Я спасла мужа, отдав будущие жизни за его одну.

Потому что любила.

Пятнадцать лет. Ровно столько живу в этом мире. Столько же - в этом теле, в этом замке, в этом браке, который до сегодня казался счастливым. Я – Деори Велирон, жена дракона, поглотившая его проклятие ценой рождения собственных детей.

А сейчас я узнала, что больше не нужна. Ведь у него есть невеста.

Дождь льёт третий день, будто в небесах кто-то пробил огромную дыру. Раэган должен был вернуться вчера утром из очередной экспедиции по разведке Драконьего камня, куда отбыл больше месяца назад. А я приготовила к его возращению лучшие блюда и свою постель, где стану любить его и душой, и телом.

В последний раз он поцеловал меня в висок и пообещал: «Вернусь до дождя». А дождь льёт давно. Слепой, глухой, беспощадный.

Стою у окна, вцепившись в край подоконника, как в спасение, и шепчу.

- Вернись, пожалуйста…

Хлопают двери, и вздрагиваю. Кто-то входит в комнату. Оборачиваюсь к насквозь промокшему гонцу, с одежды которого на пол падают большие капли, оставляя лужу.

- Эрдана Деори! – его зубы стучат от холода. - Карета… Лорд Раэган… его экипаж перевернулся в семи лигах от замка. Лошади сбились с пути, оступились на холме. Он жив, но…

- Отдыхать будешь позже. Поедешь с нами, показать место. – Не даю ему договорить, отдавая приказы. Уверенно впечатываю каблуки в пол, чтобы добраться до выхода. Нельзя вдаваться в панику, главное – холодная голова. - Подготовьте лошадей, - встречаюсь взглядом с камердинером. – Десять человек со мной. Один экипаж, остальные верхом. Возьмите лекаря, тёплого чаю и одеяла. Мина, - зову личную служанку, которая тут же оказывается рядом, - подготовь для меня что-то более подходящее, - трогаю платье, которое надеваю который день, чтобы встретить дорогого мужа. Тёмно-синий бархат, что так нравится ему. – И, пожалуйста, не говорите ничего Улине.

Последнее, что мне нужно – видеть испуганные глаза дочери.

- Вам не обязательно, - пытается отговорить меня от поездки камердинер.

- Спасибо, Оффи. Буду осторожной, - вымучиваю улыбку, трогая за плечо седовласого слугу, ставшего мне близким за все эти годы. – А теперь помоги мне, хорошо?

Он тут же кивает, отправляясь выполнять приказ, а я поднимаюсь в нашу с Раэганом комнату, где меня уже ждёт мужской костюм. Женщинам в Ардосе не пристало расхаживать в штанах, но слуги и муж хранили мой маленький секрет. На людях же я всегда была образцовой женой в вычурных дорогих нарядах, которые порою ненавидела.

Мы скачем сквозь стену дождя. Земля под копытами вязкая, воздух, как натянутая струна. Я не дождалась экипажа, он прибудет чуть позже вместе с лекарем и тёплыми вещами, а пока ветер и капли бьют по лицу, застилая обзор. И я тороплюсь к тому, кто обещал любить меня вечно. Меня не трясёт - внутри всё слишком холодно.

Мальчишка теряется, кажется, он не может найти нужное место.

- Пожалуйста, вспомни, - молюсь негромко, чувствуя, как за меня плачет дождь, и небеса слышат мои молитвы.

- Они здесь, - кричит один из слуг, и я пришпориваю коня в его сторону.

Карету мы находим в овраге, завалившейся на бок. Одна лошадь мертва, вторая сбежала, как только почуяла свободу. Кучер валяется у дерева в неестественной позе.

- Раэган! - кричу, спрыгивая с лошади в самую грязь, и сапоги утопают в жиже. Но мне всё равно. Эрда придавило каретой, и какая-то фигура держит над его головой зонт. – Быстро сюда, - кричу сквозь непогоду, и мужчины, навалившись, отодвигают экипаж, освобождая мужа. Ничего не замечаю вокруг, лишь его бледное лицо, и мои слёзы мешаются с дождём. – Сейчас приедет лекарь, - говорю, его, успокаивая. – Моя любовь, я тебя так ждала…

- Деа, - отзывается он. – Я не один.

Поднимаю голову, встречаясь глазами с совсем молодой девушкой. Мокрая, с прилипшими к щекам кудрями, в слишком тонком платье со злым неприветливым взглядом. Она держит моего мужа за руку, и он хватается за неё, как за последнее спасение.

- Деа, - говорит, а внутри меня всё сжимается от страха. - Это Ливианна. Моя невеста.

Глава 2

Над головой раздаётся удар грома, будто своим признанием Раэган ставит точку в наших отношениях. Слова падают, как молнии в землю, и сжигают всё. Теперь внутри не холод, а извергающийся вулкан.

Смотрю на неё, потом на него, ощущая, как жизнь рушится прямо посреди ливня. Дождь льёт с яростью, будто пытается смыть с лица земли и эту дорогу, и этот овраг, и мои чувства.

Поднимаюсь с коленей прежде, чем он Раэган встаёт с земли. Эрд пошатывается, кровь капает с подбородка, но он не отводит взгляда.

- Я хотел сказать тебе позже, в доме, после возвращения. Но всё вышло иначе, - его голос слишком спокоен. Слишком. Разве имеет смысл место, если суть одна?

Во мне что-то ломается. Медленно, со скрипом. Почему я не послушала старого камердинера, будто он чувствовал, чем всё обернётся. Или попросту знал… Я бы встретила их с гордо поднятой головой, а не мокрой и грязной, стоя на коленях в воде.

- После возвращения? - оборачиваюсь к нему резко, и презрительная усмешка скользит по моему лицу. – Кажется, я сэкономила тебе время.

— Деа, - он делает шаг ко мне. – Прекрати! – я роняю достоинство господина в лице слуг, ну, конечно. - Я не хотел, чтобы ты узнала так. Не здесь, - говорит довольно грубо. - Но карета сорвалась. И Ливианна была со мной. Я не мог…

- Не мог что? Скрыть? Подождать? – спрашиваю с вызовом. - Пожалел, что не успел подготовить речь?

Его рука пытается ухватить меня за локоть, но я вовремя отшатываюсь, видя, как горят ненавистью его глаза. А раньше на меня они всегда смотрели с любовью.

Экипаж прибывает, и лекарь спешит исполнять свои обязанности, смешно пытаясь бежать через слишком влажную землю, которая тут же налипает комьями на его сапогах, утяжеляя ход.

- Деа, - останавливает меня властный голос, когда делаю шаг к своей лощади. Раэган больше не говорит ничего, но я знаю, что приказывает вернуться. Я слышала это раньше в чужой адрес, но не в свой. Никогда.

За этот месяц он стал настолько чужим, что я не узнаю собственного мужа.

- Мне следует вернуться, потому что НАША ДОЧЬ волнуется, - нарочно выделяю эти слова, тут же оказываясь в седле. Держусь на коне уверенно, как учил муж. Хватаю удила и пришпориваю животное, чтобы оказаться от этого ужасного места, как можно дальше.

Только дождь, только грязь, только гул в ушах, а в душе разбушевавшаяся стихия огня, что выжигает внутренности дотла.

Не замечаю, как добираюсь до замка.

- Вы вся дрожите, - всплескивает руками Оффи. – Я подготовил для вас и эрда ванную, чтобы быстрее согреть. Эрдана Улина спит, за неё можете не беспокоиться. Но где эрд Велирон? – заглядывает старик за мою спину.

- Прибудет в карете. Скажите ему, что я не велела беспокоить.

- Конечно, - произносит так, будто не утверждает, а спрашивает. Но я не хочу докладывать слугам, что произошло. Чуточку терпения, и они сами обо всём узнают.

Иду в свои покои. В одиночество. В тишину, что не кричит о предательстве. Где никто не шепчет: «Он выбрал другую». Никто, кроме собственных мыслей.

Мина помогает снять прилипшую к телу одежду, тут же утаскивая её в прачечную, а потом оставляет меня одну. Так и не привыкла к тому, что кто-то моет меня. Если не считать Раэгана. Между нами всегда была тонкая связь, и не потому, что ритуал связал наши души. Мне казалось, всё на каком-то другом уровне.

Погружаюсь в горячую воду, откидываясь в ванной, что предназначена на двоих, и закрываю глаза. Больше ему здесь нет места.

Впервые за пятнадцать лет я не желаю слышать его шаги в коридоре. Не хочу, чтобы он заходил сюда. Теперь всё изменилось. С этого момента мы чужие друг другу.

Глава 3

Ночь только вступает в свои права, а мои двери распахиваются с силой, словно виноваты в чём-то. Ударяются о стены, тут же возвращаясь обратно. Быстрые шаги, и Раэган заглядывает за ширму, а я прикрываю наготу руками.

- С каким пор ты меня стыдишься? – сдвигает брови на переносице, и я вижу, что с его лицом успел поработать лекарь, наложив пару швов. Только сейчас замечаю тёмное пятно крови на сюртуке в районе грудной клетки, но не спешу интересоваться, что именно повреждено. Теперь это не моя забота.

- С тех самых, как ты объявил о своей любовнице, Раэган. А теперь выйди, мне нужно одеться.

- Ливианна – моя невеста, хочешь ты этого или нет. И я требую уважения к ней.

- Даже так, - горько качаю головой.

- Делай это при мне! – хищный взгляд скользит по моей груди, переходя на живот и ноги. Будто он своим присутствием доказывает себе, что владеет не только замком, но и мной. Не теряю самообладания, поднимаясь из ванной. Неспеша беру полотенце, оборачивая его вокруг мокрого тела, а другим вытираю ступни, помещая их в тапочки.

- Ты что-то хотел, - напоминаю, что он здесь не просто для того, чтобы откровенно пялиться.

- Ты уехала без дозволения!

- С каких пор мне оно требуется? – поднимаю брови в вопросе.

- Хорошие жёны не перечат мужьям, я слишком много позволял тебе вольностей.

- Хорошие мужья говорят спасибо за спасение.

Сглатываю подступивший к горлу ком. Можно шутить на тему: он точно был на карьере, а не на семинаре «Как воспитать жену в строгости?». Только мне не смешно, ведь он слишком серьёзен.

- Потому ты нашёл себе другую жену: молодую и покладистую? – спрашиваю спокойно, но он игнорирует этот вопрос.

- Мы поговорим завтра, Деа, и только от тебя зависит твоя дальнейшая судьба, - заставляет он моё сердце биться быстрее, - и спасибо, - а затем уходит.

Ложусь в нашу постель, которая не отзывается его теплом. Беру несколько подушек, прокладывая стену, словно боюсь пересечь черту, за которой мистический Раэган. И бог знает когда засыпаю, проваливаясь в болезненный сон.

На следующее утро муж присылает за мной.

- Какое платье выберете? – интересуется Мина. – Бархат?

- Самое простое, без излишеств.

Лучше траурное, но пока повременю. Кто знает, вдруг мне приснился ужасно реалистичный сон. Несколько раз были такие, и мне казалось, что всё произошло на самом деле.

Облачаюсь в тёмно-синее дорожное платье и отправляюсь к кабинету. Долго стою у двери, прежде чем войти. Пахнет влажным деревом, старой бумагой и Раэганом. Я лишком хорошо знаю его запах, чтобы не различить. Только вместе с тем он тоже изменился, добавились ноты жасмина и лаванды.

Эрд стоит у окна лицом к улице, заложив руки за спину. Широкие плечи, мощные руки. Хозяин. Повелитель. Конечно, он слышал, как я вошла, но не спешит начинать разговор. Только не спешу и я.

- Ты здесь, - наконец звучит его голос в тишине.

- Ты велел, - так же просто отвечаю.

Он поворачивается. Смотрит на меня пристально, оценивающе. Так, как смотрел раньше на вражеских лордов и предателей. Как вышло, что я встала с ними в один ряд?

- Мы должны поговорить, Деа, - он произносит моё имя ровно. Без ласки, но и без злости. - Всё изменилось. Я не просил твоего разрешения. Я просто ставлю тебя в известность.

- О том, что решил заменить жену другой женщиной? - я усмехаюсь, но губы дрожат. – Благородно, спасибо. Она немногим старше нашей дочери, тебя это не смущает?

Он сжимает челюсти и кривит рот.

- Не надо сарказма. Я долго пытался сохранить то, что у нас было. Но мы оба знаем: ты уже не та, что раньше. И я тоже.

- Слишком стара для тебя, Раэган?

- Прекрати, - мощный кулак врезается в стену, и я вижу отпечаток костяшек на голубом фоне. – Ты ничего не знаешь!

- Для этого людям и нужен язык. Они должны говорить, а не заводить кого-то на стороне. Но куда нам, женщинам, до мужского эго.

- Замолчи, прошу, - в его голосе и приказ, и мольба. – Я не хотел делать тебе больно, Деа.

- Между нежеланием и действием огромная разница, - чувствую невыносимую обиду. – Отошли девчонку.

- Нет!

- Тогда чего ты хочешь от меня?

- Чтобы ты была рядом.

- В качестве кого, Раэган. Если она теперь займёт моё место.

- Но ты всегда можешь рассчитывать на мою постель.

Глава 4

Муж предлагает мне роль любовницы после стольких лет брака.

- Какое благородство! Оставлю постель той, что намерена забрать мой статус.

- ДЕА! – рычит он и в несколько шагов оказывается рядом. Желваки ходят на лице, ладони смяты в кулаки. Нет, он не посмеет поднять на меня руку. Нависает грозным исполином, смотря сверху вниз, и моя душа плачет, осознавая, что нет больше нас и нашей любви. Той, которая однажды исцелила и его, и меня.

Много лет назад я попала в тело его невесты, что покончила жизнь с собой, потому что любила другого. Это был её маленький протест, закончившийся тем, что я заняла чужое место. Было страшно и странно оказаться в другом мире, в чужом теле. Но я справилась, и в награду была мне любовь мужчины. Моего Раэгана. Именно она заставила меня принять себя и новую жизнь.

Счастье длилось недолго. Его назначили на новую должность, отослав прежнего искателя в Готтард – страшное место аномалий, где деревья способны убить, а из-под земли появляются огромные черви с зубами, норовя проглотить любого. Ах да, ещё аргиллы – глиняные люди без душ и прошлого. Я лишь слышала о страшилках, но никогда не была там. Надеюсь, и не буду.

Только прежний искатель оставил Раэгану подарок – проклятие тёмного ветра. Заплатил какой-то девочке, ей и было от силы лет десять. Она подошла к мужу, предлагая купить для меня букет цветов. А в итоге воткнула метку в запястье – артефакт с чёрного рынка, о котором никто не слышал больше ста лет. Маги смотрели Раэгана, только ничем не могли помочь. Он вернулся в Велирон Хилл умирать: искалеченный, пропитанный чернотой, с каждым днём слабеющий на глазах.

Я не могла смотреть на это просто так, ожидая его смерти. Он говорил, что я должна готовиться к похоронам, выбирать ему подходящий костюм, высылать приглашения родственникам и знакомым. Отправить письмо его другу – духовнику, что прочитает последнюю молитву над его бренным телом, очертив священный драконий круг.

Но я сделала иначе. Я разослала слуг во все концы Акриона молясь, что на пороге появится тот, кто даст нам надежду. И пришёл Фальц – безумный старик, по которому плачет ссылка.

- Мне нечего терять, юная эрдана, а что до вас?

Я обещала ему всё на свете, только спасти Раэгана. И тогда он попросил дорогую плату – наших детей.

Нет, мы не успели стать родителями. Муж появлялся и исчезал, и за то недолгое время, что мы были вместе, чуда не происходило. Но мы были молоды, а столько лет впереди. Как оказалось, их не было…

- Как знаете, - проскрипел Фальц, намереваясь уйти.

- Нет. Стойте. Я готова, - говорю, слыша, как дрожит собственный голос. – Если нет другого пути… Что ж.

Он не давал никаких гарантий, ведь могло и не выйти. Всё зависело от моей внутренней силы, а не магии, которой я обладала. Магия ветра не давала таких преимуществ, как то же пламя у солнцерождённых, но и не была совсем никчёмной в этом мире. Но я готова была отдать и её, потому что безгранично любила.

Суть ритуала – связать нас не только законом империи на бумаге, но и породнить наши энергии, переплести их между собой, дать Раэгану подпитку, которая и станет его спасением. И всё зависело лишь от меня.

- Но вы никогда не сможете иметь детей, понимаете это? – спросил в последний раз Фальц, перед тем как начать.

- Делайте, что должно, - закрываю глаза, лёжа на кушетке рядом с умирающим мужем. Главное сейчас – спасти его. Но в груди теплилась надежда, что Фальц лишь проверяет меня.

Я потеряла сознание от безумной боли, очнувшись лишь под вечер. Раэган уже мог сидеть, и был чернее тучи. Всё получилось, но было одно но… Я не просто убила наших будущих детей. По незнанию я избавилась во время ритуала от того, кто уже был под моим сердцем…

Глава 5

- Деа, будь благоразумна. Ничего не изменится. Я всё тот же Раэган.

Смотрю на него со смесью боли и отчаянья.

- Те же руки, плечи, ровная спина, лицо. Но нет, - качаю головой, - мой Раэган никогда бы не стал предлагать того, что ты.

- Всё уже решено, - он понимает, что уговоры ни к чему не приведут. – С этих пор Ливианна будет жить в этом доме!

- Как кто?

- Как невеста, - он замолкает, словно собирается с духом, а потом говорит ещё громче, словно показывая, что он совершенно не боится этого, - как мать будущего наследника! Она в положении

Внутри меня всё обмирает. В голове темнеет, и мир теряет привычные очертания. Теперь всё для меня встало на свои места. Конечно же… Наследник. Кровь от крови Велирона, то, чего не смогла дать я.

Наша дочь – Улина, на самом деле не родная. Мы приютили малышку, оставшуюся без родителей, заменив ей отца и мать. И она платит нам добром: умная, покладистая, красивая, с единственным но… Она не дракон, а лишь искра. Но от этого я не перестаю любить её. Главное не в магических потоках, а в наших сердцах: добрых, бескорыстных, любящих.

- Деа, - ненавистный муж подхватывает меня, потому что внезапно закружилась голова. – Пожалуйста, пойми меня, - теперь в его голосе звучит мольба.

- Отпусти, - это и просьба, и приказ. – Пусти меня, Раэган, - пытаюсь вырваться из кольца его рук. - Я не в силах понять, не могу, - предательские слёзы подкрадываются к горлу и душат, но я терплю. «Только не здесь, Деа, не здесь», - говорю самой себе. - «Он не должен увидеть твоей слабости».

- Останься!

- Нет. В этом замке есть лишь одно место для женщины, и ты предал нашу любовь.

- И в замке, и в моём сердце тебе всегда найдётся место.

- Ты забыл о постели, - горько усмехаюсь, пока он продолжает держать меня, прижимая к своей груди. Только больше не чувствую той жажды, что пыталась утолить рядом с ним, словно внутри меня всё омертвело. – Не будь жалким, Раэган, тебе не идёт.

Его объятия ещё крепче, как если бы он намеревался раздавить меня кольцом своих рук, а потом ослабевают, и он отстраняется.

- Почему ты в дорожном платье?

- Потому что не желаю здесь быть.

- И куда же ты пойдёшь? – в голосе издёвка, ведь он знает: родители погибли, брат, получивший наследство, не жалует меня. Всё дело в его жене, с которой мы так и не нашли общий язык. С другими родственниками я почти не поддерживала общения. Подруг, как в нашем мире, здесь завести не удалось. Тяжело дружить, когда между владениями не одна лига. Единственное, что я имела – участок на море, где бушуют шторма. Подачку от брата, чтобы он говорил всем, что не оставил сестру у разбитого корыта.

Когда-то там жил наш родственник. Суровый край, больше север, нежели юг. Не лучшее из мест пребывания, но сейчас я была готова отправиться и туда, лишь бы не чувствовать той боли, что поселилась груди, и не видеть Раэгана и его любовницу вместе.

- Приказываю тебе остаться! – решает зайти с другой стороны. В его зрачках всполохи. Теперь это не взгляд мужа. Взгляд дракона, властелина. - Ты - моя жена. Пока что. Но ты забыла, кто я. - Его голос резко обостряется. - Я глава этого дома, этой земли, всего, что у тебя есть! Я не прошу. Я приказываю. Ты должна уважать моё решение.

Знакомые слова, но суть такая неуловимая. За что я должна уважать его? За то, что он делает с моей жизнью? За то, что он растоптал мои чувства и пачкает грязью мою душу?

- Уважать? - переспрашиваю. - Ты хочешь уважения? Так вернись в тот день, когда любил меня! Вернись в те годы, когда был человеком, а не больным чудовищем, цепляющимся за юную кровь!

Между нами снова тишина. Только за окном какая-то хищная птица призывно кричит в небесах. Поворачиваюсь, чтобы покинуть эту комнату.

- Ты не можешь просто уйти, Деа! - рявкает он. - Я всё ещё твой муж. Ты в этом доме благодаря мне!

- А ты в этом мире благодаря мне, - бросаю через плечо. - Не забывай. Я первая спасла тебя. И, поверь, могу спасти себя.

Дверь хлопает. За ней я. С другим сердцем. С другим выбором.

Глава 6

Даже слёзы сейчас роскошь. Я не могу показать слабину, иначе Раэган всё поймёт. Помню стихи из прошлой жизни: «Хоть вой, но останься гордым. Живи и будь человеком, а не ползи ужом». И я намерена остаться женщиной с гордо поднятой головой.

- Мам, - зовёт меня Улина, когда я намерена выйти за пределы дома, чтобы спрятаться ото всех где-нибудь в парке. Слёзы вот-вот вырвутся наружу, но я снова подавляю их. Быстро смахиваю робкую каплю, скользнувшую на щёку, и натягиваю улыбку.

- Привет, - поворачиваюсь, делая вид, что я рада её вид. Это так и не так одновременно. Конечно, я всегда рада дочери, просто сейчас хочется быть как можно дальше отсюда и в одиночестве, чтобы ни один человек в этом мире не видел моих слёз. – Иди сюда, - расставляю руки, и Улина спешит меня обнять.

Она очень ласковая. Из тех, кто норовит прижаться к плечу или сесть как можно ближе, чтобы ощутить контакт с тем, кого любит. Может, ещё остались где-то в памяти не очень радостные воспоминания из детства, когда она вынуждена была жить впроголодь и спать на земле, прикрывшись старыми газетами. Увы, не все рождаются в шелках и едят на дорогой посуде. И не каждому удаётся вытянуть счастливый билет под названием «Семья».

Каждый раз, смотря в её глаза, вижу благодарность за всё, что сделали. И хотя мы давно для неё мама и папа, она прекрасно знает, что на самом деле мы не родные. Не потому, что кричим об этом на каждом углу. Это делают за нас другие, хотя Раэган не раз во всеуслышанье говорил, что Улина имеет такие же права, как любая другая эрдана, но общество против добрых сердец. Они принимают только силу, власть, деньги и чистоту крови.

В Акрионе существует магическая иерархия. На самом верху стоят Истинные драконы или Солнцерождённые. У них есть всё: деньги, титул, вторая ипостась, сила магического потока. Среди них императорская семья, эрды, альты, тиании. Именно так они располагаются по титулам от высшего к низшему.

Далее идут дарны. У них уже нет такого сильного потока, но лучше воинов не сыскать. Несмотря на то, что они бедны и магия их до тридцати процентов, в бою им нет равных. Во второй ипостаси они почти неуязвимы, потому империя принимает их на службу, зачастую отправляя в Готтард. Для дарнов это хорошие деньги, и за пару десятилетий можно заслужить титул, а для столицы уверенность, что граница заперта. Обращаются к ним с уважением – варг. Что означает – непобедимый дракон.

Есть ещё искры, совсем не драконы. Они не умеют перекидываться, но имеют магию, которая часто используется в лечении, бытовой сфере, ремесленной и приусадебной. Благодаря искрам хлеб вкуснее, деревья растут лучше, а одежда не рассыпается на драконах, когда они обращаются.

И последние – пустогласы или войды. Они лишены всего, и, как правило, бедны. А значит, вынуждены влачить своё жалкое существование до скончания веков. Такие становятся слугами, кучерами, прачками, рабочими в тавернах, карателями. Но пустогласы есть и среди альтов и эрданов, и тогда лишь семья решает, что делать с неугодными. Многие избавляются от детей, чтобы не навлекать позор на род, как только узнают, что дети не унаследовали ни капли магии.

Раэган – солнцерождённый. Я – искра. Магия ветра раньше была куда сильнее, пока я не отдала всё, что имела, за жизнь своего любимого. Теперь, выходит, осталась ни с чем. Улина – искра. Наверное, именно магия растений её и спасла. Она умеет проращивать любые семена, ускоряя их созревание, помогает деревьям и кустам. Потому один из её друзей здесь – садовник, с которым они проводят много времени. И наш сад, парк и огород для гостей всегда пример для восхищения.

Прижимаю к себе дочь. Совсем взрослая. Скоро исполнится шестнадцать. Вспоминаю девушку под дождём, новую игрушку для мужа. Ей, наверное, не больше девятнадцати. Слишком молода, но, в отличие от меня, может подарить наследника.

Сжимаю зубы и закрываю глаза, пытаясь подавить боль, что прожигает внутренности. Мне исполнилось двадцать пять, когда я положила на алтарь нашей любви своё материнство.

Не отпускаю Улину, вцепившись в неё, чуть становится легче, но, когда открываю глаза, встречаюсь взглядом со своей соперницей.

Глава 7

Я не намерена устраивать драм, заламывать руки и зачитывать монологи обманутой жены, театрально вздыхая. Я вообще ничего не намерена говорить девчонке, которая, хочу я того или нет, довольно красива. У неё куда больше преимуществ перед увядающей женой, но я не намерена участвовать в тараканьих бегах на поцелуй от принца. Раэган сделал свой выбор, а я сделаю свой.

- Дорогая, мне бы хотелось прогуляться одной по парку, - обращаюсь к дочери, отстраняя её от себя и заглядывая в лицо. Лучше смотреть на её бесхитростное выражение, чем на чёрные, как смоль, глаза напротив, в которых скрыто коварство. Велирон не привёз её сюда против воли, она ведёт себя так, словно достойна всего, что её окружает. Уже сейчас она ощущает себя хозяйкой этого дома, хотя я всё ещё здесь.

- Мне сказали, что с отцом приехала какая-то девушка, - делится Улина со мной новостями, не зная, что та стоит за её спиной.

Но я не стану обсуждать с дочерью, пусть и довольно взрослой, эту гадость. Хотя бы здесь под пристальным взглядом черноволосой.

- Да, - ограничиваюсь согласием, отвечаю просто, словно это неважно. Словно я не заметила, как в доме стало на одно дыхание больше: чужое, резкое, слишком юное, чтобы знать, что значит любить кого-то полжизни. – Я пойду.

- А кто она? – не отстаёт Улина, продолжая держать меня за руку.

- Поговори с отцом, ладно? – перекладываю обязательства на Раэгана. Пусть сам объясняет, что натворил.

В этот момент любовница делает шаг вперёд. Тихо, вкрадчиво. Почти как кошка, подбирающаяся к молоку, которое ей не принадлежит.

- Прекрасный вечер, - слышу её голос впервые. Вчера она молчала, а теперь освоилась и решила вступить в беседу, в которую её никто не приглашал. Голос нежный, будто мёд, но я слышу за сладостью нож. Где она ночевала? С Раэганом, от этой мысли становится невыносимо больно, но я терплю. - Простите, если моё присутствие доставляет вам неудобства.

Ах, какая невинность. Само очарование. Не знай я, кто она такая, обязательно бы решила, что приятная и милая девушка. Но не теперь.

Улыбаюсь улыбкой Джаконды: снисходительной и презрительной. Тренировала разные варианты перед зеркалом, как человек, вынужденный посещать вечера и балы, чтобы улыбки не смотрелись натянутыми и неестественными. Есть ещё кокетливая, грустная, дружеская, для высокопоставленных особ и многие другие. Я познала искусство улыбок в совершенстве за годы в теле Деори Велирон. И единственная – искренняя, предназначалась только для моей семьи, которая теперь сократилась вполовину.

- Я не из тех, кто любит сюрпризы, - отвечаю спокойно. - Особенно, если они приходят в мой дом без приглашения.

- Раэган пригласил меня, - говорит она с подчёркнутой невинностью, хлопая длинными ресницами. Не Эрд Велирон, а просто Раэган, чтобы показать, насколько они близки, тем самым унизить меня в собственном доме при дочери. - А он ведь хозяин, верно? – продолжает издеваться мерзавка.

Она знает, как бить. Она знает, что делает. Не невинная овечка, какой может казаться, а волчица, что показывает зубы лишь тем, кому намерена перегрызть глотку.

- Конечно. – Киваю с той же улыбкой. - Но иногда даже у хозяев срываются собаки с цепи. И тогда они вспоминают, кто в доме на самом деле убирает за ними.

Мгновение - её улыбка подёргивается неприязнью. Чуть-чуть, но я это вижу.

- Мам, - тихо шепчет Улина, - что-то не так?

Она ждёт от меня разъяснений, а я смотрю в глаза дочери и чувствую, как внутри поднимается что-то ледяное. Не гнев. Не ревность. Холодное, как сталь, решение.

Глава 8

Я так любила этот дом, а теперь готова бежать без оглядки. Всё потому, что он стал приютом другой женщины. Улина спрашивает: что-то не так? Хочется кричать об этом всему миру, но вместо признания говорю.

- Нет, милая, - касаюсь ладонью её лица. Кажется, произнеси я хоть что-то, она сразу же примет мою позицию, а я не желаю впутывать дочь в эту грязь. У неё должно быть будущее, и, как бы я не желала признавать силу своего мужа, но лишь Раэган способен дать ей защиту и титул. Как только я переступлю порог этого дома с чемоданом вещей, для меня будет всё кончено. Развод накладывает на женщину не просто отпечаток, а клеймо. Здесь всё куда сложнее, чем в другом мире.

Там женщину поддержит общество, потому что не следует терпеть издевательства над собой, здесь ты – имущество мужа, вещь, которой он вправе распоряжаться вплоть до того, чтобы запереть в монастырь или отправить куда-то с глаз долой. Попытайся сбежать – меня поймают и отправят в специальное учреждение для беглянок. Потому даже развод я должна заслужить. Я должна вымаливать его у мужа, а не гордо удалиться, как любая уважающая себя женщина. Но я не смогу. Я не стану его молить отпустить меня. Да и Раэган не первый год женат. Прекрасно осознаёт, что я не из робкого десятка. И примет моё решение. У него просто нет выбора.

- Говорят, что вы довольно приятная в общении женщина, - язвит Ливианна. Надо же, она наводила справки. У кого, интересно? Не у моего ли мужа? – Лукавят, - смотрит победно, будто выиграла битву.

- Говорят, что незваный гость хуже татарина, - вворачиваю фразу из прошлой жизни, и брови напротив сдвигаются на переносице, пока их хозяйка пытается уловить суть сказанного. – Не лгут.

Она не знает, кто такой татарин хотя бы потому, что их здесь не существует, но не признается в этом, чтобы не показать, что она глупа.

- Хватит, - раздаётся знакомый голос: глубокий и твёрдый, как камень.Раэган появляется в дверях: высокий, хмурый, с залёгшими кругами под глазами, и у меня сжимается сердце от жалости, потому что я понимаю, что он устал. Это видно по его лицу и опущенным плечам. Слова могут лгать – тело никогда.

Он всегда возвращался разбитым и подавленным, ведь расстояние давало о себе знать. Он всё ещё зависел от меня, моих энергетических потоков, а потому рядом воскресал и духовно, и физически, чтобы потом снова отправиться в путь. Лишь единственный раз он пошёл у меня на поводу, взяв с собой, только поездка чуть не закончилась трагедией. Был обвал, под завалами которого оказалась и я по случайности, но меня быстро освободили, а вот другим не повезло. С тех пор Раэган даже не желает слушать о том, что я могу поехать с ним.

И вот из очередного путешествия он привёз с собой любовницу.

Машинально выпрямляюсь, не отпуская руку Улины. Его взгляд скользит по мне, потом по дочери и задерживается на той, что прячется за нашей спиной, как тень, ставшая плотью.

- Я надеялся, вы сможете поговорить, как того требуют манеры, — говорит он, делая шаг вперёд. Его голос ровный, но под ним слышен гул раздражения. – Это недостойно моих…, - он мнётся, подбирая слова. Ну же, давай заяви во всеуслышанье, что теперь у тебя новая жена! – Вас, - не находит он слова, явно перебрав жён, женщин, любовниц.

— Недостойно? - повторяю спокойно, хотя пальцы вцепились в ладонь дочери так, что она едва заметно вздрагивает. - Интересно, о чьём достоинстве ты говоришь?

Он смотрит на меня с тем выражением, что я давно выучила наизусть. Лёгкое сожаление, капля вины и холодная решимость поверх. Его решение уже принято. Он просто хочет, чтобы я смирилась.

- Улина, - говорит он вдруг, - оставь нас. - Голос строгий, который не требует возражений. Мы слишком давно вместе, чтобы не замечать подобных тонкостей. Он по-разному обращался с дочерью: ласково, играючи, с просьбой и реже с приказом, как теперь.

- Папа, - шепчет она, - я…

- Улина!

Дочь смотрит на меня немного испуганно. Она уже и сама догадывается, что гостья – причина нашей ссоры. Пусть мы не бросаемся в друг друга посудой, не кричим и не обзываем обидными слов, но между нами висит напряжение, и она это прекрасно понимает.

Киваю, отпуская её руку. Она уходит медленно, то и дело оборачиваясь, словно боится оставлять мать здесь одну между двумя врагами, стоящими от меня по обе стороны.

Не двигаюсь с места, а вот молодая жена спешит оказаться рядом с Раэганом, становясь за его плечо и касаясь ладони. Пытается заручиться поддержкой, но по дёрнувшейся щеке мужа понимаю, что ему не по нраву подобные нежности. Ей предстоит узнать, что он не из тех, кто показывает свои чувства на людях, как бы не любил. Он мужчина, дракон, эрд, в конце концов, которому не престало демонстрировать зависимость от женщины.

- Я пыталась подружиться, - нагло врёт Ливианна, говоря тихо. – Но твоя жена не из тех, кто раскрывает объятия. Она пытается настроить против и твою приёмную дочь.

«Приёмная» режет слух. Мы никогда не использовали это слово в доме, считая её своей. Улина лишний раз не желала покидать поместье, чтобы не слышать, как перешёптываются за спиной. А теперь в её крепости завелась та, кто будет тыкать девочку в происхождение? Внутри поднимается волна гнева.

- Плевать, кем ты себя мнишь, - сужаю глаза, говоря зло. – Но ещё раз скажешь что-то на этот счёт, и я за себя не отвечаю.

- Раэган, - жмётся к нему лгунья, словно ей невыносимо страшно. – Она мне угрожает. Упоминала каких-то татар!

Фыркаю, качая головой. Какой талант пропадает для сцены.

- Мы не называем Улину приёмной, - вносит ясность хозяин дома. Ну хоть в чём-то со мной согласен. – И не угрожаем друг другу, - это уже ко мне: сухо, холодно, спокойно. – Я требую уважать друг друга в этом доме!

Глава 9

Как бы мне не хотелось уйти и побыть одной, приходится воевать здесь и сейчас. Но я не намерена выяснять отношения с мужем при посторонних. Робкая надежда, что он рассмеётся и скажет, что это была затянувшаяся шутка, проверка моих нервов, да бог знает что ещё, теплится в груди. Я до последнего жду, что проснусь и выберусь из кошмара, потому что позволила этому человеку не просто быть рядом, а пустить корни в моей душе.

- Если уж мы заговорили об уважении, Раэган, - смотрю на него спокойно, - нам следует обсудить некоторые вопросы НАЕДИНЕ, - намеренно делаю упор на последнем слове, давая понять, что я не стану обсуждать ничего больше при этой девице. – Я всё ещё твоя жена!

Вижу, как вцепилась мёртвой хваткой в его предплечье Ливианна, показывая, что напугана моей персоной. А эрд молчит, решая, как поступить.

- Раэган, ты же видишь, что она пытается настроить тебя против меня? – шепчет любовница моему мужу.

- Не та собака кусает, что лает, а та, что молчит да хвостом виляет, - изрекаю в её сторону. Всё же в этом мире с поговорками и пословицами куда хуже, чем в нашем. Вот, например, дракон не боится ветра, он рожден лететь сквозь шторм. Или - Когда драконы спорят – деревни горят. Вот ещё - Дракон не рычит дважды, прежде чем сжечь.

Одни драконы, будто свет на них клином сошёлся. Монархия даже в народной мудрости.

- Она сумасшедшая! – ахает Ливианна. – Раэган, ты слышишь? Разве может человек в здравом уме нести глупости о каких-то собаках?

Только Велирон уже привык к моим «глупостям» и частенько сам вворачивал в разговоры то, что говорила ему однажды я.

- Отправляйся в свои покои, Ливианна, - обращается к ней. – Деа, жду в кабинете.

Он снова оставляет нас наедине, уходя туда, откуда появился каких-то пятнадцать минут назад. Откуда я сбежала всего полчаса назад, а теперь вынуждена возвращаться опять.

Смотреть, как меня пытается испепелить взглядом черноволосая, не желаю. Просто намерена пройти мимо, не удостоив её взглядом. Спокойствие, с которым она начинала нашу «состоятельную» беседу выветрилось. На смену ему пришло негодование и желание уколоть соперницу, как можно сильнее.

- Не знаю, сказал ли тебе Раэган новость, - звучит в моё правое ухо, когда я, проходя мимо, равняюсь с ней, - но я беременна!

Выдать ей рупор и поставить в центре поля, чтобы кричала на всю округу. Гормерам по правую руку будет любопытно, они сразу понесутся рассказывать всем друзьям и знакомым столь пикантную историю. Фифины скажут: «что за молодежь нынче пошла» и отправятся спасать розовые кусты от вредителей. Одинокий Шпакер вряд ли расслышит. Старик добр и почти глух, но всегда дружелюбен и щедр. А вот белкам и кабанам, что гуляют на севере в диких лесах, вряд ли будут интересны новости подобного формата.

- У нас будет ребёнок, наследник! – не унимается стерва, желая задеть меня сильнее. – Ты оглохла?!

Я почти выбралась из холла, который когда-то любила. Теперь он смердит. Оборачиваюсь снова с улыбкой Джоконды.

- Поздравляю, - говорю, чуть склонив голову. – Если я оглохла, то смотри, не ослепни от своего счастья.

Шаг, ещё шаг. За спиной аханье, молчаливый вопрос: «как я смею?».

Наконец, выбираюсь в коридор, и быстро иду в кабинет. Щёки пылают, душа тлеет, внутренности стягивает калёным жгутом так, что кажется, будто сгорю заживо. Сейчас мне предстоит договариваться с тем, кто ещё называется моим мужем.

Я поверила в любовь до гроба лишь когда встретила Раэгана. Конечно, у меня не было большого опыта, но наша любовь была настолько сильной, что прощала многое.

Многое, но не всё. У каждой истории есть конец. И я намерена поставить точку в отношениях, потому что иначе не могу. Останавливаюсь перед дверью, намереваясь войти без стука. Но передумываю. Не стоит злить волка, пусть он тысячу раз неправ. От его благосклонности зависит моя жизнь. В будуарах я частенько слышала истории о жёнах, пропадавших бесследно. И, если муж не бил тревогу, значит приложил к этому делу руку. Нет, речь не об убийствах. Всё же империя была против подобных мер, заменяя их ссылками и заточением. Ах, как гуманно.

И теперь мне предстояло договориться с собственным мужем о сделке.

Глава 10

Не успеваю постучать, в то же мгновение дверь открывается, и мой кулак входит в грудь Раэгана. Слишком сильно, чтобы не ощутить удара, слишком слабо, чтобы показать, насколько я зла. Отстраняю руку, но он перехватывает меня за запястье, смотря хищно, а потом притягивает к себе настолько, что вот уже я в объятиях мужа: цепких, властных, жадных, и дверь звучит выстрелом на моей спиной, а его губы впиваются в мои, чтобы доказать и Раэгану, и мне, кому принадлежит это тело.

Поцелуй страстный, совсем как те, что он дарил по приезду, вкладывая в первый после разлуки всё, что накопилось за эти месяцы. Но теперь всё иначе. Он хочет сказать совершенно о другом: о том, что он не желает что-то менять, кроме новой свадьбы, или что он там пообещал этой неприятной особе.

Не двигаюсь, пока его язык блуждает, пытаясь принудить меня, чтобы ответить. Это мой протест, если он намерен взять меня здесь и сейчас, так пусть в его объятьях будет тряпичная кукла. Не откликаюсь, хотя душа пылает, а в мыслях набатом звенит мысль, что этими губами совсем недавно он целовал другую. Как это мерзко и постыдно для меня, но не для него.

Он мужчина. Дракон. Эрд. И многое таким сходит с рук, имей они безнравственность в душе. Я не причисляла супруга к таким. Но теперь он стал одним из тех, кто мне ненавистен.

«И любим» трепещет раненное сердце, которому далеко до разума. «Мы же любим, Деа, очнись. Вы оба любите, так для чего рушить семью, если можно просто уступить?»

И я прошу заткнуться саму себя.

Попытка от Раэгана с поцелуем, ещё одна, и он сминает моё тело до боли, отчего испускаю невольный стон, который кто-то со стороны может расценить, как желание. Но мы оба понимаем, чего на самом деле я хочу.

Велирон замирает, переставая требовать от меня поцелуй, его лоб вжимается в мой, а глаза пытаются говорить без слов.

- Деа, - хриплый стон моего имени, который я буду помнить всегда. – Не позволяй обиде разлучиться нас.

Красивые фразы для больного сердца, которое готово простить, только скажи он, что отошлёт черноволосую «невинность» подальше отсюда.

- Пусть она уедет, - говорю, почти не размыкая губ, и он сжимает зубы до побелевших щёк. Рычит, легко отталкивая меня от себя, и делает несколько шагов в сторону, словно пытается уберечь меня от своих эмоций.

- Я отдал тебе душу, разве этого мало? – бьёт себя в грудь, и сейчас похож на раненого зверя.

- А я отдала тебе нечто большее, чем душу.

– Деа, разве я многого прошу?

- Самую малость, - парирую. – Позволить вытирать об меня ноги тебе и твоей новой невесте. Для чего мне твоя душа, Раэган, если тело, мысли и этот замок станут принадлежать другой женщине? Прости, но я не из тех, кто делит мужчину, собирая крохи. Мне нужен муж до конца мой, без остатка, без условностей, без любовниц!

И чужих детей хочется добавить, но замолкаю.

- Кто она? – врага надо знать в лицо.

- Солнцерождённая, - спокойнее отзывается он, потому что я имею право знать. – Тиана.

Выходит, она вцепилась в него ещё и потому, что хочет ещё и тутул.

- Я давно знаком с её отцом, он знает о нашей проблеме и…

- Какой проблеме? – не могу сдержаться от вопроса. Брови подняты, призывая его к ответу. Раэган не хочет отвечать, это видно, но ему приходится, потому что он надеется меня образумить.

Мы оба переступаем через себя, чтобы добиться желаемого. И самая большая проблема: ему нужна моя магия, благодаря которой он всё ещё жив.

- Кому это всё, Деа? – раскрывает он широко руки. – Кому достанется замок и титул, кто станет продолжать фамилию Велиронов, когда меня не станет?

- Твой брат…, - хочу напомнить о племянниках, но он перебивает.

- НЕТ! – мощный кулак впечатывается в стол, и я вздрагиваю от неожиданности. Он изменился, он стал другим. Это не Раэган, которого я знала. И я бы ненароком решила, что мой муж погиб, а его телом завладела чужая душа, только есть проблема: он прекрасно всё помнит.

- Какие слова ты произнёс перед тем, как надеть мне обруч на руку? – решаю устроить ему допрос.

- Что? – он всё ещё стоит у стола, упершись на него руками, и смотрит на меня с удивлением.

- Что ты сказал мне у алтаря, Раэган?

Если это не он, то станет выкручиваться, говорить о любви до гроба, типичные фразы влюблённых, которые зачастую не стоят и ломанного гроша. Только он попадает в точку.

- Что от духовника неимоверно воняет луком, - он не понимает, что со мной. Зато я теперь осознаю: никакой инородной души, лишь родная стала чужой. – К чему это?

