- Начинайте.

- А точно можно, госпожа? Нам таких красавчиков обычно не достается.

Голоса тролльчих, доносящиеся из глубины подземелья, звучали низко, как мужские, и только в их скабрезном хихиканье можно было узнать женские нотки.

- Пользуйтесь на ваше усмотрение. Ни в чем себе не отказывайте.

Я шагнула из-за угла лишь на полшага. Меня не должны были заметить, но я хотела увидеть как можно больше.

В центре подземелья на коленях стоял мужчина. Его руки в кандалах были натянуты цепями кверху. Кандалы на щиколотках растягивали ноги в стороны, из-за чего бедра были широко разведены, словно нарочно выставляя его гениталии на обозрение.

Три тролльчихи, чьи толстые грубые тела были затянуты в видавшую виды потертую кожу, щупали его, как товар на рынке.

Они были из диких. Их племена регулярно совершали набеги на границы королевства, чтобы грабить селян и насиловать их мужчин. Своих не было, мальчики у троллей давно не рождались, а женщинам приходилось смешивать свою кровь с другими народами, чтобы хоть как-то размножаться. Смешение крови сказалось на троллях – они были уже не теми великанами, что прежде, хотя все еще превосходили в росте даже самых высоких человеческих мужчин.

Этой компании тролльчих не повезло. В поселении, на которое они напали, дислоцировалась часть войска короля Варакиса. Тролльчих связали и доставили в столицу, бросив в подземелье, к убийцам и ворам.

- Эх, хорош! – пробасила одна из тролльчих, без всякого стеснения щупая узника между ног. – Дрын-то у него побольше будет, чем у человеческих самцов. Мы бабы большие, нам размеры ваших мужиков маловаты. У этого потеснее войдет. Аж не терпится попробовать! У меня уж и готово все, как увидела его, так и потекла.

- Что, красавчик, сделаешь нам приятно?

Вторая тролльчиха схватила узника за длинные светлые волосы и запрокинула ему голову. Только сейчас я смогла увидеть его лицо.

Красив! Как те скульптуры, которые вырезал из белого мрамора королевский скульптор Эох. Высокие скулы, ровный нос, высокий лоб. Но сейчас это лицо было искажено гневом. Глаза, сверкнувшие бирюзовым светом, готовы были испепелить своих мучительниц.

Тролльчики снова захихикали.

- Горяч! Нам точно можно его, госпожа? – спросила третья тролльчиха, хватая узника за ягодицы.

Даже отсюда я видела, как мужчина выгнулся, словно пытался отпрянуть от омерзительных ему прикосновений, но в итоге это выглядело так, будто он призывно двинул бедрами, выпячивая качнувшийся член и сжавшуюся мошонку.

До меня донеслось исторгнувшееся из его гортани глухое рычание. Этот упрямец был так горд, что за все время ни разу не разомкнул рта, хотя бы для того, чтобы разразиться проклятиями.

- Можно-можно, - ответила им женщина, чья фигура была скрыта под длинной красной мантией с капюшоном; даже в ее осанке легко можно было распознать благородную даму.

Ее голос лился журчанием ручья – нежный, женственный, - сильно контрастируя с грубыми мужеподобными голосами тролльчих.

- Делайте с ним, что хотите, сегодня ночью он ваш.

- А не обернется? – внезапно с опаской спросила одна из великанш. – С чешуйчатой зверюгой нам и троим не сладить ни за что.

- Разве не видите? – журчал переливами голос гостьи в красном. – Его крылья сломаны. Ему не обернуться драконом уже никогда. Этот зверь больше не опасен.

Я задержала дыхание. Мой взгляд очертил абрис плеч узника – над ними неровными роговыми отростками выступали обломки драконьих крыльев.

- И то верно. Не сожрет – и добро. Слышь, увечная ящерица! Давай-ка постарайся. Обещаю быть с тобой поласковее, ты мне только подарочек сделай!

Она похлопала себя по животу, и жир, свисающий ей на бедра, затрясся как желе. Две ее товарки загоготали.

Когда гостья в накидке сделала шаг к узнику, тролльчихи мгновенно заткнулись и отступили.

Из накидки показалась женская рука. Тонкие длинные пальцы приподняли подбородок мужчины.

- Ты посмел отвергнуть меня, Игнис. Чем смертельно меня оскорбил. Меня! Ту, чья кровь древнее крови самого Варакиса. Что ж, надеюсь, гостьи, которых я привела, соответствуют твоему прихотливому вкусу.

Один миг – рот узника исказился в гримасе презрения, а в лицо той, что смотрела на него сверху вниз, полетел плевок.

- Ах!

Женская ладонь взметнулась, ударила хлестко, и голова узника дернулась в сторону.

- Мразь! Как ты посмел?!

Утеревшись, она отступила на шаг и бросила тролльчихам:

- До утра он ваш! Делайте с ним все, что захотите!

- Все-все? – уточнила в азарте тролльчиха.

- Все! - последовал безжалостный ответ.

Взметнулись полы красной мантии – и гостья покинула подземелье через широкие двустворчатые двери.

- Уходим, госпожа? – За моей спиной раздался шепот моей рабыни Калантии.

Я задержалась лишь на несколько мгновений. До моих ушей доносились похабное глумление тролльчих и глухое рычание узника.

«Извини, дракон, сейчас я ничем не могу тебе помочь. Но я приду снова, чтобы сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться».

Помимо главного входа в тюремное подземелье, был еще тайный. Гостья в красном о нем не знала, а вот моей служанке Калантии пришлось соблазнить одного из стражников, чтобы разведать обо всех ходах и выходах тюремных застенок и рассказать мне.

Эта девочка пошла бы ради меня и не на такое. Южанка, чьи племена не могли защититься от власти короля Варакиса, она попала в рабство еще ребенком. Когда ее с остальными детьми должны были отправить на Королевские игрища, откуда лишь единицы возвращались живыми, я спасла ее, купив как свою рабыню. С тех пор Калантия была предана мне абсолютно.

- Уходим, Калантия.

Гостья в красном уходила громко и пафосно, мы же с Калантией таились, чтобы остаться незамеченными.

Лисандра!

Так звали женщину в красной мантии.

Она не солгала, сказав, что ее кровь древнее, чем у короля Варакиса. Лисандра была последним потомком первого короля Зартании – Алкида. Его род давно потерял власть, которая перешла к роду Варакисов. И эта хитрая змея, которую все считали воплощением чистоты и невинности, решила украсть у меня всё!

Погоди, Лисандра. Ты еще узнаешь, на что способна королева Элия!

- Ты уже немолода, Элия, у тебя наступила двадцать пятая весна, - сказал король Варакис, мой супруг, позвав меня в свои покои. – И ты до сих пор не смогла подарить мне наследника.

- Я старалась, - ответила я. – Но у меня было немного возможностей зачать, мой супруг. Когда ты уезжаешь на очередную войну, я остаюсь одна. Когда ты возвращаешься, ты празднуешь победу, устраивая долгие пиршества, на которые меня не приглашаешь...

- Королеве не место на пирах, - отрезал Варакис. – Там, где войны после долгих месяцев битв, пьют и наслаждаются другими радостями жизни, их похотливые и пьяные взоры не должны очернить священный образ королевы Зартании.

Я сжала губы, из последних сил стараясь смолчать.

Даже служанки доносили до меня, что происходило на пиршествах Варакиса в честь очередной победы над непокорными соседскими государствами.

Под радостями жизни подразумевалось не только вино, изысканные яства и музыка, но и женщины. Множество рабынь. Белокожих и темнокожих. Тонких, как былинки, и обладательниц пышных телес. Они танцевали на пиру голышом, а после ублажали воинов и... государя.

Пока я в одиночестве была заперта в своих покоях и месяцами ждала, когда же мой муж придет ко мне, король Варакис наслаждался женщинами, часто двумя или тремя одновременно, а после им на смену приходили новые, и новые, и новые.

Слуги шептались, что Варакис был ненасытен и жаден до женского тела.

Кажется, единственной женщиной, которая его не привлекала, была его жена. Я – Элия Экриз, дочь короля соседнего с Зартанией королевства Истарис.

Отец отдал меня в жены Варакису, чтобы избежать войны. Они заключили союз, и мой отец остался на троне, хоть и стал лишь марионеточным королем, который подчинялся более сильному правителю.

Мой муж провел со мной первую брачную ночь, но я не видела от него ни ласки, ни страсти. Меня раздели служанки. Он велел мне лечь на спину и развести ноги. Потом устроился между моими бедрами, навис надо мной, упираясь в простыни на вытянутых руках, и вколачивался в меня грубыми глубокими ударами, причиняя мне боль. Я не плакала, стараясь скрыть, что чувствую. Через какое-то время он пролил в меня свое семя, встал и, брезгливо бросив: «Ты холодна, как рыба, моя жена. В следующий раз попытайся продемонстрировать мне больше радости от встречи со своим супругом» - покинул мои покои.

Позже я узнала, что напоминаю ему его мать.

Королева Мессалия была светловолосой и светлокожей. Ее красота была холодной, как ледяные пустоши и заснеженные горы. Когда Варакис был ребенком, а королем был его отец Эраксис, Мессалия была застигнута с любовником. Измену королеве не простили, Эраксис казнил свою жену, оставив сына без матери.

Говорили, что Варакис всегда ненавидел свою мать за ее предательство.

Я тоже была светловолосой и светлокожей. Еще в родном Истарисе мою красоту называли холодной. Но если Варакис наказывал меня лишь за сходство с его матерью, то это было несправедливо. Наш брак был политическим союзом, но я искренне хотела быть ему хорошей женой. Я готова была полюбить его и надеялась, что он полюбит меня.

Этого не случилось.

С того дня как я стала первой супругой Варакиса и королевой Зартании прошло шесть лет. Всего несколько раз муж посещал мою спальню. И каждый раз как будто отбывал повинность. В его глазах я видела лишь неприязнь. Как будто ему было отвратительно делить со мной ложе.

Ничего удивительного, что за эти несколько ночей я так и не зачала.

- Но муж мой, если бы ты чаще навещал меня в спальне, я бы могла уже подарить тебе сына, - пыталась добиться справедливости я.

Варакис посмотрел на меня с презрением, его рот искривился.

- Ты навязываешься мне, как продажная девка из борделя, Элия. Тебе это не к лицу. Если муж не навещает жену, в этом только ее вина. Значит, она не приложила достаточно усилий, чтобы понравиться ему, завлечь его. Тебе стоило больше стараться раньше, а теперь уже ничего не исправить. Я принял решение взять вторую жену. Ею станет юная Лисандра. Она потомок самого Алкида, в ее жилах течет древняя кровь. Лисандра сможет сделать то, чего не смогла ты – родить мне наследников. Я позвал тебя сюда лишь для того, чтобы сообщить о своем решении, твои жалобы ничего не изменят. Я лишь сильнее охладею к тебе. Если ты услышала меня, Элия, можешь идти.

И я ушла, перед этим смиренно кивнув. Стало слишком очевидно, что Варакис не станет меня слушать.

Но за ширмой моего смирения бушевали гнев и обида. Мое сердце рвалось на части от такой несправедливости.

Лисандра была моей полной противоположностью. Ее кожа золотилась, глаза сверкали изумрудами, на щеках алел румянец, а полные губы были цвета спелой вишни. Тогда как я была худощава, Лисандра при тонкой талии обладала крутыми бедрами и пышной грудью.

Я видела, как смотрит на нее мой муж. Глаза Варакиса горели огнем вожделения. Я была для него отвратительна. Она – желанна.

Я помнила, с чего все началось. Родовитые тетки Лисандры представили ее королю, как только она вошла в брачный период. В то время Лисандра смотрела на Варакиса без тени интереса во взгляде. Ее алчные тетки одевали Лисандру в самые открытые одежды, допустимые для молодой девушки, выставляя напоказ ее красоту. Варакис не остался равнодушным. Он захотел ее сразу. Она – нет.

В течение некоторого времени она держалась отстраненно, глаза поднимала редко, говорила мало, но не скромность была тому причиной. Лисандру угнетало навязчивое желание теток привлечь Варакиса, вызывал досаду мужской интерес к ней короля.

Тогда моя женская интуиция подсказала мне – Лисандра влюблена. Варакис был старше ее, но считался мужественным и красивым мужчиной. Его зрелая привлекательность не могла оставить равнодушной многих женщин, начиная с меня, королевы Зартании, и заканчивая заморскими рабынями. И если Лисандра даже смотреть на него не хотела, причина могла быть только одна – ее ум захвачен другим мужчиной.

Но прошло не так много времени, как все изменилось. Лисандра внезапно стала не только принимать с благосклонностью интерес к ней короля, но и сама стала вести себя иначе. Она льнула к нему, смотрела страстным взглядом, улыбалась зазывно и часто смеялась рядом с ним.

А однажды я подслушала их разговор в дворцовых садах короля...

- Стань моей, Лисандра, - пылко, хриплым от страсти голосом говорил Варакис, приподнимая пальцами подбородок девушки и наклоняясь к ее лицу словно в намерении поцеловать. – Ты давно мучаешь меня, распаляя мою кровь. Пора бы тебе осознать: самый могущественный правитель в мире хочет сделать тебя своей женой, это – великая честь для любой зартанки. Покорись мне.

- Хорошо, мой король, - с придыханием прошептала в ответ Лисандра. – Я стану твоей женой. Но не обессудь, сначала я хочу, чтобы ты показал мне, на что готов ради меня.

- Чего же ты хочешь? – осторожно спросил Варакис.

- Подарок, - сладчайшая улыбка тронула губы Лисандры. – Подари мне крылья дракона Игниса, правителя Альдоракса.

- Крылья?

- Не ты ли назвал себя самым могущественным правителем в мире? – подначивала Варакиса Лисандра. – Победи Игниса, возьми его в плен и отруби его крылья. В любом порядке.

- Это будет непросто, - задумался Варакис. – Альдоракс мирная страна, они давно не воюют, потому что мало кто готов напасть на государство, которым правит дракон.

Лисандра прильнула к Варакису всем телом, шепча ему в губы:

- Но если ты сумеешь его победить и отрубишь крылья, я пойму, как сильно ты ценишь меня. Такого мужчину я хочу любить! Сильнейшего! Способного ради меня на все!

Варакис прижал Лисандру к своему телу и перед тем как запечатлеть на ее губах жаркий поцелуй сказал:

- Что ж, смотри, Лисандра. Я докажу тебе, что нет мужчины более достойного тебя, чем я!

Это было вероломное нападение и победа с привкусом подлости.

Солдаты Варакиса вошли в Альдоракс ночью, когда жители столицы спали. Людей вытаскивали из постелей и сгоняли на площади, как скот. Когда в небе появился дракон, в ярости готовый растерзать чужаков, военачальник Варакиса пригрозил, что все жители Альдоракса будут сожжены заживо, если их правитель, дракон Игнис, не сдастся в человеческом обличье. Последний слыл благородным правителем, на это и был расчет.

Варакис праздновал победу – Игнис сдался. И вот вчерашний дракон потерял свои крылья и драконью ипостась, а вчерашний правитель Альдоракса – унижен до статуса раба.

Но, наверное, даже Варакис не смог бы предположить, какие изощренные унижения припасла для Игниса мстительная Лисандра.

«Значит, ты была влюблена в Игниса? – думала я, на торжественном ужине в честь помолвки короля глядя на Лисандру, сидящую за столом напротив меня. – А он отверг тебя. Жестоко же ты отомстила, отдав его на поругание тролльчихам. Ни капли жалости к тому, кого совсем недавно любила. Твоя задетая гордость для тебя важнее. Что ж, Лисандра, я постараюсь сделать так, чтобы моя месть не уступила твоей».

- Уже скоро моя свадьба, - громко произнес Варакис на ужине. – Лисандра станет моей второй женой. Титул королевы Зартании остается за Элией. Но!

Я задержала дыхание.

- Если Лисандра принесет мне наследника раньше Элии, титул королевы перейдет к ней. Таково мое решение.

Лисандра улыбнулась королю. Удовлетворенная своей местью дракону, на меня она даже не смотрела. Меня для нее не существовало. Лисандра была уверена, что я ей не соперница и, безусловно, была права.

Я не сомневалась, что после свадьбы Варакис не планирует посещать мою спальню, все ночи он будет проводить с Лисандрой. Королевский титул, считай, для меня потерян. А это означало только одно – от меня вскоре собираются избавиться.

Как это будет? Меня запрут в моих покоях, и до конца своих дней я просижу в заточении, чтобы и двор короля, и народ забыли, как выглядит королева Элия? А может быть, никто не станет церемониться со мной? Подсыпят яд и скажут, что ко мне в спальню заползла ядовитая змея? Или подошлют ночью убийцу?

В любом случае, избавятся. Свою роль я выполнила. Мой отец больше не имеет собственного войска, его солдаты подчиняются Варакису. Он – король-марионетка. И я, ставшая залогом его подчинения, больше не нужна.

Однако я не собиралась с этим мириться.

- В Зартании есть традиция, - произнесла я, привлекая к себе внимание Варакиса, - Когда муж берет вторую жену, он неизбежно будет уделять меньше внимания первой супруге, поэтому по ее желанию должен возместить ей это, подарив любую вещь, которую она попросит. Если ты не против, муж мой, я хотела бы кое-что попросить.

Варакис сузил глаза, глядя на меня недобрым взглядом. Ему хотелось поскорее забыть о жене, которую он так невзлюбил, а я посмела подать голос и напомнить ему о себе. Он был раздражен, но старался этого не показывать.

- Ты права, Элия, такая традиция существует. Чего же ты хочешь, скажи? Я готов быть щедрым с тобой, ведь ты остаешься моей первой супругой. Драгоценности? Платья? Иноземные меха? Любая вещь, которой я владею, станет твоей, только скажи, я даю тебе слово.

- Спасибо, мой супруг. Я тронута твоей щедростью.

- Так что же ты хочешь? – Варакис едва сдерживал раздражение.

Я решила не испытывать его терпение.

- Подари мне раба, которого ты недавно привез, муж мой.

- У меня много рабов, Элия, какого из них ты просишь?

Моих губ коснулась улыбка и я ответила:

- Дракона. Подари мне дракона со сломанными крыльями. Игниса.

Осторожно покосившись на Лисандру, я заметила, как ее лицо исказилось. Наконец-то я перестала быть для нее пустым местом, заставила обратить на меня внимание.

- Зачем он тебе? – подозрительно нахмурился Варакис.

- Но ведь это такая диковинка! - изобразив восторженность, ответила я. – Дракон со сломанными крыльями! Как раб он уникален. Дай мне возможность утешиться тем, что я владею уникальным рабом.

Варакис и Лисандра переглянулись. Ее губы тряслись от негодования, хотя она изо всех сил пыталась этого не показывать. Варакис был скуп на эмоции, но ему как будто было слегка неудобно перед Лисандрой.

Дракон был ее подарком от Варакиса. Ее взгляд говорил ему: «Ты не можешь отдать его ей, он мой!»

Но я изучила своего мужа лучше, чем она. Он знал цену своим подаркам, считал, что выполнил обещание Лисандры: пленил дракона и отрубил ему крылья – как она просила. Он выполнил свое обещание, а значит, ей не в чем его упрекнуть. Меня же требовалось умаслить, и Варакис готов был это сделать.

- Хорошо, Элия, пусть будет так. Дракон Игнис – мой подарок тебе. Теперь он твой.

Мой муж был на удивление любезен и даже улыбался. Его улыбка мне не понравилась, но я добилась своей цели, а это было главное.

Осознав, что Варакис проигнорировал ее немые возражения, Лисандра перевела взгляд на меня, и в зеленых глазах ее плескалось бешенство.

«Я забрала твою драгоценную игрушку, Лисандра? – улыбалась я ей. – Погоди, это только начало. Скоро я заберу у тебя все, как ты поступила со мной. Я не позволю вам избавиться от меня. Ни тебе. Ни Варакису».

В этот раз я вошла в подземелье, где был заточен дракон, через главный вход. Я пришла забрать то, что было подарено мне Варакисом – мне незачем было таиться.

Сегодня утром Лисандра стала второй женой короля Зартании. Празднество было пышным, брачное шествие наблюдала вся столица. Подданные Варакиса должны были увидеть новую жену своего короля и поклониться ей.

