимают тебя. Моя сила удерживает тебя на месте. Чувствуешь?

Я тихо заскулила. Магия гипноза была настолько сильной, что я действительно почувствовала это. Иллюзия стала физической реальностью. Мои собственные руки казались огромными, горячими, безжалостными. Я чувствовала жесткую хватку высшего эльфа, его собственническую власть, вдавливающую меня в невидимую стену.

— Раэлар... пожалуйста... — сорвалось с моих губ. Я не знала, о чем прошу. О том, чтобы он остановился, или о том, чтобы он продолжал.

— Молчать, — его голос хлестнул меня, как бархатная плеть. Колени подогнулись, но невидимая сила удержала меня на ногах. — Ты просишь пощады? Рано, моя заноза. Ты должна усвоить урок. Ты хотела знать, на что я способен? Ты хотела игры? Я покажу тебе игру, в которой правила устанавливаю я. Развяжи пояс.

Мои пальцы, послушные его воле, потянулись к шелковому узлу на животе. Потянули за ленту. Пояс скользнул вниз, и полы халата разошлись в стороны. Под ним не было ничего, кроме разгоряченной, дрожащей кожи и колотящегося сердца.

Раэлар шумно втянул воздух. Его зрачки расширились, почти полностью поглотив фиалковую радужку. В его взгляде было столько неприкрытого, звериного голода, что меня бросило в жар.

— Сбрось его, — хрипло приказал он.

Я повела плечами, и красный шелк скользнул по спине, бесшумно падая на пол мастерской. Я осталась стоять перед зеркалом абсолютно обнаженной. Защищенная лишь стеклом и полностью открытая перед его потемневшим от похоти взглядом.

— Какая ты... бесстыжая. И какая идеальная в своем бесстыдстве, — пророкотал он. Его глаза медленно, обжигающе скользнули по моей груди, по впалому животу, останавливаясь там, где пульсировал жар. — Ты стоишь передо мной, дрожишь и хочешь меня так сильно, что твоя магия пахнет медом и страхом.

Он прижался ладонью к амальгаме напротив моей груди.

— Положи руки на себя, Ева. На грудь. Огладь то, что принадлежит мне.

Я задохнулась от возмущения и стыда, который тут же был сметен лавиной покорности. Мои ладони легли на собственную грудь. Я начала медленно сжимать и гладить себя, чувствуя, как соски твердеют до болезненности под моими же пальцами. В моем одурманенном сознании это были его руки. Это он ласкал меня, грубо, требовательно, заявляя права на каждый дюйм.

— Да... — выдохнул Раэлар, его челюсти сжались. Он подошел еще ближе к стеклу, его дыхание затуманило амальгаму изнутри. — Если бы не эта проклятая преграда, ты бы сейчас уже стояла на коленях. Мой рот был бы на твоей коже. Я бы кусал тебя, оставляя метки, чтобы каждый самец в этом жалком городе знал, чей запах ты носишь.

Каждое его слово, пропитанное магией внушения, действовало как мощнейший афродизиак. Звук его голоса вибрировал внизу моего живота, стягивая мышцы тугой пружиной.

— Опусти руки ниже, — его тон стал еще темнее, еще властнее. Ментальная удавка на моей шее натянулась, заставляя запрокинуть голову. — Скользи по животу. Вниз, к своему центру. Покажи мне, как сильно ты наказана своим собственным желанием.

Мои руки скользнули вниз. Пальцы задрожали, касаясь влажной, пульсирующей плоти. Я издала громкий, неконтролируемый стон, который эхом отлетел от стен мастерской.

— Смотри на меня, Ева! — рявкнул он, заставляя меня распахнуть глаза. — Смотри в глаза своему господину, пока ты трогаешь себя для меня.

Я смотрела в чернеющие омуты его глаз. По моим щекам текли слезы — не от боли, а от абсолютного, сенсорного перегруза. Гипноз делал каждое мое прикосновение в десятки раз острее. Я ласкала себя, сходя с ума от ритма, который он диктовал своим тяжелым взглядом и сбившимся дыханием.

— Быстрее, — шептал он, и его голос был хлыстом. — Накажи себя за непослушание. Заставь себя гореть. Я хочу видеть, как ты ломаешься подо мной. Я хочу слышать, как ты скулишь.

Мои бедра непроизвольно подались вперед, почти касаясь холодного стекла. Я дышала рывками. Вспышки удовольствия простреливали тело от кончиков пальцев до макушки. Я приближалась к грани. Напряжение скручивалось внутри тугой спиралью, готовой вот-вот лопнуть и разнести меня на куски.

— Раэлар... я... я больше не могу... — всхлипнула я, извиваясь под властью его голоса. — Пожалуйста...

Он замер. Его рука на стекле сжалась в кулак. Я видела, как он борется с собой, как его собственное вожделение рвет его на части. Он хотел этого финала не меньше моего. Он хотел увидеть, как я разобьюсь в экстазе по его приказу.

Но древний эльф был жесток. Он помнил о цели своего наказания.

Спираль внутри меня натянулась до предела. Еще секунда, еще одно его слово — и я бы сорвалась в пропасть оргазма.

— Остановись, — произнес он ледяным, режущим тоном.

Слово ударило меня под дых.

Магия внушения мгновенно исчезла, оборвавшись, как перерезанная струна. Невидимые путы, державшие мое сознание и тело, испарились. Мои руки безвольно упали вдоль тела.

Безжалостная, отрезвляющая реальность обрушилась на меня бетонной плитой. Возбуждение никуда не делось — оно пылало во мне невыносимым, болезненным пожаром, требующим выхода. Я стояла обнаженная, на грани разрядки, тяжело дышащая, лишенная того единственного триггера, который мог бы принести мне облегчение.

Мои колени, больше не поддерживаемые его магией, подогнулись. Я сползла по стеклу вниз, оседая на пол, и обхватила себя руками, дрожа всем телом от неудовлетворенности и шока.

Я подняла взгляд, полный слез и ярости.

Раэлар смотрел на меня сверху вниз из своей стеклянной тюрьмы. Его грудь тяжело поднималась, на лбу блестела испарина, но лицо было высечено из камня. Властность, исходящая от него, была абсолютной.

— Запомни это чувство, Ева, — его бархатный голос теперь был пропитан ментоловым холодом. — Запомни эту боль и этот голод. В следующий раз, когда ты решишь поиграть с человеческими самцами, вспомни, кому на самом деле принадлежит твое тело. Твое удовольствие в моих руках, и ты получишь его только тогда, когда я позволю.

Он медленно отвернулся от стекла.

— А теперь оденься. Завтра мы приступаем к рунам крови, и я жду от тебя абсолютного повиновения.

Темнота зазеркалья поглотила его высокую, грациозную фигуру. Амальгама снова стала просто мутным стеклом.

Я осталась сидеть на полу, прижимаясь горячим лбом к холодным коленям. Меня колотило. Он сломал меня. Он использовал мою собственную природу против меня, преподав мне самый жестокий и самый горячий урок в моей жизни.

Самым ужасным было то, что, задыхаясь от неудовлетворенного желания и злости, я поняла одну простую истину.

Я хотела еще. Я была готова проклясть все на свете, лишь бы снова услышать этот голос и почувствовать на своей шее этот невидимый, обжигающий ошейник.

Моя защита пала окончательно. Я влюбилась в чудовище, и теперь нам обоим предстояло сгореть в этом пламени дотла.

Мое утро началось с того, что я разбила любимую кофейную кружку. Просто сжала ее в руке чуть сильнее, чем следовало, и фарфор с жалобным хрустом разлетелся на острые осколки, окатив мои пальцы горячим напитком. Я даже не поморщилась. Физическая боль была ничтожной по сравнению с той тупой, пульсирующей агонией неудовлетворенности, которая скручивала мои внутренности со вчерашнего вечера.

После той дьявольской ментальной пытки, которую устроил мне Раэлар, я почти не спала. Я ворочалась на смятых простынях, изнывая от фантомных прикосновений его гипноза, проклиная и его, и себя, и тот злосчастный день, когда я потащилась на барахолку. Мой внутренний зверь, почуявший истинного хозяина, теперь рвался с цепи, требуя подчинения, требуя этого жестокого, древнего эльфа с его бархатным голосом и пугающей властью. А моя человеческая гордость, избитая и униженная, вопила, что я должна взломать это проклятое зеркало как можно быстрее, чтобы доказать ему свою силу. А потом... потом я даже не знала, что сделаю. То ли убью его, то ли затащу в постель. Скорее всего, и то, и другое. В любой последовательности.

Спустившись в мастерскую, я обнаружила, что его высочество уже ожидает меня. Он стоял в своем зазеркалье, заложив руки за спину, облаченный в безупречный, застегнутый на все пуговицы темно-синий камзол. Ни единой растрепанной пряди, ни единой эмоции на идеальном, словно высеченном из мрамора лице. Он выглядел так, будто вчера вечером мы обсуждали погоду, а не то, как он заставлял меня сходить с ума от возбуждения у него на глазах.

Этот ледяной контраст взбесил меня окончательно.

— Доброе утро, ваше садистское величество, — процедила я, с грохотом бросая на алхимический стол тяжелую бронзовую ступку. — Готов к нашим занятиям? Или сегодня в программе снова уроки ментального доминирования? Если да, то предупреждаю: я надела белье без кружев, чтобы не отвлекать твое высокоморальное эльфийское эго.

Раэлар даже не моргнул. Только его фиалковые глаза на секунду потемнели, выдавая, что удар достиг цели.

— Твой сарказм — это щит, за которым прячется уязвленная гордость, Ева, — произнес он ровным, сухим тоном преподавателя. — Оставь свои эмоции за порогом. Сегодня мы приступаем к рунам крови. Это раздел высшего искусства, не терпящий легкомыслия. Ошибка в плетении на этом уровне не просто лишит тебя магии. Она выжжет твою ауру изнутри.

Я хмыкнула, натягивая плотные защитные перчатки без пальцев и поправляя просторную льняную рубашку, которую надела специально для работы с реактивами.

— Не волнуйся, принц. Я слишком люблю свою ауру, чтобы позволить ей сгореть. Что от меня требуется?

Следующие два часа превратились в изощренную пытку.

Руны Крови оказались не просто сложными. Они требовали абсолютной, хирургической точности и полной синхронизации с ритмом собственного сердцебиения. Чтобы начертать хотя бы базовый контур руны «Вель» (Освобождение), мне нужно было смешать толченый лунный камень, экстракт чертополоха и три капли собственной крови, а затем, удерживая эту нестабильную смесь в состоянии магической левитации, нанести ее на амальгаму.

И все это — под непрерывным, тяжелым, сверлящим взглядом Раэлара.

— Ты сбиваешься с ритма, — его голос, казалось, вибрировал прямо у меня под кожей. — Твое сердце колотится слишком быстро. Ты взволнована. Успокойся, человечка. Магия крови не терпит хаоса.

— Мое сердце колотится, потому что ты стоишь над душой и комментируешь каждый мой вдох! — огрызнулась я, растирая пестиком лунный камень до состояния перламутровой пыли. — И перестань называть меня «человечкой». Вчера ты прекрасно помнил мое имя.

— Вчера ты была покорна, — парировал эльф с едва уловимой, жестокой усмешкой. — Покорность заслуживает поощрения. Строптивость — лишь констатации факта твоей расовой принадлежности.

Я скрипнула зубами так, что у меня заболели челюсти. Взяв со стола серебряный ритуальный нож, я поднесла его к подушечке указательного пальца.

— Смотри внимательно, ваше высочество. Сейчас будет кровь. Постарайся не упасть в обморок от моего неидеального человеческого естества.

Я сделала быстрый, точный надрез. Алая капля выступила на коже, контрастируя с бледностью пальца.

Раэлар по ту сторону стекла замер. Я уловила неуловимое изменение в его позе. Его ноздри едва заметно дрогнули, словно он пытался уловить запах моей крови даже сквозь магический барьер. Его взгляд прикипел к красной капле с такой интенсивностью, что мне стало не по себе.

— Добавь ее в смесь, — его голос внезапно потерял всю свою учительскую сухость, став хриплым и низким. — Медленно. Три капли, не больше.

Я стряхнула кровь в ступку. Как только третья капля коснулась лунной пыли, смесь зашипела, приобретая насыщенный, пульсирующий багровый оттенок. По мастерской поплыл густой, металлический запах магии.

— Теперь связующий элемент, — скомандовал Раэлар, не сводя глаз с моих окровавленных пальцев. Его грудная клетка начала подниматься чуть быстрее. Он определенно реагировал на магию крови или на саму кровь. Учитывая его животные замашки, я бы не удивилась второму. — Тебе нужна Лунная роса, две унции. Она стабилизирует реакцию.

Я кивнула, отворачиваясь к стеллажу с реактивами. Мои руки дрожали от усталости и напряжения. В голове гудело, а нервы были натянуты как струны. Я чувствовала его взгляд на своей спине, на своих бедрах, обтянутых плотными кожаными штанами. Этот взгляд жег меня сквозь ткань, вызывая в памяти картинки вчерашнего унизительного, но такого сладкого подчинения.

«Ты получишь это только тогда, когда я позволю», — эхом пронеслось в моем мозгу.

Злость снова захлестнула меня с головой. Ах ты ж, остроухий ублюдок. Я тебе не игрушка. Я артефактор. Я сломаю твою чертову тюрьму, и тогда мы посмотрим, кто перед кем будет стоять на коленях.

Ослепленная этими мстительными фантазиями, я потянулась к полке. Мой взгляд был затуманен злостью и остаточным возбуждением. Я не посмотрела на этикетку. Действуя на автопилоте, мышечной памятью выхватывая флакон с привычного места, и забыв, что вчера во время уборки после визита Маркуса я переставила несколько баночек.

Я откупорила пробку и щедро плеснула прозрачную, густую жидкость в ступку с пульсирующей кровавой пылью.

В ту же секунду я поняла свою ошибку.

Запах. Вместо тонкого, цветочного аромата Лунной росы, в нос ударил едкий, обжигающий рецепторы запах серы и раскаленного песка.

Я распахнула глаза, уставившись на флакон в своей руке.Слеза огненной саламандры.Самый нестабильный, взрывоопасный катализатор в арсенале боевых алхимиков.

— Ева! Что ты налила?! — громыхнул голос Раэлара. В нем больше не было ледяного контроля. В нем был чистый, неподдельный ужас. — Смесь! Она меняет частоту!

Я с ужасом посмотрела в ступку. Багровое свечение рунной смеси сменилось яростным, ослепительно-фиолетовым. Жидкость внутри не просто закипела — она начала закручиваться в крошечный, воющий смерч, втягивая в себя магию из окружающего пространства. Воздух в мастерской затрещал, запахло озоном, как перед страшной грозой.

— Резонанс... — одними губами прошептала я. Магия эльфийской крови, помноженная на агрессивный алхимический огонь, создавала критическую массу.

— ЛОЖИСЬ! — взревел принц так громко, что стекло зазвенело. Он бросился к амальгаме, всем телом впечатываясь в невидимую преграду изнутри, инстинктивно пытаясь закрыть меня собой, забыв, что не может прорвать барьер.

Но было поздно.

Оглушительный грохот разорвал барабанные перепонки. Вспышка фиолетового пламени ослепила меня. Ударная волна — плотная, как бетонная стена — ударила в грудь, отшвыривая от алхимического стола, словно тряпичную куклу.

Я пролетела несколько метров и с силой рухнула на деревянный пол, больно приложившись спиной и затылком. Воздух выбило из легких. В ушах стоял непрерывный, пронзительный звон.

На несколько секунд я потеряла ориентацию в пространстве. Перед глазами плясали фиолетовые круги. Я судорожно глотала ртом воздух, чувствуя вкус пепла, жженой меди и серы. Мастерскую заволокло густым, едким дымом.

— Ева... Ева! Отвечай мне!

Голос Раэлара пробивался сквозь звон в ушах. Он звучал искаженно, хрипло, почти панически.

Я застонала, пытаясь перевернуться на бок. Все тело ныло так, будто по мне потопталось стадо бронированных троллей. Я потерла глаза тыльной стороной ладони, размазывая по лицу сажу.

— Жива... я жива, проклятье, — прохрипела я, закашлявшись от едкого дыма.

Опираясь на дрожащие руки, я медленно села. Алхимический стол был уничтожен. От бронзовой ступки остались лишь оплавленные куски металла, впившиеся в стены и потолок. Полки покосились, зелья капали на пол, шипя и пузырясь.

Но самое страшное было не это.

Я услышала звук. Тихий, зловещий звук, который заставил кровь застыть в моих жилах.

Хррр-р-рясь.

Звук рвущегося льда. Звук ломающегося мироздания.

Я медленно подняла голову и сквозь рассеивающийся дым посмотрела на ростовое зеркало.

Оно не разбилось на осколки. Магия эльфов была слишком сильной для этого. Но прямо по центру идеальной, вековой амальгамы пролегла трещина. Длинная, зубчатая, черная молния, спускающаяся от самого верха рамы до уровня моей талии.

Из этой трещины с тихим, угрожающим шипением сочилась серебристая дымка. Магия зазеркалья, запертая веками, нашла выход в реальный мир. Воздух вокруг разлома искажался, преломляя свет, словно мираж в пустыне.

Мы сделали это. Вернее, моя непроходимая глупость и хаотичная природа сделали это. Печать была повреждена. Физически повреждена.

Я с трудом поднялась на ноги, пошатываясь, и сделала неуверенный шаг к артефакту.

— Раэлар... — прошептала я, глядя на трещину. — Ты... ты это видишь?

Эльф стоял по ту сторону стекла. Он больше не метался. Он замер, как статуя, буквально вжавшись грудью в преграду. Разлом в амальгаме искажал его лицо, делил его пополам, делая его похожим на прекрасное, но сломанное божество.

Его руки были подняты и прижаты к стеклу по обе стороны от трещины. Его пальцы дрожали. Он дышал так глубоко и тяжело, что я видела, как вздымается ткань его камзола.

Но мой взгляд приковало не это.

Его глаза.

Хваленая эльфийская чопорность исчезла. Исчезла маска ледяного презрения, исчез строгий учитель. Вчерашний гипнотизер, играющий в доминирование, тоже испарился. То, что смотрело на меня сейчас из-за треснувшего стекла, было существом из первобытных легенд. Хищником, у которого сорвало все предохранители.

Его фиалковые глаза потемнели до состояния глубокой, непроглядной ночи. Зрачки расширились так, что затопили радужку, превратив глаза в два черных омута, в которых горел откровенный, сжигающий заживо животный голод.

Он смотрел не на трещину. Он смотрел на меня.

Я опустила взгляд на себя, и у меня перехватило дыхание.

Взрыв не прошел для меня бесследно. Моя просторная льняная рубашка, на которую я так надеялась, не выдержала ударной волны и алхимического огня. Ткань на груди была разорвана в клочья, обнажая грудь и живот. Края рубашки обгорели и едва держались на плечах. Моя кожа была перепачкана сажей, но сквозь эту грязь отчетливо проступала бледность тела. На левой ключице, прямо над краем разорванной ткани, алела свежая царапина от осколка, из которой медленно сбегала капелька крови.

Я стояла перед ним полуголая, растрепанная, грязная, пахнущая озоном, потом и собственной кровью. Идеальная, покорная жертва, пережившая катастрофу.

Для древнего, инстинктивного существа, запертого в одиночестве сотни лет, этот вид оказался фатальным.

— Ева... — его голос больше не был бархатным. Это был рык. Глухой, вибрирующий рык зверя, у которого отняли последнюю каплю выдержки.

Он подался вперед, упираясь лбом в холодное стекло прямо рядом с трещиной. Серебристая магия, сочащаяся из разлома, начала клубиться вокруг него, реагируя на его нестабильное, безумное состояние.

— Ты... ты жива, — выдохнул он. В его черных глазах мелькнула безумная смесь облегчения и чего-то настолько темного, что у меня по спине побежал обжигающий озноб.

— Кажется, да, — я нервно сглотнула, пытаясь запахнуть остатки рубашки на груди, но мои пальцы не слушались. Под его взглядом я чувствовала себя так, словно меня уже раздели, связали и бросили на этот мраморный пол.

— Не трогай, — хрипло приказал он, заметив мое движение. Глаза Раэлара маниакально вспыхнули, когда он проследил за каплей крови на моей ключице. — Не смей закрываться от меня, не сейчас.

Он медленно провел кончиками пальцев по стеклу с внутренней стороны, в точности повторяя контур моей разорванной рубашки.

— Я говорил тебе, что ты безнадежна, — прорычал он, и в его голосе зазвучала темная, собственническая нежность, от которой у меня подкосились колени. — Хаотичная. Разрушительная. Ты снесла мою защиту, маленькая ведьма. Не только на этом зеркале.

Он вперился в меня своим черным, безумным взглядом, тяжело втягивая воздух носом, словно вдыхая мой запах через трещину. И, возможно, так оно и было. Магия зазеркалья и реального мира сейчас смешивалась в этом крошечном разломе.

— Посмотри на себя, — его голос стал низким, тягучим шепотом, проникающим прямо мне в кровь. — В саже, в крови, полуголая... Ты выглядишь так, словно только что пережила битву. И так, словно тебя нужно немедленно прижать к полу и взять так жестко, чтобы ты забыла, как дышать.

От этих слов, произнесенных без капли эльфийского изящества, с первобытной прямотой, внутри меня взорвалась сверхновая. Низ живота свело такой болезненной, острой судорогой желания, что я тихо застонала, приоткрыв губы.

— Раэлар... — выдохнула я, делая еще один неверный шаг к зеркалу. Меня тянуло к нему, как магнитом. Опасность, исходящая от него, была лучшим афродизиаком в мире.

— Стой там, — рявкнул он, его пальцы скребнули по стеклу так сильно, что раздался неприятный скрип. Желваки на его скулах ходили ходуном. — Не подходи ближе, Ева. Если ты сейчас подойдешь... Если я почувствую твое тепло сквозь этот разлом... Я сломаю этот артефакт голыми руками, даже если это убьет нас обоих.

Я замерла в полуметре от амальгамы. Моя грудь тяжело вздымалась.

— Ты теряешь контроль, ваше высочество, — прошептала я, чувствуя, как на губах расцветает сумасшедшая, торжествующая улыбка. Моя женская суть праздновала абсолютную победу. Ледяная скульптура раскололась, обнажив бушующий вулкан. — Где же твои речи о морали? О чистых девах?

Раэлар издал низкий, сдавленный смешок, в котором не было ни капли веселья. Это был звук сломленного существа, смирившегося со своей одержимостью.

Он медленно опустил руки от стекла и сжал их в кулаки. Его взгляд, черный и голодный, медленно прошелся по моему лицу, задержался на губах и спустился к ране на ключице.

— К черту мораль, — выдохнул он с такой страстью, что воздух между нами заискрил. — К черту чистых дев. Ты грязная, невыносимая, сводящая с ума катастрофа, и я не хочу ничего другого. Трещина работает, Ева. Структура проклятия нестабильна.

Он сделал шаг назад в своем зазеркалье, но не сводил с меня глаз. Серебристый туман вокруг него начал сгущаться.

— Магия меняется, я чувствую это. Разлом дал мне возможность... прорвать грань. Ненадолго.

Мое сердце пропустило удар.

— Что ты имеешь в виду? — мой голос дрогнул.

Губы Раэлара изогнулись в жестокой, предвкушающей улыбке. Зверь внутри него обнажил клыки, готовясь к прыжку.

— Я имею в виду, моя невыносимая заноза, — пророкотал он, и его глаза вспыхнули потусторонним, темным огнем. — Что сегодня ночью печать ослабнет настолько, что я смогу выйти из этого стекла. На пару часов.

Он наклонил голову, его взгляд стал осязаемым, физическим прикосновением, скользящим по моей разорванной рубашке.

— И я клянусь бездной, Ева... Тебе лучше быть готовой. Потому что эти два часа я не потрачу на разговоры.

Трещина в стекле издала тихий, пульсирующий звук, словно подтверждая его слова.

Я сглотнула, чувствуя, как по ногам бежит дрожь. Игры закончились, лед треснул. Грядет буря, и укрыться от нее было невозможно. Да я, собственно, и не собиралась.

Ожидание убивало хуже любого яда виверны.

До полуночи оставалось пятнадцать минут, а я уже успела трижды переодеться, выпить половину бутылки гномьего коньяка прямо из горла и протереть алхимический стол до зеркального блеска. Мои нервы были натянуты так туго, что, казалось, тронь — и я лопну, разлетевшись на тысячу истеричных искр.

После того как магия азеркалья пошла трещинами, Раэлар исчез в глубине своего зала, бросив мне лишь одно: «Жди полуночи». И я ждала. Как приговоренная к казни ждет палача, с той лишь разницей, что мой палач был дьявольски привлекателен, а казнь обещала быть исключительно приятной.

Я нервно одернула узкий кожаный корсет. Сначала я хотела надеть глухой свитер, чтобы показать, что мне плевать. Потом — пеньюар, чтобы добить его окончательно. В итоге здравый смысл (или инстинкт самосохранения) победил, и я остановилась на боевых кожаных штанах, плотно облегающих бедра, и корсете на шнуровке, который, с одной стороны, служил легкой броней, а с другой — весьма выгодно подчеркивал грудь. Я вооружилась до зубов: парализующий кинжал за голенищем сапога, два амулета-щита на запястьях и кольцо с руной отбрасывания.

Хотя, кого я обманывала? Против высшего эльфа, у которого сорвало крышу, эти игрушки были полезны так же, как зонтик против извержения вулкана.

Часы в углу мастерской пробили без пяти двенадцать.

Воздух в комнате начал меняться. Он стал плотным, вязким, запахло грозой и хвоей. Волоски на моих руках встали дыбом от переизбытка статического электричества.

Я замерла в трех шагах от зеркала, сжимая вмиг похолодевшие пальцы в кулаки.

Зубчатая трещина, расколовшая идеальную амальгаму, засветилась потусторонним, пульсирующим серебром. Этот свет становился все ярче, пока не ослепил меня на мгновение. Стекло издало низкий, утробный стон, словно живое существо, корчащееся от боли.

А затем из тумана шагнул он.

Раэлар подошел к разлому изнутри. На нем не было камзола. Только черная, тонкая рубашка, расстегнутая на три пуговицы, закатанные до локтей рукава, обнажающие сильные предплечья, и узкие темные брюки. Его серебряные волосы были небрежно откинуты назад.

Двенадцать ударов часов. Полночь.

Магия внутри трещины взвилась спиралью. Пространство исказилось, издав звук рвущегося шелка.

Из разлома медленно, преодолевая невидимое сопротивление, появилась рука. Длинные пальцы, обтянутые черной перчаткой без пальцев, ухватились за край реальной, деревянной рамы. Суставы побелели от напряжения.

Я забыла, как дышать.

Вслед за рукой в реальный мир шагнул сапог. А затем Раэлар сделал мощный, рваный рывок вперед, словно разрывая невидимую паутину, и вывалился из зеркала прямо на пол моей мастерской.

Ударная волна его магии, вырвавшейся на свободу, прокатилась по комнате, гася свет в накопителях. Мастерская погрузилась в полумрак, освещаемая лишь лунным светом из окна и остаточным мерцанием зеркала.

Принц тяжело опустился на одно колено, упираясь рукой в деревянный пол. Он жадно, с хрипом втянул в себя воздух реального мира.

Я сделала непроизвольный шаг назад, и мой сапог скрипнул по половице.

Раэлар замер. А потом медленно, пугающе грациозно поднял голову.

Его глаза в полумраке светились темным, сапфировым огнем.

Он начал подниматься во весь рост, и с каждым его движением моя уверенность в себе таяла, как снег на раскаленной сковороде. О, всемогущие боги. Одно дело — видеть его через стекло, где магия скрадывала пропорции. И совершенно другое — стоять с ним в одной комнате.

Он был огромен.

Мой потолок вдруг показался непозволительно низким, а мастерская — тесной каморкой. Раэлар возвышался надо мной как монолитная башня. Его плечи были неестественно широкими, грудная клетка — мощной, а исходящая от него аура абсолютного превосходства буквально вдавливала меня в пол. От него волнами исходил жар, смешанный с ледяным холодом древней магии, и терпкий, мужской запах, от которого у меня мгновенно закружилась голова.

Он не был утонченным «цветочным эльфом» из сказок. Он был совершенной машиной для убийства. Хищником, оказавшимся на свободе.

— Воздух... — пророкотал он. Его голос в реальности звучал еще ниже, еще глубже, пробирая до самых костей. — Он пахнет пылью, кровью и... тобой.

Он сделал первый шаг ко мне. Бесшумно, как огромная тень.

Мой инстинкт самосохранения наконец-то подал голос, вопя благим матом. Я попятилась назад.

— Раэлар... — мой голос предательски дрогнул. Я выставила руки перед собой в защитном жесте. — Только давай без резких движений. У тебя два часа, давай... давай выпьем чаю? Или коньяка?

Его губы изогнулись в медленной, хищной улыбке, обнажившей клыки.

— Чаю? — он сделал еще один скользящий шаг, загоняя меня в проход между стеллажами. — Ты думаешь, маленькая ведьма, что после веков в пустоте, после того, как ты довела меня до безумия своей строптивостью, я хочу пить чай?

Я снова отступила, едва не споткнувшись о брошенную на полу книгу.

— Ну... мы могли бы обсудить руны крови! Практика, все дела!

— О, мы займемся практикой, Ева. Обязательно, — он двигался за мной, не ускоряя шага, но его длинные ноги легко сокращали расстояние. Он откровенно наслаждался моментом. Он загонял добычу. Играл со мной.

Я рванула в сторону, пытаясь обогнуть алхимический стол, чтобы между нами оказалась преграда. Мои пальцы коснулись кольца отбрасывания. Если он бросится — я ударю магией.

Раэлар остановился по ту сторону стола. Он склонил голову набок, разглядывая меня своими потемневшими глазами. Взгляд скользнул по моей растрепанной косе, по открытым плечам, задержался на шнуровке корсета и медленно спустился к обтянутым кожей бедрам.

От этого взгляда мне стало так жарко, что захотелось сорвать с себя одежду.

— Сними это, — внезапно приказал он, кивнув на мою руку.

— Что? — я непонимающе моргнула.

— Кольцо и амулеты на запястьях. Сними, сейчас же.

— Черта с два! — огрызнулась я, вскидывая подбородок. Моя наглая сущность снова подняла голову. — Это моя лавка, принц. Я здесь устанавливаю правила.

В следующее мгновение Раэлар исчез.

Он просто смазался в воздухе. Эльфийская скорость, умноженная на темную магию.

Я даже не успела пискнуть, не то что активировать артефакт. Сильный порыв ветра ударил меня в лицо, а в следующую секунду я оказалась впечатана спиной в тяжелый дубовый стеллаж с гримуарами.

Сверху посыпалась пыль. Я ахнула, воздух выбило из легких.

Раэлар стоял вплотную ко мне. Настолько близко, что наши тела соприкасались. Его левая рука мертвой хваткой сжала мое правое запястье, вжимая его в дерево над моей головой. Его бедро жестко вклинилось между моих ног, не давая мне пошевелиться, прижимая меня к стеллажу так плотно, что я почувствовала каждую твердую мышцу его тела. И не только мышцу...

Я судорожно выдохнула, глядя снизу вверх в его глаза.

— Твои правила, человечка? — прошептал он мне прямо в губы. Его горячее дыхание обожгло мою кожу. — Здесь нет твоих правил. Здесь вообще больше нет правил. Есть только я и ты.

Его правая рука скользнула по моей свободной руке. Одним неуловимым, быстрым движением он сорвал с моих запястий амулеты-щиты и стянул с пальца кольцо отбрасывания, не разрывая зрительного контакта. Металл со звоном покатился по полу.

— Ты забываешь, с кем говоришь, — прорычал он, и его пальцы зарылись в мои волосы на затылке, жестко фиксируя мою голову, не давая отвернуться. — Ты привыкла иметь дело с жалкими, слабыми магами, которые пугаются твоих дешевых фокусов. Я — высший, я — хищник, а ты... ты моя добыча. Ты даже не представляешь, как долго я хотел загнать тебя в угол.

Его слова, произнесенные этим вибрирующим, первобытным тоном, сломали мои последние барьеры. Страх растворился без остатка, уступив место такому мощному, оглушающему возбуждению, что у меня перед глазами поплыли цветные пятна.

— Так бери свою добычу, ваше высочество, — выдохнула я, с вызовом выгибаясь навстречу его телу. — Чего ты ждешь? Боишься испачкаться о смертную?

Раэлар издал низкий, рычащий звук.

Его рука, удерживающая мое запястье, разжалась, но лишь для того, чтобы скользнуть вниз, по моему плечу, к ключице. Он прикоснулся к моей коже.

Первое настоящее, физическое прикосновение.

Оно было подобно удару молнии. Его пальцы были обжигающе горячими, жесткими, мозолистыми от веков обращения с мечом и магией. Он провел большим пальцем по царапине на моей ключице, оставшейся после взрыва.

Я вздрогнула и тихо застонала.

— Боги, ты горячая... — хрипло произнес он, закрывая глаза. Его нос скользнул по моей скуле, вдыхая мой запах. — Под стеклом ты казалась холодной, но ты горишь. У тебя пульс бьется так, словно ты умираешь.

Он открыл глаза. Они были совершенно черными.

Его рука опустилась ниже. Пальцы скользнули по жесткой коже корсета, находя шнуровку.

— Я обещал тебе, Ева, — прошептал он, и его голос был хмельным от власти и вожделения. — Я обещал, что если выйду оттуда, я покажу тебе, что значит истинное подчинение. Ты смеялась надо мной. Ты дразнила меня. Ты стояла передо мной голая, зная, что я не могу дотянуться до тебя.

Он резко дернул за шнурок корсета. Кожа затрещала, ослабляя хватку на моей груди.

— А теперь стекла нет, — он склонился к моему уху, его губы едва касались мочки, посылая по телу электрические разряды. — Теперь между нами нет ничего. Я могу делать с тобой все, что захочу.

Его ладони легли на мою талию. Огромные, сильные, они обхватили меня так жестко, что я пискнула. Он приподнял меня над полом без малейшего усилия, словно я ничего не весила, и усадил прямо на край алхимического стола, расдвинув мои колени и встав между ними.

Я инстинктивно обхватила его торс ногами, притягивая к себе. Мои руки, наконец-то получившие свободу, взметнулись вверх и вцепились в его плечи. Под тонкой тканью рубашки бугрились литые мышцы.

Раэлар замер на секунду, пораженный моей реакцией. Он ожидал сопротивления. Он ожидал, что я буду отбиваться, но я была была одержима им.

— Ты... ненормальная, — выдохнул он, и в его глазах вспыхнуло восхищение пополам с безумием.

— Я просто люблю, когда мужик переходит от слов к делу, — хрипло ответила я, зарываясь пальцами в его длинные, шелковистые серебряные волосы. Я потянула его на себя, желая почувствовать вкус его губ. Я умирала от желания узнать, какие они — холодные эльфийские, или такие же обжигающие, как его руки.

Но Раэлар резко отклонился назад, не давая мне поцеловать себя.

— Нет, — жестко произнес он, перехватывая мои запястья и снова прижимая их, на этот раз к поверхности стола по обе стороны от моих бедер.

— Что значит нет? — я задохнулась от возмущения и обиды. — У тебя тикает время!

— Это значит, что ты не получишь все и сразу, моя нетерпеливая заноза, — на его губах появилась дьявольская, порочная усмешка. Он наклонился так, что наши носы почти соприкоснулись, но губы оставались на мучительном расстоянии. — Ты привыкла командовать. Ты привыкла, что все идет по твоему плану. Но не сегодня.

Он медленно, мучительно медленно провел носом по моей щеке, спускаясь к линии челюсти.

— Сегодня я буду наказывать тебя за каждую дерзость. За каждую усмешку. За каждый раз, когда ты заставляла меня смотреть на тебя и сходить с ума в этой чертовой стекляшке.

Его губы коснулись моей шеи. Не поцелуй — лишь легкое, дразнящее касание горячих губ и влажного языка. Я выгнулась дугой, издав громкий, жалобный стон.

— Тихо, — приказал он, прикусывая кожу на моей шее. Не до крови, но достаточно сильно, чтобы я почувствовала остроту его клыков. — Я только начал. У нас есть почти два часа, Ева. И к тому моменту, когда магия затянет меня обратно... ты будешь умолять меня о поцелуе. Ты будешь рыдать, прося меня не уходить.

Он поднял голову, глядя на мое раскрасневшееся лицо, полуприкрытые глаза и закушенные губы. Хищник поймал свою жертву, и теперь он собирался насладиться ею сполна.

Мое сердце билось как сумасшедшее. Два часа в его власти. Без магии, без амулетов, без гордости.

— Ну так приступай, ваше высочество, — прошептала я, глядя в его черные глаза. — Покажи мне свой хваленый эльфийский садизм. Я готова.

Раэлар усмехнулся, и эта усмешка обещала мне самую сладкую погибель, которую только можно вообразить.

— Как пожелаешь, моя ведьма. Как пожелаешь.

Воздух в мастерской раскалился так, что стало трудно дышать. Магические лампы давно погасли, но нам не нужен был свет — между нами искрило так, что можно было осветить весь Нижний Город.

Раэлар не стал церемониться. Его хваленая эльфийская сдержанность сгорела дотла. Одним резким, почти звериным движением он разорвал ослабленную шнуровку моего корсета. Плотная кожа с тихим шорохом упала на пол, оставив меня перед ним в одних только обтягивающих штанах, которые тут же постигла та же участь.

Его глаза, черные как бездна, жадно скользили по моему обнаженному, тяжело дышащему телу. В этом взгляде было столько собственнического голода, что я невольно подалась ему навстречу, выгибая спину на жесткой поверхности алхимического стола.

— Ты сводила меня с ума, — хрипло прорычал он, сбрасывая свою черную рубашку. Под бледной кожей перекатывались литые мышцы, покрытые тонкой вязью мерцающих серебристых рун. — Каждый раз, когда ты подходила к этому проклятому стеклу. Каждый раз, когда твой дерзкий рот произносил мое имя.

Он шагнул вплотную, раздвигая мои колени шире, и властно лег на меня сверху, вдавливая в деревянную столешницу. Контраст его ледяной магии и обжигающе-горячей кожи заставил меня судорожно выдохнуть.

— Так заткни мой дерзкий рот, ваше высочество, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его широкие плечи. — Или ты умеешь только угрожать?

Раэлар издал низкий, вибрирующий рык прямо мне в губы, и, наконец, поцеловал меня.

Это не было нежно. Это было похоже на столкновение двух стихий. Он целовал жестко, властно, сминая мои губы, проникая языком так глубоко, словно хотел выпить мою душу. Я ответила с не меньшей яростью, кусая его в ответ, чувствуя на языке солоноватый привкус крови. Мы сплелись в отчаянной, дикой схватке, где никто не хотел уступать.

Его рука скользнула по моему бедру, властно сжимая его, а затем опустилась ниже. Одно его прикосновение к моему влажному, пульсирующему центру заставило меня вскрикнуть прямо в его губы.

— Моя, — прошептал он, отрываясь от моих губ, чтобы проложить дорожку обжигающих поцелуев вниз по шее. Его зубы прикусили нежную кожу на ключице, оставляя собственническую метку. — Скажи это, Ева. Скажи, чья ты.

— Твоя, проклятый ты эльф! — выстонала я, когда он одним плавным, но безжалостным движением вошел в меня.

Вспышка боли мгновенно растворилась в ослепительном, абсолютном удовольствии. Он заполнил меня целиком, выбивая воздух из легких. Разница в наших габаритах сейчас ощущалась особенно остро — он был огромным, подавляющим, не оставляющим мне ни единого шанса на контроль.

Он замер на секунду, тяжело дыша, его челюсти сжались до скрежета, пока он привыкал к моему жару. А затем начал двигаться.

Толчки были глубокими, первобытными. Алхимический стол подо мной жалобно заскрипел. Я вцепилась в его волосы, выгибаясь навстречу каждому удару его бедер.

— Раэлар... быстрее... — мой голос сорвался на всхлип. Магия внутри меня резонировала с каждым его движением, закручиваясь в тугую, искрящуюся спираль.

