Глава 1

В районе северной границы Дрэдфилда

Трое мужчин в черных масках несли продолговатый сверток, похожий на свернутый ковер, что-то бурча себе под нос:

— Ну и тяжёлый, гад! — проворчал тот, что шел впереди.

— Может, ну его? Давайте его бросим? И так чуть не попались, — тот, что посередине сразу не внушал доверия, но им нужен был третий для дела.

— Можешь бросать и бежать, трус поганый, я как раз давно не стрелял по движущейся мишени! — смачно сплюнув в сторону, сиплым голосом пригрозил третий, который судя по всему и был главарем этой шайки.

Они подошли к оговоренному ранее месту. Глухой переулок рядом с заброшенной пекарней тётушки Мардж и сгрузили сверток рядом с забором.

— Долго ждать? — спросил Трусливый.

Сиплый ничего не ответил и посмотрел на часы.

Как только обе стрелки соединились на полуночи, темнота рядом с ними рассеялась и из нее вышел высокий человек в черном плаще с низко натянутым капюшоном.

Он молча протянул Сиплому мешочек с золотом и окутав свёрток магией, поднял его, развернулся и растворился в темноте. А бандиты принялись радостно делить честно заработанное между собой.

Катарина.

Очередная бессонная ночь сильно сказывалась на моем физическом и ментальном состоянии. Я плохо соображала и не могла отличить видения от реальности.

Но, конечно же, это не отменяло того факта, что мне нужно было вставать и топать на пары. Благо первой было "выдерживание эмоций" у профессора Франчески Харташ, немного странной супруги нашего ректора.

Начался третий курс на факультете Шеймфилд и пока что мне удавалось удачно скрывать ото всех свою личность и истинные способности. Пока что. Пока две недели назад я не начала ощущать в больших количествах острые приступы боли и предсмертной агонии.

Приложив все свои оставшиеся силы к тому, чтобы собрать себя с кровати, я отправилась в душ. Не заметила рюкзак, валяющийся рядом с кроватью. Запнулась об него ногой и, взмахнув вверх руками, словно балерина, рухнула на пол, больно ударившись бедром.

— Ш-ш-ш, — зашипела я от боли.

Естественно, мой внезапный пируэт вызвал бурю недовольства у моей еще спящей соседки:

— Штерн, сколько можно? — сквозь сон проворчала Лаура. — Неужели нельзя все делать тихо?

Ссориться с ней у меня не было ни сил, ни желания, отчасти я даже была ей благодарна за то, что она постоянно где-то пропадает ночами, и я могу особо не прятаться, пытаясь скрыть свои приступы. Поэтому я ничего ей не ответила и, потирая ушибленное бедро, пошла приводить себя в порядок.

Меня зовут Катарина Моро и вот уже третий год я учусь в магической академии под фальшивой фамилией Штерн, скрывая свой истинный дар — анимаморфа-эмпата.

Выйдя из душа, я посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Вместо красивых зеленых глаз на меня смотрели две черные дыры с мешками под глазами.

"С этим срочно нужно что-то делать!" — подумала я про себя.

Использовать магию для наведения иллюзии красоты у меня сейчас не получилось бы при всем желании, просто потому что я была истощена ночными кошмарами. Поэтому я решила воспользоваться косметикой моей соседки.

"Надеюсь, Лу не заметит , — мысленно скрестив пальцы, я взяла немного пудры и крема, призванного маскировать все неровности и прыщи и нанесла на лицо, —и я не превращусь в жабу."

Процесс нанесения косметики откинул меня в воспоминания из детства. Из того беззаботного времени, когда моей единственной проблемой было то, что моей кукле нечего надеть, потому что все наряды, сшитые на эту неделю, она уже износила. Я тогда очень много времени проводила в гостях Габриэллы Хейнрот.

Мысли об этой женщине вызвали в моей душе грусть и тоску по жизни, которой у меня никогда не будет, благодаря ее внучку-монстру. Именно из-за Дэмиана Хейнрота я вынуждена была скрываться с момента обретения второй ипостаси. И по насмешке судьбы именно он был куратором моего факультета.

Но грустить о своей горькой судьбе времени не было и я, собравшись, отправилась на пары.

На выходе из жилого корпуса меня неизменно ждал мой друг Арчи. Мы познакомились на вступительном распределении и с тех пор постоянно проводили время вместе. Он был единственным во всей академии, кому я более-менее доверяла, но даже он не знал правды о моей истинной сущности.

— Привет, лиса! — поприветствовал меня парень, критично оглядывая мой внешний вид. — Опять бессонная ночь?

Арчи называл меня "Лисой" за ярко-рыжий цвет волос и зеленые глаза, но мне иногда казалось, что он догадывался, что именно лиса была моей второй ипостасью.

— Так заметно? — угрюмо спросила я в ответ, до последнего надеясь, что мне все-таки удалось скрыть следы ночных кошмаров.

— Мне — да! — подчеркнул свою важность Арчи. — Но если не приглядываться, то не очень заметно.

— Ладно, идем на завтрак, — отмахнулась я и поплелась в сторону столовой, — может он прибавит мне сил.

Завтрак сил придал, но не много. Их едва хватало, чтобы держать голову на весу, а глаза открытыми. Потому что как только я их закрывала передо мной сразу появлялись картины ночных видений.

— Еси фпать с откытыми газами, то фноф не увидишь, — раздался тихий детский шепот рядом со мной.

Я повернула голову и увидела, что рядом со мной за партой сидит маленькая дочка профессора Харташ и увлеченно жует пирожок. Я улыбнулась девочке. Профессор иногда брала ее с собой на пары и, в основном она всегда сидела за ее столом и тихо рисовала, но сегодня что-то пошло не так.

— Тьерра, не отвлекай, пожалуйста, студентов! — стараясь быть строгой, громко проговорила, стоящая у доски, Франческа. — У них сегодня новый материал.

— Хофеф? — проигнорировав мать, девочка протянула мне другой пирожок, который достала из своей маленькой сумочки.

— Кушай, они же твои, — так же тихо попыталась отказаться я.

— Тебе сейчас нужнее, — прожевав, наконец, тихо сказала девочка, взяла мою руку, вложила в нее пирожок, соскочила с лавочки и вприпрыжку побежала вниз по ступенькам через всю аудиторию.

Я знала, что эта девчонка необычная, но когда она прикоснулась ко мне, я почувствовала в ней такую невероятную силу, что у меня даже немного закружилась голова. И она этой силой поделилась со мной через прикосновение. На секунду мне показалось, что у меня по телу пронесся электрический разряд, но этого хватило, чтобы я взбодрилась и до конца пары досидела не засыпая.

И я даже немного обрадовалась, что, наконец-то, мне хоть чуть-чуть улыбнулась удача, как пара закончилась, всех отпустили, а меня окликнула профессор Харташ:

— Рина, задержись, пожалуйста!

Арчи недоуменно посмотрел на меня, а я дав ему сигнал дождаться меня за дверью, поплелась к преподавателю.

— Рина, не буду ходить кругами и спрошу прямо, — спокойным голосом, но с обеспокоенностью во взгляде, начала Франческа. — У тебя что-то случилось?

— Нет, — слишком быстро ответила я. — С чего вы взяли?

— Ты скатилась по баллам, больше не участвуешь в активностях академии, — начала перечислять профессор, — постоянно спишь на парах и стала жутко рассеянная.

— Я просто… — я не успеваю договорить, как Франческа встает с преподавательского стула, подходит ко мне и берет меня за руку.

— Если у тебя случилась какая-то беда, — глядя мне чуть ли не в самую душу, вкрадчиво проговорила женщина, — ты можешь честно обо всем рассказать мне и мы вместе придумаем, как быть в твоей ситуации.

Если бы она только знала, как мне хотелось ей обо всем рассказать, довериться, разделить это бремя, но я не могла открыться ей. Я никому не могла довериться.

— Спасибо вам за беспокойство, Франческа, — аккуратно вытаскивая свою руку, стараясь не выдавать своей тревоги, проговорила я. — Мне просто нужно выспаться и все придет в норму.

— Обязательно зайди в лазарет, попроси у Хейнрота восстанавливающее зелье, — напоследок дала свою рекомендацию Франческа.

— Нет, — в этот раз я среагировала еще быстрее, чем в прошлый. — Не хочу беспокоить декана по пустякам.

Профессор посмотрела на меня с подозрением, но спорить не стала. Клятвенно заверив преподавателя в том, что я обязательно все исправлю и высплюсь, я уже поспешила на выход из аудитории, но на подходе к двери силы покинули мое бренное тело и я рухнула вниз, зацепив головой дверную ручку.

Пришла в себя я от того, что у меня дико чесался нос, будто его кто-то щекотал. Открыла глаза, одновременно почесывая нос рукой и увидела над собой яркие лампы. Огляделась и уровень мой тревожности подскочил до небес.

Я лежала в лазарете на операционном столе, а рядом в окровавленных перчатках стоял профессор Хейнрот.

Глава 2

Катарина

Все мои чувства в миг обострились. Сердце забилось с такой скоростью, что казалось сейчас выпрыгнет из грудной клетки прямо в руки этому чумному доктору. Ладошки вспотели, желудок скрутило в тугой узел, а глаза, скорее всего сделались размером с пол лица от ужаса, что пробирал меня сейчас до мозга костей.

Перед глазами всплыл образ отца перед смертью:

"Береги себя, Лисичка!" — отец лежал на диване в нашем маленьком лесном домике и выводил на моей ладошке знак бесконечности.

Он считал, что так успокаивает меня, а я не хотела отказывать ему в предсмертном желании.

"Во что бы то ни стало сохрани в тайне от Хейнрота свое происхождение! — сквозь тяжелое дыхание и кашель говорил мне свои предостережения отец. —Ни за что не давай ему прикасаться к себе!"

Из воспоминаний меня вывел негромкий голос профессора:

— Студентка Штерн, вы знаете, что отделяет голову от туловища?

— Топор? — ляпнула я, быстрее, чем успела сообразить, что за чушь несу.

"Ядреный дрыш, Рина, что ты несешь? — отругала я себя мысленно. —Зачем ты подаешь ему идеи?"

Уровень тревоги зашкаливал, я пыталась незаметно найти пути к отступлению и при этом не выдать того, что я до ужаса боюсь находится рядом с этим человеком. Да еще и наедине. Да еще и в операционной.

Ответом мне были улыбающиеся из-под маски глаза главного лекаря академии.

— Вообще-то, я имел ввиду шею, — в голосе тоже слышалась улыбка. — В которой у вас мышечный зажим. Именно он перекрывает полноценный поток крови к мозгу. Питательных веществ недостаточно, отсюда плохое самочувствие, бессонницы и обмороки.

— Угу, — только и смогла выдавить я из себя, продолжая делать вид, что я не трясусь от ужаса.

— Я настоятельно рекомендую вам пару дней отдыха в лазарете и массаж для роспуска зажима, — уже серьезным голосом продолжил Хейнрот, стаскивая окровавленные перчатки. — Я выпишу вам восстанавливающее зелье…

В дверь операционной заглядывает его помощница и перебивает его:

— Профессор, вас к себе ректор вызывает. Говорит, это очень срочно.

— Как всегда, вовремя, — недовольно бормочет себе под нос Дэмиан, снимает с лица маску и со словами:

— Рецепт возьмешь у Амелии, — выходит из операционной, оставляя меня один на один с моей панической атакой.

Когда тяжелая дверь за ним закрывается, я облегченно выдыхаю и откидываюсь назад на стол. Первый раз за три года я была так близко к своему врагу.

Профессор Хейнрот — декан кафедры "Лекарского дела и зельеварения" и куратор факультета Шеймфилд, на вид очень миловидный мужчина, по которому сохнет чуть ли не вся женская половина академии, а на деле беспринципный и бездушный чурбан, которого интересуют только его эксперименты и научные открытия.

Я собрала все силы в кулак и села. Мой взгляд тут же упал на перчатки, что снял куратор. Окровавленные перчатки. И все внутри аж передернуло.

А потом я пригляделась и поняла, что это была не кровь, а концентрированный раствор марганцовки. Слезла со стола и подошла к полочке, на которой стоял флакон. Взяла его в руки и меня унесло видением в воспоминание.

Я маленькая, мне года три, бегаю во дворе и случайно запинаюсь об корень большого дерева, торчащий из земли. Конечно же я расстелилась вперед по тропинке, содрав колени в кровь. Слезы текут из глаз ручьем, а я сижу на земле и смотрю на разодранную кожу на ногах.

И тут ко мне подходит высокий светловолосый парень. Он улыбается и говорит мне слова утешения. Достает из набедренной сумки флакон с темно-фиолетовой жидкостью, ватный шарик и начинает аккуратно обрабатывать мои содранные колени. В моих детских глазах он становится рыцарем в сияющих доспехах.

"Жаль только эти доспехи померкли, когда мы узнали всю правду о тебе!" — горечь в моих мыслях переплетается с нотками злости, я ставлю флакон на место и спешу покинуть это неприятное помещение, конечно же, забыв взять рецепт на восстанавливающее зелье у помощницы этого изверга.

Вот только тогда я и близко не подозревала, чем закончится для меня моя опрометчивая забывчивость.

Глава 3

Дэмиан .

— Это пятый за две недели, — командир Отряда Теней Деклан Торн протянул мне личное дело очередного пропавшего без вести анимаморфа, как только я вошел в кабинет ректора.

Когда поступила первая информация о том, что анимаморфы стали пропадать, Горнел без вопросов отдал весь Отряд в мое распоряжение. Только им было под силу найти хоть какие-то улики.

После распада Единства я был сильно ограничен в ресурсах, даже не смотря на то, что был главой клана анимаморфов. Той ее части, что осталась.

Я открыл личное дело и стал читать. Беда была в том, что какой-то особой ясности ситуации мне это не принесло. Собственно говоря, как и во всех остальных случаях.

Я чувствовал себя слепым, беспомощным котенком, который пытается найти лоток с едой, но не находит. И меня это ужасно злило.

— Ни одной зацепки, кроме того, что все они анимаморфы, — гневно кидая папку на стол, проговорил я. — Ни-че-го!

— Я бы не был так категоричен, — спокойно сказал ректор. — Им всем от восемнадцати до двадцати пяти и судя по всему тот, кто их похищает выискивает именно редкие способности: проникновение в сны, чтение мыслей, наведение иллюзий.

— Ты сам прекрасно знаешь, что нас с детства учат держать в строжайшем секрете эту информацию, — раздраженно напомнил я Горнелу. — И никому не говорить даже под страхом смерти. По крайней мере, до вхождения в полную защиту.

— А это как раз двадцать пять лет, — напомнил ректор.

— Может, похититель нашел другой способ это узнать? — высказал свое предположение Торн.

— Единственный способ это узнать, — начал пояснять я, — это воспользоваться анимаморфом-эмпатом, а последний умер двадцать лет назад.

Эта мысль резанула сердце грустью, но я отмахнулся от этого чувства, потому что того, что было уже не вернуть и сейчас нужно было решать более важные вопросы.

— Ты уверен, что за это время не родилось других эмпатов? — спросил Горнел.

— Мы ведем строгий учет каждого, — отмахнулся я, а потом подумав, добавил. — Только если среди тех, кто откололся после распада Единства. Их мы никак не контролируем и не отслеживаем.

— А может быть и стоило бы, — задумчиво пробормотал ректор.

— Если у нас будет список имен, мы сможем установить слежку за ними, — предложил вариант решения Деклан.

— Пока не стоит, — сказал я, забирая со стола все личные дела пропавших. — У нас и так довольно напряженные отношения.

— Если бы ты тогда поставил Ксавьера на место, — напомнил друг, — то этого всего можно было избежать.

— Я не просил давать мне советов, — отрезал я, не желая поднимать эту тему.

— Какие будут распоряжения? — напомнил о своем присутствии командир Теней.

— Проверьте еще раз места, где последний раз видели каждого из пропавших, — не совсем уверенно сказал я, потому что не знал, за что мне еще зацепиться. — Усильте наблюдение за всеми анимагами в нужном возрастном диапазоне. Списки я предоставлю в течение часа. Пока все.

— Будет сделано! — отрапортовал Торн и исчез в воздухе.

— Я тоже пойду, — рассеянно пробормотал я. — У меня там студенты в обмороки падают.

— Много народу упало? — уточнил ректор.

— Пока что только одна, — признался я, — но это не повод не обращать на это внимания.

— Проверил ее на наличие в ней чужой души? — ехидно уточнил Горнел.

— Нет, — сдвинув брови к переносице, ответил я. — Зачем?

— Помнишь, Настя первое время, когда попала в наш мир, тоже часто в обмороки падала, — напомнил мне друг.

Я был так занят мыслями о пропавших анимагах, что даже не подумал просканировать душу девушки.

— Она падала в обмороки, потому что ты рычал на нее без ума, — решил я подколоть друга в ответ, но мысленную заметку себе все же поставил.

После случая с нашей Ведьмой, я уже ничему бы не удивился.

— Иди, умник! — сделав вид, что обиделся, сказал Гор. — Тебя обморочные ждут.

Покинув кабинет ректора, я отправился к себе. Этот разговор всколыхнул слишком много воспоминаний в моей душе. Воспоминаний, которые я усердно пытался спрятать в самые далекие уголки своего бессознательного последние лет пятнадцать.

Я дошел до своей комнаты, бросил папки на стол и, стащив халат, сел в кресло напротив камина. Налил в бокал виски, взмахом руки зажег камин и уставился на огонь.

Память начала подсовывать картины прошлого, где я еще не был монстром в глазах близких мне людей. Где мы дружили, любили и строили планы на будущую жизнь.

А потом в один миг все изменилось. Любовь и тепло в глазах сменились презрением, ненавистью и страхом. Хотя я никогда не желал и не делал зла этим людям. После смерти родителей, они стали моей семьей.

Я тряхнул головой и сделал большой глоток виски. Алкоголь приятно обжег внутренности, а я попробовал переключиться с грустных мыслей на что-то более насущное.

Вспомнился разговор с Горнелом и его предположение, что состояние студентки Штерн может быть связано с тем, что в ее тело попала чужая душа. Как и в прошлый раз, эта мысль была невероятной, но почему-то где-то внутри себя я надеялся, что это именно так. Мне до сих пор было интересно исследовать этот феномен.

Решив для себя, что завтра же вызову ее к себе и просканирую ее душу под видом проведения ментальной диагностики, я залпом допил виски и отправился спать.

А утром меня ждал не самый приятный сюрприз.

Глава 4

Катарина.

Хвала Сенсее, ночь была спокойной и это дало мне возможность хоть немного, но восстановить силы. Вот только предчувствие, что расслабляться нельзя не оставляло меня. С ним я помылась. Оно со мной позавтракало. И мы вместе отправились на пары.

— Сегодня ты выглядишь значительно бодрее, — радостно сообщил мне друг, почему-то пропустивший завтрак.

— А вот ты, — я осмотрела Арчи придирчивым взглядом, — не особо.

Ответом мне было загадочное лицо парня и предложение смотреть под ноги, потому что я чуть не запнулась о нижнюю ступеньку лестницы, что вела на верхний ярус лекционной аудитории.

Неуклюжесть — это была моя визитная карточка. Если за целый день я ни разу не споткнулась, ни обо что не зацепилась, ничем не стукнулась, ни в кого не врезалась, значит, в моей жизни такого дня еще не было.

Преодолев оставшиеся ступеньки без происшествий, мы с Арчи уселись на своем любимом месте в среднем ряду недалеко от прохода. Вскоре началась лекция и я вся погрузилась в знания.

Предмет "Ментальные особенности личности" вела профессор Хельга Оак. Невысокая миниатюрная женщина средних лет с каким-то невообразимым начесом на голове. Она была одной из немногих преподавателей академии, которых всегда было интересно слушать. Вот и в этот раз я не заметила, как пролетели два часа лекции.

— А в следующий раз я расскажу вам про четыре ядра личности, — сделала затравочку на следующую лекцию профессор. — Знания о них помогут вам раскрывать все тайны другого человека парой вопросов.

Она всегда так поступала, поэтому на ее лекциях была стопроцентная посещаемость.

Следующим занятием был тренинг по работе со стыдом у профессора Харташ и мы, каждый раз, с замиранием сердца шли на эти тренинги, потому что никто никогда не знал, что же там будет.

В этот раз необходимо было прибыть в тренировочной форме и с мягкими ковриками в парк при академии.

— Как думаешь, что на этот раз придумала эта безумная женщина? — спросил у меня Арчи, когда мы подходили к парку.

— Эта безумная женщина придумала научить вас использовать стыд, как оружие, — ответил вместо меня голос из-за спины.

Мы с Арчи развернулись и увидели, что следом за нами шла Франческа, держа тренировочный коврик подмышкой.

— Профессор Харташ, — потупил виноватый взгляд друг, — я…

Профессор подошла к парню почти вплотную и, недав ему договорить, негромко спросила:

— Ну что, стыдно?

Арчи молча кивнул, продолжая смотреть в пол. А я краем глаза заметила, как вокруг нас стали собираться другие студенты.

— Сейчас тебе стыдно, — Франческа начала медленно обходить друга со спины. — Стыдно не за то, что ты так думаешь, а за то, что ты попался. За то, что субъект твоего высказывания услышал твои мысли о нем.

Арчи резко поднял голову, словно его чем-то осенило, а профессор продолжила:

— Через секунду тебя нахлобучит чувством вины и ты решишь, что лучше будешь всегда держать язык за зубами.

Друг прищурился, словно что-то обдумывая в голове, а после согласно кивнул.

— А еще через секунду, — Франческа вернулась в исходное положение и встала напротив нас, спокойно глядя Арчи в глаза, — я смогу вить из тебя любые веревки. И ты сделаешь все, чтобы червячок стыда внутри тебя перестал зудеть.

Арчи выпучил глаза на профессора, а я молча восхитилась внутри себя тому, как красиво она это преподала. Я бы тоже хотела так уметь.

— Так вот, чтобы никто не воспользовался вашим стыдом против вас, — уже более громко обращаясь ко всем, сказала Франческа, — я, безумная, и пришла вас учить. Чего рты разинули? Коврики хватаем и рассаживаемся.

Я с сочувствием посмотрела на друга и пошла занимать место на полянке. Смысл этого тренинга заключался в том, чтобы научиться использовать стыд, как оружие против другого, но для начала нужно избавиться от своего стыда. Разрешить себе быть глупым, нелепым, непосредственным. Поэтому профессор Харташ дала нам задание прожить заново первые три года жизни. Ведь маленькие дети являются оплотом нелепости и непосредственности.

Я огляделась на других студентов и увидела на их лицах целый спектр разных эмоций: от смятения до ужаса. Как хорошо, что мой дар реагировал только на анимаморфов, а их среди моих одногруппников не было, иначе бы меня накрыло этой многогранной эмоциональной волной.

Мы разбрелись по полянке и каждый лег на свой коврик. Я постаралась вернуться в воспоминаниях в свое детство. Ту его часть, что была счастливой, а это как раз первые три года.

Попробовала погрузиться в состояние только что родившегося малыша.

"О великая Сенсея, как же им тяжело, оказывается, приходится! — думала я про себя. —Ты полностью беспомощен, ничего не умеешь, конечности тебя не слушается, просто лежишь, ждешь милости от взрослого. Ужас!"

Постепенно, через силу, заставила себя пошевелить руками и ногами, перевернуться на живот, поднять голову.

"Какая же она тяжелая! — мысль возникла сама собой. —И это я еще могу об этом подумать, а ребенок ведь еще не умеет разговаривать, значит, и подумать об этом не может. Бедные!"

Лежа на животе и пуская слюну на коврик я попробовала оглядеться. Кто-то уже начал ползать, кто-то только дрыгал руками и ногами, кто-то жевал траву, кто-то отбирал у другого блокнот, а кто-то даже не шевелился.

"Как, оказывается, стыд может сковать , — подумала я. —И тогда ты самая легкая добыча для противника".

Эта мысль заставила меня начать двигаться. Я нашла в себе силы подняться на четвереньки и попробовать ползти. Руки подкашивались и я падала носом в траву. Я понимала, что со стороны это выглядело максимально нелепо. Видела, как мимо проходящие студенты и преподаватели косо посматривали на нас, кто-то даже показывал пальцем и смеялся.

И именно в этот момент я поняла, что либо я сделаю свой стыд своим оружием, либо кто-то будет использовать его против меня. А это значит, что нужно быть еще более странной и нелепой.

Это придало мне сил и уверенности в себе, я прямо на уровне тела почувствовала, словно мои мышцы окрепли и стала ползать более активно. И столько всего интересного попадалось мне на пути: необычные травинки, цветочки, красивые камушки. Чей-то ботинок. Он был такой блестящий, свеженачищенный. В нем отражалось небо. А еще у него были красивые шнурки, которые я очень сильно захотела развязать и пожевать. Что собственно и сделала.

"Какой необычный вкус!" — только и успела подумать я, как над головой раздался грозный голос ректора:

— Франческа, дрыш тебя раздери! Что здесь происходит?

Я подняла глаза вверх и увидела сначала ректора, который недовольно осматривал происходящее, а затем и недоумевающий взгляд хозяина шнурков, направленный на меня:

— Вкусно? — спросил Хейнрот, наклоняясь и протягивая руку к моему лбу.

А мое сердце пропустило удар.

Если я сейчас пойду на поводу у стыда и замру, Дэмиан дотронется до меня и считает истинную суть моей души, а я не могу ему этого позволить.

Поэтому, за секунду до того, как его ладонь ложится на мой лоб, я отползаю от него в сторону и делаю то, за что мне всегда было стыдно. Начинаю громко рыдать на всю поляну, привлекая всеобщее внимание.

Дэмиан

Иногда мне кажется, что студенты думают, что я бездельник и каждый норовит придумать мне работы.

Как бы я хотел, чтобы моя жизнь была беззаботной, где-нибудь в лесу, подальше от людей, чтобы я мог самозабвенно отдаваться своим экспериментам, но нет. Такое счастье мне только снится.

В этот раз сюрприз мне приготовили студенты первого курса факультета Дизгасфилд. На практической работе по эмоциональным явлениям они решили поиграться с магическими плетениями, немного переборщили и отвращением накрыло весь поток, включая преподавателя. А это, на секундочку, пятьдесят человек.

И все бы было ничего, если бы отвращение не выходило через такие физические проявления, как рвота и понос. А еще лазарет не рассчитан на такое количество желающих обниматься с тазиками. Да и рук, которые помогали бы с больными тоже катастрофически не хватало.

Поэтому я отправился к ректору, просить разрешение на снятие с занятий своих подкурируемых.

Горнел сначала хохотал, узнав причину моего визита (все-таки пять лет семейной жизни с психологом из другого мира сделали его более расслабленным, раньше бы он уже шел наказывать виновных), а потом спросил:

— Слушай, может это знак для тебя?

— Какой, к дрышу, знак? — не понял я намеков друга.

— Ну, отвращение это что? — задал вопрос ректор, глядя на меня, как на умственно отсталого. — Правильно! Это непринятие ситуации.

— И? — спросил я, пытаясь понять к чему он клонит.

— И то, что ты загнал себя в этой ситуации с пропажей анимаморфов, — пояснил Гор. — И не принимаешь тот факт, что ты ничего с этим сделать не можешь, по крайней мере, пока что.

— С каких это пор ты стал таким тонким знатоком человеческой души? — подколол я друга в ответ, а сам где-то в глубине души задумался над его словами.

Я, действительно, не был готов смириться с этой ситуацией и до конца не верил, что они не пропали, а просто загуляли где-нибудь. Дело то молодое. Мы тоже такими были. Но мое чутье подсказывало, что тут что-то не чисто.

— Ладно, выделю я тебе третий курс Шейма, — пропустив мой подкол мимо ушей, сказал ректор и, вставая из-за стола, добавил. — Пошли, у них тренинг с Настей в парке.

Картина, представшая нашему взору, когда мы дошли до парка была, мягко говоря, шокирующая. Студенты ползали по полянке, жевали траву, издавали странные звуки, в общем, вели себя так, словно были под опьяняющим зельем. И рядом со всем этим действом на коврике сидела Настя и с улыбкой наблюдала за происходящим.

— Что за? — возмущенно спросил Горнел, когда мы подошли ближе.

Тут мое внимание привлекло движение рядом с моей ногой. Я посмотрел вниз и увидел, как ко мне подползла девушка с ярко-рыжими волосами и стала развязывать шнурки на моих ботинках, а после и вовсе их жевать.

— Франческа, дрыш тебя раздери, что здесь происходит? — грозно спросил Горнел у жены, а мои брови взлетели вверх от неожиданности увиденного.

Девушка подняла голову вверх и я узнал в ней вчерашнюю обморочную студентку Штерн.

— Вкусно? — спросил я и потянулся, чтобы проверить, нет ли у девушки жара.

Но за секунду до того, как моя рука легла на ее лоб, ее большие зеленые глаза наполнились неподдельным ужасом и слезами, она отскочила от меня и стала громко рыдать.

Глава 5

Катарина

Следующие несколько часов мы провели в лазарете, ухаживая за жертвами массового отвращения.

Я видела по лицу друга, что его распирает спросить меня, зачем я решила пожевать шнурки декана, но он тактично молчал. Просто подозрительно на меня косился.

Постепенно больные стали успокаиваться и засыпать, а потребность в нашей помощи уже была не такой острой, как днем.

— Предлагаю отправиться на заслуженный отдых, — радостно сообщил Арчи, стягивая перчатки, в которых мыл тазы для больных.

— Ты иди, — сказала я, поднимая голову от бумаг, что заполняла, сидя за столом главного лекаря академии. — Я доделаю отчеты и тоже приду. Не хочу на завтра оставлять.

— Как знаешь, — ответил друг, явно недовольный моим решением остаться и уже стоя в дверях, добавил. — Возьму на тебя ужин.

— Угу, — согласилась я в ответ, погружаясь обратно в отчет.

Я старалась максимально зафиксировать все наблюдения за больными из сегодняшнего дня. С одной стороны, потому что мне это было самой интересно, а с другой, потому что профессор пообещал поставить автоматом высший балл по "Лекарскому делу" тем, кто не просто поможет в лазарете, но и проведет подробный анализ симптомов и выявит наиболее эффективный способ устранения недуга.

Вставляя свои мысли в отчет, я не заметила, как открылась входная дверь, впуская человека с подносом в руках. За то это сразу же заметил мой голодный желудок, который почуял запах еды и издал стон умирающего криворога.

Две сильных руки, явно не принадлежащих моему другу Арчи, поставили поднос передо мной на стол, а их обладатель опустился в кресло напротив.

Я подняла глаза на ночного гостя и, кажется, слишком громко сглотнула.

В кресле сидел Дэмиан Хейнрот собственной персоной. Его поза была расслабленной, даже немного уставшей, взгляд спокойным и он слегка улыбался уголком губ:

— Я подумал, что ты сегодня кроме моих шнурков больше ничего не ела, — теперь и в глазах появились смешинки.

"Ты еще и глумиться надо мной будешь?" — недовольно подумала я про себя.

Я перевела взгляд на поднос, оценивая насколько сильно я хочу ту еду, что принес этот шутник и мой желудок опять слишком громко ответил за меня.

Сливочный крем-суп, от которого еще шел пар, издавал просто божественный запах, а рядом на блюдце лежали сухарики. Соседнюю тарелку наполняло пюре с мясным подливом и пахло это все не менее великолепно.

"Неужели, в нашей столовой научились так вкусно готовить?" — промелькнула мысль в моей голове.

— Вы это… — начала я, пытаясь подобрать слова.

— Нет, не отравил, — опережая мои мысли, ответил лекарь улыбаясь.

"Почему он заговорил об отравлении?" — тревожно подумала я про себя.

Я посмотрела на Дэмиана с подозрительным прищуром, стараясь не показывать, что внутри у меня все тряслось от страха и злости одновременно.

— Уж, не знаю, чем я заслужил твое недоверие, — с этими словами Хейнрот поднялся с кресла, подошел к шкафу, достал оттуда две кружки и чайные ложки, вернулся обратно к столу, почерпнул ложечкой немного супа и съел. — Ммм, это очень вкусно! Ешь, а то остынет!

— Спасибо, — пробормотала я, принимаясь за суп.

Пока я уплетала еду, мужчина вскипятил чайник и заварил чай. Его движения были спокойными, размеренными. Он вел себя абсолютно естественно. Я никогда раньше не видела его таким. Мне казалось, что все человеческое ему чуждо, что он увлечен только своими экспериментами и больше ни о чем не думает.

"Рина, расслабляться нельзя! — возник в голове тревожный внутренний голос. —Конечно, он ест и пьет чай, но это не мешает ему убивать себе подобных и ставить на них опыты!"

— Чай будешь? — вывел меня из раздумий спокойный голос лекаря, сопровождаемый ароматным запахом цитруса и мяты.

— Нет, спасибо, — на самом деле, мне хотелось остаться и выпить чашку чая, но страх внутри меня подгонял покинуть лазарет, как можно скорее.

— Зря отказываешься, — небрежно пожав плечами, сказал Дэмиан. — Он вкусный и хорошо восстанавливает силы. А тебе сейчас это очень нужно.

— Я уже сказала, что со мной все в порядке, — ответила я, но получилось как-то слишком резко.

— Рина, обмороки — это не шутка, — серьезно глядя мне прямо в глаза, сказал Хейнрот, — и я бы не рекомендовал относится к своему здоровью попустительски.

"Интересно, своим жертвам ты тоже так говоришь перед тем, как их убить?" — язвительно подумала я про себя, а вслух сказала:

— Мое здоровье не так важно в свете последних событий, — сказала я, оглядываясь на дверь, за которой лежали жертвы самонадеянности.

— Здоровье любого важно! — уже строго сказал профессор и беря со стола мой отчет, добавил. — Если ты будешь делить пациентов на более важных и менее важных, то хорошего лекаря из тебя не получится.

— С чего вы решили, что я хочу стать лекарем? — встав с кресла и скрестив руки на груди, недовольным голосом спросила я.

— Ну, хотя бы с того, что ты единственная написала столь подробный отчет, — сказал мужчина, не отрываясь от моих записей.

— Это еще ничего не значит, — как можно безразличнее, возразила я.

— Рина, у тебя явный талант к анализу симптомов, — проигнорировал мое возражение Хейнрот, дочитывая мой отчет. — И догадаться, что выздоровление случится быстрее, если найти у пациента ментальную причину отвращения и решить ее, не каждый может на третьем курсе.

Я неоднозначно пожала плечами, не понимая как реагировать на его слова.

— Не стоит закапывать в себе такие таланты, — продолжал настаивать профессор.

Мужчина захлопнул папку с моим отчетом и задумчиво отхлебнул из чашки глоток чая. Я молча наблюдала за ним. Казалось, что такое общение для нас с ним было максимально естественным. Но внутренний голос упорно предлагал не расслабляться, настаивая на том, что мою бдительность просто пытаются усыпить. И я уже была готова возразить самой себе, как Дэмиан поставил кружку на стол и чуть наклонившись вперед на кресле, глядя мне прямо в глаза, сказал:

— Я бы предложил тебе несколько индивидуальных практических занятий, чтобы глубже прочувствовать лекарское дело, — в тишине ночного лазарета его спокойный бархатный баритон словно обволакивал. — Так сказать, изнутри погрузиться в работу.

Секунда-две-три и до меня доходит смысл, сказанных им слов.

— Да, что вы себе позволяете, профессор? — я резко вскочила из-за стола, отчего стул, на котором я сидела, отлетел и громко брякнул об пол.

— А что…, — начал было Хейнрот, но я перебила его.

— Теперь понятно, чего вы так расщедрились, — внутри меня все клокотало от злости, — ужин мне притащили.

Мужчина тоже встал со своего кресла и сделал шаг в мою сторону, но я выставила руки вперед, проходя мимо него к двери:

— Соблюдайте, пожалуйста, субординацию, профессор, и эти ваши индивидуальные занятия приберегите для тех, кто спит и видит, чтобы на них попасть, — мое возмущение так и рвалось наружу.

— Рина, — профессор пытался что-то сказать, но я не хотела его слушать.

— И да, — обернувшись у двери, решила добавить я, — я не хочу быть лекарем. Быть специалистом по ментальному здоровью гораздо привлекательнее, чем прозябать целыми днями в лазарете.

Дожидаться какого-то ответа я не стала и ушла, громко хлопнув дверью. Не помню, как добралась до своей комнаты. Все мое нутро раздирало от испытываемых эмоций.

"Как он мог вообще мне такое предложить? — возмущенно думала я про себя. —Словно я какая-то легкодоступная девица!"

Я зашла в комнату и направилась к своей кровати. Мне хотелось скорее переодеться и принять душ, чтобы смыть с себя это липкое ощущение, оставшееся после разговора с профессором.

— Эй, Штерн, — окликнула меня соседка по комнате.

— Чего тебе? — если сейчас еще и Лаура полезет под шкуру, я точно взорвусь.

— Твой верный слуга припер тебе ужин, — кивая на стол, на котором стоял поднос с едой, недовольно проговорила соседка. — Или съешь быстрее или выкинь! Оно ужасно мерзко воняет!

Я подошла к столу. На подносе стояла тарелка с супом, который и близко не был похож на тот, что ела я полчаса назад. Да, и горячее тоже разительно отличалось. Рядом лежала записка:"Поешь обязательно! А."

"Если профессор принес мне ужин не из студенческой столовой , — задумалась я, глядя на еду. —То где он ее взял?"

Догадка родилась сама собой:

"Неужели, сам приготовил? — не хотела верить я. —Да, не-ет! А если да? А я его грязью полила! Или не полила! Он мне, вообще-то, непристойности предложил! Или нет? А-ай!"

Отмахнувшись от дурных мыслей, в которых я сама запуталась, я создала магическое плетение, с помощью которого избавилась от зловонно пахнущей еды, взяла пижаму и, стараясь не думать о вкусном ужине, странном профессоре и его еще более странном поведении, отправилась в душ.

Эта ночь тоже была спокойной, чем безусловно меня порадовала. И я даже проснулась в хорошем настроении и пребывала в нем ровно до того момента, пока не стала собираться на пары и не осознала, что рюкзак со всеми своими вещами я вчера забыла в лазарете.

Глава 6

Где-то далеко территориально, но близко к осуществлению планов

— Командор М…, — обращается невысокий мужчина средних лет к тому, что стоит у окна, но его перебивают не давая договорить.

— Тсссс, — зло шипит командор, — я же просил без имен!

— Винотат! — слегка поклонившись, признает свою ошибку мужчина.

— Есть какие-то новости? — также сквозь зубы спрашивает командор.

— Тени усилили наблюдение за теми, кто нам нужен, — отчитался мужчина. — Поэтому в ближайшее время нужно залечь на дно. Боюсь, если мы пойдем против Теней, то весь наш план провалится.

— А ты не должен бояться! — вкрадчивым голосом проговорил командор. — Ты должен выполнять мой приказ! Или ты забыл, что я для тебя сделал?

— Никак нет, командор! — отчеканил мужчина. — Но…

— Никаких но! — рявкнул командор, подходя к подчиненному почти вплотную и хватая его за грудки. — Мы должны собрать всех до тринадцатой луны! Я не хочу ждать еще год! Ты меня понял?

— Так точно, командор! — проговорил мужчина.

Командор резко отпустил подчиненного так, что тот чуть не упал. Мужчина вышел за дверь, отряхивая и нервно поправляя старый серый камзол. Его лицо было недовольным, но в то же время он словно боролся сам с собой.

Командор, действительно, много сделал для него и его семьи, но то, чем сейчас ему приходилось заниматься в благодарность, ему очень не нравилось. Казалось, что он идет против собственной природы. Но не смотря на это, он был готов сделать все, что угодно, лишь бы командор не узнал его секрет.

Дэмиан

Горнел хохотал так, что в ректорской тряслись стекла.

— Я сказал что-то смешное? — не понял я веселья друга.

На диване сидела улыбающаяся Настя и заплетала Тьерре косички.

— Ой, ты, конечно, меня насмешил, — вытирая слезы с лица, проговорил ректор. — Это же надо было додуматься, предложить студентке индивидуальные занятия!

— Горнел, дрыш ты чешуйчатый! — зло посмотрел я на друга. — Я к тебе, вообще-то, за советом пришел! Настя, скажи ему!

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — уточнила девушка.

— Я, правда, не понимаю, почему она так отреагировала, — я понимал, что я идиот, но не понимал, в чем именно.

— Дэмиан, ну ты как маленький, ей-богу! — снисходительно посмотрела на меня Ведьма, но все же стала объяснять. — Ночь, лазарет, ты принес ей вкусный ужин, а после предложил индивидуальные занятия. Я бы на ее месте подумала тоже самое.

— Да, да, — поддакнул друг и обратился к жене. — Некоторые, кстати, таким же способом студентов заманивали! Я узнавал!

— Лично я никого не заманивала! — закатила глаза Ведьма. — Еще раз мне это припомнишь — прокляну, что чешуя облезет!

