До ужина оставалось ещё вполне достаточно времени, чтобы разрешить ещё одну проблему. Я вышел из особняка, никому ничего не сказав. Отмахнуться от Стаса с Матвеем мне так и не удалось — они подорвались со своих кресел, где предавались мирной беседе, и поспешили вслед за мной.

Поспешившему к машине Андрею я махнул рукой, давая понять, что он пока не нужен. В сопровождении личных телохранителей я уверенной походкой вышел за ворота и направился к лаборатории нашего артефактора. Она находилась всего в трёх минутах ходьбы, стоило лишь обогнуть ограду поместья.

Рабочий день, по идее, подошёл к концу, но я видел дымок, поднимающийся из трубы. В том конце лаборатории как раз находится кузнечный горн. Уверенность, что парень ещё на работе, укрепил звон металла. Похоже, теперь мой артефактор прочно решил стать кузнецом. Ну хотя бы ничего не взрывает, и то уже хорошо.

Не зная, услышит ли он мой стук или звонок в дверь, я решил просто дёрнуть за ручку. К моему удивлению, дверь открылась. Арсений нанёс последний удар молотком по заготовке, повернулся в мою сторону и чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности.

— Так ты дверь за собой изнутри закрывай, чтоб тебя больше никто не испугал, — сказал я, усмехнувшись по поводу его реакции. — А так, глядишь, и Леший придёт, а ты и не заметишь до последнего момента. Так что со мной тебе повезло.

— Сказал же этим оболтусам дверь запереть, когда будут уходить, — недовольно пробурчал Арсений, но тут же сведённые брови разошлись по местам, парень улыбнулся и уверенной походкой направился мне навстречу. — Какими судьбами, Ваше Сиятельство?

— Вот ни за что не догадаешься, — сказал я чуть тише, придав голосу максимум таинственности. — Мне нужна твоя помощь.

— Ха, эка невидаль, пойдём, — он махнул рукой, направившись к своему кабинету.

На полпути Арсений обернулся к Стасу с Матвеем, которые с интересом разглядывали заготовки артефактов, лежащие на верстаках:

— Только ничего здесь не трогайте, а то сгинете мигом, даже костей не найдут.

— Я и не собирался, — отмахнулся от него Матвей, даже не обернувшись в его сторону. Видимо, что-то приковало его взгляд настолько сильно.

Арсений сел за стол, показал мне на кресло напротив, а сам взял несколько чистых листов, положил перед собой ручку и карандаш и приготовился внимательно слушать.

— Практичный подход к делу, — улыбнулся я, увидев, как он готовится к беседе. — Я сегодня попытался излечить Лешего.

— Он что, приболел? — хмыкнул Арсений. — С чего бы такая благотворительность?

— Ты же вроде был в курсе, — сказал я, судорожно вспоминая. — Или ты не видел ежа и зайца, что бегают у меня во дворе?

Арсений лишь удивлённо вскинул брови и молчал, ожидая продолжения. Теперь я вспомнил, как давно товарищ не был у меня в гостях. Наверное, с тех пор, как начал снимать отдельный дом, решив, что так ему будет комфортнее. Хотя комната, которую я ему изначально выделил, была довольно просторной, уютной, и, как говорится, со всеми удобствами.

— Ладно, исправим это недоразумение, — кивнул я. — Так вот, с помощью энергии исцеления я научился превращать небольших монстров в обычных зверей, вызывая процесс обратной мутации.

— И ты смог превратить Спрутолиса? — ещё выше поднял брови Арсений.

— Именно так, — улыбнулся я. — Теперь это мой новый друг. Сегодня во время вылазки я пытался точно так же превратить Лешего. Но оказалось, что для этого нужно очень много энергии. Моего запаса катастрофически не хватает.

— Кажется, я понял, что тебе нужно, — сказал Арсений, встал и потянулся за толстым талмудом, что стоял довольно высоко на полке в шкафу позади него.

Он осторожно положил на стол тяжеленную книгу, бережно распахнул её, как величайшее сокровище, затем начал неторопливо листать.

— Вот, — сказал парень, ткнув пальцем в текст. — Есть амулет, который аккумулирует энергию, постепенно накапливая запас, многократно превышающий максимальный запас любого мага.

— Вполне возможно, это действительно, именно то, что мне нужно, — сказал я, поднимаясь с кресла и подходя поближе.

На рисунке был изображён медальон, который не был целиком отлит из металла, а словно сплетён из тонких прутиков. В центре его был крупный кристалл. По кругу располагались ещё четыре, словно указывая на стороны света.

— Вот это, — Арсений ткнул пальцем в центральный кристалл красного цвета, — магический камень высокого ранга. Его можно найти в монстрах, обладающих стихией огня. По крайней мере, здесь так написано. Достать его довольно сложно. Если сможешь найти, тогда я всё сделаю, остальные ингредиенты у меня есть.

— Значит, завтра с утра и приступишь, — уверенно сказал я.

— У тебя есть такой кристалл? — снова удивился Арсений.

Похоже, я сегодня наудивлял друга на месяц вперёд.

— Достали из гигантского Каменного Василиска, которого нашли в пещере в кратере, — сказал я. — Я как раз не знал, куда его деть, а тут к месту пришелся. Посыльный тебе утром его принесёт.

— Сейчас пусть несёт, — сказал Арсений, отодвигая талмуд в сторону, оставив его открытым на той же странице. Глаза у парня загорелись в предвкушении нового интересного дела. — Всё равно пока домой не собирался, ещё другие дела есть. А уж после такого…

— Я уже говорил тебе, что ты самый лучший артефактор на свете? — сказал я Арсению и дружески подмигнул.

— Да ты льстец высшего ранга, — отмахнулся Арсений, но тут же довольно улыбнулся, комплимент ему понравился, а мне для друга не жалко. — Не переживай, будет тебе аккумулятор. Причём по весу будет почти как от грузовика.

— А что, эта штуковина такая большая? — спросил я, покосившись на рисунок, на котором амулет был сантиметров семь в диаметре, не больше.

— Ну, не то чтобы, — пожал плечами Арсений. — Размером он с хорошее блюдечко, но, учитывая количество бронзы и серебра, получится довольно увесистым. Лучше носи его в рюкзаке и надевай, когда понадобится, а то шею оттянет. Прилегание-то к телу должно быть максимальным.

— Понял, — кивнул я. — Спасибо, дружище. Очень-очень меня выручишь. Я твой вечный должник.

И опустим момент, что он, вообще-то, мой подчиненный. Все же со своими людьми я стараюсь выстраивать более доверительные отношения, чем это принято, например, в других родах.