- Просто так, - пожимаю плечами. – Что-то вспомнилось.

- Не играй со мной, Деа.

- Ты же знаешь, что я не из тех, кто играет на чужих чувствах.

Он впервые опускает взгляд, задумчиво разглядывая узор ковра под своими ногами. А я нет. Я продолжаю смотреть, ожидая ответа.

- Теперь ты наконец получишь то, что я не смогла тебе дать, - наследника. Так отпусти меня. Или всё дело в проклятии?

В глубине души мне невероятно хочется, чтобы он полностью зависел от меня, но разумом понимаю, что из-за ритуала он скорее заточит меня в подземелье, чем даст свободу. Гордость против чувств.

- Отец Ливианны нашёл камень, что заменил твою энергию.

Сперва энергию, затем и саму меня отправили на задворки жизни…

- Вот как? – пытаюсь скрыть своё разочарование. – И когда ты был намерен мне сказать об этом?

- Говорю.

- Благодарю за новости, они чудесные. Значит, - пытаюсь совладать с чувствами, теребя подол платья. – Нас ничего не сдерживает, и каждый может начать новую жизнь.

- Нет!

- Ты обещал! – я не хотела напоминать это, но теперь осознаю, что другого выхода нет. – В тот день ты поклялся, что исполнишь любую мою просьбу, даже если она пойдёт вразрез с твоим виденьем. Я никогда не просила тебя ни о чём важном.

- Деа, пожалуйста, - его голос тихий и болезненный.

- Не надо, Раэган. Слова сейчас ничего не значат. Лишь поступки. Ты сделал выбор. Так позволь мне сделать свой.

Глава 11

Его слово закон.

Понимал ли он, когда обещал мне это, что всё может обернуться против его воли?

Не думаю. Раэган был слишком благодарен, чтобы быть дальновидным. Впрочем, скорее всего он ждал от меня женскую глупость, как колье или платье из дорогого шёлка. Но я выбрала то, что не купить ни за какие деньги, - свободу.

- Я уеду, - произношу чётко.

- Почему?

- Потому что не хочу дышать одним воздухом с теми, кто забыл, чем пахнет верность.

Внезапный порыв ярости заставляет Раэгана схватить первое, что попало под руку, и белоснежная ваза в голубой мелкий цветок осыпается грудой фарфора у стены.

- Она никогда мне не нравилась, как и твоя тётушка, что подарила её на свадьбу, - изрекаю, держа спину прямо.

Велирон, насупив брови, смотрит на содеянное. Своими руками он начал уничтожать наш брак, а теперь активно избавляется от того, что в нём нажито.

- И куда же ты собралась, Деа? – теперь в голосе нет заботы, ни мольбы. На сцене другой Раэган: жестокий и властный. Он слишком задет упрямостью жены, и намерен показать, что совершенно во мне не нуждается. – К морю? Ха. Ты ничего не умеешь, Деа! Ты все эти годы сидела у окна и ждала мужа.

Хлещет меня наотмашь словами. И что самое ужасное, какое бы занятие я себе не избрала, он говорил, что главное для женщины – забота о муже и родных. Что следует жить по канонам, чтить главу семьи и воспитывать детей. Из забот на мои плечи ложилась организация ужина, включающая в себя выбор блюд, сервировку стола, украшение гостиной и столовой, и увеселения во время приёма. А так же воспитание нашей дочери, которую я должна была обучить шитью, вязанию, вышиванию и игре на фортепиано.

Ничего из этого, кроме «Собачьего вальса», я не умела. Его мы быстро разучили, а потом долго смеялись, потому что Улина нарисовала мне собак, которые танцуют.

Но Раэган лукавил, кое-что я всё-таки умела: развлекать его и гостей, как никто другой.

- Ты ничего не умеешь, - повторяет, как если бы от этих слов зависело моё решение.

- Тогда отпусти никчёмную жену, и дело с концом, - смотрю на него спокойно, хотя внутри так много слёз, ведь он режет без ножа.

Его глаза сверкают ледяной яростью.

- Уходи из замка, из моих покоев, из моей жизни, - сминает руки в кулаки. – Раз так решила. Назад дороги не будет, Деа. У тебя есть возможность ещё передумать.

- Нет!

Теперь уже после всего сказанного, я здесь не останусь. Единственное, за что будет болеть моё сердце, - Улина.

- Моё решение неизменно. Надеюсь, ты позаботишься о дочери, пока я не встану на ноги. Потом заберу её.

- Заберёшь? – фыркает он. – Как только твоя нога переступит порог этого дома, ты ничего отсюда не заберёшь.

- Пытаешь наказать меня ещё сильнее?

- Или образумить!

- Вот, значит, как. Пожалуй, останусь глупой и гордой. Надеюсь, тебе хватит порядочности не пойти на поводу у своей новой невесты и обидеть Улину.

- Намекаешь, что я слепец? Что мною можно манипулировать?

- Отчего же намекаю, дорогой? – упираю руки в бока. Раз между нами разговор на повышенных тонах, я тоже вверну словцо. – Прямо говорю! То, что думаю.

- Знаешь, что думаю я? – кривит он рот. - Думаю, ты не сможешь уйти. Ты здесь как дом, старая привычка. Без меня ты ничто.

Больно. Но не так, как я ожидала. Боль проходит сквозь меня, и остаётся только сталь.

- Отдай мне бумаги, я уеду утром! – говорю твёрдо.

Бумаги на землю и постройки, переданные моим братом, хранились где-то у Раэгана. Я полностью доверяла ему, а он всё намеревался сделать что-то с землями, но так руки и не дошли. И сейчас я этому рада.

В его глазах что-то похожее на сомнение, но лишь на долю секунды. Он уверенным шагом направляется ко мне, и я уже внутренне сжимаюсь, боясь, как бы он сейчас снова не накинулся на меня, но минует. Раэган огибает меня и снимает со стены портрет, за которым прячется металлическая сейфовая коробка. Только в отличие от нашего мира открывается не при помощи кода, здесь магия. Магия дракона.

Мгновение, и дверца отворяется, а он вытаскивает на свет какие-то бумаги, принимаясь искать нужные. Вкладывает лишнее назад, возвращаясь за стол с потрёпанными листами.

- Хочешь поиграть в самостоятельность – пожалуйста. Строй своё королевство из пены и бури, зная, что могла жить, как раньше. Совсем скоро ты осознаешь, насколько была не права.

- А что до развода?

Его рука сминает и без того старые листы, и я замираю, смотря на документы. Раэган сдерживается и разжимает руку.

- Юрист подготовит нужные бумаги, и как только они буду у меня, я отправлю их тебе с кем-то.

- Буду благодарна, если это будет Улина.

- Я не стану обещать тебе ничего впредь.

Подхожу к столу, протягивая руку. Вижу, как дёргается его кадык, но бумаги тут же оказываются у меня.

- Спасибо, Раэган, - говорю, и покидаю кабинет под единственный звук – стук собственных каблуков.

Глава 12

Берег штормов.

Проклятая земля.

Он думает, что этим ломает меня.

А он дал мне крылья.

Ливианна не успевает отскочить, как я открываю дверь. Возможно, чувствуя, что она здесь, а потому щедро вмазываю полотном по её маленькому вздёрнутому носу, отчего она тут же падает, но не спешит кричать, приложив ладонь к лицу. Каждый из нас понимает, что она здесь делала.

Разворачиваюсь, отправляясь к себе, подставляя врагу спину. Ну не пятиться же мне, как раку. Да и теперь, когда я не помеха для неё, зачем что-то предпринимать? Всё и так решено без её участия в её же пользу.

- Принесите дорожный чемодан, - прошу служанку, и она не сразу кивает, будто ждёт, что я стану ей что-то объяснять. – Мина!

- Да, эрдана, - наконец, срывается с места, чтобы в скором времени вернуться с довольно большой кладью.

- Этого мало, неси ещё, магический, - требую, но, когда она выскальзывает из комнаты, врезается в Раэгана, тут же бубня себе под нос извинения.

- Нет, Мина! – спокойно говорит мой муж. – Довольно. Ты свободна.

Он не входит в мою комнату, лишь говорит с порога.

- Ты вправе забрать всё, что уместится в один чемодан.

Не меняюсь в лице, хотя готова испепелить его на месте. Пятнадцать лет в один чемодан? Да он издевается? Но я стану просить его о поблажках.

- Как скажете, эрд Велирон. Ещё что-то? Уложить вещи особым способом, взять лишь то, что начинается на одну букву или отправиться к морю пешком?

На мгновение в его глазах загорается азарт. Кажется, он желает испытать меня на прочность.

- Боюсь, когда станешь тащить чемодан мимо Гормеров, они обязательно добавят к этой новости несуществующие штрихи. А я не из тех, кто любит, когда о нём сплетничают.

- Очень странно, потому что прибытие вчерашней гостьи говорит об обратном.

Он набирает воздуха в лёгкие, чтобы что-то сказать, но я успеваю первой.

- Если больше нет никаких указаний, не могли бы вы оставить меня наедине с платьями? Нам следует пошептаться, кто станет прозябать здесь, а кто поедет трепаться с ветром.

Дверцы шкафа распахнуты, и невооружённым глазом видно, что гардероб никак не поместится в дорожный прямоугольник. Если только он не магический. Но тот чемодан Мина не успела принести.

Раэган словно вспоминает о его существовании, заходит в комнату, дёргает платье, которое ему всегда нравилось, бросая его в кладь. Убеждается, что чемодан обычный, а затем намеревается выйти, но я останавливаю. Вытаскиваю довольно тяжёлый бархатный наряд и передаю мужу.

- Он никогда мне не нравился, - пожимаю плечами, чувствуя какое-то облегчение. – Передай своей ненаглядной.

Желваки Раэгана играют на лице, но он больше ничего не говорит. Бросает платье на кровать и уходит, громко хлопнув дверью. А я принимаюсь взвешивать все «за» и «против» каждой вещи.

Нательное бельё – конечно же. Два комплекта. Один на мне, второй с собой. Две пары обуви в таком же ключе. Несколько чулок, носки. Платья только самые простые. Но из них тоже следует выбрать лишь несколько.

Собираю вещи неспеша, обстоятельно. Каждая нить напоминает, что было и чего больше не будет.

- Вот, значит, как выглядит законная жена, когда её выгоняют, - раздаётся голос от двери.

Ливианна стоит, прижав руки к тонкой талии. На ней кремовое платье не по погоде открытое, с жемчужинами на шее, как будто уже хозяйка. Волосы - идеальной волной. Лицо - хищная маска с укрытой победой в уголках губ.

Готова поспорить, что час назад она была в другом, а теперь приоделась. Кажется, нос слишком синий, всё же приложила я её знатно, а потому хищно улыбаюсь.

- Знаешь, кто такая Варвара? – решаю добить её поговорками, медленно приближаясь, отчего она тут же подбирается вся, готовая бежать в любой момент.

- Вар кто? – хмурит брови, ведь снова выбиваю почву у неё из-под ног.

– Варвара, - повторяю медленно, - это такая тиана, - намекаю на её происхождение. Впрочем, Ливианна и сама понимает, что к чему, - которая татар не знает.

Сжимает зубы, и глаза принимаются бегать.

- Так во-о-от, - дохожу до неё на расстоянии вытянутой руки, понимая, что нос у неё всё же болит. И перехожу на шёпот. - Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, - и после последнего слова привожу слова в действия.

Глава 13

Всё же дверью я приложила Ливианну знатно, потому что под моими пальцами показывается кровь.

- А-а-а, - вопит любовница, и я тут же отступаю.

- Не уверена, что тебе стоит быть здесь, - говорю спокойно. - Эти стены всё ещё мой дом. Пока что.

Она держится за покалеченный нос, говоря гнусаво.

- Хотела взглянуть. Как уходит та, чьё место я займу.

- Разве я похожа на побеждённую? – выгибаю бровь, и замечаю, что именно это её во мне раздражает. Не знаю, кого она мечтала увидеть в замке: безропотную и бесхребетную мышь? - Я ухожу по своей воле.

Какая-то служанка подаёт новой хозяйке платок. То ли пытается выслужиться, то ли просто жалеет.

- Конечно, - усмехается Ливианна. - Сложить корону, собрать платьица, умчаться на край мира. Какая сказка. Но мы обе понимаем, что ты просто не выдержала. Раэган выбрал МЕНЯ.

- Прими мои поздравления. Уверена, если копнуть глубже, можно найти интересные факты, кто и кого выбирал.

По глазам вижу, что на верном пути, но я не стану развязывать этот узел, пусть теперь дорогой муж сам варится в этой грязи. Если бы он только пришёл ко мне за помощью, рассказал, что его терзает и гложет, мы бы попытались найти решение. Но он пожелал сделать всё за моей спиной. Так отчего я должна разбираться в тайнах мадридского двора?

- Ты лишь сосуд для его наследника, который он оставит, как только ты окажешься не нужна.

Я лгу. Не могу знать наверняка, но не только мне должно быть больно и обидно. Пусть и эта выскочка сотрёт надменную улыбка со своего лица. Конечно, после того, как вытрет всю кровь.

- Ты ошибаешься! – шипит в мою сторону. Кажется, я всё же задела её самолюбие. Не намеревалась опускаться до перепалки, но именно этим сейчас и занимаемся, потому что она должна понимать, что я не дам себя в обиду. - Я не временная игрушка. Я спасу его. Я стану женой искателя-дракона. Эрданой! И забудь, что ты когда-то была кем-то. Здесь больше нет для тебя места.

- Детка, - не выдерживаю накала страстей. - Я смотрела, как он сражался с чудовищами. Я лечила его, когда ты ещё ленты на куклах завязывала. Я стояла с ним в ледяном ущельях и держала его за руку, когда он прощался с матерью. И знаешь что?

Останавливаюсь, чтобы она прочувствовала сказанное мной.

- Он всё равно предал меня. Так что готовься. Когда ты отживёшь свою новизну - он предаст и тебя. Его и на третью жену хватит.

- Ты завидуешь! Потому что тебе больше нечего предложить!

- Нет, - я спокойно беру платье, отправляя его в чемодан. - Я просто ухожу, потому что свободна. А теперь убирайся, нам больше нечего делить!

Она пришла сюда унизить меня, растоптать, а я не дала ей этой роскоши.

- И ещё, Ливи, - решаю назвать её коротким именем, - если с моей дочерью что-то случится…, - делаю паузу. – Око за око, - решаю её добить.

- Что?

- Зуб за зуб!

- Сумасшедшая.

Она испаряется, а я понимаю, что она боится этих пословиц. Сперва растягиваю улыбку, а потом начинаю хохотать, пока не раскидываюсь на кровати звёздочкой.

У меня всё получится. Да. Даже как-то легче стало от того, что я скоро навсегда покину этот замок.

Сплю плохо, к дочери не пустили даже попрощаться, а утром будит Мина, хотя я и сама не сплю. Говорит, что повозка готова.

- Повозка?

- Да, карета, на которой прибыл эрд Раэган сломана, вторая для особых случаев, а третья ему нужна, потому только повозка, - она тупит взор. А я понимаю, что это продолжение банкета. Флаг им в руки и барабан на шею.

Я иду вперёд. Без сожалений. Слуги выглядывают отовсюду, кивком головы прощаясь со мной. Наверное, где-то Ливианна, потому что ощущаю в спине, словно нож, её завистливый, острый взгляд. Велирон решил обойтись без лишних сантиментов, спрятавшись от меня в многочисленных комнатах замка. Оно и к лучшему, я сама не желала видеть его. Единственное, о чём жалею, - не удалось поговорить с Улиной. Но я ещё вернусь и скажу своё слово.

На улице так ветрено, что впору меня запускать вместо воздушного змея. Волосы мешают, бросаясь в лицо, мне помогают водрузить чемодан на деревянный настил, где даже не удосужились постелить не то, что тюфяк, - солому. Усаживаюсь рядом с чемоданом с достоинством, глядя с улыбкой на замок. Уверена, Раэган тоже наблюдаетя, так пусть видит, что я уезжаю не побеждённой.

С крыльца срывается фигура и спешит ко мне.

- Вот на дорогу, - на глазах экономки слёзы, которые тут же сушит ветер. – Я дождусь вас, эрдана Деори, - говорит и куксится. – Хотите, я буду сыпать ей яд в чай каждое утро?

- Не надо, Лула, - обнимаю её в знак признательности. – Не пачкай свою душу чужой грязью. Ты слишком чиста. Передай это моей Улине и скажи, что я обязательно её заберу, как только смогу.

Я целую свою служанку не как эрдана, не как хозяйка этого замка, которая никогда бы себе не позволила подобных вольностей. Я делаю это, как добрый друг, как Деа, которая теперь принадлежит лишь себе.

Повозка трогается, и мне всё же удаётся рассмотреть в окне разочарованное лицо своего мужа, который тут же хмурится, как только встречается со мной взглядом, а потом резко задёргивает шторы.

Глава 14

Мой возница немногословен, наверное, Раэган выбрал его затем, чтобы я в полной мере прочувствовала поездку, воспринимая её не как билет на свободу, а перевозку в ссылку. На мой вопрос, как долго нам предстоит ехать, он нехотя отвечает, что около двух дней, а я прошу его остановиться, чтобы нарвать хоть какой-то травы для амортизации. Конечно, он не знает таких слов, и его пятая точка привыкла к подобной тряске, но кто сказал, что я должна ехать на булыжниках?

Пока бегаю по полю, выдирая с корнями луговые травы и цветы, бирюк смотрит исподлобья, по всей видимости считая меня невыносимо странной. Признаться, я даже его не помню, такое чувство, что пригласили именно для меня. Он терпеливо ждёт, пока эрдана набегается, потом снова трогается, а я размещаюсь на ароматном настиле, который хоть как-то смягчает удары. До места доберусь с кучей синяков и ссадин, с разваливающейся спиной, всё же не девочка. И впервые в жизни жалею, что не дракон. Сейчас бы раскинуть крылья, взять свой чемодан и дать дёру.

Но я выдержу. И если Раэгану доложат, что его жена жаловалась на что-то – это будет ложью.

Осторожно добываю и разворачиваю платок, вышитый дочерью. Ей было всего восемь, когда она вручила мне его с гордостью: «Смотри, мама, теперь у тебя есть кусочек счастья!» Вышивает Улина всё же куда лучше меня. Прикладываю к носу, вдыхая еле уловимый аромат. Уже скучаю.

Оборачиваюсь, смотря назад. Замка не видно, лишь деревья смыкаются, закрывая собой обзор, а впереди целых два дня пути.

Повозку то и дело подкидывает на кочках. Всё же не асфальт, а просёлочная дорога, которую даже грейдером не причёсывают в виду его отсутствия. Если бы я только разбиралась в устройстве автомобилей, могла бы заработать приличную сумму. А сейчас мне следует подумать, как я намерена выживать.

Признаться, рукодельницы из меня не вышло. Как ни старалась, канва окрашивалась моей кровью, потому что я слишком часто колола пальцы, стежки выходили неровными. С вязанием тоже не ко мне, как не давалось и шитьё. Музицирование осталось на уровне «Собачьего вальса», а уборку я терпеть не могла. Сапоги никогда не шила, ремонт в квартирах не делала, с медициной не дружу.

Перед отъездом мой чемодан проверили, выудив из него все драгоценности, как принадлежность дому Велирон. Изъяли серьги и кольца, как у арестантки. Единственное, что удалось утаить в корсете – цепочку, два браслета и небольшую камею, уехало со мной. И как долго на это я могла существовать – неясно.

Отвязываю тряпицу от корзинки, чтобы заглянуть, чем станут кормить сегодня. Наверное, кухарка собирала всё в последний момент, и за ней просто не уследили, потому что хлеб ещё тёплый, головка сыра высокого качества. Тут же молоко, вяленые помидоры и мясо, выпечка и овощи. Этого вполне хватит на несколько дней.

Кошусь в сторону возницы, у которого нос ходуном ходит от ароматов. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на припасы, а я вздыхаю. У меня просто не хватит совести есть это без его участия.

Дорога слишком долгая, будто сама судьба тянет время, заставляя меня прочувствовать каждую выбоину на дороге и вспомнить светлые моменты жизни. Колёса телеги жалобно скрипят, грязь так и налипает к ним, а ветер, кажется, смеётся, встречая, как старого врага.

Только потом я пойму, что под кусками сыра и хлеба, завернутыми в ткань, на самом дне спрятанный узелок. Несколько серебряных монет - последние сбережения кухарки, что она отдала своей хозяйке. Тихий жест против мира, который лишил меня всего. И от этого на моих глазах появятся слёзы.

Мы останавливаемся, едим, а потом снова едем. Ночуем в лесу, и я дрожу от озноба, доставая из чемодана два имеющихся платья и укрываясь ими, как одеялом. Подушкой для меня служат сорочка и туфли. А рядом храпит мой возница, оглашая рёвом гортани всю округу.

Раэган всё делает, чтобы я почувствовала: как это - не быть его женой. Чтобы я уехала не только с грузом обиды, а с пустыми руками. Но он добьётся лишь одного – моей ненависти.

К концу следующего дня я вконец измотана. Пропахла потом, травами, лошадьми и пылью. Меня укачивает, а тело ноет от невыносимой тряски, но даже теперь, явись передо мной Велирон, я плюну ему в лицо и рассмеюсь. Что не убивает – то делает нас сильнее.

Когда остаётся совсем немного до места, а я лежу на дне, обхватив чемодан и моля, чтобы всё наконец закончилось, повозка подпрыгивает в последний ираз, лошади встают на дыбы, принимаясь испуганно ржать, а до ушей доносятся крики и топот копыт.

Щелчок кнута, мужской хохот, и я приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть, что случилось. Вижу, как убегает без оглядки тот, кто привёз меня сюда, рядом гарцуют на лошадях три всадника, а позади раздаётся голос.

– Так-так, кто тут у нас?

Оборачиваюсь, чтобы встретиться лицо к лицу с опасностью. Передо мной мужчина в чёрном плаще, в маске, на манер ковбоев, прикрывающей пол-лица. Только глаза - серые, холодные, внимательные - не скрыты.

- Кто вы такая и что забыли в наших краях? - его голос хриплый, но не злой. Уверена, что он здесь главный. А вот в чём я уже не уверена, что доберусь всё же до своих владений.

Глава 15

Только что меня остановили разбойники, а я думала, что ничего не может быть хуже. Как же я ошибалась.

- Кто вы такая и что забыли в наших краях?

Раньше на этот вопрос я бы ответила, чья жена. Но кто знает, может мой дорогой муж и дальше проверяет меня.

- Я – женщина, - отвечаю, глядя прямо в глаза. – Которая следует к новому дому. Недалеко отсюда мои земли.

Он насмешливо прищуривается, склоняет голову и стягивает повязку, и теперь я вижу его лицо. Наверное, ему около тридцати пяти, он довольно красив и знает об этом, лёгкая щетина покрывает щёки и бороду, делая его чуть старше своего возраста.

- Могу ли узнать, о какой именно земле идёт речь? – задаёт мне вопрос.

- Графлинг.

Его глаза загораются любопытством.

- Надеюсь, вы шутите?

- Отчего же? Это моё наследство.

- Не очень-то вас жаловали родные, - снова усмешка.

- Можем поговорить о ваших, - язвлю, - они знают, чем вы занимаетесь?

- Конечно. За ужином обычно и обсуждаем, скольких за сегодня удалось ограбить. Все мои тётушки ходят в жемчугах, а любимый дядя коллекционирует лошадей, которых удаётся добыть. Жаль сегодня я приду к ним с пустыми руками. Вы огорчите моих близких.

Он шутит, но за его словами слышна боль одиночества. Готова поклясться.

- Здесь суровый край, совсем не для таких красавиц, - тем временем меняет он тему. - Отважно для изгнанницы. Или глупо?

- С чего вы взяли, что я изгнана?

Гордо поднимаю подбородок, всё ещё сидя на дне ненавистной телеги. Тяжело сохранять статус в таком положении, но я стараюсь.

- Ваши речи слишком благородны для пустогласки, как и внешность. Чемодан из дорогой кожи, такие могут себе позволить только те, у кого есть деньги. Платье не вычурное, но ткань не из дешёвых, обувь под стать. И эти глаза.

- Я не понимаю, - выдерживаю его взгляд, но чувствую себя под ним, как под яркой лампой, которая видит все шероховатости кожи. Он не только красив и опасен, но ещё и достаточно наблюдателен и умён.

- И ваши руки. Они не встречались с грубой работой, да и ещё видны белые полосы от колец, которые с вас не так давно, по всей видимости, сняли.

Бросаю взгляд на свою ладонь, оценивая его внимательность. Возможно, там действительно видны полоски, но они еле заметны.

- Таким образом, приходим к выводу, что вы жена состоятельного альта или эрда, которая вынуждена уехать в край ветров и неплодородной земли, дабы…

- Дабы что? – мне не нравится, что он слишком близко подобрался к истине.

- Надеялся, что вы удовлетворите моё любопытство.

- А я надеялась, что отдохну после долгой дороги, - решаю взять быка за рога. – Но вы повстречались на моём пути раньше приличной постели.

- А не предложить ли тебе, красавица, мою? – влезает какой-то разбойник в наш разговор, и два других смеются. Только не тот, у кого серые глаза.

- Вас что, без охраны отпустили? - слышна ирония и удивление в его голосе.

- Да. Таков был план. Чтобы я поняла своё место! Так полагаю, вы – разбойники и желаете разбогатеть. Вряд ли вам пригодятся два моих платья или берёзовый гребень, которым я была намерена расчёсывать волосы.

Он смотрит на меня долго, слишком долго. А потом резко делает знак - и его люди отходят, не тронув ни сумки, ни корзины.

- Забирай лошадей, Хал. Я провожу леди.

- Что, прямо так? – доносится недовольный мужской голос. - Может, спросим, что у неё в клади?

- Тронешь - без пальцев останешься, - тихо, но угрожающе произносит черноволосый. И я понимаю, что он здесь главный.

Мне помогают выбраться, и с грацией скрюченного динозавра спрыгиваю вниз. На одну из лошадей привязывают мой чемодан.

- Позвольте, - разбойник намерен помочь мне забраться в седло, но я хватаюсь за луку седла, быстро толкая ногу в стремя и перебрасывая вторую.

- Смотри, Эв, сейчас она украдёт твоего коня, - смеются позади, а я умело перехватываю удила, трогая пятками животное. И не перестаю смотреть в серые насмешливые глаза. Конечно, я в силах сбежать отсюда, но мой чемодан, на дне которого документы, всё ещё привязан к другой лошади. Да и пожелай разбойник сделать меня своей пленницей, поступил бы иначе.

- Не заставляйте меня ждать, Эв, - нарочно называю его имя, пока конь гарцует подо мной. Я умею ладить с животными, научил неверный муж.

Мужчина тут же оказывается рядом, хотя я рассчитывала на то, что он поедет на другой лошади, и двигает меня вперёд, зажимая в тиски своих рук.

- Осторожней с сердцем, Эв, - смеются нам вслед, намекая на то, что я могу его ненароком украсть. Только сейчас у меня совсем иные забавы, как флирт с вором, пусть он и чертовски очарователен. В моей груди дыра, которую следует как можно быстрее чем-то покрыть.

Глава 16

Мы едем молча. Ветер усиливается и бьёт в лицо, а волосы летают в разные стороны, доставляя неприятность моему соседу, что сидит позади, вжав в мою спину свою грудь и держа руки по обеим сторонам моего тела.

- Как вас зовут? – его голос достигает моего уха, пытаясь перекричать ветер.

- Деори.

- А далее?

Силюсь вспомнить фамилию своей семьи, в которой я прожила короткую жизнь до замужества, наверное, около недели. Признаться, это было так давно, что я и забыла, потому что привыкла к Велирон. Что касается моей настоящей фамилии, то Тихонова. Валерия Тихонова – студентка, так и не ставшая event-менеджером. Имеющая двух кошек, одного спивающегося отца и кучу планов на жизнь, которым так и не суждено было сбыться. Раэган в ту пору заменил мне всё, и я приняла судьбу, которая то ли подложила мне свинью, то ли дала второй шанс, потому что в моём мире я умерла. И причина тому – пожар.

Когда я очнулась в теле будущей невесты, долго не могла осознать, что теперь всё будет иначе. Я искала обгоревшую кожу, сожжённые волосы, но из зеркала на меня смотрели совсем другие глаза. Сперва думалось, что я сошла с ума или пребываю в коме. Но всё было настолько реальным: и наши чувства, и ласки, и поцелуи, что я решила отдаться этому миру без остатка и не тревожить душу, закрыв дверь навсегда.

Только мне придётся вспомнить всё, что я когда-либо умела или знала, потому что теперь могу полагаться лишь на себя.

- Тихонова, - решаю, что другого всё равно не придумаю.

- Тихонова? – переспрашивает разбойник. – Никогда прежде не слышал ничего более странного.

- Может, тогда назовёте своё имя?

- Эвериан Грассопер.

Хохочу не через силу, а потому что его фамилия созвучна с кузнечиком по-английски.

- Простите, но по мне ВАША фамилия тоже довольно странная, - оборачиваюсь, чтобы он слышал, и наши лица находятся в непозволительной близости, потому я тут же возвращаю голову назад. А вот имя довольно красивое, но об этом упоминать совсем не обязательно.

Где-то впереди показывается силуэт дома: серый, с покосившимися ставнями, двухэтажный, но одинокий, будто забытый даже богами.

- Это и есть ваш дворец? - спрашивает Эв с едва заметной насмешкой.

Конечно, я не планировала встретить здесь ухоженный замок, но и то, что сейчас передо мной, не входило в мои планы. Место из памяти было каким-то другим, более радужным что ли, словно я приукрасила его сама. Только показывать своё разочарование не стану.

- Пока что это просто стены. Но в них будет жизнь, - отвечаю уверенно.

- Мне нравится, с каким азартом вы это произнесли. Выходит, вы будете здесь совсем одна?

Он озвучивает то, о чём я ещё не успела подумать. Спешивается, а потом протягивает ко мне руки, предлагая свои услуги. Позволяю снять себя, но не потому, что не могу сама. Мне кажется, я должна быть благодарной, а не воротить от разбойника нос. К тому же, пока что он единственный, кого я здесь знаю. А мне нужны союзники.

- Хотите составить мне компанию? – всё ещё держу руки на его плечах, смотря в серые глаза.

Теперь приходит черёд его смеха: бархатного и честного.

- При всём уважении к вам, я не живу с женщинами, - отвечает на это.

- Не знала, что вам интересны мужчины.

Его лицо тут же меняется с удивления на недовольство.

- Я не говорил, что меня НЕ интересуют женщины, - решает внести поправку.

Он слишком долго держит меня за талию, рассматривая моё лицо.

- Мне нет дела до того, кем вы увлечены, Эвериан. Мы едва знакомы, - теперь уже убираю руки с его плеч. – Не могли бы вы отпустить меня и отдать чемодан и корзину?

Он лишь кивает. Оставляет в двух шагах мои пожитки, поднимает капюшон и разворачивает лошадь.

- Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, вы будете более богаты, - говорит на прощание, вызывая у меня улыбку.

- Передавайте привет вашей семье, - не уступаю ему. – Извинитесь перед тётушками от моего лица. - Но один вопрос так и крутится в голове. - Почему вы мне помогли?

Он замирает на миг.

- Вы смотрите не как жертва. А как та, кто встанет, даже если мир рухнет. Мне такие по душе.

Он тут же оказывается в седле, хватает вторую лошадь под узды и уезжает. А я осознаю, что так и не поблагодарила его.

Глава 17

Делаю глубокий вдох и подбираю с земли корзинку. Сперва отнесу в дом её, а затем уже вернусь за чемоданом. Надо было попросить Эвериана любезно помочь мне с вещами. Всё же у мужчины есть сила, но женское обаяние способно направить эту силу в нужное русло.

Оставляю корзину на веранде, возвращаясь за чемоданом. Вдалеке видно море, только это скорее Баренцево, нежели Средиземное. Ветер не утихает ни на минуту, надеюсь, всё же здесь есть проблески хорошей погоды. Не может быть всё настолько безнадежным.

Тащу чемодан по ступеням, чувствуя его тяжесть. Кажется, больше веса в самом изделии, нежели в моих вещах. Каблук проваливается в щель под ногами, и я падаю, больно ударяясь пятой точкой. А потом пытаюсь вытянуть туфлю, чертыхаясь мысленно, и обламываю каблук. Ну, конечно.

Радует, что нет свидетелей моего триумфального входа в дом.

Добираюсь до двери, осознавая, что она закрыта. Дёргаю несколько раз, убеждаясь в этом, а потом лезу в окно: разбитое непогодой или людьми. Гвозди и куски стекла цепляются за подол платья, пропарывают ткань, но я оказываюсь внутри, предварительно переместив сюда корзину с едой.

Дом встречает затхлым воздухом и пылью, которая кружится в редких лучах света, пробивающихся сквозь грязные окна. Прихожая оказывается просторной, но мрачной комнатой с облупившимися стенами и рассохшимся полом. В углу стоит старый сундук, покрытый толстым слоем пыли, словно страж этого забытого места. Огромное зеркало. Какая-то мебель, которую никто не потрудился накрыть тканью для сохранности.

Двигаю тяжёлый массивный комод, что держит двери, а потом долго распутываю верёвку, которой перевязаны ручки. Злюсь, потому что ничего не выходит, и принимаюсь искать нож или ножницы. Сперва в ящиках, потом отправляюсь в коридор, прикидывая, в какой стороне кухня. Ветер колотит в ставни, хлопает ими, как человек веками. Только этот шум начинает раздражать.

- Да уймись ты уже, - сетую себе под нос, открывая буфет с посудой. Тут же в лицо вылетает какой-то мотылёк, отчего испуганно отшатываюсь. Мне предстоит здесь жить какое-то время, пока не пойму, что дальше. И отмыть то, чем буду пользоваться, каким бы мерзким не было это занятие.

Кажется, проще построить новый дом, чем отремонтировать и убрать этот. Только откуда у разведённой женщины средства на подобные вещи?

- Ага! - Радостно добываю старый, окроплённый ржавчиной, нож, отправляясь обратно к входной двери. Он не такой острый, и я трачу много сил, чтобы перепилить путы. Но как только справляюсь с верёвкой, испытывая удовлетворение от того, что я всё же выиграла, и распахиваю двери, ожидая увидеть свой чемодан, осознаю, что его нет.

Улыбка тут же гаснет на моём лице. Неторопливо выбираюсь на веранду, оглядываясь. Спускаюсь со ступеней, чтобы посмотреть, может, каким-то образом упал в кусты? Только надо быть слепой, чтобы не заметить довольно увесистую кладь. И с уверенностью могу сказать только одно: её здесь нет.

Всё ещё держа нож в руке, обхожу дом, чтобы увидеть мерзавца на коне, который увозит мои последние пожитки, а вместе с ними документы на ставшую ненавистной землю, только перед моим высокая трава и несколько деревьев впереди.

И никого больше.

Мне требуется минута, чтобы обойти небольшой двухэтажный дом, когда на тот, в котором я жила раньше, понадобилось бы около десяти. Поднимаюсь по ступеням, снова всматриваясь в пол веранды. Ну не мог же чемодан исчезнуть. На всякий случай подхожу к месту, где его оставила, и трогаю пол руками. Слышала, что в Готтарде исчезают целые скалы. Кто знает, может, аномалия добралась и сюда.

Нет. Пусто. Как и в любом другом месте.

- Эвериан Грассопер, - упираю руки в бока, думая о разбойнике. Наверное, решил посмеяться надо мной. – Я знаю, что ты здесь, - кричу в никуда, и ветер уносит мои слова.

Хочется реветь от обиды, от того, что всё плохо. Неимоверно плохо. Моё тело болит, живот ноет от голода, платье больше похоже на обноски, каблук сломан, а мне даже не во что переодеться.

Возвращаюсь в дом, ненавидя Раэгана ещё сильнее. Желание не вернуться, а придушить его собственными руками, как только увижу!

Закрываю двери, которые не желают держаться, то и дело распахиваясь. Теперь понимаю, для чего тут верёвка. Наматываю её остатки снова и сажусь на диван, чувствуя, как своим движением подняла клубы пыли, от которых тут же принимаюсь чихать.

Подскакиваю с места, закашливаясь. Хватаю корзину и ухожу на маленькую кухню, протирая часть стола подолом платья, потому что тряпок в поле зрения не наблюдаю. Воды нет, влажные антибактериальные салфетки здесь не придумали, и я ем остатки провизии, осознавая, что мой дорогой муж очень постарался сделать пребывание вдали от него не просто тяжёлым, а невыносимым. И первые слёзы блестят на моих щеках.

Я оплакиваю за куском сыра свои прожитые годы, за куском пирога то, что не удалось прожить, за ароматной сливой то, что мне лишь предстоит. И я прошу себя, нет я требую быть сильной. Потому что сейчас в этом мире я одна, и положиться не на кого.

Стираю слёзы и поднимаюсь с места. Следует определиться с комнатой, спрятать то малое, что у меня до сих пор в корсете, раздобыть воды, заделать чем-то окно и осмотреться. А завтра… Завтра отправлюсь изучать окрестности и разыскивать того, кто стащил мой чемодан.

Глава 18

- Добро пожаловать, Деа. Надеюсь, вам понравится в Графлинге. Располагайтесь и чувствуйте себя, как дома, - смотрю на себя в зеркало, играя роль экономки, которая встречает новую хозяйку с распростёртыми объятьями. Но кого я обманываю: я одна, устала и следует пополнить запасы питьевой воды.

Мысли, что мне придётся носить откуда-то воду для купания, повергают в ужас. Но, прежде чем пугаться, следует осмотреться и найти подходящую посуду для жидкости.

Тарелки не годятся, чайник мал, кастрюли на крайний случай. В кладовке нахожу ведро, в котором паук свил паутину. Не знаю, кого он здесь ловил, но, видимо, понял, что ничего ему не светит, и ушёл в другое место. Или умер с голода, и его маленький трупик валяется где-то внизу. Как могу протираю щёткой, избавляясь от пыли. Помою, когда найду ручей, ключ или колодец. Должен ведь здесь быть колодец!

На случай, если повстречаются снова разбойники, следует спрятать единственное ценное у меня – несколько украшений и монеты. Одну, на всякий случай, оставляю при себе. Вдруг наткнусь на что-то съедобное, что можно купить.

Лестница кажется ненадёжной, каждая ступенька грозит провалиться под моим весом. Наверху несколько комнат. Первая, очевидно, спальня. Здесь стоит узкая кровать с просиженным матрасом, покосившийся шкаф. В углу - небольшое окно, заколоченное досками.

Вторая комната оказывается кабинетом. Здесь сохранились следы былого уюта: книжные полки вдоль стен, массивный стол, заваленный пожелтевшими бумагами. В углу старый камин, покрытый паутиной. На стене несколько картин, потускневших от времени.

Третья комната выглядит примерно так же: облезлые обои местами отходят от стен, обнажая грубую штукатурку. В центре стоит массивный стол, вокруг него - несколько рассохшихся стульев. На подоконнике - слой пыли, в котором можно разглядеть отпечатки чьих-то пальцев. Но и они припорошены пылью, видимо, посетитель был здесь прилично давно. Здесь же кровать, куда лучше первой, и трюмо, за которое я решаю спрятать то немногое, что у меня осталось. Пожалуй, в этой комнате я сегодня и останусь, за неимением лучшего.

Работы предстоит много. Но в этой заброшенности есть что-то притягательное. Словно дом ждёт, когда его оживят, наполнят смехом и теплом. Невольно вспоминаю Улину, мужа. Приедь мы сюда месяцем ранее, были бы счастливы. И я бы не посмотрела на разруху, потому что рядом мои родные. Теперь обстановка удручает и пугает, но последнее, что стоит делать в такой ситуации, - складывать руки.

Спускаюсь вниз, открываю окна, впуская свежий воздух и солнечный свет. Пыль кружится в лучах, но я улыбаюсь. Это начало чего-то нового. Я просто обязана так думать, иначе не будет желания ничего делать.

Ведро в руках глухо постукивает по ноге, когда выхожу на улицу. Ветер встречает меня сразу: не ласковым бризом, а цепкими, хлёсткими порывами, будто хочет оторвать меня от земли и унести в море.

Стою на крыльце и всматриваюсь в серое, колышущееся полотно горизонта. Море всего в ста метрах. Оно шумит и ворчит, будто недовольно моим появлением, гонит к берегу белые гребни волн и вздымает в воздух мельчайшие капли.

Вздохнув, спускаюсь по выщербленным ступеням и направляюсь вдоль дома, к заднему двору. Здесь трава, сухая и ломкая, шуршит под ногами. Ветер не стихает ни на секунду, он живой, упорный, вечно движущийся. Кажется, что знает все тайны этого места, и стоит мне задержаться - начнёт шептать их в ухо.

Первым делом осматриваю старый сарай. Может, здесь есть колодец поблизости? Доски на стенах рассохлись и трещат, крыша провисла, но в глубине, за сломанными ящиками, замечаю деревянную крышку с железным кольцом. Подхожу, дёргаю. Она поддаётся с неприятным скрипом.

Запах сырости и тины поднимается вверх. Внизу - тёмная, неподвижная вода. Она кажется глубокой, но и мрачной, будто смотрит на меня снизу. Деревянное ведро висит на перекошенном вороте, верёвка потемнела от времени, но, похоже, ещё держит. Осторожно отпускаю его вниз, слушаю, как царапает стенки шахты, и только потом плеск.

Поднимаю - вода мутная, с зелёными нитями водорослей. Бросаю и тащу несколько раз, становится лучше, но не идеально. Придётся кипятить. И всё же чувство облегчения пробегает по телу - значит, без воды я не останусь.

Мою ведро, принесённое с собой, пока не становится чистым. Руки сводит от холода. Мимоходом поглядываю на море. Оно зовёт и пугает одновременно. Мой взгляд задерживается на каменной гряде, что уходит вглубь волн, и на мгновение мне кажется, что там, между камней, что-то движется.

Моргаю, но ничего не вижу, кроме брызг. Ветер усиливается. Кажется, он торопит меня вернуться в дом. Вспоминается Юпитер, на котором ураган не стихает никогда. Кажется, у нас здесь свой маленький Юпитер.

Ведро с мутной водой тяжёлое, руки быстро устают, но я упрямо тащу его на кухню. По дороге пару раз проливаю, и вот в моей обуви чавкает вода. Закрываю дверь за спиной, и дом будто выдыхает вместе со мной: здесь тихо, ветер остаётся снаружи. Лишь хлопающие ставни напоминают о нём да свист в трубе. Дом, милый дом. Сейчас он совсем не такой, и мне придётся привести его в порядок, потому что вернуться обратно – признать своё поражение. А я не желаю сдаваться.

Глава 19

Следует разобраться с водой.

Ставлю ведро на пол, нахожу старый чайник, оттираю его изнутри и заполняю почти доверху. Развожу огонь в камине. Поленья сначала не хотят разгораться, но, когда пламя наконец оживает, в доме становится теплее, уютнее.

Чайник постепенно нагревается, и я наблюдаю, как на его стенках собираются первые крошечные пузырьки. Сажусь рядом, поджав ноги, и ощущаю, как кожа на лице начинает подсыхать от жара. Запах раскалённого железа, влажных дров и слабой тины от воды перемешивается в странный, но удивительно родной аромат.

Думаю о том, что в прежней жизни никогда не придавала значения воде. Просто открывала кран - и она была. Потом её приносила прислуга. А теперь каждая кружка - это результат усилий: найти, принести, отфильтровать, вскипятить. И, странное дело, эта простая работа даёт ощущение, что я снова контролирую хоть что-то в этой чужой, полудикой жизни.

Чайник закипает. Переливаю воду в большую керамическую супницу, чтобы остыла, и оставляю на столе. Завтра будет что пить. И от этой маленькой победы в груди становится чуть теплее, даже несмотря на гулкий рёв моря за окном. Это несомненное достижение в борьбе с Раэганом.

Пока остывает вода, решаю разобраться со спальным местом. Поднимаюсь на второй этаж, с трудом стаскиваю матрас на пол, от движения поднимается облако пыли, и я закашливаюсь.

Матрац довольно тяжёлый: набит какой-то сухой травой вперемешку с шерстью. Держусь за боковые ручки, стягивая его по лестнице вниз. Следует выбить на свежем воздухе, пусть я и потрачу на это все свои силы.