— Я диктую темп, человечка, — пророкотал он, его глаза полыхали дьявольским огнем. Он нарочно замедлился, дразня меня, доводя до грани и тут же отступая. — Ты привыкла получать все по щелчку пальцев, но сейчас ты будешь гореть. Я выжгу из тебя всю твою дерзость.

— Ты садист... — выдохнула я, царапая его спину.

— Я твой господин, — он перехватил мои запястья одной рукой, жестко прижимая их к столу над моей головой, а второй рукой обхватил меня за горло. Не удушая, но демонстрируя абсолютную власть. Он резко ускорил темп, вбиваясь в меня с такой силой, что перед глазами поплыли цветные круги.

По мастерской разносились только звуки шлепающейся плоти, скрип дерева и мои несдержанные, громкие стоны, которые я больше не пыталась скрывать.

Внезапно он остановился, выходя из меня, от чего я издала протестующий, жалобный звук.

— Мы еще не закончили, — его грудь тяжело вздымалась, на висках блестел пот.

Он подхватил меня под бедра, поднимая на руки так легко, словно я была пушинкой. Я инстинктивно обвила его талию ногами. Раэлар сделал несколько огромных шагов через мастерскую и впечатал меня спиной в холодную, твердую поверхность.

В зеркало. В свою собственную тюрьму.

Стекло глухо звякнуло под моим весом. Холод амальгамы обжег разгоряченную спину, но Раэлар не дал мне времени на раздумья. Удерживая меня на весу за бедра, он снова вошел в меня — резко, до самого основания.

Я закричала, откидывая голову назад.

— Смотри на нас, — хрипло приказал он, прижимаясь своим горячим лбом к моему. — Открой глаза, Ева. Смотри, как я беру тебя прямо на границе моего проклятия.

Я с трудом разлепила веки. В мутном отражении огромного зеркала, рядом с мерцающей трещиной, я видела нас. Переплетение бледной человеческой кожи и литых эльфийских мышц. Видела свое запрокинутое, искаженное экстазом лицо и его — темное, хищное, с глазами, полными одержимости.

— Я наблюдал за тобой сквозь эту грань неделями, — его голос стал грубым, прерывистым от каждого мощного толчка. Он вбивал меня в стекло так, что оно вибрировало, отзываясь низким гулом. — Я смотрел, как ты ходишь, как ты спишь, как капли воды стекают по твоей коже. Я сходил с ума от жажды пробить это стекло и разорвать тебя на части.

— Теперь... теперь ты можешь... — простонала я, кусая его за плечо.

— Я никогда тебя не отпущу, слышишь? — он ударил бедрами так глубоко, что я увидела звезды. — Ты моя. Моя заноза. Моя ведьма.

Напряжение внутри меня достигло критической точки. Магия искрила на кончиках пальцев, волосы разметались. Каждое его движение отправляло по моему телу волны обжигающего электричества. Я больше не могла контролировать себя.

— Раэлар! — закричала я, сжимая его бедра ногами так сильно, как только могла.

Спираль лопнула. Ослепительный, сокрушительный оргазм ударил меня с такой силой, что я ослепла на несколько секунд. Волна магии вырвалась из моей груди, заставив стеклянные колбы в дальнем углу мастерской с треском разлететься в пыль. Я содрогалась в его руках, выкрикивая его имя, теряя связь с реальностью.

Раэлар издал глухой, звериный рев. Его пальцы впились в мои бедра, оставляя синяки, он сделал несколько последних, судорожных толчков и замер, вливая в меня свой огонь, содрогаясь от собственного, мощного финала.

Мы застыли, прижатые к зеркалу, тяжело, со свистом хватая ртом воздух. Мое сердце билось где-то в горле. Я уронила голову ему на плечо, не в силах пошевелить даже пальцем.

Его губы прижались к моему виску. Он дышал так же загнанно, его рука нежно, почти благоговейно гладила меня по растрепанным волосам. В этот момент не было ни высокомерного принца, ни дерзкой ведьмы. Были только мужчина и женщина, сгоревшие в одном пламени.

— Ева... — его голос был мягким, почти нежным.

Но вдруг по мастерской прокатился низкий, резонирующий гул.

Стекло у меня за спиной начало обжигать холодом. Серебристый свет в трещине вспыхнул так ярко, что резанул по глазам.

Часы в углу пробили два.

Два часа истекли.

Раэлар резко вскинул голову. В его глазах отразился неподдельный ужас.

— Нет, — прорычал он.

Пространство вокруг него исказилось. Серебристые щупальца магии вырвались из трещины, оплетая его запястья, лодыжки и талию.

— Отпусти ее! — он попытался удержать меня, но невидимая сила оказалась древнее и могущественнее его эльфийской мощи.

Меня вырвало из его рук. Я упала на четвереньки, больно ударившись коленями о пол, и резко обернулась.

Магия зазеркалья затягивала его обратно. Раэлар упирался сапогами в пол, его мышцы бугрились от нечеловеческого напряжения, он цеплялся окровавленными от напряжения пальцами за деревянную раму, пытаясь остаться в реальном мире.

— Ева! — крикнул он, и в этом крике была невыносимая боль отчаяния.

— Раэлар! — я бросилась к нему, протягивая руки, пытаясь схватить его.

Мои пальцы скользнули по его ладони. Мы на секунду сцепились руками. Его взгляд — полный дикой, неутоленной жажды и обещания — врезался в мою память.

А затем магия дернула его назад с сокрушительной силой.

С громким, оглушительным хлопком принц рухнул сквозь стекло обратно в свой черный мраморный зал.

Свечение в трещине мгновенно погасло. Серебристый туман втянулся внутрь, и амальгама снова стала мутной, непроницаемой стеной, разделяющей наши миры. Лишь кривая, зубчатая линия разлома напоминала о том, что это был не сон.

Я осталась сидеть на полу пустой, разгромленной мастерской, совершенно обнаженная, покрытая потом, с горящими от его поцелуев губами. Мое тело все еще дрожало от пережитого экстаза, но внутри зияла черная, ледяная дыра.

Я прижала ладони к холодному стеклу, по моим щекам текли злые, горькие слезы.

Игра закончилась. Я отдала ему всё, и теперь была готова разнести этот мир на куски, но найти способ вытащить своего принца из этой стеклянной клетки навсегда.

Утро наступило не с пением птиц и не с ласковыми лучами солнца. Оно обрушилось на меня тяжелой, свинцовой тишиной и тупой, пульсирующей болью во всем теле. Но хуже физической слабости была абсолютная, звенящая пустота внутри.

Я проснулась на полу мастерской, завернувшись в чудом уцелевший плед. Мои мышцы ныли так, словно я в одиночку разгрузила вагон с гномьей рудой. На бедрах расцветали темные, отчетливые отпечатки длинных мужских пальцев, а шея горела от укусов. Мое тело было сломано, вылюблено и помечено древним хищником, но мой разум кричал от невыносимого голода.

Ломка. Вот как это называется.

Магическая связь, усиленная нашим животным, диким соитием, теперь требовала подпитки. Моя аура, познавшая вкус высшей эльфийской магии, корчилась в агонии от ее отсутствия.

Я с трудом села, кутаясь в плед, и бросила взгляд на центр комнаты.

Ростовое зеркало стояло на своем месте. Зубчатая трещина пересекала амальгаму, как уродливый шрам на идеальном лице. За стеклом, в своем вечном полумраке, находился Раэлар.

Он не спал, и не медитировал.

Принц метался по своему черному мраморному залу, как посаженный в клетку тигр. От стены к стене, резкие, рваные движения. Рубашка распахнута, волосы в полном беспорядке. Воздух вокруг него мерцал от неконтролируемых выбросов силы. Каждый раз, когда он доходил до невидимой преграды, он с силой бил кулаком по ней, словно надеясь, что барьер поддастся.

Услышав мой шорох, он мгновенно остановился и повернул голову.

Наши взгляды встретились, и меня словно ударило током. В его фиалковых глазах не было ни капли прежнего аристократического лоска. В них зияла черная, голодная бездна. Он выглядел таким же измученным и зависимым, как и я.

— Раэлар... — мой голос был похож на карканье простуженной вороны. Я попыталась встать, но колени предательски подогнулись.

Он сделал рывок к стеклу, впечатываясь в него обеими ладонями.

— Не двигайся, — его голос, искаженный преградой, прозвучал глухо, но в нем вибрировала такая боль, что у меня сжалось сердце. — Ты слишком слаба. Моя магия... я влил в тебя слишком много и слишком резко оборвал связь.

— Я в порядке, — солгала я, опираясь рукой о край уцелевшего стола и заставляя себя подняться на ноги. Плед соскользнул с одного плеча, обнажая ключицу с его укусом.

Взгляд Раэлара мгновенно прикипел к этой метке. Его ноздри расширились, грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на засос на моей шее так, словно это был величайший шедевр искусства.

— Я должен быть там, — прорычал он, и его ногти скребнули по амальгаме изнутри. — Я должен касаться тебя. Это проклятие выжигает меня заживо. Каждый вдох в этой пустоте без твоего запаха — это пытка.

— Значит, мы будем ломать эту чертову печать дальше, — я заставила себя подойти к зеркалу, подтягивая плед. — Взрыв дал нам трещину. Значит, структура уязвима. Я найду способ...

— К бездне печать! — он ударил кулаком по стеклу, заставив меня вздрогнуть. — Посмотри на себя, Ева, ты едва стоишь на ногах. Если ты сейчас попытаешься влить магию в руны, твой резерв выгорит дотла. Ты пойдешь наверх, ляжешь в постель и будешь отдыхать.

— Ты не смеешь мне приказывать...

— Я твой господин, — ледяной, непререкаемый тон древнего лорда вернулся, но теперь он был пропитан темной, собственнической заботой. — И я приказываю тебе восстановить силы. Если ты умрешь от магического истощения, кто будет стонать мое имя, когда я снова разорву этот барьер?

Я вспыхнула, чувствуя, как краска заливает щеки. Воспоминания о прошедшей ночи обрушились на меня лавиной: алхимический стол, его обжигающие руки, мой собственный сорванный крик. Внизу живота сладко и болезненно заныло.

Ломка набирала обороты. Мое тело, разбуженное его прикосновениями, требовало продолжения. Судя по потемневшим глазам эльфа, он чувствовал абсолютно то же самое.

Я молча развернулась, собирая с пола свою разорванную одежду, и медленно, стараясь не хромать, поплелась к лестнице на второй этаж.

Следующие несколько часов слились в мучительный, липкий туман. Я приняла душ, едва чувствуя температуру воды, попыталась впихнуть в себя немного еды и сварила укрепляющее зелье из корня женьшеня. Ничего не помогало. Магический голод скручивал внутренности в тугой узел. Я чувствовала себя так, словно с меня сняли кожу и пустили гулять на мороз. Мне нужен был он, его магия, его руки.

К вечеру мое терпение лопнуло. Я не могла больше находиться наверху, вдали от него. Меня тянуло к зеркалу, как наркомана к спасительной дозе.

Спустившись в мастерскую, я была одета лишь в длинную, наглухо застегнутую мужскую рубашку, которую обычно носила как домашнее платье.

Раэлар сидел в своем кресле из черного дерева, закинув ногу на ногу и прикрыв глаза. Но как только моя босая нога коснулась пола мастерской, он распахнул их.

Мы снова молча смотрели друг на друга сквозь мутное стекло и светящуюся трещину.

Я подошла к стеллажу с чистой одеждой, намереваясь переодеться во что-то более существенное. В конце концов, в лавке было прохладно. Я взяла с полки штаны и легкий свитер.

Обычно, когда я начинала переодеваться в пределах его видимости, Раэлар фыркал, читал лекцию о человеческой вульгарности и демонстративно отворачивался, краснея ушами.

Я встала спиной к зеркалу, бросила одежду на стул и начала расстегивать пуговицы на рубашке. Ткань скользнула по плечам и упала к моим ногам. Я осталась в одних кружевных трусиках.

Я замерла, ожидая привычного возмущенного окрика: «Бесстыжая девка! Укройся!».

Но в мастерской стояла абсолютная, тяжелая тишина. Только мое собственное сбивчивое дыхание и тихое потрескивание магии в трещине.

Я медленно повернула голову, оглядываясь через плечо.

Раэлар не отвернулся.

Он поднялся со своего кресла и подошел к стеклу вплотную. Его руки тяжело опирались о невидимую преграду. Глаза, черные и глубокие, скользили по моей обнаженной спине, по изгибу талии, спускались к кружеву белья на бедрах. В его взгляде не было ни капли смущения. Только чистый, раскаленный добела голод.

Он больше не играл в высокоморального принца. Прошедшая ночь сорвала с него маску. Зверь попробовал кровь и теперь открыто смотрел на свою добычу.

— Чего ты замерла? — его низкий, вибрирующий голос ударил по моим нервам, заставив волоски на коже встать дыбом. — Продолжай.

Я сглотнула, медленно поворачиваясь к нему лицом. Я стояла перед ним почти обнаженная, на моей коже отчетливо виднелись следы его грубых ласк.

— Тебе же претит человеческая плоть, ваше высочество, — попыталась съязвить я, скрещивая руки на груди, чтобы прикрыться, но голос предательски дрожал.

— Убери руки, — приказал он ледяным, но обжигающим тоном.

— Что?

— Я сказал: убери руки, Ева. Не смей прятать от меня то, что я пометил как свое.

Меня бросило в жар. Его взгляд имел физический вес. Я медленно опустила руки вдоль тела, чувствуя себя абсолютно уязвимой и... невероятно возбужденной. Тот факт, что он смотрел на меня так открыто, так властно, ломал мою волю быстрее любого гипноза.

Раэлар прижался лбом к стеклу.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, и его дыхание затуманило амальгаму. — Я смотрю на эти синяки на твоих бедрах. Это сделал я, мои пальцы. Я оставил их, когда вбивал тебя в этот проклятый стол, а теперь я не могу даже коснуться их.

Его слова, сказанные с такой первобытной, грубой откровенностью, ударили прямо в мой центр удовольствия. Между ног мгновенно стало влажно. Ломка, терзавшая меня весь день, вспыхнула с новой силой. Я неосознанно сжала бедра, тихо заскулив.

— Тебе больно? — его глаза сузились, уловив мое движение.

— Мне... мне чего-то не хватает, — честно призналась я, делая неуверенный шаг к зеркалу. — Это как жажда. Внутри все горит.

Раэлар опустил взгляд на мой низ живота, затем снова посмотрел мне в глаза. Его губы изогнулись в дьявольской, темной усмешке.

— Это связь, Ева. Я наполнил тебя своей магией. Твое человеческое тело не привыкло к такой концентрации высшей силы. Оно требует выхода, разрядки.

Он плавно провел кончиками пальцев по стеклу, очерчивая в воздухе контур моей груди.

— Подойди ближе, — мягко, но непреклонно приказал он.

Я подошла, останавливаясь в шаге от артефакта. Меня колотило крупной дрожью.

— Ты хочешь, чтобы эта боль ушла? Хочешь, чтобы я забрал эту жажду? — прошептал он, его глаза были двумя бездонными черными дырами, затягивающими меня в свой плен.

— Да... — сорвалось с моих губ.

— Тогда сними белье.

Я задохнулась. Мои глаза расширились. Одно дело — стоять перед ним обнаженной в порыве злости или страсти, и совершенно другое — раздеваться по прямому, холодному приказу, зная, что он будет просто смотреть.

— Раэлар...

— Сними его, Ева, или страдай от ломки до конца своих дней, — он не повышал голос, но его власть была абсолютной.

Мои дрожащие пальцы потянулись к кружевной резинке. Я медленно стянула трусики вниз по бедрам, переступила через них и отшвырнула ногой в сторону. Я осталась абсолютно голая, освещенная лишь бледным светом из окна и пульсацией трещины в стекле.

Грудная клетка Раэлара тяжело поднялась и опустилась. Он не сводил глаз с моего лона.

— Посмотри на себя, — его голос стал хриплым, пропитанным чистой похотью. — Твои соски твердые, как камни. Твоя кожа блестит от пота. Ты истекаешь желанием ради меня, но я заперт в этой клетке.

Он поднял руку и прижал раскрытую ладонь к стеклу на уровне моего живота.

— Положи свои руки на себя, моя ведьма.

Я вздрогнула. Память об эльфийском гипнозе, когда он заставил меня ласкать себя, была слишком свежа. Но сейчас он не использовал магию подчинения. Он не проникал в мой разум. Он заставлял меня делать это добровольно, осознанно.

— Я... я не буду делать это вот так... — я попыталась воспротивиться, сгорая от невероятной смеси стыда и возбуждения.

— Будешь, — прорычал он, и его глаза вспыхнули. — Потому что ты хочешь этого не меньше меня. Потому что от одной мысли о том, что я смотрю, как твои пальцы трогают то, что принадлежит мне, ты уже сходишь с ума. Прикоснись к себе, Ева. Покажи мне, как сильно ты нуждаешься во мне.

Мое сопротивление рухнуло. Мой зверь подчинился альфе.

Я закрыла глаза, судорожно выдохнула и подняла руки. Мои пальцы легли на собственную грудь. Я медленно провела ладонями по округлостям, сжимая их, большим пальцем задевая затвердевшие соски.

Из моего горла вырвался тихий, прерывистый стон.

— Не закрывай глаза! — голос Раэлара ударил как хлыст. — Я хочу, чтобы ты видела меня. Я хочу, чтобы ты смотрела в мои глаза и знала, для кого ты это делаешь.

Я резко распахнула веки. Он стоял прямо передо мной, по ту сторону преграды. Его лицо было искажено от напряжения, челюсти сжаты до белизны, а взгляд буквально сжигал меня заживо. Он смотрел на мои руки так жадно, словно готов был разбить стекло головой.

— Представь, что это не твои пальцы, — его бархатный шепот окутывал меня, пробираясь под кожу. — Представь, что это мои руки, Ева. Что я стою у тебя за спиной. Я целую твою шею. Я шепчу тебе на ухо, какая ты испорченная, грязная девчонка, раз позволяешь это.

Я застонала громче, прогибаясь в пояснице. Его слова работали лучше любой магии. Мои ладони заскользили ниже, по впалому животу, к пупку. Мои бедра непроизвольно подались вперед.

— Да... спускайся ниже, — хрипло командовал принц. Его рука на стекле сжалась в кулак, оставляя мутные разводы на амальгаме. — Коснись своего центра.

Мои пальцы скользнули во влажную теплоту. Я вздрогнула, запрокинув голову. Острое, пронзительное удовольствие прострелило тело, смешиваясь с тягучей болью ломки.

— Раэлар... о боги... — я начала медленно двигать пальцами, задавая ритм.

— Откройся шире, — приказал он, его глаза потемнели еще больше. — Расставь ноги, Ева. Я хочу видеть всё. Я хочу видеть, как ты растекаешься от одного моего голоса.

Я повиновалась. Мои ноги расставились шире, я уперлась свободной рукой в стекло зеркала, прямо поверх его сжатого кулака, ища опору. Мои пальцы двигались быстрее, безжалостнее. Я смотрела прямо в его черные глаза, отдаваясь этому извращенному, сумасшедшему акту эксгибиционизма.

Я не чувствовала стыда. Я чувствовала абсолютную, опьяняющую власть. Я была его пленницей, но в то же время я владела им. Мои стоны заставляли его содрогаться. Мои движения доводили его до исступления. Он был вынужден просто смотреть, скованный проклятием, в то время как я упивалась своим телом на его глазах.

— Быстрее, — рычал Раэлар. Его лоб упирался в стекло. Я видела капельки пота на его висках. — Покажи мне, как ты кончаешь, человечка. Выкрикни мое имя так громко, чтобы я услышал его в этом проклятом склепе!

— Раэлар! — я закричала, ускоряя темп до предела. Магия в моей крови закипела, сворачиваясь в тугой шар.

Его взгляд — тяжелый, черный, физически ощутимый — был той самой искрой.

Меня накрыло лавиной. Мое тело выгнулось дугой, пальцы на стекле судорожно скрючились. Я закричала, сотрясаясь от оргазма, который был настолько мощным и глубоким, что перед глазами взорвались сверхновые. Волны горячего экстаза прокатывались по моим мышцам, вымывая из ауры боль ломки, заполняя пустоту жидким огнем.

Я сползла по гладкому стеклу вниз, тяжело и прерывисто дыша, и осела на прохладный пол. Мои ноги дрожали, руки плетьми лежали на бедрах.

Я подняла затуманенный взгляд на зеркало.

Раэлар стоял на коленях по ту сторону амальгамы, ровно напротив меня. Его грудь ходила ходуном. Он выглядел так, словно сам только что пережил эту разрядку вместе со мной. Его черные глаза медленно приобретали привычный фиалковый оттенок, но в них по-прежнему горел неугасимый огонь.

Он прижал ладонь к стеклу прямо напротив моего лица.

Я подняла ослабшую руку и прикоснулась к стеклу со своей стороны. Магия в трещине тихо пульсировала, словно сердце.

— Этого мало, — прошептал он. Его голос звучал хрипло и надломлено. Вожделение было утолено, но истинная жажда только усилилась. Это лишь суррогат, жалкое подобие той связи, которую мы познали ночью. — Этого катастрофически мало, Ева.

Я прислонилась горячей щекой к прохладной поверхности зеркала, глядя на его потрясающе красивое, измученное лицо.

— Я знаю, принц, — тихо ответила я, закрывая глаза. — Завтра я найду другой рецепт. Клянусь богами, я разобью это стекло на миллион кусков, даже если мне придется стереть в порошок половину этого города.

Раэлар не ответил. То, как он прижался лбом к стеклу прямо напротив моего лица, сказало мне больше любых слов.

Проклятие больше не было просто досадной помехой. Оно стало нашим личным врагом и мы собирались уничтожить его, чего бы нам это ни стоило.

Нижний Город заливало холодным, колючим дождем. Тяжелые капли барабанили по крыше моей лавки, словно пытаясь пробить старую черепицу. Погода идеально соответствовала моему внутреннему состоянию: мрачно, слякотно и с предчувствием надвигающейся катастрофы.

Прошло двое суток. Двое суток непрерывных, изматывающих попыток найти новый способ взломать печать. Я перерыла все свои древние фолианты, скупила половину запасов у знакомых контрабандистов на черном рынке и спала по три часа в сутки.

Раэлар больше не читал мне лекций. Он превратился в молчаливую, темную тень по ту сторону стекла. Он наблюдал за каждым моим движением тяжелым, немигающим взглядом хищника, ожидающего, когда клетка наконец откроется. Сексуальное напряжение между нами никуда не делось, оно просто трансформировалось в густую, удушливую ауру одержимости. Мы оба знали: как только стекло падет, разговоров не будет. Будет война на уничтожение, где полем боя станут наши тела.

Я сидела за новым, наспех сколоченным столом (прежний мы разнесли в щепки), потирая пульсирующие виски. На столе дымилась чашка крепчайшего кофе, наполовину разбавленного огневиски.

— Поток руны «Каэль» конфликтует с лунным серебром, — пробормотала я себе под нос, черкая пером в блокноте. — Если добавить пыльцу феи... нет, рванет так, что от меня останутся только сапоги.

— Ты слишком усложняешь, Ева, — раздался низкий, бархатный голос принца. Он стоял у самого стекла, заложив руки за спину. — Твоя человеческая логика пытается найти обходной путь там, где нужен прямой удар. Магия крови уже дестабилизировала печать. Трещина — тому доказательство.

— Моя человеческая логика пытается сделать так, чтобы этот прямой удар не разнес мне голову, ваше высочество. — Огрызнулась я, не поднимая глаз. — У тебя там бессмертие и мраморные стены, а у меня хрупкая смертная тушка.

Раэлар усмехнулся. Жестко и предвкушающе.

— Твоя тушка выдерживает гораздо больше, чем ты думаешь. Я проверял.

Я собиралась ответить ему какой-нибудь едкой пошлостью, которая заставила бы его скрипеть зубами, но слова застряли в горле.

Защитные контуры лавки, те самые, которые я усилила тройным плетением после визита Маркуса, не зазвенели тревожным колокольчиком и не вспыхнули.

Они просто... исчезли.

Словно кто-то взял невидимый скальпель и хирургически точно перерезал магические вены моего дома. В мастерской мгновенно стало невыносимо холодно. Накопители света мигнули и погасли один за другим. Единственным источником света осталась серебристая пульсация трещины в зеркале.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, опустила перо. Моя правая рука плавно скользнула под столешницу, нащупывая рукоять боевого кинжала с парализующими рунами.

— Раэлар... — одними губами прошептала я.

Принц за зеркалом уже все понял. Его фигура напряглась, превратившись в натянутую тетиву. Глаза вспыхнули ледяным, сапфировым светом.

— Теневые Гончие, — выплюнул он на эльфийском. Это прозвучало как проклятие. — Ищейки совета. Они засекли выброс магии во время взрыва.

Входная дверь лавки открылась абсолютно бесшумно. Ни скрипа петель, ни звука шагов.

Из мрака торгового зала в мастерскую скользнули три фигуры. Они были высокими, закутанными в длинные плащи из материала, который, казалось, поглощал любой свет. Лица скрывали гладкие серебряные маски без прорезей для глаз — им они были не нужны. От них веяло древней, смертоносной, бездушной силой.

Эльфийские ассасины. Элита карательных отрядов высших. Миф, которым пугали непослушных магов-студентов, и сейчас этот миф стоял в моей гостиной.

Центральный ассасин сделал шаг вперед. В его руке из ниоткуда материализовался длинный, изогнутый клинок, выкованный из черного стекла.

— Человеческий мусор, — голос эльфа из-под маски звучал глухо, лишенный любых эмоций, словно говорил механизм. — Ты осквернила древний артефакт своим прикосновением. Отойди от зеркала. Твоя жалкая жизнь нам не нужна, если ты не станешь на пути правосудия совета.

Я медленно поднялась из-за стола, крепко сжимая рукоять кинжала под одеждой. Мое сердце колотилось где-то в районе горла, но на лицо я нацепила свою фирменную, наглую ухмылку.

— Извините, мальчики, но мы уже закрыты, — я скрестила руки на груди. — И я не знаю, о каком правосудии вы щебечете, но эта стекляшка — моя законная собственность. Я купила ее на барахолке. Чек показать?

— Ева! — громыхнул Раэлар из зазеркалья. Его кулаки ударили по невидимой преграде. — Уходи! Беги наверх! Ты не справишься с ними!

Один из ассасинов слегка повернул голову в сторону зеркала.

— Предатель Дома Ночных Звезд, — произнес он. — Совет постановил, что твое существование слишком опасно даже в изгнании. Трещина в печати нарушила баланс. Приговор: Уничтожение сосуда.

— Попробуйте, безликие ублюдки! — взревел Раэлар. Его глаза почернели, магия теней начала клубиться вокруг него, как разъяренный шторм, но стекло сдерживало ее, не давая вырваться наружу. Он был бессилен защитить себя. И, что еще хуже, он был бессилен защитить меня.

— Уничтожение сосуда? — я истерично хмыкнула, чувствуя, как адреналин заливает кровь, вытесняя страх. — Только через мой труп. Я потратила на этого заносчивого гада слишком много сил, нервов и... всего остального.

— Как пожелаешь, — бесстрастно отозвался лидер ассасинов.

Они рванулись вперед одновременно. Не было ни боевых кличей, ни лишних движений, лишь смертоносная эльфийская грация.

Мои инстинкты артефактора сработали быстрее мысли. Я выхватила из-под стола мешочек с «Дыханием Горгоны» — парализующей пылью — и швырнула им прямо в лицо.

Облако зеленоватой пыли взорвалось в воздухе. Двое нападавших, попавших в эпицентр, на секунду замешкались, их движения стали вязкими, но лидер, оказавшийся невероятно быстрым, скользнул под облако, словно вода.

Его черный клинок мелькнул в дюйме от моего горла. Я чудом успела отшатнуться, перекатываясь через алхимический стол. Стекло с зельями со звоном разлетелось вдребезги.

— Ева! Справа! — голос Раэлара был пропитан отчаянием и яростью.

Я перехватила свой кинжал обратным хватом и, вскочив, ударила наотмашь. Мое лезвие встретилось с черным стеклом клинка ассасина. От удара у меня онемела рука до самого плеча. Сила эльфа была нечеловеческой.

Он легко отшвырнул меня ударом ноги в живот. Я отлетела к стеллажу, больно ударившись затылком. В глазах потемнело.

— Жалкая, — бросил ассасин, даже не глядя на меня. Он повернулся к огромному зеркалу.

Внутри артефакта Раэлар метался, как обезумевший зверь. Его кулаки в кровь разбивались о невидимую стену.

— Тронь ее, и я вырежу твой клан до седьмого колена! — рычал принц, и его магия билась в трещину, пытаясь просочиться в реальность, но ее было слишком мало.

Ассасин занес черный клинок для решающего удара по стеклу. Удар, который уничтожит артефакт. Который убьет Раэлара или отправит его в вечное небытие.

«Мое», — вспомнился мне рык Принца.

— Не трогай мое! — дико закричала я, выхватывая из кармана колбу с кислотой слизня и бросаясь наперерез.

Я прыгнула между эльфом и зеркалом, разбивая колбу прямо о серебряную маску ассасина.

Кислота с шипением въелась в металл. Эльф издал первый за весь бой звук — сдавленный шип боли. Он инстинктивно отшатнулся, взмахнув клинком вслепую.

Я попыталась уклониться, но была слишком близко.

Черное лезвие, холодное как лед, легко пробило кожаный корсет и глубоко вошло мне в правый бок, чуть ниже ребер.

Время остановилось.

Я не почувствовала боли. Только обжигающий, парализующий холод, который мгновенно разлился по венам. Клинок был отравлен магией распада.

Эльф выдернул лезвие, отступая назад, срывая с лица дымящуюся маску.

Мои колени подогнулись, из раны хлынула горячая, липкая кровь. Я пошатнулась, отступая на шаг назад, и тяжело, всем телом осела на стекло зеркала.

Моя правая рука, перепачканная в собственной крови, скользнула по амальгаме, оставляя на ней страшный, багровый след. Я медленно сползла на пол, прижимаясь щекой к холодному стеклу. В ушах нарастал гул. Дышать стало тяжело, каждый вдох отдавался агонией.

— Ева...

Голос Раэлара прозвучал в моем затухающем сознинии. Я повернула лицо.

Он стоял на коленях по ту сторону стекла, прямо напротив меня. Его лицо было бледным, искаженным от такого первобытного ужаса и горя, что это пугало больше самой смерти. Его ладонь была прижата к стеклу точно в том месте, где с моей стороны остался кровавый след.

Моя кровь пролитая за него.

Она заполнила зубчатую трещину в артефакте.

Ритуал. «Кровь и эмоции», — вспомнила я свои же слова. Я отдала ему всё. Даже свою жизнь.

В зазеркалье произошло нечто страшное.

Маска идеального эльфийского принца слетела окончательно. Раэлар запрокинул голову и издал крик. Это не был крик отчаяния. Это был рев проснувшегося, хтонического чудовища. Тьма, за которую его изгнали из Дома Ночных Звезд, запретная магия, которую он сдерживал веками, вырвалась на свободу.

Его глаза стали абсолютно черными, без белков, без радужки. От его тела во все стороны брызнули густые, осязаемые тени. Черный мраморный зал за его спиной начал рушиться.

Ассасин, отбросил расплавленную маску и сделал шаг ко мне, чтобы добить. Его изуродованное кислотой лицо скривилось.

Он не успел.

Моя кровь в трещине вспыхнула ослепительным, багровым светом. Проклятие, завязанное на крови, распознало жертву. Печать дрогнула.

С оглушительным звоном, похожим на взрыв бомбы, трещина разошлась. Стекло не разлетелось осколками — оно взорвалось наружу, но ни один осколок не задел меня.

Барьер рухнул.

Из образовавшейся черной дыры, ведущей в пустоту зазеркалья, вырвались огромные, когтистые лапы, сотканные из чистой тьмы и ярости. Они ударили по ассасину с такой силой, что хруст его костей перекрыл звон разбитого стекла.

Теневые щупальца обвили эльфа, подняли его в воздух. Ассасин закричал — пронзительно, жалко. Раэлар, не выходя из зеркала, просто сжал кулак.

Тени сжались вместе с ним. Тело эльфийского наемника было буквально разорвано пополам, раздавлено всмятку темной, беспощадной силой. Кровь брызнула на стены моей лавки. Оставшиеся двое ассасинов, освободившись от паралича, в ужасе попятились и, бросив оружие, растворились в ночи. Для них Раэлар больше не был целью. Он стал смертью.

В мастерской воцарилась тишина, нарушаемая только моим прерывистым, булькающим дыханием. Я лежала на полу, зажимая рану рукой. Кровь текла сквозь пальцы. Холод подбирался к сердцу. Зрение затуманилось.

— Раэлар... — прохрипела я понимая что умираю. Какая нелепая смерть для ведьмы.

Огромная, горячая тень накрыла меня.

Принц шагнул через разломанную раму в реальный мир. Его камзол был в крови, волосы разметались, вокруг него все еще клубился черный дым.

Он рухнул на колени рядом со мной. Его большие, сильные руки — те самые руки, которые доводили меня до безумия — теперь дрожали. Он подхватил меня под спину, прижимая к своей широкой груди. От него пахло магией, яростью и отчаянием.

— Нет. Нет, нет, нет, моя Ева. Смотри на меня! — он прижал свою горячую ладонь к моей ране, пытаясь остановить кровотечение, но магия яда уже расползалась по венам, окрашивая их в черный цвет.

— Ваше... высочество... — я попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Кажется... твои девы... останутся без тебя...

— Замолчи! — рыкнул он, и на мое лицо упала горячая капля. Эльфийский принц плакал. Его черные глаза смотрели на меня с такой всепоглощающей любовью и ужасом, что мне захотелось жить только ради этого взгляда. — Я не отпущу тебя, слышишь? Я не позволю тебе сдохнуть из-за меня!

— Яд... слишком сильный... — прошептала я, чувствуя, как веки тяжелеют. — В лавке... противоядия нет...

Раэлар поднял голову и посмотрел на зияющую дыру зеркала. Разлом был нестабильным. Края амальгамы мерцали, магия двух миров сталкивалась, грозя захлопнуться навсегда.

— В твоем мире — нет, но в моем я — бог, — жестко, с абсолютной решимостью произнес он.

Он подхватил меня на руки. Боль пронзила бок, я тихо вскрикнула, утыкаясь лицом в его плечо.

— Что... что ты делаешь? — пробормотала я, чувствуя, как он встает.

— Я забираю свое, — прошептал он мне в волосы. — Держись за меня, маленькая ведьма. Будет больно.

Не медля ни секунды, Раэлар шагнул прямо в зияющую черную дыру зеркала.

Переход не был похож на шаг через дверной проем. Это было похоже на погружение в жидкий, ледяной металл. Пространство вокруг нас вывернулось наизнанку. Меня сдавило со всех сторон, легкие сжались, в ушах взвыла буря. Я чувствовала, как магия артефакта пытается отторгнуть меня, разорвать на части, как чужеродный элемент.

Но руки Раэлара держали меня мертвой хваткой. Его аура, мощная и темная, укутала меня непроницаемым коконом, защищая от разрушительного давления перехода.

— Моя... Моя... Моя... — повторял он, как мантру, прорываясь сквозь грань миров.

Спустя вечность, которая длилась секунду, давление исчезло.

Нас выбросило на холодный, идеально гладкий пол. Раэлар упал на колени, но удержал меня на руках, не дав удариться.

Я с трудом открыла глаза.

Мы больше не были в моей пыльной лавке.

Мы находились в гигантском, бесконечном дворце, высеченном из черного мрамора и тысяч зеркал. С потолка свисали хрустальные люстры, испускающие призрачный, серебристый свет. Воздух здесь был другим — густым, звенящим от концентрированной древней магии.

Зеркальное измерение. Его персональный ад и его королевство.

— Добро пожаловать домой, владычица, — хрипло произнес Раэлар, нежно касаясь губами моего окровавленного лба.

Я хотела ответить что-то саркастичное про отсутствие горничных, но яд сделал свое дело. Темнота милосердно накрыла меня, и я провалилась в небытие, зная только одно — меня держит монстр, который готов сжечь вселенные, чтобы я продолжала дышать.

Смерть пахла не ладаном и не сырой землей. Она пахла озоном, грозой и терпким мужским парфюмом с нотками морозной мяты. И почему-то она была невероятно твердой на ощупь.

Я с трудом разлепила тяжелые, свинцовые веки. Первое, что ударило по глазам — ослепительный, призрачно-серебристый свет, льющийся ниоткуда и отовсюду одновременно. Я попыталась вдохнуть, ожидая почувствовать булькающую агонию в пробитом легком и жгучий яд эльфийского клинка, но вместо этого мои легкие наполнились чистым, звенящим от магического напряжения воздухом.

Боли не было. Был только пульсирующий жар в правом боку и странное, тягучее чувство, словно по моим венам вместо крови пустили жидкий, расплавленный шелк.

— Лежи тихо. Я еще не закончил вытягивать некроз, — раздался глубокий, рокочущий голос, от которого у меня мгновенно завибрировало всё внутри.

Голос звучал иначе. В нем больше не было глухого искажения стеклянной преграды. Он был объемным, властным и заполнял собой всё пространство, отдаваясь эхом от невидимых стен.

Я скосила глаза вниз.

Я лежала на гладком, холодном постаменте, высеченном из черного стекла. А надо мной, нависая темной, подавляющей горой, стоял Раэлар.

Он был здесь. Настоящий. Осязаемый.

Его камзол был отброшен куда-то в сторону, тонкая черная рубашка распахнута на груди, обнажая напряженные, покрытые испариной мышцы. Рукава закатаны. Обе его ладони зависли в паре дюймов над моей ужасной раной. От его длинных, аристократичных пальцев исходило густое, фиолетово-черное сияние. Тьма — та самая запретная магия, за которую его изгнали — сейчас тончайшими, хирургически точными нитями проникала прямо в мое разорванное тело.

Я видела, как эти темные жгуты цепляют отвратительную зеленую слизь эльфийского яда, вытягивают её из моей плоти и сжигают в воздухе с тихим шипением.

— Ваше высочество... — прохрипела я, чувствуя, как пересохло в горле. — Я надеюсь... у тебя есть лицензия... целителя, а то я буду жаловаться... в гильдию.

Раэлар резко вскинул голову. Его глаза были абсолютно, непроглядно черными. Никаких фиалковых радужек. Только бездна, в которой бушевал первобытный шторм. Лицо было искажено напряжением и яростью, но, когда он услышал мою дурацкую шутку, его плечи едва заметно расслабились.

— Твой язык, Ева. Твой невыносимый, ядовитый язык, — прорычал он, возвращая взгляд к моей ране. — Ты едва не сдохла на грязном полу своей лавки. Ты бросилась под клинок теневой гончей с куском битого стекла и склянкой кислоты! Человеческая глупость поистине не имеет границ!

— Вообще-то... я спасала твою... высокомерную эльфийскую задницу, — я попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. Процесс исцеления вдруг обернулся острой, простреливающей вспышкой удовольствия. Магия Раэлара, пульсирующая в моем теле, работала как мощнейший афродизиак. Я выгнулась на холодном алтаре, тихо и непристойно застонав.

Его руки дрогнули. Он сжал челюсти так, что раздался скрип.

— Не двигайся, — хрипло приказал он, и от его тона по моему телу побежали мурашки. — Моя магия заполняет пустоты в твоей ауре. Ты будешь чувствовать... побочные эффекты. Терпи.

— Терпеть? — я прерывисто выдохнула, когда очередная волна темного, горячего шелка скользнула по моим нервным окончаниям, концентрируясь где-то внизу живота. — Это похоже на то... словно ты ласкаешь меня изнутри. Прямо по венам.

— Ева! — громыхнул он, и его глаза вспыхнули. — Если ты сейчас не замолчишь, я сорвусь и перестану себя контролировать. Я должен зашить твои ткани.

Я прикусила губу, послушно замолкая, но не сводила с него глаз.

В своем измерении он был совершенно другим. В нем больше не было сдерживающих рамок. Он излучал такую мощь, что воздух вокруг него искрил. Он был богом этого места. Владыкой зазеркалья.