— Сама же ее потом будешь на клей лепить, — беззлобно парировал ректор.

Я всей душой любил этих двоих и их бесконечные перепалки, но сейчас меня, действительно, тревожила неоднозначная ситуация со студенткой Штерн и я хотел получить пару прикладных советов, как ее исправить.

— Насть, а если серьезно, — обратил я внимание подруги на себя. — Что мне делать со всем этим?

— Да-а-а, друг, — протянул Горнел. — Пора тебе уже жениться, а то ты совсем забыл, как с женщинами общаться.

— Слушай, советчик! — этот гад стал меня раздражать. С тех пор, как он женился, он теперь всех норовит поженить и выдать замуж. — Если бы и на меня свалилась попаданка с земли, я бы женился не раздумывая, но не всем везет так, как тебе!

— Это да! — глядя на жену и посылая ей воздушный поцелуй, гордо сказал ректор.

— Так, этот знаток семейной жизни не даст нам спокойно поговорить, — вставая с дивана и кидая в мужа укоризненный взгляд, сказала Настя. — Пойдем!

Малышка Тьерра побежала впереди нас, открыла дверь и с радостными криками:"Кри-и-ис! Ты пришел!" понеслась навстречу молодому мужчине, что заходил в приемную.

— Крис? — недоуменно спросил ректор. — Какой Крис?

— Горнел, только не рычи! — успокаивающим голосом сказала Настя. — Это Брэйв. Он иногда приходит гулять с Тьеррой, когда я занята.

— Но ты сейчас свободна! — прорычал в ответ друг.

"О, Великая Сенсея, какие же они все-таки забавные!" — подумал я про себя, но эта сцена откликнулась грустью в моей душе.

— Я сейчас пойду решать ментальные страдания твоего друга, — ответила девушка, не задумываясь. — Так что занята!

— Да, она занята! — подтвердил я, утягивая Ведьму за собой из кабинета. — А ты, если не доверяешь Брэйву, можешь последить за ними из окна!

Под недовольное ворчание друга, мы покинули приемную и отправились в лазарет.

После третьей кружки чая и моих душевных изнываний, я пришел к выводу, что более эффективного способа, чем просто извиниться и объяснить, что я ничего такого не имел ввиду — нет.

— Зачем изобретать велосипед, если его уже придумали? — задала мне контрольный вопрос Настя.

— Что изобретать? — не понял я.

— Велосипед, — повторила она, но понятнее не стало и это было видно по моему лицу, поэтому девушка, улыбаясь, пояснила. — На земле это такой вид транспорта: два или три колеса, педали и руль. Педали и колеса соединены между собой цепью. Крутишь педали и едешь. Очень удобно, кстати. И полезно для здоровья.

— Какой все-таки удивительный этот ваш мир, — не переставал восхищаться я. — Каждый раз поражаюсь вашей смекалке.

— Знаешь, еще и не такое придумаешь, если нет магии, — улыбаясь, сказала Настя. — А по поводу твоей ситуации, ты ничего не сможешь сделать с восприятием тебя другим человеком. Хоть ты поперек тресни, а повдоль срастись. Если у нее уже есть какой-то сложившийся образ тебя в голове, то поменять его может только она сама, если захочет, конечно. Поэтому, просто извинись, объясни ситуацию и живи дальше.

Я клятвенно заверил Ведьму, что именно так и поступлю. Она пошла спасать Брэйва от нашего рычащего ректора, а я отправился читать остальные отчеты студентов о вынужденной практике, надеясь найти еще хотя бы один столь же подробный отчет, какой написала Рина. Но на пятом, моя надежда начала задыхаться, а на восьмом скоропостижно скончалась.

Я откинулся на стуле и потянулся. Нужно было размяться, а то мышцы затекли сидеть в одной позе. Закрыл глаза и мне сразу же вспомнилась вчерашняя картина. Столько разных эмоций было на лице студентки Штерн.

Я увидел удивление, недовольство, блаженство, страх, недоумение, едва уловимую радость и в конце она наградила меня злостью и презрением.

— Кто-нибудь знает, почему вместо того, чтобы делать свою работу, я сижу и разбираю эмоции на лице какой-то студентки? — тряхнув головой, возмущенно сказал я вслух самому себе. И уже хотел встать со стула, но зацепился ногой за что-то, лежащее под столом. Ругнувшись, посмотрел вниз и увидел рюкзак. Поднял, чтобы посмотреть именную бирку, хотя и так понимал, кому он принадлежит.

"Рина Штерн. Шеймфилд. III" — гласила надпись на бирке.

— Видимо, извиняться придется раньше, чем я планировал, — с тяжелым вздохом, сказал я вслух сам себе и направился к выходу из лазарета с рюкзаком в руках.

Вся эта ситуация почему-то сильно выбивала меня из колеи, я слишком резко дернул дверь на себя и мне в объятия упало рыжее пятно.

Глава 7

Катарина

Я всяческими способами оттягивала неизбежное. Хвала Сенсее, сегодня была всего одна лекция, а все остальные занятия были практическими и рюкзак мне особо не пригодился. Но мне не удалось скрыть его отсутствие от сильно наблюдательного друга, который задал мне вопрос в лоб, как только мы встретились:

— Где твой рюкзак?

— Это допрос? — слишком резко ответила я вопросом на вопрос.

— Плохо спала? — решил перевести тему парень.

— Нормально спала, — отмахнулась я.

Арчи молча кивнул то ли моему ответу, то ли каким-то своим мыслям и мы отправились на занятия. Но все оставшееся время я ловила на себе его задумчивый взгляд. Мне было неловко, что я грубо разговаривала со своим единственным другом, но нервозность от мысли, что мне придется в очередной раз отправиться в лазарет и возможно, встретиться там с этим, предлагающим непристойности, мужчиной, брала надо мной верх.

Сидя на обеде в столовой и ковыряясь вилкой в тарелке с чем-то не особо приятным на вид, мой мозг предательски вспомнил вчерашний ужин в лазарете. И я еще раз укрепилась в мысли о том, что Хейнрот приготовил его сам. Хотя она и была максимально невероятной.

"Как было бы здорово, есть такую вкусную еду каждый день!" — с мечтательной грустью подумала я про себя.

И внутренний голос, что я слышала в своей голове с самого детства, сурово проворчал:

"Даже не вздумай поддаваться на эти уловки, Катарина! Он коварен и опасен! Ты даже глазом не успеешь моргнуть, как окажешься его подопытной!"

Тряхнув головой, скидывая наваждение, я отодвинула от себя тарелку с едой. Кивнула самой себе, что пора. Встала и отправилась в лазарет за рюкзаком, молясь Сенсее, чтобы профессора там не оказалось.

Я шла и представляла, как открою дверь с ноги, презрительно посмотрю на Дэмиана, дав ему понять всем своим видом, что он сильно ошибся на мой счет и я не легкодоступная девица. Резко вырву из его рук рюкзак, который он протянет мне с извинениями и гордо уйду в закат, хлопнув за собой дверью.

Это кстати еще один факт из моей жизни — я очень люблю фантазировать. С детства еще.

И будь на месте профессора кто-то другой, я бы скорее всего так и сделала, как представляла в своей фантазии. Но мне нельзя привлекать к себе столько его внимания. Да и вообще никакого внимания, поэтому к двери в лазарет я подкралась почти на цыпочках. Прислушалась, внутри было тихо.

Помощница Хейнрота в это время была на обеде. Он скорее всего тоже. Значит, это был мой шанс пробраться незамеченной.

"Жаль, я не обладаю магией невидимости!" — грустно подумала я про себя и взялась за дверную ручку.

Я хотела немного приоткрыть ее, чтобы точно убедиться, что в кабинете профессора никого нет. Благо она открывалась во внутрь. Но в момент, когда я уже почти просунула туда свой тревожно-любопытный нос, дверь кто-то резко дернул изнутри и я со всей своей неуклюжестью влетела в помещение.

И уже приготовилась к тому, что сейчас встречусь этим самым носом с каменным полом лазарета, как уткнулась им во что-то упругое и теплое. Вдохнула и окунулась в аромат цитрусового чая с легким дымным оттенком можжевельника. Это было что-то теплое и уютное, словно я провалилась в детство. Но из моих мыслей меня вырвал ехидный мужской голос:

— Я смотрю, вы передумали на счет моего вчерашнего предложения, студентка Штерн!

Я подняла глаза вверх и увидела слегка прищуренный взгляд лекаря и его изумленно поднятую бровь.

Я на секунду представила всю эту картину со стороны и поняла насколько все выглядело двусмысленно: полетев за открывшейся дверью, я почти расстелилась на полу и уткнулась носом прямо в живот профессору. А если бы он не поймал меня руками, то оказалась бы еще ниже.

"Поймал руками" , — промелькнула мысль в моей голове.

"Поймал меня руками" , — вторая мысль.

"Меня! Руками! — с ужасом подумала я, а память подкинула воспоминание об отце. —Ни за что не давай ему прикасаться к себе!"

Я опустила глаза на его руки, что поддерживали меня, чтобы я не упала и осознала, что он прикоснулся ко мне. Эта мысль ударила меня словно током, я отлетела от мужчины обратно к двери, которая уже успела закрыться и больно ударилась головой о всю ту же злосчастную дверную ручку.

"Сенсея явно отвернулась от меня сегодня!" — потирая ушибленное место, горько подумала я.

— Рина, цела? — Дэмиан в ту же секунду оказался рядом со мной на полу и потянулся, чтобы помочь мне встать.

— Уберите от меня свои похотливые руки! — взвизгнула я, сама того от себя не ожидая.

— Рина, не неси ерунду! — строго глядя на меня, произнес Хейнрот, но руки все же убрал. — Пошутили и хватит! Ты ударилась головой, надо проверить тебя на сотрясение.

— Не надо меня ни на что проверять! — отмахнулась я. — Со мной все в порядке!

— Давай, ты не будешь говорить главному лекарю академии, что нужно делать, а чего нет, — стараясь быть спокойным, проговорил Хейнрот.

Но я слышала в его голосе стальные нотки. Он злился. И вряд ли это сулило мне что-то хорошее.

— Если бы не ваши двусмысленные намеки, господин главный лекарь академии, — видимо, я все-таки сильно ударилась головой, раз позволила себе так разговаривать с деканом. — Все было бы нормально.

Я попробовала подняться на ноги и у меня это даже получилось. Слегка пошатываясь, я прошла к своему рюкзаку, выставив руки вперед, показывая, что не нужно мне помогать и прикасаться ко мне.

— До чего ж ты упрямая! — проворчал себе под нос профессор, но я услышала.

Внутри меня все дрожало от страха, потому что я была уверена, что он успел меня прочесть. Мою истинную суть. Но почему-то он молча смотрел на меня, всем своим видом давая понять, что считает меня непроходимой идиоткой, потому что я отказалась от его помощи.

Я подняла рюкзак и развернувшись, направилась к двери.

— Я не хотел тебя обидеть, — сказал мне вслед тихий мужской баритон. — И уж тем более ни на что не намекал. Извини меня! И, пожалуйста, будь к себе более бережна.

Я остановилась у двери. Эти слова застали меня врасплох. Я не ожидала услышать от него такое. Они абсолютно не вязались со всем тем, что я знала про этого беспринципного монстра.

Я обернулась и посмотрела на мужчину. Он стоял, глядя мне вслед, слегка прищурившись. Поймала себя на мысли, что мне очень хочется узнать, о чем он думает в этот момент. Могу ли я верить его извинениям?

"Катарина, очнись и беги отсюда, как можно скорее!" — тревожно кричал внутренний голос.

Я молча кивнула и вышла из лазарета. Я шла и думала о том, что если верить ощущениям, то опасности не было, но тревожный голос в голове все равно настаивал на том, что нужно бежать.

Я почти дошла до жилого корпуса, как в глазах потемнело. В голове промелькнуло видение, в котором я отчетливо видела руку, держащую кинжал с ярким фиолетовым камнем в рукояти. Удар! И все мое тело пронзило острой болью, от которой потемнело в глазах.

Глава 8

Катарина

Несанкционированный приступ вывел меня из строя на все выходные. Два дня, в которые можно было не выходить из комнаты и просто спать — оказались для меня спасением. Еще и потому, что у меня было время подумать обо всем, что произошло накануне.

Моя соседка, хвала Сенсее, уехала на выходные домой и вся комната была в моем распоряжении. Я села на кровати, достала свой старый потрепанный блокнот и внесла туда пометку о новом видении.

— Почему в этот раз нападение случилось днем? — спросила я вслух у самой себя.

В том, что это видение имело отношение к предыдущим, сомнений не было. Там был все тот же кинжал с фиолетовым камнем, но вот изменившееся время меня смущало и пугало одновременно.

— А если приступ случится где-нибудь на паре? — с ужасом в голосе спросила я у своей лисы, которую призвала за секунду до этого. — Там я уже не сумею ничего скрыть.

Лиса прошлась по комнате, принюхиваясь. Остановилась возле моего рюкзака, уделяя ему чуть больше исследовательского внимания и с удивлением посмотрела на меня.

— Что ты на меня так смотришь? — задала я вопрос лисе. — Он почти сутки пролежал в лазарете и пропах деканом.

Лиса фыркнула, вернулась обратно ко мне, легла на кровать и уткнулась мордочкой мне в руки.

— Соскучилась? — нежно гладя животное, спросила я.

Рыжая лишь закатила глаза от удовольствия и посильнее подползла под мои руки.

— Я тоже соскучилась, маленькая моя! — обхватывая животное руками и прижимая к себе, сказала я. — Прости, что я так редко призываю тебя, но ты же понимаешь, что мы должны держать в секрете наше происхождение.

Лиса согласно кивнула мне в ответ, смотря на меня понимающим взглядом.

После того, как брат ушел в скитание, а отец умер, эта рыжая мордочка была единственным моим близким существом на всем белом свете. И я ни в коем случае не могла допустить, чтобы она подверглась опасности.

От всех этих мыслей мне становилось неимоверно грустно, но позволить себе долго пребывать в этих эмоциях я не могла.

Время для меня было непозволительной роскошью и тратить его на бесполезные страдания о том, чего уже не вернуть, я не собиралась.

В этот раз у меня ушло гораздо больше сил на то, чтобы справиться с приступом.

"И это очень плохая тенденция" , — думала я, обнимая лису.

Зверь пошевелилися и блокнот, что я отложила на край кровати, упал на пол, раскрывшись на последней странице. Я наклонилась его поднять и мой взгляд зацепился за последнюю запись:

— Почему все-таки последнее нападение было днем? — опять спросила я у самой себя.

Рыжая лишь фыркнула мне в ответ.

Я уселась поудобнее на кровати, одной рукой перехватила блокнот, а второй стала поглаживать лису.

— Вот смотри, — стала я рассуждать вслух, глядя в свои заметки. — Первое нападение случилось третьего числа сенного месяца. Остальные происходили через день по ночам. Но вот это, — я ткнула пальцем в последнюю запись, — случилось спустя шесть суток и днем. Тут что-то не сходится.

Лиса зарылась мордочкой в одеяло и всем своим видом давала мне понять, что ей данная тема не интересна.

— Помоги мне, пожалуйста, — жалостливым голосом попросила я. — В одной из книг со сказками, что папа читал мне в детстве, была история о том, как одна девочка могла связываться с теми, кто уже умер. Я понимаю, что это сказка и может быть опасно для меня, но я должна найти хоть какую-то зацепку и понять, почему это происходит. Вдруг, у меня получится?

Лиса выглянула из-под одеяла и посмотрела на меня с сомнением в моих умственных способностях.

— Пожалуйста, рыжая! — сложила я руки в мольбе, глядя на животное. — Прошло не очень много времени и я могу попробовать подключиться к последней жертве, чтобы разглядеть еще хоть что-то, кроме этого проклятого кинжала.

Лиса недовольно закатила глаза, но все же подобралась повыше и положила лапу мне на лоб.

Я легла и закрыла глаза, как говорилось в той истории. Мне потребовалась пара секунд, чтобы сосредоточиться и набраться мужества, чтобы сделать то, что я собиралась сделать.

Я начала вспоминать последние ощущения: я шла по коридору из лазарета, у меня потемнело в глазах, я увидела руку с кинжалом и ощутила удар им в грудную клетку.

— Ммм, — стиснув зубы, чтобы не заорать, промычала я от тупой боли, что вновь растекалась по всему моему телу, обжигая все внутренности.

— Дай мне смотреть твоими глазами, — все-таки нашла я в себе силы произнести нужные слова.

Перед глазами вновь появилась рука с кинжалом.

"Давай же! — мысленно уговаривала я жертву, сквозь боль. —Мы должны увидеть еще хоть что-нибудь!"

Окно. Свет. Было светло.

Видение то затухало, то появлялось обратно, словно жертва то теряла сознание, то возвращалась в него. Все было очень мутным. Грудь по-прежнему раздирало изнутри, дышать было тяжело. Хотелось выть от боли.

"Пожалуйста, открой глаза!" — взмолилась я мысленно.

Вновь яркий свет. Окно. Что-то написано на стене. Какие-то цифры.

Последним ощущением было словно по моим легким пробежало стадо криворогов. Я ловила воздух ртом, но вдохнуть не получалось. Распахнула глаза и увидела перед собой встревоженный взгляд своей лисы.

— Тринадцать! — только и смогла прохрипеть я, а после мир потух.

Глава 9

Дэмиан

Все выходные я провел в попытках все-таки найти связующее звено между похищениями.

Вечером после моей не самой удачной попытки извиниться перед рыжей бестией, в кабинете материализовался Торн и принес новость об очередном похищении.

— Исходя из показаний свидетелей, — начал свой доклад Деклан. — Молодой парень-анимаморф отправился с друзьями в таверну недалеко от академии. Они выпивали, а потом заметили пару симпатичных девчонок. Друзья хотели к ним подсесть, но одна из них вышла из таверны, поманив за собой пропавшего. Он ушел и больше не вернулся. Вторая девушка тоже исчезла. По связующему артефакту парень не отвечал и друзья забили тревогу. Вызвали стражу, а те уже нас. В переулке за таверной нашли его связующий артефакт и вот это.

Командир Теней протянул мне небольшой бумажный пакет. Я развернул его и мне в нос тут же ударил слегка сладковатый запах. А через пару секунд я начал чихать.

— Белладонна, ап-чхи! — заворачивая обратно пакет, проворчал я. — Фу, мерзость!

— Да, ты прав, — подтвердил мои слова Торн. — Его обкурили и когда он потерял сознание, похитили. Скорее всего это дело рук той девчонки. И как удобно, никто не запомнил ее лица.

— Ап-чхи! — вновь чихнул я. — Но что-то тут не так. Раньше они не оставляли следов и были очень аккуратны.

— Я тоже обратил на это внимание, — согласился Деклан. — Вероятно, они торопились. Но и похищения все раньше происходили ночью и пропажа обнаруживалась только к утру, а то и к обеду следующего дня. У них была куча времени, чтобы замести следы и все перепроверить.

— А в этот раз не прошло и пары часов, как парня хватились друзья, — я задумчиво почесал затылок. — Ты можешь оставить у меня то, что вы нашли на месте похищения?

— Да, — спокойно ответил Торн и растворяясь в воздухе, добавил. — Буду держать тебя в курсе.

Я кивнул в ответ, погружаясь в свои мысли. Все это было очень странно. Если они наследили, значит, действительно, торопились. Вот только куда?

До сих пор была не ясна система в этих похищениях. Но я хотя бы был уже точно уверен, что это похищения, а не просто кто-то где-то загулял и забыл предупредить родственников.

"Где все эти ребята? Живы ли они?" — при этих мыслях сердце разрывалось на части.

Я чувствовал себя бесполезным и это неимоверно злило и раздражало. На глаза попался связующий артефакт последнего пропавшего. Я взял его и покрутил в руках, одновременно с этим призывая своего рыся.

— Жаль, я не обладаю поисковой магией, — сказал я вслух, кидая артефакт обратно на стол и откидываясь на спинку кресла, на котором сидел.

Рысь подошел, положил голову мне на колени и посмотрел на меня задумчивым взглядом.

— Да, знаю я, что есть тот, кто обладает такой магией, — погружаясь в его гладкую шерстку, недовольно сказал я.

— А чего тогда не попросишь его о помощи? — довольно урча от моих почесываний, спросил Эш.

— Ты прекрасно знаешь в каких мы отношениях, — не переставая чесать Эшфорда, ответил я. — И потом, я понятия не имею, где искать этого дрышнева криворога!

— Какие нелепые отмазки! — скривившись, словно я несу беспросветную чушь, сказал Эш.

— Вместо того, чтобы осуждать, лучше бы помог, — сказал я вставая с кресла и подходя к окну.

— Я предложил тебе самое простое решение, — фыркнул сзади меня Эшфорд.

— Боюсь тогда предположить, какое же будет сложное, — грустно усмехнулся в ответ я.

Я и сам понимал, что обратиться к Ксавьеру за помощью было бы эффективнее всего, потому что именно он обладал той самой поисковой магией, но боюсь, что даже, если я его найду (а в случае с ним это не реально), он даже слушать меня не станет, а помогать и подавно.

Когда-то мы были лучшими друзьями, почти братьями. Его семья приняла меня, как родного, когда мои родители погибли, а бабуля проходила долгий восстановительный период.

Мысли о нем вернули меня в юношество, когда нас только начали интересовать девчонки и Вьер тайком таскал у них их вещи, чтобы потом организовывать как будто "случайные" встречи.

Девчонкам это безумно нравилось, они считали его обходительным и романтичным.

"А потом случилась Ванесса и Ксавьера словно подменили" , — с грустью и злостью подумал я.

— Попроси Ведьму помочь, — вывел меня из раздумий спокойный голос Эша.

— Что? — не понял я.

— Ведьму, говорю, попроси помочь, — недовольно повторил рысь и добавил. — Помнишь, на их свадьбе она провернула историю с вызовом предков?

Я согласно кивнул.

— Ну вот, попроси ее, может у нее получится таким же образом призвать души тех, кого похитили и это хоть как-то прояснит ситуацию, — пояснил Эш свою задумку.

Эта мысль была интересной и я решил не тратить время зря. Развоплотил Эша, взял со стола всю информацию по похищенным и отправился к Ведьме за советом.

Дэмиан

Настя посмотрела на меня как на ментально больного криворога, когда я прибежал к ней в кабинет на кафедру и с воодушевлением в голосе начал рассказывать идею, озвученную моим зверем.

— Да-а, — тяжело вздохнув, протянула она. — Без бутылки тут не разберешься.

— Принести? — оживился я.

— Сиди уже, — отмахнулась она, что-то рисуя на бумаге. — Есть риск, что если ты выпьешь, то придумаешь что-нибудь еще более бредовое и тогда Горнел нам точно головы пооткусывает.

— Что, это совсем невозможная затея? — с надеждой посмотрев на девушку, жалобно спросил я.

— Знаешь, — задумчиво начала Настя, продолжая что-то чертить на листе. — Если бы пять лет назад меня спросили, какова вероятность мне умереть и перенестись в другой мир в чужое тело, я бы с уверенностью ответила, что эта вероятность равна минус восьми. Но, как мы видим, вот она я сижу в другом мире, в чужом теле и пытаюсь придумать, как мне призвать души шестерых пропавших анимаморфоф. Поэтому, нет ничего невозможного, друг! Просто на какие-то вещи нужно больше времени и мозгов.

— До чего ты все-таки мудрая женщина, Анастасия, — глядя на подругу с улыбкой, сказал я.

— Так, а ну не подлизывайся, — вставая из-за стола, пробурчала Настя и показывая на шкаф, добавила. — Лучше вон, листов еще принеси.

Я послушно отправился выполнять просьбу, а Ведьма пока разложила на столе раскрытые папки всех пропавших.

— Как мы это будем делать? — спросил я.

— Ты никак, — отрезала девушка. — Будешь стоять рядом и бдить, чтобы я не легла в обморок. На то ты и лекарь! И вообще, я не обещаю тебе, что это получится. Я только попробую.

— Даже за это я уже благодарен тебе! — искренне сказал я, подавая девушке листы, что взял в шкафу.

Она взяла листы, написала на них имена пропавших, по одному на каждом и разложила их на полу полукругом.

— Вряд ли у нас получится призвать их души, — сказала она, глядя на эту картину. — Призвать душу можно только если носитель души умер. А тут мы не знаем, может они живые. Но пока не попробуем не узнаем! Погнали!

Я кивнул, соглашаясь, а девушка закрыла глаза и стала шептать заклинание. Через некоторое время я почувствовал, что воздух вокруг стал вязким и тягучим, дышать становилось тяжелее, но Настя продолжала проговаривать специальные слова.

Я моргнул, а когда вновь открыл глаза, увидел, как над каждым подписанным листом стали проявляться силуэты. Еще пара мгновений и они стали видны еще четче. И то, что я увидел, привело меня в ужас, а внутри стала закипать ярость.

Я метнулся к Насте и положил ей руку на глаза, не давая их открыть. Она не должна это видеть.

— Что ты делаешь? — возмутилась Ведьма. — Получилось?

— Да, — сипло ответил я. — Но тебе этого лучше не видеть.

— Дэмиан, ты правда думаешь, что меня может испугать кучка призраков? — девушка возмущенно убрала мою руку и открыла глаза.

— А-а! — зажав рот рукой, Настя во все глаза уставилась на призраков.

Призраки пропавших анимаморфоф висели в воздухе. Их головы были опущены, а глаза закрыты. У половины цвет кожи был серо-синий. И на груди каждого, в районе сердца, была засохшая кровавая рана. Они все были мертвы!

Но еще хуже было то, что я уже видел подобное.

Глава 10

Катарина

— Эй, заплесневелая, — услышала я сквозь сон голос соседки по комнате. — Вставать собираешься?

А в следующее мгновение мне стало невыносимо светло даже сквозь закрытые глаза.

— Лу, какого дрыша? — проворчала я, прячась от света под одеялом.

— Это я тебя хочу спросить, рыжая! — не унималась Луиза.

Девушка раздвинула шторы, открыла окно, а потом подошла ко мне и абсолютно бесцеремонно стащила с меня мой мягкий щит.

— Если ты решила сдохнуть и разложиться, не вылезая из кровати, — ворча Лу стала дергать меня за ногу. — То иди к декану и проси себе отдельную комнату! Потому что я в этом склепе жить не собираюсь!

— К декану? — я подскочила на кровати и тут же об этом пожалела, потому что моя голова была не готова к столь резкой смене положения и закружилась. — Не надо к декану.

— Зря-я, — протянула девушка, открывая свой шкаф и выбирая декольте на сегодняшний день. — Он такой лапочка!

У нас была обязательная форма, которая включала юбку и жакет в цвет факультета, но вот рубашку под жакет можно было выбирать самостоятельно. Поэтому рубашки Луизы делились по настроению: плохое — вырез поменьше, хорошее — вырез побольше.

Мои рубашки всегда были застегнуты на все пуговицы, да и по поводу декана я не разделяла ее мнения, но озвучить это вслух не стала. Мне ни к чему лишние вопросы.

Пока Луиза занималась подбором гардероба, я попробовала встать, чтобы отправиться в душ, но попытка оказалась неудачной. Я села обратно на кровать и попробовала сосредоточиться, чтобы вспомнить, что было вчера.

Голова гудела, мысли путались, в воспоминаниях мелькали картинки: осуждающий взгляд моей лисы, моя попытка ментально соединиться с последней жертвой, опять этот кинжал и число тринадцать.

Что это было за число? Увидела я его в видении или оно мне приснилось, я была не уверена, но на всякий случай запомнила.

Повторила попытку встать, ноги тряслись, в руках силы, чтобы опереться на них, тоже было не особо. Эта была та ситуация, в которой я сильно пожалела, что не послушала тогда Хейнрота и не взяла восстанавливающее зелье у его помощницы Амелии.

"Сейчас бы оно мне ой как пригодилось!" — подумала я, внутренне раздражаясь на свою забывчивость.

— Лу, — обратилась я к соседке. — Ты же не хочешь убирать мой труп?

— Ближе к делу, рыжая! — девушка повернулась ко мне, застегивая рубашку.

— Помоги мне дойти до ванной, — жалобно попросила я Луизу.

Она недовольно закатила глаза, но все же подошла, аккуратно помогла мне встать и довела до ванной.

— Будешь умирать, не умирай! — проворчала девушка, оставив меня одну, но дверь все же оставила приоткрытой.

Я улыбнулась ей вслед. Лу много возмущалась и делала вид, что она суровая и бездушная, но на самом деле у нее было большое и доброе сердце. Об этом знала я и еще парочка ее самых близких друзей. Возможно, у нее тоже были свои причины не сближаться с другими, как и у меня. Поэтому я принимала ее такой, какая она есть, под шкуру не лезла и отвечала подколами на подколы.

Собрав все силы, я приняла душ, который помог мне немного восстановить энергию и прийти в себя. Когда я вернулась в комнату, соседки уже не было, но на своей кровати я нашла небольшой клочок бумаги, на котором размашистым почерком было написано:"Пришлю твоего слугу. Жди"

Улыбаясь ее способу заботы, я поплелась одеваться. Через пару минут в дверь постучали. Открыв ее я увидела, как улыбающееся лицо Арчи меняется на недовольно-встревоженное.

— Рина, какого дрыша? — с порога начал отчитывать меня друг. — Что ты делала все выходные? Выглядишь так, будто по тебе пробежало стадо криворогов.

— И тебе привет, друг! — недовольно пробурчала я, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. — И я рада тебя видеть! Спасибо, ты тоже отлично выглядишь!

— Кхм, прости, — потупив взгляд в пол, извинился парень, забрал у меня рюкзак и мы отправились на завтрак в столовую.

Пока мой нос не унюхал вкусный запах горячих бутербродов, я и не думала, что, оказывается, была жутко голодной. Уплетая за обе щеки рисовую кашу и жареный хлеб с сыром, копченым мясом и какими-то специями, я думала о том, что в нашей столовой еще никогда не готовили так вкусно.

"А в лазарете все равно было вкуснее!" — напомнил внутренний голос. Какой-то новый. Не тот, что вечно предлагал мне тревожиться и видеть в Хейнроте монстра.

Это меня удивило и я даже зависла на некоторое время, пока не услышала голос Арчи:

— Лиса, ты на пары собираешься идти? — спросил друг. — Или так и будешь гипнотизировать кашу?

— Да, да, — сказала я, вставая из-за стола. — Я не могу пропустить мою любимую пару по ментальным особенностям личности.

Профессор Оак была сегодня как никогда в ударе. С горящими глазами она рассказывала нам про четыре ядра личности, как и обещала на прошлой паре. И несмотря на свое не самое хорошее состояние, я даже успевала все фиксировать в блокнот, настолько это все было интересно.

— Ядро личности — вела свой рассказ профессор. — Это способ взаимодействия с миром, который формируется в первый год жизни ребенка. Впоследствии, с возрастом, они делятся на одиннадцать подклассификаций характера.

— Профессор Оак, — поднял руку Арчи и дождавшись, пока женщина кивнет ему, задал вопрос. — Эти подклассификации имеют какие-то четкие разделения?

— Господин Эвергейл, — слегка улыбнувшись, ответила профессор. — Если вы не будете меня перебивать, то вполне вероятно, что получите ответ на свой вопрос.

Арчи смущенно кивнул, а Хельга продолжила:

— Стоит запомнить — чистых типов характера не бывает. Есть, скажем так, ведущий характер и второстепенные. Ведущий формируется как раз-таки из ядра личности, а второстепенные черты формируются и/или заимствуются у того, кто был рядом с ребенком в детстве. В целом, эти характеристики влияют только на взаимодействие с миром, но вот, например, у анимаморфов это влияет еще и на определение направления магии в момент пробуждения второй ипостаси.

Я аж поперхнулась, когда услышала это. Анимаморфы не обучались в академии. Образованием молодых поколений занималась индивидуально каждая семья. Это было связано с особенностями нашей расы. Поэтому на занятиях мы почти не затрагивали тему происхождения мне подобных.

Пока я была маленькая, моим воспитанием занимался отец, но когда я обрела вторую ипостась, он, иллюзионист, понятия не имел, что делать со мной, эмпатом, и как развивать мой дар.

Отправить меня в специализированную школу для анимагов-сирот, которой руководила Габриэлла Хейнрот, он не мог, по понятным причинам. Поэтому решил спрятать меня в академии под иллюзией обычного мага с ведущим стыдом в надежде, что тут меня научат хотя бы каким-нибудь азам магии и я разберусь, как применять свою силу.

— Например, характеристики истероидного ядра больше присущи иллюзионистам, — продолжала профессор Оак, а я стала конспектировать каждое ее слово, — шизоидного — тем, кто умеет видеть истинность душ или намерений, а паранойялы чаще всего умеют управлять временем. Если вы хотите больше узнать об этом, то можете взять информацию в библиотеке. А сейчас, записываем темы для докладов.

Сразу же после занятия я решила отправиться в библиотеку, чтобы взять книги, про которые говорила профессор Оак. Во-первых, потому что мне хотелось узнать, к какому типу характера отношусь я, в-вторых, потому что мое чутье подсказывало, что это как-то связано с моими видениями. А, в-третьих, это был шанс узнать о себе и возможностях своей силы больше.

Старый библиотекарь Руфус, безэмоциональный седой мужчина, вызывал во мне неприятный озноб, пробирающий все тело. Его цепкий взгляд, казалось, видит насквозь все секреты и даже те, которых еще не случилось. Я протянула ему список книг, которые мне были нужны.

Старик Руфус посмотрел на меня, потом на список, потом опять на меня уже более подозрительно и я начала жалеть о том, что сунулась сюда.

— Допуск, — проскрипел он.

— Какой допуск? — не поняла я.

— В раздел с книгами про анимаморфов должен быть пропуск подписанный Хейнротом, — таким же срипучим голосом пояснил Руфус, протягивая мне список обратно.

"Даже тут он умудрился встать мне поперек горла!" — злостно думала я, выходя из библиотеки.

Глава 11

Где-то в районе преступников

Высокий мужчина в сером камзоле стоял у окна своего небольшого убежища и смотрел на улицу.

Осень неумолимо вступала в свои права. Люди кутались в теплую одежду, с деревьев опадали листья, все чаще шли дожди и реже светило солнце.

Ему это было даже на руку. В дожде проще скрыть следы. Он радовался и злился одновременно. Не смотря на все ухищрения Теней, обезопасить анимаморфов до конца у них все равно не получилось. У него уже было шестеро из одиннадцати — а это больше половины.

Выманить еще четверых не составит особого труда, нужно просто подгадать удачно время. А вот с эмпатом будут проблемы. Поисковый артефакт не успевал его засечь и это ужасно злило. Словно, что-то создавало помехи, но он не мог понять, что именно.

И именно эту проблему нужно было решать. И чем быстрее, тем лучше, потому что до тринадцатой луны оставалось чуть больше месяца.

Катарина

Следующие пара дней прошли в относительном спокойствии и моих мыслях о том, как мне попасть в библиотеку в обход старика Руфуса и без допуска от Хейнрота.

Пока что никаких умных идей в мою голову не приходило. Где-то на задворках сознания мелькала мысль, что раз декан до сих пор не вызвал меня к себе для разбора полетов, значит, он все-таки меня не считал.

"Или считал, но чего-то выжидает и нападет в самый неожиданный момент" , — опять проснулся тревожный голос в моей голове.

И если честно, я уже так сама себя устала этими мыслями и бесконечными подозрениями, что решила хотя бы сегодня, в первый, за долгое время, солнечный день, немного отпустить ситуацию и позаземляться, как учила профессор Харташ.

"В любой непонятной ситуации — заземляйтесь! — говорила Франческа почти каждое занятие. —Это стабилизирует эмоциональное состояние, приводит мысли в голове в порядок и ситуации как-то сами по себе становятся понятными".

Тем более, что следующим занятием был как раз очередной тренинг. На этот раз по отработке навыков общения с собственным телом и повышения доверия своим ощущениям. Франческа сообщила, что задержится на полчаса, поэтому я решила потратить это время с пользой.

Я взяла коврик для тренировок и отправилась в парк при академии. Когда была хорошая погода, тренинги всегда проходили там.

Расстелив коврик на траве, я легла на спину в позу звезды и закрыла глаза. Сделала глубокий вдох и медленный выдох. И только сейчас я ощутила, насколько сильно было напряжено мое тело. Оно напоминало туго натянутую струну. Мне даже глубокий вдох давался с трудом. Но через некоторое время, преодолев неприятные ощущения, я почувствовала, как дыхание выровнялось, а плечи расслабились и опустились.

В моей голове стали вновь мелькать картины прошедших событий. Чаще всего, почему-то вспоминались грустные глаза декана, которыми он смотрел на меня в нашу последнюю встречу. Словно он, действительно, раскаивался.

"Монстры не умеют раскаиваться!" — сурово напомнил тревожный голос в голове.

Но почему-то в этот раз я не ощутила стопроцентного согласия с этой мыслью. Это удивляло и пугало одновременно. Но больше удивляло. Настолько сильно, что я не сразу заметила, что я не одна и кто-то щекочет мою щеку.

Открыла глаза, а передо мной сидела малышка Тьерра.

— Мама говорит, что когда заземляешься, нужно ставить полог, чтобы никто не мешал, — держа в руках травинку и водя ею по мне, сказала девочка, а затем щелкнула пальцами и добавила. — Вот так!

Над нами образовался магический купол, который защищал нас обеих от посторонних.

— Спасибо, — поблагодарила я девочку, поднимаясь на локте.

— Ты красивая! — сделала мне комплимент малышка, подсаживаясь ближе. — Ты можешь поиграть со мной?

— Немного могу, — честно призналась я. — Пока твоя мама не придет.

— Мама не очень хорошо себя чувствует, — призналась в ответ девочка. — Она помогала дяде Дэму и потратила много энергии. Ой!

Тьерра выпучила на меня глаза, а я немного напряглась при упоминании "дяди Дэма".

— Ты же не скажешь маме, что я проболталась? — сложив руки в просящем жесте, спросила малышка.

Ответить я не успела, потому что Тьерра добавила:

— Пожа-алуйста! Я твой секрет тоже не расскажу!

— Какой секрет? — не поняла я.

— Что у тебя есть волшебная лиса, — заговорческим голосом прошептала девочка мне на ухо.

А меня словно окатило холодной водой. Руки затряслись, а голос предательски задрожал:

— Откуда ты…? — спросила я.

— Просто вижу, — небрежно пожала плечами Тьерра.

— У тебя лиса, у дяди Дэма — большой пушистый рысь Эш, — стала рассказывать девочка. — Иногда он дает мне поиграть с ним. Он тоже волшебный и умеет разговаривать. Твоя лиса умеет разговаривать?

— Еще пока нет, — машинально ответила я, все еще находясь в состоянии шока от того, что моя тайна может быть раскрыта так легко.

Мы начинали слышать свою вторую ипостась, когда входили в полную силу, а это было в двадцать пять лет.

— Тьерра, проказница! — раздался незнакомый голос из-за спины. — Вот ты где? Я ищу тебя по всей академии.

— Мы же договорились? — вставая, шепотом спросила девочка.

Я машинально кивнула, а малышка вновь щелкнула пальцами, сняла магический полог и побежала навстречу голосу с радостным криком:

— Кри-и-ис!

Я обернулась и увидела, как она с разбега запрыгивает на руки к высокому статному мужчине в военном камзоле, а он ловит ее с улыбкой на лице и крепко прижимает к себе.

И при виде этой счастливой картины что-то внутри меня кольнуло, словно где-то я уже такое видела. Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить, где именно, и я вроде даже смогла зацепиться за какое-то воспоминание, но увидела только бегущую по траве маленькую рыжую девочку, а потом меня что-то вытолкнуло из воспоминания. Словно, кто-то не хотел, чтобы я подсматривала и захлопнул у меня перед носом дверь. А от напряжения разболелась голова.

Глава 12

Катарина

За разговором с малышкой Тьеррой я и не заметила, как полянка, на которой я сидела, заполнилась студентами. А еще через пару минут подошла профессор Харташ. Она, действительно, неважно выглядела, но как всегда улыбалась и старалась не подавать виду, что плохо себя чувствует.

"Интересно , — подумала я про себя, глядя на женщину. —С чем таким она помогала Хейнроту, что так истощилась?"

— Сегодня, как вы уже знаете из расписания, — начала занятие Франческа, — мы с вами будем учиться доверять своим ощущениям. Ну, как мы? Я то уже умею, а вот вам придется потрудиться. Задача не сложная, нужно будет исследовать этот мир, полагаясь только на свои телесные ощущения.

Студенты стали переглядываться между собой, понимая, что вряд ли это все задание. С Франческой никогда не было слишком просто. Оттого всегда было интересно.