— За всю жизнь не расплатишься, — рассмеялся Арсений. — Ладно, ты меня извини, но у меня ещё куча дел. Жду кристалл.

— Не буду задерживать, — кивнул я, пожал ему руку и направился к выходу.

День подходил к концу. Уже близок был ужин с грибами, которые сегодня утром собрали Стас с Матвеем в лесу. Повар обещал приготовить что-то особенное. От предвкушения даже проснулся желудок, жалобно курлыкнув.

После сытного ужина я вышел во двор. Сначала собирался пойти к себе в комнату, заняться медитацией, но решил отложить это на потом — слишком высок был риск заснуть прямо так, в позе лотоса, сидя посреди комнаты.

Вместо этого я решил возобновить тренировки с горностаем. Главная цель — разведка. Он должен был стать моими глазами и показать мне то, чего я не могу увидеть, а также действовать на месте по моей команде.

Зверька нигде не было видно. Я чётко представил себе, как он выглядит, и, удерживая этот образ в разуме, мысленно позвал его. От дальних сараев через двор метнулась светлая тень. Федя прискакал на всех парах, остановился в двух метрах от меня и замер, встав столбиком, как охраняющий нору суслик.

— Привет, дружище. Мне снова нужна твоя помощь, — сказал я, присев перед ним на корточки и глядя прямо в глаза, которые, как обычно, светились мягким красным светом.

Зверёк продолжал внимательно слушать, но больше я не сказал ни слова. Я указал ему мысленно путь, который он должен проделать, и цель, которую он должен достичь. Затем горностай должен показать мне всё, что там увидит.

Горностая тут же словно сдуло. Он устремился к особняку, пробежал вокруг фундамента, затем нырнул в какое-то известное одному ему отверстие, чем очень меня удивил. Надо будет потом посмотреть, что это такое.

Через пару минут я увидел комнату Стаса. Судя по изображению, Федя смотрел на моего телохранителя из-под кровати, как тот ходит по комнате босиком, потом уходит в санузел. Полностью подчиняясь моей воле, горностай вышел из-под кровати, осмотрелся вокруг. Я увидел стул, стоявший недалеко от входа в санузел, и деталь одежды, которой моему приятелю, скорее всего, в ближайшее время будет очень не хватать.

Горностай схватил то, что нужно и побежал обратно. Но прятать то, что он стащил, в карман я не собирался, поэтому поручил зверьку оставить это на крыльце.

Через несколько минут из приоткрытой форточки в комнате Стаса раздалась громкая ругань. Видимо, парень очень расстроился, когда не смог найти вещь, что только что лежала на месте.

Я поднялся на третий этаж, постучал в дверь его комнаты. Он открыл, укутавшись в халат.

— Чего это ты так раскричался? — спросил я с ухмылкой. — На весь двор слышно. Решил голосовые связки потренировать?

— Ваня, ты не поверишь, — развёл руками мой телохранитель, гневно ходя по комнате из стороны в сторону всё так же босиком. — Решил пойти ополоснуться в душе. Положил трусы вот на этот стул, а когда через несколько минут вышел, их здесь уже не было. Но я же точно знаю, что в комнате был один, и дверь закрыта на задвижку, чтоб никто не вошёл. Как это вообще может быть? Или я уже выжил из ума?

— Не переживай, с твоим умом всё в порядке, — сказал я. — Недостающая часть одежды просто от тебя сбежала. Иди, посмотри на крылечке.

— Что? — удивлённо протянул Стас, уставившись на меня.

Потом, видимо, до него дошло, и он нахмурился.

— Ну вы нашли как шутить со своим горностаем, — покачал он головой.

Парень ещё раз прошёлся по комнате с задумчивым видом, а потом расхохотался взахлёб.

— Это же надо до такого додуматься! — воскликнул Стас, качая головой. — Стащить у друга труселя, чтобы ему нечего было надеть после душа!

— Всё логично, — пожал я плечами. — Сразу два в одном: зверь тренируется, ты расслабился как следует, сейчас повеселился. В общем, одна польза.

— Да уж, — снова покачал головой Стас. — Давай лучше договоримся так: я буду оставлять где-нибудь условленный предмет, с которым твоему зверю не будет стыдно появиться во дворе, неся его в зубах.

— Отличная идея, — кивнул я, прекрасно понимая, что шутки шутками, но лучше с этим не перегибать. — Пойду то же самое Матвею скажу. Мне только точно скажи, что ты будешь прятать, но не говори куда. А мы будем искать.

— Новая разновидность игры, — снова рассмеялся Стас. — Будет очень интересно, что из этого получится. А сейчас оденусь и спущусь на крыльцо, заберу своё имущество, а то как-то неловко. Хорошо, что у меня тут уже есть несколько комплектов одежды.

Достаточно взбодрившись приключениями с участием горностая, я наконец закрылся у себя в комнате, сел на середину ковра и приступил к медитации.

Седьмой круг ещё только начал набирать силу и ежедневные занятия играли большую роль в скорости и качестве его наполнения. Также важна настройка магических каналов, которые должны доставлять большее количество энергии в единицу времени, чем это было раньше. Этим я занялся особенно тщательно.

Закончив тренировку, отправился в библиотеку в башне. Главная цель — найти дополнительную информацию о возможностях применения дара молнии на седьмом круге. Обложившись книгами, я узнал немало нового. Оказывается, я теперь могу использовать не только разряды, в том числе на большой дистанции, но и шаровые молнии, заряженные большим количеством энергии.

Зачем это нужно и в чём удобство? Да, шаровая молния передвигается несколько медленнее, чем обычный разряд молнии, зато её полётом можно управлять и менять траекторию, в нужный момент вызывать её взрыв в нужной точке. Что-то типа управляемой летающей бомбы. Что ж, в хозяйстве пригодится.

Ещё больший сюрприз меня ожидал, когда я снова открыл предоставленную братом информацию об использовании копья магами воздуха и воды. Оказалось, что я могу управлять полётом не одного, а сразу двух или трёх копий. Правда, я пока слабо себе представляю, как я буду это делать, но надо попробовать.

Одно для себя я точно решил — закажу теперь ещё пару протазанов, возможно, только покороче, чтобы удобнее было носить, на всякий случай, мало ли, вдруг пригодятся. Тогда остаётся вопрос: как я всё это добро буду носить с собой? Понадобится оруженосец, значит, надо нанять для этого специального человека.

Так, стоп, есть другое решение: просто раздам по протазану Стасу и Матвею. Пусть носят и смогут мне его предоставить в нужный момент. Все же они и так постоянно меня сопровождают.