Когда-то на месте Лисандры была я.

Я не захотела присутствовать на брачном шествии, это было унизительно. Мне казалось, все будут глазеть на меня и думать: «Посмотрите, вот жена, которая надоела своему мужу, и он взял другую, моложе. Король больше не хочет старую жену, он даже не смотрит на нее. Он хочет новую – он не сводит с нее глаз».

Они не знали, что Варакис никогда не хотел меня. Самая последняя рабыня была для него привлекательнее королевы Элии Экриз.

Вместо того чтобы подвергать себя унижению, я пришла за своим подарком. Меня сопровождало трое стражников из личной охраны Варакиса и его секретарь – мой муж сам предложил их помощь. Они должны были освободить дракона от цепей и сопроводить меня вместе с ним в мои покои.

Узник сидел в той же позе, что и прежде – на коленях и в цепях, с разведенными в стороны ногами и растянутыми вверх руками, - и смотрел прямо перед собой.

- Перед тобой королева Зартании, Элия Экриз, раб. Король Варакис отдел тебя ей в качестве подарка. Отныне королева твоя хозяйка, а ты ее собственность.

Я резко втянула в легкие воздух и задержала дыхание.

Зачем секретарь Варакиса сказал это? Рабам не принято представляться. Рабам не объясняют, что их ждет. Я должна была просто забрать дракона с собой без лишних слов. И уже в более благоприятной обстановке, когда нас никто не сможет подслушать, поговорить с ним.

Я ждала реакции дракона, но ее не последовало. Игнис все так же смотрел прямо перед собой неподвижным взглядом бирюзовых глаз.

Неужели от того, что сделали с ним тролльчихи, его разум помутился? Было несложно угадать, что здесь произошло, когда дракон остался с ними наедине. У него не было никакой возможности воспротивиться им.

Лисандра хотела не просто наказать Игниса. Она хотела его унизить, сломать его дух, смешать с грязью.

Решив, что дракон не в себе, и слов секретаря он даже не слышал, я выдохнула и велела стражникам:

- Освободите его от цепей.

Когда тяжелые цепи с оглушительным лязгом упали на каменный пол подземелья, дракон, сжав кисти рук в кулаки, посмотрел на свои запястья. В свете факелов я видела на них следы от кандалов. Потом, упершись ладонями о пол, он поднял одну ногу, став на ступню. Несколько мгновений стоял на одном колене, как будто заново пытаясь овладеть своим телом после того, как много дней все его члены были скованы и неподвижны.

А потом поднял голову.

Я не успела даже сделать вдох. Движения дракона были стремительными. Меня подхватило словно ураганом и вдавило в стену подземелья. Сильные пальцы железными тисками сдавили мое горло.

- Только попробуйте напасть! - прорычал он мне в лицо, но я сразу поняла, что дракон обращается к стражникам у него за спиной. – Мне хватит одного движения, чтобы ваша королева осела на пол со сломанной шеей!

Я цеплялась пальцами за его руки, пытаясь оторвать от себя, и задыхалась.

- Что такое, Элия Экриз? – Дракон рычал мне на ухо, при этом не забывал косить глазами в сторону стражи. – Не хочешь умирать от моих рук? Ты серьезно думала, что правитель Альдоракса смирится с ролью твоей постельной игрушки?

- Нет... – прохрипела я, с мольбой глядя в глаза, из которых плескалась неудержимая ярость.

- Нет? – не поверил он. – Но мне уже дали понять, какой будет моя роль в качестве раба при дворе Варакиса. И знаешь, Элия Экриз, я готов обменять эту сомнительную честь на твою сломанную шею и мое мертвое тело рядом с твоим. Что думаешь? Смотри, кажется, стражники не сильно ценят твою жизнь – они уже вынули мечи.

Рука дракона душила меня так сильно, что я могла только хрипеть и вцепляться в его руки ногтями. Второй рукой он обхватил мою голову, и такая силища была в его руках, что я остро осознавала – он и впрямь может сломать мне шею всего одним движением.

Задыхаясь, я смутно понимала смысл его слов, но все же до меня дошло достаточно, чтобы скосить глаза на стражников. Держа обнаженные мечи перед собой, они медленно приближались.

- Нет... – прохрипела я в ужасе

Что они делают?! Если они продолжат наступать, дракон точно убьет меня!

- Не сомневайся, королева, - уже не рычал, шептал дракон мне на ухо, - прежде чем их мечи проткнут меня, я успею отнять твою жизнь. Умрем вместе. Это будет честная цена за твою прихоть сделать меня своим рабом.

- Подо... жди... – хрипела я и отчаянно искала взглядом его взгляд. – Я знаю... как вер... нуть... тебе крылья...

На миг удушающие тиски на моей шее ослабли.

- Ты лжешь мне, Элия Экриз! – снова прорычал мне в ухо дракон, а его пальцы сжались вокруг моего горла сильнее.

- Нет... По... поверь мне! – у меня потемнело перед глазами, казалось, я вот-вот потеряю сознание.

Дракон медлил, а стражники тем временем уверенно окружали его.

- Скажи им уйти! – процедил дракон, понизив голос, и снова ослабил тиски.

- Уходите... – прохрипела я, скосив глаза на стражников.

Осознав, что дышать и говорить стало легче, как только пальцы дракона перестали сжиматься со всей силы, я крикнула:

- Уходите! Я приказываю вам! Вы ослушаетесь королеву?!

- Но дракон хочет убить вас королева, - упорствовал королевский секретарь.

- Прочь! – охрипшим голосом крикнула я. – Пошли прочь! Это мой раб, и вы не смеете поднимать на него мечи!

Переглянувшись между собой, стражники посмотрели на королевского секретаря. Тот помялся, сморщил нос как будто от досады и неохотно приказал:

- Исполняйте приказ королевы. – Кивнув мне, добавил: - Мы уходим.

Когда они покинули подземелье, я посмотрела в лицо дракону.

- Отпусти меня, я тебе не враг.

Игнис смотрел на меня сквозь узкий прищур недоверчиво.

- Зачем ты солгала, Элия Экриз? Если дракону сломали крылья – это навсегда. Их нельзя вернуть.

- Можно. Есть способ, - возразила я. – Я все расскажу тебе. Но не здесь.

Его взгляд изучал мое лицо так пристально, как будто дракон надеялся проникнуть в мои мысли.

- Поверить тебе? – усмехнулся он.

- Ты можешь попробовать.

Игнис хмыкнул.

- Ты ведь не просто так пришла за мной? Да, Элия Экриз? Чего ты хочешь от меня?

- Я хочу того же, что и ты, - сказала, глядя ему прямо в глаза. – Отомстить Варакису.

Игнис выдержал мой взгляд, как будто хотел убедиться в серьезности моих слов, и наконец его пальцы на моем горле разомкнулись. Я непроизвольно вскинула руки и потерла шею.

- Как интересно, - произнес дракон, отодвигаясь от меня.

Только сейчас я вспомнила, что Игнис полностью обнажен. Не обращая, однако, внимания на свою наготу, он двинулся в сторону противоположного конца подземелья. Не медленно, не быстро – уверенным ровным шагом. Мною овладели смешанные чувства. Только что я испытала страх перед смертью, едва не умерев от рук Игниса, а сейчас не могу отвести взгляда от его мускулистого тела: линии плеч, широкой спины, крепких ягодиц, длинных ног. Я никогда не заглядывалась прежде на мужчин. Возможно, Варакис был прав, я действительно была холодна по натуре. Но движения этого дракона, то, как перекатывались при ходьбе мышцы под его кожей, вызывали во мне незнакомые потаенные доселе чувства.

Я слышала звон цепей, а когда дракон вернулся, увидела, что он обмотал цепь вокруг своей руки.

- Зачем тебе это?

- Надо, - коротко бросил Игнис, дав понять, что не намерен объяснять.

Он пугал меня. Пугал, но в то же время... странным образом будоражил.

Мой взгляд нечаянно опустился вниз, но тотчас я отвернулась, чтобы он не подумал, что я его разглядываю.

- Я принесла тебе одежду. – Указала рукой в сторону. – Она там.

Дракон кивнул.

Когда он одевался, я слышала треск ткани – это обломки его крыльев разорвали рубашку на спине.

Закончив, он кивнул на двустворчатую железную дверь:

- Здесь выход?

- Да.

Он кивнул в сторону темного коридора справа:

- Там?

- Камеры с узниками.

Больше ничего не спрашивая, дракон двинулся туда.

- Подожди! – я устремилась за ним. – Зачем ты туда идешь?

- Увидишь, - последовал короткий ответ.

Я вздохнула. Только сейчас начала понимать, насколько была самонадеянна. Меня обманул его статус раба. Да, Варакис пленил его, обратил в рабство, но у дракона была не рабская сущность. Он оставался правителем Альдоракса, пусть и побежденным, но не покорившимся. Почему я решила, что смогу контролировать его или хотя бы сдерживать? Вероятно, такой гордый нрав сломить было невозможно.

Вскоре я убедилась в этом.

Охранника Игнис обезвредил одним ударом, подойдя сзади. Тот рухнул на пол, не успев даже вскрикнуть. Когда дракон, наклонившись и нащупав на поясе охранника ключи от камер, забрал связку и двинулся вдоль решеток, за которыми томились узники, я наконец начала догадываться, что он ищет.

- Эй, девочки, это же наш чешуйчатый любовничек! – пробасил голос, который легко можно было принять за мужской, если бы за ним не последовало хихиканье с женскими нотками.

- У-лю-лю, он пришел нас навестить! Разве это не мило?

- Соскучился по нашим дырочкам, красавчик? Неужели так понравилось, что хочешь еще? Смотри-ка, бабы, он уже и жить без нас не может! А я говорила, тебе понравится!

- Ах, я тоже соскучилась по его дрыну. Давно мне таких больших не попадалось, у человеческих-то мужичков стручки одни!

Тролльчихи за решеткой заржали. Одна из них задрала юбку из потертой кожи и похлопала себя по голому лобку.

- Ну, иди ко мне, сладенький! Попрыгаю на тебе, как в прошлый раз! У меня там так мокро, давай, засунь его туда, ты же хочешь!

От летящих из камеры скабрезностей меня едва не стошнило. Осторожно покосилась на дракона. Лицо Игниса ничего не выражало, на нем как будто застыла маска безразличия.

- А что это за краля с ним? Похожа на ту, что нас привела к любовничку.

Я нахмурилась. Они посмели сравнить меня с Лисандрой?

- Такая же чистенькая, мелкая и одета как благородная.

Я выдохнула. Для тролльчих, уродливых великанш, я и Лисандра, наверное, и впрямь были похожи – просто богато одетые человеческие женщины знатного происхождения.

Услышав лязг замка, я увидела, как Игнис входит в камеру.

Что он задумал? Неужели и впрямь понравилось развлекаться с тролльчиками? Иначе зачем он здесь?

Одна из великанш шагнула ему навстречу.

- Зачем тебе это тряпье, красавчик? – пробасила она и ухмыльнулась, выставляя напоказ кривые зубы. – Признай, тебе хочется, чтобы я тебя раздела? Так я с радостью...

Тролльчиха была выше Игниса на две головы и в два раза крупнее, но для него это не стало помехой.

Цепь сорвалась с его руки сверкнувшей молнией. С лязгом обернулась вокруг шеи великанши, заставив ту крякнуть от неожиданности. Игнис с силой дернул цепь вниз, и хрипя от удушья, совсем как я недавно, тролльчика, с громким стуком рухнула на колени.

Одним прыжком дракон оказался на спине великанши и, стиснув зубы, затянул цепь на ее шее еще сильнее.

С криками две ее товарки бросились было к дракону, но тот потянул цепь на себя, заставляя великаншу под ним выгнуться и запрокинуть голову, закрываясь ею как щитом.

Я видела, как закатила глаза тролльчика, как вывалился наружу ее язык. Слышала, как из ее горла вырываются жуткие хрипы.

Игнис душил ее!

Душил по-настоящему. В этом не было ни попытки проучить, ни желания напугать. Только безжалостная и холодная расправа.

Я стояла едва дыша и не могла отвести взгляда. Тролльчика умирала у меня на глазах, и, похоже, я не собиралась делать ничего, чтобы ее спасти. Голос внутри меня нашептывал – дракон имеет право на свою месть.

Когда тролльчиха под драконом распласталась на полу бездыханная, две ее подруги, умоляя о пощаде, отступили к стене.

- Уходи, - произнес вдруг дракон, и я поняла – он говорил это мне. – Но если очень хочешь, может досмотреть до конца.

Нервно сглотнув, я решила – не хочу.

Была ли это жалость к великаншам? Нет. Конечно, нет. Это был страх. Липкий, вязкий страх перед смертью, которая неожиданно предстала передо мной в первозданном облике.

Но что сильнее всего ужасало меня в это мгновенье... Это зрелище взволновало меня, заставило дышать чаще.

Я представляла себе на месте тролльчики Варакиса. В этот момент я вдруг поняла – только смерть может стереть с его лица это брезгливое выражение, которое всегда, все эти шесть лет нашего брака, предназначалось мне. Шесть лет я терпела отвращение в его глазах, даже в те моменты, когда лежала под ним с супружеской покорностью, а он брал меня с нарочитой грубостью, как будто наказывал.

Я ждала дракона возле главного входа в подземелье. Услышав шаги, подняла глаза.

На его лице не было ни тени удовлетворения от свершившейся расправы. Спокойное, невозмутимое, даже отрешенное.

Подойдя ближе, он остановился.

- Что смотришь? – спросил холодно. – Рада, что не оказалась на их месте?

Нервно сглотнув, сказала:

- Я понимаю... то, что они с тобой сделали...

- Ни одна из них от меня не понесет, - отрезал дракон.

Я охнула. Даже не подумала об этом, хотя было очевидно. А вот Игнис подумал.

- Ты сказала, что знаешь, как вернуть мне крылья, - произнес он. – Что ж, я готов выслушать тебя, Элия Экриз.

- За то, что ты сделал, тебя могут снова посадить на цепь. И даже я не смогу тебя защитить.

В сумерках я провела Игниса во дворец и заперлась с ним в своих покоях.

- Не волнуйся, мне ничего не грозит.

Дракон сел в кресло и откинулся было на спинку, но поморщился и выпрямил спину. Я догадалась – обломки крыльев мешали ему. Возможно, причиняли не только неудобство, но и боль. В итоге он оперся локтем о подлокотник и устроился, подавшись чуть вперед.

- Когда я уходил, охранник начал приходить в себя. Я шепнул ему пару слов. Он скажет всем, что тролльчихи затеяли ссору и поубивали друг друга. Если узнают, что он позволил мне вырубить его и открыть одну из камер, его забьют плетьми до смерти. Именно так твой муж поступает с теми, кто его подвел. Так что стражнику выдавать меня невыгодно.

Я глубоко вдохнула – доводы дракона показались мне убедительными.

- Я жду, Элия Экриз. Как ты собираешься вернуть мне крылья?

Глаза дракона сверкнули бирюзой. Я уже знала – так происходит, когда он зол.

Глядя на Игниса, я нервничала. Мой план, поначалу казавшийся мне удачным, теперь, когда я куда лучше поняла, что собой представляет пленник моего мужа, вызывал большие сомнения.

- Молчишь? – дракон сузил глаза и повторил, но уже утвердительно: - Молчишь. Потому что такого способа нет. Кому как не мне знать.

Я покачала головой.

- Есть. Есть способ, но...

- Но?

- После того, что ты сделал там, в камере... я боюсь говорить.

Игнис нахмурился.

- Что ты пытаешься сказать, королева Зартании?

Я поджала губы, глядя на дракона с опаской.

- Поклянись, что не убьешь меня как тролльчих, если скажу.

Светлые брови дракона озадаченно вскинулись. Он смотрел на меня изучающим взглядом, как будто в уме что-то вычислял.

- Пытаешься сказать, что тебе нужно от меня то же, из-за чего мне пришлось отправить их на тот свет?

- Поклянись, - потребовала упрямо. – Я ни к чему не стану тебя принуждать, ты сам решишь, принять мое предложение или нет. Поклянись.

Дракон усмехнулся.

- И ты поверишь моей клятве? Клятве раба?

- Ты правитель Альдоракса, даже если сейчас ты в плену, в душе ты не раб и никогда им не был.

- Хорошо, что ты помнишь, - улыбка сошла с лица Игниса. – Что ж, будь по-твоему, я не убью тебя, клянусь. А теперь говори.

Я кивнула.

- Ты прав, если дракону отрубили крылья, они не вырастут снова, их нельзя вернуть. Но крылья можно взять у другого дракона.

- Никогда не слышал о таком, - снова нахмурился дракон, но, судя по сосредоточенному лицу он весь превратился во внимание.

- Есть способ, о нем я тебе расскажу позже.

Игнис недовольно вздохнул.

- Ты морочишь мне голову, Элия Экриз. Говори всё сразу, или я подумаю, не забрать ли свою клятву обратно.

Я мстительно сощурилась.

- Если ты будешь угрожать мне, я могу вернуть тебя в подземелье на цепь.

Дракон пожал плечами.

- Не вернешь. Я тебе нужен, верно? Ты выпросила меня в качестве своего раба у Варакиса. Ведь выпросила? Лисандра не отдала бы меня по доброй воле, она еще не наигралась в свою месть. Ты велела охране Варакиса убираться, оставшись со мной наедине. И не сбежала, зовя стражу, когда я расправился с первой тролльчихой. Все это говорит о том, что я нужен тебе, Элия Экриз. Но, ты правильно заметила, я не воспитан рабом, я не буду слушаться тебя слепо, поэтому выкладывай все, как есть, если хочешь, чтобы я помог тебе отомстить твоему мужу. Ведь это твоя цель, ты сама сказала. Возвращаясь к твоим словам: ни один дракон не отдаст свои крылья, отнять их силой невозможно. В крыльях – дух драконьей ипостаси, которая неразрывно связана с его носителем. Так поясни же мне, о чем ты говоришь.

Я сделал глубокий вдох, решаясь.

- Да, у взрослого дракона, вероятно, нельзя отнять крылья... Но можно у дракона, который только родился.

Взгляд Игниса изменился, разгоревшись огнем интереса.

- Есть способ забрать крылья у новорожденного дракона, - уже начав, я решила не останавливаться, а выложить все, пока не растеряла смелость. – Тебе нужны крылья, Игнис. Мне – ребенок. Если я не рожу Варакису наследника раньше Лисандры, со мной будет покончено.

- Тебе нужен наследник Варакиса, при чем же здесь я?

Дракон смотрел на меня цепким взглядом, в котором сквозила догадка. Казалось, в его глазах я вижу презрение. Или это только казалось?

Мои губы дрогнули, прежде чем, преодолевая стыд, я произнесла:

- Он не придет в мою постель. Он и раньше был не частым гостем в моей спальне, а теперь хочет только одного – избавиться от меня, чтобы я не мешала его счастью с Лисандрой. Но он сам сказал при свидетелях: если я рожу ему наследника раньше Лисандры, титул королевы останется моим. Это мой единственный шанс.

- И этого ребенка должен сделать тебе я? – усмехнулся Игнис. – И как же ты собираешь выдать его за сына Варакиса?

- Об этом не волнуйся, я продумала, как это подстроить.

- А если я откажусь?

- Это твой единственный шанс вернуть себе крылья и драконью ипостась. А без драконьей ипостаси ты не сможешь противостоять Варакису. Ни наказать его. Ни освободиться от него. Ты навсегда останешься рабом, Игнис. И навсегда потеряешь Альдоракс, плененный правитель. Я предлагаю тебе единственное решение, поверь.

Дракон смотрел на меня немигающим взглядом. Долго смотрел. Пристально смотрел. Сквозь узкий враждебный прищур.

- Ответь мне, Элия Экриз, почему я должен идти на эту сделку, которая мне откровенно не нравится? Почему бы мне просто не сбежать, воспользовавшись тем, что я больше не в цепях?

Я хмыкнула и пожала плечами.

- Ты не сможешь. От Варакса нельзя сбежать. Если бы у тебя были крылья... – я красноречиво развела руками. – Но у тебя их нет.

Лицо Игниса сохраняло недоверчивое выражение.