Спустя несколько мучительных, пропитанных сексуальным напряжением минут, Раэлар сделал резкий пасс руками. Фиолетовое свечение втянулось в его ладони.

Я опустила взгляд, раны больше не было. На бледной коже, прямо под ребрами, остался лишь тонкий, мерцающий серебром шрам в виде изящной эльфийской руны.

— Это руна «Защиты», — произнес Раэлар, проследив за моим взглядом. Он тяжело оперся руками о край алтаря, нависая надо мной. — Я вплел ее в твою плоть. Теперь ни один яд и ни один клинок не убьют тебя так легко. Каждый маг в этом мире, взглянув на твою ауру, поймет, чьей защитой ты отмечена.

Он протянул руку и прикоснулся к моей коже.

Его пальцы, обжигающе горячие после выброса магии, скользнули по моему животу, очерчивая контур свежего шрама. Я вздрогнула. В этом прикосновении не было гипноза или иллюзий. Это была плотная, твердая мужская рука. Моя кожа мгновенно покрылась мурашками.

— Настоящий... — прошептала я, поднимая свою перепачканную в засохшей крови ладонь и касаясь его щеки.

Раэлар зажмурился. Он подался навстречу моей руке, прижимаясь лицом к моей ладони, словно изголодавшийся зверь к источнику воды. Его дыхание было прерывистым и горячим.

— Я чуть не потерял тебя, — выдохнул он, и в его голосе прозвучала такая уязвимость, что у меня перехватило дыхание. Но уже в следующую секунду уязвимость сменилась жесткой, собственнической властью. Он резко открыл глаза. — Но теперь ты здесь, в моем мире. По эту сторону амальгамы. И здесь, моя непокорная заноза, правила устанавливаю я.

Он выпрямился.

Его взгляд скользнул по моей одежде. Точнее, по тому, что от нее осталось. Мой боевой кожаный корсет был пробит насквозь, залит моей же кровью и кислотой, которая прожгла в нем дыры. Штаны были изодраны на коленях. Я выглядела как жертва кораблекрушения, выброшенная на берег.

Лицо принца брезгливо скривилось.

— В моем дворце нет места для человеческой грязи и гнилых тряпок, — холодно констатировал он.

Раэлар даже не прикоснулся ко мне. Он просто повел длинными пальцами в воздухе, словно дирижер невидимого оркестра.

Тени, скопившиеся в углах черного мраморного зала, внезапно ожили. Они метнулись ко мне, превращаясь в тонкие, извивающиеся щупальца, сотканные из полумрака.

— Эй! Что ты делаешь?! — возмутилась я, пытаясь сесть, но щупальца мягко, но непреклонно прижали мои плечи к постаменту.

— Избавляю тебя от мусора, — невозмутимо ответил эльф.

Теневые жгуты скользнули по моему телу. Они действовали как острые лезвия и нежный шелк одновременно. Один щелчок — и толстая кожа корсета разлетелась на куски, растворяясь в воздухе. Еще одно движение его пальцев — и тени вспороли ткань моих штанов, стаскивая их с моих ног и уничтожая без следа.

За считанные секунды я осталась на черном, холодном алтаре абсолютно, кристально обнаженной.

Я инстинктивно попыталась прикрыться руками, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Одно дело — дразнить его сквозь стекло, зная, что он не может дотянуться. И совершенно другое — лежать голой перед всемогущим древним высшим на его собственной территории.

— Убери руки, Ева, — его бархатный голос окутал меня, парализуя волю похлеще любого гипноза. — Я видел каждый дюйм твоего тела. Я выучил его наизусть, пока сходил с ума в своей тюрьме. Но сейчас... сейчас я могу дотронуться до него.

Я медленно опустила руки вдоль тела, сдаваясь. Мое сердце колотилось где-то в горле.

Только сейчас, оставшись без одежды, я поняла, где именно мы находимся.

Я приподнялась на локтях, оглядываясь по сторонам, и у меня перехватило дыхание.

Это был не просто зал, это был Лабиринт. Бесконечное, уходящее в невообразимую даль пространство, состоящее из тысяч, миллионов гигантских зеркал. Они образовывали коридоры, арки, купола, и в каждом из этих зеркал, под каждым немыслимым углом, отражались мы.

Я видела свое бледное, обнаженное тело, лежащее на черном кристалле, с сотни разных ракурсов. Сверху, снизу, сбоку. Бесконечная анфилада отражений, в которой моя уязвимость была многократно усилена. Я видела изгиб своей спины, растрепанные волосы, вздымающуюся грудь.

И я видела его. Раэлар возвышался надо мной в каждом зеркале, доминирующий, темный, пожирающий меня взглядом. Это был вуайеризм и эксгибиционизм, возведенные в абсолют, помноженные на бесконечность.

— Это... безумие, — прошептала я, чувствуя, как у меня кружится голова от сенсорного перегруза. — Где мы?

— Это зазеркалье. Карманное измерение, созданное советом для моей вечной изоляции, — Раэлар сделал шаг ко мне, его сапоги беззвучно ступали по черному стеклу пола. — Они думали, что запрут меня в пустоте, но магия высших адаптивна. Пространство здесь пластично, оно подстраивается под того, кто им владеет. Оно отражает разум.

Он подошел вплотную к алтарю и посмотрел на меня сверху вниз.

— И знаешь, что отражает этот лабиринт, Ева? — его голос понизился до хриплого шепота. — Он отражает то, о чем я думал последние недели. Тебя, твою обнаженную кожу, твои стоны.

Словно повинуясь его словам, зеркальный зал вокруг нас начал неуловимо меняться. Жесткий, холодный свет стал приглушенным, интимным. Черный постамент подо мной дрогнул и начал менять форму. Твердое стекло трансформировалось, расширяясь, покрываясь слоями густого, мягкого бархата цвета ночного неба. Холод исчез, сменившись обволакивающим теплом.

За пару секунд алтарь превратился в гигантское, роскошное ложе, достойное императорского дворца, утопающее в подушках и шелковых простынях.

Я ахнула, проваливаясь в мягкость постели.

— Твои мысли... весьма однозначны, принц, — я попыталась усмехнуться, хотя голос дрожал от возбуждения. — Решил устроить мне экскурсию по своим грязным фантазиям?

Раэлар оперся коленом о край кровати. Его глаза, снова ставшие темными, бездонными омутами, поглощали меня.

— Мои фантазии были грязными, пока между нами было стекло, — пророкотал он. — Теперь они станут реальностью. Ты сама сказала: «только через мой труп». Ты пролила за меня кровь. Ты отдала мне свою жизнь, ведьма. По законам древней магии... ты теперь моя. Полностью. Абсолютно.

Он навис надо мной, блокируя свет, блокируя весь мир. Его руки легли по обе стороны от моей головы, вжимаясь в мягкий бархат.

— Раэлар... мы в ловушке, — попыталась я включить остатки человеческой логики, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает мои губы. — Зеркало в моей лавке сломано. Как мы выберемся отсюда?

— Плевать, — жестко отрезал он. Его губы скользнули по моей щеке, спускаясь к мочке уха. — Пусть внешний мир сгорит дотла. Пусть совет ищет меня целую вечность. Сейчас меня волнует только одно.

Он прикусил мою мочку, и я выгнулась, сжимая кулаки в шелковых простынях.

— Я ждал этого момента каждую секунду, Ева, — шептал он, и каждое его слово вибрировало прямо в моем центре удовольствия.

Его рука скользнула вниз, по моей талии, жестко обхватывая бедро и закидывая мою ногу на себя. Я оказалась полностью открытой перед ним.

— Посмотри в зеркала, — приказал он властно.

Я инстинктивно повернула голову. На огромной зеркальной стене сбоку от нас я видела четкое, безумно эротичное отражение: бледная, раскинувшаяся на бархате девушка и нависающий над ней темный, могущественный мужчина, контролирующий каждое ее движение.

— Видишь, как ты покорна в моем мире? — хрипло спросил он, его пальцы начали медленно, дразняще скользить по внутренней стороне моего бедра, приближаясь к эпицентру пожара. — Ты больше не хозяйка лавки, которая диктует условия. Ты не можешь выгнать меня. Ты не можешь убежать. Ты заперта здесь со мной. С хищником, которого ты сама выпустила из клетки.

Мое дыхание сорвалось, он был прав. В этом извращенном, прекрасном зеркальном лабиринте я была абсолютно беззащитна. Моя магия артефактора здесь не работала. Здесь всё подчинялось его воле.

Но самое сумасшедшее заключалось в том, что мне это безумно, до одури нравилось.

— Так чего ты ждешь, мой владыка? — я повернула к нему лицо, с вызовом заглядывая в его черные глаза. Моя наглая ухмылка вернулась, несмотря на бешено колотящееся сердце. — Ты столько болтаешь о своей власти. Докажи ее, возьми свою добычу. Если, конечно, древние эльфы не забыли, как это делается на практике.

Раэлар издал звук, похожий на рычание раненого медведя. Моя провокация сработала как детонатор.

Остатки его выдержки разлетелись в пыль.

Он резко стянул с себя черную рубашку, отшвырнув её в сторону, и обнажил свой идеальный, покрытый мерцающими рунами торс.

— Ты пожалеешь о своей дерзости, Ева, — прошипел он, опускаясь на меня всем своим тяжелым, горячим телом. — В этом лабиринте время течет иначе. Для твоего мира пройдет час, а здесь — недели. И я клянусь бездной... я не позволю тебе сомкнуть глаз, пока ты не сорвешь голос, крича мое имя.

Он впился в мои губы жадным, жестким, бескомпромиссным поцелуем, одновременно проникая в меня так глубоко и резко, что я закричала прямо в его рот.

Бесконечные зеркала вокруг нас отразили этот крик миллионы раз, превращая его в симфонию абсолютного, животного экстаза. Лабиринт иллюзий стал нашей спальней, нашей пыточной и нашим личным раем, где больше не было места ни для кого, кроме нас двоих. Я знала точно: даже если я никогда не вернусь в реальный мир, я ни о чем не пожалею.

Зеркальный лабиринт сошел с ума вместе с нами. Тысячи отражений вспыхивали, дробились и сливались воедино, когда Раэлар вбивался в меня с первобытной, сокрушительной силой.

Я ожидала чего угодно. Я думала, что эльфийская страсть — это нечто возвышенное, плавное, сотканное из лунного света, шепота и грации. Как же жестоко, как восхитительно я ошибалась. То, что сейчас происходило на гигантском бархатном ложе, не имело ничего общего с грацией. Это была первобытная битва, акт абсолютного, тотального доминирования, в котором древний хищник дорвался до своей добычи.

Он не занимался со мной любовью. Он брал меня. Жестко, властно, заявляя права на каждую каплю моей крови, на каждый судорожный вдох.

— Раэлар... — мой голос сорвался на высокий, скулящий стон, когда он перехватил мои запястья одной рукой и с силой вжал их в мягкий бархат над моей головой.

Его вторая рука скользнула под мою поясницу, приподнимая меня, задавая еще более глубокий, почти невыносимый угол проникновения. Каждый его толчок отдавался во мне электрическим разрядом, от которого перед глазами взрывались сверхновые. Разница в наших габаритах была колоссальной. Я чувствовала себя хрупкой куклой в руках гиганта, но эта физическая беспомощность лишь подстегивала мое возбуждение до критической отметки.

— Ты называла меня цветочным эльфом, — прорычал он. Его лицо нависло надо мной, искаженное чистой, незамутненной животной похотью. В черных, лишенных радужки глазах полыхало адское пламя. — Ты думала, мы питаемся нектаром и поем песни деревьям?

— Я... ах... я думала, вы хотя бы... иногда бываете нежными... — попыталась огрызнуться я, извиваясь под его тяжестью. Моя человеческая наглость отказывалась сдаваться даже сейчас.

Раэлар издал низкий, вибрирующий звук, похожий на рык крупного кошачьего. Это не было метафорой — звук действительно зародился где-то глубоко в его грудной клетке, отдаваясь вибрацией по моему телу.

— Нежность — удел слабаков, — он ударил бедрами так сильно, что я вскрикнула, выгибаясь дугой. — Совет cтарейшин тоже хотел от меня нежности. Они хотели, чтобы я был покорным принцем Дома Ночных Звезд. Идеальным, светлым, холодным...

Его губы скользнули по моей скуле, оставляя влажную дорожку, и спустились к шее.

— Знаешь, за что они заперли меня в этом стеклянном склепе на самом деле, Ева? — его шепот обжигал мою кожу, пока его бедра продолжали задавать безжалостный, рваный ритм. — Не за политику, и не за пророчество.

— За... скверный характер? — выдохнула я, впиваясь ногтями свободной руки в его литое плечо.

Он глухо усмехнулся, прикусывая кожу на моем плече. Я дернулась от резкой вспышки боли, которая тут же сменилась горячей волной экстаза.

— За это, — прошептал он.

Пространство вокруг нас потемнело. Тени, таившиеся в углах бесконечных зеркальных коридоров, ринулись к нашему ложу. Они клубились вокруг Раэлара, как живые змеи, сплетаясь с его серебряными волосами, стекая по его напряженной спине. От него исходила волна такой чудовищной, темной магии, что мне стало трудно дышать. Это был концентрированный хаос.

— Я родился с бездной внутри, — его голос стал двойным, демоническим, заполняющим весь лабиринт. — Моя магия — это тьма, которая пожирает свет. Я не умею исцелять деревья. Я умею убивать. Я умею разрушать. Моя сущность — это голод, который эльфы презирают. Они боялись меня с самого моего первого вздоха. Я был чудовищем в идеальной семье.

Он резко вытащил мои руки из-под своей хватки. Я попыталась обнять его, но тени, клубящиеся вокруг, вдруг обрели плотность. Они метнулись к моим запястьям, обвили их, как шелковые канаты, и с силой притянули к спинке ложа.

Я дернулась. Магические путы держали намертво.

— Раэлар! — я широко распахнула глаза, чувствуя, как паника смешивается с совершенно нездоровым, диким возбуждением.

— Тссс, моя заноза. Моя строптивая, бесстрашная ведьма, — он навис надо мной, опираясь руками по обе стороны от моих бедер. Его торс, покрытый бисеринами пота, тяжело вздымался. — Здесь мне не нужно сдерживать свою природу. В этом лабиринте я тот, кто я есть на самом деле, и я собираюсь взять тебя так, как того требует мой внутренний зверь.

Он не дал мне ответить.

Его бедра обрушились на меня с удвоенной яростью. Это был уже не секс, это было соитие двух стихий. Он вбивался в меня до самого основания, заставляя меня кричать в голос. Зеркала тысячекратно отражали мое связанное, извивающееся тело и возвышающегося над ним темного бога.

Раэлар больше не сдерживался. Его клыки, удлинившиеся и заострившиеся, блеснули в полумраке.

Он наклонился и впился зубами в основание моей шеи.

Я пронзительно вскрикнула. Боль была острой, пронзающей. Он прокусил кожу. Я почувствовала, как по моей ключице побежала горячая капля крови.

Но вместо страха меня накрыло первобытной, сносящей крышу эйфорией. Моя хаотичная человеческая магия откликнулась на его зов.

Раэлар зарычал, слизывая мою кровь со своей губы. В его глазах полыхало абсолютное безумие.

— Моя, — прорычал он, слизывая кровь с моей шеи, зализывая ранку своим горячим, шершавым языком. — Моя самка. Моя ведьма. Моя кровь. Теперь каждая теневая гончая, каждый маг в твоем мире будет чуять этот запах. Они будут знать, что ты принадлежишь чудовищу.

Он начал оставлять метки по всему моему телу. Жадные, грубые поцелуи чередовались с укусами. Он метил ключицы, плечи, нежную кожу под грудью. Я извивалась в теневых путах, не в силах сбежать, не в силах даже пошевелиться, полностью отданная на растерзание его инстинктам.

Сенсорный перегруз был тотальным. Я чувствовала его жесткую хватку на своих бедрах, его клыки на своей коже, его огромный, пульсирующий член внутри себя. И я видела это. Зеркала не давали мне спрятаться от собственного бесстыдства. Я видела свое искаженное страстью лицо, свои связанные руки, видела, как этот древний, совершенный хищник клеймит меня.

— Посмотри на себя, Ева, — приказал он, перехватывая мой подбородок пальцами, испачканными в моей крови, и заставляя повернуть голову к ближайшему зеркалу. — Посмотри, как ты растекаешься подо мной.

— Иди... к черту... — выдохнула я, тяжело дыша, хотя мое отражение говорило об обратном. Я выглядела не просто покорной — я выглядела одержимой.

— Ты уже там, любимая, — он хрипло рассмеялся, и этот смех был полон темной магии. — Я твой персональный дьявол. И ты обожаешь то, что я с тобой делаю. Признай это.

Он резко сменил темп. Вместо глубоких, размашистых толчков он начал двигаться короткими, жесткими рывками, задевая самые чувствительные точки внутри меня. Это была пытка. Сладкая, невыносимая пытка, которая сводила мышцы судорогой.

Я начала задыхаться. Возбуждение скручивалось внутри тугой, искрящейся спиралью.

— Пожалуйста... — сорвалось с моих губ. Я дернула связанными руками, пытаясь податься ему навстречу.

— Что «пожалуйста»? — Раэлар остановился. Просто замер внутри меня, тяжело дыша.

Я издала жалобный, скулящий звук, сжимая бедра.

— Не останавливайся...

— Ты умеешь просить, человечка? — его глаза сузились. Тьма вокруг него вибрировала, предвкушая мою капитуляцию. — Та самая Ева Гроули, которая обещала продать меня на опыты? Та, что смеялась мне в лицо?

— Я убью тебя... как только ты меня развяжешь... — прошипела я, выгибаясь дугой, умоляя о трении.

— Неправильный ответ, — он медленно, мучительно медленно подался назад, почти выходя из меня, а затем так же медленно вошел обратно.

Я закричала, запрокидывая голову. Искры полетели из глаз.

— Проси меня, Ева, — прошептал он, нависая надо мной, его грудь касалась моей груди. — Назови меня своим господином. Признай, что ты сломлена, что ты принадлежишь мне.

Я ненавидела его в этот момент, и я любила его до потери пульса. Моя гордость, моя хваленая независимость рассыпались в прах под тяжестью его черного взгляда и его пульсирующей плоти внутри меня.

— Да... — всхлипнула я, глядя в его бездонные глаза. — Да, проклятье! Я твоя! Я сломлена! Ты мой господин, мой владыка, мой монстр... Только, умоляю, не останавливайся! Возьми меня!

Удовлетворенный, дикий рык вырвался из его горла.

Теневые путы на моих запястьях мгновенно исчезли.

Мои руки взметнулись вверх, впиваясь в его плечи, притягивая его к себе с нечеловеческой силой.

Раэлар обрушился на меня, как лавина. Теперь он двигался с такой скоростью и яростью, что грань между болью и удовольствием стерлась окончательно. Мы превратились в один клубок из бледной кожи, крови, пота и первобытной магии.

Зеркала вокруг нас начали трескаться от резонанса нашей силы. Амальгама покрывалась паутиной морщин, не выдерживая выплеска темной эльфийской энергии и моего хаотичного ведьминского резерва.

— Ева! — его голос перекрыл звон трескающегося стекла.

Он обхватил меня за талию, приподнимая, вдавливая меня в себя так глубоко, словно хотел сшить наши тела воедино.

Оргазм ударил меня, как прямой удар молнии.

Я закричала его имя, сжимая его бедрами, содрогаясь от мощнейших, разрывающих на части спазмов. Из моей груди вырвался столб белого света — моя собственная, неконтролируемая магия, ответившая на его тьму. Свет ударил в ближайшее зеркало, разбивая его вдребезги.

Раэлар зарычал, вбиваясь в меня в последний раз. Его огромное тело напряглось, как натянутая струна. Он излился в меня потоком раскаленного жидкого огня, содрогаясь в моих руках, утыкаясь лицом в мою искусанную шею. Его рычание перешло в хриплое, загнанное дыхание.

Осколки разбитых зеркал медленно оседали вокруг нашего ложа, переливаясь в призрачном свете, словно снег из алмазов.

Мы лежали, сплетенные воедино, не в силах пошевелиться. Мое сердце билось с такой силой, что мне казалось, оно проломит ребра. Раэлар всей своей тяжестью лежал на мне, но я не хотела, чтобы он отодвигался. Я гладила его по растрепанным серебряным волосам, чувствуя, как его темная магия, теперь успокоенная, лениво ластится к моей ауре.

Он медленно приподнялся на локтях, глядя на мое лицо.

Его глаза снова стали фиалковыми. Зверь насытился и уснул, уступив место мужчине, который смотрел на меня с непередаваемой, болезненной нежностью.

Он провел большим пальцем по моей щеке, стирая сажу и пот. Затем его взгляд опустился ниже, на мои плечи и шею.

Моя кожа была усеяна багровыми отметинами, синяками и засосами. Ранка от его укуса на ключице уже затянулась благодаря его магии исцеления, но оставила маленький, аккуратный шрам в виде полумесяца.

— Я причинил тебе боль, — тихо произнес он, и в его голосе проскользнула тень раскаяния. Он погладил метку от своих зубов. — Мой зверь... я предупреждал тебя, что он не знает пощады.

Я слабо усмехнулась, перехватывая его руку и поднося ее к своим губам. Я поцеловала его мозолистую ладонь.

— Если бы я хотела нежности, я бы не связалась с тобой, ваше высочество, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Ты показал мне, кто ты есть, и знаешь что? Твой зверь мне нравится гораздо больше, чем тот высокомерный придурок, который читал мне нотации о морали сквозь стекло.

Раэлар издал тихий, искренний смешок. Он склонился и мягко, невероятно бережно поцеловал меня в губы.

— Ты сумасшедшая, — пробормотал он мне в губы. — Абсолютно, катастрофически безумная человечка.

— Я твоя человечка, — напомнила я, обвивая руками его шею. — Ты сам это кричал. Так что теперь тебе придется терпеть мое сумасшествие вечно.

Раэлар замер. Его взгляд стал серьезным. Он посмотрел по сторонам, на бесконечные анфилады зеркального лабиринта, часть из которых была разрушена нашим оргазмическим взрывом.

— Вечно, — медленно повторил он. — Мы заперты здесь, Ева. Зеркало в твоей лавке разрушено. Портал закрыт. Моя тюрьма стала нашей общей. Ассасины думают, что я мертв, а совет никогда не откроет эту дверь снова.

Он посмотрел на меня, ожидая истерики, слез, паники. Ожидая, что человеческая женщина, оказавшаяся запертой в карманном измерении без солнца и неба, сломается.

Я вздохнула, потягиваясь на шелковых простынях, как сытая кошка, и лукаво прищурилась.

— Знаешь, я всю жизнь работала в Нижнем Городе без выходных. — Я обвела взглядом роскошное ложе, бесконечные коридоры и огромного, обнаженного, потрясающе красивого эльфа, лежащего между моих ног. — Мне давно нужен был отпуск.

Раэлар недоуменно моргнул.

— Отпуск? — переспросил он, словно не веря своим ушам.

— Ага, — кивнула я. — У нас тут дворец, шикарная кровать. Никаких налоговых инспекторов, тупых клиентов и Маркусов фон Доренов. И у меня есть вечность, чтобы изучить древнюю эльфийскую магию на... практике.

Я скользнула рукой вниз по его животу, дразняще проводя ногтями по мерцающим рунам.

Раэлар шумно втянул воздух. Его глаза снова начали темнеть.

— Так что, владыка зазеркалья, — я игриво куснула его за подбородок. — Даю тебе пять минут на передышку, а потом мы продолжим. Мне нужно убедиться, что твой внутренний дикарь не потерял хватку.

Огромный эльф с древней темной магией в крови обреченно застонал, утыкаясь лицом мне в шею. Но в этом стоне не было ни капли жалобы.

— Я создал монстра, — пробормотал он, прижимая меня к себе так крепко, словно боялся, что я исчезну.

— И теперь тебе с ним жить, — довольно мурлыкнула я. — Приступай к своим прямым обязанностям, господин. Отпуск только начался.

Время в зазеркалье текло по своим, абсолютно безумным законам. Здесь не было ни восходов, ни закатов, ни тиканья часов. Только вечное, призрачное серебристое сияние, льющееся с невидимого купола, и бесконечная анфилада черных мраморных залов.

Я не знала, сколько дней прошло с тех пор, как мы разрушили барьер и оказались заперты по эту сторону амальгамы. Судя по тому, что мои мышцы постоянно ныли от сладкой истомы, а на коже не успевали сходить одни синяки, как поверх них появлялись новые, мой «отпуск» проходил исключительно плодотворно. Раэлар оказался ненасытным. Века заточения и подавления инстинктов превратили его в идеальную, неутомимую машину для доставления удовольствия.

Но эльфийский принц не был бы собой, если бы позволил мне просто валяться на шелковых простынях и наслаждаться жизнью. Его маниакальная тяга к преподаванию никуда не делась. Как только он восстанавливал дыхание после очередного страстного соития, в нем снова просыпался суровый, невыносимо занудный магистр высшего искусства.

— Концентрация, Ева. Ты снова рассеиваешь поток, — раздался холодный, отстраненный голос у меня над ухом.

Я со стоном уронила голову на скрещенные руки. Мы сидели на полу в одном из малых зеркальных залов. На мне была надета только его огромная черная рубашка, рукава которой я закатала до локтей, а подол едва прикрывал середину бедер. Передо мной лежал кусок черного хрусталя, над которым я уже битый час пыталась сплести простейшую эльфийскую иллюзию света.

— Раэлар, я не рассеиваю поток, я просто засыпаю от скуки, — проворчала я, не поднимая головы. — Мы сидим над этим камнем целую вечность. Моя магия артефактора привыкла к динамике! К взрывам! К реакции элементов! А ты заставляешь меня медитировать на кусок стекла, как будто я укуренная гусеница на грибе.

Принц, сидевший напротив меня в идеальной позе лотоса, грациозно открыл свои фиалковые глаза. На нем были только узкие темные брюки, и вид его обнаженного, рельефного торса с мерцающими рунами никак не способствовал моей академической успеваемости.

— Иллюзия — это не взрыв, смертная. Это тончайшая работа с вероятностями, — произнес он тем самым тоном, за который мне регулярно хотелось ударить его чем-нибудь тяжелым. — В зазеркалье отражение — это не просто оптический эффект. Это потенциальная реальность. Чтобы создать фантом, ты должна заставить свет поверить в то, что форма уже существует. Но твой разум слишком примитивен и хаотичен, ты не можешь удержать образ.

Я резко выпрямилась, убирая растрепанные волосы с лица. Моя гордость, и без того изрядно помятая его постоянным доминированием в постели, радостно вскинула голову, требуя реванша хотя бы на интеллектуальном поле.

— Мой разум примитивен?! — я возмущенно фыркнула, скрещивая руки на груди, отчего ворот рубашки распахнулся, демонстрируя свежую багровую метку от его зубов на моей ключице. — Это твоя магия — сплошная теоретическая муть! Вы, эльфы, просто обожаете напускать туману. «Потенциальная реальность», «заставить свет поверить»... Звучит как дешевая реклама бродячего фокусника!

Желваки на скулах Раэлара дрогнули. Его идеальные брови медленно поползли вверх.

— Фокусника? — переспросил он, и температура в зале мгновенно упала на несколько градусов.

— Именно! — меня понесло, и я уже не могла остановиться. Я поднялась на ноги, потягиваясь, прекрасно зная, как это действует на него. Рубашка задралась, обнажая стройные ноги. Я обошла хрустальный камень и подошла к эльфу, глядя на него сверху вниз с максимально наглой ухмылкой. — Ты столько твердил о своей невероятной, неуправляемой темной силе. О том, что ты владыка этого места, но что я видела? Пару теневых щупалец? Способность менять мебель в спальне? Ого, ваше высочество, моя бабушка-ведьма делала то же самое с помощью щепотки сушеных жаб и крепкого матерного слова!

Раэлар не пошевелился. Он продолжал сидеть на полу, но его глаза... О, его глаза начали стремительно темнеть. Фиалковая радужка растворялась, уступая место бездонной, пугающей черноте, в которой разгоралось адское пламя.

— Ты сомневаешься в моей силе, человечка? — его голос упал до глубокого, вибрирующего баритона, который отдавался у меня где-то в районе желудка. — Ты считаешь магию иллюзий... фокусами?

Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал восхитительный, предупреждающий холодок. Инстинкт самосохранения вопил, что нужно немедленно извиниться и сесть обратно за хрусталь, но мой внутренний адреналиновый наркоман ликовал.

— Я считаю, — я наклонилась к нему, опираясь руками о свои колени, так что мой вырез оказался прямо перед его лицом, — что ты просто прикрываешь заумными словами свою неспособность сделать что-то по-настоящему впечатляющее. Ты цветочный принц, Раэлар. Даже здесь, в своей обители тьмы, ты остаешься скучным, правильным теоретиком. Покажи мне реальную магию. Снеси мне крышу или признай, что твой предел — это пускать пыль в глаза.

Секунду ничего не происходило.

А затем Раэлар улыбнулся. Это была не та снисходительная усмешка аристократа. Это был оскал чистого, первобытного зла и предвкушения. От этой улыбки у меня перехватило дыхание, а внизу живота сладко заныло.

— Ты сама напросилась, Ева Гроули, — пророкотал он.

Он даже не встал. Он просто щелкнул длинными пальцами.

Пространство вокруг нас взорвалось.

Черный мраморный зал с тихим хрустом исчез. Пол ушел у меня из-под ног, я инстинктивно вскрикнула, взмахнув руками, но не упала. Я повисла в абсолютной, дезориентирующей бесконечности.

А в следующую секунду реальность собралась заново.

Я стояла в самом центре гигантской сферы. Вокруг меня, сверху, снизу, со всех сторон не было ничего, кроме огромных, идеально чистых зеркал, образующих многогранный купол. Ни дверей, ни окон, ни швов. Только я и тысячи, миллионы моих собственных отражений, уходящих в головокружительную, невозможную бесконечность.

Сенсорный удар был такой силы, что меня качнуло. Я закрутилась на месте. Везде была я: испуганная, растрепанная девчонка в мужской рубашке.

— Раэлар? — позвала я, чувствуя, как паника начинает щекотать горло. — Где ты?

— Я везде, моя заноза, — его бархатный, глубокий голос зазвучал не из одной точки, а со всех сторон сразу, многократно отражаясь от стеклянных стен. — Ты хотела посмотреть на фокусы? Ты хотела, чтобы я снес тебе крышу? Смотри внимательно.

Я обернулась. В одном из огромных зеркал прямо передо мной отражение вдруг изменилось.

Там стояла не я. Там стоял Раэлар. Он был одет в ту самую черную рубашку, в которой я впервые увидела его. Его глаза полыхали черным огнем. Он смотрел прямо на меня, а затем... он сделал шаг вперед.

Он шагнул сквозь стекло.

Поверхность зеркала разошлась рябью, как вода, выпуская его в центр комнаты. Он остановился в двух шагах от меня, высокий, подавляющий, идеальный.

Я облегченно выдохнула, собираясь сказать какую-то колкость, но слова застряли в горле.

Сзади меня раздался тихий, шелестящий звук.

Я резко обернулась. Из зеркала за моей спиной выходил... еще один Раэлар. Абсолютно идентичный. С той же хищной ухмылкой, с тем же горящим взглядом. Он был обнажен по пояс, на его теле мерцали древние руны.

— Какого... дьявола? — прошептала я, пятясь назад, но уперлась спиной во что-то твердое и горячее.

— Дьявол здесь ни при чем, — мурлыкнул третий голос прямо мне на ухо.

Я вскрикнула и дернулась в сторону. Третий Раэлар, материализовавшийся из бокового зеркала, стоял так близко, что я чувствовала жар его тела.

А затем вышел четвертый.

Они окружили меня. Четыре высших эльфа. Четыре хищника с одинаковыми лицами, одинаковыми черными глазами и одинаковой, сжигающей дотла аурой вожделения. Лабиринт отражений вокруг нас тысячекратно умножил эту картину. Я была центром пульсирующей, безумной вселенной, состоящей только из него.

— Это... это иллюзии, — мой голос дрожал. Я пыталась убедить свой мозг, что всё это не по-настоящему. — Это просто свет, фантомы.

Один из фантомов — тот, что стоял передо мной в рубашке — медленно поднял руку.

— В зазеркалье, Ева, — произнес он, и его губы двигались синхронно с остальными тремя, — фантазия и реальность — это одно и то же. Ты бросила мне вызов. Ты сказала, что я скучный. Что ж... давай проверим, насколько хватит твоего хваленого человеческого разума.

Его пальцы коснулись моей щеки.

Я ахнула. Прикосновение было абсолютно реальным. Кожа к коже. Но оно было обжигающе ледяным, как прикосновение самого стекла.

В ту же секунду Раэлар, стоявший у меня за спиной, положил свои огромные ладони мне на талию. И его руки были раскаленными, как кузнечные горны.

— Раэлар... стой... — я попыталась вырваться, но горячие руки на талии сжали меня мертвой хваткой, притягивая к твердому мужскому животу.

Третий фантом, стоявший слева, шагнул ближе и зарылся длинными пальцами в мои волосы, оттягивая голову назад, открывая беззащитную шею. Его прикосновение ощущалось как чистый, пульсирующий электрический ток.

Четвертый фантом опустился передо мной на колени.

Мой мозг отказался это обрабатывать. Логика рухнула. Я чувствовала их всех одновременно. Четыре разных, но абсолютно реальных физических воздействия.

— Ты называла меня теоретиком, — шептал ледяной фантом, нежно поглаживая мою щеку, пока его большой палец мазнул по моим приоткрытым губам.

— Я покажу тебе практику, которую ты не забудешь до конца своих дней, — рычал раскаленный фантом у меня за спиной, прижимаясь возбужденной плотью к моим ягодицам сквозь тонкую ткань рубашки.

— Ты будешь умолять меня о пощаде, — вибрировал электричеством голос третьего, чьи губы прижались к моей шее, оставляя обжигающую, влажную дорожку поцелуев.

Фантом, стоявший на коленях, медленно, неотвратимо потянул мою рубашку за подол вверх.

Я закричала. Не от страха, от мгновенного, ошеломляющего сенсорного перегруза. Моя нервная система взвыла от количества стимулов. Лед, пламя, электричество, шелк, жесткие мужские руки, горячее дыхание и бесконечные, кружащиеся отражения вокруг нас, в которых я видела, как меня поглощает этот совершенный монстр.

Рубашка слетела с моих плеч, разорванная невидимой силой. Я осталась абсолютно обнаженной в центре этого сводящего с ума хоровода.

— Нет... это невозможно... так не бывает... — всхлипывала я, мотая головой. Мои ноги подкосились, но четыре пары сильных рук удержали меня на весу.

— В моем мире бывает всё, — хором, многоголосым демоническим эхом ответили они.

Горячие руки со спины скользнули на мою грудь, властно сжимая ее, сминая затвердевшие до боли соски. В то же самое время фантом передо мной впился в мои губы глубоким, свирепым поцелуем, его ледяной язык проник в мой рот, выбивая остатки воздуха. Фантом слева кусал мои плечи, оставляя горящие метки.

А тот, что стоял на коленях, раздвинул мои бедра. Его горячее дыхание коснулось моего самого чувствительного места, а затем влажный, шершавый язык уверенно и безжалостно скользнул по моему клитору.

— А-а-а-ах! — мой крик разорвал поцелуй. Я выгнулась так резко, что едва не сломала спину.

Мое сознание разорвалось на части. Я не могла сфокусироваться. Если бы меня ласкал один мужчина, я бы могла отдаться ритму, но их было четверо. Они атаковали каждую эрогенную зону моего тела с нечеловеческой, математически выверенной эльфийской жестокостью. Я захлебывалась в ощущениях.

— Смотри на нас, Ева, — приказал ледяной фантом, отрываясь от моих губ. — Открой глаза. Смотри в зеркала.

Я с трудом разлепила тяжелые веки, сквозь слезы абсолютного экстаза глядя на стеклянные стены.

Там, в тысячах отражений, я видела картину немыслимого разврата. Бледная девушка, распятая в воздухе в руках четырех одинаковых, потрясающе красивых демонов. Они покрывали поцелуями мое тело, они сжимали мою плоть, они сводили меня с ума. Границы между реальностью и фантазией стерлись. Где был настоящий Раэлар? Был ли он одним из них, или он был всеми ими одновременно?

Я перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается его магия. Моя собственная магия артефактора, подогретая этим диким возбуждением, начала хаотично выплескиваться наружу. Вокруг нас заискрили белые и золотые вспышки.

— Раэлар! — рыдала я, извиваясь в их руках. Удовольствие было настолько острым, что переходило в агонию. — Хватит... пожалуйста! Я не выдержу! Мое сердце не выдержит!

— Признай, что моя магия — это не фокусы, — горячо прошептал фантом за моей спиной, его пальцы скользнули внутрь меня, пока тот, что был на коленях, продолжал терзать меня языком. Двойная стимуляция вышибла из меня последний дух.

— Признаю! Признаю, проклятье! — визжала я, цепляясь пальцами за серебряные волосы фантома слева. — Ты бог! Ты владыка! Ты самый невероятный маг во всех мирах! Только закончи это! Возьми меня!

Зал зеркал содрогнулся от оглушительного, торжествующего мужского рыка.

В одно мгновение три фантома — ледяной, электрический и тот, что был на коленях — разлетелись на тысячи серебряных искр, растворяясь в воздухе.

Остался только один. Тот, что стоял за моей спиной. Настоящий, горячий, пылающий от первобытной, животной похоти.

Он развернул меня к себе лицом одним мощным рывком. Его глаза были двумя черными дырами, из которых сочилась тьма. Его грудь тяжело вздымалась. Он не дал мне времени на передышку. Подхватив меня под бедра, он одним шагом прижал меня к гладкой поверхности ближайшего зеркала. Холод стекла обжег мою пылающую спину.

Раэлар вошел в меня одним мощным, сокрушительным ударом, до самого основания.

— Моя, — проревел он, и это слово эхом ударилось о стеклянный купол.

Я вцепилась зубами в его плечо, чтобы не закричать слишком громко, но это не помогло. Сенсорный перегруз от фантомов создал такую колоссальную базу возбуждения, что первый же толчок настоящего, плотного мужского тела стал детонатором.

Оргазм обрушился на меня, как цунами. Он был настолько сильным, что я буквально ослепла. Я не могла дышать. Мои мышцы спазмировались с такой жестокостью, что Раэлар зарычал, чувствуя, как я сжимаю его внутри себя. Волны экстаза накатывали одна за другой, выкручивая меня наизнанку, стирая мою личность, оставляя только чистый, первобытный инстинкт.

Зеркала вокруг нас не выдержали.

С оглушительным, хрустальным звоном огромные грани сферы начали трескаться и осыпаться, не выдерживая выплеска нашей объединенной, хаотичной энергии. Дождь из серебряных осколков падал вокруг нас, но ни один из них не касался нашей кожи — тьма Раэлара щитом укрывала нас от разрушения.

Он вбился в меня в последний раз, содрогаясь всем своим огромным телом. Его горячее семя наполнило меня, смешиваясь с пульсацией магии. Он уткнулся лицом в мою шею, тяжело и загнанно дыша.

Я безвольно висела в его руках, прижатая к единственному уцелевшему куску зеркала, не в силах даже открыть глаза. Мое сознание медленно возвращалось в тело, собираясь по кусочкам после этого абсолютного, тотального уничтожения.

Раэлар медленно поднял голову. Он осторожно, почти нежно опустил меня на ноги, но продолжал удерживать за талию, зная, что я упаду.

Пространство вокруг нас снова изменилось. Осколки исчезли, купол растворился. Мы снова стояли в малом зеркальном зале, на полу которого сидели час назад. Кусок черного хрусталя сиротливо валялся в углу.

Я прислонилась лбом к его груди, вдыхая запах пота, озона и мужской силы. Мои ноги дрожали так, что стучали зубы.

Принц зарылся пальцами в мои растрепанные, мокрые волосы. Его дыхание все еще было тяжелым, но в движениях сквозила абсолютная, уверенная в себе грация победителя.

— Ну что, маленькая ведьма, — его голос был хриплым, полным темного, порочного удовлетворения. Он приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть в его фиалковые глаза, в которых плясали смешинки. — У тебя еще остались сомнения в моих магических способностях? Или мне стоит показать тебе еще пару... фокусов?