Утром после завтрака, как я и предчувствовал, состоялось важное совещание. Когда мы вышли из столовой, в холле третьего этажа меня ждали мои помощники и тот самый присланный дедом юрист, Павел Андреевич. Поздоровавшись с ними, сразу повёл их в свой кабинет, сказав Лидии, чтобы приготовила для всех кофе, так как, скорее всего, беседа будет достаточно долгой.

— Хотелось бы сказать доброе утро, Иван Владимирович, — начал юрист, выкладывая на стол толстую папку с грифом «секретно». — Но, познакомившись с этими документами, как-то не получается. Наши технические специалисты в прямом смысле слова не спали всю ночь, расшифровывая информацию с жёстких дисков, анализируя записи разговоров. Мы с вашими помощниками тем временем изучали бумажные версии документов.

— Вы что, тоже не спали всю ночь? — спросил я, оценив их подвиг. Только теперь заметил у всех тёмные круги под глазами.

— Ничего страшного, — как-то невесело улыбнулся Павел Андреевич, — иногда это физически необходимо и вполне можно пережить. Так вот, что я могу сказать: картина вырисовывается довольно тревожная. Эксперименты по созданию управляемых Химер и других монстров велись не один год. Что самое шокирующее — финансирование шло из нескольких источников. С этого момента начинается самое опасное: в документах встречаются обрывочные упоминания других родов, не только Салтыковых. Люди довольно крупные, влиятельные, со связями на имперском уровне. А это, сами знаете, что означает… — вздохнул мужчина.

— Получается, мы, можно сказать, разворошили осиное гнездо? — спросил я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

— Я бы даже сказал, что это не осы, а шершни. Однако конкретных имён мало, чаще зашифрованные обозначения или кодовые названия. Дальше этими документами уже будут заниматься аналитики Демидовых: сопоставят даты транзакций, маршруты поставок, географию операций. Имеет место явно не локальная авантюра одного князя Салтыкова, это целая разветвлённая сеть с покровителями в столице.

— Масштаб колоссальный, — качнул я головой. — Это информация, за которую убивают. Думаю, пока не стоит широко распространяться на эту тему.

— Совершенно верно. Если всплывёт, что вы владеете такими данными, на вас могут обрушиться силы, с которыми не справится даже род Демидовых, — ледяным тоном сказал Павел Андреевич, закрывая принесённую папку. — Следовательно, действовать надо очень осторожно. По закрытым каналам передадим всю эту информацию вашему отцу. Он довольно близок с императором и будет уже сам решать, что дальше с этим делать: кому стоит это передавать, а кого лучше остерегаться.

— Достаточно сложно, — тихо произнёс я. — Надо найти людей, кто сможет эту информацию защитить от посторонних взглядов и использовать правильно.

В комнате повисла зловещая тишина. Я понимал, что попал в серьёзный переплёт, причём в самый его эпицентр, и пока не знаю, как правильно себя с этим вести, слишком мощно всё закрутилось.

Пожалуй, пока будем делать акцент именно на князе Салтыкове, потому что наша осведомлённость о его деятельности, скорее всего, уже не является большим секретом. Вполне возможно, что его коллеги и люди из правительства постараются теперь повесить всю вину на него, показав его основным виновным, сделав вид, что на этом всё заканчивается.

Лидия принесла всем кофе. Присутствующие неторопливо отхлёбывали горячий ароматный напиток, даже не чувствуя ни вкуса, ни запаха — чисто автоматически, глубоко погрузившись в свои мысли.

— Вот такие дела, Иван Владимирович, — сказал наконец Павел Андреевич, поставив на блюдце пустую чашку. — Так что будем работать дальше. Ведите себя как обычно, не подавайте признаков того, что произошло что-то из рамок вон выходящее, а особенно, что получили какую-то особую информацию. Мы продолжим работать.

— Хорошо, Павел Андреевич, — произнёс я задумчиво, пытаясь представить ближайшие перспективы. — Если есть возможность доставить мне один экземпляр обработанных документов, был бы вам благодарен.

— Безусловно, Иван Владимирович, — сказал юрист, доставая из портфеля ещё одну папку, и двинул её по столу в мою сторону. — Это я подготовил специально для вас.

— Спасибо, — сказал я, принимая у него пакет документов, и сразу направился к сейфу.

Пусть лежит лучше здесь, так будет безопаснее. Хотя я практически уверен, что кроме меня и без моего ведома, сюда проникнуть никто не может. Но… теперь всё может быть.

Когда совещание закончилось, я снова направил отцу запрос на связь. На этот раз ждать пришлось недолго. И в этот раз я оказался не в его рабочем кабинете. Отец сидел в плетёном кресле напротив меня, за столиком, на террасе дома, с видом на цветущую горную долину. Одно из тех мест, где захватывает дух и хочется остаться подольше.

В этот раз разговор был более серьёзным, сказочные декорации не волновали, как должно, сейчас совсем не до этого.

— Уже получил доклад от Павла Андреевича? — поинтересовался я, поприветствовав отца должным образом.

— Получил, — вздохнул он, сдвинув брови и бросив на меня тяжёлый взгляд. — Но, если честно, ознакомился пока не до конца. Но и того, что успел, мне с лихвой хватило. Вот уж не ожидал, что всё окажется настолько серьёзным. Теперь мы отложим все остальные дела и начнём расплетать этот серпентарий. Но это потом. Расскажи мне лучше ещё раз про штурм базы.

— Да, конечно, — кивнул я и придвинулся чуть ближе, вспоминая детали.

Теперь для меня весь этот красочный пейзаж, что нас окружал, словно исчез, потеряв значение. Я рассказал отцу про штурм, небольшие потери, гибель Виктора Салтыкова, всё то, что знал о масштабе экспериментов, исходя не только из увиденного, но и из того, что успел прочитать в предоставленных мне документах.

Отец слушал молча, лицо каменное. Когда я закончил доклад, повисла долгая пауза. Затем прямо при мне отец начал раздавать указания своим подчинённым, всё так же по закрытому каналу:

— Информацию немедленно переправить по защищённым каналам в родовое хранилище с соблюдением всех мер шифрования, — холодным голосом сказал мой отец, обращаясь сейчас не ко мне. — Физический носитель запечатать, доставить курьером под усиленной охраной, но стараться не привлекать к себе внимания. Никаких копий на месте, никаких упоминаний в открытых каналах связи, от слова «совсем».

Закончив общаться с кем-то ещё, отец снова повернулся ко мне.