- Не веришь? Думаешь, что у тебя получится? Тогда ты самонадеян, дракон.

Я твердо кивнула.

- Хорошо. Я покажу тебе, что не обманываю. Сам убедишься. Пойдем.

В черной накидке с капюшоном Игнис казался горбуном из-за спрятанных под одеждой обломков крыльев. Темными улочками я привела его к внутренней крепостной стене Эльгарда – столицы Зартании.

Стена словно уходила в самое небо, к облакам. Каменные блоки прилегали друг к другу, раздаваясь вширь монолитным заслоном. На вершине стены в темных плащах прогуливалась стража. На тридцать метров от стены тянулось пустое пространство, где не только не было строений – были вырублены все деревья и выкошена трава, чтобы даже мышь не пробежала незамеченной.

- Это стена Прима, - сказала я Игнису. – Ее высота двадцать метров. На страже одновременно находится не меньше сотни воинов. С этого расстояния к стене лучше не походить, если дорога жизнь. Смотри.

В тени дома, за которым мы прятались, я отыскала небольшой камень, и, не выходя из-за угла, бросила его на открытое пространство.

Стоило только камню упасть в нескольких шагах от нас, как тот же час ночной воздух Эльгарда вспорол свист, и рядом с камнем в землю воткнулась тяжелая арбалетная стрела.

- Видишь? – тихо шепнула я. – Если бы вместо камня там стоял человек, он был бы уже мертв. И ведь это только внутренняя стена. За ней, там, где заканчивается пригород, высится стена Септа. Тридцать метров в высоту, двести воинов с арбалетами. И наконец, внешняя стена за границей земель для выпаса скота – Титания. Пятьдесят метров в высоту, триста человек охраны.

Я бросила взгляд через плечо на Игниса, который стоял за моей спиной.

- Будь у тебя драконья ипостась, ты мог бы сбежать тем путем, где стрелы тебя не достали бы, - я подняла палец вверх, указывая на ночное небо. – Вероятно, ты всегда полагался на свою драконью мощь, свергнутый правитель Альдоракса. Но Варакис всего лишь человек, поэтому ему приходится быть в разы хитрее, изобретательнее и осторожнее, чем тебе. Но в этом его сила, как видишь.

Глядя на меня, Игнис вдруг усмехнулся и хмыкнул заинтересованно.

- Да ты никак восхищаешься своим мужем, Элия Экриз? Тем самым, который брезгует твоей постелью и тобой. Тем, который заменил тебя другой женщиной. Воистину женское сердце – загадка.

Под насмешливым взглядом бирюзовых глаз дракона я почувствовала себя неловко.

Однако это было правдой. Я восхищалась Варакисом и все эти годы, что была его женой, искренне хотела заслужить его любовь.

- В любом случае, надеюсь, ты убедился, что у тебя нет шансов сбежать отсюда, - недовольная его насмешками, я отвернулась. – Эльгард – крепость, которой нет равных. Было бы иначе – Варакис не стал бы самым могущественным правителем в мире.

- Что ж, ты дала мне повод для раздумий, признаю, - тяжелым взглядом глядя на стену Прима, произнес Игнис.

- Возвращаемся, - удовлетворенная тем, какое впечатление произвела на дракона демонстрация силы Варакиса, я не хотела больше оставаться здесь, в опасной близости от крепостной стены.

Темные улицы столицы остались позади. Я тихо двигалась дворцовыми садами, а дракон следовал за мной – я слышала шуршание подола его накидки за спиной.

В какой-то момент до моих ушей в ночной тишине сада донесся звонкий женский смех.

Я невольно остановилась. Как только узнала? Впрочем, не могла не узнать. Еще на званых торжествах, на балах, на ужинах я возненавидела смех Лисандры, который так пленил моего мужа.

Воздух сначала камнем стал у меня в горле, а потом дыхание участилось. Мне не стоило этого делать, но я не могла остановиться. Мои ноги сами несли меня в ту сторону, откуда доносился смех.

На террасу сквозь резные арки дворца падал свет десятков свечей. Спрятавшись за одной из колонн, я наблюдала.

Это была терраса покоев Лисандры, я сразу поняла. Смеясь, она пыталась убежать от Варакиса, который пытался поймать ее. Босые ноги Лисандры утопали в коврах. Ее глаза сверкали дразнящими бликами, Смех переливался колокольчиком. Взгляд Варакиса напротив горел жадным огнем, а на его губах застыла улыбка охотника, который уже знает, что не упустит добычу.

Когда он все же схватил убегающую Лисандру и властно, с силой прижал к своему телу, ее смех оборвался. Они оба тяжело дышали и смотрели друг на друга, не мигая.

- Разденься для меня, моя супруга. Сегодня ты отдашь мне себя. Твой муж желает увидеть тебя всю.

Лисандра улыбнулась улыбкой женщины, которая знает, какую власть имеет над мужчиной. Она отошла на два шага назад и начала раздеваться. Минута – и ее одежда лежала на ковре у ее ног, а сама Лисандра стояла перед Варакисом обнаженная.

- Нравлюсь я тебе, мой муж? – зазывно улыбаясь, спросила Варакиса она.

- Нравишься, - тяжело выдохнул он. – Твое тело создано для того, чтобы я смотрел на него.

Он шагнул к Лисандре. Большая ладонь моего мужа обхватила одну ее грудь – пышную, с торчащим призывно коричневым соском, сжала в собственническом жесте, скользнула с груди по боку Лисандры, легла на бедро, откуда переместилась на живот.

Варакис был нетерпелив, я видела, что он не может сдерживаться. Его большой палец скользнул между сомкнутых ног Лисандры, нашел чувствительный бугорок и потер его. Лисандра, ахнув, чуть запрокинула голову.

- Твое тело создано, чтобы я трогал его, - произнес Варакис и, подхватив Лисандру на руки, отнес ее на большое ложе.

Я словно под действием какого-то заклинания сделала несколько шагов вперед, чтобы видеть их, но все же не забыла про собственную безопасность – прижалась боком к другой колонне, стараясь оставаться в ее тени.

Варакис разделся. Его член был напряжен от возбуждения и слегка подрагивал. Упираясь о постель ладонями и приподняв ноги в коленях, Лисандра смотрела на него, а потом сказала:

- Ты прекрасен, муж мой.

Он улыбнулся.

- Я твой, Лисандра. Подойди и возьми.

Став на четвереньки, Лисандра подползла к краю кровати и стыдливо прикоснулась к возбужденному мужскому органу. Погладила его по всей длине ствола. Скользнула кончиками пальцами по головке члена.

- Ох! Каждое твое прикосновение сводит меня с ума, Лисандра! – голос Варакиса зазвучал хрипло.

Та выглядела довольной и сказала:

- Тогда я хочу, чтобы сегодня ты совсем лишился рассудка, мой муж.

Ее губы обхватили головку члена и пососали. Запрокинув голову назад, Варакис застонал. Я видела, как ему нравится, но он внезапно отстранил от себя Лисандру.

- Ты невинна, любовь моя, поэтому сегодня я буду доставлять тебе удовольствие.

Стоя в тени колонны, я с обидой поджала губы. Мой подбородок дрожал. Моя первая брачная ночь была совсем другой. Ни моя невинность, ни моя неопытность Варакиса не волновали. Он был груб и холоден, и подарил мне в ту ночь только боль и стыд от того пренебрежения, с которым обращался со мной.

Повернув Лисандру к себе спиной, он мягко взял ее ладонью за шею и вынудил наклониться. Оперевшись локтями о постель, Лисандра теперь стояла перед ним на четвереньках.

- Выгни спину, - велел он ей. – Сильнее. Еще сильнее.

Лисандра послушно выпятила зад. Складки ее лона между ягодицами призывно раскрылись.

- Ах, но это так стыдно!

- Это самое приятное для меня зрелище, Лисандра, - тяжело дыша и не отрывая взгляда от женских гениталий, сказал Варакис. – Смотрел бы и смотрел. Ты везде хороша!

Сев на постель, он наклонил лицо к ягодицам Лисандры и прижался ртом к ее раскрытому лону.

- Ах! – вскрикнула Лисандра и лишь сильнее выпятила зад, теснее прижалась половыми губами ко рту Варакиса.

От такого действа тот зарычал и принялся лизать ее промежность, прихватывать губами складочки, потягивать их. Его язык то и дело проходился по щели между ног молодой жены, а она стонала все громче и выгибалась в пояснице все сильнее.

- Ах, ты сводишь меня с ума, любимый! Ах, как хорошо! Мне так приятно!

- Ты хочешь еще? – прорычал в порыве страсти Варакис; его поцелуи переместились на ягодицы Лисандры.

- Да! О, да!

- Тогда попроси, - властно сказал он и отстранился, как будто чего-то ждал.

Лисандра перевернулась на спину, раскинула широко ноги и, глядя на Варакиса умоляющим взглядом, произнесла:

- Пожалуйста! Я больше не могу ждать! Возьми меня, муж мой! Сделай меня своей!

- О, да! – прохрипел Варакис.

Он устроился между ног Лисандры, и я видела, как двинулись вперед его бедра, как сжались крепкие мужские ягодицы.

Запрокинув голову, он простонал.

- Наконец-то! Я так долго тебя желал, Лисандра! Теперь ты моя!

Я слышала стоны Лисандры – громкие, чересчур громкие, эти звуки резали мне слух, - слышала мужские хрипы страсти, но не видела больше ничего, кроме сильных ягодиц своего мужа. Не могла оторвать взгляда от того, как сжимались мышцы каждый раз, когда бедра Варакиса подавались вперед – с каждым ударом все сильнее, резче, глубже.

Мой муж оказался болтлив в постели. Я все время слышала хриплые низкие вскрики:

- О, как хорошо! Проклятье, как в тебе хорошо! Как ты сжимаешь меня! Какая ты тугая, Лисандра! Твое лоно такое горячее! Прими меня еще глубже! Еще! Еще глубже! О, да! О, да! Прими мое семя, моя жена!

Наверное, в тот момент, когда он обмяк между ног Лисандры, содрогаясь всем телом, я должна была уйти. Но почему-то я продолжала стоять. И не зря. То, что я услышала дальше, окончательно отвернуло меня от Варакиса.

- Любимый, я все еще в обиде на тебя, - с упреком сказала Лисандра, после страстного соития устроившись на плече моего мужа. – Зачем ты отдал Элии Игниса? Ты ведь подарил его мне! Неужели я так мало значу для тебя, что ты забираешь у меня свои подарки?

- Ты ошибаешься, Лисандра, - сказал Варакис. – Наоборот, ты завладела моим сердцем настолько, что я хочу сделать тебя своей единственной женой и королевой.

- Что ты хочешь сказать?

- Я намеренно велел своему секретарю объявить Игнису, что подарил его Элии, и отныне он ее раб. Был уверен, что как только его освободят от цепей, он набросится на Элию. Надеялся, что твой дракон избавит меня от нее раз и навсегда, но на всякий случай подстраховался. Велел страже не поддаваться, если Игнис будет прикрываться Элией, и напасть на него. Рассчитывал, что в этом случае он ее точно убьет. Тогда я просто вернул бы его тебе.

Мои глаза широко распахнулись. Я помнила улыбку Варакиса на торжественном ужине, когда он согласился отдать мне дракона в качестве раба. Но я даже предположить не могла, что он планирует избавиться от меня руками Игниса!

- Но она до сих пор жива! – вскинулась Лисандра.

Варакис поморщился.

- Элия спутала мои планы. Я не мог предположить, что она прогонит стражу и осмелится остаться с драконом наедине. Был уверен, что от испуга она растеряется и даже сказать ничего не сможет. Элия всегда была покорной, не знаю, что на нее нашло. Мой секретарь сказал, она приказала именем королевы – стража не смогла ослушаться.

«Боги, какое коварство, - думала я, едва дыша. – За что?! Я никогда ничего у Варакиса не просила! Всегда была послушной, он сам сказал! Терпела его холодность! Искренне хотела полюбить его и надеялась, что когда-нибудь он потеплеет по отношению ко мне!»

- И что теперь? – обиженно надула губы Лисандра. – Элия жива, а Игнис теперь ее раб. Я лишилась своего дракона... то есть твоего подарка. И я все еще не единственная твоя жена и не твоя королева.

Она тяжело вздохнула, как будто загрустив.

- Мне придется делить тебя с ней, любимый, это так мучительно.

Говоря это, Лисандра ласково поглаживала грудь Варакиса, потом ее рука сползла ниже, пальчики дразнящими движениями потеребили поросль черных волос в самом низу его живота.

- М-м-м-м, - простонал от удовольствия Варакис. – Не волнуйся, Лисандра. Тебе всего лишь нужно побыстрее родить мне наследника. Тогда королевский титул перейдет к тебе, ведь у Элии нет шансов зачать. Она не дождется меня в свою постель. А как только она потеряет титул королевы, я запру ее крепости Тарга, из которой она больше никогда не выйдет.

Я уже едва дышала от страха за свое будущее. Мои худшие подозрения оправдались – Варакис собирался убрать меня с глаз своих долой, лишить меня всего, в том числе свободы.

Башня Тарга... Зловещее место. Однажды один из прежних правителей Зартании запер там своего брата, чтобы тот никогда не претендовал на трон. В башне не было дверей. Часть стены у основания разбивали, заводили туда будущего узника и закладывали стену заново, оставляя лишь небольшой зазор, в который можно было просовывать еду и воду. Разбить стену изнутри узнику было нечем. А окно было только одно – в самом верху башни, но такое узкое и маленькое, что узник не смог бы даже выброситься из него.

Лисандра приподнялась на постели и посмотрела на Варакиса.

- Я слышала, в башне Тарга водятся крысы. Очень много крыс. Они ведь могут сожрать Элию заживо. Будет ужасно, если так случится.

Слова Лисанды звучали так, будто она переживала за меня, но на ее губах расцветала улыбка предвкушения.

- Что ж, значит, такова ее судьба. Я никогда не любил ее и женился лишь ради того, чтобы подчинить себе королевство Истарис, которым правит ее отец. Мне пришлось долго терпеть ее рядом с собой, но я устал от нее. Она больше не нужна. Ты, Лисандра, ты единственная женщина, которую я люблю. Ты должна стать моей королевой.

Варакис привстал и опрокинул Лисандру на постель, подмяв ее под себя.

- Если ты хочешь надеть корону, любовь моя, принимай в себя мое семя каждую ночь снова и снова, и снова. И через девять месяцев Элия перестанет быть нам помехой.

- И ты вернешь мне Игниса? – обнимая Варакиса, спросила Лисандра.

- Верну, если уж тебе так нужна твоя игрушка – дракон со сломанными крыльями. А теперь покажи, как сильно ты мечтаешь стать королевой, Лисандра, - горячо прошептал он ей в губы.

- Да, муж мой! – с готовностью воскликнула Лисандра, обхватывая ногами его бедра и целуя его в страстном порыве.

- И долго ты собираешься здесь стоять?

Голос позади меня прозвучал приглушенно, я едва расслышала слова. Вздрогнув, обернулась.

Совсем забыла про дракона! Он стоял прямо у меня за спиной, прислонившись плечом к колонне и скрестив руки на груди. Наверняка, слышал каждое слово, произнесенное в покоях Лисандры.

- Разве нам не лучше сейчас уйти?

Я кивнула и, подняв подол платья, чтобы, скользя по полу, ткань не шуршала, направилась прочь с террасы.

- Однако ты не в лучшем положении, чем я, Элия Экриз, - сказал дракон, когда мы вернулись в мои покои и заперлись там.

Он бросил на пол черную накидку, в которой выглядел горбуном и снова сел в кресло.

- Ты ведь поняла намек Лисандры? В башню, где тебя запрут, запустят стаю крыс, которых перед этим будут держать в клетках без еды. А может быть, это будут змеи или скорпионы. И сбежать ты не сможешь. Лисандра хочет этого, а значит, Варакис ей позволит это сделать.

Игнис усмехался, глядя на меня.

- Даже к своим врагам Варакис не был так жесток, как к своей королеве.

Я сделала глубокий вдох.

- Что же тебя так развеселило, дракон? – разозлилась я. – К тому времени, когда меня сожрут крысы – или покусают змеи, - ты снова будешь рабом Лисандры, и она уж развлечется с тобой, не сомневайся. Может быть, это снова будут тролльчихи. Или племя гарпий. Говорят, их женщины после совокупления разрывают своих любовников на части своими когтями. А может, это будут арахны. По слухам, приняв семя мужчины, арахны оборачиваются гигантскими пауками и высасывают несчастного досуха. Внутренностей не остается, только высохшая кожа и скелет. Тебе все еще смешно?

Не переставая улыбаться, Игнис хмыкнул.

- Хорошо, допустим, тебе удалось меня убедить, что сделка с тобой – моя единственная возможность вернуть себе свободу и свое королевство. Я помню твое предложение: от меня требуется мое семя, от тебя – зачать и выносить дитя. Благодаря этому ребенку я получу драконьи крылья, а ты – сохранишь свой титул королевы, а вместе с ним и свою жизнь. Но я все еще не услышал твой план. Как ты собираешься это провернуть?

- Нам поможет моя рабыня Калантия. Она немного знакома с колдовством, этого хватит, чтобы сделать все, что нужно. Позже я позову ее, она сама все расскажет, но не сейчас. Сейчас я устала и хочу принять ванну. Пока нас не было, Калантия наносила теплой воды, она остывает.

- А что делать мне?

Я пожала плечами.

- Можешь оставаться здесь, в гостиной, можешь найти свободную комнату для слуг в моих покоях и отдохнуть.

- Хорошо, как скажешь.

Внезапная уступчивость в улыбке Игниса, в его голосе и во взгляде, который следовал за мной по пятам со странным интересом, меня насторожили.

«Мне все равно не забраться к нему в голову и не понять, о чем он думает, – отмахнулась от навязчивых мыслей я. – Он не будет пытаться сбежать, понял, что для него это равноценно смерти. И пытаться убить меня он больше не будет, я единственная его союзница во всей Зартании».

Оставив дракона, я направилась за ширму из медных расписных пластин, где меня уже ждала горячая ванна. На мгновенье заколебалась, могу ли раздеться, когда по ту сторону ширмы дракон, но решила не задумываться. Я собиралась пустить его в мою постель, так есть ли смысл стесняться того, что он увидит меня обнаженной раньше?

Опустившись под воду, я откинула голову на бортик ванной и закрыла глаза. Перед внутренним взором возникли образы...

Большая ладонь Варакиса, обхватывающая грудь Лисандры собственническим жестом...

Рот Варакиса, жадно приникающий к бесстыдно раскрытым гениталиям Лисандры...

Крепкие ягодицы Варакиса, сжимающиеся при каждом глубоком проникновении в лоно Лисандры...

Я ненавидела ее и завидовала ей. Почему она?! Почему не я?! Почему он никогда не был так страстен со мной? Чем я хуже?!

Но больше всего в этот момент я ненавидела себя. За то, что прямо сейчас от одного воспоминания о том, как мой муж любил другую женщину, мое лоно сжималось от неудовлетворенного желания.

«Как ты можешь хотеть оказаться на ее месте, Элия, - говорила я себе, - когда этот мужчина замыслил избавиться от тебя самым беспощадным способом?»

«Я такая жалкая»...

- Позволь мне обмыть твое тело, моя госпожа.

Я вздрогнула, выныривая из мучительной жалости к себе.

Повернула голову в тот самый момент, когда вышедший из-за ширмы дракон размашистым жестом снял с себя через голову рубашку, обнажая рельефный торс.

На миг мой взгляд остановился на упругих крепких мускулах его груди и живота, но я быстро отвернулась.

- С чего ты решил изображать из себя раба, дракон? – спросила с недоверием.

- Но ведь сейчас я раб, - даже не глядя на него, я слышала в его интонации насмешку. – Твой раб, моя госпожа. И разве я не должен подыграть тебе? Если не буду притворяться послушным рабом, разве не заподозрят, что мы что-то замышляем?

В этих словах было зерно истины.

Взяв в руки мочалку, Игнис присел на край ванны в изголовье.

- Ты позволишь, моя госпожа?

- Перестань ерничать.

Дракон у меня за спиной ответил тихим смехом.

Я сидела в воде, прижимая колени к груди и обхватив их руками. Когда Игнис убирал волосы с моей спины, его пальцы скользнули по моей шее, и я невольно задержала дыхание.

