Этот сборник состоит из стихов поэтов Магнитогорской литбригады 30-х годов. Среди них как известные — Б. Ручьев, Л. Татьяничева, К. Мурзиди, М. Люгарин, М. Гроссман, Я. Вохменцев, так и почти забытые имена — В. Макаров, А. Ворошилов, П. Хорунжий, В. Хабаров и др.
Молода была страна, молоды были и поэты. Сколько задора, боевитости в их стихах, искренности и чистоты! Индустриальная Магнитка стала для многих из них второй родиной, потому что именно там родились они как поэты.
Книга представляет интерес не только для любителей поэзии, но и для литературоведов, историков литературы, краеведов.
Юность шла в походы и разведки
Крутизною первой пятилетки.
…Это были суровые и героические годы первых пятилеток, когда наша «страна-подросток», презирая угрозы и скептические насмешки врагов, входила в мир маршевыми темпами ударных бригад.
В это время у подножия Магнитной горы развернулось строительство металлургического комбината. Десятки тысяч энтузиастов, преодолевая суровые морозы, степные ураганы, болезни, а подчас и голод, делали бессмертным каждый свой трудовой день.
Слава о трудовых подвигах магнитогорцев облетела всю страну. Каждый из них мог с гордостью произнести:
Не удивительно, что среди строителей Магнитогорского гиганта оказалась большая группа рабочих, которые не только своими руками строили плотину и закладывали фундаменты первых домен, но и стремились запечатлеть в художественных произведениях необыкновенный трудовой подъем, новое, коммунистическое отношение к труду и рождение нового человека в процессе созидательной деятельности.
«Мы были романтиками и мечтателями — первые строители и поэты тридцатых годов Магнитостроя. Суровые будни строительства мы озаряли своей юношеской мечтой и фантазией. Поэтому многие стихи, написанные в этот период, были наполнены неистребимой страстью увидеть близкое и далекое будущее нашего города, нашу будущую жизнь. Это помогало нам и нашим сверстникам жить, работать, расти в те, ныне уже почти далекие и трудные, героические годы первых пятилеток», — вспоминает время своей юности Борис Ручьев[1].
Одним из интереснейших явлений литературной жизни Магнитки 30-х годов было движение «ударников», возникшее в результате известного постановления секретариата РАПП о «призыве ударников в литературу» от 29 сентября 1930 года. Это постановление стимулировало рост литературных кружков, куда шла пытливая, жадная до знаний передовая рабочая молодежь, принесшая в литературу свой, пусть не богатый, опыт и знание жизни рабочего класса. Конечно, далеко не все из «призванных в литературу» рабочих-ударников стали профессиональными писателями (многим из них не хватало элементарной грамоты и культуры), но были среди них и одаренные люди, которые оживили литературу, обогатили ее новыми темами и героями.
Урал жил в те годы интенсивной литературной жизнью. На Уралмаше и ЧТЗ, в Златоусте, Перми и Березниках еще задолго до призыва ударников возникли литературные кружки. С ними связаны творческие судьбы таких уральских поэтов, как Николай Куштум (Санников), Михаил Львов, Виктор Губарев, Константин Реут, Василий Вохменцев, Георгий Троицкий и другие.
В 1930 году поэт Василий Макаров, ранее руководивший свердловским кружком «На смену», организовал в Магнитогорске группу «Буксир», которая очень скоро заняла ведущее место в уральском литературном движении. Вместе с Борисом Ручьевым в нее вошли Александр Ворошилов, Михаил Люгарин, Владимир Хабаров, Василий Горный (поэты); Сергей Каркас (Федоров), Андрей Думкин (Астафьев), Анатолий Панфилов, Валентин Сержантов, Михаил Рудин (прозаики).
Позднее в «Буксир» пришли Константин Мурзиди, Павел Хорунжий, Виктор Светозаров, Александр Авдеенко, Марк Гроссман, Евгений Колышев, Виктор Куликов, Вячеслав Дробышевский, Яков Вохменцев и другие. В 1934 году, сразу же по приезде в Магнитогорск, включилась в работу кружка Людмила Татьяничева.
Литературная организация Магнитогорска группировалась вокруг двух газет: «Магнитогорский рабочий» и «Магнитогорский комсомолец». Газеты эти стали творческой трибуной начинающих писателей. Активное участие в работе литкружка принимали редактор «Магнитогорского комсомольца» Евгений Колышев и его заместитель Анатолий Панфилов, впоследствии ставший первым председателем Оргкомитета Магнитогорского отделения Союза Советских писателей. Газета не только пропагандировала творчество молодых, но и идейно воспитывала их, призывала создавать высокохудожественные произведения, поднимающие проблемы первостепенной важности, «создавать своих пролетарских героев нашего времени, по которым бы равнялась наша молодежь, у которых, как у выразителей передовых идей нашего времени, она бы училась»[2].
Сейчас стал уже библиографической редкостью журнал «Буксир» (с 1932 года — «За Магнитострой литературы»), который издавали начинающие магнитогорские писатели. Пожелтевшие от времени страницы хранят славную историю этого интересного литературного объединения.