— Как вы помните, — продолжила профессор Харташ, — все наши страхи и опасения живут исключительно в нашей голове. Это именно она боится и нагнетает ситуацию. Тело же в этом вопросе более истинно, но чаще всего, его никто не слушает. Поэтому, чтобы голова не участвовала в процессе и не портила процесс доверия, я заберу у вас глаза.

С этими словами Франческа сделала пас рукой и я перестала что-либо видеть. Стоит ли говорить о том, что внутри меня с бешеной скоростью взлетел уровень тревожности, примерно до небес? И судя по звукам вокруг, я была такая не одна.

— Может, можно просто завязать глаза? — спросил какой-то парень недалеко от меня.

— Если просто завязать глаза, то всегда будет соблазн подглядеть, — ровным голосом пояснила профессор. — Мозг очень любит сам себя обманывать. Делаем глубокий вдох и очень медленный выдох для того, чтобы успокоить панику внутри себя.

Я слышала, как вся группа послушно задышала. И я сделала вдох-выдох со всеми еще раз. Постепенно тревога стала успокаиваться. Ровно до момента, пока не было озвучено следующее задание.

— А сейчас вы можете начинать передвигаться по территории парка и исследовать его, ориентируясь только на свои ощущения. А чтобы вы не создавали друг другу помех, я заберу у вас голос. Дышим! Не забываем!

Я по инерции схватилась за горло в попытке что-то сказать, но у меня ничего не получилось. Вообще, ни единого звука. Даже хрипов не было. Только едва было слышно дыхание.

Первые несколько минут, пока, видимо, все привыкали к новым условиям жизни, вокруг царила чуть ли не мертвая тишина. Потом я услышала спокойный, словно убаюкивающий, голос Франчески:

— Передвигайтесь спокойно, изучайте все, что попадется вам на пути, прислушивайтесь к своим ощущениям. Они не врут. Будьте бережны друг другу. Потом расскажите, у кого что получилось.

Вспомнив предыдущий тренинг про стыд, я решила, что и в этот раз постараюсь взять максимум из этого упражнения, поэтому я чуть выставила руки вперед, чтобы ни на кого не напороться и стала медленно шагать.

Все мое тело превратилось в инструмент для считывания ощущений. Вот я задела ногой что-то, аккуратно наклонилась для того, чтобы пощупать — это оказался чей-то рюкзак. Он был тряпичный, теплый, нагретый солнцем, с несколькими прохладными вставками в основную ткань. С такими рюкзаками ходили только трое парней нашей группы и воспоминание о них разлилось теплом в моей груди.

Я положила рюкзак на место, поднялась и отправилась дальше. Я ощущала, как легкий осенний ветерок обдувает мою кожу и треплет волосы. Как солнце пригревает, несмотря на конец сенного месяца. Мысли об этом заставили меня задержать дыхание и замереть. Я никогда не любила осень. Я не любила, когда умирает природа.

Продолжая идти по парку, я наткнулась на дерево. Первой реакцией был страх, что я врезалась.

"И ведь, правда, все страхи у нас в голове , — с усмешкой подумала я. —Я не врезалась, а просто подошла к нему".

Я погладила шершавый ствол, прислонилась к нему лбом и так мне стало внутри спокойно и умиротворенно, как в последний раз было дома очень-очень давно.

Постояв еще немного рядом с деревом, я отправилась и дальше изучать этот увлекательный мир через ощущения. И вот услышала недалеко от себя шуршание травы. Решила, что мне надо туда, пошла на звук, выставив руки вперед чуть больше. И через пару шагов мои ладони уперлись во что-то упругое и гладкое.

Я повела руками вверх и поняла, что это мужская грудь.

"Ой!" — возникла первая мысль и я тут же отдернула руку, испугавшись того, что я без разрешения трогаю человека.

Сердце заколотилось с бешеной скоростью, а дыхание участилось. Я прижала руки к себе и ощутила, как вспотели ладони.

"Так стоп, Катарина! — мысленно успокаивала я себя. —Это всего лишь упражнение. Вы друг друга не видите, значит, никто не узнает о том, что ты кого-то трогала. Это только голова боится и подменяет ощущения. Прикоснись обратно и почувствуй то, что есть на самом деле".

Я вновь протянула руку вперед и встретилась с упругой преградой. Повела ладонью вверх к плечам. Я ощущала гладкую ткань рубашки, рельеф мышц под ней и жар своих щек.

Сердце продолжало колотиться быстрее обычного, но теперь уже не от страха, а от… волнения? Мне было безумно взволнованно от того, что я без зазрений совести лапаю даже сама не знаю кого, но при этом я больше не испытывала страх.

Изучив плечи, я решила осмелеть еще больше и, подняв руку выше, слегка прикоснулась подушечками пальцев к щеке.

Рваный вздох был мне ответом. И он вызвал внутри меня табун мурашек, которые совершили почетный круг от затылка до пяток и вернулись обратно в живот, разгонять бабочек, которые тоже уже отплясывали третий танец.

Эти ощущения были мне не знакомы ранее. Я аккуратно, едва касаясь, притронулась ладонью к щеке мужчины. Ощутила на коже легкие, приятные покалывания от щетины.

Я прислушалась к своим ощущениям, сердцебиение пришло в норму, дыхание тоже, волнение внутри сменялось спокойствием и… безопасностью?

Чувство безопасности — то, чего мне так не хватало всю мою осознанную жизнь. И сейчас я испытывала именно его. Надо ли говорить о том, что в глубине души я очень хотела, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.

— Время упражнения подходит к концу, — внезапно объявил вкрадчивый голос профессора Харташ. — Через несколько минут я верну вам голос, а затем и зрение. Только поберегите себя, открывайте глаза постепенно.

Я в очередной раз обрадовалась тому, что мое красное от смущения и чересчур расстроенное, что все так быстро кончилось, лицо никто не увидит и отняла руку от чужой колючей щеки.

Мир вокруг оживился. Все стали шевелиться активнее и немного разговаривать, когда вернули голос. Я закрыла глаза, чтобы легче было восстановить зрение, а когда открыла, стала рассматривать наших парней в поисках обладателя трехдневной щетины. Вот только все они были гладко выбриты.

Глава 13

Катарина

Близились выходные. Несколько раз мы с Арчи пытались пробраться в библиотеку. Он всячески отвлекал старика Руфуса, а я, как мне казалось, незаметно кралась в нужное мне отделение с книгами, но каждый раз попадалась в ту или иную ловушку.

Когда Руфус пригрозил, что за уши утащит нас к декану, мы прекратили попытки.

Арчи не понимал, зачем мне это все и почему я не могу просто сходить к Хейнроту за допуском, но вопросов лишних не задавал и, вообще, кажется получал удовольствие от того, что мы проказничаем, как дети.

— Лиса, — обратился он ко мне, когда мы шли из библиотеки в жилой корпус. — Почему ты так редко бываешь такой?

— Какой? — не поняла я.

— Легкой, озорной, беззаботной, — стал перечислять друг.

— Да, я вроде всегда такая, — пожала плечами я, но внутри зашевелился червячок сомнения.

— Не-е-ет, — возразил парень, приобнимая меня за плечи. — Обычно, ты не такая. Ты всегда хмуришься, постоянно озираешься, словно боишься, что кто-то следит за тобой. Чаще напряжена, чем расслаблена, как будто опасаешься сделать что-то нетак.

— Это так заметно? — задумавшись над его словами, спросила я.

— Конечно! — ответил Арчи, останавливаясь и разворачивая меня к себе. — Ты вечно, как колючка. Даже сейчас, я вроде тебя обнимаю, а ты натянута словно струна и сейчас лопнешь от напряжения.

И тут я вспомнила последнее тренинговое упражнение и те ощущения, что я испытывала, когда прикоснулась к щеке незнакомого мне мужчины. Для меня до сих пор оставалось загадкой, кто же это был и где-то в глубине души, я очень хотела испытать это ощущение спокойствия и безопасности еще раз.

Я тяжело вздохнула, осознавая, что друг прав и уткнулась лбом ему в грудь. Он стоял молча, неподвижно, словно боялся спугнуть мой внезапный порыв. Казалось, даже не дышал.

И я решила провести для себя небольшой эксперимент.

"С кем еще, если не с тем, кто третий год нянчиться со мной, как с ребенком?" — задала я сама себе мысленный вопрос.

— Ты позволишь, — начала я, подняв голову и посмотрев Арчи в глаза, — я хочу кое-что проверить?

— Конечно, — без вопросов согласился друг. — Что необходимо делать?

— Просто стоять, — робко улыбнулась я.

Арчи молча кивнул, а я сделала небольшой шаг назад, чтобы удобнее было на него смотреть, потому что друг был на добрых полторы головы выше меня.

Я закрыла глаза и протянула руку вперед, нашла его грудь, потянулась вверх и добралась до щеки. Прикоснулась. Щека Арчи была теплой и тоже слегка небритой. В какой-то момент я почувствовала, как она сама прижалась к моей ладони чуть сильнее. Это вызвало во мне странные чувства, словно он ждал этого прикосновения и теперь не хочет меня отпускать.

Я не чувствовала опасности или беспокойства, скорее всего от того, что я точно знала, кто передо мной, но и того всепоглощающего ощущения безопасности я тоже не испытала, что было странно, потому что Арчи я доверяла больше всех.

Решив, что я обязательно разберусь со своими ощущениями, но чуть позже, я убрала руку и открыла глаза. Друг смотрел на меня словно завороженный и это меня даже немного испугало.

Он часто кидал в меня задумчивые взгляды, но в основном, когда думал, что я не замечаю. Но моментов, чтобы мы так долго смотрели друг другу в глаза почти не было. Он ничего не говорил, не отводил глаз и в его взгляде я увидела нежность и какую-то невообразимую тоску.

Пауза затянулась и краем глаза я заметила, как теперь он потянул свою руку к моему лицу.

— Рина, я… — начал было друг, но договорить ему не дали.

— Эй, рыжая, — раздался за спиной голос моей соседки по комнате. — Кончай миловаться со слугами, тебя Франческа к себе вызывает.

Взгляд Арчи за секунду из нежного превратился в колко-раздраженный.

— Когда-нибудь я развею тебя на тысячи маленьких Луиз, — злобно проворчал друг.

— Силенок не хватит, — хихикнула в ответ Лу и, схватив меня под локоть, потащила в сторону учебного корпуса.

— Рина, — задержал меня Арчи за плечо. — Давай в выходные прогуляемся в город?

Я кивнула в ответ, соглашаясь, и была безапелляционно уведена Луизой на кафедру "Выдерживания эмоций"

Глава 14

Катарина

Я подошла к двери кафедры и тихонько постучала.

— Войдите, — послышалось из кабинета и я открыла дверь.

— Профессор Харташ, вызывали? — спросила я, заходя внутрь.

— Да, Рина, проходи, — ответила женщина, сидя за преподавательским столом. — Дело у меня к тебе есть.

Франческа была одной из моих любимых преподавателей, но ее близкая дружба с Хейнротом меня немного нервировала.

— У нас на носу Самайн, — сразу перешла к делу профессор, а я выдохнула, потому что думала, что она будет опять ругать меня на счет моей учебы. — Нужно готовить празднование. И в этом году роль главной рыжей ведьмы достается тебе.

— Но почему? — удивленно спросила я.

— Ну, наверное, потому что цвет волос у тебя такой, — с улыбкой пояснила Франческа. — И потому что предыдущая выпустилась в прошлом году.

— Но я, — хотела я возразить, но меня перебили.

— У тебя прекрасные внешние данные, Рина! — воскликнула профессор, вставая из-за стола и подходя ко мне. — Чудесные длинные рыжие волосы, завораживающие зеленые глаза, миловидная внешность. Ты настоящая красавица.

Ее слова сильно смутили меня и ровно так же сильно были мне приятны. Я не знала мамы. Она умерла при родах. Но если бы она была, я бы хотела, чтобы она была такой, как Франческа Харташ: умной, красивой, наблюдательной и заботливой. От нее всегда веяло теплом и добротой.

— Вы смущаете меня, — робко ответила я, отмахнув от себя грустные мысли о маме.

— Нет, дорогая, — женщина положила мне руку на плечо, мягко смотря на меня. — Я говорю тебе правду, а вот смущаешься уже ты сама.

От ее прикосновения по моему телу стало разливаться спокойствие. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох и медленный выдох.

И в этот момент мое тело пронзило болью.

— А-а-ай! — вскрикнула я, сгибаясь пополам и хватаясь за голову.

А в голове возникла картина руки с кинжалом.

— Рина, что с тобой? — встревоженно спросила профессор. — Ты меня слышишь?

Я кивнула, давая понять, что слышу. Случилось то, чего я так боялась — приступ среди бела дня да еще и при свидетелях.

Франческа поддержала меня за плечи и довела до кресла, усадила в него и протянула стакан воды.

— Давай, маленькая моя, — обратилась она ко мне. — Делаем глубокий вдох носом и выдох ртом. Выдувай всю боль, что наполняет тебя сейчас.

Я послушно выполнила то, что сказала мне профессор, несколько раз и мне, действительно, стало легче. Боль не прошла, ее как будто бы стало меньше. И она стала не такой острой. Словно, я могла контролировать силу воздействия своего дара на себя.

Франческа присела передо мной на корточки и, продолжая крепко держать меня за руку, изучающе, но с небольшой тревогой, заглядывала мне в глаза.

— Полегче стало? — спросила профессор, когда я более менее пришла в себя.

— Да, — кивнула я. — Спасибо вам!

— Спасибом ты не отделаешься, — ворчливо проговорила женщина, но было видно, что она тоже немного выдохнула. — Рассказывай давай, давно у тебя такие приступы?

— С детства, — сообщила я версию, которую придумала на такой случай. — Мне когда сильно стыдно, голова болеть начинает невыносимо.

"Если бы это было правдой, моя голова сейчас бы раскололась на две части от боли, настолько сильно мне было стыдно за вранье!" — ворчливо подумала я про себя, а вслух продолжила врать.

— Пока отец был жив, он меня возил к лучшим лекарям королевства, но никто не нашел способ мне помочь. Поэтому, испытывать стыд для меня опасно для здоровья.

— В умеренных количествах стыд довольно полезная вещь, — возразила в ответ Франческа. — Он позволяет нам действовать адекватно в той или иной ситуации. Но когда его становится много, тут уже да, проблема.

Я сделала еще один большой глоток из стакана, что дала мне профессор и кивнула, соглашаясь с ее мнением.

"А что я еще ей могу сказать? — мысленно спросила я у себя. —Ничего".

Но следующий вопрос застал меня врасплох.

— Почему ты не попросишь помощи у своего декана? — спросила меня Франческа, когда я поставила стакан на стол. — Я думаю, что если бы ты объяснила ему все нюансы, он бы точно нашел способ тебе помочь. Он любит изучать необычные случаи и экспериментировать с лекарствами.

— Не надо декана! — резко воскликнула я.

Когда я услышала слова "декан", "необычные случаи" и "экспериментировать" в одном предложении, мне стало еще хуже, чем было до этого. Руки затряслись, а голос задрожал.

— Почему? — Франческа посмотрела на меня так, словно сомневалась в моем ментальном здоровье. — Ты второй раз отказываешься от его помощи. И делаешь это очень резко.

— Я просто, — начинаю я объяснять, но мне не дают договорить.

— Я помню, не хочешь беспокоить его по пустякам, — говорит за меня профессор. — Но ведь такие головные боли — это не пустяки, Катарина. Между вами какой-то конфликт? Ты можешь мне все рассказать и я подскажу тебе, что делать.

Я смотрю внимательно на женщину, а потом отвожу глаза, делая вид, что о чем-то размышляю.

"Я очень хочу все тебе рассказать , — думаю я про себя. —Потому что я безумно устала таскать этот груз тайн на себе!"

"Катарина, нам никому нельзя доверять!" — появляется в голове все тот же тревожный голос.

— Франческа, — обращаюсь я к профессору. — Вы обещаете мне, что никому не расскажете мою тайну?

— Конечно! — соглашается женщина.

— Профессор Хейнрот, он, — я запинаюсь, не зная, как сказать то, что собираюсь сказать.

Франческа терпеливо смотрит на меня.

— Он весь такой умный и красивый. Всегда занят каким-то важными делами. Я не хочу отвлекать его своими глупостями. Не хочу, чтобы он подумал, что я навязываюсь.

— Почему он должен так подумать? — задала вопрос профессор.

— Если я буду постоянно дергать его, то он точно так подумает, — мне уже самой начинает казаться, что я несу какой-то несусветный бред, но отступать поздно.

— Хорошо, — соглашается Франческа. — Даже если он так подумает то, что произойдет?

— Посчитает, что я малолетняя дурочка, которая влюбилась в своего декана, — начинаю всхлипывать я от выдуманного расстройства. — Такая же, как половина академии.

— Почему для тебя страшно, что он так подумает? — добивает меня вопросом профессор.

— Потому что я люблю-ю его-о! — отвечаю я начинаю плакать навзрыд.

Глава 15

Катарина

"Ну, и натворила я дел, конечно!" — думала я про себя, когда вечером прокручивала в голове разговор с Франческой, сидя у себя в комнате на подоконнике.

Луиза, переодевшись в одно из самых глубоких декольте, сбежала, судя по всему, на свидание со словами:

— Меня не жди. Буду поздно! Возможно, не сегодня.

И у меня представлялся прекрасный вечер для размышлений и руганий себя за идиотизм.

— Это же надо было такое ляпнуть? — задала я сама себе вопрос вслух, а затем, подумав, добавила. — Ну, возможно, это был единственный выход при котором Франческа не пойдет меня сдавать Хейнроту — из женской солидарности.

Она была крайне удивлена моему заявлению и мне даже показалось, что не особо мне поверила. Но уверила меня в том, что сохранит мой секрет и что лучше мне попробовать переключиться на кого-то своего возраста, а я согласно кивнула, мол, я все понимаю сама и, что уже завтра иду гулять с Арчи.

Мне было безумно стыдно за то, что я обманула профессора, но поступить по-другому я не могла. Потому что неожиданно возникший приступ нужно было как-то скрыть.

"Кстати, про приступ!" — подумала я про себя и слезла с подоконника, чтобы достать свой блокнот.

— В этот раз приступ опять случился днем и был слишком короткий, — сказала я вслух, делая пометку на нужном листе. — Может это было как-то связано с тем, что рядом со мной была Франческа?

Я попробовала восстановить в памяти, как все произошло и вспомнила, что приступ случился одновременно с тем, как она прикоснулась к моему плечу.

— Но это же не может быть связано? — опять спросила я сама у себя. — Или может?

Никто точно не знал, какой магией обладает жена ректора. По академии ходили слухи, что раньше она, вообще, была безмагом, но после какой-то странной историей с Лесом Отчаяния, в ней проснулась магия, а вот какая — неизвестно.

"А что если приступа не было, просто ее прикосновение спровоцировало самое сильное эмоциональное воспоминание? — задалась я мысленным вопросом. —Как мне это узнать? Как же плохо, когда не знаешь ничего про свой дар!"

Я закрыла блокнот и откинула его на кровать, а сама вернулась на подоконник.

Голова шла кругом от всех мыслей, что крутились в ней.

"Успел меня считать Хейнрот или нет?"

"Как контролировать эти приступы?"

"Почему именно меня выбрали на роль главной ведьмы на Самайн?"

"Поняла Франческа, что я вру или нет?"

"Кто тот мужчина, с которым я чувствовала себя в безопасности?"

Я запустила пальцы в волосы и стала делать себе массаж кожи головы, как учила профессор Харташ. Вся эта неопределенность вызывала во мне бурю эмоций от тревожности до раздражения и я не знала, что со всем этим делать. И спросить было не у кого.

Иногда, меня дико злило то, что все, кто мог мне помочь, просто сбежали от меня. Отец умер, а брат, этот упертый криворог, просто ушел в скитание.

"В скитание, дрыш его раздери!" — злилась я про себя.

Да, я понимала, что должна уважительно относиться к выбору другого человека, но я не выбирала ту жизнь, которой сейчас живу. Я делаю это вынужденно, потому что они там что-то не поделили между собой. Вот только причем тут я, было непонятно до сих пор.

Мне никто ничего толком не объяснял. Просто сказали, что я должна закончить академию и сделать так, чтобы Хейнрот никогда не узнал, кто я на самом деле.

Размышляя обо всем этом, я взяла пижаму и отправилась в душ, но у самой двери в ванну меня накрыло удушливой волной.

"Опять приступ!" — подумала я.

И это была последняя более-менее осознанная мысль, потому что потом я стала задыхаться, меня бросало то в жар, то в холод. Ноги подкосились, руки затряслись и я стала проваливаться в небытие.

Всю ночь я провела где-то на грани между реальностью и видениями. Это было что-то очень ужасное. Того, кого я чувствовала, били, долго. Он сопротивлялся. Я видела темный переулок, мокрую, холодную мостовую, на которую несколько раз роняли человека.

Ощущала, как ему больно. Его словно нарочно пытали. Последними картинами были все та же заброшенная комната с надписью "тринадцать" на стене и кинжал с фиолетовым камнем в рукояти. Но в этот раз, прежде чем кинжал проткнул грудную клетку жертвы, я услышала голос:

— Подожди, еще рано умирать! — хрипел обладатель руки, что держала кинжал. — Я должен засечь ее.

Я не успела испугаться, потому что холодная сталь пронзила ногу и я взвыла от боли вместе с жертвой.

— Да-а, — шептал хриплый довольный голос. — Еще чуть-чуть!

Жертва мотнула головой и сквозь полузакрытые глаза, я увидела стол, на котором лежал большой кристалл и от него исходил ярко-голубой луч.

Рука с кинжалом резко повернулась в ноге жертвы и меня накрыло новой волной боли, а луч засветился ярче.

— Нашел! — радостно воскликнул хриплый голос и насмешливо, с издевкой в голосе, добавил. — Премного благодарен! Все, ты мне больше не нужен!

Яркая вспышка всеобъемлющей боли. Все мое тело разорвалось на мелкие осколки от ощущений, наполняющих меня изнутри. Но перед тем, как попрощаться с сознанием окончательно, я вновь услышала довольный скрипучий голос:

— Я скоро приду за тобой, лисичка!

Глава 16

Катарина

Если бы не настойчивый стук в дверь, возможно, я бы воскресла только к утру понедельника. Но тот, кто стучал был очень настырным, поэтому, разлепив один глаз, я сползла с кровати и на четвереньках поползла открывать дверь.

Там стоял Арчи. Я узнала его по встревоженному голосу, потому что поднять голову, чтобы посмотреть наверх, я не могла физически.

— Рина, какого дрыша с тобой произошло? — пытаясь скрыть тревогу за праведным гневом, спросил друг, заходя в комнату и закрывая за собой дверь, когда я отползла от нее в сторону и рухнула на пол.

Честное слово, я очень хотела ему ответить, даже, наверное, все рассказать, но у меня не было сил.

— Лиса, посмотри на меня! — Арчи присел рядом со мной на пол и взял меня за руку.

Я постаралась открыть глаза, веки были тяжелые и не слушались.

"Катарина, ты должна взять себя в руки!" — прозвучал в голове строгий голос.

— По-мо-ги мне се-сть, — попросила я, заплетающимся языком.

Парень тут же подобрался ближе и подхватив меня на руки, перенес на кровать, где аккуратно усадил, подперев всеми подушками, что лежали рядом.

— На полу дует, — небрежно пожав плечами, объяснил он свои действия. — Воды?

Я кивнула. Пить хотелось так, словно я месяц бродила по пустыне.

Арчи налил в стакан воды и сначала хотел протянуть его мне, но потом понял, что сил, чтобы удержать его у меня не хватит и сам стал поить меня, как маленькую.

Именно в этот момент я поняла, насколько я устала от всех этих тайн, секретов и всего остального. Эта ноша оказалась непосильной для меня. Из глаз непроизвольно полились слезы. Я устала скрываться.

"Пусть Хейнрот на мне свои эксперименты ставит! — с остатками злости думала я. —Всяко лучше, чем каждый раз испытывать такое!"

Арчи поставил стакан на стол и сев рядом со мной, крепко обнял меня за плечи:

— Лисичка, — начал он, а меня всю передернуло внутри от того, как он назвал меня. — Все закончилось. Я рядом. В обиду никому я тебя не дам.

Я нашла в себе силы сделать глубокий вдох-выдох и слезы хлынули с новой силой. Какое-то время я молча рыдала в плечо другу, а он гладил меня по голове, периодически говоря слова утешения. Пока не почувствовала, что мне стало чуть легче внутри. Словно, он поделился со мной энергией.

Я подняла на него заплаканное лицо и тихо произнесла:

— Спасибо, Арчи!

— Тебя кто-то обидел? — в ответ спросил он.

Я отрицательно помотала головой.

— Тогда, что с тобой произошло? — осторожно задал вопрос парень.

Тяжело вздохнув, я ответила:

— Я расскажу тебе, но чуть позже. Ты обещал мне прогулку в городе.

— Она все еще актуальна, — слегка улыбаясь, подтвердил друг.

— Тогда я сейчас доползу до душа, — сказала я и, видя его решимость помочь, добавила, — сама. Приведу себя в порядок и пойдем.

Я обожала воду. Сама не знаю как, но она помогала мне восстанавливаться. Вот уже который раз, теплые струи душа, попадающие на мою кожу, наполняли меня энергией и оживляли меня после ночных приступов.

Меня до сих пор пробирала дрожь, как только я вспоминала о видении и о том, что судя по всему последние слова, что я услышала, были обращены ко мне.

"Значит, он все-таки нашел меня! — думала я. —Считал. Но голос не бы похож на Хейнрота. И этот кристалл. Он светился голубым. Это цвет поисковой магии, такой как была у Ксавьера. Если бы он меня считал, зачем ему нужен был кристалл поиска?"

Мысли путались. Я не понимала, где истина и, если честно, все еще плохо соображала.

Вернувшись в комнату после душа, я застала Арчи все так же сидящим на моей кровати. Вот только его взгляд немного изменился. Стал еще более задумчивым. Или мне показалось.

— Пойдем, я накормлю тебя самым вкусным стейком во всем Дрэдфилде! — не став больше тянуть время, сказал друг и мы отправились в город.

Мы гуляли, вкусно ели, много смеялись. Арчи отвлекал меня, как мог. Спустя некоторое время я почувствовала, что немного расслабилась.

Мы шли по переулку, а потом свернули на более тихую улочку. Уже почти стемнело и становилось прохладно. Я поежилась.

— Ты замерзла? — спросил друг, заметив это.

— Немного, — честно призналась я.

Арчи молча снял с себя куртку и накинул ее мне на плечи. Если честно, я еще до конца не понимала, как принимать его заботу. Возможно, потому что я, в принципе, не знала и не умела принимать ничью заботу.

— Спасибо, — только и смогла ответить я, смущенно потупив взгляд в сторону.

И то, что я увидела там, заставило меня резко остановиться, потому что висок пронзило острой болью и я даже немного пошатнулась.

— Тебе плохо? — встревоженно спросил Арчи.

— Все в порядке, — решила я не пугать друга. — Возможно, я еще не до конца восстановилась. Пойдем отсюда?

Парень кивнул и мы пошли прочь от темного переулка, что видела я в своем ночном видении. Может быть это был тот же переулок, может просто похожий, проверять это у меня желания не возникло.

— Ты обещала рассказать мне, что же все-таки с тобой приключилось ночью, — аккуратно напомнил Арчи.

Я кивнула соглашаясь. И уже хотела начать говорить, но парень меня перебил, останавливаясь у небольшой таверны.

— Я сейчас зайду, возьму нам по вкусному малиновому сидру и что-нибудь закусить, — заговорчески улыбнулся друг. — А потом мы пойдем в одно уютное место, которое больше подходит для честных разговоров, чем людная улица. Согласна?

Я кивнула и Арчи скрылся за дверью таверны.

А после того, как вернулся, мы отправились в парк у академии, который граничил с Лесом Отчаяния. Там было поставлено несколько беседок, в приличном удалении друг от друга, видимо, специально, для таких случаев.

— Смотри-ка, все свободные, — радостно сказал Арчи, когда мы пришли в нужное место. — Видимо, в такую погоду поперлись гулять только мы с тобой, два ментально больных.

Я рассмеялась в ответ и абсолютно согласилась с его мнением. Мы устроились в беседке. Арчи создал нам ветронепроницаемый полог и зажег несколько магических огоньков, строго запретив мне тратить свой магический резерв. Вручил мне бутылку с сидром, сел напротив и выжидательно уставился на меня.

Я тяжело вздохнула, понимая, что от честного разговора не отвертеться и сделала несколько больших глотков из бутылки.

— М-м-м, какой вкусный, — восторженно сказала я, удивившись необычному вкусу напитка.

Почувствовала, как по телу разлилась приятная, согревающая жидкость. Отпила еще.

— Я и не думал, что ты окажешься такой любительницей малинового сидра, — с улыбкой проговорил друг.

— Я, если честно, тоже, — хихикнула в ответ я, снова отпивая. — Я и не думала, что он настолько вкусный. Арчи, какой ты классный! Спасибо тебе, что вытащил меня! Что нянчишься со мной!

Еще два больших глотка.

— Я так благодарна тебе! — слова лились из меня рекой. — Я ведь в этом мире совсем одна осталась, понимаешь? Никому не нужна! Родители умерли, брат бросил меня. Я совсем одна. Никому не нужная!

Всхлип. Еще пара глотков.

— Не говори так, — возразил мне друг. — Ты мне нужна!

Но я его уже не слушала. Хмель от напитка разбегался по венам. Мне хотелось плакать и смеяться одновременно. А еще хотелось танцевать. Что я, собственно говоря, и стала делать, допив до последней капли то, что было у меня в бутылке.

Арчи встал и кружился со мной в моем бешеном танце, а я продолжала говорить ему слова благодарности сквозь слезы и смех. Я понимала, что разум куда-то уплывает, но мне было так наплевать на это.

— Рина, не плачь, пожалуйста, — стал уговаривать меня друг, когда мы перестали кружиться.

А я сквозь заплаканные глаза смотрела на него и меня даже не смущало, что он держит меня в объятиях. И прижимает к себе чуть крепче, чем это должен делать просто друг. Его лицо расплывалось, но я четко видела две темных точки его глаз и тонула в них.

— Арчи, у тебя такие красивые глаза, — сказала я заплетающимся языком.

— Рина, я давно хотел тебе сказать, — начал Арчи, а я попыталась максимально сосредоточиться на нем.

— Арчи, не надо говорить! — опять хихикнула я. — Надо делать!

Парень улыбнулся уголком губ и словно соглашаясь с моими словами, стал наклоняться ко мне, наверное, для того, чтобы меня поцеловать. И, наверное, я даже была не против. Мне двадцать лет, а я еще ни разу не целовалась. Я определенно была не против.

И прежде, чем его губы прикоснулись к моим, мои глаза обрели четкость и вместо Арчи, я увидела перед собой того, кого боялась больше жизни.

С нежностью во взгляде и предвкушающей улыбкой на меня смотрел… Дэмиан? и собирался меня поцеловать.

Мне резко стало нечем дышать. Я выпучила на него глаза и схватилась рукой за горло.

— Хр-р-р-р, — издавала я единственный звук, пытаясь вдохнуть.

— Рина? — Арчи схватил меня за плечи. — Что с тобой?

Это не было приступом видения. Что-то другое. Паника, граничащая с истерикой. Из глаз брызнули слезы. Я продолжала задыхаться. Пыталась разодрать себе горло руками. Все внутренности жгло, словно мне в пищевод насыпали раскаленный песок. Я металась по беседке в попытке вдохнуть свежего воздуха, но у меня не получалось. Я уже не видела, что происходило вокруг. Арчи что-то еще говорил мне, но его голос был очень тихим, как будто отдаленным.

Я казалась себе такой беспомощной и обреченной. Постепенно сознание покинуло меня, потому что вдохнуть у меня так и не получилось.

Вокруг стали появляться звуки. Было тихо, только чье-то мерное посапывание раздавалось рядом. От живота разливалось приятное тепло и от этого было безумно спокойно. Мне было безопасно, как тогда на тренинге.

Очень хотелось остаться жить в этом ощущении навсегда, но я уговорила себя открыть глаза. Медленно, сначала один, потом второй. В полумраке комнаты, я не сразу поняла, где я.

Мышцы затекли. Я дернулась, желая потянуться, но тело оставалось неподвижным. Тревога внутри подскочила до масштаба вселенной за долю секунды. Я была связана какими-то магическими путами, чувством безысходности и все еще плохо видящими глазами.

А когда все же проморгалась и сфокусировала взгляд, первое что увидела, это большую теплую мужскую ладонь, что лежала под моей щекой. Проследила взглядом, а когда увидела хозяина руки, мое сердце пропустило удар.

Рядом со мной на кровати в разодранной рубашке, обнажающей хорошо развитые грудные мышцы и пресс, с царапинами на небритом лице, лежал Хейнрот и мирно спал, держа одну свою руку под моей щекой, а вторую, от которой исходило магическое свечение, — на животе.

Глава 17

Дэмиан

Обнаруженные новые обстоятельства по делу пропавших анимаморфов не давали мне покоя. Я плохо ел, еще хуже спал и, честно говоря, не соображал, что делаю.

Так, в один из дней я завис рядом со студентами, что проходили очередной тренинг у нашей Ведьмы. Какой-то неведомой силой меня влекло к этой рыжей девчонке, что бродила вслепую по полянке. Я остановился недалеко от нее, привлекая ее внимание шорохом травы.

"Ядреный дрыш, веду себя, как малолетний пацан! — ругал я себя и одновременно ждал, когда она прикоснется ко мне. —Идиот!"

Стоял и наблюдал, как меняется выражение ее лица. Как страх сменяется спокойствием и расслабленностью. Как хмурая складочка между ее бровей расправляется и появляется едва уловимая улыбка.

Она была ярким солнышком во всей этой темной ситуации и я не понимал, когда она успела проникнуть так глубоко в мои мысли.

— Время упражнения подходит к концу, — услышал я голос Насти и посмотрел на нее, а она в ответ показала мне кулак за то, что я, видимо, мешаю процессу.

Не став дожидаться, когда к Катарине вернется зрение и она устроит очередной скандал на тему: "Непристойные предложения от декана", я поспешил исчезнуть с полянки, продолжая ругать себя за эмоции, которых не должно было быть у главного лекаря целой магической академии в отношении его студентки.

Быть не должно. Но они были и вносили смуту в мою рациональную голову.

Всю оставшуюся неделю я занимался делами кафедры и периодически возвращался мысленно к картине, которая повергла нас с Настей в шок. Решив, что вечер субботы — лучшее время для анализа имеющейся информации, я отправился к себе в кабинет и вызвал Торна.

— Итак, мы имеем шестерых убитых анимагов, не вошедших в полную силу, — начал подводить итоги Деклан, когда я все ему рассказал. — Рану, скорее всего от ножа или кинжала, в сердце, как объединяющий фактор. И отсылку к делу пятнадцатилетней давности. Так? Я ничего не упустил?

— Да, — подтвердил я. — Все верно.

Торн сделал пару пассов рукой и ко мне на стол легли довольно потрепанные папки личных дел. Я посмотрел на них и грудную клетку словно тисками сдавило от осознания того, что мне снова придется окунуться в этот кошмар.

Видимо, пришло мое время и пора перестать бегать от призраков прошлого и со всем разобраться. Тем более, что тогда я был слишком горд и импульсивен для того, чтобы объективно смотреть на факты.

— Тебе помочь со всем этим? — тихо спросил Деклан, обращая на себя мое внимание.

Я был благодарен ему за тактичность и предложение помощи, но это был мой душевный груз и разгружать его только мне.

— Нет, спасибо! — коротко ответил я.

Торн молча кивнул, принимая мою позицию и исчез в воздухе.

Я встал из-за стола, подошел к шкафу, достал оттуда бутылку виски, открыл и сделал несколько больших глотков прямо из горла. Прохладная жидкость обожгла внутренности и добавила горечи к ситуации.

Вернулся обратно, поставил бутылку рядом, протянул руку к папке, что лежала сверху, резко выдохнул и открыл ее. В ней говорилось о Ванессе Мортис, единственной жертве, что была обнаружена пятнадцать лет назад. И это именно в ее случае, я видел такой же способ убийства — колотая рана в сердце.

Я пробежался взглядом по обстоятельствам дела, взял со стола бутылку и откинулся на спинку кресла, снова отпил. Внутри начала подниматься смесь чувств, которые я гнал от себя все эти годы.

Тоска, горечь, отвращение, злость, отчаяние.

Бросив папку обратно на стол, я встал и стал прохаживаться по комнате, потому что внутри все разрывалось от ярости и непонимания.

— Ядреный дрыш играл нашими жизнями тогда! — сквозь зубы процедил я, еще раз отпил и развернувшись, со всего размаху кинул бутылку в стену. — И делает это сейчас!

Под руку попался стул и он полетел следом за бутылкой, с рваным треском разлетевшись на щепки. Собрав всю свою ярость в руках, я выпустил заряд энергии в оконное стекло и оно разбилось на мелкие осколки.

Бессильно рухнув обратно в кресло, вновь взял папку и стал вспоминать подробности.

— Как бы больно мне ни было, — сказал я сам себе. — Нессу не вернуть, а поймать этих ублюдков нужно.

Дождь. Та осень была очень дождливой, чем портила нам весь процесс поиска пропавших и улик. Мы с Горнелом прочесывали западные окрестности Дрэдфилда. Не самый благополучный район города, в котором чаще других встречались заброшенные дома.

Каждый подвал и чердак, каждый перекошенный сарай. Мы залазили везде, надеясь найти хоть что-то. Ксавьер тогда уже отказался нам помогать, обвинив меня в том, что я увел его невесту.

Да, Ванесса нравилась мне. И если бы Вьер только знал, как я корил себя за то, что влюбился в невесту лучшего друга. Но никогда никак не проявлял себя, стараясь, наоборот, дистанцироваться от нее.

А потом стал замечать с ее стороны странное поведение. Она сама стала проявлять ко мне больше знаков внимания. Несколько раз просила меня ей помочь по каким-то пустяковым вопросам. Один раз я даже согласился и был неприятно удивлен тем, как Несса вела себя.

Она жаловалась мне на Ксавьера, говорила, что он стал груб с ней, что говорит про меня гадости и, вообще, ведет себя отвратительно. В эти слова верилось с трудом, потому что Вьер боготворил свою невесту.

Мы с ним выросли вместе и я знал его, как себя. Он никогда бы не позволил себе обидеть девушку.

А после она стала откровенно виснуть на мне и предлагать себя. Каким бы великим ни был соблазн воспользоваться тем, что тебе несут на блюдечке, я не мог предать друга.

В тот вечер мы с Ванессой сильно поругались, я высказал ей свое мнение и ушел. А после она пропала.

Мы нашли ее спустя пять дней. На пустыре. Выпитую и с дырой в груди. Но физических следов не было, потому что все пять дней шел дождь. А магические следы очень умело стерли.

Ксавьер обвинил во всем меня. Слепо. Без компромиссно. Аргументируя это тем, что в ночь перед пропажей, она была со мной. Он следил за нами.

Тряхнув головой, я вернул себя в реальность.

— Хватит сокрушаться о прожитом! — зло поругал я сам себя. — Думай о тех, кого ты еще можешь спасти.

Я взял все дела, раскрыл папки, стал искать еще хоть что-то, что могло объединить эти случаи и дать подсказку, где искать убийцу.

— Альфред, — позвал я духа-хранителя академии, потому что мне нужно было об кого-то думать и вряд ли кто-то бы откликнулся на мою просьбу посреди ночи.

— Что тебе нужно, дрыш хвостатый? — спросил Альф с недовольным лицом, материализуясь в воздухе. — На кой ты разгромил кабинет?

— Я нервничал! — отмахнулся я.

— Нервничаешь — сходи к психологу! — продолжал ругаться хранитель. — А казенное имущество нечего ломать, вандал!

— У психолога муж строгий, — парировал я. — Еще за прошлый раз на меня косо смотрит и грозится уволить за самоуправство.

— Лучше бы уволил! — проворчал Альфред.

— Ладно, Альфи, не ворчи, — сказал я, доставая из бара новую бутылку виски. — Будешь?

— Очень смешно! — закатил глаза дух. — Говори, чего звал?

— Хотел подумать об тебя, — честно признался я.

Ответом мне была недовольно поднятая бровь хранителя академии и внезапный стук в дверь.

— Кого там еще принесла нелегкая? — пробурчал я и пошел открывать.

Каково же было мое удивление, когда я открыл дверь и на пороге обнаружил взъерошенного и запыхавшегося Эвергейла, а на руках у него тряпочкой висела рыжая заноза.

— Профессор, помогите, она не дышит!

Глава 18

Дэмиан

— Профессор, помогите, она не дышит! — дрожащим голосом проговорил парень, внося Катарину внутрь комнаты.

Я растерялся лишь на секунду, а после стал раздавать четкие указания.