Ветер с моря тут же ударяет в лицо, пахнет солью и холодом. Он играет краем моего платья и, кажется, радуется тому, что я снова вышла из дома, чтобы хорошенько продрогнуть.

Разыскиваю крепкую палку, принимаясь выбивать матрац. С каждым ударом в воздух поднимаются мелкие соринки и пыль времён, кажется, даже мелкая живность, которую я торопливо стряхиваю, чтобы не акцентировать своё внимание. Ветер мгновенно уносит всё это в сторону, помогая мне освобождаться от грязи.

С каждой минутой становится всё темнее. Море кажется огромным живым существом: внизу что-то тяжело вздыхает, перекатывается и с грохотом обрушивается на берег.

Замираю на секунду, прислушавшись. Ветер идёт ровными порывами, шум прибоя привычен, но сквозь него, кажется, проскальзывает какой-то иной звук: будто кто-то пробирается по камням неподалёку.

Напрягаюсь, вглядываясь в сгущающиеся тени, но всё выглядит, как и раньше. Серое море, чёрные камни, редкие силуэты низких деревьев. Ожидаю, что в любую минуту на меня нападут, но продолжаю выбивать матрац, крепко сжимая палку. Хотя бы попробую дать отпор.

Переворачиваю матрац и снова ударяю палкой, когда боковым зрением различаю движение. Сердце стучит сильнее. Замираю, прижимая орудие к боку, и вглядываюсь в сумерки.

Сначала думаю, что это игра ветра: кусты, покачнувшись, будто складываются в силуэт. Но в следующее мгновение он отделяется от темноты и чуть двигается в сторону. Движение слишком плавное для ветки, сломленной ветром, и слишком осторожное для зверя.

Чувствую, как холодок пробегает по спине. В голове тут же всплывает недавняя мысль о разбойниках. И о том негодяе, кто украл мой чемодан. Только представить, что сейчас Эвериан сидит в кустах, не могу. Всё же есть у него благородство. Возможно, кто-то из его банды?

Фигура растворяется в сумраке, словно её и не было. Но я уже не могу отогнать ощущение, что за мной следят.

Торопливо подхватываю матрас обеими руками и тащу его обратно в дом. Теперь каждое мгновение на улице кажется лишним. Закрываю за собой дверь, тут же наматывая на неё верёвку, двигаю комод, чтобы было не так просто попасть внутрь. Солнце прячется за горизонт, оставляя только тусклый отсвет неба в окне. Света нет, магическими шарами здесь и не пахнет. Единственным источником освещения становится пара свечей, найденных в ящике у камина. И я торопливо занавешиваю шторами пробитое окно, двигаю к нему массивное зеркало, которое настолько тяжело, что приходится применить магию. Прислоняюсь к стене, стараясь отдышаться.

Ветер бьёт в ставни, а где-то вдалеке глухо гремят волны. Но мне всё чудится, что в этих звуках есть тихий ритм шагов, ходящих вокруг дома.

Вода остывает, разливаю её по глиняным кувшинам и ставлю на полку подальше от солнечного света. Из последних сил пытаюсь затащить матрас обратно, но сдаюсь. Магия ветра тоже не справляется. После того, как я вверила свою жизнь в руки Раэгана, она стала настолько слабой, что я почти никогда не прибегала к её участию. И теперь, лёжа в одежде на тюфяке на кухне, потому что оставаться в гостиной было слишком страшно, вспоминаю свою прежнюю жизнь. Завтра решу, как подниму матрас на второй этаж.

От простыни, что нашла на дне одного их сундуков, пахнет старым деревом и солью, но теперь это мой островок тепла среди чужого, холодного дома.

Какое-то время смотрю на свечу в керамическом подсвечнике, что нашла в кухонном шкафчике. Огонёк дрожит от каждого порыва сквозняка, словно боится погаснуть. Потом задуваю её. Предстоит экономить на всём.

Несмотря на усталость, спать не могу. Кажется, кто-то пытается пробраться внутрь, старый дом постоянно охает и кряхтит, а я строю в голове план, который поможет мне обустроиться.

Какой-то стук, и я резко сажусь, хватая нож, который для надёжности положила у изголовья. Велирон обучал меня не только езде на лошади, но и битве на мечах. Больше в шутку, нежели думая, что мне это когда-либо пригодиться. Отмечал, что я очень достойный соперник. Надеюсь, не лгал. Но мне никогда не приходилось защищаться по-настоящему.

Сердце бьётся быстро, потому что слышу чьи-то шаги. Я здесь не одна.

Глава 20

Поднимаюсь, ожидая, что вот-вот кто-то появится, но больше звуков нет. Жду какое-то время, а потом зажигаю свечу и иду проверять. К моему удивлению, дверь закрыта, занавеска слегка отодвинута, но не настолько, чтобы пролезть человеку. Если он только не уменьшился в размерах. Возвращаюсь на кухню, запирая дверь. Проверяю окно, а потом лежу, прислушиваясь. Усталость даёт о себе знать, и я отключаюсь.

Просыпаюсь утром, испуганно подскакивая на матрасе. Оглядываюсь, осознавая: я на кухне и одна. Может, мне просто приснился кошмар?

Завтракаю тем, что осталось: кусок позавчерашнего хлеба и чуть солёный сыр. Но на этой кухне даже такой завтрак кажется почти роскошью.

Снова кипячу воду, добываю остатки чая, рассыпанные кем-то на полке. Они в пыли, и я заливаю их кипятком, сливая воду, а затем делаю это второй раз. Хотя бы так.

Чёрный чай крепок, и я усаживаюсь на крыльце, держа в руках горячую чашку и смотря на свои владения.

Хорошим местом Графлинг не назовёшь. Ветер дует на одной скорости, такое чувство, что он зависит не от окружающей среды, а создан, как проклятие земли.

Солнце поднялось высоко, окрасив всё в тусклое золото. Не могу насладиться его лучами из-за ветра, с этим следует что-то делать. А теперь пора искать еду, потому что мои запасы закончились.

Беру корзину, которую удалось найти, покрываю платком. С дверью тоже придётся что-то решать, потому что верёвка на ручках никого не остановит. В декольте монеты, идти со сломанным каблуком неудобно, но сетовать некому. Натягиваю улыбку, чтобы отразить радость и в своей душе, и выбираюсь с территории, размышляя, в какую сторону следует отправиться.

Я почти Красная Шапочка, только пирожков у меня нет.

Прикладываю руку козырьком к глазам. Кажется, слева виднеются какие-то постройки, и я уверенно сворачиваю в эту сторону.

Сперва иду через поле, здесь нет одной тропинки, можно сказать она нигде и везде. Добираюсь до заброшенного дома, разочарованно отмечая, что здесь никого. Но решаю идти дальше. Как только повстречаю первого человека – сразу же спрошу о том, где есть рынок или таверна.

Дорога петляет теперь по полоске леса, ветер гонит по земле пыль и листву, а вдалеке слышатся голоса. Добираюсь до первых домов, всё же чутьё меня не подвело, а потом следую к центру, понимая, что в деревне сегодня ярмарка. Пестрые прилавки, запах жареной рыбы и пряных трав, крики торговцев - всё мешается в один плотный, живой шум.

Но больше всего внимание привлекает сцена на краю площади, где долговязый парень пытается выстроить из воздуха хрустальный мост. Каждая попытка заканчивается тем, что конструкция осыпается стеклянными осколками прямо на его голову. Толпа хохочет, а он, красный от стыда, снова принимается за дело. Вряд ли клоун, потому что его негодование настоящее.

За ним выступает брюнетка в ярко-синем плаще. Она поднимает руки к небу, и вдруг над нашими головами появляется какая-то тень, а потом мелкие капли падают на плечи и макушку. Магический дождь. А вот это уже интересно, только вместо хлопков в ладоши, народ свистом пытается прогнать труппу артистов.

Положение пытается спасти круглолицый мужчина с аккуратной бородкой, принимаясь показывать, как на наших глазах всходят только что посаженные семена растений.

Несмотря на то, что в Акрионе я достаточно долго, никак не могу привыкнуть к магии. А здесь, по всей видимости, живут лишь пустогласы, для которых магия сродни чему-то невероятному. Потому артисты и решили попытать счастья, но удача им совсем не улыбается.

С радостью бы наградила их за представление, но сейчас сама на мели. Если ничего не изменится, пойду сама скакать зайчиком, только бы заработать лишний акат.

Отхожу от сцены, рассматривая публику. Мне нужны овощи, хлеб, немного мяса, крупы и молоко. Шкаф для холода – вещь дорогая, в моём нынешнем доме его нет, потому придётся всё спускать в подвал. Уверена, где-то на территории он есть. Главное – чтобы не было мышей или других вредителей.

Прохожусь по ярмарке, рассматриваю, торгуюсь. Завидев новое лицо, все так и норовят завысить цену, и сперва думаю, что здесь всё дороже, пока не слышу, как торговка отпускает другой покупательнице товар за нормальную сумму.

Ясно. Всё предельно ясно.

Но купить ничего не успеваю, потому что мелькает фигура, и я резко поворачиваюсь, не в силах оторвать взгляда от своего чемодана.

- Вот негодяй, - задыхаюсь от гнева, тут же сокращая шаги между нами. Мужчина быстро пересекает площадь, скрываясь в таверне, а я спешу следом. Не знаю, что стану делать, но должна попытаться забрать своё добро.

Чувствую себя Валькирией, жаль одежда и обувь неподходящие. Распахиваю дверь так резко, что все находящиеся внутри оборачиваются на мою персону.

- Добрый день, - слегка киваю, сбавляя обороты, и пеленгую чемодан. Он довольно приметен, потому замечаю его у ног негодяя, который утащил мои пожитки вчера. И сейчас у меня есть возможность взглянуть ему в глаза.

Пожалуй, лишь он и какая-то висящая на нём девица не смотрят в мою сторону, а я, сдержанно всем улыбаясь, когда встречаюсь взглядами, прохожу мимо столов, добираясь до вора. По-хорошему, тут следует обратиться в полицию, чтобы его наказали, но, боюсь, пока я буду искать представителей закона, чемодан исчезнет вместе с похитителем.

Стучу бандита по спине, отрывая от важного занятия, в котором он милуется с какой-то барышней, по всей видимости очень сомнительного поведения, и жду, когда избушка повернётся ко мне передом, а к лесу задом.

Мужчина не реагирует, и мне приходится стукнуть его в спину, отчего он подаётся вперёд, но тут же резко разворачивается, отстраняя от себя пышногрудую.

Я не из тех, кто устраивает сцены, но сейчас настолько зла и обижена, что плевала на чужое мнение. Пусть видят, как грабитель крадёт последнее у эрданы, что оказалась на краю пропасти. Я намерена вернуть причитающееся мне.

- Ты? – ахаю, глядя в серые глаза.

Глава 21

Признаться, когда я предполагала, что мой чемодан украл всё же Эвериан, больше шутила сама с собой. Но, выходит, благородство у него показное, в лицо. Стоит только отвернуться - сразу проступает натура вора.

- Однако, здравствуйте, - упираю руки в бока, смотря на него с издёвкой. – Оказывается, ваши манеры лживы, а воровские замашки не искоренить!

Он улыбается, словно рад меня видеть, но в его улыбке интерес и лукавство.

- Я – грабитель, а не вор, Деа. Никогда не брал чужого за спиной.

- Но у вас мой чемодан! С этим вы тоже будете спорить?

Он косится направо, словно проверяя, что кладь всё ещё там, а все собравшиеся в таверне следят за нашим представлением, ожидая, чем оно закончится.

- Кто эта женщина, Эв? – подаёт голос рыжая, делая шаг из-за него, чтобы рассмотреть меня получше.

- Ах, это ваш? – усмехается он.

- Может, расскажете всем, как украли его вчера с моего крыльца? – пытаюсь призвать его к ответу. Конечно, я здесь никто, а кузнечика знают, судя по всему, но вдруг найдётся человек, кто встанет на защиту бедной женщины.

- Нет, не расскажу.

- Почему же?

- Эв, кто эта женщина, и почему ты был у неё дома?! – градус негодования повышается, но бандит не реагирует на рыжую позади себя.

- Потому что я проводил вас и уехал вчера.

- Что? – ахает его любовница. – Негодяй! Ты обещал, что откажешься ото всех!

- Уймись, Барта, - чуть повернув голову отвечает кузнечик. Рыжая срывается с места и куда-то убегает, а мы продолжаем сверлить друг друга глазами. – Этот чемодан я купил только что на рынке.

- Вы не только вор, но и лжец! – выдвигаю ему обвинение, и неодобрительные возгласы слышатся то тут, то там.

- Видите? – разводит он руки в стороны. – Народу не нравится, как вы меня называете. А знаете почему? Потому что они знают меня куда лучше вашего, и, если я говорю, что купил чемодан, так оно и есть!

- Не верю не единому вашему слову! Немедленно верните мне мои вещи!

- Был намерен сделать это в ближайшее время, рассчитывая на благодарность, но, как вижу, её не получу.

- Благодарность? За что?! – удивлённо распахиваю глаза, но тут же ощущаю, как по моей голове течёт какая-то жижа, и, судя по запаху, это что-то хмельное.

- Так будет с любой твоей девкой, понял? – воинственная рыжая валькирия разглядела во мне соперницу и вышла на тропу войны.

Я не из тех, кто сминает руки в кулаки и бьёт в носы. Но сейчас, пропитавшись потом, пылью, ненавистью к Раэгану, хмельным духом вонючей жижи в моих волосах, представляю лицо Ливианны, разворачиваюсь и бью в лицо хуком справа женщину, которая, не разобравшись, позволила себе слишком многое.

Рыжая отшатывается, не удерживается на ногах и падает на пятую точку, разбивая кувшин. Черепки разлетаются в стороны, а остатки напитка расплываются лужицей, утекая в щели между досками на полу. Раздаются смешки и хлопки в ладоши.

- А так будет с любой девкой, которая поднимет на меня руку, поняла? – отвечаю, смотря на неё с ненавистью. Кажется, я вложила в удар всю усталость и негодование, но говорить с такими личностями следует на их же языке. Она смотрит на меня немного испуганно и растерянно, а кто-то помогает ей подняться.

Поворачиваюсь к Эвериану, и он тут же поднимает руки.

- Только не бей.

Смешки звучат сильнее, а я ощущаю себя артистом, в которого кидали тухлыми яйцами. Но я не посмешище, я – Деори Велирон, эрдана и женщина с добрым именем.

Обвожу ледяным взглядом собравшихся, натыкаясь на суровый взор трактирщика.

- А ну закрыли пасти, - командует он, продолжая смотреть в мою сторону. – Продолжай, дорогая.

- Благодарю, - отвечаю ему, а потом уже куда спокойнее обращаюсь к Эвериану. – Верните чемодан и разойдёмся на этом.

Он поднимает его и протягивает мне. Беру, тут же ощущая тяжесть. Кажется, сегодня вернусь домой без продуктов. Главное, чтобы документы лежали внутри, иначе, я просто беженка, что живёт на чужой земле.

Разворачиваюсь, прощаясь с трактирщиком, и стараюсь идти прямо, но чемодан клонит налево. С горем пополам выбираюсь из помещения, чувствуя неимоверное облегчение. Только нести кладь в руках до дома не смогу. Придётся нанять какую-то телегу. Остаётся надеяться, что меня не ограбят, пока я возвращаюсь в Графлинг.

Волосы неприятно липнут, как и руки. Кручу головой, раздумывая, как поступить. Всё же следует взять продуктов, потому что я пришла сюда за ними. Оттаскиваю чемодан вбок, открывая его. Кое-что из вещей осталось, но не всё. И самое страшное – документов здесь нет!

- Не на такое отношение я рассчитывал, когда тратил акаты на ваше имущество.

- Здесь нет публики, так что можете перестать лгать, - хлопаю крышкой, размышляя, что теперь делать.

- Вы оскорбляете меня, Деа, - он протягивает мне мокрую тряпку, предлагая стереть липкость с рук и лица.

- Что на ней? Скипидар?

- Скипидар? – не понимает он, а я принимаю тряпку, протирая руки. – Если не вы украли чемодан, то кто?

- Не знаю, - пожимает плечами. Он подхватывает кладь снова, а я смотрю на него с удивлением. – Потратьте на меня пару минут вашего драгоценного времени, и я докажу, что говорю чистую правду.

Иду следом за Эверианом, пока не попадаем на место со скоплением людей. Прислушиваюсь, понимая, что передо мной самый настоящий аукцион.

- Иногда я бываю здесь, - рассказывает он. – Сегодня увидел знакомую вещь, подумал о вас. Только не успел добраться, вы сами пришли, чтобы обвинить меня прилюдно в том, чего я не делал.

Сжимаю зубы, чувствуя себя истеричной женщиной.

- Простите, если так, - говорю негромко. – Нервы на взводе.

- Мир, - протягивает он мне руку, и я пожимаю её. – Полагаю, вы ещё не успели обзавестись лошадьми. Могу предложить подвезти вас домой.

- Не откажусь, - радуюсь, что решение нашлось само по себе. – Могу ли я просить вас ещё об одной услуге?

- Кажется, вы вошли во вкус, - смеётся он.

- Помогите купить продукты, каждый норовит ободрать меня, как липку.

- Вы странная. Никогда прежде не слышал подобных слов.

- Вы забыли, что я из дальних мест.

- Сейчас разберёмся с провизией, а потом вы научите меня вашим присказкам.

Глава 22

Мы пробираемся сквозь толпу, и аукцион остаётся позади, растворяясь в шуме торговцев. Эвериан идёт уверенно, как хозяин здешних улиц, и люди расступаются перед ним охотнее, чем передо мной.

- Вы говорили про продукты, - он наклоняется ко мне, чтобы перекричать шум. - Что именно ищете?

- Всё, что можно хранить хотя бы несколько дней, - отвечаю. - Муку, овощи и фрукты, хлеб, немного масла и соли, яйца и вяленое мясо. Если останутся монеты - ещё и кусок сыра.

- Скромные желания для эрданы, - прищуривается он, но всё же ведёт меня к ряду лавок. - Обычно люди с вашими регалиями любят блистать богатством, а не считать каждый акат.

- С некоторых пор мы - разные люди, - холодно замечаю, - да и никогда прежде не разбрасывалась деньгами. А сейчас подавно. Есть ли здесь укромное место? – планирую достать монеты из своего декольте, но делать это прилюдно не с руки.

- Деа, я понимаю, что устоять перед моим обаянием тяжело, но разве вы хотите уединиться именно здесь? – он старается не засмеяться, но вижу, как играют черти в его глазах. – Такая женщина не достойна…

- Если вы не замолчите, эта женщина ударит вас, Эвериан. С некоторых пор за мою честь заступить некому, кроме меня самой.

- Простите, Деори, неуместная шутка. Но должен вас предупредить, укромные места здесь не очень чистые. Идёмте.

Он приводит меня к дурно пахнущей яме, и я цокаю языком, отворачиваясь. Он совсем меня не так понял. Быстро забираюсь за корсет, вытаскивая небольшой мешочек монет, и поворачиваюсь к Гроссперу, который успел отойти на приличные несколько шагов, оставляя меня одну.

- Можем идти, - догоняю его.

- Так быстро? – в его глазах удивление.

- Вот, - показываю на ладони монеты. – Не знаю, о чём вы подумали, - усмехаюсь, первая покидая злачное место.

После смрада запахи печёного хлеба и копчёного мяса невероятно хороши. Слюна невольно наполняет рот, и я стараюсь выглядеть равнодушной, хотя желудок предательски сжимается.

Эвериан торгуется легко, словно играя. Стоит ему бросить пару слов, и цена падает почти вдвое. Стою рядом и думаю, что сама бы заплатила втрое дороже. Да у него талант в подобных делах.

Он замечает мой взгляд и ухмыляется.

-Учитесь, Деа. В торговле главное - не показывать, что вам это нужно. Интересуйтесь, шутите, играйте роль, находите точки, на которые можно надавить. Это просто.

- Мне кажется, здесь просто надо быть вами. Спасибо за урок.

Принимаю корзину с продуктами и чувствую приятную тяжесть. Даже не рассчитывала приобрести столько всего. Всё же быть женщиной, которую не ободрали, а даже помогли, тоже своего рода победа.

- Надеюсь, сегодня вы на телеге, боюсь испачкать вас какой-то гадостью со своего платья, - говорю, и он качает головой.

- Думаете, у меня карета для особых случаев? Я не меняю коня, эрдана Тихоа. Это не просто животное – это друг, - коверкает мою фамилию по-своему, и я понимаю, что это выход. Тихоа - что-то необычное, но созвучное с тем, что принадлежит мне. Даже не буду поправлять. - И я не боюсь испачкаться.

Невольно задерживаюсь, вглядываясь в него. Слишком уж легко он меня разоружает. И, пожалуй, это опаснее любой рыжей валькирии с кувшином. Которая, кстати, легка на помине, показываясь на дороге.

- Кажется, вы не обсудили планы со своей невестой, - киваю в сторону.

- Я же говорил, что не живу с женщинами. Вы забыли?

- Эв! – призывает его к ответу девушка, которая явно не согласна с тем, что он намерен не просто сбежать, а со мной.

- Барта. Договорим как-нибудь потом, - роняет на ходу, подходя к своей лошади. Под её суровым взглядом привязывает чемодан и корзину, и я понимаю, что ехать верхом не выйдет. Что ж, хорошо и то, что я не потащу это всё в руках.

Мы проходим по косые взгляды людей, выбираясь на окраину деревни, а потом оказываемся в лесу. Направляясь сюда, чувствовала себя среди деревьев неуютно, теперь, наоборот, хотелось поскорее убраться с ярмарки.

Ветер треплет мои волосы, и я мысленно ругаюсь: хмельная жижа ещё не до конца смыта, запах предательски напоминает о трактире. Эвериан усмехается, шагая рядом, пока конь тащится за нами хвостом.

- Если устали – Басти с радостью подставит вам свою спину, но при одном условии.

- Каком?

- Обещайте не красть коня. Иначе это подорвёт мою репутацию.

- Грабителя?

- Зря смеётесь. У нас тоже есть честь и достоинство.

- Как у Робин Гуда, который крал у богатых, чтобы делиться с бедными.

- Мой последователь? – приходит черёд удивляться Гроссперу. – Никогда не слышал о нём.

Его лицо такое милое, что не могу сдержать смеха, потому хохочу от души.

- Ха-ха-ха, - передразнивает меня.

- Простите, - стираю слёзы. – Это легенда.

- И где же живёт этот ваш Гуд?

- Шервудском лесу.

По ускакавшим в левый бок глазам Эвериана понимаю: он пытается припомнить местоположение леса. Бедняга, даже не понимает, что его не существует в этом мире.

- Расскажите мне лучше о себе, - решаю сменить тему. – Как давно вы пришли в профессию?

- Никогда не встречал настолько странной эрданы, - веселится он. – Даже ваш разговор кажется мне необычным.

Позади слышится скрип телеги, и мы оборачиваемся. Мужчина купил на ярмарке муку, зерно и везёт домой. Эв договаривается о нашей поклаже, перекладывая её на телегу, платит вознице, который тут же трогается.

- Вы ему доверяете?

- Конечно!

Гросспер легко взлетает первым в седло, протягивает мне руку. Я медлю, а потом кладу ладонь в его - тёплую, крепкую, слишком уверенную. Он подтягивает меня, и в следующее мгновение я снова оказываюсь с ним в седле, только теперь позади, прижатая к широкой спине.

Глава 23

Обгоняем телегу, которая медленно тащится по дороге.

- Как обустроились? – интересуется Эв.

- Вы про лощадь или дом?

- Полагаю, рядом со мной вам должно быть спокойно и уютно.

- Высокого же вы мнения о себе, - парирую. Но отчасти он прав: так я ощущаю себя в безопасности. – Что касается моего жилища – всё замечательно. Отличная кровать, чудесный завтрак, горячая ванная.

- Свежий воздух, - подсказывает он мне.

- Да, он здесь действительно свежий. Скажите, ветер когда-нибудь стихает?

- Нет. По крайней мере я не застал подобных дней. Кажется, это место проклято.

- Вы верите в проклятие?

Эвериан молчит дольше, чем я ожидал. Потом тихо отвечает.

- Куда хуже зло в людях.

- И почему вы здесь?

- Хороший вопрос. Наверное, потому, что проклятые места притягивают не меньше, чем любые другие. Здесь я чувствую себя нужным.

- Думаете, народ станет скучать по грабежу, если вы уедете? – не могу сдержать улыбки.

- Привычка - страшная сила. Конечно, им будет без меня грустно. И с моим ремеслом в последнее время стало худо.

- Отчего же?

- Раньше эрданы ездили на каретах с многочисленными кладями и приличными украшениями, а теперь в неприглядных телегах с одним чемоданом.

- Какой тонкий намёк.

- Совсем, как ваша талия.

- Это комплимент?

- Наблюдение.

Хмыкаю за его спиной.

- Вот видите, вы уже смеётесь. Значит, не всё здесь так уж плохо.

- Если не считать украденных документов. Теперь я даже не могу доказать, что Графлинг принадлежит мне. Э

Если Раэган захочет этим воспользоваться, он обязательно притащит сюда адвокатов, чтобы они выселили меня. И тогда я буду вынуждена или вернуться, или ночевать на улице.

- Догадываюсь, где искать ваше добро, но не могу обещать, что верну, - размышляет Эвериан. - Попробую.

- Буду перед вами в неоплатном долгу, - моё сердце начинает биться сильнее от радости. Конечно, ещё может ничего не получиться, но хотя бы есть надежда.

- Не спешите радоваться, вдруг я разочарую вас.

Лошадь спотыкается, и чуть не падаю из седла, хватаясь за его руку, а он резко заводит её назад на манер ограничителя.

- Если не хотите свалиться, держитесь за меня, Деа, - доносится голос Эва.

- Вы затем посадили меня на лошадь позади себя?

- Как ещё заставить вас меня обнять? – слышится его смех.

Вчера я была слишком занята страхом, чтобы думать о том, как близко мы сидим. А теперь слишком хорошо это чувствую.

- Я хотела бы посмотреть окрестности, если вы не торопитесь. Можете мне показать моих соседей? Хочется составить мнение о тех, с кем придётся жить.

– Любите ветер в волосах?

- Очень, - говорю, обхватывая его кольцом из рук, и сцепляю ладони. Мы тут же срываемся с места, наращивая скорость, и, вылетев из леса, заворачиваем налево, подальше от неуёмного ветра, и следуем через поле.

Конь идет все быстрее, и ритм копыт, кажется, вторит сердцу.

- Там живут Ройлеры, но я бы не советовал с ними знакомиться. Они слишком любят красивых женщин, - машет в сторону дальних построек Эв, продолжая скакать. – Там, за лесом старик Хупер. Ему триста лет в обед, но выглядит он неплохо.

Поле расстилается широкой полосой, трава колышется от ветра, словно пытаясь нас остановить. Прижимаюсь к Эвериану, чувствуя запах кожи и железа. Кажется, он нарочно разгоняет лошадь, испытывая и меня, и её.

Сначала скачем по ровной дороге, затем уходим в противоположную от Графлинга сторону. Земля под копытами становится мягче, наверное, под ногами мох. Конь пружинит, ловко перескакивая через канавы и кочки, и мне остаётся лишь сильнее сцепить пальцы на груди Эва.

Скачем мимо редких кустарников, мимо березовой рощи. Ветер свистит в ушах, и я ощущаю себя куда счастливее, чем пару минут назад. Где-то вдалеке воет собака, и звук гаснет в ветре.

- Не бойтесь, Деа, - бросает через плечо Эвериан, - я знаю эти места.

Его голос глухо доносится сквозь шум ветра. Оборачиваюсь, понимая, что мы забрались слишком далеко от моего дома. Мои вещи всё ещё на телеге, и кто знает, вернутся они ко мне или нет.

Конь поворачивает налево, поле кончается, снова переходя в лес. Впереди груда камней, которая на поверку оказывается очертаниями дома. Одинокий, разбитый, обугленный, покинутый. Без крыши, но дымоход всё ещё торчит, как усталый палец, указывающий в небо.

Конь сбавляет шаг, дыхание его становится тяжёлым. Эв перекидывает ногу вперёд, соскакивая с коня, а потом помогает мне, и под ногами твёрдая земля.

- Это одна из достопримечательностей? – решаю пошутить, но в его глазах и губах нет радости. Он поворачивается ко мне спиной, смотря на развалины, и я понимаю – это место для него что-то значит.

- Когда-то здесь жила семья, - начинает негромко. Конь отошёл на несколько лигов и остановился около большого старого дерева. – Мать с отцом и четверо детей.

- Что с ними стало?

- Говорят, молния попала в дерево, пока все спали. Была ночь, они так и не проснулись.

- Все погибли? – мой голос тихий, а по коже пробегают мурашки, хоть я и не знала никого из это семьи.

- Все. С тех пор тут никто не живёт. Так что ближайших соседей только двое.

- Ты был с ними знаком?

- Нет, - он качает головой. – Это было давно.

Провожу взглядом по обугленным стенам, по пустым оконным проёмам, похожим на выжженные глазницы. Воздух здесь другой: густой, тяжёлый. Словно камни всё ещё помнят людскую боль и жар огня.

- Иногда полезно помнить, что дом может сгореть в одну ночь. И всё, что у тебя есть, исчезнет вместе с ним, - заключает Эв.

- Ты часто приходишь сюда?

- Это место напоминает, что ничего вечного нет. Ни домов, ни семей, ни клятв, ни жизней…

В моей груди поднимается странное чувство: жалость, смешанная с тревогой. Человек, умеющий шутить и разгонять лошадь ради смеха, сейчас стоит передо мной так, будто его держится в оковах это пепелище.

Он резко выпрямляется, словно сбрасывает воспоминания.

- Пожалуй, следует вернуться.

Он свистит, и конь тут же подходит к хозяину, а я продолжаю смотреть на место, где когда-то люди были счастливы. Так сейчас выглядит и моя душа.

Глава 24

Мы возвращаемся обратно, и снова ветер усиливается, когда покидаем лес. Раньше не задумывалась, как хорошо, когда ничего не дует в лицо, а теперь придётся привыкать.

Едем молча, будто то место наложило на нас отпечаток скорби. Телега остановилась напротив моего дома, и мужчина вытаскивает поклажу, отправляясь дальше по своим делам.

Эвериан первым спрыгивает с лошади, спуская и меня.

- И часто вы помогаете эрданам вернуть украденное?

- Чаще всего я помогаю себе не заскучать, - отвечает он, и в уголках губ играет улыбка. – Может, пригласите меня на чай, раз уж я второй раз на вашем пороге?

Вспоминаю, что утром наскребла лишь остатки заварки, а теперь забыла и вовсе о ней.

- Боюсь, могу предложить лишь кипяток.

- Обожаю кипяток, - он подхватывает чемодан, поднимаясь по ступеням, и смотрит на конструкцию из верёвок. – Серьёзная преграда, - поворачивается ко мне. – Увидев подобное, я бы не рискнул забраться в дом.

- Перестаньте насмехаться надо мной, - прошу его.

Эв тут же распутывает верёвки и входит внутрь.

- Довольно мило, - разносится по дому его голос.

- Вы не обязаны нести чушь про уют и убранство дома, давайте опустим эту часть, - прохожу на кухню и начинаю колдовать над камином.

- И что вы планируете делать дальше? – слышу его голос за спиной.

- Рассчитывать на то, что вы разыщите мои документы.

- Я о вашей жизни.

Мне удаётся разжечь дрова, и я отхожу от камина, поворачиваясь к Эву. Он тут же растягивает улыбку, смотря на меня.

- Что?

- Вы испачкались, - делает шаг ко мне, - позвольте вытру.

Быстро провожу рукой по лицу.

- Справлюсь и сама. Так лучше?

- Да, безусловно, - хитро смотрит на меня. – Может, покажете дом?

- На случай, если вы вдруг захотите его купить? – подыгрываю ему. – Конечно, пройдёмте, - указываю ему на дверь, оборачиваясь и смотря на чайник. Свиста не будет, но примерно минут через пятнадцать следует вернуться и посмотреть.

Если представить, что взрослая женщина сорока лет бродит по дому, в шутку рассказывая что-то типа – «Графлин – жемчужина Акриона, в которой мечтает жить даже император» или «согласитесь, этот продавленный диван элегантно вписывается во весь интерьер дома», то можно решить, что я выжила из ума. Только наша игра мне даже нравится.

Подхожу к большому зеркалу, презентуя его, когда замечаю на своём лице чёрные разводы. Эвериан спокойно смотрит через зеркальную гладь в мои глаза, а я поджимаю губы.

- Не могли сказать? – фыркаю в его сторону, протирая лицо.

- Вы хотели справиться сама, я не мешал.

Вспоминаю про чайник, сбегая на кухню. Куда проще электрический, который сам на себя побурчал и выключился. А за этим нужно следить.

Часть воды пролилась на поленья и залила огонь. Но больше половины осталось. Всё же нахожу остатки заварки, разливая чай по кружкам, нарезаю сыр и хлеб. Под моим цепким взглядом Эв моет руки, а потом просит рассказать о себе.

- Кажется, вы знаете достаточно и без того.

- Документы, утраты, неприятности - всё это мелкие осколки. А я хочу узнать целую мозаику.

- Для чего это вам?

- Может, я пишу книги.

- Вы? Не смешите меня.

- Вот так начинаешь открывать женщине душу, а она поднимает тебя на смех.

Пытаюсь понять по его лицу, говорит он правду или шутит, но не могу. Единственное, что осознаю: он мне нравится. Не как мужчина, хотя он умеет очаровывать. А как человек, с которым приятно провести время. Особенно здесь, где его несказанно много, а никого нет рядом.

До недавней поры даже не помышляла принимать наедине мужчину, потому что это может скомпрометировать эрдану, а теперь чувствую себя свободной. Со старой кружкой в руках, где плавают последние чаинки дома, в старом здании, которое надо ремонтировать, с малознакомым бандитом, который вчера меня обокрал. Только на него зла не держу.

- Ну расскажите мне, Деа, у вас отменно получается. История о доме вышла замечательная.

- Вас интересует, не мечтала ли я в детстве быть танцовщицей, а потом разочаровалась в собственных ногах? Или что первый мой заработок ушёл на глупый браслет, который я потеряла через неделю?

Эвериан смотрит так, будто каждое слово действительно важно.

- Именно это. Чужие слабости делают нас живыми.

Отворачиваюсь к огню, чувствуя, что жар камина и его взгляд разом жгут одинаково.

- Хорошо. Но только если потом расскажете про себя.

- Договорились.

Мы молчим пару мгновений, только где-то тихо постанывает старый дом, будто устал от бесконечного ветра. Беру кусок хлеба, чтобы занять руки, и, сама того не замечая, начинаю рассказывать: как училась у упрямого наставника, как впервые поехала в столицу, как заблудилась на рынке и выбралась только потому, что смеялась над собой. Я рассказываю ему о своём детстве в другом мире, применяя к истории подходящие слова и выражения. Это лучше, чем сочинять с нуля. И удивительно, что он так внимательно слушает, потому что Раэган ни разу не интересовался моим детством.

Когда замолкаю, он наклоняет голову, смотря на меня задумчиво.

- У вас даже глаза стали другими.

- Какими?

- Счастливыми. Если воспоминания способны так украшать, буду каждый раз интересоваться новой историей.

- А теперь ваша очередь, - напоминаю ему про обещание.

Он делает глоток и на миг закрывает глаза, словно решается, а потом начинает.

Глава 25

Если бы неделю назад мне сказали, что я буду сидеть в старом доме на краю империи, болтая с незнакомцем, что ограбил меня, никогда бы не поверила. Но жизнь – странная штука.

- Если хотите, я расскажу вам в другой раз о себе, - говорит Эвериан. - Сегодня пусть прошлое отдохнёт, - он идёт на выход, намереваясь покинуть меня.

Выбираемся на крыльцо, и его взгляд привлекает что-то на веранде. Несколько шагов, и Гроссопер наклоняется, поднимая с пола вещицу, загнанную ветром в угол.

Вижу, как хмурятся его брови, как задумчиво бродят глаза, изучая находку.

- Что это? – задаю вопрос, но он не торопится отвечать. – Эв.

Вынырнув из размышлений, он протягивает мне суровую нитку, на которую нанизаны пару бусин и уголь. Верчу в руках, надеясь осознать суть находки.

- Вам знакома эта вещь? – интересуюсь, передавая обратно.

- Нет, но я знаю, кто подскажет, что это.

- Просто мусор? – предполагаю.

- Не думаю. Похоже на артефакт. И насколько знаю, уголь не используется в чём-то хорошем.

По моей коже пробегают мурашки.

- Наверное, обронил кто-то из бывших хозяев.

- Он не выглядит так, словно пролежал здесь долго, - не соглашается со мной Эвериан, отправляя его в карман. – Мне пора.

Он сбегает по ступеням, подходя к коню, и роется в седельной сумке. Возвращается, протягивая мне небольшой изящный нож с лезвием, покрытым узорами.

- Это для вашей безопасности, - оставляет оружие в моих руках, а я недоуменно смотрю на него. – Сейчас защитить вас можете только вы, - объясняет, отправляясь к Басти. Оказывается в седле за считанные секунды. – Возможно, завтра вас навестят.

- Кто?

- Мои друзья.

- Буду ждать новостей касательно бумаг и артефакта, - говорю на прощание, сжимая нож в руке. – Спасибо, искреннее спасибо за то, что вы для меня делаете.

- Всего доброго, Деа. И не доверяйте никому.

Конь срывается с места, и его копыта отбивают ритм по земля, а я снова одна, если не брать в расчёт ветер, который гонит по прибрежной тропе рваные клочья надвигающегося тумана.

Забираюсь в дом, заставляя вход комодом. Следует в ближайшее время решить этот вопрос, потому что не ощущаю себя в безопасности в этом доме. Убираю остатки еды в корзину, а её оборачиваю в тряпку и забираю с собой навернх. Следует придумать что-то лучше для сохрана. Надеюсь, мыши не испортят еду за ночь.

Когда уже готовлюсь ко сну на втором этаже, снова слышу странные звуки. Топот ног по первому этажу и скрип половиц. Замираю с подарком Эверина в руке, ожидая, что шаги станут приближаться. Но спустя десять минут всё стихает, и снова тишина.

Находиться здесь нервно. Несмотря на то, что я забаррикадировала дверь, и попасть на второй этаж с улицы через окно проблематично, не могу спокойно уснуть. Усталость всё же берёт вверх, и я падаю в дрёму, но под утро вскакиваю с бешено колотящимся сердцем, оттого что внизу кто-то гремит посудой. За окном рассвет. Прислушиваюсь, различая голоса. На этот раз в доме точно кто-то есть.

Тело не отдыхает за ночь в платье, но раздеваться в такой ситуации не представляется возможным. Приоткрываю дверь, прислушиваясь к звукам. Слов разобрать не удаётся. По всей видимости воры на кухне, и кто знает, как долго они пробудут здесь.

Вспоминаю слова Эвериана, немного успокаиваясь. Может, это те самые его друзья, которые вошли без спроса?

Две из ступеней предательский скрипят, но я замираю, надеясь, что меня не слышали. Кажется, незваные гости слишком заняты кухней. Добираюсь до входа, всматриваясь в две фигуры, что сидят за столом, поедая сыр и хлеб.

Хватает одного взгляда, чтобы вспомнить, где я их видела: вчера днём, на той самой ярмарке в соседней деревне. Толпа смеялась, швыряла в них тухлые яйца, кто-то кричал про шарлатанов. Кажется, это архитектор в потёртой жилетке и мужчина, что заставлял расти цветы.

Делаю шаг назад, упираясь в кого-то, и тут же оборачиваюсь, чертя от неожиданности ножом в воздухе. Женщина успевает отскочить и встать в стойку, бросив взгляд на нож в моей руке. Задеваю лишь чёрный плащ, делая на нём прореху. Передо мной заклинательница погоды, которая смотрит с вызовом и ненавистью.

Мои плечи стискивают мужские руки, запястье ноет от боли, потому что давят на болевую точку, и единственная моя защита падает к ногам.

- Вы пришли от Эвериана? – решаю уточнить, вдруг у нас недопонимание.

- Ты знаешь, о ком она говорит? – спрашивает за моей спиной один другого.

- Нет.

- Кажется, она о красивом разбойнике, - подаёт голос заклинательница. – Но спешу тебя огорчить, - поднимает нож с пола, рассматривая его, а потом направляет лезвие в мою сторону, - мы здесь по другому поводу.

Глава 26

Сидим за столом и пьём чай с теми, кто влез ко мне в дом.

Аура – так зовут девушку, быстро поняла, что я не представляю угрозы. Что я – жертва, как и они, но по другим обстоятельствам.

- Мы приметили этот дом несколько недель назад, - объясняет она. – Он пустовал. Теперь пришли, потому что больше некуда.

Они переглядываются, и я вижу в их глазах не жалость к себе, а страх. Настоящий, тот, что делает людей тише и быстрее.

Ветер бьётся в стены, море волнуется, а на кухне пахнет чаем и чем-то сладким.

- Три дня здесь, а уже безумно устала от этого ветра, - жалуюсь, качая головой.

- Это поправимо, - усмехается Аура, поднимаясь с места. Она уходит куда-то, и не сразу понимаю, что намерена делать. Потом возвращается и садится, протягивая руки к кружке.

- Значит, вы приехали издалека, - резюмирует круглолицый, что назвался Торхесом. – А мы колесим по стране в поисках маленьких городков и деревень, где можем показывать своё мастерство.

- Давай смотреть на вещи здраво, - вмешивается Магнус. Высокий и долговязый, он явно не пользуется интересом женщин. – Следует найти другую работу, потому что эта не приносит не денег, ни удовольствия.

- А чем планируешь заниматься ты? – интересуется брюнетка, отправляя в рот печенье, что принесла с собой. – Когда я сбежала от мужа, почувствовала свободу. Но содержать себя тяжело, особенно когда каждый второй намекает, что может заплатить тебе не за твою магию, а за постель.

- Не знаю, это сложно. Куплю лодку и стану ловить рыбу, - прикидываю, что можно делать именно в этом месте. – Или буду добывать ракушки с жемчугом со дна моря.

- Ты не похожа на ту, кто готов к тяжёлой работе, Деа, - качает головой Аура.

- Я не боюсь трудностей, - хочу не согласиться.

- Верно, не боишься. Именно поэтому ты здесь, - обводит она взглядом кухню. – Но я говорю о другом. Ты не создана для рыбацкой лодки.

- Для чего же тогда? – усмехаюсь, смотря на неё.

- В тебе слишком много благородства. Если не жена, тогда, - размышляет она, глядя на меня, будто сканируя, - хозяйка.

- Хозяйка?

- Да. Например, фермы.

- Фермы? – не верю своим ушам. – Здесь бросишь зерно, оно улетит до самого Варругена.

- Ветер можно приручить, - не соглашается она. – Идём.

Выбираемся на улицу, и я осознаю, что его нет. Нет ужасных порывов, что всегда поднимали мои волосы и трепали платье, словно злые собаки.

- Как такое возможно?

- Аура - искра, - поясняет Торхес, смотря на неё влюблёнными глазами. – Она очень способная. Жаль её так и не оценили по достоинству.

Выбираюсь за пределы веранды, делая несколько шагов. Нет ветра. Смотрю на дерево в тридцати метрах, которое трясёт листами. А там есть. Поразительно.

Мысли в голове начинают бродить. Если можно унять ветер, а на территории, что принадлежит мне, есть море, то…

- Курорт! – резко поворачиваюсь к трио, что застыли на моей веранде ранним утром.

- Что? – не сразу понимает Магнус.

- Мы построим здесь курорт! – радостно улыбаюсь.

В медовый месяц мы с Раэганом отправились в горы. Там бродили среди снегов, катались на оленях. Когда я говорила о море, он смотрел на меня с удивлением, словно я предлагала ему поехать на дно вулкана, а потом объяснял, что такие забавы не для благородных эрдов. Бегать в трусах и плескаться в воде – это для пустогласов. Но теперь я свободна от ненавистных регалий, и могу делать всё, что пожелаю!

Поворачиваюсь к мору и представляю бунгало, шезлонги, парашютистов, привязанных к лодкам, бананы и катамараны, бар с напитками, массажи, пляжный волейбол. В груди поднимается волна радости. Кажется, я нащупала свой путь. И буду первой в Акрионе, кто обустроит подобную зону.

- Деа, - моего плеча касается Аура, и мираж распадается. Но главное – я поняла, что надо делать.