Весной 1932 года магнитогорский комсомол совместно с писательской организацией объявил «смотр молодежной литературы». Цель его заключалась в том, чтобы силой художественного слова всколыхнуть массы на новые трудовые подвиги, на скорейшее выполнение плана строительства металлургического комбината. На смотр приехала выездная редакция журнала «Молодая гвардия». В эти дни на сценах клубов, в бараках-общежитиях, в цехах заводов прозвучало слово молодых писателей. С чтением своих стихов выступили Борис Ручьев и Василий Макаров, Павел Хорунжий и Константин Мурзиди, Михаил Люгарин и Вениамин Белихов. Наиболее тепло встречала аудитория Бориса Ручьева. Несмотря на молодость, имя его было широко известно. В общем хоре начинающих писателей голос его звучал особенно сильно и вскоре был услышан за пределами Урала. В апреле 1932 года на II поэтическом совещании РАПП (Ручьев был его участником) Владимир Луговской так отозвался о нем:
«Возьмите Ручьева. Ему только 18. Но я в 21 год не писал так, как Ручьев в 18 лет»[3].
Магнитогорская литературная группа была тесно связана с большой литературой страны. В 30-е годы здесь подолгу жил Александр Малышкин, работая над романом «Люди из захолустья». Валентин Катаев, в то время спецкор «Рабочей газеты», впервые приехал в Магнитогорск в 1931 году и пробыл здесь все лето. В результате появился роман-хроника «Время, вперед!», посвященный, первым строителям Магнитогорска, города, где время безудержно несется вперед, где люди вдохновенно творят свое счастье.
Весной 1931 года в Магнитогорск приехал Демьян Бедный. За время своего пребывания на строительстве он часто встречался с местными писателями, проводил беседы о литературном мастерстве, читал журнал «Буксир». Одни произведения он горячо одобрил (стихи Михаила Люгарина и Александра Ворошилова, очерки Семена Нариньяни), другие подверг серьезной критике. Писатель дружески наставлял молодежь, призывая ее неустанно учиться, овладевать техникой литературного мастерства. В заключительной беседе он сказал:
«Вы молодые работники на том литературном поле, на котором я уже старый боец, вы наша смена и должны нас перерасти. Много вот таких, как вы, стояли передо мной, и сейчас, наверное, среди вас есть действительно талантливые люди, которые создадут настоящую пролетарскую литературу. Я не знаю, какие у них будут краски, слова, но они перерастут нас»[4].
По заданию РАППа побывал в Магнитогорске молодой комсомольский писатель Николай Богданов, известный в то время своими романами «Первая девушка» и «Вызов». При его помощи были изданы поэмы Александра Ворошилова «Первая победа» и «Песня о мировом рекорде». С особой симпатией писатель относился к Борису Ручьеву, который, по его словам, «уже тогда выделялся среди молодых поэтов, собравшихся вокруг Васи Макарова»[5].
В издательстве «Молодая гвардия» в 1931 году вышел первый печатный коллективный сборник магнитогорских авторов «Весна Магнитостроя» с предисловием Н. В. Богданова.
Внимательно следила за работой магнитогорских писателей Лидия Сейфуллина. В день двухлетия литературной организации и ее печатного органа — журнала «За Магнитострой литературы» — она прислала в Магнитогорск телеграмму:
«Дорогие товарищи! Поздравляю с двухлетием существования вашего журнала «За Магнитострой литературы». Два года на стройке — срок значительный, хорошая, утверждающая пользу начинания дата. Желаю всем сотрудникам журнала расти, крепнуть, верно проложить «огневой наш путь», как определяет его ваш поэт В. Макаров. А себе самой желаю не отставать от вас на этом пути, не только числиться, а быть вашим современником. «Как бы лето ни было горячим, осенью нахлынут холода» (М. Люгарин). Хорошо, что нашу возрастную осень прогревает бодрость вашей весны. Верным товарищеским пожатием жму ваши руки»[6].
Через два года после своего основания Магнитогорская литературная группа численно выросла и была реорганизована в Магнитогорскую ассоциацию пролетарских писателей с рядом литературных кружков на участках стройки. Девять кружков насчитывали в своем составе около 150 человек. Ядро МагАПП составляла литбригада имени Горького, куда вошли члены бывшей группы «Буксир», наиболее талантливая молодежь. Основным творческим центром по-прежнему оставался журнал «За Магнитострой литературы», руководимый А. Панфиловым, В. Макаровым и Б. Ручьевым.
29 апреля 1932 года в результате известного постановления ЦК ВКП(б) был ликвидирован РАПП. Все советские писатели были объединены в единый Союз писателей.
Магнитогорцы укрепили творческую связь с писателями Москвы. Весной 1932 года в Магнитогорске побывал известный советский писатель, талантливый новеллист Ефим Зозуля. В мае 1932 года вышел специальный номер «Огонек» на Магнитострое» под редакцией Ефима Зозули и Михаила Кольцова. В журнале был помещен очерк находившегося в то время в Магнитке Поля-Вайяна Кутюрье «Открытие Магнитостроя». Борис Ручьев написал для журнала стихотворение «Слово мастеру Джемсу». В нем были опубликованы также коллективные стихотворные послания, которыми обменялись «огоньковцы» с Магнитогорской литературной группой.
В течение 1932—1933 гг. в Магнитогорск приезжали члены литературного кружка «Огонек». Частым гостем литбригады имени Горького был в те годы Ярослав Смеляков. Он был хорошо знаком с творчеством Бориса Ручьева и Василия Макарова. В одном из номеров журнала «За Магнитострой литературы» Ярослав Смеляков опубликовал «Письмо поэту Макарову» (рецензия на его книгу стихов «Огни соревнования»), в котором призывал магнитогорских писателей «показывать растущего с трудом и вывихами нового человека, который… по-новому любит труд, который любит свою страну, свой мир, который работает для того, чтобы очистить его от мусора и сделать настоящим, новым миром коммунизма»[7].