Я сглотнула, глядя на его самодовольную ухмылку. У меня не было сил даже на сарказм. Мое тело было выжато до последней капли.

— Если ты... — я прерывисто вздохнула, прижимаясь к нему крепче, — если ты покажешь мне еще хоть один фокус... я умру от разрыва сердца. И тебе придется выносить мой труп из этого лабиринта.

Раэлар тихо, бархатисто рассмеялся, подхватывая меня на руки.

— Не дождешься. Я не позволю тебе умереть, Ева. Ты слишком нужна мне живой. Нам еще столько предстоит изучить.

Я уткнулась носом в его шею, закрывая глаза. Моя провокация обернулась моим же полным разгромом. И, проваливаясь в сладкий, изматывающий сон прямо у него на руках, я с ужасом и восторгом понимала: я буду провоцировать его снова и снова, пока мы не сведем друг друга с ума окончательно.

Сводчатый потолок очередного зеркального зала, в котором мы находились, давил на меня так, словно был отлит из свинца. Мои пальцы, испачканные в магической саже, дрожали от перенапряжения. В висках стучала тупая, изматывающая боль.

Прошло несколько часов с момента нашего последнего, оглушительного соития с иллюзиями, но Раэлар, казалось, вообще не нуждался во сне. Едва моя аура немного восстановилась, он снова усадил меня за учебу. Теперь мы пытались стабилизировать руну «Стазиса» — сложнейшее эльфийское плетение, требующее ювелирной точности и полного контроля над эмоциями.

А с эмоциями у меня сейчас была катастрофа.

— Твоя линия «Вэрт» снова искривилась, Ева, — ледяной, методичный голос принца хлестнул меня по натянутым нервам. Он ходил кругами вокруг меня, заложив руки за спину. — Ты вливаешь ману рывками. Это не кузнечный мех. Это тончайший шелк. Расплети узел и начни заново.

Я смотрела на светящийся в воздухе клубок магических нитей, который упорно не желал складываться в нужный узор. Мои глаза слезились от напряжения.

— Раэлар, я больше не могу, — я тяжело выдохнула, опуская руки. Светящийся узел с тихим хлопком растворился в воздухе. — Мой резерв почти на нуле. Я человек, а не эльфийская батарейка. Мне нужен сон или хотя бы чашка кофе и кусок нормального мяса.

Принц остановился прямо передо мной. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Твоя слабость — это вопрос дисциплины, а не расы, — сухо отрезал он. — Если бы ты тратила меньше сил на пререкания и больше на концентрацию, мы бы уже закончили. Пока ты не усвоишь Стазис, мы не сдвинемся с места. Подними руки. Начинай.

Во мне что-то щелкнуло.

Усталость, помноженная на уязвленную гордость и постоянное давление его абсолютного авторитета, взорвалась внутри ядовитым фонтаном. Я резко вскочила на ноги, едва не сбив его с ног.

— Да пошел ты к демонам в бездну со своей дисциплиной! — заорала я, сжимая кулаки. Мой голос эхом отлетел от сотен зеркал. — Я не твой солдат! И не твоя покорная ученица из благородного дома! Я устала!

Раэлар прищурился. В его глазах мелькнула опасная искра, но он сохранил ледяной тон.

— Сядь на место, Ева. Твои истерики здесь не сработают.

— Истерики?! — я шагнула к нему вплотную, задирая голову, чтобы смотреть ему в глаза. Мой инстинкт самосохранения окончательно отключился. — Знаешь что, ваше высочество? Меня достало твое высокомерие! Ты строишь из себя всемогущего владыку, читаешь мне нотации, называешь мой разум примитивным... А сам-то?!

Я ткнула его пальцем в твердую, как камень, грудь.

— Если ты такой великий, могущественный и страшный темный маг... какого черта ты позволил кучке старых маразматиков из совета засунуть тебя в зеркало для бритья?!

Воздух в зале мгновенно исчез.

Слова сорвались с моих губ быстрее, чем я успела осознать их вес. Это был удар ниже пояса. Удар в самое больное, самое уязвимое место его тысячелетней гордости.

Температура вокруг нас упала так резко, что на зеркалах выступил иней.

Раэлар не отшатнулся и закричал. Он просто замер.

Но то, что начало происходить с ним, заставило меня в ужасе отступить на шаг.

Его фиалковые глаза потемнели, но это не было похоже на его обычное возбуждение. Чернота затопила белки, превратив его глаза в сплошные провалы бездны. Зрачки сузились в вертикальные, кошачьи щели. Его серебряные волосы словно зажили своей жизнью, а из-под верхней губы угрожающе блеснули удлинившиеся, острые как бритва клыки.

От него полыхнуло таким густым, удушливым запахом мускуса, морозного леса и озона, что у меня закружилась голова.

Это был не гнев.

Это был гон.

Древний, хтонический биологический механизм эльфийских самцов. Инстинкт абсолютного собственника, просыпающийся только в двух случаях: когда эльф находит свою истинную пару или когда его статус альфы подвергается прямому, оскорбительному вызову со стороны самки. Я умудрилась нажать обе кнопки одновременно.

— Раэлар... — я сглотнула, чувствуя, как по спине течет холодный пот. — Я... я переборщила. Извини.

Из его груди вырвался звук. Низкий, рокочущий, утробный рык, от которого пол завибрировал под моими босыми ногами. Он больше не был мыслящим существом. Он был чистым, первобытным инстинктом.

Он не стал со мной разговаривать.

Я даже не успела моргнуть. Пространство вокруг нас исказилось с тошнотворным рывком. Зеркальный зал исчез, сменившись чем-то совершенно иным.

Мы оказались в огромной, круглой комнате. Стены здесь тоже были из зеркал, но они были затемнены, отражая лишь приглушенный свет. В самом центре на небольшом возвышении стояло ложе. Оно не было застелено бархатом или шелком. Оно было целиком высечено из цельного, гладкого, дымчатого хрусталя. Огромная, холодная, прозрачная плита.

Раэлар оказался прямо передо мной. Он не стал бить или применять грубую силу. Он просто сделал неуловимое движение рукой.

Из его пальцев вырвались ленты. Они выглядели как полосы плотного, мерцающего багрового шелка, сотканного из чистой магии.

Одна лента мгновенно обвилась вокруг моего правого запястья, дернув мою руку вверх и в сторону. Вторая захлестнула левое. Я вскрикнула, попытавшись вырваться, но шелк был прочнее любой стали.

Невидимая сила оторвала меня от пола и швырнула на хрустальное ложе.

Я с глухим стуком упала на спину. Холод хрусталя обжег мою разгоряченную кожу. В следующую секунду магические ленты растянули мои руки в стороны, намертво приковав запястья к верхним углам хрустальной плиты. Еще две ленты материализовались из воздуха, обвивая мои лодыжки и притягивая их к нижним углам.

Я оказалась распятой на ледяном, прозрачном алтаре. Полностью обездвиженная, полностью беззащитная. Разведенные ноги, вытянутые руки, выгнутая спина. Идеальная поза для жертвоприношения.

— Отпусти меня! — закричала я, отчаянно дергаясь в путах. Шелк не резал кожу, он был мягким, но абсолютно непреклонным. Моя магия билась внутри меня, но ленты блокировали любые потоки. Я была пуста. — Ты не смеешь так со мной обращаться! Раэлар!

Он медленно подошел к краю хрустального ложа.

С каждым его шагом с него слетала одежда. Темные брюки, рубашка — все это растворялось в тенях, обнажая его идеальное, напряженное как струна тело, готовое к броску.

Он навис надо мной. Его вертикальные зрачки расширились, впитывая вид моего скованного, бьющегося в путах тела. Запах его мускуса стал таким густым, что я почти могла ощутить его вкус на языке.

— Ты задала вопрос, человечка, — его голос был искажен. Слова с трудом пробивались сквозь звериный рык. — Ты спросила, как совет смог меня пленить.

Он наклонился, опираясь руками о хрусталь по обе стороны от моей головы. Его горячее дыхание коснулось моего лица.

— Они не победили меня в бою, — прошептал он, и его клыки сверкнули в полумраке. — Они использовали яд. Яд, подавляющий волю, подлитый в чашу на мирных переговорах. Они боялись сойтись со мной лицом к лицу. Потому что знали: если я дам волю своему зверю, от их хваленого совета не останется даже пепла.

Его рука медленно опустилась на мою грудь. Огромная, обжигающе горячая ладонь легла на прохладную кожу. Контраст между ледяным хрусталем подо мной и его раскаленным прикосновением вышиб из меня дух.

— Ты хотела увидеть того, кого они так боялись? — его пальцы сжались на моей груди, грубо, собственнически. Боль смешалась с мгновенной вспышкой дикого возбуждения. — Смотри.

Он провел рукой вдоль моего тела, и моя рубашка, в которой я была, осыпалась пеплом.

Я осталась совершенно нагой, привязанной к стеклянной плите.

Раэлар зарычал. Это был звук, от которого задрожали зеркала. Он взобрался на ложе, вставая на колени между моих разведенных, скованных ног.

Я ожидала, что он набросится на меня, как дикарь. Что он возьмет меня прямо сейчас, с первобытной яростью, чтобы наказать за дерзость.

Но он был высшим, его жестокость была изысканной.

Вместо того чтобы войти в меня, он наклонился и прижался губами к внутренней стороне моего бедра.

Я дернулась, но ленты удержали меня на месте.

— Раэлар... — выдохнула я, чувствуя, как его язык медленно, дразняще скользит по моей коже, продвигаясь выше.

— Ты наказана, моя заноза, — пробормотал он, прикусывая нежную плоть так, что я тихо вскрикнула. — Ты будешь привязана здесь до тех пор, пока не осознаешь, кому ты принадлежишь. И я не дам тебе того, чего ты хочешь, пока ты не сломаешься.

Его губы коснулись моего центра.

Вспышка острейшего, невыносимого удовольствия прошила меня насквозь. Я выгнулась на хрустале, натягивая шелковые ленты до предела.

— О боги... — простонала я, откидывая голову назад.

Это была самая извращенная, самая жесткая пытка из всех возможных. Его язык и губы творили с моим телом что-то невообразимое. Он был груб — его щетина царапала мою кожу, его клыки оставляли легкие, жалящие отметины, он жадно втягивал в себя мои соки, словно изголодавшийся вампир. Но в то же время его движения были математически точными. Он знал каждую мою слабую точку. Он ласкал меня с такой невыносимой, томительной нежностью, что я плакала от избытка чувств.

— Пожалуйста... — рыдала я, пытаясь свести ноги, но ленты не позволяли мне даже сдвинуться на миллиметр. Я была полностью, абсолютно открыта для его языка. — Раэлар, хватит! Войди в меня! Я умоляю!

Он поднял голову. Его подбородок блестел от моей влаги. Черные глаза смотрели на меня с торжествующим превосходством хищника, поставившего жертву на колени.

— Кто я для тебя? — пророкотал он.

— Ты... ты мой владыка! Ты мой господин! — кричала я, сходя с ума от пульсации внизу живота. — Только возьми меня!

— Недостаточно, — он медленно пополз вверх по моему телу, прижимаясь своей раскаленной кожей к моей, покрытой мурашками от холодного хрусталя.

Он остановился, когда наши лица оказались на одном уровне. Его огромная, пульсирующая плоть скользнула по моему влажному входу, дразня, но не проникая внутрь.

Я заскулила, подаваясь бедрами вверх, пытаясь насадиться на него, но он жестко уперся руками в хрусталь по бокам от меня, удерживая дистанцию.

— Скажи, кому принадлежит твой язык, которым ты смеешь меня оскорблять, — шептал он мне в губы.

— Тебе... он твой... все мое — твое... — я задыхалась. Возбуждение превратилось в агонию. Если он не войдет в меня сейчас, я просто умру.

— Моя истинная, — выдохнул он, и в этом слове было столько первобытной, древней магии, что оно выжгло клеймо прямо на моей душе.

Он обхватил мое лицо обеими руками и впился в мои губы жестоким, собственническим поцелуем, одновременно с этим обрушиваясь на меня всем своим весом.

Он вошел в меня одним резким, беспощадным толчком, до самой глубины.

Я закричала. Мой крик был заглушен его поцелуем, но он разорвал его, давая мне выплеснуть свой восторг в воздух.

Хрустальное ложе под нами содрогнулось.

Раэлар начал двигаться. Это был чистый, необузданный инстинкт слияния. Он забивал меня в прозрачную плиту с такой силой, что, казалось, хрусталь должен был расколоться. Шелковые ленты впивались в мои запястья и лодыжки, не причиняя боли, но фиксируя меня в этой распятой, покорной позе.

Каждый его толчок был утверждением власти. Каждый удар бедер — доказательством его абсолютного, подавляющего превосходства. Он брал меня жестко, грубо, как дикарь, но в том, как он держал мое лицо, как его большие пальцы стирали слезы с моих щек, была такая глубокая, одержимая нежность, что она ломала меня сильнее любой физической боли.

— Кричи, — приказал он, отрываясь от моих губ и зарываясь лицом в мою шею. — Кричи мое имя, чтобы каждая тень в этом лабиринте знала, кто твой хозяин.

— Раэлар! — закричала я, срывая голос. — Раэлар!

Его имя эхом отскакивало от темных зеркал, многократно усиливаясь, превращаясь в грохочущую звуковую волну. Зеркала начали мелко вибрировать.

Он ускорил темп до сверхчеловеческого. Окружающий мир смазался. Я не чувствовала больше холодного хрусталя, я чувствовала только его обжигающую плоть внутри себя, его клыки на своей шее и магические путы, не дающие мне сбежать от этого смертоносного удовольствия.

Напряжение внутри меня закрутилось в невыносимо тугую пружину.

— Раэлар... я кончаю! — провизжала я, чувствуя, как магия вырывается из-под контроля.

Он зарычал, вонзая клыки в то самое место на моей ключице, где уже был шрам, оставляя новую, более глубокую метку.

Боль от укуса стала катализатором.

Оргазм разорвал меня на тысячу сияющих осколков. Мое тело забилось в путах в жесточайшей судороге. Я кричала так громко, что зазвенело в ушах. Мощный магический выброс ударил из меня во все стороны.

Раэлар сделал последний, сокрушительный толчок и замер, с глухим ревом изливаясь в меня. Его тело напряглось как камень, он прижал меня к хрусталю, содрогаясь от собственного, мощнейшего финала.

В ту же секунду зеркала вокруг нас, не выдержав акустического и магического резонанса, с оглушительным треском лопнули.

Дождь из темного стекла осыпался на пол, но магия Раэлара удержала осколки в воздухе, не дав им коснуться нас.

Мы лежали на прозрачном алтаре, окутанные тишиной, которая казалась звенящей после пережитой бури. Раэлар тяжело дышал, уткнувшись лбом в мое плечо. Его сердце колотилось о мою грудь с такой силой, словно собиралось пробить ребра.

Красные шелковые ленты, выполнив свою задачу, медленно истаяли в воздухе, освобождая мои натертые, но не поврежденные запястья и лодыжки.

Я была абсолютно опустошена. У меня не было сил даже поднять руку, чтобы обнять его. Я просто лежала, глядя на разбитые зеркала и чувствуя тяжесть своего древнего, невыносимого, прекрасного монстра.

Раэлар медленно приподнялся. Его глаза снова были фиалковыми. Инстинкт собственника был утолен.

Он посмотрел на мое раскрасневшееся, покрытое испариной лицо, на отметину от своих зубов на моей шее. Его взгляд смягчился, наполнившись глубоким, почти благоговейным трепетом. Он аккуратно, кончиками пальцев поправил прилипшую к моему лбу прядь волос.

— Ты жива, моя храбрая, глупая человечка? — тихо спросил он, и в его голосе снова зазвучали те самые бархатные нотки, от которых я сходила с ума.

Я сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло, и с трудом разлепила губы в слабой, но все такой же дерзкой улыбке.

— Если это... — прохрипела я, — были твои методы воспитания... то я, пожалуй... готова признать свою неправоту. Совет и правда... идиоты, раз отказались от такого... потенциала.

Раэлар тихо рассмеялся. Он наклонился и нежно, целомудренно поцеловал меня в лоб, а затем перекатился на спину, утягивая меня за собой и укладывая на свою широкую, горячую грудь.

— Отдыхай, Ева, — прошептал он, обнимая меня обеими руками. — Потому что завтра... мы снова вернемся к руне Стазиса. И только попробуй сказать, что ты устала.

Я тихо застонала, закрывая глаза, но уткнулась носом в его шею. С ним было невозможно спорить, но, если честно, мне больше и не хотелось.

Раэлар проспал почти сутки.

Для древнего эльфа, который веками обходился короткими медитативными трансами, это было признаком колоссального истощения. Его темная магия, наконец-то выплеснувшаяся на свободу, успокоилась, свернувшись уютным, тяжелым клубком вокруг нашей связи.

Я же не могла сомкнуть глаз.

Мой мозг артефактора, подстегнутый магическим резонансом и нашей связью, работал на предельных оборотах. Я сидела у изножья кровати, завернувшись в его черную рубашку. Вокруг меня, прямо в воздухе, висели десятки светящихся иллюзорных свитков. Раэлар материализовал для меня библиотеку Дома Ночных Звезд незадолго до того, как его сморил сон, чтобы я «не отвлекала его своими хаотичными мыслями».

Я изучала оригинальный текст проклятия. Тот самый, который совет старейшин высек на метафизической изнанке зеркала.

Светящиеся эльфийские руны переплетались в сложные, многомерные узоры. Я переводила их, вгрызаясь в каждый смысловой оттенок.

«Только слеза чистой девы, пролитая над гладью стекла, разрушит оковы...»

Но сейчас, глядя на оригинальные руны, я хмурилась всё сильнее.

— Чистая дева... — бормотала я себе под нос, проводя пальцем по иллюзорному тексту. — Руна«Линн»и руна«Маэль».

В человеческом понимании это означало невинную девушку, не познавшую мужчину — девственницу. Но эльфийская магия, особенно высшее искусство, никогда не завязывалась на физиологию! Для эльфов плоть была лишь сосудом. Магия питалась эмоциями, душой, потоками вероятностей.

Я увеличила руну«Линн». В древнем диалекте она означала «неприкрытый», «абсолютный», «не содержащий лжи или примеси». Искренний до самого основания.

Я перевела взгляд на руну«Маэль». «Дева», «сосуд». Но в древних магических трактатах это слово использовалось для описания ауры, которая никогда не была добровольно и полностью отдана другому. Душа, которая еще не признала над собой абсолютной власти.

— Боги... — выдохнула я, и иллюзорные свитки вокруг меня задрожали от всплеска моего озарения.

Все встало на свои места. Ловушка совета старейшин была поистине дьявольской. Они были не просто садистами, они были изощренными психологами.

Они заперли Раэлара в зеркале, потому что боялись его темной, разрушительной, доминирующей природы. Они считали его чудовищем и придумали проклятие, которое, по их мнению, это чудовище никогда не сможет снять.

Здесь не нужна была плачущая девица с целой плевой.

Проклятие можно было снять только слезой абсолютного, кристально чистого (Линн) экстаза, пролитой душой (Маэль), которая добровольно, без принуждения, без гипноза, отдаст себя во власть этому чудовищу. Слеза абсолютной капитуляции. Слеза искреннего счастья от подчинения.

Совет был уверен, что Раэлар — темный монстр, способный только пугать и брать силой. Они считали, что никто и никогда не сможет полюбить его тьму настолько, чтобы добровольно сломаться в его руках и заплакать от чистого, незамутненного экстаза. Они запрограммировали его на вечное одиночество, потому что верили: монстра нельзя полюбить искренне.

А если слеза прольется... Это будет означать, что он не монстр. Это будет означать, что его тьма принята и тогда проклятие потеряет свой смысл.

— Гениальные, высокомерные ублюдки, — прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слезы злости на тех, кто обрек его на эту пытку.

— Опять ругаешься, человечка?

Хриплый, сонный голос раздался у меня за спиной.

Я резко обернулась. Раэлар сидел на кровати, опираясь спиной на изголовье. Шелковая простыня сползла на его бедра. Его серебряные волосы были взлохмачены, а фиалковые глаза еще затуманены сном, но в них уже загорался тот самый, знакомый собственнический огонек.

Он повел рукой, и иллюзорные свитки растворились в воздухе, словно дым.

— Иди ко мне, — мягко приказал он, похлопав по матрасу рядом с собой. — Твой разум слишком громкий. Ты вибрируешь так, что будишь меня.

Я не стала спорить. Я подползла к нему по гигантской кровати и забралась прямо к нему на колени, обхватив его шею руками. Раэлар удовлетворенно вздохнул, его огромные руки тут же легли на мою талию, притягивая меня вплотную к своему горячему торсу. Он зарылся лицом в мои волосы, глубоко вдыхая мой запах.

— Я разгадала его, — тихо сказала я, глядя прямо в его глаза.

— Кого? — он лениво поцеловал меня в ключицу.

— Проклятие. Секрет снятия печати.

Раэлар замер. Его губы остановились в миллиметре от моей кожи. Ленивая сонная расслабленность мгновенно испарилась. Мышцы под моими руками напряглись, превращаясь в камень.

Он медленно отстранился, чтобы посмотреть на мое лицо.

— Что ты сказала?

— Я изучила руны, ваше высочество, — я говорила быстро, чувствуя, как колотится сердце. — Человеческий перевод — это чушь. Нужна не девственница, нужна та, кто сможет полюбить твою тьму. Кто отдаст тебе свою душу добровольно и без остатка.

Я рассказала ему всё. Про семантику рун «Линн» и «Маэль». Про то, как работает магия вероятностей. Про жестокую психологическую ловушку старейшин, уверенных в том, что его природа вызывает только страх.

По мере того, как я говорила, лицо Раэлара становилось всё более бледным и жестким. Его глаза потемнели, но не от похоти. От понимания всей глубины изощренной жестокости своего народа.

— Они знали, — глухо произнес он, глядя куда-то сквозь меня. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Они знали, что я не способен на светлую эльфийскую любовь. Моя магия — это власть. Это подчинение. Они были уверены, что любой, кто окажется в моей власти, будет плакать только от боли или страха. Слеза боли не снимет печать. Они создали замок, ключ к которому, по их мнению, не существует в природе.

Он посмотрел на свои руки. Руки убийцы, руки темного мага.

— И они были правы, Ева, — горько усмехнулся он. Эта усмешка полоснула меня по сердцу острее кинжала. — Как можно заплакать от чистого счастья в руках чудовища? Как можно добровольно, с искренним восторгом отдать свою душу тому, кто способен только ломать?

— Эй, — я жестко перехватила его лицо обеими руками, заставляя посмотреть на меня. — А ну прекрати. Ты не чудовище.

— Я чуть не разорвал тебя на хрустальном ложе пару дней назад, — прорычал он, и в его глазах блеснула боль. — Я клеймил тебя, как животное. Я связывал тебя и я наслаждался каждым твоим криком.

— И я тоже! — выкрикнула я, и мой голос разнесся по зеркальному залу. — Я наслаждалась этим не меньше тебя, Раэлар! Ты думаешь, мне нужен скучный, правильный принц, который будет читать мне стихи? Мне нужен ты! Твоя власть, твоя сила, твоя тьма! Моя хаотичная магия успокаивается только тогда, когда ты берешь контроль.

Я подалась вперед, прижимаясь лбом к его лбу.

— Я не боюсь тебя, — прошептала я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. — Я твоя, Раэлар. Твоя истинная, ты сам это сказал. Совет ошибся. Они не учли, что в мире существует сумасшедшая ведьма из Нижнего Города, которой до одури нравится твой внутренний дикарь.

Раэлар тяжело, прерывисто выдохнул. Его руки на моей талии сжались так сильно, что я пискнула, но не отстранилась.

— Что ты предлагаешь? — его шепот обжигал мои губы.

— Я предлагаю тебе взломать эту чертову печать изнутри, — я растянула губы в дерзкой, влажной от слез улыбке. — Нам нужна слеза чистого, искреннего экстаза. Слеза абсолютного, добровольного подчинения души. Только ты знаешь, как довести меня до такого состояния.

Его глаза расширились. Чернота в них вспыхнула, как сверхновая. Он понял, что я ему предлагаю. Я предлагала ему не просто секс. Я предлагала ему взять мою душу, вывернуть ее наизнанку и заставить мое тело пережить нечто настолько трансцендентное, что это сломает древнюю магию.

— Это будет не так, как в прошлый раз, Ева, — его голос упал до глубочайшего, вибрирующего баса. В нем зазвучала древняя, пугающая власть. — Чтобы вырвать из тебя слезу абсолютной капитуляции, мне придется контролировать каждую секунду. Мне придется проникнуть в твой разум, в твою ауру. Я разберу тебя на атомы и соберу заново. Это будет на грани, ты можешь сойти с ума.

— Тогда своди меня с ума, владыка, — я сбросила с плеч его черную рубашку. Она скользнула по моим бедрам и упала на кровать. Я осталась перед ним обнаженной, открытой, предлагающей себя в качестве ключа к его свободе. — Я доверяю тебе.

Раэлар смотрел на меня так, словно видел впервые. В его взгляде смешались благоговение, темная похоть и безграничная, всепоглощающая любовь.

Пространство зеркального лабиринта вокруг нас начало меняться. Бархатное ложе исчезло, стены раздвинулись.

Мы оказались в центре идеально круглого зала, пол которого был сделан из цельного куска амальгамы — того самого стекла, которое служило границей между мирами. Прямо под нами виднелась мерцающая серебром трещина, та самая, куда я пролила свою кровь.

Раэлар поднялся на ноги, легко, словно пушинку, поднимая меня на руки, и осторожно опустил на гладкую, прохладную поверхность зеркального пола.

Он не стал связывать меня магическими лентами. Ему это было не нужно. Его взгляд приковал меня к полу надежнее любых цепей.

— Сегодня не будет грубости, моя заноза, — пророкотал он, нависая надо мной. Его аура окутала меня плотным, тяжелым коконом. — Сегодня будет только власть. Абсолютная, чистая власть.

Он опустился на колени у моих ног. Его длинные пальцы легли на мои лодыжки, медленно, с садистской неспешностью скользя вверх по икрам, коленям, бедрам. Каждое его прикосновение сопровождалось микро-разрядом темной магии, которая проникала под кожу, заставляя мышцы трепетать.

— Я хочу, чтобы ты чувствовала меня везде, — шептал он, и его голос раздавался не только в воздухе, но и в моей голове.

Он использовал эльфийскую телепатию. Ту самую магию внушения, которую применял в самом начале, но теперь она была наполнена не раздражением, а обожанием.

Его руки скользнули по моей талии, поднимаясь к груди. Он не сжимал ее грубо, как раньше.

Я извивалась на зеркальном полу, пытаясь податься навстречу его рукам, но магия его присутствия, густая и тяжелая, мягко вдавливала меня обратно.

— Не спеши, — его голос в моей голове звучал тягуче, как темный мед. — Сегодня время принадлежит мне. Каждая секунда твоего ожидания — это шаг к нашему освобождению.

Раэлар склонился надо мной. Его губы коснулись моего живота, оставляя цепочку обжигающе холодных, влажных поцелуев. Контраст между жаром его тела и ледяным дыханием магии заставлял меня сходить с ума.

— Раэлар... — мой голос дрожал. Возбуждение, не находящее выхода в грубости, к которой я привыкла, начало скручиваться внутри меня болезненно-сладкой пружиной.

— Тише, душа моя, — он поднялся выше, его лицо оказалось в дюйме от моего. Фиалковые глаза смотрели прямо в мои, затягивая в свою глубину.

В следующее мгновение мир исчез.

Раэлар применил высшее слияние — технику, о которой эльфы говорили только шепотом, ту самую, что стирала физические границы между разумами.

Я перестала чувствовать холод зеркального пола под спиной. Я перестала быть отдельным существом. Я оказалась внутри него, а он — внутри меня. Я чувствовала каждый удар его сердца, как свой собственный. Я чувствовала его колоссальную, нечеловеческую мощь, которая сейчас была направлена только на одно: на мое удовольствие.

Его пальцы, физически скользящие по моему центру, отозвались в моем разуме вспышкой света. Он начал ласкать меня. Медленно, методично, с пугающей эльфийской точностью находя каждый нерв, каждую чувствительную точку, и заставляя ее петь.

— Почувствуй это, Ева, — его мысли текли сквозь меня рекой расплавленного золота. — Почувствуй, как моя тьма окутывает тебя. Как она защищает тебя. Как она... любит тебя.

Слово «любит» прозвучало не как человеческая эмоция. Оно прозвучало как закон мироздания. Как константа. Древний монстр, от которого отрекся его собственный народ, вывернул свою душу наизнанку передо мной.

Слезы обожгли мои глаза. Это были не слезы боли или страха. Это было переполнение. Я тонула в его абсолютном, безграничном обожании.

Его пальцы вошли в меня, и я выгнулась дугой, издав беззвучный крик в нашей общей ментальной связи. Он не брал меня грубо, он исследовал меня, растягивая каждую секунду до бесконечности. Он заставлял меня балансировать на тонкой грани между экстазом и безумием.

— Ты моя. Полностью. Добровольно, — пульсировало в моем сознании.

— Я твоя, — мысленно кричала я в ответ, открываясь ему настолько, что у меня не осталось секретов. Я отдала ему свою хаотичную, человеческую магию, свой страх, свои надежды. Я сдалась.

Раэлар физически вошел в меня. Плавно, глубоко, до самого сердца.

В этот раз не было ни дикого рычания, ни стука плоти о плоть. Было абсолютное, звенящее единение. Мы двигались в идеальном, магическом резонансе. Каждый его толчок посылал по моей ауре волны чистейшего, ослепительного света. Тьма и хаос слились воедино, создавая гармонию.

Это было больше, чем секс. Это было перерождение.

— Отдай мне всё, моя ведьма, — прошептал он вслух, его губы касались моих, собирая мои судорожные вздохи.

Моё тело содрогнулось от первого, мягкого приступа оргазма, но Раэлар не дал ему затухнуть. Он подхватил его своей магией, усилил в сотни раз и обрушил на меня снова.

Я рассыпалась на мириады сияющих искр. Моя душа, полностью лишенная защитных барьеров, взлетела в абсолютном, чистом, кристальном счастье. Я принадлежала Владыке Зазеркалья, и я не хотела другой судьбы.

Из-под моих плотно зажмуренных век выкатилась слеза.

Она не была соленой. Она светилась изнутри мягким, жемчужным светом. Слеза абсолютного, искреннего экстаза, слеза капитуляции — слеза чистой души.

Она медленно скатилась по моему виску, скользнула по щеке и упала прямо на гладкую поверхность зеркального пола. Точно на мерцающую трещину.

Звук этой единственной капли раздался в зазеркалье оглушительным набатом.

Раэлар резко остановился, выходя из моего разума. Он замер, нависая надо мной, его глаза широко распахнулись.

Пространство вокруг нас задрожало.

Жемчужная слеза впиталась в амальгаму. Серебристая трещина под нами вспыхнула так ярко, что мне пришлось закрыть глаза.

— Получилось... — прошептал Принц, и в его голосе смешались шок, торжество и невыразимое облегчение.

Пол зазеркалья начал покрываться паутиной золотых светящихся линий. Это были древние руны проклятия совета старейшин, которые сейчас плавились, искажались и лопались, как перетянутые струны.

— Держись за меня! — крикнул Раэлар, обхватывая меня обеими руками и прижимая к своей груди так крепко, что я почти перестала дышать.

Взрыв был беззвучным.

Магия зазеркалья коллапсировала внутрь себя. Меня подбросило в воздух, желудок скрутило от пространственного скачка. Тьма поглотила нас, а затем сменилась ослепительной вспышкой реального света.

Мы рухнули на что-то твердое, пыльное и пахнущее жженой медью.

Я закашлялась, чувствуя, как мелкая пыль забивается в горло. Мое тело болело, магия внутри меня гудела от истощения, но я была жива. Я почувствовала под собой не холодный магический хрусталь, а старые, добрые, скрипучие доски.

С трудом открыв глаза, я приподняла голову.

Мы лежали на полу моей мастерской в Нижнем Городе. Вокруг нас валялись осколки алхимических колб, обломки стеллажей и куски разорванного корсета.

А прямо перед нами возвышалась огромная, пустая деревянная рама. Зеркала больше не было. Амальгама просто рассыпалась в серый, безжизненный пепел, усеявший пол.

Печать была сломана. Проклятие разрушено.

Раэлар тяжело застонал и приподнялся на локтях. Он был здесь, в реальном мире. Не фантом, не иллюзия, не узник с лимитом в два часа. Он дышал пыльным воздухом моей лавки, а на его плечах играли блики уличных магических фонарей.

Он опустил взгляд на меня.

Я лежала под ним, обнаженная, перепачканная в пыли, но с такой счастливой, идиотской улыбкой, что у меня свело скулы.

— Добро пожаловать в реальный мир, ваше высочество, — прохрипела я.

Раэлар не сказал ни слова. Он просто наклонился и впился в мои губы поцелуем, в котором был океан реальной, осязаемой страсти.

Этот поцелуй разительно отличался от всего, что было в зазеркалье. В нем не было фантомной дымки или привкуса иллюзий. Я чувствовала на своих губах вкус пыли, крови и его собственной, дикой эльфийской магии, которая теперь струилась в реальном мире без ограничений. Его огромные руки обхватили меня, прижимая к горячей, вздымающейся груди. Я зарылась пальцами в его растрепанные серебряные волосы, чувствуя, как колотится его сердце.

Мы лежали прямо на грязном, усыпанном пеплом и осколками полу моей разгромленной лавки. Мое тело было обнаженным, покрытым синяками, метками его зубов и слоем магической сажи, но мне было абсолютно плевать. Я была дома и мой личный, древний, невыносимо прекрасный монстр был со мной.

Раэлар с неохотой оторвался от моих губ. Его грудь тяжело вздымалась. Черные, бездонные глаза медленно приобретали свой привычный фиалковый оттенок, но вертикальные зрачки хищника никуда не делись. Он смотрел на меня так, словно я была единственным источником света в разрушенном мире.

— Ты сделала это, — его голос был низким, вибрирующим, пропитанным благоговением. Он провел большим пальцем по моей грязной щеке, стирая дорожку от той самой слезы, которая разрушила проклятие. — Моя сумасшедшая, отчаянная ведьма. Ты разорвала вечность.

— Я же обещала, ваше высочество, — я слабо усмехнулась, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь, оставляя после себя звенящую усталость. — В Нижнем Городе слова на ветер не бросают. Особенно, если на кону стоит такой... шикарный мужчина.

Раэлар издал тихий, бархатистый смешок. Он перекатился на бок, увлекая меня за собой, и прижал к своему боку. Его магия, темная и густая, лениво потянулась из него, формируя из теней подобие плотного, теплого пледа, который укрыл мое дрожащее от холода реального мира тело.

Я закрыла глаза, вдыхая запах озона и мускуса, готовясь провалиться в заслуженный сон прямо здесь, на полу мастерской. В конце концов, мы заслужили пару часов тишины.

Но у судьбы, как водится, было исключительно скверное чувство юмора.

Пространство вокруг нас внезапно взорвалось.

Комнату озарила вспышка ослепительного, тошнотворно-чистого золотого света, от которого у меня мгновенно заболели глаза. Свет ударил по стенам лавки, выбивая остатки стекол в окнах и снося с петель входную дверь. Защитные контуры, которые я не успела восстановить после атаки теневых гончих, жалобно пискнули и испарились.

В мастерскую ворвался запах приторных лилий, весеннего леса и такой концентрации правильной, «светлой» эльфийской магии, что меня едва не стошнило.

Раэлар мгновенно изменился. Расслабленный, нежный любовник исчез в долю секунды. Он вскочил на ноги, одним слитным, хищным движением задвигая меня за свою спину. Тени вокруг него взвились, как разъяренные кобры, формируя на его обнаженном торсе подобие призрачной, черной брони.

Я судорожно натянула на себя его изорванную черную рубашку, валявшуюся неподалеку, и выглянула из-за его широкого плеча.

В дверном проеме, топча своими идеальными сапогами мою грязную половицу, стояли эльфы. Шестеро воинов в сверкающих серебряных доспехах с золотыми рунами, с длинными копьями, наконечники которых сияли солнечным светом. Королевская Стража Дома Ночных Звезд (хотя, судя по количеству золота, им больше подошло бы название Дома Пафосных Люстр).

Но мое внимание привлек тот, кто вошел седьмым.

Он был почти точной копией Раэлара. Тот же высокий рост, та же идеальная, нечеловеческая лепка лица, те же длинные серебряные волосы, но на этом сходство заканчивалось. Глаза вошедшего были не фиалковыми, а ярко-золотыми, как расплавленный металл. Его аура кричала о высокомерии, стерильной чистоте и абсолютном отсутствии эмпатии. На нем был ослепительно-белый камзол, расшитый жемчугом.

— Раэлар, — произнес золотоглазый эльф. Его голос был красивым, как звон хрусталя, и таким же мертвым. — Совет старейшин почувствовал резонанс. Печать пала.

Раэлар стоял, как монолитная скала. Его руки были сжаты в кулаки, а тени вокруг него сгустились до состояния черной смолы.

— Аэлион, — выплюнул мой принц его имя так, словно это было грязное ругательство. — Какого демона ты забыл в моей грязи? Тебе здесь не рады.

Аэлион изящно шагнул вперед, брезгливо морща идеальный нос и стараясь не наступить на лужу от разбитого зелья. Его золотые глаза скользнули по кучке серого пепла, оставшегося от зеркала.

— Грязь можно смыть, брат, — философски изрек он. Его губы тронула снисходительная, ледяная улыбка. — Как и тьму. Мы ждали этого дня столетиями. Легенда оказалась правдой. Слеза чистой, невинной девы, пролитая над артефактом, очистила твою душу. Раз печать разрушена, значит, в тебе больше нет того чудовищного хаоса. Твоя скверна выжжена. Ты исправился, Раэлар.

Я едва не подавилась воздухом. «Исправился»? «Очищен от скверны»? О, этот пафосный индюк даже не представлял, КАКИМ ИМЕННО способом была получена эта слеза и сколько первобытного хаоса мы выплеснули в зазеркалье за прошедшие дни!

Взгляд Аэлиона оторвался от пепла и, пронзив полумрак лавки, наконец остановился на мне.

Я выглядела, мягко говоря, непрезентабельно. Волосы спутались в птичье гнездо, на лице были разводы сажи, босые ноги перепачканы в крови и пепле. Черная мужская рубашка, надетая на голое тело, едва прикрывала бедра, а в вырезе отчетливо виднелись багровые засосы и тот самый шрам в виде полумесяца от зубов Раэлара.

Золотые глаза эльфийского принца округлились, а затем сузились от нескрываемого, абсолютного отвращения.

— Великое древо... — выдохнул Аэлион, доставая из рукава белоснежный платок и прижимая его к носу. — Что это за падаль?

Воздух в лавке затрещал. Тени Раэлара дернулись вперед, но он удержал их усилием воли, хотя я слышала, как заскрипели его зубы.

— Выбирай слова, Аэлион, — голос Раэлара был тихим. Намного страшнее любого крика. — Иначе ты выйдешь отсюда без своего языка.

Аэлион усмехнулся, явно не воспринимая угрозу всерьез. Он же думал, что перед ним — очищенный, светлый мальчик!

— Оставь свои старые замашки, брат, — отмахнулся золотоглазый. — Я понимаю, чтобы сломать печать, тебе нужен был инструмент. Ты использовал эту... грязную девку. Человеческую шлюху из сточных канав Нижнего Города. Весьма прагматично, хоть и отвратительно.

Мое сердце забилось с бешеной, яростной скоростью. Моя человеческая гордость, которую Раэлар так любил ломать, сейчас взвилась на дыбы. Я шагнула из-за спины своего эльфа, сжимая кулаки.

— Слышь ты, люстра перекормленная! — рявкнула я, чувствуя, как магия искрит на кончиках пальцев. — Эта «грязная девка» только что спасла твоему брату жизнь и разнесла вашу хваленую печать к чертям собачьим! Так что заткни свой идеальный рот и убирайся из моей лавки!