— Девушку на диван, — строго сказал я. — Положил. Отошел! Альф, ректора и Ведьму сюда. Быстро!

Альфред без вопросов кивнул и исчез в воздухе, а я закатав рукава у рубашки, присел рядом с девушкой. Взял в руку ее запястье, чтобы нащупать пульс. Нитевидный. Но он все-таки есть, а это значит, что она жива. Вот только вопрос — надолго ли?

— Давно? — задал я вопрос парню, не отвлекаясь от действий первой помощи.

— Минут двадцать, — ответил Эвергейл.

Я наклонился к девушке, чтобы послушать ее дыхание и мне в нос ударил резкий запах алкоголя, малины и еле уловимый — белладонны.

Сначала я подумал, что мне показалось. Наклонился еще ниже, большим пальцем правой руки надавил Рине на подбородок, так чтобы нижняя губа чуть приоткрылась и вновь принюхался.

Приторно-сладкий запах ядовитой ягоды стал ощущаться четче и я чихнул, едва успев отодвинуться от девушки.

— Что ты дал ей, ублюдок? — не сумев совладать с поднимающейся яростью, я накинулся на парня.

— Ничего, — отнекивался Эвергейл, хватаясь за мою руку, которая прижимала его за шею к стене.

— Эй, воу, воу! — к нам подлетел Горнел, появившись на пороге вместе с Настей и попытался отцепить меня от парня. — Дэм, отпусти его! Если ты его задушишь, мы ничего не узнаем.

— Что она пила? — процедил я сквозь зубы, отпуская щенка.

— Малиновый сидр, — ответил он, отходя от меня и держась за горло.

— Ты — идешь лечить девушку, — строго сказал мне друг, а потом обратился к студенту, — а ты, идешь со мной на разбор полетов.

Я вернулся к дивану, на котором продолжала неподвижно лежать рыжая девушка и опустился рядом с ней на пол.

— От нее пахнет белладонной, — тихо проговорил я, когда заметил, как к нам подошла Настя.

— Белладонна ядовита, но в небольших количествах она не смертельна, — проговорила вслух мои мысли Ведьма.

— Для магов, драконов и ведьм — да, — согласился я. — Но для анимаморфов она губительна.

— Катарина не анимаморф, — возразила девушка.

Я кивнул, соглашаясь, и стал снова проверять пульс, а когда прикоснулся к коже девушки ошпарился, настолько она была горячая.

— Температура поднимается, — сообщил я, формируя в воздухе охлаждающее плетение, чтобы наложить на Катарину.

Но как только оно коснулось ее кожи, оно развеялось в воздухе, словно и не было ничего.

— Что за? — не понял я и повторил действия.

Результат тот же.

— Нам нужна простынь, — сказала Ведьма, видя мое замешательство. — Можешь перенести нас в лазарет?

Не долго думая, я кивнул, окутал девушек в магический кокон и перенес. В свою комнату.

— Я не оставлю ее в лазарете! — сурово буркнул я, наткнувшись на удивленный взгляд подруги.

Аккуратно укладывая Рину на кровать, я почувствовал как ее тело постепенно начинает трястись.

— Судороги, — сообщил я новый симптом, пока Настя рвала напополам мою простынь.

— Сними с нее одежду, — сказала Ведьма, уходя в ванну. — Я пока простынь намочу.

Я наклонился над рыжей занозой и стал аккуратно расстегивать пуговицы на рубашке. Все ее тело тряслось. Она по прежнему была горячая. Я старался мыслить рационально, но сердце разрывала тревога за нее.

На третьей пуговице, она резко открыла глаза и крепко схватившись за мою руку, потянула меня на себя. От неожиданности, я почти потерял равновесие и второй рукой пришлось упереться в кровать. Ее лицо оказалось слишком близко к моему. Ее зеленые глаза, казалось, смотрят мне в самую душу.

— Дэмиан, — прошептала она почти мне в губы. — Как же я тебя ненавижу!

— Рина, — сгоняя с себя наваждение, ответил я. — Ты меня слышишь? Ты знаешь, кто я?

Но она уже отключилась.

Настя принесла мокрые кусочки ткани и мы стали ее обтирать, чтобы хоть немного сбить температуру. Понемногу судорога утихла и дыхание девушки стало спокойным.

Я выполнял одно и тоже движение, обтирая мокрой тканью оголенные участки кожи и это возродило странное воспоминание в моей голове.

Ночь, я сижу на стуле рядом с детской кроваткой и так же тряпочкой обтираю маленькие ручки и ножки.

Ксавьер позвал меня, потому что его младшей сестре стало плохо. Так же поднялась высокая температура и мои охлаждающие плетения тогда тоже не сработали.

Почему-то это воспоминание было словно стерто из моей памяти. Младшая сестра Ксавьера — Катарина — была самым чудесным ребенком, что я знал. Маленьким рыжим солнышком.

“Катарина…” — промелькнула мысль в моей голове.

“Рыжее солнышко…” — вторая мысль и я поднял глаза к волосам девушки.

— Не может быть! — не поверил я своим мыслям.

— Что именно? — переспросила Настя.

— Подожди, — сказал я, пересаживаясь к голове девушки.

Я аккуратно взял ее голову в руки и призвал свой дар. Сначала ничего не происходило. Как будто я разучился пользоваться силой.

“Разреши мне помочь тебе”, — отправил я мысленную просьбу.

Стали появляться разные картинки, словно обрывки каких-то ее воспоминаний. Несколько раз мелькал кинжал с фиолетовым камнем.

Потом появился страх. Очень много страха. Он поглощал меня, сдавливал грудь, сжимал в тиски голову. Казалось, им пропитана вся ее жизнь.

“Ядреный дрыш, девочка, чего же ты так боишься?” — задал я мысленный вопрос и ответ не заставил себя долго ждать.

Перед моим мысленным взором возник я сам. Тяжелый вздох осознания ситуации и злость.

Я должен был добраться до сути ее души, чтобы освободить ее от этого навязанного страха.

Еще пара извилистых лабиринтов, по которым мне пришлось поблуждать в ее голове, прежде чем я добрался до того, что искал. Рыжая, хитрая лиса, что пряталась в глубине сознания, выглянула из своего укрытия, почувствовав постороннего. Кто-то сильно постарался, чтобы скрыть ее от меня. И мне кажется, я знаю, кто это был.

Катарина Моро чуть второй раз не умерла у меня на руках.

— Какой же я слепой идиот! — ругал я себя на протяжении всей последующей недели.

А неделя, надо сказать выдалась не из легких. В этот раз концентрация белладонны в крови Катарины превышала все допустимые пределы, поэтому судорогами и высокой температурой отделаться не получилось.

Это были лишь цветочки. Ягодки начались тогда, когда произошла полноценная интоксикация организма. Я ловил ее по всей комнате. Она дралась со мной, смотрела на меня абсолютно не видящим, безумным взглядом и каждый раз норовила сбежать.

Периодически ее трясло в судорогах. Судороги переходили в конвульсии, а конвульсии в танцы.

Пока я боролся с отравленной лисой, отпаивая ее восстанавливающими зельями, отварами и прочими плохо работающими средствами, Настя нашла под кроватью у Рины книгу со сказками про анимаморфов.

Там была история про анимага, который мог выпивать вредоносную магию и этим лечил сородичей.

— Это не научно! — категорически ответил я, когда она притащила мне эту книгу и заставила прочитать сказку.

— Ты перепробовал уже все научные методы, упертый криворог, — ругалась на меня Ведьма. — И как видишь, ни один из них не дает нужного результата.

— В прошлый раз получилось! — парировал я.

— В прошлый раз было в разы меньше вводных, чем сейчас! — зло заметила девушка. — Она была маленькая — это раз. Всего лишь надкусила ягодку — это два. Не была истощена магически — это три.

— Все равно у нас нет анимага с такой способностью! — достал я свой последний аргумент. — И не было никогда на моей памяти.

— Им можешь быть ты! — воодушевленно заявила Ведьма и вручая мне книгу со сказками добавила. — На, тренируйся! Или я нашлю на тебя психосоматическое проклятие на мужское бессилие!

— У, ведьма! — недовольно проворчал я ей вслед.

Я почти не спал, потому что постоянно следил за пульсом, температурой, пытался купировать очередной приступ ярости или истерики. Брался за книжку, читал сказку (иногда даже вслух), пытался совершить те манипуляции, что были там описаны, но у меня ничего не получалось.

Катарина приходила в себя. Бредила, смеялась, плакала. Орала на меня, что я испортил ей всю жизнь. Била меня.

— Откуда в такой маленькой и хрупкой девушке столько силы? — задавался я вопросом.

Иногда ее гнев сменялся милостью и она пыталась со мной заигрывать. Пару раз даже пыталась меня поцеловать. А когда я отказывал ей, снова начинала кричать и драться. И единственным способом убедить ее этого не делать — это было погрузить ее в магический стазис.

Когда она более-менее успокоилась, а дыхание выровнялось, я лег рядом с ней на кровать и вновь открыл книгу сказок.

Там говорилось, что нужно было вытягивать скверну из эпицентра поражения.

— Если она пила сидр, — стал вслух размышлять я, — значит, эпицентр — это желудок.

Я положил руку девушке на живот и не веря, что делаю это, закрыл глаза. Представил, как вытягиваю своей рукой из нее все плохое и приносящее боль. Ничего.

“Открой ей свою душу!” — мысленно подсказал Эш.

Я встал с кровати и подошел к окну. Открыл его и морозный осенний воздух быстро проник в комнату, словно караулил нужный момент.

— Открой душу, хм, — хмыкнул я вслух. — Легко сказать. Да вот только сделать не так уж и просто. Если бы она просто на ключ была закрыта.

Тяжело вздохнул, закрыл окно и вернулся на кровать. Рыжая заноза беспокойно сопела, но по дергающимся векам на закрытых глазах, я понимал, что снится ей что-то беспокойное.

— Если бы ты только знала, как я хочу уберечь тебя от всех тревог этого мира, — тихо произнес я, возвращая свою ладонь на ее живот и закрывая глаза. — Прости меня рыжее солнышко. Прости за то, что я трусливо поджав хвост убежал и ничего не объяснил. Прости, что все эти годы не искал тебя, думая, что Вьер увез тебя далеко. Прости, что обманул. Прости, что из-за меня тебе пришлось столько лет жить в страхе. Я все исправлю! Обещаю!

И я почувствовал, как мою ладонь стало покалывать. Сначала легонько, а затем сильнее и сильнее. Я посмотрел на руку и увидел небольшое свечение. Оно пульсировало, словно вбирало в себя весь яд из организма лисы.

Ее веки перестали подрагивать, дыхание успокоилось, сердцебиение пришло в норму и температура стала снижаться.

Обрадовавшись тому, что у меня получилось, я немного расслабился и сам не заметил, как уснул.

А когда проснулся, первое, что увидел, как два прекрасных зеленых глаза гневно смотрят на меня.

Глава 19

Катарина

— Прежде, чем начать кричать, что я извращенец, — не открывая глаз и не меняя позы, сонно проговорил Хейнрот, чем заставил меня вздрогнуть, потому что я была уверена, что он спит, — закрой глаза и прислушайся к своим ощущениям.

— Почему я должна вас слушаться? — резко спросила я.

— Как минимум потому, что у тебя нет выбора, — спокойно ответил декан, открыл глаза и внимательно посмотрев на меня, добавил. — А как максимум, потому что я спас тебе жизнь.

"И ведь не поспоришь, дрыш его раздери! — недовольно подумала я про себя, глядя в карие глаза главного лекаря академии. —О Великая Сенсея, какие они красивые!"

На миг я утонула в том калейдоскопе эмоций, что увидела в этих бездонных глазах цвета молочного шоколада. И большая часть из них меня не на шутку напугала. Потому что их там быть не должно.

"Конечно, не должно! — подтвердил мои мысли тревожный голос в голове. —Это все обман! Для того, чтобы усыпить твою бдительность!"

— Катарина, — тяжело вздыхая, тихо проговорил декан. — Все твои мысли написаны у тебя на лбу большими буквами. Просто закрой глаза и прислушайся к своим ощущениям. Я никак не могу влиять на них. Они точно скажут тебе правду.

Бросив на профессора подозрительный взгляд, я все же решила выполнить его просьбу. Закрыла глаза, сделала глубокий вдох носом и выдох ртом, как учила Франческа. И буквально сразу же погрузилась во все то же ощущение безопасности, что уже испытывала дважды.

Теплая мужская ладонь на моем животе немного шевельнулась и стала чуть тяжелее. А по телу табуном пробежали взволнованные мурашки. Но это было приятным ощущением.

Вся эта ситуация была для меня ужасно странной и еще более неоднозначной. Я лежала, связанная магическими путами, в одной кровати с полураздетым мужчиной, который мало того, что был моим деканом, так еще и являлся заклятым врагом моей семьи и чувствовала себя в безопасности.

Это было непонятно и… волнительно.

Его рука вновь чуть шевельнулась и от этого микродвижения я испытала то, чего не должна была испытывать. Только не к нему! Я испытала… возбуждение?!

От неожиданного осознания я широко распахнула глаза и опять наткнулась на взгляд декана. И мне даже показалось, что я увидела там ответное возбуждение.

Я зажмурилась, стараясь отогнать от себя эти мысли.

"Так, Катарина, остановимся на безопасности! — мысленно стала убеждать я себя. —Ты ее почувствовала. Это факт. Уже не первый раз. Это тоже факт. Значит, тогда в парке — это был он?! Допустим. Все! Бе-зо-пас-ность! Остановимся на ней! Никакого возбуждения! Тебе показалось!"

— Договорилась? — внезапно задал вопрос Хейнрот.

— С кем? О чем? — не поняла я.

— Сама с собой, — пояснил декан. — О том, что я не монстр и меня можно не бояться.

Я неопределенно моргнула, потому что, во-первых, глаза — это единственное, чем я могла пошевелить, а во-вторых, сама еще не поняла, договорилась я с собой об этом или нет.

"Скажем так, я готова тебя выслушать, но до конца еще подозрений с тебя не сняла!" — нашла я компромисс для самой себя.

— Зачем вы меня связали? — все же спросила я, когда Хейнот снял с меня магические путы.

— Это лекарский стазис, — объяснил профессор, вставая с кровати. — В него помещают больных, если под действием яда пациент может быть опасен для себя и окружающих.

— Яда? — удивленно спросила я.

— Да, Катарина, яда! — немного резко ответил мужчина и мне показалось, что я увидела едва уловимую боль в его взгляде. — Тебя отравили белладонной.

— Но я не… — начала было я, но лекарь меня перебил.

— Концентрированная настойка белладонны была добавлена в малиновый сидр, — пояснил он.

— Не может быть, чтобы Арчи отравил меня! — категорично заявила я, вспоминая, что сидр купил именно друг.

— Это выясняется, — коротко бросил Хейнрот, открывая шкаф.

— Сколько я была в отключке? — задала я очередной вопрос его напряженной спине.

Тяжело вздохнув, словно ему тяжело было об этом вспоминать, мужчина ответил:

— Неделю.

Я удивленно взглянула на декана, а он лишь молча кивнул в подтверждение своих слов.

— Но белладонна не способна вывести из строя на целую неделю, — задумчиво проговорила я. — Максимум — это двое суток похмелья.

— Да, если ты не анимаморф, — закидывая полотенце на плечо, спокойно проговорил Хейнрот, скрываясь за дверью, которая, наверное вела в ванную и поэтому не заметил, как я вздрогнула при упоминании слова "анимаморф".

Дэмиан

Закрывая за собой дверь в ванную, я понимал, что оставив девушку на полуслове, рискую получить на выходе очередную истерику или еще что-нибудь похуже. Но мне нужно было успокоиться самому и дать ей время подумать и взвесить полученную информацию.

Я отреагировал слишком бурно на упоминание этого мелкого мерзавца.

“Ей-то я, конечно, ничего не показал , — подумал я про себя, прислонившись затылком к двери. —Спрятался в шкаф, как идиот”.

Все, что я испытывал внутри после того, как у меня получилось выпить из лисы вредоносное действие белладонны, повергало меня в шок.

Мой всегда холодный и рациональный разум, привыкший только к фактам и научным объяснениям, был поглощен нежностью, беспокойством, тревогой. Не объяснимым и абсолютно нелогичным страхом перед самим собой.

У меня было предположение, что вместе с ядом, я выпил из девушки и часть тех иллюзорных страхов, которыми была наполнена большая половина ее жизни.

“Ох, Геральд! – со злостью подумал я про себя, вставая под душ. –И постарался же ты, конечно, для дочери!”

Но, с другой стороны, я понимал его. Он хотел защитить ее от меня. Он думал, что это я вселенское зло.

Сейчас меня наполняли те же чувства. Я хотел уберечь ее от всех этих переживаний, от убийств. А как я понял, когда бродил по ее разуму, она уже вовлечена в это. Она эмпат и хочет того или нет, чувствует все, что происходит во время убийств. Ей от восемнадцати до двадцати пяти и магия редкая, а это значит, что она представляет интерес для похитителя.

Я вылез из душа, продолжая думать о том, как обеспечить безопасность этой рыжей занозе и искренне надеясь, что она не сбежала в другой мир, пока я принимал водные процедуры. И уже застегивал чистую, а главное, целую рубашку, как дверь в ванную с треском вылетела с петель, а на меня кинулся какой-то обросший мужик и с гневным рыком:

— Я придушу тебя, ублюдок! — накинулся на меня, впечатывая свой кулак мне в челюсть.

Глава 20

Катарина

Первой мыслью после того, как Хейнрот скрылся за дверью, было встать и сбежать из этой комнаты как можно дальше и быстрее. Но неделя в стазисе давала о себе знать и, когда я попыталась встать, поняла, что ноги меня не слушаются.

— А чего ты хотела, глупая? – спросила я вслух у самой себя. – И вообще, уже хватит трястись! У него была неделя на то, чтобы меня считать! И явно он это сделал, раз нашел способ, чтобы спасти мне жизнь.

В последнее кстати верилось с трудом, но факты говорили сами за себя. Он спас мне жизнь, не смотря на то, что узнал, кто я. Спас, а не стал ставить на мне какие-то эксперименты, как всю жизнь меня стращал отец и брат.

Это мне тоже было не понятно. Кому верить?

Раньше я думала, что могу доверять Арчи, но выяснилось, что это он напоил меня сидром с белладонной.

Специально он это сделал или нет — я не знаю, но то, что сделал – это тоже факт.

— Ужас, как много фактов возникло, стоило мне всего лишь неделю полежать при смерти! – удивилась я самой себе. – И что теперь дальше делать? Рассказать все Хейнроту? Про видения и про убийства? А вдруг он мне не поверит? А почему он должен мне не поверить? Наверное, все же рассказать будет правильнее и безопаснее для меня, ведь в последнем видении убийца пообещал прийти за мной.

Весь этот водоворот мыслей крутился в моей голове, пока я слушала, как за дверью шумит льющаяся вода. Пару раз даже, к своему огромному стыду, представила как теплые водяные струи стекают по стальным мышцам главного лекаря академии. Он был красив и это было сложно не признать, особенно после того, что я увидела сегодня, когда пришла в себя.

Следом меня вновь накрыло стыдом, но уже за то, что скорее всего я знатно потрепала нервы декану, пока была в бреду, а судя по царапинам на лице и теле, не только нервы.

С удивлением для себя отследила, что сейчас мысли о нем не вызывают такой всепоглощающий страх. Есть немного стыда, частичка интереса и капля возбуждения.

Чтобы отогнать эти ненужные сейчас мысли, огляделась вокруг и заметила небольшой кофейный столик между двумя креслами у камина. Попробовала встать на ноги. Получилось. Держась за все, что попадалось под руку, я тихонько доковыляла до столика, открыла шкафчик в нем и нашла там небольшой чайник и чашки.

Попыталась призвать магию. Тоже получилось. С помощью магического плетения наполнила чайник водой и согрела его. Заварила чай. Прислушалась, вода перестала литься, значит, скоро профессор выйдет из душа и я смогу задать ему все интересующие меня вопросы.

Но моим планам не суждено было осуществиться, потому что, как только я об этом подумала, в комнату вихрем влетел какой-то огромный мужик. Серо-черный плащ был больше похож на лохмотья, весь обросший, глаза бешенные, словно он полжизни бродил по Лесу Отчаяния.

— Где он? – прорычало чудовище, глядя на меня.

Я непроизвольно взглянула на дверь в ванную и он, успев увидеть мою реакцию, ринулся туда, выбил дверь с ноги и со словами:

— Я придушу тебя, ублюдок! – врезал Хейнроту с размаха кулаком в челюсть.

Пару раз за годы обучения в академии, я видела, как деруться парни, если не считать те бои, которые были организованы ректором, как соревнования по отбору лучших воинов. Но то, что предстало перед моим взором сейчас, вызывало во мне страх и восхищение одновременно.

Несмотря на то, что первый удар в челюсть Хейнрот пропустил, скорее всего из-за неожиданности нападения, двигался он очень пластично. Создавалось ощущение, что он не дерется, а танцует с этим чудовищем. Настолько грациозно он уходил от ударов и наносил свои.

Они кубарем выкатились из ванны и почти снесли тот самый кофейный столик, на котором я собиралась пить чай, я только и успела подхватить с него свою чашку и чайник.

— Надо было убить тебя еще тогда! — вновь прорычало чудовище, нанося очередной удар.

— А чего ж не убил? — словно играючи уходя от удара, спросил декан.

— Не хотелось руки марать! — выплюнул лохматый, делая очередной выпад.

— Какие мы чистоплотные, оказывается! — ехидно усмехнулся профессор, отражая удар. — А так и не скажешь!

— Если с ее головы упал хоть один волос, тебе не жить! — вновь выкрикул угрозу лохматый и бросился на Хейнрота, но тот увернулся и, схватив противника за руку, нырнул под него и вывернул ему локоть за спину.

Лохматый взвыл и упал на колени.

— Ты пожалеешь, Хейнрот! — доставая свободной рукой из лохмотьев какой-то пузырек, прошипел бородач.

— Дэмиан, у него в руке! — крикнула я, сама не понимая почему вдруг решила защитить того, кого всю жизнь боялась. А еще удивилась тому, что обратилась к декану просто по имени.

За секунду профессор создал защитное плетение и нейтрализовал руку с зельем.

— Опять не по правилам играешь, — на этот раз с горечью произнес лохматый.

И только сейчас я поняла, что его голос был мне знаком.

— Лучше играть не по правилам, чем чужими жизнями! — со злостью в голосе сказал декан, усиливая нажим на локоть, что держал за спиной лохматого. — Но тебе это не знакомо! Да, Ксавьер?

— Ксавьер? — от неожиданности услышанного чайник с чашкой, что я держала до сих пор выпали у меня из рук и разбились.

Я переступила через осколки, подошла к мужчинам, присела рядом на корточки и убрав с лица лохматого чудовища волосы, увидела, как на меня смотрят два виновато-злых зеленых глаза моего старшего брата.

Глава 21

Катарина

— Ксавьер? — удивленно спросила я, глядя на огромное лохматое чудовище.

— Отпусти меня, ублюдок! — дернулся мужчина, в котором едва ли угадывались черты моего брата.

— Отпущу, если обещаешь не буянить, — спокойно проговорил Хейнрот, а потом, подумав, добавил. — И перестанешь обзываться.

А я удивилась тому, насколько он сильный. Брат был значительно шире в плечах и даже, наверное, массивнее, но Дэмиан будто играючи держал его в захвате и не давал вывернуться.

“Дэмиан? С каких пор он стал в моей голове просто Дэмианом?” — задалась я мысленным вопросом, неосознанно зависнув взглядом на перекатывающихся под рубашкой мышцах главного лекаря академии.

— Обещаешь? — еще раз задал вопрос Хейнрот и чуть сильнее зажал руку брата.

— Ш-ш-ш, — зашипел Ксавьер от боли, но все же ответил. — Да!

И на мое удивление декан отпустил его. Несмотря на то, что брат разнес его комнату и напал на него, он его просто отпустил. В моей голове не вязалось все, что я увидела с тем, что я знала про профессора.

“А знала ли я это или мне это просто навязали и всю жизнь меня обманывали?” — пронеслась, не пойми откуда взявшаяся, мысль в голове.

Не знаю, на сколько эта мысль была правдива, но противоречия внутри она не вызывала, оттого было еще горше и обиднее.

Настолько обидно, что когда Дэмиан отпустил брата, а тот уже хотел было встать с колен, я размахнулась и со всей болью и обидой, что испытывала в этот момент, врезала этому упертому криворогу в челюсть кулаком.

— Карма! — ехидно хихикнув, заметил Хейнрот, отходя от брата и создавая магическое плетение, чтобы вернуть разрушенной комнате прежний вид.

— Катарина! — не обращая внимания на подкол декана, с мольбой в голосе обратился ко мне брат, держась за челюсть и вставая на ноги.

— Я очень зла на тебя, Ксавьер Моро! — строго смотря на брата и, грозя ему указательным пальцем, со злостью в голосе сказала я. — Тебе придется очень многое объяснить мне!

— Ты стала так похожа на маму, — еле слышным шепотом проговорил брат и я увидела, что его глаза наполнились слезами. — Даже ругаешься совсем, как она.

Он сделал шаг навстречу ко мне, раскрывая руки так, словно хотел меня обнять, но я отступила за кресло.

— Тебя не было больше десяти лет, — напомнила я брату. — Ты бросил нас с отцом одних и даже, когда он умер — не появился, хотя знал, что я осталась одна! Ты, правда, думаешь, что я кинусь к тебе в объятия после всего этого? Да, я даже не уверена, что ты, лохматое чудовище, и есть мой брат!

— Кто-то сильно проштрафился! — проходя мимо и продолжая прибираться в комнате, похлопал брата по плечу Хейнрот.

— Отвали! — дернулся Вьер. — Рина, я все объясню!

— Уж, постарайся! — недовольным голосом ответила я, так и стоя за креслом. — Но сначала, приведи себя в порядок!

Ответом мне был недоуменно-вопросительный взгляд брата.

— Что? — удивленно спросила я. — Я ждала тебя больше десяти лет. Думаешь, я не подожду еще полчаса, пока ты помоешься? Уж, не знаю, где ты скитался, но от тебя ужасно пахнет!

— Подтверждаю! — опять вклинился Хейнрот.

Ксавьер повел носом, принюхиваясь и поморщился, видимо, ощутив тот запах, что он издавал.

— Где ванна, ты уже знаешь, — мотнул головой в сторону двери декан. — А вот за сменной одеждой иди к Горнелу. Его рубашки тебе больше по размеру подойдут.

— С чего вы решили, что я буду делиться своими рубашками? — за“счастливыми” семейными воссоединениями мы не заметили, как в проеме входной двери появился ректор.

— И этот здесь, — недовольно буркнул брат.

— А ты как думал? — удивленно вскинув брови, спросил глава академии. — Ты пробрался на мою территорию, побил целого декана, поломал казенное имущество, а я должен был мимо пройти?

— Я про тебя вообще не думал, дрыш чешуйчатый! — огрызнулся в ответ Ксавьер.

— А вот это кстати обидно! — сделав скорбное лицо, ответил ректор и отлипнув от дверного косяка, прошел внутрь комнаты. — Мне было бы приятно.

— А мне плевать! — не сдавался брат.

— Это зря, — спокойно протянул Харташ. — Как говорит моя дражайшая супруга:“Плевать на того, от кого зависит твоя жизнь — плохая примета!”

— С каких это пор ты стал слушать, что говорят тебе женщины? — искренне удивился Вьер.

— С тех пор, как моей истинной стала та, спорить с которой себе дороже, — с улыбкой на лице ответил ректор.

Я смотрела на этих троих мужчин и не чувствовала между ними ни злости, ни ярости. Было много тоски, недосказанности, какой-то удушающей печали. Я чувствовала их боль. Эмоциональную боль.

Но в тоже время была и радость и как будто облегчение, что встреча, наконец-то, состоялась и все живы.

Впервые с момента как я обрела зверя, я почувствовала что-то еще, кроме физической боли. Это было необычно, но не вызывало во мне отторжения.

Наоборот, мне словно не хватало этого пазла для того, чтобы научиться договариваться со своей силой.

— Может, мы уже все-таки отправим его в душ? — вмешался в разговор Хейнрот. — Мне вообще-то в этой комнате еще жить.

— Один момент, — с этими словами ректор жестом фокусника достал из кармана брюк какую-то небольшую пластину и, надавив на нее большим пальцем, дождался пока она засветится магическими огоньками и сказал. — Соединить с Франческой.

Стоит ли говорить, что нашему удивлению не было предела, когда свечение пластинки стало ярче и из нее послышался звонкий голос профессора Харташ.

— Да, любимый?

— Дорогая, могла бы ты принести мой тренировочный костюм и обувь для тренировок в комнату к Дэму? — с хитрой улыбкой на лице спросил ректор, оценивающе глянул на брата и добавил. — А еще пару новых носков и трусов.

Хейнрот хихикнул, Ксавьер злобно цыкнул, а я стояла и любовалась тем, как они преобразились. Из рычащего ректора, хмурого лекаря и озлобленного чудовища они превратились в старых друзей, которые привыкли друг друга подкалывать.

— Я не хочу знать, чем вы там занимались, что тебе потребовались новые трусы! Сейчас принесу, — удивленно сказала Франческа и отключилась.

— Связующий артефакт, — гордо проговорил ректор, отвечая на наши немые вопросительные взгляды. — Новая разработка отдела межмировых технологий.

— А я и правда, долго скитался, — продолжая удивляться, тихо проговорил брат.

Я посмотрела на него и мне показалось, что он как-то слишком тяжело дышит, несмотря на то, что драка закончилась уже давно и можно было восстановить дыхание.

— И да, Ксавьер, — вновь заговорил ректор, — пока будешь чистить перышки, подумай о том,…

Договорить он не успел, потому что дверь резко отворилась и в комнату вбежала малышка Тьерра, а следом за ней вошла Франческа, держа в руках одежду и обувь.

— Что вы тут устроили? — возмущенно спросила она.

Я заметила, как по лицу Ксавьера промелькнуло очередное удивление, когда он увидел, как девочка крепко обняла ректора за ногу. Но то, что произошло потом, повергло в шок нас всех.

Тьерра подняла руку, показала детским пальчиком на Ксавьера и подняв голову к ректору, спросила:

— Папочка, почему этот большой волк умирает?

Глава 22

Катарина

— Ксавьер? — вопросительно воскликнули мы с Хейнротом. — ты умираешь?

— Тьерра? — в голос с нами удивились ректор и Франческа. — Ты видишь его зверя?

В ответ на все наши вопросы эти двое просто неоднозначно пожали плечами, что конечно же не прояснило ситуацию.

Ближе к вечеру, когда все помылись, причесались, переоделись, мы всей компанией переместились в большую гостиную на чердаке, о наличии которой я даже не подозревала.

В центре комнаты полукругом стояли диваны, в стене был камин, пара огромных окон в пол, через которые можно было выйти на смотровую площадку и погрузиться в красоту ночного Леса Отчаяния.

Тут пахло ванилью и корицей, свежесваренным кофе, горящим деревом и уютом. На входе стояли тапочки разной формы и размера. Франческа строго заявила, что тут ходят только в них, поэтому пришлось переобуться.

И если честно трое огромных суровых мужчин очень забавно выглядели в домашних тапочках.

Мы расселись по диванам. Я села с Ксавьером, но в разные углы. Напротив нас, скрестив руки на груди, сидели ректор и декан. Франческа же, принеся большой поднос с чем-то очень призывно пахнущим, опустилась на третий диван напротив камина. И если не считать повода, по которому мы все тут собрались и напряжения, которое витало в воздухе между нами, то со стороны это выглядело, как встреча старых друзей.

— О, мои любимые бутерброды, — потянул руку Хейнрот к столу, после того, как ректор махнул рукой и перед всеми появились кружки с кофе.

— Вечно ты лезешь вперед, — проворчал он.

— Кстати, забыла совсем, — Франческа встала и вышла на кухню, а через пару мгновений вернулась с большим свертком в руках, от которого пахло так, что мой голодный желудок сделал тройное сальто в воздухе. — Габи передала пирожки и попросила тебя, Рина, обязательно заглянуть к ней в гости, как поправишься.

От неожиданности я вздрогнула.

— Ме-ня? — заикаясь уточнила я.

— Тебя, тебя, — Франческа уже успела поставить сверток с пирожками на стол, одной рукой взяла оттуда пирожок и протянула мне, а второй поддерживающе погладила меня по плечу. — Кушай!

И я кожей ощутила, как внутри разливается тепло и становится спокойно. А когда откусила пирожок, испытала детский восторг — какой же он был вкусный.

— Бабуля фнает толк в пирофках, — подмигивая мне и откусывая очередной кусок, проговорил Дэмиан.

— Потверфтаю, — повторил за ним ректор, уплетая третий пирожок.

— Ксавьер, — обратилась Франческа к брату. — Хватит гипнотизировать еду, она сама в тебя не попадет. Судя по урчанию твоего живота, ты очень голоден.

Я тайком взглянула на брата и почувствовала то, что испытывал он. Боль, тоску, радость, недоверие, страх.

— Пуфть не ест, — с полным ртом сказал Хейнрот. — Нам больфе дофтанетфя!

— Фоглафилфя! — кивнул ректор.

И тут лицо брата изменилось, появился огонь в глазах и он будто немного оскалился.

— Не дождетесь! — и с этими словами Ксавьер схватил по пирожку в каждую руку и стал их откусывать поочередно.

— Первые двести лет детства — самые тяжелые в жизни мальчиков, — слегка наклонившись ко мне, философски заметила Франческа, глядя как три здоровых мужика наперегонки хватают пирожки и играют в игру "кто больше съест".

Я хихикнула в ответ.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила профессор, пока у мужской половины комнаты был занят рот.

— Сейчас хорошо, — отпивая из кружки кофе, ответила я. — Спасибо.

— Спасибо надо Дэму говорить, — небрежно пожав плечами, сказала Франческа. — Это он выхаживал тебя всю неделю.

Я догадывалась об этом, но услышать подтверждение своих мыслей оказалось очень волнительно. И это волнение отозвалось игривыми бабочками в моем животе. Я неосознанно взглянула на Дэмиана и заметила, как он на миг замер, словно прислушиваясь к своим ощущениям, тепло улыбнулся уголком губ и продолжил битву за пирожки.

— Ну, а теперь поговорим серьезно! — откидываясь на спинку дивана и вытирая рот салфеткой, довольно проговорил ректор и обращаясь к Ксавьеру, спросил. — То, что сказала моя дочь о твоем звере — правда?

Брат вмиг стал хмурым и настороженным, но немного поразмыслив все же ответил:

— Правда.

— Твой волк умирает? — не хотела верить я.

— Да, Катарина, — тихо ответил брат. — Прости!

— Но, почему? — не унималась я.

— Я не знаю причины, — коротко ответил Вьер. — Он постепенно стал увядать, меньше отзывался на мой зов, не подпитывал и не принимал энергию от меня. Я пытался найти способ ему помочь. Обращался к лучшим лекарям Дрэдфилда, но никто не нашел причины. Все говорили, что он здоров, но я чувствовал, что с ним что-то нетак.

— Дай, я просканирую тебя, — вставая с дивана, закатывая рукава на рубашке и направляясь в сторону брата, сказал Хейнрот.

— Даже не вздумай прикоснуться ко мне, — вскинулся Ксавьер.

— Своими грязными руками, — кривляясь, закончил за брата фразу Дэмиан. — Вообще-то, я их мыл.

— На твоем месте, — подобрался на диване ректор. — Я бы не выпендривался и дал себя просканировать, потому что в противном случае тебя ждет тюрьма за незаконное проникновение на территорию академии и нападение на декана.

— Шантажист чешуйчатый! — рыкнул в ответ Ксавьер и обращаясь к Хейнроту, процедил сквозь зубы. — Сканируй.

Дэмиан подошел к брату, положил ему руки на голову, закрыл глаза и сосредоточился.

"Так вот как это происходит! — восхищенно глядя на декана на работой, подумала я про себя. —А я то, глупая, считала, что он от одного прикосновения может сразу же про меня все понять".

Мы сидели в тишине, никто не мешал процедуре диагностики. Спустя пятнадцать минут, главный лекарь академии открыл глаза и сказал:

— Все магические потоки целые, но они как будто истощают сами себя.

— Как такое может быть? — спросил ректор.

— Ты хочешь сказать, что я сам убиваю своего волка? — недовольно спросил Ксавьер.

— Увы, но очень похоже, что да, — сочувственно сказал Дэмиан. — Поэтому тебе никто помочь и не мог. Это не лечится с помощью зелий и лекарств.

— Что это за хворь такая, что ее нельзя вылечить зельями? — возмутился брат.

— А это, уважаемый, — подала голос до этого молчавшая Франческа, — психосоматическое проклятие. И ежели вы хотите от него избавиться, я жду вас завтра на сеанс психотерапии.

Глава 23

Те, чьи планы были нарушены

Мужчина в сером камзоле нервничал. Он ходил взад-вперед по комнате и что-то бурчал себе под нос.

— Он опять нарушил мои планы! — сокрушался мужчина меряя шагами комнату. — Мало мне было этого смазливого лекаря. Если сейчас они будут использовать поисковую магию волка, то вся моя задумка опять рискует потерпеть неудачу. Но я не готов ждать до следующей тринадцатой луны. Я должен что-то придумать! Мне нужно выманить лису из ее норки!

Глава, в которой "Психологи эти ваши - шарлатаны!"

Только сейчас оставшись один на один с собой в комнате, которую любезно выделил для него Горнел, Ксавьер понял насколько он, действительно, устал.

Устал скитаться, устал переживать за сестру, устал ненавидеть этих двоих, которые встретили его так, словно и не было этих пятнадцати лет. Будто не обвинял он их тогда обоих в смерти Ванессы.

Ему предстояло пройти курс психотерапии.

“Еще бы знать, что это такое? И чем мне это грозит?” — подумал про себя мужчина, укладываясь спать в теплую, а главное мягкую и чистую постель.

Спал он беспокойно. Ему снились фрагменты каких-то картин. Периодически мелькало чье-то незнакомое лицо, одна половина которого была покрыта шрамом.

Поэтому утром он проснулся в максимально недоброжелательном настроении и совершив все процедуры отправился на беседу к супруге Горнела, Франческе в ту же самую тайную гостиную, в которой они вчера так рьяно уплетали пирожки за обе щеки.

Подойдя к двери, он уже хотел было повернуть назад, потому что неизвестность процедуры вселяла в него сомнения в том, стоит ли оно того, но малодушно ретироваться он не успел, потому что дверь распахнулась, а на пороге появилась Франческа.

— Ксавьер, — радостно воскликнула она. — Молодец, что пришел! Проходи!

— Угу, как будто у меня был вариант не приходить? — пробурчал в ответ мужчина.

— Да, ладно тебе ворчать, — похлопала его сзади по плечу девушка. — Это не больно. По крайней мере, не сразу.

— А ты умеешь успокаивать, — поджав губы, произнес Вьер. — Прямо, как твой муж — предоставлять выбор.

Франческа хихикнула в ответ, усаживая в кресло.

Обстановка в гостиной немного изменилась со вчерашнего вечера и теперь у камина стоял диван, а напротив было большое кожаное кресло.

— Диван весь в твоем распоряжении, — сообщила девушка, беря в руки блокнот и ручку.

Ксавьер кивнул и присел с края, наивно оставляя себе возможность сбежать в случае необходимости.

— Могу спросить, как все будет происходить? — Ксавьер решил начать первым.

Франческа слегка улыбнулась в ответ и стала рассказывать:

-Я позадаю вопросы, ты поотвечаешь, ну, или нет. Если я задам вопрос, на который тебе категорически не захочется отвечать, можешь не отвечать, но я буду знать, что именно там и скрыта основная причина твоего состояния.

— Что за хитрый способ лечения хвори — через вопросы? — удивился Ксавьер.

— Психотерапия, — развела руками девушка.

— Сразу стало все понятно, — с иронией в голосе сказал Вьер.

— Разберешься по ходу дела, — улыбнувшись, сказала Франческа. — Начнем?

— Да, давай, — осторожно согласился мужчина.

— Расскажи мне про своего волка. Какой он? Когда ты его обрел? Какие у вас отношения?

Глаза Ксавьера сузились, когда он услышал вопросы. Первой мыслью было:

"Что эта женщина хочет вынюхать?"

Но потом он сделал глубокий вдох-выдох и постарался убедить себя в том, что у нее, действительно, добрые намерения, хотя это было и не просто.

— Я понимаю, что у тебя нет поводов доверять мне, — будто прочитав его мысли, сказала Франческа. — Поэтому, прежде ты начнёшь отвечать на мои вопросы, я хочу предложить тебе небольшой эксперимент.

— Мне уже стоит начинать бояться? — усмехнувшись спросил Ксавьер.