Необходимо особо отметить связь магнитогорской писательской организации с Алексеем Максимовичем Горьким. Еще в апреле 1931 года третья областная конференция УралАПП, выбрав А. М. Горького почетным членом президиума, направила ему телеграмму, в которой писатели Урала приглашали его посетить строительство Урало-Кузнецкого комбината. Вслед за этим в Москву командируется группа литераторов во главе с Николаем Богдановым с целью пригласить Горького в Магнитогорск. Видимо, в ответ на это приглашение А. М. Горький написал известное письмо «Рабочим Магнитостроя и др.», опубликованное в «Правде»:
«Дорогие товарищи! Спасибо за приглашение приехать к вам на стройки индустриальных крепостей. Я очень хотел бы посмотреть, как вы создаете гигантские заводы, побеседовать с вами, кое-чему поучиться у вас, но у меня нет времени на поездку, я занят работой, которую вы, надеюсь, оцените как полезную для вас».
При всей своей огромной занятости, Алексей Максимович не переставал и в дальнейшем интересоваться Магнитостроем. Будучи членом главной редакции «Истории фабрик и заводов», он пишет письмо на имя начальника Магнитостроя Я. Гугеля, в котором напоминает: «История вашего строительства — дело не местного значения, а огромной политической и воспитательной важности для всего Советского Союза». Горький призывает создать сплоченный творческий коллектив, который смог бы написать книгу об истории Магнитки в числе первых 26 книг об истории фабрик и заводов и еще раз подчеркивает важность этого начинания: «Изменяется не только «кора» огромной площадки у горы Магнитной, но в работе социалистически перевоспитываются тысячи колхозников, приехавших на стройку» (письмо А. М. Горького Я. Гугелю хранится в личном архиве А. П. Панфилова). Литераторы Магнитки живо откликнулись на призыв А. М. Горького. Была создана редколлегия «История Магнитки», которую возглавили А. Панфилов, Б. Ручьев и В. Сержантов.
Горький всячески старается помочь магнитогорцам ускорить работу по созданию книги. Он договаривается с «Комсомольской правдой» о шефстве над ними. По его совету в Магнитогорск приезжает группа московских писателей и журналистов, в числе которых были В. Шкловский, К. Паустовский, И. Рахтанов, М. Серебровский и др.
В день 40-летия литературной и общественной деятельности Горького магнитогорцы посылают письмо юбиляру: «День твоего юбилея, Алексей Максимович, является днем развертывания широкой массовой работы по созданию «Истории Магнитогорского завода», — заверяют они любимого писателя. В августе 1932 года Бюро Магнитогорского горкома ВКП(б) вынесло специальное постановление об организации при редакции журнала «За Магнитострой литературы» кабинета рабочего автора. Его возглавил Виктор Светозаров. Кабинет производил литературно-консультационную работу, организовывал дискуссии и литературные вечера, поддерживал связь с другими писательскими организациями. Деятельность магнитогорского кабинета рабочего автора была одобрена I Всесоюзным съездом советских писателей.
Большим событием в жизни литераторов Магнитогорска был I съезд писателей Урала, который открылся в Свердловске 18 июня 1934 года. На нем присутствовали члены Оргкомитета Союза советских писателей В. Гусев и В. Инбер. В своем выступлении В. Гусев рассказал о творчестве поэтов Урала. Среди лучших было названо имя Бориса Ручьева, которому присудили горьковскую премию, учрежденную на съезде.
Тогда же были избраны делегаты на I Всесоюзный съезд советских писателей. Магнитогорская писательская организация была представлена на съезде Б. Ручьевым, А. Авдеенко, П. Хорунжим, В. Макаровым[8].
Магнитогорцы гордились, что их писательская организация носит имя Алексея Максимовича Горького. Судя по приведенным нами документам, великий писатель был хорошо знаком с деятельностью литбригады, носящей его имя, знал творчество магнитогорцев. Он лично подписывал членские билеты Б. Ручьева, В. Макарова, М. Люгарина.
С творчеством писателей, пришедших в литературу в начале 30-х годов, Горький связывал большие надежды.
«Вы стоите в центре жизни, — говорил он, обращаясь к начинающим писателям, — вращаетесь в ее гуще, это не может не питать вас очень сытно, очень богато опытом, не может не дать вам прекрасный и новый материал. Вы войдете в жизнь гораздо лучше и богаче вооруженными, чем входили люди моего поколения»[9].
Заметным явлением советской литературы стало творчество Бориса Александровича Ручьева (Кривощекова).
Поэт родился 15 июня 1913 года в городе Троицке в семье учителя. Его отец, Александр Иванович Кривощеков (в последние годы жизни заслуженный учитель школы), был человеком широко эрудированным, увлеченным литературой, прекрасно знающим устное народное творчество. Известно, что он писал стихи и очерки в местные газеты, на протяжении всей жизни изучал обычаи и нравы оренбургских казаков и опубликовал ряд работ этнографического характера. В 1913 году в Уфе и Троицке были изданы книги его рассказов, написанных на материале русско-японской войны.
Большое внимание уделяли в семье воспитанию детей. Мать, Евгения Лаврентьевна, учительница приходской школы, часто читала детям стихи Некрасова, Никитина, Кольцова.
«По вечерам у нас часто собирались молодые учителя. Пели русские и украинские песни», — вспоминает сестра поэта Г. А. Шумкова[10]. Любимыми песнями отца были «Реве та стогне Днипр широкий», «Поехал казак далеко на чужбину», «Закувала та сыва зозуля».