- Ты вздыхаешь? – спросил Игнис.

Он тер мне спину мочалкой, его движения были мягкими и очень медленными, я почувствовала, как расслабляюсь.

- Это из-за того, что увидела в спальне Лисандры?

- О чем ты? – напряглась я.

- Ты завидуешь ей? Лисандре. Хочешь быть на ее месте?

Этот дракон был слишком проницателен и, хуже всего, слишком прямолинеен, его вопрос даже напугал – неужели у меня все на лице написано?

Не знаю, что на меня нашло и почему я начала откровенничать.

- Я не могу быть на ее месте, - вздохнула я. – Варакис никогда...

- Что? Никогда?

Рука Игниса с мочалкой переместилась на мою поясницу. Это было так приятно, что едва не застонала.

- Мой муж никогда не желал меня. Ему было неприятно посещать мою спальню, и он даже не скрывал этого. Я вызывала у него только брезгливость.

- Почему? Разве ты не красива, моя госпожа?

Дракон упрямо играл роль моего раба. Это смущало и напрягало одновременно. Но я не обманывалась на его счет ни на миг. Он играл со мной. Я уже поняла, что Игнис совсем не прост.

Я снова вздохнула.

- Варакис всегда говорил, что я холодна как рыба.

Подумав, добавила:

- Возможно, так и есть. Я хотела угодить ему. Искренне хотела его любить, но... я не знаю, что такое страсть. То, что я увидела сегодня... Варакис и Лисандра... Я никогда не чувствовала ничего подобного к мужчине.

В этот момент Игнис прижался ко мне сзади, но лишь для того, чтобы свободной рукой разъединить мои руки, обнимающие колени, и опустить ноги.

- Не закрывайся, - сказал он. – Я собираюсь помыть тебя здесь, моя госпожа.

Я взволнованно задышала, когда Игнис стал мыть меня спереди. Рука с мочалкой скользнула под правую грудь. Он принялся мягко тереть ее круговыми движениями, как будто нарочно избегая касаться соска. Потом то же самое проделал с левой грудью. Дышать мне было все тяжелее, а низ живота стянуло в узел.

- А мне кажется, Варакис плохо разбирается в женщинах. Страстная или холодная – откуда ему знать?

- Почему ты так говоришь?

- Потому что Лисандра притворялась.

Мои глаза распахнулись.

- Что?

Рука Игниса скользнула вниз, натирая мой живот.

- Ее притворство было слишком очевидно. Но Варакис принял его за чистую монету. Поверил в страсть, которой не было.

- С чего ты взял?! – искренне недоумевала я.

- Потому что я умею отличать страсть от притворства.

- Как?

- Хочешь, научу тебя, моя госпожа?

Я задумалась.

Да, дракон играет со мной, но... Кажется, эта игра начинала меня будоражить и увлекать.

- Да. Научи.

Я ждала, что дракон объяснит, но он молчал, а потом...

Мочалка исчезла. Мужская ладонь обхватила мою грудь, а пальцы сжали сосок, несильно провернув его.

- Ах!

Я выгнулась в пояснице, и сама себя устыдилась. И звук, который вырвался из моего рта, и поза были такими порочными.

- Зачем ты?..

- Тс-с-с! – прошептал мне на ухо дракон. – Я учу тебя, моя госпожа, будь послушной ученицей.

Его пальцы вытягивали в воде мой сосок, сжимали и потирали, так что я могла ощущать, как он твердеет до боли. Отпустив его, дракон обхватил мою грудь ладонью и приподнял так, что, посмотрев вниз, я могла видеть свой сосок над водой и мужские пальцы, которые снова принялись сжимать его и мягко покручивать.

Мне вдруг нестерпимо захотелось сжать бедра, а стоило пойти на поводу у своего желания, как я охнула. Мой клитор стал слишком чувствительным, и возбуждение от него разлилось по ногам, по всему телу.

- Подожди... - выдохнула я.

- Ты сомкнула колени под водой, - шепнул мне, словно секретничая, дракон. – Что же ты пытаешься сделать, моя госпожа?

От движений его пальцев, терзающих мой сосок, мое лицо исказила мучительная гримаса. Мне было стыдно и приятно. Хотелось, чтобы он остановился и чтобы продолжил.

- Зачем же ты сжимаешь ноги? Что-то прячешь от меня там? Я должен проверить...

Я сглотнула. В голосе Игниса не было ни капли насмешки, но все же я знала, что он дразнит меня.

Моя плоть между ног то и дело пульсировала в такой мучительной истоме, что я сжала ноги еще сильнее, но рука дракона настойчиво развела их в стороны.

Я ждала! Я жаждала его прикосновений... там!

И когда его пальцы скользнули вниз, накрыв разбухший пульсирующий бугорок, я не сдержалась. Застонав, подалась бедрами к его руке. Откинула голову ему на плечо. Выгнулась, словно выпрашивая еще, еще больше ласки!

И дракон не скупился.

Его пальцы скользнули ниже, между складками моего лона, круговыми движениями поласкали клитор. Даже в воде я чувствовала, как из меня текут соки моего желания. Они были вязкими, густыми, и пальцы дракона растирали их по чувствительной коже.

А потом эти же пальцы скользнули ниже и проникли в глубь меня.

- А-а-ах! – простонала я, услышав, как дракон над моим ухом шумно выдохнул, когда стенки моего лона тесно сжались вокруг его пальцев.

- Твой муж никогда не ласкал тебя здесь, моя госпожа? – прошептал Игнис, и голос его звучал неровно, как будто он часто дышал.

Я покачала головой. Мне не хотелось разговаривать или отвечать на вопросы, прямо сейчас для меня перестало существовать все, кроме пальцев Игниса.

Я стонала, уже не сдерживаясь. Выгибалась в воде и сама терлась об его пальцы разбухшим от напряжения клитором и раскрытыми складками лона.

- Тебе нравится урок? – шепнул дракон и приказал: - Скажи. Скажи мне, моя госпожа.

- Да... – выдохнула я и начала задыхаться, когда пальцы дракона стали ласкать меня грубее, быстрее, словно наращивая темп.

Мне хотелось схватить его руку и руководить ею, прижимать теснее, заставить его пальцы проникнуть в меня еще глубже. Мне было мало! Я хотела еще! Но сдерживалась, боясь спугнуть то мучительное наслаждение, которое нарастало во мне, как наводнение, грозя утопить.

Когда пальцы Игниса принялись теребить мой клитор с какой-то умопомрачительной скоростью, пружина внизу моего живота сжалась сильно-сильно, а потом...

Тягучая, сладкая, мучительная волна накрыла меня с головой. Все мое тело в воде содрогнулось несколько раз, и еще очень долго мои бесстыдно раскинутые в ванной ноги дрожали в судороге удовольствия.

- Так долго, - ласково поглаживая меня по внутренней стороне бедра, произнес дракон. – Ты кончаешь так долго, Элия Экриз, как будто решила пережить сто оргазмов за один раз.

Мои ноги все еще дрожали, когда от его слов я вдруг заплакала.

- Ну-ну, тише, - рука Игниса подхватила меня под колени, прижимая их к моей груди. – Слишком много сразу? Что ж, по крайней мере, можно сказать, что Варакис слепец. Холодная? Это ты-то?

Почему, я заплакала? Боги, как стыдно!

Я не знала даже, чего сейчас стыжусь больше: того, как развратно сижу перед драконом с раскинутыми ногами, или слез, которые выдают мою слабость?

Встав, Игнис, вернул на место мочалку.

- Надеюсь, я хорошо услужил тебе, моя госпожа.

И снова насмехается. Боги, я начинала понимать, почему Лисандра так возненавидела этого дракона! Он невыносим! Довел до пика наслаждения, посмеялся, а теперь просто уходит.

Но перед тем, как уйти, дракон вдруг остановился и вполне серьезно спросил:

- Ты уверена, что тебе стоит сожалеть о муже, который даже не видел в тебе женщину?

С этими словами Игнис повернулся ко мне спиной и скрылся за ширмой.

------------------------------------

Дорогие читатели! Если вам нравится эта история, приглашаю вас в другие свои книги!

https:// /shrt/c80-

ОТДАННАЯ МОРСКОМУ ДЬЯВОЛУ

Свадебная церемония на роскошной яхте, вип-гости, подруга, завидующая моему счастью, впереди – первая брачная ночь с любимым мужем... Кто же знал, что самый счастливый день в моей жизни обернется сущим адом? Все полетело к дьяволу! Да, к тому самому – к морскому. Вас когда-нибудь похищал кракен? А вот мне не повезло. Что же со мной теперь будет? Стану ли я игрушкой в руках морского дьявола или смогу отомстить за предательство того, кому верила больше всех?

- Значит, ты ведьма?

После купания я позвала к себе Калантию. Дракон был тут же – снова одет, и еще одна рубашка разорвана на спине обломками драконьих крыльев.

Калантия смотрела на дракона настороженно. Не доверяла никому, кроме меня.

- Ведьмой была моя мать. Ее схватили и продали в рабство, когда я была еще ребенком. Я не многому успела у нее научиться, но кое-что могу.

- Расскажи, как ты можешь помочь твоей госпоже в ее планах, - велел дракон. – От этого будет зависеть, заручится ли она моей поддержкой.

Да, это был тот самый момент, который напомнил мне, что мой «раб» на деле – взятый в плен правитель, который привык повелевать, привык, что его слово – закон. На это указывало все – его тон, взгляд, даже то, с какой непоколебимой уверенностью он держался.

Калантия взглядом спрашивала моего позволения. Я кивнула, мол, делай, как просит дракон.

- Скажите, что хотите знать, - повернулась к дракону моя рабыня. – Я не знаю, что должна говорить.

В этот раз на меня покосился дракон.

- Задавай ей вопросы, она будет отвечать.

Игнис хмыкнул.

- Что ж, вопросы у меня есть.

Через полчаса дракон имел полное представление о моем плане – в подробностях. Только на один вопрос Калантия отказалась отвечать – по моему наущению. О том, как забрать крылья у новорожденного дракона.

- Ты решила утаить то, что для меня важнее всего? – недовольно нахмурился Игнис.

- Именно потому, что для тебя это важно, - не стала хитрить я. – Это мой главный козырь. Пока я не раскрою тебе этот секрет, у тебя будет причина помогать мне. Но не волнуйся. Ребенок мне нужен, а крылья – нет. Дитя Варакиса не может иметь драконьи крылья, они станут мне помехой, поэтому я отдам их тебе, можешь не сомневаться.

- Что будет с младенцем, если его лишить драконьих крыльев? – подозрительным взглядом одарил меня дракон.

- С ним не случится ничего плохого, - успокоила его Калантия. – Без крыльев он уже не будет драконом – станет самым обычным человеком и будет жить как человек.

- Это то, что мне нужно, - добавила я к словам своей рабыни.

От Калантии на данный момент больше ничего не требовалось, и я позволила ей уйти.

Дракон подумал.

- Хорошо, - сказал он. – Я сыграю свою роль в твоем плане.

Встав из кресла, он подошел ко мне. Посмотрел на меня сверху вниз. Бирюза его глаз потемнела до цвета морской волны.

- Но пеняй на себя, если обманешь меня, Элия Экриз, - сказал с неприкрытой угрозой. – Во второй раз я не опущу твою шею и все-таки сломаю ее.

Выдержав его тяжелый взгляд, я ответила:

- Клянусь, что не обману тебя, Игнис. Я выполню свое обещание.

Дракон продолжал пристально смотреть на меня, под его взглядом мне стало неуютно. Опустив глаза, я наткнулась взглядом на обломки роговых отростков у него за спиной.

- Драконы ведь умеют прятать крылья, когда они в человеческой форме? – спросила я.

На лице Игниса промелькнул едва заметный интерес.

- Умеют.

- Но ты не можешь спрятать эти обломки?

- Драконья ипостась заключена в крыльях дракона, а крылья мне отрубили в человеческом облике. То, что у меня за спиной – больше не крылья. Моя драконья ипостась потеряна. Я не могу спрятать то, чего нет.

- Значит, если не вернешь крылья, ты останешься таким навсегда?

- Их можно отпилить под основание, - холодно ответил дракон, продолжая пристально смотреть мне в глаза.

Я глубоко вдохнула.

- Лисандра поступила с тобой жестоко, ведь Варакис сделал это по ее просьбе, - сказала я. – Там, в подземелье, она сказала, ты отверг ее. Значит, она предлагала себя тебе?

Дракон ответил не сразу. Хмыкнул и ухмыльнулся.

- Выходит, ты была там, когда она оставила со мной тролльчих?

Я поняла, что выдала себя. Ведь именно в ту ночь Лисандра сказала эти слова.

- И как? Тебе понравилось то, что ты увидела?

Бирюза во взгляде Игниса сверкнула, как сталь клинка.

Я чувствовала исходящую от дракона смертельную опасность. В этот момент я была счастлива, что не стала свидетелем того, что произошло в подземелье в ту ночь.

В глазах дракона я уже видела приговор. Возможно, не сейчас, не сегодня, но... если Игнис решит, что я видела... рано или поздно он меня убьет. Как и тролльчих. Любой свидетель его позора – мертвец.

- Я ушла и ничего не видела. Клянусь. Я бы не стала на это смотреть.

Какое-то время он пронизывал меня взглядом, словно испытывая, но, видимо, я выглядела искренней, и его взгляд смягчился.

- Это было самое правильное решение в твоей жизни, Элия Экриз, - ровным голосом сказал Игнис, но у меня от него почему-то мурашки побежали по коже.

И как будто вспомнив вопрос, который я задавала, ответил:

- Лисандра прибыла в Альдоракс как гостья. Она потомок первого правителя Зартании, поэтому я принял ее. С Зартанией Альдоракс никогда прежде не конфликтовал. Уже через два дня Лисандра, смущаясь, сказала, что у нее возникли чувства ко мне, но она лгала. Драконы чувствуют фальшь. Однако я не торопился делать выводы. А уже на следующий день застал ее за тем, как она жестоко избивала старую служанку только за то, что та случайно обронила каплю вина ей на платье, когда подносила кубок. Немолодая женщина была вся в синяках и кровоточащих ссадинах. Возможно, в Зартании принято избивать слуг до крови за малейшие провинности, но в Альдораксе такого отношения к моим подданным я не терплю. Не могло быть и речи, чтобы я рассматривал ее в качестве своей невесты и будущей королевы Альдоракса. Я прогнал Лисандру. Сказал, что она вызывает во мне только гадливость и выставил вон. Лисандра напоследок поклялась, что отомстит мне за то, что унизил ее отказом. Как видишь, она преуспела.

Слова Игниса заставили меня задуматься. А ведь и впрямь, это было больше похоже на Лисандру. С чего я взяла, что она была влюблена в Игниса? Она хотела его.

Дракон заведомо сильнее человека, даже самого могущественного. Вот почему с самого начала ее целью был Игнис, а не Варакис.

В жилах Лисандры текла кровь первого правителя Зартании, наверное, поэтому с детства она взращивала в себе непомерную гордыню и амбиции. Была уверена, что достойна самого лучшего и хотела власти. Но будучи женщиной, понимала, что власть она может получить только через мужчину. Женщины не правили государствами, не возглавляли войска – ни в Зартании, ни в других известных мне странах.

Наверное, в мечтах она видела себя королевой Альдоракса, супругой могущественного дракона, но отказ разбил ее мечты. Вот тогда она и посмотрела в сторону Варакиса. Если самого сильного мужчину заполучить нельзя, значит, его нужно уничтожить руками другого могущественного мужчины.

Они были такие разные...

Варакис, как и Лисандра, был тщеславен. С самого начала своего правления, он подчинял себе государство за государством, его тирании не было предела. Но надо отдать ему должное – для этого требовался изворотливый ум, смелость, даже дерзость.

Варакис никогда не смотрел на знатное происхождение или родственные связи, когда дело касалось его войск. Он умело подбирал людей – все его военачальники были опытными, грамотными в военном деле. Он поощрял их, не скупился на почести и привилегии, взамен получая абсолютную преданность.

А еще мой муж придерживался принципа «Для победы все средства хороши». Недаром о нем говорили: «Грозный как тигр, хитрый как лис». Коварство и подлость в военном деле Варакис называл «хорошим маневром». В его понимании благородству на войне не было места.

Игнис был не тщеславен. Правя своим государством, он не желал большего, никогда не нападал на соседей. Завоевания, расширение территорий – это было ему неинтересно.

Дракон обладал силой по своей природе. На Альдоракс боялись нападать. Ни одному завоевателю до Варакиса не хватало на это смелости. Каждый представлял себе устрашающего огнедышащего зверя, который, напав с неба, мог одной лишь струей пламени уничтожить целое войско.

Но в итоге именно это сослужило ему плохую службу. Он потерял осторожность и поплатился за это.

Как я и предполагала, Варакис каждую ночь проводил с Лисандрой. Вторая жена правителя Зартании могла уже зачать. Моя рабыня Калантия от матери знала способы сократить срок беременности – сделать так, чтобы ребенок родился чуть раньше, чем ему положено. Это могло помочь мне выиграть время, но совсем немного, поэтому к выполнению плана нужно было приступать немедля.

От Калантии я знала, в какой час Варакис выходит из своих покоев, чтобы отправиться в покои Лисандры и провести с ней очередную страстную ночь. В этот вечер я должна была успеть увидеться с ним до этого момента.

Калантия готовила меня два часа. Втирала мне в кожу масла, запах которых способен был пробудить в мужчине влечение. Действие их однако было слабым, и полагаться только на них было нельзя.

Калантия подняла мои волосы так, чтобы шея была оголена, а пряди, собранные на затылке, падали на спину и мягко скользили по плечам. Она одела меня в шелковое платье, такое открытое, в какое мне никогда не доводилось облачаться прежде.

Полоски ткани тянулись от пояса, едва прикрывая грудь, сквозь шелк проступали соски, тонкие бретельки держали платье на плечах и перекрещивались на спине, которая казалось голой. Но округлостях бедер были сделаны большие вырезы, оголяя кожу.

Калантия наложила на мое лицо косметику. Подвела глаза и украсила веки тенями, чтобы сделать взгляд глубже. А на мои губы она нанесла помаду, цвет которой, текстура и влажный блеск, по ее словам, пробуждали в мужчинах невольные мысли о призывно раскрытом женском лоне, к которому хочется прикоснуться.

Я никогда прежде не использовала подобные средства для привлечения мужа. Ненависть и презрение в глазах Варакиса напрочь отбивали во мне охоту соблазнять его. Но сегодня я готова была использовать любые ухищрения, чтобы добиться цели.

К покоям моего супруга я пришла заблаговременно. Служанка, которая распахнула передо мной двери, в первый момент не смогла справиться с удивлением – ее глаза широко распахнулись. Еще бы! Королева Зартании Элия еще никогда сама не приходила к королю, да еще в таком зазывающем наряде. Однако она быстро взяла себя в руки:

- Я сообщу государю, что королева желает видеть его, - низко поклонилась она, впуская меня внутрь.

Я осталась ждать в гостиной. Спустя время из спальни вышел Варакис. Его взгляд мазнул по мне острым холодным лезвием.

- Оставь нас.

Приказ был адресован служанке, и та поспешила удалиться.

- Что тебе нужно, Элия?

Кажется, только сейчас он заметил перемены во мне. Оглядел с головы до ног. Внимательно, словно не упускал ни одной детали.

- Если ты надеялась соблазнить меня этим нарядом, Элия, то мне жаль, но раскрашенные полуголые рыночные талиски, на которых ты сейчас похожа, вызывают во мне только брезгливость.

Этот укол очередного унижения от моего мужа я стоически выдержала. Даже улыбнулась ему любезной улыбкой.

Талисками звали свободных женщин, которые торговали своим телом. Чаще всего их можно было встретить на рынках, где собирались торговцы, приезжающие в Зартанию. Каких только товаров не предлагали покупателям продавцы! А женское тело – тоже товар.

Варакис только что намекнул, что я сейчас похожа на торгующую своим телом талиску и вызываю в нем брезгливость. Однако почему-то множество рабынь, куда более вульгарных женщин, с которыми он развлекался на пиршествах вместе со своими воинами, не были ему противны.