Стражники мгновенно вскинули копья, направляя их на меня.

— Неслыханная дерзость, — процедил Аэлион, не удостаивая меня даже взглядом. Он смотрел только на Раэлара. — Мы щедро заплатим ей за оказанную услугу. Киньте ей мешок золота и сотрите память. А нам пора, брат. Совет старейшин восстановил тебя в правах. Твои покои готовы и, что самое главное...

Аэлион выдержал театральную паузу, гордо вздернув подбородок.

— Принцесса Иллирия из Дома Серебряных Вод прибыла в столицу. Совет одобрил ваш союз. Свадебный ритуал состоится в следующее полнолуние. Это объединит наши дома и окончательно закрепит твое возвращение к свету.

В мастерской повисла мертвая, звенящая тишина.

«Принцесса Иллирия». «Свадебный ритуал».

Эти слова ударили меня под дых сильнее, чем клинок эльфийского ассасина. Моя дерзость внезапно испарилась, оставив после себя сосущую пустоту и острый укол неуверенности.

Я перевела взгляд на свою перепачканную рубашку, на грязные, стертые в кровь ноги. А потом посмотрела на Раэлара. На этого идеального, древнего высшего эльфа, который был наследником престола. Он действительно принадлежал к их миру. К миру дворцов, чистой магии и прекрасных принцесс с именами, похожими на звон ручья. А я была Евой Гроули, ведьмой-артефактором с барахолки, которая матерится как сапожник и пахнет жженой медью.

Раэлар почувствовал мою боль. Наша ментальная связь, выкованная в момент разрушения проклятия, пульсировала. Он уловил мой страх, мою ревность и ту крошечную, предательскую мысль о том, что он может согласиться.

Медленно, пугающе плавно Раэлар повернул ко мне голову.

Его глаза больше не были фиалковыми. Они превратились в две черные, клубящиеся дыры. Тьма, которую Аэлион считал «очищенной», вырвалась из него с такой яростью, что деревянный пол под его ногами начал чернеть и обугливаться.

Он не стал ничего объяснять брату. Он протянул руку и обхватил меня за талию, притягивая вплотную к себе, жестко, властно, как величайшее сокровище во вселенной.

А затем он посмотрел на королевский патруль.

— Высшие, — пророкотал Раэлар. Его голос резонировал на нескольких частотах, заставляя стекла в уцелевших колбах трескаться. — Вы всегда были слепцами. Вы заперли меня, потому что боялись монстра, а теперь вы пришли в мой дом, оскорбили мою женщину и решили, что можете указывать мне, как жить?

Аэлион нахмурился. Его золотые глаза расширились, когда он наконец-то почувствовал ауру брата. Светлая магия королевской стражи начала сжиматься, задыхаясь под давлением хтонической, первобытной тьмы.

— Раэлар... что это значит? Твоя скверна... она не ушла! — в голосе идеального принца впервые прозвучала паника. Он попятился. — Ты не очистился!

— Очистился? — Раэлар запрокинул голову и рассмеялся. Это был смех дьявола, дорвавшегося до душ грешников. От этого звука по стенам лавки побежали трещины. — Я никогда не был грязным, братец. Я просто был сильнее вас всех. А печать... печать сняла не ваша мифическая «невинная дева».

Он поднял руку.

Он даже не читал заклинаний, не чертил рун. Он просто щелкнул длинными пальцами.

Звук был похож на то, как ломается гигантское дерево.

Гравитация в лавке изменилась. Невидимая, колоссальная масса темной энергии обрушилась сверху на королевский патруль.

Шестеро элитных стражников в золотых доспехах одновременно рухнули на колени, пробивая наколенниками гнилые доски пола. Их копья со звоном покатились по полу. Они пытались встать, их лица исказились от натуги, но тьма давила их к земле, как насекомых.

Аэлион сопротивлялся дольше всех. Его белая магия вспыхнула щитом, но Раэлар лишь лениво повел кистью руки. Щит лопнул, как мыльный пузырь, и высокомерный принц с глухим стоном рухнул на оба колена, опираясь дрожащими руками о грязный пол прямо перед нашими ногами.

Его прекрасный белый камзол испачкался в саже. Его золотые глаза были полны абсолютного, животного ужаса.

— На колени перед своей владычицей, черви, — рыкнул Раэлар, и этот рык разорвал барабанные перепонки.

Он стоял над ними, как тёмный бог мщения, одной рукой продолжая крепко обнимать меня за талию.

— Раэлар... ты безумен... совет уничтожит тебя... — прохрипел Аэлион, пытаясь поднять голову, но невидимая сила вдавливала его подбородок в грудь.

— Пусть попробуют, — Раэлар склонился над братом. — Передай старейшинам следующее. Я отказываюсь от престола. Я клал на ваш совет, на ваш свет и на вашу принцессу Иллирию. Если она хочет замуж, пусть выходит за тебя.

Он резко дернул ворот моей рубашки в сторону, обнажая мою шею и плечо.

Аэлион скосил глаза и уставился на мою кожу. На шрам в виде полумесяца, пульсирующий темной эльфийской магией. На метку истинной пары, которую поставил Раэлар, метку, которая связывала наши души навечно.

Золотые глаза брата расширились до предела.

— Ты... ты отметил её символом... — прошептал он в священном ужасе. — Ты связал свою бессмертную душу с этой...

— С этой богиней, — отрезал Раэлар, и в его голосе прозвучала такая фанатичная, сумасшедшая гордость, что у меня перехватило дыхание. Слезы навернулись на глаза, но на этот раз — от абсолютного, сокрушительного счастья. — Она — моя истинная пара. Она — моя владычица. Она приняла мою тьму, она разорвала мою цепь, и она стоит больше, чем вся ваша жалкая эльфийская империя.

Он выпрямился, возвышаясь над стоящими на коленях эльфами.

— Вы пришли сюда, чтобы забрать меня домой? Оглянитесь, идиоты. Я уже дома. Это — моё королевство.

Раэлар сделал шаг вперёд, наступая сапогом на край белоснежного плаща Аэлиона.

— А теперь слушай мой первый и последний королевский указ, братец, — голос принца стал холодным, как лёд в самом сердце бездны. — Убирайтесь из моего города. Если я еще раз увижу хоть одного эльфа из совета ближе, чем в сотне миль от моей женщины, я лично приду в ваш Дворец Света и не оставлю от него камня на камне. Я залью ваши сады вашей же кровью. Я понятно объясняю?

Невидимый пресс тьмы ослаб ровно настолько, чтобы Аэлион смог судорожно кивнуть. Высокомерие выветрилось из него без остатка. Перед ним был не «исправившийся» мальчик, а хтонический монстр, обретший цель и истинную пару. Смертоносная комбинация.

— Вон, — тихо скомандовал Раэлар.

Гравитация вернулась в норму. Стражники, кряхтя и лязгая доспехами, вскочили на ноги. Аэлион подобрался, не смея даже отряхнуть перепачканные колени. Они пятились к выходу, не отворачивая лиц от пульсирующей тьмы Раэлара. Никто из них не произнес ни слова.

Как только они вывалились на улицу, Раэлар щелкнул пальцами, и остатки входной двери захлопнулись с такой силой, что косяк треснул. Сверху на него лег тройной слой темных, непроницаемых защитных контуров.

В лавке снова воцарилась тишина, прерываемая лишь моим прерывистым дыханием.

Тьма вокруг Раэлара мгновенно втянулась обратно под кожу. Его плечи опустились, глаза снова стали мягкого, теплого фиалкового цвета. Он повернулся ко мне.

Я стояла, дрожа, вжимаясь в его огромную рубашку. Мои щёки были мокрыми от слез.

— Принцесса Иллирия, значит? — я шмыгнула носом, пытаясь нацепить свою фирменную стервозную ухмылку, но губы дрожали. — Из Дома Серебряных Вод? Звучит как название элитного борделя.

Раэлар издал тихий стон, шагнул ко мне и одним махом подхватил на руки. Я инстинктивно обвила ногами его талию, утыкаясь лицом в сгиб его шеи.

— Плевать на Иллирию, — прошептал он, крепко прижимая меня к себе и зарываясь носом в мои грязные, пахнущие гарью волосы. — Мне не нужны серебряные воды. У меня есть своя ведьма, которая пахнет жженой медью и неприятностями.

— И ты отказался от престола, — я подняла голову, глядя в его глаза. — От бессмертного величия. Ради... грязной девки из Нижнего Города.

Его лицо стало серьезным. Он аккуратно стер слезу с моей щеки, а затем прижался губами к метке на моей шее.

— Ты мое величайшее сокровище, Ева Гроули, — пророкотал он, и в его глазах полыхала абсолютная, первобытная преданность. — Я был королем в пустоте, теперь я слуга своей собственной владычицы. И знаешь, что самое лучшее?

— Что? — шепотом спросила я, чувствуя, как внутри снова разгорается тот самый, сводящий с ума пожар.

Раэлар усмехнулся — хищно, порочно, дразняще.

— В этом мире нет надоедливых зеркал, которые нужно чинить, а значит, мы можем сломать еще парочку столов. Кроме того, я видел у тебя наверху потрясающе прочную дубовую кровать.

Я расхохоталась, звонко и счастливо, обнимая своего темного, сумасшедшего эльфа.

— Неси меня наверх, ваше высочество, — скомандовала я, кусая его за мочку уха. — Посмотрим, насколько хорош бывший наследник престола в плотницком деле.

Он зарычал, и его быстрые шаги по скрипучей лестнице стали самым прекрасным звуком в моей жизни.

Утро в Нижнем Городе никогда не начиналось с пения эльфийских соловьев или перезвона хрустальных колокольчиков. Оно начиналось с грохота телег по брусчатке, забористого мата грузчиков из соседней гильдии и запаха жареной требухи, который сквозняком затягивало из открытого окна.

Я открыла глаза, поморщившись от яркого, нефильтрованного солнечного света, бьющего сквозь пыльное стекло моей спальни на втором этаже.

Сначала мой мозг, одурманенный сном и магическим истощением, отказался обрабатывать реальность. Я лежала на своей собственной, скрипучей кровати с промятым матрасом, а не на гигантском бархатном ложе в центре бесконечного лабиринта иллюзий.

Но тяжесть, придавливающая меня к матрасу, была абсолютно реальной.

Я скосила глаза. Огромная, тяжелая мужская рука, покрытая серебристой вязью древних рун, собственнически перечеркивала мою талию, прижимая меня к горячему, литому торсу. Лицо Раэлара было зарыто в мои растрепанные волосы. Он дышал ровно и глубоко. Даже во сне его хватка была такой, словно он ожидал, что совет старейшин попытается вырвать меня из его рук прямо сейчас.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тягучее, медовое тепло.

Это был не сон. Проклятие разрушено, печать сломана, и этот невыносимый, высокомерный, до одури прекрасный владыка тьмы теперь официально прописан в моей спальне.

Внезапно с улицы донесся оглушительный грохот — это старый тролль-мусорщик уронил металлический бак на брусчатку, сопроводив это таким цветастым проклятием, что у меня завяли уши.

Тело Раэлара мгновенно напряглось. Сон слетел с него в долю секунды. Его фиалковые глаза распахнулись, вертикальные зрачки сузились в щелочки, а вокруг нас из ниоткуда взвились черные, как смоль, тени, готовые разорвать невидимого врага на куски.

— Клянусь бездной, там кого-то режут! — прорычал он, приподнимаясь на локте и впиваясь убийственным взглядом в мое окно.

Я тихо рассмеялась, погладив его по напряженному плечу.

— Расслабься, ваше высочество, никого не режут. Это просто дядюшка Хроу мусор собирает. У него артрит, вот он и нервничает.

Раэлар медленно перевел взгляд с окна на меня, затем окинул взглядом мою спальню. Вчера ночью мы были слишком заняты празднованием нашей свободы, чтобы он мог оценить интерьер.

А оценивать было что. Обои в цветочек, местами отклеившиеся, покосившийся шкаф, стопка гримуаров, подпирающая ножку тумбочки и стойкий запах алхимических реагентов, въевшийся в дерево. После его черных мраморных залов, утопающих в шелках и хрустале, моя комната выглядела как кладовка.

Его аристократический нос брезгливо сморщился.

— Этот шум... эта вонь, — он сел на кровати, откидывая одеяло. Тени лениво струились по его обнаженной коже, явно разделяя негодование хозяина. — Как ты вообще здесь выживаешь, Ева? Воздух такой плотный, что его можно резать кинжалом. А этот звук... это пытка для слуха.

— Добро пожаловать в Нижний Город, принц, — я потянулась, чувствуя, как приятно ноют мышцы. — Здесь нет призрачной тишины и стерильности, зато здесь весело. И, заметь, никаких старейшин с их нотациями.

Я сбросила с себя одеяло, зябко ежась от утреннего сквозняка, и натянула первую попавшуюся вещь — его вчерашнюю черную рубашку, которая сидела на мне как мешок, зато пахла им — терпким мускусом, озоном и хвоей.

Я прошлепала босыми ногами по скрипучим половицам в сторону крошечной ванной комнаты, попутно собирая волосы в небрежный пучок. Мое тело пело, несмотря на синяки и общую измотанность. Каждый шаг отдавался легкой, тягучей болью между бедер, напоминая о том, насколько ненасытным был вчера этот вырвавшийся на свободу хищник.

Я повернула кран над раковиной. Трубы издали предсмертный хрип, плюнули ржавой капелькой, а затем выдали тонкую, ледяную струйку воды.

— Да чтоб тебя гоблины драли, — пробормотала я, ежась от холода. Центральное магическое отопление в нашем квартале снова приказало долго жить. Типичное утро понедельника в Нижнем Городе.

Я попыталась умыться ледяной водой, когда дверь в ванную бесшумно приоткрылась.

Раэлар стоял на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку. На нем были только вчерашние темные брюки, которые сидели неприлично низко на бедрах. Его серебряные волосы растрепались, а на идеальном лице застыло выражение глубочайшего, искреннего недоумения пополам с брезгливостью. Он окинул взглядом облупившуюся плитку, подтекающий кран и меня, стучащую зубами от холода.

— Ева, — его голос звучал обманчиво спокойно. — Что это за орудие инквизиции?

— Это называется водопровод, ваше высочество, — огрызнулась я, вытирая лицо жестким полотенцем. — И сегодня мы умываемся водой из ледника, потому что муниципальные маги опять пропили кристаллы подогрева.

Раэлар медленно подошел к раковине и сунул длинный, изящный палец под ледяную струю. Его брови сошлись на переносице.

— Вы, люди, поразительны, — процедил он, брезгливо стряхивая воду. — Вы способны создавать артефакты, разрывающие ткань мироздания, но не можете заставить воду быть комфортной температуры. Я не позволю моей владычице мыться в этом жидком льду, и сам я туда не полезу.

— Ну извини, дворцов с мраморными купальнями не держим, — я скрестила руки на груди. — Придется тебе потерпеть суровую реальность, принц.

Он снисходительно усмехнулся. В его глазах вспыхнул тот самый темный, дьявольский огонек, который я так любила.

— Ты забываешь, с кем живешь, моя заноза. Реальность — это то, чем я приказываю ей быть.

Раэлар поднял руку. Из его пальцев сорвались тонкие, почти невидимые в утреннем свете нити темной магии. Они змеями обвили ржавые медные трубы, ведущие к душевой кабине и раковине. Воздух в тесной ванной мгновенно сгустился, запахло озоном.

Темные жгуты начали мелко вибрировать. Я с изумлением наблюдала, как медь труб на глазах меняет цвет, нагреваясь. Спустя пару секунд из крана вместо ледяной струйки с громким шипением вырвался поток идеальной, исходящей паром горячей воды.

Ванная комната наполнилась густым, теплым туманом.

— Серьезно? — я не выдержала и прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью. — Ты использовал высшую запретную магию тьмы... ту самую, за которую тебя изолировал совет и от которой дрожат миры... чтобы починить мне бойлер?

Раэлар ничуть не смутился. Он шагнул ко мне сквозь пар, обхватил за талию и легко приподнял, усаживая прямо на край раковины рядом с шумящим краном.

— Тьма универсальна, — промурлыкал он, прижимаясь своим горячим телом к моим разведенным бедрам. Его руки скользнули под мою рубашку, обжигая кожу. — И если она нужна для того, чтобы согреть мою женщину... значит, так тому и быть. К тому же, я эгоист, я предпочитаю, чтобы ты дрожала от моих прикосновений, а не от коммунальных проблем твоего города.

Его губы коснулись моей шеи, как раз в том месте, где вчера он оставил метку истинной пары — шрам в виде полумесяца. От одного этого касания у меня перехватило дыхание. Внизу живота тут же сладко заныло.

— Мне нужно... сварить кофе, — слабо пробормотала я, пытаясь сохранить остатки рассудка, пока его пальцы мастерски расстегивали верхние пуговицы рубашки.

— Сначала я, — безапелляционно заявил древний эльф, прикусывая мочку моего уха. — Кофе подождет.

Но в этот момент с улицы снова раздался грохот. На этот раз кто-то истошно завопил:

Раэлар замер. Его голова резко повернулась в сторону звука, глаза снова потемнели от раздражения.

— Клянусь, я выйду и испепелю половину этой улицы, — прорычал он, и тени вокруг него угрожающе взвились.

Я воспользовалась моментом, выскользнула из его рук и со смехом выбежала на кухню, совмещенную с мастерской на первом этаже.

— Не трогай моих соседей, ваше высочество! Без них тут будет скучно!

Кухня встретила меня утренним солнцем и абсолютным разгромом. После вчерашнего явления эльфов половина лавки была усеяна осколками, пеплом от зеркала и сломанной мебелью. Я вздохнула, переступая через погнутое копье, которое обронил один из стражников Аэлиона, и добралась до плиты.

Пока я молола дешевые кофейные зерна и ставила турку на огонь, Раэлар спустился следом.

Он двигался бесшумно, как огромный, смертоносный кот. Солнечный свет из выбитых окон падал на его серебряные волосы и рельефный торс, заставляя древние руны на его коже мягко мерцать. В зазеркалье он казался призрачным божеством, но здесь, в лучах утреннего солнца среди пыли и хаоса, он выглядел до одури реальным. И от этого его хищная аура подавляла еще сильнее.

Он остановился посреди разгромленной мастерской, задумчиво разглядывая обломки дубового стеллажа, о который мы вчера... весьма бурно отпраздновали наше воссоединение. Затем его взгляд переместился на потолок, где виднелись трещины от его гравитационного удара.

— Твоя лавка не выдержит моего присутствия, Ева, — констатировал он, подходя ко мне со спины. Его руки легли на кухонный стол по обе стороны от моих бедер, запирая меня в ловушку. — Эти стены слишком хрупкие, как и твои простыни. Вчера они разлетелись в клочья. Нам нужно новое ложе.

— Вчера ты был слегка на взводе, — хмыкнула я, снимая турку с огня. Запах свежего кофе смешался с ароматом его магии. — Если ты не будешь каждый раз швырять меня о мебель с силой падающего метеорита, лавка простоит еще лет сто.

— Не обещаю, — его голос стал на октаву ниже.

Я повернулась к нему, сжимая в руках кружку с дымящимся кофе.

Солнечный луч упал прямо на мое лицо, высвечивая каждую деталь. Раэлар замер, его взгляд стал тяжелым, физически осязаемым. Он медленно скользнул по моим растрепанным волосам, по припухшим от поцелуев губам, спустился к вороту рубашки, которая предательски сползла с одного плеча, обнажая свежие багровые отметины его зубов и пальцев.

Хваленая утренняя расслабленность испарилась из него без следа.

В зазеркалье он был ограничен рамками иллюзий и хрустальных алтарей, но здесь, в реальности, при свете дня, его собственнический инстинкт вспыхнул с новой, пугающей силой. Он смотрел на меня так, словно только сейчас до конца осознал: я здесь, я живая, я принадлежу ему, и между нами больше нет никакого проклятого стекла.

— Раэлар? — я сглотнула, чувствуя, как от его потемневшего взгляда у меня подкашиваются колени. Кофе в кружке опасно дрогнул.

Он не ответил. Одним быстрым, неуловимым движением он выхватил кружку из моих рук и не глядя отставил ее на край стола.

А затем он просто схватил меня за талию и швырнул спиной к ближайшей стене.

— Эй! — я ахнула от неожиданности, когда мои лопатки впечатались в прохладные обои.

Он шагнул вплотную, вжимая меня в стену своим мощным телом. Его бедро властно вклинилось между моих ног, раздвигая их. Его левая рука взметнулась вверх, перехватывая оба моих запястья, и жестко прижала их к стене над моей головой.

— Никакого больше стекла, — хрипло, почти безумно прошептал он мне прямо в губы. Его горячее дыхание обожгло мою кожу. — Никаких иллюзий, Ева. Месяцами я смотрел, как ты ходишь по этой комнате. Я смотрел, как этот ублюдок Маркус трогает тебя, и я ничего не мог сделать, кроме как швыряться тенями из клетки.

Он прижался ко мне сильнее. Я почувствовала, насколько сильно он возбужден. Твердая, горячая плоть уперлась в мой живот сквозь тонкую ткань его брюк.

— Я докажу тебе, что реальность лучше, — прорычал он.

Его свободная правая рука скользнула к вороту рубашки. Он даже не стал тратить время на пуговицы. С глухим треском ткань разошлась, разорванная его сильными пальцами пополам. Остатки рубашки упали к моим ногам, оставляя меня абсолютно голой в лучах утреннего солнца, льющегося из выбитых окон.

— Раэлар, на нас же могут посмотреть с улицы! — я судорожно выдохнула, попытавшись дернуться, но его хватка на моих запястьях была железной. Возбуждение, дикое и запретное, ударило в голову от осознания того, что мы стоим прямо напротив окна на первом этаже.

— Пусть смотрят, — оскалился он. Вокруг нас мгновенно закружились тени, формируя плотный, непроницаемый черный купол, который закрыл нас от внешнего мира, но оставил свет внутри нашей персональной ловушки. — Пусть весь этот жалкий город знает, что ты моя.

Он не дал мне шанса возразить. Его губы обрушились на мои, жестко, бескомпромиссно сминая их. Это был поцелуй хищника, он проникал языком глубоко, жадно, забирая мой воздух, заставляя меня отвечать с такой же первобытной яростью. Я забыла про кофе, забыла про разрушенную лавку и соседей. Мои зафиксированные над головой руки дернулись в инстинктивной попытке обнять его, но он удержал их, наслаждаясь своей властью.

Его свободная рука скользнула по моему бедру, грубо сжимая кожу, и тут же метнулась вниз, к моему центру.

Я громко, несдержанно застонала прямо в его рот, когда длинные пальцы уверенно раздвинули мои влажные складки. Он не играл, не готовил меня, он знал мое тело лучше, чем я сама. Одно резкое, выверенное движение пальцев — и я выгнулась навстречу его руке, натягиваясь, как струна.

— Да... — хрипло выдохнул он, отрываясь от моих губ, чтобы проложить влажную дорожку поцелуев вниз по шее. — Ты всегда готова для меня, моя человечка. Даже при свете дня, даже в этих жалких развалинах.

Он резко убрал руку и, не теряя ни секунды, расстегнул брюки.

В следующее мгновение он приподнял меня за бедра, заставляя обхватить его талию ногами, и вошел в меня одним мощным, сокрушительным толчком.

Я закричала, запрокидывая голову. Затылок больно ударился о стену, но я не почувствовала этого. Разница в габаритах, его подавляющая физическая мощь и раскаленная магия, пульсирующая внутри меня, мгновенно выбили все мысли.

— Смотри на меня! — приказал он, с силой вбиваясь в меня, задавая жесткий, рваный ритм.

Я с трудом сфокусировала взгляд на его лице. В солнечном свете его черные, бездонные глаза казались еще страшнее и еще прекраснее. В них больше не было сдерживающего барьера. Зверь вырвался на свободу и теперь наслаждался своей властью над реальностью.

— Никаких фантомов, никаких зеркал, — рычал он с каждым толчком, от которого стена за моей спиной жалобно скрипела. — Только я, Ева, только мое тело, только моя тьма.

Каждое его слово отдавалось эхом в моей ауре. Моя хаотичная, человеческая магия радостно откликнулась на его натиск, закручиваясь вокруг нас белыми искрами, которые сталкивались с его черными тенями. Мы творили собственную бурю посреди пыльной кухни.

Напряжение взлетело до небес с немыслимой скоростью. Его хватка на моих запястьях, боль в спине, раскаленное солнце и его безжалостные толчки слились в один звенящий комок удовольствия.

— Раэлар! — выкрикнула я, сжимая его бедрами так сильно, как только могла. — Сейчас!

Он зарычал, отпуская мои руки и перехватывая меня за талию. Я тут же вцепилась в его плечи, оставляя на них глубокие царапины. Он сделал несколько последних, судорожных, глубоких ударов, вдавливая меня в стену.

Ослепительный оргазм разорвал меня на части, выжигая остатки сил. Я всхлипнула, содрогаясь в его руках, чувствуя, как он мощно и горячо изливается в меня, содрогаясь вместе со мной. Его лоб упал мне на плечо, тяжелое, хриплое дыхание обжигало ключицу.

Мы стояли так несколько долгих минут, тяжело дыша, пока пульсация магии вокруг нас не начала стихать. Теневой купол, закрывавший нас от внешнего мира, медленно рассеялся, снова впуская в лавку пыльный утренний свет и шум просыпающегося города.

Раэлар осторожно опустил меня на пол. Мои ноги мгновенно подогнулись, и я бы упала, если бы он не удержал меня, крепко прижав к себе.

Он посмотрел на мое растрепанное, измученное, но абсолютно счастливое лицо. В его глазах больше не было первобытного безумия. Только глубокое, сытое удовлетворение хищника, который получил всё, что хотел.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в нос, а затем оглядел разгромленную кухню, разорванную рубашку на полу и остывающий кофе в турке.

— Ты права, моя владычица, — бархатисто произнес он, поправляя свои брюки с поистине королевской грацией. — В реальности определенно есть свои плюсы, но нам придется купить новые рубашки и укрепить стены.

Я прислонилась к его плечу, слабо рассмеявшись.

— И заварить новый кофе, потому что без него я не переживу этот день.

Раэлар усмехнулся, подхватывая меня на руки, как пушинку.

— Кофе я тебе обеспечу, а потом мы пойдем открывать твою лавку, Ева Гроули. Пора показать этому городу, кто теперь устанавливает здесь правила.

Ремонт моей многострадальной лавки занял ровно две недели, и, признаться честно, результат превзошел все мои самые смелые ожидания.

Когда за дело берется ведьма-артефактор с маниакальной тягой к взрывам, а спонсирует и защищает ее древний эльфийский принц, чья магия способна гнуть пространство, обычный магазинчик в Нижнем Городе неизбежно превращается в неприступную цитадель.

Вместо хлипких гнилых досок мы установили панели из мореного дуба, укрепленные вороненой гномьей сталью. Витрины теперь защищало не простое стекло, а кристаллизованная иллюзия — разбить ее было невозможно, потому что физически она находилась в другом измерении. Но главной нашей гордостью стали охранные контуры. Раэлар вплел свою первобытную тьму в мою хаотичную магию, создав защитную паутину такой плотности, что любой незваный гость, попытавшийся войти без стука, рисковал остаться без конечностей, а то и без рассудка.

Новый статус требовал нового ассортимента.

Мы больше не продавали приворотные зелья для глупых служанок или амулеты от сглаза для торговцев рыбой. «Мастерская Гроули и Партнера» быстро и уверенно монополизировала темный рынок Нижнего Города.

Наш творческий тандем оказался пугающе эффективным. Моя человеческая, изворотливая изобретательность создавала форму, а колоссальная, тысячелетняя темная магия Раэлара наполняла ее содержанием. Я придумывала механизм, а он вливал в него концентрированный хаос.

Так на свет появились «Слезы бездны» — небольшие стеклянные шарики, которые при ударе создавали зону абсолютного звукового и визуального вакуума, идеальные для работы наемных убийц. Мы ковали кольца «Теневого шага», позволяющие носителю на три секунды слиться с мраком. Мы создавали клинки, отравленные эльфийским холодом, раны от которых не затягивались месяцами.

Слухи разлетелись по трущобам быстрее лесного пожара. Вскоре к нам потянулись самые опасные, богатые и отчаянные ублюдки столицы. Главы воровских гильдий, капитаны наемников, контрабандисты и даже опальные аристократы из Верхнего Города, прячущие лица под глубокими капюшонами.

Лавка стала культовым местом. Здесь пахло большими деньгами, смертельной опасностью и... страхом. Потому что каждый, кто переступал порог, инстинктивно чувствовал давящую, хтоническую ауру моего «Партнера».

Был вечер пятницы, и торговый зал был полон народу.

Я стояла за прилавком из цельного куска черного камня, одетая в узкие кожаные штаны и корсет из темного бархата. Мои волосы были заплетены в сложную косу, а на шее красовался широкий кожаный чокер. Он был не просто данью моде Нижнего Города — он скрывал свежую, пульсирующую метку в виде полумесяца и пару багровых синяков, которые Раэлар с каким-то маниакальным удовольствием оставил на мне прошлой ночью.

Сам владыка находился в задней комнате мастерской, занимаясь огранкой черных алмазов, но наша связь гудела на краю сознания. Я чувствовала его постоянное, тяжелое, собственническое внимание. Он был подобен дракону, дремлющему на горе золота, который краем глаза всегда следит за своей самой драгоценной жемчужиной.

В лавке находилось около дюжины клиентов. Все они вели себя подозрительно тихо, переговариваясь вполголоса и стараясь не делать резких движений.

Все, кроме одного.

Гарек по прозвищу «Мясник» был главарем банды «Медные Кинжалы», контролирующей портовые доки. Это был огромный, обрюзгший орк-полукровка с лицом, напоминающим отбивную, и самомнением размером с королевский дворец. Он привык, что в Нижнем Городе перед ним заискивают, и, видимо, не удосужился обновить свои знания о том, кто теперь держит эту лавку.

Гарек протиснулся к прилавку, грубо растолкав пару мелких контрабандистов, и с грохотом бросил на черный камень тяжелый кожаный кошель.

— Эй, ведьма! — его густой, пропитый бас разнесся по помещению, заставив остальных посетителей нервно вздрогнуть. — Я слышал, ты теперь делаешь игрушки покрупнее. Мне нужна дюжина твоих «Слез Бездны» и пара парализующих амулетов. И живо, мои парни не любят ждать.

Я медленно подняла на него взгляд, не прекращая полировать замшевой тряпочкой небольшое кольцо.

— Добрый вечер, Гарек, — мой голос был ровным, холодным и подчеркнуто вежливым. — Дюжина «Слез» обойдется тебе в триста золотых, амулеты — еще полтинник. Итого триста пятьдесят. Оплата вперед.

Орк громко фыркнул, обнажая гнилые клыки.

— Триста пятьдесят? Ты совсем рехнулась, девка? Твоему мусору красная цена сотня в базарный день.

Он наклонился вперед, опираясь своими огромными, грязными лапищами на мой идеально чистый прилавок, и навис надо мной. От него разило кислым элем, потом и немытым телом.

— Послушай сюда, сладенькая, — процедил он, понизив голос до угрожающего рыка. — Я знаю, что твой старый покровитель сбежал, а нового ты не завела. Ты здесь одна. Так что ты сделаешь мне скидку, скажем, восемьдесят процентов. И, может быть, я позволю твоей лавке простоять еще пару недель, прежде чем мои парни случайно уронят сюда факел. А если будешь хорошей девочкой...

Он протянул свою сардельку-палец, намереваясь подцепить кожаный чокер на моей шее.

Моя рука уже скользнула под прилавок, нащупывая рукоять парализующего кинжала. Я собиралась пригвоздить его волосатую лапу к камню, но не успела.

Температура в зале упала так резко, что изо рта орка вырвалось облачко пара.

Накопители света под потолком тревожно замигали и погасли. Помещение погрузилось в густой, противоестественный полумрак. Тени в углах лавки внезапно удлинились, оторвались от стен и поползли по полу, как живые змеи.

Все клиенты в зале синхронно затаили дыхание, кто-то тихо охнул и попятился к двери.

Дверь из мастерской просто растворилась в облаке черного дыма.

Из этого дыма в торговый зал шагнул Раэлар. На нем был безупречный черный камзол с серебряной вышивкой, высокие сапоги и перчатки из тонкой кожи. Серебряные волосы струились по плечам, как жидкий лунный свет. Он выглядел как ожившая легенда, прекрасная и смертоносная.

Но его глаза... Фиалковые радужки полностью исчезли, затопленные первобытной чернотой.

Он двигался абсолютно бесшумно. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но давление его ауры было таким чудовищным, что воздух в лавке стал вязким, как кисель. Мне показалось, что я слышу, как трещат кости присутствующих от гравитационного пресса.

Гарек побледнел под слоем грязи. Его рука с поднятым пальцем застыла в воздухе, не достав до моей шеи пары дюймов. Орк медленно, со скрипом повернул голову в сторону эльфа.

— Т-ты кто такой? — хрипло выдавил из себя главарь банды, пытаясь сохранить остатки бравады.

Раэлар остановился в трех шагах от него.

— Я тот, кто сейчас оторвет тебе руку и засунет ее тебе в глотку, кусок дерьма, — голос принца был тихим, бархатным, не громче шелеста листьев, но он вибрировал на такой частоте, что у меня заныли зубы.

— Да ты знаешь, с кем говоришь, остроухий?! — взревел Гарек, хватаясь за огромный тесак на поясе.

Вытащить его он не успел...

Раэлар просто посмотрел на орка и выпустил свою тьму с поводка.

Звук был таким, словно кто-то переломил пополам толстое бревно.

Невидимая, многотонная сила обрушилась на Гарека сверху. Огромный орк с воплем рухнул на колени, пробивая ими деревянные половицы перед моим прилавком. Его тесак со звоном выпал из ножен. Тьма сдавила его грудную клетку, прижимая подбородок к груди, заставляя его согнуться пополам. Он захрипел, пуская слюни на свои сапоги, не в силах даже вдохнуть.

В лавке воцарилась гробовая, звенящая тишина. Дюжина самых отъявленных головорезов Нижнего Города вжалась в стены, боясь пошевелиться, боясь даже моргнуть. Они смотрели на Раэлара с абсолютным, первобытным, мистическим ужасом.

— В этой лавке есть только одно правило, — голос Раэлара заполнил всё пространство, проникая в мысли каждого присутствующего. — Она — владычица этого места. Вы будете говорить с ней, глядя в пол. Вы будете платить столько, сколько она скажет. И если кто-то из вас, грязных тварей, посмеет хотя бы дышать в ее сторону без уважения... я выжгу ваши души, а ваши тела оставлю гнить на потеху воронам.

Он медленно перевел свой черный взгляд на задыхающегося орка.

— Оставь золото на столе и проваливай, если я еще раз увижу твою мерзкую морду на этой улице... ты умрешь.

Пресс тьмы ослаб ровно настолько, чтобы Гарек смог сделать судорожный вдох. Глаза орка были выпучены от ужаса. Забыв про свой тесак, забыв про гордость и банду, он на четвереньках попятился к выходу, поскуливая, как побитый пес. Подхватившись на ноги у самых дверей, он снес плечом дверной косяк и растворился в сумерках Нижнего Города.

Остальные клиенты не проронили ни слова. Они стояли, замерев, как статуи.

И тут Раэлар сделал то, от чего у меня перехватило дыхание. Он не стал возвращаться в мастерскую. Он не отвернулся от перепуганной публики. Вместо этого он плавным, хищным шагом обошел прилавок и оказался рядом со мной. Моя хаотичная магия, почувствовав его близость, радостно заискрила. Сердце забилось о ребра, как сумасшедшее.

Раэлар развернул меня к себе лицом. Его руки, обжигающе горячие даже сквозь перчатки, легли на мою талию, грубо, властно притягивая меня вплотную к своему литому торсу.

Я судорожно выдохнула, чувствуя на себе ошеломленные, полные ужаса взгляды дюжины головорезов.

Мы были на публике, в моем собственном торговом зале.

В зазеркалье мы были одни, но здесь, сейчас, он решил заявить свои права на меня перед всем Нижним Городом. К моему собственному, извращенному стыду и восторгу... меня это невероятно заводило.

— Раэлар... — прошептала я, чувствуя, как краска заливает щеки, а внизу живота начинает разливаться тяжелый, пульсирующий жар.

— Пусть смотрят, — прорычал он мне прямо в губы. Его черные глаза полыхали дьявольским огнем. — Пусть каждая мразь в этом городе знает, кому ты принадлежишь. Пусть они видят, что альфа-хищник пометил свою пару.

Он не стал церемониться. Его рука скользнула вверх, грубо подцепляя пальцами мой кожаный чокер, и одним резким движением сорвала его с моей шеи. Ремешок с тихим щелчком упал на пол.

Моя шея оказалась открытой, выставляя на всеобщее обозрение эльфийскую метку истинной пары и цепочку багровых засосов.

Я услышала, как кто-то из наемников в зале судорожно сглотнул.

Раэлар впился пальцами в мои волосы на затылке, заставляя меня запрокинуть голову, и обрушился на мои губы поцелуем, в котором не было ни капли нежности. Он целовал меня глубоко, властно, сминая мои губы, заставляя меня приоткрыть рот и застонать прямо в эту давящую, жуткую тишину лавки.

Мои колени подогнулись. Если бы он не держал меня за талию своей железной хваткой, я бы просто стекла на пол.

Я закрыла глаза, отдаваясь этому публичному подчинению. Мой внутренний зверь, моя наглая ведьминская суть ликовала. Самый страшный, самый могущественный монстр в этом мире сейчас стоял посреди комнаты, полной убийц, и доказывал им всем, что он одержим только мной. Страх, исходящий от посетителей, смешивался с нашей животной страстью, создавая такой густой, пьянящий коктейль, что у меня закружилась голова.

Раэлар оторвался от моих губ, тяжело дыша. Его губы были влажными, а взгляд — таким темным, что в нем можно было утонуть.

Он медленно опустил голову, прижимаясь горячими губами к той самой эльфийской метке-полумесяцу на моей шее. Он прикусил её, чуть сильнее, чем следовало, обновляя свою власть, вбивая в мою ауру новый заряд темной, собственнической магии.

Я не выдержала и издала тихий, скулящий звук, выгибаясь в его руках.

В торговом зале кто-то из контрабандистов нервно кашлянул и попятился к двери. За ним последовал второй.

Раэлар поднял голову. Он даже не посмотрел на посетителей, его взгляд был прикован только к моему раскрасневшемуся лицу и полуприкрытым глазам.

— Аудиенция окончена, — холодно, не оборачиваясь, бросил он в зал.

Это послужило сигналом. Клиенты, которые минуту назад готовы были торговаться за каждый медяк, ломанулись к выходу так, словно за ними гнались демоны бездны. Кто-то в спешке бросил на прилавок увесистые кошели с золотом, даже не забрав товар, лишь бы поскорее убраться из-под давящей ауры этого монстра.

Меньше чем через десять секунд лавка опустела. Входная дверь захлопнулась, и Раэлар немедленно активировал защитные контуры. По воздуху прошла едва заметная рябь, отрезая нас от внешнего мира.

Мы остались одни.

Тишина обрушилась на нас, нарушаемая только моим прерывистым, судорожным дыханием.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я, цепляясь побелевшими пальцами за лацканы его камзола. Мои ноги все еще дрожали от пережитого сенсорного шока и возбуждения.

Раэлар усмехнулся, подхватывая меня под бедра и легко усаживая прямо на гладкий черный камень прилавка, рядом с кучей брошенного золота.

— Я просто расставляю приоритеты, — он шагнул между моих разведенных колен, опираясь руками о прилавок по обе стороны от моих бедер. Его лицо оказалось в дюйме от моего. Тьма в его глазах начала медленно рассеиваться, уступая место теплому фиалковому свечению. — Этот город должен усвоить один простой урок, мою женщину нельзя трогать. На нее нельзя даже смотреть без моего позволения.

— И для этого обязательно было срывать с меня чокер и зажимать на глазах у дюжины головорезов? — я попыталась нацепить свою фирменную насмешливую ухмылку, но голос предательски дрогнул.

Он наклонил голову, дразняще проводя кончиком носа по моей щеке.