Лучшие воспоминания детства связаны были с бабушкой Александрой Дмитриевной Калашниковой. Г. А. Шумкова пишет: «Она была очень добрая, ласковая, с тихим спокойным голосом. А сколько знала сказок! И как умела их рассказывать! Сказки ее были очень разные, но смысл был один: всегда доброе побеждало, а злое было наказано. А как она умела петь колыбельные песни! Несомненно, она большое, положительное влияние оказала на наши детские души. Это была наша Арина Родионовна, и смерть ее была для всей семьи большим горем. Помню, когда мы уже подросли, вечерами она сначала сама нам рассказывала, потом просила нас что-нибудь рассказать. У меня получалось плохо, не хватало фантазии. Зато Борис всегда рассказывал много и интересно»[11].
Шли годы. Борис рос впечатлительным и смышленым мальчиком. В детстве он перечитал все книги в библиотеке отца. Сильное впечатление произвели на него «Слово о полку Игореве», «Сказание о Китоврасе», «Хождение Афанасия Никитина». Они стали для будущего поэта примером яркости и образности народного мышления.
Позднее, будучи учеником школы крестьянской молодежи села Звериноголовского, Борис Ручьев познакомился с творчеством Сергея Есенина. В его стихах покорила мальчика любовь к родному краю, удивительное чувство природы, связь с народным творчеством. Поэт Михаил Люгарин пишет в своей автобиографии:
«Под сильным влиянием Есенина и Уткина мы были с Ручьевым в одинаковой мере, ко многим их стихам мы подбирали мелодии и исполняли их, что называется, на все лады. Пели, уходя в степь в поздние вечера»[12].
В 1928 году Борис Ручьев — постоянный участник «Литературных четвергов», организованных при газете «Красный Курган» (в Кургане Ручьев закончил школу-девятилетку). Сюда принес он свои первые произведения, которые были рекомендованы в печать. В этом году газета опубликовала его стихи «О субботнике», «На озере», «Граммофон», «В школе», «Зима».
Для этих стихов характерно восприятие окружающего мира, как чего-то одушевленного, движущегося. Такое представление о природе Б. Ручьев, как и С. Есенин, почерпнул в народных сказаниях, песнях, легендах.
Осенью 1930 года Борис Ручьев вместе с Михаилом Люгариным едет в Москву в надежде опубликовать там свои стихи. В редакции журнала «Октябрь» друзей встретил Николай Полетаев. Он одобрительно отнесся к творчеству ребят, но сказал, что им надо много учиться и работать над собой, чтобы стать настоящими поэтами. По совету Н. Полетаева Б. Ручьев и М. Люгарин завербовались на строительство Магнитогорска и в конце октября прибыли на стройку. Магнитка стала литературной родиной Бориса Ручьева.
В течение первых двух лет пребывания на стройке Борис Ручьев создает цикл стихотворений «Вторая родина», изданный в 1933 году в Свердловске отдельной книгой. Спустя некоторое время она была переиздана в Москве под редакцией Эдуарда Багрицкого и Алексея Суркова.
В книге стихов «Вторая родина» Борису Ручьеву удалось нарисовать правдивые лирические портреты своих современников, разглядеть сущность процессов, происходящих в сознании и психологии рабочего человека под влиянием нового, коммунистического отношения к труду.
Уже первая его книга обратила на себя внимание виднейших литературоведов и критиков. О ней писали К. Зелинский, В. Ермилов, А. Селивановский, А. Маленький, А. Ладейщиков и другие.
В рецензии на первый сборник стихов Бориса Ручьева Корнелий Зелинский писал:
«Как ни подходить к этим стихам, нельзя в них отрицать двух вещей: во-первых, что эти стихи являются очень характерным документом, иллюстрирующим и объясняющим идеологические процессы, совершающиеся в среде рабочей молодежи, только вчера пришедшей из деревни. Во-вторых, стихи Ручьева свидетельствуют о том, что в нем есть то, что мы называем поэтическим голосом, есть темперамент, а, главное, внутренняя цельность»[13].
Окрыленный первым успехом, Борис Ручьев с увлечением продолжал работать. Стихи из циклов «Соловьиная пора» и «Девушки-подружки» должны были составить вторую книгу поэта. В 1934 году он написал поэму «Песня о страданиях подруги», опубликованную в журналах «Красная новь» и «Штурм». Она была встречена критикой как «значительное явление уральской поэзии». По свидетельству современников, ее высоко оценил Эдуард Багрицкий.
Поисками настоящего героя современности были ознаменованы для Ручьева 30-е годы. Он предпринимает попытки создания больших эпических полотен. Павел Хорунжий вспоминает, как читал Борис Ручьев своим товарищам главы из новой поэмы в доме писателей под Свердловском в 1934 году. Новая его работа была встречена с большим интересом и одобрением.
«В печати ее не было, и хотя я знаю ее только по кускам, но те куски хорошо помню и узнал бы, появись они в печати», — пишет П. Хорунжий[14].
Безвозвратно утеряны поэмы «Виктория», «Громобой», «Страдания моего ровесника». Тем более отрадно, что подшивки старых газет сохранили для нас отрывки из двух других неизвестных поэм — «Аленушка» и «Калина Баев», которые мы включили в настоящий сборник.