— Знаешь, сын, если вся эта информация выйдет наружу неправильно, роду Демидовых негласно объявят войну. Да, неоткрытую, но смертельную. Возможно, не всегда это будут пули или боевая магия, скорее, политические интриги, экономическое давление. Не исключаю и возможность покушений. Теперь будем действовать через имперские структуры, но придётся подходить к этому вопросу очень избирательно, передавать информацию только тем, кто не замешан, кому можно доверять. Надо понимать, что выбрать таких людей теперь будет очень сложно. Скорее всего, я знаю этих заговорщиков лично, здоровался с ними за руку, мы улыбались друг другу, но теперь вполне может оказаться, что это заклятые враги. Эту задачу я беру на себя. У меня достаточно связей в окружении императора. Есть люди, которые наименее вероятно запятнаны связями с заговорщиками. Основной задачей будет передать информацию правильным людям в правильное время, с максимальными гарантиями безопасности для рода.

Отец на некоторое время задумался, откинулся на спинку кресла, направив взгляд вдаль, в цветущую долину.

— Знаешь, сын, — произнёс вдруг отец, — с одной стороны, я очень рад, что ты поехал именно в Каменск и происходит то, что сейчас происходит. Рано или поздно это выплыло бы наружу, и, скорее всего, позже и в гораздо худшем свете. Так что лучше сейчас и при нашем контроле, а не кого-то из «оппозиции». Но, с другой стороны, я теперь очень беспокоюсь за тебя. Будь осторожен, не делай лишних телодвижений, пока мы не разберёмся.

— Хорошо, — кивнул я, понимая всю серьёзность сложившейся ситуации. — У меня к тебе есть ещё один довольно срочный вопрос.

— Какой же? — спросил отец, удивлённо вскинув брови. Казалось, что по сравнению с тем, что только обсудили, вряд ли может быть что-то важнее.

Я рассказал ему про Евгению, про её происхождение, образование, вклад в работу исследовательской лаборатории, личные качества. Отец уже перестал хмуриться и смотрел на меня с интересом, пытаясь уловить подтекст.

— Я ведь правильно понимаю, что ты не просто так мне про неё рассказываешь? — спросил он с едва заметной улыбкой, продолжая пристально смотреть мне в глаза.

— Ты прав, не просто так, — покачал я головой и улыбнулся в ответ. — Это было лишь вступление. Хочу тебе сказать, что у нас с ней вполне серьёзные отношения. Я хотел бы связать с ней свою жизнь. Поэтому прошу твоего благословения.

Отец на некоторое время задумался, а потом перешёл к ответу:

— Знаешь, сын, я уже достаточно много знаю о Евгении. Служба безопасности рода давно собрала досье. Да, род девушки не самый могущественный, но достаточно уважаемый, что очень важно сейчас. Хорошая репутация в научных кругах. Сама Евгения — перспективный специалист, без тёмных пятен в биографии, с довольно сильным даром алхимика. Если продолжит развиваться теми же темпами, то сможет и свинец в золото превращать… но это уже так, шутка.

— Что лично ты о ней думаешь? — спросил я.

— Что я об этом думаю? — переспросил он, улыбнувшись заметнее и смерив меня испытующим взглядом. — Я одобряю твой выбор, сын. Уверен, что эта девушка станет тебе достойной супругой. И, кроме того, в этом браке есть стратегическая выгода для рода Демидовых. Я уже успел переговорить с герцогом Лихтенбургским, Фридрихом Стефановичем, он твоё предложение поддержал. Теперь вместе будем разрабатывать и планировать создание крупной научной станции для изучения Аномалий. Это будет долгосрочный проект, требующий крупных вложений, но и с большой отдачей. Понадобятся лучшие специалисты империи, но в этом плане нам повезло: род Лейхтенбургских традиционно силён в науке, у них есть связи с ведущими исследовательскими институтами империи. Так что достойными кадрами научный центр обеспечен.

— Отличная новость, — сказал я, даже не веря своим ушам. Не думал, что так быстро всё закрутится.

— Но ты будешь вращаться практически в самом центре событий, — добавил отец. — То, о чём ты мне говорил вчера, действительно, очень важно и имеет большие перспективы. У меня пока не было возможности поговорить об этом лично с императором, но я абсолютно уверен, что он эту идею поддержит. Так что выходит, ваш союз с Евгенией Георгиевной Лейхтенбургской ещё и улучшит наше партнёрство в научно-экономических сферах: совместные проекты, обмен технологиями, привлечение специалистов в Каменск — это только укрепит позиции Демидовых в регионе. Так что я тебя благословляю, сын. Если, как ты говоришь, у вас возникло взаимное притяжение — это только в плюс, старайся его поддерживать. Держи меня в курсе вашего окончательного решения.

— Конечно, — кивнул я, довольно улыбаясь, уже словно забыв обо всех нависших надо мной угрозах. — Ты узнаешь об этом первым.

— Вот и отлично, — сказал отец, тоже немного расслабившись. — Тогда я помогу тебе с организацией помолвки, будущей свадьбы. Всё это нужно делать открыто, публично, пусть все видят, что Демидовы не просто решили захватить регион, а встраиваются в местную элиту через брачный союз. Это правильный политический ход.

— Ещё раз спасибо, отец, — сказал я, чувствуя облегчение, ведь из уст отца прозвучало не просто формальное разрешение, а искреннее одобрение и поддержка.

Теперь можно действовать уверенно.

Сеанс связи закончился, терраса в доме на краю цветущей горной долины исчезла, и я снова оказался в своей комнате, сидел в кресле у журнального столика, обдумывая слова отца. Тяжёлые тучи нависли над родом и надо мной, в частности, скоро будет гроза, которой никому мало не покажется.

Но, по вполне понятным причинам, сейчас меня изнутри буквально распирало от еле сдерживаемой радости. Мне уже давно нравилась Евгения. Наверное… скорее всего… это уже гораздо больше, чем просто симпатия. В последнее время я всё чаще ловлю себя на мысли, насколько она мне дорога. Насколько ценю те моменты, когда она рядом, её взгляд, касание её губ.

Теперь я получил полный карт-бланш и благословение отца, так что можно смело идти знакомиться с её родителями и сказать им о своих намерениях. Все же мы не простые люди, а аристократы и в таких вещах, как будущие отношения, необходимо учитывать, в том числе и то, как к этому отнесется семья и не будет ли это нести вред. Это еще мои родные достаточно лояльны к таким вещам, а ведь в других родах браки расписаны чуть ли не с рождения детей — всё ради укрепления рода. В моем случае хотя бы предложили варианты, если бы я сам не определился с выбором спутницы жизни.