- Скоро вернусь. Надо осмотреться, - воодушевлённая, выхожу за ограду, направляясь к морю. Дом будет стоять здесь, как визит-центр. Его следует привести в порядок. Затем оградить всю принадлежащую мне территорию изгородью, убрать природный мусор и привести в порядок кусты и деревья. Этим займётся Торхес. А что будет делать долговязый? Раздумываю, но пока не могу ответить. Но работа найдётся всем.

Смеюсь. Надо же, как быстро картинка выстроилась. Я даже не поинтересовалась у троицы, но уже готова нанять. Только есть небольшая проблема, вернее, очень существенная – платить нечем, но можно обещать деньги с дохода. Правда, я не могу даже представить, когда он будет.

У самого берега ветер злее. Огрызается и кусается, не подпуская к воде. Моё внимание привлекает небольшая пещера, спрятанная в зарослях колючего кустарника. Грот?

Заглядываю внутрь, но не удерживаюсь и падаю в воду, от которой неприятно пахнет чем-то кислым. Ладони тотчас погружаются в ил, голова уходит под воду, потому что жидкости здесь прилично. Барахтаюсь, пытаясь выбраться, но удаётся не сразу. Когда выныриваю, судорожно хватаю ртом воздух, пытаясь надышаться. Ноги проваливаются в жижу, которая засасывает, и я кричу, что есть мочи, только вряд ли меня услышат в доме. Остаётся надеяться, что через несколько часов они поймут, что я задерживаюсь, и отправятся на поиски.

Надеюсь, что так и будет. Но надежда умирает, когда солнце заходит за горизонт.

Глава 27

Мои попытки призвать кого-то на помощь ничем не закончились. Ухватившись за выступ, держусь из последних сил. Этого не хватает, чтобы выбраться, но достаточно, чтобы висеть здесь какое-то время. Жалею, что не обладаю силой растений. Моя магия ветра ничем не поможет, она бессильна.

Постоянно прислушиваюсь, не зовёт ли кто, но в ответ звучит лишь заунывный голос ветра. Несколько раз проваливаюсь в дрёму, но тут же вздрагиваю. Всю ночь борюсь за жизнь.

Силы окончательно покидают меня. Пальцы, сжатые судорогой, соскальзывают с мокрых камней. Обнадёживает лишь то, что здесь довольно тёплая температура. Наверное, где-то проходит термальный источник, соединяясь с глиной или грязью.

Солнце окрашивает горизонт. Я не вижу этого, лишь осознаю по светлеющей пещере, в которую заглядывают солнечные лучи.

- Помогите, - набираю воздуха в лёгкие и кричу, как можно сильнее.

Тишина.

Хочется реветь и оплакивать себя. Жалеть, ненавидеть и презирать мужчину, из-за которого я оказалась здесь. Уже не такая уверенная в себе, дерзкая и сильная. Признаю свою слабость и надеюсь, что не погибну так глупо.

Кажется, ветер решил посмеяться надо мной, произнося имя Деа. Но когда слышу отчётливее, что меня зовут, принимаюсь кричать насколько позволяют силы. В проёме появляется кто-то, но я не могу различить лица, потому что фигура на фоне яркого света кажется очень тёмной.

Меня хватают за плечи сильные мужские руки и тянут, сражаясь с иловыми отложениями. Сантиметр за сантиметром выползаю из тягучего плена, оказываясь на свободе. Падаю на песок, чувствуя, что нет сил подняться, и надо мной нависает спаситель.

- Деа, ты меня слышишь?

- Да.

Здесь уже не так тепло, вернее, невыносимо холодно, когда ветер обдувает тело в мокром платье.

- Сейчас.

Эвериан снимает верхнюю одежду, покрывая моё зябнущее тело своим дублетом, а потом поднимает меня, крепко обхватывая руками, и медленно идёт, проваливаясь в песок. Откуда он здесь вообще?

Ткань хранит его тепло, пахнет кожей и дымом от костра. Кажется чем-то добрым и хорошим после ужасной ночи, которую я запомню навсегда. С каждой нашей встречей я всё грязнее и грязнее, а он благороднее и благороднее. Дурацкие мысли, но отчего-то сейчас в голову лезут именно они.

Дрожу не только от холода. Это шок, осознание, что всё позади, понимание, что финал моб быть совсем другим. И нашли бы меня спустя пару столетий, когда жижа высохла, скрюченной мумией. Бр-р-р-р. Лучше об этом не думать.

Добираемся молча до ворот, где ветер не такой сильный. А вчера его и вовсе не было. Куда делись циркачи?

Нести меня в дом бессмысленно. Сперва нужно отмыться от дряни, что налипла и пропитала одежду и душу, а потом уже отправляться внутрь. Но у меня просто нет сил, а потому Эвериан усаживается на террасу, а я укладываю голову ему на колени и лежу, пока он гладит меня по плечу.

- Здесь были трое людей, ты их видел?

- Да. В участке в тридцати лигах отсюда.

- Участок? – не сразу понимаю.

- Ты вчера отправилась исследовать свои владения, а сюда приехали блюстители закона. Кто-то украл у Крахена приличную сумму, он указал на приезжих. Их видели в районе Графлинга, а потому искали именно здесь.

Утром, когда их вели, Аура подозвала меня, потому что видела нас вместе, и просила тебе передать, что с ними. Говорила, что ты не успела вернуться с моря, потому, не найдя тебя в доме, я пошёл туда.

- Спасибо, - благодарность давить на грудь, и мне хочется обнять спасителя. Поворачиваюсь к нему, улыбаясь, а он принимается хохотать.

- Ты такая чёрная. Я слышал, что есть народ на юге. И у них кожа похожа на землю. Никогда не видел таких, а ты? Может, всё дело в том, что они плохо моются?

Приходит мой черёд смеяться.

- Что? – подначивает меня Эв, добывая из кармана платок. Он нежно касается моего лица, пытаясь убрать грязь. - Расскажешь, что случилось?

- Любопытство убило кошку, - вспоминаю английскую пословицу.

- Узнаю старую знакомую, - усмехается Эв. – Снова какие-то загадки.

- Не такая уж я и старая, - смеюсь в ответ, когда он замирает. Его лицо меняется, словно он увидел что-то странное во мне. – Эвериан, ты меня пугаешь.

- Твоё лицо, - изумлённо произносит, когда слышу какие-то звуки.

Скрип колёс приближается, пока карета не останавливается напротив забора, и я усаживаюсь, чтобы встретить незваных гостей. Ужасное предчувствие обжигает сердце, как лёд. Кажется, я знаю, кого принесла нелёгкая.

Эвериан поднимается, и его ладонь укладывается на рукоять меча, когда из кареты показывается Раэган, спрыгивая на землю и оглядываясь. Он не сразу замечает нас, а я расправляю плечи и гордо поднимаю подбородок. Наверное, смотрюсь комично, учитывая, что у меня, как оказалось, не хватает одной туфли. Лишь сейчас осознаю это, коснувшись голой ступнёй земли. Чтобы сократить высоту приподнимаюсь одной ногой на цыпочки.

Мой бывший муж входит, как победитель. Как всегда, выглядит превосходно, время и дорога не властны над ним. Его взгляд мгновенно цепляется за меня, и внутри всё падает в бездну. Но тут же перемещается на Гроссопера, и по лицу Раэгана скользит тень.

– Где я могу найти хозяйку этого дома? – его голос звучит ровно, спокойно, как всегда. Такое чувство, что меня он принял за служанку.

- Я здесь, Раэган. Какого шаргха тебе надо?

Глава 28

Взгляд мужа перемещается в мою, и Велирон округляет глаза.

- Деори? – спрашивает идиотским голосом, будто не узнаёт меня. - Не может быть!

- Что? Постарела и подурнела с момента нашей последней встречи? – я чуть не утонула из-за него и имею полное право говорить всё, что вздумается. И плевать я хотела на его эрданское величество. – Ты привёз документы о разводе?

- Нет!

Кажется, Эвериан понимает теперь, кто перед ним, и обхватывает мою талию слишком вольно и крепко.

- Дорогая, ты нас не представишь? – театр для одного зрителя.

- Что?! – трясётся от злости Раэган, сверля Гроссопера взглядом. – Моя жена уже завела себе любовника?

- Имею полное право, Велирон. Не только ведь тебе притаскивать домой расфуфыренных девок, величая их невестами.

- Ты сошла с ума!

- Да, я безумна, иначе бы как могла полюбить такое чудовище, как ты!

- Деа, осторожно, я ревную, - вмешивается Эвериан.

- Отойди от моей жены, негодяй!

Велирон делает шаг вперёд, лицо его темнеет, губы скривлены в злобе и ненависти, но мы продолжаем стоять. Поздно же он начал меня ревновать.

- Жена? - Гроссопер будто смакует слово, - думаешь, после всего, что ты с ней сделал, у тебя ещё осталось право называть её своей?

Эвериан лениво скользит взглядом по моему врагу и только сильнее прижимает меня к себе.

- Ты, - рычит Раэган, глядя на меня, - потаскуха!

Слова больно ударяют, но я не покажу ему этой боли. Пусть убирается прочь, потому что он здесь явно не за тем, чтобы дать мне свободу на бумаге. Он приехал мучить меня, издеваться, насмехаться над моим положением.

- Сбавьте обороты, эрд, иначе можете лишиться однажды языка за такие слова. Забавно. Тот, кто первым забывает о брачных клятвах, обычно громче всех кричит о верности.

- Замолчи! - рявкает Велирон, и воздух между ними будто сгущается, наполняясь искрами магии. – Кто ты вообще такой?! Слуга? Конюх? Мальчик на побегушках?

Раэган пытается задеть, как можно больнее, чтобы выбить почву из-под наших ног.

- Довольно, Велирон! – подаю голос, и его взгляд снова перемещается на меня. – Не забывай, что ты эрд. Где твои манеры? В любой ситуации ты должен оставаться при своих регалиях. Говори, зачем прибыл, и уезжай туда, где тебя действительно ждут.

- Мне нужно поговорить с тобой, - сбавляет он обороты. – Наедине.

Не думаю, что он скажет мне что-то важное, но тем не менее, пока мы всё ещё связаны брачным договором, я должна вести переговоры с Раэганом.

- Оставь нас, Эв, пожалуйста, - прошу разбойника, и он тут же слегка кланяется и проходит мимо Велирона, скользя по нему насмешливым взглядом. Видно, он любит играть на нервах. Ему явно доставляет это удовольствие.

- Буду неподалёку, дорогая Деа, если этот нахал посмеет посягнуть на то, что ему уже не принадлежит, кричи, моя душа.

Смеюсь из-за его слов и выражения лица Раэгана. Конечно, без присутствия разбойника всё было бы куда прозаичнее.

- Может, пригласишь меня в дом? – начинает Велирон, как только остаёмся одни.

- Лучше здесь, не хочу запачкать старинный, натёртый до блеска, паркет и мебель из редких древесных пород.

Раэган бросает взгляд на разбитое окно и обветшалый фасад. Конечно, он мне не верит, но что с того?

- Что с твоим лицом? – начинает допрос.

- Оно на месте, - не понимаю, чего он хочет.

- Почему ты в таком виде?

- Потому что я вольна делать всё, что пожелаю, - развожу руки в стороны. – Теперь я свободна.

- Ты всегда мечтала вываляться в грязи? – не верит он своим ушам. – Несколько дней – и моя жена выглядит хуже пустогласки.

- По одёжке встречают, но провожают по уму, Раэган. Но давай ближе к сути. Ты ехал сюда не один день, чтобы отчитать меня?

Он оборачивается, словно боится, что нас могут подслушать, а потом делает ко мне ещё один шаг. И теперь мы так близко, что мне становится неприятно. Хотя совсем недавно я мечтала о такой близости.

- Моё решение не изменилось, если ты об этом, - отвечаю на немой вопрос. – Ты выбрал другую семью – живи с ней. Оставь меня на волю ветрам и злому морю, что не хочет никак успокаиваться.

Говорю, осознавая, что оно похоже на мою душу: такое же тёмное и бурлящее.

- Я прибыл, как только узнал, что на тебя напали разбойники.

- Запоздалая опека, - хмыкаю. – Как видишь – со мной всё хорошо, и ты можешь ехать обратно. Не заставляй беременную невесту волноваться перед свадьбой.

- ДЕА!

- Так меня зовут!

- Здесь опасно! В дом могут пробраться грабители и…

- У меня теперь есть мужчина, забыл? – хочу сделать ему больно. – Он позаботится обо мне. Чаю не предлагаю, отдохнуть с дороги тоже. Если в следующий раз надумаешь приехать сюда – пусть с тобой будут бумаги или Улина.

- Улина? – звучит издёвка в его голосе. – Забудь, Деори. Ты никогда не увидишь её, если не будешь делать то, что я скажу.

Глава 29

Смотрю на Раэгана, не выдавая испуга. Конечно, он – последняя сволочь, что привёл в дом другую, но я не думала, что опустится до низости с угрозами.

- Ты очень изменился, - говорю спокойно. – Из благородного эрда, которого можно было ставить всем в пример, превратился в человека, что не брезгует ничем, дабы добиться своего. Ты торгуешь нашей дочерью, как монетой на базаре. В моём багаже лишь пару платьев, запасные туфли, которые теперь станут основными. Я ехала сюда на телеге, живу в разваливающемся доме, ем, что добыла, а сплю на продавленном матрасе. Но это ничто по сравнению с тем, что ты намерен у меня отнять. Как же я в тебе ошибалась, Раэган. Уезжай! Я не желаю тебя видеть!

Велирон резко вжимает пальцы в кулаки, в глазах вспыхивает ярость, но под ней проступает отчаянный страх.

- Я её отец, – рявкает он. – И у меня больше права решать её судьбу, чем у тебя, погрязшей в измене!

Он сжимает губы, и в его глазах мелькает тень сожаления. Кажется, он и сам не верит в то, что говорит, но ему хочется набить себе цену, пусть и казаться лучше на моём фоне.

- Уходи, - указываю ему на калитку. И сейчас не чувствую на его фоне себя такой грязной, потому что его грязь, пусть и не видна, но очернила всю его душу, меня же можно отмыть.

- Неужели, я не могу отдохнуть с дороги?

- Здесь тебе не рады! И я, как хозяйка Графлинга, требую твоего немедленно отъезда.

- Не слишком ли ты заигралась, Деа? – слышу зубной скрежет, и охряные глаза смотрят на меня с гневом.

- Ты сам сделал меня такой, Раэган. Я отдала тебе все жизни, что могла сотворить, а ты предал меня, растоптал всё, что было между нами.

- Ещё не поздно всё исправить, Деори, - он резко меняется в лице и протягивает ко мне руку, но тут же передумывает, чтобы коснуться. – Прими ванну, приведи себя в порядок.

- Конечно, сейчас прикажу слугам нагреть мне воды, - говорю, и боковое зрение выхватывает гуляющего вдали Эвериана. Улыбаюсь, и не ощущаю горечи от сказанных слов.

- Улина спрашивала о тебе, - возвращается он снова к дочери.

- Передай, что я скучаю. Надеюсь, не растеряешь по дороге мои слова.

- Ты считаешь меня каким-то негодяем? Но я здесь потому что беспокоился о тебе, к тому же привёз кое-что из вещей.

- Оставь их своей будущей жене, Велирон. Желаю начать новую жизнь с чистого листа.

Он не удерживается от смеха, смотря на меня.

- Не очень хорошо получается.

- Москва не сразу строилась.

- Что?

- Ничего, - пожимаю плечами.

- Скучаю по твоим глупостям, - дарит мне до боли знакомую улыбку, от которой щемит на мгновение сердце. Знал бы народ, что его мудрость переквалифицировали в мою глупость.

- Ты странно выглядишь, - хмурит он брови.

- Не ко двору? Думаю, тебе есть с кем представать пред очами императора. Новая жена – новая игрушка.

- Деа, посуди сама. Мой род исчезнет вместе со мной. Я просто не имею права так поступить, даже люби я тебя миллион раз.

- Хорошо, что мой род не вымрет, да, Раэган? - возвращаю ему слова, приподнимая бровь и смотря на него.

- Деори Велирон! - останавливает мой пламенную речь, - ты должна вернуться, пожалуйста. Ты нужна мне, - признание слетает с его губ.

По его посеревшему лицу я понимаю суть: не как женщина или любимая. Нет. Я нужна ему, как подпитка, без которой он не может обходиться. Только что он там говорил про свою новую пассию? Они всё придумали? Удачи.

- Ты нужна мне, - повторяет, как мантру.

- Но ТЫ не нужен мне.

Всё это время я стояла в мокром платье, что трепал ветер. И если какую-то часть он высушил, то лиф остался таким же, как был. Меня начинает трясти сильнее, и я намереваюсь сбежать. Разворачиваюсь, поднимаясь на крыльцо, и дёргаю дверную ручку.

- Судя по тучам, будет дождь, - доносится до моего слуха голос Гроссопера. Видимо, он решил вернуться, увидев, что наш разговор окончен. – Я бы советовал вам поторопиться. Распутица, понимаете ведь. Да ещё и темно. Слышал, неподалёку бродят волки, режут овец.

- Вы обозвали меня овцой? – спешит обидеться Раэган.

- Я? – искренне удивляется Эвериан, снимая с одежды подсохшую грязь. – Вам показалось. Кстати, говорят здесь целебные грязи, - трёт он её меж пальцев, а я вспоминаю, как Велирон не посмел меня коснуться, боясь испачкаться. – В следующий раз обязательно возьмите с собой купальный костюм, будем лечить ваш артрит.

- Негодяй, - суровеет Велирон, и тут же хватается за левую сторону груди.

Так бывало, когда мы виделись после долгой разлуки, когда он был истощён. Но теперь я не побегу, как раньше, чтобы вглядываться в любимое лицо и быть рядом, питая его магией, отчего Велирону снова становится лучше. Я распахиваю дверь и вхожу в дом, который после ужасной ночи кажется добрым и гостеприимным. Останавливаюсь так, чтобы слышать о чём говорят мужчины.

Они перебрасываются парой колкостей, и Раэган уходит, а я слышу негромкий стук в дверь.

- Могу предложить услуги водоноса. Вам определённо следует помыться.

Глава 30

Эвериан стоит на пороге спокойный и немного ироничный, с лукавой улыбкой на губах, которая ему так идёт. Смотрю ему за спину, пытаясь разглядеть Раэгана.

- Он ушёл, - понимает меня Гроссопер. – Догнать?

- Только чтобы плюнуть ему в лицо, - говорю, горько вздыхая. Отодвигаюсь ото входа. Как же я устала, так бы и упала на кровать, чтобы уснуть. Но сперва действительно следует помыться.

Мы находим вместе старую ванную, больше похожую на корыто. Но за неимением лучшего сойдёт и это. Пока я чищу её внутри, Эвериан отправляется с вёдрами к колодцу. Вернувшись, наполняет чистую ёмкость водой, и я стону от бессилия.

- У меня нет нагревательного артефакта.

Устало падаю на стул, уже всё равно, что там запачкается, я просто не могу держаться на ногах.

- Вам повезло, - улыбается он, добывая из кармана несколько красных шаров, и бросает их в воду. - Не благодарите слишком громко, я не привык.

Выдаю смешок, затем второй, а потом хохочу, потому что представить, что разбойник носит с собой подобные вещи, даже не могла.

- Что? – он тоже улыбается.

- Вы неправильный грабитель.

- Я не беру у тех, у кого нечего взять, - пожимает плечами. - А теперь, с вашего позволения, у меня дела.

Он натягивает дублет на грязную рубашку, испачканную мной, слегка кланяется и просит запереть за ним дверь. Подойдя к выходу, внимательно рассматривает её, оглядывается, словно что-то ищет, и желает мне приятного сна.

Смотрю, как взлетает на коня и тут же улетает стремглав куда-то, а у меня после его ухода отчего-то тепло в груди.

Когда остаюсь одна, позволяю себе расплакаться. Выдать порцию слёз, которая встала поперёк горла и душит. Потом будет легче, а пока, пытаюсь выполоскать волосы, что слиплись, будто дреды. Интересно, как на меня посмотрят здешние, если я стану одеваться и выглядеть не как эрдана, а как женщина в моём настоящем мире? Вспоминаются родители.

Кто знает, живы они или нет? Идёт время линейно, или же тех, кого я когда-то не знала, не существует?

Я никогда не говорила на эту тему с Раэганом. А кто бы стал? Столько раз хотела, но решала оставить прошлое в прошлом. И теперь понимаю, что поступила верно. Даже спустя много лет близкий человек стал мне настолько далёким, что обязательно бы шантажировал и этим.

Глотаю слёзы, сжимаю кулаки, будто могу вытолкнуть из себя эту боль. Я носила её в себе несколько дней, не давая слабины. А теперь можно, пока никто не видит. Чтобы потом вновь стать кремнем.

Отмываю от себя пыль дороги, следы ночного кошмара и прикосновений прошлого. Тру кожу до красноты, словно можно с неё убрать воспоминания. Но даже если с тела я и сотру запахи и прикосновения, то в памяти они останутся до конца моих дней.

Наконец вытираюсь грубым полотенцем и переодеваюсь в чистое. Вода в ванной чёрная, а мне стало куда легче. Вылью потом, сперва поесть и отдохнуть.

Добываю из корзины хлеб, сыр, овощи. Грею себе кипяток, нехотя пережёвывая еду. Никогда ещё пища не казалась такой тяжёлой.

Поднявшись с места, решаю лечь отдохнуть. Прохожу мимо старого зеркала, но что-то заставляет вернуться. Смотрю - и не верю своим глазам. Лицо. Мое лицо, но словно из прошлого. Из того дня, когда мы только познакомились с Раэганом. Нет, тогда мне было около двадцати, а сейчас на вид двадцать пять.

Ну вот и дожили. Я сошла с ума.

Касаюсь кожи, ничего не понимая: кто-то стёр лучики морщин у глаз, на лбу. Выровнял кожу на щеках, и словно нос стал меньше.

Нет. Этого просто не может быть. Пусть я и в мире магии, но здесь не придумали, как делать людей моложе. У солнцерождённых молодость куда дольше, чем у простых смертных. Я не драконица, я искра, ничем не отличающаяся от других таких же. Моя участь – стареть вместе со всеми.

Обследую зеркало. Оно кажется обычным. Припоминаю, не было ли с ним чего-то странного? Но в него я смотрелась и раньше, эффект был самый обычный.

Сердце пропускает удар.

Осознавать, что ты сходишь с ума, - невероятно страшно…

Вытягиваю руки. Это единственное, что выдаёт женщину, которая делает пластику. С ними тоже произошли метаморфозы. Они не выглядят как принадлежность сорокалетней, они совсем, как раньше.

И не обязательно пить, чтобы поймать галлюцинации или шизофрению.

Делаю несколько шагов от зеркала, а потом возвращаюсь.

Нет. Всё так же. Я молода и красива. И, если раньше выглядела старше Эвериана, то сейчас куда моложе.

Внезапно в сознании всплывает обескураженное лицо мужа. Он не узнал меня сразу не потому, что я была испачкана? А потому что и он видел то же, что и я?

Это всё грязь?

Хочется тут же броситься к морю, чтобы набрать какое-то её количество. Главное – соблюдать меры безопасности.

Но что дальше? Нужно пробовать её не на себе, чтобы проверить результат, а на ком-то другом. Наверное, моё сознание просто дурит меня, голова кружится. Зеваю. Организм посылает мне сигнал срочно лечь и выспаться.

Оставлю своё исследование на потом. Может, проснусь, и всё встанет на свои места.

Поднимаюсь наверх, и отключаюсь, как только касаюсь головой подушки.

Глава 31

Будит меня тяжёлый, но размеренный стук в дверь. Сначала думаю, что это сон, но он повторяется: уверенный, спокойный. За окном темно, рассвет ещё и не собирается показываться. Кто-то очень воспитанный - иначе бы просто вошёл, потому что дверь – не запор, а лишь для галочки.

Трясу головой, пытаясь прогнать сон, спускаюсь вниз почти на ощупь. Приоткрываю створку и вижу Эвериана. Он стоит, как всегда, с той самой лукавой улыбкой, будто только что вернулся из какого-то интересного места. В руке чемодан.

- Доброй ночи, красавица, - произносит он нарочито вежливо, проходя внутрь, даже не дожидаясь приглашения.

Едва успеваю отойти в сторону. Он ставит чемодан на стол, щёлкает замками, но не открывает сразу, а садится напротив меня, словно собирается поведать нечто занятное.

- Вы говорили что не живёте с женщинами, - напоминаю ему его же слова.

- Вы ненароком решили, что я намерен переехать? – он принимается хохотать, а я жду, когда закончится приступ веселья. – Простите, я не о том, что с вами невозможно жить. Убеждён, что просыпаться рядом с эрданой – небывалое удовольствие. Хочу отметить, несмотря на то что люблю ночь, глядеть на красивую женщину предпочитаю при свете.

- Не могу позволить себе подобной роскоши, - парирую.

- Вам повезло. Совершенно случайно в моём чемодане оказался световой артефакт.

Он откидывает крышку и словно фокусник зажигает яркую магическую лампу. Но я неотрывно смотрю не на него, а на содержимое чемодана, в котором сложены вещи.

- Ещё одна эрдана прибыла в наши края? – решаю уточнить, потому что передо мной платье и ночной очень красивый пеньюар.

- Две эрданы на одного меня? Деа, я не такой прыткий, - говорит он задумчиво, вглядываясь в моё лицо. – Могу сказать, что отъезд мужа пошёл вам на пользу. Не хочу показаться невежливым, но раньше вы выглядели старше, а теперь стали ещё более привлекательной.

- Значит, раньше я вас не привлекала? – издеваюсь над ним. Но подтверждение того, что мои глаза мне не лгали, успокаивает.

- Вы чудесны в любом в виде, - делает комплимент.

- Могу полюбопытствовать, что привело вас ко мне в столь поздний час? Хотите предложить мне примерить сорочку?

- Птицу? – не понимает он, а я усмехаюсь.

- Ночную рубашку.

- Я бы не посмел предложить такое, - прикладывает руку к груди. – Если вы сами, конечно, не пожелаете этого. А я поддержу вашу идею.

- Удивительно, как сочетается нахальство и галантность в одном человеке. И всё же, для чего вы здесь?

- Рассказать вам последние новости, конечно же!

- Они не могли подождать до утра? Я спала.

- Посмотрите на это с другой стороны, Деа. Я – человек популярный. Меня ищет не один дракон порядка. Кто знает, на кого сегодня набреду. А вы останетесь в неведении, что произошло.

- И что же? – прикрываю рот с зевком.

- Ваш дракон прославился, - начинает он, и в голосе его искрится насмешка.

- Кто?

- Сноб, что приезжал сегодня, - уточняет Эвериант. - Его ограбили.

- Что? - вырывается у меня.

Эвериан кивает, довольный эффектом, и откидывается на спинку стула.

- Если честно, ума не приложу, кто это мог быть, но, - поднимает палец вверх, - он покалечил парочку человек. Перекинулся драконом, а потом принялся плеваться огнём. Только недолго. Заряда у него хватило на пару минут, а потом мне пришлось его приводить в чувства.

- Раэган упал в обморок?

- Кажется, это что-то другое. Мы забрали вещи, но оставили ему карету с одной лошадью, чтобы смог добраться до дома.

- Вы же сказали, что не знаете, кто его грабил?

Эвериан лишь пожимает плечами.

Я злилась на мужа, но осознаю, что неприятно слышать, что ему плохо. И он не играет, а всё на самом деле.

- Так что можете забрать вещи, Деа. Они ваши по праву.

Только теперь понимаю, что платье действительно моё, а вот пеньюар, по всей видимости, Раэган приобрёл недавно. Не понимаю, на что он рассчитывал, везя его сюда?

- Но это не всё, - Эвериан засовывает руку в карман и вынимает небольшой уже знакомый мне артефакт. Но он отличается от предыдущего. Тот был словно выжжен изнутри.

- Этот новый, — поясняет Гроссопер, перекатывая его в ладони. - Не использованный.

Я молчу, и он, выдержав паузу, продолжает.

- Называется он «Призрачные вздохи». Забавная штука. Используется, чтобы пугать. На полях боя, в застенках, в домах с брошенными жёнами, - намекает на меня. - Где угодно.

По спине бегут мурашки, но я не отрываю взгляда.

Эвериан усмехается, словно бережёт самую пикантную деталь напоследок.

- А теперь угадайте, где я нашёл этот экземпляр? - он наклоняется ещё ближе, и глаза его блестят. - В кармане вашего мужа.

Глава 32

Получается, Раэган не просто отправил меня сюда на телеге без денег и скарба, а ещё был намерен запугать призрачными артефактами, один из которых мне подбросил нанятый им человек. Велирон надеялся, что я кинусь к нему на шею, как только он появится на пороге Графлинга. Только он просчитался, я не из тех, кто прощает и просит защиты.

- Пожалуй, мне пора, - поднимается с места Эвериан, и я благодарна ему. Обсуждать дальше моего мужа с малознакомым бандитом, - не то, чего хотелось бы. Да и ночь уже вступила в свои законные права.

Отправляюсь вслед за ним, чтобы закрыть дверь, когда он заявляет.

– Вы можете не стесняться своих желаний.

- Не поняла.

- Деа, если вы хотите поцеловать меня, я не против, - он всё переводит в шутку, маскируя под неё правду.

- Это вы видите по моим глазам? – поднимаю брови вверх, а он внимательно всматривается в моё лицо.

- Нет? – прищуривается он, не стирая улыбку с губ.

- Вы путаете меня со своими женщинами, Эвериан, - качаю головой. – Я всё ещё официально замужем.

- А если бы не были?

- То не кидалась бы на шею каждому, кто переступает порог моего дома.

- Как же я поторопился с событиями, - цокает языком. – Вы оскорблены?

- Удивлена, что вы задаёте вопросы, а не переходите к действиям.

- Это предложение? – он делает шаг вперёд, а я, наоборот, отступаю.

- И благодарна, что это всё же вопросы, а не принуждение.

- За кого вы меня принимаете, дорогая?

- За человека, что грабит других людей. И я раньше не слышала, что у бандитов есть благородство.

- Вы просто не встречали меня, Деа.

- Могу ли я просить вас об одолжении?

- Ещё одном, - усмехается он.

- Да, пожалуй, вы и так сделали для меня слишком много, но всё же…

- Если вы хотите, чтобы я догнал вашего мужа и вернул ему добро с извинениями, сразу нет!

- Если я попрошу вас догнать этого негодяя, то ли затем, дабы сказать ему, чтобы он привёз документы о разводе и мою дочь.

- Сколько ей?

- Нет-нет, даже не думайте, Эвериан. Моя Улина ещё слишком юна, да и не вашего круга.

- Теперь могу оскорбиться и я, Деа. Потому что в моей голове не было и мыли о чём-то подобном. Я лишь подумал о том, что теперь вас станут принимать за сестёр.

Он делает мне комплимент? В который раз, а я оскорбляю его своими словами.

- Простите. Но вы должны понять меня, я – мать, и буду ревностно относиться к тому, кто захочет у меня её украсть.

Он выдаёт смешок.

- Я не краду людей, Деа. Лишь женские сердца, - заглядывает он в самую душу, и я даже смущаюсь и отвожу взгляд.

- Не могли бы вы узнать в участке, как долго будут удерживать тех людей? Ну, девушку и двух мужчин.

- Откуда вы вообще их знаете?

- Это мои работники.

Он на мгновение замолкает и ждёт, когда я рассмеюсь или скажу, что это шутка.

- Я не похожа на ту, кто может предложить людям работу?

- Конечно, нет! Вернее, похожи, только вряд ли они смогут привести в порядок дом. Они актёры. Для такого дела проще нанять строителей, если я хоть что-то понимаю в таком деле.

- Речь не о доме, хотя о нём тоже следует позаботиться. Но на всё нужны средства. Как только я поправлю своё благосостояние, обязательно отстрою его заново.

- Могу ли я полюбопытствовать, как вы намерены его поправлять?

- Напрошусь к вам в банду.

Он искренне смеётся, смотря на меня с лукавством.

- При всём уважении к вам, Деа, у вас не получится.

- В такие минуты хочется доказать обратное, но я не пойду у вас на поводу. Конечно, мой заработок будет добыт лишь честным трудом.

Он слегка кривится, потому что я задеваю тонкие струны его души. Да, он грабитель, но не простой. Он начитан, эрудирован и очень остроумен. Галантный и обходительный. Такому и последнее отдать не жалко, потому что устроит целое представление.

- Хорошо, я выполню вашу просьбу. Правда, их так много, что не знаю, когда уделять время себе любимому.

- Я заплачу вам, как только вы вернёте мне людей и документы.

- Ах, это ещё, - кивает головой. – Деа, вы превратили меня в мальчика на побегушках.

- Не утрируйте, Эвериан, - улыбаюсь ему. – Это можно сделать между вашими делами.

- И в качестве награды я могу рассчитывать на поцелуй её эрданского величества?

- Свинопас, - смеюсь, вспоминая сказку, а Гроссопер хмурится. – Это история из моего детства.

- Сказка?

- Да, очень интересная.

- Тогда я требую, чтобы вы рассказали её.

- Но не сегодня. Как-нибудь в другой раз. А теперь спокойной ночи, - выставляю его за дверь, тут же оборачивая дверные ручки верёвкой. Двигаю ближе комод.

- Кстати, - слышится его голос откуда-то слева, и я вспоминаю, что надо как-то заделать окно. Завтра. Всё будет завтра, сейчас на дворе ночь. – Не стоит благодарить меня за ваши вещи.

Действительно, за всеми новостями я не поблагодарила его.

- Спасибо, Эвериан, - исправляю оплошность, и он исчезает из поля зрения. А потом слышу удаляющийся топот лошадиных копыт. И вот я снова одна.

Глава 33

Утро встречает меня резким воем ветра. Кажется, что весь дом содрогается от его напора: ставни дрожат, комод, придвинутый к двери, чуть поскрипывает. Встаю, расправляя плечи и глубоко вдыхая: новый день, новая я, новые заботы.

Проходя мимо зеркала, вспоминаю, что теперь ещё и новое лицо, улыбаюсь кокетливо сама себе, трогая помолодевшую кожу, и в прекрасном настроении отправляюсь кипятить чайник. Всё же не пригрезилось, а по-настоящему.

После завтрака принимаюсь наводить порядок на кухне, вынося воду из ванной. Затем выметаю пыль и паутину, отчего начинаю кашлять, потому сбегаю на улицу подышать свежим воздухом. Море шумит и грозит в мою сторону волнами, уверяя, что следует покинуть это место. Но во мне всё больше крепнет уверенность, что я не просто буду здесь жить, а сделаю его таким, что обо мне будут писать не только местные газеты!

Несколько часов труда, и кухня становится чистой и уютной, а у меня на душе так тепло, что улыбка просится на губы.

Когда сижу на крыльце после обеда, покачиваясь в кресле-качалке, что разыскала в одной из комнат, вижу три фигуры, бредущие по равнине. Им больше некуда идти, как ко мне, а потому понимаю: Эвериан в который раз выполнил мою просьбу.

- Добрый день. Мы ищем хозяйку этого дома, - Торхес не узнаёт меня, потому что новое платье и лицо. Аура хмурит брови, задумчиво всматриваясь, а затем подкидывает их вверх.

- Это она и есть, разве ты не видишь? – толкает его в бок.

Мужчина моргает, пытаясь понять, отчего его обманывают собственные глаза, а потом косится в сторону подруги.

- Уверена? – спрашивает так, словно меня нет здесь.

- Короткая же у вас память, раз вы забыли человека, с которым виделись совсем недавно, - поднимаюсь с места, делая несколько шагов в их сторону. По глазам читаю реплики: «но вчера ты выглядела куда старше», только с темы надо умело уйти.

- Вы – Торхес – мастер по выращиванию растений, - решаю показать свои знания в области фактов о них, - это Аура – украшение вашего коллектива и заклинательница погоды, а это, - смотрю на долговязого, имя которого выпало из памяти.

- Магнус, - тут же помогает он.

- Конечно, Магнус, - слегка киваю. Маг по созданию необычных явлений. Надеюсь, больше у драконов порядка вопросов к вам нет, и мы займёмся работой. И уж поверьте, нам предстоит много работы.

Как радушная хозяйка я должна предложить им обед, правда, у меня не так много припасов. Но я всё же интересуюсь.

- Вы голодны?

Магнус и Торхес тут же отвечают согласием, и я, вдохнув, приглашаю их в дом, чтобы разделить провизию. В ближайшее время надо снова пополнить корзину.

- Ты в тот день выглядела куда старше, - всё же озвучивает сомнения Аура, когда после обеда остаёмся с ней наедине, а мужчины отправляются за водой к колодцу.

- Тебе показалось.

- Нет!

- У каждого своя правда. Надеюсь, всё разрешилось, и вас не станут искать?

- Эвериан сумел очаровать не только меня, - усмехается девушка, и её слова неприятно режут слух.

- Ты хорошо его знаешь?

- Видела меньше, чем слышала. Он - местная знаменитость.

Торхес и Магнус ставят вёдра на кухне, расплёскивая воду, и я грустно смотрю на лужу на деревянных досках. Бросаю туда тряпку, пропитывая жидкость, а потом предлагаю заняться делом.

- Надеюсь, мы договорились о том, что вы станете на меня работать?

- Поговорим об оплате, - сразу же загораются глаза у Торхеса. - Сколько предложите?

- Назовите свою цену.

- В месяц не менее сотни акатов, - тут же заявляет.

- Каждому, - набивает цену тот, кто мне и вовсе не нужен. Даже не знаю, как огорчить долговязого тем, что я не готова платить такие деньги за ненужную магическую силу.

- Нам с Торхесом по сорок, Магнусу – тридцать, - озвучивает предложение Аура, и долговязый призывает её к ответу. – Смотри правде в глаза, друг. Ветер завывает так, что можно оглохнуть. Я нужна ей. Для того, чтобы привлечь людей, необходим красивый сад и ухоженная лужайка. А потому место найдётся и Торхесу. Но что будешь делать ты?

- Хочешь сказать, что я ни на что не гожусь? – парень раздувает ноздри, задетый за живое, а потом бросает в мою сторону осторожный взгляд, словно я должна за него заступиться. Но молчу, потому что нечего сказать. – Тогда я могу идти? – сжимает зубы, указывая на дверь.

- Мы что-нибудь придумаем, - улыбаюсь ему.

- Деньги вперёд, - тут же заявляет Торхес.

- Условимся на одной пятой. А это значит, что речь идёт о десяти акатах каждому. Я добуду их в ближайшее время, а пока отправимся на берег, чтобы понять фронт работы.

Беру лист и карандаш, найденные во время уборки, а затем выбираемся из дома. Следует составить план местности. Хорошо бы объехать здесь всё на лошади: понимать, что именно принадлежит мне. Остаётся надеяться, что документы всё же вернуться к владельцу, потому что попади они не в те руки, меня быстро выселят, состряпав новые.

Оборачиваюсь, смотря вдаль, и понимаю, что желаю видеть Эвериана. И не только потому, что у него могут быть новости касательного бумаг. А потому, что рядом с ним мне как-то спокойнее.

Глава 34

- Море без хорошего пляжа, что птица без крыльев, - выношу вердикт, пытаясь представить, как размещу здесь лежаки, зонтики и открытый бар, куда посетители будут приходить за соком и коктейлями. Мысли бегут вскачь. Мне даже придумывать ничего не надо, всё уже было выдумано до меня, правда, в другой вселенной. Но кто сказал, что я не имею права этим воспользоваться?

Ветер гонит солёные брызги в лицо, волосы развеваются, одежда липнет к телу.

- Сможешь его утихомирить? – обращаюсь к Ауре, и она тут же принимается за дело. Её движения точные, будто она делает это каждый день по несколько раз. Считает шаги, разделяя берег на квадраты: раз, два, три - поворот; ещё три - и снова линия. Очерчивает невидимую сетку, в каждом пересечении оставляя камешек, как метку.

Потом достаёт откуда-то кусок чёрного угля. На влажном песке её рука выводит руны - древние знаки, переплетённые, как сети рыбака. Круги, линии, стрелы, соединяющие воздух и землю.

Она поднимает руки к небу, и едва улавливаю её шёпот заклинания - слова, будто сплетённые из самого ветра. Воздух вибрирует, гудит, но не с яростью, а с осторожностью, как зверь, приручаемый хозяйкой. Всё тише и тише, пока не становится ласковым урчащим зверьком.

А затем и вовсе ветер стихает, словно его заключили в невидимый купол. Волны всё так же бьют о берег, но не яростно, а ритмично, мягко. Только самое удивительное, что не везде, а лишь напротив нас. Сразу становится легче дышать, будто сам воздух очищается.

- Держаться будет несколько дней, - говорит Аура, зажимая в руках уголь. - Потом придётся повторить.

Иду от неё в сторону, считая шаги, и через восемь снова ветер врезается в мою грудь. Выходит, она может его утихомирить, но лишь на небольшом куске и на короткое время. С этим надо что-то решать. Возвращаюсь обратно, качая головой.

- Нет. Так дело не пойдёт. Я не готова платить за халтуру.

Аура подкидывает брови наверх.

- Я сделала то, что просили.

- Для чего мне платить за краткосрочный эффект? – складываю руки на груди. – То, во что я превращу это место, станет жемчужиной Графлинга и окрестностей. Сюда будут ездить даже из столицы, а потому…

Смех Торхеса сбивает мою тираду слов.

- При всём уважении к вам, лана, это невозможно.

- Эрдана, - поправляю его, чтобы осознавал, что я не сумасшедшая, а хотя бы что-то смыслю, - это во-первых, а во-вторых, я прекрасно понимаю, о чём говорю. И если нам удастся сделать всё, что я задумала, мы станем богаты!

- Мы? – фыркает Аура. – Если это место действительно привлечёт внимание, как ты говоришь, и станет приносить прибыль, то вряд ли будем иметь к нему отношение.

Она не верит никому. Обжигалась не раз, это видно. И я прекрасно понимаю, что пока мои слова звучат странно и неправдоподобно.

- Вам придётся поверить мне, потому что я верю в нас, - улыбаюсь. – Но тебе, - тычу в сторону девушки, - придётся как следует поломать голову над тем, как продлить эффект, и как увеличить площадь за короткое количество времени.

- Мне нужны деньги, - смотрит на меня со скепсисом, выпятив губу. – Уголь в таком деле не поможет. Нужен лунный камень и радужные пипы.

- Будут тебе деньги, - обещаю, видя в её глазах скепсис. А мы отправляемся дальше.

- Торхес, - говорю, показывая на полосу берега. - Сделай так, чтобы здесь не выглядело, будто ураган прошёл полгода назад.

Он опускается на колени и прикрывает глаза, укладывая ладони на землю, будто вслушивается в неё. Вижу, как глубокая морщина чертит линию на его лбу, как напрягается лицо, но ничего не происходит. Лишь спустя полминуты замечаю, как небольшая трава, что росла неподалёку, начинает становиться выше и выше.

Он поднимается, ожидая от меня реплики.

- И это всё? – не могу сдержать разочарования.

- Я могу растить лишь то, что уже есть в земле, - говорит он тихо, почти с извинением, - здесь только это, а потому я не могу сделать вам ёлку или дуб.

- Пальму, - уточняю. – Мне не нужны другие деревья, мне нужны пальмы. Много пальм.

- Я не встречал в этих краях подобного. Как она выглядит?

Ну вот и первая трудность. Если здесь нет пальм, придётся думать, чем их заменить. Потому что растительность, которую вижу сейчас, совершенно не подойдёт, чтобы привлечь богатых снобов.

Описываю сперва на словах, а затем делаю зарисовку на бумаге. Но Торхес лишь качает головой, не помогает и Магнус. Даже Аура становится бесполезной. И настрой как-то немного утихает.

Мы бродим ещё какой-то время, размышляя, где построить бунгало, хотя мои спутники не знают, что это такое. И после четырёхчасовой прогулки возвращаемся обратно. Снова едим, и я осознаю, что мои запасы на исходе.

- Завтра отправимся в деревню, чтобы закупиться на пару недель, - предупреждаю их. Наверное, придётся нанять телегу. И я очень надеюсь, что будут новости от Эвериана, потому что сегодня вечером он так и не приезжает меня навесить.