— Признай, Ева, — его бархатный шепот проник прямо мне под кожу. — Тебе это понравилось. Твоя аура вспыхнула так ярко, что я чуть не потерял контроль прямо там. Тебя заводит то, что они боятся меня, а я... боюсь только того, что ты перестанешь на меня так смотреть.

Я вспыхнула. Возразить было нечего. Мой внутренний адреналиновый наркоман действительно получил колоссальную дозу кайфа.

— Ладно, ваше высочество, твоя взяла, — я обвила руками его шею, притягивая к себе, и лукаво прищурилась. — Но теперь у нас проблема. Ты распугал всех клиентов. Кто будет продавать артефакты?

Раэлар скользнул взглядом по кожаным мешочкам с золотом, оставленным на прилавке.

— Судя по выручке, мы уже перевыполнили план на этот месяц, — он перевел взгляд на меня, и его губы изогнулись в дьявольской, обещающей улыбке. Его рука скользнула по моему бархатному корсету к шнуровке. — А раз лавка закрыта... я предлагаю заняться инвентаризацией. Прямо здесь, на этом столе.

Я тихо рассмеялась, когда его пальцы ловко потянули за шнурок, и корсет ослабил хватку.

Монополия на темный рынок Нижнего Города — это, конечно, прекрасно. Но монополия на этого сумасшедшего, древнего, восхитительного монстра была лучшей сделкой в моей жизни. И я собиралась насладиться каждой секундой этой сделки, пока столешница из черного камня не затрещит по швам.

Симптомы начались еще утром, но к вечеру они превратились в настоящую катастрофу.

Я стояла у алхимического стола, пытаясь сфокусироваться на плетении элементарной защитной руны, но мои руки дрожали так, словно я выпила галлон гномьего эспрессо. Внутри меня, под ребрами, разливался тяжелый, пульсирующий жар. Он не был похож на обычную простудную лихорадку. Этот жар имел привкус озона, мускуса и чего-то невероятно древнего.

Я бросила взгляд на свои ладони.

Обычно моя магия артефактора проявлялась в виде золотисто-белых искр — чистых, упорядоченных, послушных. Сейчас же между моими пальцами проскакивали густые, фиолетово-черные разряды. Они извивались, как маленькие змеи, кусая воздух, пропитанные агрессией и хаосом.

Я тяжело оперлась о край стола, тяжело дыша. Ворот моей блузки промок от пота. Метка истинной пары — аккуратный шрам в виде полумесяца на моей ключице — горела так, словно к ней приложили раскаленное клеймо.

— Да что же это... — прошептала я, пытаясь отогнать наваждение.

Я закрыла глаза, но перед внутренним взором мгновенно вспыхнули картины, от которых кровь бросилась в лицо. Идеальный, покрытый мерцающими рунами торс Раэлара. Его тяжелый, потемневший от похоти взгляд. Ощущение его огромного тела, вжимающего меня в матрас.

Внизу живота спазмом скрутилась такая острая, болезненная вспышка животного голода, что я невольно застонала, сжимая бедра. Это было не просто возбуждение, это была одержимость. Свирепая, всепоглощающая жажда обладать, разорвать, подчинить...

Мои зубы скрипнули. Я поймала свое отражение в отполированном медном котле. Зрачки были расширены до такой степени, что радужки почти не было видно. Я выглядела как хищник, почуявший кровь.

Сзади раздались тихие, почти неслышные шаги.

— Ева?

Голос Раэлара, глубокий и бархатный, ударил по моим обнаженным нервам, как смычок по туго натянутой струне виолончели.

Он вошел в мастерскую, облаченный в темные брюки и расстегнутую на груди рубашку. Его волосы были собраны в небрежный хвост. Он остановился в нескольких шагах от меня, и его ноздри едва заметно дрогнули. Он втягивал воздух, «читая» мое состояние.

— Твоя аура... она полыхает, — нахмурился принц. В его глазах мелькнула тревога. Он сделал шаг ко мне, протягивая руку. — Что с тобой происходит? Ты заболела? Я чувствую вкус твоей магии на языке, она стала...

— Не подходи, — хрипло выдохнула я, выставляя руку вперед.

Но было поздно. Раэлар не привык подчиняться. Он сократил расстояние между нами в одно мгновение, и его прохладные, длинные пальцы легли на мое разгоряченное плечо.

В ту же секунду искра, тлевшая внутри меня, взорвалась сверхновой.

Физический контакт с его кожей, с его древней темной магией, стал детонатором. Острая, невыносимая волна животной похоти снесла все человеческие барьеры в моем разуме.

Я поняла, что это. В старых эльфийских трактатах, которые я переводила в зазеркалье, упоминался этот феномен. «Откат истинной связи». Когда хрупкий человеческий сосуд соединяется с высшим эльфом на ментальном уровне, аура смертного начинает мутировать, адаптируясь под колоссальную силу партнера.

Мой внутренний зверь, пропитанный его тьмой, проснулся... Он был в бешенстве от того, что ему не дают желаемого.

Я не стала отступать.

С гортанным, почти звериным рыком я резко развернулась. Мои руки взметнулись вверх, я схватила Раэлара за отвороты его распахнутой рубашки и, вложив в это движение всю свою неконтролируемую, усиленную тьмой силу, с размаху впечатала его спиной в тяжелый дубовый стеллаж.

Книги и пустые колбы со звоном посыпались на пол.

Раэлар даже не попытался сопротивляться. Он позволил мне швырнуть его на дерево, хотя его масса и мощь превосходили мои в десятки раз.

Он замер, прижатый к стеллажу. Его глаза, обычно спокойные и властные, распахнулись в чистейшем, неподдельном шоке. Он посмотрел на мои руки, сжимающие его одежду, затем на мое искаженное яростью и диким возбуждением лицо.

Я тяжело дышала, прижимаясь всем телом к его бедрам. Мои глаза метали черные искры. Я скалилась, чувствуя, как внутри меня бушует ураган абсолютного превосходства.

— Ева... — медленно произнес он. Его фиалковые глаза начали стремительно темнеть. — Что ты делаешь?

— Я беру то, что принадлежит мне, — прорычала я голосом, который сама едва узнала. Он был низким, вибрирующим, пропитанным темной эльфийской магией.

Осознание того,чтоименно сейчас со мной происходит, наконец-то достигло древнего разума принца. Его взгляд скользнул по моей горящей метке, по расширенным зрачкам.

Губы Раэлара медленно, неумолимо растянулись в дьявольской, предвкушающей усмешке. Шока больше не было, на его место пришел абсолютный, извращенный, первобытный восторг.

Его истинная пара, его человеческая ведьма. Она не просто выдержала его тьму — она впитала ее, и теперь эта тьма требовала выхода, превращая ее в хищницу.

— Откат, — прошептал он, и его голос сорвался на хрип от мгновенно вспыхнувшего возбуждения. Его вертикальные зрачки хищно сузились. — Твоя человеческая природа отзеркаливает мою тьму. Великая бездна...

Он подался вперед, намереваясь перехватить инициативу, намереваясь обхватить меня за талию и забрать контроль, как он делал это всегда.

— Стоять! — рявкнула я, с силой вдавливая его обратно в стеллаж.

Раэлар застыл. Его брови взлетели вверх. Альфа внутри него зарычал от возмущения, но... мужчина был ошеломлен и заинтригован до потери пульса.

— Я не давала тебе разрешения двигаться, ваше высочество, — прошипела я, поднимаясь на носочки и оказываясь лицом к лицу с ним. — В этой лавке правила устанавливаю я. Сегодня ты будешь делать только то, что я скажу.

Дыхание принца стало прерывистым. Его грудная клетка тяжело вздымалась. Я видела, как в его черных глазах борется тысячелетний инстинкт доминантного самца и невыносимое, сводящее с ума желание отдаться своей владычице.

Желание победило. С разгромным счетом.

Раэлар медленно, демонстративно поднял обе руки, сдаваясь. Его дьявольская усмешка стала еще шире.

— Как пожелаешь, моя королева, — бархатисто промурлыкал он, и в этом звуке было столько покорности, смешанной с пороком, что у меня снесло крышу окончательно. — Я весь в твоей власти. Что ты собираешься со мной сделать?

Я не стала отвечать словами.

Одной рукой удерживая его за рубашку, второй я не глядя смахнула с алхимического стола чертежи и инструменты. Схватив Раэлара за ремень, я развернула его и с силой толкнула на очищенную поверхность.

Он сел на край стола, слегка откинувшись назад, опираясь руками о дубовую столешницу. Его длинные ноги были расставлены. Он наблюдал за мной из-под полуприкрытых век, как огромный, сытый кот, которому предложили поиграть с мышью, причем мышь вдруг оказалась вооружена бензопилой.

Я метнулась к сейфу в углу мастерской. Мои пальцы, искрящиеся черной магией, вскрыли сложный замок за долю секунды.

Я достала оттуда «Оковы Абсолюта» — свой новейший артефакт, выкованный из черного метеоритного железа. Два тяжелых, матовых браслета, соединенных короткой, неразрывной цепью из чистой магии. Они предназначались для нейтрализации высших демонов, блокируя физическую и магическую силу носителя.

Я подошла к Раэлару, звеня металлом.

Его взгляд упал на оковы. Он вопросительно поднял бровь.

— Ты же знаешь, что это метеоритное железо оставит ожоги на моей коже, если попытается заблокировать мою тьму? — мягко спросил он. В его голосе не было страха, только легкое любопытство.

— Знаю, — я подошла вплотную, вставая между его разведенных бедер. Мои глаза горели фанатичным, диким огнем. — Значит, тебе придется не сопротивляться, принц. Тебе придется добровольно отключить свою магию для меня. Сделаешь это?

Это был вызов. Высший акт доверия и подчинения. Древний, могущественный эльф должен был добровольно сложить оружие перед смертной женщиной.

Раэлар смотрел на меня несколько долгих секунд, а затем тьма, клубящаяся вокруг него, с тихим шелестом втянулась под его кожу. Древние руны на его теле потускнели и погасли. Он стал просто мужчиной. Огромным, невероятно сильным, но абсолютно уязвимым.

Он медленно свел запястья вместе и протянул их мне.

— Заковывай, моя владычица, — прошептал он, и его глаза полыхнули таким первобытным обожанием, что мое сердце едва не пробило ребра.

Браслеты сомкнулись на его запястьях. Цепь натянулась.

Я толкнула его в грудь. Раэлар послушно лег спиной на алхимический стол. Окованные руки оказались зажаты между его животом и столешницей. Он был полностью, абсолютно в моей власти. Альфа, поставивший целые гильдии на колени одним щелчком пальцев, сейчас лежал передо мной, связанный моей магией, и его глаза были темными от невыносимого предвкушения.

Я нависла над ним. Мой внутренний хищник ликовал.

Я вцепилась обеими руками в края его черной рубашки и одним яростным, нечеловеческим рывком разорвала ткань пополам. Пуговицы разлетелись по всей лавке.

Идеальная, бледная грудь эльфа тяжело вздымалась.

Я наклонилась и впилась зубами прямо в его ключицу. Грубо, жадно, до вкуса крови на языке.

Раэлар издал глубокий, гортанный стон. Его тело инстинктивно дернулось, Оковы звякнули о дерево, но он даже не попытался вырваться. Он запрокинул голову, подставляя мне свое горло.

— Да... — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Клейми меня. Покажи мне свою ярость, Ева.

Его слова действовали как бензин, плеснутый в костер. Я слизала каплю его крови и проложила дорожку влажных, кусачих поцелуев вниз, по твердым мышцам его живота, прямо к пряжке его ремня. Мои пальцы, дрожащие от адреналина и темной магии, быстро расстегнули брюки, стягивая их вместе с бельем вниз.

Его пульсирующая, огромная плоть оказалась на свободе. Раэлар был возбужден до предела. Напряжение в его теле было таким, что он казался высеченным из мрамора.

Я не стала дразнить его, сегодня мне не нужна была прелюдия. Мой организм требовал слияния, требовал забрать его силу и доказать свое превосходство.

Я стянула с себя блузку и юбку, отшвырнув их в сторону. Оставшись обнаженной, я забралась на алхимический стол, оказавшись прямо над ним.

Раэлар смотрел на меня снизу вверх. Связанный, безоружный, подчиненный. Его грудь ходила ходуном.

— Смотри на меня, владыка зазеркалья, — прорычала я, обхватывая его плоть рукой и направляя в себя. — И запоминай, кто теперь сверху.

Я резко, без предупреждения, опустилась на него, принимая его в себя целиком, до самого основания.

Из моего горла вырвался несдержанный, дикий вопль удовольствия. Боль от резкого проникновения мгновенно растворилась в ослепительной вспышке магии. Моя аура, пропитанная его тьмой, сомкнулась вокруг него, как капкан.

Раэлар зарычал, выгибаясь на столе. Металлические браслеты с грохотом ударились о столешницу. В его глазах вспыхнул инстинкт — вырваться, перевернуть меня, подмять под себя, но он лишь стиснул челюсти до хруста и заставил себя лежать неподвижно, отдавая мне полный контроль.

Я начала двигаться.

Это не было занятием любовью. Это была скачка на диком звере. Я задавала жесткий, рваный, безжалостный ритм. Я упиралась руками в его широкую грудь, оставляя глубокие следы от ногтей на его бледной коже. Мои волосы разметались, как грива фурии.

— Быстрее... — прохрипел принц, его лицо исказилось от невыносимого экстаза. Связанные руки до боли сжались в кулаки. — Разорви меня, моя ведьма.

— Я сама решаю, как быстро, — прошипела я, склоняясь к нему и кусая его за нижнюю губу. — Ты будешь терпеть.

Я намеренно замедлила темп, кружа бедрами, задевая каждую его чувствительную точку, доводя его до исступления.

Смотреть на то, как древний, высокомерный альфа корчится подо мной, связанный и абсолютно беспомощный перед моей похотью, было самым мощным афродизиаком во вселенной. Власть опьяняла, я чувствовала себя богиней, подчинившей демона.

Моя магия хаотично выплескивалась в воздух. В углах лавки начали взрываться пустые стеклянные колбы. Свет мерцал в такт моим движениям.

— Ева! — взревел Раэлар, не в силах больше сдерживаться. Его выдержка лопнула.

Даже без магии, одной только физической силой он подался навстречу моим бедрам, вбиваясь в меня снизу с такой сокрушительной мощью, что я вскрикнула. Стол под нами затрещал по швам. Оковы жалобно зазвенели — металл начал деформироваться от его нечеловеческого напряжения.

Я не стала его останавливать. Мой собственный предел был уже близко.

Я наклонилась, впиваясь пальцами в его растрепанные волосы, и жестко поцеловала его, смешивая наши дыхания. Мои бедра обрушивались на него с той же яростью, с которой он отвечал мне снизу.

— Да! — кричала я сквозь поцелуй. — Дай мне всё!

Оргазм ударил меня, подобно молнии.

Это был не просто физический спазм, это был магический взрыв. Тьма внутри меня сдетонировала, высвобождая колоссальную волну энергии. Я закричала, запрокидывая голову, содрогаясь в таких жестоких конвульсиях, что перед глазами поплыли черные пятна.

В ту же секунду Раэлар издал глухой, звериный рев. Металл «Оков Абсолюта» не выдержал. С оглушительным звоном неразрывная магическая цепь лопнула, разлетевшись на куски.

Освободившись, его огромные руки мгновенно обхватили меня, вжимая в его пылающее тело. Он излился в меня мощными, горячими толчками, содрогаясь вместе со мной в эпицентре нашего разрушительного экстаза.

Мы лежали на столе, сплетенные в тугой клубок. Я тяжело, прерывисто дышала, распластавшись на его груди. Пот стекал по моей коже. Лихорадка ушла, жар спал. Моя аура, насытившись и высвободив лишнюю тьму, снова стала спокойной, но теперь в ней навсегда поселился тяжелый, фиолетово-черный оттенок. Я больше не была просто человеком, я стала чем-то иным.

Раэлар лежал подо мной. На его запястьях остались красные следы от тяжелых браслетов. Его грудь была покрыта синяками, царапинами и следами моих укусов.

Он выглядел так, словно пережил битву с армией троллей и при этом на его губах блуждала самая довольная и порочная улыбка из всех, что я когда-либо видела.

Он лениво провел огромной ладонью по моей мокрой спине, нежно поглаживая позвоночник.

— Напомни мне, моя владычица, — бархатисто промурлыкал он, целуя меня в макушку. — Чтобы я чаще позволял тебе доминировать. Потому что это было... впечатляюще.

Я слабо усмехнулась, не в силах даже поднять голову.

— Заткнись, принц. Иначе я выкую новые оковы. Из титана.

— Я буду только счастлив, — искренне ответил древний монстр, прижимая меня к себе еще крепче.

Откат истинной связи завершился. Мой зверь насытился и уснул, но теперь мы оба знали: если Раэлар был альфой, то я была его полноправной, абсолютно равной ему королевой. Нижний Город даже не представлял, какая взрывоопасная пара теперь сидит на его темном троне.

Осень в Нижнем Городе всегда пахла одинаково: гниющей листвой, сыростью и безысходностью. Дождь лил уже третьи сутки, превращая узкие кривые улочки в грязевые реки. Погода была настолько мерзкой, что даже местная шпана предпочла отсиживаться по подворотням, а количество покупателей в лавке свелось к минимуму.

Раэлар отправился в портовые доки. Ему нужно было лично проконтролировать поставку чешуи теневого василиска — крайне нестабильный реагент, который местные контрабандисты вечно пытались разбавить дешевой змеиной кожей. Я осталась за главную.

Сидя за прилавком, я с помощью пинцета и ювелирной лупы вплетала нить лунного серебра в каркас нового амулета-глушителя. Моя аура, навсегда изменившая свой цвет после отката, теперь работала иначе. Там, где раньше мне приходилось тратить часы на стабилизацию рун, теперь хватало одной капли моей новой, темной магии, чтобы металл послушно гнулся и принимал нужную форму.

Над дверью тихо звякнул колокольчик.

Я не подняла головы, заканчивая сложный узел.

— Лавка закрывается через час, — бросила я, не отрывая взгляда от лупы. — Если вы за приворотным зельем, то вы ошиблись дверью. Мы продаем только то, что убивает или калечит.

Ответа не последовало.

Моя магия, пульсирующая под кожей, внезапно взвилась на дыбы. Волоски на руках встали дыбом. Воздух в мастерской, обычно густой и комфортно-мрачный, вдруг стал обжигающе сухим. Запахло озоном, раскаленным металлом и... приторным, удушающим ароматом белых лилий.

Я отложила пинцет и медленно подняла глаза.

У самого порога стояла фигура, закутанная в плотный дорожный плащ из темного сукна. Глубокий капюшон скрывал лицо, но дьявол, как известно, кроется в деталях.

На улице шел проливной ливень, а на плаще гостьи не было ни единой капли воды. Дорожная грязь чудесным образом заканчивалась в дюйме от ее изящных сапожек из светлой замши. От фигуры исходило легкое, почти неуловимое сияние, которое моя артефакторская интуиция распознала мгновенно — заклинание отвода глаз высшего порядка. Иллюзия, призванная сделать носителя неприметным.

Проблема заключалась в том, что иллюзия была сплетена из чистейшей, концентрированной магии света. Для моих глаз, привыкших к первобытной тьме Раэлара, эта аура была такой же «неприметной», как горящий факел в темном погребе.

— Высшая эльфийка в моем скромном заведении? — я скрестила руки на груди, откинувшись на спинку стула. — Какая честь. Обычно ваши сородичи предпочитают входить сюда, выбивая двери и тыча в меня копьями. Вы что-то хотели купить, или просто заблудились по дороге в Верхний Город?

Фигура замерла. Затем тонкие, бледные пальцы с идеальным маникюром медленно откинули капюшон. Заклинание отвода глаз спало, растаяв в воздухе золотистой пыльцой.

Моя первая мысль была:«Какая стерва».

Она была не просто красива. Она была совершенна той самой выверенной, холодной, фарфоровой красотой, которая заставляет обычных женщин чувствовать себя неуклюжими троллями. Длинные, идеально прямые волосы цвета платины струились по плечам. Глаза — два осколка льдисто-голубого хрусталя. Высокие скулы, бледная кожа без единого изъяна и губы, изогнутые в легкой, снисходительной полуулыбке.

Она обвела взглядом мою лавку. Ее голубые глаза скользнули по гномьей стали, по банкам с заспиртованными органами тварей бездны, по темным рунам на стенах. И на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она не выглядела испуганной или растерянной. Она выглядела так, словно пришла осматривать стойло для скота.

— Так вот она какая, — ее голос прозвенел, как удар серебряной ложечки по бокалу. Чистый, холодный, мелодичный. — Знаменитая человеческая ведьма. Та самая, ради которой наследник престола отказался от своего первородства. Признаться, я ожидала... большего.

Я медленно поднялась из-за стола, опираясь ладонями о черный камень прилавка.

— А я ожидала, что брошенные невесты сидят в своих башнях и рыдают в кружевные платочки, — я ответила ей самой широкой, самой наглой улыбкой из своего арсенала. — Принцесса Иллирия из Дома Серебряных Вод, я полагаю?

Эльфийка не вздрогнула. Ее глаза лишь слегка сузились, оценивая мою осведомленность.

— Слухи не врут. Ты дерзка, как портовая девка, — Иллирия сделала несколько шагов к прилавку, двигаясь с такой грацией, словно плыла по воздуху. — Можешь не распушать перья, смертная. Я не собираюсь царапать тебе лицо или вырывать волосы. У эльфов это не принято.

— Очень жаль. Я как раз недавно заточила свои парализующие кинжалы, хотелось проверить их в деле, — хмыкнула я. — Так зачем ты здесь, ваше высочество? Пришла попросить вернуть тебе жениха? Извини, товар обмену и возврату не подлежит. Чек утерян.

Иллирия тихо, элегантно рассмеялась. В этом смехе не было ни капли веселья.

— Жениха? — она покачала головой, глядя на меня с искренней жалостью. — О, дитя. Ты думаешь, у меня разбито сердце? Ты меряешь наши интриги своими примитивными человеческими эмоциями.

Она подошла вплотную к прилавку. Запах лилий ударил мне в нос, смешиваясь с запахом озона от ее подавляющей светлой ауры. Мой внутренний зверь, пропитанный тьмой Раэлара, глухо зарычал, требуя выпустить когти и разорвать этот источник света.

— Брак с Раэларом был политической сделкой, — холодно продолжила Принцесса. — Союз Дома Ночных Звезд и Дома Серебряных Вод обеспечил бы мне место в верховном совете. Мне плевать на самого Раэлара. Я знаю о его... темных наклонностях. Мне нужен был его титул, а ему, после так называемого «очищения», нужна была безупречная, светлая жена для восстановления репутации. Идеальный симбиоз.

Она наклонилась ближе, и ее льдистые глаза впились в мое лицо.

— А потом появляешься ты, грязная артефакторша из трущоб. Ты не просто сломала печать, ты сломала мою партию. Ты унизила мой дом перед всем советом старейшин, заставив Раэлара публично отказаться от меня ради... вот этого.

Ее взгляд опустился на мою шею. На багровые метки и шрам истинной пары, который пульсировал под кожей, реагируя на присутствие врага.

Лицо Иллирии на секунду исказилось от неподдельного, брезгливого отвращения.

— Он действительно пометил тебя, — прошипела она. — Опустился до случки с животным. Я думала, Аэлион преувеличивает, но это правда. Высший эльф, носитель древней крови, связал себя с существом, которое живет меньше, чем цветут наши сады.

— Завидуешь? — я склонила голову набок, не отводя взгляда. Мой голос был спокойным, но внутри всё кипело от ярости. — Понимаю. Должно быть обидно осознавать, что «грязное животное» смогло дать ему то, чего ты со всей своей безупречной родословной не смогла бы дать и за тысячу лет. Я дала ему свободу.

— Ты дала ему иллюзию, — отрезала Иллирия, выпрямляясь. Маска холодного превосходства вернулась на ее лицо. — И эта иллюзия будет стоить жизни тебе, ему и всему этому смрадному городу.

Я напряглась.

— Что ты имеешь в виду?

Принцесса изящно поправила перчатку на руке.

— Ты думаешь, совет старейшин проглотил оскорбление? Думаешь, они оставили вас в покое, потому что Раэлар раздавил стражу Аэлиона? Какая наивность. Совет не вступает в уличные драки, смертная. Совет мыслит тысячелетиями.

Она медленно пошла вдоль стеллажей, брезгливо рассматривая мои артефакты.

— Раэлар — это инфекция. Раньше они думали, что его можно очистить или изолировать в зазеркалье, но теперь он вырвался. Он заразил тебя своей тьмой — я вижу это по твоей искореженной, уродливой ауре. Хуже того, он объявляет Нижний Город своим суверенным владением. Он собирает вокруг себя отбросы общества, наемников, контрабандистов. Он строит теневой синдикат.

Иллирия обернулась, и в ее льдистых глазах заплясали жестокие огоньки.

— Совет не может этого позволить. Они больше не пришлют ассасинов к вам в лавку, это слишком мелко. Если конечность гниет, ее отрубают целиком.

У меня похолодело внутри.

— Они собираются напасть на Нижний Город? — я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Здесь сотни тысяч людей! Женщины, дети...

— Для высших вы все — просто биомасса. Грязь под ногтями, — равнодушно пожала плечами принцесса. — Старейшины уже начали подготовку. Они не будут использовать мечи, они используют сам свет. Они выжгут эту клоаку до основания. Раэлар силен, да, но даже его колоссальной тьмы не хватит, чтобы защитить целый город от гнева совета. Он сгорит вместе с вами и вина за это будет лежать на тебе, потому что это ты вытащила его из клетки.

Она закончила свою речь с явным, садистским удовольствием. Иллирия пришла сюда не за женихом. Она пришла насладиться моим страхом. Она хотела увидеть, как человеческая девка сломается под тяжестью ответственности за грядущий апокалипсис.

Но она плохо знала ведьм Нижнего Города. И она совершенно не понимала,чтоименно за тьма теперь течет в моих венах.

Вместо того чтобы заплакать или впасть в панику, я медленно обошла прилавок и направилась прямо к ней.

Моя магия хаотично взвилась вокруг меня. Черные, с фиолетовым отливом искры затрещали в воздухе, сталкиваясь со светлой аурой эльфийки и с шипением гася ее.

Иллирия инстинктивно сделала шаг назад. На ее безупречном лице мелькнула тень неуверенности.

— Знаешь, в чем твоя проблема, принцесса? — я остановилась в полуметре от нее, глядя ей прямо в глаза. Мой голос звучал глухо и угрожающе. — Вы, высшие, слишком долго сидели в своих башнях. Вы привыкли, что свет — это абсолютное оружие, но вы забыли одну простую вещь... Чем ярче ваш свет, тем гуще наша тьма.

Я подняла руку, и черные искры сорвались с моих пальцев, обвиваясь вокруг дорогого замшевого плаща Иллирии, оставляя на нем обугленные, дымящиеся следы.

Эльфийка ахнула, отшатываясь и пытаясь сбросить мою магию.

— Передай своему совету старейшин, — я оскалилась, чувствуя, как мой внутренний хищник ликует. — Если они сунутся в Нижний Город... мы не будем защищаться, мы придем к вам. Я лично заставю каждого из этих старых маразматиков сожрать свои золотые короны.

Внезапно температура в лавке упала ниже нуля.

Окна покрылись толстой коркой льда. Тени в углах метнулись к центру комнаты, сливаясь в единый, непроницаемый столб мрака прямо за спиной Иллирии.

— И ты можешь передать им еще кое-что, — раздался низкий, вибрирующий от абсолютной, первобытной ярости голос.

Иллирия побледнела как полотно и медленно обернулась.

Раэлар стоял у нее за спиной. Он только что вернулся через теневой портал. В его руке был зажат кожаный мешок с чешуей василиска, но он даже не смотрел на него. Его черные, бездонные глаза были устремлены на принцессу, и в них плескалась такая концентрированная жажда убийства, что у меня самой перехватило дыхание.

Он не был удивлен ее присутствием. Он почувствовал ее светлую ауру еще на подходе.

— Раэлар... — Иллирия попыталась выпрямиться, попыталась нацепить маску аристократического достоинства, но ее голос дрогнул. Аура владыки зазеркалья просто раздавила ее.

Раэлар не стал с ней разговаривать. Он даже не удостоил ее полноценным взглядом.

Он шагнул вперед, отшвырнув эльфийку в сторону одним легким, небрежным взмахом руки, словно она была назойливой мухой. Иллирия вскрикнула, ударившись плечом о стеллаж.

Принц подошел ко мне, обхватил за талию и жестко, собственнически притянул к себе. Его горячие губы быстро, но глубоко коснулись моего виска, проверяя, в порядке ли я. Убедившись, что моя аура искрит от злости, а не от страха, он наконец повернул голову к распластавшейся у стеллажа принцессе.

Иллирия с трудом поднялась на ноги, потирая ушибленное плечо. Ее идеальная прическа растрепалась, а на лице впервые проступили настоящие эмоции — страх пополам с унижением.

— Ты смеешь поднимать руку на королевскую особу Дома Серебряных Вод? — прошипела она, хотя ее голос дрожал. — Ты окончательно спятил!

Раэлар даже не удосужился достать руки из карманов брюк.

— Королевские особы в этом городе не имеют веса, — холодно процедил он. Его голос звучал так, словно он выносил приговор. — Здесь есть только владыка и владычица. Ты пришла в мой дом, ты угрожала моей истинной. По законам древней крови я имею полное право вырвать твое сердце и бросить его собакам.

Иллирия побледнела еще сильнее, если это вообще было возможно. Она знала, что он не шутит. Высшие эльфы свято чтили закон истинной пары, даже если отказывались признавать его выбор.

— Но я оставлю тебя в живых, — Раэлар лениво повел плечами. — Чтобы ты доставила мое послание старейшинам. Ева права, передай этим выжившим из ума старикам: если они посмеют коснуться лей-линий Нижнего Города, если хоть один волос упадет с головы кого-то из моих подданных... я не просто уничтожу Светлый Дворец. Я погружу всю столицу в вечную ночь, и начну я с Дома Серебряных Вод.

Он сделал короткий, резкий жест рукой в сторону выхода.

Входная дверь лавки распахнулась настежь, впуская внутрь ледяной осенний ливень.

— А теперь пошла вон из моей лавки. Если я или моя женщина еще раз увидим твое светлое лицо в наших владениях, живой ты отсюда не уйдешь.

Иллирия не стала тратить время на гордые прощания. Она запахнула свой испорченный, дымящийся от моей магии плащ и буквально выбежала под дождь, растворившись в серой пелене непогоды.

Дверь с грохотом захлопнулась. Защитные контуры снова замкнулись, отрезая нас от улицы.

Тишина в мастерской казалась оглушительной после стольких угроз и выплесков магии. Я стояла, прижатая к Раэлару, тяжело дыша. Адреналин медленно покидал кровь, оставляя после себя холодное, липкое осознание того, что война действительно началась.

Раэлар молчал. Он медленно провел рукой по моим волосам, зарываясь пальцами на затылке. Его аура была густой и напряженной.

— Они не остановятся, — тихо сказала я, глядя в его потемневшие глаза. — Она сказала, что они не будут использовать ассасинов. Они хотят выжечь весь Нижний Город магией света. Они уничтожат всё.

— Я знаю, — ровно ответил Раэлар. В его голосе не было ни капли страха, только ледяной, математический расчет полководца, готовящегося к битве. — Светлые всегда были трусами. Они предпочитают массовые зачистки прямым дуэлям, но они забывают одну деталь...

Он обхватил мое лицо обеими руками, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Я больше не один, моя заноза. Они понятия не имеют, на что способна моя тьма, когда она усилена твоим хаосом.

Его большие пальцы мягко погладили мои скулы.

— Нам нужно готовиться, Ева. Этот город не готов к их удару. Нам придется взять всё под свой контроль. Каждую гильдию, каждого наемника, каждый артефакт. Если совет хочет войны — они её получат. Мы заставим их захлебнуться в их собственном свете.

Я посмотрела на древнего принца-изгнанника, который ради меня отказался от всего, и поняла, что готова сжечь этот мир дотла, если это потребуется для нашей защиты.

— Значит, мы строим теневой синдикат, — я растянула губы в хищной, злой ухмылке, чувствуя, как моя мутировавшая магия радостно искрит в ответ на его слова. — Что ж, владыка, давай покажем им, как играют по правилам Нижнего Города.

Раэлар удовлетворенно зарычал, впиваясь в мои губы долгим, яростным поцелуем, который пах грядущей кровью и абсолютной властью.

Атака совета старейшин не сопровождалась громом боевых рогов или маршем закованных в сияющую броню легионов. Высшие эльфы всегда презирали открытую конфронтацию с теми, кого считали грязью. Они ударили подло, бесшумно и наверняка.

Я поняла, что что-то не так, когда воздух в мастерской вдруг приобрел тошнотворно-сладкий привкус ванили и цветущих лилий.

Это случилось ближе к полуночи. Я стояла у наковальни, пытаясь остудить свежевыкованный клинок, но вода в чане вдруг пошла золотистой рябью. Сквозь толстые каменные плиты пола начало пробиваться слабое, пульсирующее свечение. Оно не давало тепла, от него веяло стерильным, неестественным, абсолютным холодом.

А затем с улицы донеслись первые крики.

Они были полны агонии. Я бросилась к окну и распахнула ставни.

Нижний Город корчился в судорогах. Магические лей-линии — невидимые энергетические артерии, пронизывающие землю и питающие трущобы своей сырой, первобытной мощью, — светились пронзительным белым светом. Совет старейшин отравил сам источник. Они влили в подземные каналы концентрированную магию света высшего порядка.

Для обитателей Верхнего Города это было бы равносильно глотку свежего воздуха, но для жителей трущоб, для воров, контрабандистов и теневых магов, чьи ауры поколениями адаптировались к мраку, этот свет был чистейшим, разъедающим ядом.

Я увидела, как старый тролль-мусорщик упал на брусчатку, харкая светящейся золотой пеной. Беспризорники скорчились в подворотнях, их кожа покрывалась волдырями. Город задыхался. Светлые выжигали «опухоль» химиотерапией, уничтожая все живое на своем пути.

И тут свет добрался до меня.

Удар был такой силы, словно мне в грудь с размаху вбили раскаленный железный лом.

Я отшатнулась от окна, судорожно хватая ртом воздух, но вместо кислорода мои легкие наполнялись жидким огнем. Моя аура, еще недавно человеческая и хаотичная, после отката была насквозь пропитана древней тьмой Раэлара. Я была носителем метки истинной пары темного владыки. Для магии света я была врагом номер один.

Я рухнула на колени, из моего горла вырвался булькающий хрип.

Магический диссонанс разрывал меня на части. Свет, проникающий сквозь пол лавки, впивался в мои вены, пытаясь уничтожить, растворить ту тьму, что струилась в моей крови. Я посмотрела на свои руки. Под бледной кожей, словно ядовитые черви, пульсировали золотые вены. На предплечьях начали расползаться сияющие трещины, как на разбитой фарфоровой кукле.

Меня сжигали заживо изнутри.

— Ева!

Пространство лавки треснуло. Раэлар материализовался из теневого портала прямо посреди мастерской. Он только что вернулся с разведки, и его аура полыхала первобытным бешенством.

Он увидел меня, скорчившуюся на полу, и его лицо исказилось от такого нечеловеческого ужаса, что мне стало еще страшнее.

В долю секунды он оказался рядом, падая на колени и подхватывая мое бьющееся в судорогах тело. Его огромные руки обхватили меня, но как только его кожа коснулась моей, раздалось громкое шипение. Золотой свет в моих венах отреагировал на его тьму, обжигая его ладони.

Раэлар даже не поморщился.

— Они отравили лей-линии, — прохрипела я, чувствуя, как изо рта вместе со словами вырывается золотистый дым. Каждое слово было гвоздем, забитым в связки. — Моя кровь... она горит... Раэлар, я не могу дышать...

— Смотри на меня! Ева, смотри на меня! — взревел он. Его фиалковые глаза были расширены, вертикальные зрачки метались по моему лицу.

Он прижал пальцы к метке на моей ключице. Шрам истинной пары полыхал золотом — свет целенаправленно атаковал нашу связь, пытаясь разорвать ее, выжигая мою принадлежность ему.

— Твоя аура разрушается, — голос принца дрогнул, но уже в следующую секунду на смену панике пришла ледяная, свирепая решимость хищника, защищающего свою пару. — Этот свет... это не просто магия. Это ритуальный яд старейшин. Никакие зелья не помогут, он пожирает твою тьму.

— Сделай... что-нибудь... — я выгнулась дугой, закричав от новой вспышки боли. Золотые трещины поползли по моей шее к лицу.

— Я вычищу его, — пророкотал Раэлар, подхватывая меня на руки и рывком поднимаясь на ноги. — Я выжгу этот свет так, что от него не останется даже искры.

Он положил меня прямо на широкий, гладкий алхимический стол из черного камня, одним небрежным взмахом руки смахнув с него все инструменты.

— Что... что ты делаешь? — простонала я, когда его руки начали лихорадочно, но методично срывать с меня одежду. Ткань рвалась с сухим треском.

— Яд проник в твои артерии, он смешался с твоей энергией, — Раэлар сбросил свой камзол и рубашку, оставаясь обнаженным. Вокруг него начала собираться тьма — густая, плотная, как черная патока. Она клубилась, поглощая остатки света в лавке, защищая нас от излучения пола. — Единственный способ спасти тебя — это магическое переливание. Я должен заместить этот свет. Влить в тебя столько своей тьмы, чтобы яд захлебнулся и вышел наружу.

Я поняла, о чем он говорит. Тантрическое очищение. Древнейший, опаснейший ритуал эльфийской магии, требующий полного слияния аур через физический контакт высшей степени интенсивности. Он собирался использовать свое тело как шприц, а свой оргазм — как поршень, чтобы выбить из меня отраву.

— Это убьет меня... — всхлипнула я. Боль была такой, что я теряла связь с реальностью.

— Я скорее сожгу этот мир дотла, чем позволю тебе умереть! — рыкнул Раэлар.

Он навис надо мной. Его лицо было жестким, безжалостным маской темного божества.

Он раздвинул мои бедра и вошел в меня.

Я пронзительно закричала.

Это не было похоже на наши обычные занятия любовью. Это было столкновение двух галактик. В тот момент, когда его плоть, пульсирующая концентрированной тьмой, прорвалась внутрь моего тела, зараженного светом, внутри меня произошел метафизический взрыв. Черное пламя столкнулось с золотым ядом.

Раэлар стиснул челюсти, его мышцы напряглись так, что руны на коже засветились багровым. Ему тоже было больно. Свет внутри меня сопротивлялся, обжигая его, но он даже не замедлился.

Он обхватил мои запястья, прижимая их к холодному камню над моей головой, и начал двигаться.

Толчки были медленными, невыносимо глубокими, тягучими. С каждым его проникновением я чувствовала, как волна ледяной, спасительной тьмы вливается в мой центр и начинает с боем продвигаться по моим горящим венам.

— Дыши со мной, Ева, — его голос звучал прямо в моем разуме, властный, гипнотический. — Открой свои узлы, впусти меня.

— Больно! Раэлар, пожалуйста, слишком больно! — я рыдала, извиваясь под ним. Свет сопротивлялся, пытаясь удержать позиции. Мои внутренности словно проворачивали через мясорубку.

— Терпи, моя храбрая девочка, терпи. — Он наклонился и впился зубами в мою ключицу, прямо поверх пылающей золотом метки истинной пары.

Он прокусил кожу, и в этот момент его бедра ударили с удвоенной силой.

Тантрический ритм начал ускоряться. Раэлар превратил себя в идеальный проводник. Он не давал себе сорваться, он контролировал каждый микроскопический выброс энергии. Тьма струилась из него непрерывным потоком, окутывая мои органы, выдавливая свет к периферии.

Золотые трещины на моей коже начали пульсировать.

— Давай, Ева! — проревел он, ускоряя темп до звериного. — Выталкивай его!

Напряжение внутри меня, сотканное из боли, дикого магического давления и острейшего физического возбуждения, достигло критической точки. Я больше не могла это сдерживать.

Оргазм ударил меня изнутри.