— В принципе, ты можешь бояться, не доверять мне и искать в моих словах и действиях подвох, — все так же спокойно, глядя в глаза мужчине, сказала Франческа. — Если ты не дашь мне тебе помочь — ты потеряешь своего волка. Если ты доверишься мне и я окажусь врагом — ты потеряешь своего волка. И так, и так — ты в проигрыше. Но есть крохотный шанс, что я, действительно, хочу тебе помочь, что я не враг и тогда у твоего волка есть возможность выжить. Выбор за тобой.

— Да уж, в логике тебе не отказать! — Ксавьера поразило то, как открыто Франческа расписала ему возможные перспективы.

Он никогда раньше не слышал таких речей от женщин. Все всегда пытались юлить, скрыть правду, редко смотрели в глаза. Невольно память подкинула образ Ванессы и сердце пропустило удар от боли.

Она никогда не разговаривала с ним так. Всегда заискивала, отводила взгляд, пыталась уходить от прямого ответа. Ему казалось — это норма, потому что все женщины вели себя так.

Мужчина тряхнул головой, отгоняя от себя непрошенные воспоминания и внимательно посмотрел на жену бывшего друга. Все в ней говорило о том, что она уверена в своих словах.

“Доверься ей!” — раздался в голове хриплый голос его волка Кридегара.

Ксавьер вздрогнул от неожиданности и его лицо озарила улыбка от радости, потому что он не слышал Крида уже очень давно.

— Что-то случилось? — спросила Франческа заметив изменения на лице мужчины.

— Крид, так зовут моего волка, — начал объяснять Вьер. — Впервые за долгое время заговорил со мной и сказал, что тебе нужно довериться. Не знаю почему я говорю тебе об этом, но мне хочется поделиться радостью.

— Передай ему, что я благодарна за доверие, — чуть склонив голову и улыбнувшись, ответила девушка.

Ксавьер кивнул в знак согласия, а девушка встала с кресла. подошла к дивану и присела рядом с мужчиной на подлокотник.

— Откинься на спинку дивана, пожалуйста, — попросила она.

Вьер вопросительно выгнул бровь, но просьбу все-таки выполнил.

— Закрой глаза, — последовала следующая просьба.

Мужчина хмыкнул, но сделал. Франческа встала и обошла его со спины, наклонилась уперев локти в спинку дивана и Вьер почувствовал, как на его плечо легла небольшая теплая женская рука.

— Щупать меня будешь? — слегка нервно спросил Ксавьер. — А если муж узнает?

— Поверь, — почти над самым ухом низким голосом проговорила она. — Он более чем знаком с моими методами работы. А теперь прекращай прятаться за дурацкими шутками и сосредоточься на своих ощущениях.

Франческа положила руку на второе плечо мужчины и по его телу медленно стала растекаться волна успокаивающего тепла.

— Так расскажи мне про Крида, Ксавьер, — вновь попросила девушка.

Вьер тяжело вздохнул, словно ему тяжело было об этом говорить и начал рассказ:

— Он появился в моей жизни в один из не самых простых периодов, — снова тяжелый вздох. — Я был подростком. Сложным, бунтующим. Постоянно был против всего. Наша семья была не самая богатая и мне казалось, что я изгой среди других анимагов.

Ксавьеру было непросто вспоминать этот период жизни, поэтому слова давались с трудом.

— Крид появился тогда, когда я совсем отчаялся, — продолжил мужчина. — У меня не было друзей, потому что я был слишком вспыльчив и нетерпим к глупости других. Родители постоянно мне твердили, чтобы я не высовывался и был, как все. И тут появился он.

Тяжелый вздох.

— Он был моим единственным другом и моей отдушиной, — продолжил свой рассказ Ксавьер. — Слушал меня и как мог советовал мне, что делать. Именно он подтолкнул меня к тому, чтобы начать общаться с Дэмианом и Горнелом.

Еще более тяжелый вздох.

— Ты сомневаешься в том, было ли это верным решением? — задала вопрос Франческа.

— На тот момент — нет, — почти сразу ответил Вьер. — Они приняли меня как своего, хотя и тот и другой были из богатых и влиятельных семей. Мне казалось, что им не по рангу якшаться со мной, но они всегда стояли за меня горой, делились со мной всем, что у них было, никогда не требовали ничего взамен и постепенно я научился им доверять.

Мужчина поднял руку и потер переносицу, но глаз не открыл.

— А потом у Дэма погибли родители, — руки Ксавьера сжались в кулаки, а мышцы под руками Франчески напряглись. — И я за руку привел его к себе домой и сказал родителям, что он будет жить с нами. Хотя, если быть честным, жили мы втроем то тут, то там, ведь у Горнела с родителями тоже было не очень.

— Втроем против всего мира? — тихо спросила девушка.

— Что-то вроде того, — подтвердил Вьер.

— В какой момент Крид изменился? — задала следующий вопрос Франческа.

В этот раз мужчина не торопился отвечать. Его лицо заострилось, на челюсти заходили желваки, а руки сжались в кулаки еще сильнее.

— Когда Ванесса, моя невеста, пропала, — сквозь зубы процедил Ксавьер.

— Что произошло тогда? — уточнила девушка.

— Я влюбился без памяти, — тело мужчины стало чуть подрагивать под руками Франчески. — И она отвечала мне взаимностью. Она была очень красивая и я видел, как смотрел на нее Дэмиан. Это вызывало во мне злость и ревность, хоть он и отнекивался, когда я спрашивал его, нравится Несса ему или нет. Дело шло к свадьбе, мы планировали совместное будущее. Горнел обещал мне хорошую должность в Отряде Теней. С моей поисковой магией, я был бы там очень полезен. Но в какой-то момент она стала вести себя странно. Она и так-то всегда была скрытная, часто уходила от прямых ответов. Мы стали реже видеться. У анимагов не принято жить вместе до свадьбы, поэтому каждый жил у себя.

Выдох. Казалось, все это время Ксавьер не дышал, потому что боялся спугнуть воспоминания.

— Не забывай дышать, пожалуйста, — неожиданно попросила девушка. — Не лишай себя воздуха.

— Но ревность сводила меня с ума, — продолжил Вьер после того, как сделал несколько глубоких вдохов-выдохов. — И поэтому я следил за Нессой тайком. В тот вечер она отказалась встретиться со мной, сославшись на то, что очень устала и хочет отдохнуть. Не знаю, почему, но что-то меня подтолкнуло проверить, где находится мой дражайший друг. И как же я был неприятно удивлен, когда обнаружил их вместе.

Дрожь в теле Ксавьера усилилась. Руки и ноги ходили ходуном.

— Ты ощущаешь, как тебя трясет? — спросила девушка.

— Немного, — признался Вьер.

— М-м, — Франческа сделала себе мысленную пометку об уровне телесной чувствительности мужчины. — Что было дальше?

— А дальше Ванесса пропала! — злобно рыкнул Ксавьер. — А я обвинил во всем Дэмиана. Хотя Крид говорил мне, что я ошибаюсь и тороплюсь с выводами. Я не хотел его слушать.

— Что ты чувствуешь сейчас? — спросила Франческа.

Ее голос не изменился ни на тон, а Ксавьер словил себя на том, что ему немного стыдно от того, в чем он признался.

— Я хочу убивать! — честно признался он.

— Ты чувствуешь это сейчас? — уточнила девушка. — Или ты чувствовал это тогда? Когда понял, что Несса вместо встречи с тобой, отправилась встречаться с Демианом.

Вьер сначала хотел ответить незамедлительно, что он испытывает это чувство сейчас, но в голове вдруг возник знакомый и такой родной голос:

"Будь честным с собой! — хрипло проговорил Крид. —Хотя бы сейчас".

Ксавьер тяжело вздохнул и сказал:

— Тогда! Я хотел убивать тогда! — что было силы Ксавьер ударил кулаком по подлокотнику дивана.

— Уверен? — задала короткий вопрос девушка.

— Да! — почти выкрикнул мужчина.

— Кого ты хотел убить тогда? — очередной вопрос, который заставил замереть.

— Дэмиана!

— Расскажи мне! — в самое ухо попросила Франческа.

— Что? — не понял мужчина.

— Как бы ты убивал того, кого сам за руку привел в свой дом, — а эта фраза проникла прямо в мозг. И была настолько абсурдной, что Ксавьера окатило волной возмущения, он резко открыл глаза и подскочил с дивана.

— Что ты несёшь? — раздраженно спросил он.

— А что не так? — удивлённо спросила девушка, отряхивая руки. — Ты хотел убить друга. Я хочу знать, как бы ты это сделал. В подробностях.

— И это твои методы лечения? — возмущенно уставившись на девушку, спросил Ксавьер. — Как это поможет не умереть моему волку?

— Сначала расскажи, а дальше посмотрим, — почти безразлично глядя мужчине в глаза, сказала Франческа.

— Не буду я тебе ничего рассказывать! — гневно процедил Вьер.

— Почему? — искренне удивилась девушка.

— Потому что это не имеет никакого отношения к проблеме! — категорично заявил Ксавьер, отворачиваясь и приглаживая рукой растрепавшиеся волосы.

— А может быть потому, что ты усердно пытаешься скрыть, что тебе стыдно? — последовал неожиданный вопрос.

Ксавьер замер и удивленно посмотрел на девушку, а она обошла диван и медленно пошла к нему, продолжая пристально смотреть мужчине в глаза.

— Стыдно за то, что не послушал того, кто был тебе ближе всех на свете. Стыдно за то, что обвинил лучшего друга в предательстве не разобравшись. Стыдно за то, что не нашел в себе сил принять тот факт, что она выбрала не тебя. Стыдно…

— Хватит! — рыкнул Ксавьер и его глаза вспыхнули от злости.

— А что? — вновь удивилась девушка. — Правду слушать неприятно?

— Ты понятия не имеешь, как все было на самом деле! — раздраженно глядя в глаза Франческе, процедил мужчина сквозь зубы.

— Ну, почему же? Очень даже имею! — спокойно глядя в ответ, ровным голосом проговорила девушка. — Ты всю жизнь думал, что ты хуже остальных. Что они сильнее, красивее, лучше, умнее, богаче. А тут появляется она и обращает внимание на тебя. Конечно, ты потерял голову. И перестал слушать голос разума. Тебе казалось, что все вокруг хочет помешать твоему счастью. И в момент, когда ты обнаружил Дэмиана с Ванессой вместе — забрало опустилось и ты не был готов увидеть или услышать правду. Ты видел только то, что тебя предали. И ты посчитал, что твой волк тебя обманул, когда подтолкнул к дружбе с тем, кто в итоге воткнул тебе нож в спину. И когда Ванесса пропала, тебе проще было обвинить во всем Дэмиана, потому что ты чувствовал себя брошенным всеми. В один миг иллюзия счастья, которую ты сам себе создал, рухнула. И ты обвинил в этом тех, кто был тебе ближе всего.

Она прохаживалась взад-вперед по комнате, не давая Ксавьеру вставить и слова.

— Уже тогда ты перестал слушать своего волка, — продолжила Франческа. — Твои внутренние переживания были настолько сильны, что заставили его замолчать. А уже потом, после того, как ты эгоистично сбежал в скитание бросив тут умирающего отца и маленькую сестру, которая нуждалась в тебе, понял, что натворил и тебя накрыло стыдом. И что же ты сделал?

Ксавьер посмотрел на девушку с таким лицом, словно ожидал приговора.

— Правильно! Наказал себя! — почти торжествующе поведала Франческа. — Как ты там говорил: “Я был вспыльчив и нетерпим к глупости других”? Так вот, ты наказал себя за вспыльчивость и глупость. А волк — это часть тебя, поэтому твоя психика, выбирая между вами, выбрала уничтожить его, посчитав это более безопасным путем.

— И что мне сейчас делать? — садясь обратно на диван и хватаясь за голову, спросил Ксавьер.

Мысли путались, но одно он понимал четко — Франческа была права.

— Признавать свои ошибки, — начала перечислять девушка. — Разрешать себе быть глупым, учиться выдерживать глупость других. Но в первую очередь, простить себя за то, что натворил. И попросить прощения у тех, кто тебе дорог.

— А легкий путь есть? — с надеждой в голосе, спросил Вьер.

— Нет, — отрицательно покачав головой, сказала Франческа.

— И даже зелья никакого не дашь? — уточнил мужчина.

— Не-а, — ответила девушка. — Все сам!

— Что это за метод такой противный? — не унимался мужчина.

— Это психотерапия, друг мой! — пожимая плечами, сказала Франческа. — Меняйся или умри! Других вариантов нет!

Глава 24

Катарина

Следующие несколько дней прошли для меня, как в тумане. Несколько раз я ловила себя на мысли о том, что зависаю, погружаясь в воспоминания о моменте своего пробуждения. О том, как большая теплая ладонь бережно поддерживала мою голову. О том, как бегали бабочки в животе от того, что он прикасался ко мне.

“Катарина, прекрати немедленно! — ругался на меня внутренний голос. —Он взрослый мужчина. Он декан, а ты студентка! Любые отношения такого плана запрещены на территории академии! Лучше бы об учебе подумала! Ты очень много пропустила, пока в приступах горячки дралась с Хейнротом!”

И даже тут все мысли свелись к нему. Это было словно наваждение какое-то.

— Ядреный дрыш, как же было легче, когда я его боялась и ненавидела! — возмущенно сказала я вслух самой себе, складывая в рюкзак тетради на завтра.

— Кого боялась и ненавидела? — раздался неожиданный вопрос за спиной.

Я резко развернулась и увидела Луизу. За всеми своими мыслями, я и не заметила, как она вернулась.

— Так кого ты там ненавидела? — переспросила она, пряча от меня глаза.

Что-то с ней было не так, как обычно.

— Ты что плакала? — задала я встречный вопрос.

— Ничего я не плакала, — шмыгнув носом, отмахнулась соседка по комнате. — Тебя, кстати, декан к себе вызывает.

На этих словах сердце пропустило удар, но я так и не поняла, то ли от радости, то ли от волнения.

— Зачем? — постаралась как можно безразличнее спросить я.

— Посмотри на меня, — попросила Лу интонацией, которой чаще всего обвиняла меня в ментальной несостоятельности. — Я похожа на человека, перед которым будет отчитываться декан?

— Не, ну вдруг, сказал, — предположила я.

— Не сказал, — буркнула в ответ девушка.

— У тебя точно все в порядке? — уточнила я.

— У меня, — начала отвечать Луиза, но в дверь постучали и она пошла ее открывать.

На пороге стоял Ксавьер.

— Вот теперь у меня точно все в порядке, — завороженно глядя на брата, проговорила Лу.

— Эмоционального вечера, очаровательная нимфа! — слегка улыбаясь уголком губ, поклонился Вьер моей соседке.

— Ага, — промычала что-то нечленораздельное в ответ Луиза.

— Катарина, мы можем поговорить? — уже обращаясь ко мне, спросил брат.

— Ксавьер, какого дрыша, ты тут делаешь? — возмутилась я, подходя к двери. — Это женское крыло.

— Я пришел к сестре, — пожимая плечами, ответил мужчина.

— К сестре? — одновременно радостно и удивленно спросила Лу, которая так и продолжала стоять в дверях и во все глаза таращиться на моего брата.

— К сестре, к сестре, — подтвердила я, хватая свой блокнот с записями и протискиваясь между девушкой и дверным косяком, чтобы выйти. — Слюни подбери.

Я взяла Ксавьера под руку и повела прочь от впечатлительной соседки, пока она его не съела.

— Можем поговорить, пока я иду к декану, — сказала я брату, когда мы вышли из жилого корпуса.

— К декану — это к Хейнроту? — уточнил Вьер и я услышала в вопросе немного рычащих ноток.

— Да, Ксавьер! — почти с вызовом ответила я. — К нему.

— Катарина, об этом я и хотел поговорить. Ты должна знать… — начал брат, но я его перебила.

— Хватит! — отрезала я. — Я слишком долго слушала тебя и отца. И как теперь выясняется, зря! Сначала я поговорю с ним и узнаю его версию событий, а уже потом, может быть, поговорю с тобой! Я десять лет ждала, чтобы ты мне хоть что-нибудь объяснил! Теперь твоя очередь ждать!

На этих словах я развернулась и уверенным шагом отправилась к Хейнроту.

Дверь в кабинет декана была приоткрыта и оттуда призывно пахло цитрусовым чаем. Я легонько постучалась, но ответа не последовало и тогда я заглянула внутрь.

Дэмиан сидел за столом и что-то писал. Он был сосредоточен и от этого хмурил брови. Прядь его светлых волос падала на глаза и он периодически ее сдувал. Оттого насколько это забавно выглядело, я хихикнула, чем выдала свое присутствие.

— О, Рина, ты уже тут, — отвлекаясь от своих записей и откидываясь на спинку кресла, сказал декан. — Проходи! Я ждал тебя!

Наверное, каждая девушка хочет услышать такие слова от субъекта воздыхания. А Дэмиан был моим таким субъектом, чего уж греха таить?! Как бы я ни старалась вытряхнуть мысли о нем из своей головы, у меня это получалось плохо.

Я прошла внутрь комнаты и села в кресло напротив стола, за которым сидел декан, подсунув блокнот под себя. Все это время он пристально наблюдал за мной и от его задумчивого взгляда, я немного поежилась.

— О чем вы хотели поговорить, профессор? — я решила первой нарушить неловкую тишину и игру в гляделки.

— Дэмиан, — вкрадчиво сказал мужчина, подаваясь чуть вперед.

— Что? — не поняла я.

— После всего, что между нами было, — он сделал многозначительную паузу, в его глазах запрыгали озорные огоньки, а я вспыхнула стыдом и почувствовала как заныло внизу живота. — Можешь звать меня просто Дэмиан и на “ты”.

— И что же, интересно, между нами было? — скрещивая руки на груди, пытаясь скрыть дрожь в теле от возбуждения, недовольно спросила я, глядя в нагло улыбающиеся глаза мужчины.

— Ну, наконец-то! — радостно сказал Хейнрот, хлопая в ладоши и вставая из-за стола. — А я все думал, когда же ты перестанешь трястись от страха и перейдешь в нападение!

“Это значит, он меня специально провоцировал, дрыш хвостатый?” — задала я себе мысленный вопрос, с прищуром глядя на декана.

А он как ни в чем не бывало, пошел наливать чай. В этот раз меня даже не спрашивали, просто поставили передо мной чашку ароматного напитка и, судя по ее не маленькому размеру, разговор нам предстоял долгий.

Хейнрот вернулся обратно к столу, поставил свою чашку, подошел ко мне, присел передо мной на корточки, положил свои руки поверх моих на кружку и серьезно глядя на меня, произнес:

— Я хочу, чтобы ты знала, я никогда не причиню тебе вреда, кто бы что ни говорил и что бы ты не думала про меня.

На какое-то время я зависла, глядя в шоколадные глаза большого и сильного мужчины, в которые хотелось нырнуть и остаться там навсегда, как и в то чувство безопасности, что мне вновь дарили его теплые руки. Он не двигался, казалось даже не дышал, молчаливо ждал, когда я скажу ему хоть что-нибудь.

— Дэмиан, я, — начала я, подавшись чуть вперед, но в этот момент мою грудь пронзило острой болью, я дернулась, закричала, пролила на Хейнрота горячий чай и перед тем, как попрощаться с сознанием от болевого шока, в этот раз увидела не только руку с кинжалом, но и мерзко улыбающееся, изуродованное шрамами, лицо убийцы.

Глава 25

Дэмиан

Честно говоря, все внутри меня запрыгало от радости, когда я почувствовал присутствие рыжей занозы в своем кабинете.

"Она пришла! — воодушевленно думал я. —Не побоялась!"

А это значило, что у меня появился шанс ей все объяснить и, наконец-то, откровенно обо всем поговорить.

Но моим планам не суждено было осуществиться. А я терпеть не могу, когда мои планы нарушают. Но в этот раз я был благодарен всем богам, что Катарина оказалась рядом со мной во время того, что с ней случилось.

И самым удачным моим решением того вечера было нарушить все мыслимые и немыслимые правила, личные границы и нормы приличия и сократить дистанцию между нами.

Тот ритуал, который я провел, чтобы спасти ее от отравления белладонной что-то изменил во мне. Я стал испытывать ощущения, которые были мне не свойственны. А потом понял, что это были не мои ощущения, а ее, Катарины.

Нас связывала какая-то невидимая нить. Впервые я почувствовал это наверху в гостиной, когда она разговаривала с Франческой и узнала, что всю неделю я был рядом с ней и спас ее. Она испытала будоражащее волнение и меня накрыло им же. Я видел, как она тайком смотрит на меня, думая, что я не замечаю и тогда все встало на свои места. Потому что такого ощущения точно не мог испытать сам в момент поедания пирожков.

"Я, конечно, люблю бабулины пирожки, но не до такой степени, чтобы все мурашки разом столпились внизу живота!" — ехидно усмехаясь, подумал я про себя, наблюдая как мирно спит Катарина в моей постели.

Когда первая волна приступа отступила, она перестала кричать и биться в агонии, я перенес нас в свою спальню. Я как мог старался перенять ее боль на себя, чтобы облегчить ей страдания и у меня даже немного получилось. Но когда я увидел на ее лице гримасу боли и услышал истошный крик, мое сердце сжалось от страха.

"Я боюсь потерять тебя, рыжая заноза!" — подумал я про себя и понял, что окончательно пропал.

Но погрузиться в эту мысль мне не дали резко распахнутая дверь и появившийся на пороге, метающий молнии из глаз, Ксавьер.

— Даже не начинай! — предупредил я старого друга, даже не пошевелившись. — У меня нет ни сил, ни желания доказывать тебе, что я не криворог.

Черты лица мужчины смягчились, из глаз ушла злость, он аккуратно прикрыл за собой дверь и прошел внутрь комнаты. Взял стул и сел рядом со мной у кровати.

— Как она? — тихо спросил он.

— Даже в морду мне не дашь? — чуть удивленно спросил я.

— Позже, — отмахнулся Вьер. — Так как она?

— Уже лучше, — спокойно ответил я. — Приступ отступил. Ей повезло, что я оказался рядом. После отравления, она еще не до конца восстановилась и если бы я не перехватил часть боли, могла бы не справилась.

— Спасибо! — еле слышно проговорил Ксавьер.

— Сильно ж тебе Фрэнки мозги промыла, — ехидно хмыкнул я в ответ.

— В морду тебе все равно дам, — беззлобно щурясь в мою сторону, предупредил Вьер.

— Стабильность тоже должна быть, — философски заметил я.

Ксавьер еще какое-то время побыл с нами, а потом ушел, сославшись на то, что его ждут на очередной сеанс"псикакой-то там экзекуции" .

А еще через пару часов Катарина пришла в себя и открыла глаза.

— Это уже становится доброй традицией, что я просыпаюсь в вашей постели, профессор, — попыталась пошутить она, открывая глаза.

Меня немного передернуло от того, что она опять обратилась ко мне на "вы" и назвала профессором, но я решил не давить на нее и дать ей время привыкнуть.

— Как ты себя чувствуешь? — улыбнувшись ее шутке, спросил я, а про себя подумал, что было бы здорово, если бы она еще и засыпала в ней же, но быстро отогнал от себя эту мысль.

— Сколько я спала? — задала встречный вопрос девушка.

— Восемь часов, сорок четыре минуты и двадцать восемь секунд, если быть точным, — ответил я, посмотрев на часы на стене.

— Ух ты, — удивилась Рина. — Для такого короткого срока, я чувствую себя великолепно.

— А обычно сколько уходит на восстановление? — спросил я, ожидая худшего.

— Двое суток, — поджав губы, ответила девушка.

— Действительно, короткий срок, — согласился я, удивляясь тому, как она сама все это выдерживала. — Как часто у тебя случаются эти приступы?

— А где мой блокнот? — спросила девушка, принимая сидячее положение. — Я с ним пришла в кабинет.

— Этот? — жестом фокусника я раскрыл ладонь и на ней появился блокнот, который я видел, но в суматохе забыл забрать из кабинета.

Девушка смущенно улыбнулась, потянулась, чтобы забрать его из моих рук и я не смог удержаться, чтобы не прикоснуться к ее пальцам. Совсем чуть-чуть. Едва уловимым прикосновением, но все же. И в этот момент нас обоих словно ударило током. Ее глаза широко распахнулись от удивления, а щеки залились румянцем.

— Кхм, так что там в твоем блокноте? — слегка хриплым голосом спросил я, ругая себя за несдержанность.

— Тут написаны даты, когда со мной случались приступы и видения, — пояснила Рина, протягивая мне блокнот обратно, открыв его на нужной странице.

Я взглянул на страницы, исписанные аккуратным девичьим почерком и замер. Даты ее приступов четко совпадали с датами похищения всех восьми анимаморфов.

— Ты сказала, что кроме приступов были еще и видения? — уточнил я.

Катарина кивнула.

— Что ты видела в них?

Девушка закрыла глаза, словно собираясь с силами сказать то, что планировала, хотя я уже догадывался, что она скажет мне.

— Я вижу смерть анимагов и чувствую их боль в этот момент, — тяжело вздохнув, призналась девушка.

Глава 26

Катарина

Дэмиан отреагировал неоднозначно на мое признание об особенностях моей силы. В его глазах я увидела боль, сожаление, сопереживание и желание помочь.

Но самым главным было то, что внутри себя я испытала облегчение от того, что рассказала. Что это больше не лежит тяжелым грузом на моих плечах. Что теперь у меня есть его помощь и поддержка.

"Есть же, я надеюсь? — подумала я про себя, с легким прищуром глядя на мужчину. —Я же себе это не придумала?"

— Я понимаю, что для тебя это тяжело, — аккуратно начал декан. — Но, Катарина, я вынужден просить тебя о том, чтобы ты мне рассказала все, что видела в своих видениях. Возможно, это поможет спасти жизнь другим анимагам.

Я молча кивнула, понимая, что он прав и я должна все рассказать.

И я рассказала, делая акцент на руке с кинжалом, на фиолетовом камне в рукояти, на цифре тринадцать на стене.

— В последнем видении я видела лицо убийцы, — тихо произнесла я, тяжело вздохнув и подтягивая к себе одеяло, под которым я все еще сидела.

— Изуродованное шрамами? — уточнил Хейнрот.

— Да, — удивленно посмотрела я на декана. — Откуда вы?

— Я тоже его видел, — беря меня за руку и присаживаясь на край кровати, произнес мужчина и увидев мою настороженную реакцию, объяснил. — В момент, когда у тебя случился приступ, я вот так же держал тебя за руки и, чтобы облегчить твою боль, перенял часть твоего состояния на себя. А чтобы это сделать, мне нужно было подключиться к тебе ментально. Из-за этого я увидел то, что видела ты.

— Не знала, что вы так умеете, — ошарашенно проговорила я.

— До недавнего времени, я тоже не знал, — легко улыбнулся мне в ответ Дэмиан.

И вероятно заметив мое замешательство, добавил:

— Нет, мысли читать я не умею. Хотя в случае с тобой, это и не требуется. Они все у тебя на лбу написаны.

— Неужели я настолько предсказуема? — с хитрым прищуром посмотрев на мужчину, спросила я.

"Ядреный дрыш, Катарина, ты что с ним флиртуешь?" — возмутилась я внутри себя.

— Для того, кто умеет видеть истинную суть всего, сложно быть непредсказуемым, — голос декана стал ниже и приобрел легкую хрипотцу.

Осознав смысл его слов, я залилась румянцем, подумав о том, что он скорее всего уже давно все понял про мое влечение к нему и сейчас просто забавляется, но следующая его фраза ввела меня в еще большее смятение.

— Но у тебя пока что очень хорошо получается! — продолжая держать меня за руку, Дэмиан придвинулся ко мне чуть ближе.

— Получается, что? — не поняла я, потому что он был слишком близко и мне под одеялом уже было очень жарко.

— Удивлять меня, лисичка! — он почти промурлыкал эту фразу, а внутри меня все оборвалось от страха, потому что я вспомнила то, что не рассказала Дэмиану.

— Я сказал что-то не так? — моментально уловил смену моего настроения Хейнрот. — Почему опять появился этот животный страх в твоих глазах?

— Потому что я вспомнила, что в предпоследнем видении слышала скрипучий голос убийцы и фразу, сказанную мне:"Я скоро приду за тобой, лисичка!" , — чуть дрожащим голосом пояснила я.

Ответом мне был тяжелый вздох декана. Он опустил голову, зажмурился и потер переносицу. Только сейчас я заметила на нем следы бессонной ночи: мятая рубашка, щетина на лице проступала чуть сильнее, мешки под глазами.

Внутри я почувствовала ответный порыв позаботиться о нем так, как заботился обо мне он все это время. Я протянула свободную руку к его плечу и решившись назвать его просто по имени, как он и просил, тихо позвала:

— Дэмиан...

Мужчина резко поднял голову, посмотрел на меня каким-то очень потерянным взглядом, а после сгреб меня в охапку так, что я оказалась у него на коленях и крепко прижал к себе.

И в этот момент меня с головой накрыло его эмоциями: старой болью потери, страхом за меня и нежностью. Ее было столько, что я тонула в ней.

Мне не хотелось думать ни про убийцу, который вот-вот найдет меня и, возможно, я буду следующей, ни про убитых анимагов, хоть мне и было жаль их, ни про брата, который оторвет мне голову за чувства к его врагу.

Я хотела думать только о большой мужской руке, что лихорадочно гуляла по моей спине, о горячем дыхании на моей шее, о тихом неразборчивом хриплом шепоте, что звучал у меня в самое ухо, о сердце, что билось в унисон с моим.

Я хотела думать только о мужчине, в чьих объятиях я сейчас сгорала от взрывного коктейля эмоций, потому что не могла контролировать свою силу, да и не хотела.

"А ведь мы даже еще не целовались! — горько подумала я про себя, сильнее прижимаясь к Дэмиану. —Я сойду с ума, когда это случится! Случится же?!"

И в этот момент все мое тело прошибло электрическим разрядом, потому что я ощутила, как его губы коснулись моей шеи.

Случайно это произошло или специально, я не знаю, но сдержать свое тело от реакции я не смогла, поэтому оно выгнулось дугой в сильных мужских руках, а с моих губ сорвался, едва слышный, удивленный вздох.

На миг мы оба замерли, тяжело дыша. Я посмотрела на Дэмиана и увидела, как в его глазах загорается огонь, а лицо становится хищным.

— Я ведь не должен этого делать, да? — словно цепляясь за последние крохи разума, хриплым грудным голосом спросил Хейнрот.

— На территории академии отношения со студентами запрещены, — облизав пересохшие губы, вспомнила я строчку из устава. Зачем-то.

— Плевать! — рыкнул мужчина, притягивая меня обратно к себе.

И возможно бы мое тайное желание о первом в моей жизни поцелуе осуществилось бы прямо сейчас, но в момент, когда его губы уже почти накрыли мои, пространство разразилось громкой сиреной пожарной безопасности, а на нас с потолка хлынула холодная вода.

Глава 27

Катарина

Все выходные я помогала в лазарете разбираться с последствиями пожара, который помешал осуществиться первому в моей жизни поцелую.

Дэмиан строго настрого запретил мне использовать магию, но так как сидеть сложа руки я не умела, разрешил делать перевязки неудачливым пироманам с первого курса, которые решили протестировать магический фейерверк перед Самайном, что-то напутали в магических плетениях и случайно подожгли преподавательский корпус и себя заодно.

Поэтому вечером в воскресенье я приползла без ног в комнату, приняла душ и вырубилась еще до того, как моя голова коснулась подушки.

Мне снился странный сон. Там был Дэмиан и какая-то заплаканная девушка. Ее лицо было смутно мне знакомо, но я не могла понять, кто это.

Они ругались.

“ — Я не могу больше оставаться с ним, — всхлипывала девушка. — Как ты не понимаешь?

— Не понимаю, — возмущенно отвечал Дэмиан. — Мне, в принципе, с трудом верится в то, что ты говоришь! Я знаю Ксавьера, как самого себя! Он бы никогда не поднял руку на девушку! Тем более, на тебя!

— Но он сделал это! — надрывно выкрикнула девушка и стала расстегивать блузку. — На! Смотри!

Она стащила ее с плеча и продемонстрировала огромный синяк на предплечье. Хейнрот замер от неожиданности. Его растерянный взгляд говорил о том, что он не хочет верить ей, но не верить своим глазам тоже не может.

— Теперь ты убедился в том, что Вьер тронулся рассудком от ревности? — зло проговорила девушка.

Дэмиан медленно подошел и протянув руку, прикоснулся к синяку. Его взгляд стал сосредоточенным, словно он изучал его, хотел найти доказательства того, что этот синяк не дело рук его лучшего друга.

И в этот момент, аккуратная ручка девушки легла на его грудь. Она подняла на него заплаканные глаза и жалобно проговорила:

— Я могла рассказать это только тебе! Только тебе я могу доверять!

Ее рука стала скользить по мужчине вверх-вниз. Он закрыл глаза и сделал тяжелый вздох. По его лицу было видно, как он борется с собой.

Но через секунду что-то изменилось. Дэмиан напрягся всем телом и открыл глаза. Натянул блузку девушки обратно ей на плечо и отодвинув ее от себя, довольно жестко произнес:

— Я не знаю, что за игру ты затеяла, но пешкой в ней быть, я не собираюсь! Если ты не хочешь связывать свою жизнь с Ксавьером, пойди и во всем ему честно признайся сама! Но моими руками этого делать не нужно!

— Но он убьет меня! — девушка сделала еще одну попытку подавить на жалость.

— Сильно в этом сомневаюсь! — твердо произнес Дэмиан, развернулся и пошел прочь.”

Я резко открыла глаза и села на кровати, пытаясь осознать, что я сейчас увидела. Это было очень похоже на воспоминания. Вот только чьи они? Дэмиана? Если да, то как они попали ко мне? Кто эта девушка?

Если она упоминала Ксавьера, значит, это его невеста — Ванесса.

“Вот откуда мне знакомо ее лицо” , — подумала я про себя.

— О, Великая Сенсея, почему так много тайн? — негромко прохныкала я вслух , стараясь не разбудить Лу. — Как я уже устала от них.

Я упала обратно на подушку и закрыла лицо руками. Мне казалось, что мы все топчемся на одном месте, а разгадка где-то у нас под носом, только мы ее в упор не видим.

Решив, что завтра же с утра пойду к Дэмиану и предложу провести мозговой штурм на тему поиска убийцы, иначе я никогда не избавлюсь от этих видений и, вероятно, стану следующей жертвой, я уснула.

А разбудил меня настойчивый стук в дверь. Собрав себя с кровати, я отправилась открывать, по дороге кинув взгляд на кровать Луизы, та была не тронута.

“Она не приходила что ли?” — с этой мыслью я отворила двери и меня тут же сгребли в объятия.

— Хвала Сенсее, ты жива! — крепко прижимая меня к себе, проговорил Арчи. — Рина, прости меня! Я не знал, что у тебя аллергия на малину.

Я сначала сильно удивилась его словам, а потом догадалась, что Дэмиан не рассказал ему всей правды, а выдал все за обычную аллергию.

Злиться на друга я не могла, тем более, что мне рассказали, что в его бутылке тоже была белладонна, просто из-за того, что он не анимаг, на него она подействовала слегка опьяняюще, а не так, как на меня.

— Арчи, если ты меня не отпустишь, то я рискую перестать быть живой, потому что ты меня задушишь, — прокряхтела я в ответ, чувствуя, что воздух в легких постепенно заканчивается.

— Да, извини! — смущенно сказал парень, отпуская меня. — Я просто очень рад, что с тобой все в порядке. И я пришел проводить тебя на занятия.

— Сейчас я соберусь и пойдем, — кивнула я и отправилась в душ, по дороге еще раз бросив взгляд на нетронутую кровать соседки.

Внутри начало зарождаться тревожное ощущение, что что-то не так, но я надеялась, что встречу Лу на парах и все будет хорошо.

Но в столовой ее не было. На занятиях тоже. И к вечеру, я накрутила себя до такой степени, что зашла в комнату, взяла с кровати Луизы ее любимую игрушку и отправилась к брату, давать ему шанс на искупление бесцельно потраченных лет.

Ректор благородно выделил ему целую комнату на чердаке преподавательского корпуса, недалеко от тайной гостиной. И их, Хвала Сенсее, не задел пожар.

— Ксавьер, ты занят? — спросила я, открывая дверь.

Брат сидел в кресле у окна и смотрел куда-то вдаль.

— Чем обязан столь позднему визиту? — удивился Вьер моему появлению.

— Мне нужна твоя помощь, — сразу перешла к делу я.

— Я и не надеялся, что ты пришла, потому что соскучилась, — ехидно заметил он, отпивая из стакана жидкость похожую на крепкий чай.

Только сейчас я обратила внимание, что в воздухе едва уловимо витал запах алкоголя.

— Ты пьян? — спросила я.

— Еще пока нет, — честно признался брат. — Но это входило в мои планы на сегодняшний вечер. Очередной сеанс психотерапии прошел не самым гладким образом.

— Мы это еще пока не изучали, — пожав плечами, ответила я, — поэтому я не могу разделить твоих чувств.

— Этого я не прошу, — грустно проговорил брат и решив сменить тему, спросил. — Какая помощь требуется?

— Моя соседка по комнате не вернулась с выходных, — начала я, — и меня не покидает ощущение, что с ней что-то случилось. Не мог бы ты отследить ее?

Я протянула брату игрушку и молча ждала его ответа.

— Она деваха видная, может просто загулала с очередным ухажором? — спросил Ксавьер, не торопясь брать в руки, предложенную мной вещь.

— Лу очень серьезно относится к учебе, — пояснила я. — Никогда не пропускает. Говорит, что закончить академию с высокими баллами — это ее единственный шанс выбиться в люди.

— Да? — удивился брат. — А так и не скажешь.

— По тебе тоже не скажешь, что ты можешь бросить младшую сестру на произвол судьбы, — подколола я Вьера. — Но внешность, как мы видим, обманчива.

— Катарина, — голос брата приобрел стальные нотки.

— Так, ты поможешь мне или нет? — перебила я его.

Мне сейчас было важнее узнать, что с Луизой все в порядке, а про наши с ним отношения, мы и потом можем поговорить.

Вьер резко выхватил из моих рук игрушку и впился в нее пальцами. Зажмурил глаза и сделал глубокий вдох.

Он хмурился. Эмоции на его лице очень быстро сменяли друг друга. А потом он резко распахнул глаза и уставился на меня со смесью страха и удивления.

— Что? — тревожно спросила я. — Ты нашел ее?

— Не совсем, — мотнув головой, ответил Ксавьер. — Я смог проследить ее маршрут, но он обрывается.

— Где? Почему? — взволнованно задала я вопросы.

— Потому что мою магию гасит скрывающий артефакт, — пояснил брат. — И я такое уже видел.

— Когда? — не унималась я.

— Когда пропала Ванесса.

Глава 28

Катарина

Мы собрались в тайной гостиной все той же теплой компанией, жаль только повод для сбора был не самый приятный. Но откладывать произошедшее было нельзя.

Как только я притащила брата к Дэмиану для того, чтобы он рассказал результаты магического поиска Луизы, декан тут же отправил магическое послание командиру Отряда Теней и заверил меня в том, что ее поиском займутся лучшие ищейки Дрэдфилда.

Оказывается, еще и такие есть. Чем больше я общалась с верхушкой нашей академии, тем больше понимала сколько силы и власти сосредоточено в их руках.

И при этом понимании, информация, которую мне всю жизнь усердно вкладывал в голову отец, казалась такой абсурдной. Если бы Хейнрот хотел поймать меня для опытов, то давно бы уже сделал это. С его возможностями, ему бы ничего не помешало.

Это натолкнуло меня на мысль о том, что наш убийца принадлежит сильным мира сего. И я решила ее озвучить:

— А что если убийца занимает какой-нибудь высокий пост? — спросила я, когда все в гостиной задумчиво замолчали.

— Я думал об этом, — ответил Дэмиан, — но не смог вспомнить никого, из тех кто занимает высокие посты, у кого было бы лицо со шрамом.

— Откуда ты знаешь, как выглядит его лицо? — нахмурив брови, спросил ректор.

— Когда Катарину накрыл последний приступ, я смог присоединиться и считать ее видение, — пояснил Хейнрот. — Поэтому теперь, мы знаем, как выглядит убийца, но нам это ничего не даст, потому что я понятия не имею, кто это! И Рина тоже не знает.

— Ты дал информацию Теням, по приметам? — спросил ректор.

— Нет, — коротко ответил Дэм.

— Почему? — сурово спросил Горнел.

— Занят был, — отмахнулся декан и мельком взглянул в мою сторону, отчего мои щеки вспыхнули смущенным румянцем.

— Я уже сделала набросок, — протягивая свой блокнот Франческе.

— Вот, молодец! — одобрительно кивнул в мою сторону ректор. — Не то, что некоторые, занятые!

Дэмиан в ответ лишь смешно закатил глаза.