Глава 35

Оставшиеся полдня корплю над схемами пляжа, черчу линии будущих дорожек, прикидываю, где будет стоять бар, где разместятся лежаки, где поставить арки из растений, которые вырастит Торхес. Бумага вся исчерчена моими каракулями: кривые кружки вместо столов, квадраты вместо беседок, длинные полосы волн и зонтов. Но мне нужно было это видеть: не просто в воображении, а на бумаге, в масштабе. Так легче строить планы, так ближе мечта. Осталось понять, где раздобыть средства на всё это великолепие, потому что увезённого из дома мне ни на что не хватит.

Открывать свойства целительной грязи не желала до последнего. Из-за такого могут и убить, учитывая, что я - хозяйка Графлинга. Но провести кое-какие исследования было необходимо. И для этого мне нужна женщина в возрасте, которая не будет лишний раз трепаться.

Цокаю языком, понимая, что и в этом деле мне бы здорово помог Эвериан. Удивительно, но я без него, как без рук. Вспоминаю хитрый прищур глаз и пытаюсь сдержать улыбку. Всё же он действительно умеет расположить, несмотря на его «профессию».

Наутро отправляемся в деревню пешком. Дорога занимает пару часов, за которые мы несколько раз меняемся местами, разговаривая друг с другом о том и о сём. Узнаю своих работников ближе, понимая, что Магнус безответно влюблён в Ауру, которая его в упор не видит. Что Торхес мечтает о маленьком скромном домике в деревне, где заведёт семью и будет выращивать знатные урожаи, продавая излишки на базаре.

- А пока душа требует пути и приключений, - предвосхищает он мой вопрос, отчего этого нельзя сделать теперь. – Да и покупка дома – дело непростое. Откуда у бедного человека такие деньги?

- Счастье не купить даже за миллион акатов, - изрекает Магнус, робко косясь в сторону заклинательницы.

- Аура, - вырывает её из задумчивости Торхес. – Ты бы хотела иметь богатого мужа? – задаёт ей провокационный вопрос.

- А ты бы хотел иметь фонарь под глазом? – возвращает она ему подачу, и Торхес смеётся. – Я не продаюсь, в который раз тебе говорю. И люблю свободу! Мне не нужны мужчины, которые обязательно захотят привязать к себе и требовать жертвенности.

Кажется, она обижена на мужчин, ей кто-то причинил невыносимую боль, а потому она боится вновь открыть своё сердце и ставит защиту. За красивым лицом лежит израненная душа.

Чем ближе становятся первые крыши, тем громче доносится шум рынка: звон колокольчиков, крики торговцев, запах жареного хлеба и копчёной рыбы.

Торговаться оказывается куда труднее, чем я думала. Люди здесь упрямые, цены заламывают втридорога. Мои слова - пустой звук, даже когда стараюсь следовать советам Эвериана: держаться уверенно, не показывать слабину, всегда уходить первой. Но без него эти приёмы не действуют. Торговцы лишь переглядываются и ухмыляются.

Достаю бусы: изящные, переливающиеся, дорогие сердцу, и в памяти сразу проходит череда воспоминаний. Как Раэган дарил их, куда я надевала украшение, ставшее сейчас разменной монетой. Надеюсь выручить за них приличную сумму, но перекупщик лишь хмыкает и предлагает в три раза меньше ожидаемого. Еле сдерживаюсь, чтобы не наговорить ему колкостей. Отчаянно пытаюсь спорить, убеждать, напоминать о качестве, но он не повышает цену ни на акат. Лишь когда разворачиваюсь, чтобы уйти, он неохотно добавляет пару монет сверху.

Внезапно за локоть кто-то тянет, и, обернувшись, не сразу понимаю, что это карлик. Он машет, приглашая идти за ним, а ростовщик хватает за платье, норовя оставить.

- Пустите, - возмущаюсь, понимая, что здесь я свои бусы точно не оставлю.

- Даже не думай отправляться следом, - предостерегает меня Аура. – Ты хоть знаешь, куда он тебя зовёт?

- Предполагаю, что предложить свою цену.

- В проулке? – приподнимает она брови. – Хочешь лишиться не только бус, но и жизни?

Раздумываю над её словами, и Аура отправляется первой. Магнус бросается вперёд, чтобы защитить от возможной опасности, первым забегает за угол, а когда мы добираемся туда, он сидит, привалившись спиной к стене и держится за бок.

Рядом мужчина с руками, зажатыми в кулаки, который смотрит на нас из-под насупленных бровей. Карлика же и след простыл.

- Давай, - протягивает в мою сторону ладонь, требуя то, что ему не принадлежит.

- Нет, - говорю спокойно, но уверенно. Конечно, он знает, где меня искать. Весть о ссыльной эрдане разлетелась по деревне давно, а теперь, когда я пришла светить украшениями, мной заинтересовались головорезы. Но это не значит, что я должна блеять и отдавать свои вещи первому попавшемуся.

Мужчина делает выпад в мою сторону, когда в него летят осколки града, сотворённого Аурой. Мгновение, и он смеётся. А потом позади раздаётся голос.

- Лоз, я поговорю с дамочкой сам.

Глава 36

Голос незнакомый, и, когда оборачиваюсь, вижу перед собой неприятного мужчину, смотрящего на меня из-под нависших кустистых бровей. Длинные волосы свалились колтунами, но, кажется, ему нет никакого дела до такой мелочи.

- Зачем вы покалечили моего работника? – призываю его к ответу, и он переводит взгляд на Магнуса.

- Оклемается, Лоз легонько.

Не люблю тот тип людей, которые на вопрос отвечают по-своему. Вроде, что-то сказал, но не то, что надо.

- Иди за мной, - снова зовёт меня очередной меняла, показывая горбатую спину, и устремляется к зданию с облупленной штукатуркой на углу площади, на двери которого висит дощечка с выцветшим изображением весов.

- Вы же не думаете, что…, - начинает Аура, но я её перебиваю.

- Займись другом, я скоро.

Не дожидаясь возражений, шагаю следом за горбуном, отчего-то уверенная, что с ним мы сумеем договориться.

Чтобы проникнуть внутрь приходится слегка наклонить голову, хоть я сама и небольшого роста. В комнате пахнет затхлостью, плесенью и чем-то металлическим. Горбун заходит за тяжёлый стол, умащиваясь на высоком стуле. Его маленькие глаза сразу впиваются в меня, пытаясь высмотреть любую мелочь. Взгляд на уши, затем шею, потом ладони и запястья. Он явно пытается обнаружить на мне то, что я намерена продать. Но было бы глупо надеть огненные бусы и расхаживать по деревне, привлекая и без того повышенное внимание.

- Что принесла? – зачем-то растягивает он слова, норовя прожечь меня насквозь взглядом.

Медленно достаю бусы из небольшого мешочка. Жалость тревожит сердце, но я заставляю её забраться подальше, потому что без продажи украшения мне просто не выжить. Камни ловят свет и вспыхивают живыми искрами, напоминая мне о том дне, когда Раэган надел их мне на шею. Внутри грузно переворачивается боль.

- Красиво, - говорит ростовщик, но голос его равнодушный, будто он смотрит на связку моркови. – Могу рассмотреть поближе? – протягивает руку, и я вкладываю в корявые грязные пальцы частицу своей жизни.

Горбун берёт бусы толстыми пальцами, переворачивает их раз, другой, смотрит на свет, а потом через увеличительное стекло.

- Боюсь, редкости в них нет, - выносит вердикт, пытаясь сбить цену. Но я знаю: он лжёт. - Работа простая, камень так себе, - играет на моих нервах.

- Так себе? – спокойно спрашиваю. - Это ручная огранка, и камень чистый, без единой трещины. Сколько же вы готовы дать за украшение?

Он лениво поднимает глаза, пытаясь определить минимум, на который я могу согласиться, чтобы он не остался в проигрыше.

- Двести акатов, - делает первую ставку.

- Вы мне казались человеком дела, - разочарованно качаю головой.

- Назови свою цену, - предлагает мне.

- Тысяча!

Он смеётся через силу, и я уверена, что думает, как поступить. Потому что выпускать товар из рук не намерен.

- Высокого же ты мнения об этой побрякушке.

- Я знаю её истинную цену, и она в несколько раз дороже той, то озвучила я.

- Они не стоят столько.

- Или же просто вы не готовы мне дать этого?

- К тому же, кто знает, вдруг ты украла украшение, - сжимает бусы в кулак, и у меня обрывается всё внутри, когда понимаю, что он может обозвать меня воровкой, и ему поверят, поскольку такие могут договориться с местными властями.

- Вы прекрасно понимаете, что оно принадлежит мне.

- Или же ты украла его у собственного мужа, - попадает в точку, растягивая улыбку. – Давай так. Я даю тебе семьсот акатов, и мы в расчёте.

Скачок с двухсот резкий, но я намеревалась получить не менее тысячи.

- Восемьсот моя последняя цена, - ещё повышает ставки.

- Идёт, - соглашаюсь, потому что это в три раза больше того, что предлагал мне другой ростовщик.

Горбун заставляет меня написать расписку в получении средств, потому что считает, что я могу вернуться и обвинять его в воровстве, а потом ухожу, спрятав часть монет в корсет, остальные же зажимаю в мешочке и держу в руках.

Шум рынка снова врывается в сознание, когда оказываюсь на улице.

- Он ничего тебе не сделал? – интересуется Аура. Кажется, из них она самая воинственная.

- Всё в порядке. Можем заниматься закупкой провизии и арендой телеги.

- Если вы обзавелись монетами, я бы не отказался принять свою долю сейчас, - протягивает руку Торхес. – Хотелось бы прикупить себе кое-что.

Вытаскиваю нужную сумму, отсчитывая каждому. Потом торгуемся до последнего и грузим провизию на телегу. Ловлю себя на мысли, что постоянно озираюсь в поисках Эвериана, но его нет.

Проезжая мимо таверны, решаю заглянуть внутрь. Вдруг Гроссопер там, и у него есть новости касательно документов.

Хозяин сразу узнаёт меня, впрочем, как и рыжая, что тут же летит стрелой, но не для того, чтобы предложить столик.

- Эвериан уехал на несколько дней, - успевает сказать хозяин, прежде чем на меня обрушивается шквал мерзких слов от Барты. – Да успокойся ты! Иди работай лучше, - тут же остужает её пыл тавернщик. – Извиняйте, ничем не помогу больше.

Благодарю его, выбираясь на улицу. Усаживаюсь на гружёную телегу, провизии на которой нам должно хватить по меньшей мере на три недели, и едем обратно в Графлинг.

Глава 37

Мы добираемся до дома уже под вечер. Солнце скатывается за горизонт, окрашивая небо в золотисто-алые тона, телега скрипит так, будто сама устала от дороги. Мужчины принимаются разгружать мешки и корзины, таскают их в дом. Проверяю, чтобы ничего не забыли: мука, соль, немного масла, овощи, крупа, вяленое мясо, сыр и выпечка. Теперь придётся готовить не только на себя, всё же у меня работники.

Аура молчит, сосредоточенно перекладывая продукты на полки. Торхес ухмыляется, натыкаясь на связку моркови.

- Ну почему я не могу увеличить еду? – вижу, как сосредотачивается на овощах, буравя их глазами, а потом откладывает в сторону. - Это работает только с живыми растениями, - поясняет мне. А я в свою очередь вспоминаю, что не подыскала подопытную для омоложения. Следует заняться этим в ближайшее время.

Мы разыскиваем погреб в подсобке, и Торхес спускается туда, чтобы проверить его сохранность. Слышу, как хрустит под его весом деревянная лестница, и он вворачивает в крики крепкие словечки, когда слышен звук падения.

- Живой? – заглядывает со свечей в подвал Аура.

- Не дождёшься моей смерти, негодница, - смеётся, и я выдыхаю – обошлось.

День мы тратим на приготовление пищи и уборку комнат. Каждому достаётся своя. Аура выбирает комнату наверху рядом со мной, мужчинам отводим нижний этаж. Так негласно делим дом на женскую и мужскую половины.

Несколько дней занимаемся только им: забиваем окно досками, пока не разбогатею вконец и не куплю стекло, устраиваем ванную, чтобы каждый смог помыться, когда необходимо, чиним дверь, придумывая ей замок, убираем паутину. И дом, чувствуя хозяйскую руку, становится словно выше и массивнее.

Через четыре дня троица решает отправиться в город, а не в ближайшую деревню, потому что купить необходимые семена для Торхеса и атрибутику для Ауры можно только там. Город находится по дороге, где меня ограбили, и идти придётся пешком. Однажды я приобрету и лошадь, и телегу.

Как только они уходят, беру ведро и отправляюсь на берег моря к той самой пещере, где чуть не утонула, но теперь я предельно осторожна. Со мной старый половник, которым, словно суп, переливаю грязную жижу в ёмкость. Запах специфический, и мне придётся постараться, чтобы убедить кого-то нанести эту гадость на лицо.

Из ведра набираю грязь в чашку и отправляюсь искать ближайший дом, чтобы договориться об исследовании. Но завидев меня с непонятной субстанцией, многие тут же испуганно испаряются, и по деревне идёт слух, что у меня не все дома.

- Я заплачу, - показываю акат, как только перед моим носом закрывает дверь очередная женщина.

В одном месте на меня даже спустили собак, и мне пришлось уносить ноги, но платье испорчено, потому что одна из них всё же вцепилась в подол и не желала его отпускать.

Разозлившись, бросаю это неблагодарное занятие, выливаю грязь на дорогу, костеря глупцов на чём свет стоит, и с пустой миской иду обратно. Да, они ничего мне не должны, но, с другой стороны, я же хотела заплатить!

Вдалеке скачет всадник, и сердце начинает биться быстрее. Ловлю себя на мысли, что о Раэгане я почти не думаю, а вот Эвериана жду с нетерпением, несмотря на то что знакомы мы совсем немного.

Не останавливаюсь, чтобы не решил, будто я рада его видеть. Иду в сторону дома, когда меня догоняет всадник, перегораживая дорогу. Прикладываю ладонь козырьком к глазам, смотря на тёмную фигуру против солнца.

- Чудесного дня, дорогая, - Гроссопер пытается перекричать ветер, пока его конь переступает ногами и жуёт удила. – Не боитесь гулять одна? Места здесь опасные, особенно для одиноких женщин.

- Не беспокойтесь, я умею за себя постоять.

- Удивительно, как вы умудряетесь напрашиваться на совместную поездку. Даже ушли на тридцать лигов от дома, только чтобы я довёз вас на своей лошади.

- Вы слишком высокого мнения о своей персоне, - начинаю знакомую игру, по которой даже скучала.

Он спешивается и делает нарочито галантный поклон, а затем добавляет, понизив голос.

- Признайтесь, вам нравится, когда я прижимаюсь к вам позади?

В его глазах играют смешинки, но мне нравятся наши словесные уколы. Никогда прежде не флиртовала с мужчинами в подобной манере. Крепче сжимаю миску, не позволяя себе смутиться от его наглости.

- Могу полюбопытствовать, что вы делаете неподалёку от моего дома? Я ещё не разбогатела, так что красть у меня нечего.

- Сегодня я не грабитель, а даритель. Танцуйте, Деа, я нашёл ваши документы, - он хлопает по седельной сумке, перемещая взгляд на миску в моих руках. Кошусь на грязно-коричневые остатки, понимая, как это выглядит. – Новое увлечение?

- Расскажу, если всё же доставите меня домой. Невыносимо хочется оказаться на вашей лошади в ваших объятьях, - подыгрываю ему, и он смеётся искренним смехом, а серые глаза лучатся добром.

- Прошу, - протягивает мне руку, и я ставлю миску внизу. Эвериан помогает мне взобраться на лошадь, а потом подаёт тару. Размещается позади и тянется за поводом, задевая ненароком моё бедро ладонью. Тут же окатывает жаром, и я замираю, стирая улыбку. А он делает вид, что ничего не случилось, лишь предупреждает, что следует держаться крепче.

А я хочу, чтобы дорога оказалась длиннее, чем следовало, потому что рядом с ним чувствую себя спокойно и хорошо.

Глава 38

Пар поднимается, заполняя кухню теплом и запахом зелёного чая. Эвериан сидит за столом, перед ним добытые документы лежат так, будто это карта сокровищ. Его взгляд время от времени сползает на меня: на движения рук, на то, как я нарезаю хлеб и сыр, на то, как протираю тряпкой стол от разлитого кипятка, как подношу ему дымящуюся похлёбку и подаю ложку.

- Как в лучших тавернах, - усмехается он.

- Как дома, - парирую. – А вы – гость, перед которым я в долгу.

- Это готовили вы? – недоверчиво смотрит в чашку.

- Хотите спросить, не отравлю ли я вас ненароком? – выгибаю бровь.

- Не думал, что вы умеете кухарить, - задумчиво берёт ложку, размешивая похлёбку, и пробует, не отводя от меня глаз. На его лице мелькает тень удивления.

- Я ожидал чего угодно, но не этого.

- Так отвратительно?

- Так вкусно, - он зачерпывает вторую ложку, отправляя её в рот. – У вас определённо талант! Обязательно расскажу Мао, что у него появился соперник на мой желудок. Признаться, и дом стал выглядеть лучше, - делает он мне комплимент. – Наверное, не хочет отставать от хозяйки.

- У меня будет ещё одна просьба.

- Удивился бы, не будь её.

Пропускаю его колкость мимо ушей.

- Мне нужна женщина, чем старше, тем лучше.

- Женщина? – он озадачен. – Не молодая девушка, а старуха?

- Предпочитаю выражение пожилая. Я заплачу ей, но много не могу обещать. Главное – она должна остаться здесь на несколько дней.

В глазах собеседника мелькают черти. Он силится самостоятельно понять, что я задумала, но явно не может.

- А вы умеете заинтриговать, дорогая, - хмыкает. – И для чего же вам нужна она? Именно женщина? Не мужчина?

- Вы – охальник, Эвериан! – ахаю от возмущения.

- Охранник? – переспрашивает он.

- Охальник, - поправляю. - Наглый тип, у которого все мысли в панталонах.

- Нет, позвольте! – пытается защититься. – Не знаю, что там себе напридумывали вы, но я предполагал, что речь о грубой физической силе. Потому что дом всё же требует руки мастера.

Прикусываю язык, быстро моргая. Неужели, он действительно не имел ввиду ничего такого? Чувствую жар в щеках и пытаюсь выкрутиться.

- У вас такой взгляд.

- Какой же? – он откидывает на спинку стула, складывая руки на груди, и уголки губ слегка ползут вверх, словно он играет со мной.

- Похотливый.

Снова смех и лёгкий прищур. Бровь слегка приподнимается, словно он приглашает продолжить эту тему. Не дождётся.

- Мне нужна женщина для косметических процедур.

- А мне словарь вашего края. Для каких процедур?

- Мази, крема. Я намереваюсь кое-что испробовать на её коже.

- А-а-а-а, - растягивает он гласную. – Хотите сделать её такой же привлекательной?

Стискиваю зубы. Конечно, он сложил два и два, чтобы, как и я понять, что грязь на самом деле непростая.

- Боюсь, у вас не получится. Потому что следует иметь красоту, как у вас. Не бойтесь, Деа. Я никому не расскажу о вашем гроте. Возможно, приду туда через пару лет по покровом ночи, чтобы провести там несколько дней, но пока можете спать спокойно.

- И женщина должна быть молчаливой.

- Конечно, - согласно кивает. – Даже знаю, с кем прибуду сюда в следующий раз.

- Кстати, теперь у меня теперь работники: Аура, Торхес и Магнус.

- Прислуга?

- Она мне ни к чему, я и сама в состоянии приготовить обед или постирать себе платье. Они здесь для другого дела.

- Какого, если не секрет?

- Это секрет, - отпиваю чай из кружки, разжигая его любопытство. – Но вам доверюсь. Надеюсь, вы не станете конкурировать со мной.

- Только если вы не намерены с этими своими работниками устраивать засады на мимо проезжающие экипажи.

- Кстати о них, - задумываюсь. Мне придётся как-то убедить Гроссопера, что заниматься разбоем на дороге, ведущей к Графлингу, не стоит. Иначе никто просто не станет ездить сюда. – Мы заключим с вами сделку, что вы перенесёте свой «блок-пост» куда-нибудь в другое место. Скажет, западнее.

- Что я перенесу? – не понимает он меня.

- Засаду.

Он смотрит на меня со смесью удивления и восхищения.

- Вы предлагаете мне очистить дорогу?

- Буду очень признательна.

Он хохочет так, что не могу сдержаться, чтобы не присоединиться.

- Деа, - говорит после того, как от души насмеялся, - вы милы и очаровательны, но я не готов ради вас менять привычки. Да и как я должен объявить об этом СВОИМ работникам.

- Шайке разбойников?

- Группе вооружённых людей, - поправляет меня.

- Я заплачу.

Он подкидывает брови.

- Чем же? – разводит руками в стороны. – Что-то не видел у вас ни конюшни, ни каретной. Удивительная женщина. Ни поцелуя, ни ласки, но требует от меня повиновения.

- Это деловое предложение, Эвериан, - поправляю его, - и плата будет не телом, а деньгами. Это выгодная сделка для нас обоих.

- Пока не вижу никакой выгоды для себя, - он быстро доедает похлёбку, отодвигая тарелку, и слегка кланяется, прислоняя руку к груди в знак признательности.

- Я построю здесь курорт, - признаюсь ему.

- На вашем фоне я ощущаю себя каким-то глупцом. Блок-посты, курорты. Я не сведущ в подобных вопросах.

- Лежаки, зонты, бар прямо у воды. Уютные бунгало, дорожки, зелёные арки, прогулки на лодках и катамаранах. Место, куда люди будут приезжать отдохнуть, заплатить за удобство и удовольствие. Жемчужина Графлинга.

Взгляд Гроссопера меняется. Так смотрят на сумасшедших. Но я докажу, что он сильно ошибается на мой счёт, потому что женщины в Акрионе недооценены.

Глава 39

Эвериан смотрит на меня, не открываясь. Выдаёт сперва один смешок, за ним второй, и смеётся так, что в голосе звучит смесь скепсиса и искреннего удовольствия.

- Здесь?! - он постукивает пальцем по бумагам на Графлинг.

- Где даже у чаек депрессия? – уточняю. – Да, - пожимаю плечами. – И пусть вы не верите мне, но я добьюсь своего.

- Теперь я понимаю, почему вы хотите, чтобы я «переехал» в другое место. Вы сами планируете грабить людей, потому что ни один сумасшедший не приедет сюда, как вы выражаетесь, заплатить за удовольствие. Здесь из удовольствий только женщины в таверне Мао.

Он говорит это на эмоциях, но тут же прикусывает язык. Видно по глазам, что не был намерен обсуждать подобное со мной. Просто вырвалось.

- Так говорят, - поправляет себя, но мне всё равно, чем он занимается. Надо быть идиоткой, чтобы не понимать: красивый свободный мужчина просто обязан «развлекать» себя подобными услугами.

- Рада, что продлила вам жизнь?

- Опять эти ваши непонятные выражения, - цокает языком, хмуря брови.

- Смех продлевает жизнь. Так говорят в краях, откуда я родом.

- Тогда рядом с вами я буду жить вечно.

- Я настолько смешна? – начинаю заводиться.

- Вы встали на скользкий путь, Деа. Какие услуги вы станете предлагать людям, чтобы они захотели приехать к вам из деревни?

- Деревни? Нет! Мне ни к чему ни ваши головорезы, ни торговки кислой капустой, которые, подобно вам, будут лишь смеяться. Я говорю не о ближайших жителях, а о драконах из Варругена.

- Столицы? – теперь его глаза ещё шире. – Звучит как сказка, которую рассказывают детям, чтобы они уснули.

- Все великие начинания сперва кажутся сказкой, - парирую.

И он замолкает, прикладывая руку к губам, и задумчиво рассматривает меня.

- В ваших глазах столько уверенности. Но кто будет платить за лежак, если через сезон все унесёт шторм? И какие прогулки на лодках и чём-то там ещё, даже не выговорить ваших словечек? Вы точно говорите о море за окном? Деа, - выдыхает моё имя, - это безумие.

- Значит, я безумна, но сделаю так, что сюда будут ездить даже из столицы, - отвечаю спокойно. - Не запугиванием, не угрозами. И однажды мне придётся кому-то отказать, потому что не будет места.

Он наклоняется ближе, опершись локтями на стол.

- Позвольте полюбопытствовать, какими методами вы собираетесь этого добиться? Ваша улыбка? Или обещания в обмен на женские ласки? – он ныряет взглядом в зону моего декольте.

- Уж точно не последнее, - язвлю. – Притон и бордель отставлю за вами. И знаете что? Я добьюсь своего хотя бы затем, чтобы показать таким напыщенным снобам, как вы, что женщина – не просто кухарка или услада в постели. У неё есть мозги.

- Сноб? – переспрашивает он. – Я – сноб?

- Самый настоящий! Спасибо за документы, сейчас вернусь, - иду большими шагами добывать спрятанные деньги. Вытаскиваю львиную долю. Пусть он видит, что я в силах отблагодарить. Возвращаюсь, высыпая на стол акаты, и одна монета катится до самого края, со звоном падая на пол.

- Акатный дождь, - парирует Эвериан, поднимаясь с места. – Судя по вашему грозному взгляду и быстро вздымающейся груди, я вас обидел. Совершенно не хотел.

- Что-то вы слишком часто стали делать акценты на моей груди.

- Потому что я мужчина, Деа! А у вас есть на что посмотреть.

- Берите деньги, они ваши.

- Теперь вы намерены унизить меня? – горько усмехается. – Я делал это не ради горсти акатов.

- Здесь слишком мало? – он выводит меня на эмоции.

- Пожалуй, мне пора, - разворачивается, чтобы уйти.

- Я не желаю быть в долгу, Эвериан. Заберите свою плату!

- Уверены? – лёгкий поворот головы, но он всё ещё направлен в сторону выхода.

- Конечно!

- Как скажете.

Разворачивается, оказываясь за несколько шагов рядом, а потом обхватывает мою талию, резко притягивая к себе, и, прежде чем я успеваю что-то подумать, целует меня.

Глава 40

Сердце стучит оглушительно и быстро, будто хочет вырваться наружу. Губы Эвериана тёплые, властные, и я понимаю: он не спрашивает позволения, а берёт то, что считает своим. Руки сами собой сжимают его плечи: то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы удержаться, потому что эта близость не вызывает отвращения. Но по законам Акриона это неправильно, ведь я не только эрдана, которой непозволительно подобное поведение, но и пока ещё жена главного изыскателя империи. Да будь я супругой менее титулованного дракона, это бы не освободило меня от ответственности.

Гроссопер целует горячо и чувственно. И в этот миг всё: документы, акаты, мои грандиозные планы, даже злость на его насмешки исчезает, остаётся только он, запах кожи от дублета и пыль дороги, а ещё вкус его дыхания. Я не отзываюсь, вступая в противоборство с собственным телом, и всё же отталкиваю его.

Когда Эвериан отрывается, его глаза совсем близко: серые, как море перед бурей, и заставляющие внутренности ухнуть с горы.

- Вот это моя плата, - говорит уверенно и серьёзно.

- Мы о таком никогда не договаривались, - нарочно вплетаю в голос недовольство.

- На словах, нет, - соглашается он. – Об этом мне говорили ваши глаза.

- Наглец, - отстраняюсь, картинно вытирая губы. – Вы выдаёте желаемое за действительное. Никогда больше так не делайте.

- Иначе что? – делает он снова шаг в мою сторону.

- Иначе мне придётся применить к вам силу! – выпаливаю первое, что приходит в голову. Угрожать ему драконами порядка не стоит. Уверена, его разыскивают за куда более тяжёлые преступления, нежели украденный поцелуй.

- Могу ли я просто полюбопытствовать, о какой силе речь? Не потому что опасаюсь, банальный интерес, вы снова разжигаете моё любопытство.

- Потом узнаете, - сдуваю невидимую прядь с лица, норовя казаться грозной.

- Осторожно, Деа, вы снова провоцируете меня на поцелуй, - играют лукавством его глаза.

- Но я не провоцировала! – не соглашаюсь, округляя глаза.

- Минута промедления, и я не смогу себя сдерживать, - но из его уст это не звучит угрозой, а лишь предупреждением.

- Вам следует посетить бордель, чтобы умерить пыл, - ещё один шаг назад от него.

- Думаете, стоит? – приподнимает брови.

- Конечно, - говорю, чувствуя, как в груди шевелится противное чувство. Знать, что он едет к этой неприятной рыжей женщине, не хочется. Но говорю обратное. – Там будут совершенно не против ваших поцелуев.

- И не только этого, дорогая. Жаль, что моего желания никто не учитывает, - говорит как-то горько, и, наконец, отходит от меня.

- Заберите деньги, - говорю вслед.

- Мы квиты.

- Я не плачу ласками.

- Я всегда беру то, что стоит больше монет.

Торопливо отворачиваюсь, чтобы он не заметил, как горят щёки. И пусть мне уже сорок, он сумел заставить меня смущаться.

- Благодарю за угощение, - говорит, выбираясь из комнаты. И когда хлопает входная дверь, тишина накрывает дом плотным одеялом. Остаюсь стоять посреди кухни, всё ещё чувствуя на губах его вкус и крепкие руки на своей талии. Тот случай, когда неправильно и хорошо одновременно. Сродни краже гороха с колхозного поля. Если найдут – накажут, но как же сладки горошины, отзывающиеся на языке.

- Глупости, - выдыхаю в пространство, пытаясь отогнать нахлынувшее ощущение. - Вот же самодовольный мерзавец, - усмехаюсь, принимаясь сгребать акаты со столешницы. Следует отнести их обратно в схрон. Поднимаю несколько укатившихся на пол и отправляюсь в свою комнату, где прячу деньги к остальным. Здесь же за шкафом размещаю и документы, привезённые Эверианом, предварительно изучив их и убедившись, что это именно мои бумаги. Единственное отличие – красное свежее пятно в левом верхнем углу. И я подозреваю, что это не томатный сок.

Злюсь на себя за то, что позволила Эвериану перегнуть палку. За то, что не оттолкнула сразу. За то, что дрожь внутри не уходит. И, самое ужасное, за то, что где-то глубоко, очень глубоко мне понравилось.

- Теперь мы квиты, - повторяю за ним, и улыбка просится на губы. Мне льстит его внимание. Теперь рассчитывать на то, что он приведёт мне женщину для косметических процедур, - не приходится. Снова нужно искать самой, и что-то мне подсказывает: это будет непросто.

Ещё следует озаботиться бумагами, ведь Раэган будет иметь право распоряжаться тем, что принадлежит мне. В то время, как у меня такой возможности по отношению к его поместью или экипажам нет. Бумаги о разводе – вот что является одной их первостепенных задач, и это событие я отмечу с размахом, как только оно свершится. Надеюсь, Велирон сдержит своё слово.

Глава 41

Ложусь спать в одиночестве, потому что троица к ночи так и не возвращается. Вариантов несколько: с ними случилась беда, они заночевали где-то в другом месте, ну и не самый радужный – сбежали, получив немного денег. Но в последнее я отказываюсь верить, они не настолько глупы, чтобы отказываться от возможности заработать.

Лишь к обеду следующего дня, когда я, изрядно вспотев от стирки белья, которое следовало обновить, они появляются на пороге с хорошими новостями. И последующие несколько дней идёт активная работа по приручению ветра. Квадрат за квадратом Аура делает спокойным. Не всё получается сразу. В какой-то миг всё ломается, разрушив цепочку, и ей приходится начинать заново.

Я даже не предполагала, какой упорной она может быть. Но, смотря на неё, понимаю: у нас обязательно всё получится.

Аура валится с ног. Конечно, ей бы артефакты для восстановления магического потока, но представляю, сколько они стоят. Когда-нибудь потом я смогу обеспечить девушку подобным, но пока приходится работать изнурительно и тяжело. И сном с отварами невозможно восполнить её магию до конца в ближайшее время, потому решаем, что она должна передохнуть и переходим к следующей фазе.

Мы одержали победу над ветром, отвоевав у него пятую часть пляжа, разворачиваю схему, показывая, где следует делать зелёные зоны. Прибрежная полоса будет использована для загорающих. Следует решить, какие деревья высадить там, заменив пальмы. Но пока ума не приложу, что может настолько хорошо сочетаться с экзотикой.

- Вот это припекает, - Торхес вытирает потный лоб, а я улыбаюсь. Как раз такой эффект мне и был необходим, учитывая, что всего в десяти метрах можно замёрзнуть от пронизывающего ветра. Контраст невероятный.

Черчу на песке островки, которые маг должен заполнить зеленью, и отхожу, чтобы не мешать. Наблюдать, как на пустом месте словно из ниоткуда появляются деревья – невероятно увлекательно. Конечно, садовник в прежнем доме обладал похожим даром, но и почва там была куда плодороднее, нежели песок на берегу моря.

Торхес равномерно раскладывает семена в извилистые вырытые траншеи, создающие рисунок волн, потом засыпает их песком и кладёт ладонь на влажную прибрежную землю. Из-под его пальцев идёт чуть видный зелёный свет. Он исчезает в толще, а маг напрягается, шепчет короткие слова, которых не разобрать, и его шёпот становится всё быстрее и быстрее, напоминая собой стучание поезда по рельсам.

Кажется, прошла целая вечность, и ничего не выйдет, но, когда я хочу подбодрить Торхеса тем, что магия не всесильна, как маленькие ростки раздвигают песчинки, выбираясь наружу. Тонкие ноги держат маленькие листочки, которые на глазах становятся всё больше и больше, пока не превращаются в растение высотой около десяти сантиметров.

Торхес водит руками, озеленяя пространство, но вижу по его испарине на лбу, как тяжело ему приходится. Добравшись до полуметра, он останавливается и садится на землю, вытирая взмокший лоб. Смотрит на меня, ожидая какой-то реплики, и мне приходится сказать.

- Я рада, что встретила вас.

Такие простые, но такие правильные слова, и троица улыбается мне, кивая в знак согласия.

В другой раз он подходит к низкорослому дереву и, легко поглаживая кору, указывает на несколько тонких побегов. Побеги словно встряхиваются и тянутся вверх. Сначала незаметно, затем быстрее: веточки утолщаются, кора натягивается, листья меняют форму, становятся более вытянутыми и широкими. Он направляет рост, как художник линию на холсте: два шага влево, и новый ствол прижимается к старому, три шага вправо, и отросток заворачивается в арку.

Торхес не создаёт растения из воздуха, он ведёт их: освобождает заблокированную энергию, переводит запас роста в действие. А ещё я видела, как поливает своих «детей» тёплой водой с настоем из трав, подсыпает мелкие речные камни для дренажа, вкладывает в корни специально приготовленную смесь: немного золы, щепотку старого компоста, пару измельчённых раковин.

Когда он работает с кустарником, кажется, что время замедляется. Побеги распрямляются, листья вытягиваются, стебли удлиняются. В поворотах он вставляет подпоры из гибких прутьев, обвязывает их тканевыми лентами, чтобы рост шёл в нужную сторону. Через полчаса то, что было низкой и кривой зарослью, превращается в стройный «стеблевой столб» с веерообразной кроной. Не истинная пальма, но тонко передающая её силуэт: высокий ствол, сверху каскад длинных листьев, которые на ветру шепчут, как пальмы.

Неподалёку он проводит маленький театр метаморфоз: оголяет группу заскорузлых тростников, заставляет их сплестись в арочную решётку для получения естественного навеса. Затем вставляет в грунт коряги, которые аккуратно обвивает корнями и посадочным материалом. Под этим «навесом» быстро образуется тень, в которой можно поставить лежаки. Осталось придумать, на какие средства их купить.

Магнус тоже не сидит без дела. Выпросив место, он активно орудует лопатой, не чураясь физической работы. Расположение выбрал довольно далёкое и не сказал, что именно планирует делать, определяя это как тайну. Не настаиваю, лишь поглядываю в его сторону, пока он всё глубже и глубже уходит вниз.

- Сюда кто-то скачет, - подаёт голос Торхес, и я прикладываю ладонь козырьком к глазам, пытаясь понять, кто это такой. Сладостно сжимаются внутренности, предвкушая встречу с Эверианом. Но отсюда не разобрать: он это или нет.

- Не прерывайтесь, скоро вернусь, - командую, отправляясь к дому. Сейчас посмотрим, кого принесла нелёгкая.

Глава 42

Я иду навстречу всаднику, сердце бьётся в груди быстрее, чем следует, хотя стараюсь держать лицо спокойным. Но чем ближе фигура, тем отчётливее понимаю: это не Эвериан. На коне сидит женщина, лет шестидесяти, строгая, с прямой спиной и седыми прядями, выбившимися из-под тёмного платка. Она держится уверенно, сдержанно, как человек, привыкший к дороге и к взглядам, которые встречает на пути.

Поравнявшись, она здоровается и внимательно осматривает меня.

- Уверена, что тебя зовут Деори, - спешивается без чьей-либо помощи. Движения быстрые, точные, видно, что проделывала она это не один раз. – Я Агайя, - представляется мне. – Эвериан сказал, что ты ищешь меня.

- Да, - сбрасываю с себя оцепенение. Теперь ясно для чего она здесь. – Благодарна, что вы приехали.

- Оставим высокородные замашки, я привыкла общаться просто. Так что называть тебя эрданой не стану, как и уважать за титул. Единственное, что я уважаю – честность и трудолюбие. А что касается благодарности, то это не ко мне, а к нашему мальчику, - говорит с лукавством в глазах. – Другого бы я никогда не послушала. Но он так тебя расписал, что я решила приехать и познакомиться поближе.

- И что же он вам рассказал обо мне? – поднимаю брови в вопросе, внутренне сжимаясь. Учитывая, что в последний раз мы повздорили.

- Что ты говоришь слишком много и часто споришь, но за этим скрывается умение видеть то, чего не замечают другие. Что твоя решимость непривычна для здешних мест, ведь ты не боишься идти против здравого смысла. Что ты очень упряма и невероятно красива, хоть и не носишь ни драгоценностей, ни шёлков, платье простое, порой даже изрядно потрёпанное.

После этих слов провожу руками по своей одежде. Да уж, выходной её не назовёшь, но я тружусь в поте лица затем, чтобы воплотить свою мечту.

- Взгляд прямой, серо-зелёный, холодный, но только пока не рассмеётся, - продолжает Агайя цитировать Эвериана, нарочно подражая его голосу. - Фигура… ну, скажем так, слишком часто я ловлю себя на том, что смотрю туда, куда не следует. Она это, конечно, замечает, и злится, но разве я виноват? Природа щедро постаралась.

Чувствую, как сжимаюсь под насмешливым взглядом своей гости, которая, кажется, решила пересказать весь их разговор до конца.

- В её походке нет ни жеманности, ни нарочитой изящности, она идёт быстро, деловито, будто каждая минута у неё на счету. Но когда останавливается и поворачивает голову - есть в ней что-то, что выбивает почву из-под ног. Она - это вызов. И даже не знаю, чему труднее сопротивляться: её упрямым словам или её глазам.

- Достаточно, я поняла, - останавливаю её, вынужденно улыбаясь. Чувства двоякие: тот ли похвалили, то ли облили помоями. И то, что он обсуждает меня с какими-то женщинами тоже неприятно. – Давайте пройдём в дом, чтобы переговорить о деле.

- И что, ты действительно рассчитываешь построить здесь курорт? – интересуется Агайя, пока мы бредём неторопливо в сторону постройки. Всё же Гроссопер сдержал слово на счёт женщины, но проболтался о моём секрете. Будто осознавая, что я думаю именно об этом, гостья уточняет.

- Мне можно доверять, дорогая. Я никому не скажу то, что может навредить моему мальчику.

Почему она так его называет? Взрослого самодостаточного мужчину. Что их связывает? Вряд ли родство, хотя, она вполне может быть его матерью или тётушкой. Той самой, ради которой он крадёт лошадей и кареты у других.

- Но это относится ни к нему, а ко мне.

- Только слово он давал тебе и должен его держать. Я выпытала у него подробности, поверь, это было непросто, но как только он заговорил о тебе, у него светились глаза, - она говорит о нём с такой нежностью и любовью, что я всё больше склоняюсь к тому, что они родные.

- Могу поинтересоваться, как давно вы знакомы? – задаю вопрос издалека.

- О-о-о-о, - смеётся она хриплым смехом, - слишком давно, чтобы я называла такие цифры. Не люблю свой возраст. И кто придумал старение? Дать бы этому негодяю пинка. Уверена, что это был мужчина, потому что ни одна женщина в своём уме не подпишется под тем, чтобы её кожа покрывалась безобразными морщинами и старческими пятнами. Ты даже не представляешь, каково это быть узницей собственного тела. Когда мужчины, которые каких-то двадцать лет назад в таверне Мао, смотрели на меня с благоговением и желанием, а теперь скользят мимолётными взглядами, не удостаивая вниманием, потому что я превратилась в старуху. Моё время закончилось, но как я жалею об этом.

Она куртизанка? Серьёзно? Гроссопер прислал мне женщину лёгкого поведения. О боги! Хотя чего ещё можно было от него ожидать? Ну, конечно. Он любитель подобных заведений, и это имя – Мао – я запомнила сразу.

Вспоминаю слова про слишком давно. Неужели, он и эта женщина были в одной постели? Ловлю себя на мысли, что воспринимаю его, как человека, который мне слишком близок. Тут же останавливаю себя, остужая эмоции. Нет, я просто обязана уточнить, кто она такая.

- Извините за любопытство, просто интересно, вы родственница Эвериану?

- Не по крови, - качает головой. – Но мы слишком близки, - улыбается, - можно сказать, что он на моих глазах превратился в настоящего мужчину.

Воображение сразу рисует постельную сцену, но я блокирую волну возмущения, поднимающуюся внутри.

- Выходит, он рассказал вам о том, чем мы станем здесь заниматься? – перевожу тему в другое русло. Кто я такая, чтобы осуждать людей, которые намерены мне помогать?

- Нет. Эви хотел сделать мне небольшой сюрприз. Сказал, что это лучшая плата за всё, что я для него делала.

Эви.

Плата.

Сжимаю зубы, чтобы ненароком не вылетело никаких гадостей из моего рта. Но думать мне никто не запретит. Это не твоё дело, Деа, - уговариваю саму себя. Кто и кому за что платит. Главное – есть женщина, которая готова к экспериментам. Не это ли тебе было нужно? Да, - отвечаю себе же. Но не куртизанка же.

Мы добираемся до калитки, и Агайя привязывает к изгороди лошадь, а потом идёт вслед за мной в дом.

Глава 43

Хохочу от души, потому что Агайя та ещё рассказчица. На душе легко. Наконец, я узнала, кем на самом деле приходится она Эвериану, и сразу отпустило.

- Наш мальчик с самого детства умел удивлять. Хочешь, расскажу, как впервые показал свой «талант»?

Киваю, и она оживляется, словно сама возвращается в те годы.

- Было ему лет шесть, - начинает Агайя, хитро прищурившись. - Он уже тогда хотел казаться взрослым и постоянно копировал Мао. Смотрел, как тот точит ножи, как расправляется с бревном, как сидит, скрестив руки. Я веселила публику в трактире: пела и танцевала. Но никто не имел права касаться меня, если я сама того не желала. А мне нравились мужские взгляды и комплименты, подарки и обещания. Но моё сердце так и не выбрало одного-единственного, - на этом моменте Агайя замолкает, будто жалея, что упустила шанс.

- Но сейчас не об этом, конечно же, - стряхивает с себя задумчивость. - Эвериан захотел нас всех удивить. Взял курицу. Самую вредную курицу в нашем дворе, ту, что всех клевала. И объявил, что будет её «дрессировать». Представь: стоит мальчишка с куском хлеба, а рядом эта курица: глаза бусинками, гребень красный, клюв острый. Он ей: «Сидеть!» - как собаке. Она, естественно, в ответ ему в лодыжку.

Я прыскаю.

- И?

- А то, что он в итоге бегал по двору, размахивая руками, а за ним эта курица, как разъярённый петух! Он орал, что справится, «потому что мужчина не должен сдаваться». Влетел прямо в бочку с дождевой водой! - Агайя смеётся так, что едва говорит. - С головы до ног мокрый, волосы на лбу прилипли, сапоги хлюпают. Но всё равно вылез и сказал: «Я почти её приручил». Она потом как видела его, так мстить бежала. Мы прозвали её «Эверианова невеста».

Улыбаюсь сдержанно, но картинка перед глазами весёлая. Этот человек, которого я привыкла видеть ироничным, даже опасным, когда-то был просто мальчишкой с сияющими глазами и чистым сердцем.