Калина Баев — это, безусловно, собирательный образ, наделенный лучшими качествами современников поэта, строителей Магнитогорского гиганта. К чему ни прикоснутся его «золотые руки» — там «вырастают корпуса, бьются насмерть камни». Провода по всей земле несут молву о знатном сталеваре Магнитки. И Калина Баев преисполнен чувством великой гордости за то, что
Широким многоплановым произведением обещала быть поэма «Аленушка». Сохранившийся из нее отрывок («Лесник») рассказывает о судьбе бывшего воина, участника гражданской войны, который «возле Волги за Царицын чудом жизнь не положил». Необычайно взволнован и лиричен образ этого русского человека, влюбленного в природу родного края. Он и в годы мира не расстается с винтовкой и военной одеждой, и профессия лесника кажется ему очень важной, ибо он охраняет красоту «от лихого человека, от злодейского огня». В духе народного эпоса нарисованы в поэме картины природы.
Магнитка была для Бориса Ручьева школой поэтического мастерства. Она научила его видеть жизнь во всех ее сложных и прекрасных проявлениях, философски осмысливать ее. Именно здесь надо видеть истоки смелого гражданского пафоса его произведений, подлинного мастерства и нерасторжимой связи с современностью.
Организатор магнитогорской литературной группы «Буксир» Василий Александрович Макаров прожил недолгую, насыщенную трудом и борьбой жизнь. Он ушел из жизни тридцати семи лет, оставив после себя единственную книжечку стихотворений («Огни соревнования»); множество стихотворений, статей и рецензий, рассыпанных в центральных и уральских периодических изданиях; частично сохранившиеся рукописи и документы, любовно сберегаемые его сестрой Варварой Александровной Макаровой, и массу неосуществленных замыслов…
Василий Макаров родился в семье горняка на прииске Гулино Кизильского района Челябинской области в декабре 1905 года. Мальчик впечатлительный и способный, он успешно окончил начальную школу и собирался продолжать учебу в гимназии… Горе настигло семью Макаровых внезапно. В 1918 году тяжело и надолго заболел отец. Заботы «кормильца» легли на плечи старшего из детей, тринадцатилетнего Василия — кроме него, в семье было еще пятеро детей. Он тоже, 18 как и отец, пошел работать на шахту чернорабочим. Днем — непосильный, изнуряющий труд, а по вечерам любимое занятие — чтение книг. В эти годы Василий уже самостоятельно пробует писать стихи. Увлеченность литературой привела его в библиотеку, где он работает с небольшими перерывами с 1921 по 1924 год.
Осенью 1925 года рудничный комитет профсоюза золотых приисков направляет Василия Макарова учиться на рабфак в Свердловск. Жизнь большого областного города была во многом непривычной для юноши, но он не затерялся в нем. Будучи студентом рабфака, Василий впервые публикует свои стихи в областной молодежной газете «На смену», а вскоре ему предложили заведовать в ней литературным отделом. Макаров организует при газете литературный кружок.
Стихи и критические статьи Василия Макарова печатаются в эту пору в журналах «Штурм» («Рост»), «Колос», в «Уральском рабочем» и в троицкой газете «Вперед». Стихи этого периода — лирические раздумья о любви, о молодости, яркие зарисовки природы родного края:
Музыкальный настрой, взволнованность и эмоциональность делали их похожими на песни. Молодой поэт и впрямь мечтал тогда «в кратких песнях солнечно звенеть».
Осенью 1930 года Василий Макаров прибыл по путевке партии в Магнитогорск. По его инициативе была организована Магнитогорская литературная группа «Буксир». Талантливый организатор, он стал первым учителем и наставником литературной молодежи Магнитогорска.
В 1932 году в Свердловске вышла книга стихов Василия Макарова «Огни соревнования». Из раннего цикла в сборник вошло лишь несколько стихотворений («Уральская песня», «Штейгер», «Матери»). Остальные стихи посвящены Магнитогорску и его первым строителям.
30-е годы определили новый этап в творчестве поэта. Поэзия его приобрела в этот период существенно новые черты. В предисловии к книге Макарова свердловский критик А. Ладейщиков писал, что эти стихи «не утрачивают своей лиричности, но самый характер лиричности изменяется: от лирики раздумья, грусти, колебания он переходит к лирике большевистской борьбы за выполнение производственных программ и планов… к лирике бичевания недостатков, бесхозяйственности на строительстве, к лирике живой большевистской радости и гордости за успехи, достижения».
Ни одно знаменательное событие не проходит незамеченным для поэта. В Магнитке дан первый кокс, построена электростанция — и Макаров тотчас же откликается на это новыми стихами. Пожалуй, основным достоинством его произведений и была оперативность, самоотверженная служба времени.
Но не все произведения поэта были одинаково удачны. В рецензии на сборник магнитогорских писателей «Рождение чугуна» (Уралгиз, 1932) журнал «Литературная учеба» отметил в стихах В. Макарова обилие лозунгов, абстрактных слов, терминов, лишающих стих образной конкретности и т. д. Следуя поэтике Пролеткульта, Василий Макаров в некоторых стихах наделял машины и механизмы свойствами живых существ, самостоятельной творческой способностью.
Василий Макаров чутко прислушивался к критике. Об этом свидетельствуют стихи, не вошедшие в сборник «Огни соревнования» (мы публикуем некоторые из них), но все же целиком изжить недостатки ему не удалось. Требовалось время, чтобы поэт осознал их. Но этого не случилось. В. Макаров трагически 20 погиб 15 июня 1942 года. Однако и сохранившееся наследие поэта представляет несомненный интерес. И сегодня его стихи волнуют читателя страстным желанием служить «закаленной в боях стране», которая «упорства и воли оружием грозным к Магнитной горе проложила пути».