До обеда оставалось ещё больше трёх часов. Просто так ходить из угла в угол — вовсе не выход, есть и другие дела. Я решительно поднялся и направился в свой кабинет.

— Доброе утро, Лидия, — сказал я секретарше и приветливо улыбнулся. — Сделайте мне, пожалуйста, чашечку кофе и принесите все документы, которые нужно разобрать.

— Доброе утро, Ваше Сиятельство, — с широкой улыбкой, впрочем, как и всегда, приветствовала секретарь, встав из-за стола. — Всё, что вам нужно для работы, уже лежит у вас на столе, а кофе я сейчас принесу.

— Спасибо.

Я ушёл к себе в кабинет, сел за стол и уставился на солидную стопку документов. Есть верная народная примета, про которую рассказали мои друзья: сколько на них ни смотри, сами они не убавятся. Поэтому я решительно взялся за дело.

Через несколько минут рядом со мной беззвучно появилась чашечка горячего кофе на блюдце и два свежих круассана на другом. Круассаны немного подождут, а вот кофе мне нужно сейчас.

Время не шло, а стремительно летело, работа по документам уверенно приближалась к концу, когда я взглянул на старинные часы на стене — стрелки уже миновали полдень.

Надо потихоньку собираться, но время ещё позволяет. Можно и ещё походить из угла в угол, но я снова придвинул к себе документы и продолжил заниматься делом. Подписав последний листок с накладными на приобретение оборудования, вздохнул с облегчением, съел круассан, допил уже остывший кофе одним глотком и пошёл к себе в комнату, чтобы переодеться.

Парадный костюм… надевая пиджак, чувствовал себя немного дискомфортно от того, что он напичкан всевозможными защитными приспособлениями. Вроде бы как не та ситуация, когда нужно надевать такое, но у нас так принято, а раз так положено — значит, не будем нарушать правила. Тем более, это, в том числе моя безопасность и облегчение работы моих людей, которые обязаны меня прикрывать в случае чего.

Когда я в третий раз поправлял галстук, стоя перед зеркалом, дверь в комнату без стука распахнулась. Вошли Стас и Матвей, вслед за ними прискакал горностай, что вызвало у меня улыбку. Раньше зверёк в дом не заходил.

— Ну что, жених, волнуешься? — ухмыльнулся Матвей.

— Что это он сразу жених? — возмутился Стас. — Человек просто идёт с родителями Евгении познакомиться, может, подружиться хочет с коммерческой целью.

— Ну да, конечно, — снова усмехнулся Матвей. — С будущей тёщей и тестем желательно подружиться, в этом я с тобой согласен.

— Вот болтун, — сказал я, покачав головой, осознавая, что невольно улыбаюсь.

— Нечего сидеть, грустить и кукситься, — развёл руками Матвей. — Лучше поржать по-дружески. А вы уже нападаете. Посмотрите лучше, вон Федя как радуется!

Я посмотрел вниз: прямо перед моими ногами Федя исполнял странный танец — подпрыгивал, кувыркался, вертелся юлой, пытаясь ухватить себя за хвост. Зверёк тоже с энтузиазмом старался поднять мне настроение, возможно, чувствует моё волнение как никто другой.

Я взял зверька на руки, тот нисколько не сопротивлялся. Что самое удивительное, он не попытался вцепиться коготками в мой пиджак, а вместо этого замурчал почти как кот, всё же немного по-другому, звонче, что ли.

— Спасибо тебе, Феденька, — сказал я, поглаживая питомца. — Только ты один мой настоящий друг, не то, что эти двое.

— Что не так-то? Что ты начинаешь? — возмущённо спросил Матвей.

— Вот сейчас я не понял, — возмутился я, обернувшись к приятелю. — Вам смеяться можно, шутить, а мне нет?

— Ах вот оно что, — наигранно нахмурился Матвей. — Ну, знаешь ли… шутки бывают разными, вот!

— Расслабься ты, — Стас ткнул его кулаком в плечо. — Видишь, человек просто нервничает, переживает. Это же вполне естественно.

— Ты откуда знаешь, уже много раз ходил свататься? — спросил Матвей, с недоверием покосившись на друга.

— Нет, видел других таких, — сочувственно улыбнулся Стас, глядя на меня. — Все тоже переживали, хотя вроде бы и не о чем.

— Ваше Сиятельство, — окликнули меня сзади.

Я обернулся: слуга держал в руках увесистый термоконтейнер.

— Попросили передать, здесь всё, как вы просили: белые грибы на гостинец, жульен в горшочках.

Да, если удивлять, то полностью. Никто не ожидает от молодого аристократа подобного.

— Прекрасно, — сказал я. — Поставь на тумбочку.

Парень выполнил мою просьбу и испарился.

Матвей склонился над контейнером, пытаясь уловить носом исходящий оттуда запах. Видимо, ничего не получилось, поэтому он щёлкнул замком и приподнял крышку. Божественный аромат белых грибов сразу заполнил комнату.

— Ты куда лезешь? А ну, закрой! — прикрикнул на него Стас.

— Чего так орать-то? — возмутился Матвей, обернувшись к другу и начиная захлопывать крышку, едва не прищемив нос Феде, тот возмущённо фыркнул.

— Ты хоть смотри, что ты делаешь! Чуть зверя не ранил, остался бы без обоняния, — укоризненным тоном высказался Стас.

— Нечего лезть, куда не надо, — буркнул Матвей.

— Это ты сейчас про себя? — спросил Стас.

Матвей тяжело вздохнул, защёлкнул замок на крышке контейнера и погладил обиженно смотревшего на него горностая. Зверёк обиженно чирикнул и прижался к моим ногам, словно жалуясь на злую судьбу.

В этот момент в кармане зазвенел телефон. Я немного нервным движением достал его и увидел, что звонит Женя, раздражение сразу испарилось.

— Да, — сказал я, приняв вызов.

— У нас всё в силе? Ты придёшь? — с некоторым сомнением в голосе спросила девушка.

— Почему такие вопросы? Разве я опаздываю? — с улыбкой ответил я.

Видимо, она услышала мои интонации и уже дальше вела себя более расслабленно.

— Мы тебя ждём, всё как договаривались, — сказала Женя, потом ехидно добавила: — Или ты испугался?

— Кто испугался, я? — спросил я нарочито возмущённым голосом. — Вот ещё! Скоро буду, ждите.

Я положил трубку и убрал телефон в карман.

— Ну что, ребята, пошли! — обратился я к своим друзьям.

Потом посмотрел на Федю. Тот выжидающе смотрел на меня, словно именно он сейчас главная составляющая нашей миссии.