Это было похоже на извержение вулкана. Мое тело выгнулось дугой. Из моего открытого в немом крике рта вырвался густой столб золотого света — яд, вытолкнутый из моей ауры мощнейшим спазмом. Золотая пыль осела на стенах лавки и тут же почернела, нейтрализованная магией Раэлара.

Я безвольно рухнула на каменный стол, жадно, со свистом глотая воздух. Боль отступила, но не исчезла полностью.

Раэлар не остановился.

— Мы еще не закончили, — его голос был хриплым, пропитанным потом и магией. Он тяжело дышал, но его движения не потеряли ни капли своей властной силы. — В твоей крови еще осталась эта дрянь. Я должен выжечь всё до последней капли.

— Раэлар... я больше не могу... у меня нет сил... — я слабо попыталась оттолкнуть его грудь. Мое тело было выжато, как лимон.

— У тебя есть я. Я буду твоей силой! — он перехватил мои руки, переплетая свои пальцы с моими.

Он сменил угол. Жестко, бескомпромиссно. Он больше не просил — он брал, переходя в режим абсолютного доминирования. Его тьма, агрессивная и собственническая, начала атаковать остатки света в моем теле с беспощадностью дикого зверя.

Каждый его толчок выбивал из меня стон. Он заставлял меня чувствовать удовольствие сквозь боль, сплетая их в такой тугой узел, что мой разум начал отключаться.

— Ты принадлежишь мне, — рычал он, целуя мое залитое слезами и потом лицо. — Никакой свет, никакой проклятый совет не смеет трогать то, что мое. Я вырву тебя из глотки самой смерти, слышишь?

Его первобытная ярость была самым мощным афродизиаком. Мой внутренний хищник, подавленный болезнью, начал просыпаться, отвечая на зов своего альфы.

Я обхватила его бедра ногами, впиваясь ногтями в его спину.

— Выжги его! — закричала я, подаваясь ему навстречу. — Сожги эту дрянь, Раэлар!

Второй оргазм накрыл меня с такой силой, что каменный стол под нами пошел трещинами. На этот раз из моих пор вырвался не свет, а серый дым — остатки яда, уничтоженные его тьмой. Мои мышцы спазмировались, доставляя Раэлару невероятное удовольствие, но он все еще держал контроль, не позволяя себе излиться. Ему нужен был финальный аккорд.

Трещины на моей коже исчезли. Метка на ключице снова стала иссиня-черной, пульсирующей здоровой, темной магией. Но Раэлару было этого мало. Он хотел закрепить результат. Он хотел наполнить меня собой так, чтобы ни одна молекула Света больше никогда не смогла войти в мое тело.

Он подхватил меня под спину, отрывая от стола, и прижал к себе вплотную. Мы двигались в бешеном, рваном ритме выживания. Это была битва, в которой полем боя была моя душа, а оружием — наша страсть.

— Отдай мне всё, Ева! Отдай мне свою жизнь! — его голос сорвался на демонический рык.

В третий раз меня накрыло не болью, а чистым, слепящим экстазом. Это был абсолютный, кристальный оргазм, в котором не осталось ничего человеческого. Я растворилась в его тьме.

Раэлар зарычал, вбиваясь в меня в последний раз с такой силой, что алхимический стол не выдержал и с оглушительным грохотом раскололся пополам.

Мы рухнули на пол, в кучу каменных обломков. Раэлар перевернулся в воздухе, принимая весь удар на свою спину и уберегая меня.

Он излился в меня потоком раскаленного, жидкого темного огня. Его семя несло в себе концентрат его сущности. Оно растеклось по моим венам, запечатывая поврежденную ауру, создавая непробиваемый щит из чистейшего хаоса.

Мы лежали среди обломков, тяжело, со свистом хватая ртом воздух.

Мое тело было мокрым от пота, но боли больше не было. Золотые вены исчезли. Дыхание стало ровным и свободным. Моя кровь снова пела, резонируя с его тьмой.

Раэлар прижимал меня к своей груди так крепко, словно боялся, что я растворюсь. Его сердце билось заполошно, как у загнанного зверя. Он уткнулся лицом в мою шею, вдыхая мой запах, убеждаясь, что я жива, что свет ушел.

Спустя несколько долгих минут он медленно приподнялся на локтях.

Я посмотрела на него.

Его лицо было бледным, но его глаза... В них не было больше ни страсти, ни страха за меня. В них зияла черная, ледяная, абсолютная пустота. Это был взгляд палача, который только что подписал смертный приговор целому миру.

Он медленно повернул голову к окну, за которым Нижний Город все еще стонал от отравленных лей-линий.

Тьма в мастерской начала сгущаться, физически давя на барабанные перепонки. Воздух вокруг Раэлара потрескивал от избытка разрушительной магии.

— Они попытались убить мою истинную пару, — произнес он. Его голос был тихим, ровным, без единой эмоции, и от этого он звучал страшнее любого крика.

Он поднялся на ноги, безразличный к своей наготе, и протянул мне руку, помогая встать. Его пальцы были нежными, но аура кричала о геноциде.

— Одевайся, Ева, — скомандовал владыка зазеркалья, и в его руке материализовался длинный клинок, сотканный из чистого мрака. — Игры закончились. Совет старейшин перешел черту.

Я молча кивнула, подхватывая с пола разорванную одежду. Моя кровь, очищенная его тьмой, кипела от жажды мести.

— Мы идем спасать город? — спросила я, застегивая корсет.

Раэлар посмотрел в сторону Верхнего Города, где в ночном небе сияли шпили Светлого Дворца. Его губы изогнулись в жестокой, обещающей много крови усмешке.

— Сначала мы спасем город, а потом... потом мы утопим Светлый Дворец в их собственной крови, до последнего Старейшины.

Я встала рядом с ним, чувствуя, как моя магия сплетается с его аурой. Нижний Город умирал, но совет старейшин еще не знал, что своим ядом они только что разбудили самых страшных монстров этой эпохи.

Очищение лей-линий от светлой магии заняло у Раэлара почти двое суток.

Он не спал. Он спустился в самые глубокие, зловонные катакомбы под Нижним Городом, туда, где магические артерии земли пульсировали золотым ядом совета. Я не видела, что он там делал, но земля дрожала, а из канализационных решеток валил густой, черный дым. Когда он вернулся, его камзол был изорван, а на идеальном лице застыло выражение крайнего истощения. Золотое свечение в трущобах погасло. Яд был выжжен его колоссальной тьмой.

Нижний Город выжил, но он был слаб и напуган.

Мы сидели в восстановленной мастерской, каменный стол я заменила на прочный гномий верстак, от греха подальше. Раэлар пил крепкий кофе, который я сварила, и мрачно смотрел на карту столицы, расстеленную перед ним.

— Моего резерва не хватит, чтобы бесконечно фильтровать лей-линии, — сухо констатировал принц. — Совет старейшин не дураки, они поняли, что я нейтрализовал их удар. В следующий раз они ударят сильнее. Возможно, попытаются отрезать Нижний Город от поставок продовольствия и магических кристаллов. Устроят блокаду.

— И что мы будем делать? — я присела на край верстака, болтая ногами. Моя аура, теперь навсегда связанная с его тьмой, пульсировала ровно и мощно. — Ждать, пока они заморят нас голодом?

Раэлар поднял на меня свои фиалковые глаза. В них не было и следа усталости, только холодный, расчетливый блеск военачальника.

— Мы не будем ждать. Если они хотят вести войну, им придется воевать не с двумя изгнанниками в пыльной лавке. Им придется воевать со всем Нижним Городом.

Он плавно поднялся, обходя верстак, и положил руки мне на бедра.

— Мне нужна армия, Ева. Армия тех, кому нечего терять, и я знаю, где её взять.

В ту же ночь мы отправились в «Ржавый Якорь» — самую большую, грязную и опасную таверну в портовом районе.

Мы шли туда не выпить эля. Сегодня ночью, в тайном подвале таверны, проходила сходка. Собрание теневого совета Нижнего Города. Главы гильдий воров, контрабандистов, незаконных артефакторов, капитаны банд наемников и хозяева подпольных борделей. Те самые люди, орки, тролли и полукровки, которые фактически управляли трущобами.

Обычно на сходку пускали только по приглашениям.

Но Раэлар не нуждался в бумажках.

Мы подошли к массивной железной двери подвала, которую охраняли два тролля с габаритами небольших замковых башен. Они скрестили секиры перед нами.

— Вход только для боссов, — прорычал левый тролль, обдавая нас запахом перегара и лука.

Раэлар даже не замедлил шаг. Он просто посмотрел на них.

Тьма, клубящаяся вокруг него, метнулась вперед, как две гигантские змеи. Она обвилась вокруг толстых шей троллей и с силой впечатала их друг в друга. Раздался глухой стук лбов, и обе туши синхронно осели на грязный пол, пуская слюни в глубоком обмороке.

Принц лениво пнул железную дверь. Петли жалобно скрипнули, металл прогнулся, и дверь распахнулась настежь, ударившись о каменную стену подвала с грохотом артиллерийского выстрела.

Зал сходки был просторным, освещенным чадящими факелами. В центре стоял огромный круглый стол, за которым сидело около двадцати самых опасных разумных существ Нижнего Города.

При нашем появлении разговоры мгновенно стихли. Двадцать пар глаз уставились на нас, кто-то инстинктивно потянулся к оружию.

Я шла на полшага позади Раэлара. На мне было облегающее черное платье с разрезом до бедра и мой любимый кожаный корсет. На шее пульсировала темная метка. Я чувствовала себя так, словно выпила концентрат адреналина.

— Какого дьявола? — взревел Малакай, одноглазый глава гильдии контрабандистов, вскакивая с места. — Кто пустил сюда эту ведьму и ее эльфийскую игрушку?!

Раэлар остановился в нескольких метрах от стола. Он был одет в безупречный черный камзол, который разительно контрастировал с грязью и кровью, покрывавшими присутствующих. Он выглядел как лорд, случайно зашедший в свинарник.

— Мое имя — Раэлар из Дома Ночных Звезд, — его голос был негромким, но он обладал такой резонирующей мощью, что факелы на стенах задрожали, а пламя в них стало фиолетово-черным. — И с этой секунды сходка распущена. Нижний Город переходит под мое личное управление.

За столом повисла мертвая тишина, которая через секунду взорвалась диким, издевательским хохотом.

Боссы смеялись. Орки били кулаками по столу, люди-наемники утирали слезы.

— Ой, уморил, остроухий! — хрюкнул огромный оборотень, глава гильдии рэкетиров. — Ты, может, и напугал пару мелких банд у себя в лавке, но здесь сидят хозяева города. Мы не подчиняемся цветочным принцам из Верхнего Города!

— Убейте его, — лениво скомандовал Малакай, махнув рукой своим телохранителям. — А ведьму оставьте мне.

Шестеро вооруженных до зубов наемников отделились от стен и бросились на Раэлара.

Я даже не потянулась к своим артефактам. Я просто скрестила руки на груди, предвкушая шоу.

Раэлар не стал доставать оружие. Он лишь раздраженно вздохнул, словно отмахиваясь от назойливых мух.

Он поднял руку и сжал кулак.

Шестеро наемников замерли на полпути, словно налетели на невидимую бетонную стену. Их ноги оторвались от земли и они повисли в воздухе, отчаянно хватаясь за свои горла, которые сжимали невидимые теневые удавки.

А затем Раэлар сделал резкое движение рукой вниз.

С оглушительным хрустом все шестеро были впечатаны в каменный пол подвала. Кровь брызнула во все стороны. Наемники остались лежать изломанными куклами, не подавая признаков жизни.

Смех за круглым столом оборвался так резко, словно кто-то перерезал им глотки.

Малакай побледнел. Оборотень зарычал, обнажая клыки, и начал трансформироваться, покрываясь шерстью.

— Я не предлагал вам выбор, — холодно произнес Раэлар, и его глаза стали абсолютно черными.

Пространство подвала исказилось. Тени, отбрасываемые факелами, ожили. Они метнулись к боссам гильдий, обвиваясь вокруг их рук, ног, шей. Оборотень попытался разорвать путы, но тьма была прочнее стали. Скуля, огромный волк был вдавлен в свой стул.

За несколько секунд вся элита преступного мира Нижнего Города оказалась прикована к своим местам. Они задыхались, их глаза были полны неподдельного, мистического ужаса.

Раэлар медленно, вальяжной походкой подошел к круглому столу.

Он положил обе руки на грязную деревянную столешницу и наклонился вперед, обводя взглядом бледные, потные лица боссов.

— Совет старейшин отравил ваши лей-линии, — пророкотал он. — Они убивали вас, как крыс в подвале. Кто вас спас? Кто выжег этот свет из ваших артерий? Ваша хваленая сходка?

Боссы молчали, судорожно сглатывая.

— Это сделал я, — Раэлар выпрямился, и его аура вспыхнула с такой силой, что мне стало жарко. — Я очистил вашу грязь своей тьмой, а теперь совет старейшин готовит настоящую войну. Они придут сюда, чтобы сжечь вас дотла, и ваши ножи вас не спасут.

Он подошел к Малакаю. Глава контрабандистов дрожал мелкой дрожью, когда теневая удавка на его шее слегка ослабла.

— Ты сказал, что вы — хозяева этого города? — Раэлар брезгливо усмехнулся. — Вы просто паразиты на гниющем теле, но мне нужны ваши гильдии. Мне нужны ваши связи, ваши склады и ваши бойцы. Вы объединитесь, вы станете синдикатом. Моей армией.

— И... и что взамен? — прохрипел Малакай.

— Взамен я не убью вас прямо сейчас, — предельно честно ответил Принц. — И я защищу этот город от света. Под моим правлением вы будете богаты и живы, под пятой совета вы станете пеплом. Выбор за вами.

В подвале повисла тяжелая тишина. Боссы переглядывались. Они были убийцами и ворами, но они не были идиотами. Они чувствовали подавляющую, хтоническую мощь Раэлара. Они знали о его происхождении и понимали, что он прав насчет намерений Верхнего Города.

— Мы... мы согласны, — наконец выдавил оборотень, принимая человеческий облик. — Мы признаем тебя нашим боссом.

Раэлар удовлетворенно кивнул. Тени, сковывающие их, мгновенно исчезли. Боссы судорожно закашлялись, массируя шеи.

— Я не ваш «босс», псина, — процедил эльф, и его голос заледенел. — Я ваш владыка. А теперь...

Он повернулся ко мне и протянул руку.

— Иди ко мне, Ева.

Я медленно подошла к нему. Мое сердце колотилось где-то в районе горла от адреналина и абсолютного восхищения.

Раэлар щелкнул пальцами.

Тьма в центре круглого стола взметнулась вверх, сметая карты, кружки с элем и кинжалы. Из плотного, клубящегося мрака на глазах у ошеломленных авторитетов сформировались два огромных, роскошных трона, вырезанных из черного обсидиана, пронизанного фиолетовыми прожилками магии.

Раэлар подвел меня к одному из них и мягко, но властно усадил на него. Затем он опустился на соседний трон.

Он не стал садиться в позу надменного короля. Он вальяжно откинулся на спинку, закинул ногу на ногу, а затем взял мою руку и переплел свои длинные пальцы с моими.

— Это Ева Гроули. Моя истинная пара и ваша тёмная королева, — Раэлар обвел взглядом присутствующих, и в его глазах полыхала фанатичная, сумасшедшая преданность. — Её слово — это мой закон. Если кто-то из вас посмеет посмотреть на нее без должного уважения, если кто-то не выполнит ее приказ... вы знаете, что вас ждет.

Я сидела на троне из теней, глядя на двадцатку самых опасных разумных в Нижнем Городе. Моя рука была крепко зажата в руке древнего монстра, который ради меня только что совершил государственный переворот в трущобах.

Моя человеческая сущность, наверное, должна была испугаться, но ведьма внутри меня ликовала. Я всегда знала, что достойна большего, чем грязный прилавок на барахолке.

Я медленно обвела взглядом затихших авторитетов и нацепила свою самую хищную, высокомерную улыбку.

— Рада нашему знакомству, господа, — мой голос прозвучал твердо, усиленный резонансом с аурой Раэлара. — Для начала, Малакай. Твоя гильдия с завтрашнего дня прекращает торговать разбавленным ядом виверны. Это портит репутацию рынка. И еще... мне понадобятся все ваши запасы лунного серебра. Мы готовимся к войне, а я собираюсь выковать для вас такие игрушки, от которых у эльфийской стражи облезут их идеальные лица.

Малакай сглотнул и низко, раболепно поклонился.

— Как прикажете... Королева.

Один за другим, главы гильдий, капитаны наемников и бандиты начали вставать со своих мест и преклонять колено перед двумя тронами.

Они присягали силе. Они присягали Синдикату Тьмы.

Раэлар повернул ко мне голову. Его губы дрогнули в дьявольской усмешке, предназначенной только для меня.

— Тебе идет этот трон, моя заноза, — прошептал он телепатически, чтобы никто не услышал. — Но я все равно предпочитаю видеть тебя на моем кухонном столе.

Я тихо рассмеялась, сильнее сжимая его руку.

— Всему свое время, владыка. Сначала мы заставим этот мир дрожать, а потом... потом я покажу тебе, на что способна тёмная королева в спальне.

Совет старейшин хотел отрезать больную конечность? Что ж, они сильно просчитались. Эта конечность только что отрастила когти.

Подпольный аукцион эльфов-отступников, известный в узких кругах как «Золотая Клеть», располагался в нейтральной зоне между сияющим Верхним Городом и нашими грязными трущобами. Это было место, где изгнанные аристократы, коррумпированные чиновники совета и богатейшие преступники могли предаваться пороку, не опасаясь инквизиции.

Нам нужен был «Камень Эгиды» — древний кристалл, способный поглощать магию света и создавать мертвые зоны на лей-линиях. Идеальная затычка для отравленных артерий Нижнего Города. По слухам, сегодня этот артефакт должны были пустить с молотка.

Проблема заключалась в том, что Раэлара здесь знали в лицо, а меня могли узнать по моей хаотичной ауре и метке на шее.

Поэтому мы пришли в маскировке.

Я стояла в центре огромного бального зала, утопающего в декадентской роскоши. С потолка свисали люстры, сотканные из застывшего пламени, вокруг фонтанов с эльфийским вином кружились пары в гротескных масках. В воздухе висел тяжелый, дурманящий аромат опиума, иллюзий и похоти. Местные аристократы не просто танцевали — они прилюдно ласкали друг друга, пили кровь экзотических животных и заключали сделки на миллионы золотых. Атмосфера абсолютного, разлагающегося порока.

Я сделала глоток из хрустального бокала и скосила глаза на своего спутника.

Раэлар стоял рядом, небрежно опираясь о мраморную колонну. Иллюзия скрыла его лунное серебро волос, заменив их на вороново крыло. Фиалковые глаза стали карими, но даже в образе темноволосого наемника-полукровки он излучал такую хищную, подавляющую угрозу, что толпа инстинктивно огибала нас по широкой дуге.

На нем был строгий, идеально скроенный черный костюм, а вот на мне...

Чтобы сойти за высокооплачиваемую куртизанку элитного эскорта (идеальное прикрытие для спутницы темного дельца), я надела платье, которое Раэлар едва не сжег еще в мастерской.

Это был шедевр эльфийского ткачества, сотканный из алого шелка и магии иллюзий. Платье не имело спины — ткань заканчивалась где-то в районе копчика. Глубокий V-образный вырез спереди едва прикрывал грудь, а разрез на юбке открывал правую ногу до самого бедра. Оно держалось на мне буквально на честном слове и парочке заклинаний натяжения. Мою истинную метку скрывал широкий бархатный чокер с рубином, а лицо наполовину пряталась за изящной черной полумаской.

Я чувствовала себя невероятно сексуальной и опасной.

Раэлар же чувствовал непреодолимое желание кого-нибудь убить.

— Тот ублюдок в маске ворона смотрит на твою спину уже три минуты, — его голос, искаженный заклинанием изменения тембра, прозвучал у меня в голове по нашей ментальной связи. Он был пропитан такой густой, ядовитой ревностью, что я физически ощутила, как по моей коже пробежали мурашки. — Если он опустит взгляд еще на дюйм ниже, я вырву его позвоночник и сделаю из него ожерелье.

— Спокойно, владыка, — я мысленно усмехнулась, изящно поводя обнаженным плечом. — Мы здесь ради Камня Эгиды. Я наживка, чтобы отвлечь внимание охраны, пока ты сканируешь ауры продавцов. Работаем по плану.

— План был дерьмом с самого начала, — глухо рыкнул Раэлар, делая шаг ближе ко мне. Его рука по-хозяйски, жестко легла на мою обнаженную поясницу.

Его пальцы были обжигающе горячими. Я тихонько выдохнула, чувствуя, как от этого прикосновения низ живота мгновенно наливается тяжестью. Наша связь сделала нас гиперчувствительными друг к другу. Его ревность работала на меня как мощнейший афродизиак.

В этот момент к нам приблизился высокий эльф в маске золотого льва. От него разило дорогим вином и вседозволенностью. Это был один из тех изгнанников, кто сохранил свое состояние и считал, что может купить всё в этом мире.

Он полностью проигнорировал Раэлара и уставился прямо на мой вырез.

— Какая... изысканная жемчужина, — эльф облизнул губы, склоняясь ближе ко мне. Его бледная рука потянулась к моей шее. — Твой хозяин продает тебя на эту ночь, сладкая? Я готов предложить тройную цену. Твоя кожа так и светится.

Воздух вокруг нас мгновенно заледенел.

Музыка в зале продолжала играть, пары кружились в вальсе, но в нашем радиусе пространство сжалось в тугую пружину.

Рука Раэлара, лежащая на моей пояснице, сжалась так, что я чуть не пискнула.

Принц не стал доставать оружие. Он сделал один плавный шаг вперед, закрывая меня собой. Его рука молниеносно взметнулась вверх, перехватывая запястье эльфа в золотой маске.

Раздался тихий, влажный хруст.

Эльф открыл рот в немом крике. Раэлар сломал ему запястье в трех местах одним неуловимым движением, не привлекая внимания толпы. Тьма принца, невидимая для окружающих, тонким жгутом обвила горло наглеца, парализуя его связки.

— Она не продается, падаль, — прошептал Раэлар в самое лицо побледневшего аристократа. В его карих глазах под иллюзией на секунду вспыхнула первобытная, фиолетовая бездна. — Еще раз посмотришь в ее сторону, и я заставлю тебя сожрать собственные глаза. Пшел вон.

Он разжал пальцы. Эльф, скуля от боли и ужаса, схватился за сломанную руку и, спотыкаясь, растворился в толпе.

Я тяжело сглотнула. Аура Раэлара после этой короткой вспышки агрессии искрила так, что мне стало трудно дышать. Откат истинной связи прошел, но моя зависимость от его доминирования никуда не делась. Я посмотрела на его сжатые челюсти, на пульсирующую вену на шее, и поняла, что план летит ко всем чертям.

— Раэлар, — прошептала я, касаясь его груди. — Камень...

— К бездне чертов камень, — прохрипел он.

Он перехватил мою руку, его пальцы стальной хваткой сомкнулись на моем запястье. Одним резким рывком он дернул меня на себя и потащил сквозь толпу танцующих.

Мы юркнули в боковой коридор, освещенный лишь тусклыми магическими светильниками. Миновав пару дверей, Раэлар нашел то, что искал — глубокую, глухую нишу за тяжелыми бархатными портьерами, скрывавшую древнюю статую.

Он втолкнул меня в полумрак ниши. Задернул портьеры, отрезая нас от основного коридора. Звуки струнного оркестра и смех толпы стали приглушенными, но они все еще были здесь, всего в паре метров от нас.

Раэлар мгновенно активировал полог тишины, но он был слабым — сильная магия привлекла бы внимание стражи аукциона. Нас могли услышать. Нас могли найти в любую секунду.

И это осознание ударило мне в голову сильнее лучшего эльфийского вина.

— Ты с ума сошел? — горячо зашептала я, вжимаясь спиной в холодный камень стены. — Аукцион начнется с минуты на минуту!

— Я не могу там находиться, — Раэлар навис надо мной. Его иллюзия дрогнула, и на секунду я увидела его настоящие, серебряные волосы и пылающие черные глаза. Он тяжело, прерывисто дышал. — Я смотрю на то, как эти выродки пялятся на твое тело, и мой зверь сходит с ума. Я хочу убить каждого в этом зале.

Его руки легли на стену по обе стороны от моей головы. Он наклонился так близко, что наши губы почти соприкоснулись.

— Это платье, Ева, — прорычал он, и его голос вибрировал от невыносимого, собственнического голода. — Ты надела его специально, чтобы свести меня с ума. Чтобы я смотрел, как другие истекают слюной, зная, что трогать тебя могу только я.

Я вызывающе вздернула подбородок, глядя прямо в его темные глаза. Моя кровь кипела.

— А может, и так, владыка, — прошептала я, облизнув пересохшие губы. — И что ты собираешься с этим делать? Прочитаешь мне лекцию о морали?

Его ответным рыком можно было забивать гвозди.

Остатки самоконтроля древнего эльфа рухнули. Он обрушился на мои губы поцелуем такой дикой, первобытной ярости, что я едва не задохнулась. Его язык властно проник в мой рот, сминая любое сопротивление, подчиняя, забирая мое дыхание.

Его рука мгновенно скользнула по моей обнаженной спине, зарываясь в волосы на затылке и жестко фиксируя мою голову, не давая отстраниться.

Я ответила с не меньшей страстью, впиваясь ногтями в плечи его безупречного пиджака. Темнота ниши, близость врагов за портьерой, риск быть пойманными — всё это смешалось в коктейль чистейшего, бьющего по нервам адреналина.

Раэлар оторвался от моих губ, тяжело дыша.

— Я покажу тебе мораль, моя грязная ведьма, — прошипел он мне в шею, прокладывая дорожку влажных, кусачих поцелуев к ключице.

Его правая рука скользнула вниз, по моему бедру. Разрез на алом шелковом платье позволил ему мгновенно добраться до цели. Ткань взлетела вверх. Его пальцы жестко и безошибочно скользнули под кружевную кромку белья.

Я вздрогнула, с силой закусив губу, чтобы не вскрикнуть.

Он не стал тратить время на прелюдии — мы оба были взведены до предела. Одно резкое движение, звук рвущегося тонкого кружева, и я оказалась полностью открыта для него.

Раэлар подхватил меня под правое бедро, заставляя закинуть ногу ему на пояс. Моя спина вжалась в холодный мрамор статуи.

Он расстегнул брюки с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь.

Музыка в зале заиграла громче. Струнный аккорд взмыл к потолку.

И в этот самый момент Раэлар вошел в меня. Одним мощным, сокрушительным толчком до самого основания.

Из моего горла вырвался сдавленный, почти животный стон. Я уткнулась лицом в его плечо, кусая ткань его пиджака, чтобы заглушить звук. Разница между холодным камнем у меня за спиной и его обжигающе горячей, огромной плотью внутри меня была сводящей с ума.

— Тише, моя истинная, — хрипло прошептал он мне в ухо, хотя сам дрожал от напряжения. — Ни звука.

Он начал двигаться.

Это был жесткий, быстрый, бескомпромиссный секс. Секс хищников, зажатых в угол, ворующих удовольствие на вражеской территории. Каждый его толчок был коротким, но невероятно сильным. Он вбивал меня в стену, задавая рваный, агрессивный ритм.

Прямо за тяжелой портьерой, в полуметре от нас, раздались шаги.

— ...и я говорю ему, ставка в пятьдесят тысяч... — раздался пьяный голос какого-то аристократа, проходящего по коридору.

Я замерла, широко распахнув глаза. Ужас смешался с таким диким, простреливающим возбуждением, что внутри меня всё сжалось судорогой.

Раэлар почувствовал это. Его глаза в полумраке вспыхнули дьявольским огнем. Вместо того чтобы остановиться, он улыбнулся и резко, глубоко толкнулся вперед, идеально синхронизировав свое движение со спазмом моих мышц.

Я зажмурилась, слезы выступили на глазах. Мои пальцы вцепились в его волосы так сильно, что я, наверное, вырвала пару прядей. Я не могла кричать. Я не могла даже нормально дышать.

Шаги за портьерой остановились.

— Погоди, мне нужно прикурить, — сказал второй голос.

Чиркнуло огниво. Запахло дорогим табаком. Они стояли прямо перед нашей нишей. От них нас отделяла только полоса бордового бархата.

Мое сердце колотилось так, что, казалось, оно проломит ребра.

Раэлар прижал меня к себе вплотную. Его грудь тяжело вздымалась, но он не прекратил свои движения. Он начал двигаться с мучительной, садистской плавностью, задевая каждую нервную точку внутри меня. Он использовал нашу связь, посылая по ментальному каналу волны чистой, концентрированной похоти.

«Ты чувствуешь, как они близко?» — прозвучал его бархатный шепот в моей голове. — «Они даже не подозревают, что в метре от них владыка берет свою королеву. Ты моя, Ева. Только моя».

Я не выдержала. Искры моей хаотичной магии сорвались с пальцев. Мое тело выгнулось, натягиваясь, как струна. Экстаз ударил меня изнутри с такой силой, что мир перед глазами померк.

Я кончала молча, судорожно глотая воздух, содрогаясь в его руках, распятая между стеной и его раскаленным телом.

Раэлар зарычал — беззвучно, утробно. Его огромная фигура напряглась до предела. Он сделал три последних, сокрушительно мощных толчка и излился в меня, замирая, вжимая меня в холодный камень.

Аристократы за портьерой наконец докурили и двинулись дальше по коридору, смеясь над какой-то пошлой шуткой.

Мы остались одни.

Только звук нашего прерывистого, загонанного дыхания нарушал тишину ниши.

Раэлар медленно отстранился. Его иллюзия снова стала стабильной. Карие глаза с дьявольским прищуром смотрели на мое раскрасневшееся лицо, сбитую маску и тяжело вздымающуюся грудь в вырезе алого платья.

Он аккуратно поправил юбку, скрывая мои обнаженные бедра. Его длинные пальцы скользнули по моей щеке, поправляя полумаску.

— Выглядишь безупречно, моя леди, — хрипло произнес он, застегивая свои брюки с невозмутимой, истинно королевской грацией. Зверь внутри него был сыт. Ревность сменилась абсолютным, сытым самодовольством собственника, который только что поставил свою метку.

Я прислонилась лбом к его плечу, пытаясь восстановить пульс.

— Я тебя ненавижу, — слабо пробормотала я, поправляя подол шелкового платья. Мои ноги все еще дрожали. — Если бы они заглянули за портьеру...

— Если бы они заглянули, в зале стало бы на два трупа больше, — спокойно констатировал Раэлар, подавая мне руку. — А теперь, моя дорогая куртизанка, пойдем. Аукцион вот-вот начнется. Нам нужно купить этот проклятый Камень Эгиды, пока я не решил разнести это место просто ради удовольствия.

Я тихо рассмеялась, выпрямляя спину и принимая его руку.

Мы вышли из ниши, как ни в чем не бывало. Два идеальных, опасных хищника, возвращающихся на охоту. В моем теле все еще пульсировало его семя и его темная магия, а на губах блуждала сытая, порочная улыбка.

Синдикат Тьмы только начинал свою игру, и я собиралась насладиться каждым её мгновением.

Камень Эгиды, украденный нами прямо из-под носа у половины криминальной элиты на аукционе, лежал на моем верстаке и мягко пульсировал густым, фиолетовым светом.

Это был идеальный артефакт. Холодный, тяжелый кусок первозданной бездны. Я уже битый час пыталась вживить его в сложный медный каркас излучателя, чтобы потом Раэлар смог спуститься с ним в катакомбы и намертво заблокировать возможность совета отравлять наши лей-линии.

На часах было около трех ночи. Нижний Город за окном спал тревожным, беспокойным сном.

Я стерла тыльной стороной ладони пот со лба, оставляя на коже сажный след, и потянулась за паяльником. Раэлар сидел в кресле у камина, небрежно закинув длинные ноги в высоких сапогах на журнальный столик. Он чистил свой теневой клинок, но я спинным мозгом чувствовала, что его внимание на сто процентов сфокусировано на мне.

— Еще полчаса, и излучатель будет готов, — нарушила я тишину, затягивая винт на медном корпусе. — Завтра мы установим его в главном коллекторе, и пусть эти старые маразматики из совета подавятся своим светом.

Раэлар поднял на меня взгляд. Его фиалковые глаза блеснули в полумраке.

— Не расслабляйся, заноза. Совет не терпит поражений. Они потеряли камень, они знают, что я снял отравление...

Он не успел договорить.

Защитные контуры лавки — те самые, многослойные, сплетенные из моей хаотичной магии и его древней тьмы — не просто зазвенели. Онизавизжали.

Звук был таким, словно тысяча стеклянных игл одновременно вонзились в мои барабанные перепонки. Температура в мастерской мгновенно упала на десяток градусов, изо рта вырвалось облачко пара.

Раэлар вскочил с кресла так резко, что оно отлетело к стене. Клинок в его руке растворился, уступая место чистой, клубящейся тьме.

Ночь за окнами лавки внезапно исчезла.

Сквозь щели в бронированных ставнях ударил ослепительный, невыносимо чистый, стерильно-белый свет. Он был настолько ярким, что отбрасывал четкие, резкие тени внутри темного помещения. Это не был свет солнца или уличных фонарей. Это было концентрированное сияние правосудия совета.

— Что это? — крикнула я, перекрикивая визг рушимых щитов. Я схватила свой боевой пояс, унизанный метательными артефактами, и щелкнула застежкой на бедрах.

— Големы, — прорычал Раэлар. Его лицо исказилось от чистейшей, первобытной ярости. — Каратели совета старейшин. Они больше не прячутся. Они пришли стереть нас с лица земли. Назад, Ева!

Внешняя стена моей лавки, укрепленная гномьей сталью и зачарованным мореным дубом, просто перестала существовать.

Взрыв чистой магии света разнес ее в пыль, вышвыривая обломки внутрь. Раэлар мгновенно оказался передо мной. Его тьма развернулась широким, непробиваемым куполом, принимая на себя град камней, дерева и стекла. Пол содрогнулся, полки с зельями и мелкими артефактами с грохотом рухнули.

Когда пыль немного осела, я выглянула из-за широкой спины принца.

В проломе стены, на фоне залитой неестественным светом улицы Нижнего Города, стояли они. Шесть гигантских, трехметровых фигур.

Они были сотканы из чего-то, напоминающего белый мрамор и жидкое золото. У них не было лиц — только гладкие, светящиеся маски, лишенные глаз и ртов. За их спинами медленно взмахивали крылья, состоящие из затвердевшего, режущего света. В руках каждый голем сжимал двуручный меч, от лезвия которого расходились волны обжигающего жара.

Это были не живые существа. Это были абсолютные, бездушные машины для аннигиляции, запрограммированные только на одно — выжигать скверну.

Скверной для них в этом городе были мы.

— Цель захвачена. Аура хаоса и тьмы подтверждена. Приговор: Очищение, — раздался многоголосый, металлический, лишенный любых эмоций голос, исходящий сразу от всех големов.

— Я покажу вам очищение, куклы перекормленные! — крикнула я.

Мой мозг артефактора, подогретый адреналином и тьмой в крови, работал на сверхскоростях. Я выхватила с пояса две «Слезы Бездны» — те самые стеклянные шарики с вакуумом, — и метнула их прямо в грудь двум центральным големам.

Шарики разбились.

Раздался глухой хлопок. Пространство в радиусе пяти метров от попадания схлопнулось. Абсолютный мрак сожрал часть слепящего света, а звуки исчезли в вакуумной воронке. Големы пошатнулись, их крылья замигали, на секунду потеряв ориентацию.

— Моя королева, — оскалился Раэлар, не оборачиваясь. — Ты великолепна.

А затем владыка зазеркалья шагнул навстречу врагам.

Иллюзия «цивилизованного эльфа» спала окончательно. Раэлар высвободил своего внутреннего монстра на полную катушку. Черный камзол разорвался на его спине, когда оттуда вырвались огромные, плотные, извивающиеся щупальца из чистой тьмы. Его ногти удлинились, превратившись в бритвенно-острые когти, сотканные из пустоты. Глаза стали двумя провалами в бездну.

Он двигался со скоростью, недоступной человеческому глазу.

Раэлар взмыл в воздух и обрушился на ближайшего голема. Его теневые когти вспороли мраморную броню светлого создания с тошнотворным скрежетом. Из раны брызнула густая, сияющая золотом жидкость — магический ихор.

Голем взмахнул своим пылающим мечом, пытаясь разрубить принца пополам, но Раэлар просто растворился в воздухе, перетекая в тень самого голема, и вынырнул у него за спиной. Теневые щупальца обвили шею машины и с тошнотворным хрустом оторвали ей голову.

Золотой фонтан ударил в потолок. Тело Голема рухнуло на землю, рассыпаясь в светящуюся пыль.

Один готов. Пять осталось.

Бездушные машины не знали страха. Оставшиеся пятеро синхронно повернулись. Трое ринулись на Раэлара, а двое отделились и бросились прямо ко мне.

— Ко мне! — рев Раэлара сотряс остатки стен.

Он попытался прорваться ко мне, но три голема обрушили на него слаженный град ударов светящимися мечами, блокируя путь. Тьма принца столкнулась со светом. Взрывная волна от их ударов разнесла в щепки мой алхимический стол.

Я осталась один на один с двумя трехметровыми машинами смерти.

Один из големов занес меч. Жар от лезвия опалил мне лицо, подпалив выбившуюся из косы прядь волос.

Моя мутировавшая аура взвыла. Инстинкт самосохранения смешался с первобытной агрессией. Я не была беспомощной девой, которую нужно было спасать.

Я активировала кольцо «Теневого шага». Мир на секунду смазался, и я проскользнула под опускающимся лезвием меча. Меч с грохотом врубился в каменный пол, проплавляя в нем дыру.

Вынырнув из тени сбоку от машины, я вскинула свой модифицированный арбалет. Мои болты были выкованы из лунного серебра и покрыты ядом теневого василиска.

Я всадила два болта прямо в светящиеся сочленения коленей Голема.

Машина заскрежетала. Яд начал разъедать золотой ихор. Голем тяжело осел на одно колено, но второй, оказавшийся сзади, уже размахнулся для удара наотмашь.

У меня не было времени перезарядить арбалет. Я выставила вперед левую руку, активируя генератор кинетического щита.

Пылающий меч голема врезался в мой щит. Сила удара была такой, что силовое поле треснуло, как яичная скорлупа. Меня отбросило назад. Я пролетела через половину мастерской и с хрустом впечаталась спиной в уцелевший дубовый стеллаж. Сверху на меня посыпались пыльные фолианты и осколки стекла.

Воздух выбило из легких, в глазах потемнело. Корсет смягчил удар, но ребра отозвались острой болью. Я сплюнула кровь на пол, пытаясь сфокусировать зрение.

Второй голем уже шагал ко мне, поднимая свой меч для добивающего удара.

А затем произошло то, от чего воздух в лавке стал настолько плотным, что его можно было жевать.

Раэлар, дерущийся с тремя машинами в другой стороне зала, почувствовал мою боль. Он увидел, как я отлетела к стене, как моя кровь упала на доски.

Монстр внутри него сорвался с цепи окончательно.

—ТРОНЕШЬ ЕЕ — И Я ВЫЖГУ ТВОЕ СВЕТЛОЕ СЕРДЦЕ!— голос Раэлара больше не походил на эльфийский. Это был рев самой бездны, раздавшийся из-под земли и с небес одновременно.

Тьма взорвалась.

Раэлар перестал использовать когти. Его магия выплеснулась наружу, как черное цунами. Теневые щупальца, обвивавшие его, превратились в гигантские, когтистые лапы.

Одним взмахом такой лапы он буквально разорвал пополам стоявшего перед ним голема. Белый мрамор треснул, как печенье. Второго он проткнул насквозь пикой из уплотненного мрака, пригвождая машину смерти к потолку. Третьего он схватил за ту гладкую маску, которая заменяла ему лицо — и сжал пальцы. Раздался тошнотворный хруст сминаемого металла и камня, и голова машины лопнула, разлетевшись на куски.

Раэлар исчез и вынырнул из тени, отбрасываемой големом, который занес меч над моей головой.