- Упрямый он был всегда, - заключает Агайя, хитро прищурившись. - Но знаешь, без этого упрямства он бы не выжил.

- Расскажите, как он оказался у вас? – прошу, разливая чай по кружкам. Мы вдвоём в доме, и тёплая атмосфера накрывает куполом. С Агайей просто и хорошо, как со старой знакомой.

- Ты бы видела того мальчишку, Деори. Худенький, в рваной рубахе, пропахшей дымом, с глазами, больше лица. Дом полыхал, как костёр в праздник, а он стоял поодаль, упрямо стиснув кулачки, будто уже тогда хотел бороться со всем миром. Мао нашёл его одного. Всё вокруг только пепел и гарь, и ни души. А ведь в доме жила целая семья. - Она качает головой, задумчиво вздыхая. - Молния. Один удар - и всё исчезло.

Молния? Я помню эту историю. Эвериан привёз меня к развалинам. Его голос, его слова. Он тогда говорил, что не знал тех людей, но теперь понимаю: он рассказывал о своей семье!

- Ты была там? – догадывается женщина.

- Но он не сказал, что эта история о нём.

Агайя смотрит на меня мягко, даже с какой-то материнской снисходительностью.

- Он и не солгал, дорогая. Эвериан был слишком мал, чтобы помнить хорошо их. Ему было три, не больше. Что ты помнишь из тех лет? Лиц? Голосов? Он рос, зная только то, что его приютили. Потому и называет меня по имени, а не матерью. Но кровь-то он не помнит, и говорить о ней не любит. Это слишком больно.

Замираю, чувствуя, как в груди холодеет. Столько раз я пыталась разгадать, что скрывает этот человек. Его тайны, его раны, его резкость. А теперь понимаю: многое из этого идёт оттуда. Из той ночи, когда он потерял всё.

- Он выжил чудом. Даже ума не приложу, как сумел выбраться такой малыш. И с тех пор живёт так, будто долг отрабатывает. Будто обязан помочь всем, кто нуждается в его помощи. И не смотри, что забирает у других, он справедлив. Кажется, вы познакомились с ним так же. Но вместо того, чтобы просто ограбить тебя, он помогает! Упрямый, дерзкий, да. Но в нём есть сила, которую редко встретишь. И если он говорит, что верит в тебя, значит, ты сумела пробиться туда, куда не пробрался никто.

Она возвращает взгляд на меня и впервые улыбается по-настоящему, тепло, почти по-матерински.

- Но хочу тебя предупредить. Эвериан красивый, сильный, опасный, на таких всегда смотрят все женщины, желая обладать, но никогда он не задерживался надолго ни с одной. Эвериан не умеет принадлежать ни дому, ни женщине.

Слова ложатся на сердце тяжёлым камнем, но Агайя не даёт мне времени погрузиться в размышления. Она продолжает, уже мягче.

- И всё же знаешь, я никогда не видела его таким, как когда он говорил о тебе. Там не было привычной игры, бравады. Он не рисовался. Просто светился, как костёр в морозную ночь. Для него это не редкость, он часто такой, но никогда, когда говорит о женщинах.

Отвожу взгляд, боясь, что она прочтёт на моём лице больше, чем я сама готова признать.

- У меня нет видов на нашего грабителя, - вырывается у меня.

Агайя смеётся своим хриплым смехом, качая головой.

- Ну вот ты уже и назвала его своим. Эви - не птица, которую держат в клетке. Но если уж он сам решит остаться, тогда никуда не улетит.

Молчу, сжимая в руках ложку, и принимаюсь изучать узоры на её ручке, боясь поднять глаза и посмотреть на эту мудрую женщину. Мне стыдно за свои мысли на её счёт в начале нашего знакомства. И она ощущает повисшее напряжение в воздухе.

- А теперь расскажи мне, какой сюрприз приготовил для меня мой мальчик.

Глава 44

В который раз Эвериан сделал для меня что-то хорошее, всё же он удивительный человек.

- Так что это за сюрприз, Деа? Сгораю от любопытства, - на меня смотрят живые глаза Агайи.

- Уверена, вам понравится, - продолжаю сохранять интригу, и она сразу прищуривается с интересом. – Целое испытание. Но приятное, обещаю.

- Испытание? - она хохочет. - Ты меня пугаешь, девочка. Хотя я не из пугливых. Говори, что задумала.

- Процедура, - начинаю объяснять, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё трепещет от предвкушения. - Я разрабатываю средство, которое омолаживает кожу. Оно основано на местных травах и минералах из источников, что текут неподалёку, - не намерена ей открывать правду, что всё уже было создано до меня. Опасения имеются, что источником захотят завладеть. А если вопрос будет в том, что мазь необходимо собрать из различных ингредиентов – это уже немного меняет ситуацию. Но вообще, с таким сокровищем мне понадобится охрана в будущем. - Я собираюсь сделать первую пробу именно на вас.

- На мне? - Агайя поднимает брови, потом смеётся. – Значит, всё-таки решили превратить меня в подопытную курицу, да? Каков Эви негодяй.

- Нет, не подопытную, а первую клиентку, - поправляю. – Если всё сработает - вы сами станете лучшей рекламой для моего курорта.

- А если не сработает? – с ухмылкой спрашивает она, но в глазах появляется тот самый блеск, что бывает у людей, которые втайне хотят поверить в чудо.

Оно просто обязано сработать, ведь я возлагаю на это огромные надежды и возможность заработать.

- Тогда я найду другое решение, - уверяю. – Но вы даже не представляете, насколько сильное здесь сочетание природных веществ. Кожа становится мягче и свежей.

- Но, если я первая, откуда такая уверенность в средстве?

- Хорошо, признаюсь, я испробовала его на себе, но теперь следует понять, как действует оно на других.

Агайя внимательно рассматривает меня, а потом задумчиво трогает свою щеку, где виднеются следы прожитых лет.

- Не скажу, что мне стыдно за морщины, - протягивает она. – Они как карта моего пути. Но если можно чуть-чуть стереть те дороги, по которым я шла слишком больно… Почему бы и нет?

Она мне нравится всё больше и больше. Как поэтично сказано.

- Тогда согласны?

- А ты умеешь убеждать, девочка. – Она улыбается. – Только учти, если я проснусь зелёной, как жаба, ты лично будешь объяснять это моему мальчику.

- Договорились, - смеюсь. – Но, думаю, наоборот, он будет благодарить меня, когда увидит вас помолодевшей.

- О-о-о, Эви будет ревновать меня к другим мужчинам, как это бывало в детстве. Он ревнив как дьявол к тем, кого считает своими.

Её слова звучат полушутя, но я чувствую в них скрытую правду.Наливаю ей ещё чаю, чтобы скрыть смущение.

- Тогда начнём завтра. А сейчас выберем для вас подходящую комнату. Не могу предложить что-то стоящее, как говорится, чем богаты, - испытываю неловкость от того, что мой дом не такой комфортный, как хотелось бы. – Но крыша над головой, вода и доброе отношение гарантирую.

- А больше ничего и не требуется.

После её слов комната наполняется лёгкостью, и я уверена: мы подружимся.

Где-то глубоко внутри чувствую, что эта «процедура» станет началом чего-то большего не только для неё, но и для всего, что я строю здесь, на этом заброшенном клочке земли.

- Значит, завтра, - говорит она, поднимаясь и поправляя платок. – А сегодня ты мне покажешь, где спать и где вы прячете вино. Без него ни одна серьёзная женщина не согласится ложиться спать в новой постели.

- Вот здесь разочарую. Еще не обзавелась винным погребом.

- Действительно разочарование, - задумчиво моргает Агайя. – Тогда мне нечего здесь делать.

Она поднимается с места и намеревается уйти, а я стою, не зная, как на это реагировать. Агайя оборачивается ко мне снова с улыбкой.

- Прости, наверное, глупые шутки. Но что-то старухе захотелось поиграть. Конечно, я остаюсь! Чтобы променять драконий янтарь на молодость – надо быть невероятно глупой, а уж ума я нажила.

Мы отправляемся на второй этаж, ставший негласной женской частью дома, и заселяем ещё одну комнату. Не так давно делали уборку повсеместно, как смогли создали уют, и теперь людей становилось больше. Однажды у меня не будет свободного места, а пока работать, работать и ещё раз работать.

- Знаешь, Деори, я ведь тоже когда-то верила, что смогу обмануть время, - говорит Агайя, рассматривая себя в зеркале. - Думала, если ухаживать за собой, быть красивой, желанной, - то годы отступят. Но нет. Они всё равно берут своё.

- Я не пытаюсь обмануть время, – отвечаю. – Опыт навсегда останется вашим, а вот чего я хочу: чтобы женщина могла смотреть в зеркало и видеть себя, а не следы прожитого.

- Я бы отдала за это немало, а уж многие знают, что я не люблю бросать деньги на ветер. Посмотрим завтра, что там у тебя за чудо-мазь. А теперь познакомь меня с людьми, что были с тобой на пляже.

Глава 45

Троица быстро находит общий язык с Агайей, а я всё не могу понять, отчего она так внимательно следит за Аурой. Торхес рассказывает весёлые истории, Магнус что-то мастерит, забившись в угол, а заклинательница слишком задумчива и серьёзна.

Мы расходимся глубоким вечером, и я валюсь от усталости. А потому утро приходит слишком быстро, а с ним и новые надежды.

Пар от горячей воды поднимается тонкой дымкой. На столе миски, травы, маленькие флаконы с маслами и настойками. Всё, чтобы запутать мою клиентку. Агайя сидит на стуле, как на троне, убрав волосы под платок, и выглядит настороженно. Я нарочно встала на рассвете и набрала новой грязи, пока никто не видел, и теперь она стоит в миске рядом со всем остальным.

- Ну что, мой первый клиент, готовы? – спрашиваю с притворной серьёзностью, размешивая плоской палочкой серую жижу.

- Если умру, передай Эви, что я была самой красивой женщиной в его жизни, – бурчит она, и я не удерживаюсь от смеха.

Сперва немного распариваю ей кожу при помощи полотенца и горячей воды, удаляю грязь, а затем наношу смесь на её кожу. Здесь не только глина, но и выжимка их травы для придания жидкости более благородного аромата. Конечно, запах сероводорода довольно неприятен, но мне удалось хотя бы как-то заглушить его терпкостью и горечью растения.

Агайя закрывает глаза.

- Воняет, - констатирует факт. – Это точно целебная маска, а не навозная куча?

- Точно.

- Тепло, - произносит, пока я сантиметр за сантиметром промазываю её лицо, - даже приятно, – добавляет через минуту. – Но, если почувствую, что кожа горит, закричу громко, не обессудь.

- Для этого я стану вести дневник, чтобы там указывать нежелательные реакции, - соглашаюсь с ней. – Надеюсь, обойдётся. Подождите немного, пока маска начнёт действовать.

- Как долго?

- Я буду смывать слои каждые три часа, чтобы оценить результат. Мне хочется видеть всю картину происходящего. И ваши руки.

- Что с ними?

- Полагаю, их тоже следует привести в порядок. Или вы желаете оставить, как есть?

- Нет уж, мажь. Надеюсь, когда я вернусь обратно в деревню, соседи не заявят в полицию, потому что в дом старухи Агайи пробралась молодая очаровательная девушка.

- Мне так хочется, чтобы всё получилось.

- Для этого я здесь, Деори.

Проделываю тоже самое с тыльной стороной её ладоней, а далее только ждать.

Минуты тянутся медленно. В доме тихо, слышно лишь, как ветер продолжает истязать постройку. Расстояние между пляжем и домом приличное, и тратить силы и ресурсы сейчас, чтобы унять непогоду в этом месте, бессмысленно. Главное – навести порядок у моря.

Оставляю Агайю дома, отправляясь проверить своих работников. Надо признать, что пляж уже изменился. В ближайшее время следует найти строителей, кто смогут сколотить около пяти бунгало, и сами материалы, конечно. Драгоценностей, что я сумела привезти из дома, хватит если только на один малюсенький домик, а что делать дальше?

Рекламировать омолаживающее средство, но где-то необходимо размещать посетителей. Продавать, как крема в магазине? Но формулу могут украсть, занявшись исследованием за периметром моего курорта. Конечно, в будущем этого не избежать, но хотя бы сейчас следует пробовать сохранить свою эксклюзивность.

И я понимаю, что мне нужен крупный заёмщик.

- Сколько? – глаза Агайи округляются, когда она слышит озвученную мной цифру. – А тебе палец в рот не клади, - качает головой. – Многие столько за всю жизнь не видят, а тебе сразу подавай.

- Я же беру в долг, а не за красивые глаза.

- Тогда тебе лучше на эту тему поговорить с Эверианом. И в деревне столько акатов не будет ни у кого.

И снова Гроссопер, без него никуда. Но наша последняя встреча была на повышенных тонах. И с поцелуем… От воспоминания становится жарко, и я, чтобы убрать волнение, отворачиваюсь к камину, отправляясь ставить чайник.

После каждого смывания на коже остаётся небольшая розовая светящаяся плёнка, которая исчезает буквально через пару секунд. И к вечеру замечаю изменения. Маска работает. Лицо будто становится другим: чуть свежее, мягче, черты разглаживаются.

- Ну? – спрашивает Агайя, ощупывая щёки, а я записываю наблюдения в дневник.

- Я бы сказала, минус десять лет, не меньше, - шучу, но на самом деле подвижки есть, пусть и не такие серьёзные как у меня. Только надо понимать, что моё тело было полностью в жидкости почти сутки. Я не разрывала эффекта, а грязь не остывала. Её температура поддерживалась источником. Значит, для усиления эффекта процедуру следует проводить в негорячей сауне.

В добавок ко всему может влиять внутренняя магия. Агайя – пустоглас, я – искра. Следует провести как можно больше экспериментов, чтобы сказать с уверенностью, от чего зависит эффективность средства.

- Минус десять? - Агайя смеётся, и в её глазах неверие смешивается с ожиданием чуда. – Если ты не врёшь, девочка, я тебе должна целое состояние!

- С вас я не возьму ни аката, - качаю головой, приглашая её к большому старинному зеркалу, что стоит в холле. – Ваше имя – вот как вы поможете мне.

Она поднимает на меня глаза: серьёзные, тёплые, с блеском.

- Я намерена зарабатывать на тех, у кого есть деньги, - поясняю. Со снобов Варругена.

- А что же делать беднякам?

- А для них устроим чёрную пятницу, - улыбаюсь.

- Чёрную? – хмурит брови Агайя. – Только не говори, что ты пригласишь этих аборигенов подземельных.

- О ком речь? – не понимаю.

- Никогда не слышала о хуппах? Ну и ладно, они не заслуживают этого. Лишить себя солнечного света и вечно скитаться в холодных глубинах земли. Бр-р-р-р, - она дёргается, но тут же ахает, потому что мы останавливаемся у массивного зеркала. Протягивает руку к стеклу, будто проверяя, что оно настоящее, а потом снова трогает своё лицо. – Она действительно работает! – говорит негромко, и я слышу в этих словах невероятное счастье.

Да. У нас получилось.

Глава 46

Спустя две недели от начала нашей работы место почти не узнать. Там, где были голые курганы и редкий колючий шип, теперь живая аллея, пальмовидные силуэты вырисовываются в перспективе, арки из переплетённых стеблей дают тень, а неподалёку от воды группа кустов, преобразованных в зелёные «саксауловые» колонны, создающие уютную нишу для барной стойки. И всё это на территории, будто защищённой куполом от ветра.

- Видишь? - Торхес вытирает ладонью лоб. На его лице гордость, будто он только что открыл перед многочисленным народом памятник, что так долго ваял. - Это не клонированные деревья и не дикий лес, что рос годами. Ты даже не представляешь, каких усилий мне стоило поселить растения в этот климат и эту землю! Люди поймут образ, они почувствуют тень и силу композиции.

На некоторых квадратах защита не только от ветра, но и от дождя. Аура постаралась на славу, проявляя чудеса изобретательности. Не стоял в стороне и Магнус, который разнообразил ландшафт стеклянными постройками и небольшими мостиками. Единственное, о чём я сожалела, что эту красоту нельзя заснять на фотоаппарат, потому что магические пластины могли позволить себе только очень состоятельные эрды, они стоили баснословно дорого. Но ничего, как разбогатеем, сможем позволить себе и такую роскошь.

Троица работала с азартом и желанием, это было видно по их рвению: вставать на рассвете и уходить, лишь когда садилось солнце. Они восприняли мой проект, как вызов, и пытались доказать не только мне, что они отличные маги, но и себе самим.

Прохожу между новыми «стволами», ловлю на ладонях влажную листву. На листьях ещё видны капли морской воды. Всё выглядит как продуманное произведение: линии, высоты, свет и тень. Несколько чаек облюбовали место неподалёку, хотя раньше я их здесь не видела. Птицы выбивались из сил, сражаясь с ветром, а теперь спокойно качались на волнах, осознавая, где граница спокойствия. И уже понятно, что это место не просто выживет, а заиграет своими красками.

- Кажется, чайки посетили психолога, и депрессия прошла, - улыбаюсь, а Торхес усмехается, смотря на своих друзей. Я потратила последние сбережения на обустройство, и единственное, на что ещё хватило – материалы на небольшой открытый бар, что расположится в самом центре, и до него будет удобно добираться тем, кто будет размещаться на пляже.

Конечно, найму человека, кто станет разносить напитки. А ещё следует найти того, кто будет их готовить. А это задача не из лёгких: смешивать, сочетать, искать новые вкусы.

- Неплохо было бы расплатиться, хозяйка, - поднимает вопрос о деньгах Торхес, и я обещаю, что скоро деньги будут. Мы снова возвращаемся к старому: средства.

Он кивает, а потом рассказывает, что для масштабного, долговечного эффекта нужны ресурсы: доставка редких грунтов, подпорки, больше рук и, возможно, специалисты, которые смогут закрепить корни на песке так, чтобы шторм не сорвал всё на следующий прилив.

Я вдыхаю запах земли и соли и понимаю: если собрать волю и деньги вместе, то этот берег станет тем, что я вижу в голове.

Глава 47

Агайя уехала несколько дней назад: счастливая, посвежевшая, сияющая так, будто жизнь в ней только начиналась. Теперь она могла вполне сойти за мою старшую сестру. Перед отъездом долго обнимала меня, приговаривая, что теперь будет «ежедневно смотреться в зеркало и благодарить не богов, а Деори». И дала обещание, что до поры до времени никому не расскажет, что же стало причиной её чудесного преображения.

Конечно, я бы оставила её здесь, чтобы не будоражить публику лишний раз, но она настаивала, что у неё накопилось немало дел и нужно возвращаться. На том и порешили. И я очень надеялась на её порядочность.

С тех пор в доме стало чуть тише, спокойнее и как-то пусто.

А сегодня с утра в дверь постучали, и моё сердце заколотилось от предвкушения, что это Эвериан. Я успела остыть и соскучиться, и была рада видеть его. Но меня постигло разочарование.

Какой-то мальчишка лет двенадцати: худой, с вихром на затылке и мешком через плечо, стоит на моём пороге и улыбается мне.

- От Агайи, - говорит он, неловко переступая с ноги на ногу. - Сказала передать, что скучает, и велела не забывать пить отвар из шиполиста.

Ах, да, это тонизирующее средство, о котором она мне рассказывала перед отъездом.

В мешке находится баночка вишнёвого варенья, два свёртка с душистым хлебом, несколько связок сушёных трав, грибы и записка.

«Моя кожа светится, как у молодой жрицы. Ты - чудо, девочка. Береги себя и свою мечту».

Убираю записку в карман, ожидая, что вот-вот за детской спиной появится знакомая до боли фигура. Пусто. Только ветер гонит песок. Наверное, Гроссопер сильно на меня обиделся. Не приехал. И не приедет.

Ну и я не стану его ждать!

Благодарю мальчишку, приглашаю его отобедать с нами, а потом отправляю обратно, смотря долго ему вслед, пока он не исчезает на горизонте.

На следующий день собираемся в город. Нужно действовать, пока не угас пыл и пока есть шанс достроить всё, что мы начали.

Дом - единственная ценность, которую могу заложить, и сердце сжимается от этой мысли, но другого пути нет. Как только получу в банке заём, найму рабочих и закуплю материалы, буду искать строителей. В ближайшие месяцы всё должно быть готово. А как только построят хоть одно бунгало, где можно будет поселить эрданское величество, отвезу Агайю в город и сделаю рекламу, которая привлечёт клиентов. Хотя бы одного.

Затем заплачу «сплетникам», что отправятся в столицу и разнесут новость там. А дальше просто ждать.

Смотрю на себя в зеркало, перед тем как выйти. Выгляжу, мягко говоря, не как будущая владелица курортного чуда, а как человек, переживший шторм и не успевший после него привести себя в порядок. Пусть здесь внешность не главное, но в городах обращают на это первостепенное внимание. А мне необходимо производить впечатление.

Но это потом. А теперь выбираемся из дома с Магнусом и Аурой, которые вызвались меня сопровождать. Не самая лучшая охрана, но за неимением другой хороша и такая. Торхес остался. Он сказал, что сад стал слишком интересен прохожим и что кто-то по ночам приходит смотреть на светящиеся листья. Пусть сторожит - мне спокойнее.

А мы отправляемся на «охоту».

Глава 48

Сначала идём пешком до развилки. Утро тёплое, и даже ветер не такой обжигающий, а море шумит ровно, не угрожающе. Потом нанимаем телегу, что направляется в город с поклажей. Колёса гремят, но едет довольно резво, сокращая нам время раза в три.

Перекидываемся парой слов, а потом просто молчим, смотря на меняющиеся деревья. Всё идёт хорошо до тех пор, пока из-за поворота не появляются всадники.

Первая мысль о Гроссопере, и я машинально поправляю волосы, вспоминая, как выгляжу.

Пыль столбом, плащи треплются, и чувствую, как живот сжимается: слишком знакомый рисунок на груди. Узнаю Офла – стража моего мужа. Сперва он пролетает мимо стрелой, а я отворачиваюсь так, чтобы меня не узнали, но затем резко тормозит коня, возвращаясь назад, и просит возницу затормозить.

Всё же узнал.

- Госпожа Деори, - удерживает за удила свою гарцующую лошадь. Внимательно вглядывается в моё лицо, пытаясь понять, что с ним не так. - Вам приказано немедленно отправиться в Велиронн Хилл.

Сердце глухо ударяет в груди.

- Приказано? – переспрашиваю. - По какому же поводу? - голос звучит спокойнее, чем я ожидала.

- Приказ эрда Велирона, - отвечает он. - Сопровождение уже готово.

Только сейчас замечаю лошадь без всадника. Мою любимицу Марью. Она, узнав меня, бежит здороваться, тычется мягкой мордой в мою шею и лицо, радостно фыркая, а я глажу её, рассказывая, как невероятно соскучилась.

- Эрдана Деори, не заставляйте нас ждать.

- У меня для вас плохие новости. Я не еду. Так и передайте вашему господину. Он не имеет права мне приказывать. Трогай, - обращаюсь к вознице.

Он намеревается стегнуть поводьями лошадь, но тут же проезд нам загораживает один из людей Раэгана.

Аура спрыгивает с телеги, готовая показать свою силу, и над её головой начинают сгущаться тучи. Поднимается ветер, хотя в этой части дороги его почти не бывает.

- Суровая, - усмехается Офл, наклоняя голову вбок. – Эрдана Деори, спросите у своей знакомой: не хочет ли она прогуляться сегодня вечером?

Молния вспыхивает тонкой линией, и я прошу Ауру успокоиться.

- Хамство тебе не идёт, - обращаюсь к стражу. – Не порть память о себе никчёмными словами и не пытайся делать из себя того, кем ты не являешься, Офл.

Он усмехается, но в его взгляде нет привычного самодовольства, только усталость и настороженность.

- Подумайте хорошо, Деори. Он нуждается в вас, - говорит спокойно, без нажима. - И вы это знаете.

Молчу, глядя прямо в карие глаза стража.В груди что-то сжимается. Прошёл почти месяц, как я не видела Раэгана. Месяц - и тишина. Ни писем, ни вестей. В тот момент он говорил, что больше не нуждается в моей силе, что нашёл другой способ подпитки.Или он лгал тогда, или лжёт сейчас.

- Я видел его, Деори, он действительно плох.

Чувство сопереживания: тонкое, едва уловимое, всё-таки пробегает по внутренностям. Но я гашу его мгновенно.

- Он сам выбрал этот путь, - говорю твёрдо. – Это уже не моя забота, а его новой жены. Вы не найдёте во мне жалости.

Офл хмурится, и по лицу пробегает тень раздражения.

- Не теряйте зря времени, - прошу его.

- Вы сами вынуждаете, - бросает он, когда заканчиваются аргументы, и делает знак солдатам. Возница, почуяв неладное, срывается с места, убегая на телеге. Он не желает связываться со стражами.

- Трус! - кричит ему вслед Аура, готовая сражаться.

Глава 49

Удивительно, как может всё измениться в одну минуту: утром я намеревалась заложить дом, чтобы продолжать работу, а теперь сражаюсь за право быть свободной.

Офл резко спешивается, и я понимаю: разговор окончен. В этот же миг остальные стражи отделяют меня от друзей, которыми стали за последнее время мне троица. В руках Ауры маленький вихрь, волосы поднимаются, словно живые, и воздух вокруг вибрирует. Магнус вытягивает перед собой руку, и земля у ног дрожит, будто собирается вспучиться каменными шипами.

- Не подходи! – предупреждаю Офла, делая шаг назад. Моя магия слаба, слишком слаба. Даже не буду пытаться её использовать, чтобы не смешить ни себя, ни публику. А Офл идёт уверенно и неторопливо. Отправляет руки за спину, добывая мерцающие зелёным кольца. Магические наручники! Да они подготовились! Такие я видела лишь на преступниках, что вели на казнь.

Я не из тех, кто любит присутствовать на подобных мероприятиях и никогда не дожидалась финала трагедии. А вот Раэгану приходилось стоять до последнего. Приближенность к императору порой стоила слишком дорого.

Битва начинается внезапно. Аура выпускает поток ветра: густой, плотный, со свистом. Двое стражей падают, но тут же поднимаются, активируя свои артефакты. Магнус пытается резать стеклом, но у него плохо выходит.

С неба срываются молнии: яркие, острые, словно лезвия. За спиной крик стражника, отлетевшего от Ауры, но второй оказывается хитрее, забегая назади обхватывая её кольцом рук.

- Пусти, негодяй, - рычит она, и Магнус бросается ей на помощь, но получает кулаком в лицо, тут же падая. Он не для борьбы, он совсем другой. Но, не раздумывая, был намерен спасти женщину, что ему так нравится.

- Я не желаю вам зла, эрдана, - меж тем говорит Офл, приближаясь. – Я не хотел, чтобы кто-то пострадал. Но она предполагала, что вы не пожелаете ехать добровольно.

- Она?!

- Будущая хозяйка, которая носит под сердцем наследника Раэгана.

- Я что-то запуталась, кто отдавал тебе приказ, - приподнимаю брови. – Мой муж или его любовница? – делаю несколько шагов назад, пока он, наоборот, намеревается до меня добраться.

- Невеста, - уточняет Офл, хотя для меня эта ремарка ничего не значит. – Эрд совсем плох, он помешался рассудком, спрашивая, не показалась ли ваша карета.

Действительно помешался. Сам факт того, что я не приеду, должен быть ему ясен, во-первых. А во-вторых, у меня нет кареты.

- Ливианна переживает за эрда, потому отправила за вами.

- Какая забота. А что же хвалёные камни? Не помогают? – злорадствую.

- Об этом мне ничего не известно.

– Ты говоришь, она невеста. Разве не было ритуала?

- Эрд слишком слаб, свадьбу пришлось отложить.

- Ах вот что, - растягиваю улыбку. Не за Велирона переживает Ливианна, а за то, что не может притащить его к алтарю. А он, по всей видимости, действительно помешался рассудком, если не сделал то, что так хотел. То, ради чего была разрушена наша семья.

Марья гарцует рядом, испуганно ржёт и норовит влезть между мной и Офлом.

- Уйди, - машет в её сторону страж, но животное не желает подчиняться, хоть и покладистая, да и его знает. Но после огненной вспышки, испуганно ржёт и отходит, пуча в нашу сторону глаза.

- Дрянь, - слышится позади голос стража, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, что делают с Аурой. Но в это мгновение Офл перехватывает меня за плечо. Холодный металл наручников касается кожи на запястьях, и магия внутри словно гаснет, обрывается, как нота в конце песни.

Силы утекают, воздух становится вязким. Не могу сопротивляться, и Офл подхватывает меня, чтобы не упала, намереваясь теперь подманить к нам лошадь.

- Простите, эрдана. Так нужно, - шепчет извиняющимся тоном, но в следующий миг раздаётся голос: низкий, гулкий, властный.

- Это моя территория, страж.

Я знаю этот голос, и лёгкая улыбка появляется на губах, а я поворачиваю голову в сторону Гроссопера. И когда наши взгляды встречаются, добавляет.

- И моя женщина.

Глава 50

Только что человек, что не является мне мужем, прилюдно заявил на меня свои права. И я обязательно скажу ему всё, что об этом думаю, но наедине. А не крича и брызжа слюной посреди дороги, когда меня намерены украсть и увезти.

Эвериан такой же уверенный и дерзкий, как обычно, улыбается уголками губ, смотря на меня: хищно и спокойно одновременно. Офл оборачивается, вычленяя соперника.

- Отпустите эрдану, дорогой друг, и вас не тронут.

- Иди своей дорогой, разбойник. А я намерен проводить жену к её мужу!

- Тогда благодарю за службу, я пришёл сюда сам.

Офл хохочет зычно и от души.

- В Варругене требуются шуты, - наконец, говорит. – Могу порекомендовать тебя.

- Благодарю, у меня уже есть работа, - парирует Эвериан, оценивая расстояние и возможности. Но что может сделать простой разбойник против дракона, если Офл пожелает обернуться во вторую ипостась?

Среди слуг Раэгана был лишь один дракон, потому что в отличие от пустогласов они требовали куда больше жалованья и условия для проживания. Нет, среди них не было солнцерождённых. Лишь дарны – бедные, но вместе с тем обладающие правом воплощения, сильные воины, которые куда больше зарабатывали на войнах и охране границ, чем в «частных коллекциях». Офл был обязан Велирону жизнью, а потому остался при нём верным слугой.

- Это не твоё дело, войд, - продолжает Офл, называя Эвериана самым низким словом. Это даже не титул, а принадлежность к низам. Пытаюсь вырваться, но вижу еле заметное покачивание головой Эвериана, который будто молчаливо говорит мне, чтоб я ничего не предпринимала.

- Ладно, - как-то просто соглашается, но в ту же секунду в его руках появляется светящийся хлыст – не обычное оружие, а тонкая, гибкая лента магической силы, которая светится бледно-синим, как лунный свет на воде. Он делает резкий взмах. Воздух свистит. Хлыст обвивает ногу Офла, и его резко дёргает в сторону, отчего я чуть не теряю равновесие, а страж скользит по дороге несколько метров, увлекаемый вслед за лошадью и седоком.

Слышен смех разбойников. Вместе с Эвом их пятеро. Лица довольные и слишком уверенные в себе, но лишь я хорошо понимаю, чем может закончиться всё это.

Хлыст возвращается к Эвериану, мягко скользя по воздуху, как живое существо, и через миг он уже рядом со мной. Лошадь под ним делает скачок, и Эвериан, не останавливаясь, перевешивается на правый бок, подхватывая меня за талию. Слишком просто и легковесно, будто во мне вовсе нет веса. К своему удивлению, понимаю, что уже сижу перед ним лицом к лицу, смотря в ледяную сталь его глаз.

- Соскучились, эрдана? - его голос почти касается губ, и в нём слишком много насмешки, слишком мало осторожности.

- Ты как буря, которая рушит дом, а потом уверяет, что спасла от дождя, - не хочу признаваться. Но я рада его видеть, и не только потому, что мне грозила опасность.

Он усмехается, чуть наклоняется ближе. Его глаза сверкают, будто он собирается что-то сказать или сделать. Взгляд скользит к моим губам, и я чувствую, как дыхание становится неровным.

- Только попробуй, - выдыхаю, ощущая приближение угрозы спиной. Офл поднимается из пыли, намереваясь наказать обидчика.

- Да? - усмехается шире Эвериан. – Наверное, это потому, что мы не одни? – играет со мной, и от этой близости сводит судорогой внутренности. Но ответить не удаётся.

Тело стража содрогается, и кожа начинает покрываться тёмными, переливающимися чешуйками. Воздух густеет, становится горячим.

- Кажется, со мной ваш друг хочет поиграть, - снова шутки, когда следует быть серьёзным. - Мне придётся вас покинуть, дорогая, - не стирает улыбку с лица Гроссопер, - Марзух, - зовёт кого-то, и в то же мгновение меня подхватывают чужие руки, утаскивая из эпицентра событий.

Офл уже не человек. Он расправляет крылья: огромные, блестящие, и рычит, давая понять, что больше играть не намерен. Выдыхает огонь, но пока в сторону, показывая свою мощь. Сильный воин, огромный дракон, и я не готова, чтобы из-за меня пострадали остальные.

- Пусти, - прошу мужчину.

- Стой, дурёха, - держит меня крепко.

- Он его убьёт! – кажется, этим людям страх неведом.

- Эв знает, что делает.

- У него нет титула, Офл имеет право спалить его!

Аура и Магнус лежат связанными на земле. Стражи молчаливо наблюдают за начальником, уверенные в своей победе. Впрочем, я тоже осознаю: чуда не будет. Магический хлыст может сыграть роль в битве с человеком, но против дракона он бессилен.

Гроссопер спрыгивает с коня и идёт к Офлу, как будто тот просто разъярённый бык, а не чудовище с огнём в груди.

- Эвериан! – кричу, надеясь вразумить глупца. – Эви! – молю сквозь страх и отчаянье.

Он оборачивается и посылает мне воздушный поцелуй. Даже сейчас играет на публику, а в моей груди сердце бьётся испуганной птицей.

Шальная безумная улыбка застывает на его лице. Глупец! Неужели, он настолько безрассуден, рассчитывая, что его не тронут?

Дракон вытягивает шею, рычит, но Эвериан не отступает. Маленькая человеческая фигура против гиганта, чей крик способен разорвать небо.

- Безумие! – шепчу, не в силах поверить, что вижу это своими глазами. – Да пустите же, разве вы не видите, что это самоубийство? – пытаюсь достучаться до разбойников. Безграмотных, необразованных мужиков, что выросли на кулачных драках и грабежах. И Офл, будто в подтверждение моих слов, поднимает лапу, тут же опуская её. И земля содрогается от этого удара.

Но Гроссопер продолжает стоять.

Ненавижу Эвериана! Ненавижу за то, что сейчас умру от страха из-за его безрассудства. И он так и не узнает, что на самом деле я чувствую к нему.

Глава 51

Резко толкаю мужчину, который держит меня за плечо. Падаю, ударяюсь коленом до черноты в голове, поднимаюсь и бегу. Ветер рвёт волосы, ноги вязнут в пыли, но я уже знаю, что хочу сделать. Между ними лишь несколько шагов. Эвериан и Офл, человек и чудовище, и, если я не остановлю это, Гроссопер погибнет.

Втискиваюсь между ними. Прямо перед Эверианом, пытаясь развести в стороны руки, сцепленные наручниками, словно смогу удержать дракона.

- Стой! - кричу, но голос теряется в реве. Офлу я нужна живой! Ливианне, которая отчего-то не может заставить Раэгана сделать то, о чём она так мечтает. – Я пойду с тобой, не трогай никого!

Мощные руки перехватывают меня. Рывок, и я снова в воздухе, позади Гроссопера. Он удерживает легко, как будто я ничего не вешу, и в тот же миг холод пробегает по позвоночнику. Его руки горячие, сильные, слишком уверенные. Ощущаю, как биение сердца отдаётся в его груди.

- Не вмешивайся, Эвериан! – говорю упрямо. – Это моя война! - голос дрожит, срывается, и я не знаю, что страшнее: огонь в глазах дракона или упрямая решимость в лице разбойника. - Он не пощадит тебя. Прошу, уйди.

Гроссопер смотрит на меня, и выражение его лица меняется.Тихо, почти ласково, он убирает с моего лица прядь, коснувшись кожи так осторожно, будто боится обжечь. Его пальцы пахнут дымом и ветром.В его взгляде небо и пропасть одновременно.

- Что я за мужчина, если стану прятаться за женской грудью, пусть и такой роскошной, как твоя, - снова отшучивается. И улыбается. Такая улыбка бывает у тех, кто уже всё решил.

- Не смей, - шепчу, чувствуя, как горло перехватывает. – Ты погибнешь.

- А если обещаю выжить, могу рассчитывать на поцелуй?

- Паяц!

- Надеюсь, это да.

Я снова в чужих объятиях, куда меня толкнул Эвериан, и не могу оторвать взгляда от того, что будет.

Воздух вокруг дрожит, словно сам мир не выдерживает напряжения.Эвериан делает шаг вперёд, и на мгновение кажется, что он просто выпрямляется, расправляя плечи. А потом я застываю, потому что начинается странное.

На моих глазах тело Гроссопера вытягивается, кожа темнеет, по ней пробегают огненные прожилки, и в следующую секунду на месте человека стоит чёрный дракон: огромный, живой кошмар, с глазами цвета расплавленного золота. Крылья расправляются, с силой выбивая из-под ног землю. Воздух вспыхивает искрами пыли и магии.

Солнцерождённый? Здесь? В глухой части Акриона, хотя с такой внешностью и способностями мог покорить любую знатную даму Варругена? И грабит проезжающие мимо экипажи?

Я застываю. Не дышу. Глаза не верят. Позади хохочут.

- А девчонка-то боевая, - доносится до моих ушей.

- Теперь понятно, отчего Эв больше никого не видит.

- Ну я же говорил: он знает, что делает, - голос одного из его людей.

Офл, почувствовав истинного соперника, рычит низко, утробно. Воздух густеет от магии и напряжения. Марья ржёт и бросается прочь, а вслед за ней спешит один из разбойников, чтобы догнать лошадь.

Эв бросается вбок, скользя по земле, как тень, и поднимается в воздух. Крылья распахиваются с гулом: мощно, ритмично, каждое движение заставляет ветер свистеть. Серый дракон взмывает следом, поднимая клубы пыли, и их тени кружат над головами.

Снизу видно, как они сходятся. Две огромные тени сталкиваются в небе с чудовищным звуком. В воздухе прокатывается гром. Эвериан стремителен, как буря, его движения не хаос, а точный, смертельный ритм. Он не похож на любителя, а знает, что делает. Уходит в сторону, бьёт хвостом, и чешуйки Офла разлетаются, сверкая в лучах солнца.

Ответный удар: мощный, грубый. Офл цепляется когтями за крыло, но Эвериан переворачивается в воздухе, сбрасывая его, и оба снова взмывают. Молнии режут небо, где-то видны вспышки огня, и запах гари пробивается даже сюда, к земле. А я забыла, как дышать.

Эвериан не просто сражается. Он защищает меня.

Офл отвечает огнём. Из его пасти вырывается поток пламени, горячего, как солнце. Но Гроссопер уходит в пикирование, пролетает под струёй и врезается в него грудью, сбивая вниз.Огромные тела рушатся на скалу, что застыла неподалёку, камни летят во все стороны. Волна жара прокатывается по земле.

Чёрный дракон снова поднимается: тяжело, но уверенно. А серый корчится на земле, распластав крылья.

Победный рёв звучит низко и грозно, и от него воздух вибрирует, а у меня по спине пробегает дрожь.

Дракон опускается неподалёку и разворачивает голову, смотря прямо на меня. Глаза золотые, яркие, живые. И в них нет ярости. Только одно: я сдержал своё слово.

Оффл поднимается, стряхивает пыль с чешуи и смотрит на нас, а Эвериан снова становится тем мужчиной, которого я знаю.

- Передашь эрду Велирону одно: больше ему здесь не рады. И если Деори захочет навестить бывшего супруга, то лишь по доброй воле. А теперь убирайтесь!

Офл взмывает в небо, и его силуэт тает на горизонте. Воздух остаётся дрожать от его крика, словно последняя сыгранная нота. Стражи отходят от Ауры и Магнуса, намереваясь забрать лошадей, но разбойники лишь смеются, приказывая им добираться до дома пешком.

Аура откидывает волосы с лица, принимаясь помогать Магнусу, а рядом со мной снова оказывается Эвериан.

- Кажется, нас прервали, дорогая. Вы что-то хотели сделать.

- Что? – не сразу понимаю.

- Поцеловать меня, конечно же.

Глава 52

Вокруг улюлюкают и свистят, подбадривая меня на поцелуй, но от этого оцепенение проходит, и на смену облегчению возвращается неловкость. Гроссопер делает знак, чтобы его люди замолчали. Удивительно, насколько большая разница в воспитании между ним и бандой.

- Нет? – качает головой, щуря глаза, как кот на солнце, и делает ещё один шаг.

- Приношу вам благодарность за своё спасение, - начинаю официально.

- Мне казалось, лёд растаял, и мы стали ближе, - звучит разочарование. Неужели, он не понимает, что среди поля, когда рядом толпа людей, я не смогу быть с ним той, кем желаю? Я не покажу своего расположения, не позволю коснуться, потому что по документам я всё ещё Деори Велирон – супруга эрда. И портить репутацию до момента, пока не получу документы, мне не следует.

- Мы друзья.

- Друзья, - повторяет грустно. – А что сейчас было там? - указывает на место, где между ним и Офлом было противостояние.

- Ты заставил меня думать, что умрёшь! Ты мог, - слова обрываются, потому что внутри горит и путается страх, и злость. - Никогда так больше не делай, слышишь? Никогда!

- Ты же знаешь, - говорит тихо, - что я умею только так. И что с меня взять?

Он не отводит глаза, и в его взгляде нет иронии, только удивление и что-то тёплое, почти похожее на заботу. Он крепко, но бережно берёт моё запястье. На мгновение палец его мягко проводит по тыльной стороне моей ладони, как бы успокаивая.

- Хочешь, чтобы я больше не рисковал жизнью и не спасал красивых эрданок из зверских лап? - шепчет он, и в голосе игра. А по моей коже шагают мурашки от его прикосновения.

- Хочу, чтобы ты не был таким безрассудным.

Говорю вместо: хочу признаться, как мне было страшно. Как я желала, чтобы мы оказались с тобой в другом месте наедине.

Общество навязало условности и расшаркивания, и я не могу так просто взять и выбить из себя то, что было во мне годами.

- Береги себя, - говорит, намереваясь уйти. – Эй, Хам. Дай им пару лошадей, чтобы не бродили пешком.

- Ты уверен, Эв?

Но больше я не слышу его голоса. Гроссопер быстро оказывается у лошади, вскакивает в седло и в мгновение срывается с места, оставляя за собой пыль.

- Зря вы так, эрдана, - над моим ухом мужской голос, и рядом оказывается Марья. – Он же со всей душой. А лошадь берите. Видел, как она к вам подходила, видимо, узнала.

- Спасибо, - благодарю, беря под узды любимицу.

- За нашим главарём толпы девок ходят, а он вам благоволит.

- Благодарю за информацию, - не знаю, что сказать, потому отвечаю холодно, забираясь в седло. Позади Аура и Магнус. Для них двоих одна лошадь, потому что добыча у разбойников всё же должна быть. Спасибо и на том, что выдали целых две.

И это всё благодаря Эвериану. А я была с ним слишком холодна.

Пускаю Марью галопом. Пыль ещё не успевает осесть, как я вижу вдали мелькает его силуэт. Эв не просто уезжает, он бежит прочь, так стремительно, будто ветер сам несёт его лошадь. Я действительно была жестока. И теперь просто обязана разыскать и извиниться.

Лошадь понимает мои чувства и рвётся вперёд, пытаясь сократить расстояние. Он уже почти скрылся за поворотом, но я знаю, куда направляется. Туда, где холм прячется за соснами, где старые развалины, где прошло его детство.

Его убежище.

Его одиночество.

Когда добираюсь туда, он стоит у стены, держась рукой за луку седла, опустив голову. Даже со спины видно: напряжён, взвинчен, будто сдерживает бурю внутри.

Спешиваюсь и подхожу тихо, но он всё равно чувствует моё присутствие.

- Зачем приехала? - спрашивает ровно, не оборачиваясь. – Кажется, там ты сказала мне всё, что следует.

