У Леры идеальная жизнь: предсказуемая работа в офисе, любимый кактус на подоконнике и полное отсутствие драм. Для счастья ей не хватало только хорошего кофе, но покупка винтажной турки на барахолке обернулась катастрофой. Вместо ароматного напитка из сосуда появился Дамир — древний ифрит, могущественный дух огня и… заноза в заднице.
Дамир провел в заточении три тысячи лет и с нетерпением ждёт её желаний, но Лере ничего не нужно. Ни власти над миром, ни чемодана золота, ни принца на белом коне (которого всё равно негде припарковать).
Теперь ифрит вынужден делить однушку с упрямой холостячкой. Его новая миссия — во что бы то ни стало соблазнить Леру «лучшей жизнью». Но что случится быстрее: Лера загадает желание или древний демон научится пользоваться микроволновкой и полюбит сериалы по вечерам?
Понедельник — это не день недели. Понедельник — это диагноз, кара небесная и изощренная пытка, придуманная специально для того, чтобы такие люди, как Валерия Скворцова, страдали.
Лера, двадцативосьмилетний старший бухгалтер с легкой (как она сама считала) формой мизантропии, открыла глаза за секунду до того, как прозвенел будильник. Она уставилась в белый потолок своей типичной однокомнатной квартиры, мысленно проклиная изобретателя концепции пятидневной рабочей недели, квартальных отчетов и открытых офисных пространств.
Особенно открытых пространств. Кому вообще пришло в голову, что сажать сорок человек в одно помещение без стен — это хорошая идея для продуктивности?
Лера сбросила одеяло, поежилась от утренней прохлады и пошлепала на кухню. Ее маршрут был выверен годами одинокой жизни: туалет, ванна, кухня. Никаких отклонений, никаких сюрпризов. Сюрпризы Лера ненавидела почти так же сильно, как начальника отдела продаж, который вечно терял первичную документацию.
На кухне, на фоне бежевого гарнитура и магнитика на холодильнике с надписью «Не беси меня, я считаю», выделялось единственное новое пятно. Медная турка.
Лера купила ее вчера на барахолке, куда забрела совершенно случайно, пытаясь сбежать от толпы туристов в центре города. Турка была тяжелой, с толстым дном, покрытая затейливой вязью непонятных символов и потемневшая от времени. Продавец, колоритный дедок в растянутом свитере, клялся, что это «настоящий антиквариат, с востока привезли, кофе в ней получается — просто космос, девочка!». Лера в космос не рвалась, но форма турки ей понравилась, да и цена оказалась смешной.
— Ну давай, антиквариат, удиви меня, — пробормотала Лера, насыпая внутрь три ложки арабики тонкого помола.
Залив кофе холодной водой, она поставила турку на газовую конфорку, щелкнула пьезозажигалкой и уставилась на медленно нагревающуюся медь. По правилам хорошего тона сейчас нужно было медитировать, наблюдая за процессом, но Лера в это время мысленно сводила дебет с кредитом по ООО «Рога и копыта».
Кофе начал подниматься. Густая, кремовая пенка поползла к краям узкого горлышка. Лера уже протянула руку, чтобы снять турку с огня, как вдруг поверхность кофе пошла крупными, неестественными пузырями.
Пш-ш-ш!
Вместо того чтобы просто сбежать на плиту, жидкость внутри вспыхнула. Раздался громкий хлопок, от которого у Леры заложило уши. Из крошечного горлышка турки, словно из пробитого пожарного гидранта, ударил столб густого, искрящегося розового дыма.
Лера отшатнулась, закашлявшись. Дым пах не горелой арабикой, а чем-то пряным, тяжелым — корицей, озоном, расплавленным сахаром и раскаленным песком. Он мгновенно заполнил всю шестиметровую кухню, скрыв из вида и плиту, и холодильник, и календарь с котиками.
— Твою мать! — рявкнула Лера, размахивая руками. — Только не пожарная сигнализация!
Но дым не собирался рассеиваться к вытяжке. Вместо этого он начал закручиваться в тугую спираль прямо посреди кухни, уплотняясь, меняя цвет от розового к багровому, а затем к ослепительно-золотому. В центре этого вихря начало формироваться нечто массивное.
Лера замерла, прижавшись спиной к кухонной мойке. В правой руке она рефлекторно сжимала кухонное полотенце — не самое надежное оружие против аномальных явлений, но хоть что-то.
Дым резко опал, впитавшись в линолеум, и Лера моргнула. Один раз. Второй.
Посреди ее маленькой, ипотечной кухни стоял мужчина.
Сказать, что он был крупным — значит ничего не сказать. Он возвышался под самый потолок, его макушка едва не задевала плафон единственной лампочки. Мужчина был смуглым, с кожей цвета темного меда, и абсолютно, возмутительно полуголым. На нем были надеты лишь широкие шелковые шаровары глубокого изумрудного цвета, перехваченные на талии широким золотым поясом, и мягкие туфли с загнутыми носами.
Его торс представлял собой выставку достижений мышечного хозяйства, испещренную сложными, светящимися изнутри золотыми татуировками. Длинные, иссиня-черные волосы были заплетены в несколько небрежных кос, в которые были вплетены золотые кольца. Лицо... лицо было таким, что в офисе Леры весь женский коллектив разом подал бы на развод, просто увидев его в коридоре. Хищный профиль, темные глаза, горящие настоящим, неметафорическим пламенем, и выражение абсолютного, божественного превосходства.
Мужчина расправил плечи, отчего на кухне стало еще теснее, глубоко вдохнул воздух (пахнущий теперь уже не только озоном, но и подгоревшим кофе) и раскинул руки в стороны.
— О, СМЕРТНАЯ! — Его голос оказался глубоким, рокочущим баритоном, от которого задрожали стекла в оконной раме и жалобно звякнули тарелки в сушилке. — ТРЕПЕЩИ! ИБО ТЫ СОВЕРШИЛА НЕВОЗМОЖНОЕ!
Лера не трепетала. Лера смотрела на плиту. Кофе убежал. Вся конфорка была залита коричневой жижей, которую теперь придется оттирать Шуманитом.
— ТЫ СЛОМАЛА ПЕЧАТЬ СУЛЕЙМАНА! — продолжал вещать гигант, не замечая отсутствия должной реакции. — Я — ДАМИР, ИФРИТ ПЛАМЕНИ И ПЕПЛА, ВЛАДЫКА ЮЖНЫХ ВЕТРОВ И РАЗРУШИТЕЛЬ ИМПЕРИЙ! ТРИ ТЫСЯЧИ ЛЕТ Я ТОМИЛСЯ ВО ТЬМЕ ЭТОГО ЖАЛКОГО СОСУДА!
Он величественно указал пальцем с идеальным маникюром на испачканную турку.
— НО ТЕПЕРЬ Я СВОБОДЕН! И ПО ДРЕВНЕМУ ЗАКОНУ, ТОТ, КТО СНЯЛ ПЕЧАТЬ, СТАНОВИТСЯ МОИМ ПОВЕЛИТЕЛЕМ!
Ифрит скрестил мощные руки на груди и посмотрел на Леру сверху вниз, ожидая, очевидно, обморока, слез восторга или немедленного падения ниц.
Лера молчала. Она медленно перевела взгляд с грязной плиты на этого косплейщика из арабских сказок. В ее голове, натренированной на поиск логических ошибок в балансах, шел стремительный процесс аналитики.
Галлюцинация? Вряд ли. Она не пьет, не принимает запрещенные вещества и спит положенные шесть часов. Пранк? Кто бы стал так заморачиваться? У нее нет друзей, которые могли бы оплатить такого шикарного стриптизера, да еще и с пиротехникой. Взлом с проникновением? Тогда почему он без футболки в октябре?
Магия?
Лера вздохнула. Если это магия, то магия выбрала крайне неудачное время.
— Слушай, Дамир, или как там тебя, — сухо сказала Лера, морщась от головной боли, которая всегда начиналась, если она не выпивала кофе до семи тридцати утра. — У меня два вопроса. Первый: ты это убирать будешь?
Ифрит моргнул. Пламя в его глазах на секунду потухло, сменившись искренним недоумением.
— Что... убирать? — переспросил он, и его громоподобный голос дал легкую петушиную трещину.
— Плиту, — Лера ткнула пальцем в сторону газовой конфорки. — Из-за твоих спецэффектов у меня сбежал кофе. Засохнет — фиг отмоешь.
Дамир медленно опустил руки. Его идеальные брови сошлись на переносице.
— О смертная, ты не понимаешь! Я — джинн высшего порядка! Я могу даровать тебе сокровища, от которых померкнут сокровищницы падишахов! Я могу воздвигнуть для тебя дворцы из нефрита и золота! Я могу привести к твоим ногам гаремы из прекраснейших мужей востока и запада! Я могу обрушить кровь и пепел на головы твоих врагов! Назови лишь желание!
Лера прищурилась, машинально поправляя съехавшую на плечо лямку безразмерной домашней футболки.
— Золото? Знаешь, какой налог на драгметаллы без документов, подтверждающих происхождение? Меня налоговая сожрет быстрее, чем я этот твой нефритовый дворец в кадастровую палату понесу. Гарем мужей? Боже упаси. Мне одного бывшего хватило, чтобы понять: мужик в доме — это лишний расход на еду и грязные носки по углам. Кровь врагов?
Она на секунду задумалась. Представила начальника отдела продаж, залитого кровью и пеплом посреди опен-спейса. Картинка была манящей.
— Заманчиво, — честно призналась Лера. — Но это статья от восьми до пятнадцати лет строгого режима, а я в тюрьму не хочу, там эксель не обновляют. Так что спасибо, обойдусь.
Дамир стоял так, словно его ударили по голове чем-то тяжелым. За три тысячелетия его призывали алчные султаны, жадные до власти визири, отчаявшиеся бедняки и безумные колдуны. Все они начинали пускать слюни и требовать власть, бессмертие или горы динаров еще до того, как он заканчивал свою приветственную речь. Эта же мелкая, бледная женщина с пучком на голове, одетая в какую-то нелепую тряпку с надписью «I woke up like this», смотрела на него так, словно он был забившимся сифоном в раковине.
— Ты... отказываешься от желаний? — недоверчиво произнес Ифрит.
— Именно. Мне ничего не нужно. У меня все нормально, — отрезала Лера.
В этот момент за ее спиной противно запищал таймер на микроволновке — разогрелась вчерашняя овсянка, единственный оставшийся вариант завтрака.
Лера шагнула вперед. Дамир инстинктивно напрягся, ожидая нападения, но смертная просто уперлась двумя руками в его каменный, рельефный пресс и с раздраженным кряхтением попыталась сдвинуть его в сторону.
— Отойди, а? — буркнула она. — Ты микроволновку загораживаешь. У меня пятнадцать минут до выхода.
Ифрит, совершенно растерявшись от такой наглости, сделал шаг в сторону. Лера спокойно открыла дверцу, достала тарелку с унылой серой кашей, бросила ее на стол и посмотрела на часы.
— Так, все, времени нет.
Она заметалась по квартире. Через минуту она уже была в строгих черных брюках, белой блузке и сером кардигане. Волосы стянуты в тугой, безжалостный хвост. Лера схватила с тумбочки сумку, ключи и зонт.
Дамир, все еще пребывающий в состоянии культурного шока, молча наблюдал, как она обувает строгие лодочки.
— Значит так, — Лера выпрямилась и строго посмотрела на двухметровое божество. — Я не знаю, как ты работаешь, как тебя обратно в эту турку засунуть, и честно говоря, сейчас мне плевать. У меня сегодня сдача квартального НДС, и если я опоздаю, мой босс снимет с меня скальп без всякой магии.
Она подошла к двери.
— Правила такие: я ухожу на работу. Буду в семь вечера. Из квартиры не выходить — соседка баба Нюра очень бдительная, увидит тебя в этих шароварах, вызовет полицию. Ничего не ломать. Телевизор не включать, там все равно подписки не оплачены. Воду зря не лить, у меня счетчики. И ради всего святого, не трогай газовую плиту, раз уж ты там какой-то владыка пламени. Мне только взрыва бытового газа не хватало.
Дамир открыл рот, чтобы возмутиться, чтобы обрушить на эту дерзкую смертную свой огненный гнев, но Лера опередила его.
— Все, пока! Вечером разберемся с твоими тремя желаниями и как тебя выселить!
Дверь хлопнула. Щелкнули два оборота замка.
Владыка южных ветров, разрушитель империй и ужас востока остался один в однокомнатной квартире на окраине Москвы. Он медленно огляделся. На столе стыла серая овсянка. На холодильнике мигал красным светом электронный таймер, а на плите намертво засыхал сбежавший кофе.
Дамир глубоко вдохнул, и его золотые татуировки вспыхнули от накатывающего гнева.
— Да как она смеет?! — прорычал он в пустоту.
Ни один смертный не обращался с ним так! Ни один! Он мог стереть этот город в порошок. Он мог превратить ее в горстку пепла! Он...
Дамир скрестил ноги и грациозно опустился прямо на линолеум, паря в паре сантиметров над полом. Его губы изогнулись в хищной, предвкушающей усмешке.
Закон был непреклонен. Он привязан к хозяину сосуда. Точнее, к этой ненормальной женщине, которая предпочла овсянку сокровищам мира.
— Значит, тебе ничего не нужно, смертная? — прошептал он, и от его дыхания оплавился пластиковый край мусорного ведра. — Ошибаешься. Ты сама приползешь ко мне на коленях, умоляя исполнить твои желания. Я заставлю тебя захотеть так сильно, что ты забудешь свое имя. Я устрою тебе такую жизнь, о которой ты даже не мечтала!
План мести зрел в его древней голове. Он осыплет ее золотом. Он создаст вокруг нее такую роскошь, от которой она не сможет отказаться. Она сломается. Все смертные ломаются.
Но сначала...
Владыка пламени с отвращением посмотрел на грязную плиту. Сначала придется как-то убрать это коричневое пятно.
Квартира Леры погрузилась в тишину. Дамир, владыка южных ветров, скрестив ноги, парил в пяти сантиметрах над линолеумом и напряженно думал.
Три тысячи лет назад все было проще. Появился, метнул пару файерболов для острастки, пообещал златые горы — и смертный у твоих ног, готов продать душу, мать и любимого верблюда за каплю власти. А эта… «бухгалтер» (что бы это ни значило). Ушла! Оставила его с грязной конфоркой и серой слизью в тарелке!
Дамир презрительно щелкнул пальцами. Овсянка вспыхнула синим пламенем и за секунду превратилась в горстку чистого пепла. Пятно на плите он тоже испепелил, заодно слегка подплавив эмаль, но это были мелочи. Ифрит величественно выпрямился, опустился на ноги и направился к выходу. Стены для него не были преградой. Он найдет эту дерзкую девчонку и…
В груди резко дернуло. Словно кто-то вонзил раскаленный крюк прямо под ребра и с силой потянул. Дамир пошатнулся, схватившись за грудь. От места, где билось его магическое сердце, протянулась тонкая, вибрирующая рубиновая нить. Она уходила сквозь стены, пульсируя в такт удаляющимся шагам его новой «госпожи».
Радиус привязки. Проклятая магия!
Дамир зарычал, и в углах кухни задымились обои. Он не мог отойти от владельца сосуда дальше, чем на сотню шагов. Как только Лера села в автобус, невидимая цепь натянулась до предела. Владыку пламени дернуло вперед с такой силой, что он пролетел сквозь стену хрущевки, едва успев накинуть на себя полог невидимости, и с тихим хлопком растворился в воздухе, волочась следом за вонючей железной повозкой на колесах.
ООО «Рога и копыта» (на самом деле компания называлась «ГлобалСтройОпт», но Лера предпочитала классику) располагалось на пятом этаже стеклянного бизнес-центра, который летом превращался в теплицу, а зимой — в морозильную камеру.
Опен-спейс гудел, как встревоженный улей. Клацали клавиатуры, трезвонили телефоны, пахло дешевым растворимым кофе, чужими духами и отчаянием. Лера сидела за своим угловым столом, отгородившись от мира монитором и двумя стопками папок-скоросшивателей. Она сводила НДС. Это был священный, медитативный процесс, не терпящий суеты.
Но суета имела имя, отчество и должность.
Эдуард Генрихович, начальник отдела продаж, был мужчиной тучным, с вечно потеющей лысиной и завышенным самомнением. Он ненавидел бухгалтерию в целом и Леру в частности, потому что она имела наглость требовать от его менеджеров правильно оформленные закрывающие документы.
— Скворцова! — Голос Эдуарда Генриховича прорезал гул офиса, как нож консервную банку.
Лера мысленно сосчитала до трех, сохранила документ в 1С и медленно подняла глаза. Начальник нависал над ее столом, тряся каким-то мятым счетом-фактурой.
— Почему не проведена оплата по «СтройСнабу»?! — рявкнул он, брызгая слюной. Галстук с дурацким узором из мелких уточек сбился набок, пуговица на животе грозила отстрелить и выбить Лере глаз.
— Потому что, Эдуард Генрихович, — спокойным, ледяным тоном ответила Лера, — в вашем счете-фактуре не совпадают реквизиты контрагента с договором и нет печати. Я не банк, я не могу переводить деньги на деревню дедушке.
— Ты мне тут свои бухгалтерские штучки не лепи! — Начальник ударил кулаком по столу. Папки подпрыгнули. — У меня срывается отгрузка на три миллиона! Ты понимаешь, что я тебя премии лишу?! Я тебя уволю по статье за саботаж!
Лера смотрела на него не мигая. Внутри у нее все кипело, но лицо оставалось маской профессионального безразличия. Она уже открыла рот, чтобы процитировать ему налоговый кодекс, как вдруг воздух вокруг Эдуарда Генриховича странно пошел рябью, запахло корицей и озоном.
— О СМЕРТНЫЙ ЧЕРВЬ! — раздался в голове Леры знакомый громоподобный голос.
Она резко обернулась. Никто в офисе, казалось, ничего не слышал, но Лера ясно видела, как прямо за спиной начальника, переливаясь золотыми татуировками, висит в воздухе невидимый для остальных ифрит. Дамир скрестил руки на мощной груди, и его глаза пылали яростью.
— ТЫ СМЕЕШЬ ПОВЫШАТЬ ГОЛОС НА ТУ, КОТОРАЯ ВЛАДЕЕТ ДУХОМ ОГНЯ?! — прорычал Дамир. — ТВОЯ ДЕРЗОСТЬ БУДЕТ НАКАЗАНА!
— С кем ты там переглядываешься, Скворцова?! — завизжал начальник, проследив за ее взглядом, но увидев лишь кулер с водой. — Я с тобой разговариваю! Немедленно проведи... ква... ква-а-а?
Эдуард Генрихович осекся. Его лицо вдруг стремительно позеленело. Глаза выпучились, щеки раздулись до невероятных размеров. Он издал странный булькающий звук, его костюм вдруг опал на пол пустой оболочкой, а из кучи одежды, барахтаясь в белой рубашке, вылезла огромная, размером с хорошего бульдога, бородавчатая жаба.
На пупырчатой зеленой шее болтался галстук с уточками.
Жаба оглушительно квакнула, моргнула желтым глазом и попыталась поймать длинным языком пролетавшую мимо муху.
В офисе повисла звенящая тишина. Секретарь Машенька выронила чашку с кофе. Кто-то из менеджеров истерично икнул.
Дамир, парящий под потолком, довольно сложил руки на груди и послал Лере сияющую улыбку победителя.
«Смотри и учись, смертная! — гордо произнес его голос в ее сознании. — Я избавил тебя от врага. Теперь ты понимаешь мою мощь? Жду твоего первого желания и слов благодарности!»
Лера не дышала. Она смотрела на жабу, которая деловито пыталась залезть в урну для бумаг, потом на самодовольного ифрита. В ее голове пронеслась цепочка событий: начальник отдела продаж превращен в амфибию — сделка на три миллиона горит — компания не получает прибыль — нет прибыли, нет зарплаты — Лера не платит ипотеку — Лера живет в коробке из-под холодильника.
— Твою мать... — выдохнула Лера.
Она вскочила с места, перепрыгнула через квакающего начальника и, схватив пустоту там, где, как она предполагала, находилась рука невидимого джинна, потащила его в сторону серверной.
Магия привязки сработала безупречно — Дамиру пришлось лететь следом за ней, как воздушному шарику на веревочке.
Захлопнув бронированную дверь серверной и повернув замок, Лера прислонилась к ней спиной. Гудящие стойки с проводами мигали разноцветными лампочками.
— Сними невидимость! — прошипела она.
Воздух дрогнул, и Дамир материализовался в тесном пространстве. Здесь, среди мигающих роутеров, его двухметровая фигура в восточных шароварах смотрелась еще более сюрреалистично. Он величественно поправил косу, ожидая поклонения.
— Скажи мне, владыка южных ветров, — вкрадчиво, сдерживая желание начать биться головой о серверную стойку, начала Лера. — У тебя там, в твоем кувшине, мозг за три тысячи лет отсырел?! Ты что натворил?!
Улыбка сошла с лица Дамира. Золотые татуировки угрожающе вспыхнули.
— Я оказал тебе милость, смертная! Этот грязный пес смел угрожать тебе! В мое время таких сажали на кол, но я решил проявить милосердие и просто сменил его форму бытия. Ты должна пасть ниц и благодарить!
— Благодарить?! — Лера сорвалась на крик, от которого, казалось, сервера загудели тише. — За что?! За то, что ты превратил начальника отдела продаж в земноводное?!
— Именно! Разве это не чудо?
— Это катастрофа! — Лера схватилась за голову. — Кто будет подписывать договоры?! Кто закроет сделку? Жаба лапкой отпечаток поставит?! Если компания потеряет этот контракт, мы все останемся без премии! Мне ипотеку платить! Мне коммуналку закрывать! Ты, кусок древней пиротехники, ты только что чуть не лишил меня средств к существованию!
Дамир опешил. В его логике уничтожение врага всегда было благом. Какая еще ипотека? Какая премия?
— Я могу дать тебе золото! — возмутился он. — Я засыплю эту пещеру с мигающими коробками динарами! Тебе не придется служить этим жалким червям!
— Я тебе уже говорила про налоги! — рявкнула Лера, наступая на него. Она была ниже на две головы, но от ее ярости отступил бы даже архидемон. — Ты живешь в двадцать первом веке, Дамир! Здесь нельзя просто убить или превратить в жабу того, кто тебе не нравится, потому что на нем завязан бизнес-процесс! И нельзя притащить мешок золота, потому что за мной придет отдел по борьбе с экономическими преступлениями!
Ифрит отшатнулся, прижавшись спиной к холодному металлу серверов. Впервые за свое долгое существование он почувствовал себя... неуверенно. Эта маленькая женщина не боялась его. Она орала на него так, как не смел орать ни один падишах.
— Быстро. Верни. Всё. Как. Было, — отчеканила Лера, тыча пальцем в его идеальный пресс.
— Это твое желание? — с надеждой и хитрым прищуром спросил Дамир.
— Нет! — отрезала Лера. — Это исправление твоего собственного косяка! Желание — это когда я прошу что-то для себя, а сейчас я требую устранить баг в системе, который ты сам создал! Исправляй, или клянусь, я залью ту медную турку эпоксидной смолой и сброшу в Марианскую впадину!
Пламя в глазах ифрита мигнуло и сменилось чем-то похожим на обиду.
— Злая, неблагодарная женщина, — проворчал он, складывая руки на груди. — Вы, смертные, измельчали. Никакого размаха, никакой поэзии. Жабу ей, видите ли, жалко.
Он щелкнул пальцами.
Снаружи раздался громкий хлопок, а затем истошный крик Эдуарда Генриховича:
— Кто выключил свет?! И почему я на полу?! И почему у меня во рту вкус мух?!
Лера выдохнула, прикрыв глаза.
— Так, — она посмотрела на недовольного джинна. — Слушай сюда, владыка пепла. Пока мы не найдем способ отвязать тебя от меня без этого бреда с желаниями, ты становишься невидимым и сидишь тихо, не вмешиваешься. Никого не превращаешь в животных, не наколдовываешь золото. Ты — тень. Понял?
Дамир гордо вздернул подбородок:
— Я никому не подчиняюсь. Я исполняю контракт.— Вот и исполняй его молча, — Лера открыла дверь серверной. — Иначе я загадаю желание, чтобы ты до конца вечности перебирал бумажные архивы за две тысячи шестой год. Поверь, ад покажется тебе курортом.
Она вышла, оставив Дамира в полумраке серверной.
Ифрит медленно растворился в воздухе, переходя в невидимый спектр. Он парил под потолком офиса, наблюдая, как Лера возвращается к своему столу, как она, ни моргнув глазом, убеждает Эдуарда Генриховича, что тот просто упал в обморок от переутомления, а жаба ему приснилась на фоне стресса.
Дамир слушал стук ее пальцев по клавиатуре.
«Значит, магия силы на нее не действует, — задумчиво произнес он про себя. — Какая необычная, прагматичная душа. Она защищает свой скучный мирок с яростью пустынной львицы».
Владыка южных ветров усмехнулся. Вызов был принят. Если она не хочет получать блага силой, он найдет другой путь. Он окружит ее таким количеством мелких, идеальных чудес, что она сама захочет большего. Никто еще не уходил от Дамира, не возжелав невозможного.
Ифрит устроился прямо в воздухе над ее монитором, скрестив ноги, и приготовился наблюдать. Эта битва обещала быть куда интереснее, чем война с Персидским царством.
Путь домой выдался отвратительным. Впрочем, как и всегда в ноябре. Моросил мелкий, колючий дождь, превращая московские улицы в серое месиво. Лера ехала в переполненном вагоне метро, прижатая к дверям чьим-то мокрым рюкзаком, и мечтала только об одном: снять туфли, залезть в горячий душ и выпить чаю с ромашкой.
Дамир всю дорогу следовал за ней в режиме невидимости. Магическая привязка заставляла его болтаться в радиусе ста метров, поэтому ифрит летел прямо сквозь толщу земли, бетонные перекрытия и встречные поезда, брезгливо морщась. Этот мир вызывал у него глубокое отторжение. Железные черви, ползающие под землей, люди, уткнувшиеся в светящиеся прямоугольники, запах сырости и безысходности...
Как эта женщина может так жить? Она ведь не рабыня, не пленница. Она добровольно спускается в эту клоаку дважды в день!
«Ничего, — думал Дамир, скрестив невидимые руки на груди, пока Лера брела от метро к своей кирпичной пятиэтажке. — Скоро ты поймешь, от чего отказываешься. Я разорву этот серый кокон. Я ослеплю тебя величием, перед которым пали правители Вавилона».
Пока Лера поднималась на свой третий этаж, гремя ключами и мысленно проклиная перегоревшую на площадке лампочку, Дамир проскользнул сквозь дверь квартиры. Ему требовалось ровно три секунды.
Он хлопнул в ладоши.
Когда Лера вставила ключ в замок и повернула его на два оборота, она почувствовала неладное. Дверь поддалась с трудом, словно ее что-то подпирало изнутри. Навалившись плечом, Лера протиснулась в щель, шагнула в прихожую и... ослепла.
В ее маленькой, темной квартире, где обычно пахло пылью и старыми книгами, стоял густой аромат мирры, сандала и мускуса, но главное — свет. Квартира сияла, переливалась и слепила глаза безумным, желтым, маслянистым блеском.
Лера зажмурилась, протерла глаза и открыла их снова.
Ее бежевого линолеума больше не было. На полу лежал персидский ковер такой толщины и красоты, что в Эрмитаже за него бы отдали пару картин Рембрандта. Поверх ковра, занимая практически все свободное пространство от дивана до телевизора, возвышались горы. Настоящие, мать их, горы!
Это были сложенные идеальными пирамидами слитки чистого золота. Между ними перекатывались россыпи драгоценных камней: рубины размером с перепелиное яйцо, изумруды, сапфиры и бриллианты, сияющие в свете одинокой люстры, как звезды. На подоконнике громоздились золотые кубки, инкрустированные жемчугом, а на ее любимом рабочем кресле покоилась тяжелая, усыпанная алмазами корона.
На вершине самой большой кучи золотых слитков, прямо посреди комнаты, возлежал Дамир.
Он сменил шаровары на нечто совершенно неприличное: шелковые ткани, расшитые золотой нитью, едва скрывали его мощные бедра, на груди сверкали тяжелые ожерелья, а в черных волосах горели рубины. Он опирался на локоть, поигрывая в пальцах тяжелым золотым динаром, и смотрел на Леру с видом сытого, невероятно довольного собой хищника.
— Добро пожаловать домой, о жемчужина моих очей, — бархатным, вибрирующим голосом произнес Ифрит. — Я видел твою скорбную жизнь. Я зрел твою нищету и мое сердце дрогнуло. Узри же щедрость владыки южных ветров! Отныне ты богаче всех царей запада и востока.
Он сделал широкий жест рукой, обводя сверкающие горы. Динар со звоном упал на ковер.
— Тебе больше не нужно служить тем жалким червям в железных пещерах. Ты можешь купить их всех. Ты можешь купить этот город! Всё это — твое!
Дамир замер в ожидании. Сейчас. Сейчас она упадет на колени. Она будет плакать от радости, целовать полы его одеяний и молить о том, чтобы он никогда не покидал ее. Он знал этот сценарий наизусть.
Лера стояла в дверях, держа в руках мокрый зонтик, с которого капала грязная вода прямо на персидский шелк тысячелетней давности.
Она медленно перевела взгляд с кубков на подоконнике на бриллианты у ножки стола. Затем посмотрела на Дамира. В ее глазах не было ни восторга, ни благоговения, ни жадности. В них плескался тихий, концентрированный ужас человека, увидевшего в годовом балансе недостачу в десять миллиардов.
Лера аккуратно прислонила зонтик к стеночке. Сняла туфли и, переступая через россыпи изумрудов, как через собачьи кучи на газоне, подошла к золотой пирамиде.
Она взяла один слиток. Он был невероятно тяжелым, тускло-желтым, без единого клейма.
— Это что? — сиплым шепотом спросила Лера.
— Это золото, о неразумная! Чистейшее золото из копей царя Соломона! — Дамир гордо выпятил грудь. — Один этот кусок стоит больше, чем...
— Сколько здесь килограмм? — перебила его Лера, обводя дрожащей рукой комнату.
Дамир самодовольно усмехнулся.
— По меркам твоего времени... примерно пятьсот пудов. Тонн восемь, если мне не изменяет память. Я не скупился.Лера выронила слиток. Он с глухим стуком упал на ковер, чудом не отдавив ей ногу.
— Восемь. Тонн. Немаркированного. Золота, — по слогам произнесла она, и ее левый глаз начал нервно дергаться.
— Да! И гора камней! — Дамир спрыгнул со своей кучи и грациозно подошел к ней, ожидая объятий. — Ну же, смертная, загадывай желание!
Лера глубоко вдохнула, выдохнула... И вдруг заорала так, что хрустальные подвески на люстре тревожно зазвенели:
— ТЫ ЧТО НАТВОРИЛ, ЧУДОВИЩЕ БЛИЖНЕВОСТОЧНОЕ?!
Дамир отшатнулся. Улыбка сползла с его лица, сменившись искренним непониманием.
— Что... что не так? Я принес тебе дары...— Дары?! — Лера схватила слиток и потрясла им перед носом опешившего джинна. — Это не дары, Дамир! Это статья 191 Уголовного кодекса Российской Федерации! Незаконный оборот драгоценных металлов! В особо крупном размере! От пяти до семи лет лишения свободы со штрафом до миллиона рублей!
— Какая статья? Какой кодекс? — Ифрит моргал, пытаясь осознать, почему эта женщина орет на него, как базарная торговка. — Ты можешь купить стражу! Ты можешь купить судей!
— На что я их куплю?! — взвизгнула Лера, размахивая руками над бриллиантами. — Как я, по-твоему, это монетизирую?! Пойду в сбербанк с восьмью тоннами слитков без пробы и сертификатов завода-изготовителя?! Знаешь, что сделает кассир? Она нажмет тревожную кнопку! Приедет росгвардия, уложит меня мордой в этот твой персидский ковер и увезет в Лефортово!
Дамир нахмурился. Слова «монетизирую», «сбербанк» и «росгвардия» были ему незнакомы, но интонация не сулила ничего хорошего.
— Но... ты можешь продать их ростовщикам! Менялам на рынке! — предпринял он последнюю попытку защитить свое чудо.
— Менялам? — Лера истерически рассмеялась. Она схватила горсть рубинов и швырнула их обратно в кучу. — Если я принесу камни такого размера в ломбард, они вызовут ФСБ! Они решат, что я ограбила алмазный фонд! Или что я финансирую международный терроризм! И знаешь, кто еще придет? ФНС! Налоговая! Они спросят: «А откуда у вас, Валерия Сергеевна, при официальной зарплате в восемьдесят тысяч рублей до уплаты НДФЛ, образовались активы на миллиарды долларов?». И что я им скажу?! «Мне джинн наколдовал»?! Они меня сразу из тюрьмы в психиатрическую клинику переведут!
Дамир смотрел на нее со смесью ужаса и восхищения. Впервые за три тысячелетия его дары не просто отвергли. Их подвергли уничтожительной бюрократической критике.
— И самое главное! — Лера топнула ногой, задев какой-то древний кубок, который с жалобным звоном покатился под диван. — Ты сказал, тут восемь тонн?! В хрущевке?! Перекрытия рассчитаны на четыреста килограмм на квадратный метр! Мы сейчас вместе с твоим золотом провалимся к бабе Нюре на второй этаж, а она только ремонт сделала! Я ей до конца жизни ущерб не выплачу!
Где-то внизу, словно подтверждая ее слова, раздался глухой стук по батарее. Баба Нюра бдила.
— Убери это! — Лера ткнула пальцем в золотую гору. — Быстро! Верни все туда, откуда взял!
— Я не беру! Я создаю из эфира! — оскорбленно рыкнул Дамир, чье эго сейчас трещало по швам. — Это чистое творение моей магии! Ни одна смертная...
— Значит, рассоздай! Дезинтегрируй! Аннигилируй! — Лера схватилась за голову. — Дамир, я тебя умоляю, если к нам сейчас зайдет участковый Михалыч проверить счетчики, мы оба сядем! А в камере нет микроволновки и вай-фая! Убери золото!
Ифрит заскрежетал зубами. Золотые татуировки на его теле запылали так ярко, что в комнате стало жарко. Он был зол. Нет, он был в ярости. Его величайший дар, его гениальный план по соблазнению этой упрямой смертной разбился о какие-то непонятные «налоги» и «перекрытия».
— Ты пожалеешь об этом, женщина, — зловеще прошипел он.
Дамир резко вскинул руки вверх, щелкнул пальцами, и по квартире прокатилась волна горячего воздуха.
Золотые горы, рубины, кубки и корона вспыхнули багровым светом и в одно мгновение рассыпались в мелкую, мерцающую пыль, которая тут же растаяла в воздухе без следа. Вместе с ними исчез и персидский ковер.
Квартира снова стала серой, пыльной и безнадежно унылой. Старый линолеум, выцветшие обои, стол из ДСП и продавленный диван.
Лера обессиленно рухнула на свой стул из ИКЕА. У нее дрожали руки. Она откинула голову назад и закрыла глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Дамир стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди. Он снова был в своих изумрудных шароварах. Его гордость была уязвлена настолько глубоко, что ему хотелось сжечь этот город дотла. Но вместо этого он просто сверлил взглядом уставшую женщину.
— Ты сумасшедшая, — наконец констатировал он тихим, рокочущим голосом. — Все смертные жаждут золота. Это суть человеческой природы. Жадность правит вашими короткими жизнями. А ты... ты испугалась. Каких-то бумаготворцев и стражников.
Лера открыла один глаз и устало посмотрела на джинна. Вся ее ярость куда-то улетучилась, оставив лишь безграничную, тяжелую усталость взрослого человека, которому завтра снова вставать в шесть утра.
— Дамир, — тихо сказала она. — Я не сумасшедшая, я — бухгалтер. Я знаю цену деньгам лучше, чем любой султан. Деньги — это не кусок блестящего металла. Деньги — это ликвидность. Это возможность обменять их на блага. Твое золото неликвидно в этом мире без документов. Оно принесет только проблемы, тюрьму и смерть.
Она потерла лицо руками.
— Мир изменился. Тебе не нужно больше махать саблей, чтобы отобрать у человека жизнь. Достаточно заморозить его банковские счета. Поэтому, пожалуйста, никакого золота, никаких гор бриллиантов и никаких дворцов. Я хочу просто дожить до пятницы, выплатить взнос по ипотеке и выпить бокал полусладкого под сериал. Понимаешь?
Дамир молчал. Впервые за долгое время он не знал, что сказать. Его картина мира, в которой богатство и сила были абсолютными аргументами, дала трещину. Эта хрупкая смертная, боящаяся каких-то «налоговых стражей», только что отказалась от власти над миром ради... спокойствия?
«Безумие», — подумал Ифрит.
Но где-то в глубине его древней души шевельнулось странное чувство. Интерес. До этого момента Лера была для него лишь досадным препятствием на пути к свободе. Скучной, неблагодарной девчонкой. Но сейчас он увидел в ней нечто иное. У нее были свои принципы. Свои законы, которые она чтила строже, чем жрецы чтили богов. Она была несокрушима в своей прагматичности.
— Хорошо, Валерия, — медленно произнес Дамир, впервые назвав ее по имени. Он подошел к окну и посмотрел на мокрые, серые улицы сквозь мутное стекло. — Я понял твои законы. Никакого золота, никаких гор.
Он обернулся к ней, и в его черных глазах мелькнула хитрая искра.
— Но контракт есть контракт. Я должен заставить тебя желать и я это сделаю. Если тебя не прельщает абсолютная власть и богатство... мы найдем то, перед чем ты не сможешь устоять.
Лера тяжело вздохнула, поднимаясь со стула.
— Удачи. Только не сломай мне микроволновку в процессе поиска, — буркнула она и поплелась на кухню ставить чайник.
Дамир проводил ее взглядом. Огненный вихрь в его груди медленно успокаивался, сменяясь холодным расчетом. Грубая сила не сработала. Значит, владыке ветров придется вспомнить, что ветер бывает не только разрушающим ураганом, но и теплым бризом, согревающим озябшую плоть.
Он заставит эту колючую, уставшую женщину расслабиться. Он окружит ее такой заботой, от которой ее хваленый «бухгалтерский» панцирь пойдет трещинами.
— Битва только начинается, моя прагматичная госпожа, — прошептал в тишину Дамир. И, растворившись в воздухе, переместился на кухню, чтобы посмотреть, как она заваривает свой унылый ромашковый чай.
Следующие несколько дней прошли в тягучем, нервном молчании. Для Леры. Для Дамира это было скорее увлекательное антропологическое исследование, помноженное на острое желание поскорее отвязаться от этой упрямой смертной.
После золотой феерии Дамир на время притих. Он следовал за Лерой, преимущественно оставаясь невидимым, наблюдал за ее работой (где она, к его глубочайшему разочарованию, снова превратилась в скучного бухгалтера, а не в огненную валькирию, орущую про НДС), за ее унылыми вечерами с сериалами и чаем.
«Это невозможно, — думал Ифрит, паря под потолком офиса, пока Лера сводила ежемесячный баланс. — Она не хочет ничего, совсем. Ни власти, ни богатства, ни наслаждений. Ее желания — это оплаченная ипотека и отсутствие проблем. Это... это вызов!».
Лера же пыталась понять, как ей жить дальше. В ее квартире теперь постоянно присутствовал древний, могущественный и совершенно неадекватный джинн. Ей нужно было систематизировать хаос, а системным подходом Лера владела лучше, чем своей личной жизнью.
Вечером четверга, вернувшись с работы, Лера обнаружила Дамира в своей гостиной. Он сидел на диване, невидимый для внешнего мира, но прекрасно видимый для нее, и смотрел в телевизор. На экране шел какой-то глупый фантастический фильм про пришельцев. Дамир выглядел абсолютно потерянным.
— Ты хотя бы понимаешь, что там происходит? — устало спросила Лера, бросая сумку на пол.
— Эти смертные существа, — Дамир повернул к ней свое прекрасное лицо. — Они прилетели с другой планеты, чтобы разрушить мир. Но другие смертные, с помощью магических артефактов, победят их, разрушив их летающие крепости.
Лера вздохнула.
— Нет, Дамир. Они прилетели, чтобы разрушить планету Земля, но герои, с помощью компьютерной графики, победят их, разрушив их летающие тарелки. Это фильм.Ифрит нахмурился.
— Зачем они создают такой фильм? Разве не логичнее было бы предотвратить разрушение на деле?Лера пожала плечами.
— Ради денег.Дамир фыркнул.