Только я. Только я была ему противна. Как бы ни выглядела, что бы ни надела. В монашеской рясе или нагая, я одинаково буду вызывать у него омерзение.

- Мне жаль, что тебе не понравился этот наряд, мой муж, - с кротостью ответила я. – Это правда, я хотела быть привлекательной для тебя. Каждую ночь ты проводишь у второй жены. Ей достается так много твоего внимания, я всего лишь надеялась получить хоть толику. Мне очень одиноко, мой король.

Варакис издал раздраженный вздох.

- Хорошей жене не пристало быть эгоистичной и жадной, Элия. Ты была моей единственной женой много лет, и все мое внимание доставалось тебе. Лисандра совсем недавно стала моей женой, понятно, почему сейчас я уделяю свое внимание ей.

«Я не видела твоего внимания много лет! – мысленно кричала ему я, изо всех сил заставляя себя кротко улыбаться Варакису. – Ты совсем недавно сделал Лисандру своей женой, но у нее уже было больше ночей с тобой, чем у меня за все эти годы!»

- Мой любимый муж, - терпеливо произнесла я, - ты поставил условие: кто из твоих жен раньше родит тебе наследника, будет носить титул королевы. Но если ты не приходишь в мою спальню, я не смогу зачать от тебя.

Лицо Варакиса перекосило.

- Я уже говорил тебе прежде, Элия, почему ты заставляешь меня повторять? Если муж не посещает спальню своей жены, в этом только ее вина. Жена должна быть привлекательна для мужа, а ты... То холодна, то вульгарна. Если ты одинока, Элия, вини в этом свое неумение мне понравиться.

- Ты прав, - быстро согласилась я, удивив Варакиса. – Наверное, я что-то делала не так, была не такой, как ты хотел меня видеть, не смогла тебе угодить. И все же... Ты все еще мой муж, поэтому я прошу у тебя дать мне последний шанс.

Варакис нахмурился.

- Что ты хочешь сказать, Элия?

Моя улыбка была воплощением женской покорности.

- Прошу, проведи эту ночь в моей спальне, муж мой.

- Я же сказал тебе, Элия...

- И если до рассвета ты не пожелаешь прикоснуться ко мне и разделить со мной постель, я больше не буду беспокоить тебя. Я сама отрекусь от титула королевы, а после можешь поступать со мной, как пожелаешь. Я вверю свою судьбу в твои руки.

Варакис недоверчиво наклонил голову, глядя на меня исподлобья.

- Ты говоришь серьезно, Элия?

Я кивнула.

- Позволь мне попытаться стать приятной тебе, мой муж. В последний раз. Каждая женщина до последнего надеется завоевать расположение любимого мужчины. И я всегда мечтала об этом. Мечтала о тебе, мой супруг.

Варакис поморщился, словно ему было неприятно это слышать.

- Не тешь себя напрасными надеждами, Элия. За столько лет у тебя не получилось стать желанной для меня. Сомневаюсь, что одна ночь что-то изменит.

- И все же я до последнего буду надеяться, - глядя на него преданным взглядом, сказала я. – Последняя попытка. Не отказывай мне в ней, дорогой супруг.

Варакис колебался.

В своих покоях его уже ждала Лисандра. Я не сомневалась, сейчас он думает о ней: натертой маслами, нагой, возлежащей на шелковых простынях в ожидании, когда он придет и овладеет ею, как делал это каждую ночь.

Но возможность избавиться от меня как можно скорее раз и навсегда в душе Варакиса победили.

- Что ж, ты сама сказала это, Элия. Если, оставшись в твоих покоях до утра, я не возжелаю тебя и не разделю с тобой ложе, ты откажешься от титула королевы.

- Да, мой супруг, - кивнула я.

Варакис решительно кивнул.

- Хорошо, Элия. Я исполню твою просьбу. Эту ночь я проведу в твоих покоях.

Мой муж, король Варакис, и я – наедине в моей спальне...

Этого не случалось так давно, что я уже потеряла счет времени. Воспоминания о быстрых грубых соитиях, до которых снисходил когда-то мой муж, сильно охлаждали меня в моем желании сблизиться с Варакисом. Но все же когда-то я мечтала...

Мечтала о страстных ночах. Мечтала, чтобы мой супруг был внимательным и нежным любовником.

Но все это получила не я – Лисандра. С ней он был таким, не со мной.

- Выпей со мной, супруг мой.

Держа в руке один бокал, я протягивала Варакису второй.

- Это вино привезено из моей родины – Истариса. Помнишь, ты говорил, что в Истарисе всегда были лучшие вина, и только ради них его стоило завоевать.

- Я не завоевывал Истарис, Элия, - с недовольством отозвался Варакис. – Мы с твоим отцом заключили союз...

- Да, - подтвердила я. – Ты получил власть над Истарисом, не пролив ни капли крови. Мой отец согласился превратить свое маленькое королевство в доминион Зартании, и у него было только одно условие – взамен его единственная дочь должна стать твоей королевой.

- Ты пытаешься меня в чем-то упрекнуть, Элия? – Рот Варакиса искривился. – Тогда ты выбрала плохую тактику соблазнения. Разве не для этого ты позвала меня сюда?

Я улыбнулась.

- Прости, если в моих словах ты услышал упрек. Я всего лишь хочу выпить с тобой вина. Или ты боишься, что когда опьянеешь, я покажусь тебе привлекательной?

Возможно, я рисковала, так откровенно подначивая Варакиса. С другой стороны, я знала его слабые места.

- Даже если я выпью все истарское вино, до последней бутылки, ты и тогда не станешь привлекательная для меня, Элия!

Не скрывая злости, Варакис принял из моих рук бокал и, поднеся ко рту, опрокинул в себя все его содержимое одним махом. А в следующий миг бокал со звоном ударился об пол и разлетелся на осколки.

- Ты права, истарские вина хороши, - в голосе моего мужа прозвучали мстительные нотки. – Оно сразу ударило мне в голову.

Он бросил взгляд на кровать, которую Калантия подготовила заранее – покрывала были откинуты, призывно маня белизной шелковых простыней.

- И знаешь, о чем я подумал, опьянев, Элия? – произнес Вараким; его голос сделался хриплым, а глаза заволокло пеленой. – Я вспомнил, что в своей спальне меня ждет Лисандра, пока я теряю тут время с тобой. Вспомнил ее полные наливные груди, крутые бедра, сладкие недра ее плоти... О, нет, Элия, никогда ты не сможешь вызвать во мне такую страсть, как она! Ты можешь вырядиться как шлюха и раскрасить себе лицо краской, можешь попытаться опоить меня, но ты никогда – никогда, слышишь! – не будешь для меня желанна!

Мой подбородок трясся от унизительных слов, но я сжала челюсти, чтобы скрыть это.

Как он ненавидит меня! Но разве я заслужила?! Чем?! Лишь тем, что напоминаю ему его мать?!

Варакис повернулся ко мне. Искривил рот в усмешке.

- Но я дал слово, что проведу в твоей спальне всю ночь, и сдержу его.

Он направился к ближайшему креслу, стоящему напротив кровати. Его походка была неровной, я видела, как его качнуло в сторону.

- А ты обещала, что откажешься от титула королевы, если я не дотронусь до тебя. Что ж, кажется, скоро у Зартании будет новая королева.

Варакис грузно опустился в кресло – почти рухнул в него, словно не владея своим телом. Казалось, потеря контроля над собой ему не понравилась, и Варакис сразу же попытался подняться, но не смог – его тело как будто стало слишком тяжелым, неподъемным.

- Что это... такое?.. – недовольно произнес он и тряхнул головой, словно отгоняя сонливость. – Что... со мной?..

Гримаса гнева исказила его лицо.

- Что ты сделала, Элия?! Ты опоила меня?! Никакая отрава не вынудит меня возжелать тебя, так и знай!

Я сделала шаг к креслу, потом еще один, осторожно, не спеша – хотела быть уверенной, что все идет как надо.

- Я и не надеялась, Варакис, - сказала, вроде бы, равнодушно, но в собственном голосе услышала просочившуюся горечь.

Я наблюдала, как он тщетно пытается подняться, упираясь ладонями и локтями о мягкие валики подлокотников. Как бессильно соскальзывают его руки.

- Что ты сделала?! – прошипел он, и в его мутных глаза полыхала ярость. – Хочешь отравить меня, мстительная гадина? Ты не сможешь!

И как будто истратив последние силы на эти гневные слова, Варакис откинулся на спинку кресла, после чего обмяк. Я видела, он оставался в сознании: он часто и тяжело дышал, его взгляд неотрывно следил за мной, - но подняться не мог.

- Я мог бы прямо сейчас убить его, - раздался голос справа.

Повернув голову, я увидела Игниса. Дракон стоял, прислонившись плечом к дверному косяку со скрещенными на груди руками.

Я тяжело вздохнула.

- Ты не сможешь, - сказала я, и с заминкой поняла, что повторила только что сказанные слова Варакиса. – Он не солгал.

- Что это значит?

- На нем защитные чары, - раздался позади меня тихий голос моей рабыни Калантии.

Она вышла вперед, приблизилась к креслу, где обмяк Варакис, который, лишившись своих сил, находясь на границе между явью и бредом, следил за нами. Опустилась на колени перед креслом и поставила рядом с собой на пол золотую пиалу и свечу.

- Пусть твоя рабыня пояснит, - с холодным напряжением потребовал дракон.

Недовольство в его голосе говорило о многом – дракон жаждал не только вернуть себе крылья, он мечтал убить Варакиса.

- У него есть защита могущественной ведьмы, - не дожидаясь моего приказа, продолжала Калантия. – Любой человек, который попытается убить его, умрет сам, не достигнув цели.

- Почему я узнаю об этом только сейчас? – хмуро посмотрел на меня дракон.

- У нас был уговор вернуть тебе крылья, - напомнила я. – Жизнь и смерть Варакиса к нашей сделке отношения не имеют.

Игнис не сразу ответил. Он смотрел на меня, будто о чем-то задумался. Потом наконец отмер.

- И как же работает эта защита? – спросил он, приближаясь ко мне, но взгляд его при этом был прикован к моему мужу; Варакис тоже узнал сверженного правителя Альдоракса, которого обратил в рабство, и лицо его еще сильнее исказилось от злости.

- Мне рассказывали несколько историй, - сказала я. – Например, однажды на поле боя один из всадников метнул копье, которое летело прямо в спину Варакиса. Он сражался и не мог этого видеть. Копье должно было поразить цель, но противник Варакиса в этот момент совершил маневр, из-за которого Варакис упал наземь. Копье вошло в грудь того, с кем сражался Варакис, а мой муж поднялся с земли живой и невредимый и, вынув копье, метнул его во всадника, убив его. Или еще: Варакису подослали наемного убийцу. Тот проник в спальню моего мужа и уже склонился над ним, чтобы перерезать ему горло, но именно в этот момент его ужалила ядовитая змея, которая каким-то образом вползла в комнату.

Дракон с сомнением хмыкнул.

- Не думай, что это было совпадение. Таких случаев было очень много. Каждое покушение на Варакиса заканчивается его чудесным спасением и смертью нападавшего.

- Защитные чары существуют, - произнесла тихо Калантия. – Не сомневайтесь в этом, господин.

- Ходят легенды о том, как безрассудно храбр на поле боя король Варакис, - сказала я. – Его храбрость подпитывается уверенностью в том, что смерть пройдет мимо него и даже не заденет.

- Ведьма, которая дала ему эту защиту, должна быть очень могущественной.

- Эта так, - снова подала голос Калантия.

И я, и Игнис оба обратили на нее взгляды. В этот момент Калантия достала иглу. Проткнув палец Варакиса, поднесла к нему золотую пиалу. Когда несколько капель сорвались вниз, протерла иглу, зажгла свечу и подержала иглу над огнем. После встала с колен и подошла к Игнису. Склонив голову, попросила:

- Мне нужна ваша кровь, господин.

Тот сначала покосился на меня. Я кивнула, давая понять, что так нужно. Тогда дракон протянул руку Калантии. Несколько капель крови Игниса упали в пиалу, смешавшись с кровью Варакиса.

Мы наблюдали, как Калантия налила в пиалу растопленного воска и быстро смешала с кровью, которая была на дне. Слепив из мягкого еще воска круглую пластину, когда та застыла, Калантия разломила ее на две половины. В каждой проделала иголкой отверстие и продела сквозь тонкую нить. Одну половинку круга повесила на шею Варакису, другую отдала Игнису.

- Наденьте себе на шею, господин, это нужно для осуществления нашего плана.

В этот раз дракон не стал смотреть в мою сторону, просто сделал, как было сказано.

Подойдя к Варакису, Калантия поставила одно колено на сидение кресла между ног моего мужа, одной рукой уперлась о спинку, второй с неожиданной жесткостью схватила Варакиса за подбородок, словно заставляя его смотреть ей прямо в глаза. А потом ее голос, не привычно тихий и боязливый, а яростный и шипящий, как раскаленные солнцем пески в пустыне, произнес:

- А ширха ниаз! Сарух дарма ди рах! Тхазир ар ма сур! Шахар!

Я видела, как глаза Варакиса словно остекленели. Они все еще смотрели прямо перед собой, но взгляд моего мужа был пустым.

Калантия подошла.

- Король забудет все, что здесь сейчас произошло, - сказала она мне. – Я стерла его воспоминания о том, как вы опоили его, о том, что я делала с ним, о присутствии в ваших покоях дракона. Он будет помнить, как пришел к вам и еще...

Она повернулась к Игнису.

- Сейчас сознание короля плутает в тумане. Но с того момента, как я выйду отсюда, король будет видеть вашими глазами, господин. Как будто вы – это он. Поэтому вы должны вести себя так, будто вы Варакис. Не забывайте об этом.

С этими словами она присела в поклоне сначала перед Игнисом, потом передо мной и повернулась, чтобы уйти, но дракон остановил ее вопросом.

- Откуда ты? Из какой страны?

- Из Аридии, - почтительно ответила Калантия.

Дракон с заминкой кивнул, будто благодаря за ответ, и Калантия направилась к двери.

- Почему ты спросил? – удивилась я.

Игнис хмыкнул и ответил так тихо, что Калантия вряд ли могла его слышать.

- Среди слуг в моем дворце в Альдораксе были ее соплеменники. Слова, которые твоя рабыня сказала, глядя в глаза Варакису – не аридийский. Я не слышал прежде такого языка.

Притворенная дверь и смолкшие шаги сказали нам, что моя рабыня ушла.

В моих покоях остались только я, Игнис и скованный чарами Варакис.

Мы смотрели друг на друга, застыв в нерешительности.

Между нами висели в воздухе слова Калантии:

«С того момента, как я выйду отсюда, король будет видеть вашими глазами, господин. Как будто вы – это он. Поэтому вы должны вести себя так, будто вы Варакис. Не забывайте об этом...»

Мы оба, и я, и дракон, знали, что должно произойти этой ночью между нами. Я была готова к этому.

Но была ли?

- Ты дрожишь? – вдруг спросил дракон, двинувшись в мою сторону. – Неужели от желания? Твое влечение к твоему мужу так велико?

Я смотрела, как дракон подходит. Его голос звучал уверенно и спокойно. Он сейчас говорит со мной как Игнис? Или уже вошел в роль Варакиса?

- Ты хочешь, чтобы я дотронулся до тебя, Элия?

Он подошел вплотную, я чувствовала его дыхание на своем лице и от волнения задышала чаще. Прошептала:

- Хочу.

Я почувствовала на своей ноге прикосновение руки дракона. Его пальцы сминали ткань моего платья, поднимая подол, пока не проникли под него, погладив голую кожу.

- Ах! – пальцы Игниса без всякого предупреждения скользнули между моих ног.

- Покажи мне, как велико твое желание! – горячо шепнул мне на ухо дракон.

Пальцы под тканью моего платья ласкали меня все смелее. Проникали глубже между развилкой ног, массировали вмиг налившийся возбуждением бугорок чувствительной плоти.

- Ты этого хотела? Скажи, - приказал дракон.

По моим ногам разливалась сладкая истома. Они дрожали и слабели с каждым мгновеньем.

- Ты мечтала, чтобы твой муж касался тебя здесь?

Я заглянула дракону в лицо, пытаясь понять, что сейчас происходит. Игнис говорит так, как сказал бы Варакис? Или дразнит меня, насмехается надо мной?

- Какое страдание на твоем лице, - усмехнулся дракон. – Как будто ты просишь перестать мучить тебя. Или наоборот – хочешь, чтобы я мучил тебя еще.

Однако вместо того чтобы выполнить свою угрозу, дракон убрал руку. По внутренней стороне бедер скользнуло прохладой. Чувствительная плоть изнемогала, и я невольно сжала ноги. Дракон распалил во мне желание и оставил неудовлетворенной. Моя плоть уже тосковала по его пальцам.

Я знала, что это лишь игра, но мое тело жило своей жизнью.

- Разденься, - сказал дракон. – Я хочу видеть тебя.

А вот так сказал бы Варакис. Это в его духе.

Мои руки дрожали, когда я расстегивала застежки на платье. Тело казалось скованным и натянутым как струна, когда мои одежды упали на пол у моих ног.

Я стояла перед драконом обнаженная, и это было совсем не так, как намедни, когда Игнис, войдя в роль моего раба, ласкал меня. Тогда все, что произошло, скрыла вода. Сейчас я была открыта перед ним.

Правая рука дракона скользнула вниз по моему бедру. Левая обхватила грудь – большой палец круговыми движениями подразнил сосок.

- Покажи мне, как сильно ты хочешь меня, Элия.

«Варакис, - напомнила я себе. – Он говорит так, как говорил бы со мной Варакис».

Я старалась не думать, к кому сейчас тянусь, оторвав пятки от пола и вытягиваясь на носочках. Чью шею обхватывают мои руки. К чьим губам прикасаюсь в поцелуе.

Я должна зачать. Мне нужен наследник для Варакиса, иначе мой муж не станет церемониться со мной. Он избавится от меня без тени сожалений.

Но дракон вдруг ответил. И его ответ смел все мои рациональные помыслы, словно ураган.

Я не знала, что мужчина может целовать... так.

Его горячий язык вторгся в мой рот, словно ветер, сорвавший дверь с петель. Сплетаясь с моим языком, он двигался так бесстыдно и порочно, что это казалось прелюдией к чему-то большему.

Ладони Игниса оказались под моими ягодицами и одним рывком приподняли меня вверх – непроизвольно, словно ведомая чутьем более древним, чем этот мир, я обхватила коленями его бедра.

Расстояние до кровати дракон преодолел всего в несколько шагов. Когда он опрокинул меня на простыни, я наконец увидела, как полыхают его глаза.

«Если бы Варакис смотрел на меня так...» - подумала я и вдруг поняла.

Он смотрит!

Головокружительный поцелуй дракона заставил меня забыть об этом. Но ведь прямо сейчас Варакис смотрел на меня глазами дракона!

- Покажи мне себя, королева, - тоном, от которого мне стало жарко, велел Игнис; в его голосе было столько неприкрытой похоти! – Разведи колени.

Его похоть передавалась мне, и порождала внутри меня сладкое бесстыдство, и от этого было так хорошо, что я послушалась – развела ноги, позволяя дракону увидеть себя всю.

Казалось, взгляд дракона на миг поплыл. Наклонившись, он коснулся губами моего колена. Я смотрела, как, прокладывая дорожку от поцелуев, он опускается все ниже, но все равно оказалась не готова, когда горячий рот дракона накрыл мое лоно.

- Ах! А-а-а... Подожди! Остановись!

Но дракон не останавливался.

Его губы прихватывали складки моего лона, язык ласкал клитор и опускался ниже, к самому входу, толкаясь внутрь меня. Мне хотелось свести ноги вместе, сжать их, но я не могла. Хотелось вцепиться пальцами в плечи Игниса, в его волосы, но не решалась и вместо этого, подняв руки, вцепилась пальцами в простыни, сминая их над своей головой.

Я выгибалась и стонала так громко, что мне было стыдно – вдруг эти крики услышат слуги за дверью моих покоев.

А потом словно лопнула натянутая струна. Внизу живота разлилось блаженное тепло, и тело забилось в судорогах. Это продолжалось не так долго, как в прошлый раз, а когда закончилось, я обмякла на постели. И мне было так хорошо, что лежать с раскинутыми ногами перед драконом больше не казалось стыдным.