Интересна судьба ныне забытого поэта Александра Ворошилова. Бывший беспризорник, а затем кузнец Сталинградского тракторного завода, он летом 1930 года вместе с сотней сталинградских комсомольцев приехал в Магнитогорск. Известие о новом грандиозном строительстве на Урале взволновало юношу и настойчиво позвало в дорогу, туда, где, казалось, был он всего нужней.
По приезде в Магнитогорск Александр Ворошилов становится одним из первых членов литкружка «Буксир». Это ему принадлежат первые героические поэмы о Магнитогорске. Особенно большой успех имела поэма «Первая победа». В 1931 году она была опубликована в московских сборниках «Весна Магнитостроя» и «Рабочий призыв», а в 1933 году — в альманахе «Вчера и сегодня». В Магнитогорске поэма была впервые напечатана в день окончания строительства плотины 5 апреля 1931 года в журнале литкружковцев «Буксир». В этом же году «Первая победа» выходит отдельной книжкой с предисловием Николая Богданова.
Поэма Александра Ворошилова посвящена «ударникам плотины и магнитогорской комсомолии». Герои ее — не вымышленные лица, а реальные участники стройки: Евгений Майков и его «батальон энтузиастов», Ларин и его бригада.
Героями второй поэмы Александра Ворошилова — «Песня о мировом рекорде» — стали братья Галиуллины. Малограмотные крестьяне татарской деревни, они выросли в сознательных передовых рабочих строительства. Строительная бригада Хабибулы Галиуллина установила мировой рекорд, уложив в смену 1196 замесов бетона. Это ли не яркая иллюстрация того, что советская власть превратила человека, из подневольного раба труда в подлинного творца человеческой радости!
Александр Ворошилов считал себя учеником Владимира Маяковского. Он мечтал стать «поэтом-трибуном», поэтом-агитатором. Его подкупало в поэзии Маяковского умение чутко реагировать на все события окружающей жизни, умение видеть героическое в злободневном и неустанно черпать силы в общении с народом. Подобно Маяковскому, поэт умел; когда надо, «наступить на горло собственной песне»: он не признавал для своего творчества иных тем, кроме темы трудовых будней стройки, в которой ярко отразился дух сурового и героического времени.
Павел Хорунжий вспоминает следующий эпизод. Весной 1931 года на строительство Магнитогорского комбината приехал известный критик Вячеслав Полонский. На собрании литературного кружка, разбирая стихи молодых поэтов, он обронил такую фразу: «Ради бога, не сердитесь. Знайте, что мне приходилось браковать даже стихи Маяковского!» И здесь случилось непредвиденное. «Зря вы браковали их!» — насмешливо бросил Александр Ворошилов. Его поддержали и другие.
«Закипел горячий спор, который затянулся за полночь. Уходили из редакции мы на рассвете. Вячеслав Полонский заметно сбавил тон, говорил с нами дружелюбно, рассказывал много подлинно интересных вещей. И все нахваливал нас: «Вы интересные ребята. Вы чертовски интересные ребята!»
Маяковский был любим и понятен строителям, и они ни за что не хотели дать его в обиду. Для Александра Ворошилова это был еще и учитель, творческие принципы которого он стремился развить в своей поэзии. Но годы скитаний беспризорником, напряженные трудовые дни подкосили силы и здоровье Александра Ворошилова. Он умер в Ялте двадцати лет от роду. За свою короткую жизнь он успел лишь написать две 22 поэмы да несколько десятков стихотворений.
У Маяковского учился и другой магнитогорский поэт — Павел Хорунжий. В 1931 году, оставив учебу в Черкасском педагогическом институте, он приехал в Магнитогорск. Весь год Павел работал забойщиком в руднике и за это время написал ряд стихотворений и поэму «Бои в забоях», которая была опубликована в журнале «За Магнитострой литературы» в начале 1932 года.
Об этой поэме и других произведениях Павла Хорунжего совсем недавно писал автору этой статьи Борис Александрович Ручьев:
«Очень просил бы Вас разыскать его поэмы «Бои в забоях», «Краснополье» и «Мосты». Это очень своеобразные, подлинно художественные произведения».
Поэма «Бои в забоях» удивительно созвучна стихотворению Владимира Маяковского «Рассказ о Кузнецкстрое и людях Кузнецка». Оба эти произведения посвящены героическому подвигу народа в годы первых пятилеток.
Эти строки посвящает Павел Хорунжий молодым строителям Магнитогорска.
Продолжая традиции Маяковского, магнитогорские поэты обращались к решению больших гражданских тем. Идейная целеустремленность, агитационно-публицистический пафос, осознание своего единства с народом — эти отличительные особенности их творчества как нельзя соответствовали духу времени.
В статье «Новые писатели», опубликованной в «Правде» 12 ноября 1933 года, В. Ермилов, Н. Харитонов и Б. Горбатов назвали поэмы Павла Хорунжего «талантливыми поэтическими произведениями» наряду с произведениями Константина Реута и Виктора Губарева. «Здоровая направленность, органическая включенность в действительность, стремление уйти от примитивизма, вырваться из кустарщины и бескультурья», — таковы, по их мнению, отличительные черты творчества Павла Хорунжего и его товарищей.
Печатью самобытного таланта отмечены и два других произведения поэта — «Краснополье» и «Мосты». Но они посвящены иным событиям и написаны за пределами Магнитостроя. Разговор о них может служить темой для специальной статьи.