Ехать к дому Евгении всё же решили на машине. Хоть это и недалеко, можно пройти пешком, но всё должно быть красиво, солидно. Поэтому поеду с кортежем.

Во дворе уже стоял заведённым мой бронеавтомобиль и ещё два, один должен ехать впереди, второй сзади. В них уже сидели нарядно одетые (как во время посещения замка Салтыкова) бойцы майора Федулова с ним во главе.

На мой взгляд, даже несколько избыточная торжественность, не хватает ещё десятка мотоциклистов впереди. Впрочем, мы сейчас не в Москве, значит, можно обойтись и без этого.

Федя запрыгнул вслед за мной в машину и уселся на подлокотник между мной и Андреем.

— Ты тоже хочешь присутствовать? — спросил я у Горностая с улыбкой. — Боишься пропустить что-то важное?

Горностай что-то муркнул в ответ, пристально глядя мне в глаза. Я не удержался, чтобы снова его погладить.

— Поехали, — сказал я Андрею.

Тот коротко нажал на клаксон, и кортеж тронулся с места.

Снова вернулась мысль, казавшаяся немного смешной: так серьёзно подготовиться, чтобы проехать меньше километра? Буквально через пару минут мы были уже на месте, притом, что ехали, совсем не торопясь.

Подъехали к дому, вышли из машины. Бойцы Федулова достали из багажника несколько корзин с цветами. Самое главное — красивый букет для Евгении, который тут же оказался у меня в руках.

Я, выйдя из машины, замер, как статуя, глядя на дом Евгении. Все кругом бегали, суетились. Матвей чуть не растянулся на площадке перед забором, споткнувшись о горностая.

Приятель прикрикнул в его сторону, а в ответ на это получил изрядную порцию гневного стрекотания.

— Кажется, он тебя обложил гораздо круче, — усмехнулся Стас. — Будешь под ноги лучше смотреть.

Матвей лишь нахмурился и ничего не ответил.

Дверь дома открылась, на крыльце появилась Евгения и с немым удивлением окинула взглядом всех, находившихся перед домом. Увидеть меня в сопровождении такого количества людей и цветов девушка явно не ожидала, я увидел, как её щёки заливает румянец. Потом девушка увидела Федю и наконец-то заулыбалась, потому что мы с ним затеяли ещё один трюк.

Зверёк держал в зубах розу, лихо перескочил через забор, остановился возле девушки, вытянувшись во весь свой скромный рост. Женя забрала у него цветок и рассмеялась. Федя так и сидел столбиком перед ней, крутя головой по сторонам, словно ища одобрения.

Теперь наступил мой черёд. Я открыл калитку и подошёл к крыльцу, протягивая девушке букет.

— Доброго денёчка, а это тебе от всей души.

Хотел добавить ещё несколько ласковых слов, но, осознавая, сколько людей стоят за моей спиной, сдержался.

— Спасибо, — смущённо сказала Евгения, принимая у меня букет, и сразу поднесла его к лицу, вдыхая их благоухающий аромат. — Чего же ты стоишь, проходи.

Я улыбнулся и протянул назад руку. В ней тут же появился ещё один букет — для мамы Евгении. Девушка широко распахнула дверь, и я пошёл вслед за ней. Позади я слышал ещё шаги — это шли Стас с Матвеем, неся в руках четыре больших корзины с цветами.

В дальней половине гостиной стоял накрытый стол. Родители Евгении застыли примерно посередине комнаты.

До того, как я успел сделать шаг навстречу, Стас и Матвей скользнули мимо меня и расставили корзины с цветами, придав комнате более праздничный вид. Затем друзья незаметно испарились, с тихим щелчком дверь за ними закрылась. Все мои подчинённые остались на улице, кроме одного. Федя снова появился у моих ног, вызвав искреннее удивление у родителей Евгении.

— Доброго дня и добра в ваш дом, — сказал я, потом указал на своего маленького спутника. — Прошу извинить, но он боится отпускать меня одного. Хочет всегда держать под контролем.

— Я же рассказывала про интересного питомца Ивана, — сказала Евгения родителям, улыбаясь.

— Да-да, я припоминаю, — кивнул герцог.

Герцогиня так и продолжала смотреть на животное, но не брезгливо, а с интересом.

— Это вам, Софья Альбертовна, — сказал я, сделав шаг навстречу матери Евгении. — Очень рад видеть вас в добром здравии.

— Очень приятно, спасибо, — довольно улыбнулась женщина.

— Очень рад видеть вас лично, Георгий Стефанович, — сказал я, повернувшись к её отцу. Герцог первым протянул мне руку, и я с уважением её пожал. — Очень рад познакомиться с вами. Много наслышан о ваших научных достижениях.

— И я о вас достаточно много наслышан, Иван Владимирович, — улыбнулся в ответ герцог. — И о ваших научных изысканиях в том числе. Очень рад наконец-то встретиться с вами лицом к лицу.

— Спасибо, — кивнул я, тем временем почему-то чувствуя себя очень неловко, но я здесь такой был не один. — Очень приятно.

— Что же мы стоим? — встрепенулась Софья Альбертовна. — Давайте уже садиться к столу, а там поговорим, познакомимся поближе.

— Одну секунду, — сказал я, подняв указательный палец, и быстро направился к выходу.

Едва я успел открыть дверь, как Матвей протянул мне тот самый термоконтейнер. Я кивнул другу с благодарностью, схватил его и вернулся обратно.

— У меня тут небольшое дополнение к столу, от моего повара, — сказал я, открывая крышку. — Приготовлено из только что собранных в лесу белых грибов. Загрязнение негативной энергией полностью исключено, я проверял.

Горшочки оказались ещё очень горячими, и, чтобы не обжечься, я взял со стола салфетку, чтобы расставить их на столе, не получив ожог.

— Какой чудесный запах! — восторженно произнесла герцогиня, потянув воздух носом.

— Должно быть просто божественно, — ответил я с улыбкой. — Он отличный повар, я очень благодарен отцу, который его прислал.

Все уселись за стол, а я оглянулся вокруг в поисках своего питомца и нашёл его сидящим на шкафу. Он с интересом наблюдал за происходящим, уютно расположившись между двумя вазами.

Только теперь заметил, что стол и без моего участия прекрасно укомплектован, буквально ломился от разнообразных блюд. Может быть, зря я всё это придумал с грибами? Но, судя по реакции родителей Евгении, вкусно пахнущие горшочки заинтересовали их больше всего.

— Уважаемые Георгий Стефанович, уважаемая Софья Альбертовна, — начал я, снова поднявшись со стула, — я очень рад познакомиться с вами лично и буду ещё более рад познакомиться поближе и узнать о вас больше. Но, как вы уже понимаете, я пришёл сегодня сюда не только для знакомства.