— Деньги. Этот ваш мир слишком помешан на деньгах. Я мог бы дать им истинную власть, а они продают иллюзии.— Короче, — Лера подошла к своему рабочему столу. — С меня хватит, мы так жить больше не можем. У меня тут не восточный базар и не шатер бедуина.
Она достала принтер, ноутбук и пачку бумаги. Дамир с интересом наблюдал, как она быстро печатает.
— Что это? — спросил он, когда она, распечатав несколько листов, начала подписывать их. — Магический свиток, призывающий духов порядка?
— Нет, Дамир, — Лера протянула ему лист. — Это «Договор о временном сожительстве и правилах проживания в квартире по адресу…» и так далее. Прочти.
Ифрит взял лист. Он умел читать все языки мира, хоть и со своеобразным акцентом. Его глаза пробежались по тексту.
Договор о временном сожительстве и правилах проживания в квартире №23 по адресу: ул. Ленина, д. 15, г. Москва.
Стороны:
1. Скворцова Валерия Сергеевна, именуемая в дальнейшем «Собственник» или «Лера».2. Дамир, ифрит пламени и пепла, именуемый в дальнейшем «ифрит» или «Дамир».ПРЕДМЕТ ДОГОВОРА:
Ифрит обязуется временно проживать на территории собственника до нахождения законного способа расторжения магического контракта.ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ СТОРОН:
2.1. Ифрит обязан:
Немедленно прекратить попытки даровать собственнику любые материальные блага (золото, драгоценности, дворцы и т.д.) без предварительного согласования с собственником и его финансовыми консультантами.Строго соблюдать режим невидимости вне квартиры собственника, а также при появлении в квартире третьих лиц (соседей, почтальона, представителей ЖКХ).Не использовать магию для создания хаоса, разрушений, превращения живых существ в любых животных, изменения погодных условий, нарушения законов физики (кроме своего собственного существования) и любых других действий, способных повлечь за собой административную или уголовную ответственность собственника.Осуществлять еженедельную уборку помещения согласно графику (Приложение 1).В период с 07:00 до 08:00 и с 19:00 до 20:00 (часы пик) не занимать ванную комнату дольше 15 минут.Не трогать газовую плиту без прямого указания собственника.Не пользоваться интернетом без оплаты собственнику тарифа.Не приводить в квартиру посторонних лиц, сущностей, демонов, элементалей и т.д.В случае возникновения любых вопросов или предложений обращаться к собственнику в письменной форме.2.2. Собственник обязан:
Предоставить ифриту временное место проживания на диване в гостиной.Обеспечить ифрита необходимыми предметами быта (полотенце, постельное белье, доступ к санитарным удобствам).Предоставить ифриту информацию о правилах и нормах современного человеческого общества.2.3. Ифрит имеет право:
На питание за счет собственника (в пределах разумного бюджета собственника).На доступ к горячей воде (согласно графику ЖКХ).На просмотр телепередач (без оплаты платных подписок).2.4. Запрещается:
Превращение собственника в животное.Угрозы физической расправы, магического воздействия, сглаза, порчи.Воровство еды из холодильника.Любые романтические или сексуальные посягательства до момента выполнения условий данного договора и осознанного согласия обеих сторон.Ифрит дочитал до конца. В его глазах медленно разгоралось пламя.
— Что это за безумие?! — прорычал он, и бумага задымилась у него в руках. — Уборка? График ванной? Журнал обращений?! Я — ДАМИР, ИФРИТ ПЛАМЕНИ! Владыка южных ветров! Мне не нужна твоя «горячая вода» по графику! Я сам способен испарить океан!
— Вот и испаряй его у себя на родине, — парировала Лера. — А тут ты будешь соблюдать правила общежития. Или я загадаю желание: «Хочу, чтобы этот джинн исчез навсегда». И поверь, я это сделаю, если ты будешь так себя вести.
Дамир осекся. Ее угроза была абсолютно серьезной. Магия привязки не различала желаний. Свобода была его главной целью, а эта маленькая ведьма держала ее в своих руках.
— И что это за... «романтические посягательства»? — подозрительно спросил он, покосившись на соответствующий пункт. — Я что, собирался...
— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — буркнула Лера, садясь за стол и открывая ноутбук. — Просто подпиши. Если ты не подпишешь, я просто не загадаю желаний. Никогда. Будешь сидеть у меня на диване до второго пришествия пророка.
Ифрит свирепо смотрел на нее, но выбора у него не было. Он схватил ручку. Обычная шариковая ручка в его руке казалась игрушечной. Скрежет пера по бумаге прозвучал, как громовой раскат. Дамир поставил витиеватую подпись, похожую на роспись султана, где было написано что-то вроде «Дамир, Ифрит ибн Яхрид, Сын Огня, проклинаю этот договор и все его пункты, но вынужден подчиниться».
— И еще кое-что, — сказала Лера, забирая документ. — Тебе нужно что-то носить. Я не могу объяснить бабе Нюре, почему у меня по квартире бегает полуголый мужик с татуировками.
Дамир вспыхнул.
— Я — дух! Мне не нужна ваша бренная одежда! Я могу накинуть на себя иллюзию!— Нет, — отрезала Лера. — Иллюзия пропадает, когда ты теряешь контроль, а ты его теряешь регулярно. Нужна нормальная, человеческая одежда. Чтоб не выделяться.
— Не выделяться... — Дамир хмыкнул, и в его глазах вспыхнул озорной огонек. — Я понял.
Он хлопнул в ладоши, и вокруг него вспыхнули зеленые искры. Когда дым рассеялся, Дамир стоял в полном современном обмундировании.
Но «не выделяться» явно не было его сильной стороной.
На нем был идеально скроенный, угольно-черный костюм-тройка из дорогой ткани, который сидел на его мускулистом теле так, словно его шил для него личный портной из парижского дома моды. Белоснежная рубашка с расстегнутыми на груди двумя верхними пуговицами открывала загорелую кожу и тонкую золотую цепочку. На запястье блестели массивные стальные часы. Идеально начищенные кожаные туфли, острый взгляд, легкая небритость, которая только подчеркивала его хищные черты. Он выглядел как модель из журнала GQ, которая только что сошла с подиума и каким-то чудом оказалась в маленькой хрущевке.
— Ну как? — Дамир самодовольно изогнул бровь. — Достойно?
Лера открыла рот, чтобы что-то сказать, и тут же закрыла. Ее глаза проехались по его фигуре, задержались на открытой груди, скользнули по бедрам, обтянутым тканью, и вернулись к его лицу. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то, что Лера могла бы назвать «абсолютной мужской силой». Ей стало неловко.
— Нормально, — выдавила она, чувствуя, как некстати краснеют щеки. — Пойдет. Только не ходи в таком виде в магазин, а то бабки на скамейке в обморок попадают.
— А как же мне выходить из квартиры? — ехидно поинтересовался Дамир. — Ты же сама сказала, что соседка бдительная.
— Забудь, — Лера махнула рукой. — Пока будешь сидеть дома, а когда понадобится — накинешь иллюзию. Но только вне квартиры и только если очень нужно.
Жизнь по «Договору о временном сожительстве» оказалась... странной.
Дамир не сразу привык к бытовым обязанностям. Его «уборка по графику» сначала выглядела как стихийное бедствие. Однажды Лера пришла домой и обнаружила, что весь мусор из ведра в мгновение ока превратился в горстку пепла. С посудой было еще веселее. Дамир, не желая касаться «мерзкой грязи», просто испепелял остатки еды на тарелках, прожигая в них дыры.
Лера провела с ним долгую воспитательную беседу, показывая, как пользоваться губкой и средством для мытья посуды. Дамир выполнял все ее указания с видом глубокого оскорбления, но делал. Сначала он ворчал, что его величество занимается «работой прислуги», но вскоре обнаружил, что ему нравится наблюдать, как посуда становится чистой.
График пользования ванной он проигнорировал ровно один раз. Лера вломилась туда, когда он уже полчаса медитировал под душем, окутав себя паром и сделав в ванной тропический лес из водяных лилий. Ее крик заставил его моментально убрать магию.
Но самое интересное произошло на следующий день после того, как Дамир «обновил гардероб».
Лера сидела на кухне, пила свой утренний кофе и смотрела в окно. Под ее окнами, у подъезда, стояли две соседки: баба Нюра и тетя Зина. Они активно жестикулировали, указывая на ее окна, а баба Нюра даже достала бинокль.
Лера нахмурилась.
— Что это они там делают? — пробормотала она.
Дамир материализовался рядом, тоже заглянув в окно. Он выглядел потрясающе даже в своем повседневном домашнем шелковом халате.
— Они обсуждают, кто живет у тебя в квартире, — спокойно произнес он. — Сначала они думали, что это твой брат, но потом решили, что слишком красив для брата. Теперь они считают, что ты завела себе любовника, и очень, очень состоятельного.
Лера поперхнулась кофе.
— Откуда ты знаешь?— Я слышу их мысли, — просто ответил Дамир. — И видишь, как они на меня смотрят, когда я прохожу мимо окна.
Лера посмотрела на него. Вчерашний костюм, сегодняшний халат... Каждое движение этого древнего духа было грацией, каждая черточка лица — совершенством. Лера всё поняла, она просила его не выделяться, но в его понимании это означало быть «лучшей версией» человека. И этот «лучшая версия» ломал все шаблоны обычной хрущевки.
— Ты, — Лера устало посмотрела на него. — Ты даже не представляешь, сколько проблем ты мне создашь одним своим внешним видом. Баба Нюра теперь будет дежурить под окнами двадцать четыре на семь.
Дамир усмехнулся. Впервые Лера видела в нем нечто, похожее на искреннюю, незлобную улыбку.
— Возможно, — сказал он. — Но это не магия, это природа. Разве твои правила не запрещают мне быть самим собой?
Лера не нашлась что ответить. Он ведь не использовал магию. Он просто... был и этого было достаточно.
Битва за ее адекватную жизнь только начиналась, и у Дамира в рукаве, похоже, были не только файерболы, но и кое-что посерьезнее: его собственное дьявольское обаяние. Против этого бухгалтерия оказалась бессильна.
Среда — это маленькая пятница, как любят говорить оптимисты. Для Валерии Скворцовой среда была эпицентром офисного ада, днем, когда иллюзии начала недели уже умерли, а до выходных еще нужно было дожить, не совершив должностного преступления.
В эту конкретную среду утро началось с катастрофы.
Лера открыла глаза и по привычке скосила взгляд на экран телефона, лежащего на тумбочке. Цифры на дисплее горели безжалостным неоном: 08:15.
— Твою мать! — Лера подскочила на кровати так резко, словно ее ударило током.
Будильник не сработал. То ли она сама смахнула его во сне, то ли телефон решил объявить забастовку, но факт оставался фактом — она опаздывала, а ей еще нужно было умыться, одеться, накраситься и как-то морально подготовиться к встрече с Эдуардом Генриховичем, который после инцидента с жабой стал еще более нервным и теперь вздрагивал при слове «болото».
Квартира наполнилась звуками паники. Лера металась между ванной и шкафом, на ходу натягивая колготки и пытаясь расчесать волосы, которые за ночь превратились в воронье гнездо. Она ушибла мизинец о ножку дивана, выронила тюбик с зубной пастой прямо на коврик и порвала блузку, пытаясь застегнуть ее дрожащими руками.
Дамир наблюдал за этим стихийным бедствием, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к дверному косяку. На нем были вчерашние черные брюки от костюма и простая белая футболка, которая чудесным образом подчеркивала каждый кубик его пресса. Выглядел он так, словно собирался сниматься в рекламе дорогого парфюма, а не жить в хрущевке с сумасшедшей женщиной.
Ифрит задумчиво склонил голову набок.
Его первым порывом было щелкнуть пальцами и просто телепортировать ее прямо за рабочий стол, остановить время или превратить ее офис в кучку пепла, чтобы ей вообще не нужно было туда идти. Но он помнил пункт 2.1 «Договора о временном сожительстве». «Не использовать магию для создания хаоса...»
«Она не хочет моих чудес, — размышлял Дамир, глядя, как Лера, чертыхаясь, ищет второй туфель под креслом. — Она боится магии. Мои дары кажутся ей угрозой».
Владыка южных ветров прикрыл глаза. Три дня он анализировал эту смертную. Он понял, что ее броня соткана из контроля. Она контролировала цифры, налоги, графики уборки. А сейчас она теряла контроль над собственным утром.
Ей не нужно было золото. Ей нужен был ресурс.
Дамир бесшумно отлепился от косяка и скользнул на кухню.
Его взгляд упал на медную турку, сиротливо стоявшую на сушилке. Ту самую, в которой он провел три тысячи лет. Ту самую, которая связала их. Ифрит усмехнулся. В этом была определенная поэзия. Бывшая тюрьма послужит инструментом для покорения новой госпожи.
Дамир взял турку. Холодный металл привычно лег в его огромную ладонь. Он не стал зажигать проклятую газовую плиту — слишком долго, слишком непредсказуемо для человеческих технологий.
Он насыпал в медный сосуд три ложки того унылого порошка, который Лера называла «кофе». Вздохнул. Это было издевательство над благородным напитком. Щелчком пальцев он материализовал из эфира крошечную щепотку истинных специй: кардамон, собранный на склонах древней Персии, корицу, высушенную под солнцем пустыни, и крупицу тростникового сахара.
Залив смесь кристально чистой водой, Дамир просто обхватил турку двумя руками.
Ему не нужен был огонь снаружи. Он сам был огнем.
Ифрит закрыл глаза и позволил крошечной капле своей сущности, крошечной искре первородного пламени, скользнуть по венам к ладоням. Медь мгновенно нагрелась. Вода внутри не просто закипела — она начала танцевать, впитывая магию, специи и силу самого джинна.
Густой, невероятный аромат заполнил маленькую кухню, вытесняя запах сырости, старого линолеума и паники. Это пахло не просто кофе. Это пахло абсолютным спокойствием, утренним солнцем и обещанием, что все будет хорошо.
Густая, золотисто-кремовая пенка поднялась к самым краям горлышка. Дамир вовремя убрал жар ладоней, не дав ей пролиться. Он достал из шкафчика любимую кружку Леры с дурацкой надписью «Слезы моих врагов», и аккуратно перелил туда тягучий, темный напиток.
В коридоре послышался топот.
Лера ворвалась на кухню с перекошенным от стресса лицом. В одной руке она сжимала ключи, в другой — косметичку.
— Так, все, я опаздываю! — бросила она то ли Дамиру, то ли пространству в целом, и осеклась...
Ее ноздри дрогнули. Она замерла посреди кухни, словно наткнулась на невидимую стену. Аромат, витавший в воздухе, ударил по ее рецепторам так сильно, что на секунду она забыла, как дышать.
Дамир стоял возле стола, возвышаясь над холодильником, и протягивал ей кружку. На его губах играла легкая, почти снисходительная полуулыбка.
— Ты не успеешь даже проглотить свою сухую кашу, — бархатным голосом произнес он. — Но это тебе поможет, выпей.
Лера посмотрела на часы. 08:25. Каждая секунда была на счету. Ей нужно было бежать, но ее рука, словно обладая собственной волей, потянулась к кружке. Пальцы обхватили теплую керамику.
— Дамир, у меня нет времени на твои фокусы, — пробормотала она, но тем не менее поднесла кружку к губам. — Если ты добавил туда приворотное зелье или толченого рога единорога, я тебя убью...
Она сделала глоток.
Слова застряли у нее в горле.
Это был взрыв. Мягкий, обволакивающий взрыв вкуса, который пронесся от кончика языка до самого затылка. Кофе был идеальной температуры — не обжигающий, но согревающий изнутри. Горечь зерен безупречно балансировала со сладковатой пряностью кардамона, а затем... затем последовало нечто, не поддающееся описанию.
Вместе с теплым напитком по пищеводу Леры разлилась чистая, концентрированная энергия.
Паника, сжимавшая ее грудь последние пятнадцать минут, просто растворилась, как сахар в кипятке. Свинцовая тяжесть недосыпа исчезла. Голова прояснилась настолько, что Лера, казалось, могла прямо сейчас в уме перемножить шестизначные числа или решить проблему глобального потепления. Нервная дрожь в руках унялась.
Она медленно опустила кружку. Глаза Леры, обычно прищуренные от вечного недовольства миром, распахнулись и потемнели.
Она сделала еще один глоток. Медленный, вдумчивый. Закрыла глаза, позволив себе на три секунды просто существовать в этом моменте, наслаждаясь вкусом, который был лучше, чем премия за квартал.
Дамир стоял неподвижно, затаив дыхание. Он привык, что смертные падают ниц перед его чудесами. Он привык к крикам восторга, к жадным мольбам о добавке, но реакция этой женщины была другой.
Лера открыла глаза. Паника ушла с ее лица, стерев глубокую морщинку между бровями. Плечи расслабились, опустившись на пару сантиметров. Впервые за все время их знакомства она не выглядела как натянутая струна, готовая лопнуть и ударить кого-нибудь по лицу.
Она посмотрела на Дамира. В ее взгляде не было ни страха, ни раздражения, ни бухгалтерского расчета. Только тихое, искреннее удивление.
— Это... — Лера сглотнула. — Как ты это сделал? У меня ведь даже турка не мытая была.
— Я — дух огня, Валерия, — мягко ответил ифрит, чуть склонив голову. — Я знаю толк в том, что нужно нагревать. Без нарушений уголовного кодекса и порчи имущества.
Лера посмотрела на содержимое кружки, потом снова на него. И вдруг уголки ее губ дрогнули. Это не была широкая улыбка, скорее просто тень, намек на то, что за броней сурового старшего бухгалтера скрывается живой человек.
— Спасибо, — тихо, но абсолютно искренне произнесла она. — Правда. Спасибо, Дамир. Это... это лучший кофе, который я пила в своей жизни.
Слово «спасибо» прозвучало в маленькой кухне громче, чем любой взрыв.
Дамир почувствовал странный толчок где-то под ребрами. Там, где у обычных людей находилось сердце, а у него — ядро концентрированной магии. Это было незнакомое чувство. Оно не имело ничего общего с триумфом от выполненного контракта или радостью от разрушения. Это было что-то теплое, щекочущее, почти человеческое.
Он смотрел на нее — на растрепанную, в спешке надетую блузку, на смазанную тушь у левого глаза, на то, как она двумя руками держит кружку, словно величайшую драгоценность в мире.
И вдруг поймал себя на пугающей мысли: «Мне нравится на нее смотреть. Мне нравится, когда она не хмурится».
Это открытие было настолько внезапным и нелепым, что владыка южных ветров слегка растерялся. Он, покоритель империй, наслаждается видом растрепанной смертной на шестиметровой кухне? Бред, магическая аномалия.
— Иди, — кашлянув, чтобы скрыть заминку, произнес Дамир и отвернулся к окну. — Твоя повозка... электричка... не будет ждать.
Лера кивнула, допила кофе в три больших глотка и рванула в коридор.
— Все, я побежала! — крикнула она уже от двери.
Хлопнула дверь. Щелкнул замок.
Дамир остался один на пропахшей кардамоном кухне. Он медленно подошел к раковине, посмотрел на пустую кружку с надписью «Слезы моих врагов» и осторожно коснулся ободка длинным пальцем.
Он планировал это как холодный, тактический ход. Стратегию по приручению дикого зверя. Он хотел подсадить ее на свои мелкие чудеса, чтобы она сама захотела большего и произнесла заветное желание.
Но сейчас, стоя в тишине утренней квартиры, Дамир понимал, что тактика дала сбой. Потому что ее «спасибо» пробило его собственную броню древнего цинизма быстрее, чем он успел выставить щиты.
— Опасная женщина, — прошептал в пустоту владыка пламени.
Аудит — это слово, придуманное в недрах средневековой инквизиции. Лера была в этом абсолютно уверена. Ни одна пытка испанским сапогом не могла сравниться с тремя представителями налоговой службы, которые с лицами профессиональных могильщиков перебирали первичную документацию за последние три года.
К восьми вечера Лера чувствовала себя так, словно по ней проехал асфальтоукладчик, потом сдал назад и проехался еще раз для верности. У нее дергался глаз, гудели ноги, а в голове непрерывной бегущей строкой крутились номера счетов-фактур и даты накладных.
На улице, как по заказу, начался ледяной октябрьский ливень. Зонт, конечно же, вывернуло порывом ветра еще на подходе к метро.
Когда Лера вставила ключ в замочную скважину своей квартиры, она мечтала только о двух вещах: упасть лицом в подушку и умереть. Ну, или хотя бы впасть в кому до выходных.
Она толкнула дверь, шагнула в темную прихожую, сбросила мокрые туфли и приготовилась к привычному запаху сырости от старых труб и холоду пустой квартиры.
Но вместо этого ее обволокло плотное, почти осязаемое тепло.
Это не было удушливое тепло включенных на полную мощность батарей. Это было мягкое, уютное тепло прогретого солнцем камня или остывающего камина. А еще квартира пахла. Пахла так, что у Леры моментально свело желудок от голода. Аромат печеного чеснока, розмарина, карамелизованного лука и жареного мяса был настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом.
Лера насторожилась. Сонливость как рукой сняло.
— Дамир? — позвала она, стягивая мокрый плащ. — Если ты опять наколдовал мне пир на весь мир из краденых у султана фазанов, я клянусь, я заставлю тебя съесть их вместе с перьями!
Она прошла на кухню и замерла на пороге.
Владыка южных ветров, разрушитель империй и ужас востока стоял у плиты. На нем была все та же безупречная белая футболка, обтягивающая рельефный торс, темные брюки и... розовый кухонный фартук с надписью «Королева борща», который Лера купила пару лет назад в порыве неуместной иронии. На двухметровом татуированном гиганте фартук смотрелся как слюнявчик, едва прикрывая грудь, но Дамир носил его с таким королевским достоинством, словно это была мантия из горностая.
Он обернулся к ней, держа в руке деревянную лопатку, как скипетр.
— О, ты вернулась, — бархатным баритоном произнес ифрит. — Твое лицо имеет цвет несвежего пергамента, а аура вопит о страданиях.
— Спасибо за комплимент, — буркнула Лера, не сводя глаз с крошечного кухонного стола.
Там, на ее повседневной тарелке возвышался кулинарный шедевр. Это была курица, но выглядела она так, словно сошла со страниц глянцевого журнала о высокой кухне: с идеальной, золотисто-коричневой хрустящей корочкой, окруженная запеченными овощами, источающими божественный аромат. Рядом стояла пиала с каким-то сложным соусом и стакан воды с веточкой мяты.
Лера прищурилась, переведя подозрительный взгляд на джинна.
— Пункт 2.1 договора, Дамир. Запрет на создание материальных благ из ничего. Откуда это? Я не держу дома мишленовских поваров в рабстве.
Дамир оскорбленно вздернул подбородок.
— Я чту твои нелепые законы, женщина! Я ничего не создавал из эфира. Я использовал только то, что нашел в твоем холодном белом ящике.
Лера моргнула.
— В холодильнике? Но там была только замороженная курица по акции, половина засохшей луковицы, старая морковка и банка томатной пасты с истекающим сроком годности.— Именно, — гордо кивнул Дамир. — Жалкие, мертвые ингредиенты, но я — ифрит пламени. Я знаю природу тепла. Правильная температура, идеально подобранные специи, которые завалялись в твоем шкафу, — и мертвая плоть превращается в пищу богов. Я не нарушил договор, я просто приготовил ужин.
Лера медленно опустилась на табуретку. Она смотрела на курицу. Потом на джинна в розовом фартуке. Внутри нее боролись два чувства: паранойя бухгалтера, ожидающего подвоха во всем, и первобытный, звериный голод уставшей женщины. Голод победил нокаутом в первом же раунде.
Она взяла вилку, отломила кусочек мяса и отправила в рот.
Курица таяла на языке. Овощи имели такой глубокий вкус, словно их выращивали в райских садах, а не на гидропонике под Тверью. Это было настолько вкусно, что у Леры на глаза навернулись слезы.
— Ну как? — Дамир прислонился к холодильнику, скрестив руки на груди. В его голосе звучала деланная небрежность, но глаза, в которых плясали золотые искры, выдавали напряженное ожидание.
— Дамир, — Лера сглотнула и посмотрела на него с искренним благоговением. — Если ты когда-нибудь решишь уйти от меня, я сначала сломаю тебе ноги, а потом спрячу твою турку в сейф. Это... это невероятно.
Ифрит довольно усмехнулся. Ему нравилась эта власть. Власть, не основанная на страхе или грубой силе. Власть приносить удовольствие.
— Ешь, смертная. Твоя плоть истощена. Что за демоны терзали тебя сегодня? Ты выглядишь так, словно пересекла пустыню Руб-эль-Хали пешком.
Лера вздохнула, отправляя в рот кусок запеченной моркови.
— Аудит. Налоговая проверка.— Налоговая проверка? — Дамир нахмурился, пытаясь перевести это на свой понятийный аппарат. — Это сборщики дани? Эмиссары султана, пришедшие забирать твое золото?
— Вроде того, — усмехнулась Лера. — Только они забирают не мое золото, а золото компании, в которой я работаю. И если они найдут ошибку в моих расчетах, султан... то есть государство... наложит на нас такой штраф, что компания пойдет по миру, а меня могут посадить в каменный мешок.
Глаза джинна угрожающе сузились. Татуировки на его предплечьях тускло засветились сквозь ткань футболки.
— Они угрожают тебе? — Его голос лязгнул металлом. — Эти... сборщики дани?
— Это их работа, Дамир. Они ищут несоответствия в документах.
— Я могу превратить их в песок, — совершенно серьезно предложил ифрит. — Наслать на них саранчу или заставить их документы вспыхнуть в их же руках. Одно слово, Валерия. Просто скажи «хочу, чтобы они исчезли».
Лера перестала жевать и посмотрела на него. В его черных глазах не было ни капли иронии. Он действительно был готов убить ради нее. Просто так, из чувства собственничества и какого-то искаженного понятия чести.
И самое странное — на какую-то долю секунды Лере стало от этого приятно. Вся ее жизнь состояла из того, что она сама решала свои проблемы, отбивалась от начальства, от контрагентов, от банков. Никто и никогда не предлагал решить ее проблемы путем превращения врагов в песок.
Она вдруг рассмеялась. Громко, искренне, откинув голову назад. Напряжение, копившееся весь день, лопнуло, как мыльный пузырь.
Дамир вздрогнул. Он впервые слышал ее смех. Не саркастичное хмыканье, не нервный смешок, а настоящий, теплый смех. От этого звука у него внутри снова что-то дернулось и замерло. Морщинки у ее глаз разгладились, лицо посветлело, и владыка ветров внезапно понял, что эта смертная... красива. Не той очевидной, вызывающей красотой наложниц из гарема, к которой он привык, а тихой, скрытой красотой, которая раскрывается только тогда, когда ей спокойно.
— Спасибо за предложение, владыка, — отсмеявшись, сказала Лера, вытирая выступившую слезинку. — Но песок у нас в офисе убирать некому, уборщица тетя Галя уволилась. Да и у этих инспекторов семьи есть. Не надо никого убивать, я справлюсь. У меня дебет с кредитом сходится до копейки. Я просто устала от процесса.
Дамир фыркнул, отводя взгляд, чтобы скрыть свое странное смущение.
— Вы, смертные, слишком усложняете себе жизнь. Бумаги, цифры, штрафы. В мое время все решал острый клинок и быстрый конь.— В твое время средняя продолжительность жизни была тридцать лет, а зубы лечили мышьяком и молитвами, — парировала Лера, доедая последний кусок курицы. — А у нас есть антибиотики, интернет и доставка суши. Я предпочитаю свой век, спасибо.
Она встала, собрала тарелки и подошла к раковине. Дамир шагнул к ней, мягко перехватил посуду из ее рук и щелкнул пальцами. Тарелка и вилка мгновенно заблестели чистотой и сами собой аккуратно встали в сушилку.
— Пункт о помощи по хозяйству, — невозмутимо пояснил он, заметив ее удивленный взгляд. — Иди, смой с себя грязь этого города. Тебе нужен отдых.
Лера посмотрела на его огромную ладонь, которая только что без усилий забрала у нее тарелки, потом на его лицо. В полумраке кухни его хищные черты казались мягче.
— Дамир... — она запнулась, не зная, как сформулировать мысль. — Почему ты это делаешь? Утренний кофе, сейчас вот ужин... уборка. Ты ведь джинн, могущественное существо. Тебя это должно оскорблять.
Ифрит замер. Вопрос застал его врасплох. Первоначальный план был прост: размягчить ее, сделать зависимой от комфорта, заставить желать большего. Но сейчас, глядя в ее серые, уставшие глаза, он понял, что план трещит по швам. Ему нравилось о ней заботиться. Ему нравилось видеть, как ее колючая броня опадает, когда она переступает порог этой тесной пещеры, называемой квартирой.
Но признаться в этом? Владыка пламени не знал таких слов.
— Я изучаю своего врага, — высокомерно процедил Дамир, выпрямляясь во весь свой двухметровый рост. — Я должен знать твои слабости, чтобы в конце концов заставить тебя загадывать желания и освободить меня. Это тактика, смертная, не обольщайся.
Лера устало улыбнулась. Она была слишком умной, чтобы не заметить, как дернулся уголок его губ, и слишком тактичной, чтобы указать ему на розовый фартук «Королевы борща», который несколько сбивал градус пафоса.
— Хорошая тактика, владыка, — мягко сказала она. — Надеюсь, завтра в рамках изучения моих слабостей ты приготовишь сырники. Я обожаю сырники. Спокойной ночи, Дамир.
Она развернулась и пошла в ванную, оставив джинна стоять посреди кухни.
Дамир проводил ее взглядом. Когда дверь ванной закрылась и зашумела вода, он медленно снял дурацкий фартук.
«Сырники», — мысленно повторил он незнакомое слово.
Он не имел ни малейшего понятия, что это такое. Творог? Мука? Магия? Но ифрит пламени не отступал перед трудностями. Он щелкнул пальцами, призывая в руку прямоугольник смартфона Леры которым научился пользоваться пару дней назад, пока она спала.
Двухметровое древнее божество, способное одним ударом кулака разрушить скалу, присело на краешек табуретки, сдвинуло брови и начало неуклюже вбивать в поисковик огромными пальцами: «как сделать сирники чтобы смертная женщина была довольна рецепт».
Этой ночью квартира на улице Ленина, дом 15, впервые за много лет не казалась Лере холодной и пустой. Засыпая под шум дождя за окном, она чувствовала тепло, струящееся из кухни, и ловила себя на совершенно сумасшедшей мысли: возможно, призыв демона — это не самое худшее, что случалось с ней в жизни.
Утро четверга началось не с будильника. Оно началось со звука, с которым тяжелый, тупой предмет методично ударяется о разделочную доску.
Лера открыла один глаз. На часах было 06:40. Из-под кухонной двери пробивался свет и тянуло чем-то сладким, ванильным и... слегка горелым.
Она накинула халат и, шлепая босыми ногами по паркету, поплелась на разведку.
Кухня выглядела так, словно ночью здесь произошла битва между мукомольным заводом и полтергейстом. Белая пыль покрывала столешницу, пол, микроволновку и даже листья одинокого фикуса на подоконнике.
Посреди этого белоснежного хаоса возвышался Дамир.
На нем была черная футболка, теперь щедро присыпанная мукой, волосы собраны в строгий пучок, а на точеном скуластом лице читалось выражение глубочайшей, экзистенциальной фрустрации. В одной руке он держал смартфон Леры, в другой — деревянную лопатку, которой с остервенением шлепал по бесформенной белой массе в миске.
— О, владыка пламени, — хрипло спросонья произнесла Лера, опираясь о дверной косяк. — Кого мы пытаем этим прекрасным утром?
Дамир резко обернулся. На его идеальном аристократическом носу белело пятно муки, что совершенно уничтожало весь его грозный вид.
— Эта твоя белая субстанция, — Ифрит с отвращением ткнул лопаткой в миску с творогом. — Она лишена логики! В магической сети сказано: «возьмите сухой творог». Но он влажный! Я добавил муки, как велела сеть. Теперь это похоже на застывшую строительную смесь для зиккуратов! Как смертные женщины справляются с этой алхимией?!
Лера прыснула, прикрыв рот рукой. Великий и ужасный джинн, разрушитель городов, потерпел поражение от пачки девятипроцентного творога.
— Ты не использовал магию? — спросила она, подходя ближе и заглядывая в сковородку.
— В сети было сказано: «главный ингредиент — это душа и ручной труд», — мрачно ответил Дамир, скрещивая руки на груди. — Я хотел постичь эту магию. Я месил его руками! Но эта проклятая белая грязь прилипает к пальцам сильнее, чем проклятие некроманта! В итоге мне пришлось применить легкое температурное воздействие, чтобы они не развалились на сковороде.
Он кивнул на тарелку, стоявшую на краю стола.
Там лежали они. Сырники.
Они были не просто круглыми. Они были геометрически идеальными цилиндрами, словно выточенными на токарном станке. У каждого была хрустящая золотистая корочка, и от них исходило мягкое, едва уловимое внутреннее свечение, пахнущее ванилью и топленым маслом.
Лера взяла один. Он был теплым и поразительно легким. Откусила.
Мир вокруг замер. Творог внутри был нежным, как суфле, сладость была идеальной, а легкая нотка лимонной цедры взрывалась на языке фейерверком вкуса. Это было лучше, чем кофе. Это было незаконно вкусно.
— Дамир... — прочавкала Лера, прикрыв глаза. — Если ты начнешь продавать это, мы погасим ипотеку за месяц. Ты гений. Ты повелитель творога.
Грозный владыка ветров заметно расслабился. Гордая улыбка тронула его губы. Он потянулся и смахнул муку с предплечья.
— Я говорил тебе, женщина, для меня нет невыполнимых задач. Моя тактика...
— Да-да, твоя коварная тактика по порабощению моей воли через желудок, — перебила Лера, доедая первый сырник и тут же хватая второй. — Работает безотказно. Продолжай в том же духе.
Идиллия была нарушена резкой трелью мобильного телефона, лежащего на столе среди муки. На экране высветилось: «Эдуард Генрихович (Жаба)».
Лера поперхнулась сырником. Глаза Дамира мгновенно потемнели, золотые искры снова заплясали в радужке. Он прекрасно помнил, кто скрывается под этим именем.
— Только не превращай его ни во что через телефон, — предупредила Лера, откашлявшись, и смахнула зеленую кнопку. — Да, Эдуард Генрихович? Доброе утро.
Из динамика раздался бодрый, почти истерично-радостный голос начальника отдела продаж:
— Скворцова! Лерочка! Ты уже видела почту?!
Лера нахмурилась. «Лерочка»? Последний раз он называл ее так, когда пытался списать расходы на сауну как представительские.
— Я еще дома, Эдуард Генрихович. Что случилось? Аудит?
— Закончился! Закрыли без единого штрафа! — орал в трубку начальник. — Инспекторы ушли час назад! Генеральный в таком восторге, что выписал всем премии! А тебе, Скворцова, двойную!
Лера выдохнула так резко, что сдула муку со стола. Двойная премия, это закрывало дыру в бюджете за прошлый месяц и оставляло на новые зимние сапоги.
— Это отличная новость... — начала она.
— Но это еще не все! — перебил Эдуард Генрихович. — В честь этого генеральный закатывает завтра вечером корпоратив в ресторане «Золотой павлин». Явка строго обязательна. Костюмы, вечерние платья, все дела. Формат «плюс один»!
Лера поморщилась. Корпоративы она ненавидела еще больше, чем аудит. Это всегда означало пьяные разговоры о конверсии, неловкие танцы бухгалтерии под Меладзе и необходимость улыбаться людям, которых ты в обычной жизни предпочла бы обойти по дуге.
— Эдуард Генрихович, может, я пропущу? Я так устала за эти дни...
— Никаких «пропущу», Скворцова! Ты герой дня! — рявкнул начальник, и в его голосе прорезались привычные хамские нотки. — Чтобы была как штык! Можешь даже привести кого-нибудь, если у тебя... ну, кто-то появился. Хотя мы же понимаем, Лерочка, твой главный спутник жизни — это 1С Бухгалтерия. В общем, жду!
В трубке раздались короткие гудки.
Лера сжала телефон так, что побелели костяшки. «Твой главный спутник — 1С»... ублюдок. Он всегда бил по больному. В тридцать лет быть одинокой женщиной в их коллективе означало автоматически носить клеймо «старой девы, зацикленной на цифрах».
Воздух на кухне вдруг стал сухим и горячим.
Дамир, который благодаря своему сверхслуху слышал каждое слово из динамика, навис над столом. Его глаза пылали.
— Этот кусок слизи снова смеет насмехаться над тобой? — рокочущим шепотом произнес Ифрит. — Он оскорбляет твое достоинство, указывая на твое одиночество?
Лера устало потерла переносицу.
— Забей, Дамир. Это просто офисные шуточки. Ущербные люди самоутверждаются как могут. Я просто приду, выпью бокал шампанского, посижу час для галочки и уеду домой. Одна.— Нет, — отрезал Дамир.
Его голос прозвучал так властно, что у Леры по спине пробежали мурашки. Ифрит выпрямился, расправил широкие плечи. Мука на его черной футболке вдруг вспыхнула и осыпалась на пол серым пеплом.
— Ты не пойдешь туда одна, Валерия.
— В смысле? — Лера насторожилась. — Ты предлагаешь мне нанять актера? Или позвать курьера из доставки пиццы?
— Я предлагаю себя, — с достоинством древнего царя заявил Дамир. — Я буду твоим «плюс один». Я сопровожу тебя на этот... корпоративный ритуал. И я заставлю этого жабоподобного смертного подавиться собственным языком, когда он увидит, кто идет рядом с тобой.
Лера поперхнулась воздухом. Воображение тут же нарисовало ей картину: роскошный ресторан, ее коллеги в скучных костюмах, и Дамир — двухметровый, сияющий золотыми татуировками, с надменным лицом испепеляющий взглядом Эдуарда Генриховича.
— Дамир, нет! — она замахала руками. — Это ужасная идея! Ты же джинн! Ты не умеешь вести себя в обществе! Ты начнешь превращать официантов в верблюдов, если они принесут теплое вино! Ты спалишь ресторан!
— Я читал вашу магическую сеть! — возмутился Дамир, оскорбленный недоверием. — Я знаю законы вашего общества! Я умею носить этот ваш костюм-тройку. Я выучил слова! Я буду... — он наморщил лоб, вспоминая термин, который вычитал сегодня ночью на каком-то форуме, — я буду твоим «папиком»!
На кухне повисла звенящая тишина.
Лера медленно моргнула.
— Моим... кем? — севшим голосом переспросила она.
— Папиком, — уверенно повторил Ифрит. — Сеть утверждает, что это состоятельный, могущественный мужчина, который решает все проблемы женщины и вызывает зависть у ее врагов. Разве я не состоятелен? Разве я не могущественен? Я идеальный папик!
Лера не выдержала. Она уткнулась лбом в столешницу и зашлась в истерическом хохоте. Она смеялась так, что из глаз брызнули слезы, а плечи тряслись. Древний демон, дух огня, папик...
Дамир стоял, непонимающе хмурясь, и ждал, пока ее приступ закончится.
— О боже... — Лера вытерла слезы рукавом халата, пытаясь отдышаться. — Дамир, никогда, слышишь, никогда не произноси это слово на людях. Особенно в ресторане.
— Значит, термин неверен? — педантично уточнил джинн. — Люди в сети лгут?
— Люди в сети извращают понятия, — вздохнула Лера, глядя на него снизу вверх.
Она смотрела на его серьезное лицо. Он действительно хотел защитить ее. Не магией, не золотом, не превращениями... хотя от последнего он бы не отказался. Он был готов влезть в тесный костюм и пойти в скучный ресторан, к скучным смертным, просто чтобы какой-то пузатый начальник не смел смотреть на нее свысока.
И это тронуло ее больше, чем все богатства Соломона.
— Ты правда хочешь пойти со мной? В место, где будет громко играть плохая музыка, а люди будут говорить о продажах гипсокартона? — тихо спросила она.
— Я вынес три тысячи лет в медной турке, — пожал плечами Ифрит. — Я вынесу и ваш гипсокартон. Если ты позволишь мне быть рядом.
Лера закусила губу, это был риск. Огромный, пульсирующий красным светом риск. Но, черт возьми, ей так хотелось увидеть лицо Эдуарда Генриховича, когда она войдет в зал под руку с мужчиной, выглядящим как арабский принц из рекламы элитных часов.
— Хорошо, — выдохнула она, принимая самое безумное решение в своей жизни. — Ты пойдешь, но У нас будут правила. Дополнительное соглашение к договору.
Дамир закатил глаза.