Кладу руки на его лечи и прижимаюсь грудью к спине. Уверена, он слышит, как бьётся моё сердце.

- Не всё, - шепчу, чувствуя рядом с ним себя в безопасности. И за последние несколько недель мне вдруг становится предельно ясно: этот человек не просто так встретился на моём пути.

Глава 53

Мы уже могли добраться до банка, но вместо этого стою в лесу, надеясь помириться с Эверианом. Потому что для меня это неимоверно важно.

– Я не поблагодарила самого смелого и отважного разбойника, что плевал в лицо опасности, только бы спасти…

- Друга, - перебивает он меня.

- Женщину, - не соглашаюсь с ним.

Он медленно поворачивается. Взгляд холодный, но в глубине то самое пламя, что я видела в бою.

- Я сказала так, потому что не могла иначе. Потому что вокруг люди. Потому что всё неправильно. - Голос дрожит, как у ребёнка, - но я не это хотела сказать.

- Тогда что же?

Ладонь на моей щеке, и я наклоняю голову чуть вбок, позволяя ему ласкать меня. Между нами всего несколько сантиметров. Я чувствую запах его кожи и древесный аромат какого-то средства, которым он пользуется.

- Что если ты ещё раз станешь рисковать своей жизнью, я тебя сама убью, - выдыхаю и, прежде чем успеваю испугаться собственного безрассудства, тянусь к нему.

Он не ждёт. Просто ловит меня за талию и притягивает. Поцелуй. Горячий, чуть горький, как горное вино, но в то же время сладостный, как самый ароматный мёд. Не обещание, не просьба, а признание в том, что уже не скрыть. Как будто этот поцелуй - последнее, что он оставит в этом мире.

Мир замирает. Воздух дрожит. Я не сопротивляюсь. Не могу. Всё вокруг тонет в шуме крови и гулком биении моего сердца. Есть только мы и…

Стук копыт, который приближается.

Отстраняюсь, вновь испытывая неловкость, словно меня поймали на чём-то противозаконном. Протираю губы, которые горят от поцелуя. Поворачиваюсь к тем, кто приближается. Спереди Магнус, Аура держится за него, обхватив руками. Останавливают лошадь перед нами, и девушка спешивается первой.

- Простите, если отвлекаем. Я беспокоилась, вдруг случится ещё что-то. Всё же мы в ответе за вас, Деа. Но с таким защитником ничего не случится. Теперь вижу – мы лишние, - её улыбка показательна и хитра, а взгляд перебегает с меня на Гроссопера, словно пытается определить, насколько далеко мы зашли. Только, учитывая время, ответ слишком очевиден.

Аура перемещает взгляд на руины дома и какое-то время молчит, хмуря лоб, а её улыбка сходит с губ, обнажая меланхолию.

- Что случилось здесь? – интересуется, и Эвериан повторяет историю, некогда рассказанную мне. Только теперь она звучит иначе, потому что я знаю, что он говорит не о ком-то другом, а себе и своей семье.

Лицо Ауры с каждым его словом становится более озадаченным, на нём застывает смесь любопытства и испуга. Подходит к развалинам и опускается на колено, проводя ладонью по каменной старой кладке, о чём-то размышляя, и меня это немного пугает.

- Что-то так?

- Нет, - отвечает быстро. – Не знаю, - добавляет задумчиво.

Поднимается, а затем начинает озираться, словно что-то ищет.

Переглядываемся с Магнусом, но он лишь пожимает плечами. Я надеялась: он объяснит, что происходит.

- Я провожу вас до Мумаса, - предлагает Эвериан, отправляясь за моей лошадью. Но с Аурой что-то творится странное.

Она делает несколько шагов, подходит к дереву, касается его пальцами, трогая какой-то порез: старый, еле заметный, но точно сделанный механически. Округляет глаза. Резко оборачивается и направляется мимо обвала куда-то вглубь леса, будто точно знает направление.

- Что с ней? – вопрос Магнусу. Он всё же знает её больше моего.

- Аура, - зовёт, бросаясь следом, а мою ладонь ловит Эвериан, дёргая в свои объятия. Оказываемся за лошадью, как за ширмой, и он снова жадно целует меня, напоминая, на каком именно моменте нас прервали.

Жар заполняет тело, расползается сладостью по жилам.

- Награда была неполной, - усмехается Эвериан, отодвигаясь от моих губ. – Теперь мне куда лучше.

А мне же хочется продолжения, но молчу.

Он выглядывает в надежде увидеть парочку, но их нет.

- Странные всё же.

- Не страннее некоторых, - усмехаюсь.

- Да я душка, - чмокает меня в нос Гроссопер. - Пойду посмотрю, чем они там занимаются. Надеюсь, не помешаю чему-то важному.

- Я с тобой, - тут же вызываюсь.

- Боишься пропустить нечто пикантное? – меняет нарочно интонацию.

Цокаю языком, но улыбаюсь, и иду следом.

Находим их во внутреннем дворе копающими землю. Эв приподнимает брови, удивляясь картине. Я хмурюсь, когда на свет является небольшая металлическая коробка.

- Как вы её нашли? – Гроссопер быстро сокращает расстояние, оказываясь рядом с девушкой. Но Аура молчит, пытаясь открыть крышку.

- Давай я, - предлагает Магнус, и Эв буквально вырывает из его рук сокровище.

- Это моё! – не согласна Аура.

- Я помню эту коробку, - смотрит на крышку Гроссопер.

- Но я нашла её, - пытается вырвать из его рук находку девушка, но Эв поднимает коробку над головой. – Отдай! – приказывает Аура.

- Давайте без детских игр, - прерываю их. – Просто откроем и посмотрим, что там.

Мне самой интересно, потому что на вид коробка пролежала под землёй не один год.

- Назови мне хоть одну причину, по которой я должен отдать её тебе, - просит Эв Ауру. И та отвечает.

- Потому что именно я закапала её здесь много лет назад.

Глава 54

Эвериан и Аура сверлят друг друга глазами, и мне кажется, что хорошим это не закончится.

- Давайте откроем её вместе, - предлагаю.

- Нет! Она моя! – категорично заявляет девушка.

- Пока не расскажешь всё – не получишь, - шантажирует Гроссопер.

- Я не обязана тебе ничего рассказывать!

Своевольная и резкая. С ней не следует так говорить. Но умеющий нравиться дамам разбойник сейчас даже не думает быть любезным. А потому придётся это делать мне.

- Пожалуйста, Аура. Расскажи нам о шкатулке.

Она бросает в мою сторону взгляд, раздумывая. А потом опускается на поваленное дерево, прикидывая, с чего начать.

- Иногда в моей голове были воспоминания, которых быть не должно. Большой дом, просторный, светлый, с камином и длинным окном в сад. Я знала, где там стоит стол, где прячутся кошки, как пахнет тесто по утрам. И знала, что за стенами - лес. Много лет я думала, что это просто сон, - она улыбается устало. - А потом пожар. Пламя, крики. И - пустота.

Она проводит рукой по щеке, будто стирая невидимую копоть, а я кошусь в сторону Эвериана, который, кажется, забыл, как следует дышать. Ибо Аура описывает тот самый случай.

- Мама считала, что это прежние души во мне говорят. Что каждая из них приходит в этот мир не один раз. Я верила ей. Пока она не умерла.

Голос становится хриплым.

- После этого меня забрала тётка. Вредная, сварливая, злая женщина. Я была у неё не племянницей - рабыней. Стирала, мыла, готовила, спала на полу. Мало ела, много работала.

Однажды подслушала разговор, - она делает паузу и закрывает глаза. - Что мама мне не настоящая мать. Что меня нашли на обочине дороги, обожжённую, едва живую. И что всё, что она говорила о перевоплощении - ложь.

Магнус опускается рядом, не решаясь тронуть её, просто тихо слушает.Эвериан стоит неподвижно. На его лице мелькает изумление, тревога, будто внутри него сдвигаются камни старого фундамента.

- Я сбежала, когда мне исполнилось тринадцать, - продолжает Аура. – Когда тётка продала меня в один из трактиров, посчитав, что я готова ко взрослой жизни, - на её лице появляется омерзение, а моё сердце сжимается страхом. Бедная девочка, сколько ей пришлось вытерпеть. Она же мне в дочери годится. Она чуть старше Улины, а столько перенесла невзгод.

- С тех пор я сама по себе, - снова раздаётся её голос. - Были люди, что помогали. Была женщина, к которой мама водила меня до пожара. Она жила в горах, лечила травами, умела говорить с ветром. Однажды я пришла к ней снова. И тогда она рассказала, что стерла мои воспоминания по велению матери. Сказала, что так будет лучше. Что прошлое иногда нужно оставить в огне.

Тишина. Только ветер шелестит в сухих листьях.

- Но не всё получилось, - тихо добавляет она. - Были сны. Дом. Дети. Лицо мужчины, который смеётся и подбрасывает меня в воздух. Запах хвои. И дерево, на котором ножом вырезано моё имя.

Она поднимает на нас глаза.

- Сегодня, когда я увидела эти камни, я вспомнила. Всё сразу. Огонь, крики, руку, что тянет меня наружу. И дерево. Там, за домом, у обвала. С тем самым шрамом от ножа.

Эвериан делает шаг ближе. Его лицо бледное, слишком бледное, будто он увидел призрака

- А теперь отдай шкатулку, она моя, - голос Ауры становится привычно уверенным в себе.

- Ты сказала, отец вырезал имя? – переспрашивает Гроссопер.

- Ты оглох, разбойник? – нарочно грубит, потому что в этом её защита ото всех. Но я понимаю, о чём сейчас думает Эв. Это мы с ним знаем, кто он. А девчонка, чьё имя вырезано их отцом, даже не догадывается, что перед ней брат.

- Ара, - произносит тихо Эвериан, и девушка испуганно смотрит на него. Жилка на шее дёргается всё сильнее, ведь сердце учащает темп. Глаза расширяются, и она не может отвести взгляда от Гроссопера. А у меня свербит в носу от осознания, что спустя столько лет они нашли друг друга, даже не подозревая, что следовало искать.

- Ариэль, - тихо шепчет Эв, вглядываясь в лицо сестры. – У тебя мамины глаза.

Аура поднимается резко, будто земля под ногами становится обжигающе горячей. На лице ужас, смешанный с растерянностью. Взгляд мечется между нами, потом останавливается на Эвериане, и в нём вспышка чего-то дикого, почти звериного.

- Не смей, - выдыхает она, голос дрожит, и в ту же секунду разворачивается, бросаясь прочь. Лес глотает её мгновенно: шорох ветвей, звонкий треск веток под ногами и тишина.

Эвериан делает шаг, потом второй, готов сорваться следом, но тут же врезается в Магнуса, что намерен защищать девушку.

- Не нужно, - говорю тихо, но твёрдо, обращаясь к Эву. – Ты только всё испортишь.

- Она моя сестра, - хрипит он, вырываясь, но Магнус не отпускает. Он и сам не понимает, что происходит, но не готов рубить с плеча. - Ты понимаешь, что это значит?!

- Именно потому не ходи, - встречаю взгляд Гроссопера. - Ей нужно прийти в себя. Она не верит мужчинам, она считает тебя лжецом. Человеком, что для чего-то желает посмеяться над её чувствами.

- Она права, - кивает Магнус. - Я пойду, - отталкивает Эва, но я прошу их обоих остаться.

- Позвольте это сделать мне, я всё объясню ей.

Эвериан смотрит, будто хочет спорить, но затем только кивает, сжимая губы. Получаю согласие от Магнуса тоже. Отворачиваюсь и бегу.

Глава 55

Лес встречает влажным воздухом, скользкими корнями и пронзительным запахом хвои. Сначала только отголоски шагов, потом тишина. И вдруг еле слышное дыхание где-то впереди.

- Аура, - зову, не громко, чтобы не спугнуть. - Аура, стой, пожалуйста.

Ответа нет. Но по движению ветвей понимаю: она здесь. Прячется за поваленным стволом, как ребёнок, которому больно смотреть в лицо правде.Подхожу медленно, без лишних слов, присаживаюсь рядом. Некоторое время просто слушаем лес.

- Знаешь, - начинаю наконец, - когда Эвериан понял, кто ты, он сам испугался. По-настоящему. Я видела это по его лицу. И знаю, что он не лжёт, потому что его история была рассказана мне куда раньше твоей.

Она не отвечает. Колени подтянуты к груди, пальцы дрожат.

- Это невозможно, - произносит глухо. – Я думала это сон.

- Не сон, - тихо говорю. - Это память. Она просто ждала, пока ты сама решишь, что готова.

Аура поворачивает голову. Глаза покрасневшие, в уголках блестит влага. Для неё это невыносимо больно, словно она не верила, что когда-то найдёт себя настоящую.

- Иногда судьба возвращает то, что отняла, - продолжаю. – И ещё не поздно начать всё заново.

- Мне страшно, - признаётся вдруг. - Я не знаю, кто я теперь. Аура или Ариэль.

- Ты – это ты, и неважно, под каким именем, - отвечаю. – Прошлое - это не клетка, а корни. Просто не давай им затянуть тебя под землю.

Она глубоко вдыхает, потом выдыхает, и воздух дрожит.

- А если он ошибся? Если я не та, кого он ищет?

- Ты даже не представляешь, как страшно разбойнику, что держит в страхе округу, - говорю, улыбаясь, и она смеётся сквозь слёзы. – Тому, кто только что спас меня. Идём, - протягиваю ей руку. – Кстати, - добавляю загадочно, когда она поднимается с земли, - я точно знаю, кто ты?

Аура смотрит на меня, ожидая ответа.

- Ты самая красивая девушка на земле в глазах Магнуса.

И снова улыбка, от которой теплее на душе.

Обнимаю девушку, чувствуя её волнение, поглаживаю по спине.

- Не бойся прошлого, оно больше не причинит тебе боли.

Идём рядом, шаг за шагом среди деревьев. В какой-то момент её рука едва касается моей, будто ищет опоры, но Аура боится признаться в этом даже себе.

Когда из-за ветвей снова виднеется фигура Эвериана, девушка останавливается.

- Если сейчас ты не готова говорить с ним, просто уедем. Но он не оставит попыток сблизиться. Эвериан чуткий и добрый человек.

- Он разбойник, - не соглашается она.

- Который никогда не оставит в беде того, кто в нём нуждается. Ты даже не представляешь, насколько много он сделал для меня. Взять хотя бы лошадей, которых нам подарили сегодня.

- Он их украл!

- Забрал. Марья принадлежит мне. Так что Велирон просто прислал её, чтобы отдать. А вторая шла в комплекте.

- Он тебе нравится.

- И я не скрываю этого. Но если ты позволишь этому человеку стать тебе другом, ты никогда не разочаруешься в нём.

Почему я уверена? Просто чувствую это. Знал бы Гроссопер, как сейчас рекламирую его.

Магнус первым замечает нас и спешит к Ауре.

- Я в порядке, - тут же пресекает она всяческую поддержку. Если от меня её приняла, то долговязого влюблённого держит на расстоянии.

Встречаюсь с Эверианом взглядом и слегка улыбаюсь. А он протягивает Ауре коробку.

- Ты права. Она твоя.

Девушка не сразу принимает, а потом парирует.

- Ты помнишь, что в ней?

Но Эв только качает головой.

- Магнус, не желаешь ли ты прогуляться со мной по лесу? – решаю, что этим двоим следует побыть без посторонних. Высказаться, выплакаться, поверить.

- Нет, - бесхитростно отзывается парень.

- Чудесно, - подхватываю его под руку, намереваясь всё же нейтрализовать где-нибудь в десятке метров отсюда, когда меня окликает Аура.

- Деа, - и я оборачиваюсь. – Пожалуйста, останься.

- Ты не сильно расстроишься, если мы перенесём наш променад на более позднее время? – шучу, а Магнус только хмурит брови, не понимая, что за муха меня укусила.

Старый замок щёлкает тихо, как выдох, и крышка открывается.

Внутри не золото, не драгоценности. Только несколько странных, по-своему бесценных вещей. Маленький ключ, пересушенный цветок лаванды, осколок синего стекла и серебряная пуговица в виде солнца.

Лицо Ауры смягчается, а Эвериана, наоборот, становится более задумчивым.

- Это, - девушка прижимает ладонь к губам. - Это же мой ключ.

Она берёт его тонкий чуть изогнутый профиль с выгравированной буквой «А». - От комнаты. Там, где стояла кровать у окна. Мама никогда не запирала дверь. Говорила, что от страхов прячутся не за замками, а под крылом тех, кто любит.

Пальцы дрожат, когда она берёт засохшую лаванду.

- Мама всегда клала такие веточки в подушки, - внезапно подаёт голос Эвериан, и выражение лица такое растерянное, словно он сам не верит в то, что сейчас говорит. - Чтобы сны были добрыми.

Аура берёт синюю стекляшку.

- Это окно из гостиной, - говорит, обращаясь к Эву. – Помнишь? Синие витражи. Я сидела под ними, когда читала.

Но Эвериан молчит, словно это воспоминание не настолько яркое.

- Там было тепло, даже зимой, - между тем продолжает Аура.

Последней она достаёт пуговицу. Серебряную, немного потемневшую. На ней выгравировано солнце с лучами.

- Отцовская, - произносит она почти шёпотом. - С его мундира.

- Солнце - это дом, - продолжает задумчиво Гроссопер. – И куда бы мы ни ушли, оно всё равно найдёт нас.

Повисает тишина, но эти двое говорят без слов. Теперь они излишни. Главное – брат и сестра нашли друг друга.

Глава 56

Коробка закрыта, продолжая хранить маленькие секреты, пока большой выбрался наружу, огорошивая нас новостями.

Эвериан просто стоит рядом с Аурой, словно боится спугнуть это хрупкое мгновение.

- Я не знал, что кто-то выжил, - произносит он глухо. – Мои лёгкие распирало от дыма, а дом горел, как солома. Всё было в каком-то тумане, я даже не помню, как шёл через лес, пока меня не обнаружили люди из деревни. Когда стал старше пытался разыскать тех, кто знает хоть что-то. Но увы.

- Я тоже не знала, что у меня есть брат, - отвечает Аура, голос дрожит. - Но всё время было такое чувство, что меня кто-то ждёт.

Гроссопер осторожно касается её плеча, и она не отстраняется. Только тихо выдыхает, как будто выносит из себя многолетнюю боль.

- Дом сгорел, но семья - нет, - произношу, глядя на них обоих. - Просто пеплу понадобилось время, чтобы остыть. И главное – теперь вы есть друг у друга.

Магнус, стоящий чуть в стороне, неловко отводит взгляд, а я чувствую, как что-то внутри становится светлее. Иногда для того, чтобы найти путь, нужно просто открыть старую коробку.

Они так и не обнимаются, и причина кроется в Ауре. Эвериан – открытый и добродушный, она - осторожная и недоверчивая, что не готова принять чужака сразу, пусть и осознала, что это её брат.

- Полагаю, нужно ещё успеть в Мумас, у вас там дело, - меняет тему Гроссопер.

- Да, - вспоминаю, с чего начался наш день, - было бы неплохо добраться до банка.

На лице разбойника расцветает улыбка.

- Моя дорогая, это то, о чём я подумал? – хитро улыбается мне. – Мы будем грабить банк?

Аура хмурится, но я уже понимаю, что Эв просто шутит. Он не станет этого делать. Мне кажется, что у него это больше, как досуг, развлечение, игра с богатыми, которые его неимоверно раздражают.

- Предлагаю повременить с шутками, иначе ты не наладишь отношения с сестрой, - киваю в сторону девушки, и Гроссопер миролюбиво поднимает ладони вверх, показывая, что сдаётся.

– Сопровожу вас до города, если вы не против. Обеспечу безопасность и заодно прогуляюсь сам.

- Я бы обиделась, не предложи ты это, - одариваю его лукавой улыбкой, и он подсаживает меня на лошадь.

Конечно, я и сама в состоянии это сделать. Но, чёрт возьми, кто сказал, что я всегда должна быть сильной? Можно ведь разочек и уступить женской слабостью.

Беру поводья, ощущая его взгляд: тёплый, любящий. И его ладонь на моей щиколотке, словно коснувшаяся невзначай. Она ползёт всё выше, добираясь до колена, и застывает, пока глаза напротив спрашивают молчаливо: не против ли я.

- Нам нужно торопиться, - отстраняюсь от него, но по моему лицу он осознаёт, что игру можно продолжить потом.

- Как скажете, эрдана, - быстро оказывается на своей лошади, приказывая ей двигаться. - Так для чего тебе деньги, Деа? - спрашивает Эвериан, когда лес редеет, и дорога выходит к полю. Мы едем рядом позади улетевших вперёд Ауры и Магнуса. - И сколько?

- Зачем знать? - прищуриваюсь, удерживая лошадь, чтобы не уходила слишком далеко вперёд. – Намерен стать конкурентом?

- Потому что я люблю понимать, во что ввязываюсь. - Он поднимает бровь и, опершись на седло, и наклоняется ближе. - Я буду твоим заёмщиком.

- Что? - хохочу, решив, что ослышалась. - Ты - разбойник, предлагающий ссуду? Это звучит почти как анекдот.

- Что такое анекдот?

- Короткая смешная шутка.

- Расскажи хоть одну.

Задумываюсь на мгновение, вспоминая присказку своей матери.

- Если женщина - это шкатулка с секретом, то мужчина - сундук со сказками.

- Сказками? – не понимает Эвериан.

- Мужчины часто обещают, но мало делают.

- Тебе встречались плохие мужчины, Деа. Я держу своё слово. Это плохая шутка.

- Если приходится объяснять анекдот, то да, - качаю головой.

- Давай другой.

- Ничего в голову не приходит.

- Тогда попробую я. Одна ведьма как-то сказала, что идеальной пары не существует. А потом случайно посмотрела в зеркало и увидела, как рядом со своим отражением стоит разбойник. С тех пор зеркало больше не работает - треснуло от смущения.

- То есть, ведьма - это я?

Он смеётся по-доброму.

- А кто же ещё способен свести меня с ума одним взглядом?

Ну разве на него можно сердиться?

- Деа, не предлагай мне серьёзные сделки, если не готова услышать честный ответ, - парирует Эв, играючи. - У меня кое-что осталось в сбережениях. Не всё, что я украл, я тратил на глупости.

- Ты серьёзно хочешь вложиться в мои дела? - не верю своим ушам.

- Хочу помочь, - просто говорит он. – Ну и я доверяю Агайе, у неё чуйка. Если ты правда решила открыть своё дело - я предпочту, чтобы ты взяла у меня, а не у ростовщиков.

Слова сбивают меня с толку. Помощь от Эвериана не как от бандита, а как от мужчины, которому не всё равно? От этого становится неловко, будто меня раздели донага и пристально рассматривают.

- Я подумаю, - выдыхаю, чтобы не показать, как сильно эти слова коснулись меня.

- Серьёзно? Деа, у тебя закончился сегодня лимит на мои обиды. К тому же деньги не любят, когда их держат в неизвестности.

Я качаю головой, смеюсь и, не желая развивать тему, сворачиваю лошадь на боковую тропу.

- Тогда едем в Графлинг, - решаю внезапно. – Ты же должен увидеть собственными глазами, во что решил вложиться. Аура, - кричу громко, чтобы она меня услышала, и их лошадь поворачивается в нашу сторону. Машу, указывая на дом, и она понимает мою просьбу, тут же выправляя животное.

Глава 57

Мы возвращаемся вовремя. На въезде нас встречает громкий гвалт.Торхес, с суровым лицом гоняет по двору троицу оборванных мальчишек: мокрых и визжащих, как щенки. Судя по тому, что они держат в руках продукты, они решили оставить нас без провизии, а теперь получают воспитание полотенцем от разъярённого мага.

- Я же говорил! - орёт Торхес, охаживая одного по плечам. - Это место не для вас, шалопаи! А ну марш отсюда, пока молнии не вызвал!

С одной стороны, ситуация комичная, с другой - нет.

- Гроза всех юных нарушителей порядка разбушевался, - озвучивает происходящее Эв.

Когда маг замечает нас, выражение его лица смягчается.

- Что-то вы быстро.

- Мы не добрались до города, - объясняю, почему мы сейчас здесь.

- Выходит, работа кончена? – разочарованно интересуется.

- Ошибаешься, мой друг, - спешивается с коня Эвериан. – Всё только начинается.

- А у нас тут вот, - тычет в сторону маленьких грабителей Торхес.

Мальчишки бросаются бежать, юля, как зайцы, но Гроссопер одному их них успевает подставить подножку, и ребёнок падает на траву. Испуганно переворачиваются на спину, смотря на разбойника, а двое других застывают вдалеке, понимая, что друг пойман. В сторону Эвериана летит камень, падая справа, а он протягивает ладонь мальчишке, лежащему на земле, которому на вид около дести лет.

Ребёнок недоверчиво хватается за чужую руку, и сила тянет его, ставя на ноги. Гроссопер достаёт из своего кармана медную монету и протягивает её ребёнку. Мальчишка намеревается схватить её, но Эвериан убирает руку.

- Почему ты воруешь?

- Не твоё дело, богач! – говорит он, насупив брови.

- Разве я похож на того, у кого монеты звенят по карманам?

- Откуда дом? – требует мальчишка ответа. – И это всё, - машет в сторону сада. – Говорят, вам некуда денег девать, что вы глупостями заниматесь.

- Они развлечения для богачей строят, - кричит один издалека. Быстро же здесь ветер разносит сплетни.

- Ну раз говорят, так и будет, - отвечает Эвериан. - Только мы договоримся. Первый раз я прощаю, - Эв берёт маленькую ладошку, вкладывая в неё монету, - на второй наказываю, - добывает ещё две, добавляя к первой. – Передай это своим друзьям и учти. Ты можешь прийти сюда, предложив свою помощь в обмен на заработок, но посмей только что-либо взять без спроса у этой милой леди, - указывает он на меня, - и ты узнаешь гнев Эвериана Гроссопера.

Глаза мальчишка загораются радостью и восторгом.

- Ты Гроссопер? – чуть ли не выкрикивает он, сразу забывая, что пару секунд назад боялся этого человека. – Ты – великий разбойник!

- Слава идёт впереди меня, - усмехается он, встречаясь со мной взглядом, но тут же стирает улыбку. – Этим нельзя гордиться, мой юный друг. Это плохой путь, и ты должен выбрать другой. И не потому что я боюсь конкуренции. А потому что я знаю, о чём говорю. А теперь иди, не заставляй меня пожалеть о том, что я однажды был к тебе добр. И помни, что я сказал о воровстве.

Он подталкивает мальчишку на выход, и тот неуверенно делает пару шагов, словно не веря, что его не будут сечь. А потом припускает вскачь, быстро добираясь до друзей, и троица сбегает.

- Я был на пляже, а когда вернулся, негодяи хозяйничали в нашей кладовой, - оправдывается Торхес.

- Они больше так не будут, - обещает Эвериан, будто уверен в этом наверняка, а я предлагаю всем перекусить, потому что уже настало время.

После обеда выбираемся на пляж, и Гроссопер с интересом рассматривает изменение этого места.

- Удивительно, как здесь всё преобразилось.

- Твоя сестра сделала невозможное: она усмирила ветер.

- Уже в детстве она играла с маленькими вихрями, - говорит от так, словно воспоминание только что всплыло в его памяти, и лицо его преображается, озарясь нежностью.

- Это невероятно, Эв, что вы друг друга нашли.

- Мы бы никогда не встретились, не появись ты, - говорит то, о чём я даже не задумывалась. – Они бы остались в участке, и бог знает, чем закончилась бы эта история. Или же покинули эти края, и я бы не узнал, что на самом деле кто-то из моей семьи остался в живых. Так что я в долгу перед тобой.

- Не говори глупостей, - не соглашаюсь. – Ты сделал столько для меня, что мне не отплатить тебе за целую жизнь.

- А мне нравится, - его ладонь находит мою талию, притягивая к себе, и Гроссопер утягивает меня под ширму из кустов.

- Что?

- Просто гулять с тобой, не думая о том, что будет завтра. Кстати, здесь не хватает пальм, - внезапно изрекает.

- Ты знаешь, что такое пальмы? – смотрю удивлённо.

- Конечно, я вырос в глуши, дорогая, и не вхож в лучшие дома Варругена, но кое-что я всё-таки познал в этой жизни. Например, как заниматься любовью на берегу моря, когда над тобой шумят пальмы.

Радость омрачается его репликой. Наверное, это видно по моему лицу.

- Деа, - хохочет он, укладывая ладонь на мою щёку, - я никогда не бывал там, где растут пальмы. И уж тем более не предавался утехам ни на каких берегах. Я лишь слышал о диковинных деревьях от купцов, что объездили целый свет. А на Золотых песках такого не сыщешь. Но твои глаза не лгут, ты ревнуешь, дорогая. И я убедился в этом теперь, потому что сама бы ты никогда не сказала о своих чувствах. Осознаю, как это больно и неприятно, и обещаю, что более не стану тебя дразнить подобными историями.

Он нежно касается моих губ, даря поцелуй, и я осознаю, что только что возникшая в груди злость отступает. Я верю ему, растворяясь в этой ласке.

- Обещаю, добуду тебе саженцы, - говорит, отстраняясь. - Пусть растут здесь, в Графлинге. - Смотрит на меня серьёзно. - Это будет напоминанием, что даже у песков есть шанс стать садом.

Глава 58

Ночь опускается мягко, будто укрывает нас плащом из звёзд. Воздух тёплый, с привкусом трав и соли. Мы с Эверианом сидим у костра чуть поодаль от дома, где Торхес уже наверняка ворчит на всё живое, а Аура тихо разговаривает с Магнусом.

Пламя шепчет, время тянется вязко, как мёд.

- Когда я был молод и глуп, - продолжает Эв, усмехаясь. - Хотел разбогатеть, попасть на Золотые пески, чтобы доказать, что я чего-то стою. А когда добрался - понял, что там всё слишком спокойно. Слишком красиво, чтобы быть правдой.

- И ты уехал, - угадываю я.

- Ушёл. - Он кивает. - Иногда я думаю, что сделал глупость. Но, знаешь, если бы я остался там, не встретил бы тебя.

Глаза тёплые, спокойные, но в них что-то, от чего дыхание сбивается.

- И теперь хочешь посадить пальмы в Графлинге? - пытаюсь вернуть лёгкость этому вечеру.

- Хочу, чтобы у тебя был свой Золотой берег. Без обмана. Без бегства. - Он склоняет голову набок. - Чтобы когда всё закончится, ты могла просто прийти сюда, сесть у моря и знать, что тебе есть куда вернуться. Потому что это и есть твой дом.

Сердце предательски бьётся быстрее. Хочется что-то сказать: шутку, колкость, хоть слово. Но выходит лишь тихое.

- Спасибо.

- Не за что, - отвечает он просто. - Когда человек дорог тебе, благодарности не нужно.

Костёр потрескивает. Ощущаю, как ветер приносит запах моря, и каждый из нас думает о своём.

- Эвериан, - начинаю, но он поднимает руку, прерывая мягко.

- Не говори. Пусть ночь сама решит, что между нами должно остаться словами, а что - молчанием.

Он накрывает меня пледом, обнимая, а я кладу голову на его плечо, смотря, как луна серебрит море. Жизнь всё же удивительная штука.

На следующий день всё происходит с такой быстротой, что не верю своим глазам. Эв уезжает после завтрака, а уже к обеду в Графлинг начинается паломничество. Прибывают несколько женщин и с десяток мужчин. Удивлённо смотрю на них, не понимая, что происходит.

- Я – кухарка, а это моя помощница, - представляется мне женщина с молодой девушкой. – Нам заплатили за месяц и направили сюда.

- А мы можем заняться уборкой и устраивать гостей, - предлагает миловидная девушка, стоя среди двух подруг.

- Эвериан сказал, что нужно быстро построить дома, - вступают в разговор мужчины. – Мы давно этим занимаемся.

- Если ты не рассматриваешь того красавчика в пару, - кладёт мне руку на плечо Торхес, - то я выйду за него замуж, - и тут же хохочет от своей шутки.

В течение дня людей становится больше, из Мумаса прибывают телеги со стройматериалами, и я не перестаю удивляться, как это всё удалось так быстро сделать. Мы с Аурой пытаемся распределить людей так, чтобы каждому хватило места. Небольшой домик становится больше похож на общежитие иностранцев, и весь пол устилается тюфяками, подстилками и сеном, когда всё заканчивается.

Кухарка с помощницей не справляются, им помогают девушки-служанки, чтобы приготовить ужин на такую ораву, а мне становится страшно: вдруг я не справлюсь.

На следующий день рабочие встают с солнцем, берут с собой бутерброды, которые им завернула кухарка, и отправляются работать. Когда я поднимаюсь, в доме работа кипит полным ходом, а на пляже появляются первые столбы.

Глава 59

- Это искры, - воодушевлённо озвучивает Аура, смотря вдаль, приложив к глазам ладонь козырьком. – Он всё же удивительный, - внезапно хвалит Гроссопера.

- Не он, а твой брат, - улыбаюсь ей. – И вы с ним очень похожи. Ты никогда не чувствовала в себе драконью кровь?

- Она во мне, но магия проявляется в другом. Не могу стоять без дела, помогу рабочим.

Она тут же срывается с места и убегает, а за ней следом спешит Магнус.

Торхес давно там, следит, чтобы никто не повредил его растения. И буквально на моих глазах всё преображается. Как чудо, как что-то невероятное и восхитительное.

С каждый днём мой курорт становится всё больше похож на то, что было в моей голове. Не представляю, каких трат это стоило Эву. Но я обязательно отдам. Как только моё дело станет приносить прибыль, я всё верну до копейки своему заёмщику.

Когда прибывают две телеги, гружёные провизией, понимаю, что Гроссопер и об этом позаботился. Вместе с девушками перемещаю всё в подвал, составляю списки провианта, раскладываем, сортируем. Отправляемся готовить, чтобы накормить всех, кто теперь работает на меня.

Три дня проходят в суматохе, но на берегу вырастают несколько симпатичных домиков, которые рассчитаны на двоих. Место для мытья и уборные приходится делать отдельно, это не очень удобно, но я не сильна в канализационной теории. Следует разыскать умельца, кто сможет сделать отвод труб на приличное расстояние, чтобы усовершенствовать то, что мы творим сейчас. На это всё нужно время и огромные деньги, так что сперва следует использовать то, что есть, а потом, накопив, улучшать условия.

На пороге снова подводы, на этот раз с мебелью.

- Куда? – интересуется не очень приветливый мужчина, и я сажусь с ним рядом, указывая дорогу, пока колёса не начинают вязнуть в песке, и он понимает: дальше дороги нет.

Рабочие и мальчишки, что не так давно воровали еду, а теперь пришли на подработку, троица и я принимаемся таскать мебель в уже готовые дома, пока неприятный мужчина с интересом рассматривает всё, что построили.

- Почему здесь нет ветра? – задаёт мне вопрос, когда внесена последняя кровать.

- Потому что я попросила его не дуть, - улыбаюсь, провожая его до телеги. – Не смею больше задерживать.

Новость о том, что в Графлинге строят поселение, высаживают диковинные деревья и работа идёт круглые сутки, облетает близлежащие посёлки, деревни и городки. И с каждым днём всё больше встречаются люди на лошадях, телегах, экипажах и пешком, кто проезжает в непосредственной близости от моего поместья, чтобы своими глазами взглянуть на чудо, выросшее в захолустье за какой-то месяц.

Они смотрят, разговаривают со служанками, которые не прочь потрепаться с проезжими, удивлённо распахивают глаза и качают головами, то и дело интересуясь, какие же цены я назначу за проживание. Подобное место в диковинку местным, и они до конца не осознают, кто же поделает здесь остаться, а главное – зачем.

Заканчивается всё тем, что спустя шесть дней после своего отъезда на пороге возникает Эвериан с какой-то парой. Миловидная шатенка светится счастьем, держа под руку молодого человека, одна рука которого отчего-то затянута в кожаную перчатку.

- Знакомься, дорогая, это твои первые клиенты, - предоставляет мне людей Эверикан. – Анора и Кольфин Торны.

Глава 60

То, что у меня появятся клиенты – я не сомневалась. То, что это произойдёт в ближайшее время – стало потрясением. Я не продумала до мелочей, чем займу людей. Здесь был лишь пляж и никаких увеселений. В моей голове всплывали воспоминания о черноморском побережье с горячей кукурузой, бананами на волнах, катамаранами и привязанными к катеру парашютами. На это ушли бы месяцы и огромные деньги, но было бы что показать. А теперь я стояла в растерянности, не зная, что делать с улыбающимися людьми.

- Ну что же вы все застыли, - хлопает в ладоши Эвериан, - разместите наших гостей в уютном домике на берегу моря.

Мальчишки подхватывают чемоданы, приглашая пару за собой, а я поворачиваюсь к Гроссоперу с огромными глазами.

- Конечно, я бесконечно благодарна тебе, но что прикажешь делать с ними? Кто это, Эв?

- Молодожёны, конечно же, дорогая, - на его лице снова усмешка. – Я знаю молодого генерала, и поэтому…

- Что? – не верю своим ушам. – Это генерал? – мне становится дурно.

- Твой курорт не рассчитан на военных? – пожимает Гроссопер плечами. – Я не знал, что есть какие-то исключения.

- Конечно, их нет. Но это совсем другой уровень. Мы просто не готовы ещё к такому, - я чуть не плачу, смотря, как удаляются первый клиенты, которые могут стать и последними. – Ты представляешь, что будет, когда этот мужчина вернётся в столицу и расскажет, как здесь отвратительно. Ты загубил первое впечатление, Эвериан. Неужели, ты не мог посоветоваться со мной? – стону от беспомощности и чувствую себя неблагодарной, вредной и противной, но, боги, невыносимо смотреть, как всё катится в яму лишь потому, что кто-то поторопился.

- Как ты это себе представляешь? – начинает выходить из себя Гроссопер. – Я встретил их в Мумасе, а когда зашла речь о твоём курорте, они загорелись желанием стать первыми посетителями Графлинга!

Смотрю на него уже куда спокойнее.

- Они приехали из столицы, чтобы насладиться своей молодостью, медовым месяцем и друг другом. Жажда приключений звала их в дорогу, и я просто не мог отказать в просьбе. Конечно, я говорил о том, что здесь не всё готово, что ты не сможешь предоставить им лучшие вина и дорогой отель. Что это нечто новое, чего не видывал Акрион, и потому они здесь, Деа! Но, если ты того желаешь, я пойду и выгоню их, - он делает большой шаг, будто намеревается привести в действие свои слова, но я ловлю его за рукав.

- Постой!

- Что такое, сварливая женщина? – хмурит он брови, а я, наоборот, усмехаюсь. – Ты ещё не стала моей женой, а постоянно ворчишь. Бу-бу-бу, - передразнивает от меня.

- Прости, но ты должен меня понять, - смотрю на него с раскаянием. – Мне страшно, что сказка, в которую поверили мы оба, может развалиться, так и не став былью.

- Неужели ты думаешь, что я бы притащил сюда снобов, которые готовы были бы утопить тебя, как только им что-то не понравится? – говорит он, качая головой. - Мы знакомы с Кольфином несколько лет, он оказал мне одну услугу, а я ему другую взамен. И я готов поручиться, что они проведут здесь самые незабываемые дни в своей жизни.

Глава 61

Снова смотрю вдаль. Влюблённые бегут по песку, неся в руках ботинки, а потом мужчина кружит жену, которая пытается удержать небольшую шляпку на голове. В какой-то момент она соскальзывает, но её не уносит ветер, как это бывает сплошь и рядом. До ушей доносится смех.

- Видишь, как они счастливы, - голос тихий и спокойный, будто Эвериан боится побеспокоить это счастье.

- А что у него с рукой?

- Врождённая магия. Торн носит перчатку с детства, защищая тех, кто рядом с ним. Если обнажить ладонь – она способна испепелить дотла.

- Ты шутишь?

- Нет, Деа. Именно поэтому Торн никогда не снимает защиту. Но не интересуйся об этом напрямую у генерала, он не любит говорить на эту тему.

Я бы и не догадалась настолько бестактно расспрашивать человека о таком. Теперь новые заботы: чем кормить, когда именно, как развлекать.

- Мне снова необходимо уехать, - вырывает из задумчивости Эвериан.

- Так скоро? – кажется, от него не укрывается разочарование, прозвучавшее в моём голосе.

- Не желаешь меня отпускать? – улыбается хитро.

- Хотя бы пообедай с нами, - приглашаю к столу.

- Когда уже ты признаешься, что скучала? – горько вздыхает.

- Однажды, - пожимаю плечами, - может быть.

Отправляюсь к гостям, чтобы посмотреть, как они разместились.

- Здесь просто чудесно, - горят глаза Аноры, а на пальце блестит тонкое обручальное кольцо.

- Вы просто светитесь от счастья.

- Конечно, - шепчет она негромко, пока никого рядом нет. – Я влюблена в Кольфина с детства, только не говорите ему, - прикрывает рот ладошкой. – Иначе зазнается.

- Уверена, он чувствует это.

Анора рассматривает своё колечко с нежностью, поглаживая его жёлтый бок.

- А вы когда-нибудь любили? – задаёт вопрос.

- Двадцать лет назад я отдала своё сердце человеку, который этого недостоин.

- И сколько же вам было? – не понимает она, не смеюсь ли я над ней.

- О, - совсем забываю, что всему виной источник. – Это удивительная история, и я обязательно расскажу её вам. Потому что на самом деле мне, - подзываю её и шепчу на ухо, - сорок.

Она недоверчиво смотрит, считая, что я дурачу её.

- Только не говорите никому о моём возрасте, а я обещаю, что покажу маску, которая способна дарить вторую молодость. Но сейчас она вам ни к чему, конечно же.

- О чём сплетничаете? – появляется Кольфин рядом с нами.

- Женские секреты, - подмигиваю его жене. – Вам подадут обед сюда, - осматриваюсь, прикидывая, что можно разместиться за столом.

- Разве у вас нет столовой? – недоумённо спрашивает Анора.

- Лишь в доме, до которого следует идти.

- Мы прогуляемся.

- Как будет угодно.

За обедом мы чудесно проводим время, и я расслабляюсь, осознавая, что с этой парой проблем не будет.

Эвериан сидит рядом, то и дело ненароком задевая мою ногу своей под столом. Его прикосновения вызывают во мне ураган эмоций, но я сохраняю лицо, поддерживая беседу.

- Благодарю за угощение, всё было чудесно, - первым поднимается из-за стола генерал, а за ним его жена. – А теперь мы бы хотели побыть наедине.

- Конечно, - согласно киваю.

За их отсутствие служанки успели постелить новые матрасы, накрыть их бельём. Повесить шторы и разложить сушёную лаванду для запаха. Надеюсь, им понравится.

Гроссопер отзывает меня в коридор, а оттуда вталкивает в комнату и закрывает дверь.

- Тебе придётся заплатить мне, дорогая, потому я не в силах больше смотреть на эти губы, - проводит он пальцем по моему рту, - в эти глаза, - смотрит он с нежностью.

- Сколько же вам нужно акатов, дракон?

Он негромко смеётся.

- Нет-нет, я беру поцелуями принцессы, - касается своими губами моих губ. – Ты так и не рассказала мне сказку про какого-то там свинопаса.

- Тогда тебе придётся задержаться, - чувствую его руку на своём бедре.

- Дразнишь? – окатывает жаром мою шею, и Эвериан втягивает носом мой запах. – Я никогда не терял голову из-за женщины, Деа. Но каждый раз, когда вижу тебя, не могу насытиться. Мне хочется возвращаться сюда снова и снова, касаться тебя, слушать твой голос, глупости, которые ты несёшь. Слушать твой смех и приказы, которые раздаёшь работникам, видеть, как хмурятся брови…

- Деа, - доносится до моих ушей взволнованный голос Ауры, и я тут же вырываюсь из сладких объятий Эва, спеша в коридор. – Деа, - голос приглушённый, словно она побежала на улицу.

Когда оказываюсь на веранде, застываю в нерешительности. У нас снова гости, и я совершенно не ожидала их увидеть.

Глава 62

Экипаж фамилии Велирон с вензелем на дверце говорит сам за себя. Рядом застывшая в нерешительности Улина и кухарка, которая против воли Раэгана положила мне в дорогу еды.

Моя девочка. Моя светлая хрупкая Улина выглядит растерянной и напуганной, видна усталость на детском личике, глаза красные, то ли от недосыпа, то ли от слёз, губы зажаты в тонкую нитку.