— Я такого не знаю, — с сожалением сказала супруга ректора, передавая блокнот Ксавьеру. — Ну, и понятно почему.

— На самом деле, не всем понятно, — тихо заметил брат.

— Не дорос еще до секретов такого уровня, — важно заметил ректор, отбирая блокнот. — Дай сюда! За последние годы своей жизни, ты только белок в лесу опознать сможешь.

— Я тебе хвост отгрызу! — рыкнул в ответ Вьер.

— Чешуей подавишься! — парировал ректор и вглядевшись в рисунок, разочарованно сказал. — Я такого тоже никогда не видел и ни на кого из правящей верхушки он не похож.

Ректор протянул блокнот обратно Ксавьеру и тот внимательно вгляделся в портрет.

— Такое ощущение, что мне знакомы его черты, — разглядывая рисунок, проговорил Вьер. — Но самого его я никогда не видел.

— У меня такое же ощущение, — поддержала я брата.

— Честно говоря, — подключился Хейнрот. — И у меня. Я всю голову сломал, пытаясь понять на кого он похож.

— Не вешать нос, гардемарины! — вклинилась в разговор Франческа. — Пока вы все пытаетесь усердно вспомнить, где видели этого злодея, у вас ничего не получится. Нужно сместить вектор внимания на что-то другое и тогда память сама подкинет вам ответ в самый неожиданный момент.

— А причем тут мандарины? — уточнил Ксавьер.

В ответ Франческа, Дэмиан и ректор лишь хихикнули. А я решив последовать ее совету, перевела тему.

— Ксавьер сказал, что полностью отследить Лу у него не получилось, потому что его магию гасит какой-то скрывающий артефакт.

— Да, такие существуют, — начал ректор, — но достать такой задача не из легких. Последний раз я слышал, что такими промышляли Отрешенные.

— Но им нет смысла нападать на анимаморфов, — подключился Хейнрот. — У них был конфликт с драконами и ведьмами, а мы для них не представляли никакого интереса.

— Но это не значит, что они не могли продать такую игрушку тому, у кого этот интерес есть, — резонно заметил брат.

— Да, тут соглашусь, — кивнул в ответ Дэмиан. — Ты сказал, что уже сталкивался с таким. Когда?

Ответом ему был злой взгляд Ксавьера и сжатые кулаки.

— Ксавьер, — обратилась я к брату. — Если ты не расскажешь все, то шансов вернуть Луизу живой у нас может и не быть.

Вьер сидел напряженный, словно струна. От былого дурачества не осталось и следа. Казалось, еще немного и он взорвется от эмоций, что переполняли его изнутри в этот момент.

Франческа тоже заметила это и молча положила ему руку на плечо в поддерживающем жесте. Не знаю, что за магия была у этой женщины, но ее прикосновения всегда помогали успокоить внутреннюю бурю.

Брат тяжело вздохнул и все-таки ответил на вопрос своего старого друга.

— Я видел это в ночь, когда Ванесса была с тобой.

— Ты можешь показать на карте место, где начал действовать артефакт? — спокойно, словно его сейчас ни в чем не обвинили, спросил Хейнрот.

Ксавьер кивнул и потянулся к карте. Ткнул в нее пальцем, а после откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди, показывая всем своим видом, что больше он ничего не скажет.

— Эта точка совпадает с местом пропажи одного из анимагов, — приглядевшись заметил ректор.

— Да, я тоже обратил на это внимание, — согласился декан, а потом задумчиво добавил. — Может быть это точка перехода?

— Что это за место? — уточнила я.

— Глухой переулок рядом с заброшенной пекарней тётушки Мардж, — ответил Хейнрот. — Тебе это место о чем-то говорит?

— Не знаю, — с сомнением ответила я. — В одном из видений был переулок. Надо проверить! Возможно, это он и тогда у нас будет еще одна подсказка.

— Никаких самостоятельных проверок! — в голос возразили все присутствующие мужчины.

Я уже хотела было сказать, что и не собиралась ничего проверять одна, но тут в воздухе материализовался невысокий коренастый мужчина с аккуратной бородой в форме боевого мага.

— Торн, есть новости? — спросил ректор, поднимаясь с дивана.

— Нашли Луизу, генерал!

Глава 29

Катарина

Пауза после сообщения, что Лу нашли, слишком затянулась, а атмосфера в гостинной стала резко гнетущей.

Меня переполняли эмоции, сейчас я не могла контролировать, что считывать, а что нет, поэтому меня накрывало с головой животным страхом и паникой.

— Деклан, тебя учили такие длинные паузы делать? — возмущенно спросила Франческа, беря меня за руку. — Может, уже скажешь, что с девочкой?

— Она жива, — тихо сказал командир Отряда Теней.

— Но-о? — уже не выдержал Дэмиан.

— Но иди сам смотри, — мотнул головой Торн, исчезая в воздухе. — В лазарет.

— Чт-то с ней? — заикаясь, спросила я. — Неужели, все так плохо?

— Девочки, оставайтесь тут, — строго сказал ректор, вставая с дивана и направляясь к двери. — Вьер, ты идешь?

Брат встал и отправился следом за ректором.

— Но, я х-хочу… — начала я, но Франческа меня перебила.

— Поверь, мне тоже очень хочется все узнать, — сказала она, продолжая держать меня за руки. — Но сейчас будет лучше, если мы с тобой останемся здесь. Доверься Дэмиану. Он дорожит каждой жизнью , поэтому сделает все, чтобы твоя подруга поправилась.

Мы остались с Франческой одни. Я чувствовала, как меня пробирает мелкая дрожь от тревоги за Лу, от незнания произошедшего, а еще меня не покидало ощущение, что она попала в эту ситуацию из-за меня.

— Что тебя тревожит, милая? — обратилась ко мне профессор. — Поделись со мной, станет легче.

— Сейчас у меня такое ощущение, что меня тревожит все и сразу, — растерянно ответила я.

— В стрессовых ситуациях — это нормально, — постаралась успокоить меня Франческа. — На тебя столько свалилось в последнее время, что не удивительно, что эмоции накрывают тебя с головой. Дай им выход, пока они не разорвали тебя изнутри.

— А как? — взволнованно спросила я.

— Закрой глаза, — спокойно проговорила женщина. — Прислушайся к себе.

Я послушно сделала то, что мне сказали. Не знаю, почему, но профессор Харташ всегда вызывала во мне безграничное доверие. С первого дня нашего знакомства.

— Какая эмоция сейчас ярче всего? — спросила Франческа через некоторое время.

— Страх, — тихо ответила я.

— О чем он, твой страх? — спросила она.

— Я боюсь за жизнь Луизы, — начала перечислять я. — Я боюсь, что эти убийства не закончатся. Я боюсь, что она пострадала из-за меня. Я боюсь, что мои чувства не взаимны.

Я осеклась и испуганно вытаращила глаза на Франческу.

— Не переживай, — тепло улыбаясь, проговорила женщина. — От меня он ничего не узнает.

— Но, откуда вы? — удивилась я.

— Я умею быть наблюдательной, — продолжая улыбаться, ответила профессор. — И потом, в твоих чувствах нет ничего плохого.

— Да, кроме того, что они зачем-то есть, — проговорила я с нотками недовольства в голосе. — И того, что они есть только у меня и я понятия не имею, что с ними дальше делать. Мне двадцать лет, а я впервые в жизни влюбилась, как подросток.

— Ну, так тебе раньше некогда было влюбляться, — будто прочитав мои мысли, сказала Франческа.

— Половину жизни я боялась его, как огня, — согласилась я, чувствуя, как внутри начинает подниматься раздражение. — А вторую половину вообще не помню. И за все это спасибо моим папеньке и брату, которые вместо того, чтобы разобраться в ситуации, просто сбежали поджав хвосты.

— Я думаю, у них были свои причины так поступить, — ответила профессор. — Я их не оправдываю и не осуждаю. Скажу лишь, что пойди события по другому пути, возможно, вы бы с Дэмианом были сейчас в абсолютно других отношениях и шансов на взаимность было бы еще меньше, если бы она вообще была.

— Об этом я не думала никогда, — задумчиво проговорила я.

— Обычно, Дэм не такой, он шабутной и веселый, — продолжила говорить Франческа. — Но сейчас, сама видишь, обстоятельства играют против него. Его народ становится жертвой того, кого он даже не знает и его сильно гнетет то, что он не может справиться с опасностью и защитить своих. А сейчас еще и ты под прямой угрозой. Он, конечно, бодрится, но на самом деле очень подавлен происходящим.

— Да, я чувствую его эмоции, — поджав губы, честно призналась я. — После той истории с белладонной, я стала чувствовать не только боль и смерть анимагов, а весь спектр эмоций.

— Твоя сила растет, — подбадривающе улыбнулась профессор. — Развивай ее. Это здорово!

— Да, наверное, — неуверенно согласилась я и решила перевести тему. — Но сейчас самое важное, чтобы с Лу все было в порядке.

Дэмиан так и не объяснил, что произошло с Луизой, но в палату к ней меня все же пустил.

И я сидела там днями и ночами, хотя мне было сказано, что она в лекарском стазисе. Таком же, что была я неделю назад.

Искренне будучи уверенной в том, что она меня слышит, я читала ей сказки про анимагов, рассказывала про брата, пересказывала конспекты последних тем, которые приносил Арчи в лазарет, даже рассказала ей свой секрет о том, кто я на самом деле.

Лу не выносила, когда рядом с ней кто-то постоянно что-то бубнил, поэтому я надеялась, что достану ее своей болтовней и она придет в себя только для того, чтобы сказать мне, чтобы я закрыла рот.

Но спустя неделю без изменений ее состояния, я уже почти отчаялась. Сидела рядом с ее кроватью, держала девушку за руку и по моим щекам ручьем текли слезы.

— Приди в себя, пожалуйста! — тихо шептала я. — Я знаю, что мы не подруги, но за три года ты стала мне очень дорога. Таких людей очень мало в моей жизни и я не могу потерять еще и тебя. Лу, пожалуйста! Ты же так хотела закончить академию и выбраться из той нищеты, в которой жила всю жизнь! Нищета сама из себя не выберется! И высший балл сам себя не заработает! Ты должна очнуться! Должна вернуться ко мне!

Я сползла на колени перед ее кроватью, обхватила обеими руками ладошку Луизы и прижалась к ней лбом, продолжая реветь навзрыд.

— Не реви, рыжая! — неожиданно прозвучал хриплый голос над моей головой. — Соплями подавишься!

Глава 30

Дэмиан

Я ждал Горнела и Ксавьера. Нам необходимо было обсудить все, что мы знали об убийце, учитывая последний инцидент.

Хотелось бы, конечно, увести на романтическую прогулку одну беспокойную рыжую лису и во всем ей признаться, а не вот это вот все. Но сейчас были, более значимые, дела и их нужно было решить, иначе я так и не смогу расслабиться."Да, чтоб вас всех дрыш покусал!" — раздраженно подумал я, сидя за столом в кабинете.

Дверь отворилась и на пороге появились парни.

"Как в старые-добрые" , — мельком подумал я с ностальгией, но быстро отмахнул от себя эту непрошенную мысль.

— Не осталось сомнений в том, что случай с Луизой — это дело рук нашего убийцы, — я сразу перешел к делу, доставая из папки с делом Ванессы рисунок, который был сделан на месте, где ее нашли.

Ксавьер первым потянулся к листку и замер, разглядев то, что на нем было изображено.

— Ножевое ранение в область сердца, влекущее за собой мгновенную смерть, — пояснил я. — Такое же, как в случае с Ванессой и с теми анимагами, чьи призраки явились к нам с Фрэнки.

— Напомни, сколько было пропавших анимагов пятнадцать лет назад? — задал вопрос Горнел, видя, что Вьер все еще в прострации.

— Одиннадцать, — ответил я.

— Пятнадцать лет назад тоже пропадали анимаги? — отмер Ксавьер.

— Да, — подтвердил я и пояснил. — Эта информация была засекречена, поэтому мы не могли поделиться ею с тобой.

— Подожди, — продолжая вглядываться в рисунок, остановил меня Вьер. — Ты сказал, что у Луизы ножевое ранение в сердце, как и у Ванессы. Он она жива. Как такое могло произойти?

— Шутка природы, — хмыкнул я в ответ. — У Лу оказалось сердце с другой стороны.

— Такое возможно? — удивился Вьер.

— В одном случае из миллиона — да, — неопределенно пожал плечами я в ответ.

— Когда убийца понял, что ему привели не ту, кого он так жаждал, — подал голос Горнел. — Скорее всего он вышел из себя и не разбираясь решил убить Луизу, а после выкинул за ненадобностью.

— Что значит, не ту? — уточнил я.

— Торн доложил, что последний раз Лу видели в карнавальной лавке, — стал объяснять ректор. — Если верить хозяйке лавки, Луиза купила рыжий ведьминский парик и так в нем и пошла. Вероятнее всего, они охотились за Катариной и перепутали.

Ксавьер рыкнул в ответ, небрежно кидая рисунок на стол. Я сжал кулаки от злости и осознания того, что убийца слишком близко подобрался к занозе.

— Хорошо, — о чем-то договорившись внутри самого себя, начал Вьер. — Если в этот раз он перепутал и вместо Рины похитил Луизу, а когда обнаружил подмену, разозлился, убил ее и выкинул, как бы грубо это не звучало. То, что тогда произошло пятнадцать лет назад с Ванессой? Ее он тоже перепутал?

— Мы не знаем, — ответил Горнел. — Она даже по профилю всех остальных похищенных не подходит.

— Что ты имеешь ввиду? — уточнил Ксавьер.

— Он похищает и убивает только молодых анимагов, которые еще не вступили в полную силу своего зверя, — включился в разговор я. — Что тогда, что сейчас — всем похищенным было до двадцати пяти лет. На момент убийства Ванессе было значительно больше.

— Она всегда выглядела моложе своих лет, — заметил в ответ Вьер.

Было видно, что разговор о бывшей невесте все еще неприятен для него, но надо было отдать ему должное, он больше не обвинял меня в том, что это именно я убил ее. Напряжение все еще витало между нами, но уже не настолько осязаемое, как раньше. И хотя бы это придавало чуть спокойствия.

— Да, — согласился Горнел с другом. — Но есть одно “но”. Убийца ни разу не ошибся в возрасте анимагов, ни тогда, ни сейчас. И только в случае с Ванессой что-то пошло не так.

— Сколько анимагов уже похищено? — спросил Ксавьер.

— Девять, — ответил я.

— Если история повторяется, значит, ему нужно еще двое? — уточнил Вьер.

— Возможно, да, — подтвердил я. — Но мы этого не знаем. Как и того, по какой причине пятнадцать лет назад похищения прекратились сразу после убийства Ванессы.

— И почему пятнадцать лет была тишина, — подключился Горнел, — мы тоже не знаем.

— Может, это какой-нибудь ритуал? — высказал свое предположение Ксавьер. — Который можно проводить только раз в пятнадцать лет.

— Мысль интересная, — согласился Гор. — Еще бы знать, какой?

— Если он похищает анимагов, — продолжал мыслительную цепочку Вьер. — Значит, этот ритуал как-то связан с нами.

— Мысль про ритуал похожа на правду, — подумав, сказал я. — Рина говорила, что видела в своих видениях какой-то кинжал, который светился, когда убийца втыкал его в сердце жертвы.

— Кинжал светился? — уточнил Ксавьер. — Весь?

— Нет, — отрицательно помотал я головой. — Только камень в центре рукояти.

— Фиолетовый? — спросил Ксавьер.

— Да, — ответил я, удивленно посмотрев на друга. — Ты что-то знаешь о нем?

— Я знаю старую легенду о Шизоидном Кинжале, что выпивал душу из анимагов, — с сомнением в голосе проговорил Вьер. — И вот в его рукояти как раз был фиолетовый камень — аметист.

— Мало нам было Истероидного Копья в безмагических руках одной беспокойной женщины, — возмутился Горнел и устало потер переносицу.

— Истероидное Копье? — удивился Ксавьер. — Я думал, это тоже всего лишь легенда.

— Нет, — отрицательно помотал головой Гор. — Оно — далеко не легенда. Ты не поверишь, сколько всего интересного можно найти в хранилище артефактов магической академии. Но вот кинжала такого я там не видел ни разу.

— По легенде, — начал вспоминать Ксавьер, — он был утерян еще до Кровавого Восстания, вероятно поэтому его нет в хранилище академии.

— Стоит поискать в библиотеке информацию по этому кинжалу, — задумчиво произнес я.

— Я ни разу не встречал в книгах упоминаний о них, — пожал плечами Вьер.

— А откуда ты тогда это знаешь? — с прищуром глядя на друга, спросил Горнел.

— От его бабули, — указав пальцем на меня, ответил Ксавьер.

Глава 31

Катарина

Радость от того, что Лу пришла в себя накрывала меня с головой и мешала адекватно воспринимать информацию на занятиях. На некоторых, особо скучных парах, я ловила себя на том, что сижу и улыбаюсь, как дурочка. Даже Арчи пару раз спросил, все ли у меня в порядке.

О выписке и близко речи не шло, но каждый вечер после занятий, я отправлялась к Луизе в лазарет, прихватив с собой конспекты лекций, ее тетрадки (Дэмиан договорился с преподавателями, что она будет выполнять задания, а я буду их сдавать), и различные вкусняшки, которые откуда-то появились в нашей столовой.

Лу ругалась на меня, каждый раз спрашивала, зачем я к ней таскаюсь, но я видела, как загораются радостью ее глаза, когда я открываю дверь в ее палату, поэтому не могла не приходить.

Хейнрота за это время я почти не видела, но определить для себя, хорошо это или плохо, так и не смогла.

Иногда я мысленно возвращалась к разговору с Франческой и к ее словам:“Пойди события по другому пути, возможно, вы бы с Дэмианом были сейчас в абсолютно других отношениях”. И даже пыталась себе представить, как бы все происходило, если бы брат не ушел в скитание и продолжал дружить с Хейнротом все это время.

Картина вырисовывалась не самая увлекательная. Скорее всего Дэмиан воспринимал бы меня, как маленькую девочку, которая выросла у него на руках и вряд ли бы в нем проснулся ко мне какой-то интерес, как к девушке.

“Так он и сейчас не проснулся! — ехидно заметил внутренний голос. —Он взрослый мужчина! И нянчится с тобой только потому, что ты важна для расследования и он испытывает чувство вины перед твоим братом! Не обольщайся!”

Мысль была неприятная, отчасти грустная и тонкой колючей проволокой обвивала сердце.

Хотелось гнать ее от себя, но не получалось. Она зудела где-то на границе сознания и забирала львиную долю моего внимания.

От этого я стала очень рассеянная. А мы помним, что удача и раньше мне не особо улыбалась и я постоянно собирала собой все косяки. Стоит ли говорить о том, что сейчас неуклюжести в моей жизни стало гораздо больше?!

И именно она сыграла со мной злую шутку. Сегодня Лу должны были выписать и я решила украсить комнату к ее возвращению. Всю ночь я вырезала гирлянду из цветной бумаги, рисовала плакат, на который клеила ее смешные фотографии и писала разные добрые пожелания, от которых у Луизы точно будет дергаться глаз.

И утром, когда все было готово, я позвала Арчи, чтобы он помог мне все это развешать. Мне не хотелось пользоваться магией, я получала какое-то особое удовольствие от того, что делала это сама, своими руками, а не при помощи пары магических плетений.

Друг моего энтузиазма не разделял, но все же пришел мне помогать. Когда мы все развесили, Арчи пошел в ванную помыть руки, а я отошла и открыла входную дверь, чтобы проверить, как это будет смотреться, когда Лу зайдет в комнату и поняла, что левый край гирлянды висит криво и некрасиво загибается.

Не долго думая, подтащила стремянку, которую принес с собой друг, к нужному месту. Он, конечно, был высоким парнем, но потолки в жилом корпусе достигали в высоту три с половиной метра, поэтому без лестницы нам было не обойтись.

Залезла на нее, потянулась вверх, чтобы поправить гирлянду и, конечно же, моя нога соскользнула с верхней ступеньки.

Вскрикнув, короткое:

— Дрыш! — я полетела вниз, уже приготовившись к тому, что сейчас больно приземлюсь пятой точкой на твердый пол, но этого не произошло.

Неожиданно для меня, Арчи оказался рядом и успел меня поймать.

— Зачем ты туда полезла сама? — сурово спросил он. — Могла подождать?

— Я увидела, что там надо поправить край, — начала оправдываться я, нелепо улыбаясь. — И даже не подумала, что что-то может пойти не так.

— Это отличительная черта твоего характера, — слегка улыбнувшись, заметил друг, продолжая держать меня на руках.

— Не думать? — хихикнув спросила я.

— Нет, — возразил парень и продолжил чуть хриплым голосом. — Бежать делать самой там, где можно попросить помощи и остаться целой.

Я замерла, не зная, что ответить другу. Я ощущала на себе тепло его объятий. Аккуратное, бережное. Но мое тело помнило другие руки и, именно в этот момент, решило подкинуть мне воспоминания о них. Там тоже было тепло. Но другое. Тепло, от которого все загоралось изнутри. От которого по телу словно пробегал электрический разряд.

— Лиса, — тихо и все так же хрипло проговорил Арчи, немного наклоняясь к моему лицу. — Я давно хотел тебе сказать…

Но договорить ему не дал до зубовного скрежета знакомый голос, в котором я услышала леденящую душу сталь:

— Не помешал?

Арчи резко развернулся вместе со мной на руках. В проеме входной двери, которую я, конечно же, не закрыла, скрестив руки на груди стоял профессор Хейнрот и его выражение лица не сулило мне ничего хорошего.

Глава 32

Катарина

Кажется, я снова начала его бояться!

Его взгляд не был таким холодным даже, когда я обвинила его в том, что он предлагает мне непристойности.

Еще бы понимать, что он значит, этот взгляд. Он злится? Разочарован?

“А может ревнует?” — подсказал внутренний голос.

На миг я почувствовала, что мне бы хотелось, чтобы этот сильный и чаще всего невозмутимый мужчина меня ревновал. Наверное. Но очень быстро отмахнула от себя эту мысль.

— Я принял решение оставить Луизу в лазарете до понедельника, — вальяжно, словно хищник, заходя внутрь комнаты, почти промурлыкал Дэмиан. — Поэтому празднование можно отложить.

“Глупая, он и есть хищник! — напомнил голос в голове. —Он — рысь, а они не травоядные!”

Такая резкая смена интонации ввела меня в ступор и сильно не вязалась с тем ощущением вязкого напряжения, что я испытывала. Арчи поставил меня на пол и я почувствовала, что нам троим очень тесно в одном помещении.

Вероятно, друг это тоже почувствовал и со словами:

— Я зайду в понедельник, — мгновенно ретировался из комнаты, забыв закрыть за собой дверь.

— Профессор Хейнрот, я, — начала я сбивчиво и запнулась об его недовольно поднятую бровь.

Он щелкнул пальцами и дверь с хлопком закрылась. Но легче не стало. Я по-прежнему чувствовала себя добычей, вокруг которой неспеша прогуливается хищник, как бы маринуя ее в собственном страхе и непонимании.

— У меня для тебя две новости, — упираясь своими накаченными бедрами в спинку моей кровати, с улыбкой, как у довольного кота, сказал мужчина. — Хорошая и… хорошая. С какой начать?

— Вероятнее всего, — сделала я вид, что делаю непростой выбор. — С хорошей.

— Мы с коллегами провели распределение на практику, — начал Хейнрот. — И так как у тебя, у единственной из потока, высший балл по лекарскому делу, нами было принято единогласное решение, назначить тебя моей помощницей на время практики. Тем более, что моя Амелия решила резко выйти замуж и укатить в свадебное путешествие. Так что, с завтрашнего дня ты официально работаешь в лазарете, как большая, с трудовым контрактом и жалованием.

Внутри мне очень резануло слух выражение “моя Амелия”, но внешне я решила этого не показывать и возмущенно спросила:

— Как большая? А сейчас я, значит, маленькая?

“Давно было пора понять, что ты для него все та же маленькая девочка , — опять проснулся этот противный внутренний голос. —Младшая сестра лучшего друга!”

Дэмиан оторвался от моей кровати, подошел ко мне почти вплотную, так что мне пришлось задрать голову наверх, потому что он был на добрых почти две головы выше меня и все так же довольно улыбаясь, сказал:

— Ну, не большая — это точно! А еще такая забавная, когда так злобно смотришь на меня.

Он играючи щелкнул меня по носу, чем вызвал во мне толпу мурашек и непреодолимое желание врезать ему по его довольной кошачьей физиономии. Развернулся ко мне спиной, прошествовав к окну, и продолжил:

— А вторая хорошая новость в том, что моя бабуля вернулась из своей очередной экспедиции и ждет нас в гости.

— Нас? — уточнила я.

— Нас, — подтвердил Дэм.

— Вдвоем? — спросила я.

— А ты хочешь еще Арчи взять? — удивленно выгнув бровь, спросил мужчина.

— Но почему только нас? — не унималась я, хотя мои щеки вспыхнули румянцем, в ответ на его предложение.

— Ну, меня она хочет видеть, потому что я ее внук, — стал объяснять Хейнрот. — А тебя, потому что она заменяла тебе бабушку, так же, как твои родители, заменяли родителей мне.

Я была не готова к такой откровенности и удивленно уставилась на профессора. Я помню Габи из детства, она всегда была добра ко мне и я очень грустила, когда мы уехали и брат с отцом категорически запретили мне видеться с ней. Но я не знала о том, что мама с папой заменили Дэмиану родителей. Я думала, что он просто был близким другом семьи.

— А еще потому, что ты единственная видела кинжал в руках убийцы и только ты можешь описать, как он выглядит, — добавил декан, чем вернул меня в состояние раздражения.

“Ты нужна ему только для расследования! — опять начал зудеть в голове внутренний голос. —Не обольщайся!”

Быстро отмахнуться от этих мыслей не получалось, поэтому я стала нервно перебирать вещи на своем столе, думая о том, что выполню свой долг, помогу спасти анимагов, пройду практику, но больше никогда не посмотрю в эти красивые карие глаза и не поддамся на его чары.

А этот бесчувственный криворог, словно не замечая моего состояния, продолжал, как ни в чем не бывало:

— Собирайся, через пятнадцать минут отправляемся! И оденься тепло, пожалуйста! На улице сильный ветер.

После этих слов мужчина вышел из комнаты, оставив после себя легкий аромат цитруса и послевкусие девичьей обиды.

Дорога до Габриэллы выдалась напряженной. Разговаривать мне не хотелось, а он и не настаивал. И выбирая между уважением моих границ и безразличием, конечно же, я выбрала второе.

“Может быть он и ценит каждую жизнь, но вот в отношении чувств — чурбан железный!” — думала я про себя, когда мы подходили к воротам дома его бабушки.

Хейнрот открыл ворота, пропустил меня вперед, я увидела, стоящую на веранде Габи, куташуюся в теплый плед, а мимо меня пронеслась кучерявая малышка Тьерра в ярко-зеленой шапочке и с восторженным криком:

— Дядя Дэм, пришел! — запрыгнула к мужчине на руки.

По телу словно пробежала ледяная волна, в ушах зазвенело, в глазах потемнело, стало нечем дышать и мир потух.

Глава 33

Катарина

Я открыла глаза, лежа на лужайке перед домом Габриэллы. Было лето. Почему-то. Теплый ветерок обдувал мое лицо.

— Рина, детка, — услышала я приятный женский голос. — Ты покажешь мне то, что нарисовала?

Я подняла голову и посмотрела в сторону дома. На веранде стоял небольшой детский столик, а за ним сидела маленькая девочка с кудрявыми рыжими волосами.

"Неужели, это я? — подумала я про себя, поднимаясь на локте, чтобы получше разглядеть происходящее. —Я не помню этого!"

— Конечно! — радостно кивнула девочка, дождалась когда женщина подойдет к ней и протянула ей рисунок, гордо заявив. — Это Эш.

На рисунке был изображен большой пестрый кот с немного грустным, но очень мудрым взглядом. Я догадалась, что это анимус Хейнрота. Хотела бы я увидеть его когда-нибудь вживую. Хоть анимусы и часть души анимага, их все же иногда отпускают "погулять".

"Может, мне повезет увидеть Эша?" — мечтательно подумала я про себя.

— Какая красота, Рина! — восторженно глядя на лист, сказала Габи. — У тебя явный талант к рисованию. И я знаю, что подарю тебе на первые пять лет.

Столько любви, тепла и искренности было в ее взгляде и словах, что у меня на глаза навернулись непрошенные слезы.

— Что? — любопытно спросила девочка. — Что, Габи? Ну, скажи-и!

— Пусть это будет для тебя сюрпризом, — с улыбкой глядя на малышку, ответила Габриэлла. — А сейчас нужно отмыть от тебя эту краску, потому что обед уже готов.

В этот момент с другой стороны сада послышался скрип. Я резко повернула голову и увидела, как в ворота входит Дэмиан.

"Он почти не изменился с тех пор, но возможно, стал чуть суровей и грустнее" , — подумала было я, но от мыслей меня отвлек громкий радостный детский крик.

— Дядя Дэм, пришел! — и маленькая Рина пронеслась мимо, не обратив на меня никакого внимания и с разбега запрыгнула к мужчине на руки.

— Мое рыжее солнышко! — крепко прижимая к себе девочку, сказал Дэмиан. — Я так скучал по тебе! Эта служба вымотала мне все нервы!

— Я знаю, чем тебе помочь! — сказала маленькая Рина и указав детским пальчиком в сторону веранды важно добавила. — Неси меня туда!

— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа! — улыбаясь во весь рот, ответил мужчина и пошел к дому.

— Смотри! — важно сказала девочка, протягивая Дэму рисунок.

— О, Великая Сенсея! — восхищенно воскликнул Хейнрот. — Я сражен наповал этой красотой! Солнце, ты определенно должна развивать свой талант! Я думаю, что никто не изобразит Эша лучше тебя! Спасибо, милая! Я сохраню твой рисунок.

А я смотрела на эту картину и не верила своим глазам. В моей душе все переворачивалось. Я четко понимала, что это мое воспоминание, которое было спрятано под иллюзией страха и ненависти. Но сейчас я словно смотрела фильм о жизни, которой у меня никогда не было. Где я не была вечно боящимся каждого шороха ребенком, а где меня любили и ценили. Где, мужчина, который сейчас занимал почти все мои мысли, носил меня на рука и называл меня своим рыжим солнышком. И не важно, что мне еще и пяти лет не было.

Но если у меня эти воспоминания были заблокированы, то он-то это все помнит. И тогда я, действительно, получаюсь для него всего лишь маленькой девочкой, которая рисует рисунки, чтобы поднять ему настроение.

По моей щеке скатилась крупная слеза, а картинка пошла рябью. Я закрыла глаза и погрузилась во тьму.

Очнулась, лежа на диване в знакомой гостиной и первое, что увидела, это немного грустный, но очень задумчивый взгляд пронзительных кошачьих глаз.

— Хвала Сенсее, очнулась! — тихо проговорил рысь. — А то натворил папаня у тебя делов в голове.

— Даже спорить не буду! — согласилась я с Эшем, пытаясь сесть.

— Ты меня слышишь? — удивленно спросил анимус.

— Конечно, — кивнула я. — Вы же это вслух говорите.

— Но так быть не должно, — продолжая удивляться, помотал головой рысь.

— Но есть, — пожимая плечами и усаживаясь поудобнее, сказала я.

— Ну, тоже верно, — согласился Эш, почесав лапой за ухом. — Как себя чувствуешь? Все вспомнила?

— Не все, — честно призналась я. — Но многое. Чувствую себя паршиво.

— Сочувствую, — искренне сказал рысь. — Но такова цена.

— А это вы меня, того? — спросила я.

— Нет, — ответил Эш. — Обычно возврат воспоминаний запускает какое-то слово или образ. Я лишь подкорректировал и постарался сделать процесс чуть мягче. Обычно, это еще и больно.

— В таком случае, спасибо, — с благодарностью глядя на анимуса, сказала я. — А можно… вас погладить?

— Конечно, — быстро, словно ждал этого, ответил Эш, забрался рядом со мной на диван и положив мне голову на колени, прикрыл глаза от удовольствия и промурчал. — Раньше ты не спрашивала разрешения.

Именно такая картина предстала взору Дэмиана и его бабули, когда они зашли в гостиную. Габриэлла тепло улыбнулась, а Хейнрот аж присвистнул от удивления.

— Ах ты, старый проныра! — в шутку сказал Дэм, улыбаясь.

— Я, вообще-то, моложе, чем ты! — не открывая глаз, ответил ему Эш и уже обращаясь ко мне, добавил. — Вот там, под левой лопаткой посильнее почеши, пожалуйста!

И когда я выполнила просьбу рыся, Дэмиан удивился еще сильнее:

— Не понял! Ты что его слышишь?

Глава 34

Катарина

— Ты стала так похожа на Джослин, — с улыбкой на лице ко мне подошла бабуля Дэмиана и села рядом на диван.

Габриэлла Хейнрот была ровно такой же, как и пятнадцать лет назад. Женщина без возраста. Женщина — эталон стиля и красоты. Она даже дома всегда выглядела так, словно через пять минут отправится на прием к королю получать награду"За выдающиеся достижения" . И да, она никогда не была похожа на бабушку.

Этот раз не стал исключением. Безупречная прическа, аккуратный макияж и строгое, но празднично блестящее черное платье, говорили о том, что она по-прежнему себе не изменяет.

Вот только в ее глазах стояли слезы и я видела, что ей хотелось меня обнять, но она будто тормозила себя, осторожничала.

Мое детское воспоминание было еще очень свежо в памяти и я решила, что хватит с меня страхов и недоверия и сама нырнула в объятия женщины, чем заставила Эша поменять позу.

— Ох уж, эти люди! — проворчал рысь, сползая с моих коленок на другую половину дивана. — Вечно норовят потревожить мое спокойствие!

Но я его уже не слушала. Я провалилась в теплоту, материнскую нежность и заботу, которую мне дарили руки бабушки Дэмиана.

— Моя маленькая девочка, — тихо, дрожащим от слез голосом проговорила Габи, крепче сжимая меня в объятиях. — Как я рада, что с тобой все в порядке. Это подарок судьбы мне на старость лет!

— Ба, не выдумывай! — отозвался Хейнрот. — Всем бы быть такими старыми, как ты!

— Вот, когда станешь дедом, — сурово заявила женщина. — Тогда и поговорим. А пока что даже не нашлось той, которая тебя остепенит и сделает отцом. Поэтому не мешай мне радоваться!

Мое любопытство заставило меня украдкой взглянуть на мужчину, когда я поняла смысл сказанной Габриэллой фразы и неожиданно для себя, я наткнулась на ответный заинтересованно-оценивающий взгляд.

— Ладно, — вытирая редкие слезы с лица и становясь обратно серьезной деловой женщиной, сказала Габи. — Давайте вернемся к тому, для чего вы пришли. Рина, дорогая, ты могла бы описать мне тот кинжал, который ты видела в своих видениях?

— Я могу его нарисовать, — сказала я, понимая, что так мне будет проще.

Бабуля Хейнрота понимающе кивнула и со словами:

— Одну минуту, — встала с дивана и вышла из гостиной.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Дэмиан, когда мы остались наедине. — Я хотел, как в прошлый раз, стянуть часть твоего состояния на себя, но твой разум меня не пустил.

— И правильно сделал, — не открывая глаз, заметил Эш. — Потому что нечего по чужим разумам бродить без спроса.

Я хихикнула. До того забавным мне показалось общение Хенрота с его анимусом.

"Интересно, когда я начну слышать свою лису , — мечтательно подумала я про себя. —Мы также весело будем общаться?"

— Я развоплощу тебя сейчас, — фыркнул на рыся Дэмиан.

— Катарина, — обратился Эш ко мне. — А ты не хочешь опять в обморок, чтобы этот нервный отвлекся?

— Не планировала, если честно, — улыбаясь уже во весь рот, призналась я.

— Жаль, конечно! — подытожил анимус и хотел сказать что-то еще, но в этот момент в комнату вернулась Габриэлла, неся в руках большой бумажный сверток с большим оранжевым бантом.

Она подошла ко мне, села на диван и сказала:

— Ты, наверное, не помнишь этого, — ее голос снова дрогнул. — Но я обещала тебе сюрприз на первые пять лет.

Мои глаза расширились от удивления и я слишком громко сглотнула.

"Неужели?!" — восхищенно подумала я про себя.

— В общем, — сказала Габриэлла, протягивая сверток мне. — Это твой сюрприз и он тебя дождался! Держи!

Внутри меня все задрожало от предвкушения, волнения и неожиданности. В этот миг я чувствовала себя той самой пятилеткой, которая так мечтала, чтобы ей раскрыли сюрприз.

"О, Сенсея! — с детским восторгом глядя на еще не раскрытый подарок, думала я. —Это правда происходит со мной? Эта женщина пятнадцать лет хранила подарок, который так и не подарила? И не знала подарит ли его когда-нибудь, но хранила? Почему? Так бывает? Неужели, я так много значу для нее?"

— Рина, открывай подарок! — подал голос Эш из-за моей спины. — Даже мне уже интересно, что там!

И я открыла. Аккуратно развязала бант и развернула бумагу, словно даже обертка была самой великой ценностью на свете, а уж то, что оказалось внутри привело мою девичью душу в пищащий восторг.

Это был большой художественный набор: простые карандаши разной толщины и мягкости, цветные карандаши всех возможных цветов, краски всех мастей, кисти разной величины и несколько папок с листами для рисования.

Я подняла глаза полные радостных слез на Габриэллу. Женщина улыбалась, глядя на меня.

— Нравится? — спросила она.

— Вы еще спрашиваете? — искренне удивилась я. — Конечно! Как это может не нравится? Я мечтала о таком всю свою жизнь!

Увидев на лице Габи недоумение, я поспешила объяснить:

— Папа считал мое увлечение рисованием глупостью и никогда не покупал мне ничего подобного. А после того, как мы переехали и брат ушел в скитание, денег хватало только на самое необходимое, а потом папа умер и…

— Вот, Геральд, старый засранец! — зло выругалась женщина.

— Ба! — остановил ее Дэмиан. — Давай, не будем! Пусть Рина запомнит этот момент с радостью от сбывшейся мечты, а не с грустью от того, что ее покойного отца ругают.

— Все хорошо, — поспешила я успокоить бабулю. — Отчасти, я даже согласна с вашим мнением по поводу моего отца. И мою радость сейчас ничто не сможет перебить!

Увидев, что Габриэлла одобрительно мне кивнула, я взяла альбом, несколько цветных карандашей и нарисовала на листке кинжал, который являлся мне в видениях.

Закончив рисунок, протянула альбом Габи.

— Да, — кивнула женщина. — Это Шизоидный Кинжал. Ваши догадки были верны.

— Ксавьер сказал, что нигде не нашел информации про него, — включился в диалог Хейнрот. — И слышал о нем только от тебя.

— И правильно, — согласилась бабуля Дэмиана. — Это старая сказка для детей. Мне ее рассказывала еще моя прабабушка. Представляешь, насколько давно это было?

В ответ мужчина лишь удивленно присвистнул.

— У меня где-то сохранилась книга с этими сказками, — спохватилась женщина, вставая с дивана и подходя к шкафу. — Прабабушка написала и проиллюстрировала ее сама, поэтому она была в единственном экземпляре. Можно считать, фамильная ценность.

— Ого, — искренне восхитился Дэмиан. — Значит, в нашем роду были не только лекари?

— Кого там только не было, — задумчиво проговорила Габи, перебирая книги в шкафу. — Странно! Я точно помню, что она стояла тут!

— А когда ты видела ее в последний раз? — спросил Хейнрот.

— Лет пятнадцать назад и видела, — растерянно глядя на нас, сказала Габриэлла, садясь обратно на диван.

В этот момент Эш, видимо, решив, что устал лежать на диване, спрыгнул на пол, но зацепился лапой о лямку моего рюкзака, который я по привычке взяла с собой, когда выходила из комнаты и сумка с грохотом упала рядом с моей ногой. Половина содержимого вывалилась наружу и Дэмиан наклонился помочь мне это собрать.

— Так вот она! — воскликнула Габриэлла, показывая пальцем на книгу сказок про анимагов. — Откуда она у тебя?

Я удивленно посмотрела на Хейнрота, затем на его бабулю. Забрала книгу со сказками из его рук. Я читала ее Лу в лазарете и, видимо, забыла выложить из рюкзака. Растерянно повертев книгу в своих руках, я ответила:

— Я… — зажмурившись на миг, мотнула головой и память мне подкинула воспоминание, которого раньше тоже не было:

— Несса, почитай еще, — тихо прошу маленькая я, укутываясь в большое белое одеяло. — Мне так нравятся эти сказки.