— Снова твои бумаги...— Первое! — Лера подняла палец. — Никакой магии, вообще. Ни искорки. Второе: ты бизнесмен. Занимаешься... э-э-э... логистикой на ближнем востоке. Третье: ты молчишь и загадочно улыбаешься. Четвертое: мы не едим руками!
— Я согласен на все твои условия, госпожа, — Дамир склонился в шутливом, изящном поклоне, приложив руку к груди. Но в его глазах горел азарт. — Завтра этот твой Эдуард познает истинный трепет.
Лера посмотрела на недоеденный сырник. Потом на Дамира.
— Ладно, владыка логистики. У нас есть сутки, чтобы научить тебя пользоваться десертной вилкой и не называть генерального директора «жалким смертным червем». Присаживайся, будем репетировать.
Дамир усмехнулся и сел напротив нее. Битва за сырники была выиграна. Впереди была битва за светский статус Леры Скворцовой и ифрит собирался выиграть ее с разгромным счетом.
— Итак, закрепим, — Лера постучала карандашом по столу, чувствуя себя дрессировщиком тигров, которому вместо хлыста выдали скрепку. — Как тебя зовут?
— Дамир ибн Яхрид, владыка… — начал было Ифрит, величественно восседая на кухонной табуретке.
— Стоп! — Лера хлопнула ладонью по столешнице. — Никаких ибнов и владык! Для них ты просто Дамир. Фамилия... пусть будет Яхридов. Дамир Яхридов. Звучит как имя владельца сети шаурмичных, но для Эдуарда сойдет. Чем ты занимаешься?
Дамир тяжело вздохнул. Репетиция шла уже второй час, и его древнее терпение иссякало.
— Я управляю перемещением грузов через пески и воды. Моя компания «Ориент Логистикс» безжалостно оптимизирует цепи поставок, уничтожая конкурентов в зародыше и заставляя их рыдать кровавыми слезами над графиками убытков.
Лера потерла виски.
— Первую часть оставляем. Вторую, про кровавые слезы, вычеркиваем. Мы работаем в сфере оптовой торговли стройматериалами, Дамир, у нас максимум плачут над сметой. Идем дальше, что ты делаешь, если генеральный директор шутит?— Я оцениваю уровень его юмора. Если шутка недостойна, я смотрю на него, пока его душа не начнет молить о пощаде.
— Нет! Ты вежливо улыбаешься, даже если шутка тупая. Это называется субординация и нетворкинг!
— Нетворкинг — это искусство плетения интриг слабыми, — презрительно фыркнул джинн. — Сильные просто берут то, что им нужно, но ради тебя, о повелительница балансовых отчетов, я обнажу зубы в имитации веселья.
Лера устало откинулась на спинку стула. Оставалось только молиться, чтобы этот «нетворкинг» не закончился массовыми человеческими жертвами.
Пятничный вечер подкрался незаметно.
К семи часам Лера стояла перед зеркалом в спальне и критически осматривала себя. Выбор пал на изумрудно-зеленое платье-футляр. Оно было строгим, закрывало колени, но при этом сидело так идеально, что Лера сама себе удивлялась. Волосы она уложила в элегантную волну, а на губы нанесла помаду на тон ярче обычной. Никаких излишеств. Броня взрослой, уверенной в себе женщины, которой глубоко плевать на Эдуарда Генриховича и его ядовитые комментарии.
Она сделала глубокий вдох, накинула на плечи черное пальто и вышла в гостиную.
Дамир ждал ее у двери.
Лера замерла. Она уже видела его в этом черном костюме-тройке, но сейчас, в полумраке прихожей, он выглядел просто обезоруживающе. Идеальная осанка, дорогой шелк галстука, запонки из темного металла. Он словно сошел с обложки Forbes, раздел «Миллиардеры, которые могут купить вашу душу».
Услышав ее шаги, Дамир обернулся.
Его вечная снисходительная полуулыбка исчезла. Он окинул Леру взглядом — от бархатных туфель до изумрудного шелка, облегающего фигуру, и остановился на ее лице. В его черных глазах вспыхнули два золотых огонька. На этот раз это была не ярость, это было нечто совершенно иное. Тяжелое, обволакивающее и пугающе мужское.
— Твоя магия иллюзий... — медленно произнес он, и его голос прозвучал на октаву ниже обычного. — Она превосходит мою, Валерия. Ты выглядишь... как драгоценность, ради которой правители начинают войны.
У Леры перехватило дыхание. Комплименты в ее жизни обычно звучали как «Скворцова, ты сегодня вовремя свернула базу, молодец». То, как это сказал Дамир, заставило ее сердце пропустить удар, а щеки предательски запылать.
— Это просто платье, Дамир, — попыталась отшутиться она, отводя взгляд и нервно поправляя ремешок сумочки.
Такси приехало мгновенно (Лера подозревала, что без легкого магического принуждения диспетчера не обошлось), и всю дорогу до ресторана Дамир держал руку на спинке ее сиденья, не касаясь Леры, но создавая вокруг нее кокон тепла, от которого не хотелось отодвигаться.
Ресторан «Золотой Павлин» полностью оправдывал свое название. Он был воплощением представлений владельцев о роскоши девяностых: повсюду была лепнина, позолота, бордовый бархат и хрустальные люстры размером с небольшую легковушку.
Когда Лера и Дамир вошли в банкетный зал, там уже гремела музыка, а коллеги толпились у фуршетных столов с шампанским.
Лера инстинктивно напряглась. Вот она, ярмарка тщеславия. Сейчас начнутся оценивающие взгляды, шепотки за спиной и фальшивые улыбки.
Дамир почувствовал ее напряжение. Он чуть наклонился к ней, и его губы почти коснулись ее уха.
— Выше подбородок, госпожа, — пророкотал он. — Эти смертные недостойны даже целовать пыль с твоих туфель. Позволь мне показать им их место.Он плавно подставил ей свой локоть. Лера, сделав глубокий вдох, оперлась на его руку, и они шагнули в зал.
Эффект был подобен взрыву гранаты в аквариуме.
Разговоры за ближайшими столиками стихли. Люди поворачивали головы. Сначала они узнавали Леру — строгую, вечно задерганную бухгалтершу Скворцову. Но затем их взгляды перемещались на ее спутника.
Дамир возвышался над толпой менеджеров среднего звена, как древний монолит над муравейником. Он двигался с хищной, расслабленной грацией пантеры. Его взгляд, холодный и высокомерный, скользил по присутствующим, заставляя мужчин невольно выпрямлять спины и втягивать животы, а женщин — судорожно поправлять прически.
— Лерочка! — раздался до боли знакомый, дребезжащий голос.
Сквозь толпу, как ледокол, к ним пробирался Эдуард Генрихович. На нем был тесный синий костюм, а лицо лоснилось от выпитого коньяка и собственной значимости. За его спиной маячили пара менеджеров из отдела продаж, готовые хихикать над любой шуткой начальника.
— Скворцова! Я уж думал, ты не придешь! — Эдуард остановился перед ними, смерив Леру сальным взглядом. — И надо же, ты не одна. Решила нанять студента из эскорта, чтобы не сидеть в углу с канапешками?
Менеджеры за спиной Эдуарда услужливо хихикнули.
Лера почувствовала, как мышцы на руке Дамира под ее пальцами превратились в сталь. Воздух вокруг них мгновенно стал сухим и горячим. Зазвенели хрустальные бокалы на ближайшем столе.
«Только не испепеляй его, только не испепеляй», — в панике подумала Лера и открыла было рот, чтобы ответить, но Дамир ее опередил.
Он медленно высвободил свою руку и сделал полшага вперед, нависая над начальником Леры. Эдуард Генрихович был мужчиной крупным, но рядом с Ифритом он внезапно показался сдувшимся воздушным шариком.
— Дамир Яхридов, — голос джинна был тихим, ровным, но в нем отчетливо слышался треск горящих углей. — Ориент Логистикс.
Он протянул руку. Эдуард, слегка растерявшись от такого напора, машинально пожал ее.
Глаза начальника мгновенно расширились от шока. Дамир не ломал ему кости. Он просто пожал руку с такой спокойной, первобытной мощью, что Эдуард вдруг очень четко осознал свою смертность. Хватка была обжигающе горячей.
— Э-эдуард Генрихович, — пискнул он, пытаясь вырвать руку. Дамир держал ее еще секунду, наслаждаясь паникой в глазах собеседника, а затем брезгливо отпустил.
— Валерия много рассказывала о вас, Эдуард, — Дамир изящно поправил манжету. — Она упоминала вашу... забавную склонность к неэффективному управлению бюджетом.
Лицо Эдуарда пошло пятнами. Менеджеры за его спиной переглянулись и замолчали.
— Что простите? — выдавил начальник. — Да я руковожу всем отделом...
— В моей компании, — мягко, почти ласково перебил его Дамир, наклоняясь ближе, — людей с вашим уровнем компетенции обычно отправляют на... глубокую реструктуризацию. Мы не терпим слизи в нашем механизме. Мы ее устраняем. Окончательно.
Он произнес корпоративные термины, которые они с Лерой репетировали утром, но интонация была такой, словно он рассказывал о древних пытках в подземельях Вавилона. Эдуард нервно сглотнул. Он не понимал, кто перед ним, но его животные инстинкты орали: «Беги!».
— Э... ну да, бизнес есть бизнес, жесткая среда, — пробормотал Эдуард, пятясь назад и наступая на ногу своему подчиненному. — Приятно было познакомиться. Валерия... э-э-э... Валерия Сергеевна, отличный вечер, отдыхайте.
Он развернулся и практически сбежал к барной стойке, стараясь больше не смотреть в их сторону.
Лера стояла, приоткрыв рот. Это было гениально. Ни грамма магии, ни одного ругательства. Чистое, дистиллированное психологическое доминирование.
Дамир повернулся к ней, и его ледяной взгляд мгновенно потеплел. Он чуть склонил голову набок, как верный пес, ожидающий похвалы.
— Я правильно применил термин «реструктуризация»? — тихо спросил он.
— Дамир... — Лера с трудом сдерживала улыбку, переходящую в восторженный смех. — Ты только что реструктуризировал его нервную систему. Это было... восхитительно.
Ифрит довольно хмыкнул и снова предложил ей локоть.
— Я быстро учусь, моя госпожа. А теперь, полагаю, по правилам этого ритуала мы должны употребить отравленную воду с пузырьками?— Шампанское, Дамир, это называется шампанское. И да, я определенно заслужила бокал.
Они направились к фуршетному столу под перешептывания коллег. Лера впервые в жизни шла по залу, полному людей, и не чувствовала желания спрятаться или стать невидимой. Наоборот. С этим древним духом под руку, в его идеальном костюме и с его непрошибаемой уверенностью, она чувствовала себя так, словно сама могла повелевать ветрами.
А владыка пламени, попивая игристое вино смотрел только на нее. Его план по порабощению смертной трещал по всем швам. Потому что с каждой минутой, проведенной рядом с ней, ифрит все больше понимал, что в рабство медленно, но верно попадает он сам.
Шампанское в «Золотом Павлине» на вкус напоминало газированный яблочный сок с легким оттенком картона, но Лере сейчас казалось, что она пьет нектар.
Они стояли у фуршетного стола. Дамир с выражением глубочайшего антропологического интереса и легкой брезгливости разглядывал канапе с икрой неизвестного происхождения.
— Вы, смертные, удивительны, — вполголоса произнес он, взяв со стола тарталетку и подозрительно принюхиваясь. — Вы достигли звезд, придумали сеть, передающую знания по воздуху, но продолжаете добровольно употреблять в пищу тостовый хлеб, намазанный рыбьей слизью. Это наказание за грехи?
Лера тихо рассмеялась, пригубив из бокала.
— Это называется «бюджетный корпоратив», Дамир. Ешь и не жалуйся. В смете это заявлено как «Икра лососевая, премиум».— Завтра я приготовлю тебе нормальную рыбу, — безапелляционно заявил ифрит, аккуратно возвращая тарталетку на поднос. — Я не позволю своей... — он замялся на долю секунды, — своему бухгалтеру питаться отходами.
Лера не успела ответить. Радар женской интуиции, отточенный годами работы в серпентарии (то есть в женском коллективе), взвыл сиреной. К ним, покачивая бедрами в обтягивающем красном платье, целенаправленно плыла Светочка из отдела кадров. Светочка была известна двумя вещами: феноменальной неспособностью вовремя оформлять отпуска и хищной хваткой на любых свободных (и не очень) мужчин, оказавшихся в радиусе километра.
— Лерочка! Приве-е-ет! — пропела Света, останавливаясь так близко к Дамиру, что практически вторглась в его личное пространство. — А ты нас не познакомишь?
Она взмахнула ресницами, густо покрытыми тушью, и посмотрела на Ифрита взглядом голодной львицы, увидевшей исключительно сочную антилопу.
Лера мысленно закатила глаза.
— Света, это Дамир. Дамир, это Светлана, наш специалист по кадрам.— Очень, очень приятно, — Светочка протянула руку с длинными нарощенными ногтями, явно ожидая, что ее поцелуют. — А мы с девочками гадаем, откуда у нашей скромной Валерии такой... роскошный кавалер. Вы в какой сфере трудитесь, Дамир?
Дамир посмотрел на протянутую руку Светланы. Затем перевел взгляд на ее лицо. В его глазах не было ни интереса, ни смущения. Только холодная, отстраненная вежливость существа, которому навязчиво предлагает дружбу инфузория-туфелька.
Он не стал пожимать ей руку. Вместо этого он чуть склонил голову.
— Моя сфера деятельности лежит за пределами ваших кадровых компетенций, Светлана, — бархатным, гипнотическим голосом произнес владыка южных ветров. — Я занимаюсь тем, что перемещаю ценности. И защищаю их.
Светочка, не привыкшая к отказам, слегка растерялась, но руку убрала.
— Ой, как загадочно! Бизнесмен, значит? А Валерию вы давно знаете? Она у нас такая... трудоголик. Все с бумажками да с циферками. Мы уж боялись, она замуж за годовой баланс выйдет.Это был открытый, типично женский выпад. Лера почувствовала, как внутри закипает привычное раздражение, но Дамир отреагировал быстрее.
Он плавно переместился так, чтобы оказаться чуть впереди Леры, словно заслоняя ее от ядовитых стрел.
— Люди часто путают преданность делу с одиночеством, — спокойно, но с угрожающим металлическим лязгом в голосе ответил ифрит. — Валерия обладает блестящим умом, который недоступен пониманию большинства. Это не делает ее скучной. Это делает ее... эксклюзивной. А эксклюзивные драгоценности, Светлана, не обсуждают на базаре с торговками. Вы меня понимаете?
Светочка поперхнулась воздухом, красные пятна поползли по ее шее. Никто и никогда не называл ее «торговкой», да еще с таким королевским достоинством.
— Я... мне нужно проверить, как там диджей, — пролепетала кадровичка, разворачиваясь на каблуках, и поспешно ретировалась в толпу.
Лера стояла, кусая губы, чтобы не рассмеяться в голос.
— Дамир, ты жесток. Ты ударил ее прямо в эго.— Она пыталась принизить тебя, чтобы возвыситься самой, — пожал плечами джинн, поправляя манжеты. — В моем мире за такое лишали языка. Ей повезло, что мы связаны твоими нелепыми правилами.
Музыка вдруг изменилась. Ритмичный бит сменился тягучей, лиричной мелодией. Свет в зале потускнел, закрутились зеркальные шары, пуская по стенам снежинки бликов. Пары потянулись на танцпол.
Лера напряглась. Танцы на корпоративе были тем самым Рубиконом, который она никогда не переходила, обычно предпочитая в этот момент незаметно вызывать такси.
Она уже открыла рот, чтобы предложить Дамиру уйти, когда он повернулся к ней.
Его черные глаза в полумраке казались бездонными. Он не спрашивал разрешения, он просто протянул руку ладонью вверх.
— Этот ритуал мне знаком, — тихо сказал ифрит. — Смертные исполняют его перед тем, как перейти к более интимным стадиям общения. Позволь мне.
Лера сглотнула.
— Дамир, я... я не очень хорошо танцую. И ты, наверное, привык к танцам с саблями или к танцам живота...— Я привык управлять стихиями, Валерия, — уголки его губ дрогнули в полуулыбке. — Поверь, провести тебя по этому скользкому полу не составит труда. Доверься мне.
И она доверилась.
Она вложила свою холодную ладонь в его огромную, обжигающе горячую руку. Дамир мягко потянул ее на себя, уводя в центр зала.
Вторая его рука уверенно легла ей на талию. От этого прикосновения — даже сквозь плотный шелк платья — по телу Леры прокатилась волна жара. Он стоял непозволительно близко. Она чувствовала запах его парфюма, смешанный с неуловимым ароматом дыма и раскаленного песка, который всегда сопровождал его.
Они не танцевали так, как танцевали коллеги вокруг них, переминаясь с ноги на ногу. Дамир двигался так, словно сама гравитация была ему подчинена. Он вел ее властно, но при этом невероятно бережно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя.
Лере не нужно было думать о шагах. Ей казалось, что она плывет над полом. Вся тяжесть прошедшей недели, все ехидные взгляды Эдуарда, вся суета с отчетами — все это растворилось, исчезло, сгорело в том тепле, которое исходило от Дамира.
Она подняла глаза. Он смотрел на нее, не отрываясь, и в этом взгляде не было надменности древнего божества. Там было что-то глубоко уязвимое, жадное, ищущее.
— Твое сердце бьется быстрее, — прошептал он, наклонившись к самому ее уху. Его дыхание обожгло кожу, заставив Леру судорожно вдохнуть.
— Это... тахикардия, — ляпнула она первое, что пришло в голову, чувствуя, как краснеет до корней волос. — От стресса.
Дамир тихо, бархатно рассмеялся. Звук завибрировал в его груди, и Лера почувствовала это своей ладонью, лежащей на его плече.
— Ты ужасная лгунья, Лера, и потрясающая женщина.
Он впервые назвал ее не Валерией, не госпожой, а просто Лерой. От этого короткого имени, произнесенного с древним акцентом, у нее подкосились колени.
Они танцевали, не замечая, что многие пары уже остановились и просто смотрят на них. Они выглядели как кадр из голливудского фильма: высокая, строгая брюнетка в изумрудном платье и темноволосый гигант, который смотрел на нее так, словно в этом зале, да и во всем мире, больше никого не существовало.
Когда музыка стихла, Лера не сразу смогла отстраниться. Дамир тоже не спешил отпускать ее талию.
Наконец, она сделала глубокий вдох и отступила на полшага. Голова слегка кружилась.
— Пожалуй, программа максимум на сегодня выполнена, — хрипло сказала она. — Мы утерли нос Эдуарду, довели до белого каления Светочку и станцевали. Пора домой, пока карета не превратилась в тыкву.
— Твоя железная повозка останется повозкой, — серьезно ответил Дамир, предлагая ей локоть. — Но я согласен. Воздух здесь пропитан завистью. Мне это неприятно.
Они ушли по-английски, не прощаясь ни с кем.
Октябрьская ночь встретила их пронизывающим ветром и мелкой моросью. Лера поежилась, кутаясь в пальто. Дамир, которому холод был неведом в принципе, нахмурился. Он не стал использовать явную магию, но Лера вдруг почувствовала, как ветер вокруг них стих, а морось перестала долетать до ее лица. Воздух вокруг джинна прогрелся градусов до двадцати пяти.
Такси мчалось по мокрым улицам Москвы. В салоне играло какое-то тихое ретро-радио.
Лера сидела, откинув голову на сиденье, и смотрела на проплывающие мимо желтые огни фонарей. Дамир сидел рядом, его бедро почти касалось ее бедра. Молчание не было тяжелым, оно было уютным, как плед.
— Спасибо тебе, — тихо произнесла Лера, не поворачивая головы.
— За то, что унизил твоего начальника? — усмехнулся Дамир. — Это было легко.
— Нет, — она повернулась к нему. В полутьме салона ее глаза блестели. — За то, что пошел со мной. За то, что не использовал магию, как мы и договаривались. За то, что... был рядом. Я давно не чувствовала себя под такой защитой.
Дамир замер.
Внутри него разворачивалась настоящая буря. Ифрит пламени, тысячелетиями считавший смертных алчными насекомыми, чьим смыслом жизни было вытянуть из него побольше золота, сидел в желтой повозке с шашечками и чувствовал, как рушатся его древние убеждения.Она не просила у него богатств. Не просила власти над этим нелепым офисом. Она просто сказала «спасибо» за то, что он был рядом.
Его первоначальный план — заставить ее влюбиться в роскошь, чтобы она загадала желание и освободила его — трещал по швам, как старая ткань. Потому что сейчас, глядя на ее усталое, но умиротворенное лицо, Дамир понял страшную вещь.
Он не хочет расторжения договора. Он станет свободным и должен будет уйти в свой мир.
А его мир внезапно показался ему невероятно пустым без запаха ее утреннего кофе, без ее дурацкого розового фартука и без этой морщинки между бровей, которая разглаживалась только тогда, когда он был рядом.
— Тебе не за что благодарить меня, Лера, — его голос прозвучал глухо и хрипло. — Я...
Он хотел сказать: «Я всего лишь исполняю контракт». Но слова застряли в горле.
Дамир медленно поднял руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся ее щеки. Лера вздрогнула, но не отстранилась. Она прикрыла глаза, подавшись навстречу его горячей руке. Этот простой, человеческий жест был интимнее любого танца и могущественнее любой магии.
Такси свернуло в их двор.
Битва за свободу джинна была официально проиграна. Началась битва за сердце упрямого бухгалтера, и владыка южных ветров собирался вести ее по всем правилам человеческого искусства.
Если понедельник был диагнозом, то утро вторника стало внезапным обострением.
Звонок в дверь раздался в 07:15 — время, когда приличные люди либо досматривают третий сон, либо в состоянии зомби ползут к кофеварке. Лера, завернутая в кокон из одеяла, замерла. Дамир, медитировавший в позе лотоса в десяти сантиметрах над диваном, приоткрыл один глаз, в котором мгновенно вспыхнуло недоброе золото.
— Кто этот дерзкий смертный, прерывающий тишину моего чертога? — пророкотал он.
— Если это курьер, я его убью, — пробормотала Лера, нашаривая тапочки. — А если это Эдуард Генрихович с новыми правками в отчет… я позволю тебе превратить его в кактус.
Она взглянула в глазок и похолодела. По ту сторону двери стояла женщина в берете цвета «бешеный лосось», с двумя неподъемными сумками в руках и выражением лица «я приехала спасать твою личную жизнь, и мне плевать на твои возражения».
— Мама, — выдохнула Лера, и её голос дал петуха.
— Твоя создательница? — Дамир плавно опустился на пол. — Матриарх рода Скворцовых? Я должен явить ей свое величие?
— Ты должен явить ей свое отсутствие! — Лера заметалась по прихожей. — Дамир, режим невидимости! Живо! Она съест тебя на завтрак, если увидит в одних штанах и с татуировками. Она решит, что ты — беглый зэк или рок-звезда, а это для неё одно и то же!
— Я не буду прятаться как воришка! — оскорбился Ифрит. — Я — владыка южных…
— Ты — мой парень! — рявкнула Лера, открывая дверь. — То есть жених! Бизнесмен! Успешный! В логистике! Помнишь?
Дверь распахнулась, и Марина Петровна влетела в квартиру со скоростью штурмового отряда.
— Лерочка! Ты почему так долго открываешь? Опять в своем компьютере сидишь? Бледная какая, кожа как у селедки из «Пятерочки»! Я тебе творожка привезла, домашнего, и огурчиков…
Марина Петровна осеклась. Её взгляд, натренированный десятилетиями работы в регистратуре поликлиники, замер на Дамире.
Дамир стоял посреди гостиной, скрестив руки на груди. Видимо, решив, что «успешный бизнесмен» должен выглядеть внушительно, он за доли секунды наколдовал на себе шелковый халат глубокого винного цвета с золотыми кистями. Его волосы были уложены волосок к волоску, а взгляд был таким, словно он прикидывал стоимость Марины Петровны на рынке рабов в древнем Вавилоне.
— Ой, — сказала мама, выронив сумку с огурцами. — Это кто? Граф Монте-Кристо?
— Мама, познакомься, это… Дамир, — Лера судорожно вклинилась между ними. — Мой… жених. Мы просто не успели тебе сказать. Он очень занятой человек... очень.
Дамир сделал шаг вперед. Лера зажмурилась, ожидая фразы про «смертного червя», но Ифрит, видимо, вспомнил вчерашний сериал.
— Марина Петровна, — произнес он голосом, от которого в серванте жалобно зазвенел хрусталь. — Моё почтение. Ваша дочь — единственное сокровище, которое я не смог оценить в золоте. Проходите. Я как раз собирался обсудить… стратегическое партнерство наших семей.
— Какой мужчина… — прошептала мама, мгновенно тая. — Лерочка, почему ты молчала? У него же голос как у Лепса, только без хрипоты! И халат… настоящий шелк?
— Чистейший эфир… то есть, импорт, мам! — Лера потащила маму на кухню. — Дамир, милый, сделай нам кофе. В турке!
Дамир, получив роль «милого», едва не испепелил взглядом хлебницу, но смирился.
Следующий час превратился для Леры в изощренную пытку. Марина Петровна, оправившись от шока, приступила к перекрестному допросу.
— А где же ваш офис, Дамир? — ласково спрашивала она, подкладывая ифриту в тарелку сырники собственного производства. — Лерочка говорит, логистика? Это фуры, да? Дальнобойщики?
— Мои караваны пересекают границы миров, — величественно ответил Дамир, подозрительно косясь на сырник, который явно уступал его собственному творению. — Я управляю потоками сущностей… и грузов. Мои склады необъятны.
— Ой, какой масштаб! — восхитилась мама. — Сразу видно — руководитель. А родители ваши где? В Баку? В Эмиратах?
— Мой отец был самим пламенем, — начал Дамир, но Лера под столом со всей силы наступила ему на ногу. — …в смысле, сталелитейным магнатом! Очень горячий человек был. Сгорел на работе.
— Трагично, — вздохнула мама. — А почему татуировки такие странные на руках? Это что, иероглифы?
— Это… — Дамир взглянул на свои светящиеся золотом узоры. — Это графики роста акций. Чтобы всегда были перед глазами.
Лера чуть не подавилась чаем. Дамир входил во вкус. Он начал рассказывать Марине Петровне об «оптимизации логистических путей через пустыни» (мама решила, что это про поставки в Казахстан) и о «устранении конкурентов» (мама подумала про арбитражный суд).
— Лерочка, он просто золото! — шепнула мама на кухне, пока Дамир в гостиной пытался понять, почему пульт от телевизора не подчиняется силе мысли. — Строгий, представительный, не то что этот твой Виталик, который всё время пах пивом и не знал, как завязать галстук. Но в квартире у тебя… грязно, дочка. Пыль на полках! А эта медная посудина на плите? Совсем потемнела!
Лера, которая в этот момент наливала воду, замерла. Внутри всё похолодело.
— Мам, не трогай турку! Это антиквариат, там специальная патина…
— Какая патина? Это копоть! — Марина Петровна уже лезла в свою сумку. — Я специально взяла «Антижир-Ультра». Ядреная штука, любую гадость разъедает. Сейчас мы её до блеска отдраим!
Мама решительно шагнула к плите и схватила турку.
В ту же секунду в кухню ворвался Дамир.
— ПОЛОЖИ СОСУД НА МЕСТО, СМЕРТНАЯ! — взревел он так, что за окном сработала сигнализация у трех машин.
Марина Петровна подпрыгнула, выронив бутылку с «Антижиром». — Ой, мамочки! Дамирчик, вы чего так кричите? Я же просто почистить хотела…
— Это… — Дамир тяжело дышал, его глаза горели настоящим пламенем. — Это реликвия моего рода! В ней заключен… дух моих предков! Если ты коснешься её этим едким зельем, равновесие миров будет нарушено!
— Мама, это его семейный талисман! — Лера загородила турку собой. — Его нельзя чистить химией! Только… молитвами и специальным маслом из лепестков роз! Дамир очень трепетно к этому относится!
— Ой, простите, — мама прижала руки к груди. — Я же не знала. Такие традиции… восточные. Тонкая материя. Но вы, Дамир, не кипятитесь так, вы же прямо весь светитесь от гнева. Настоящий мужчина, сразу видно — характер!
Дамир медленно успокаивался. Искры погасли, но он продолжал сверлить маму взглядом.
— Я прощаю тебя, матриарх, — процедил он. — Но запомни: в этом доме есть вещи, которые старше твоих законов чистоты.
— Какой слог! — Марина Петровна повернулась к Лере. — Дочка, он со мной как с королевой разговаривает. «Матриарх»… Красиво-то как, не то что «теща».
Остаток дня прошел под знаком «семейных ценностей». Дамир был вынужден смотреть с мамой передачу «Давай поженимся», где Лариса Гузеева вызывала у него больше трепета, чем верховные демоны Ирама.
— Почему эта женщина судит других смертных? — шептал он Лере. — У неё есть право на распределение душ?
— Почти, Дамир. Просто сиди и улыбайся.
За обедом мама пыталась научить Дамира есть борщ со сметаной. Ифрит, привыкший к вкусу раскаленного озона, долго подозрительно изучал красную жидкость.
— Это кровь поверженных овощей? — спросил он.
— Это свекла, Дамирчик, ешьте, там витамины! — мама заботливо подтолкнула к нему тарелку.
Дамир съел ложку. Его глаза расширились. — Поразительно. Это сочетание кислого и сладкого… оно пробуждает во мне желание совершить поход на запад. Но я останусь, ради добавки.
К вечеру Марина Петровна окончательно влюбилась в «зятя». Дамир, в свою очередь, начал понимать, что в мире смертных есть силы, превосходящие магию печати — это настойчивая забота пожилой женщины. Когда мама заставила его надеть вязаные носки «чтобы ноги в тепле, а то простудитесь!», владыка южных ветров даже не сопротивлялся. Он сидел в шелковом халате и шерстяных носках с помпонами, выглядя как самый нелепый и одновременно домашний демон в истории.
— Ну, я пойду, — сказала мама, собираясь. — У сестры переночую. Завтра еще зайду, принесу запеканку! Дамирчик, вы берегите нашу Лерочку. Она у нас умная, хоть и вредная.
— Она — моё проклятие и моё благословение, — серьезно ответил Дамир, целуя маме руку, отчего та чуть не лишилась чувств. — Я не выпущу её из своей власти… то есть, из своего внимания.
Когда за мамой закрылась дверь, Лера обессиленно сползла по стенке. Дамир тут же избавился от халата, оставшись в футболке, но носки почему-то снимать не спешил.
— Это было… эпично, — выдохнула Лера. — Дамир, ты был великолепен. «Матриарх», «стратегическое партнерство»… Я думала, мы провалимся.
Ифрит посмотрел на свои ноги в носках.
— Твоя создательница — опасный противник. Она использует магию еды и психологического давления. Против «Антижира» я был почти бессилен, но… — он усмехнулся. — Она искренне желает тебе добра. В моем мире это редкость, там желают власти или смерти.Он подошел к Лере и протянул ей руку, помогая подняться. — Ты была права. Я вписываюсь в этот сценарий. «Жених-бизнесмен» — это маска, но в ней удобно. Особенно когда ты рядом.
Лера посмотрела на него — огромного, могущественного, в дурацких носках с помпонами — и вдруг поняла. Он не просто подыгрывал ей. Он защищал её мир от её же мамы, от её страхов, от самой реальности.
— Знаешь, — тихо сказала она. — Ты действительно золото, Дамир. Только не говори это налоговой.
— Я запомню, госпожа, — Дамир наклонился и коснулся губами её лба. — А теперь… покажи мне еще раз эту Гузееву. Я хочу понять, как она это делает. Возможно, мне стоит поучиться у неё искусству допроса.
Лера рассмеялась. Вечер в хрущевке был полон магии — самой настоящей, которая не требовала заклинаний, а требовала лишь одного: чтобы кто-то вовремя защитил твою турку от «Антижира».
Среда в офисе «ГлобалСтройОпт» началась не с кофе, а с запаха серы, исходящего от кабинета Эдуарда Генриховича. Хотя, возможно, это был просто его новый одеколон «Лидерский шлейф», купленный на распродаже, но Лера нутром чуяла — жаба готовит прыжок.
Эдуард Генрихович после корпоратива пребывал в состоянии, которое медики называют «уязвленным эго», а Дамир — «потребностью в немедленной аннигиляции». Его трясло. Его мучила икота при каждом упоминании слова «логистика», а перед глазами стоял двухметровый Дамир в костюме-тройке, который жал ему руку так, словно Эдуард был тюбиком зубной пасты.
— Скворцова! К генеральному живо! — визг Эдуарда прорезал опен-спейс, заставив Машеньку-секретаря выронить степлер.
Лера вздохнула, сохранила таблицу «НДС_финал_точно_финал_2.xls» и встала. Дамир, висевший невидимым облаком под потолком (пункт о режиме невидимости соблюдался им с особым, издевательским изяществом), немедленно спикировал вниз.
— Я чувствую волны низменной злобы, — пророкотал его голос прямо в ухе Леры. — Позволь мне превратить его галстук в ядовитую гадюку. Это будет стильно и педагогично.
— Дамир, тихо! — шикнула Лера. — Мы договаривались, никакой зоологии на рабочем месте.
В кабинете генерального директора пахло дорогой кожей и дешевым доносом. Эдуард Генрихович, красный как перезрелый томат, тряс пачкой каких-то распечаток.
— Валерия Сергеевна, — генеральный, человек в целом ленивый и любящий покой, выглядел озадаченным. — Эдуард Генрихович тут подал служебную записку… Кхм. О несоответствии ваших расходов вашим доходам.
— Она берет взятки! — заверещал Жаба. — Откуда у неё этот… этот шейх на «Майбахе»? Откуда изумруды? Откуда этот лоск? Она явно сливает данные конкурентам из «СтройТехСнаба»! Я требую полной ревизии её участка за последние три года! Если найдем хоть одну запятую не там — увольнение по статье и «черный список» во всех кадровых агентствах города!
Лера почувствовала, как пол уходит из-под ног. «Волчий билет»... для бухгалтера это означало конец карьеры, конец ипотеки и начало жизни в коробке из-под холодильника, которую Дамир, конечно, превратит во дворец, но налоги-то платить нечем!
— Это… это личное оскорбление, — выдохнула Лера. — Мой спутник — частное лицо. Его доходы не имеют отношения к моей работе.
— А мы проверим! — Эдуард торжествующе оскалился. — Комиссия уже создана. Весь архив за три года поднят. Скворцова, если к завтрашнему утру ты не обоснуешь каждую копейку в проводках по спецсчетам — пиши заявление.
Лера вышла из кабинета, пошатываясь. В коридоре её настиг Дамир, воздух вокруг него начал мерцать багровым.
— Смертный червь перешел черту, — в голосе ифрита слышался гул тектонических сдвигов. — Я знаю семь способов сделать так, чтобы он забыл собственное имя, и двенадцать — чтобы он начал изрыгать из себя жаб по-настоящему. Один щелчок пальцами, Лера. Просто пожелай.
— Нет! — Лера схватила невидимого Дамира за то место, где, по её расчетам, должно было быть его предплечье. Пальцы обожгло жаром. — Дамир, послушай меня. Если ты сейчас что-то наколдуешь, это только подтвердит их подозрения. Скажут: «Смотрите, она наняла черного мага, чтобы скрыть недостачу!». Я должна победить его на его поле.
— Ты хочешь сражаться с помощью бумаги против лжи? — Дамир материализовался в пустом закутке архива. Его лицо выражало крайнюю степень недоумения. — Это как идти на дракона с зубочисткой.
— Это бухгалтерия, Дамир! — Лера яростно сверкнула глазами. — Здесь зубочистки острее мечей. Помоги мне. Нам нужно перерыть пятьдесят коробок документов до утра.
Дамир возмущенно выпрямился, едва не снеся головой лампу дневного света.
— Моя память хранит тексты сожженных библиотек Вавилона и родословные джиннов до седьмого колена. Ты предлагаешь мне… сортировать счета на закупку бетона?— Именно. И это — самая важная битва в твоей жизни. Потому что на кону мой сон и твоя запеканка на завтрак.
Дамир замолчал. Аргумент с запеканкой был сокрушительным.
Ночь в архиве ООО «ГлобалСтройОпт» могла бы стать декорацией для фильма ужасов. Дамир снял пиджак, закатал рукава белоснежной рубашки, явив миру золотые татуировки, которые в полумраке подвала светились как неоновые вывески Лас-Вегаса.
— Итак, — Дамир взял в руки папку-скоросшиватель с таким видом, будто это был свиток с заклятием смерти. — Этот «счет-фактура №451»… почему он желтый и пахнет тленом?
— Потому что он за две тысячи девятнадцатый год, Дамир. Читай даты, сверяй суммы. Если видишь расхождение хотя бы в одну копейку — кричи.
Следующие восемь часов превратились в безумный марафон. Дамир оказался идеальным вычислительным модулем. Его глаза, светящиеся магическим огнем, сканировали листы со скоростью лазерного принтера.
— Лера, здесь ошибка, — он выудил бумажку из горы хлама. — ООО «КирпичСтрой». В реестре указано четырнадцать миллионов восемьсот восемь тысяч сорок два рубля. На этом листке — на два рубля меньше. Кто-то украл два рубля? Я должен выследить его и предать огню?
— Нет, Дамир, это просто опечатка, но она может стать зацепкой. Откладывай в стопку «Подозрительно».
— О, а этот документ… — Ифрит брезгливо подцепил двумя пальцами помятый листок. — На нем следы жира и подпись Эдуарда. Сумма… триста тысяч за «консультационные услуги по ландшафтному дизайну». У вашей фирмы есть ландшафт?
— У нашей фирмы есть только фикус в приемной и клумба с окурками у входа! — Лера подпрыгнула. — Дамир, ты гений! Это липовый договор! Он выводил деньги через свои фирмы, а вину за кривые отчеты сваливал на мой отдел!
Дамир замер, держа в руках папку. Его память, работающая как суперкомпьютер, сопоставляла тысячи цифр, имен и дат.
— Я вижу паттерн, — произнес он странным, монотонным голосом. — Семнадцатое число каждого месяца. Суммы, кратные трем. Подписи, которые отличаются по углу наклона пера. Он не просто воровал, он делал это небрежно. Оскорбительно небрежно для того, кто претендует на звание хищника.
— Мы его поймали, — прошептала Лера, чувствуя, как от усталости кружится голова.
Дамир посмотрел на неё. Лера сидела на полу, среди гор бумаги, с пятном от тонера на щеке и растрепанным пучком. Для любого другого она выглядела бы жалко, но для него она была великим полководцем, завершающим осаду крепости.
— Ты измотана, — Дамир подошел и сел рядом прямо на пыльный бетон. Его горячее плечо коснулось её плеча. — Твоя душа истощена этой битвой цифр. Зачем ты это делаешь? Один мой жест — и его бы не стало.
— Потому что я хочу победить по-настоящему, — Лера закрыла глаза, прислонившись к нему. — Я хочу завтра войти в тот кабинет и положить на стол правду, которую нельзя оспорить магией. Это мой мир, Дамир, здесь честный баланс — это высшая справедливость.
— Ты странное существо, Валерия Скворцова, — Дамир осторожно коснулся её волос. — Ты боишься золота, но сражаешься за копейки. Ты запрещаешь мне магию, но сама творишь чудеса из макулатуры.
Утро встретило офис гробовой тишиной. Комиссия во главе с Эдуардом Генриховичем уже сидела в переговорной, предвкушая публичную казнь.
Лера вошла, неся в руках одну-единственную папку. Дамир шел за ней — на этот раз видимый, в своем самом пугающем образе «бизнесмена из ада».
— Ну что, Скворцова? — Эдуард вальяжно откинулся на спинке стула. — Нашла оправдание своему богатству или сразу подпишешь признание в халатности?
— Я нашла нечто лучшее, Эдуард Генрихович, — Лера положила папку на стол перед генеральным. — Я нашла тридцать два договора на «консультации», по которым деньги уходили на счета фирмы вашей тещи. И я нашла оригиналы накладных, которые вы «потеряли», чтобы подставить бухгалтерию под штрафы.
Лицо Эдуарда Генриховича начало приобретать нездоровый синюшный оттенок.
— Это… это подлог! Это ложь! — заикаясь, вскричал он.
— Мой логистический отдел провел независимый аудит данных документов, — Дамир сделал шаг вперед, и в комнате стало ощутимо жарче. Он посмотрел на Эдуарда так, словно тот был особенно неприятным насекомым, которое он решает: раздавить или засушить. — Каждое расхождение зафиксировано. Каждая подпись проанализирована. Если вы хотите оспорить эти цифры… я готов обсудить это в частном порядке.