Второй раз.

Второй раз он доставил мне такое удовольствие, которого я не знала за все те годы, что была женой Варакиса.

- Перевернись. – Голос дракона звучал хрипло, дыхание его было учащенным. – Стань на локти.

Мои ноги все еще дрожали, но под взглядом Игниса, словно охваченным временным помешательством, я послушалась.

Я стояла перед ним на коленях, упираясь локтями о постель, и, странно, но в этой позе мне не было неловко. Она была волнующей.

Я слышала треск ткани, и догадалась, что дракон снял с себя рубашку – еще одна была порвана обломками его крыльев.

Когда он наклонился надо мной, прижимаясь ко мне всем телом: бедрами к ягодицам, грудью к моей спине, я поняла, что теперь мы оба обнажены.

Поцелуи, которыми он покрывал мою спину, были нежными, и я снова подумала:

«Если бы Варакис был хоть иногда так же нежен со мной...»

Но тут же забыла об этом. Дракон заставил меня забыть. Пальцы его левой руки сплелись с моими. Правая рука раздвинула мои бедра шире. Я чувствовала, как скользит его возбужденный член между моих ягодиц – вверх-вниз, вверх-вниз, - и от этого дразнящего скольжения мое лоно, уже готовое принять его, становилось мокрым.

Когда он вошел – медленно, но сразу глубоко, замерев внутри меня на несколько мгновений, - я невольно выгнула спину.

- Ты идеальна, Элия, - сиплый голос дракона возле моего уха вызвал во мне дрожь, которая прокатилась по всему телу.

- Я... рада, что это ты, - вырвалось у меня; я не планировала этого говорить, это был порыв, внезапный и нечаянный, но я не жалела о нем. – С ним мне... никогда не было так... хорошо!

- Тс-с-с, - прошептал дракон. – Молчи. Впрочем, нет... Кричи. Кричи громче. Пусть весь дворец слышит. Кричи!

Игнис наполнял меня собой медленно и тягуче, словно хотел, чтобы я почувствовала его всего целиком, почувствовала как можно лучше и запомнила каждый сладкий миг нашего совокупления. Потом как будто забывался и вбивался на всю длину – быстрыми толчками. И тогда от трения внутри моего лона становилось так жарко, что я начинала кричать, как он и просил.

Всего несколько раз я вспоминала о Варакисе. Скосив глаза, находила его взглядом, думая: «Он смотрит! Он видит меня такой!» - и тут же забывала о нем, когда дракон содрогался внутри меня, наполняя мое лоно своим семенем, а я содрогалась следом за ним.

Сколько раз за эту ночь Игнис кончил внутри меня? Я сбилась со счета. Мне лишь казалось, что я переполнена его семенем. Стоило пошевелиться, и белесая жидкость текла по моим ногам.

Когда к рассвету, изнеможенная, я заснула рядом с драконом, я знала – после такой ночи для меня нет ни единого шанса не зачать.

- Королева Элия ждет наследника! Королева Элия ждет наследника!

Об этом говорила знать при дворе. Эту новость передавали друг другу простые жители Зартании.

Варакис не хотел верить.

Уже два месяца каждую ночь, кроме одной единственной, он проводил в спальне Лисандры. Они предавались страсти часами напролет – до изнеможения. Варакис даже начал уставать от тела своей второй жены, а чрево Лисандры оставалось пустым.

В то время как с Элией он провел одну ночь. Всего одну! И она зачала.

Он рвал и метал. Злился и на нее и на себя, но ничего не мог поделать. Как он поддался? Как мог поддаться?!

Элия никогда не привлекала его. Ее холодная красота вызывала в нем только отвращение, так было всегда. Первые годы брака он заставлял себя приходить к ней, умасливая ее вниманием, чтобы не портить отношения с ее отцом, королем Истарии, Варакису нужна была его поддержка, а он был уверен, что Элия будет жаловаться своему родителю, если ее муж будет игнорировать ее.

Совокупляться с ней ему было противно. Чтобы исполнить свой мужний долг, в постели с ней ему приходилось представлять себе красивых рабынь, с которыми он развлекался. Ее тощее тело, бледное лицо, бесцветные волосы и безжизненный взгляд не только не разжигали в нем страсть – гасили даже намек на плотские желания. И все же он заставлял себя приходить к ней ради этих ненавистных соитий.

Но с того дня, как он увидел Лисандру, Варакис уже не мог заставить себя лечь в постель со своей женой. Лисандра заняла все его мысли. Одним своим взглядом, улыбкой, каждым движением тела она рождала в нем похоть такой силы, что он не мог думать ни о чем, кроме одного – владеть ею.

И в ту ночь, когда он пришел в покои Элии, Варакис не сомневался – у него не было причин сомневаться, - что он пальцем не коснется своей первой жены.

И все же это произошло.

Варакис не мог понять, что на него нашло, но собственная память все время возвращала его в ту ночь.

Он помнил, как желал Элию. Помнил, как словно оголодавший в пустыне вылизывал ее между ног, и соки ее лона дурманили его разум. Помнил, как она стонала под ним, как выгибалось ее тело, как билось в судорогах, когда она кончала: от его пальцев, от его языка, от его члена – снова и снова.

Варакис пытался выбросить эти воспоминания из головы, и ненавидел себя за то, что не мог.

Та ночь стала наваждением. В его мыслях то и дело возникала спина Элии, когда она выгибалась как кошка, выпячивая белые ягодицы, подставляя ему мокрые от ее соков складки своего лона и расщелину между ними.

«Бери меня! - звучал в его голове ее голос. – Испачкай меня своим семенем снаружи и внутри, заполни меня!»

И он брал. Пачкал. Заполнял.

Воспоминания об этой ночи были подернуты дымкой тумана, как будто он был пьян: то ли от вина, то ли от вожделения. Но настолько реальные, что не оставляли сомнений – он делил с ней ложе этой ночью.

А теперь она носит в своем чреве его наследника.

У Варакиса еще была слабая надежда на то, что Элия обманывает насчет беременности, но зартанские лекари провели традиционную проверку зерном пшеницы и ячменя – и все подтвердилось.

От мыслей о той ночи, чресла Варакиса потяжелели, налились возбуждением. Он ненавидел, что эти желания вызывала в нем ненавистная ему Элия, которая была так похожа на его предательницу и изменщицу-мать, справедливо казненную его отцом.

Однако пожар в чреслах разгорался все сильнее и не угасал.

- Поди сюда, - приказал он рабыне, которая только что принесла фрукты в его покои.

Молодая темнокожая сайги из южных земель подошла к креслу, где он сидел. Варакис взглядом указал ей, что она должна делать. Рабыня все поняла и послушалась.

Сев на колени перед ним, она откинула ткань его одежд, оголив живот, и принялась ублажать своим ртом. Под развратные чавкающие звуки, Варакис откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

- М-м-м, - простонал он. – Продолжай. Глубже. Еще глубже. Вот так...

Только на несколько минут он позволил себе слабость и представил, что это рот Элии принимает в себя его каменный от возбуждения член. Ее слюна смачивает его стенки. Ее горло издает глухое мычание, когда головка его члена упирается ей в гортань...

Он кончил очень быстро. Рабыня проглотила все, до последней капли – они были приучены к этому все, королевское семя не должно ронять на пол. Встав, она постояла, в ожидании, не прикажет ли он ей стать перед ним на четвереньки и принять его в себя, но, когда он сделал ей знак рукой, отпуская, ушла.

Похотливые мысли об Элии не покидали. И это беспокоило Варакиса. Два месяца он сдерживался, но наконец решился.

- Я должен встретиться с ней, и разобраться наконец!

- К вам идет король, госпожа! – вбежала в мои покои Калантия. – Мне сказали младшие рабыни! Он идет сюда!

Я поднялась из кресла.

- Найди дракона и скажи, чтобы держался подальше от моих покоев, пока Варакис не уйдет!

Рабыня кивнула и поспешила выполнять мой приказ.

Колдовство Калантии подействовало – Варакис был уверен, что провел ночь со мной. Воспоминания об этой ночи казались ему его собственноми, благодаря тому, что все происходящее он видел глазами дракона. Однако мне не хотелось, чтобы они встречались, я боялась, что при виде Игниса, Варакис каким-нибудь образом все вспомнит и поймет.

Когда мой супруг вошел в гостиную моих покоев, по его мрачному лицу, по глазам, метающим молнии, по походке, резкой и стремительной, я поняла, что он зол.

- Подите прочь! – приказал он рабыням, которые открыли ему двери.

Мы остались одни, только мой муж и я.

На лице Варакиса ходили желваки. Сквозь недобрый прищур он впивался в меня яростным взглядом, словно что-то для себя выясняя, потом сошел с места и двинулся вокруг меня.

- Ты хотел меня видеть, муж мой? – спокойно спросила я.

Смотрела прямо перед собой, держась невозмутимо, как могла. Головы за ним не поворачивала, взглядом не косила. Пусть ходит кругами, если ему так хочется.

- Глаза бы мои тебя не видели.

О, сколько ненависти было в его словах.

Странно, но впервые они не ранили меня.

Долгие годы я надеялась, что Варакис все же снизойдет до меня. Хотела стать ему хорошей женой, хотела, чтобы он стал мне мужем по-настоящему. Но он лишь отвергал меня, унижал меня.

Наверное, после ночи с драконом, я поняла, что в этом мире есть и другие мужчины. Есть кто-то, для кого я привлекательна, желанна. Узнала, что способна испытывать страсть к мужчине, что я не холодна, в чем всегда пытался убедить меня мой муж.

И теперь уже я охладела к Варакису. Мне даже не было больно думать о его страсти к Лисандре. Может быть, еще и потому, что она никак не могла зачать, чего я уж никак не ожидала.

- Ты ранишь меня, мой муж, - произнесла я, и в голосе моем не было ни капли страдания, напротив, он прозвучал даже чуть иронично. – А ведь я ношу под сердцем твое дитя. Дитя, зачатое от нашей страсти...

Варакис оказался рядом так стремительно, что я вздрогнула. Я чувствовала спиной жар, исходящий от его сильного большого тела, когда его сильные пальцы сжались на моей шее.

- Признавайся, чем ты опоила меня! – яростно прорычал он над моим ухом. – Ни за что бы по своей воле я не разделил с тобой ложе в ту ночь! Что за зелье ты мне подсунула в вине? Не то ли, что разжигает огонь в чреслах мужчины?

- Ты убьешь мать своего ребенка, король Варакис? – сдавленным голосом произнесла я. – Так сильно ненавидишь не только меня, но и его?

Варакис снова прорычал у моего уха, но уже без слов – словно в отчаянии.

Его рука отпустила меня, Варакис отошел. Потирая шею, я повернулась к нему.

- Можешь не верить мне, но я не разжигала в тебе ни похоти, ни любви. Никакого приворотного средства я тебе не давала, - ответила я.

Отвернувшись, Варакис с досадой выдохнул. Судя по мрачно сведенным на переносице бровям, он мне не верил. Вернее... не хотел верить.

- Почему с вопросом, чем я тебя опоила, ты пришел ко мне сейчас? – спросила я. – Почему не сразу? Почему не обвинял меня все эти два месяца? Почему только теперь, скажи?

Он мгновенно повернул ко мне лицо, его взгляд полыхнул огнем.

- Потому что был уверен, что со мной случилось помешательство на одну ночь! Но ты не идешь у меня из головы все эти два месяца! Два месяца я терплю наваждение твоим телом, стоит только закрыть глаза!

Моему удивлению не было предела. Выходит, после той ночи, мой муж... испытывает влечение ко мне? И не может его побороть?

Стоило мне только это осознать, как захотелось рассмеяться.

Вот уж чего никто не планировал. Ни Калантия, ни я. Единственным моим желанием было зачать ребенка, так чтобы Варакис был уверен, что этот ребенок от него.

- Мне жаль, что тебе так ненавистно то, что произошло между нами, муж мой, - смиренным голосом произнесла я. – Что ж, я пыталась сделать все, чтобы ты полюбил меня, но увы, у меня не вышло. Ты все так же ненавидишь меня. Будь по-твоему, я смирюсь. Ты дал обещание: та из твоих жен, что первая подарит тебе наследника, останется королевой Зартании. Я рожу тебе сына и сохраню за собой титул, но все ночи любви с тобой, мой дорогой муж, я уступаю второй жене – Лисандре. Пусть мне и больно от этого, но раз таково желание твоего сердца... Я больше не буду просить тебя приходить ко мне в спальню, муж мой. Можешь быть спокоен на этот счет.

Лицо Варакиса потемнело и исказилось. Легко догадаться, почему. Он хотел, чтобы королевой была Лисандра, а я освободила их от себя навсегда.

«Но уж не обессудь, муж мой, такого подарка я тебе не сделаю. Титул королевы мой по праву. Такова была сделка между тобой и моим отцом, и я заставлю тебя ее выполнить».

Подытожив свои слова поклоном головы в знак того, что на этом прощаюсь с ним, я собиралась покинуть гостиную и направиться в свою спальню. Но Варакис снова удивил меня, не дав мне уйти.

- С кем же ты собираешься делить свои ночи, моя королева?! – в ярости сверкая глазами, смотрел на меня Варакис.

Он хмыкнул с насмешкой.

- Ты думаешь, я не помню слова, которые ты сказала в ту ночь?

Я затаила дыхание. «Те слова»? О чем он? В постели с Игнисом мне было так хорошо, что я могла забыться и сказать лишнее. Могло ли случиться, что я выдала себя в ту ночь?

- Ты сказала: «Я рада, что это ты. С ним мне никогда не было так хорошо»! – рычал Варакис.

Мои глаза в испуге распахнулись.

Я и впрямь сболтнула лишнего! Что теперь делать?!

- Я не приходил в твою спальню, и ты завела себе любовника?! – все сильнее распалялся Варакис от гнева. – Кто он?!

Я лихорадочно собиралась с мыслями.

Варакис считает, что я была той ночью с ним, значит, и слова «Я рада, что это ты» - адресовала ему! Вот почему он решил, что у меня есть любовник!

- Тебе послышалось, муж мой... – попыталась оправдаться я, но это не сработало.

Варакис был упрям, его не так просто было переубедить.

- Не лги мне!

Схватив меня за плечи обеими руками, он встряхнул меня.

- Уступаешь ночи любви со мной Лисандре?! А тебе будет согревать постель твой любовник, которого ты скрываешь от меня?! Вот, что ты задумала?!

- Нет! Конечно, нет! – как могла протестовала я, но он не слушал меня.

- Не бывать этому! – в исступлении выкрикнул Варакис. – Все твои ночи будут принадлежать мне, Элия! Только подо мной ты будешь лежать! Подо мной будешь стонать! Только мое семя будешь принимать в себя! Не надейся, что я позволю тебе наставлять мне рога, моя неверная супруга! Я так и знал – ты такая же изменщица, как моя мать! Не зря ты на нее похожа! Но я не мой отец! Я не казню тебя за измену, я заставлю тебя забыть, что существуют другие мужчины, кроме меня!

Притянув меня к себе, Варакис впился в мои губы злым поцелуем. Я боялась сопротивляться ему, настолько безумным был его напор.

Руки Варакиса тотчас оказались на моих ягодицах, сминая их собственническим жестом, жестко, до боли. Он рвал платье на моей груди, приникая ртом к розовым соскам, а после опрокинул меня на пол и, задрав мои юбки, устроился между моих ног.

Варакис был словно одержим. Он овладел мною без всяких прелюдий, рыча, издавая хриплые стоны.

Когда он перевернул меня на живот, чтобы овладеть сзади, я краем глаза заметила шевельнувшуюся занавеску, которая вела из гостиной моих покоев на террасу, и, вскинув взгляд – обломок драконьего крыла, всего на миг мелькнувший в арочном проеме.

«Я не могу отвергнуть своего мужа, - думала я, глядя туда, где уже никого не было. – Не сейчас, когда мое положение так зыбко. Я должна ублажать его, должна подыгрывать ему, пока не рожу ему наследника и не укреплюсь на троне. Та ночь была прекрасна, дракон. Но между мною и тобой лишь сделка. Получив свое, ты уйдешь. А я останусь здесь. Только сделка, дракон. Только сделка...».

Из покоев королевы Элии доносились режущие слух женские стоны и хриплое от возбуждения мужское дыхание.

- Видишь? – спросил тихий голос за спиной Лисандры. – Ты уже надоела своему мужу.

Лисандра вздрогнула, но не стала оборачиваться. Узнала того, кто говорил с ней.

- Что может знать об этом жалкий раб? - с презрением отозвалась она.

Может быть, когда-то Игнис и был королем Альдоракса, могущественным драконом, но Лисандра сама, своими руками лишила его власти и силы, а после этого он потерял для нее все свое былое величие. Теперь она видела в нем того, кем он собственно и стал – жалкого беспомощного раба. Все еще красивого мужчину, но красота рабов мало ценится, их пользуют, как вещи, пока они не придут в негодность.

Игнис больше не привлекал ее, как раньше. Она наказала его, за то что отверг ее, и удовлетворилась своей местью. Ее новой целью было стать королевой Зартании, а для этого нужно было избавиться от Элии.

Как же так вышло, что сейчас Варакис не в ее постели, а с королевой? Разве не он называл ее холодной? Разве не он говорил, что не испытывает к ней ничего, кроме отвращения?

Лисандра тайком наблюдала за тем, как Варакис резкими толчками вколачивается в тело ее соперницы. До ее слуха долетали звуки шлепков – его бедра бились о ее ягодицы так звонко, что у Лисандры от досады и злости затряслись губы. А как он рычал, проникая в тело первой жены все глубже и сильнее! Как зверь!

Но больше всего ненавистны Лисандре были стоны Элии. Отвратительно! Как отвратительно она стонет! Так и хочется заткнуть ей рот или перерезать глотку, чтобы замолчала!

- Я говорю только о том, что видят мои глаза, - дракон проигнорировал ее попытку уязвить его побольнее или сделал вид, что проигнорировал. – Ты всего лишь вторая жена. У тебя нет титула королевы, а значит, нет и власти. Ты не смогла зачать от Варакиса, и он разочаровался в тебе. Если он вернулся к ней, значит, потерял к тебе интерес.

- Только прошлой ночью он был в моих покоях! – прошипела задетая Лисандра. – И любил меня с неугасающей страстью!

- Со страстью? – усмехнулся дракон.

Он все же вышел из-за ее спины и стал рядом. Кивнул туда, где двое похотливо совокуплялись.

- А это на что похоже, по-твоему?

Лисандра поджала губы.

- Ты мстишь мне, дракон, пытаясь задеть?

Он пожал плечами.

- Но мне не нужно ничего делать. Я буду отомщен, когда Варакис окончательно потеряет к тебе интерес. Теперь он пленен Элией. Она собирается подарить ему наследника. Твое время длилось слишком недолго. Однако как ты считаешь, королева будет терпеть вторую жену рядом со своим мужем? Ты бы терпела? Когда она попросит его от тебя избавиться, думаешь, он не сделает этого? Я бы не был на твоем месте так уверен, ведь ты ему уже надоела, только слепой не увидит этого. Я дождусь твоего падения, Лисандра. Только смерть королевы может спасти тебя сейчас. Но, на счастье, королева Элия молода и здорова.

Дракон ушел, а Лисандра осталась стоять. Слова Игниса пролились ядом в ее сердце.

Варакис так долго добивался ее, был так пленен ею, что она поверила – теперь он всецело принадлежит ей. Ей стоит намекнуть ему, чего она хочет – и Варакис, опьяненный страстью к ней, исполнит ее желание. Бросит к ее ногам самого правителя Альдоракса, дракона! Избавится от своей первой жены и сделает ее, Лисандру, королевой!

И что теперь? Неужели она, потомок самого Алкида, первого правителя Зартании, позволит выбросить ее, как надоевшую вещь?!

Это все Элия! Наверняка она использовала колдовство, чтобы завлечь в свою постель Варакиса и понести от него!

Позволить ей превратить ее, Лисандру, в ненужную жену? Нет уж! Не бывать этому!

Как там сказал Игнис?

Только смерть королевы может ее спасти?