В 30-х годах началась поэтическая биография Михаила Люгарина (Заболотного). Он приехал в Магнитку вместе с Борисом Ручьевым из родного села Звериноголовского Курганской области. К тому времени им была написана не одна тетрадь стихотворений. Правда, все они были наивны и беспомощны в художественном отношении.
Сыну бедняка, с шести лет помогавшему отцу пасти чужой скот, чтобы заработать на кусок хлеба, Михаилу Люгарину не пришлось получить образование. Он окончил четыре класса сельской школы, а впоследствии долго и упорно занимался самообразованием, прошел трудную школу жизни, которую называет своими «университетами».
Любовь к поэзии сблизила и подружила на долгие годы Михаила Люгарина с Борисом Ручьевым. Во время их совместного пребывания в Москве Николай Полетаев одобрил только одно стихотворение Люгарина — «Разговор» (стихи Ручьева, опубликованные в «Красном Кургане», он тоже похвалил). Однако эта похвала запомнилась крестьянскому пареньку на всю жизнь. Позднее, когда он стал работать землекопом на строительстве Магнитогорска, стихи писать не бросил, посещал занятия литературного кружка, часто печатался в магнитогорских газетах и журналах «Штурм» и «За Магнитострой литературы».
Предельная искренность, задушевность стихотворений — вот что особенно отличало творчество М. Люгарина той поры.
В 30-х годах Михаил Люгарин неоднократно посещал поэтические семинары в Свердловске, был слушателем первых малеевских курсов молодых литераторов. В 1934 году стал членом Союза советских писателей и как одну из самых дорогих реликвий хранит членский билет, подписанный А. М. Горьким.
Судьба не баловала Михаила Люгарина. Жизнь его порою складывалась круто, но и в тяжелые времена поэта не покидали бодрость духа, вера в справедливость и торжество правды:
В 1968 году поэт отметил свое 60-летие. В Челябинске и Алма-Ате вышли новые книги стихов, представляющие итог зрелого творчества Михаила Люгарина.
Магнитогорск стал поэтической колыбелью Людмилы Татьяничевой и Марка Гроссмана, Константина Мурзиди и Якова Вохменцева. Отсюда начали они свой творческий путь, здесь черпали темы для первых произведений.
Девятнадцатилетней девушкой приехала в Магнитогорск Людмила Константиновна Татьяничева. В молодости и сложные проблемы подчас решаются просто. Увлеченная романтическим порывом девушка с легкостью оставляет учебу в Свердловском институте цветных металлов и устремляется на стройку, чтобы не отставать от времени и самой быть свидетелем и участником грандиозных событий, происходивших на Урале. Она знает, что стройке дорога каждая пара рабочих рук, и, возможно, ей пригодится опыт, приобретенный на заводе, где девушка овладевала специальностью токаря. Кроме того, она умеет писать стихи, а поэты ведь тоже нужны стройке!
Сразу же по приезде в Магнитку весной 1934 года Людмила Татьяничева активно включается в работу литкружка. Она работает литературным сотрудником в газете «Магнитогорский рабочий» и «На рельсах гиганта», много пишет и часто выступает с чтением своих стихотворений перед рабочей аудиторией.
С первых же шагов на литературном поприще Людмила Татьяничева заявляет о себе как поэт тонкого лирического склада. Но Татьяничева никогда не была камерной поэтессой: даже самые интимные ее стихи приобретают гражданское звучание.
В сборник мы включаем, в основном, стихи Л. Татьяничевой 30-х годов. С некоторыми из них читатель познакомится впервые («Мы стоим у подножья красной горы», «Не тропой идешь — сторонкой», «Уходи, как от огня»), другие печатались в журнале «Штурм» и ряде газет, но сегодняшним любителям поэзии неизвестны.
Сейчас поэтесса живет, и работает в Москве. Она — секретарь правления Союза писателей РСФСР. Но Урал по-прежнему мил и дорог ей, с ним неизменно связаны ее творческие планы. В одно из своих недавних посещений Магнитогорска Людмила Татьяничева сказала:
«Каждая поездка сюда, в родные места, для меня много значит. Магнитка — город особенный. Здесь, на мой взгляд, то, что характерно для нашего государства, общества, проявляется резче, отчетливее. Так было с первых лет строительства, эта особенность осталась за городом и теперь»
Думается, что стихи поэтессы, обращенные к другу-ветерану, в неменьшей степени подходят к ней самой:
Имя Константина Гавриловича Мурзиди, автора более двух десятков поэтических сборников, романов и повестей, хорошо известно читателю. Четыре года назад ушел он из жизни. На письменном его столе осталась незавершенная книга стихов, над которой он работал в течение последних шести лет. Поэт Марк Лисянский подготовил ее к печати[15].
Восемнадцатилетним покинул Константин Мурзиди «родное Черноморье», чтобы вместе с тысячами своих сверстников построить легендарный город на Урале — Магнитогорск. Урал! Дорогой сердцу край, где возмужал и окреп поэтический голос Мурзиди. Ему посвятил он романы «Гора Орлиная», «У нас на Урале» и большинство поэтических сборников: «Горный щит» (1945), «Уральское солнце» (1946), «Дружба» (1952), «Добрый великан» (1954) и другие.
Первые свои стихи Константин Мурзиди опубликовал за пределами Урала, но они были еще во многом несовершенны, страдали всеми присущими начинающему поэту ошибками. Магнитогорский литературный кружок стал для Мурзиди первой серьезной поэтической школой. Здесь он обрел друзей, сердечную близость к которым сохранил на всю жизнь.