Эдуард Генрихович икнул. Громко. На всю переговорную.
— Эдуард… — генеральный директор, листая папку, помрачнел. — Кажется, «волчий билет» сегодня получит кто-то другой.
Спустя час, когда Жаба с позором собирал свои кактусы и кружки в коробку под присмотром охраны, Лера стояла у окна своего кабинета.
— Мы это сделали, — выдохнула она. — Без единого заклинания.
Дамир стоял рядом, поправляя запонки. — Это было… познавательно. Теперь я понимаю, почему твой мир такой сложный. Вы строите стены из бумаги, чтобы защититься от жадности друг друга.
Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение. — Ты хороший воин, Лера, но завтра… завтра запеканка должна быть двойной. Мой мозг перегрелся от ваших проводок.
Лера рассмеялась и впервые сама взяла его за руку. — Идем домой, владыка аудита. Сегодня я сама приготовлю ужин.
Дамир усмехнулся. План по порабощению смертной всё еще буксовал, но он поймал себя на мысли, что работать в команде с бухгалтером — это, пожалуй, самое увлекательное приключение за последние три тысячи лет.
Субботнее утро в квартире Леры Скворцовой началось не с пения райских птиц, а с ритмичного, сводящего с ума «кап-кап-кап». Звук доносился из ванной комнаты и обладал такой пронзительной силой, что мог бы использоваться в качестве пытки в застенках вавилонских царей.
Дамир, медитировавший на кухонном столе, приоткрыл один золотой глаз.
— Этот звук… — пророкотал он. — Он крадет мою безмятежность. Это слезы стихии, запертой в твоих трубах, Лера? Мне приказать воде замерзнуть в вечном льду или просто испарить этот жалкий кусок металла, который вы называете смесителем?
Лера, всклокоченная и в пижаме с принтом «злой бухгалтер», влетела в кухню с разводным ключом в одной руке и смартфоном в другой.
— Никакой магии, Дамир! Мы договорились! В прошлый раз, когда ты «починил» микроволновку силой мысли, она начала транслировать мысли соседа снизу. А я не хочу знать, что дядя Витя думает о пенсионной реформе в три часа ночи!
— Но этот кран оскорбляет моё достоинство! — Дамир спрыгнул на пол, его татуировки опасно замерцали. — Я повелевал течениями расплавленной магмы! Неужели я не справлюсь с этой латунной безделицей?
— Справишься, но руками. Как нормальный, среднестатистический мужик с ипотекой и тягой к самосовершенствованию. Соседи и так косо смотрят, когда видят, как у нас из окна вылетают голубые искры. Вчера тетя Галя спросила, не адронный ли коллайдер я дома прячу.
Дамир фыркнул, но халат (на этот раз сдержанного темно-синего цвета, «для работы») подтянул. — Хорошо. Я приму этот вызов. Я обуздаю эту текучую субстанцию с помощью… как ты это называешь? «Инструментов»?
— Именно. И чтобы ты не разнес дом, я пригласила специалиста.
Звонок в дверь был коротким и властным. На пороге стоял Михалыч — легенда местного ГБУ «Жилищник», человек, чья печень была закалена девяностыми, а руки пахли табаком, мазутом и экзистенциальным кризисом. В его брезентовой сумке что-то звякнуло — это была встреча двух эпох: мезозойской эры советского ЖКХ и магического палеолита древнего востока.
Михалыч окинул Дамира долгим, немигающим взглядом. Дамир, выпрямившись во все свои два метра мощи, смотрел на Михалыча как на дерзкого кочевника, зашедшего в тронный зал.
— Это кто? — хрипло спросил Михалыч, кивнув на Дамира. — Косплеер? Или из этих, которые в фитнесе за бешеные бабки скачут?
— Это мой… Дамир. Он хочет научиться, — Лера заискивающе улыбнулась. — По обмену опытом.
— Ну, Дамир так Дамир, — Михалыч прошел в ванную, не снимая ботинок, чем вызвал у ифрита непроизвольный спазм в области пальцев, готовых метнуть огненный шар. — Гляди сюда, атлет. Кран у тебя — китайское фуфло, силумин. Его если перетянуть — лопнет как совесть депутата. Инструмент есть?
Дамир величественно выступил вперед. — Я могу придать металлу любую форму, старик. Мои знания о сопротивлении материалов древнее, чем твои горы.
— О, еще один философ, — вздохнул Михалыч, доставая из сумки разводной ключ, который, кажется, помнил еще Хрущева. — Слышь, Сократ, ты философию свою засунь в… в общем, подальше. Кран течет, потому что прокладка сдохла. Бери ключ, крути гайку. Но не как в твоем фитнесе, а нежно. Понял?
Дамир взял ключ двумя пальцами, как брезгливый дегустатор берет грязную вилку.
— Это орудие примитивно. Оно не учитывает кривизну пространства…— Оно учитывает резьбу на М18, — отрезал Михалыч. — Крути, давай.
Дамир сосредоточился. Его глаза начали наливаться золотом. Он решил, что не будет использовать магию напрямую, но «попросит» молекулы латуни расступиться перед ключом. Ключ скрипнул. Дамир приложил усилие.
— Легонько, я сказал! — гаркнул Михалыч.
Раздался характерный хруст. Смеситель, не выдержав тектонической мощи ифрита, просто отвалился от стены вместе с куском трубы. Фонтан холодной воды ударил Дамиру прямо в лицо, мгновенно погасив его внутреннее сияние и превратив в мокрого, злого и очень растерянного демона.
— Проклятье! — взревел Дамир, пытаясь заткнуть трубу пальцем. — Эта стихия взбунтовалась! Она атакует меня! Лера, я испепелю этот дом и построю тебе дворец из базальта!
— Стоять! — Лера, уже стоявшая по щиколотку в воде, перекрыла вентиль в туалете. — Никакого пепла! Михалыч, простите его, он просто… сильный очень.
Михалыч, который даже не шелохнулся, когда вода окатила его штаны, спокойно вытер лицо засаленным платком. — Ну вот, свернул башку. Я же говорил — нежно. Это тебе, парень, не штангу жать, тут чувствовать надо. Резьба — она как женщина: грубости не любит, а слабину дашь — течь начнет.
Дамир стоял, обтекая. Его шелковый халат прилип к телу, татуировки под водой выглядели как странные синяки. — Я… я не понимаю. Почему металл сломался? Я лишь приложил крутящий момент в четверть своей силы.
— Потому что силумин, мать твою... — Михалыч сплюнул в раковину. — Душа у него слабая. Ладно, бери муфту, будем паять. Нет, паяльник не бери, ты им точно всё сожжешь. Будем ленту мотать. ФУМ-ленту знаешь?
Дамир посмотрел на катушку тонкой белой пленки так, словно это был свиток с проклятием. — Это… священные бинты для труб?
— Это геморрой для начинающих, — философски заметил Михалыч. — Гляди, Дамирка. Мотать надо по часовой стрелке. Натяг должен быть такой, чтоб как струна, но чтоб не порвать. Если намотаешь мало — потечет, много — гайка не полезет. Это тебе не магию твою колдовать, тут глазомер нужен и… матерное слово для связки.
Дамир приступил к наматыванию. Его огромные пальцы, привыкшие крошить камни, дрожали от напряжения. Тонкая лента липла к рукам, рвалась, путалась и явно насмехалась над ним.
— О великий Сулейман… — шептал Дамир, сражаясь с кусочком политетрафторэтилена. — Почему это так сложно? Я строил зиккураты за одну лунную ночь! Я возводил мосты через огненные реки! Почему эта белая лента сильнее моей воли?!
— Потому что на ней мир держится, — наставительно сказал Михалыч, закуривая прямо в ванной. — Всё в России держится на синей изоленте, ФУМ-ленте и честном слове. Мотай-мотай.
Спустя сорок минут, когда Дамир был обмотан лентой больше, чем труба, а Михалыч успел рассказать историю про то, как он в восемьдесят шестом году чинил канализацию в обкоме, кран был водружен на место.
Дамир смотрел на свою работу с таким гордым видом, словно только что покорил Рим. — Я сделал это. Руками, без призыва духов.
— Неплохо, — Михалыч одобрительно кивнул. — Для первого раза сойдет. Пошли в туалет, там у хозяйки бачок подтекает. Вот там — настоящая магия.
Если кран был для Дамира мелкой стычкой на границе, то унитазный бачок стал Сталинградом.
Когда Михалыч снял крышку бачка, Дамир отшатнулся. Внутри копошились какие-то пластиковые рычаги, поплавки и клапаны, покрытые ржавым налетом, похожим на кровь древних чудовищ.
— Что это за лабиринт? — в ужасе спросил ифрит. — Это устройство для вызова Ктулху? Зачем здесь столько движущихся частей? Почему вода не подчиняется простому приказу гравитации?
— Это, сынок, арматура, — Михалыч нежно погладил пластиковый поплавок. — Она живет своей жизнью. У неё есть характер. Видишь этот клапан? Он как старый вахтер: то пускает, то не пускает, а причину не говорит. Тут подкрутить, там подогнуть…
Дамир завороженно наблюдал, как Михалыч виртуозно изгибает стальную спицу, на которой держится поплавок. — Старик, я видел четвертый круг ада. Там грешники вечно переливают воду из дырявых кувшинов в бездонные ямы, но я клянусь — устройство этого сосуда это… это архитектура безумия!
— Это инженерная мысль, — поправил Михалыч. — Давай, суй руку. Нащупай там грушу.
Дамир содрогнулся.
— Нащупать… что?— Грушу, резиновую, бл... Она на дне. Если она задубела — менять надо.
Ифрит, преодолевая брезгливость, погрузил руку в холодную воду. Его лицо исказилось.
— Она… она склизкая. Она сопротивляется мне. Я чувствую, как она смеется над моей божественной сущностью.— Меньше пафоса, больше дела, — ворчал Михалыч. — Тяни её.
В этот момент рычаг сорвался, и бачок издал звук, похожий на предсмертный хрип дракона. Вода начала прибывать с бешеной скоростью.
— ОНА НАПАДАЕТ! — закричал Дамир, забыв про всё на свете. — СМЕРТЕЛЬНАЯ ЛОВУШКА!
Он едва не вынес дверь ванной, пытаясь спастись от «взбесившегося» унитаза. Михалыч лишь спокойно допил остывший чай, который Лера принесла ему в перерыве, и одним точным движением руки вернул поплавок на место. Шум прекратился, наступила тишина.
Дамир стоял в коридоре, тяжело дыша. На его лбу выступил пот — настоящий человеческий пот. — Я… я не готов к этому, Лера. Твой мир слишком жесток. Магия — это логика, пламя — это порядок, но этот бачок… он хаотичен. Он не подчиняется законам вселенной.
Михалыч вышел из ванной, собирая инструменты. — Ну, бывай, Дамирка. Ты парень крепкий, но нервный. Помни: сантехника — это не железо, это дух. Будешь бояться унитаза — он тебя сожрет. Будешь уважать — он тебе прослужит до конца капремонта.
Когда за сантехником закрылась дверь, Лера подошла к Дамиру. Тот сидел на пуфике в прихожей, всё еще сжимая в руке обрывок ФУМ-ленты.
— Ну как? — тихо спросила она. — Почувствовал себя «нормальным мужиком»?
Дамир поднял на неё взгляд. В нем была такая бездна усталости, какой не было даже после битвы с армией Соломона.
— Лера… Я официально заявляю: бухгалтерия — это детские сказки. Магия — это развлечение для скучающих подростков. Настоящий бог в этом мире — Михалыч.Он посмотрел на свои руки.
— Я намотал ленту. Я коснулся «груши». Я выжил в схватке с китайским силумином. Знаешь… это странное чувство. Это… удовлетворение?— Это гордость за хорошо выполненную работу, Дамир, — Лера улыбнулась и вытерла ржавчину с его носа. — Пойдем пить кофе. Ты заслужил.
— Только если ты пообещаешь, — Дамир серьезно посмотрел на неё, — что если завтра сломается холодильник… мы просто сожжем его и купим новый. Моя психика не выдержит знакомства с устройством фреонового контура.
— Договорились, — рассмеялась Лера.
Но в глубине души Дамир знал: теперь, проходя мимо унитаза, он будет чувствовать не пренебрежение высшего существа, а осторожное, полное опасения уважение к великой и ужасной арматуре.
Утро понедельника в «ГлобалСтройОпте» началось не с привычного стука калькуляторов, а с бодрого клича нового исполнительного директора, Станислава Игоревича. Станислав был человеком «новой формации»: он носил кроссовки под пиджак, пил смузи из сельдерея и верил, что любую проблему в коллективе можно решить, если заставить людей вместе прыгать через костер или обнимать березы.
— Коллеги! — провозгласил он, лучась неестественным оптимизмом. — Наш KPI падает, синергия на нуле, а ментальное поле офиса отравлено токсичностью уволенного Эдуарда! Мы едем в Подмосковье на «Тропу Волка»! Это экстремальный тимбилдинг. Мы будем спать в палатках, добывать огонь трением и доказывать, что мы — стая!
Лера, тихо сползая под стол, прошептала: — Дамир, скажи мне, что у тебя есть заклинание «Внезапная дизентерия для всего руководства».
Дамир, сидевший на подоконнике, задумчиво рассматривал Станислава. — Я могу сделать так, чтобы у этого глашатая выросла козлиная борода, которая будет петь гимны павшим воинам Ассирии каждый раз, когда он открывает рот. Это нарушит его «синергию»?
— Искусительно, но нет. Придется ехать, и ты едешь со мной.
Суббота. Подмосковный лес встретил десант бухгалтеров и менеджеров по продажам пронизывающим ветром и запахом сырой хвои. Дамир стоял среди сосен, выглядя как античный бог, случайно попавший на распродажу в «Декатлон». На нем был неоново-оранжевый спортивный костюм, который Лера заставила его купить («Чтобы тебя в лесу не пристрелили охотники, приняв за медведя»), и кроссовки со светодиодами, которые вспыхивали при каждом шаге.
— Валерия, — Дамир с брезгливостью ткнул носком кроссовка в грязную лужу. — Объясни мне еще раз концепцию этой «Тропы Волка». Зачем существам, придумавшим доставку еды на дом и теплые туалеты, добровольно возвращаться в состояние неолита?
— Это укрепляет командный дух, Дамир. Чтобы мы доверяли друг другу.
— Чтобы доверять человеку, нужно вместе пройти через пустыню смерти или выпить крови врага из его черепа, — веско заметил ифрит. — Бег в мешках — это не путь воина. Это путь дегенеративного зайца.
Первым испытанием в плане Станислава значился «Прыжок на доверие». Суть была проста: человек вставал на высокий пень спиной к коллегам и падал назад, надеясь, что его поймают.
— Итак, команда бухгалтерии! — закричал Станислав. — Кто первый? Дамир, вы выглядите как человек с железным стержнем! Прошу на пень!
Дамир посмотрел на пень, потом на хлипких менеджеров из отдела логистики, которые должны были его ловить. — Они? — он указал на них пальцем. — Эти смертные, чьи запястья тоньше, чем ноги у кузнечика? Лера, если я упаду, я прожгу дыру в планетарной коре до самой мантии.
— Просто упади, Дамир! Это игра! — шипела Лера.
Дамир вздохнул, поднялся на пень и сложил руки на груди. Он не падал. Он стоял, как изваяние, три минуты, гипнотизируя горизонт. — Ну же, Дамир! Падайте в объятия коллектива! — подбадривал директор.
— Я не могу, — ровным голосом сообщил Дамир. — Земля отказывается принимать мою спину, пока я не вижу её намерений. Это вопрос метафизики.
В итоге Дамир так и не прыгнул. Вместо этого он просто сошел с пня, при этом менеджеры, стоявшие внизу, внезапно почувствовали такую тяжесть в ногах, что все дружно сели в грязь. — Доверие — это иллюзия, — философски заметил ифрит, поправляя оранжевую олимпийку.
Следующим этапом был «Марафон в мешках по пересеченной местности». Команда Леры — «Золотое сальдо» — катастрофически проигрывала отделу продаж «Акулы опта». Продажники, подгоняемые жаждой премии, прыгали как заведенные кенгуру.
— Мы проигрываем, — простонала Лера, глядя, как Машенька из кадров запуталась в мешке и упала в крапиву. — Если мы не выиграем этот этап, Станислав заставит нас всю следующую неделю петь корпоративный гимн на планерках.
Дамир сузил глаза. Его задело слово «проигрываем». В его лексиконе это слово всегда сопровождалось последующим геноцидом проигравших, и он не хотел, чтобы Лера подвергалась таким унижениям.
— Мешок — это символ оков, — прошептал Дамир, влезая в джутовую тару. — Я не буду прыгать. Я заставлю пространство сжиматься передо мной.
Когда дали старт, произошло нечто необъяснимое. Дамир не прыгал, он шел медленным, величественным шагом, но при каждом его шаге казалось, что финишная черта сама подвигается к нему. Продажники, бешено скачущие рядом, внезапно обнаружили, что их мешки стали весить по сто килограммов каждый. Они пыхтели, потели, их лица приобретали цвет спелого баклажана, а Дамир просто шел мимо, светясь оранжевым неоном, со скоростью экспресса «Сапсан».
— Это читерство! — закричал Артем, лидер «Акул». — Как он это делает?! У него моторчик в мешке?!
— У него просто очень сильные икры! — крикнула в ответ Лера, едва сдерживая смех.
Команда Леры победила, но Станислав Игоревич объявил финальный, решающий раунд: «Кулинарный поединок на костре». Каждая команда должна была приготовить идеальный шашлык. Победитель получал право не работать в следующую пятницу.
Это был вызов. Отдел продаж выкатил профессиональный мангал, который они привезли с собой втайне от всех, и достал мясо, маринованное в «секретном соусе из слез конкурентов». Лера же обнаружила, что их мясо… замерзло. То то ли сумка-холодильник переборщила, то ли Дамир случайно охладил пространство вокруг себя, когда злился на мешки.
— Оно каменное! — Лера в отчаянии ткнула пальцем в кусок свинины. — Мы не успеем его даже разморозить, не то что пожарить!
Артем из отдела продаж торжествующе ухмылялся, раздувая угли. — Что, бухгалтерия, дебет с кредитом не сошелся? Специями помочь? У нас есть карри, специально для ваших… шейхов.
Дамир медленно повернул голову в сторону Артема. Его ноздри расширились, а воздух вокруг него пошел мелкой рябью, как над асфальтом в сорокаградусную жару.
— Твой язык длиннее твоего ума, смертный, — тихо произнес он. — Ты предлагаешь мне специи? Мне, кто знает истинный вкус огня?Дамир подошел к мангалу бухгалтерии. — Валерия, отойди, и все остальные — тоже. Сейчас здесь будет твориться не «кулинария», а алхимия пламени.
Он посмотрел на дрова, и те вспыхнули ровным, фиолетовым пламенем. Лера судорожно загораживала его от директора, делая вид, что просто очень активно машет газетой.
Тем временем Дамир начал действовать. Он не касался мяса руками. Он управлял жаром на молекулярном уровне. Пока у «Акул Опта» мясо весело шкварчало, Дамир решил, что пришло время для «корпоративного саботажа».
Он незаметно щелкнул пальцами в сторону мангала продажников. В ту же секунду их «секретный соус» начал вести себя странно. Вместо того чтобы пропитывать мясо, он начал превращаться в непробиваемую углеродную корку. Жар под их мангалом внезапно подскочил до температуры литейного цеха.
— Эй, что за дела?! — закричал Артем. — Почему оно чернеет?! Я же только что перевернул!
Шашлык «Акул» на глазах превращался в антрацит. Снаружи это были черные, дымящиеся угольки, а внутри — абсолютно сырое, ледяное мясо. Магия Дамира создала температурный парадокс, который не поддавался законам физики, но идеально соответствовал законам мести.
У бухгалтерии же происходило чудо. Дамир шептал мясу древние заговоры на фарси, убеждая волокна свинины стать нежными, как облака над Исфаханом. Жир плавился с мелодичным шипением, превращаясь в золотистую глазурь. Запах… о, этот запах заставил бы вегана отречься от своих убеждений в ту же секунду. Весь лес наполнился ароматом, в котором угадывались нотки зиры, шафрана и чего-то такого, от чего у Станислава Игоревича потекли слюни прямо на его блокнот.
— Итак, дегустация! — объявил директор.
Он подошел к столу отдела продаж. Попробовал кусочек их шашлыка. Раздался хруст, как будто он жевал керамическую плитку. — Артем… это что, запеченный щебень? — Станислав поморщился, пытаясь выплюнуть кусок. — Ужасно. Горько и сыро.
Затем он подошел к Лере. Дамир стоял рядом, скрестив руки, его кроссовки небрежно подмигивали синим цветом. Станислав взял кусочек и его глаза округлились. Он замер. Тишина длилась минуту.
— Это… — прошептал директор. — Это не шашлык. Это катарсис. Это гастрономический оргазм в условиях Подмосковья. Валерия Сергеевна, ваш Дамир — гений. Я чувствую, как мои чакры закрываются от удовольствия и открываются для новых рыночных свершений!
— Победа «Золотого Сальдо»! — закричал коллектив.
Вечером, когда они возвращались в автобусе, Лера, уставшая, но довольная, прислонилась к плечу Дамира. — Ты же сжульничал, да? Ты испортил им мясо.
— Я лишь ускорил энтропию в их отдельно взятом мангале, — скромно ответил Дамир. — Они хотели экстрима — они его получили. А твое мясо… оно действительно было вкусным. Я вложил в него немного своего тепла. В буквальном смысле.
— Станислав хочет предложить тебе место «директора по корпоративному питанию и энергетике».
Дамир усмехнулся, глядя в темное окно на пролетающие мимо березы.
— Передай своему глашатаю, что сын огня не работает по найму. Но за еще одну порцию той запеканки, что ты делаешь на завтрак, я готов обсудить вопрос защиты твоего офиса от нашествия саранчи или проверок из роспотребнадзора.Лера закрыла глаза, улыбаясь. Корпоратив удался. Она была «Королевой пикника», её команда была спасена, а ифрит в оранжевом костюме, кажется, начал понимать, что в мире людей самая страшная магия — это не огонь, а правильно приготовленная свинина и вовремя подставленная подножка конкуренту.
Всё началось с одного невинного селфи. Лера, решив запечатлеть редкий момент, когда её квартира выглядела не как склад макулатуры, а как жилое помещение, сфотографировалась у зеркала.
Она была в своем любимом растянутом свитшоте, но на заднем плане, случайно попав в расфокус, стоял Дамир. Он только что вышел из душа. На нем были лишь широкие шаровары, его татуировки на влажной коже переливались золотистым светом, а в руке он держал кружку с чаем, глядя в окно с таким выражением лица, словно планировал осаду Вавилона.
Лера выложила фото в инстаграм с подписью: «Наконец-то дома порядок. Выходные начинаются!». И легла спать.
Утром её разбудил звук, похожий на пулеметную очередь. Её телефон вибрировал так неистово, что едва не спрыгнул с тумбочки.
— Лера, — раздался в дверях голос Дамира. Он выглядел озадаченным. — Твоя маленькая светящаяся коробка… она сошла с ума. В ней тысячи голосов. Они кричат. Они требуют… «адрес».Лера схватила телефон. Под фото было тридцать восемь тысяч лайков. Пять тысяч комментариев.
— О боже… — прошептала Лера. — Дамир, ты виральный.
— Я — кто? — ифрит нахмурился. — Это какая-то болезнь смертных? Если да, то я сожгу её в зародыше.
— Нет, это хуже. Ты — популярный. Теперь весь мир хочет знать, кто ты такой.
К обеду количество репостов перевалило за сто тысяч. Известный бьюти-блогер репостнула фото с подписью: «Девочки, это самый горячий "косплеер" года. Посмотрите на этот взгляд. Он буквально говорит: "Я испепелю твои бывшие отношения"».
Дамир, поначалу настроенный скептически, быстро вошел во вкус. Современные «лайки» и «подписки» показались ему упрощенной, но вполне приемлемой формой поклонения.
— Значит, — рассуждал Дамир, листая ленту со скоростью, от которой процессор айфона начинал дымиться, — если я нажму на это сердце, я дарую человеку свое благоволение? А если напишу ответ — это как явление во сне?
— Вроде того, — вздохнула Лера. — Только не вздумай обещать им исполнение желаний. Мы не потянем такую логистику.
Через три дня у Дамира появился собственный аккаунт:@Ifrit_Official_Vortex. Аватаром стала фотография, где он, облаченный в черный шелковый халат, сидит на фоне Лериного фикуса, который под воздействием его ауры внезапно вырос до размеров баобаба.
Блог Дамира стал аномалией. Он не постил еду или котиков. Он постил «Уроки жизни от Вечного». Его первый ролик собрал миллион просмотров за час. В нем Дамир, глядя прямо в камеру своими пылающими глазами, вещал:
— «Вы спрашиваете меня, как справиться с гневом на вашего начальника. Вы предлагаете "дышать на счет десять". Жалкие полумеры. В мое время мы превращали обидчиков в соляные столпы, но ваш закон этого не одобряет. Поэтому мой совет: посмотрите в его глаза и представьте, как его кожа медленно превращается в папирус, на котором ваша налоговая пишет отчет об убытках. Улыбнитесь этой мысли. Это — истинное управление гневом».
— Дамир! — Лера ворвалась в комнату, размахивая планшетом. — Тебя цитирует Forbes! Они называют это «радикальным стоицизмом с восточным колоритом». Но у нас под дверью стоят три курьера!
— Что они хотят? — Дамир не отрывался от записи нового сторис «Как правильно носить золото, чтобы не выглядеть как выскочка из Персии».
— Они принесли подарки! Барбершоп «Борода и Топор» предлагает тебе пожизненную бесплатную стрижку в обмен на один пост. Косметический бренд прислал сыворотку для лица «Сияние Богов». И… о нет… Дамир, это предложение от «Курса по успешному успеху». Они хотят, чтобы ты стал их спикером.
Дамир отложил телефон.
— Успешный успех? Объясни мне эту тавтологию.— Это когда люди, у которых нет ничего, учат других людей, у которых есть немного, как стать людьми, у которых будет всё, если они купят этот курс.
Дамир расхохотался. Воздух в комнате нагрелся до пятидесяти градусов.
— Смертные поразительны! Они платят золотом за слова? В моем мире успех — это когда ты стоишь на вершине горы из черепов своих врагов и солнце светит тебе в спину. Это не требует «курса». Это требует меча и отсутствия моральных терзаний.— Вот об этом не пиши! — Лера схватилась за голову. — Пиши что-нибудь нейтральное. Про стиль.
Но Дамир был неудержим. Он начал вести рубрику «Стиль древнего Вавилона в современных джунглях».
— «Зачем вы носите эти узкие штаны, которые сдавливают вашу жизненную энергию?» — вопрошал он в очередном видео, стоя в центре Лериной кухни. — «Мужчина должен носить свободные шелка, чтобы ветер ифритов мог свободно циркулировать вокруг его ног. И больше золота. Золото — это не украшение, это броня для вашей ауры. Если на вас меньше килограмма драгоценного металла, вы не идете на работу, вы идете просить милостыню у судьбы».Количество подписчиков росло. Квартира Леры превратилась в склад брендовых вещей. Однажды вечером раздался звонок в дверь. На пороге стоял хипстер с идеально выверенной бородой и татуировкой в виде кофейного зерна на шее. — Добрый день, я Эдуард, арт-директор «Barber Beast». Мы договаривались о визите Мастера Дамира. Мы привезли мобильное кресло и опасную бритву из дамасской стали.
— Он не «Мастер», он джинн… то есть, он занят! — попыталась закрыть дверь Лера, но Дамир уже вышел в коридор.
Он посмотрел на бритву в руках Эдуарда. Его глаза сузились.
— Дамасская сталь? Ты принес это в мой дом? Этим металлом мои предки клеймили рабов. Ты хочешь коснуться моей бороды этим… сувениром?Эдуард, не чувствуя опасности, затараторил: — Мы сделаем топовый контент! «Джинн под бритвой». Это будет разрыв интернета! Мы добавим немного масла с ароматом сандала и…
— Масло? — Дамир шагнул вперед. — Ты хочешь умастить меня маслом, как жертвенного ягненка? Лера, этот смертный пытается совершить ритуал!
— Дамир, нет! Он просто хочет подровнять тебе виски! — Лера вклинилась между ними. — Эдуард, уходите. Он… он сегодня не в духе. У него ретроградный Меркурий в пятом доме огня!
Когда дверь закрылась, Дамир повернулся к Лере. — Я не понимаю. Почему они все хотят меня коснуться? Почему они присылают мне эти мази? Я — огонь! Огонь не нуждается в увлажнении!
— Они видят в тебе идеал, Дамир. Ты для них — картинка. Никто не верит, что ты настоящий. Они думают, что это величайший маркетинговый ход десятилетия.
Дамир сел на диван, который под его весом жалобно скрипнул.
— Это утомительно. Быть богом в древности было проще. Ты просто являлся в облаке дыма, забирал десятую часть урожая и улетал. Никто не просил тебя «сделать распаковку» корзин с зерном. Никто не спрашивал, какой фильтр ты используешь для своих молний.— Добро пожаловать в двадцать первый век, — Лера села рядом. — Здесь твоя сила измеряется не в молниях, а вовлеченности аудитории.
— Значит, если я захочу захватить этот город, — задумчиво произнес Дамир, — мне не нужно вызывать легионы мертвых? Мне достаточно… запустить челлендж?
— В теории — да, но, пожалуйста, не делай этого. Я не переживу «челлендж по захвату Москвы». У нас и так пробки.
В ту ночь Дамир долго смотрел в экран телефона. Он читал сообщения в директе. Тысячи людей писали ему о своем одиночестве, о страхе перед будущим, о том, как им не хватает чуда. Они видели в его отфильтрованных фото надежду на то, что мир — это не только счета, ипотека и офисный шум.
На следующее утро он опубликовал пост без фото. Просто черный фон и надпись на древнеарамейском, которую телефон автоматически перевел как:
— Ты только что потерял рекламный контракт на пять миллионов рублей, — заметила Лера, читая пост за завтраком.
— Зато я сохранил свою честь, — ответил Дамир, с удовольствием откусывая кусок бутерброда с докторской колбасой. — И я удалил это приложение.
— Почему?
— Там слишком много людей, которые хотят казаться джиннами, не имея даже капли огня в душе. Это зрелище печальнее, чем пустыня без оазиса. Кстати, Лера… а что такое «ТикТок»? Твой телефон говорит, что это "рекомендовано мне"».
— Забудь! — крикнула Лера. — Даже не думай! Мир еще не готов к твоим танцам с саблями под фонк!
Дамир загадочно улыбнулся. Его татуировки на мгновение вспыхнули. — Возможно, но я думаю, что «челлендж по левитации чашек» мог бы зайти… как вы это говорите? «На ура».
Лера поняла, что её жизнь бухгалтера окончательно превратилась в жизнь PR-менеджера потусторонних сил. И самое страшное было в том, что ей это начинало нравиться.
Субботнее утро в квартире Леры Скворцовой началось не с кофе, а со звука, который был страшнее иерихонских труб — с виброзвонка мобильного телефона. На экране высветилось «Мамуля», и Лера почувствовала, как её левый глаз начал жить собственной, дергающейся жизнью.
Она выслушала десятиминутный монолог, состоящий из притч, метафор о «тикающих часиках» и прямых цитат из налогового кодекса (мама считала, что незамужняя дочь после двадцати пяти — это «небалансированный актив с высокой вероятностью списания»), и со стоном уронила голову на кухонный стол.
Дамир, в этот момент левитировавший под потолком медленно опустился на пол.
— Валерия, твое лицо имеет цвет несвежего папируса, — заметил он. — Смертная женщина из телефонной коробки снова атаковала твой разум?— Дамир, это не просто женщина. Это моя мать, — простонала Лера. — Она прислала мне очередную открытку с аистом. Подпись: «Аисты прилетают только к тем, у кого есть свидетельство о браке». Она считает, что мы живем в беззаконии. Каждую неделю я слушаю про дочку тети Люды, которая уже второго родила, и про платье, которое «выйдет из моды вместе с твоей молодостью».
Дамир нахмурился. Концепция «штампа» казалась ему дикостью, но он понимал суть иерархии.
— То есть, чтобы эта почтенная матрона перестала вибрировать в твоем кармане, нам нужно провести ритуал? — уточнил ифрит. — Если этот обряд купит нам тишину и избавит тебя от нападок — давай сделаем это. Мы устроим свадьбу. Я забронирую дату в ткани мироздания.Лера замерла.
— Ты серьезно? Это же... это хлопоты. — Я — великий дух пламени! Неужели я не справлюсь с банкетом? — Дамир величественно кивнул. — Звони ей. Скажи, что мы согласны на этот цирк с кольцами.Лера глубоко вдохнула и нажала «обратный вызов». — Мам? Привет. Слушай… Дамир тут подумал… В общем, мы решили пожениться. Да. Свадьба. Прямо сейчас начнем…
На другом конце провода раздался звук, похожий на взрыв сверхновой. Лера едва успела отставить телефон от уха.
— Всё, — выдохнула она, положив трубку. — Она будет здесь через пятнадцать минут. Дамир, спрячь всё магическое. Начинается апокалипсис… то есть, подготовка к торжеству.Если вы думаете, что пробуждение Ктулху — это страшно, значит, вы никогда не видели Марину Петровну, вооруженную папкой «свадебный план». Она ворвалась в квартиру ровно через четырнадцать минут.
— Всё! Моя дочь выходит замуж за «бизнесмена-консультанта», а мы до сих пор не выбрали даже цвет салфеток! — провозгласила она, сбрасывая на пол гору рекламных буклетов. — Знакомьтесь — это Валентин. Лучший свадебный распорядитель Москвы. Он организовал торжество для дочки префекта!
Из-за спины мамы материализовался мужчина в пиджаке цвета «испуганной фуксии». Дамир внезапно прищурился. Его ноздри расширились. Он почувствовал не аромат парфюма Валентина, а запах старой пыли, погребальных костров и ворованного антиквариата.
— Валентин? — пророкотал Дамир. — Твоя аура пахнет поддельными сертификатами подлинности.
Валентин заметно вздрогнул, его взгляд на долю секунды метнулся к медной лампе Дамира на полке. — О, вы ценитель истории! — пропел Валентин. — Моя концепция — «Мистический восток». Мы арендуем Хаммер-лимузин длиной в три квартала! С розовыми лентами!
— Эта металлическая гусеница оскорбляет концепцию движения, — отрезал Дамир. — Мать-Бухгалтер, если будет свадьба, мне нужны свидетели. Мои сородичи. Я не могу предстать перед твоим обществом как изгой без рода.
— Конечно! — просияла Марина Петровна. — Приглашай своих братьев-нефтяников! Мы как раз выделим им стол между бухгалтерией и отделом сбыта.
Дамир кивнул. Он вышел в центр кухни и щелкнул пальцами. Но вместо привычных искр и дыма, он просто прикрыл глаза, концентрируя волю. — Примите облик, понятный этим землям, — шепнул он. — Но сохраните достоинство.
В ту же секунду дверь в квартиру плавно открылась, и в узкий коридор вошли трое.
Марина Петровна и Валентин застыли. Перед ними стояли три арабских шейха. Они выглядели так, словно только что сошли с трапа частного джета в Шереметьево. Белоснежные кандуры, идеально отглаженные платки-гутры с черными обручами-игалями, на руках — часы стоимостью в два бюджета подмосковного города, а на лицах — солнцезащитные очки, за которыми скрывался взгляд людей, владеющих половиной земного шара.
— Мама, знакомься, — невозмутимо сказал Дамир. — Это мои визири. Зафар — он отвечает за… инвестиции. Малик — специалист по безопасности и Хасан — мастер протокола и переговоров.
— Ой… — Марина Петровна невольно поправила прическу. — Здравствуйте. А я… я мама невесты. Марина Петровна.
— Почтенная матрона, — Хасан склонил голову, его голос звучал как дорогой виски. — Мы прибыли, чтобы засвидетельствовать союз нашего брата, но должен заметить… — он окинул взглядом кухню и задержал взгляд на Валентине. — Твой распорядитель одет в цвет заката в пустыне, когда у верблюдов начинается лихорадка. Это дурной знак.
Валентин икнул, пытаясь спрятать свой блокнот. Эти «шейхи» смотрели на него не как на специалиста, а как на досадное насекомое.
Зафар подошел к столу и брезгливо тронул миску с майонезом. — Это… — он замолчал, подбирая слово. — Это клей для бумаги? Или это подношение духам нищеты?
— Это майонез «Провансаль»! — возмутилась Марина Петровна, мгновенно приходя в себя при посягательстве на святое. — Мы оливье будем делать! Салат такой, интернациональный!
— Салат? — Малик подошел к окну. — С этого балкона открывается плохой сектор обстрела. Если на нас нападут враги во время выноса торта, нам придется использовать тяжелую артиллерию. Где здесь можно разместить онагры?
— Малик, никакой артиллерии, — вздохнул Дамир. — Здесь это не принято. Здесь всё решается… — он посмотрел на Марину Петровну, — …через нарезание овощей.
— Что?! — Хасан поправил свои золотые очки. — Мы — люди, чьи слова меняют цену на нефть, должны касаться ножом… клубней?
— Именно! — Марина Петровна, почувствовав, что шейхи — это просто мужчины, а значит, ими можно командовать, сунула Хасану в руки пачку «Докторской». — Колбаса сама себя не нарежет. И если я увижу в салате куски больше пяти миллиметров — вы у меня пойдете пешком до своего Дубая!
Прошло два часа. Кухня Леры превратилась в сюрреалистическое зрелище. Три шейха сосредоточенно крошили салат. Зафар постоянно пытался достать из кармана золотые слитки, чтобы «украсить стол», но Марина Петровна била его по рукам кухонным полотенцем. — Я говорю тебе — горошек! — кричала она. — Положи золото на место, оно в зубах вязнет!
— Твоя воля крепка, женщина, — ворчал Зафар, мелко шинкуя огурец. — Ты напоминаешь мне мою старшую жену, она тоже могла остановить песчаную бурю одним взглядом.
Валентин, забившись в угол, лихорадочно строчил в блокноте: «Шейхи — 3 шт. Настоящие. Часы — Patek Philippe. Срочно менять программу, предложить им кейтеринг из золотых лобстеров».
Лера смотрела на всё это, попивая холодный чай.
— Знаешь, Дамир, — шепнула она, — это будет самая дорогая нарезка оливье в истории человечества.— Зато, — Дамир подошел к ней и приобнял за плечи, — никто не посмеет сказать, что у нас не было статусных гостей. Хасан уже продумал, как превратить твой выкуп в подъезде в международную дипломатическую миссию.
В этот вечер в хрущевке пахло майонезом и настоящим семейным счастьем. Марина Петровна была довольна: она наконец-то нашла подчиненных, которые её слушаются, а Дамир понял, что даже три могущественных ифрита в облике шейхов бессильны перед русской женщиной, решившей устроить «идеальную свадьбу».
День свадьбы начался с того, что Лера поняла: апокалипсис — это не всадники на конях, это три парикмахера, два визажиста и Марина Петровна, которая в семь утра пыталась впихнуть в холодильник двухъярусный торт, попутно инструктируя Дамира, как правильно завязывать галстук.
— Мама, он умеет управлять материей! — стонала Лера, пока ей в прическу втыкали сорок восьмую шпильку. — Умеет он или нет, а узел «виндзор» сам собой не завяжется! — отрезала Марина Петровна. — Дамир, сынок, не делай такое лицо, будто ты сейчас испепелишь зеркало. Это просто торжество, а не битва при Каркассоне.
Дамир, затянутый в идеально сидящий смокинг, выглядел как супергерой, решивший уйти на покой. Рядом с ним стояли три его «визиря» — Зафар, Малик и Хасан. В своих белоснежных кандурах и темных очках они смотрелись настолько внушительно, что соседи по подъезду, выходившие покурить, немедленно тушили сигареты и начинали кланяться.
Первым испытанием стал «выкуп». На лестничной клетке третьего этажа их ждала тетя Люда с подносом и списком каверзных вопросов.
— А ну-ка, жених, расскажи нам, — запела тетя Люда, — сколько зубиков у нашей Лерочки было в три годика?
Малик немедленно шагнул вперед.
— Женщина, — пророкотал он голосом, от которого задрожали стекла в рамах. — Ты требуешь тайных знаний о прошлом моей госпожи? Ты хочешь задержать сына огня на пути к его законной добыче? Дай нам пройти, или я прикажу обрушить эту каменную крепость, которую вы называете «панелькой», и мы возьмем невесту штурмом через балкон!— Малик, ещё не время для камнеметания! — шикнул Дамир. — Зафар, плати.