— Обязательно, малышка, — грустно улыбаясь, отвечает девушка. — Но уже в другой раз, потому что сейчас тебе нужно спать, а мне идти. Сохрани эту книгу у себя, пожалуйста. Какую историю будем читать в следующий раз?

— Про сердце дарующее силу! — мечтательно проговорила я, зевая в кулачок.

— Договорились! — подмигивает Ванесса. — А теперь, спи.

Девушка наклоняется ко мне, целует меня в лобик, кадет книгу со сказками мне под подушку и тихо выходит из комнаты, а я засыпаю, еще раз зевнув.

Я удивленно распахнула глаза и сказала:

— Мне ее дала Ванесса, невеста Ксавьера.

Глава 35

Дэмиан

Слишком многое сходилось на Ванессе и мне это не нравилось. Не хотелось думать, что она каким-то образом причастна к этому кошмару, но пока что все дороги вели именно к ней.

Еще эти постоянные обмороки, в которые падала Катарина, не добавляли мне душевного равновесия.

"Хорошо, я все-таки придумал определить ее себе в помощницы! — подумал я про себя, сидя за рабочим столом в лазарете. —Хотя бы под присмотром будет!"

Сегодня был ее первый рабочий день. С утра я выписал Луизу, как и обещал, и разрешил Рине встретить подругу и прийти на работу к обеду.

И пока у меня было свободное время, я сидел и пытался сложить в голове весь этот замысловатый пазл. Было ощущение, что разгадка где-то близко, прямо у меня под носом, но я как слепой котенок тыкаюсь куда угодно, только не в миску с молоком.

Это ужасно раздражало. Больше всего на свете я ненавидел чувствовать себя беспомощным. Что ситуация находится вне моего контроля и я ничего не могу с этим поделать.

Проблема была в том, что это чувство было мне, как родное. Ибо слишком долго я с ним живу.

Я только обрел своего зверя. Не понимал, что с ним делать и как справиться с той бурей эмоций, что бушевала внутри меня. Тогда же погибли мои родители.

Тоска разъедала меня изнутри. Каждый день я разбивался на мелкие осколки внутри самого себя и собирал себя заново. Именно тогда в мою жизнь пришла беспомощность.

А потом появился Ксавьер. Он был чуть старше меня и, как мне казалось, мудрее. Видя, в каком состоянии я нахожусь, он молча взял меня за руку и повел к себе домой. Привел и сказал, что теперь это и мой дом тоже. Что я не один и всегда могу рассчитывать на него.

Геральд и Джослин, родители Ксавьера, очень тепло меня приняли. Помогали, как могли, поддерживали. Я очень благодарен им за это.

Погрузившись в свои воспоминания, я не сразу услышал стук в дверь. Поэтому стучавший, не дождавшись ответа, отворил ее и вошел.

— Ксавьер? — удивленно спросил я.

— Не ожидал? — вопросом на вопрос ответил друг.

— Не ожидал, что постучишь, — честно признался я. — Ты обычно с ноги дверь выламываешь.

— Ха-ха! — сделал вид, что посмеялся Вьер, проходя внутрь и садясь напротив меня в кресло. — Поговорим?

— О чем? — честно говоря, его появление было для меня неожиданным, учитывая последние обстоятельства.

— Обо всем, — тяжело вздохнув, ответил друг. — Я устал бегать от самого себя. Сомневаться. Ненавидеть. Знаешь, как тяжело хотеть убить того, кого сам же назвал братом?

— Нет, — коротко ответил я, но внутри у меня все перевернулось от его слов.

— Я только сейчас понял, каким тупым криворогом был все это время, — глядя куда-то сквозь меня, сказал Ксавьер. — Своими действиями я испортил столько жизней.

— Ты делал так, как умел, — тихо сказал я, боясь спугнуть волну откровения.

— Не строй из себя благодетель! — вдруг взорвался Вьер, вскочил с кресла и с силой ударил кулаками по столу. — Неужели тебе никогда не хотелось врезать мне за то, что я наговорил тебе тогда? За то, что обвинил во всем?

— Мне хотелось тебе все объяснить, — спокойно подняв на него глаза, ответил я. — Но ты не стал меня слушать.

Ксавьер отошел от стола и стал прохаживаться по кабинету. Он о чем-то думал, а я не хотел вклиниваться в этот процесс, поэтому молча наблюдал за ним.

В нем будто все еще что-то боролось. Он пришел ко мне не просто так. Он пришел за ответами. Ответами, от которых он бежал пятнадцать лет. Которых одновременно жаждал и боялся.

Я понимал его. Сейчас, как никогда. Он потерял ту, что любил больше жизни. Ту, за которую готов был умереть сам.

Теперь я тоже знаю это ощущение. Когда Рина сказала, что убийца нашел ее и пообещал прийти за ней, я чуть не сошел с ума.

Меня накрыла паника. Меня — взрослого мужика, прошедшего и огонь и воду, военную службу, проведшего множество операций по спасению жизни, бросило в холодный пот от мысли, что я могу потерять свою рыжую занозу.

Тем дождливым днем, когда мы нашли тело Ванессы, мне было очень грустно, злостно и я сожалел, что не пошел с ней тогда. Но как бы я ни был в нее влюблен тогда, я не испытывал того, что почувствовал, когда осознал, что Катарине угрожает опасность и она завязана во всей этой истории с убийствами гораздо больше, чем я думал.

— Сядь! — строго сказал я другу.

— Зачем? — не понял Ксавьер.

— Я покажу тебе! — пояснил я, но по выражению его лица понял, что недостаточно, поэтому добавил. — После того, как я вытащил из Катарины яд белладонны, с моей силой стали происходить некоторые трансформации. Я сам еще не понимаю, какие. Но я могу попробовать показать тебе свои воспоминания. Даром иллюзий я не обладаю, поэтому ты можешь быть уверен, что они истинные. Готов увидеть, как все было на самом деле?

Вьер посмотрел на меня удивленно. Я видел на его лице смесь страха, сомнения, недоверия и жажды правды и тактично ждал, пока он сам решится. Мы разные. Я бы сразу прыгнул в омут с головой, не раздумывая, лишь бы узнать праву. Он — нет.

— Показывай! — решившись ответил друг и уселся обратно в кресло. — Что нужно делать?

— Сидеть молча, — коротко ответил я, кладя руки ему на голову.

Я закрыл глаза и призвал свою силу. Сначала она встретилась с сопротивлением. Я понимал, что Ксавьеру будет непросто сразу довериться мне. Но потом стена в его сознании пала и дала моей силе спокойно течь.

И я все показал. И свои чувства к Ванессе, и ее попытки устроить нашу встречу наедине, и последний разговор, в котором она обвинила Вьера в рукоприкладстве, и то, что я ушел так и не поддавшись на ее уговоры. А потом были поиски и найденный на пустыре труп.

Я убрал руки с головы друга и отошел к столу. Присел на него сверху, скрестил руки на груди и ждал, когда Ксавьер придет в себя от увиденно.

Вьер открыл глаза и посмотрел на меня растерянным взглядом.

— Я никогда и пальцем ее не трогал, — запинаясь, проговорил он.

— Я знаю, — кивая, спокойно ответил я.

— Но почему она… — друг осекся, видимо все еще не веря в то, что увидел.

— А вот это нам и предстоит выяснить, — сказал я и хотел уже было пойти наливать чай, чтобы дальше обсудить с Ксавьером те события и собрать их в общий пазл, как в воздухе материализовался Альфред.

— Твоя рыжая зазноба покинула территорию академии, — со свойственной ему иронией в голосе, сообщил дух-хранитель.

— Какого дрыша? — прорычали мы с другом в голос.

Глава 36

Катарина

Ночь на понедельник была очень беспокойной. Меня мотало по кровати в разные стороны. Казалось, что голова лопнет от переполняющих меня эмоций.

Эш, конечно, почистил часть иллюзий, которые навел мне отец, но как будто бы они так глубоко вросли в меня, что таких чисток мне нужно еще с десяток, чтобы до конца избавиться от бардака в голове.

Из радости и детского восторга от вновь обретенного тепла меня бросало в страх и панику от того, что убийца теперь знает, где я и, что Дэмиан не испытывает ко мне того, что и я к нему.

И в этой бредовой полудреме я не понимала, что же все-таки для меня хуже и страшнее.

Потом стали всплывать картинки из прежних видений. Круглый стол. Рука с кинжалом. Цифра тринадцать на стене. Темный переулок. Все, что хоть как-то могли увидеть жертвы, видела я.

Но эта дрышнева картина не собиралась воедино и меня это бесило. Несколько раз я подскакивала на кровати от зудящего ощущения раздражения, вставала, прохаживалась по комнате туда-сюда, ложилась обратно и пыталась уснуть.

— Вообще-то, у тебя завтра первый рабочий день, — возмущенно говорила я самой себе. — А ты не спишь! В каком виде ты с утра явишься к Хейнроту? Хочешь, чтобы его хватил сердечный приступ? А ну быстро спи!

Я с размаху уткнулась носом в подушку, порычала в нее, побила ее кулаками. Не помогло!

Снова встала, подошла к окну и открыла его, в надежде, что свежий осенний воздух проветрит мне мозги и я усну. Посмотрела на небо. Оно все было усыпано звездами, а из-за деревьев игриво выглядывала еще неполная луна.

"До полнолуния шесть дней" , — подумала я про себя.

В этом году оно совпадало с Самайном, что делало этот праздник еще более мистическим, потому что это было довольно редким явлением. Встречалось раз в пятнадцать лет и называлось Тринадцатой Луной.

И тут меня словно пробило током.

— Полнолуние в Самайн — чуть ли не вскрикнула я. — Тринадцатая Луна. Вот что значит цифра тринадцать на стене. Убийца ждет полнолуния, значит, у нас осталось…

Договорить я не успела, потому что мой висок пронзила острая боль.

— Да сколько можно то? — воскликнула я со злостью топнув ногой.

Ухватившись руками за подоконник, чтобы не упасть, я стала делать дыхательные упражнения, как учила Франческа.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Стало чуть полегче и в голове появилась картинка. Я вновь стала видеть глазами жертвы. Ее тащили по мостовой. Снова тот страшный переулок. Теперь я была уверена, что это тот самый, недалеко от таверны, в которой Арчи купил злосчастный малиновый сидр с белладонной.

Дальше вспышка и из темноты появляется высокая фигура в капюшоне. Его лица я не вижу, но почему-то чувствую, что это именно тот, кто творит эти зверства.

Я чувствую его эмоции. Ненависть, злость, горечь, обида и тотальное, всепоглощающее одиночество. Фигура делает пару взмахов руками и вокруг меня, то есть жертвы, появляется магический кокон, который поднимается в воздух и движется следом за убийцей.

Он кидает что-то в сторону тех, кто меня принес и мы проваливаемся в портале.

Появляемся сразу же в той самой комнате с круглым столом. Я вижу, как он выкладывает из кармана едва светящийся камень.

"Портальный артефакт , — думаю я про себя. —В прошлый раз был поисковой артефакт. Значит ли это, что у него нет собственной магии? Иначе, зачем ему пользоваться артефактами?"

— Знаешь, сегодня для меня важный день, — вдруг раздался скрипучий голос убийцы, от которого все мое тело пронзило дрожью. — Сегодня я потерял ее.

Мужчина повернулся и я увидела глаза полные яростной обиды.

Пока боль в голове меня немного отпустила, а видение не исчезло, я подумала о том, что если я могу видеть глазами жертвы, то смогу ли я заставить ее что-то сказать. Но я не успела ничего предпринять, как услышала второй голос. Уже женский.

— Кого? — простонала жертва.

— Ту, кого я любил! — с трепетом ответил убийца и уже со злостью добавил. — Ту, которую потерял из-за этого несговорчивого выродка Хейнрота. Но ничего, ему воздастся по заслугам сполна!

"Опять Дэмиан во всем виноват! — недовольно подумала я про себя. —Тут-то он что успел натворить?"

Хотя, чего это я? Сама только недавно перестала его обвинять во всех смертных грехах.

— Отпусти меня, — едва находя силы, прохрипела жертва.

— Не могу, извини, — скорчив грустную рожицу, ответил мужчина. — Мне тебя некем заменить.

Он отвернулся и отошел к окну.

— Душно тут, не правда ли? — открывая створки, спросил он так, словно вел светскую беседу, а не собирался сейчас убить собеседника.

Я постаралась максимально запомнить то, что видела за окном, но в рассветных сумерках мало, что можно было разглядеть.

— Хотя, знаешь? — зловеще улыбаясь, спросил мужчина, развернувшись к нам лицом. — Если лисичка, что подглядывает за нами придет ко мне сама, то так уж и быть, я отпущу тебя.

В его глазах пылал безумный огонь предвкушения. А меня будто парализовало. Он знал, что я все вижу и слышу. Знал и специально играл со мной.

— Ну что, лисичка? — задал он вопрос ехидным голосом, доставая кинжал из-за пазухи. — Придешь спасти несчастную?

Он резко подошел к жертве и воткнул кинжал ей в руку, а я скорчилась от острой боли в предплечье.

— А-а-а! — простонала я.

— У тебя нет выбора, лисичка! — схватив жертву за горло и глядя ей прямо в глаза своим бешеным взглядом, прошипел убийца. — Если ты не придешь, я буду убивать ее о-очень медленно, ты прочувствуешь все! А когда я с ней закончу, ты будешь умолять меня забрать тебя и закончить твои страдания! У тебя тридцать минут на то, чтобы добраться до точки перехода или я буду отрезать ей по конечности.

Видение пропало. Посмотрев на часы, я поняла, что провела в видении порядка нескольких часов, потому что было уже время завтрака.

Но нельзя было упускать шанс спасти невинную жертву и выманить этого урода, поэтому стала собираться. Медлить было нельзя, у меня всего лишь полчаса.

"Как и верить убийце!" — предусмотрительно напомнил внутренний голос.

Но я его уже не слушала. Накинув теплую куртку и ботинки, я отворила дверь и наткнулась на Луизу, которую Дэмиан обещал выписать утром. И, судя по всему, сдержал обещание.

— Рыжая, ты куда это намылилась так рано? — возмущенно спросила соседка.

— Лу, я очень рада, что тебя выписали, — порывисто обнимая девушку, сказала я. — Но сейчас я тороплюсь. Скажи, пожалуйста, профессору Хейнроту, чтобы искал меня в переулке у той таверны. Он знает, где.

— Это ж сколько всего я пропустила, — удивленно поднимая на меня бровь, спросила девушка. — Что декан тебя теперь по тавернам ищет?

Но я ее уже не слушала, а бежала вдоль по коридору.

Добраться до нужного переулка у меня получилось минут за двадцать и то, я казалась себе раздражающе медленной. Мостовая, таверна, заброшенная пекарня тетушки Мардж. Завернула за угол и остановилась отдышаться.

Наклонилась, уперлась ладонями в колени, чтобы отдышаться и тут краем глаза заметила какое-то движение недалеко.

Подняла голову и увидела, что глубине переулка, у забора, открывается портал и оттуда выходит высокая черная фигура в плаще.

По телу пробегает толпа испуганных мурашек и меня накрывает волной эмоций. Обида, злость, радостное предвкушение. Фигура медленно движется в мою сторону, поднимая руки, чтобы создать магическое плетение.

И тут в коктейль уже имеющихся эмоций вмешивается что-то новое. Ярость, перемешанная со страхом и негодованием.

Я не успеваю сообразить откуда взялся новый спектр эмоций, как из-за моей спины в сторону темной фигуры летит огромный огненный шар. Но убийца уворачивается.

Я поворачиваю голову и вижу Дэмиана бегущего в мою сторону. Мимо летит второй огненный шар и в этот раз попадает в бедро уже шагнувшему обратно в портал мужчине.

— Катарина! — злобно сверкая глазами, рычит на меня Хейнрот, поравнявшись со мной. — Какого дрыша ты тут делаешь?

Но в этот момент меня накрывает волной видения. Я вижу глаза сверкающие ненавистью и руку, остервенело всаживающую кинжал в сердце и утопаю в боли, которую испытывает жертва.

— Я не смогла ее спасти, — тихо говорю я, прежде чем упасть в руки мужчине и потерять сознание.

Глава 37

Катарина

В этот раз пробуждение было не таким тяжелым физически, но ужасным эмоционально.

Мне было тяжело осознавать, что я могла спасти эту девушку, но не сделала этого.

Открывать глаза не хотелось, но я заставила себя.

Обстановка была незнакомой. Просторная гостиная в светлых и коричневых тонах. Мягкий, огромный диван с кучей подушек, на которых я, собственно говоря, и лежала. И до боли знакомый запах цитруса.

Я протерла глаза и попыталась сесть, но из-за мягкости дивана это давалось с трудом. За своими попытками поменять положение не заметила, как в комнату вошел Дэмиан. Обернулась посмотреть на него и, наткнувшись на его грозный взгляд и сведенные к переносице брови, поняла, что ничего хорошего меня не ждет.

Мужчина молча прошел к небольшому столику, что стоял рядом с диваном, поставил на него две кружки с чаем и сел на край кресла напротив, положив локти на колени, наклонился вперед. Его поза говорила о том, что он максимально собран и настроен на серьезный разговор.

— Катарина, — начал он, судя по всему сильно сдерживаясь и подбирая слова. — Скажи честно, у тебя инстинкта самосохранения ноль целых ноль десятых? На кой дрыш ты поперлась туда одна?

— Медлить было нельзя, — проговорила я в ответ. — И я попросила Лу, чтобы она передала вам, где меня искать.

— Да! — мужчина запустил обе руки в волосы, взъерошил их, а после вскочил с кресла и стал прохаживаться по комнате. — Дрыш! Но нет!

Я таким его никогда не видела. За три года в академии, я ни разу не видела, чтобы он так нервничал, переживал и злился. Даже, когда половина нашего курса ушла в самостоятельный поход в Лес Отчаяния, он был спокоен, как удав.

— Ты понимаешь, что подвергла себя опасности? — спросил Хейнрот, возмущенно взмахивая руками.

— А что я должна была делать? — спросила я в ответ, выбираясь все-таки из этого дивана-ловушки — Сидеть, смотреть и чувствовать, как она умирает?

— Сказать мне! — процедил сквозь зубы мне в ответ Дэмиан. — Ты. Должна была. Сказать. Об этом. Мне!

Он словно молотком вбивал каждое слово мне в голову. Я чувствовала его злость, перемешанную с тревогой. Ураган, что взвинчивался внутри мужчины постепенно накрывал и меня. Я начала злиться в ответ и эта злость стерла в моей голове мысль о том, что Дэмиан мой декан.

— Тебя не было рядом, — кинула я в ответ, сама не заметив того, как обратилась к Хейнроту на "ты". — А искать тебя у меня не было времени!

— Ядреный дрыш! — отворачиваясь от меня и отходя к окну, проговорил мужчина. — Я думал, станешь помощницей, будешь все время на виду, но ты умудрилась попасть в беду перед рабочим днем!

— Что значит, будешь все время на виду? — возмущенно спросила я. — То есть ты хотел меня на цепь посадить?

Мужчина резко развернулся, его взгляд стал хищным и я кожей почувствовала исходящую от него угрозу.

— Если потребуется, я именно так и сделаю! — рявкнул он и двинулся в мою сторону, а я не знала, что мне делать. Бежать? Прятаться? Он был прав, инстинкта самосохранения у меня ноль.

Дэмиан двумя большими шагами преодолел расстояние между нами и схватив мое лицо своими сильными ладонями, так чтобы я смотрела только на него, глядя мне в глаза, вкрадчивым, угрожающим голосом произнес:

— Я устал играть в благородного рыцаря! — его глаза полыхнули огнем. — Я посажу тебя на цепь, прикую эту цепь к себе и отныне буду всегда рядом, если это будет гарантом твоей безопасности!

И мои губы накрыл жадный поцелуй. Тот, о котором я мечтала с того самого вечера. Властный, страстный, не терпящий сопротивления. А я и не собиралась сопротивляться. Ну, только если чуть-чуть. Для вида.

С моего лица его горячие ладони с длинными тонкими пальцами переместились мне на спину и стали медленно спускаться вниз. Электрический ток, сопровождающий эти прикосновения, заставлял меня выгибаться и тем самым прижиматься все ближе к упругой мужской груди. Возможно, то, что мы делали было ужасно неправильно, но впервые в жизни, мне хотелось наплевать на все правила и раствориться в нашем общем эмоциональном взрыве.

Он словно пил меня, при этом наполняя своей энергией. Не знаю, как это получалось, но ощущения были невообразимые. Бабочки в моем животе сошли с ума, мурашки галопом скакали по телу, концентрируясь в самых чувствительных точках, а разум глядя на всю эту картину отправился в бессрочный отпуск, понимая, что им тут пользоваться в ближайшее время не собираются.

Но напоследок все-таки решил напомнить о себе, когда горячие губы Дэмиана оторвались от моих и сладко облизались.

— На территории академии отношения со студентами запрещены, — тяжело дыша и глядя на мужчину затуманенным взглядом, но более игривым голосом, чем в прошлый раз, проговорила я.

— Как же хорошо, что мы не на территории академии! — наклоняясь к моей шее и покрывая ее поцелуями, промурчал в ответ Хейнрот.

А я, попрощавшись с остатками разума, запустила пальцы в его длинные волосы и отправилась в увлекательное путешествие по новым ощущениям, которые дарили мне жадные губы и сильные руки мужчины.

Глава 38

Дэмиан

"Дрыш, если она опустит руки ниже моей головы, я за себя не ручаюсь! — думал я про себя, в страстном порыве целуя эту несносную девчонку. —Дэм, что ты творишь? Остановись! Все должно быть не так!"

Я сходил с ума от ее запаха, от того, что она в моих руках, от того, что я чуть не потерял ее. Остановиться может быть и получится, но вот отпустить ее теперь — ни за что!

О том, что я, возможно, зашел слишком далеко, мне сообщил чересчур громкий стон Катарины, когда я, сам не помня того как оказался за спиной девушки, решил, что пора нырнуть ей под рубашку.

И прежде чем, происходящее перешло в горизонтальную плоскость, я резко остановился и уткнулся лбом Рине в затылок, тяжело дыша. Я слышал ее дыхание, такое же глубокое и надрывистое, как у меня. Чувствовал, как бешено колотится ее сердце в унисон с моим. Я вдыхал запах ее волос, они пахли свежестью осеннего утра и хотел, чтобы этот миг никогда не заканчивался.

Пауза затягивалась и нужно было как-то объяснить произошедшее, поэтому, не меняя своего положения, я тихо проговорил:

— Я даже думать не хочу о том, чтобы с тобой было, если бы я не успел!

Почувствовал, как дыхание девушки стало тише и она будто замерла. Я кожей ощутил, как изменилось ее эмоциональное состояние и не дожидаясь, пока она накрутит себя, сказал:

— Прежде, чем ты придумаешь в своей голове то, чего нет, скажу — этот поцелуй — мое осознанное желание, к которому я долго шел, но не знал, как лучше сделать, чтобы не напугать тебя. Прервал его я тоже осознанно, потому что я не железный и в отличие от тебя понимаю, чем это все может закончится и честно говоря, мне бы не хотелось торопиться в таком очень увлекательном…

Я вновь наклонился к ее шее и едва коснулся губами одной из чувствительных точек.

— Ах… — услышав в ответ восторженный вздох, развернул Рину к себе лицом и глядя в глаза, продолжил:

— Деле. Поэтому, — легонько проведя тыльной стороной пальцев по щеке девушки, сказал я, — мы обязательно вернемся к этому, когда нас ничего не будет отвлекать, никому не будет угрожать опасность и ты сама этого захочешь. Кивни, если согласна.

— А если не согласна? — глядя на меня с игривым вызовом, спросила заноза.

И я понял, какую бурю разбудил внутри нее своими действиями, но сейчас, действительно, нужно было успокоиться и обсудить произошедшее.

— А если не согласна, то я отшлепаю тебя, потому что ты балуешься! — наклоняясь и целуя Рину во вздернутый носик, строго сказал я.

Я отошел от девушки и демонстративно уселся в кресло, взял со стола кружку с уже остывшим чаем и жестом предложил ей сделать то же самое.

Было интересно наблюдать, как к ней возвращается осознание ситуации, как наливаются смущением ее щечки, как она прячет взгляд, как почти ныряет в чашку, лишь бы не встречаться со мной взглядом.

"Все-таки я правильно сделал, что остановился, — подумал я про себя. —Первый секс не должен быть торопливым, совершенным на бегу".

А в том, что у Катарины еще никого не было в интимном плане, я был уверен на сто процентов. Но сейчас нужно было сосредоточиться и думать о другом.

— Как он связался с тобой? — задал я вопрос, приводящий нас обоих в чувство.

— Через видение, — коротко ответила девушка. — Он знает, что я могу смотреть глазами жертвы.

Я на миг задумался, но Рина продолжила:

— Мне кажется, я поняла, что значит, число тринадцать из моего видения.

— Что? — подался я чуть вперед.

— Тринадцатая Луна в Самайн, — пояснила заноза. — Явление встречающееся раз в пятнадцать лет. Вероятно, он готовит какой-то ритуал, который можно провести только в это время.

— Еще бы понимать, что это за ритуал, — почесал я затылок.

Ситуация становилась яснее и запутаннее одновременно. С детства ненавидел загадки.

— Еще, — неуверенно продолжила Рина. — Мне кажется, что у него нет магии.

— Почему ты так думаешь? — заинтересованно спросил я.

— Артефакты, — сказала девушка. — Я видела у него поисковой и портальный. Это натолкнуло меня на мысль, что если бы у него была своя магия, то вряд ли бы он пользовался ими.

Я удивленно посмотрел на Катарину.

"Ведь, точно! — стал я вспоминать про себя. —Он уходил через портал!"

Я даже не обратил на это внимания, настолько сильно был занят тревогой за эту беспокойную девчонку. Надо уже собраться, в конце концов, и начать думать головой.

Пока я собирал свои мозги в кучу, девушка встала с дивана и отправилась гулять по комнате и я был ей очень благодарен за это. Потому что сидеть и смотреть на ее все еще опухшие от поцелуев губы, было выше моих сил.

— Ты сохранил его?! — услышал я удивленный голос Рины.

— Что? — не совсем понял я, о чем меня спрашивают, развернулся к девушке и увидел, как она держит в руках альбомный лист.

— Мой рисунок, — поворачивая лист картинкой ко мне, пояснила Катарина. — Ты его сохранил.

— Конечно! Я не мог избавиться от подарка, который сделал мне самый значимый человек в моей жизни! — тихо проговорил я, улыбаясь.

Девушка вздрогнула и посмотрела на меня, широко раскрыв глаза.

— Я вспомнила еще кое-что, — начала она. — Убийца сказал, что сегодня для него важный день, потому что сегодня он потерял ее — ту, которую любил. И еще он сказал, что потерял ее из-за тебя.

— Из-за меня? — теперь пришла моя очередь удивляться, ведь я точно знал, что не знаком с убийцей.

— Да, — кивнула головой Рина и зажмурившись, будто что-то вспоминала. — Он сказал:"Ту, которую потерял из-за этого несговорчивого выродка Хейнрота."

Я задумался над ее словами. Пытался прикинуть в голове разные варианты. Не давало покоя слово“несговорчивый” . Почему несговорчивый то?

— Подожди! — резко встал с кресла я. — Сегодня двадцать пятое число. Именно двадцать пятого, пятнадцать лет назад я встретился с Ванессой и отказался идти с ней, а после мы ее нашли мертвой.

— Значит, она все-таки связана с убийцей, — сказала Рина вслух то, о чем я не хотел думать.

Глава 39

Катарина

Дэмиан перенес меня к моей комнате в жилом корпусе. Аккуратно поцеловал в затылок и со словами:

— Не влипни никуда до утра, пожалуйста, — исчез в воздухе, за секунду до того, как из-за угла вышла группа первокурсниц.

Я зашла внутрь, закрыла дверь и прислонилась к ней затылком. Мне нужно было время, чтобы все обдумать.

Слишком много событий за одни сутки. Слишком много полярных эмоций. Моих. Чужих. Слишком много переживаний.

Я сползла вниз по двери и так и осталась сидеть на полу. Пошевелиться не было сил. Я закрывала глаза и мне тут же вспоминались горячие руки Дэмиана. Его жадные поцелуи. Прикосновения, от которых хотелось плавиться. Я никогда не думала, что быть с мужчиной так близко, окажется настолько приятным.

"А когда мне было об этом думать? — пришла в голову недовольная мысль. —Когда отец все детство меня науськивал, что все мужчины — зло во плоти, а Хейнрот их главарь? Или когда я думала только о том, как бы не попасться ему на глаза? Или когда лежала в обмороке по двое суток из-за этих дрышевых видений?"

Только сейчас я поняла, что ведь я даже в теории плохо знаю о том, что происходит между мужчиной и женщиной в постели и как Дэмиан оказался прав, когда остановился и не стал настаивать на продолжении, потому что неизвестно, как бы я отреагировала.

“Вот, что значит, взрослый осознанный мужчина!” — мечтательно подумала я про себя, а после мой взгляд упал на кровать соседки по комнате.

Там спала Луиза, держа в руках мою книгу со сказками. Видимо, она читала ее перед сном и ее сморило.

Я встала с пола и подошла к девушке. Аккуратно забрала у нее книгу и укрыла одеялом. И уже хотела было закрыть книгу и убрать на полку, но зацепилась взглядом за название сказки на открытой странице: “Сердце дарующее силу”.

Это была та сказка из моего воспоминания про Ванессу. И решив, что может быть это что-то значит, я взяла книгу, устроилась поудобнее на кровати и стала читать.

“В далекой стране, где горы касались небес, а реки пели волшебные песни, жил сильнейший анимаг по имени Алэт. Его зверем была белоснежная лань, и ее душа, словно горный хрусталь, отражала чистоту и искренность. Алэт обладал редким даром – он мог видеть истинную суть любого существа, лишь прикоснувшись к нему. Его называли Чистым Сердцем.

Далеко от этой долины, в темных пещерах, жил старый и жестокий анимаг по имени Грум. Природа обделила его магией и зверь не пришел к нему. Озлобился Грум на весь белый свет и мечтал завладеть силой, которая позволила бы ему погрузить мир во тьму. Он узнал о даре Алэта и решил выкрасть его.

В одной из своих старых книг Грум нашел рецепт колдовского снадобья. Чтобы его приготовить, требовалось одиннадцать ядер личности молодых зверей, не вошедших в полную силу. Их нужно было поместить в аметист, что является центром Шизоидного Кинжала. После чего вырезать им Чистое сердце в ночь под Тринадцатой Луной.

Сердце следовало поместить в кристальный кубок, наполненный слезами дракона, прочитать над ним заклинание отражения, и выпить. Тогда Грум завладел бы силой Алэта.

После того, как все одиннадцать ядер были собраны, Грум приманил лань в свои пещеры. Увидев его недобрые замыслы, Алэт попытался бежать, но Грум поймал его и начал ритуал. Он вырезал его кристальное сердце, положил его в кубок и прочитал заклинание. Но как только сердце коснулось слез дракона, оно вспыхнуло ярким светом, отразив все зло, которое было в душе Грума.

И Грум увидел себя настоящего: жалкого, злобного, одинокого. Его отражение в кристальном сердце стало таким невыносимым, что он закричал от ужаса, и его тело обратилось в камень. Он стал частью пещеры, навсегда запертым в своем каменном заточении.

С тех пор говорят, что если прислушаться к пению рек в той долине, можно услышать отголоски сердца Алэта, напоминающего всем, что истинная сила – в доброте и любви, а не в злобе и зависти. И что никакой ритуал не может украсть чистое сердце, потому что его свет всегда найдет способ вернуться и победить тьму.

А еще говорят, что Алэт превратился в самую яркую звезду, чтобы освещать путь добрым людям и оберегать их от зла.”

Когда я дочитала сказку, было уже глубоко за полночь и мысль, которая возникла в моей голове казалась мне более, чем нереальной.

— Неужели весь замес из-за детской сказки? — удивленно спросила я вслух у самой себя.

Но если отбросить идиотизм ситуации, то все сходилось: одиннадцать ядер личности зверей, то есть одиннадцать анимагов, Шизоидный Кинжал, отсутствие магии у убийцы, Тринадцатая Луна и Дэмиан, который обладает силой — видеть истинную суть вещей.

Тут же возник порыв, отправиться в преподавательский корпус, для того, чтобы рассказать Дэму о своих догадках, но я остановила себя. Лучше я завтра уточню свои догадки у профессора Оак, ведь это именно она рассказывала нам про ядра личности. Может быть получится узнать у нее поподробнее об этом и не быть при этом посланной в библиотеку. Потому что рыться в книжках у меня не было времени. До Тринадцатой Луны оставалось пять дней.

С этой мыслью, я захлопнула книгу, устроилась поудобнее на подушке и закрыла глаза, опять погружаясь в воспоминания о поцелуе.

А утром меня разбудили два громких голоса, которым было наплевать, что я вообще-то тут пытаюсь спать.

Глава 40

Катарина

— Какого дрыша вы орете так, будто за вами криворог гонится? — спросила я спросонья, пытаясь открыть все еще спящие глаза.

Читать сказки полночи было не самой хорошей затеей. Буду сегодня носом клевать на занятиях. Я села на кровати, пытаясь проснуться и посмотрела туда, откуда доносились голоса.

Лу о чем-то спорила с Арчи. Иногда мне казалось, что он нравился моей соседке, поэтому она всегда так на него реагировала.

— Ты точно должна знать, где она была вчера! — не унимался парень.

— Даже, если бы и знала, не сказала тебе! — парировала Луиза. — Какого дрыша ты вообще приперся с утра пораньше? Тебе тут не рады!

— А я не к тебе пришел! — огрызнулся друг.

— Только разговариваешь почему-то со мной! — в словесных спорах Лу предпочитала побеждать.

— Ты первая начала со мной разговаривать! — сказал парень.

— Вопрос:“Опять ты, ущербный?” — не предполагал начало разговора, а констатировал факт твоего присутствия! — раздраженно проговорила Луиза. — А теперь покинь территорию, девочкам нужно переодеться.

— Рина, я буду ждать тебя в столовой, — серьезным голосом сказал Арчи. — Нам нужно поговорить!

— Ой, мы прямо-таки испугались! — ехидно заметила соседка, закрывая за парнем дверь. — Наконец-то, свалил!

Я посмотрела на нее с благодарностью, потому что ничего обсуждать с Арчи, я сейчас не хотела. Мне бы до душа добраться и собрать себя на занятия. И я уже встала, чтобы отправиться в ванную, как услышала заинтересованный голос Луизы:

— Я не из тех, кто будет расспрашивать, но мне безумно интересно, что там у тебя за шашни с деканом, поэтому если вдруг, я очень надеюсь, ты захочешь поделиться, я с радостью выслушаю тебя!

Я обернулась через плечо, улыбнулась девушке, молча кивнула, сделав себе мысленную пометку о том, что теперь у меня есть подруга в ее лице, и скрылась за дверью ванной комнаты.

Арчи, как и обещал, ждал меня в столовой. Его лицо было грустно-сосредоточенным и, честно говоря, не вселяло надежд на приятный разговор.

— О чем ты хотел поговорить? — спросила я, садясь за стол к другу, с подносом с едой в руках.

— Рина, скажи честно, у тебя кто-то появился? — без каких-либо предисловий начал парень.

Я аж поперхнулась компотом от неожиданности, который в этот момент отпивала из стакана.

— С чего возник такой вопрос? — спросила я в ответ.

— Я не идиот и все прекрасно вижу! — пытаясь держать себя в руках, ответил друг. — Ты стала часто где-то пропадать, ничего не рассказываешь, ходишь с загадочным выражением лица, будто вечно мечтаешь о чем-то, а может о ком-то.

“Неужели, это, действительно, так заметно?” — спросила я саму себя, пытаясь представить, как выгляжу со стороны.

— Арчи, есть вещи, которые я не рассказываю тебе, не потому что не хочу, — попыталась объяснить я. — А потому что не могу.

— Не можешь? — зацепился за слово парень. — Почему?

— Потому что не могу! — я начинала злиться внутри себя.

— А может быть, потому что тот, с кем ты крутишь отношения занимает слишком высокий пост и это запрещено? — Арчи почти выплюнул в меня эту фразу.

Я хотела было ответить ему, что это не так, но он мое молчание интерпретировал по-своему. Резко встал из-за стола, наградив меня презрительным взглядом и ушел из столовой.

“Пу-пу-пу… — подумала я про себя. —Вот и поговорили!”

Весь учебный день Арчи обходил меня стороной. Может оно было и к лучшему, не придется объяснять, зачем мне оставаться после занятия у профессора Оак.

Хельга была сегодня как всегда в ударе. Мне даже показалось, что начес у нее торчит пуще прежнего. Судя по всему, тема “Ментальные отклонения” была одной из ее любимых.

— К ментальным отклонениям относят, — стоя у большой доски, диктовала определение профессор, — заболевания, которые вызывают нарушения в мышлении, поведении, эмоциональном состоянии и адекватном восприятии реальности человека.

Дальше последовали варианты того, какими могут быть эти ментальные отклонения и половина группы пришла к единогласному мнению, что они больны. И я не оказалась исключением.

Мне очень сильно повезло, что моя менталка оказалась достаточно сильной, чтобы не пасть жертвой папиных подмен воспоминаний.

Но примеры, рассказанные профессором Оак, говорили о том, что не всем так везет и очень часто встречаются истории, когда менталка изначально слабая, на нее сверху накладывается какая-нибудь ломающая ситуация, как в той сказке про сердце, и человек просто не справляется с эмоциональным потоком, просто сходит с ума.

“А что если наш убийца из таких, ментально нездоровых людей? — подумала я, дописывая конспект, потому что занятие уже закончилось и все стали собираться. —Это бы объясняло его жестокость, отсутствие сострадания и эмпатии”.

Я собрала тетрадку и ручку в рюкзак и уже стала спускаться вниз к профессору, как она сама меня окликнула:

— Рина, задержись, пожалуйста! — глядя на меня через большие очки, сказала женщина. — Ты много пропустила. Дам тебе доклад.

— Да, профессор, — сказала я, подходя к ее столу. — Я сама как раз хотела задать вам пару вопросов. Позволите?

Хельга в недовольном порыве закатила глаза, видимо, планировала избавиться от меня побыстрее, но не получилось. Она вообще, не очень любила оставаться после занятий. Всегда очень быстро убегала к себе в кабинетик и сидела там почти безвылазно.

Женщина натянула на лицо дежурную улыбку и слишком приторным голосом, ответила:

— Конечно, спрашивай!

— На одной из лекций, вы рассказывали про то, что четыре базовых ядра личности делятся на одиннадцать и у анимагов от этого зависит то, какая сила им достанется, — начала я.

— Было дело, — кивнула Оак. — Припоминаю.

— Скажите, а может быть такое, что зверь не явился к анимагу и инициации не произошло? — выпалила вопрос я.

Хельга зависла на какое-то время, видимо, осмысливая мой вопрос, а потом задумчивым голосом ответила:

— На самом деле, Катарина, может быть все, что угодно. И такое тоже! Обо всем этом можно прочитать в книгах. Вот как раз об этом ты можешь написать доклад, чтобы добрать баллы.

— Но я нигде не встречала информацию об этом, только в книжке со сказками, — нагло приврала я.

Женщина задумчиво почесала затылок, а после, беря со стула свою сумку, сказала:

— Пойдем, у меня в кабинете как раз есть пара источников на эту тему.

Мы быстро дошли до небольшой комнатки, которую Хельга гордо называла своим кабинетом. Она открыла дверь и пропуская меня вперед, сказала:

— Проходи, сейчас я поищу, где они у меня.

Я зашла внутрь и сразу же чихнула, потому что внутри было очень пыльно, словно она никогда тут не прибиралась.

Женщина стала рыться в стопках книг, а я еще подумала, как в таком бардаке можно что-либо найти.

“Она б хотя бы указатели на пыли рисовала, честное слово!” — подумала я про себя, проводя пальцем по заросшей грязью полке.

— Слушай, Рина, что-то я не могу найти эти книги, — озадаченно почесав начес, сказала профессор.

— Ничего страшного, — сказала я, медленно передвигаясь к выходу. — Я попробую найти что-нибудь в библиотеке.

— Но ты можешь спросить у первоисточника, — прозвучал радостный голос Хельги у меня за спиной. — Это гораздо лучше и интереснее, чем копаться в книжках.

— Что? — не поняла я, обернувшись и увидев перед собой не преподавателя по “Ментальным явлениям”, а абсолютно незнакомую женщину, в которой лишь прослеживались черты чудаковатой Оак.

— У первоисточника, говорю, спроси, — спокойным, грудным голосом, сказала женщина, а в ее глазах отразилось голубое свечение. — Ценнее будет.

Я резко развернулась и вместо двери на выход увидела открытый портал, внутри которого стоял мужчина в сером камзоле с изуродованным шрамами лицом. А в следующее мгновение, почувствовала сильный толчок в спину и полетела прямиком в руки убийце.