Бросаюсь с крыльца, чтобы скорее оказаться рядом, будто видение может исчезнуть в любую минуту. Материнское сердце щемит в груди. Я оставляла её в надежде вернуться и забрать, полагала, что Велирон будет благородным хотя бы в этом и сумеет защитить от своей невесты. Не хотелось думать, что я совершенно не знала своего мужа. И теперь Улина рядом, но её состояние пугает.

- Что случилось? – требую ответа, заключая её в объятия, а она прижимается, утыкаясь лицом в моё плечо.

- Мамочка, - ласкает её голос мой слух, а кухарка молча смотрит куда-то в землю.

- Всё позади, дорогая, - глажу дочь по голове, ощущая запах дороги, пыли и лошадей. Судя по тому, что они всё же на экипаже, люди Гроссопера их не тронули. И уже догадываюсь, отчего она здесь. - Всё хорошо, слышишь?

- Ты должна поехать со мной, мама, - поднимает она глаза, в которых мольба. – Он зовёт тебя каждую ночь. Говорит с пустотой, ждёт, что ты придёшь. Стал другим: холодным, пугающим. Но я знаю: он всё ещё любит тебя, мама, я знаю это. Я видела любовь в его глазах, я слышала её в его дыхании, он не может обманывать. Ему не нужна та женщина, она убивает его, она…, - её голос срывается, и слёзы душат.

- Идём в дом, тебе нужно отдохнуть, - намереваюсь увести её, но она тянет меня в карету.

- Мы должны спешить, мама, пожалуйста.

Встречаюсь взглядом с Релитой - неслучайной спутницей дочери, потому что именно их я и стану слушать, остальных же прогнала бы поганой метлой. Старая кухарка, вечная хранительница дома, в своём неизменном сером платье и тёмном переднике. Лицо усталое, но глаза всё те же: умные, внимательные, и печальные.

- Эрдана, - тихо кланяется, голос сиплый, но уверенный. - Позвольте сказать несколько слов.

Слегка киваю, поворачивая голову. Эвериан исчез, оставляя за мной право выслушать то, что мне скажут, без лишних ушей.

Старуха тяжело вздыхает, словно несёт груз, который нести больше не в силах.

- Когда вы уехали, эрд Раэган не находил себе места. Ждал, что вы передумаете и вернётесь. Каждый день спрашивал, не приходили ли письма и смотрел на дорогу.

Она опускает взгляд, сцепив руки.

- Молодая госпожа - невеста, - Релита произносит это слово с неприязнью, хоть и старается скрыть своё отношение, - всегда была с ним рядом. И однажды я заметила, как она подсыпала что-то в кубок господину. Сказала об этом камердинеру. А тот, верный старик, пошёл прямо к самому Велирону.

Релита замолкает, тяжело сглатывая.

- Хозяин пришёл в ярость. Но молодая госпожа опередила. Обвинила камердинера в заговоре, сказала, будто тот завидует ей и хочет поссорить с эрдом. Его выгнали. А с того дня хозяина словно подменили. Он стал раздражительным, не верил никому. Только ей.

Она смотрит на меня, и в её глазах жалость и горечь.

- Когда её отец приехал с камнями, я слышала, как они ссорились. Оказалось, что мои глаза меня не обманывали. Я подслушала, как она кричала. «Ты сказал, что он меня полюбит, я делала всё, как надо с порошком!» А он ответил, что связь между эрдом и вами слишком сильна. И ни один артефакт не в силах разорвать её.

Слушаю Релиту, затаив дыхание.

- Кристаллы, которые использовал маг, держали эрда, но, когда вы уехали, они перестали справляться. Он слабеет, эрдана. Очень быстро. И Ливианна сперва приказала привести вас силой, но Офл вернулся без вас. Тогда она отправила Улину и меня, посчитав, что нам вы отказать не сможете.

Улина снова вцепляется в меня и дрожит.

- Мама, он уже не встаёт с постели. Лекари дают ему несколько дней.

Чувствую, как меня пробирает озноб, будто по коже проходит ледяной ветер.

- Он умирает, эрдана. И только вы можете спасти его. Если в вашем сердце осталась хоть капля милосердия – вернитесь, - звучит приговор от кухарки.

Он растоптал нашу любовь, унизил меня, выбрав другую. Очернил всё, что было между нами, положив на алтарь годы, ради чего?

У меня нет ответа.

Хочется крикнуть: НЕТ. Никогда! Взять на душу большой грех и жить с этим, потому что обида огромна, она величиной с место, где теперь мой дом. Но я не могу, я просто не в силах предать эти светлые глаза, что смотрят на меня с мольбой. Каково будет ей жить, зная, что мать была последним шансом для того, кого она называла отцом все эти годы. И что ей до моей обиды, когда её душна будет запятнана отцовской смертью, не сумей она убедить меня.

- Я не знаю, Ули, - говорю, слыша в собственном голосе вселенскую боль. – Я не могу, моя девочка, - говорю, чувствуя, как горячие слёзы покрывают щёки. – Я … не… могу…

Глава 63

Мгновение назад я была счастлива, а теперь стою перед выбором, от которого зависит многое. И даже если я приеду, что будет потом? Мне придётся быть рядом с Раэганом, чтобы он мог жить дальше?

- Облегчите душу, Деа, - звучит голос Релиты. – Это последняя воля умирающего.

Дыхание перехватывает. Я готова вынести взгляд Раэгана, не поддаться на его слова, но сейчас всё иначе, и внутри стена пала. Слова Релиты пульсируют в висках, будто вбивают гвозди: «Это последняя воля умирающего».

Последняя.

Не просьба.

Не каприз.

Не хитрость.

Воля.

Я снова должна его спасти. А кто спасёт меня?

Ветер с дороги пахнет пылью и приближающимся дождём. Лошади тревожно бьют копытами, чувствуя напряжение.

- Лошадям нужен отдых, они измотаны дорогой.

- Мы не можем ждать, - тихо возражает Улина, прижимая к груди руки. - Времени нет, мама.

- Вы несколько дней в пути и устали. Всем нужно отдохнуть.

- Нет, мама, - трясёт она головой. – Едем сейчас же.

- Дорога долгая, сперва обед, потом…, - но я не знаю, что потом. – Идём в дом, - прошу дочь, и она позволяет себя увести. Но оставив на пять минут Улину в комнате, понимаю, что она уснула. Прикрываю дверь, решая не мешать. Она ещё дитя, пусть отдохнёт, а я…

В коридоре Эвериант стоит, опершись плечом о стену, руки скрещены, взгляд спокойный и ласковый.

- Что теперь будет? - спрашивает негромко.

Я молчу.

- Ты ведь поедешь, - продолжает он, уже зная ответ.

- Не желаю быть той, кто прощает предателей.

- Только сможешь ли жить спокойно, если он погибнет сейчас?

- Да, - выпаливаю, пытаясь убедить себя в этом.

Только от этого вопроса боль прорывается с новой силой. Я отворачиваюсь, но не успеваю спрятать искажённое страхом лицо. Он ловит мою руку, притягивая к себе.

- Нет, - выдыхаю признание почти шёпотом. - Не смогу. Как бы я ни ненавидела его за то, что он сделал, - горечь льётся из меня, - но всё равно не смогу.

- Значит, ты уже знаешь, что делать, - спокойно отвечает Эвериан, и наши взгляды встречаются. – Не ради него, ради себя, Деа, - будто уговаривает он меня, хотя любой другой на его месте говорил бы обратное.

Он не спорит. В глазах у него нет одобрения или осуждения. Там только такая странная тихая решимость, что помогает мне быть сильнее.

- Я отнесу тебя, так быстрее.

- Ты? – не верю своим ушам.

- Или не желаешь, чтобы я был рядом?

- Всем сердцем и душой я желаю именно этого, - признаюсь ему, чувствуя, как дрожу. И в который раз удивляюсь бескорыстности этого мужчины. Его великодушию, не знающему границ. Не могу представить, чтобы Раэган поступил так же по отношению к сопернику. И вместо того, чтобы тянуть время, Эвериан говорит, что ждёт меня перед домом, оставляя мне пару минут, чтобы собраться с мыслями.

Прошу Ауру присмотреть за хозяйством, пока нас не будет, разместить кучера и лошадей. Релите поручаю дочь, она поймёт, отчего я не дождалась её. Так было нужно.

Когда я собиралась в Графлинг, взяла пару платьев и корзину снеди. Теперь не беру ничего, потому что не намерена задерживаться дольше нужного. Мы выбираемся с Эверианом за пределы двора, и там дракон расправляет крылья.

Я не боюсь летать, Велирон часто брал меня на небесные прогулки. И мне казалось, что наши жизни связаны до гроба. Что наша любовь выше всего, даже облаков.

Ветер срывает слёзы, и я не знаю, плачут мои глаза от порывов или душа: истерзанная и раненая. Но я лечу в место, где познала счастье, чтобы отдать дань тому, кого любила всю свою жизнь.

Глава 64

Дракон опускается мягко, складывая огромные крылья на лужайке, что я когда-то любила, и я спешиваюсь.

Под ногами знакомая ровная дорожка, цветы в клумбах, которые когда-то сажала я сама. Но всё кажется другим: даже свет падает иначе, будто кто-то пересмотрел палитру мира и убрал из неё тот самый тёплый тон, что был у моего дома.

Останавливаюсь на ступенях, вдыхаю уличный воздух, словно тот, что в доме, отравлен и непригоден для использования. Деревья у аллеи кажутся поникшими. Ветви не тянутся так высоко, как помню. Может, это память играет со мной, а может, правда - за эти месяцы многое изменилось. И во мне всё изменилось. Я стою не та, что уезжала: в походке меньше лёгкости, во взгляде рубеж, который не преодолеешь флиртом или шуткой. Сердце всё ещё колотится, как сумасшедшее, но с каждой секундой удары становятся ровнее.

Наконец, нас замечают, и на крыльце показывается несколько слуг. Они кланяются, не сдерживая добрых улыбок, показывая своё расположение. Только я здесь не просто так.

- Эрдана Деори, рады видеть вас, - шепчет кто-то, и в голосе смесь почтения и облегчения.

- Проводите меня к хозяину, - произношу спокойно, и поднимаюсь по ступеням, когда в дверном проёме показывается знакомая женская фигура.

Ливианна Шор собственной персоной с округлившимся животом. Вся в белом и жемчугах, с лицом, на котором одновременно играют удовлетворение и враждебность. Красивое, но злое лицо, которое мне хочется поскорее забыть. Против неё я нищенка, в дорожном грязном платье, что не щадила ради работы.

Смотрим друг на друга несколько мгновений, словно пытаемся проникнуть в голову, чтобы узреть истинные мотивы своего нахождения здесь. Это взгляд испытания. Но она не найдёт во мне слабости и желания отойти в сторону.

- Эрдана Деори, - звучит её официальное обращение, и через секунду добавляет. - Как мило, что вы нашли время приехать. Благодарю вас за столь почтенный визит.

Слова, словно шелковые перчатки, под которыми спрятаны когти зверя. Она с любопытством рассматривает Эвериана, пытаясь разгадать: кто этот мужчина? В её взоре мелькает нечто вроде запроса и неудавшегося завистливого прицела. Покоя ей не даёт моё счастье.

- У меня мало времени, и я не намерена терять его на никому не нужные любезности. Вы знаете, для чего я прибыла в Велирон-хилл, так давайте быстрее покончим с этим, - прошу её.

Глаза Шор сужаются, и в них загорается то самое чувство, которое обычно выдаёт человека, замышляющего каверзу. Она снова бросает взгляд на Гроссопера, а мне хочется предупредить, что я ушла в сторону, когда она отняла моего мужа, но сейчас у меня непреодолимое желание треснуть её в нос, который уже однажды я наказала за любопытство, если она решит положить глаз и на Эвериана.

- Прошу за мной, - наконец, показывает мне спину, а не надувшийся живот, и я ступаю в дом, мой по праву. Мы идём вдоль тех коридоров, где когда-то звучал мой смех. Дом встречает меня шёпотом ковров и приглушённым блеском зеркал; всё убрано, но не по-моему вкусу. Иду быстро, будто хочу догнать своё прошлое прежде, чем оно окончательно уйдёт.

Эвериан идёт рядом Обернувшись, встречаюсь с ним взглядом. Он не улыбается, спокоен и сосредоточен, таким я видела его очень редко. Мы направляемся к комнате, где лежит тот, кому я когда-то отдала сердце и свою жизнь. В спальню, где мы предавались любви.

За плечами остаётся шёпот фарфора и шуршание платьев прислуги. Впереди - решимость, которую нельзя терять, как только переступлю порог комнаты.

Слуга открывает двери, и Ливианна намерена шагнуть туда первой, но Эвериан опережает её, преграждая путь, а она впечатывается в его грудь.

Немой вопрос, застывший на лице Шор.

- Полагаю, вы давно считаете себя хозяйкой этого дома, но позвольте мужу и жене поговорить наедине, - говорит он голосом, не требующим возражений.

- Кто вы такой, чтобы приказывать мне? – возмущается любовница.

- Тот, кто пытается спасти вашего жениха, конечно же.

- В этом доме только я…

- Ступайте, дорогая, - звучит чужой голос, который слышу впервые. Оборачиваюсь, в коридоре стоит мужчина, заложив руки за спину. Полагаю, что этот тот самый отец Ливианны, который понадеялся, что его стекляшки спасут Велирона. – Этот мужчина, кем бы он не был, прав. И эрдана имеет право проститься с эрдом.

Простится? Он подписал Раэгану смертный приговор уже сейчас?

- Но…

- Ливианна, прикажи подать нам чай в гостиную, - он переводит взгляд на дочь, и та тут же кивает. Но на её лице читается, что она не согласна.

- Прошу, - приглашает за собой Эвериана мужчина, но Гроссопер качает головой.

- Мы прибыли сюда вместе, и я не намерен оставлять свою невесту в этой части замка одну.

- Невесту, - сияет маг, переводя на меня свой взгляд. – Очень любопытно. А вы, Деори, смотрю зря времени не теряли.

Не желаю слышать колкости от незнакомого человека, потому шагаю в спальню, и дверь за мной закрывается.

Глава 65

Шторы задёрнуты, как это всегда бывало, когда Раэган плохо себя чувствовал. Он не выносил солнечный свет, и я шутила, что в его роду были вампиры.

- Ты пришла, - вздох облегчения, словно это самое важное, что было ему так необходимо. – Деа, моя жена. Моя любовь, подойди ближе, мне так хочется видеть тебя.

Не пресекаю потока слов, но ко всему, что скажет Велирон, я буду глуха. Ступаю по ковру, который ещё помнит мои шаги. Тёплый воздух комнаты пропитан запахом лекарств и каких-то трав, свет от ламп дрожит, бросая на стены желтоватые тени.

Он лежит в кровати: тот, кто когда-то назывался моей опорой, кто когда-то был для меня всем миром. Слабый, чужой: щеки впали, кожа неестественного оттенка. Голос хриплый и булькающий. Но глаза те же: тёмные глаза, которые помнили меня другой, прежде чем всё пошло наперекосяк.

Останавливаюсь у изголовья, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Я готова была выдержать его высокомерным, грубым, требовательным, властным. Любым. Но не таким, какой он сейчас.

- Ты просил…, - едва слышно говорю, чтобы он не решил, будто бы это моё желание находиться здесь.

- Ты пришла, Деа, - и рука тянется ко мне, как к последнему спасению.

Становлюсь так, чтобы мог видеть меня: не как тень, не как призрака, а живую женщину.

- Лишь потому, что ты не оставил мне выбора.

- Великая всепрощающая Деори.

- Не приписывай мне того, чего я не имею. Для чего ты звал меня?

- Потому что умираю.

- Отчего этого не сделать на руках своей новой возлюбленной?

- Ты обижена…

- Разве мы об этом намерены говорить? Не стоит, Рай, речь о тебе.

- Рай, - повторяет с нежностью. – Я был ослеплённым глупцом, которого обвели вокруг пальца, забрав самое ценное.

Молчу, не желая спрашивать, о чём речь, но он продолжает.

- Тебя, Деа. Мне внушили, что я могу делать всё, что заблагорассудится. Мне сулили жизнь в любви и наследника, который не посрамит доблестную фамилию Велиронов. Я желал так узреть своё дитя, что ослеп и поверил в сказку, которой не суждено было сбыться. Я решил, что ты поймёшь меня, любимая, что ты примешь мой выбор и останешься рядом.

- Зачем, Раэган? Чтобы ты и дальше делал то, что пожелаешь, не щадя моих чувств? Чтобы ты вытирал ноги о ту, что когда-то пожертвовала собой ради великой любви? – я говорю, а моя душа рыдает. Она стонет так, что, кажется, её слышат во всём доме.

В его глазах мелькает то, чего я боялась: смесь вины и собственной немощи.

- Я был слаб, - говорит он, и в голосе не оправдание, а признание. - Слаб и глуп. И теперь отдаю последнее, что у меня осталось – свою жизнь. Разве это достойная плата за мою ошибку?

От его слов исходит холод. Вспоминаю наши ночи, когда после долгой разлуки мы не были в силах насытиться друг другом, дни, проведённые вместе, долгие разговоры по душам.

- Разве есть моя вина в том, что ты умираешь, Рай? – не могу говорить без слёз. Жалость душит, а по его лицу пробегает судорога боли. – Ты вспомнил обо мне лишь тогда, когда подошёл к краю пропасти.

- Не говори так. Это ложь.

- Когда стоишь и смотришь в глаза смерти…

- Нет, Деа. Я всячески противился твоему отъезду, и, если бы не данное некогда слово, я бы никогда не отпустил ту, что люблю. Я бы не позволил тебе уехать, Деа!

- Разве твоя любовь чего-то стоит, если в неё вмешивается третья? Разве можно говорить о чувствах, когда душа выжжена дотла твоими поступками?

Он пытается сесть, и я помогаю, потому что доброты во мне больше, чем зла. Я ненавижу его и жалею, презираю и желаю простить. Ибо ничто так не тянет вниз, как непримиримая обида.

Он поднимает руку. Слабая попытка коснуться моей щеки. Позволяю ему на секунду, потому что старые привычки сильнее новой боли. Его ладонь ледяная.

- Я не заслуживаю прощения, - говорит он тихо. - Но есть правда, которую нужно сказать: я боялся быть без тебя не потому, что любил тебя меньше, а потому, что не знал, кто я без твоей тени. Бездушным камням никогда не заменить жара твоего сердца, вибрацию твоей души. И теперь уже нет смысла притворяться сильным, потому что время расставило всё по местам. Я не прошу у тебя спасения, лишь одного: прости меня, ибо я не смогу уйти непрощённым и скитаться среди миров зная, что предал самую прекрасную женщину на земле.

Слова могут лгать, но не эти глаза, что всегда говорят правду. Я вспоминаю всё: дни любви, ночи обмана, часы пустоты. И внутри, среди ярости, живёт и другая вещь: долгая привязанность, от которой не убежишь простым приказом. Я стою, и сердце стучит, как молот, но выбор всегда оставался за мной.

- Ты не прислал мне документы о разводе.

- Потому что я так и не смог подписать их.

- Скажи мне только одно, - прошу тихо. - Ты меня любил хоть когда-то? Не ради удобства и не ради спасения самого себя?

В его глазах мелькает тот самый отблеск, который я помню из девичьих лет.

- Любил, - говорит он простым и страшным голосом. - Может быть не всегда неправильно. Может быть глупо. Но любил больше жизни и самого себя, считая, что ты самое лучшее, что могло приключиться с таким, как я, Деа.

Это было не оправдание. Это было признание. И мне его хватило, чтобы не уйти прямо сейчас.

Глава 66

Любой может оступиться, но главное – уметь признавать ошибки и каяться: искренне, раскрывая душу, что следует вычистить от грязи. Но ещё важно прощать, и, растирая слёзы по щекам, я аккуратно сажусь на кровать рядом с ним, а потом ложусь, обнимая Раэгана, как это было всегда. Нахожу его ладонь, переплетая пальцы, и закрываю глаза, чтобы скорее увидеть, как моя сила переливается из одного сосуда в другой.

Так учил меня Фальц, когда я впервые спасла мужа. Так происходило и все эти годы примерно раз в месяц, так есть и теперь. Когда я вновь должна разделить с ним частицу себя, чтобы он мог дышать, жить, любить, терять и вновь находить себя. Настраиваюсь на ощущение, будто кто-то тянет изнутри нити: светлые, тонкие, живые. Тогда они легко ложились в него, принимая плоть и дыхание.

Рука Велирона обнимает меня, и волна памяти прокатывается по телу. Сцепленные пальцы дрожат. Я чувствую его холод, который растекается от ладони к плечу. Сосредотачиваюсь, взывая к себе прежней: той, что умела не бояться, что могла оживить, согреть, вытянуть обратно. Произношу про себя слова Фальца: древнюю формулу соединения душ, шепчу её почти беззвучно, боясь, что он не успеет услышать. Но между нами будто поставили стену: прозрачную, но непреодолимую. И я не могу ни перебраться, ни обойти, ни разрушить.

Чувствую, как его жизнь ускользает. Как песок сквозь пальцы: тонко, мягко, неостановимо. И сколько бы силы я ни вкладывала, она не уходит туда, куда должна. Словно Раэган больше не может или не хочет её принимать.

Он открывает глаза уже мутные, усталые, но осмысленные. В них вспыхивает слабый отблеск прежнего Рая, того, кто называл меня своей судьбой.

- Не нужно, - выдыхает едва слышно. - Ты сделала всё, что могла… как всегда.

- Замолчи, - шепчу я сквозь зубы, не в силах сдержать слёзы. – Разве я зря преодолела этот путь?

- Деа… - он ищет моё лицо взглядом. - Прости, что не уберёг нас. Прости, что был не тем, кем хотел стать.

Я чувствую, как его пальцы слабеют в моей руке.

- Я… люблю тебя, - слышу почти беззвучно. - Даже там, где нет света, ты навсегда останешься моей, Деа.

А потом его рука обмякает.

Мир будто замолкает. Всё вокруг - воздух, сердце, стены - всё замирает. Я всё ещё держу его ладонь, не веря в то, что произошло. Пробую позвать - губы движутся, но звука нет. Словно кто-то выключил свет внутри меня.

Я ищу его присутствие: ту тонкую нить, что связывала нас всю жизнь, но не нахожу.

Пусто.

Тишина.

Ищу в себе силы произнести его имя.

- Рай, пожалуйста.

Касаюсь щеки, и на подушечке пальца отпечатывается влага.

Он не позволял себе слабости. Раэган Велирон всегда гордый, упрямый, несокрушимый теперь лежит с застывшим взглядом, устремлённым куда-то наверх, будто наблюдает, как его душа уплывает в вечный круг. Туда, где, возможно, он наконец найдёт покой, которого не знал при жизни.

- Рай, - говорю, чувствуя, как моя душа плачет, и голос дрожит от слёз.

Тот, кого я спасала всю жизнь, умер у меня на руках. И я не могу теперь на него злиться, когда он покаялся, потому что во мне ещё жива любовь, которую нельзя так просто вырвать из сердца.

Я плачу не только о нём. Я плачу о себе: о той женщине, которая все эти годы жила между любовью и болью, выбирая не себя, а его. Плачу о времени, которое уже не вернуть, о словах, что остались несказанными. О поцелуях, что так и не стали прощением, и о тишине между нами, в которой прятались все недосказанные признания.

Я плачу о своём выборе: о каждой попытке спасти то, что давно было обречено. О каждой ночи, когда ждала, что он изменит решение, когда верила, что любовь сильнее гордыни. Я плачу, потому что прощение пришло слишком поздно. Потому что он, наконец, понял, что значила я для него, но понял лишь тогда, когда ни слова, ни прикосновения не имеют значения.

Плачу, потому что смерть не должна быть моментом истины, а для нас она стала ею.

И ещё я плачу от странного пугающего облегчения. От того, что тяжесть, что была во мне столько лет, внезапно ушла. Что теперь не нужно быть сильной ради него, не нужно спасать, удерживать, вымаливать, доказывать. Я могу просто дышать.

Но воздух всё равно рвёт грудь, как будто вдыхаю обломки прошлого.

Склоняюсь к его лицу, проводя по любимой некогда щеке тыльной стороной ладони.

- Если там, за чертой, есть свет, - найди его, Рай, - говорю, грустно улыбаясь, и закрываю его глаза.

Глава 67

Только что я стала вдовой. И совершенно этому не рада.

Дверь за моей спиной закрывается с тихим скрипом. Я выхожу и будто не шагаю, а плыву сквозь вязкий воздух, где каждая частица пропитана смертью. Мир вокруг будто потерял цвет. Только Эвериан стоит у стены всё тот же: неподвижный, выжидающий, спокойный, как скала. Но стоит мне поднять на него глаза, и я вижу, как этот камень трескается.

Он ничего не спрашивает. Ему не нужно. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: всё кончено.

Звон разбитого фарфора заставляет повернуться, и я встречаюсь взглядом с Ливианной, что трясёт головой, словно не веря, а в глазах её стоят слёзы.

Кто знает, любила ли Раэгана, или же теперь играет роль безутешной невесты. На полу - осколки чашки, по ковру растекается тёмное пятно чая. Губы её дрожат, глаза расширены.

- Нет…, - выдыхает испуганно. Шаг назад, потом другой. Её отец успевает подхватить дочь, пока та не рухнула.

- Всё, девочка, - глухо говорит он, прижимая Ливианну к себе. - Ему больше не больно. Тебе придётся быть сильной, слышишь? Ты теперь вдова эрда.

Вдова.

Слово режет пространство. Чувствую, как внутри всё замирает, и я бы никогда не стала вмешиваться, будь он ему жена по закону. Только Раэган говорил, что не смог подписать бумаги.

- Нет! – выкрикивает Ливианна, вырываясь из рук отца. - Нет, он не мог! Он не мог умереть!

И, прежде чем кто-то успевает её остановить, бросается в комнату. В нашу с Раэганом спальню, где мы были когда-то счастливы. В то место, где я только что держала его руку.

Крик разрывает дом. Пронзительный, истерзанный, нечеловеческий. Слуги замирают в коридорах, кто-то сенит себя знамениями, кто-то плачет. Я стою неподвижно, чувствуя, как этот звук проходит сквозь меня, будто нож по живому.

Эвериан оказывается рядом и кладёт ладонь мне на плечо, не говоря ни слова. Маг смотрит на меня спокойным тяжёлым взглядом.

- Эрдана Деа, - произносит, и в голосе нет враждебности, только усталость человека, видевшего слишком многое. - Нам предстоит заняться похоронами. Как только всё будет готово, мы пришлём весть, а пока слуги проводят вас, - вытягивает он руку, указывая на выход.

- Вы назвали вашу дочь вдовой, но нельзя быть вдовой, не будучи женой.

- Обряд был совершён несколько дней назад при нескольких свидетелях.

Дождались, когда уедет Улина, и заставили подписать Велирона бумаги?

- Я бы хотела взглянуть на документы.

- При всё уважении к вам, эрдана, мы не обязаны отчитываться на этот счёт. Но бумага существует.

- Тогда отдайте мне документы о разводе, на них я имею право?

- Конечно, - слегка кланяется маг, но в его взгляде читается недовольство. – После похорон я обязательно отдам вам его.

- Может, его не существует?! – приподнимаю бровь.

Со стороны могу показаться бездушной товаркой. Ведь не успел ещё остыть труп мужа, готова делить наследство. Только если бы это была воля Велирона, я бы просто ушла из их жизней. Но он погиб из-за этих людей!

- Это она! – внезапный крик Ливианны. Стоит в дверях, держась за живот. – Это она убила моего любимого Раэгана! Она выкачала из него душу!

Ливианна дрожит, волосы сбились, глаза налиты слезами и безумием. Она указывает на меня, как на чудовище.

Всё во мне бурлит, но я не позволяю гневу вырваться наружу. Только выпрямляюсь и произношу ровно, чётко, так, что в зале становится тихо.

- Довольно игры. Принесите документы. Вызовите лекаря. Отчего его здесь нет? – только сейчас понимаю, что ни одного целителя не наблюдаю в доме. - Я не стану оправдываться перед женщиной, что травила моего мужа ядом и играла роль спасительницы. - В каждом слове лезвие. - И я не уеду отсюда, пока во всём не разберусь. Потому что если Раэган всё ещё мой супруг, то именно мне, его законной жене, следует позаботиться о похоронах.

Ливианна открывает рот, но я не даю ей времени.

- Кольта, беги за лекарем. Аургас – привези поверенного семьи. Шоф - закрой комнату эрда и не пускай никого, кроме целителя, который должен сказать, отчего именно умер мой муж. И вот тогда мы точно поймём, кто же виновен в его смерти, - смотрю в упор на испуганную любовницу, которая ждёт помощи от отца. А он молчит, раздумывая над тем, что именно предпринять.

- Ты не имеешь права распоряжаться моим домом! - визжит Ливианна, переходя почти на писк. - Я его жена! А во мне - его наследник!

- Слова - ничто, - отвечаю холодно. - Лишь воля Раэгана на бумаге для меня закон.

- Документы будут предъявлены! – наконец, обретает силу голоса маг. Он бросает короткий взгляд на Эвериана, и тот, не сказав ни слова, делает шаг ближе ко мне, словно готов пресечь любую попытку напасть.

Я чувствую, как в груди дрожит не страх - решимость. Я пришла сюда не для мести, а ради спасения жизни. Теперь же останусь здесь ради правды. Они могут кидать в меня грязью, могут выдумывать любую ложь, но я непозволю превратить смерть Раэгана в спектакль.

В этот момент я чувствую, как стены будто слушают нас. Дом, который когда-то был моим. Дом, что отвернулся от меня, - и всё же принял обратно, как возвращённую хозяйку.

И я знаю: сегодня ночь будет длинной. Но на рассвете правда встанет рядом со мной, и пусть хоть весь мир ополчится, я не позволю им запятнать имя Деори Велирон.

Глава 68

Поверенный появляется через час: подтянутый мужчина в тёмном плаще, с седыми волосами на висках и лицом, вырезанным ровными, деловыми линиями. Выражает соболезнования, кланяется с той учтивой грацией, что полагается в траурные дни, и заверяет, что не участвовал ни в расторжении старого, ни в заключении нового брака.

Перед ним укладываются бумаги, по которым я перестаю быть женой Раэгана, а Ливианна, наоборот, становится эрданой Велирон. Надо же, они всё же существуют, хотя я не верила в это до последнего.

По завещанию всё, что имел Велирон, отходит его супруге. И теперь полновластной хозяйкой должна считаться Шор. Неужели, даже дочери Рай ничего не оставил?

- Простите, Деори, но, кажется, ваш муж перед смертью действительно аннулировал брак и женился снова, - смотрят на меня растеряно глаза поверенного.

- Могу я взглянуть на бумаги? – прошу дозволения, принимаясь внимательно всматриваться в буквы и цифры. Подпись, штамп - всё выглядит на первый взгляд верно.

Определить подлинность печать я бы вряд ли смогла, она была подделана мастерски. Но вот сама подпись, её следовало изучить.

- Дайте мне лупу, - прошу поверенного, и он тут же выполняет просьбу, а маг с дочерью переглядываются.

Навожу стекло на бумагу, и улыбка, которую я не собиралась показывать, едва мелькает на губах.

Всякий раз, когда Раэган подписывал что-то важное, он делал это одинаково. Не потому, что боялся подделок, а потому, что так привык. Подпись заканчивалась небольшим, едва заметным движением пера: маленькой «галочкой», которая в нашей шутке всегда означала «я — твой», и под которой он ставил тонкую чёрточку, словно точку подписи. Но не это главное: он всегда, не задумываясь, проглаживал край бумаги навесу большим пальцем так, что на сгибе оставалась крошечная продольная выемка - след от обручального кольца на правой руке. Я видела эти «штрихи» на сотнях бумагах: восклицательный знак, который он прятал от посторонних глаз.

В новом документе этого штриха не было. Подпись была похожа, штамп стоял ровно, но края бумаги были не замяты. Не думаю, что он изменил своим привычкам. Ещё я заметила тонкую, едва заметную точку: Раэган всегда по привычке после подписи делал маленькую точку тушью чуть ниже левого уса буквы. Это была наша малая хитрость. Здесь точки не было вовсе.

- Бумага поддельна, - возвращаю её назад. - Кто бы ни ставил подпись, он не знал, как расписывается мой муж, и не сделал той маленькой точки под подписью.

Поверенный качает головой, маг хмурится, Ливианна синеет от злобы и ужаса одновременно.

- Удивилась бы, признай ты сразу его волю, - шипит в мою сторону. – Все знают, что ты уехала и завела себе любовника! – говорит про Эвериана, который спокойно сидит рядом со мной, как поддержка и молчаливая опора, без которой мне было бы куда тяжелее. Наверное, только из-за него меня ещё не тронула эта парочка.

Не реагирую на её реплику, вместо этого объясняю поверенному.

- Раэган всегда оставлял маленькую «метку» на документах, едва заметную выемку от кольца на краю, и маленькую точку тушью под подписью. Это была наша практика - маленький знак доверия, который никто не видел, кроме нас. Если подделка не учитывает таких мелочей, значит, её делал тот, кто не знал привычек моего мужа - человек извне.

Ливианна косится на отца, и в её глазах мелькает страх. Маленький секрет, который мы считали с Раэганом ничтожной привычкой, оказался ключом.

Поверенный сравнивает бумаги с завещанием, которое писалось рукой эрда, и его брови ползут вверх. Он тут же лезет снова в папку, добывая какие-то бумаги, имеющие отношение к Велирону, и уверяется, что я права.

Маленькая «галочка» и точка под подписью оказались больше, чем символом: они стали пробоиной в лжи, через которую вырвался свет. И я знала, что отныне не отступлю ни на шаг, пока правда не станет явной.

Глава 69

Пятью месяцами позже

Передо мной не гулкий холод родового дома Велиронов, а шелест волн, запах соли и звенящий смех людей. На пляже жизнь кипит, как в вывороченном на солнце улье: кто-то играет с детьми у воды, кто-то неспешно прогуливается вдоль кромки моря, кто-то лениво дремлет на шезлонгах под полосатыми навесами. Мир живёт, будто смерти не существует вовсе.

Я смотрю на всё это с лёгкой, почти отрешённой улыбкой. Люди здесь иные: свободные, загорелые, странно раскованные. Ни тебе тяжёлых дублетов, ни кружевных воротников, ни корсетов, в которых Акрион задыхается ради приличий в столицах и больших городах. Женщины в купальных костюмах - открытые плечи, лёгкие ткани, мокрые волосы. Словно сама стихия моря приняла человеческий облик. Мужчины в простых рубахах и коротких штанах, босиком, смеются, пьют охлаждённый чай и не боятся показаться смешными.

Пляж тянется вдоль побережья, где всё построено с нуля. Ряды аккуратных лежаков под бежевыми зонтами из тонкого тростника, между ними - широкие дорожки из досок, ведущие к небольшим бамбуковым беседкам. У каждой - подвесной фонарь, что загорается к вечеру мягким янтарным светом.А вдоль линии - пальмы, те самые, что Эвериан, упрямец, всё же привёз, как и обещал, теперь они шумят над пляжем, будто всегда здесь росли, вплетаясь в местный пейзаж с естественной наглостью завоевателей.

Бар под навесом из ткани цвета морской волны всегда полон. Там пахнет лаймом, тростниковым сиропом и ромом. На стойке выстроились ряды бутылок, а на деревянной доске мелом написаны названия напитков: «Дыхание дракона», «Тепло песка», «Поцелуй истинности».

До моих ушей добирается крик, и я, приложив ладони к глазам козырьком, смотрю вверх, где над водой плавно поднимается пёстрый купол парашюта с человеком.

Аура, сияющая, как всегда, взъерошенная и живая, держит заклинание, словно невидимыми нитями управляя ветром. Её волосы бьются на ветру, а под ней, смеясь и визжа, болтает ногами мужчина, заплативший за этот полёт добрую сумму.

- Выше, Аура! - кто-то кричит рядом. Она отвечает широким жестом, и парашют взмывает ещё выше, почти касаясь облаков.

Когда я предложила ей такую забаву, сестра Эвериана пришла в восторг, испробовав первый полёт на Магнусе, который вызвался больше из-за желания угодить любимой. Только, боюсь, после появления у нас Ланца, у него просто нет шансов. Бармен, кажется, очаровал Ауру, и она рядом с ним буквально светилась от счастья.

Сижу в тени босая, в лёгком платье, которое ветер поднимает, то и дело играя с краями ткани. На запястье браслет из морских ракушек, подарок от Улины. Она сейчас где-то там, у самой воды, разрисовывает рожицы детям, что приехали вместе с родителями. Зная её любовь к рисованию, я нашла и ей занятие по душе. Мир стал проще. Ярче. Светлее.

И всё же, где-то глубоко внутри, под ровным шумом прибоя, есть тень того взгляда, который я больше никогда не встречу.

Раэган ушёл, а вместе с ним - эпоха, в которой я жила. Но, может быть, именно так и должно было быть. Чтобы я смогла снова дышать.

Пляж живёт своей жизнью: бурной, громкой, звонкой. Но за шумом волн и смехом отдыхающих стоит нечто большее: труд, терпение, вера, что даже из руин можно возвести целый мир.

Всё началось с мечты, теперь это целый курорт, куда люди съезжаются со всех концов империи. Особенной популярностью пользуется павильон на склоне у самой воды: лёгкое здание из белого дерева, где женщины выстраиваются в очередь с самого утра. Косметические процедуры - слово новое, но мода на них пришла быстро.

Там делают обёртывания морской глиной, маски с перетёртыми жемчужинами, ванны с маслом лотоса и солями, привезёнными с островов. И самое главное - накладывают ту самую грязь, дарующую молодость. Даже мужчины теперь просят «омолаживающие компрессы», притворяясь, будто пришли случайно за жёнами.

Дом, стоящий на холме над пляжем, теперь тоже ожил. Как только мы скопили немного, Эвериан настоял начать именно с него. Теперь в каждой комнате пахнет деревом, краской и жизнью.

Прислугу мы перевели в специальные помещения, а вот троица продолжает жить с нами. Только Эвериан мечтает об отдельном уголке, который будет принадлежат лишь нам.

Аура больше не боится прошлого, не прячет его за остротой слов. А главное - стала близка с братом. Они могут спорить, могут дразнить друг друга, но теперь в их смехе нет горечи. Иногда я наблюдаю, как они вдвоём чинят парашют, который Аура упрямо совершенствует, и думаю: вот она, семья, которая смогла стать снова живой.

Глава 70

Улина наконец улыбается. Она долго не могла прийти в себя после смерти отца, которого я похоронила в семейном склепе. И в моём сердце осталась частичка любви к Раэгану, которую я пронесу через всю жизнь.

Недавно её уговорили прокатиться на большом надутом круге, что тащат по волнам за лодкой. Я видела, как дочь сначала боялась, потом визжала, потом смеялась до слёз. Ветер растрепал волосы, глаза блестели. Когда лодка вернулась, она, мокрая и счастливая, долго не могла стереть улыбку с лица. И я поняла: этот смех - лучший знак исцеления.

Кстати, Агайя та ещё красотка. Волосы снова собраны в тугой узел, только теперь там вплетены цветы. На ней лёгкое платье с вырезом на спине, и от неё пахнет жасмином. Она флиртует с отдыхающими мужчинами так, что даже самые стойкие сгорают под её взглядом.

- Вторая молодость, - говорит она, смеясь, - даже лучше первой, потому что теперь я выбираю сама.

И пусть в её шутках проскальзывает лёгкая грусть, глаза у неё живые и полные блеска.

А что до тех, кто когда-то пытался разрушить нас…

Суд над отцом Ливианны закончился быстро. Поддельные документы, изменённые печати, ложные показания и доведение до смерти Раэгана - всё вскрылось. Его приговорили к сроку в тюрьме, где нет ни магии, ни света. Слухи говорят, что он теперь пишет признания, надеясь на снисхождение, но никто его больше не слушает.

Ливианну пожалели. Беременность тронула сердца даже тех, кто требовал казни, узнав, что он травила Велирона. Её отправили в монастырь Святой Мерии - туда, где стены белее костей, и где женщины, павшие с высоты, молятся о прощении. И я намеревалась просить за неё после рождения ребёнка, как только маги смогут доказать, что он действительно кровь от крови моего мужа. Дети не должны нести родительские грехи.

Но недавно пришла весть: ночью, во время грозы, одна из карет, доставлявших припасы, исчезла вместе с Ливианной. Слухи противоречивы: кто-то говорит, что ей помогли сбежать, кто-то, что она погибла, сорвавшись с утёса. И до правды не докопаться.

Эвериан идёт ко мне, держа в руках два бокала с холодным соком. Волосы чуть взъерошены ветром, глаза спокойные, тёплые, как море перед закатом.

- Ты снова задумалась, - говорит он, протягивая бокал.

Принимаю, делая глоток.

- Просто смотрю, как живут люди. И кажется, в мире нет ни боли, ни слёз.

Он усмехается.

- Может, потому и живут. И знаешь, это место куда лучше Золотых песков, - оглядывает он берег.

- Почему?

- Всё очень просто: потому что здесь я обрёл своё счастье: дом, семью и будущего разбойника, - смеётся, укладывая руку на мой живот.

- Пожалуйста, не при всех, - тут же убираю его ладонь. – Я не хочу кричать об этом на каждом углу.

- Почему же? – делает вид что удивлён. – Я, как отец, - кладёт руку на свою грудь, - желаю поделиться с этим миром доброй новостью! Это мой первенец, Деа!

- Тише, Эв, пожалуйста, - складываю брови домиком, призывая его замолчать.

Он смеётся тихо, почти беззвучно. Тот самый тёплый, немного хриплый смех, в котором нет ни капли злости. Лишь счастье.

- Хорошо-хорошо, - сдаётся он, поднимая руки в притворной капитуляции. - Пока никому не скажем. Пусть это будет нашим маленьким секретом.

Ветер с моря приносит аромат соли и тёплого песка. Вдалеке смеются дети, солнечные отблески ложатся на лица, на руки. В этом ярком свете Эвериан выглядит другим: не таким бесшабашным авантюристом, каким был раньше. Спокойным. Настоящим. Он отказался от своего прошлого, потому что с ним не было будущего.

Я провожу пальцами по его запястью - на коже следы старых шрамов, память о битвах и поражениях. И вдруг понимаю: мы оба дошли до этого места, как два выживших корабля, потерявших паруса, но нашедших тихую гавань.

- Знаешь, - говорю, глядя на то, что нам удалось построить вместе, - иногда мне кажется, что всё это не со мной. Что я просто уснула там, у постели Раэгана, а всё, что сейчас вижу, - лишь сон.

- Тогда не просыпайся, - отвечает он просто. - Пусть этот сон длится вечно.

Мы молчим, сидя на краю мира, который сотворили сами.

- Всё-таки ты была права, - говорит он после паузы.

- В чём?

- В том, что счастье - не громкие победы и не судьбы, перевернутые вверх дном. Счастье - это когда можно просто сидеть рядом, молчать и знать, что завтра будет утро.

Я смеюсь, глядя на него.

- Говоришь, как поэт.

- Нет, - отвечает, улыбаясь в ответ, - говорю, как человек, который наконец перестал быть одиноким.

И в эту секунду мне кажется, что мир действительно без боли. Без прошлого, без тени, без страха. Только море, огонь, рука, что держит мою, и крохотная жизнь, зародившаяся во мне, когда не стало Раэгана. Словно сошло проклятие, которое я однажды взяла на себя.

Эвериан не говорит ничего. Просто обнимает. Тихо, без слов, как умеют только те, кто видел слишком много боли. Его плечо - моя крепость. Его дыхание - мой ритм.

И я впервые за долгое время позволяю себе плакать. Не от горя - от того, что жива. Что смогла пройти через смерть, предательство, прощение и всё же дойти до этого берега.

Слёзы падают на его ладонь, и он их не вытирает.

- Пусть, - шепчет. - Пусть останется хоть немного боли, чтобы помнить, какой ценой достаётся свет.

Я киваю, прижимаюсь лбом к его плечу и шепчу в ответ, почти неслышно, чтобы только море услышало.

- Спасибо, что дождался меня.

Волны шепчут что-то своё, вечное. Над горизонтом гаснет солнце. И я знаю: с этого дня начинается новая жизнь - та, где боль наконец уступает место любви.

Конец