Зафар с невозмутимым видом высыпал на поднос тете Люде горсть золотых монет, которые он только что материализовал из воздуха. Тетя Люда, почувствовав вес настоящего золота, внезапно забыла все вопросы про зубики и просто отошла в сторону, бормоча: «Проходите, касатики, счастья вам».
В ЗАГСе произошел второй инцидент. Регистраторша, Людмила Ивановна, женщина со стажем и прической в форме застывшего цунами, долго изучала паспорт Дамира. — Место рождения… «Город латуни»? Это в каком субъекте Федерации?
— Это… — Дамир прищурился, его глаза начали светиться алым. — Это субъект, где песок поет песни смерти, а солнце…
— Это в пригороде Дубая! — быстро вставила Лера, наступая Дамиру на ногу шпилькой. — У них там просто… старое название района.
Людмила Ивановна вздохнула, поставила штамп и торжественно произнесла: «Властью, данной мне…». В этот момент Хасан не выдержал. Он щелкнул пальцами, и обычный марш Мендельсона, игравший из хриплых колонок, внезапно превратился в симфоническое полотно, исполняемое невидимым оркестром на пятьдесят инструментов. Стены ЗАГСа на мгновение превратились в колонны из белого мрамора, а с потолка вместо пыли посыпались лепестки роз, пахнущие так, будто их только что срезали в садах Эдема.
— Красиво… — всхлипнула Марина Петровна. — Нарушение пожарной безопасности, — проворчала Людмила Ивановна, но паспорта всё-таки отдала.
Банкет в ресторане «Золотой Колос» стал апогеем сюрреализма. Валентин, свадебный распорядитель, бегал вокруг шейхов, пытаясь всучить им меню из лобстеров, в то время как Зафар сосредоточенно пытался понять концепцию конкурса «попади карандашом в бутылочку».
— Это древнее испытание на меткость? — спросил Зафар, глядя на прыгающего дядю Витю из бухгалтерии. — Почему этот воин использует карандаш, а не дротик, отравленный ядом кобры?
— Это традиция, Зафар, — вздохнул Дамир, попивая минералку. — Смирись.
Кульминация наступила во время криков «Горько!». Дамир, до этого момента терпеливо сносивший все человеческие странности, вдруг напрягся.
— Почему они кричат, что им горько? — спросил он у Леры. — Еда отравлена? Это заговор? Малик, проверь периметр!— Нет-нет! — Лера засмеялась, обхватив его за шею. — Это значит, что наше вино горькое, и нам нужно его подсластить своим поцелуем. Это такая игра.
Дамир посмотрел на толпу подвыпивших родственников, которые ритмично скандировали: «Горько! Горько!».
— Подсластить поцелуем? — его губы тронула хищная улыбка. — Что ж. Если они требуют магии, они её получат.Он притянул Леру к себе. В момент, когда их губы соприкоснулись, в зале ресторана погас свет. Вокруг пары закружился вихрь золотистых искр, температура в помещении подскочила на десять градусов, а поцелуй длился так долго, что Марина Петровна успела трижды перекреститься, а тетя Люда — протрезветь. Когда Дамир отстранился, Лера выглядела так, будто она только что побывала в эпицентре небольшого, но очень приятного солнечного взрыва.
— Больше не горько? — уточнил Дамир у затихшего зала.
Когда свадебный кортеж наконец доставил их к дому, Дамир буквально на руках внес Леру в квартиру. Шейхи-визири остались дежурить у подъезда, вежливо объясняя наряду полиции, что «здесь происходит дипломатическое завершение союза и лезть сюда не стоит, если вы не хотите превратиться в кактусы».
В квартире воцарилась тишина. Лера со стоном сбросила туфли и упала на диван.
— Мы это сделали, Дамир. Мы выжили. Твои визири порезали оливье, мама счастлива, Валентин в предынфарктном состоянии…Дамир медленно снял пиджак. Его татуировки на руках теперь не просто мерцали — они горели ровным, пульсирующим золотом. Он подошел к Лере и опустился перед ней на одно колено.
— Валерия, — его голос стал низким, вибрирующим, пробирающим до костей. — Весь этот день был спектаклем для смертных, но теперь… теперь наступило время истинного договора. Ты сказала, что для полного признания союза нужно чтить все традиции, и самая важная из них — это ночь, когда двое становятся одним целым перед лицом вечности.
Лера посмотрела в его глаза. В них больше не было сарказма или офисной скуки. Там было первобытное пламя, которое ждало своего часа тысячи лет. Свадебное платье, такое белое и пышное, внезапно показалось ей лишним, тесным коконом.
— Брачная ночь… — прошептала она, чувствуя, как внутри разливается жар, не имеющий отношения к отоплению. — Ты прав. Традиции — это святое.
Дамир протянул руку, и молния на её платье сама собой разошлась, словно повинуясь его воле.
— В моем мире, — шептал он ей на ухо, и его дыхание обжигало, — страсть ифрита способна плавить камни. Но для тебя я буду теплом, которое согревает, и огнем, который возносит к звездам. Ты отдаешься мне, Лера? Не по договору, по любви?— Да, — ответила она, зарываясь пальцами в его темные волосы. — Да, мой джинн. Мой Дамир.
То, что последовало за этим, нельзя было описать в бухгалтерских отчетах. Это была стихия. Дамир не был просто мужчиной — он был воплощением энергии. Каждое его прикосновение оставляло на коже Леры след, похожий на электрический разряд. Когда он целовал её, ей казалось, что она летит над ночными песками Сахары, а под ней распускаются огненные цветы.
Их близость была лишена человеческой неловкости. Она была яростной, страстной и бесконечной. Дамир использовал свою магию не для спецэффектов, а для того, чтобы растянуть каждое мгновение удовольствия Леры. Комната наполнилась мягким золотистым светом, воздух пах сандалом, мускусом и озоном. Лера чувствовала каждую его мышцу, каждый импульс его древнего тела. Это был танец двух душ, наконец-то нашедших свой ритм между миром цифр и миром магии.
Они занимались сексом всю ночь напролет. Кровать под ними жалобно скрипела, пока Дамир не «укрепил» её коротким заклинанием, превратив дерево в нечто прочнее стали. В порыве страсти Лера случайно опрокинула тумбочку, но Дамир подхватил её магическим полем, не прерывая движений.
Когда первые лучи солнца коснулись подоконника, Лера лежала в кольце его рук, абсолютно изможденная, но с улыбкой, которую не смог бы стереть даже годовой аудит.
— Дамир… — пробормотала она, закрывая глаза. — Если это — «традиции», то я готова выходить за тебя замуж каждый выходной.
Дамир поцеловал её в макушку, и его татуировки медленно погасли, возвращаясь к обычному состоянию. — Боюсь, твоя мать не выдержит столько оливье, — усмехнулся он. — Спи, моя жена. Завтра начнется новая эпоха.
После свадьбы, которая по уровню затрат и шума могла бы соперничать с небольшим государственным переворотом в банановой республике, жизнь Леры Скворцовой должна была войти в мирное русло. Но у судьбы, а точнее у её новоиспеченного мужа, были другие планы.
Дамир начал проявлять признаки «кризиса самореализации». Его больше не радовали бесконечные сторис и селфи. Его древняя натура требовала созидания, власти и, как ни странно, финансовой независимости.
— Лера, — провозгласил он однажды утром, наблюдая, как жена судорожно проверяет баланс карты перед оплатой коммунальных услуг. — Моё сердце обливается кровью, когда я вижу, как ты пересчитываешь эти жалкие цифровые знаки. Я — великий дух пламени, а живу на иждивении у женщины, которая боится повышения ставки по ипотеке. Это позор. Я начинаю своё дело.
— Дамир, только не захват мира, — взмолилась Лера, допивая кофе. — У меня на этой неделе годовой отчет, я не выдержу еще и мировой диктатуры.
— Никакой диктатуры. Я изучил ваши методы обогащения. Я открываю магазин на «диких ягодах», — он гордо указал на экран планшета, где уже было открыто приложение Wildberries для партнеров. — Я назову его «Медный кувшин».
Лера поперхнулась.
— На Wildberries? Ты? Но там же… логистика, возвраты, конкуренция с Китаем! Что ты собираешься продавать?— Аутентичность, — Дамир загадочно улыбнулся. — В моих личных хранилищах, скрытых в складках пространства между четвертым и пятым измерением, скопилось немало… сувениров. Старинные светильники, чеканные блюда, благовония, от которых у смертных проходят мигрени и появляются пророческие сны. Я превращу этот ваш «маркетплейс» в филиал сокровищницы Сулеймана!
Через три дня проект «Медный кувшин» стартовал. Лера, решив, что это безопаснее, чем если бы он пошел работать коллектором, помогла ему оформить самозанятость. Дамир в графе «вид деятельности» хотел написать «Распространение мудрости и карательного огня», но Лера исправила на «Продажа предметов интерьера».
Первые проблемы начались на этапе заполнения карточек товаров. Дамир категорически отказался использовать стандартные описания типа «Стильная лампа в стиле лофт». Его описания выглядели так:
— Дамир, это никто не купит! — кричала Лера. — Люди хотят «уют» и «скандинавский стиль», а не «слезы дев» и «карательную бурю»! Тебя заблокируют за угрозы покупателям!
— Смертные должны знать правду об артефактах! — упорствовал ифрит. — Если они хотят дешевую штамповку из пластика, пусть идут к моим конкурентам. Мой товар имеет душу!
Удивительно, но «Медный кувшин» выстрелил. То ли из-за виральной популярности Дамира как блогера, то ли из-за того, что на фото товары выглядели так, будто их только что украли из Лувра, заказы посыпались один за другим. Дамир работал не покладая рук: он сам упаковывал лампы в коробки, напевая на древнеарамейском заклинания для сохранности при транспортировке.
Настоящий кризис наступил через неделю. Лера сидела на кухне, когда услышала из комнаты Дамира звук, похожий на нарастающий гул реактивного самолета. Воздух пах озоном и жженой резиной.
— ОНИ ПОСМЕЛИ!!! — взревел Дамир. — ЭТА НЕДОСТОЙНАЯ ХОЧЕТ «ВОЗВРАТ»?!
Лера вбежала в комнату. Дамир стоял перед монитором, его глаза полыхали алым, а из ушей шел легкий дымок.
— Что случилось? — Лера схватила мышку.На экране светился отзыв от покупательницы по имени Снежана (статус: «Покупаю на WB более 10 лет»):
— Она назвала меня мошенником? — Дамир медленно повернул голову к Лере. — Она оскорбила труд древних мастеров, которые ковали этот светильник в пламени подземных рек? И она хочет вернуть его в течение четырнадцати дней? В моем мире «возврат» происходит только через семьсот лет, когда владелец умирает, и вещь возвращается в пески!
— Дамир, спокойно! Это закон о защите прав потребителей! — Лера пыталась закрыть собой монитор.
— Она имеет право! Напиши ей вежливый ответ: «Нам очень жаль, что товар вам не подошел…»— Жаль? — Дамир расхохотался, и люстра в комнате задрожала. — Нет, Лера. Ей будет жаль. Она оскорбила артефакт. Артефакт требует сатисфакции.
Прежде чем Лера успела что-то предпринять, Дамир щелкнул пальцами. — Малик! — вызвал он своего визиря, который в этот момент, судя по всему, дегустировал шаурму в ближайшем ларьке в облике шейха. — У нас спецзаказ. Адрес в карточке клиента. Курьерская доставка… с особыми полномочиями.
Через час Снежана, жительница элитного ЖК на окраине Москвы, услышала звонок в дверь. Когда она открыла, на пороге стоял огромный мужчина в зеркальных очках и белоснежном халате, за спиной которого клубился странный фиолетовый туман.
— Вы заказывали «лампу прозрения»? — прогрохотал Малик.
— Да, но я оформила возврат через приложение! — пискнула Снежана. — Заберите это… патина не та!Малик медленно снял очки. Из его глаз вырвались маленькие струйки дыма. — Патина — это свидетельство веков, женщина. Лампа оскорблена твоим невежеством. Она отказывается уходить. Она теперь часть твоей семьи. Но чтобы искупить свою вину, ты должна принести извинения артефакту в письменном виде, трижды поклониться на восток и пообещать больше никогда не покупать товары в категории «Дом» под воздействием просекко.
— Что?! — закричала Снежана. — Я вызову полицию! Я напишу в поддержку Wildberries!
— Поддержка Wildberries бессильна против легионов огня, — философски заметил Малик, после чего просто растворился в воздухе, оставив на коврике у двери горсть горячего песка и визитку: «Медный кувшин: Мы не делаем возвратов, мы делаем выводы».
Тем временем Лера в панике разгребала отзывы. После визита «курьера» Снежана обновила отзыв. Теперь он выглядел так:
Под этим отзывом Дамир лично написал ответ:
— Дамир!!! — Лера вцепилась в волосы. — Ты понимаешь, что ты делаешь?! Тебя забанят навечно! Золотые драхмы? Проклятия? Это худший маркетинг в истории человечества!
— Это честный маркетинг! — Дамир сидел в позе лотоса на столе, скрестив руки. — Я не буду подстраиваться под их правила. Если они хотят магию, они должны уважать её источники. К тому же, посмотри на продажи.
Лера посмотрела. После скандала в комментариях, который мгновенно разлетелся по пабликам «Типичный Wildberries» и «Подслушано у блогеров», количество заказов выросло в десять раз. Люди начали покупать товары из «Медного кувшина» просто для того, чтобы проверить — придет ли к ним потусторонний курьер.
Раздел вопросов к товару превратился в чат с потусторонним миром:
Лера поняла, что бороться бесполезно. Она вздохнула, открыла ноутбук и начала регистрировать Дамиру склад в Подольске, потому что их квартира уже не вмещала «аутентичные» сокровища.
— Ладно, — сказала она. — Но одно условие. Никаких «призрачных курьеров», это просто нерентабельно.
Дамир задумался.
— Логично. Мы будем отправлять им только СМС-уведомления с текстом «Твоя карма потемнела на тон нашей патины».Вечером, засыпая, Лера думала о том, что её жизнь окончательно превратилась в смесь сериала про бизнес и сказки «Тысяча и одна ночь».
Дамир был прав в одном: его бизнес был честным. Он продавал не вещи, а эмоции, и хотя 90% этих эмоций составлял первобытный ужас, оставшиеся 10% были настоящим чудом, которого так не хватало пользователям современных маркетплейсов.
После того как бизнес Дамира на маркетплейсе был временно приостановлен из-за «технических неполадок» (а именно — из-за того, что Роспотребнадзор не смог классифицировать «проклятие на облысение» как гарантийный случай), в доме Леры Скворцовой наступило тревожное затишье. Дамир, лишенный возможности рассылать артефакты, впал в меланхолию. Он часами сидел на подоконнике, задумчиво превращая обычные зубочистки в крошечные золотые кинжалы и обратно.
— Дамир, тебе нужно хобби, — сказала Лера, заходя в комнату с коробкой, перевязанной лентой. — Не бизнес, не магия, а просто… развлечение. Что-то, где ты сможешь выплеснуть свою жажду завоеваний, не поджигая при этом склады в Подольске.
Она торжественно водрузила на стол мощный игровой компьютер с неоновой подсветкой, который купила на бонусы от «Медного кувшина». — Это — окно в другие миры. Называется «видеоигры». Там можно захватывать королевства, грабить корованы и строить империи. И всё это — абсолютно виртуально.
Дамир подошел к мерцающему системному блоку с подозрением.
— В этом ящике живут плененные души строителей империй? Почему он светится цветом адского пламени?— Это просто RGB-подсветка, — вздохнула Лера. — Садись. Я научу тебя играть в «World of Ancient Chaos». Это MMORPG. Ты там будешь как дома — мечи, магия, пафосные речи и много-много песка.Через три часа Лера поняла, что совершила фатальную ошибку. Дамир не просто «сел поиграть». Ифрит пламени растворился в игре. Сначала он полчаса возмущался тем, что класс «Маг» в игре слишком слабый.
— Почему этот старик в халате тратит столько времени на чтение свитка, чтобы вызвать жалкую искру?! — гремел он. — Я в его годы мог испепелить караван верблюдов одним чихом! Это оскорбление самой сути магии!Однако, разобравшись с механикой «прокачки», Дамир обнаружил в себе талант, который дремал тысячи лет — талант абсолютного диктатора. Он создал персонажа по имени «Lord_of_Actual_Sands» (Лорд Настоящих Песков) и за три ночи совершил невозможное. Пока Лера спала, Дамир, используя свою способность не нуждаться в сне и стратегическое мышление полководца эпохи Селевкидов, захватил лидерство в своем регионе.
Он основал гильдию «Дети Огня». Вступительный взнос в гильдию был суров: каждый новобранец должен был написать в чат клятву верности на древнеперсидском (Дамир скидывал транскрипцию) и пообещать «отдать свою цифровую душу за величие Лорда».
— Дамир, почему у тебя в гильдии триста человек, и все они пишут «Слава Солнцеликому» в пять утра? — спросила Лера, заглядывая в монитор.
— Потому что я навел порядок в этом хаосе, — не оборачиваясь, ответил Дамир. Его пальцы летали по клавиатуре со скоростью пулемета. — Эти смертные дети не имели дисциплины. Они бегали по локациям без цели, убивая кабанов. Я же объединил их в легионы. Мы захватили все замки на сервере. Завтра я планирую ввести налог на торговлю в столице и объявить священную войну гильдии «Эльфы-Одуванчики».
Визири Дамира — Зафар, Малик и Хасан — тоже не остались в стороне. Дамир заставил их купить ноутбуки. Теперь в гостиной Леры стоял штаб командования.
— Малик, почему правый фланг в рейде на Дракона Пустоты просел?! — кричал Дамир.— Мой господин, у Зафара лагает интернет! — оправдывался Малик, яростно кликая мышкой.
— Лаги — это оправдание для рабов! — гремел Зафар из угла. — Я просто пытался конвертировать игровые золотые монеты в реальные фьючерсы на нефть, и сервер не выдержал моей финансовой мощи!Всё шло прекрасно, пока не наступил вечер четверга. Дамир проводил торжественный парад своей гильдии в главном городе игры. Триста персонажей стояли по стойке смирно, пока Дамир, верхом на редком огненном маунте, произносил речь о чистоте пламени.
Внезапно в общем чате появилось сообщение от игрока с ником «Petya_Pro_2012»:
В комнате мгновенно упала температура. Монитор Дамира начал покрываться инеем, а потом внезапно раскалился докрасна.
— Что… он… сказал? — голос Дамира звучал так, будто сталкивались тектонические плиты. — Он бросил вызов моей чести перед лицом моих подданных? И что значит «труба шатал»? Это какая-то сложная осадная техника древности?— Дамир, успокойся! — Лера подскочила к нему. — Это просто тролль. Маленький мальчик, который сидит где-нибудь в Оренбурге в одних трусах и ест чипсы. Он просто хочет тебя позлить. Это интернет! Тут все друг друга посылают!
— Нет, Лера. Это был официальный вызов, — Дамир медленно встал. Его глаза горели чистым рубиновым огнем. — Он посягнул на святое — на репутацию моего рода. Он назвал меня «нубом». Я не знаю, что это, но это звучит хуже, чем «евнух». Хасан! Определи его местоположение по этим… цифровым следам!
— Уже, мой господин! — Хасан ввел несколько команд. — Объект «Petya_Pro_2012» находится в системе координат, которую смертные называют «микрорайон Северный, дом 14, квартира 82». Он сейчас использует провайдера «БыстроСеть» и доедает пачку «Читос» со вкусом сыра.
— Отлично, — Дамир протянул руку к монитору. — Я материализуюсь через его экран. Я вырву его язык и заставлю его переписать устав моей гильдии на мраморных плитах его собственной кровью!
Воздух вокруг компьютера начал сворачиваться в воронку. Из экрана полезли фиолетовые щупальца магического дыма. В этот момент у двенадцатилетнего Пети внезапно взорвался роутер, а монитор начал транслировать не игру, а прямое изображение разъяренного ифрита, который медленно вылезал из пикселей.
— СТОЙ!!! — закричала Лера, бросаясь на Дамира и повиснув на его руке. — Ты не можешь убить ребенка из-за комментария в чате! Это уголовный кодекс! Это международный скандал! Дамир, если ты сейчас вылезешь у него в комнате, его родители вызовут экзорцистов или, что еще хуже, НТВ! Ты хочешь быть в программе «Чрезвычайное происшествие» как «Джинн-педофил-убийца»?!
Дамир замер, его рука, уже наполовину погруженная в жидкое стекло монитора, остановилась. — Но он… он оскорбил мою тактику! Он сказал, что мой огненный маунт — это «визуальный мусор»!
— Дамир, послушай меня, — Лера тяжело дышала, пытаясь оттащить его от стола. — В этом мире есть сила мощнее, чем огненный шар. Есть проклятие страшнее, чем вечное забвение. Это называется «БАН».
Дамир нахмурился. — Бан? Звучит как название какого-то варварского племени.
— Нет. Это — полное стирание его существования в этом мире. Мы не будем марать руки о его плоть. Мы уничтожим его аккаунт. Он потеряет всё: своих персонажей, свой шмот, свои достижения. Он станет никем. Цифровым призраком.
Ифрит медленно убрал руку из монитора. Пиксели начали восстанавливаться. — Уничтожить его цифровую сущность… — Дамир задумчиво потер подбородок. — Оставить его в живых, но лишить смысла жизни? Хм. В этом есть определенное изящество. Это напоминает мне, как царь Шапур лишил своего визиря всех земель, оставив ему только право носить дырявые сандалии.
— Именно! — Лера быстро закликала мышкой. — Смотри. Ты — лидер гильдии и топ-игрок. Ты просто пишешь жалобу администрации сервера. Или, если хочешь… Малик, ты же можешь «уронить» его интернет?
Малик зловеще улыбнулся, потирая руки. — Мой господин, я могу сделать так, что каждый раз, когда он будет пытаться зайти в сеть, его компьютер будет играть «Танец маленьких утят» на максимальной громкости, а провайдер будет присылать ему счета в египетских талантах.
— Делай, — приказал Дамир. — Но сначала — бан.
Весь следующий час Дамир под руководством Леры осваивал искусство «сетевой дипломатии». Он узнал, что такое «хейтеры» и почему на них не стоит тратить ману. Лера объяснила ему концепцию анонимности.
— То есть, — подытожил Дамир, — любой раб может выкрикнуть оскорбление из темноты, и я не должен сжигать всё здание, чтобы найти его? — Именно. Ты просто игнорируешь. Твое величие — в твоем молчании.
Дамир кивнул, но в его глазах всё еще мерцал недобрый огонек. В ту ночь Петя так и не смог доесть свои чипсы. Его компьютер сначала выдал синий экран смерти, потом из колонок раздался хохот на трех языках, а в комнате внезапно запахло серой и дорогим парфюмом. Все его персонажи в «World of Ancient Chaos» были удалены, а вместо них на аккаунте появился один-единственный герой 1-го уровня с именем «Я_Приношу_Извинения_Лорду» и внешностью облезлого осла.
На следующее утро Дамир сидел за компьютером, величественный и спокойный.
— Лера, я решил изменить стратегию гильдии, — сообщил он. — Мы больше не будем воевать с «Эльфами-Одуванчиками». Я купил их гильдию вместе с их сервером.— Как «купил»?! — Лера чуть не выронила фен. — На какие деньги? — Зафар конвертировал немного золота из моей лампы в биткоины. Оказалось, что администраторы игры очень податливы, когда им предлагают сумму, превышающую бюджет небольшой страны. Теперь я — модератор. Я — закон.Лера посмотрела на монитор. На главном экране игры теперь красовался огромный баннер:
— Ну, по крайней мере, ты теперь не пытаешься никого убить физически, — вздохнула она.
— Физическая смерть мимолетна, — философски заметил Дамир, блокируя очередного тролля одним движением брови. — А вот пожизненный бан в игре, где ты потратил пять лет на прокачку — это истинное страдание. Я начинаю понимать прелесть этой вашей «цифровой эры».
Вечером, когда Лера уже засыпала, она услышала из гостиной тихий голос Дамира:
— Малик, отправь этому игроку «SuperPuper2005» приглашение в наш рейд. Но если он провалит рейд — вызови у него в квартире локальный дождь из киселя. Чисто для профилактики.Жизнь в хрущевке продолжалась. Магия и технологии окончательно слились в один безумный коктейль, а Дамир стал первым в истории ифритом, который завоевал мир, не выходя из режима «инкогнито».
Субботнее утро в обычном московском спальном районе обещало быть томным. Лера планировала доесть вчерашнюю запеканку и наконец-то разобраться, почему кран в ванной поет арии из «Аиды» каждый раз, когда Дамир принимает душ. Но у мироздания, как обычно, были на этот счет свои, крайне саркастичные планы.
Всё началось с того, что во дворе, прямо между облезлой детской горкой и припаркованной «Ладой» соседа дяди Вити, внезапно возник золотой смерч. Он не разбрасывал мусор и не ломал ветки, он пах дорогим парфюмом «Oud Wood» и свежеотпечатанными банкнотами. Когда пыль осела, на месте песочницы обнаружился ослепительно белый «Rolls-Royce Cullinan» с золотыми дисками, а рядом с ним — мужчина, чье существование оскорбляло саму идею скромности.
— О нет… — выдохнул Дамир, выглянув в окно. Его татуировки на руках начали нервно пульсировать фиолетовым. — Только не он. Только не Азиз-аль-Платинум.
Через пять минут в дверь Леры постучали. Но это не был обычный стук — это был ритмичный бит, сопровождаемый звоном тяжелых цепей. Дамир открыл дверь, и в квартиру ввалилось облако пафоса.
Азиз-аль-Платинум, дальний родственник Дамира по линии «тех, кто вовремя инвестировал в нефтяные вышки», выглядел как ожившая реклама Дубая. На нем была белоснежная кандура из тончайшего шелка, на шее — цепь толщиной с якорный канат, а на запястье — часы «Richard Mille», которые стоили как весь этот микрорайон вместе с его жителями и их несбывшимися мечтами.
— Хабиби! Брат мой! — Азиз широко раскинул руки, едва не задев люстру Леры. — Я слышал, ты женился! Я думал, ты захватил как минимум Монако или хотя бы маленький остров в Карибском море. Но что я вижу? Где твои висячие сады? Где рабы, обмахивающие тебя перьями феникса? Почему стены твоей цитадели покрыты… это что, бумага с цветочками?!
Азиз замер, уставившись на тарелку с творожной запеканкой на столе. Он медленно достал золотой лорнет (видимо, просто для понта) и брезгливо ткнул им в еду. — Это… подношение духам нищеты? Или это строительный мусор, смешанный с сахаром?
— Это запеканка, Азиз, — холодно ответил Дамир, скрестив руки на груди. — Она вкусная. И она не требует приношения в жертву девственной верблюдицы.
— Позор! — Азиз театрально схватился за сердце. — Дух пламени живет в «однушке»! Дамир, я в прошлом месяце построил небоскреб просто потому, что мне было скучно смотреть на горизонт. Я соревнуюсь с шейхами, чья яхта длиннее, а ты соревнуешься с соседом за место на парковке? Опомнись! Поехали со мной в Дубай. Я сделаю тебя вице-президентом по вопросам грозовых туч над моими гольф-полями!
Лера, до этого момента тихо наблюдавшая за этим цирком, решительно шагнула вперед.
— Слушайте, мистер «Дорого-Богато», — начала она, подбоченясь. — Дамир здесь не прозябает. Он… он постигает истинную суть власти.Азиз расхохотался, его смех звучал как падение золотых слитков в пустой бассейн.
— Истинная власть в этой конуре? Не смеши мои активы, женщина! Истинная власть — это когда ты можешь приказать солнцу зайти на пять минут позже, чтобы твоя инста-модель успела доделать сторис при идеальном свете! Пойдемте на улицу. Я покажу вам, что такое настоящие «понты».Они вышли во двор. Жители дома №14 уже облепили балконы. Азиз величественно подошел к песочнице, где двое детей меланхолично лепили куличики.
— Отойдите, смертные личинки! — провозгласил он. — Сейчас вы увидите истинную архитектуру!Азиз щелкнул пальцами. Песок в песочнице взвился вверх, превращаясь в стекло и сталь. Через секунду посреди двора стояла метровая, детализированная до последнего окна копия Бурдж-Халифа. Внутри горели микроскопические огни, а вокруг летали маленькие золотые вертолеты.
— Вот это — масштаб! — Азиз гордо выпятил грудь. — А что можешь ты, Дамир? Вырастить фикус на подоконнике?Дамир посмотрел на Леру. В его глазах читалось сомнение: «Может, мне всё-таки сжечь его «Роллс-Ройс»?». Лера схватила его за локоть и прошептала: — Нет. Победи его на его же поле. Покажи ему, что такое настоящий успех в России. Покажи ему свой телефон!
Дамир на мгновение задумался, потом кивнул. Он вышел вперед, отодвинув Азиза плечом.
— Азиз, ты строишь башни из песка. Это мимолетно. Ты тратишь миллионы, чтобы произвести впечатление на тех, кто тебя ненавидит. Но знаешь ли ты, что такое абсолютный контроль над ресурсами?Дамир достал свой смартфон и открыл приложение банка.
— Смотри сюда, — Дамир поднес экран к лицу озадаченного джинна. — Видишь эту категорию? «Супермаркеты». Пять процентов. Кэшбэк. Реальными рублями, Азиз. Не баллами, не мифическими «спасибо», а живыми деньгами, которые возвращаются ко мне просто за то, что я существую и покупаю хлеб.Азиз нахмурился. — Кэш… что? Это какое-то новое заклинание алхимии?
— Больше, чем алхимия, — вмешалась Лера. — Это победа системы над финансовым хаосом! А теперь посмотри на это!
Дамир легким движением фокусника извлек из кармана синюю карточку. — Это — карта «Тройка», — торжественно произнес он. — Но не простая. Это безлимит на 365 дней. Азиз, понимаешь ли ты мощь этого артефакта? Мне не нужен «Роллс-Ройс», чтобы передвигаться по этому городу. У меня есть персональный доступ к подземным поездам, которые ходят каждые девяносто секунд. Я не стою в пробках. Я — повелитель логистики. Я могу пересечь этот мегаполис за сорок минут, пока ты будешь полировать свои золотые диски в заторе на Ленинградке!
Азиз начал заметно нервничать. Поток золотой пыли вокруг него поредел. — Но… но у меня есть частный джет!
— Джет? — Дамир усмехнулся. — А у меня есть уровень «Гурман» в приложении доставки еды. Мне привозят горячую еду за пятнадцать минут, и я не плачу за доставку. Я экономлю время — единственный ресурс, который нельзя создать магией. А знаешь, какое мое главное достижение?
Дамир сделал паузу, нагнетая атмосферу. Даже дети в песочнице перестали смотреть на стеклянный небоскреб.
— Вчера… — прошептал Дамир, — я оплатил счета за ЖКХ через госуслуги. Без комиссии, с первого раза. Мне даже не пришло уведомление о задолженности!В этот момент в воздухе что-то треснуло. Масштабная модель Бурдж-Халифа в песочнице начала осыпаться. Азиз-аль-Платинум побледнел.
— Без… без комиссии? — пролепетал он. — Но это невозможно. Даже я, когда плачу за стоянку своей яхты, отдаю три процента банку!— Потому что ты — раб своих денег, — Дамир подошел вплотную к родственнику, его голос вибрировал от праведного превосходства. — Ты строишь небоскребы, чтобы доказать свою значимость. А я получаю скидку в аптеках! У меня есть бонусная карта «Магнита», на которой накопилось достаточно баллов, чтобы купить три пачки сосисок бесплатно! Это и есть власть над реальностью, Азиз. Когда мир подстраивается под твои бытовые нужды, а не когда ты пытаешься купить мир.
Азиз-аль-Платинум пошатнулся. Его золотые цепи как-то потускнели, а «Роллс-Ройс» подозрительно чихнул, выпустив облачко обычного сизого дыма вместо благовоний. — Я… я никогда не думал об этом с такой стороны, — признал дубайский джинн. — Сосиски бесплатно? Без комиссии через Госуслуги? Дамир… брат… научи меня. Я устал платить за всё по полному прайсу. Я чувствую себя лохом, у которого просто очень много денег.
Лера победоносно улыбнулась.
— Ладно, Азиз. Припаркуй свою карету нормально, только не на газоне — штраф придет такой, что никакой кэшбэк не спасет. Поднимайся к нам. Я научу тебя пользоваться приложением «Едадил» и искать акции на красную икру.Вечер прошел на удивление продуктивно. Азиз-аль-Платинум, сняв свои тяжелые часы и закатав рукава шелковой кандуры, сидел на диване в однушке и с азартом неофита изучал интерфейс «Личного кабинета налогоплательщика».
— Смотри! Смотри, Дамир! — кричал он. — Мне положен налоговый вычет за покупку квартиры в 19 веке! Если я предоставлю справки о том, что я — объект культурного наследия, я смогу вернуть… О, Аллах, это же целых тринадцать тысяч рублей!
— Видишь? — наставительно сказал Дамир, прихлебывая чай. — А ты хотел в Дубай. Там нет налоговых вычетов, там скучно. Там ты просто богач, а здесь ты — инвестор в собственное выживание.
Когда Азиз уезжал он выглядел просветленным.
— Спасибо, Лера. Спасибо, Дамир, — сказал он на прощание. — Я вернусь в Дубай и перестрою свою империю. Я введу карты лояльности в своих отелях. Я заставлю шейхов копить наклейки на сковородки! Это будет величайшее завоевание в истории джиннов!
Когда золотой «Роллс-Ройс» скрылся за поворотом, Лера устало привалилась к плечу Дамира.
— Фух. Ну и семейка у тебя. Понты, песок, небоскребы…Дамир приобнял её, и в его руке внезапно материализовалась та самая синяя карточка «Тройка», мерцая мягким неоновым светом.
— Знаешь, — тихо сказал он. — Азиз так и не понял главного. Небоскреб можно разрушить, Золото можно украсть, но кэшбэк пять процентов в категории «Красота и здоровье» — это вечно.Лера рассмеялась. В этот момент она поняла, что её муж-ифрит окончательно и бесповоротно ассимилировался. И что самое страшное — она сама начала считать, что бесплатные сосиски — это высшая форма магии.
Решение поехать в отпуск пришло к Лере Скворцовой в тот момент, когда она обнаружила Дамира, пытающегося с помощью магии огня ускорить процесс варки пельменей «Цезарь». Вся кухня была заполнена паром, а пельмени летали по кругу, образуя в воздухе идеально ровное кольцо Сатурна.
— Дамир, нам нужна перезагрузка, — сказала Лера, уворачиваясь от пролетающей мимо «малышки». — Мы едем в Турцию, в Анталью. Пять звезд, «Ультра Всё Включено». Ты вернешься к истокам, подышишь морским воздухом, посмотришь на историческую родину.
Дамир скептически прищурился. — К истокам? В край, где сейчас на каждом углу продают магнитики с моим изображением, на которых я выгляжу как жертва дистрофии с синей кожей? Лера, это не возвращение домой. Это визит в зоопарк, где я — главный экспонат.
Тем не менее, через три дня они стояли в очереди на регистрацию в аэропорту Внуково. Дамир, одетый в льняные брюки и панаму, которую Лера заставила его надеть «для маскировки», выглядел как голливудский актер в бегах.
Проблемы начались уже на досмотре.
— Гражданин, что у вас в кармане? — сурово спросила сотрудница безопасности, указывая на сканер.— Моё достоинство, — холодно ответил Дамир.— Вынимайте, — невозмутимо парировала женщина.Дамир вздохнул и выложил на пластиковый поднос маленькую медную турку, которую он всегда носил с собой «на всякий случай».
— Это антиквариат? — подозрительно спросила она.— Это… квартира-студия, — вставила Лера, быстро проталкивая Дамира через рамку. — Он коллекционер.Когда самолет взлетел, Дамир три часа читал лекцию стюардессам о том, что их система кондиционирования — это «жалкая попытка подражать дыханию великого ифрита Бахмута», и требовал заменить томатный сок на нектар из диких гранатов, выращенных на склонах горы Каф. К концу полета стюардессы начали креститься при виде его поднятой руки.
Отель «Diamond Luxury Palace Spa» встретил их золотой лепниной, запахом хлорки и бесконечным гулом сотен туристов. Дамир замер на входе, вдыхая воздух. Его ноздри расширились. — Лера… я чувствую запах измены, — прошептал он.
— Чьей? — испугалась она. — Измены традициям! — Дамир указал на лобби-бар. — Они называют этот коричневый сироп «турецким кофе»? Это же пыль с сапог крестоносцев, разбавленная слезами разочарованного туриста!Настоящий ад разверзся во время ужина по системе «Шведский стол». Дамир смотрел на горы еды с выражением лица инквизитора, застукавшего ведьм за поеданием святых мощей.
— Что это?! — он указал на поднос с хумусом.
— Хумус, господин, — вежливо ответил повар в высоком колпаке. Дамир взял ложку, лизнул и… его глаза вспыхнули алым.— Ты называешь это хумусом?! Ты положил сюда слишком много зиры и пожалел тахини! В моем мире за такое святотатство тебя бы заставили семьдесят лет молоть кунжут вручную на вершине активного вулкана! Где чеснок? Где душа этого нута? Позови мне великого визиря этой кухни!Повар побледнел. Через минуту прибежал шеф-повар отеля. Дамир, не обращая внимания на очередь из голодных соотечественников в шлепках, начал методично уничтожать его репутацию.
— Твой щербет — это просто вода с сахаром! — гремел ифрит. — Слушай меня внимательно, смертный в белом халате. Ты должен взять лепестки роз, которые еще не видели солнца, добавить капельку росы с листьев мяты и варить это на медленном огне, читая суру о гостеприимстве. Иначе это не щербет, а моча верблюда, страдающего диабетом!
— Дамир, уймись! — Лера пыталась оттащить его от стола с десертами. — Люди хотят есть, а не лекции по алхимии слушать!
— Я не могу молчать, когда вижу, как унижают мою культуру ради прибыли! — возмущался Дамир, попутно превращая пластиковые стаканчики в изящные хрустальные бокалы просто «из эстетической брезгливости».
На второй день отпуска случился инцидент с анимацией. Возле бассейна аниматор по имени Хакан в костюме огромного поролонового кролика пытался заставить туристов танцевать «Танец маленьких утят». Он подбежал к Дамиру, который в этот момент величественно возлежал на шезлонге, пытаясь силой мысли разогнать навязчивую муху.
— Эй, серьезный парень! — Хакан похлопал Дамира по плечу пушистой лапой. — Почему не танцуем? Давай, хвостиком машем, лапками хлопаем! Кря-кря-кря!
Дамир медленно приподнял панаму. Его взгляд мог бы превратить Антарктиду в лужу за три секунды. — Кря-кря-кря? — переспросил он шепотом. — Ты предлагаешь духу огня, чье имя заставляло содрогаться армии, подражать водоплавающей птице под музыку, написанную в горячечном бреду?
— Ой, да ладно тебе, не будь занудой! — Хакан попытался надеть на Дамира розовые уши. — Это же Турция! Расслабься!
Дамир встал во весь рост. Воздух вокруг него начал вибрировать от жара.
— Слушай меня, пушистый раб дурачества, — пророкотал он. — Твои шутки — это оскорбление интеллекта. Твоя манера поведения — это повод для немедленной депортации в мир, где нет ничего, кроме несмешных анекдотов. Я сейчас превращу тебя в верблюда, но не в обычного, а в того, который будет плеваться только рифмованными четверостишиями о вреде анимации.— Дамир, нет! — закричала Лера, бросаясь между ними. — Это просто его работа! Хакан, беги! Прыгай в бассейн!
Дамир уже начал делать пассы руками, и над головой Хакана начал формироваться горб из чистой эктоплазмы.
— Малик! Зафар! — вызвал он своих визирей, которые в этот момент пытались организовать подпольное казино. — Принесите седло! У нас тут новый транспорт!Лере пришлось применить экстренные меры. Она схватила Дамира за ухо и зашипела
— Если ты сейчас превратишь его в верблюда, я… я… я заставлю тебя весь оставшийся отпуск пить только растворимый кофе «3 в 1»!Дамир замер. Горб над Хаканом медленно рассеялся.
— Женщина… ты жестока, — прошептал ифрит. — Ладно. Живи, кролик. Но если я еще раз услышу «кря-кря», твое превращение будет окончательным и бесповоротным.Хакан убежал так быстро, что потерял одну пушистую лапу, которую Дамир тут же испепелил взглядом.