Что ж, значит, Элии придется умереть. И как только ее не станет, Варакис снова будет смотреть только на нее. Она, Лисандра, оставшись единственной женой короля, наконец станет королевой. А там уже рано или поздно родит наследника.

«Наслаждайся им, Элия, - думала она с тайным злорадством, наблюдая за совокуплением королевы и Варакиса. – Это твоя последняя ночь. Больше у тебя таких ночей не будет, обещаю».

Эта ночь была душной.

Варакис должен был провести ее в покоях Лисандры, чему я была рада. Отдаваясь ему прошедшей ночью, я не испытывала ни радости, ни наслаждения.

Варакис был по обыкновению груб, даже несмотря на то, что в отличие от всех наших прошлых ночей, в этот раз действительно желал меня. Но ничего не изменилось. Казалось, со мной он не может иначе. Даже желая, он ненавидит меня. А любя мое тело – наказывает.

После того как, удовлетворив свою похоть, он ушел, оставив меня с ощущением, что надо мной надругались, я с тоской вспоминала ночь с драконом.

Его страсть опьяняла нас обоих. Он не мучил меня, он наслаждался и дарил наслаждение мне.

Чувствуя боль в тех местах, где пальцы Варакиса оставили на моем теле синяки, когда сжимали с силой бедра, плечи, щиколотки, я мечтала о прикосновениях Игниса, как об исцелении.

Ночное дуновение ветра шевельнуло шторы, закрывающие проход на террасу. Их шелест убаюкивал и я уже почти уснула, как вдруг услышала звук, который заставил меня открыть глаза.

Кто-то крался в темноте моей спальни! Я видела чью-то тень!

Убийца! Ко мне подослали убийцу!

Мой крик прозвучал одновременно с ударом чего-то тяжелого об пол. А за первым ударом последовал еще один, и еще, и еще.

Метнувшись, я зажгла свечу, стоящую на прикроватном столике, и увидела посреди своей спальни Калантию с занесенной над головой кочергой.

- Калантия! – удивленно воскликнула я. – Что ты делаешь?!

- Посмотрите, госпожа, - сказала она, кивнув вниз.

Встав с постели, я взяла свечу и подошла к своей рабыне, и только тогда увидела.

На полу лежала мертвая змея. На ее теле были вмятины от кочерги.

- Это хивари, госпожа. Самая ядовитая змея в мире.

- Откуда она здесь?! – удивилась я. – Разве эти змеи водятся в Зартании?!

- Нет, госпожа, - ответила Калантия. – В Зартании водятся сыфи, нагиды, ушты. Укусы этих змей тоже ядовиты, но яд убивает долго. У лекарей Зартании есть противоядия, и жертву укуса можно успеть спасти. Яд хивари убивает молниеносно. К тому же, у этой змеи есть одна особенность. Ее слюна имеет сильное заживляющее действие, поэтому после ее укуса ранки заживают очень быстро, настолько, что можно даже не успеть их увидеть.

Я поджала губы.

- Меня пытались убить и скрыть следы?

Калантия кивнула.

- И мы сейчас узнаем, кто это сделал, госпожа.

Не успела я спросить, о чем она говорит, как в мою спальню вошли две младшие рабыни. Они держали за руки совсем молоденькую девушку, почти девочку.

- Пощадите, госпожа! – плакала она. – Я не хотела, мне велели!

- Это ты принесла змею в мою спальню? – спросила я.

Та кивнула.

- Я, госпожа.

- Кто велел тебе?

Девочка всхлипнула и наклонила голову, как будто смиряясь с неизбежным.

- Госпожа Лисандра.

Эти слова не удивили меня.

- Где ты взяла хивари?

- У рыночных торговцев, госпожа. Там есть те, кто продает живую смерть. Хивари привозят из Дармы. Они очень теплолюбивые. Торговец сказал, если весь день держать хивари в холоде, а потом выпустить поблизости с человеком, она поползет на тепло. Я весь день носила из колодца холодную воду и держала в ней кувшин с хивари.

- Ты принесла ее сюда, чтобы она убила меня?

Девочка кивнула.

- Я не могу ослушаться госпожу Лисандру. Она пригрозила, что велит кинуть в яму с дикими псами моего маленького братика.

Я не успела задать следующий вопрос, как распахнулись двери, и в мои покои вошел Варакис.

- Что здесь происходит?! – прогремел он.

- Это я послала одну из младших рабынь сказать королю, что на вашу жизнь покушались, госпожа, - шепнула Калантия.

Мне оставалось лишь рассказать Варакису все, что сказала прислужница Лисандры, и девочка подтвердила каждое слово.

- Лисандра посмела покушаться на твою жизнь, когда ты носишь моего наследника?! Даже несмотря на то, что я велел ей смириться со своей ролью второй жены и оставить тебя в покое?!

Гордость Варакиса была задета. Лисандра пошла против его воли, ослушалась. Я знала характер своего мужа – он не терпел, когда кто-то поступал наперекор ему. Возможно, прежде, когда он вожделел Лисандру и любой ценой хотел заполучить ее, он сделал бы исключение, но, похоже, мой муж успел охладеть к ней.

- Она будет наказана, - в гневе произнес он. – Покушения на своего наследника я не прощу. Будь уверена, Элия, я позабочусь о том, чтобы тебе больше ничего не грозило.

- Король переменился, госпожа, - шепнула мне Калантия, когда Варакис покинул мои покои, а пришедшая с ним стража, увела девочку-убийцу, чтобы заточить в тюрьму. – Он защищает вас.

- Благодаря тебе, Калантия. Ведь он изменил свое отношение ко мне после того, как увидел меня глазами дракона. Вот только возникает вопрос: если так, его ли это чувства? Или чужие?

Подумав, я сказала:

- А ведь ты знала, что этой ночью меня попытаются убить, - догадалась я. – Ты пришла сюда ночью, взяв с собой кочергу.

Калантия кивнула.

- Меня предупредил дракон, госпожа.

Я задумчиво хмыкнула.

Дракона я нашла в одной из дальних комнат моих покоев. Игнис стоял возле окна и смотрел, как Варакис пересекает внутренний дворик дворца, а за ним следует стража с пленницей.

- Это ты надоумил Лисандру совершить покушение на мою жизнь? – напрямик спросила я.

- С чего ты взяла, королева? – Игнис стоял в профиль ко мне, и я видела, как его губы приподнялись в улыбке.

- Ты знал, что она попытается убить меня. Знал, как она это сделает. Ответ может быть только один – каким-то образом ты подсказал ей способ.

- Не я, - отозвался дракон. – Рыночные торговцы. Благодаря тебе, королева, я раб, который может спокойно перемещаться внутри городских стен. Подговорить торговца продать служанке богатой госпожи живую смерть было нетрудно. Торговцы сметливый народ, они чуют свою выгоду.

- Ты хотел моей смерти?

- Если бы хотел, разве я предупредил бы Калантию?

Какое-то время я смотрела на профиль дракона. Он выглядел так, будто удовлетворен.

- Значит, твоей целью была Лисандра, - не спрашивала, утверждала я. – Ты хотел поквитаться с ней.

- И как? У меня вышло?

Я хмыкнула.

- Вышло. Варакис сейчас охладел к Лисандре, и уже не готов идти у нее на поводу, исполняя малейшую ее прихоть. А она ослушалась его, сделала ему наперекор – он зол на нее из-за этого и обязательно накажет. Не знаю, как, но думаю, тебе понравится.

Игнис сделал глубокий вдох, будто наслаждался ночной прохладой.

- И чем же ты недовольна, королева?

Я поджала губы.

- Даже если ты предупредил Калантию, ты знал, что я буду напугана, ведь на мою жизнь покушались. Ты хотел заставить меня бояться, дракон? Но разве мы враги?

Игнис наконец оторвался от созерцания внутреннего дворика и направился ко мне. Подошел вплотную. Не дотрагиваясь до меня, наклонился к моему уху и прошептал:

- Ты позволила ему овладеть тобою, Элия. Снова, и снова, и снова, и снова. Сделала это у меня на глазах, зная, что я вижу, как он берет тебя, словно животное. Это твое наказание.

Игнис отошел, и мое тело обдало прохладой, стало зябко, даже мурашки по коже побежали.

Что это сейчас было? Неужели... дракон ревнует?!

- Но он мой муж! – обернувшись, вслед ему крикнула я.

Дракон остановился и, посмотрев на меня через плечо, бросил:

- Он умрет.

Я задержала дыхание. Игнис говорил об этом, как о чем-то неизбежном.

- Если ты вынашиваешь планы долгой жизни с Варакисом, то не стоит. Я отниму его жизнь так же, как он отнял мои крылья. Запомни это.

Вторая жена Варакиса, Лисандра, была предана казни посредством ослепления и заперта в храме Древней Матери. Королева была на последнем месяце беременности, когда старший настоятель храма передал Варакису, что узница хочет говорить с ним.

Сначала Варакис хотел отказаться от свидания с женой-преступницей, но настоятель намекнул, что королю все же стоит с ней повидаться.

Древняя Мать считалась самой безжалостной богиней Зартании. Прислужникам и узникам храма полагалось истязать себя самыми разными способами, поскольку Древняя Мать полагала, что все люди состоят из грязи и мерзости, и только в нескончаемом наказании может быть для них искупление. Те, кто здесь жил, морили себя голодом, даже в холод ходили в одном балахоне из тонкой ткани, и регулярно били сами себя плетьми, а если отказывались – их били другие служители храма, но в разы больнее.

Варакис не любил бывать здесь, но храм Древней Матери всегда поддерживал его влияние в народе, и в проповедях своих повторял, что только с королем Варакисом Зартания будет процветать.

Его привели в маленькую келью, где не было ничего, кроме постели из досок и мешковины. На ней и сидела, скрестив ноги перед собой Лисандра.

Первым, что заметил Варакис – ее слепые глаза. Узников храма ослепляли всех – Древняя Мать считала, что чем меньше видит человек грязи этого мира, тем чище его душа.

Глаза Лисандры, некогда прекрасные, теперь были мутными, как туман. Варакис не знал, каким способом ослепляли своих узников служители храма, и не хотел знать, но выглядело это так непривлекательно, что он невольно опустил взгляд. И только тогда заметил...

Живот. У Лисандры был округлившийся живот. Не настолько большой, как у Элии, но никаких сомнений – она была беременна.

В первый момент Варакис испугался, что это его ребенок, но тут Лисандра засмеялась.

- Не волнуйся, король, этот ребенок не твой. Я забеременела уже здесь, в храме. Кажется, я пробыла здесь месяц, когда в мою келью ночью пробрались прислужники. Не знаю, сколько их было... Несколько. И лиц их я не видела. Заткнув мне рот тряпками, они насиловали меня всю ночь. Кто из них отец этого ребенка, ни я, ни они уже не узнаем. Да и не волнует это никого здесь, в храме Древней Матери. Жизнь здесь другая, порядки другие, поэтому я не сразу поняла, что беременна. Не так давно. Когда дотрагиваясь до себя, заметила, как изменилось мое тело.

- Зачем ты позвала меня сюда, Лисандра? Обвинять в том, какая жестокая судьба тебя постигла? Не старайся. В своих бедах виновата только ты. Тебе не стоило пытаться убить Элию. Ревность женщины я бы простил, но убив ее, ты убила бы моего будущего сына. А этого я простить не могу. Благодари, что я оставил тебе жизнь.

- Благодарю, - безжизненно ответила Лисандра. – Но я позвала тебя не за этим. Ты разочаровался во мне, потому что я не могла зачать от тебя. Но смотри! Всего одна ночь с мужчинами – и я понесла. Сколько ночей я провела с тобой? Их было множество. Сколько твоего семени приняло мое лоно? Ты наполнял меня обильно. Видишь? Не моя вина в том, что я не зачала от тебя. Выходит, не со мной что-то было не так, а с тобой.

- Но Элия зачала от меня! – разозлился Варакис. – Твои слова не имеют смысла!

Лисандра пожала плечами.

- О женщине всегда можно точно сказать, что она мать. Но можно ли с уверенностью сказать о мужчине, что он отец?

- Я не желаю слушать твои бредни, - разозлился Варакис. – Я провел много ночей с тобой, но ты так и не зачала. Если бы смогла – стала бы моей королевой, я сдержал бы слово. И после всего одной ночи со мной, Элия понесла. Даже если у нее был любовник, лекари высчитали срок беременности с точностью до дня, и все совпало – ту ночь с Элией провел я. Это единственная правда, Лисандра. Смирись со своей участью и больше не беспокой меня. Прощай.

Когда дверь за Варакисом закрылась, слепые глаза Лисандры продолжали смотреть туда, где он стоял только что.

Смириться? Что ж, она смирилась. Первое, чему учат в храме Древней Матери это смирение. Наверное, поэтому Лисандра даже не кричала, когда ее насиловали. Когда она родит, ребенка у нее отнимут. Из него вырастят послушника храма. Она больше никогда не увидит его, а он не будет знать, кто его мать. Она смирилась с этим.

Будучи наследницей самого Алкида, она воспитывалась тетками в тщеславии. Ей всегда внушали, что она должна занять место, достойное ее великого предка. Позже она поняла – тетки хотели продать ее подороже. Она стремилась к власти, потому что не знала, что можно жить иначе, жила так, как ее учили. Но в борьбе за власть Лисандра проиграла. И с этим она смирилась.

Но помимо смирения у нее было одно утешение. Она мечтала свое поражение разделить с тем, кто клялся ей в любви, обещал бросить к ее ногам весь мир, а в итоге ослепил и отдал на поругание в храм бессердечнейшей из богинь.

- Хорошо, что ты не знаешь, Варакис, какую роль в моем поражении сыграл раб твоей королевы, которому ты своими руками отрубил крылья. Игнис отомстил мне. Жестоко отомстил, но я заслужила его месть, ведь и я поступила с ним жестоко. Но теперь, когда я знаю, что за этим стоит он, я могла бы тебе сказать, что, отомстив мне, он не остановится, и следующим будешь ты, но не стану этого делать. Не стану...

Губы Лисандры разошлись в безумной улыбке.

- Потому что, даже смирившись со своей участью, я хочу, чтобы ты разделил ее со мной... любимый.

Несколько лет Варакис не спускался в тайные покои своего дворца, но сегодня настал этот день.

Покои эти прятались за семью дверями семи подземных залов. Наведывалась сюда лишь одна старая служанка, которая, даже если бы захотела, не смогла бы выдать, кто живет в этих покоях – она была нема. У нее было шесть ключей, она приносила еду, одежду, лекарства, и с разрешения Варакиса выполняла маленькие прихоти той, кто был заперт здесь. Все это она просовывала в узкое отверстие в стене, в которое был встроен особый механизм – если что-то дольше положенного задержится в отверстии, сверху упадет тяжелое острое лезвие и разрубит пополам.

Таковы были меры предосторожности. Узница тайных покоев не должна была освободиться.

Последний, седьмой ключ от самой главной двери был только у Варакиса.

И вот впервые за долгие годы, с тех пор, как стал хозяином этого дворца, Варакис просунул ключ в замочную скважину и открыл дверь.

Внутри было темно.

- Зажги свечи.

- Ты даже не спросишь меня, жива ли я до сих пор, король? – раздался из глубины покоев глубокий женский голос.

- Жива, - без раздумий ответил он. – Если бы ты была мертва, твои защитные чары спали бы, и я бы наверняка уже был кем-то убит.

В темноте одновременно вспыхнули десятки свечей. Из темноты к нему вышла смуглая черноволосая женщина в длинном платье – его подол змеей скользил по полу следом за ней. В ее взгляде угадывалась зрелось, и было видно, что она немолода, но лицо ее не омрачали морщины.

- Ты хорошо сохранилась, Таласса, - сказал Варакис.

- Я ведьма, мы долго не стареем, - как ни в чем не бывало отозвалась женщина. – Ты давно не навещал меня. Наверное, произошло что-то незаурядное.

- Я пришел к тебе, потому что думаю, ты можешь знать ответ на вопрос, который тревожит меня.

- Что тебя беспокоит, король?

- Сегодня я видел женщину, которая была моей второй женой. Она зачала после единственной ночи с другими мужчинами. Однако не смогла зачать после множества ночей со мной. Лекари уверили меня, что мое тело здорово, и мое семя плодоносно. Поэтому я и подумал, что ответ могу найти у тебя, Таласса.

Ведьма улыбнулась.

- Хм. Ты прав, король, у меня есть ответ. Но боюсь, он тебе не понравится.

- Говори, - решительно потребовал Варакис.

- Мои чары защищают тебя от любой угрозы для твоей жизни, которая может исходить от других людей. Если та, что была твоей женой, не смогла зачать от тебя, но зачала от другого мужчины, а лекари уверены, что твое семя не бесплодно, то напрашивается один ответ – она не понесла от тебя, потому что мои чары воспрепятствовали этой беременности.

- Что ты хочешь сказать?! – удивился Варакис.

- Если твой ребенок родится, он принесет тебе смерть, король, - пояснила ведьма.

Варакис был потрясен.

- Но моя первая жена зачала ребенка от меня. Как ты это пояснишь?

- Ты уверен, что это твой ребенок?

- Уверен. Я провел с ней ночь, которую лекари назвали днем зачатия после своих подсчетов.

Ведьма пожала плечами.

- Что ж, я могущественная ведьма, но не всемогущая. Возможно, вмешалась какая-то другая сила. Возможно, судьба сильнее моих чар, и тебе суждено умереть от рук своего дитя. Кто знает?

- Кто знает?! – впал в ярость Варакис. – Разве твое заклятие не должно защищать меня от смерти?! Ты должна!..

- Должна?! – от голоса ведьмы повеяло холодом; она расправила плечи, гордо вскинула голову. – Ты лишил меня свободы, король. Ты держишь меня в плену уже много лет! Только поэтому я дала тебе свою защиту.

- Я сохранил тебе жизнь! – рявкнул Варакис. – В любой момент я мог отнять ее, но ты все еще жива благодаря моей милости. И взамен ты должна охранять мою жизнь. Я и сейчас могу уйти отсюда, оставив на полу твое безжизненное тело, проклятая ведьма!

Таласса помолчала, вдохнула глубоко и ответила спокойно:

- Можешь сколько угодно злиться на меня, король. Но твой ребенок уже зачат, значит, мои чары оказались бессильны против этой угрозы. Они спасали тебя долгие годы. Сколько раз ты был бы мертв, если бы не я? Твоя неуязвимость принесла тебе славу могущественного воина и правителя. Я исправно служила тебе, поэтому постарайся найти в себе хоть каплю благодарности. Но что случилось, то случилось. Ребенок зачат. Я сказала тебе, что может случиться, если он родится. А дальше все в твоих руках. В этот раз тебе придется самому разобраться с этой угрозой. Больше мне нечего тебе сказать, король.

Прорычав в бессильной ярости, Варакис ударил кулаком о стену и, больше ничего не сказав ведьме, взбешенный, покинул тайные покои.

Слова ведьмы, чьи чары долгие годы делали короля неуязвимым для врагов, преследовали его до самых королевских покоев:

«Если твой ребенок родится, он принесет тебе смерть, король... В этот раз тебе придется самому разобраться с этой угрозой»...

- Госпожа! Просыпайтесь, госпожа!

Меня разбудила Калантия, и в ее голосе было столько страха и паники, что я сразу поняла – надвигается беда.

- Что случилось?!

- Одевайтесь! – Калантия метнулась к сундуку, быстро вытаскивая из него платье и плащ. – Быстрее!

- Объясни, что случилось! – едва дыша, но послушно позволяя ей одевать меня, потребовала я.

- В ваши покои направляется королевская стража! – от полного ужаса шепота Калантии у меня мороз бежал по коже. – Я случайно подслушала, как король приказал арестовать вас и бросить в темницу за измену. Он сказал: «Если королева попытается сбежать – убить ее и любого, кто будет содействовать ей в побеге. Королева понесла от любовника – она и плод ее греха так или иначе должны быть преданы смерти»... Наденьте плащ, госпожа... Быстрее!

- Постой... Он узнал, что той ночью я была с Игнисом?!

Калантия, посмотрев на меня, на миг замешкалась.

- Он не мог узнать, госпожа. В моем колдовстве нет бреши, я чувствую это.