Я сделал небольшую паузу, чтобы дать всем осознать происходящее. Герцог продолжал смотреть на меня с интересом. Его супруга удивлённо подняла одну бровь. Мне кажется, она всё прекрасно понимает, можно даже ничего не объяснять.

Евгения тем временем снова залилась краской, ещё больше потупилась, глядя на белоснежную скатерть прямо перед собой. При этом у неё была стать истинной принцессы: расправила плечи и вытянулась насколько возможно, словно прижалась спиной к стене.

— Я думаю, что вы уже догадались о цели моего визита, — продолжил я. — Хочу вам сообщить, что я хочу связать жизнь с вашей дочерью и хотел бы попросить вашего благословения. Прошу заметить, что речь не идёт просто о политическом союзе, большую роль играют чувства, что между нами возникли. Я до сих пор не сказал этого даже ей, но обязательно должен сказать вам: я люблю вашу дочь.

В тот момент Евгения взглянула на меня. В её глазах я увидел слёзы, но по выражению лица сразу понял, что это были, бесспорно, слёзы радости.

А я тем временем продолжил:

— Мы познакомились с Евгенией в очень интересных, непривычных обстоятельствах, практически ничего не зная друг о друге: ни о семье, ни о прошлом. Мы на тот момент работали инкогнито в госпитале. Она не знала, что я княжич, я не догадывался, что она герцогиня. Сначала показалась мне несколько холодной, высокомерной, но я сразу отметил её ум, твёрдый характер и преданность делу. Она была готова заниматься со своими колбами, пробирками, ретортами круглосуточно, изобретая новые составы, испытывая их на деле. Симпатия между нами появилась довольно скоро и через некоторое время переросла в нечто большее. Чуть позже мы узнали друг о друге удивительные подробности: Евгения узнала, что я княжеских кровей, я узнал, что она дочь герцога, но это ничуть не помешало нашим взаимоотношениям. Сами понимаете для людей нашего положения это не такое частое явление.

Герцог с герцогиней слушали меня очень внимательно, внимая каждому слову. Герцогиня мечтательно улыбалась, в уголках рта герцога тоже скрывалась улыбка, он периодически едва заметно кивал, слушая мой рассказ.

— Знаете, Иван Владимирович, — после некоторой паузы, когда я закончил, произнёс Лейхтенбургский, — мы давно знаем род Демидовых. Это самые лучшие, надёжные слуги государя, стражи Российской империи, грозная сила в глазах врага. Чего стоят только одни ваши военные технологии. Мы прекрасно понимаем масштаб вашего предложения. Для нас было бы большой честью породниться с Демидовыми — одним из влиятельнейших родов империи. Но это не только огромная честь, но также и большая ответственность. Я хочу… то есть мы хотим знать, хоть поверхностно, о ваших планах: где вы собираетесь жить и как это может повлиять на карьеру нашей дочери.

— Скрывать от вас не буду, — сказал я открыто. — Жить в ближайшее время, скорее всего, достаточно продолжительное, планирую в Каменске, где я сейчас уполномочен управлять делами рода. Планы рода Демидовых на этот район только возрастают. Что же по поводу Евгении Георгиевны — она может продолжать научную работу. В её распоряжении находится прекрасная лаборатория, оборудованная по последнему слову техники. Это не только производство эликсиров и других компонентов по заказу рода Демидовых, но и хорошая экспериментальная база, на которой она может продолжать свои изыскания, разрабатывать новые рецепты. Кроме того, у меня есть новость для всех вас, о которой пока что не знает, даже моя возлюбленная, — добавил я и покосился я на Евгению.

Та резко повернулась ко мне, вскинув брови, и выжидающе посмотрела.

— В ближайшее время здесь будет создана крупная исследовательская станция, где её таланты будут востребованы как никогда. Её строительство и обеспечение берут на себя Демидовы и Фридрих Стефанович Лейхтенбургский, ваш близкий родственник. Наш союз не оторвёт Евгению от призвания, а наоборот, откроет перед ней новые безграничные возможности.

— Ваши слова очень убедительны и приятны для нас, — довольным голосом произнёс отец Евгении. Улыбка на его устах уже была более заметной и открытой. — Как же так получилось, что мой братец затевает такое великое дело и со мной не поделился радостью?

— Возможно, ещё не успел, — сказал я в его оправдание. — Отец обсуждал с ним эту тему лишь вчера вечером, а сегодня утром сообщил о принятом решении.

— Вполне возможно, — после небольшой паузы удовлетворённо кивнул Георгий Стефанович. — Я уж подумал, что строительство в процессе. Но, вернёмся к главной теме нашего разговора, ваши аргументы я принял и одобрил, теперь главное слово остаётся за Евгенией.

— Доченька, — обратилась Софья Альбертовна к Жене, — согласна ли ты связать свою жизнь с Иваном Владимировичем Демидовым?

Евгения смотрела на меня всё это время, не отрываясь. Я видел, что девушка смущается, снова краснеет. Но в её глазах не было ни удивления, ни страха, ни раздражения, только тепло и любовь.

— Конечно же, да, — сказала Женя, нежно улыбаясь. — Я не возражаю связать свою жизнь с Иваном.

Я достаточно знал её и был абсолютно уверен, что в её голосе сейчас нет сомнений, только волнение и радость, отчего на душе стало гораздо теплее. Хоть я и раньше не сомневался в её ответе, сейчас чувствовал себя окрылённым.

— Ну что же, — с задумчивой улыбкой произнёс Георгий Стефанович, — тогда мы благословляем вас, будем очень рады такому союзу. К тому же вы, Иван Владимирович, показали себя не только как аристократ, но и как достойный человек. И мы очень рады тому факту, что вы будете теперь, в том числе, членом нашей семьи.

Евгения и её мать, словно по предварительному сговору, внезапно всхлипнули, кинулись навстречу друг другу и обнялись.

— Я так рада за тебя, дочка, — произнесла Софья Альбертовна сквозь слёзы, которые не скрываясь стекали по её щекам, но, словно не обращая на них внимания, на лице была радостная улыбка. Мы с Георгием Стефановичем лишь переглянулись.

— Я думаю, детали помолвки и будущей свадьбы обсудим с вашими родителями, Иван Владимирович, — сказал герцог, снова покосившись на жену и дочь, которые и не пытались скрыть бурю эмоций.

— Да, конечно, — кивнул я. — Такое должно решаться между главами наших родов. Отец ждёт. Я, если возможно, хотел бы с вами немного пообщаться отдельно, это сугубо личный научный вопрос.