В сборник мы включили несколько малоизвестных стихотворений поэта, любезно предложенных нам его вдовой Ниной Протолеоновной Мурзиди. Ранее они не включались ни в один из его поэтических сборников. Представляют интерес и другие его стихи (они опубликованы в разные годы), посвященные нашему краю.
Марк Гроссман приехал в Магнитку из Ташкента в 1931 году. Узнав о том, что в Магнитогорске действует литературный кружок, пришел на его занятия и вскоре стал одним из самых деятельных его участников. Литературными наставниками Марка Гроссмана были Павел Ратушный, Василий Макаров, Александр Лозневой. Стихи пятнадцатилетнего юноши, конечно, не были безупречными, но они свидетельствовали о его одаренности. Журнал «За Магнитострой литературы» в 1933 году впервые опубликовал произведения юного автора. В этом же году по командировке литбригады Марк Гроссман поступает учиться на литературный факультет Магнитогорского педагогического института. В 1938 году в Челябинске вышла первая его книга. И в ней, и в последующих сборниках стихов поэт часто обращается к теме Магнитогорска, 30-м годам, когда так прекрасно началась его поэтическая биография.
В 1932 году пришел в Магнитку Яков Вохменцев, именно пришел, ибо до того, как судьба забросила его на великую стройку, он пешком исходил пол-России.
Сын крестьянина из глухой зауральской деревни Вохменка, Яков с детских лет увлекался поэзией. К моменту, когда он пошел в школу, знал наизусть уже несколько десятков стихотворений Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Кольцова, Никитина.
Писать стихи он пробует рано. Видимо, этому способствовало и то, что два других его брата, Иван и Василий, тоже писали стихи. Частенько братья соревновались: кто лучше напишет на одну и ту же тему.
Во время своего «путешествия» по стране Яков Вохменцев побывал в Уфе, Самаре, Царицыне, Астрахани, Баку, Махачкале, Тифлисе. Рязани, Москве. Он испытал множество профессий: от землекопа и грузчика до техника-метеоролога. В Магнитку Яков Вохменцев пришел тогда, когда у него за плечами уже был большой житейский опыт и масса жизненных впечатлений. Писал он много, обо всем, что видел своими глазами и чему не раз удивлялся.
В Магнитогорске он работал секретарем геологоразведочной партии и учился в филиале Уральского горного института. Однажды на одном из участков стройки прочел афишу: «Сегодня литературный вечер на Ежовке. Стихи читают В. Макаров, Б. Ручьев и др.». Вечером он отправился на Ежовку. Поэтов строители принимали восторженно. В разгар вечера Яков вышел на сцену и заявил, что тоже хочет читать стихи. Ему разрешили — аудитория рукоплескала. Так состоялось знакомство Якова с магнитогорскими поэтами. Он стал членом литбригады. Первые его стихи были опубликованы в журнале «За Магнитострой литературы».
Магнитогорская литературная группа 30-х годов вырастила целую плеяду талантливых поэтов, оставивших заметный след в истории советской литературы: Бориса Ручьева, Людмилу Татьяничеву, Марка Гроссмана, Константина Мурзиди, Якова Вохменцева, Михаила Люгарина. Но и для тех магнитогорцев, которые не стали профессиональными писателями, занятия в литературном кружке имени А. М. Горького не прошли бесследно: Вячеслав Дробышевский, автор нескольких книг и множества статей, в течение ряда лет является бессменным главным редактором областной газеты «Челябинский рабочий»; Павел Хорунжий, который ныне работает инженером на одном из заводов города Харькова, до сих пор пишет стихи, в течение последних лет работает над большой поэмой; Анатолий Панфилов — кандидат искусствоведения, которому принадлежат несколько монографий по исследованию культурного движения на Урале, — живет и работает в Москве. К сожалению, неизвестна дальнейшая судьба Вениамина Белихова, Владимира Хабарова, Василия Горного. Думается, что к творческому опыту магнитогорской литературной организации 30-х годов не раз еще обратятся исследователи и историки литературы.
ЛИДИЯ ГАЛЬЦЕВА
Поэту М. М. Люгарину
Дружба — вместе,
а табачок — врозь.
«Уральская новь», 1965, июль.
«Магнитогорский комсомолец», 1931, 7 ноября.
В. Луговской. Мой путь к пролетарской литературе. «Красная новь», 1932, № 5, стр. 188.
Сокращенная стенограмма речи Демьяна Бедного. «Буксир», 1931, № 4, стр. 9.
Из письма Н. В. Богданова автору статьи от 14 мая 1966 г.
«Магнитогорский комсомолец», 1932, 30 ноября.
«За Магнитострой литературы», 1933, № 1, стр. 18.
В. Макаров был делегирован на съезд Челябинской областной конференцией писателей. Делегатом съезда был выбран также Виктор Губарев, но он приехать на съезд не смог.
Беседа А. М. Горького с писателями-ударниками по вопросам, предложенным рабочим редакционным советом ВЦСПС. «Литературная учеба», 1931, № 1, стр. 3.
Г. А. Шумкова. Воспоминания, рукопись. Хранится у автора статьи.
Г. А. Шумкова. Воспоминания.
М. Люгарин. Автобиография, рукопись. Хранится у автора статьи.
«Литературный критик», 1934, № 2, стр. 189.
Воспоминания Павла Хорунжего, рукопись. Хранится у автора статьи.
К. Мурзиди. Последняя запись. Стихи. «Советский писатель». Москва, 1966.