- Но он назвал меня изменщицей! Сказал, что ребенок не от него!

Калантия решительно покачала головой.

- Сейчас не время гадать, госпожа! Вам нужно бежать! Но сначала выпейте это.

Она протянула мне какое-то питье, и я, не задумываясь, осушила кубок до дна. Потом спросила:

- А как же дракон?!

- Он уже ждет на террасе, я предупредила его, направляясь к вам. Поспешим!

Выйдя из своих покоев, я встретилась взглядом с Игнисом.

- Кажется, твой муж узнал о нас, - это было единственное, что он успел сказать, потому что Калантия торопила нас, разговоры пришлось оставить на потом.

Мы спускались по тайной лесенке с террасы во внутренний дворик, когда сверху донесся шум – стража ворвалась в мои покои, а начальник стражи отдавал приказы:

- Ищите королеву! Переверните здесь все вверх дном! Королева обвиняется в измене правителю Зартании! Поймать и бросить в тюрьму!

К счастью, стояла ночь, и нас скрадывала темнота. Незамеченные никем, мы тайными ходами вышли из дворца. Облаченный в длинную накидку с капюшоном, дракон из-за обломков крыльев снова выглядел как горбун.

Втроем мы двигались темными улицами города, пока Калантия не привела нас в какую-то захудалую гостиницу. Хозяин, ответивший, что есть две свободные комнаты на втором этаже, украдкой посмотрел на мой живот, который даже под широкой накидкой и платьем свободного покроя уже было не скрыть, но промолчал – сделал вид, что беременная постоялица, ищущая приюта под покровом ночи, его не заботит.

Когда мы поднимались по лестнице на второй этаж, я ахнула.

- Что с тобой? – дракон тотчас оказался рядом, готовый подхватить меня на руки.

- Кажется, у меня... схватки! – я начала задыхаться от паники.

- Разве еще не рано? – спросил Игнис.

- Рано, - подтвердила я. – Еще месяц!

- Самое время, госпожа, - подала голос Калантия, поддерживая меня и вынуждая подниматься по ступеням. – Стража ищет беременную женщину в сопровождении рабов. На женщину с ребенком они не обратят внимания.

- Питье! – догадалась я, вспомнив – перед тем, как покинуть свои покои, я выпила питье, которое дала мне моя рабыня. – Ты знаешь зелья, способные вызвать ранние роды!

Таков был план, в случае, если бы Лисандра зачала ребенка от Варакиса раньше меня.

- Да, госпожа, - не стала отнекиваться Калантия. - Король знает, что вам еще рано рожать. А у нас будет шанс сбежать.

- Это не опасно для нее? – в голосе дракона, когда он обращался к моей рабыне, прозвучала угроза, как будто он давал понять – случись что со мной, и Калантии несдобровать.

- Не беспокойтесь, господин, - заверила его та. – Я помогу госпоже родить здорового ребеночка и позабочусь, чтобы с ней все было хорошо...

На самом деле, втайне я всегда боялась, что мой план приведет к такому исходу, и Варакис узнает правду – ребенок, которого я ношу, не его, он был обманут. И хоть Калантия утверждает, что ее колдовство все еще не потеряло своей силы. и Варакис уверен в своем отцовстве, я вижу другое.

Он назвал меня изменщицей. Ребенка – плодом измены. За мной идет стража, и отдан приказ убить меня. Значит, он знает. Какая еще может быть причина?

Я рожала свое дитя, заткнув рот кляпом, чтобы не кричать. Калантия принимала роды, а дракон держал меня за руку и гладил по волосам. В глазах этого мужчины я видела – он не даст в обиду своего ребенка. Видела обещание защиты. И страх отпускал меня.

Наконец дитя появилось на свет.

- Мальчик! Это мальчик, госпожа!

Я улыбнулась, протягивая руки к своему малышу, но в этот момент с лестницы послышался громкий топот нескольких пар ног.

- Обыскать каждую комнату! Этот мерзавец, хозяин этой дыры, сбежал при виде нас! Не тратьте время на погоню за ним! Ломайте двери, ищите! Королева здесь! Найти и схватить!

Внутри меня все похолодело.

- Дитя... – слабым голосом звала я, пытаясь встать; мне хотелось взять своего ребенка на руки, чтобы защитить. – Мое дитя...

Но тело было непослушным, и я никак не могла дотянуться до ребенка, которого держала в руках Калантия. Я слышала, как в коридоре гостиницы стража ломает двери одну за другой – грохот врывался в мое сознание, вызывая ужас.

Они скоро будут здесь! Они убьют меня и ребенка! Будь ты проклят, Варакис!

Во время очередной попытки подняться на кровати, я заметила, как обменялись взглядами Калантия и Игнис. Дракон кивнул ей, и моя рабыня, положив младенца на простыню словно намеренно подальше от меня, так что я не могла дотянуться до него, достала из кармана какой-то флакон. Я не понимала, зачем это нужно, и перевела взгляд на ребенка.

Малыш был очень тихим, он шевелил головкой и ручками, но не издавал ни звука, как будто понимал, что рядом опасность и нельзя шуметь.

Когда Калантия открутила крышечку флакона и поднесла его к губам младенца, я запаниковала:

- Что ты делаешь?! Что ты дала ему?! Дай мне ребенка, Калантия, сейчас же!

- Не шуми, Элия, - тихо сказал дракон; мягко, но настойчиво он положил ладони на мои плечи и попытался удержать от попыток дотянуться до нашего ребенка. – Ты выдашь нас.

- Что она делает?! – опустив голос до шепота, я пыталась убрать его руки и не позволить отстранить меня.

- Выполняет твое обещание, - невозмутимо ответил он, посмотрев мне прямо в глаза с такой холодной решимостью, что мне стало не по себе.

Обещание? Да, я вспомнила. Я обещала отдать ему крылья новорожденного дракона. Но как он может?! Не только меня, но и его дитя – его сына! – в эту минуту ищут, чтобы убить, а он думает только о том, чтобы успеть вернуть себе крылья?!

- Он выпил? – спросил дракон, и я поняла, что он обращается к Калантии.

- Да, - отозвалась та. – Достаточно одного маленького глотка... Тсар ви хаар да ни! Ширха марух дар! Тхазир марух сунар! Ахвари аназ!

Пока Калантия говорила на странном языке, который я уже однажды слышала, маленькое тельце моего ребенка вдруг окутало зеленоватое сияние.

- Что это?! – испуганно спросила я, но мне никто не успел ответить.

- Ломай эту! – раздалось в коридоре, и сильный удар снаружи сотряс дверь комнаты, в которой мы прятались.

Массивный железный засов выдержал, но я понимала, что один из следующих ударов просто сорвет дверь с петель.

- Быстрее, - бросив короткий взгляд на дверь, произнес дракон.

- Вот оно, - отозвалась Калантия.

Я видела, как осторожно разомкнув ротик младенца, моя рабыня достала маленький светящийся камешек, похожий на изумруд.

- Зелье вытянуло из младенца драконью сущность, - сказала Калантия, на раскрытой ладони протягивая Игнису камешек, словно подношение. – Сейчас она ничья. Вы можете присвоить ее, господин.

Очередной удар сотряс дверь в комнату.

- Посильнее приложились! Это последняя дверь! Королева не могла уйти, она должна быть здесь!

Еще один удар!

Я видела, как Игнис положил в рот изумруд и проглотил его, но меня это больше не волновало. Дотянувшись наконец до своего ребенка, я взяла его на руки и все-таки нашла в себе силы встать с кровати.

Дверь дрожала под ударами, а я пятилась в глубь комнаты. Младенец на моих руках лежал тихо-тихо, только смотрел на меня таким взглядом, будто знал, что я его мать – с абсолютным доверием.

- Малыш, - едва не плакала я, дрожа от каждого удара, сотрясавшего комнату. – Что же мне делать? Как спасти тебя? Отсюда не сбежать! Неужели я родила тебя лишь для того, чтобы увидеть и сразу попрощаться?!

Когда дверь с грохотом сорвалась с петель и упала на пол, а в комнату ворвалась стража, ко мне подбежала Калантия, закрывая собой меня и ребенка.

- Потерпите, госпожа. Скоро все закончится, - прошептала она мне.

Все закончится? Что ж, похоже, она права. Всему конец. Они убьют нас. Убьют по приказу Варакиса. Я была так самонадеянна, придумывая свой план!

Я видела, как с голыми руками бросился на стражников дракон. Игнис кулаками пытался сдержать их, не подпуская его ко мне и ребенку, но они оттеснили его к окну, заставив взобраться на оконный проем. На моих глазах один из стражников сделал выпад копьем, острие которого угодило дракону прямо в грудь. Я закричала, когда дракон начал заваливаться назад. А в следующий миг он пропал из виду.

Стража тут же забыла о нем, обступив меня и Калантию.

- Сдавайтесь добровольно, королева, - сказал начальник королевской стражи. – Наш милостивый король Варакис велел позволить вам сохранить достоинство. Выбирайте: либо вы сами пойдете в тюрьму, либо моя стража отволочет вас по земле за волосы. Будете сопротивляться – умрете здесь и сейчас вместе с вашим ублюдком. У меня приказ.

Я замешкалась всего на несколько мгновений, охваченная страхом, и, наверное, начальник королевской стражи расценил это как отказ подчиняться. Он отшвырнул Калантию в сторону, так что, упав на пол, она вскрикнула от боли.

Двое стражников схватили меня, пытаясь разомкнуть мои руки.

- Нет! Пустите! Мой ребенок! – из последних сил я прижимала к себе свое дитя, не давая ему упасть на пол.

И словно наконец осознав опасность, ребенок впервые подал голос – он заплакал, громко и отчаянно.

- Заберите у нее ублюдка! – закричал начальник стражи.

- Не-е-е-ет!!! – закричала я.

Каким-то чудом вырвавшись, я бросилась на пол, прикрывая собой дитя.

- Госпожа! – кричала рядом Калантия. – Госпожа!

Кто-то из стражников схватил меня за волосы и потянул, а я завопила что было мочи.

И в этом безумии вдруг раздался громоподобный рык, от которого завибрировал ночной воздух. А следом безумной силой над моей головой сорвало крышу гостиницы, и, подняв голову, я обнаружила, что нахожусь под открытым небом.

Впрочем, неба я почти не видела – его загораживала огромных размеров черная тень.

- Дракон! Дракон!

- Спасайтесь!

- Стоять! Приказ короля!

- Пошел прочь! Прочь!

Голос начальника стражи тонул в исполненных ужаса криках стражников. Они разбегались кто куда.

Запрокинув голову, я словно завороженная смотрела вверх – туда, где вокруг обломков гостиницы кружил невероятных размеров зверь. Я видела усеянную острыми шипами голову зверя, кожистые крылья, лапы с огромными когтями. Видела, как в лунном свете черное в ночи покрытое чешуей тело отливает изумрудными бликами. Взгляд сверкнувших желтым сиянием глаз с веретенообразными зрачками на миг остановился на мне. А потом дракон камнем ринулся вниз.

Раздался вопль начальника стражи. Перед моими глазами его ноги оторвались от пола – крик замолк в тот же миг. Подняв его в небо, дракон тряхнул головой, отбрасывая свою добычу в сторону.

Начальника стражи швырнуло прямо на лежащую на полу дверь, которую совсем недавно сорвали с петель по его приказу. Он был мертв.

Стража разбежалась, но дракон оставался в небе, словно еще не завершил начатое. Он сделал круг над моей головой, взгляд звериных глаз снова остановился на мне. Потом раздался его решительный рык, и, вспарывая исполинскими крыльями воздух, он устремился прочь.

- Он летит к дворцу, - произнесла рядом со мной Калантия.

Но ей не было необходимости говорить это. Я знала. Видела во взгляде дракона. В моей памяти все еще звучал голос, который пообещал:

«Он умрет».

- Пойдемте, госпожа. Мы должны вернуться.

Она помогла мне укутать ребенка в простынь, которую мы сняли с гостиничной кровати. Я надела накидку, которая закрывала не только меня, но и ребенка у меня на руках.

Мы возвращались во дворец...

Когда мы пришли, во дворце было пугающе тихо даже для ночи. Казалось даже человеческое дыхание не нарушало эту тишину. Никто не выбежал нам на встречу, никто не встретился по пути.

Через главную террасу мы вошли в тронный зал.

Я увидела его сразу – Варакис лежал мертвый на полу. Его тело было изорвано пастью зверя, одежда окровавлена, но глаза, пустые и безжизненные, продолжали недоверчиво смотреть в свод тронного зала.

Раздался звук, похожий на хлопок, и я повернула голову.

Чуть поодаль стоял Игнис. За спиной его были уже не обломки, а огромные кожистые крылья с изумрудным отливом. Он прикрыл глаза и чуть запрокинул голову, словно наслаждался моментом.

- Спасибо, что вернула их мне, Элия, - произнес он и только после этого открыл глаза и посмотрел на меня. – Твой муж мертв. Не обессудь, я обещал тебе, что отниму его жизнь.

- Это справедливо, - ответила я. – Я не жалею о нем. Он пытался убить меня и моего ребенка.

- Нашего ребенка, - поправил меня дракон.

- Но он больше не дракон, - заметила я.

Меня не беспокоило, что малыш потерял драконью сущность. Он будет человеком, как и его мать – ничего плохого в этом я не видела.

- И все же он мой сын, - упрямо сказал дракон.

Мне нечего было возразить.

- Но как ты смог убить его? – спросила я. – На Варакисе лежали защитные чары, он был неуязвим для смерти, разве нет?

- От руки человека, - подала голос Калантия, стоящая у меня за спиной. – Это важное уточнение, госпожа. Ни один человек не мог убить Варакиса, но господин – не человек.

Я нахмурилась, вспомнив, как обменялись взглядами Калантия и Игнис перед тем, как моя рабыня дала младенцу пригубить зелье, отнявшее у него драконью сущность.

- Ты знал? – спросила я у дракона.

Тот кивнул.

- Я подсказала господину, - опустив виновато глаза, призналась Калантия. – Простите, госпожа.

- Но почему ты мне не сказала?

- Разве ты хотела его смерти? – произнес дракон. – Разве не ты восхищалась им? Разве не мечтала занять место Лисандры, добиться того, чтобы он желал тебя, чтобы признал тебя?

Уже не в первый раз мне казалось, что в голосе дракона я слышу ревнивые нотки. Подумав, ответила:

- Раньше. Так было раньше. Встреча с тобой все изменила.

Дракон сузил глаза, глядя на меня сквозь прищур так, словно пытался проникнуть в мои мысли. Потом хмыкнул задумчиво.

Подойдя ко мне, Игнис слегка отвел в сторону ткань моей накидки и посмотрел на младенца. Малыш в свою очередь посмотрел на него. И снова это понимание во взгляде того, кто совсем недавно родился на свет. Ребенок как будто знал, что перед ним его отец.

А я, глядя на них обоих, вдруг заметила: глаза! У них одинаковые глаза! Зеленые, как драгоценные камни. Не знаю, как мне удалось бы скрыть это от Варакиса. Он был черноглазым, а мои глаза были светло-голубыми, как у многих представителей моего народа – истарцев.

- Твой король мертв, Элия, - посмотрев мне в лицо, произнес дракон. – Тебе нужен новый.

В первый момент я удивилась, не понимая, о чем он, тогда дракон спросил:

- Ты станешь моей королевой?

Некоторое время я смотрела на него недоверчиво, а потом улыбнулась.

Мы оба были жертвами Варакиса. Я – нелюбимая ненужная жена, отвергнутая своим мужем. Он – вероломно схваченный дракон, лишенный крыльев и униженный до раба. Мы объединились, чтобы выжить и отомстить, и, наверное, это нас сблизило. Пусть это было еще не то чувство, которое охватывает сердце пламенем, но оно уже зарождалась. И я не сомневалась – наш ребенок поможет ему расцвести.

- Нет, я не стану твоей королевой, - ответила я и, игнорируя помрачневший от недовольства взгляд дракона, поспешила добавить: - На этот счет у меня другие планы. Но я стану твоей женой. Если хочешь.

Глубокие складки от сошедшихся было на переносице бровей разгладились, и дракон улыбнулся.

- Что ж, женой для начала тоже звучит неплохо.

Его ладонь обхватила мою шею, и он наклонился, чтобы запечатлеть на моих губах собственнический поцелуй.

- Элия Экриз объявляется королевой-регентом Зартании до вступления наследного принца Эохара в совершеннолетие, когда он сможет взойти на трон! – провозгласил глашатай с верхней террасы дворца.

На площади перед дворцом собралась толпа. Жители Зартании приветствовали свою королеву. Ей предстояло единолично править страной последующие восемнадцать лет.

Кто-то из зартанцев горевал по королю Варакису, кто-то не скрывал радости, что его больше нет, но вступление во власть королевы Элии приняли все.

Стражники, которым был отдан приказ схватить и отправить в тюрьму жену и сына короля, были схвачены и убиты все до единого. Никто кроме них не слышал, как Варакис обвинил жену в измене и в том, что ее ребенок – не его сын. Для всех в Зартании новорожденный принц Эохар был наследником трона.

От народа Зартании не стали скрывать, что король Варакис был убит драконом – правителем Альдоракса, которому Варакис отрубил крылья и взял в рабство. Среди зартанцев ходили слухи, что их бывший король хитростью схватил дракона и угрожал расправиться с жителями Альдоракса, если тот не сдастся. Простой люд был на стороне Игниса. Король, который позволил отрубить себе крылья, чтобы спасти свой народ, вызывал у людей симпатию.

Оставалось загадкой, как дракон смог вернуть себе крылья, как он освободился и убил Варакиса, и зартанцы с удовольствием строили теории на этот счет. Для них было главным, что дракон не собирался мстить народу Зартании, а ограничился лишь местью их королю. Мирная жизнь – единственное, чего они хотели.

Позади толпы, приветствующей королеву Элию, стояли в отдалении две женские фигуры в темных накидках.

- Королева сохранит трон для своего сына и принесет мир не только своей стране, но и соседним, - сказала одна из женщин, та, что выглядела совсем юной.

- Да, - согласилась вторая, во взгляде которой была горечь жизненного опыта. – Эпоха захватнических войн короля Варакиса закончилась. Мне жаль, что я сыграла в этом знаковую роль.

- У тебя не было выбора, матушка, - ответила ее дочь. – Ты сделала это ради меня. Не желая оставлять меня одну в этом мире.

- Все так, - согласилась ее мать. – Но ты справилась, Калантия. Ты освободила нас обоих. Однажды тебе суждено превзойти меня и стать самой могущественной ведьмой в мире.

- Что вы, матушка, мне никогда не сравниться с вами. С помощью заклятия сделать человека почти неуязвимым для смерти... Таких могущественных ведьм как вы никогда прежде не существовало.

Та улыбнулась, словно польщенная восхищением своей дочери.

- Не стоит недооценивать себя, Калантия. Ты сделала так, чтобы сознание одного мужчины проникло в сознание другого. Ты смогла забрать драконью сущностью у новорожденного дракона и передать ее его отцу. Поверь мне, Калантия, твой ведьмовской дар однажды раскроется так, что этот мир замрет в страхе перед тобой. Это тебе говорю я, твоя мать Таласса.

Калантия скромно улыбнулась.

- Варакис зря считал, что может держать меня в плену вечно, - произнесла Таласса.

- Он не знал, что ваша дочь рядом с вами, матушка. Не знал, что вы можете говорить со мной, а я с вами.

- Это способность нашего народа – разговаривать мысленно на расстоянии, – подтвердила Таласса. – Когда тебя спрашивают, откуда ты родом, ты по-прежнему отвечаешь, что из Аридии?

- Да, матушка.

- Правильно, дочь моя. Всегда отвечай только так. Никто не должен знать, что мы с тобой последние из древнего народа, когда-то почти уничтоженного людьми от страха перед нашей силой.

Она приобняла свою дочь.

- Пойдем, Калантия. Наконец-то мы свободны.

Напоследок они обе обернулись, чтобы посмотреть на королевский дворец Зартании и стоящий перед дворцом народ, который чествовал свою королеву.

- Возможно, однажды мы вернемся сюда, когда наш народ возродится и снова будет править этим миром.

Две женские фигуры покинули дворцовую площадь и вскоре исчезли из вида.

Конец