После обеда они переместились на пляж. Лера надеялась, что море успокоит её грозного мужа, но Дамир не умел просто лежать. Ему было скучно.
— Почему этот берег такой… неупорядоченный? — спросил он, глядя на полосу гальки и песка. — Где гармония? Где величие? — Это просто пляж, Дамир. Тут люди лежат и обгорают.
Пока Лера задремала под зонтиком, Дамир начал действовать. Он не использовал магию в открытую — он просто «направлял» гальку. Через час на берегу Антальи произошло чудо. Туристы начали вставать со своих лежаков и собираться в круг, испуганно перешептываясь.
Посреди пляжа возвышалась трехметровая конструкция из гальки, песка и морских водорослей. Это была точная, математически выверенная копия Висячих садов Семирамиды. Камушки держались друг за друга без капли клея, вопреки всем законам гравитации. По ярусам стекала настоящая морская вода, которая каким-то чудом поднималась снизу вверх, образуя каскады водопадов. Крошечные дорожки были выложены из ракушек, а на вершине стояла маленькая статуя Леры, сделанная из кораллов.
— Майн готт… — прошептал немецкий турист, роняя сосиску. — Это какой-то новый арт-объект от отеля? — Это песочница Шредингера… — прокомментировал русский блогер, ведя прямой эфир.
Дамир сидел рядом на корточках, сосредоточенно поправляя одну из «террас» своим длинным пальцем. — Наконец-то, — сказал он проснувшейся Лере. — Теперь этот пляж похож на место, достойное твоего присутствия. Хотя напор воды в четвертом каскаде меня не удовлетворяет… Малик, поднажми!
Снизу послышалось натужное кряхтение — Малик, используя свои силы, работал насосом.
— Дамир, это… это потрясающе, но нас сейчас выгонят! — Лера оглянулась. — Смотри, менеджер отеля уже бежит сюда с охраной. Они думают, что это самострой!
— Самострой?! — Дамир встал, отряхивая руки от песка. — Это — шедевр архитектуры! Если они посмеют коснуться хоть одного камня, я сделаю так, что их отель будет стоять не на берегу моря, а посреди ледяной пустыни на обратной стороне Луны!
Менеджер, увидев безумный блеск в глазах Дамира и его «сады», которые начали медленно светиться в лучах заката, внезапно передумал ругаться. Он быстро сообразил, что это — лучший маркетинговый ход в истории.
— О, уважаемый гость! — закричал он, кланяясь. — Не нужно гневаться! Мы… мы сделаем это главной достопримечательностью! VIP-зона! Фото за 50 лир! Хотите бесплатный коктейль?— Только если его приготовит тот, кто знает разницу между сиропом и нектаром, — отрезал Дамир.
Вечером, сидя на балконе своего номера и глядя на подсвеченные «Висячие сады», которые теперь сторожили двое охранников, Дамир вздохнул. — Лера, — сказал он, обнимая её. — Знаешь, Турция — неплохое место. Но у них всё какое-то… временное. Фальшивое. Эти аниматоры, этот шведский стол… Люди здесь разучились ценить истинную магию момента. Они слишком заняты тем, чтобы успеть на раздачу пахлавы.
— Ну, зато ты всех построил, — улыбнулась Лера. — Шеф-повар теперь готовит хумус по твоему рецепту, Хакан заикается при виде уток, а твой замок из камней стал хитом инстаграма.
— И всё же, — Дамир притянул её к себе, — я скучаю по нашей однушке. Там нет аниматоров. Там есть только ты и я.
— Я тоже скучаю, — призналась Лера. — Давай завтра съездим на экскурсию в Демре к святому Николаю?
— К тому парню, который раздает подарки? — Дамир усмехнулся. — Я слышал о нем. Говорят, у него был неплохой контракт с местными духами. Поедем. Заодно объясню ему, как правильно оптимизировать логистику.
Отпуск продолжался. Турция еще не знала, что визит одного ифрита изменит их стандарты «Всё включено» навсегда. По крайней мере, пахлава в этом отеле с тех пор стала пахнуть настоящей магией, а не просто пережаренным сахаром.
Всё началось с того, что Лера, вернувшись с работы, обнаружила Дамира в позе, которую наука о физиологии человека классифицировать не в состоянии. Он лежал на диване, закинув ноги за голову и при этом умудрялся левитировать над собой миску с чипсами, отправляя их в рот по одной с помощью телекинеза.
— Дамир, это край, — выдохнула Лера, бросая сумку на пол. — Ты превращаешься в магический овощ. У тебя скоро вместо пресса будет кувшин с оливковым маслом.
— Лера, — пробормотал Дамир, не меняя позы, — я — бессмертная сущность из чистого пламени. Моя форма идеальна по определению. А то, что ты видишь — это высшая степень релаксации «Потоковый ифрит».
— Твой «потоковый ифрит» уже третий день не выходил из дома! — Лера решительно достала смартфон. — Я записала тебя в «Олимп». Это лучший спортклуб в районе. Завтра в десять утра у тебя вводная тренировка.
Дамир медленно развязал себя из узла и сел. — Спортклуб? Это место, где смертные бьют друг друга мечами за право обладать женщиной?
— Нет, это место, где смертные платят огромные деньги за право тридцать минут бежать в стену по движущейся дорожке.На следующее утро «Олимп» содрогнулся. Дамир вошел в зал в черном облегающем рашгарде, выглядело это так дорого, что местный тренер Артём немедленно почувствовал острую нехватку тестостерона в организме.
— Привет, чемпион! — Артём, мужчина с бицепсами размером с голову Леры и загаром цвета пережаренного тоста, подошел к Дамиру. — Я твой куратор. Сегодня у нас «день ног» и кардио. Готов сжигать калории?
Дамир подозрительно осмотрел стройные ряды беговых дорожек. — Скажи мне, Артём, сын гладиатора, — начал ифрит, — зачем эти люди бегут по кругу, оставаясь на месте? Это наказание за грехи в прошлой жизни? Они вырабатывают электричество для этого храма тщеславия?
— Это кардио, бро! — хохотнул Артём. — Сжигаем жир, разгоняем метаболизм. Вставай на дорожку. Ставим скорость «десять», уклон «пять». Погнали!
Дамир встал на ленту. Через две минуты он остановился и щелкнул пальцами.
— Это бессмысленно, — заявил он. — Если я хочу сжечь калории, мне достаточно активировать внутреннее пламя четвертого уровня. За одну минуту левитации на высоте трех метров тратится столько же энергии, сколько твой «метаболизм» вырабатывает за неделю кроссфита.— Левитации? — Артем нахмурился. — Это какой-то новый вид планки?
— Смотри, — Дамир плавно оторвался от беговой дорожки и завис в воздухе в позе лотоса, скрестив руки на груди. — Видишь? Мои мышцы-стабилизаторы сейчас удерживают массу тела против гравитационной константы. Это — истинная нагрузка. А твой бег — это просто суета пыли.
Артем замер с открытым ртом. Вокруг начали собираться качки с гантелями.
— Слышь, — прошептал один из них, — а на каких добавках он так «сушится», что аж гравитацию отменил? Это «Animal Pak» или что-то запрещенное из Китая?— Это чистое золото и гнев пустыни, — ответил Дамир, медленно опускаясь на пол. — Но раз уж я здесь, покажи мне свои пыточные инструменты.
Артем привел его к зоне жима лежа.
— Смотри, тут рекорд зала — 180 кг. Попробуешь? Дамир посмотрел на штангу. — Зачем мне поднимать кусок железа руками, если я могу заставить его почувствовать себя пушинкой?— Брат, так не пойдет! — Артем начал нервничать. — В фитнесе главное — преодоление! Ты должен страдать! Мышцы растут через боль!
— Боль — это для тех, у кого нет воображения, — отрезал Дамир. — Пойдем отсюда. У вас тут пахнет потом и отчаянием. Есть ли здесь место для созерцания?
Местом созерцания оказался зал для йоги, где в этот момент проходило занятие группы «Продвинутый уровень». Инструктор Оксана, женщина настолько гибкая, что казалась сделанной из жевательной резинки, вещала о раскрытии чакр.
Дамир вошел в зал и сел в самом конце. — А теперь, — нараспев произнесла Оксана, — попробуем принять позу «скорпиона». Концентрируемся на внутреннем свете…
Дамир вздохнул. «Скорпион»? Серьёзно? Он вспомнил сотни лет, проведенных в медной турке, где ему приходилось складываться в восемь погибелей.
Пока дамы в лосинах мучительно пытались закинуть ноги за голову, Дамир решил показать класс. Он не использовал магию. Он просто использовал «мышечную память» артефактного существа.
Ифрит плавно встал на руки, переплел ноги в тройной узел, просунул голову между бедер и завязался в некое подобие ленты Мёбиуса. При этом его позвоночник издал звук, похожий на перетасовку колоды карт.
В зале наступила гробовая тишина. Оксана забыла, как дышать. — Это… это что? — прошептала она. — «Поза лотоса в четвертом измерении»?
— Это называется «Поза медного кувшина с отбитым боком», — пояснил Дамир глухим голосом (так как его рот находился где-то в районе его собственной лопатки). — Я практиковал её с 1402 по 1715 годы. Очень помогает при затекании конечностей.
Через минуту Дамир стал центром притяжения. Дамы, бросив свои коврики, обступили его. — О боже, — причитала одна из них, — посмотрите на эту растяжку! У него вообще есть кости?! Молодой человек, а вы проводите индивидуальные ретриты?
— Дамир, ты что творишь? — в зал заглянула Лера, которую вызвал перепуганный Артём.
Дамир медленно и очень эффектно развязался, выпрямился и поправил волосы.
— Лера, я нашел призвание. Оказывается, то, что я считал бытовым неудобством в турке, здесь считается «духовным просветлением» и стоит три тысячи рублей за сорок минут.— Вы только посмотрите на его ауру! — восхищалась Оксана. — Она же… она буквально светится золотом!
К концу часа Дамир уже сидел на высоком пуфе, а вокруг него на полу сидели топ-менеджеры и светские львицы. — Слушайте меня, дети ЗОЖа, — вещал Дамир, принимая величественную позу. — Ваша йога — это лишь тень истинного контроля. Вы пытаетесь «раскрыть чакры», но не можете даже договориться со своим желудком. Хотите похудеть? Перестаньте приносить жертвы богу Глютену. Хотите гибкость? Представьте, что ваше тело — это дым. Дым не ломается, дым просто… уходит.
Вечером дома Лера считала прибыль.
— Так, Дамир. Ты за один вечер продал десять абонементов на свой авторский курс «Ламповая йога: Жизнь в замкнутом пространстве». Тебя зовут на ТВ в шоу «Битва экстрасенсов-диетологов».Дамир лежал на диване и лениво листал каталог спортивных автомобилей.
— Знаешь, Лера, в этом есть своя прелесть. Смертные так хотят страдать ради красоты, что готовы верить любому, кто завяжется узлом и назовет это «мудростью предков».— Но ты ведь не будешь их действительно учить магии? — подозрительно спросила Лера.
— Конечно нет. Я буду учить их сидеть в тишине и не трогать телефон сорок минут. Для них это — самая тяжелая аскеза в истории человечества. Большего им и не нужно.
Дамир улыбнулся и снова завязал ноги за головой.
— Кстати, Лера. Завтра я иду в бассейн. Я слышал, там есть концепция «аква-аэробики». Я хочу показать им, как правильно ходить по воде, не намокая. Как думаешь, пять тысяч за занятие — это честная цена за чудо?Лера вздохнула, открыла ноутбук и начала писать новый пост в соцсетях: «Внимание! Единственный в мире мастер-класс по гидро-левитации. Места ограничены. Постоянным клиентам — пророчество в подарок».
Жизнь продолжалась. Ифрит успешно захватывал индустрию красоты, а Лера всё больше убеждалась, что между современной фитнес-индустрией и древним мистицизмом разница только в цене на коврик для йоги.
Тишина в квартире Леры Скворцовой в этот вечер была подозрительной. Обычно из комнаты Дамира доносились либо звуки эпических битв в онлайн-играх, либо его величественное бормотание о том, что «нынешняя молодежь не умеет правильно приносить клятвы на крови». Сегодня ифрит сидел перед монитором молча, и его плечи заметно подрагивали.
— Дамир? Что случилось? Опять «бан» словил за левитацию в шутерах? — Лера заглянула в комнату, вытирая руки полотенцем.
Дамир медленно повернул голову. Его глаза светились тусклым, тревожным оранжевым светом.
— Лера… я попал в «черный список» на теневой стороне. В закрытом чате магического сообщества «G.U.I.L.D.» (General Union of Infernal Lamp Dwellers).— У джиннов есть свой профсоюз? — Лера присела на край кровати. — И что там пишут? «Джинны всех стран, объединяйтесь, нам нечего терять, кроме своих ламп»?
— Хуже, — Дамир указал на экран. — Они обсуждают мой кейс. «Дамир ибн-Яхрид: Демпинг магических услуг и предательство корпоративных ценностей». Они пишут, что я работаю за «запеканку и доброе слово», чем обрушиваю мировой рынок желаний. Визирь из Нью-Йорка, который сейчас служит у одного миллиардера, написал, что из-за меня его хозяин начал требовать «кэшбэк за каждое третье исполненное проклятие».
— Ну, слушай, конкуренция — это основа экономики, — пожала плечами Лера.
— Это не конкуренция, это нарушение конвенции! — Дамир вскочил. — Джинн должен либо порабощать, либо быть в цепях. Третьего не дано. Мое сожительство с тобой на правах «мужа-самозанятого» подрывает основы миропорядка. Они уже здесь.
В этот момент в прихожей раздался звонок. Это был не обычный звук — это был звон колоколов, предвещающих конец света. Воздух в квартире внезапно запах свежемолотым кофе «Лювак», старым пергаментом и… очень дорогим мужским парфюмом с нотками серы.
Лера открыла дверь. На пороге стояли трое. Они выглядели так, будто только что вышли из офиса на Уолл-стрит: безупречные костюмы-тройки от Brioni, галстуки, завязанные узлом «Виндзор», и портфели из кожи… кажется, это была кожа василиска, судя по тому, как она переливалась.
— Валерия Скворцова? — произнес тот, что стоял в центре. Его лицо было идеально симметричным и абсолютно неподвижным, как маска. — Я — Саргнатас, глава департамента этического контроля профсоюза. Это мои коллеги: Амон — отдел комплаенса и Белиал — юридическая поддержка. У нас ордер на проведение аудита деятельности Дамира ибн-Яхрида.
— Проходите, — Лера не моргнула и глазом. За годы работы старшим бухгалтером она видела аудиторов и пострашнее, даже если у тех не было копыт, отчетливо цокающих по паркету. — Но разувайтесь. У меня ковер после химчистки.
Джинны переглянулись. Белиал, самый невысокий и нервный, достал из портфеля бахилы, инкрустированные рубинами. Они вошли на кухню и расселись вокруг маленького стола, на котором еще стояла недоеденная запеканка.
— Итак, Дамир, — Саргнатас открыл ноутбук, который материализовался прямо из воздуха. — Мы проанализировали твою активность за последние полгода. Ты: а) Продаешь артефакты на маркетплейсе без лицензии профсоюза. б) Оказываешь услуги бытовой магии без взимания платы в виде душ или хотя бы десятилетних контрактов. в) Состоишь в… хм… «браке» со смертной, не поработив её волю.
— Она бухгалтер! — выкрикнул Дамир, прячась за спиной Леры. — Попробуйте поработить волю человека, который пять лет сдавал отчетность в налоговую без единой ошибки! Она сама кого хочешь поработит!
— Это не оправдание, — холодно заметил Амон. — Твои действия ведут к обесцениванию магии. Если каждый ифрит начнет жить в «однушке» и помогать с ипотекой, кто будет строить зиккураты боли и искушать царей? Нам поступил ультиматум: либо ты немедленно устанавливаешь режим «Тирания» в данном жилом помещении, либо ты лишаешься магической лицензии и депортируешься в пустоту. Без права переписки.
— Простите, господа, — вмешалась Лера, надевая свои «боевые» очки для чтения мелкого шрифта. — Я правильно понимаю, что вы представляете интересы организации, осуществляющей надзор за трудовой деятельностью сверхъестественных существ?
— Именно так, смертная, — Белиал поправил галстук. — Наши законы древнее твоей цивилизации.
— Законы — может быть, но юридическая сила документов в юрисдикции Российской Федерации — это совсем другое, — Лера достала из шкафчика толстую папку и с грохотом положила её на стол. На папке было написано: «Трудовой кодекс РФ. Редакция 2024».
Джинны синхронно вздрогнули. В воздухе запахло озоном.
— Давайте по порядку, — Лера открыла первую страницу. — Гражданин Дамир ибн-Яхрид официально зарегистрирован как самозанятый. Вид деятельности — «Консультационные услуги и дизайн интерьеров». Согласно статье 15 ТК РФ, трудовые отношения возникают на основании соглашения. У нас с Дамиром заключен Гражданско-правовой договор (ГПД) о безвозмездном оказании психологической поддержки и совместном ведении хозяйства.
— Безвозмездном?! — вскричал Саргнатас. — Это и есть нарушение! Магия требует оплаты!
— Оплата производится, — отрезала Лера. — В форме предоставления жилой площади, аренда в Москве, на минуточку, стоит как почка дракона, в форме обеспечения питанием согласно ГОСТу и — самое главное — в форме страхования от магического выгорания. Покажите мне, где в вашем профсоюзе прописан пункт о «профилактике выгорания»?
Джинны замолчали. Амон начал судорожно листать свой планшет. — У нас есть пункт о «восстановлении в лаве»… — неуверенно произнес он.
— Лава — это вредные условия труда! — Лера ударила ладонью по столу. — Согласно статье 117 ТК РФ, за работу во вредных условиях полагается ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск. Дамир, когда тебе в последний раз давали отпуск?
— Никогда… — прошептал Дамир, шмыгнув носом. — Только когда кувшин в море выбрасывали, и то это считалось «простоем по вине работодателя».
— Вот! — Лера перевела взгляд на аудиторов. — Далее. Ваш ультиматум о «порабощении». Статья 127.2 УК РФ — «Использование рабского труда». Срок — до пятнадцати лет в колонии строгого режима. Если вы заставите Дамира поработить меня, я подам жалобу в прокуратуру, ЕСПЧ и — что для вас гораздо страшнее — в федеральную налоговую службу. Вы вообще в курсе, что ваши «контракты на души» не облагаются НДС? Это же чистой воды уклонение в особо крупных размерах!
При слове «Налоговая» Белиал выронил свою ручку из черного дерева. — Мы… мы работаем в метафизическом пространстве… — пролепетал он.
— Метафизическое пространство не освобождает от отчетности по форме 6-НДФЛ! — Лера встала во весь рост, её тень на стене внезапно стала казаться огромной и угрожающей, почти как у ифрита. — Если я сейчас оформлю запрос о проверке легитимности вашего «профсоюза» на предмет соответствия антимонопольному законодательству, ваш «теневой интернет» накроется медным тазом быстрее, чем вы успеете сказать «Сим-сим, откройся». У вас есть регистрация в реестре НКО? Нет? Значит, вы — незаконное бандформирование, осуществляющее давление на честного предпринимателя!
Саргнатас вытер пот со лба шелковым платком.
— Но традиции… статус-кво… если все узнают, что можно просто жить в мире и… и…— И платить налоги? — Лера хищно улыбнулась. — Да, это страшно, но это — цивилизация. Дамир не демпингует. Он проводит «реструктуризацию активов». Вместо того чтобы брать души, которые сейчас обесценились, он вкладывается в долгосрочную репутацию и социальный капитал.
Белиал что-то быстро зашептал на ухо Саргнатасу. Тот кивнул, его лицо выражало крайнюю степень когнитивного диссонанса.
— Валерия, — Саргнатас закрыл ноутбук. — Ваша аргументация… специфична. Нам нужно время, чтобы проконсультироваться с нашими высшими юристами из девятого круга. Предварительно: мы готовы признать кейс Дамира «экспериментальной пилотной площадкой по внедрению современных корпоративных стандартов в магическую среду».
— Вот это другой разговор, — Лера смягчилась. — Хотите запеканки? Она с курагой.
— Мы не едим человеческую пищу… — начал Амон, но Саргнатас остановил его жестом. — В рамках аудита… мы должны ознакомиться с условиями питания сотрудника.
Через десять минут трое высших джиннов в костюмах за десять тысяч долларов сосредоточенно жевали Леркину запеканку, запивая её чаем «Принцесса Нури».
— Слушай, а рецепт не дашь? — прошептал Амон Дамиру. — А то у нас в столовой только сера в кляре и вечные мучения, уже изжога замучила.
— Это секретная алхимия моей жены, — гордо ответил Дамир, который уже вовсю расслабился. — И попробуйте только написать в чате, что я «симп». Я вам такой аудит по НДС устрою, что вы сами в лампы спрячетесь.
Делегация откланялась через час. Саргнатас на прощание вручил Лере визитку, которая пахла жженой бумагой: «S.A.T.A.N. Partners. Консалтинг, аудит, экзорцизм. Для бухгалтеров — скидка 15%».
Когда дверь закрылась, Дамир рухнул на стул. — Лера… ты только что победила трех демонов-юристов с помощью книжки в мягкой обложке. Я в ужасе и в восторге одновременно.
— Это не книжка, Дамир. Это трудовой кодекс. Самое сильное заклинание, придуманное человечеством, чтобы держать монстров в узде, — Лера начала убирать со стола. — Кстати, они оставили свои бахилы. Рубины настоящие. Сдай их в ломбард, как раз закроем платеж за следующий месяц.
Дамир посмотрел на жену, потом на бахилы, потом на трудовой кодекс. В этот момент он понял, что по сравнению с российским законодательством любая древняя магия — это просто детские фокусы с исчезновением кролика.
— Завтра же начну изучать налоговый кодекс, — твердо сказал ифрит. — Я хочу знать, как проклясть врага так, чтобы это прошло по статье «представительские расходы».
Лера улыбнулась. Жизнь в хрущевке снова вошла в норму. Профсоюз джиннов был временно нейтрализован бюрократией, а Дамир ибн-Яхрид окончательно осознал: истинная власть — это не огонь и гром, а умение правильно заполнить декларацию.
Вечер начинался по классическому сценарию: Лера пыталась свести дебет с кредитом в отчете, а Дамир, закатав рукава домашней футболки с надписью «Best Husband in the Multiverse», занимался сортировкой мусора.
— Лера, я не понимаю, — Дамир задумчиво вертел в руках пустую банку из-под кабачковой икры. — Это пластик, металл или памятник человеческому долготерпению? Согласно правилам нашего ТСЖ, за неправильную утилизацию нас ждет кара. И под карой я подразумеваю не гнев стихий, а консьержку тетю Люду.
— Клади в синий бак, Дамир, — не поднимая глаз от калькулятора, бросила Лера. — И не забудь, завтра в «Магните» акция на сосиски. Если возьмешь две пачки, третья — в подарок по купону из приложения. Это критически важно для нашего бюджета.
Дамир кивнул с серьезностью полководца, планирующего осаду Трои. Гроза южных ветров, существо, чей шепот когда-то обрушивал стены Вавилона, теперь заносил в календарь напоминание о скидках на колбасные изделия.
И именно в этот момент ткань реальности в прихожей просто... треснула.
Это не был гром или вспышка. Это был звук рвущегося шелка высшего качества. Воздух в квартире внезапно стал плотным, как нуга, и наполнился ароматом, который пах одновременно началом времен, библиотечной пылью и очень дорогим виски.
В коридоре стоял мужчина. Он выглядел как ожившая мечта кастинг-директора: высокий, в безупречном твидовом пиджаке, с бородой, подстриженной так идеально, будто её ровняли лазером боги геометрии. Его лицо неуловимо напоминало Шона Коннери в его лучшие годы — та же смесь иронии и смертоносной мудрости. За стеклами его очков в роговой оправе вместо глаз пульсировала фиолетовая туманность, в которой рождались и умирали галактики.
— Сулейман Аль-Абсолют... — Дамир выронил пакет с пластиковыми бутылками. Звук удара пластика об пол прозвучал в наступившей тишине как святотатство.
— Дамир ибн-Яхрид, — голос пришельца вибрировал на частотах, от которых у Леры зазвенели все чашки в серванте. — Я пролетел через тринадцать измерений и пять временных петель, чтобы увидеть это. Повелитель пламени... занимается сортировкой отходов в спальном районе Москвы. Мои сенсоры зафиксировали критическое падение уровня пафоса в этом секторе вселенной. Я пришел проверить, не сломалась ли печать, но я вижу, что сломался ты.
Сулейман медленно прошел на кухню.
— Что это за примитивный алтарь? — Аль-Абсолют указал на холодильник, увешанный магнитиками из Анапы и списком покупок. — «Купить туалетную бумагу», «Заплатить за интернет»... Дамир, я лично подписывал твой контракт с царём Соломоном. Там было написано: «Ужас, величие и вечное рабство». Там не было ни слова о «бонусах по карте лояльности».
Дамир выпрямился, стараясь сохранить остатки достоинства. — О великий Патрон, мир изменился. Истинная власть теперь не в золотых горах, а в кэшбэке. Я постигаю глубинные смыслы...
— Заткнись, — мягко сказал Сулейман. — Ты пахнешь не серой и гневом, а кондиционером для белья «Альпийские луга». Это оскорбление самой сути джиннства.
Он повернулся к Лере. Пульсирующая туманность в его глазах сузилась. — А это, полагаю, та самая биологическая единица, из-за которой наш лучший агент превратился в домохозяйку? Валерия Скворцова, бухгалтер. Существо, чья жизнь короче, чем срок созревания хорошего вина в моих погребах.
— Слышь, «единица», — Лера, наконец, отложила калькулятор. Страх у нее давно атрофировался после встреч с налоговой в отчетный период. — Ты кто такой? И почему в обуви на ковер? Дамир, это твой родственник? Опять за кредитом пришел?
Сулейман Аль-Абсолют замер. Его брови поползли вверх.
— Кредит? Женщина, я — изначальный патрон. Я — тот, кто определил константу гравитации и придумал концепцию иронии. Я пришел стереть тебя из этой реальности, чтобы вернуть Дамира в строй. Это займет наносекунду.Он изящно щелкнул пальцами.
В воздухе возникла золотая искра, которая должна была расщепить Леру на атомы и отправить её в небытие. Но искра, коснувшись плеча Леры, внезапно превратилась в скучающий синий экран с надписью:«ERROR 404: OBJECT PROTECTED BY STATE REGISTRY».
Сулейман нахмурился. Он щелкнул пальцами еще раз, на этот раз с силой, способной погасить звезду. Вокруг Леры возникло полупрозрачное уведомление:«Доступ запрещен. Объект находится в статусе „Незаменимый сотрудник критически важной инфраструктуры (ФНС №77)“. У вас нет прав на деинсталляцию данной записи. Обратитесь к системному администратору мироздания или в ближайшее МФЦ».
— Что за... — Аль-Абсолют поправил очки. — Почему мои протоколы аннигиляции блокируются бюрократическим фильтром?
— Потому что я вчера оформила бронь через госуслуги как специалист по работе с государственными финансами высокого риска! — торжествующе заявила Лера, хотя сама была в шоке не меньше джинна. — Российская бюрократия — это квантовое поле, дорогой Сулейман. Она плотнее вашей магии.
Сулейман Аль-Абсолют сел на табуретку, которая под его весом жалобно скрипнула, осознав свою ничтожность.
— Дамир... ты видишь это? Ты связался с существом, которое защищено слоем канцеляризмов такой плотности, что даже демиург не рискнет связываться с её документацией. Это не любовь, это — системный сбой.— Это любовь, Сулейман, — твердо сказал Дамир, подходя к Лере и кладя руку ей на плечо. — Она научила меня, что истинное чудо — это не превратить песок в золото, а дожить до зарплаты, сохранив рассудок. Она — мой якорь в этом хаосе.
Лицо Аль-Абсолюта стало жестким. Туманность в его глазах вспыхнула холодным белым светом. — Любовь между джинном и смертной — это нарушение «термодинамики чудес». Магия — это энергия расширения, а любовь — это энергия сжатия. Ты создаешь черную дыру в бюджете мироздания, Дамир. Ты потребляешь магические ресурсы, чтобы... зачем ты это сделал?!
Сулейман указал на кран в раковине, который Дамир вчера починил, наложив на него заклятие «Вечной Герметичности». — Ты использовал силу древних богов, чтобы прокладка в смесителе не текла?! Это всё равно что использовать адронный коллайдер для колки орехов!
— Зато не капает, — буркнул Дамир.
— Довольно! — Сулейман встал. Его голос теперь звучал как лавина, сходящая с гор. — Дамир ибн-Яхрид, ты обвиняешься в «очеловечивании». Это высшая мера деградации для сущности твоего ранга. Ты предал пламя ради чая с бергамотом. Ты предал бесконечность ради ипотеки.
Он развернул в воздухе свиток, который горел холодным огнем. — Приговор окончательный. Ты лишаешься права на пребывание в этом измерении. Согласно параграфу 8 «Устава Чистого Духа», за попытку интеграции в биологическую среду ты приговариваешься к ссылке в ледяной Асгард. Сектор «Зеро». Там нет огня, там нет интернета, там нет скидок «1+1». Только ты и вечный холод, пока твои мысли не очистятся от этой бытовой скверны.
— Подождите! — закричала Лера. — У него есть права! У него есть договор сожительства! Вы не можете просто так забрать его без решения суда!
— Смертная, я и есть суд, — Сулейман посмотрел на неё с искренним сожалением. — Твои бумажки защищают тебя от исчезновения, но они не могут защитить его от долга перед своим родом. Завтра на рассвете, когда солнце коснется шпиля ближайшей высотки, Дамир будет изъят из этой реальности.
— А как же... как же я? — прошептала Лера.
— А ты, — Сулейман уже начал растворяться в воздухе, превращаясь в мерцающее облако пыли. — Ты найдешь себе другого человека. Того, кто не умеет левитировать, но зато умеет вовремя подавать налоговую декларацию. Это будет гораздо... стабильнее.
Последнее, что они услышали, был глубокий вздох Аль-Абсолюта.
— Сосиски по акции... Позор. Какой позор.Квартира погрузилась в тишину. Дамир стоял у окна, глядя на огни ночной Москвы. Его руки дрожали, и маленькие искорки пламени срывались с кончиков пальцев, гаснув на лету.
— Лера, — тихо сказал он. — Он не шутит. Асгард — это место, где замерзает даже время. Если я попаду туда, я забуду твое имя через тысячу лет, а для джинна это — всего лишь длинные выходные.
Лера подошла к нему и крепко обняла. — Никакого Асгарда, слышишь? Мы — бухгалтеры. Мы знаем, что из любого безвыходного положения есть выход через лазейку в законодательстве. Если твой Патрон думает, что он самый умный, потому что создал гравитацию, то он просто никогда не пытался оспорить штраф от ГИБДД.
Она решительно поправила очки. — Дамир, неси свою турку. Нам нужно провести аудит твоего контракта.
Дамир посмотрел на неё, и в его глазах снова вспыхнуло то самое пламя — не разрушительное, а теплое, домашнее, способное согреть даже ледяной Асгард.
Битва за свободу джинна только начиналась.
Ночь в квартире на окраине Москвы была тихой только для обычных людей. Для Леры Скворцовой она превратилась в «военный штаб», где вместо карт местности на столе были разложены распечатки налоговых кодексов, а вместо сухпайка — три пустых кружки из-под кофе и начатая пачка печенья «Юбилейное».
— Дамир, открывай доступ, — скомандовала Лера, поправляя очки, которые сползли на кончик носа. — Если твой профсоюз существует, у него должен быть бэк-офис. У любой организации, которая занимается эксплуатацией существ, есть архив. А в любом архиве есть то, что мы, бухгалтеры, называем «скелетами в шкафу», а юристы — «процессуальными нарушениями».
Дамир, выглядящий непривычно бледным, прикоснулся ладонью к экрану старенького ноутбука Леры. Воздух над клавиатурой задрожал, и из динамиков вместо привычного звука загрузки windows раздался хорал проклятых душ, плавно переходящий в джингл корпорации Microsoft.
— Мы входим в «Библиотеку сгоревших свитков», — прошептал джинн. — Это теневой сервер G.U.I.L.D. Тут хранятся оригиналы всех контрактов со времен царя Соломона. Но учти, Лера, если нас заметят, наш IP-адрес проклянут до седьмого колена, а провайдер превратится в соляной столб.
— Пусть попробуют, — проворчала Лера, вводя в строку поиска «Дамир ибн-Яхрид VS Соломон, 950 г. до н.э.». — У меня антивирус с поддержкой экзорцизма, я его сама настраивала.
Экран вспыхнул багровым. Перед глазами Леры замелькали тысячи строк на арамейском, санскрите и двоичном коде. Она прокручивала их с такой скоростью, что Дамир не успевал моргать.
— Стой! — Лера резко затормозила. — Вот он. «Договор об индивидуальной привязке к медному сосуду (тип: турка)». Листай до раздела «Подписи и печати».
Они уставились на изображение древнего пергамента. Внизу стояла величественная Печать Сулеймана — сложный геометрический узор, от которого исходил холод. Лера, привыкшая проверять счета-фактуры на предмет поддельных подписей директоров-номиналов, прищурилась. Она увеличила изображение до максимума.
— Дамир... посмотри на правый нижний угол печати. Видишь этот крошечный заусенец? И легкую неравномерность пигмента?
— И что? Это магия древности, Лера! Она дышит!
— Нет, она не дышит. Она «отштампована». — Лера победоносно ткнула пальцем в экран. — Сулейман в этот день явно куда-то торопился. Это не ручная работа магическим стилом. Это — факсимиле! Магический штамп-автограф, который он раздавал своим секретарям, чтобы они штамповали типовые контракты на мелких бесов и придворных джиннов.
Дамир поперхнулся воздухом. — Факсимиле? На печати?! Это... это невозможно. Это же священный артефакт!
— Это лень, Дамир. Обычная лень высшего руководства. Согласно «Международным стандартам магического документооборота», факсимильная подпись на документах о вечном порабощении высших сущностей является недействительной, если не подтверждена личным оттиском ауры в присутствии двух свидетелей-серафимов. А здесь — только чернила из каракатицы и сухая магия. Этот контракт юридически ничтожен.
— Лера, ты... ты только что взломала код моей вечности, — прошептал Дамир, глядя на неё с обожанием.
— Рано радоваться. Нам нужно время, чтобы предъявить это Сулейману так, чтобы он не успел нас испепелить. А для этого нам нужно «подвесить» его систему. Дамир, вызывай своих ребят, нам нужна мистическая DDoS-атака.
Через пять минут на кухне материализовались Зафар, Малик и Хасан. Зафар был в наушниках и с энергетиком «Red Bull», Малик пришел с золотой гирей (он всё еще был под впечатлением от фитнес-клуба), а Хасан — с тарелкой шаурмы.
— Слушайте задачу, визири! — провозгласил Дамир. — Сулейман Аль-Абсолют — это по сути огромный сервер, обрабатывающий желания. Он следит за балансом чудес. Мы должны завалить его «мусорными запросами». Лера, диктуй!
Лера открыла список «Самых популярных и бессмысленных желаний жителей Москвы за последние 24 часа». — Начинаем! — скомандовала она.
Визири встали в круг, закрыли глаза и начали транслировать в эфир коллективное бессознательное мегаполиса.
— «Хочу, чтобы бывший увидел сторис в Инстаграме и сдох от зависти!» — выкрикнул Хасан, направляя поток энергии в сторону астрального офиса Сулеймана.
— «Хочу парковочное место прямо у подъезда в семь вечера в пятницу!» — прогудел Малик.— «Хочу, чтобы калории из этого бургера ушли в бока моей соседки!» — добавил Зафар, стуча по клавишам невидимого терминала.Потоки розового, серого и ядовито-зеленого света устремились вверх.
— Мало! — кричала Лера. — Добавляйте ипотеку! Добавляйте желание «чтобы начальник завтра заболел, но не сильно, а просто до четверга»! Добавляйте запросы на «идеальный оттенок бежевого для кухни»!Воздух в квартире начал вибрировать. Где-то в высших сферах Сулейман Аль-Абсолют, пытавшийся в этот момент медитировать на гармонию сфер, внезапно почувствовал, как в его мозг врываются миллионы голосов, требующих скидок на Wildberries и идеального латте на овсяном молоке.
— Он буферизуется! — ликовал Зафар, глядя на магический радар. — У него загрузка процессора 99%! Он не может отличить молитву праведника от требования «разбанить в Тиндере»!
В этот момент реальность в центре кухни начала «пикселизироваться». Фигура Сулеймана Аль-Абсолюта материализовалась с явными лагами. Его левое плечо периодически исчезало, а голос звучал так, будто он пропущен через плохой автотюн.
— Что... вы... делаете... — проскрежетал Сулейман. Вокруг него кружились призрачные уведомления:
— Это не чепуха, мистер Абсолют, — Лера вышла вперед, держа в руках распечатку контракта. — Это волеизъявление народа. И пока вы заняты сортировкой этих крайне важных запросов, взгляните сюда. Параграф 12, пункт «Факсимиле». Ваш контракт с Дамиром — липа. Он свободен по праву технического дефолта.
Сулейман замер. DDoS-атака на мгновение ослабла, так как визири перевели дух. Лицо изначального патрона из «пиксельного» стало пугающе четким. Фиолетовая туманность в его глазах превратилась в сверхновую.
— Вы... — прошептал он, и от этого шепота с полок посыпались специи. — Вы посмели восстать против законов вечности? Вы использовали юридические лазейки, чтобы осквернить печать, которая держала мир в равновесии три тысячи лет?
Он сделал шаг вперед, и пол под его ногами превратился в зеркало, отражающее бездну.
— Я мог бы стереть вас всех прямо сейчас, несмотря на любые «брони» и «факсимиле». Я выше документов. Я — то, что было до бумаги.Лера почувствовала, как её ноги начинают примерзать к полу, а Дамир инстинктивно закрыл её собой, его кожа начала светиться ярко-белым светом самопожертвования.
— Но... — Сулейман внезапно остановился. Он посмотрел на Леру, потом на Дамира, потом на кусок шаурмы в руках Хасана. — Вы проявили... изобретательность. Вы использовали хаос против порядка. Это было... почти изящно.
Он взмахнул рукой, и все призрачные уведомления исчезли. На кухне воцарилась тишина, прерываемая только гудением холодильника.
— Хорошо, — голос Сулеймана теперь звучал как удар колокола. — Если вы так верите в свою «юридическую правду» и свою любовь, я дам вам шанс. Один шанс. Я не приму ваш аудит просто так. Вы должны доказать, что Дамир достоин свободы, а не просто «лазейки в законе».
Он медленно поднял три пальца.
— Три испытания. Если вы пройдете их — Дамир станет свободным, и печать на его турке будет сломлена навсегда моим собственным словом, которое выше любой подписи. Если провалите хотя бы одно — он отправится в Асгард, а ты, Валерия, забудешь о его существовании так же легко, как забываешь номер прошлогодней квитанции за свет.
— Мы согласны! — выкрикнул Дамир, прежде чем Лера успела оценить риски.
— Первое испытание начнется завтра в полдень, — Сулейман начал растворяться, превращаясь в золотистый туман. — Готовьтесь. Это будет не бумажная работа. Это будет испытание того, что делает нас... живыми.
Когда он исчез, Лера тяжело опустилась на стул и посмотрела на пустую пачку печенья. — Дамир, ты хоть понимаешь, что мы только что вписались в проект с неопределенным бюджетом и стопроцентным риском потери активов?
— Лера, — Дамир взял её за руки. — Сулейман для тебя — просто очередной аудитор из головного офиса. Мы справимся. У нас есть твой мозг, моя магия и... — он посмотрел на визирей.
— И шаурма! — бодро добавил Хасан.
Лера вздохнула и начала точить карандаш. — Ладно. Завтра в полдень. Дамир, иди спать, а я пойду посмотрю, какие испытания обычно выдают в древних мифах. Надеюсь, там не будет ничего сложнее, чем заполнение декларации 3-НДФЛ на коленке в метро.
Но в глубине души она знала: Сулейман Аль-Абсолют приготовил для них нечто такое, против чего бессильны даже самые лучшие законы человечества.
Ровно в полдень пространство в хрущевке на окраине Москвы начало вести себя неприлично. Стены кухни, оклеенные обоями «под кирпич», поплыли, превращаясь в бесконечные колоннады из застывшего света. Потолок ушел в зенит, обнажая панораму туманности Андромеды, а старый холодильник «Бирюса» внезапно обрел золотую окантовку и голос оперного тенора, начав негромко напевать арию Ленского.