Глава 41

Дэмиан

Когда в очередной раз все ниточки привели меня к Ванессе, я отправился к Ксавьеру и задал ему простой вопрос:

— Что ты знаешь о Нессе?

После того, как он не смог ответить мне на этот вопрос что-то более существенное, чем просто общедоступные факты, я понял, что я сам тоже не особо хорошо ее, оказывается, знал. И это наводило на определенные мысли, что что-то тут не чисто.

Поэтому прихватив с собой Горнела, мы отправились к моей бабуле изучать архив.

Как в старые добрые, мы сидели в большой светлой гостиной Габриэллы и ждали, когда эта скрупулезно-дотошная женщина принесет нам папку семьи Мортис.

Личное дело включало в себя три больших папки и одну совсем тонкую. Я удивился и первым потянулся к ней. Название на первой странице гласило: "Зэйн Мортис".

— Ба, а Зэйн — это кто? — тут же спросил я.

— Старший брат Ванессы, — грустно ответила женщина.

— А есть снимок или рисунок, как он выглядит? — уточнил я.

Бабуля отрицательно помотала головой.

— Ты знал о том, что у Нессы есть старший брат? — обращаясь уже к Ксавьеру, спросил я.

Тот отрицательно покачал головой, а взгляд его стал настороженным.

— В их семье было не принято разговаривать о нем, — пояснила бабуля.

— Что ты имеешь ввиду? — не понял я.

Габриэлла тяжело вздохнула, налила себе ароматный кофе в кружку, медленно поставила ее на стол, села сама и помолчав немного, будто собираясь с мыслями, начала свой рассказ:

— Зэйн родился обычным ребенком. Не было ровным счетом ничего ни в беременности, ни в родах, что могло бы говорить о том, что по наступлению подросткового возраста, он не обретет зверя.

— Не обретет зверя? — удивленно спросил Ксавьер. — Разве такое возможно?

— Теперь я знаю, что да, — вновь тяжело вздохнув, ответила Габи. — Но тогда понятия не имела. Таких случаев не было на моей практике. И так как я была семейным лекарем, первым делом его привели ко мне, потому что решили, что он заболел.

— Я бы, наверное, так же подумал, — проговорил Горнел, задумчиво почесав затылок.

— Вот только он был абсолютно здоров, — продолжила свой рассказ женщина. — Все показатели, которые было проверить в моих силах и возможностях, показывали, что Зэйн полностью здоровый ребенок, как в ментальном, так и в физическом плане. Единственное, он был слишком восприимчив и впечатлителен для юноши, но это вполне списывалось на гормональную перестройку свойственную возрасту.

— Так, хорошо, — прервал бабулины воспоминания Вьер. — И что случилось потом? Почему не принято было говорить о нем?

— Я думаю, для тебя не секрет, кем были родители Зэйна и Ванессы, — напомнила Габриэлла.

Ксавьер кивнул, а бабуля продолжила:

— Для их отца было важно, чтобы у него было здоровое потомство. Должность советника по анимагам при короле обязывала.

Мы дружно понимающе кивнули.

— Сколько могли, — Габи опять тяжело вздохнула, словно считала себя виноватой в этой ситуации, — они тянули с раскрытием информации о том, что у Зэйна нет зверя. В этот период как раз родилась Ванесса. И вот ее он очень любил, всегда играл с ней, нянчился. Но я боюсь представить, каким эмоциональным гонениям подвергался Зэйн.

— С чего ты взяла, что были гонения? — уточнил я.

— Итан всегда был очень жестким мужчиной, — пояснила бабуля. — Для него было важно положение семьи, а общественное мнение играло одну из главных ролей. Он очень боялся, что отсутствие зверя у единственного сына бросит тень на него и их семью. Мне было очень жаль мальчика, хотя к тому моменту он уже превратился в юношу.

— И что же с ним случилось? — спросил я. — Где он теперь?

— Я не знаю, — пожимая плечами, ответила бабуля. — Зэйн бросил учебу, хотя был одним из лучших учеников, перестал общаться со сверстниками, а потом просто исчез.

— А друзья у него были? — задал я вопрос. — Неужели никто его не искал?

— Итан всем сказал, что он ушел в скитание и не вернулся, — пояснила Габи. — Но, если честно, я всегда считала, что он просто избавился от сына, как от позора семьи.

— Как меня раздражают эти родители со своими дрышевыми установками про то, каким должен быть их ребенок, — нервно хрустя шеей, рыкнул Горнел. — Не готовы принять ребенка таким, какой он есть — не рожайте его!

— Тьерре определенно повезло с отцом, — грустно улыбаясь, заметил Ксавьер.

— Нет, — вклинился я в разговор. — Это ее отцу повезло с женой. Если бы не Настя, он так бы и рычал, ходил на студентов без разбора.

— Кто? — не понял Вьер.

— Потом объясню, — отмахнулся я и обращаясь к бабуле, спросил: — То есть достоверных сведений о том, что Зэйн мертв — нет?

Габриэлла коротко кивнула, подтверждая мои мысли.

— Если верить всей этой информации, — подытожил я. — То Зэйн вполне подходит под профиль нашего убийцы. Но если ты говоришь, что он очень любил Ванессу, то вопрос, кто ее убил — остается открытым.

— Возможно, — задумался Горнел. — Он сам это и сделал, на эмоциях. Поэтому избавился от тела, потому что понял, что натворил и не смог смириться с потерей.

— Рина сказала, что убийца потерял Ванессу из-за моей несговорчивости, — решил я поделиться мыслями с остальными. — Вероятно, в тот вечер, она должна была привести меня к нему, но я отказался с ней идти, поэтому он и убил ее.

— Тогда вопрос, — включился Ксавьер. — Для чего ему ты?

— Этого я еще не выяснил, — честно признался я. — Пока что мы имеем десять убитых анимагов, Шизоидный кинжал. Знаем, что времени осталось до Тринадцатой Луны и что убийце нужен я, как и пятнадцать лет назад.

— Но тогда было одиннадцать анимагов, — напомнил Горнел, многозначительно посмотрев на меня. — Значит, убийце нужен еще один.

— Рине я строго настрого запретил покидать территорию академии без моего ведома, — отчитался я перед ректором, но внутри что-то тревожно екнуло и заставило поелозить на стуле.

— Очень бы хотелось верить, что хотя бы тебя она послушает, — подметил Ксавьер.

— Кстати, я вспомнила, — Габриэлла довольно резво подскочила и пошла к небольшому книжному шкафу.

Вернувшись через некоторое мгновение со снимком в руках, протянула его мне, со словами:

— Вот, единственный раз, когда Зэйн был запечатлен, при поступлении в школу анимагов, — пояснила она. — Ему тут совсем немного лет, но общие черты можно угадать.

Я пытался всмотреться в снимок и сравнить его с тем, что нарисовала Катарина. Горнел подошел сзади и, наклонившись, тоже попробовал разглядеть сходство с убийцей.

— А это кто? — ткнув пальцем в девушку, чуть старше остальных детей на снимке, спросил ректор. — Лицо кажется знакомым.

— Это же Хельга Оак, — ответила Габи. — Она сейчас в академии преподает. А тогда была помощником учителя.

— У Рины как раз сегодня пары у Оак, — вспоминая, сказал я вслух.

— Очень много совпадений и нет в них ничего радужного, — отозвался Ксавьер.

И словно в подтверждение наших общих тревожных мыслей, посреди гостиной из воздуха возник Деклан Торн и его лицо не сулило нам хороших новостей.

— На Альфреда напали, на территории академии зафиксирован портал, а Катарина пропала, — отрапортовал командир Отряда Теней.

— Какого дрыша? — выругались мы все хором и ринулись в двери.

Глава 42

Катарина

Оказаться в лапах убийцы, не выходя из академии, конечно же, могла только я. С моей то способностью попадать в неприятности.

Дэмиан что-то говорил про посадить меня на цепь и привязать к себе, так вот зря он этого не сделал. Может быть это бы спасло меня от участи быть привязанной к какой-то склизкой деревяшке.

Приходить в себя не хотелось, потому что я примерно понимала, что увижу перед собой. Мне было грустно от того, что я так легко попалась на уловку Оак. Я злилась на себя за свою недальновидность и за то, что плохо разбираюсь в людях. Сожалела, что боевые техники обошли меня стороной. Или я их. Возможно, мне бы это помогло сейчас.

Притворяться обморочной и дальше не было смысла и я открыла глаза. Комната была темной пустой, а за дверью слышались голоса: хриплый мужской и чуть взволнованный женский.

— Ты уверен, что нужна именно она? — спрашивала женщина. — Может все-таки стоит поискать другого анимага?

— Да, нужна именно она! — отрезал мужчина.

— Зэйн, если Хейнрот найдет нас, — в голосе женщины появилась тревога, — боюсь, он от нас и мокрого места не оставит.

— Хелли, если ты боишься, — обманчиво спокойно отрезал мужчина. — Вон дверь! Я тебя не держу! Я должен завершить это! И я должен отнять у этого подонка самое дорогое!

— С чего ты вообще решил, что он придет за ней? — задала вопрос женщина. — Что она для него важна?

— За пятнадцать лет, что я наблюдал за ним, он так не носился ни с одной, — пояснил хриплый.

Последняя фраза, что я услышала, отозвалась во мне двоякими чувствами. С одной стороны мне было приятно осознавать, что Дэмиан со мной носится, что я важна для него, а с другой — червячок ревности поднял свою голову и навострил уши.

"Катарина, не будь идиоткой! — отругала я себя мысленно. —Дэмиан — взрослый мужчина! Конечно, он не жил до тебя монахом! И вообще, не об этом сейчас надо думать! А как отсюда выбраться?"

Но мой мыслительный поток прервала скрипнувшая дверь и вошедший в комнату мужчина с изуродованным лицом. Он тяжелыми шагами прошел к круглому столу и остановился, глядя в окно. Мужчина молчал и это нагнетало обстановку еще больше.

"Хотя куда уж больше? — угрюмо подумала я про себя. —Мне собираются воткнуть в сердце кинжал и забрать мою силу и зверя! А я ведь даже еще не познакомилась с моей лисой. Да, я много с чем еще не познакомилась в этой жизни! Так что умирать мне никак нельзя!"

Я поерзала, потому что связанные за спиной руки затекли и это привлекло внимание убийцы ко мне.

— Очнулась, — он не столько спрашивал, сколько озвучил факт. — Это хорошо.

— Что ж в этом хорошего? — уточнила я. — Умереть без сознания, оно как-то поприятнее будет.

— Не-ет, — протянул мужчина в ответ. — Я хочу, чтобы ты все чувствовала. Ну и потом, пока что я не собираюсь тебя убивать.

— Почему? — сделав вид, что я не слышала их разговор, спросила я. — Фаза луны не та?

Зэйн ухмыльнулся, но все же ответил на мой вопрос:

— И это тоже! Но сначала ты должна сыграть роль приманки.

— И кого мне нужно приманить? — удивленно спросила я.

— Хейнрота, конечно же! — с улыбкой на лице, ответил убийца. — Он должен прибежать, чтобы спасти тебя, но не раньше того момента, как я захочу.

— Не раньше суток Тринадцатой Луны? — вновь задала я вопрос.

— А ты умная, — с ноткой похвалы в голосе, ответил мужчина. — Теперь я понимаю, что он в тебе нашел. Я тоже всегда тяготел к умным женщинам. Жаль моя сестра оказалась не такой, иначе бы она придумала, как заманить сюда этого ублюдка и тогда бы все закончилось еще пятнадцать лет назад. И эта глупышка была бы жива.

— Ванесса? — догадалась я.

— Ванесса, Ванесса! — подтвердил мои мысли Зэйн. — В чем-то я все-таки оказался похожим на своего урода-отца и не смог выдержать то, что мой план провалился и она не справилась.

— Так это ты убил ее? — ахнула я, понимая, что это существо убило собственную сестру.

— Ее убила несговорчивость твоего дружка, — зло процедил сквозь зубы мужчина. — А я лишь облегчил ей жизнь. Если она не справилась с такой простой задачей, как соблазнить и привести в нужное место мужика, представляешь, как бы тяжело ей было справляться с другими, более сложными задачами?

Я с удивлением посмотрела на убийцу и поняла, что он не шутит. Что он на полном серьезе считает, что он помог своей сестре. И в этот момент я углубилась в мысли, что он был ментально болен, потому что здоровый человек так бы не смог поступить.

— Ты больной! — вырвалось у меня вслух и в ответ мне тут же прилетела звонкая пощечина, от которой чуть не отлетела в сторону моя голова.

"Когда я уже научусь сначала думать, а потом говорить?" — негодующе подумала я про себя, облизывая кровь с треснувшей от удара губы.

— Не для того, я столько лет жил изгоем, — Зэйн выхватил из-за пазухи кинжал и приставил его лезвием к моей щеке, — чтобы сейчас какая-то безмозглая девка, которая родилась только для того, чтобы стать жертвой моего ритуала, указывала мне на то, от чего я бежал всю жизнь.

Почему-то мысль, что он ничего мне не сделает, потому что я нужна ему в качестве приманки, уже не внушала такой уверенности в собственной безопасности. Убить он может быть меня и не убьет, но вот покалечить может запросто.

— Хочешь, я покажу тебе, что бывает, когда не оправдываешь ожиданий своих родителей? — вцепившись мертвой хваткой в мое плечо, прошипел мужчина.

— Мне больно! — не выдержав его напора и дернув плечом, проныла я.

— О, да-а! — глядя на меня безумными глазами, согласился убийца. — Бывает очень больно! Ты же эмпат. Ты должна почувствовать мою боль, с которой я жил все эти годы, с тех пор, как выяснилось, что у меня нет зверя.

Он обошел меня со спины и сел мне под завязанные руки, так, чтобы его голова была четко в моих руках, но сделать с ней я ничего не могла.

Я не понимала, что он делает и для чего ему показывать мне картины своего детства, но отказаться варианта не предлагалось, поэтому через некоторое время моих тухлых попыток сопротивляться, меня накрыло волной воспоминаний и боли.

Я увидела непростую судьбу того, кто просто родился не таким, как от него ожидали. Того, кто оказался загадкой природы, а его родители были не настолько сильны морально и ментально для того, чтобы принять эту загадку.

Отец Зэйна решил просто сломать его. Изо дня в день, парень подвергался гноблению и унижению со стороны того, кто дал ему жизнь. А в моменты глубокого отчаяния в ход шли удары и пинки.

— Чем старше я становился, тем больше он наказывал меня за то, что я не такой, как все вы! — холодным колючим голосом сказал мужчина. — Каждый день. Заходя ко мне в комнату и видя, что за ночь чуда не случилось, он стаскивал меня с кровати и пинал ногами.

Этого я уже не видела, но и словесного описания было достаточно для того, чтобы мое сердце сжималось от боли и сострадания.

— В один из таких дней, он не сумел остановиться и избил меня до полусмерти, — Зэйн подошел ко мне почти вплотную и показал на свое лицо. — Эти шрамы — напоминание о том, что мир очень жесток. И даже самые близкие и родные люди не гарантия того, что ты будешь любим.

— Но это не оправдывает того, что ты загубил больше двадцати ни в чем не повинных анимагов! — только и смогла ответить я.

Мне было безумно жаль того юношу, которым он был. Действительно, никто не заслуживает такой судьбы. Но этот ритуал с жертвоприношениями — действие, которое он совершил осознанно. А значит, нет ему оправданий.

— Я тебе это показал не для того, чтобы ты оправдала меня, — почти безразлично ответил мужчина. — А для того, чтобы разделить с тобой свою боль. Знаешь, мне становится легче, когда я вижу, как мучается другой анимаг. А раз убить тебя прямо сейчас все равно нельзя, нужно было найти другой способ тебя помучить.

На этих словах Зэйн вышел из комнаты для пыток, прикрыв за собой скрипучую дверь, а я так и осталась висеть на доске с завязанными за спиной руками, в безуспешных попытках придумать, как мне отсюда выбраться.

Глава 43

Катарина

К утру висения на этой дрышевой доске, я начала малодушно хотеть, чтобы меня все-таки убили.

Возможно, таков его план и был — дождаться, когда я сама попрошу о том, чтобы мне в сердце воткнули кинжал.

— Что-то твой благоверный не спешит тебя спасать, — задумчиво почесав затылок, сказал Зэйн, заходя в пыточную.

— Может, ты просчитался? — спросила я еле ворочая языком.

— Я слишком хорошо его изучил, — не желая верить моим словам, отозвался убийца. — Его просто нужно немножко взбодрить.

И с этими словами он со всего размаху воткнул кинжал мне в бедро.

— А-а-а-а! — закричала я от пронизывающей боли.

— Ну как? — вдавливая лезвие по самую рукоять мне в ногу, спросил Зэйн. — Бодрит?

Ответить ему я уже не могла. Перед глазами прыгали черно-белые пятна, сознание то и дело норовило покинуть меня и я из последних сил удерживала его, потому что понимала, что как только я отключусь, моя жизнь будет на этом кончена.

— Я задал тебе вопрос! — взорвался убийца и еще раз с силой крутанул оружие внутри моего бедра.

Получив в ответ лишь мой протяжный вой, он более менее успокоился и отступил.

— Знаешь, как долго я ждал этого момента? — вновь задал мне вопрос мужчина.

Все, что я смогла сделать — это отрицательно мотнуть головой.

— С того момента, как прочитал сказку про дарующее силу сердце, — словно хвастаясь, проговорил Зэйн.

— М-м-м, — простонала я в ответ.

— Ты даже представить себе не можешь, — воодушевленно продолжил свой рассказ мужчина. — Как я обрадовался, когда узнал, что я такой не один. И что есть способ решить мою проблему.

— Там не получилось, — собрав последние силы, напомнила я исход сказки.

— Что ты говоришь? — уточнил Зэйн, будто не расслышал. — Не получилось? Да, но в каждой сказке есть только доля сказки, а остальное все правда. И я стал искать, подтверждения тому, что подобный ритуал, действительно, может даровать мне силу, которой я был достоин с рождения.

Мне, конечно, было очень интересно, но выражать интерес получалось плохо. Как, собственно говоря, и слова. Закинув голову на бок, я с трудом одним глазом пыталась следить за передвижениями Зэйна по комнате. Не знаю, правда, зачем. Если он решит воткнуть кинжал в меня еще раз, я все равно не смогу ему помешать.

— На-шел? — еле слышно выдавила я из себя вопрос.

— Рад, что ты спросила! — с готовностью ответил убийца, а его глаза сверкнули безумием. — Нашел! Один старый шаман рассказал. Какими, оказывается, отзывчивыми могут быть люди, если чуть-чуть приукрасить свои страдания.

Мое лицо исказилось отвращением, а Зэйн продолжил:

— И вот этот шаман поведал мне секрет, что для ритуала нужно использовать силу одиннадцати разных анимагов и они ни в коем случае не должны повторяться и только тогда кинжал сможет наполнить этой силой сердце того, кто видит истинную суть вещей. В противном случае ничего не выйдет.

Картина, конечно, прояснялась, но мне от этого не становилось легче.

— А ты знала, что чтобы собрать одиннадцать разных анимагов — это нужно очень постараться? — возмущенно спросил убийца.

Я не знала.

— Например, эмпаты рождаются крайне редко, — играя с кинжалом в руках, продолжал мужчина. — В прошлый раз я сбился с ног, пока искал такую же, как ты. Не хотелось бы, конечно, упускать такой шанс.

И, видимо, в этот момент ему показалось, что я мало страдала, потому что он подошел ко мне и полоснул острым лезвием кинжала мне по плечу.

Я дернулась от боли, а из глаз брызнули слезы.

"О, Великая Сенсея! — взмолилась я про себя. —Помоги мне, пожалуйста! Я обещаю, что больше никогда не полезу в подобное. Буду сидеть целыми днями в библиотеке и изучать бытовую магию!"

И в этот же момент скрипучая дверь за его спиной вылетела с петель и с треском разлетелась на мелкие кусочки, а в проеме показалась светлая голова главного лекаря академии.

"Неужели Сенсея так быстро услышала меня?" — только и смогла удивиться я.

Дэм в два быстрых шага преодолел расстояние между ним и убийцей и схватив последнего за шею одной рукой, поднял в воздух.

— Ты опоздал, лекарь! — ехидно бросил Зэйн Дэмиану, хватая ртом воздух. — Даже, если ты убьешь меня, ее ты все равно уже не спасешь! Она потеряла слишком много крови!

Я опустила глаза вниз и огромная лужа крови подтвердила слова убийцы. Пальцы рук стало покалывать холодом и по всему телу я почувствовала озноб, а после сознание покинуло меня.

Глава 44

Дэмиан

Я пытался не злиться, но у меня не получалось! Мне хотелось рвать и ломать все на своем пути. Жаль только это не привело бы меня быстрее к той, что сейчас была на волосок от смерти.

Мы знали почти все про убийцу, но не знали главного — того, где находится этот криворогий дрыш. А значит, и Катарину спасти оперативно мы не могли.

— Дэм, успокойся! — рыкнул на меня Горнел. — Оттого, что ты носишься по кабинету, как угорелый, ситуация не изменится.

— Не говори мне успокоиться! — рявкнул в ответ я, сам от себя не ожидая такой реакции. — Ксавьер?

Вьер сидел в полутрансе и пытался с помощью своей поисковой магии определить местонахождение Рины, надеясь, что близкая родственная связь должна поспособствовать поиску, но судя по его сурово сведенным бровям, успеха он не добился.

— Ничего! — нервно дернувшись, ответил друг. — Как сквозь землю провалилась!

— Может, действительно, стоит поискать под землей? — высказал свое предположение Горнел.

— Рина говорила, что из окна той комнаты, в которой этот урод пытал жертв, была видна луна, — вспомнил я. — Значит, оно не могло быть под землей.

В воздухе материализовался Деклан и мы все двинулись к нему.

— Нашли что-нибудь? — сурово спросил Гор.

— В каморке Оак мы нашли несколько вещей, принадлежащих пропавшим анимагам, — отчитался Торн.

— Значит, она причастна ко всему гораздо больше, чем мы думали, — поникши сказал я.

Было неприятно осознавать, что все это время у нас под носом ходила та, кто помогал убийце.

— А еще в архиве нашли документы на дом, который принадлежал тетке Хельги, — сообщил командир Отряда Теней.

— Где он находится? — почти хором спросили мы с Ксавьером.

— В северной части Дрэдфилда, — ответил Деклан. — Я уже отправил туда людей.

— Мы сами, — возразил я. — Сидеть без дела невозможно. Давай адрес.

Добраться туда порталом не представлялось возможным, потому что я даже близко никогда не был в этой части города, а способность переноситься в пространстве работала только тогда, когда четко мог представить конечную точку.

“Для чего нужна магия, если в самый необходимый момент воспользоваться ею ты не можешь?” — нервно думал я, пробегая очередную улочку.

Это был какой-то отдельный вид пыток. Про что-то такое мне рассказывал Горнел, когда ему пришлось проходить Лес Отчаяния, чтобы найти Настю. Когда магия играет с тобой злую шутку и ты остаешься без привычных инструментов.

Квартал. Переулок. Люди. Все смешалось в одно продолговатое пятно. Я не видел лиц, не различал домов. В голове пульсировала только одна мысль:

“Хоть бы успеть!”

Я не готов был второй раз потерять ту, кого любил. А сейчас я точно мог себе в этом признаться. Я любил Катарину. Больше жизни. Больше, чем мог себе представить, что могу так любить.

Это было всеобъемлющее чувство, которое накрывало меня с головой, заставляло мое сердце биться чаще и желать порвать любого, кто ее обидит.

Поэтому я старался не думать про то, что с ней сейчас может происходить, потому что это мешало мыслить рационально. А мне сейчас нужен был холодный ум, как никогда.

Когда мы добрались до нужной улицы, тот дом, который указал Торн, отсутствовал.

— Скорее всего он скрыт под иллюзией, — высказал предположение я. — Рина говорила, что он пользуется артефактами. Не удивлюсь, если и такой у него есть.

— Тогда это будет проблемой, — заметил Горнел. — Потому что никто из нас не способен разглядеть иллюзию.

— Нам нужен Крид, — обратился я к Ксавьеру. — Возможно, на небольшом расстоянии у него получится почувствовать сестру и разбить иллюзию. Помнишь, как в детстве?

Вьер сначала кивнул, но потом замялся, но все же попробовал призвать своего волка. Я видел в его глазах отчаяние и страх, что волк не отзовется и из-за этого мы потеряем Катарину.

Но он пришел. Появился из-за спины и в три больших прыжка преодолел расстояние до нужного дома и стал остервенело драть когтями пространство.

Когда иллюзия пала и мы смогли пробраться к дому, я краем глаза увидел, как Ксавьер поблагодарил Крида. Я тоже признательно кивнул анимусу друга и с ноги ворвался в здание.

Было бы удивительно, если бы нас там встретили с чаем и печенюшками. Чтобы пробраться к нужной комнате на третьем этаже, пришлось знатно подраться с прихлебателями Зэйна.

Уж, не знаю, сколько он им платил и что обещал, но бились они за него слишком самоотверженно.

Когда я был уже совсем близко, мне наперерез выбежала Хельга, пытаясь магией остановить меня.

Но тут вперед вышел Горнел и грозно произнес:

— Профессор Оак, боюсь, вам придется написать по собственному!

Друг наслал на женщину сковывающее плетение и отправился помогать мне очищать путь к нужной комнате.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не разорвать ублюдка на мелкие кусочки, когда я выбил ногой дверь и увидел, в каком состоянии находится Катарина.

С ее рук и ног чуть ли ни ручьем текла кровь и девушка была почти что синяя. Мое сердце перестало биться от этой картины.

Я схватил урода за горло, но сказать ничего не мог. Ярость наполняла мои внутренности.

— Ты опоздал, лекарь! — ехидно бросил Зэйн мне, хватая ртом воздух. — Даже, если ты убьешь меня, ее ты все равно уже не спасешь! Она потеряла слишком много крови! Хе-хе!

Моя вторая рука потянулась, чтобы закончить его жизнь прямо здесь и бросить на пустыре, как когда-то сделал он со своей сестрой, но строгий голос Горнела остановил меня:

— Он — теперь моя забота! Займись Катариной!

Я коротко кивнул, отдавая преступника ректору, а сам аккуратно отвязал любимую от окровавленного столба, поднял на руки и мы перенеслись в лазарет. Вот только я не чувствовал биения ее сердца.

Глава 45

Катарина

Впервые за долгое время я чувствовала себя спокойно. У меня ничего не болело. Мне не хотелось выть от безысходности. Было какое-то непривычное ощущение полета, невесомости.

Хотелось танцевать. Желательно, конечно, не одной, а с сильным мужчиной, в чьих руках я чувствовала себя в безопасности с первого прикосновения.

Сердце кольнуло грустью, что я больше никогда его не увижу, ведь после всего того, что со мной случилось, я скорее всего умерла. Поэтому мне сейчас так легко и ничего не болит. Другого объяснения этому быть не может.

“Хотя, если я умерла, как я могу об этом думать?” — возникла логичная мысль в голове.

И, видимо, вместе с этой мыслью ко мне вернулось сознание и все те ощущения, которые подтвердили мне, что я вполне себе жива, но не особо здорова.

Я открыла глаза, потому что все тело зудело и чесалось, но пошевелиться я не могла. Хвала Сенсее, обстановка была знакомая и мужчина рядом оказался тоже тем, кого бы хотелось увидеть.

Почувствовав, что я пришла в себя, Дэмиан тоже открыл глаза и какое-то время просто молча на меня смотрел. Моргнул и из его глаз выкатилось две крупных слезинки.

Он смущенно смахнул их и потянулся ко мне.

— Ты не представляешь, как я счастлив, что ты очнулась! — беря мою руку в свои большие теплые ладони, с тяжелым вздохом тихо проговорил он.

— Я в стазисе? — уточнила я, понимая, что тело затекло.

Мужчина кивнул и сосредоточился на несколько минут, видимо, проверяя все мои жизненные показатели, после чего щелкнул пальцами и я словно провалилась в объятия кровати Дэмиана.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Физически — очень даже ничего, но мне безумно хочется в душ, — честно призналась я. — А вот эмоционально не очень.

— Ну, с душем я смогу тебе помочь, — слегка улыбаясь, ответил Дэм. — А вот с душой придется какое-то время поработать. Но я знаю, кто тебе в этом сможет помочь.

— Дэмиан, — тихо позвала я. — Я могу тебя попросить?

— О чем угодно! — с готовностью отозвался мужчина.

— Обними меня, пожалуйста, — глядя на него смущенным взглядом, озвучила я свою просьбу.

Без лишних вопросов, Хейнрот подобрался ко мне ближе, развернул меня к себе спиной и полностью повторяя положение моего тела, лег и укутал меня в свои объятия.

Крепкие, но бережные объятия этого сильного мужчины создавали будто кокон вокруг меня. Теплый, надежный, безопасный кокон. Если бы можно было, я бы осталась в нем жить и больше никогда никуда не лезла.

— Расскажи мне, — гладя пальцем по надутой венке на руке Дэмиана, что лежала под моей головой, попросила я. — В твоих объятиях я не боюсь услышать обо всем.

Спиной я почувствовала, как мужчина очень тяжело вздохнул.

— Ты уверена, что хочешь знать? — уточнил он.

— Да, — коротко подтвердила я свое намерение.

Какое-то время Дэм молчал. Я не торопила его, понимая, что вся эта ситуация довольно непростая.

— Ты потеряла слишком много крови, — негромко сообщил Хейнрот. — Настолько много, что когда я забирал тебя из этого проклятого дома, твое сердце почти не билось.

— Но как? — хотела спросить я, но Дэмиан меня перебил.

— Переливание, — огорошил он меня. — Еще один эксперимент в моей профессиональной жизни, который до тебя я не пробовал. Но других вариантов у меня не было.

— Но как это вообще возможно? — удивленно спросила я, пытаясь повернуться, чтобы посмотреть в лицо мужчине, но он держал меня слишком крепко, поэтому мои попытки не увенчались успехом.

— Настя сказала, что на Земле это распространенная практика, — стал объяснять Дэмиан, но я перестала его понимать на первом же слове. — Нужно было проверить совместимость по крови и силе. Кровь Ксавьера не подходила, не смотря на то, что вы родственники. Плюс то, что Крид все еще болен — не внушало уверенности. И тогда я вспомнил, что ты по какой-то причине слышишь Эша и возможно, если я перелью тебе свою кровь, это не нарушит ни моего зверя, ни твоего и спасет твою жизнь.

— Я ничего не поняла, — честно призналась я. — Кто такая Настя? На какой Земле? Ты о чем, вообще?

— Однажды, я расскажу тебе увлекательную историю о том, как в наш мир попала девушка с силой ведьмы и знаниями, которые много кому из нас спасли жизнь, — голос Дэмиана приобрел слегка игривые нотки. — Но сейчас главное, что ты должна знать — это то, что ты жива, здорова, и что теперь мы связаны гораздо больше, чем могли бы, потому что внутри тебя течет моя кровь и часть моей магии и ты тоже можешь призывать Эша.

— Какая ирония судьбы, — поджимая губы в сожалении, сказала я. — Он хотел получить одного зверя, убив меня, а подарил мне двух.

— Расследование показало, — вновь тяжело вздохнув и поняв, что от разговора про убийцу ему не отвертеться, продолжил Дэм, — что ментальное здоровье Зэйна Мортиса было нарушено очень давно, еще в подростковом возрасте. Отец, который так и не смог смириться с тем, что у него родился сын без зверя, сильно постарался, чтобы сделать парня озлобленным.

— А профессор Оак как оказалась втянута во всю эту историю? — спросила я.

— А ее никто не втягивал, — ответил Хейнрот. — Она была помощником учителя в школе для анимагов, когда Зэйн учился. Тогда у них завязалась дружба. Когда Мортис бросил учебу и сбежал из дома, Хельга по дружбе предложила ему обосноваться в доме ее тетки, где, собственно, и происходили все убийства. После у них закрутился роман. А влюбленная женщина готова на все ради своего возлюбленного, поэтому она с радостью помогала ему выслеживать и похищать анимагов, с учетом того, что у нее оставался доступ к школе, как у преподавателя академии.

— Да-а у-уж, — протянула я. — Любовь — страшная сила!

— И не говори, — крепче прижимая меня к себе, согласился Дэмиан и немного помолчав, продолжил: — Хотя, если честно, я могу ее понять. Когда любишь, разум уходит на второй план. И ты не задумываясь делаешь ради любимого то, чего бы просто так никогда бы не сделал. Если бы мне пару месяцев назад сказали, что я буду делать переливание крови, я бы покрутил у виска и назначил бы этому шутнику ментальную диагностику. Но как мы видим, результат переливания лежит сейчас в моих объятиях и шибко любопытствует.

Я резко развернулась лицом к мужчине и уставилась на него удивленными глазами.

— Да, моя рыжая заноза, — наклоняясь и целуя меня в щеку, с улыбкой на лице проговорил Дэм. — Ты все правильно поняла. Я люблю тебя! Люблю больше жизни! Даже, если ты меня не любишь! Даже, если тебе не нужен такой старый и упертый мужик, как я. Я все равно тебя люблю. И выйдешь из этой комнаты ты только при одном условии.

— К-каком? — поперхнувшись от неожиданности, спросила я.

— Ты выйдешь отсюда только моей женой! — с абсолютно серьезным лицом, но хитрыми глазами, сообщил Дэмиан.

— А если я не хочу отсюда выходить? — чуть хриплым голосом спросила я.

— Тогда ты станешь моей женой еще быстрее, — Дэм вновь наклонился и поцеловал меня, но уже в губы.

Медленно, смакуя каждый миллиметр поверхности моих губ.

— Потому что наличие тебя в моей постели сводит меня с ума, — оторвавшись на пару секунд от меня, сообщил мужчина и припал обратно, проходясь короткими поцелуями по скулам и шее.

— В целом, я не против, но мне бы очень хотелось сначала принять душ, — немного смущенно, проговорила я.

А в следующее мгновение меня подняли на руки и понесли по направлению к ванной комнате.

— Что ты делаешь? — удивленно спросила я, когда меня посадили на край ванны и поняла, что Дэмиан не планирует оставлять меня в душе одну.

— Собираюсь потереть тебе спинку, — игриво ответил мужчина, расстегивая на себе рубашку. — Ты сама вряд ли справишься с этой задачей.

Я встала с твердым намерением возразить, но резкая смена положения дала о себе знать, легким головокружением и мне пришлось ухватиться за вовремя подставленную руку мужчины.

— Вот! А я что говорил? — прижимая меня к своему голому торсу и целуя в ключицу, промурчал Дэмиан. — Тебе никак нельзя оставаться одной.

И его горячие руки стали бесстыдно хозяйничать по моему телу. А я не то что не могла сказать ему и слова против, я и не хотела. Особенно после его признания в любви, которое до сих пор звучало в моей голове.

Мне было сложно сосредоточиться на происходящем, потому что медленные, сводящие с ума поцелуи, прикосновения, которые будоражили мое тело, никаким образом не способствовали ясности рассудка.

Меня раздели, нежно и аккуратно помыли, потерли спинку, как и обещали и укутав в большое махровое полотенце принесли обратно на кровать.

К этому моменту внутри меня все горело от желания настолько, что я была готова сама наброситься на мужчину и я даже боюсь представить, что происходило с Дэмианом и каких усилий ему стоило держать себя в руках.

— Все еще хочешь? — стоя передо мной в одних брюках, спросил Дэм.

— Хочу чего? — пытаясь справиться с тяжелым дыханием, уточнила я.

— Остаться здесь, — пояснил мужчина.

Я села на кровати, взяла его за руку и потянула на себя, а когда Дэмиан навис надо мной на локтях, приподнялась и прошептала ему в губы:

— Я хочу остаться с тобой навсегда, потому что я тоже тебя люблю!

Грудной рык и жадный поцелуй были мне ответом. И я утонула в объятиях и нежности, которую дарил мне этот сильный и взрослый мужчина.

Каждое его движение, каждое прикосновение говорило о силе его чувств. Только теперь я поняла, что зря расстраивалась, когда он тогда остановился. Те ощущения, которые я испытывала сейчас, были настолько волшебными и ни с чем несравнимыми, что мне бы не хотелось испытать их на бегу. Мне хотелось нырнуть в них с головой и не возвращаться на сушу.

Что я, собственно говоря, и сделала, а после довольная уснула под мерное мурчание моего мужчины.

Эпилог

Как потом выяснилось, в стазисе я пролежала полгода и третий курс пришлось сдавать заочно.

Дэмиан отказался ждать, пока я закончу академию, аргументируя это тем, что “мало ли что может еще случиться и куда ты влипнешь”, поэтому свадьбу мы сыграли довольно быстро, но тайно, потому что мы же помним, что “отношения со студентами запрещены на территории академии”.

Но нам очень повезло, что ректор моей академии оказался близким другом моего жениха и помог с этим непростым вопросом.

Бабуля Дэмиана чуть ли не прыгала от радости, когда Дэм привел меня к ней уже в качестве невесты. Обещала помочь с организацией свадьбы и в итоге мы получили уютное, но довольно пышное домашнее торжество.

Но самое важное, что я обрела не только надежного и заботливого мужа, я обрела целую семью, которую всегда себе хотела.

Габриэлла, Горнел, Франческа, которая оказалась Настей (в ее историю меня тоже посвятили и взяли с меня магическую клятву о неразглашении), малышка Тьерра, Ксавьер, который поначалу был против моих отношений с “этим старым дрышем”, но его особо никто не спрашивал, поэтому ему пришлось смириться.

Лу и Арчи, которые за время моего пребывания в стазисе неожиданно сблизились и стали пытаться строить более серьезные отношения, чем просто взаимная перепалка.

Эш и моя лиса, которые тоже подружились и теперь проводили очень много времени вместе и вне нас с Дэмианом.

Все они были всегда рядом. Впервые в жизни я могла довериться и не бояться, что меня обманут, подставят, предадут.

Дэмиан четко мне дал понять, что тема убийцы анимагов закрыта и мне нужно унять свое любопытство, но однажды, я набралась смелости и спросила про Зэйна у Франчески.

— Подробностей я не знаю, — честно призналась она. — Но я точно знаю, что он оказался довольно махровым психопатом. И честно говоря, эта его особенность сыграла парням на руку, потому что из-за своей чрезмерной самонадеянности, он решил, что спрятать свое местонахождение под иллюзией и поставить пару бойцов будет достаточно для того, чтобы себя обезопасить. Вот только он немного не рассчитал, что могут сделать два разъяренных анимага и один дракон.

— То есть подготовься он получше, — уточнила я, — все могло бы у него получиться?

— Да, — поджав губы в сожалении, ответила Френки. — Психопаты довольно дотошны, но в тоже время крайне импульсивны и самовлюбленны. И две последних характеристики чаще всего берут верх. Поэтому, когда Дэм ворвался в здание, Зэйн был слишком занят самолюбованием в твоем внимании и это дало парням фору, чтобы тебя спасти.

— Это все страшно и интересно одновременно, — собирая в голове всю информацию, сказала я.

— Возможно, когда-нибудь я расскажу тебе больше о психических отклонениях, — обнимая меня за плечо, сказала женщина, — но сегодня давай просто радоваться тому, что ты жива и здорова.

Так проходили месяца. Мы часто устраивали девичники с Лу и Франческой. Делились своими радостями и тревогами. И так получилось, что все вместе оказались немножко беременными.

— Я убью этого дрышева криворога! — ругалась Луиза на Арчи, которого даже не было с нами. — Говорила же, что сначала свадьба!

— Лу, да будет тебе, — улыбаясь, отвечала ей Франческа. — Дети — это счастье.

— Сказала та, которая уже глубоко замужем, — проворчала в ответ подруга.

— И ты будешь замужем, — сказала я. — Мы сейчас пойдем и скажем Арчи, что он женится!

— Не вздумай! — зашипела на меня Луиза. — Иди лучше, скажи Дэму, что он будет папой!

Мужчины по разному приняли новость о предстоящем отцовстве. Горнел, который в этот момент был подопытным в игре “салон красоты” со старшей дочерью и сидел накрашенный и в бигудях, стребовал с жены обещание, что она обязательно в этот раз родит мальчика и посетовал на то, что ему пора в отпуск.

Арчи серьезно кивнул и тем же заворотом сделал Лу предложение руки и сердца, заверив ее в том, что сделает все, чтобы она никогда не пожалела, если согласится.

Ну, а Дэмиан радовался, как ребенок. Подхватил меня на руки и кружил в восторженном порыве, пока меня не начало тошнить.

Спустя девять месяцев мы с девочками также дружно отправились рожать. Сдается мне, что эти трое, одновременно появившихся на свет, милых мальчика еще дадут нам о себе знать и всколыхнут стены академии Дэмфилд.

Но это будет уже совсем другая история…

КОНЕЦ