Принц оказался за спиной машины. Его огромные, покрытые черной чешуей магии руки сомкнулись на плечах голема. Раэлар издал дикий, гортанный рев, его мышцы вздулись.

С оглушительным, лязгающим звуком онразорвалтрехметрового голема на две половины голыми руками, разводя их в стороны.

Две части уничтоженной машины с грохотом рухнули по обе стороны от меня.

Остался один. Тот самый, которому я повредила колени.

Это был командор. Он был крупнее остальных, и в центре его груди пульсировало ядро — сгусток концентрированной, нестабильной магии света.

Поняв, что отряд уничтожен, командор принял единственное логичное для бездушной машины решение. Он начал перегружать свое ядро. Его грудная клетка раскалилась добела. Свет стал невыносимо ярким. Он собирался сдетонировать, забрав с собой нас и половину квартала Нижнего Города.

— Раэлар! Ядро! — закричала я, с трудом поднимаясь на ноги. Моя грудь болела, но адреналин заглушал боль. — Он взорвется! Твоя тьма не удержит такой выброс, он расщепит материю!

Раэлар оказался рядом со мной. Он тяжело дышал, золотой ихор врагов стекал по его черным когтям и обнаженному торсу. Он притянул меня к себе, вставая между мной и готовящимся к взрыву големом.

— Я закрою тебя, — рыкнул он, готовясь развернуть максимальный щит.

— К черту щит! — я вырвалась из его хватки и метнулась к своему разбитому верстаку. Мои пальцы лихорадочно раскидали обломки.

Камень Эгиды всё еще лежал там, целехонький, мерцая фиолетовым светом.

Я схватила холодный кристалл. Моя рука, покрытая ссадинами, сомкнулась на нем.

— Ева! Назад! — закричал Раэлар.

— Мы владыки этого города! Мы не прячемся! — я обернулась к нему. Мои глаза безумно блестели. — Я вскрою его броню, а ты вгонишь камень прямо в ядро! Сделаем это вместе!

Раэлар понял мой план за долю секунды. На его окровавленном лице расплылась хищная, гордая улыбка. Он не стал спорить. Мое безумие идеально резонировало с его яростью.

Голем издал высокий, звенящий звук — предвестник детонации. Свет из его груди ударил слепящим лучом.

Мы бросились вперед одновременно.

Я скользнула по полу, уворачиваясь от жара, и активировала свой последний артефакт — «Коготь Распада», перчатку на правой руке, генерирующую высокочастотные колебания.

Я с размаху вогнала Коготь прямо в светящуюся трещину на груди голема. Металл заскрежетал, вибрируя и расходясь в стороны. Броня, защищающая ядро, разлетелась с громким хлопком, обжигая мне руки золотыми брызгами.

Сердце машины — ослепительно белая сфера, готовая взорваться — оказалось открытым.

— Раэлар! Сейчас! — завопила я, отпрыгивая в сторону.

Раэлар, летящий по воздуху, подхватил брошенный мной Камень Эгиды. Его тьма окутала кристалл, превращая его в абсолютный, пожирающий свет снаряд.

С первобытным ревом он вбил камень прямо в открытое ядро голема.

Столкновение абсолютного света и абсолютной тьмы, усиленной артефактом, создало не звук, а физическую волну.

Вакуумный хлопок вышиб остатки воздуха из моих легких.

Камень Эгиды сработал безупречно. Вместо того чтобы взорваться наружу, свет начал втягиваться внутрь кристалла. Ядро голема издало жалобный, предсмертный писк, скукоживаясь и гася свет.

Мгновение спустя огромная белая фигура командора потеряла свой цвет, став грязно-серой. Свет покинул машину. Огромная туша с оглушительным грохотом рухнула на пол, содрогнув землю, и больше не шевелилась. Камень Эгиды, застрявший в ее груди, теперь светился глубоким, ровным золотисто-черным светом — он сожрал заряд карателя.

В лавке повисла мертвая, звенящая тишина.

Только снаружи шумел начавшийся осенний дождь, заливая воду сквозь отсутствующую фасадную стену и огромную дыру в крыше.

Я стояла на коленях среди битого камня, пыли и золотых луж ихора. Моя одежда была порвана, волосы растрепаны, на подбородке запеклась кровь. Моя лавка — моя крепость, которую мы только недавно отстроили — снова превратилась в руины.

Тяжелые шаги по хрустящему стеклу.

Раэлар подошел ко мне. Теневые лапы и когти исчезли, он снова выглядел как высший эльф, хотя его торс был покрыт сажей, золотой кровью врагов и мелкими порезами, которые уже начали затягиваться благодаря его регенерации.

Он опустился передо мной на колени. Его черные глаза, все еще полыхающие адреналином битвы, жадно, панически ощупали мое лицо и тело, ища серьезные раны.

Убедившись, что я жива и относительно цела, он выдохнул.

Его огромные, испачканные руки обхватили мое лицо. Он прижался своим лбом к моему. Его грудь тяжело вздымалась. Мы дышали в унисон, глотая воздух, пропитанный озоном, паленой магией и кровью.

— Моя сумасшедшая... абсолютно отмороженная человечка, — прохрипел он. В его голосе не было упрека, только безграничное, дикое восхищение.

Я слабо усмехнулась, морщась от боли в разбитой губе, и подняла руки, зарываясь пальцами в его пепельные волосы.

— Я же говорила... мы не прячемся.

Раэлар издал низкий рык, и его губы накрыли мои. Это был жесткий, отдающий медью крови и пеплом поцелуй двух выживших хищников, стоящих на костях своих врагов.

Осада была снята. Совет старейшин прислал своих лучших убийц, но они недооценили симбиоз древней тьмы и человеческого хаоса.

Мы победили. И стоя здесь, посреди руин моей лавки, под холодным осенним дождем, целуя самого опасного монстра в этом мире, я чувствовала себя абсолютно, непобедимо живой.

Дождь хлестал сквозь пролом в крыше, смешивая каменную пыль и золотой ихор големов в липкую, светящуюся грязь. Моя разгромленная мастерская выглядела как поле битвы древних богов. Повсюду валялись куски белого мрамора, искореженные артефакты и обломки гномьей стали.

Но я не замечала разрушений.

Всё мое внимание, всё мое существо было сфокусировано на мужчине, стоящем передо мной на коленях.

Раэлар оторвался от моих губ. Его грудь тяжело вздымалась. По идеальному лицу, перепачканному сажей и кровью, стекали капли холодного осеннего дождя. Его черные глаза, в которых все еще не рассеялась бездна, гипнотизировали меня, проникая под самую кожу, читая каждый нервный импульс моего тела.

Адреналин, зашкаливающий после схватки со смертью, не собирался покидать мою кровь. Он сменил полярность. Из первобытного инстинкта «бей или беги» он трансформировался в нечто гораздо более темное, густое и животное.

Инстинкт выжившего. Потребность доказать, что мы живы. Потребность почувствовать жизнь так остро, чтобы перекрыть эхо смерти, которое только что стояло здесь, в этой самой комнате.

Моя мутировавшая аура заискрила фиолетово-черными разрядами, резонируя с его тьмой.

Раэлар сглотнул. Его ноздри хищно раздулись, улавливая феромоны моего возбуждения, смешанные с запахом озона. Зверь внутри него, только что рвавший големов голыми руками, всё еще был на свободе. Сейчас этот зверь понял, что битва окончена, а добыча — его истинная пара — стоит прямо перед ним, тяжело дыша и смотря на него тем же голодным, безумным взглядом.

В одно мгновение он поднялся на ноги.

Он не произнес ни слова. Никаких бархатных речей, никаких признаний или угроз. Слова были лишними.

Раэлар просто схватил меня за бедра, рывком отрывая от земли.

Я инстинктивно обвила ногами его талию, впиваясь пальцами в его плечи. Мои ногти прошлись по свежим царапинам на его коже, но он даже не поморщился. Он сделал два широких шага и с силой впечатал меня спиной в единственный уцелевший кусок стены рядом с проломом.

Удар вышиб из меня воздух, но я лишь жадно, со стоном прикусила его плечо.

Это не было похоже ни на наше слияние в зазеркалье, ни на игры с оковами абсолюта. В этом не было ни эстетики, ни контроля. Это был чистый, грязно-животный адреналиновый срыв. Торжество плоти над смертью.

— Раэлар... — прохрипела я, чувствуя, как его руки нетерпеливо рвут на мне остатки кожаного корсета. Прочные ремешки с треском лопались под его пальцами.

— Живая, — выдохнул он мне в шею. Его голос был хриплым, ломающимся. Он целовал меня грубо, оставляя влажные следы на коже, смешивая мою кровь от царапин с дождевой водой. — Моя. Живая.

Он сбросил с меня лохмотья одежды. Я осталась обнаженной под хлещущим дождем, прижатая к холодному кирпичу. Ветер из пролома обжигал кожу, но я не чувствовала холода. Раэлар был подобен раскаленной печи.

Его руки были повсюду. Он сжимал мои бедра, его большие пальцы грубо сминали мою грудь, оставляя синяки, которые я даже не замечала. Его губы скользили по моему лицу, слизывая капли дождя и пот.

Я не оставалась в долгу. Мои руки блуждали по его спине, скользкой от воды и крови. Я царапала его, притягивая еще ближе.

Он резко стянул с себя брюки, которые приземлились прямо в золотую лужу ихора рядом с разорванной тушей командора големов. Нам было плевать, мы могли бы заниматься этим на краю извергающегося вулкана, и нас бы это не остановило.

Раэлар подхватил меня сильнее, фиксируя мои бедра на уровне своей талии.

Он вошел в меня.

Не было ни дразнящих ласк, ни подготовки. Только один жесткий, сокрушительный удар до самого дна.

Я запрокинула голову и закричала. Мой крик растворился в шуме дождя и грома. Боль от грубого проникновения мгновенно вспыхнула, как сухой порох, и превратилась в ослепительное, пульсирующее удовольствие.

Раэлар зарычал, впиваясь зубами в мою шею. Его рука намертво вцепилась в мои волосы на затылке, удерживая мою голову, пока он вбивался в меня с пугающей, нечеловеческой яростью.

Стена за моей спиной содрогалась от каждого его толчка. Осколки кирпича сыпались нам под ноги.

— Да! — хрипела я, сжимая его так сильно, что у меня свело мышцы бедер. — Еще! Разорви меня!

— Моя! — ревел он в ответ. В этом слове не было романтики, в нем была концентрированная угроза всему миру. Я принадлежала ему, и он доказывал это каждому атому в этой комнате.

Темп был бешеным. Рваным, жестоким, продиктованным только инстинктом продолжения рода и триумфом выживания. Мы были перепачканы кровью врагов, пылью нашего разрушенного дома и дождем, но в этот момент мы были самыми чистыми, самыми совершенными существами во вселенной.

Тьма Раэлара и мой хаос сплелись воедино, создавая вокруг нас мерцающий, трещащий кокон магии. Воздух в лавке искрил. Обломки големов под нашими ногами начали рассыпаться в прах под давлением нашей ауры.

Я чувствовала каждый удар его сердца, стучащего о мою грудь. Я чувствовала, как его древняя, первобытная мощь пульсирует внутри меня, наполняя меня до краев, выжигая страх и оставляя только звенящую эйфорию.

Напряжение взлетело по экспоненте. Адреналин не давал растягивать удовольствие. Тело требовало разрядки, немедленной, взрывной, сокрушительной.

— Раэлар! — мой голос сорвался на визг. Мои ногти впились в его плечи до крови.

Он почувствовал мой предел. Его глаза расширились. Он сделал два последних, невероятно глубоких и жестоких толчка, вдавливая меня в кирпичную стену так, что из моих легких выбило весь воздух.

Оргазм ударил меня, как столкновение с летящим поездом. Мое сознание просто отключилось на несколько секунд. Я ослепла и оглохла. Мое тело билось в его руках в жесточайшей судороге, выплескивая магию прямо в воздух.

Раэлар издал глухой, утробный рык. Его огромное тело напряглось, как натянутая тетива, и он излился в меня мощными, горячими толчками, содрогаясь вместе со мной в эпицентре этой дикой, грязной бури.

Мы замерли.

Шум дождя медленно вернулся в мои уши. Холодный ветер из пролома обдувал нашу разгоряченную кожу. Я безвольно висела в его руках, прижатая к стене. Мое сердце билось так, словно хотело вырваться из груди, а легкие со свистом качали воздух.

Раэлар уткнулся лицом мне в ключицу, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном.

Спустя несколько бесконечных минут он медленно, словно нехотя, отстранился. Его хватка на моих бедрах ослабла, и он бережно опустил меня на пол. Мои ноги мгновенно подкосились, но он удержал меня за талию, прижимая к своему боку.

Мы стояли босиком, по щиколотку в золотой грязи и осколках, совершенно обнаженные, измазанные сажей и кровью.

Раэлар посмотрел на меня.

Его глаза больше не были черными. Фиалковый свет вернулся, теплый и мягкий, резко контрастирующий с хаосом разрушения вокруг нас. Зверь насытился. Адреналин отступил, на его месте осталось глубокое, тяжелое, тягучее чувство абсолютного единения.

Он поднял руку и большим пальцем осторожно стер каплю золотого ихора с моей щеки.

— Ты цела? — его голос был тихим, бархатным, в нем звучала непривычная нежность, которая после такой грубости ломала меня еще сильнее.

— Цела, — я слабо усмехнулась, прислоняясь к его груди. — Хотя завтра я, наверное, не смогу ходить.

Раэлар тихо рассмеялся, целуя меня в макушку.

— Я буду носить тебя на руках, моя владычица. Столько, сколько потребуется.

Он обвел взглядом нашу мастерскую. Стены нет, крыша проломлена, все инструменты уничтожены. Лишь Камень Эгиды продолжал тускло светиться в груди павшего пополам командора.

— Нам нужно переезжать, — констатировал принц. — И нам нужно заделать эти лей-линии, пока совет не прислал новую партию игрушек.

— Мы сделаем это, — я выпрямилась, чувствуя, как моя магия, очищенная сексом и адреналином, снова наполняет тело силой. Я подняла с пола разорванный плащ и накинула его на плечи, кутаясь от холода. — Мы установим камень, а потом...

Я посмотрела в сторону Верхнего Города, где в ночном небе возвышались белые шпили Светлого Дворца. Мой голос стал холодным и звенящим.

— А потом мы нанесем ответный визит. Они пришли в мой дом и разрушили его. Они угрожали моей жизни, теперь моя очередь.

Раэлар посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула гордость. Он подобрал свои брюки из золотой лужи, не обращая внимания на грязь, и натянул их.

— Мы идем во дворец, — кивнул он, и его улыбка была улыбкой дьявола, предвкушающего бойню. — Теневой Синдикат ждет приказа, королева. Пора показать этим старым маразматикам, что бывает, когда тьма и хаос стучатся в их золотые ворота.

Битва за лавку была выиграна. Война за Нижний Город только начиналась.

Мы не стали откладывать возмездие.

Нижний Город зализывал раны после отравления лей-линий, но ярость, кипевшая в трущобах, была сильнее страха. Когда Камень Эгиды был надежно установлен в главном коллекторе, заблокировав любые попытки Верхнего Города снова отравить наши земли, Синдикат Тьмы был созван.

На рассвете мы стояли у подножия Великой Хрустальной Лестницы — гигантского, ослепительно белого пандуса, который соединял грязные, пропахшие дымом низины столицы с парящим в облаках Верхним Городом.

За моей спиной тяжело дышала элита Нижнего Города. Огромные тролли с тяжелыми кувалдами наперевес, оборотни, чьи глаза уже светились желтым в преддверии трансформации, покрытые шрамами наемники и теневые маги в рваных плащах. Они пахли потом, дешевым табаком, ржавым железом и застарелой кровью. Это была армия ублюдков, отбросов, которых Светлый Дворец веками пытался стереть в порошок.

А впереди стояли мы.

Я надела свой лучший боевой костюм из черной мантикоровой кожи. На моих бедрах висели ножны с отравленными кинжалами, а грудь защищал легкий гномий доспех. Моя аура, пропитанная тьмой, уже не скрывалась — она вилась вокруг меня фиолетово-черными лентами.

Рядом со мной возвышался Раэлар.

Он не надел доспехов. Высшему эльфу, чей резерв тьмы мог соперничать с бездной, не нужна была сталь. На нем был строгий, безупречно скроенный черный камзол, расшитый серебром. Его пепельные волосы трепал утренний ветер. В его фиалковых глазах застыло абсолютное, ледяное спокойствие палача, идущего на эшафот.

— Ты готовы, владычица? — негромко спросил он, не глядя на меня.

Я усмехнулась, чувствуя, как адреналин сладким ядом растекается по венам.

— Я ждала этого всю свою жизнь, ваше высочество. Давай покажем им, как выглядит настоящая грязь.

Раэлар поднял руку, давая безмолвный приказ.

Армия Синдиката двинулась вверх по хрустальной лестнице. Звук тысяч тяжелых, подкованных железом сапог, бьющих по идеальному белому мрамору, гулом разнесся над спящей столицей.

Когда мы достигли вершины, перед нами предстал Светлый Дворец.

Это был апофеоз эльфийской архитектуры. Бесконечные анфилады из белого камня, парящие шпили, сады с вечноцветущими лилиями и фонтаны, струящиеся жидким светом. Всё здесь было стерильным, правильным, лишенным малейшего изъяна. От этой безупречности тошнило.

Путь нам преградили Врата Рассвета — легендарные створки высотой в тридцать метров, выкованные из солнечного золота. За ними уже выстроились легионы Королевской Стражи. Сияющие щиты, длинные копья, светлые ауры. Они ждали нас. Они думали, что смогут выдержать осаду.

На парапет над вратами вышел Аэлион. Брат Раэлара был облачен в золотые доспехи, его лицо было искажено смесью презрения и тщательно скрываемого страха.

— Раэлар! — его усиленный магией голос разнесся над площадью. — Ты привел эту шваль к порогу нашего дома?! Ты оскверняешь святыню! Прикажи своим псам сложить оружие, и, возможно, совет проявит милосердие к их жалким жизням!

Раэлар даже не замедлил шаг. Мы продолжали идти прямо к золотым вратам.

— Милосердие? — эхо голоса Раэлара ударило по площади так, что мрамор под нашими ногами пошел трещинами. — Вы прислали големов, чтобы убить мою королеву. Вы отравили мой город. Ваше милосердие — это пепел.

Он остановился в двадцати шагах от Врат Рассвета. Легионы стражи за ними напряглись.

Принц медленно поднял правую руку, раскрывая ладонь по направлению к легендарным створкам.

Он не читал заклинаний и не готовил плетение. Тьма, которую он обрушил на врата, была настолько плотной, концентрированной и колоссальной, что она исказила сам свет вокруг нас. Мир на секунду погрузился в абсолютный мрак.

А затем Раэлар сжал кулак.

Взрыв был беззвучным, но ударная волна едва не сбила меня с ног.

Врата Рассвета, простоявшие десять тысяч лет, гордость Светлого Дворца, не просто сломались. Они аннигилировали. Тридцатиметровые золотые створки разлетелись на миллиарды микроскопических осколков, превратившись в пылающий золотой дождь, который с визгом обрушился на стоящую за ними Королевскую Стражу.

Идеальные ряды защитников смело, как игрушечных солдатиков. Крики боли и ужаса разорвали стерильную тишину Верхнего Города.

— Синдикат! — я выхватила кинжал и указала острием на пролом. — Вперед! Не убивать тех, кто сдается! Остальных — втоптать в их идеальный мрамор!

Армия Нижнего Города с первобытным ревом хлынула в пробитую брешь.

Контраст был потрясающим, гротескным и бесконечно прекрасным. Грязные, покрытые шрамами тролли сминали безупречных эльфийских мечников. Орки в ржавой броне с хохотом рвали шелковые гобелены и переворачивали статуи древних светлых богов. Наемники в грязных сапогах оставляли черные, кровавые следы на белоснежных коврах.

«Дикари» ворвались в святилище, и святилище пало за считанные минуты.

Мы с Раэларом не участвовали в этой бойне. Мы шли сквозь хаос, как два темных божества. Ни один стражник даже не пытался приблизиться к нам — аура принца просто вдавливала в пол любого, кто делал шаг в нашу сторону. Я шла рядом, и моя рука покоилась на его сгибе локтя. Мы шли не убивать рядовых. Мы шли за головами.

Главный Зал Совета Старейшин находился в самом сердце дворца.

Двойные двери из белого дерева были заперты изнутри. Раэлар даже не стал поднимать руку. Он просто пнул их сапогом. Двери сорвало с петель, и они с грохотом влетели в зал, сминая длинный хрустальный стол.

Мы вошли.

Двенадцать старейшин — древние, седовласые эльфы в расшитых жемчугом мантиях — вжались в свои кресла в дальнем конце зала. В центре, с обнаженным мечом в дрожащих руках, стоял Аэлион. Его золотая броня была покрыта пылью от выбитых дверей.

Зал был ослепительно светлым. Купол из чистого стекла пропускал утреннее солнце.

Но с нашим появлением солнце померкло. Тени расползлись по белому мрамору, пожирая свет, обволакивая колонны.

— Раэлар... остановись! — закричал Аэлион, выставляя меч вперед. Его золотые глаза были расширены от ужаса. Он смотрел на меня, живую и невредимую, и не мог поверить своим глазам. — Это безумие! Ты разрушаешь всё, что строили наши предки!

— Ваши предки строили тюрьму. Я ее сношу, — холодно ответил Раэлар.

Он отпустил мою руку и шагнул вперед.

Двенадцать Старейшин одновременно вскинули руки, пытаясь сплести коллективный щит света. Раэлар лишь презрительно скривил губы. Его тьма ударила хлыстом и щит разлетелся с хрустальным звоном, а невидимая сила обрушилась на старейшин.

Двенадцать самых могущественных светлых магов империи с хрипом рухнули на колени, придавленные к мраморному полу.

Аэлион с криком бросился на брата. Раэлар даже не посмотрел на него. Он просто отмахнулся левой рукой. Аэлион отлетел к стене, как тряпичная кукла, выронил меч и сполз на пол, оглушенный и сломленный.

Владыка зазеркалья возвышался над поверженным советом. Его черные глаза полыхали жаждой крови. Руны на его коже горели багровым пламенем. Он поднял руку, и на его пальцах начали формироваться острые как бритва клинки из чистой тьмы. Он собирался обезглавить их всех одним ударом.

— Нет.

Мой голос прозвучал тихо, но в абсолютной тишине зала он раздался как выстрел.

Я подошла к Раэлару со спины и положила ладонь на его напряженное плечо. Его мышцы были как камень, но от моего прикосновения он инстинктивно вздрогнул, и клинки из тьмы слегка потускнели. Он повернул ко мне голову. Зверь внутри него требовал убийства.

— Ева, — прорычал он. — Они хотели убить тебя. Смерть — это единственное, чего они заслуживают.

— Смерть — это слишком легко, владыка, — я обошла его, вставая между ним и дрожащими старейшинами. Мои губы изогнулись в холодной, жестокой улыбке. — Если ты убьешь их, они станут мучениками. Светлый Дворец выберет новый совет, и война продолжится. Смерть не дает власти, власть дает контроль.

Я сунула руку в небольшую поясную сумку и достала оттуда связку металлических колец.

Это был мой новый шедевр. Я ковала их всю прошедшую ночь, пока Раэлар спал после нашего адреналинового срыва.

Тринадцать ошейников. Выкованные из остатков гномьей стали, сплавленной с золотым ихором убитого командора големов и зачарованные моей мутировавшей магией.

Я подошла к первому старейшине — дряхлому эльфу с глазами, полными бессильной ненависти.

— Что... что это за мерзость, человечка? — прохрипел он, пытаясь отодвинуться, но магия Раэлара держала его намертво.

— Это ваша новая реальность, — я раздвинула створки ошейника и защелкнула его на тонкой шее старейшины. Металл тихо гуднул, подстраиваясь под размер.

Старейшина дернулся. Его глаза округлились.

— Моя магия... — прошептал он в панике. — Что ты сделала с моей магией?!

Я выпрямилась, небрежно поигрывая остальными ошейниками.

— Этот артефакт называется «Оковы Тьмы». Он реагирует на намерения. Пока вы сидите здесь, пьете свое нектарное вино и обсуждаете налоги на торговлю шелком — ваша светлая магия будет при вас. Но... — я наклонилась к его лицу, и мои глаза сверкнули фиолетовым огнем. — Как только хоть один из вас подумает о том, чтобы направить атаку на Нижний Город. Как только вы отдадите приказ навредить Раэлару, мне или кому-либо из Синдиката... ошейник заблокирует вашу магию и начнет душить вас. Чем сильнее будет ваше намерение, тем быстрее он сломает вам шею. Снять его невозможно. Попытка распилить его приведет к детонации.

Лица старейшин посерели. Они посмотрели на меня так, как, должно быть, смотрели на демонов бездны.

— Ты... ты чудовище, — выплюнул один из них.

— Я ведьма, — поправила я с очаровательной улыбкой. — И я просто защищаю свой дом.

Я бросила связку ошейников под ноги Раэлару.

— Надень на них, владыка. На всех, включая твоего брата.

Раэлар смотрел на меня. В его фиалковых глазах первобытная ярость сменилась чем-то другим. Абсолютным, сокрушительным, темным обожанием. Он гордился мной так сильно, что его аура почти мурлыкала от удовольствия. Моя жестокость, моя изворотливость возбуждали его гораздо сильнее, чем вид отрубленных голов.

Он плавно опустился на одно колено, подобрал ошейники и лично, с садистской неспешностью, защелкнул их на шеях каждого из двенадцати старейшин.

Тринадцатый ошейник он принес Аэлиону.

Брат сидел у стены, глядя на нас полными ужаса глазами.

— Раэлар, прошу... я твой брат... мы одной крови, — прошептал идеальный принц, вжимаясь в мрамор.

— Моя кровь сейчас стоит рядом со мной и приказывает мне надеть на тебя ошейник, — равнодушно отозвался Раэлар.

Холодный металл сомкнулся на горле Аэлиона.

Когда всё было кончено, тринадцать высших правителей империи стояли перед нами на коленях, закованные в зачарованную сталь Нижнего Города.

Раэлар выпрямился. Он взял меня за руку, переплетая наши пальцы, и посмотрел на поверженный совет.

— Слушайте меня внимательно, — его голос заполнил каждый уголок ослепительного зала, заставляя хрустальные люстры мелко дрожать. — С этой секунды Нижний Город больше не является частью вашей империи. Это суверенное государство. Мы не платим вам налоги. Мы не подчиняемся вашим законам. Мы — отдельная сила.

Первый старейшина попытался что-то сказать, но ошейник на его шее предупреждающе сверкнул черным светом, и старик сдавленно захрипел, умолкнув.

— Граница будет проходить по Хрустальной Лестнице, — продолжил Раэлар, наслаждаясь своей абсолютной властью. — Любой стражник Верхнего Города, пересекший границу без моего личного или разрешения моей владычицы, будет убит на месте. Вы остаетесь править здесь, в своих стерильных залах. Вы будете делать вид, что ничего не произошло, чтобы не позориться перед народом. А мы будем править в тени.

Он обвел их презрительным взглядом.

— Вы хотели запереть меня? Поздравляю, вы заперли себя. Если вы нарушите договор, ошейники убьют вас. А если вы каким-то чудом найдете способ их снять... я вернусь, и в следующий раз королева не остановит мою руку. Вы поняли меня?

Двенадцать старцев и один сломленный принц синхронно, судорожно кивнули. Гордость высших эльфов была сломана пополам и брошена к моим грязным, обутым в тяжелые ботинки ногам.

Мы развернулись и пошли к выходу.

В коридорах дворца уже было тихо. Синдикат Тьмы закончил свою работу. Наемники стояли среди разгромленных залов, опираясь на окровавленные кувалды и мечи, ожидая наших приказов. Когда мы с Раэларом вышли из зала совета, по рядам головорезов прокатился одобрительный, глухой гул.

Мы сделали то, чего не удавалось никому за тысячелетия. Мы поставили Светлый Дворец на колени.

Раэлар привлек меня к себе, обнимая за талию прямо на глазах у нашей армии ублюдков. Его губы коснулись моего виска.

— Твои ошейники — это произведение искусства, моя заноза, — прошептал он с дьявольской усмешкой.

— Я старалась, владыка, — я счастливо рассмеялась, прижимаясь к его горячему боку. — А теперь пошли домой. Я хочу принять ванну, выпить вина и посмотреть, как ты будешь отрабатывать свою часть сделки в нашей новой, укрепленной спальне.

Древний эльф утробно зарычал, и мы, окруженные нашей верной, грязной и непобедимой армией, начали спуск по Хрустальной Лестнице.

Темный принц и его королева, возвращались в свои законные владения. В суверенный, свободный Нижний Город, где отныне и навсегда правили тьма, хаос и мы.

Прошло полгода с того дня, как мы спустились по Великой Хрустальной Лестнице, оставив за своей спиной парализованный ужасом и закованный в ошейники совет старейшин. Полгода с того момента, как Нижний Город перестал быть гниющей язвой на теле столицы и превратился в суверенное, независимое и пугающе могущественное государство.

Зима в этом году выдалась суровой, но на улицах наших трущоб больше не замерзали беспризорники.

Синдикат Тьмы, который мы с Раэларом сковали из разрозненных гильдий, банд и наемников, работал как безупречный, смертоносный часовой механизм. Установив монополию на применение силы, мы ввели новые правила. Жесткие, бескомпромиссные, но кристально честные.

За убийство на улицах без разрешения Синдиката виновника скармливали теневым гончим. За торговлю нестабильными ядами, которые могли навредить обычным жителям, — лишали рук. Налоги, которые раньше уходили в закрома Светлого Дворца, теперь оседали в нашей казне и шли на укрепление кварталов, магическое отопление и приюты. Впервые за тысячелетия в Нижнем Городе стало безопасно ходить по ночам — при условии, конечно, что ты платил свою долю и уважал законы владык.

Верхний Город хранил абсолютное, звенящее молчание. Двенадцать старейшин и принц Аэлион сидели в своих стерильных залах, не смея даже посмотреть в сторону наших границ. Мои артефакты-ошейники работали безукоризненно. Как только в их светлых головах зарождалась мысль о реванше, холодный металл на их шеях начинал сжиматься, напоминая о том, кто теперь держит поводок.

Я стояла в центре торгового зала нашей заново отстроенной лавки и с гордостью оглядывала свои владения.

Назвать это место «лавкой» теперь язык бы не повернулся. Это была цитадель. «Империум Гроули и Партнера».

Стены из черного мрамора поглощали свет, а окна были застеклены зачарованным дымчатым хрусталем. Полки из мореного дуба ломились от артефактов такой разрушительной мощи, что за любой из них коллекционеры с других континентов готовы были отдавать целые состояния. На входе вместо старого колокольчика теперь стояли две горгульи, высеченные из обсидиана, в которых Раэлар вдохнул искру своей тьмы. Они оживали и откусывали головы любому, кто пытался войти с оружием наизготовку.

Но главным украшением зала, расположенным в самом конце, за барьером из невидимых магических нитей, был трон.

Мы сделали его вместе. Я собрала куски белого мрамора от поверженных големов и осколки того самого проклятого зеркала, в котором Раэлар провел столетия. Моя мутировавшая, фиолетово-черная магия сплавила их с гномьей сталью, а Раэлар закалил конструкцию в пламени бездны. Получился потрясающий, гротескный трон из битого стекла и светлого камня, пронизанный венами первобытного мрака. Символ нашей победы. Памятник тому, что мы сломали их идеальный мир.

Иногда Раэлар садился на него во время аудиенций Синдиката, усаживая меня к себе на колени, и наблюдал, как самые страшные головорезы континента потеют от ужаса под его немигающим взглядом.

Входная дверь бесшумно открылась. Горгульи почтительно склонили каменные головы.

В лавку вошел владыка.

Даже спустя полгода, каждый раз, когда я видела его, мое сердце пропускало удар. На Раэларе был длинный плащ, сотканный из теней, который слегка искрился от морозного воздуха. Серебряные волосы струились по плечам, а фиалковые глаза светились в полумраке глубоким, теплым светом, предназначенным только для меня.

Он только что вернулся со сходки, где лично вправлял мозги зарвавшемуся капитану контрабандистов. Судя по тому, что на костяшках его пальцев не было крови, капитан оказался сообразительным и всё понял с одного взгляда.

— Лавка закрыта, ваше высочество, — промурлыкала я, опираясь бедром о прилавок и скрещивая руки на груди. — Приходите завтра.

Раэлар усмехнулся. Эта дьявольская, порочная улыбка преобразила его строгое лицо. Он скинул плащ, который тут же растворился в воздухе, и неспешным, хищным шагом подошел ко мне.

— Боюсь, я не привык получать отказы, моя королева, — его голос, низкий и бархатный, прокатился по помещению, заставляя магические светильники слегка приглушить свет.

Он остановился вплотную ко мне. Его огромные руки обхватили мою талию, легко поднимая и усаживая меня прямо на полированный черный камень прилавка. Он встал между моих разведенных колен, прижимаясь своим твердым, горячим телом к моим бедрам. Запах морозной свежести, озона и его мускуса окутал меня, отрезая от остального мира.

— Тяжелый день? — я подняла руки, зарываясь пальцами в его густые пепельные волосы, мягко массируя кожу на затылке.

— Обычный, — Раэлар закрыл глаза, наслаждаясь моим прикосновением. — Малакай пытался утаить часть налогов с порта. Пришлось напомнить ему, что гравитация — бессердечная стерва, особенно когда ты висишь вниз головой над чаном с кислотой. Он раскаялся.

Я тихо рассмеялась, представляя себе бледное лицо одноглазого контрабандиста.

— Ты слишком добр к ним, владыка.

— Я был милосерден, потому что спешил к тебе, — Раэлар открыл глаза, и в них уже плескался тот самый собственнический, темный голод. Он наклонился и потерся кончиком носа о мою щеку. — Этот город отнимает слишком много времени, которое я мог бы провести, не выпуская тебя из постели.

Он не стал ждать моего ответа. Его руки скользнули под мои колени, и он подхватил меня на руки так легко, словно я ничего не весила. Я обвила руками его шею, счастливо уткнувшись лицом в сгиб его плеча, пока он нес меня к лестнице, ведущей на верхние этажи нашей цитадели.

Наша новая спальня занимала весь третий этаж и была защищена так, что могла бы выдержать прямое попадание метеорита. Главным ее достоинством была кровать выкованная из черного титана, с матрасом, способным пережить любые наши «адреналиновые срывы», и застеленная шелком теневых прядильщиков. В огромном панорамном окне, защищенном иллюзиями, сияли огни Нижнего Города — нашего города.

Раэлар осторожно опустил меня на край кровати.

В комнате было тепло, горел камин, в котором трещали поленья, пропитанные магической смолой.

Владыка опустился передо мной на одно колено. Этот жест каждый раз заставлял мое дыхание сбиваться. Древний монстр, перед которым дрожала целая империя, преклонял колени только перед одной женщиной в этом мире. И он делал это с такой искренней, абсолютной преданностью, что мне хотелось плакать.

Его длинные, прохладные пальцы коснулись шнуровки моего корсета.

— Ты сегодня невероятно красива, — прошептал он, медленно, дразняще распуская шелковые ленты. — Твоя аура сияет. Тьма идет тебе, Ева. Она сделала тебя совершенной.

— Твоя тьма, Раэлар, — поправила я, глядя на его идеальное лицо сверху вниз. — Без тебя я была просто чокнутой ведьмой с барахолки.

— Без тебя я был вечным узником в куске стекла, — парировал он, стягивая корсет и отбрасывая его на пол. Его руки скользнули по моим ребрам, обжигая кожу сквозь тонкую ткань нижней рубашки. — Они называли меня чудовищем, Ева. Они говорили, что хаос, живущий во мне, уничтожит всё, к чему я прикоснусь.

Он поднял глаза, и в его взгляде была такая глубина, что в ней можно было утонуть.

— А ты прикоснулась ко мне и не сгорела. Ты заставила мой хаос служить тебе. Ты сделала меня королем.

Он наклонился вперед, его губы коснулись моей кожи чуть ниже шеи. Там, на правой ключице, пульсировал аккуратный, темно-фиолетовый шрам в виде полумесяца. Метка истинной пары. Символ, который навсегда связал наши души, переплетя мою человеческую изменчивость с его вечной тьмой.

Раэлар благоговейно, нежно поцеловал этот шрам.

От этого легкого, невесомого прикосновения по всему моему телу прошла волна такой острой, пронзительной любви и желания, что у меня перехватило дыхание. Магия внутри меня, фиолетово-черная, густая, радостно откликнулась, потянувшись к нему.

Я запустила обе руки в его волосы, заставляя его поднять голову, и сама впилась в его губы поцелуем.

В этом поцелуе не было той животной, рваной ярости, которая владела нами в день осады. Это была чистая, глубокая, невыносимо нежная страсть двух существ, которые нашли свою идеальную половину в бесконечном мраке мироздания.

Раэлар ответил мне, плавно поднимаясь с колен и увлекая меня за собой на шелковые простыни. Его огромное, тяжелое тело накрыло меня, но он опирался на локти, не позволяя своему весу раздавить меня.

Одним легким движением магии он избавил нас от остатков одежды.

Мы лежали в полумраке спальни, освещаемые лишь бликами пламени из камина. Серебряные руны на его коже мягко пульсировали в такт моему дыханию.

Он не торопился. Он целовал каждый дюйм моего тела, словно молился. Его губы скользили по моей шее, по груди, спускаясь ниже к животу, оставляя за собой дорожки обжигающего пламени. Я выгибалась под его ласками, тихо постанывая, полностью растворяясь в ощущении его абсолютной власти и его безграничной нежности.

Когда он, наконец, вошел в меня, медленно, глубоко, до самой сути, из моей груди вырвался долгий, счастливый вздох.

Наши ауры вспыхнули и слились воедино. Это был идеальный, выверенный тысячелетиями танец. Мой человеческий, непредсказуемый хаос и его древняя, монолитная тьма создали идеальный баланс. Гармонию, которую совет старейшин никогда бы не смог понять своими стерильными, правильными умами.

Раэлар двигался плавно, но невероятно глубоко, заглядывая мне в глаза. В его фиалковом взгляде отражалась целая вселенная, и центром этой вселенной была я.

— Моя душа... моя владычица... моя истинная, — шептал он с каждым толчком, вплетая слова в саму ткань моей магии.

Мы достигли пика вместе, растворившись в ослепительной вспышке наслаждения, которая не разрушала, а созидала. Оргазм окутал нас мягким, пульсирующим коконом, отрезая от всего внешнего мира, оставляя только биение двух сердец, стучащих в унисон.

Обессиленная, я лежала на его широкой груди, слушая его размеренное дыхание. Его рука машинально, успокаивающе поглаживала меня по спине. За окном шел тихий зимний снег, укрывая крыши Нижнего Города белым, чистым покрывалом.

Я думала о том пути, который мы прошли.

О древнем проклятии совета старейшин, которые думали, что запирают монстра в зеркальной тюрьме на вечные муки. Они были уверены, что никто и никогда не сможет полюбить его первобытную тьму настолько искренне, чтобы добровольно пролить слезу абсолютного счастья в его объятиях. Они считали это невозможным.

Какими же слепыми и высокомерными глупцами они были.

Их проклятие не сработало. Вернее, оно сработало совсем не так, как они рассчитывали. Оно не сломало Раэлара. Оно привело его ко мне. Оно подарило мне самое великое приключение, самую безумную страсть и самую настоящую, несокрушимую любовь, о которой смертная девушка из трущоб даже не могла мечтать.

Это была не кара, это был величайший дар.

Я приподнялась на локте и посмотрела на спящего принца. Даже во сне он выглядел как ожившее, опасное божество. Я нежно провела пальцем по его мужественной скуле.

Он почувствовал мое прикосновение. Его губы дрогнули в полусне, и сильная рука инстинктивно прижала меня ближе к себе.

Идеальный баланс. Хаос и тьма, нашедшие друг друга в разбитом стекле, чтобы построить из него свой собственный, несокрушимый трон.

Я закрыла глаза, улыбаясь в темноту, и провалилась в спокойный, глубокий сон.