Сулейман Аль-Абсолют сидел во главе стола, который теперь был сделан из цельного куска черного обсидиана. На нем не было ни чашек, ни запеканки — только песочные часы, в которых вместо песка пересыпались крошечные алмазные искры.
— Время пришло, — голос Сулеймана вибрировал в костях Леры. — Три испытания. Три грани истины. Если пройдете — Дамир станет свободным от печати. Если нет — я лично закрою этот проект с полной ликвидацией активов. Начинаем.
Испытание Первое: Искушение.
Сулейман взмахнул рукой. Мир вокруг Леры изменился. Она оказалась в пространстве, залитом мягким, льстивым светом софитов. Перед ней стояло зеркало в полный рост, из него на Леру смотрела... она сама, но доведенная до абсолюта. Идеальная кожа, ни одного следа от бессонных ночей над годовым отчетом, глаза, сияющие как сапфиры, и волосы, которые укладывались сами собой по законам золотого сечения.
— Валерия, — прошептал Сулейман, появившись за её плечом. — Зачем тебе эта суета? Зачем тебе калькуляторы, очереди в МФЦ и страх перед морщинами? Я дарую тебе вечную молодость. Твое тело никогда не познает увядания. Ты будешь прекрасна, когда цивилизации обратятся в пыль. Твоя красота станет константой вселенной. Отрекись от этой нелепой привязанности к ифриту, и ты станешь живым божеством. Никакой ипотеки, никакой боли, только бесконечное «сейчас» в идеальной оболочке.
Лера подошла к зеркалу, поправила свои очки и внимательно осмотрела свою «идеальную» версию.
— Хм... — Лера обернулась к патрону. — Послушайте, мистер Абсолют, я — бухгалтер, я знаю, что такое «амортизация основных средств». Ваше предложение — это классическая финансовая пирамида. Вечная молодость? Это значит 500 лет смотреть на одно и то же лицо в зеркале? Вы хоть представляете, как это скучно? Красота — это дефицитный ресурс, в этом её ценность, а вечная красота — это как инфляция в Зимбабве: когда у каждого миллиард, буханка хлеба стоит два миллиарда.
Она ткнула пальцем в свое безупречное отражение.
— К тому же, красота — в глазах смотрящего. Дамиру я нравлюсь даже с мешками под глазами и в растянутой футболке, а ваше «идеальное» лицо — это не я. Это просто качественный рендеринг. Я отказываюсь. Вечность — это слишком долго для одной и той же прически.Сулейман прищурился. Иллюзия Леры рассыпалась с сухим шелестом. Он повернулся к Дамиру.
Вокруг Дамира выросли горы золотых монет, перемежающиеся бесконечными рядами столов с самой идеальной, сочной и ароматной шаурмой в истории человечества. Над ним сиял трон, а в небесах пылала надпись: «ДАМИР — ВЛАДЫКА ВСЕГО».
— А ты, ифрит? — спросил Сулейман. — Я предлагаю тебе личное измерение. Здесь ты — Бог. Здесь нет законов, кроме твоего слова. Никаких «вынеси мусор», никаких «не используй магию в ванной». Ты можешь создавать миры и разрушать их по щелчку пальцев. Твое золото никогда не кончится, а твоя шаурма будет всегда идеальной температуры. Ты будешь свободен от всех обязательств перед смертными.
Дамир посмотрел на горы золота, потом на шаурму, от которой исходил божественный аромат чесночного соуса. Он медленно подошел к горе монет, взял одну и... бросил её обратно.
— Сулейман, ты старый сумасшедший дух, — Дамир вздохнул. — Ты предлагаешь мне рай для эгоиста, но в этом мире есть одна системная ошибка.
— Какая? — удивился Патрон.
— Там нет Леры. А значит, некому будет напоминать мне почистить зубы перед сном. Некому будет сказать, что я веду себя как пафосный идиот, когда пытаюсь левитировать над диваном. Без её ворчания, без её графиков и без её «Дамир, надень шапку, на улице минус десять», я через неделю превращусь в самовлюбленный кусок магической плазмы. Твоё золото — это просто холодный металл, а шаурма без того, с кем её можно разделить, — это просто углеводы. Я выбираю жизнь, где мне нужно заслуживать любовь каждый день, а не получать её по умолчанию в личной вселенной.
Сулейман Аль-Абсолют щелкнул пальцами. Золото и шаурма исчезли, оставив лишь запах озона и легкое разочарование в воздухе.
— Искушение провалено, — констатировал он. — Вы на удивление... упрямы в своем мещанстве. Переходим ко второму этапу.
Испытание Второе: Логика.
Колонны света сменились бесконечным пространством белого шума.
— Любовь, — произнес Сулейман, и это слово эхом отозвалось в пустоте. — Я существую с момента большого взрыва. Я видел, как сталкиваются галактики и как гаснут солнца. Всё в этой вселенной подчинено логике. Как ты, Валерия, существо, чьи мысли ограничены восьмичасовым рабочим днем, можешь объяснить мне концепцию любви? Для меня это — биохимический сбой в углеродной форме жизни. Это нелогично. Это неэффективно. Докажи мне, что ваш союз имеет смысл в масштабе вечности.
Лера почувствовала, как в её руках материализовалась привычная клавиатура, а перед глазами развернулось гигантское голографическое окно Microsoft Excel.
— Значит, вам нужна логика? — Лера поправила очки, и её глаза блеснули холодным огнем профессионализма. — Окей. Давайте перейдем на язык цифр. Дамир, подержи мой кофе.
Она начала бешено печатать. На экране замелькали формулы, графики и сводные таблицы.
— Смотрите, Сулейман. С точки зрения «термодинамики чудес», любовь — это действительно расходный материал. Но давайте построим график выживаемости системы в условиях неопределенности. — Она вывела на экран кривую, которая хаотично прыгала вверх и вниз. — Это график жизни в современной России. Здесь логика не работает «от слова совсем». Здесь работают «черные лебеди» и внезапные изменения в законодательстве.
— К чему ты клонишь? — Сулейман наклонился к экрану, пытаясь понять формулу =ВПР(СЧАСТЬЕ; ВСЕЛЕННАЯ!A:Z; 5; 0).
— К тому, что в системе с высоким уровнем хаоса самым эффективным способом выживания является иррациональное поведение! — Лера победоносно выделила ячейку красным цветом. — Если я буду действовать логично, я сойду с ума от стресса. Если Дамир будет действовать как чистый дух, он останется в изоляции. Но когда мы вместе, мы создаем «синергию абсурда». Мой прагматизм балансирует его магическую инфляцию, а его чудеса покрывают мои операционные расходы на душевное равновесие.
Она переключилась на вкладку «анализ рисков». — Любовь — это не биохимия. Это долгосрочная инвестиция в актив с нулевой ликвидностью, но бесконечной капитализацией в будущем. Когда двое иррациональных существ решают быть вместе вопреки всей логике вселенной — они создают новую точку отсчета. Мы — это «баг» в вашей программе, который делает систему устойчивой к фатальным ошибкам. Посмотрите на этот график! Видите этот пик? Это момент, когда Дамир вчера принес мне чай, хотя я об этом не просила. КПД системы в этот момент превысил 150%!
Сулейман долго всматривался в ячейки таблицы. Его туманные глаза анализировали связи между «ценой времени» и «количеством тепла в хрущевке».
— Иррациональность как метод стабилизации... — пробормотал он. — Ты пытаешься доказать мне, что хаос любви — это высшая форма порядка?
— Я доказываю, что без этого «бага» ваша вселенная — это просто очень скучный калькулятор, — отрезала Лера. — А с нами — это приключение.
Сулейман закрыл глаза. Голограмма Excel растворилась в пустоте. — Логика принята. Твои графики... убедительны в своей безумности. Осталось последнее. Самое трудное.
Испытание третье: Страх.
Мир вокруг мгновенно схлопнулся в узкое, душное пространство. Оно пахло сыростью, старой бумагой и одиночеством.
— Страх — это единственное, что нельзя обмануть формулами или словами, — голос Сулеймана доносился отовсюду. — В этом испытании вы встретитесь с тем, что пытается похоронить вас заживо. Если вы откажетесь друг от друга — пытка прекратится.
Лера оказалась в бесконечном офисе. Вокруг неё возвышались горы папок с документами. На каждой папке было написано её имя, но внутри — пустота. Тысячи безликих людей в серых костюмах проходили мимо, наступая на её руки. Она кричала, но её голос превращался в шелест бумаги. Она была «никем». Просто строчкой в реестре, которую стерли. «Ты — ошибка, — шептали папки. — Тебя нет. Ты просто функция, которая больше не нужна».
В это же время Дамир стоял посреди абсолютной, звенящей пустоты. Не было ни света, ни звука, ни веса. Он снова был в турке, но на этот раз она была размером со всю вселенную. Он звал Леру, но его голос не рождал вибраций.
«Ты снова один, — смеялась темнота. — Твое пламя погасло. Ты — просто воспоминание о тепле, которое никогда не вернется».— Откажитесь! — гремел голос Сулеймана. — Лера, скажи, что он — всего лишь галлюцинация, и ты вернешься в мир, где ты важна! Дамир, признай, что она — всего лишь миг в твоей вечности, и ты снова станешь великим!
В этот момент в офисном аду Леры внезапно вспыхнула маленькая искра. Она была теплой и пахла... запеканкой. Лера увидела сквозь горы бумаг сияющий силуэт Дамира. Он не был «великим духом», он был просто её Дамиром, который тянул к ней руку.
— Лера! — раздался его голос, пробиваясь сквозь серый туман. — Твои папки — это просто макулатура! Ты — та, кто дала мне имя! Ты не функция, ты — мой мир!
Лера схватилась за его руку, и бумажный офис начал осыпаться пеплом. В ту же секунду она оказалась в пустоте Дамира. Она просто крепко обняла его.
— Дамир, слушай меня! — закричала она в пустоту. — Здесь нет ламп! Это просто плохая планировка! Я здесь, я тебя чувствую! Ты — не один, у нас ипотека на двоих, ты не имеешь права исчезать в пустоте, пока не оплачен интернет!
Её прагматичный, сердитый голос разрезал тьму, как лазер. Пустота затрещала и начала распадаться на куски.
Они стояли посреди своей кухни. Тяжело дыша, держась друг за друга так, будто от этого зависело вращение Земли. На столе стояли песочные часы Сулеймана. Последняя алмазная искра упала вниз.
Сулейман Аль-Абсолют стоял у окна, глядя на закат. Его фигура больше не пульсировала угрожающей энергией. Он казался... усталым и немного восхищенным.
— Вы победили, — тихо сказал он. — Вы прошли через искушение собой, через логику хаоса и через тьму одиночества. Я видел многое за эоны лет, но я никогда не видел, чтобы смертная использовала «Госуслуги» как щит, а ифрит — чистку зубов как причину для существования.
Он повернулся к Дамиру. В его руке материализовалась та самая медная турка. Печать на ней внезапно вспыхнула алым и... рассыпалась мелкой медной пылью.
— С этого момента, Дамир ибн-Яхрид, ты свободен. Твой контракт расторгнут без выходного пособия, но и без обязательств перед Вечностью. Ты больше не принадлежишь сосуду. Ты принадлежишь только самому себе... и этой женщине, которая, кажется, готова судиться с богом ради твоего отпуска.
Сулейман подошел к Лере и слегка склонил голову.
— Валерия Скворцова. Береги его. Джинны — существа хрупкие, если их лишить возможности совершать великие глупости. Дамир... он нашел лучшую форму рабства из всех возможных. Ту, которую вы называете «семьей».Патрон начал медленно растворяться, превращаясь в обычный уличный свет, пробивающийся сквозь занавески.
— И кстати, — его голос прозвучал уже откуда-то из коридора, — сосиски по акции действительно неплохие. Я проверил.
Когда тишина окончательно воцарилась в квартире, Дамир посмотрел на свои руки. Они больше не светились магическим золотом печати. Он чувствовал вес своего тела, чувствовал запах кофе и чувствовал тепло руки Леры.
— Лера... я свободен?
— Ты свободен, Дамир. — Она улыбнулась, снимая очки. — Но не расслабляйся. Суд мы выиграли, но у нас по плану еще уборка.Дамир подхватил её на руки и закружил по кухне, снося табуретки и едва не задевая люстру. В небе светила Луна, а впереди была бесконечная, нелогичная и абсолютно прекрасная жизнь.
Свобода — вещь опьяняющая, но, как выяснилось, крайне дорогостоящая в условиях рыночной экономики города Москвы.
Дамир ибн-Яхрид, ныне официально свободный от медной турки, печати Сулеймана и необходимости являться по первому щелчку пальцев, столкнулся с самой страшной магией современности — отсутствием стабильного дохода при наличии стабильного аппетита. Печать была сломана, но счета за коммунальные услуги, интернет и ту самую курагу по акции продолжали приходить с пугающей регулярностью.
— Лера, — пророкотал Дамир, меланхолично наблюдая за тем, как за окном Отрадного медленно падает мокрый снег. — Я осознал истину. Рабство в лампе было унизительным, но там была система «всё включено». Теперь я волен идти на все четыре стороны, но на каждой из этих сторон стоит кассовый аппарат, требующий приложить карту. Мой статус «свободного духа» не конвертируется в валюту вашего Центробанка.
Лера, допивая утренний кофе (теперь в обычной керамической кружке, так как турка после битвы с Сулейманом превратилась в сувенирный набор медных опилок), кивнула. — Добро пожаловать во взрослую жизнь, Дамир. Свобода — это право выбирать, в какой именно корпорации ты будешь страдать с девяти до шести. Тебе нужна работа. И нет, «завоеватель миров» — это не вакансия, это диагноз.
Так началась эпоха великого трудоустройства.
Попытка №1: Курьер «Яндекс.Еда»
Дамир решил, что работа курьера — это почти как быть вестником богов, только с желтым рюкзаком за спиной.
— Я — ветер, я — молния! — вещал он, натягивая фирменную куртку, которая на его плечах трещала по швам. — Доставка еды — это священная миссия по спасению смертных от голодной смерти.Проблемы начались через сорок минут. Дамир не понимал концепцию пробок и пешего хода. Когда в приложении падал заказ на пиццу «Маргарита» в трех километрах от него, Дамир не вызывал самокат. Он просто делал шаг, слегка искривляя пространство между Дмитровским шоссе и улицей Декабристов.
В итоге клиенты получали пиццу через 0,8 секунды после нажатия кнопки «Оплатить». — Вот ваш паек, смертный! — гремел Дамир, материализуясь в прихожей ошарашенного клиента раньше, чем тот успевал убрать палец от экрана смартфона. — Она всё еще помнит жар печи, как я помню жар недр земных!
К обеду Дамира заблокировали в приложении. Алгоритм решил, что курьер использует чит-коды для обхода GPS-трекера. Техподдержка написала: «Ваша скорость доставки нарушает законы физики и логистики. Мы не можем платить вам бонусы за превышение скорости звука в жилой застройке. Прощайте, Флэш в желтом».
— Они боятся прогресса, Лера! — негодовал Дамир, сбрасывая рюкзак. — Я доставлял им еду быстрее, чем у них выделялся желудочный сок, а они обвинили меня в «неспортивном поведении»!
Попытка №2: Пожарная охрана (МЧС)
— Подумай сама, — убеждал Дамир Леру на следующий день. — Кто лучше меня справится с огнем? Я — ифрит! Огонь — это моя младшая сестра, капризная, но послушная.
Его взяли на стажировку в пожарную часть №42. Капитан части, хмурый мужчина по фамилии Петренко, выдал Дамиру форму и сказал: «Главное — не геройствовать, работать из брандспойта».
Первый же выезд на горящий склад пластиковой тары стал легендой. Пока остальные пожарные разматывали рукава, Дамир просто зашел в самое пекло. Пламя, увидев его, инстинктивно попыталось поклониться.
— А ну-ка тихо, мелюзга! — гаркнул Дамир, обращаясь к огню. — Разве я давал тебе право пожирать эти бесценные ведра? Уходи в землю, пока я не превратил тебя в холодный пепел своим дыханием!
Огонь, к ужасу наблюдавших снаружи пожарных, послушно сжался и… всосался обратно в пол. Дамир вышел из дымящегося здания, небрежно отряхивая рукава формы.
— Пожар ликвидирован по соглашению сторон, капитан. Я объяснил стихии, что её поведение не соответствует кодексу чести.Петренко долго курил, глядя на Дамира.
— Слышь, Яхридов… Ты, конечно, молодец, но у нас тут отчетность, нормативы расхода воды, пенообразователь закуплен на полгода вперед… А ты просто зашел и «поговорил»? Мне что в рапорте писать? «Огонь испугался и ушел по собственному желанию»? Увольняйся. Ты нам всю статистику портишь и парней пугаешь. Они теперь думают, что огонь — это разумная плесень, с которой можно договориться.Попытка №3: Консультант по решению сложных вопросов
Лера, поняв, что системный труд Дамиру противопоказан, решила подойти к вопросу как бухгалтер-стратег.
— Дамир, ты не наемный рабочий. Ты — эксклюзивный эксперт. Мы откроем тебе профиль на «Профи.ру» и «Авито». Назовем услугу: «Консультант по деликатным и неразрешимым ситуациям». Цена — договорная, пафос — бесплатный.Первый заказ пришел через час. Клиент — Виктор, бледный мужчина в помятом костюме, задолжавший микрофинансовой организации «БыстроДеньги-МедленноСмерть» сумму, которая из-за процентов стала сопоставима с внешним долгом Либерии.
— К нему сегодня придут коллекторы, — пояснила Лера. — Твоя задача: решить вопрос без человеческих жертв, но так, чтобы они больше не возвращались.
Дамир подготовился. Он не надел костюм. Он надел... традиции. В гостиной Виктора Дамир материализовался в облаке дорогого ладана, облаченный в темную мантию с золотой вышивкой. Его глаза светились тусклым янтарным светом, а за спиной Хасан и Малик (в образах грозных секьюрити в черных очках) создавали фон абсолютной неизбежности.
В дверь постучали. Не просто постучали — в неё ударили ногой. В квартиру вошли двое: квадратные мужчины с лицами, не обремененными интеллектом, но украшенными шрамами от плохой бритвы.
— Слышь, Витя, — начал один, поигрывая битой. — Время вышло. Либо бабло, либо мы начинаем демонтаж твоей коленной чашечки.
Дамир медленно поднялся с кресла. Воздух в комнате мгновенно стал сухим и горячим. — Стой, собиратель податей, — его голос звучал как рокот обвала в горах. — Ты входишь в этот дом и требуешь медь у того, кто находится под защитой Короны Древности?
Коллекторы замерли. Тот, что был покрупнее, нахмурился: — Ты че за фокусник? Отойди, борода, пока бороду не подпалили.
Дамир усмехнулся. Он щелкнул пальцами, и время в комнате замедлилось. Пылинки в луче света застыли. Коллекторы обнаружили, что не могут пошевелить даже веком.
— Слушайте внимательно, — Дамир подошел к ним вплотную, его лицо теперь было в сантиметре от их лиц. — Вы ищете долг Виктора? Вы ошибаетесь. Виктор не должен вам. Вы просто не узнали его. Перед вами — прямая реинкарнация Царя Дария Третьего, Владыки Азии. И согласно древним реестрам, которые я храню в своей памяти, ваша организация «БыстроДеньги» является правопреемницей гильдии ростовщиков из Вавилона, которая задолжала казне Дария тридцать тысяч золотых талантов в качестве дани за использование торговых путей.
Дамир прикоснулся к их лбам. В их сознании вспыхнули картины: легионы ифритов, горящие города, колесницы и Дамир, стоящий на горе черепов. — С учетом инфляции за последние две тысячи триста лет, — Дамир перешел на шепот, — вы должны этому человеку примерно всю вашу контору, включая офисную мебель и коврик у входа. Я даю вам выбор: либо вы сейчас аннулируете его долг и выплачиваете ему «компенсацию за задержку дани» в размере… ну, скажем, ста тысяч рублей прямо сейчас на карту, либо я превращу вашу кровь в расплавленное олово.
Он щелкнул пальцами снова. Время пошло. Коллекторы рухнули на колени. Тот, что с битой, судорожно достал смартфон.
— Я… я понял! Ошибка вышла! Простите, ваше величество Дарий! Мы… мы сейчас всё закроем! У нас в системе сбой!Через пять минут Виктор смотрел на экран своего телефона, где высветилось уведомление о погашении кредита и входящем переводе на сто тысяч рублей с пометкой «Возврат излишне уплаченной дани».
Когда коллекторы, спотыкаясь и крестясь на бегу, скрылись в лифте, Дамир величественно повернулся к клиенту. — Вопрос решен. Дарий может спать спокойно.
— Спасибо… — прошептал Виктор. — А я правда… Дарий?
— В этом мире, Виктор, каждый — царь, если у него есть правильный адвокат с огненными шарами, — Дамир подмигнул и растворился в воздухе.Вечером дома Дамир с гордостью выложил на стол пачку купюр — свою первую комиссию.
— Лера, я нашел себя! Я — консультант! Я буду помогать людям восстанавливать историческую справедливость в рамках гражданского кодекса и магического воздействия!Лера улыбнулась, пересчитывая деньги. — Неплохо для первого дня, Дамир, но учти, налоговая может заинтересоваться, откуда у Виктора «дань из Вавилона». Придется оформить это как подарок от родственника из ближнего зарубежья.
Дамир приобнял её. — Пусть приходят. Я объясню им, что налоговая служба — это реинкарнация жрецов храма Амона, и они должны нам налоговый вычет за последние три эона.
— Ох, Дамир… — Лера вздохнула, прижимаясь к нему. — Кажется, ты нашёл своё призвание.
В углу кухни кот Барсик доедал кусок колбасы, а на подоконнике тихо светилась медная пыль от старой турки. Жизнь свободного ифрита на фрилансе только начиналась, и Москва еще не знала, что её ждет величайший аудит в истории человечества.
Утро началось не с триумфального клича, а с очень странного звука, доносившегося из ванной. Это не был обычный человеческий кашель или шум воды. Это был звонкий, металлический «дзынь», переходящий в шуршание, словно кто-то решил просеять через сито мешок с сокровищами Али-Бабы.
Лера Скворцова сидела на краю кровати, сжимая в руке маленький белый пластиковый прибор с двумя ярко-розовыми полосками. Как бухгалтер с десятилетним стажем, она привыкла доверять цифрам, документам и четким графическим индикаторам. Две полоски были самым лаконичным и пугающим финансовым отчетом в её жизни.
— Это не запланированный актив, — прошептала она, обращаясь к комнате. — Это… это расширение штата без предварительного согласования бюджета.
В этот момент из ванной вывалился Дамир. Выглядел он паршиво. Его обычно бронзовая кожа приобрела странный зеленоватый оттенок, напоминающий окислившуюся античную статую, а татуировки на руках тускло мигали, как неисправная гирлянда.
— Лера… — прохрипел он, хватаясь за косяк. — Я не понимаю. Моя магическая сущность бунтует. Я чувствую… спазмы. Но я — дух! У меня нет желудка в биологическом смысле этого слова! Почему мой внутренний огонь пытается выйти наружу в виде… этого?!
Он издал судорожный звук, похожий на икоту, и из его рта вылетело облако сверкающей пыли. Пыль медленно осела на ковер, и Лера увидела, что это чистейший золотой песок 999-й пробы.
— О боже, — Лера вскочила. — Дамир, ты только что… ты наделал золота на ковер?
— Это непроизвольно! — взмолился ифрит, снова содрогаясь. — Дзынь! Пф-ф-ф! — Еще порция драгоценного металла осела на телевизор и спящего кота Барсика. Кот проснулся, обнаружил, что он теперь наполовину ювелирное изделие, и крайне возмущенно начал вылизывать позолоченный хвост.
— Дамир, сядь, — Лера подошла к нему, пряча тест за спину. — Слушай внимательно. Ты помнишь, в главе про «Битву за Печать» Сулейман говорил о «магической связи» и «синергии абсурда»?
— Ну… — Дамир вытер рот рукавом, оставив на нем золотой след.
— Кажется, наша синергия вышла на новый уровень детопроизводства. Дамир, я беременна.
В комнате наступила тишина, прерываемая только тихим шуршанием золотого песка, осыпающегося с люстры. Дамир замер. Его глаза расширились, фиолетовое пламя в них на мгновение погасло, а потом вспыхнуло с такой силой, что в прихожей перегорела лампочка.
— Беременна? — переспросил он. — То есть… внутри тебя сейчас формируется… новый ифрит? Или новый бухгалтер? Или… божественный аудитор?
— Внутри меня формируется человек, Дамир. Но, судя по тому, что тебя тошнит золотом, связь между вами уже установлена. Это называется «симпатический токсикоз». Поскольку ты — магический объект, твоё тело реагирует на изменения в моем организме через астральный канал. Мои гормоны — твои спецэффекты.
Дамир снова икнул, выплюнув небольшую золотую монету с изображением профиля Леры. — Это… это невыносимо! — простонал он. — Я не могу быть ходячим банкоматом, страдающим от утренней тошноты! Лера, я чувствую, как моя магия трансформируется в материнский инстинкт и желание переставить мебель по фэн-шую!
— Привыкай, — Лера вздохнула и посмотрела на кучу золота на полу. — Завтра вызовем клининг. Только не обычный, а с металлоискателем. Нам нужно как-то окупать декрет.
К обеду состояние Дамира стабилизировалось, но зато проснулись «хотелки» Леры. Причем проснулись они с таким размахом, который мог позволить себе только человек, вынашивающий ребенка от древнего духа.
— Дамир, — позвала Лера из кухни. — Мне нужно поесть.
— Конечно, любовь моя. Я сейчас закажу лучшую шаурму в городе… — Дамир уже потянулся к телефону.
— Нет. Я не хочу шаурму. Я хочу арбуз.
Дамир посмотрел на календарь. Была середина ноября. — Арбуз? Лера, сейчас на улице снег. В «Магните» лежат только зеленые шары, которые на вкус как мокрый картон.
— Мне не нужен арбуз из «Магнита», — Лера облизнула губы, и в её глазах на мгновение мелькнула опасная фиолетовая искра. — Я хочу арбуз, который рос на южных склонах горы Олимп. И не просто рос, а чтобы его поливали слезами нимф, которые оплакивают несчастную любовь.
Дамир застыл с протянутой рукой. — Слезами нимф? Лера, ты хоть понимаешь, какой там уровень кислотности? Это же… это контрабанда через три магических границы! Нимфы нынче капризные, они за слезы требуют подписку на Spotify Premium и бесплатную доставку из Sephora!
— Дамир, — голос Леры стал подозрительно тихим. — Ребенок хочет Олимп. Ребенок хочет арбуз со вкусом трагедии и амброзии. Если я его не получу, я заставлю тебя вручную пересчитывать все крупинки золота, которые ты сегодня выплюнул. В алфавитном порядке.
Ифрит сглотнул. Он понял: спорить с беременной женщиной, которая технически является «сосудом» для его наследника — это всё равно что пытаться потушить лесной пожар стаканом бензина.
— Малик! Зафар! Хасан! — взревел Дамир, вскидывая руки.
Через секунду на кухне материализовались визири. Зафар был в пижаме, Малик с гантелью, а Хасан с томиком «Налоговой оптимизации».
— Слушайте задачу, ленивые духи! — гремел Дамир. — Нам нужен спелый арбуз с Олимпа. Полив — слезы нимф, свежие! Срок — тридцать минут, иначе я отправлю вас работать консультантами в пенсионный фонд на веки вечные!
— Но мой господин! — Хасан поправил очки. — Сейчас на Олимпе несезон! Боги в отпуске на Бали, нимфы перешли на капельный полив антидепрессантами, там засуха!
— Ищите! — отрезал Дамир. — Используйте свои связи в Пантеоне. Позвоните Гермесу, скажите, что я прощаю ему карточный долг за 1405 год!
Визири исчезли. Дамир повернулся к Лере. — Скоро будет, — он попытался улыбнуться, но тут же согнулся от нового спазма.
— Пф-ф-ф! — Прямо в раковину вылетело три золотых кольца с гравировкой «Лучшему папе».
— Мило, — заметила Лера. — Но арбуз важнее.
Прошло сорок пять минут. Воздух на кухне начал пахнуть озоном, лавром и… соленой водой. С громким хлопком посреди обеденного стола возник Хасан. Он был весь в царапинах, а его арабский платок был подозрительно мокрым.
— Есть! — выдохнул он, водружая на стол огромный, светящийся мягким сиреневым светом арбуз. — Еле вырвали. Пришлось обещать Афродите, что Дамир заведет ей аккаунт в ТикТоке и накрутит миллион подписчиков из числа джиннов.
Арбуз был прекрасен. По его кожуре стекали прозрачные капли, которые при падении на стол издавали тихий, мелодичный стон — те самые слезы нимф.
Лера схватила нож. Дамир с замиранием сердца наблюдал за процессом. — Ну как? — спросил он, когда Лера отправила в рот первый кусок, светящийся изнутри, как маленькая галактика.
Лера замерла. Она медленно прожевала, проглотила… и её лицо выразило глубочайшее разочарование.
— Знаешь, — сказала она, откладывая кусок. — Слишком сладко. Приторно как-то, и эти слезы… они какие-то фальшивые. Похоже на искусственные заменители из театрального грима.
Дамир почувствовал, как у него дергается глаз.
— Слишком… сладко? Лера, мы ради этого арбуза едва не развязали войну с греческим пантеоном! Хасан чуть не стал закуской для Цербера!
— Бывает, — Лера пожала плечами. — Теперь я хочу соленых огурцов. Но не обычных, а таких, которые засаливала твоя бабушка-ифритка в песках Сахары в год великой засухи. С добавлением пыли от метеорита.
Дамир рухнул на стул, из его рта вылетела маленькая золотая скрепка.
— Хасан… — простонал он. — Ты слышал?
— Я пошел собирать метеоритную пыль, — вздохнул Хасан. — Но учтите, господин, если следующий запрос будет про жареное мясо единорога под соусом из радуги — я увольняюсь в нирвану.
Вечером, когда Лера наконец уснула, обложившись банками с огурцами и светящимися остатками арбуза, Дамир сидел на полу и с помощью пылесоса собирал золотой песок.
— Свобода, — бормотал он под нос. — Свобода — это конечно прекрасно, но никто не предупреждал, что декрет для ифрита — это когда ты платишь золотом за право искать соленые огурцы в пространственно-временном континууме.
Он посмотрел на Леру. Она улыбалась во сне. Дамир вздохнул, и из его рта вылетела маленькая золотая погремушка. Он аккуратно положил её на тумбочку.
— Ладно, — прошептал он. — Малыш, если ты будешь таким же требовательным, как твоя мать, нам придется приватизировать все золотые рудники Урала просто для того, чтобы оплатить твои подгузники. Но, кажется, это будет самое захватывающее приключение за последние пять тысяч лет.
В этот момент кот Барсик запрыгнул на кровать и громко замурчал. Жизнь ифрита в декрете официально началась, и она была чертовски дорогой, странной и абсолютно бесценной.
Если вы думаете, что ифрит, которого тошнит золотом — это предел хаоса, то вы просто никогда не видели Марину Петровну в режиме «Будущая бабушка». Этот режим активируется мгновенно, сопровождается звуком раскрывающегося блокнота и запахом корвалола, смешанного с решимостью танка Т-34.
Марина Петровна возникла на пороге квартиры Леры в воскресенье, ровно в девять утра. Она не просто вошла — она провела инспекцию.
— Так, — сказала она, снимая пальто. — Почему в прихожей так… блестит? Лера, ты что, рассыпала хайлайтер? Или вы с Дамиром решили заняться производством елочных игрушек в межсезонье?
— Это… пыльца, мам, — быстро ответила Лера, пытаясь незаметно задвинуть тапочкой кучку золотого песка под тумбочку. — Дамир… э-э… занимается духовными практиками.
Дамир вышел из кухни, стараясь выглядеть величественно, несмотря на то, что пять минут назад его едва не вывернуло инвестиционной монетой весом в две унции.
— Приветствую тебя, Мать-Бухгалтер, — пророкотал он. — В нашем доме сегодня праздник…
— Праздник будет, когда вы наконец-то купите нормальный пылесос, а не этот автоматический блинчик, который только размазывает грязь по углам! — Марина Петровна прошла в комнату и замерла. Её взгляд упал на стопку анализов и ту самую «двухполосную» ведомость, которую Лера забыла на столе.
В квартире воцарилась тишина такой плотности, что её можно было нарезать ломтиками и продавать как звукоизоляцию. Марина Петровна медленно взяла тест. Она посмотрела на него так, словно проверяла баланс Газпрома. Потом посмотрела на Леру... Затем на Дамира.
— Та-а-ак… — протянула она. — Значит, аудит завершен. Ожидается пополнение активов.
— Мам, мы только узнали… — начала Лера.
— «Только узнали» они! — Марина Петровна внезапно просияла и начала метаться по комнате. — Так, Лера, записывай. Роддом — только по контракту, у меня там есть знакомая, она принимала роды у дочки замминистра, рука легкая, кесарево делает как по нотам. Дамир! С завтрашнего дня — никаких твоих восточных благовоний, ребенку нужен чистый воздух, а не запах горящего сандала и твоей этой… депрессии. И самое главное!
Она торжественно подняла палец вверх.
— Крещение. В следующую субботу после сорокового дня. В храме у метро «Отрадное». Там батюшка очень душевный, он понимает современные реалии.
Дамир, который до этого момента покорно кивал, вдруг выпрямился. Его татуировки на руках вспыхнули багровым, а из ноздрей вырвалась тонкая струйка дыма.
— Крещение? — переспросил он тоном, которым обычно объявляли войну крестоносцам. — Ты предлагаешь окунуть моего наследника в холодную воду под чтение свитков на языке, который не является фарси?
— Не «свитков», а молитв, — поправила Марина Петровна. — И вода там теплая, её подогревают.
— Недопустимо! — Дамир хлопнул ладонью по столу, и из солонки вылетела золотая пылинка. — Мой ребёнок — плод пламени и вечности! Его первой инициацией будет Обряд Семи Солнц. Я воздвигну на этой кухне алтарь из застывшей лавы, призову визирей, и мы пронесем младенца сквозь очищающий огонь, чтобы его кожа стала крепче булата, а воля — жарче недр земных!
Лера схватилась за голову.
— Дамир, какая лава?! У нас натяжные потолки! И датчик дыма выведен на пульт охраны! Тебя арестуют раньше, чем ты закончишь первый круг посвящения!
— А я говорю — крещение! — Марина Петровна скрестила руки на груди. — Это традиция! Я уже пообещала тете Люде, что она будет крестной. Она уже купила серебряную ложечку!
— Тетя Люда?! — взревел Дамир. — Эта женщина, которая считает, что макароны «по-флотски» — это вершина кулинарии?! Она будет наставницей моего потомка? Да никогда! Крестным будет Малик, повелитель осадных машин! Он научит ребенка, как правильно разрушать стены и строить стратегии захвата!
— Стратегии захвата в песочнице? — хмыкнула Марина Петровна. — Не смеши меня. Ребенку нужны витамины и покой, а не твои мутные мужики с саблями.
— Обряд огня! — настаивал Дамир.
— Святая вода! — парировала мама.
— Инициация пламенем!
— Кружевная распашонка и чепчик!
Лера чувствовала, что у неё начинается токсикоз не только физический, но и метафизический. В комнате становилось жарко. Дамир уже начал чертить в воздухе защитные знаки, а Марина Петровна достала из сумки флакон со святой водой, который всегда носила с собой «на всякий случай, если Дамир опять начнет левитировать».
— ХВАТИТ! — закричала Лера. — Прекратите оба! Это мой ребенок! И я не позволю ни топить его в купели, ни поджаривать над плитой!
Дамир и Марина Петровна замерли, глядя на Леру. Она выглядела угрожающе — глаза горели, возможно, от гормонов, а возможно, от того, что Дамир случайно «поделился» своей энергией.
— Мы найдем компромисс, — отчеканила Лера. — Или вы оба идете жить в подъезд к тете Люде.
Компромисс искали три дня. Дамир призывал Хасана для юридической экспертизы «совместимости культов», а Марина Петровна консультировалась с подругами в WhatsApp.
Ситуация накалилась до предела, когда Дамир притащил в квартиру мешок «священного угля из Иерусалима», а Марина Петровна — метровую икону, которая не пролезала в дверной проем.
Развязка наступила внезапно. В среду вечером Марина Петровна пришла не с пустыми руками, а с огромным пакетом из дорогого бутика.
— Так, — сказала она, выкладывая содержимое на диван. — Я всё обдумала. Раз уж у нас такой… специфический папа, я решила подойти к вопросу с точки зрения безопасности и стиля.
Дамир и Лера подошли ближе. На диване лежал крошечный, невероятно стильный комбинезончик. На нем был логотип Gucci, но ткань на ощупь напоминала не хлопок, а нечто среднее между чешуей дракона и обшивкой космического шаттла.
— Это что? — Дамир осторожно потрогал вещь. — Он пахнет… технологиями и деньгами.
— Это эксклюзивный заказ, — гордо сообщила Марина Петровна. — Ткань из углеродного волокна с пропиткой из аэрогеля. Огнеупорность — до двух тысяч градусов. В нем можно спокойно сидеть внутри вулкана или, — она бросила взгляд на Дамира, — участвовать в твоих дурацких огненных шоу. Стоит как подержанная иномарка, но для внука ничего не жалко.
Дамир замер. Он взял комбинезончик в свои огромные руки. Его магическое чутье подсказало ему: вещь действительно выдержит «Обряд Семи Солнц».
— Огнеупорный… Gucci? — прошептал ифрит. — То есть, он будет защищен от пламени, но при этом будет выглядеть как самый модный наследник в этом квартале?
— Именно, — кивнула Марина Петровна. — Но при одном условии. После твоего «огненного круга» мы идем в церковь. В этом же комбинезоне. Под кружевной накидкой его не будет видно. Ты получаешь свой костер, я — свое благословение.
Дамир посмотрел на Марину Петровну с нескрываемым уважением. В его глазах она только что поднялась до ранга высшего визиря дипломатии. — Ты мудрая женщина, Мать-Бухгалтер. Твое умение объединять несовместимые активы поражает. Я согласен.
— Ну и слава богу, — выдохнула Лера, падая на пуфик. — Только пообещайте, что во время обряда вы не будете использовать бензин. Только чистую магию.
— Конечно, дорогая, — Дамир уже примерял комбинезончик к коту Барсику (кот был категорически против). — Это будет самый стильный «Огненный внук» в истории Москвы.
Марина Петровна удовлетворенно кивнула и достала телефон. — Так, теперь обсудим коляску. Я видела одну модель с титановыми дисками… Дамир, как ты относишься к вертикальному взлету, если лифт не будет работать?
Дамир задумался.
— Я думаю, мы можем это доработать…
Лера закрыла глаза и улыбнулась. Жизнь продолжалась, и теперь она была официально защищена огнеупорным слоем люкса и безграничной энергией бабушки, способной договориться даже с обитателями преисподней.
Беременность Леры протекала в режиме «контролируемого магического хаоса». Дамир, чей симпатический токсикоз теперь проявлялся в том, что он начинал непроизвольно левитировать во сне, стал крайне подозрительным. Он установил на кухне «детектор божественных вибраций» (сделанный из старой антенны и рога единорога), который должен был оповещать о приближении незваных гостей.
Однако прибор даже не пискнул, когда в дверь постучали. Постучали властно, трижды, с характерным металлическим звоном, от которого у кота Барсика шерсть встала дыбом, превратив его в золотого ежа.
— Если это снова мама с курсами «Как правильно пеленать ифрита», я превращусь в туман и улечу в Геленджик, — пробормотала Лера, открывая дверь.
На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в длинном кожаном плаще цвета грозового неба. На голове у него была помятая фетровая шляпа, а на лице — аккуратная седая борода. Но главной деталью была черная кожаная повязка, закрывающая левый глаз. От незнакомца пахло старым деревом, крепким медом и почему-то озоном, как перед очень серьезной грозой.
— Валерия Скворцова? — голос мужчины был похож на рокот ледника, перемалывающего камни. — Прости за ранний визит. Путь из Асгарда занял больше времени, чем я рассчитывал. Навигатор в моем вороне постоянно пытался увести меня в сторону Химок.
Лера замерла. Дамир материализовался за её спиной мгновенно. Его руки уже окутало багровое пламя, а глаза светились яростью.
— Один? — прорычал ифрит. — Всеотец? Что забыл правитель северных пустошей в моей цитадели? Мы не заказывали валькирий на дом и не планируем Рагнарёк в этом квартале.
Гость небрежно отодвинул Дамира плечом и прошел в коридор.
— Спокойно, горячий парень. Я здесь по делу. Я слышал, что твоя женщина совершила невозможное — победила Сулеймана с помощью папки с бумагами и концепции «налогового вычета». Мне нужен такой специалист.
Он прошел на кухню, сел на стул и водрузил на стол свой посох, который тут же начал прорастать свежими побегами ясеня.
— В Вальхалле беда, Валерия. Дефицит бюджета такой, что Локи предложил заложить Радужный Мост китайским инвесторам.
— Дефицит? — Лера, у которой профессиональный интерес всегда перевешивал страх, присела напротив. — У вас же там рай для героев. Пиры, битвы, бесконечное мясо кабана Сэхримнира…
— В этом-то и проблема! — Один со вздохом снял шляпу. — Кабан Сэхримнир восстанавливается каждый вечер, но затраты на его «регенерацию» выросли из-за магической инфляции. Мёд в чашах закисает, а герои… Лера, современные герои — это катастрофа. Они умирают с криком «Лайкните мой стрим!», а когда попадают к нам, начинают требовать безлимитный Wi-Fi и веганские опции в меню. Расходы на содержание одного эйнхерия выросли на 40%, а доходы от «новых душ» падают. Никто больше не хочет умирать в славном бою, все хотят дожить до пенсии и переехать в Сочи.
Дамир, стоявший у плиты, скрестил руки на груди.
— И ты решил прийти к моей жене? Хедхантер недоделанный. Лера в декрете. Ей вредно общаться с одноглазыми богами, у которых проблемы с дебиторской задолженностью.
Один проигнорировал Дамира. Он посмотрел на Леру и… подмигнул ей своим единственным глазом. Это не было обычным флиртом — это было подмигивание уровня «Бог», от которого у Леры в голове на мгновение заиграла арфа, а на столе сама собой материализовалась чаша с ледяным мёдом.
— Дамир! — Лера шикнула на мужа. — Человек пришел за консалтингом. Один, продолжайте.
— Нам нужна реструктуризация, — Один снова подмигнул, и на этот раз у Леры на щеках выступил румянец. — Я готов платить. Золотыми яблоками Идунн, акциями «Иггдрасиль-Энерго» или… могу договориться с судьбой, чтобы твой ребенок родился с врожденным знанием макроэкономики.
Дамир взревел. Воздух в кухне раскалился.
— Хватит ей подмигивать! Я вижу, что ты делаешь, старый лис! Ты пытаешься очаровать её своей «божественной харизмой»! Лера, не слушай его! Он задолжал всему пантеону, я слышал об этом в чате джиннов! У него Вальхалла находится в преддефолтном состоянии!
— Именно поэтому я здесь, — спокойно ответил Один. — Мне нужен полный аудит. От чертогов Гладсхейм до последней конюшни Слейпнира.
Лера взяла планшет.
— Хорошо. Давайте прикинем. Вы сказали, что кабан Сэхримнир восстанавливается. Это актив?
— Безусловный актив, — подтвердил Один.
— А налоги на добавленную стоимость чудес вы платите?
— Мы… мы выше налогов.
— Вот поэтому вы и в яме! — Лера азартно ткнула пальцем в экран. — У вас нет амортизации на магическое оборудование. Ваши вороны, Хугин и Мунин — они на балансе как «транспортные средства» или как «средства связи»?
Один задумался, его единственный глаз снова игриво сверкнул.
— Они… они мои мысли и память.
— Значит, нематериальные активы, — Лера начала быстро печатать. — Но они потребляют зерно и магический эфир, это операционные расходы. Если мы переведем воронов на аутсорс к местным голубям, мы сэкономим кучу энергии.
Дамир подошел и встал между ними, пытаясь загородить Леру своей широкой спиной.
— Никакого аутсорса! Один, уходи. Я чувствую, как твой астральный хвост виляет при виде моей жены.
— Дамир, не мешай! — Лера отодвинула ифрита локтем. — Тут интереснейший случай. Трансграничные переводы душ в условиях санкций со стороны Хельхейма! Один, скажите, а Валькирии у вас оформлены как самозанятые или по ТК?
— У них пожизненный контракт со смертью, — пояснил всеотец.
— Это нарушение прав трудящихся! — Лера возмутилась. — Им нужны отпуска, декретные и компенсация за износ крыльев. Если мы переведем их на ГПХ, Вальхалла сэкономит на социальных взносах в фонд вечности.
Один подался вперед, почти касаясь носом Леры.
— Какая ты мудрая… Ты напоминаешь мне Фригг, только с калькулятором вместо прялки. Скажи, о прекрасная Скьяльдмей, сможешь ли ты приехать в Асгард на следующей неделе? Я пришлю за тобой восьминогого коня.
— Она никуда не поедет на восьминогой лошади! — Дамир взорвался. — Ты видел её живот? Ей нельзя трястись на мутантах! И хватит! Называть! Её! Своими! Скандинавскими! Именами!
В этот момент за окном раздался гром. На подоконник сели два огромных черных ворона и начали синхронно стучать клювами в стекло. Кот Барсик, не выдержав такой конкуренции, прыгнул на стекло, оставив на нем золотые следы от когтей.
— Хугин и Мунин докладывают, что инспекторы из Хельхейма уже начали опечатывать склад с мёдом, — вздохнул Один. — Лера, я умоляю. Нам нужен план спасения. Прямо сейчас.
Лера посмотрела на Одина, потом на разъяренного Дамира, который уже начал превращать кухонное полотенце в плазменный резак.
— Хорошо, — сказала она. — Я возьмусь за этот кейс, Но работать будем удаленно, через Zoom. И никакой магии очарования, Один. Я вижу, как у тебя дергается глаз, когда ты пытаешься подмигнуть моему отчету о прибылях и убытках.
Один довольно улыбнулся.
— Договорились. Первым делом я пришлю тебе доступ к архивам Нифльхейма. Там хранятся все наши расписки за последние три тысячи лет.
— Отлично, — Лера потерла руки. — Дамир, сделай гостю чаю. Обычного, без яда и без приворотных зелий. Нам предстоит долгий аудит Асгарда.
Дамир проворчал что-то на древнем языке, что явно означало «чтоб твои вороны подавились моим чаем», но послушно поставил чайник. Он понимал: когда Лера входит в режим «верховного аудитора», даже всеотец становится просто клиентом с плохой кредитной историей.
Так началось самое странное сотрудничество в истории консалтингового агентства «Лера и Пламя». Пока за окном шел обычный московский дождь, на кухне решалась судьба экономики скандинавского рая. А Один продолжал подмигивать — теперь уже не только Лере, но и золотому коту, который в ответ лишь презрительно фыркнул, осознавая, что его собственная «система лояльности» работает гораздо эффективнее, чем вся Вальхалла.
Кухня в квартире Леры окончательно превратилась в филиал штаб-квартиры «Асгард-Консалтинг». Пока Дамир пытался оттереть золотую пыль с плиты, Лера проводила свою первую конференцию в Zoom.
На экране ноутбука, в двенадцати маленьких окошках, красовались суровые девы в крылатых шлемах. На заднем фоне у них мелькали заснеженные горы и летали вороны, но выражения лиц у валькирий были такими, будто их только что заставили заполнять налоговую декларацию на старонорвежском.
— Слушайте меня, девочки, — Лера поправила очки и глотнула чая из мелиссы. — Эпоха «пришел, увидел, забрал самого бородатого» официально закончена. Вальхалла тонет в долгах, и нам не нужны новые нахлебники, которые умеют только махать топором и пить мёд ведрами. Мы вводим систему KPI — ключевых показателей эффективности.
— Но, о премудрая Скьяльдмей! — воскликнула Брунгильда в окне №3 на фоне горящей деревни. — Мой нынешний кандидат вчера в одиночку завалил пятерых грабителей в подворотне! Он достоин вечного пира!
— Брунгильда, я проверила его кредитную историю, — Лера вывела на экран таблицу. — У твоего героя три просроченных микрозайма и неоплаченный штраф за парковку на газоне. Если мы заберем его в Асгард, коллекторы из преисподней достанут нас даже через Радужный мост. Нам нужны качественные активы, а не токсичные должники.
Валькирии притихли. Концепция «токсичного должника» была им в новинку, но звучала пугающе — почти как проклятие Хель.
— Отныне, — продолжала Лера, — прежде чем закинуть кого-то на коня, вы проверяете три параметра.
Первый: кредитный рейтинг не ниже 700. Нам нужны люди, умеющие планировать бюджет.
Второй: Отсутствие задолженностей по алиментам. Если мужчина не заботится о своем потомстве в Мидгарде, он будет балластом в Вальхалле.
И третий: Навыки командной работы. Одинокие берсерки — это прошлый век. Нам нужны те, кто может работать в режиме многозадачности и не впадает в ярость, если в столовой закончилась оленина.
В этот момент дверь на кухню с грохотом распахнулась. Вошел Тор. На нем была огромная майка с надписью «I NY» (сувенир от Тони Старка) и джинсовые шорты, которые трещали на его могучих бедрах. В руках бог грома сжимал коробку с замороженной пиццей «Четыре сыра».
— Дамир! Брат мой по пламени! — проревел Тор, отчего чашки в серванте жалобно звякнули. — Мой желудок издает звуки, подобные рыку Фенрира! Эта ледяная лепешка отказывается становиться съедобной! Я пытался согреть её своей мощью, но…
Тор печально указал на окно. Во дворе догорал старый тополь, в который только что ударила молния. Пицца в руках бога оставалась твердой, как щит викинга, но приобрела легкий аромат гари и озона.
Дамир, вздохнув, отобрал у него коробку.
— Тор, сколько раз я говорил? Микроволновка — это не вызов на дуэль. Это магия магнетрона. Она не требует грозы, она требует терпения и нажатия кнопки «Старт».
— Этот белый ящик — ловушка для трусов! — Тор подозрительно посмотрел на микроволновку. — Он гудит, как рой разозленных пчел, и светится изнутри демоническим светом. Почему я не могу просто поджарить еду как мужчина?!
— Потому что «как мужчина» ты сжигаешь трансформаторную будку на всей улице! — рявкнула Лера, не отрываясь от Zoom. — Тор, сядь и слушай Дамира. Нам еще за электричество платить, а счетчик после твоих визитов крутится со скоростью света.
Дамир подвел Тора к микроволновке, как сапера к бомбе.
— Смотри, Громовержец. Мы кладем пиццу внутрь, мы закрываем дверь. И… — Дамир медленно нажал на кнопку. — Мы выставляем три минуты. Только не вздумай класть туда свой молот, Мьёльнир — металл вызывает гнев духов внутри ящика.
Тор завороженно наблюдал, как тарелка с пиццей начала медленно вращаться.
— Она кружится… как мир вокруг Иггдрасиля, — прошептал он. — Но где огонь? Где страсть?
— Страсть внутри молекул, Тор, — пояснил Дамир, прислонившись к холодильнику. — Маленькие частицы трутся друг о друга так быстро, что рождается тепло. Это как если бы тысяча крошечных гномов начали танцевать внутри твоего ужина.
Тор прижал нос к стеклу.
— Я слышу их танец! Они поют песню разогрева!
Тем временем в Zoom-конференции разгорались страсти. — Валерия! — кричала валькирия Хильд (окно №8). — Я нашла кандидата! Программист, сеньор, зарплата в валюте, кредитов нет, платит алименты на трех котов и бывшую жену без задержек! Но он умер от того, что подавился смузи из сельдерея! Это же не славная смерть! Как я представлю его Одину? «Смотри, всеотец, этот герой пал в битве с детоксом»?
— Хильд, ты не понимаешь трендов, — Лера устало потерла переносицу. — Этот программист за три года в Асгарде настроит нам такую систему учета ресурсов, что мы сможем закупать мёд оптом со скидкой двадцать процентов. Славная смерть — это та, которая приносит пользу бюджету. Забирай его, и скажи, что в Вальхалле теперь есть коворкинг-зона и безлимитный кофе.
— Коворкинг… — пробормотала Брунгильда, записывая новое слово в свой боевой блокнот. — Это место, где воины точат топоры вместе?
— Вроде того, только вместо топоров у них ноутбуки, а вместо крови — дедлайны. Поверьте, это гораздо страшнее, — заверила Лера.
«ДЗЫНЬ!» — радостно возвестила микроволновка.
Тор отпрыгнул назад, инстинктивно призывая молнию, но Дамир успел перехватить его руку.
— Спокойно! Это знак, что гномы закончили танцевать.
Дамир достал пиццу. От неё шел пар, а сыр аппетитно тянулся. Тор осторожно взял кусочек, откусил и... его глаза округлились.
— О! Клянусь бородой отца моего! Это... это божественно! Она горячая внутри, но края не превратились в пепел! Дамир, этот белый ящик — величайший артефакт Мидгарда! Я хочу такой в свои чертои!
— Тор, в Асгарде нет розеток на 220 вольт, — заметила Лера. — Твой Мьёльнир выдает миллионы ампер, микроволновка просто испарится.
— Тогда я приду к вам завтра! — Тор радостно засунул в рот остаток пиццы. — У меня в морозилке еще лежат «Чебупели». Дамир, ты научишь меня пользоваться «Чебупелями»?
Дамир посмотрел на Леру. В его взгляде читалось: «Помоги мне».
— Завтра у нас день финансовой грамотности для Фрейи, Тор, — отрезала Лера. — Она хочет узнать, как оформить налоговый вычет за содержание колесницы с кошками. Так что приноси свои чебупели к восьми утра.
Когда конференция закончилась, а Тор, сытый и довольный, улетел в окно (забыв, что можно выйти через дверь), Лера устало откинулась на спинку стула.
— Знаешь, Дамир… — она приложила руку к животу. — Кажется, наш ребенок только что пнул меня. Как раз в тот момент, когда я объясняла валькириям пользу страхования жизни.
Дамир подошел и положил свою теплую ладонь поверх её руки.
— Он чувствует синергию, — улыбнулся ифрит. — Или он просто в шоке от того, что его мать пытается превратить рай для викингов в бизнес-центр класса А.
— Не «бизнес-центр», Дамир. А устойчивую экономическую модель. Если мы не наведем там порядок, Один через год придет к нам просить взаймы на оплату коммуналки в Гладсхейме.
За окном медленно гасли огни. Валькирии в своих небесных чертогах теперь сидели со смартфонами, проверяя кредитные истории павших воинов. Тор в Асгарде пытался объяснить Хеймдаллю концепцию «гномов, танцующих в белой коробке». А в маленькой хрущевке свободный ифрит и беременный бухгалтер готовились к новому дню, где магия была лишь инструментом, а истинным чудом оставался вовремя подогретый ужин и отсутствие долгов по алиментам.
— Дамир? — позвала Лера, засыпая.
— Да, любовь моя?
— А чебупели — это тоже актив?
— Это пассив, Лера, но очень вкусный пассив.
Если бы древние греки знали о существовании программы «1С: Предприятие», миф о Сизифе выглядел бы иначе: он бы не катил камень в гору, а пытался обновить конфигурацию «Зарплата и управление персоналом» через мобильный интернет в грозу.
Лера Скворцова сидела за столом, обложенная подушками для поддержки спины (декрет на седьмом месяце требовал особого комфорта), и смотрела в монитор, где крутилось бесконечное желтое колесико загрузки. На экране красовался заголовок: «1С: Асгард — карма и судьба. Редакция 3.0 (Магическая)».
— Лера, этот желтый квадрат снова насмехается над нами, — заметил Дамир, осторожно ставя на стол чашку с чаем из липы. — Он светится цветом песков Сахары в полдень, но внутри него — холод и пустота. Почему мы доверили учет душ великого Одина этому... прямоугольнику?
— Потому что «Книга Судеб» — это прошлый век, Дамир, — Лера сердито кликнула мышкой. — В ней нельзя сделать сводную таблицу по категориям грехов. В ней нет функции «найти и заменить». А Один хочет знать точно: сколько эйнхериев у него сейчас на балансе и какова стоимость владения каждым топором. Чтобы спасти Асгард от банкротства, нам нужна автоматизация.
Идея была гениальной: Лера создала специальную надстройку, которая должна была автоматически оценивать «Добрые дела» поступающих душ и конвертировать их в баллы лояльности Вальхаллы. Магический модуль, написанный Хасаном на языке древних рун, должен был интегрироваться с ядром «1С».
— Давай проверим систему на тебе, — предложила Лера. — Ты у нас теперь «свободный агент», твоя карма — чистый лист. Ну-ка, вспомни что-нибудь хорошее, что ты сделал за последние сутки.
Дамир задумался. Его татуировки на руках задумчиво мигнули синим. — Вчера я помог старушке из третьего подъезда поднять сумки на пятый этаж.
— Отлично! — Лера начала вводить данные.
— Объект: Дамир. Действие: помощь ближнему. Вес сумок: 15 кг. Высота подъема: 5 этажей. Мотивация... Какая была мотивация, Дамир?— Ну... — ифрит отвел глаза. — У неё из сумки торчал хвост селедки. Этот запах напомнил мне об одном финикийском пирате, которого я когда-то замуровал в бочке с рыбой. Я почувствовал ностальгию и решил, что сумки должны достичь цели, чтобы завершить цикл мироздания.
Лера замерла. Её пальцы зависли над клавиатурой.
— То есть ты помог ей не из доброты, а из-за ассоциации с пытками трехтысячелетней давности?
— Формально — это доброе дело! — возразил Дамир. — Сумки наверху? Наверху. Старушка счастлива? Счастлива.
Лера вздохнула и ввела в поле мотивации: «Неопределенное добро с привкусом исторического садизма». Нажала кнопку «провести и закрыть».
Экран монитора внезапно дернулся. Программа издала звук, похожий на предсмертный хрип дракона. Желтое колесико замерло, а затем по монитору поползли системные сообщения: «Ошибка выполнения запроса. Исключение: Магическая неопределенность. Значение "Добро" стремится к бесконечности при делении на "Мотивацию: Селедка". Система не может обработать ифритский парадокс. Ожидание ответа от сервера...»
— Зависло, — констатировала Лера. — Намертво.
Она попыталась вызвать «Диспетчер задач», но вместо списка процессов увидела изображение маленького, ехидно ухмыляющегося существа в крошечных наушниках и с хвостиком в форме USB-разъема. Существо показало Лере язык и начало быстро печатать на нарисованной клавиатуре.
— Дамир... у нас в сервере кто-то есть. И это не глюк прошивки.
Дамир прищурился. Его глаза вспыхнули рубиновым светом, просвечивая системный блок насквозь.
— Это бес, — прорычал он. — Причем низшего ранга, из ИТ-департамента нижних миров. Они называют себя «битыми пикселями». Эти твари питаются энергией зависших процессов и чужим раздражением.
— В моем компьютере — бес-хакер? — Лера почувствовала, как в ней закипает праведный гнев бухгалтера, у которого пытаются украсть базу в отчетный период. — В «1С», где хранятся пенсионные накопления валькирий?!
Она решительно схватила Дамира за руку.
— Мы входим в систему. Дамир, используй астральную проекцию. Мы должны выкурить этого системного паразита, пока он не отправил отчетность Одина в Хельхейм!
Магия Дамира и прагматизм Леры создали странный эффект. Через секунду они уже стояли посреди бесконечного лабиринта из желтых светящихся папок, огромных таблиц, висящих в пустоте, и бесконечных потоков единиц и нулей, которые пахли жженой пластмассой.
— Это и есть «1С» изнутри? — Дамир с опаской потрогал гигантскую кнопку «Сформировать отчет», которая пролетала мимо. — Здесь мрачнее, чем в лабиринтах Минотавра.
— Осторожно! — крикнула Лера, увлекая его за колонну из цифр. — Это «Проверка контрагентов». Если она нас заметит, заставит подтверждать личность через СМС в течение трех тысяч лет.
В центре этого цифрового безумия, на троне из старых дискет, сидел тот самый бес. Он был размером с кошку, покрыт серой шерстью и постоянно что-то жевал.
— Опаньки! — пискнул бес, увидев гостей. — Юзеры пожаловали! А я тут как раз обновляю вашу карму. Теперь за каждое доброе дело взимается комиссия в пользу Адского Облачного Хранилища — 18%.
— Ты кто такой, плесень цифровая? — Дамир шагнул вперед, его кулаки окутало пламя, которое в этом мире выглядело как скопление красных пикселей.
— Я — Троян-ибн-Вирус, младший админ преисподней! — гордо заявил бес. — Моё руководство из Хельхейма недовольно вашим «стартапом». Реструктуризация Асгарда вредит нашему бизнесу. Если в Вальхалле будет порядок, к нам в Хель перестанут попадать качественные грешники-бухгалтеры! Поэтому я захватил ваш сервер. Теперь ваша «1С» будет выдавать только одну ошибку: «Недостаточно прав для спасения души».
— Ах ты мелкий вредитель... — Лера вышла из-за спины Дамира. Она не была магом, но она была женщиной, которая прошла три выездные проверки. — Ты думаешь, что захватил сервер? Ты просто не понимаешь, с кем связался.
Она достала из кармана флешку, которая сияла ослепительным белым светом.
— Это — архивный бэкап моей совести, совмещенный с лицензионным ключом «Супер-Аудитор». Дамир, держи его! Я ввожу команду принудительного закрытия периода!
Бес-хакер зашипел и начал быстро кидаться в них «битыми ссылками», которые взрывались при контакте, превращая всё вокруг в нечитаемый шрифт Wingdings. Дамир ловко перехватывал их на лету, превращая в пар.
— Малик! Зафар! Хасан! — проревел ифрит. — Нужна огневая поддержка по портам!
Визири материализовались в виде антивирусных программ. Малик стал гигантским файерволлом, преградив бесу путь к выходу. Зафар начал конвертировать код беса в формат PDF, отчего тот стал медленнее и неповоротливее. А Хасан... Хасан просто начал читать вслух пользовательское соглашение на пяти языках. От этого звука бес начал жалобно стонать и закрывать уши.
— Нет! Только не лицензионное соглашение! Оно убивает волю к жизни! — кричал Троян-ибн-Вирус.
Лера тем временем пробралась к «Консоли управления судьбой». Её пальцы летали по виртуальным клавишам. — Так... Селедка Дамира... Удаляем из «Добрых дел», переносим в раздел «Прочие операционные расходы». Мотивация — «Ностальгический порыв». Программа принимает... Система стабилизируется!
Она повернулась к бесу, который уже был почти полностью упакован в PDF-файл.
— А теперь — самое страшное для тебя. Я назначаю тебя ответственным за расчет НДС для всей преисподней за последние триста лет. Вручную, на счетах.
Бес издал истошный крик и лопнул, превратившись в облачко спама, которое тут же поглотила встроенная корзина.
Мир вздрогнул, и Дамир с Лерой снова оказались на своей кухне. Желтое колесико на мониторе исчезло. Программа выдала четкое сообщение: «Проведено. Тестовый субъект Дамир. Статус: условно-добрый с элементами хаоса. Кредит доверия Асгарда: положительный».
— Мы это сделали, — выдохнула Лера, вытирая пот со лба. — База чиста.
— Но этот бес... он сказал, что в Хельхейме недовольны, — Дамир обеспокоенно посмотрел на жену. — Лера, мы перешли дорогу серьезным структурам. Если они начали засылать хакеров в нашу «1С», значит, дальше будет только хуже.
— Пусть присылают кого хотят, — Лера решительно закрыла ноутбук. — У меня есть обновленная антивирусная защита и муж-ифрит. Но главное — у нас теперь есть работающая система учета. Завтра отправим первый отчет Одину. Пусть посмотрит, сколько он тратит на содержание своих воронов. Думаю, он будет в шоке.
Дамир улыбнулся и обнял её.
— Ты — самый страшный воин, которого я знаю, Валерия. Валькирии бьются мечами, а ты побеждаешь врагов с помощью «закрытия периода». Я начинаю бояться за наше будущее МФЦ.
— Правильно боишься, — Лера прижалась к нему. — Кстати, Дамир... по поводу селедки. В следующий раз постарайся помогать старушкам просто так. Программа всё-таки нервничает, когда в мотивации фигурируют пираты в бочках.
Программа «1С: Асгард» тихо мерцала в спящем режиме, готовая к новым свершениям. А где-то в недрах ада маленький бес в наушниках с ужасом смотрел на бесконечную таблицу НДС, которую ему предстояло рассчитать, и понимал, что связаться с русским бухгалтером было его самой большой ошибкой в вечности.
Ремонт в обычной московской квартире — это всегда испытание для психики, но когда ваш прораб — бывший джинн с манией величия, а заказчик — бухгалтер на седьмом месяце беременности, ремонт превращается в спецоперацию по предотвращению локального Рагнарёка.
— Дамир, я всё расписала, — Лера похлопала ладонью по увесистой папке. — Обои — моющиеся, цвет «пыльная роза», экологически чистый клей, ламинат 33-го класса защиты и никаких, слышишь, никаких спецэффектов. Ребенку нужны пастельные тона и отсутствие порталов в иные миры под кроватью.
Дамир величественно кивнул.
— Твоё слово — закон, о повелительница смет и ведомостей. Я всё сделаю в лучшем виде. Я привлеку лучших мастеров. Зафар уже изучил концепцию «скандинавского минимализма» и считает, что это очень похоже на быт кочевников в пустыне, только без верблюдов и с фрикадельками.
Лера со спокойной душой уехала на плановый осмотр к врачу, а затем к Марине Петровне, чтобы обсудить закупку подгузников оптом. Это была её роковая ошибка. Оставлять ифрита с фразой «сделай в лучшем виде» — это всё равно что оставлять пятилетку в магазине сладостей с безлимитной картой.
Когда Лера открыла дверь в квартиру через пять часов, первое, что она почувствовала это был густой, влажный аромат цветущего жасмина, влажной земли и чего-то подозрительно напоминающего амбру.
— Дамир? — осторожно позвала она, пробираясь через прихожую. — Почему у нас в коридоре лианы? И почему из-под двери в детскую течет… это что, ручей?
Она толкнула дверь в бывшую кладовку, которая должна была стать детской, и замерла.
Двенадцатиметровая комната исчезла. Вместо неё открывалось пространство, границы которого терялись в золотистом тумане. Вместо ламината под ногами пружинил ковер из мягчайшего изумрудного мха, усыпанного крошечными белыми цветами, которые при каждом шаге издавали тихий серебристый звон.
Стены? Обои «пыльная роза» Дамир проигнорировал. Вместо них по периметру росли живые стены из переплетенных орхидей и папоротников, которые медленно пульсировали мягким розовым светом. В углу журчал небольшой водопад, вода в котором была настолько чистой, что в ней можно было разглядеть плавающих золотых рыбок, которые хором напевали колыбельную.
Но самым страшным была люстра. Стандартный потолочный светильник Дамир заменил на гигантский цветок лотоса, свисающий прямо из «неба». Потолок представлял собой кусок настоящего предрассветного неба над Месопотамией. Из центра лотоса вместо света медленно, тягучими каплями падал золотистый нектар, собираясь в чаше из горного хрусталя.
— Дамир! — закричала Лера, пытаясь не наступить на павлина, который внезапно вышел из-за куста папоротника. — Что это такое?!
Из центра «джунглей» показался Дамир. Он был одет в набедренную повязку из лепестков роз (к счастью, поверх джинсов) и выглядел крайне гордым собой. Рядом с ним, вальяжно помахивая хвостами, сидели две огромные полосатые кошки. Точнее, это были тигры, но их шерсть отливала перламутром, а глаза были добрыми, как у мультяшных персонажей.
— Это Эдем, Лера! — провозгласил Дамир, раскинув руки. — Я решил, что «пыльная роза» — это слишком депрессивно для наследника пламени. Ребенок должен расти в гармонии с первозданной природой! Смотри, это тигро-няньки. Я вывел их специально: у них встроенный режим вибромассажа, они умеют мурчать на частоте, подавляющей младенческие колики, и они абсолютные веганы.
— Дамир… — Лера начала медленно закипать. — Тигры? В хрущевке? На четвертом этаже?! Ты представляешь, что скажет опека?! И почему с потолка капает сироп?!
— Это не сироп! — обиделся Дамир. — Это нектар жизни! Он заменяет витамин D и укрепляет ауру. К тому же, он дает мягкое освещение в 2700 кельвинов, как ты и просила.
Лера сделала шаг вперед и тут же почувствовала, как её нога погрузилась во что-то липкое.
— Твой нектар закапал весь мох! — вскричала она. — И эти твои няньки… они линяют!
Действительно, на нежном изумрудном мху уже красовались клочья перламутровой тигриной шерсти. Кот Барсик, зашедший в комнату, при виде конкурентов размером с диван, сначала попытался зашипеть, но потом понял, что это бесполезно, и просто сел посреди комнаты с выражением лица «ну всё, приплыли».
— Дамир, это катастрофа, — Лера присела на поваленное дерево, которое служило пеленальным столиком. — Ты создал здесь экосистему. У нас через неделю отвалятся обои в соседней комнате! А комары? Ты подумал о тропических комарах?
— Здесь нет комаров, — Дамир щелкнул пальцами, и из папоротников вылетела стайка крошечных колибри. — Эти птицы настроены на перехват любых насекомых. Они работают быстрее, чем твой фумигатор.
— У птиц есть продукты жизнедеятельности, Дамир! — Лера сорвалась на ультразвук. — Я не буду каждый день вычищать «продукты жизнедеятельности» колибри из колыбели из слоновой кости!
Она указала на центр комнаты, где в окружении живых бабочек покачивалась люлька, сплетенная из корней древа познания.
— Это непрактично! Это негигиенично! И это… это просто слишком много! Я хотела комнату из ИКЕА, Дамир! Понимаешь? Чтобы можно было протереть тряпкой с хлоркой, и всё! Как я буду хлоркой мыть весь этот твой Эдем?!
Дамир притих. Тигро-няньки, почувствовав гнев хозяйки, синхронно поджали хвосты и виновато посмотрели на джинна. Один из них подошел к Лере и осторожно ткнулся носом в её колено, издав звук, похожий на работу очень дорогого и тихого сабвуфера.
— Но Лера… — Дамир подошел ближе, его голос стал мягким. — Я хотел, чтобы он с первой секунды знал, что мир — это чудо. Что он — сын существа, способного дарить сады, а не просто собирать мебель по инструкции.
Лера посмотрела на тигра, потом на сияющие стены, потом на Дамира, у которого на плече сидела колибри и чистила перышки. Её гнев начал медленно сменяться усталостью, смешанной с невольным восхищением.
— Дамир, чудо — это когда ребенок спит всю ночь, а не когда у него в комнате водопад, — вздохнула она. — Посмотри на меня. Я бухгалтер, мой мир состоит из таблиц и дебета с кредитом. В твоем Эдеме дебет с кредитом не сойдется никогда. Издержки на содержание тигров и колибри превысят наш семейный бюджет через два дня, даже если ты будешь ежедневно плевать золотом.
Дамир вздохнул.
— Ты права. Я опять увлекся масштабом. Наверное, павлин был лишним.
— Слушай мой компромисс. — Лера тяжело вздохнула. — Мы оставляем стены — они красивые и дают хороший свет, но нектар убираем. Повесь обычную светодиодную лампу, можно в форме цветка. Водопад… сократи до размера настольного фонтанчика. И тигры…
Она посмотрела на полосатых гигантов.
— Тигры уходят в астрал. Или в зоопарк к Одину. Ребенку хватит Барсика. Барсик — проверенный временем нянька, он не линяет так масштабно и не пытается съесть почтальона.
— А мох? — с надеждой спросил Дамир. — Можно оставить мох? Он такой мягкий…
— Мох оставляем при условии, что ты сам будешь его пылесосить специальным магическим пылесосом, который не всасывает фей, — Лера улыбнулась и прижалась к мужу. — И Дамир… спасибо. Это действительно самая красивая детская, которую я видела. Просто… давай добавим сюда хоть один комод из ДСП, для равновесия.
Дамир щелкнул пальцами. Тигры медленно растаяли в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах кошачьей мяты. Павлин обиженно крякнул и исчез вслед за ними. Нектарная люстра превратилась в стильный матовый плафон, а джунгли слегка «поредели», открывая место для обычного детского шкафа, который тут же материализовался у стены — правда, ручки у него всё равно были из чистого изумруда.
— Равновесие соблюдено? — спросил ифрит.
— Почти, — Лера посмотрела на потолок, где всё еще плыли месопотамские облака. — Оставь небо. Мне нравится смотреть на звезды, когда я не могу уснуть из-за того, что наш «огненный наследник» решил заняться чечеткой внутри меня.
Дамир обнял её, и в детской воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом живых стен. Ремонт в масштабе Эдема был завершен. Да, он не соответствовал ГОСТу, но он идеально соответствовал их странной, нелогичной и абсолютно счастливой жизни.
А Барсик, убедившись, что тигры ушли, величественно улегся на мох и закрыл глаза. В конце концов, в этой семье он был единственным, кто действительно понимал толк в качественном отдыхе на живой природе.
Если вы думаете, что гендер-пати — это когда лопают шарик с розовыми конфетти или режут торт с голубой начинкой, значит, вы никогда не жили с ифритом, который считает, что любое событие меньше масштаба солнечного затмения — это «неуважение к семейным ценностям».
— Лера, это прошлый век, — Дамир брезгливо отпихнул рекламный буклет агентства «Праздник-Мск», где предлагали запустить в небо охапку розовых шаров. — Шары лопаются, конфетти забивают ливневки, а торт… торт — это просто углеводы. Наш наследник заслуживает того, чтобы о его поле узнали не только мы, но и все те, кто имеет наглость смотреть на звезды.
— Дамир, — Лера тяжело вздохнула, поудобнее устраиваясь на диване (детская-джунгли уже была наполовину готова, и в ней приятно пахло папоротником). — Ультразвук показал всё четко. Врач написала пол в конверте. Мы можем просто открыть его за ужином. Без привлечения авиации и службы ПВО.
— Врач видит лишь тени на экране! — Дамир величественно взмахнул рукой. — Я же призову саму атмосферу стать нашим холстом. Мы устроим шоу, которое заставит метеорологов рыдать от счастья, а астронавтов на МКС — сомневаться в собственной трезвости.
Лера посмотрела на мужа. В его глазах плясало то самое фиолетовое пламя, которое обычно предвещало либо великое свершение, либо внеплановый визит полиции.
— Только пообещай, — сказала она, — что это не вызовет кислотный дождь в Подмосковье.
Подготовка к «величайшему гендер-пати в истории» велась в строжайшей секретности. Дамир мобилизовал своих визирей. Хасан отвечал за «юридическое прикрытие аномальных погодных явлений», Малик — за физическую доставку магических реагентов в верхние слои тропосферы, а Зафар… Зафар пытался договориться с Роскосмосом, чтобы те «случайно» направили свои телескопы в нужную сторону.
Наступил назначенный день. Суббота, семь вечера. Лера, Дамир и Марина Петровна стояли на крыше своей многоэтажки. Марина Петровна была вооружена биноклем и бутылкой святой воды (на всякий случай).
— Дамир, если это будет салют, — ворчала теща, — то учти, у тети Люды из соседнего дома собака пугливая. Если она начнет выть, я тебе устрою «инициацию» веником.
— Это не салют, о Мать-Бухгалтер, — Дамир стоял в центре крыши, его плащ созданный из теней и немного из штор, которые он купил в IKEA, развевался на ветру.
— Это — Глас Стихий. Лера, дай мне конверт.
Лера протянула запечатанный белый конверт. Дамир не стал его вскрывать. Он просто приложил его к своему лбу, закрыл глаза и прошептал заклинание на языке, который звучал как треск горящих кедров.
— Начинаем! — проревел он, вскидывая руки к темнеющему небу. — Малик! Запускай катализаторы!
В это же время на высоте 400 километров над Землей, на международной космической станции, астронавт НАСА Кевин Смит меланхолично жевал пюре из тюбика, глядя в иллюминатор на ночную Европу.
— Хьюстон, у нас… — Кевин поперхнулся пюре. — Хьюстон, у нас тут какое-то странное явление над координатами Москвы. Похоже на… э-э… атмосферную аномалию. Газ? Выброс? Или русские начали тестировать новую лазерную рекламу?
Над столицей России воздух начал сгущаться. Огромные массы облаков, ведомые волей ифрита и грубой силой Малика, начали закручиваться в гигантскую спираль диаметром в тридцать километров.
— План таков, — шептал Дамир, его голос транслировался прямо в астральные уши визирей. — Если в конверте «девочка» — используем пыльцу розовых фламинго и закатные лучи. Если «мальчик» — лазуритный дым и сияние полярных льдов. Малик, работай аккуратно, не задень спутники Маска, а то он потом засудит нас за плохой пинг.
Внизу, в Москве, жизнь замерла. Прохожие останавливались, задирая головы. В Гидрометцентре России дежурный метеоролог Антон Иванович уронил кружку с чаем на клавиатуру, когда на радарах появилось нечто, не поддающееся классификации.
— Это не циклон… — шептал Антон Иванович. — Это… это какой-то погодный фотошоп! Оно не подчиняется давлению! Оно подчиняется… ритму!
На крыше Дамир вошел в транс.
— Сейчас! — выкрикнул он. — Яви миру истину!
Облачный вихрь над Москвой внезапно замер, а затем из его центра начал извергаться цвет.
Магия, смешанная с ДНК ифрита, генами бухгалтера и невероятным упрямством будущего ребенка, решила по-своему.
Вместо ожидаемого розового или синего, небо над Москвой внезапно вспыхнуло ослепительным, жидким золотом. Огромное облако, похожее на гигантский подсолнух, расцвело в стратосфере. Оно не просто светилось — оно искрилось, переливаясь всеми оттенками расплавленного металла, от лимонного до глубокого янтарного.
Золотой дым начал медленно оседать на город, превращая сумерки в сюрреалистический полдень.
— Золотой? — Лера моргнула, пытаясь разглядеть хоть какой-то оттенок розового. — Дамир, что это значит? У нас… у нас будет слитковый ребенок?
Марина Петровна уронила бинокль.
— Дамир Халидович, — в её голосе впервые за долгое время послышался страх, смешанный с уважением. — Это что, значит, внук будет сразу с золотой ложкой во рту?
Дамир сам выглядел ошарашенным. Он лихорадочно сверялся с астральными таблицами соответствия цветов.
— Золотой… золотой… Этого нет в стандартном коде! Золотой — это цвет абсолюта! Это цвет синергии! Это значит…
— Это значит, что твой ребенок не хочет вписываться в твои бинарные системы, — усмехнулась Лера, чувствуя невероятный прилив энергии. — Он — золото. Наш личный золотой фонд.
Тем временем в интернете начался хаос. Хэштег #ЗолотоеНебо вышел в мировые тренды за четыре минуты. Метеорологи в прямом эфире пытались объяснить явление «редчайшим оптическим эффектом, вызванным кристаллизацией пыльцы в ионосфере», но им никто не верил. Спецслужбы проверяли уровень радиации, он был в норме, но пахло почему-то восточными сладостями. А на МКС Кевин Смит просто сделал фото и отправил его жене с подписью: «Кажется, в России только что произошло что-то очень важное.»
Дамир медленно опустил руки. Золотое сияние над городом начало медленно бледнеть, оставляя после себя лишь невероятно красивый закат.
— Ну? — Лера подошла к нему и заглянула в глаза. — Так кто там, в золоте?
Дамир осторожно вскрыл конверт, который теперь сам по себе стал золотым слитком. Он заглянул внутрь и… расхохотался. Громко, на всё Отрадное.
— Лера… — он обнял её так крепко, как только мог. — Там написано… там написано, что это человек. Но с твоим характером и моим потенциалом.
— А пол? — не выдержала Марина Петровна.
— Дочь, — прошептал Дамир. — Маленькая, золотая принцесса пламени. Она просто решила, что розовый — это слишком банально для существа, которое уже в утробе знает, как манипулировать стратосферой.
— Дочка… — Лера улыбнулась и прижалась к плечу Дамира. — Золотая девочка. Ну, Дамир, готовься. С таким началом её первый поход в детский сад закончится тем, что воспитатели будут ходить по золотому песку и петь гимны в её честь.
— Я уже договорился с Маликом, — серьезно ответил Дамир. — На выпускной в садике мы устроим северное сияние в форме её любимой игрушки.
— Только через мой труп и согласование с мэрией! — вставила Марина Петровна, но в её глазах тоже светилась гордость.
Этой ночью Москва долго не могла уснуть. Метеорологи писали диссертации, люди гадали на кофейной гуще, а в маленькой квартире будущий папа-ифрит читал вслух книгу «Как воспитать лидера: советы для родителей сверхъестественных существ», а будущая мама-бухгалтер уже прикидывала в Excel стоимость обучения «золотого ребенка» в частном лицее с углубленным изучением магии и высшей математики.
Гендер-пати удалось. Орбита подтвердила: скучно не будет.