— Ну естественно! — кивнул герцог, повернувшись в мою сторону и снова с интересом глядя на меня. — С превеликим удовольствием обсудим все интересующие вас темы.

Когда все более-менее успокоились, мать и дочь Лейхтенбургские привели себя в порядок, мы приступили к ужину. Переключив тему, разговаривали о разном: от погоды до внешней политики империи.

Когда дело дошло до горшочков с жюльеном, разговор резко переключился на грибы.

— Когда вы успеваете их собирать? — удивлённо спросила Софья Альбертовна, смакуя жульен и даже прикрыв глаза от удовольствия.

— Какие грибы, дорогая? О чём ты говоришь? — улыбнулся Георгий Стефанович. — Зачем княжичу ходить в лес за грибами самому? Наверняка он послал туда специальных людей.

— Вот откуда ты знаешь? — махнула на мужа рукой Софья Альбертовна, снова потянувшись к горшочку.

— Вы не совсем правы, Георгий Стефанович, — сказал я с улыбкой. — Я бы тоже с удовольствием сходил пособирать грибы, но мне, действительно, на это не хватает времени. То, что мы сейчас едим, собрали вчера мои телохранители, пока мы выполняли другие задачи.

Я сначала хотел добавить, что это произошло во время сборов и подготовки к вылазке в Аномалию, но решил об этом промолчать. Не то чтобы я их в чём-то подозревал, нет, просто на всякий случай. Как говорится, бережёного бог бережёт. Да и, в целом, пока нет смысла посвящать их в эти дела, если вообще нужно это делать — все же у семьи Жени другая специфика интересов и работы.

Хотя, с другой стороны, Женя ведь тоже там со мной была и она вполне могла рассказать о вылазке родителям. Потом подумал, посмотрел, как они бережно относятся к дочери, считая её нежным цветочком, и решил, что вряд ли она будет рассказывать о таких приключениях. Значит, они, скорее всего, об этой вылазке не знают. Так что правильно, что я не стал говорить. Я ведь не соврал о том, кто собирал эти грибы и когда, а других вопросов не было.

Когда ужин завершился, я хотел попросить герцога отойти со мной в другую комнату, но этот вопрос разрешился практически сам собой: Евгения и её мама ушли к девушке в спальню и там продолжили своё эмоциональное общение. Мы же смогли спокойно поговорить прямо здесь, в гостиной.

— Георгий Стефанович, у меня есть для вас очень интересное дело и очень интересная информация.

— Насколько я понял, вся информация, исходящая от вас, очень интересна, Иван Владимирович, — с улыбкой произнёс герцог и устроился поудобнее, придвинувшись ближе. — Так что я вас внимательно слушаю.

— Вы известный учёный, специалист по Аномалиям, насколько я знаю, — начал я издалека. — Человек, для которого наука — не только профессия, а настоящее призвание и смысл жизни. Я сделал неожиданное открытие и хотел им с вами поделиться. Так получилось, что я совершенно случайно узнал, что могу исцелять монстров Аномалии.

— В смысле исцелять? — искренне удивился герцог. — Вы вылечили раненого зверя?

— Сначала я думал, что да, — пожал я плечами, вспоминая, как практически воскресил раненого горностая. — Потом выяснилось следующее: воздействуя даже на неповреждённого небольшого монстра целительной энергией, я могу превратить его обратно в обычное животное. Ведь все мутации вызваны влиянием негативной энергии Аномалий.

— Да, абсолютно верно, Иван Владимирович, — кивнул Лейхтенбургский, внимательно глядя на меня. — Мутагенное действие негативной энергии на живые организмы, в том числе и на растения давно доказано.

— Если вытеснить из монстра полностью всю негативную энергию, — продолжил я, — а затем с помощью целительной энергии воздействовать на изменённые, мутировавшие ткани, монстр превращается в обычное животное, от которого он произошёл. Не исключено, что этот метод работает только на зверях, которые мутировали сравнительно недавно и их изменения, скажем так, не зафиксировались, но, скорее всего, принцип универсален, его надо лишь доработать как следует. Ещё один момент: я пока что пробовал только на небольших монстрах, и это закончилось успешно. Самым крупным был Спрутолис. Во время последнего посещения Аномалии я пытался изменить обратно Лешего. Насколько вы знаете, это довольно крупный монстр — около трёх метров ростом и довольно массивный. Его мне удалось изменить лишь частично, так как моя целительная энергия закончилась, и стоило лишь мне прекратить воздействие, как достигнутые с большим трудом изменения исчезли, всё вернулось обратно.

— Но как вы к этому пришли, Иван Владимирович? Сколько лет уже существуют Аномалии и сколько лет существуют целители, но ещё никто до этого ни разу не додумался. Монстров только безжалостно убивали ради добычи определённого ресурса.

— Первые мысли об этом у меня появились, когда я лечил раненых, заражённых негативной энергией бойцов. У нас есть такой условный диагноз, как ведьмина гангрена. Ткани раненых бойцов начинают видоизменяться и мутировать быстрее, чем у всех остальных. Если загрязнение организма негативом чересчур сильное, начинает мутировать весь организм, а не только в области раны. Такой больной у меня тоже был и далеко не один. Целенаправленно воздействуя на него целительной энергией, мне удалось вернуть его в нормальное состояние, в то время как другие наверняка поставили бы на нём крест. Наблюдал это раз за разом. Потом я практически случайно вернул нормальное состояние своему питомцу, — я кивнул на выглядывающего со шкафа Федю, — и решил попробовать сделать это ещё раз. Повторил с Туманным ежом и Спрутолисом — результаты великолепные и это уже не просто случайность или погрешность. Правда, пока что есть один побочный эффект: теперь все эти звери считают меня своим хозяином.

— Это не самое плохое, что могло произойти, — усмехнулся герцог.

— Согласен, — кивнул я, снова бросив взгляд на горностая. — Но теперь я всерьёз задумываюсь, стоит ли мне лично исцелять сотни монстров или это делать как-то по-другому.

— Страшно представить, — с ухмылкой сказал Георгий Стефанович, — как вы идёте по городу, а за вами движется стая волков и орда медведей… Зато ни один враг к вам не подступится, с такой-то охраной.

— Да уж, — покачал я головой, — перспектива сомнительная. Вряд ли я такого захочу. Вот я и предлагаю вам объединить усилия для исследований. У вас — десятилетия накопленных данных, лучшие специалисты. Демидовы предоставят финансирование, доступ к Аномалии в Каменске, логистику. Вместе мы сможем продвинуться гораздо дальше. И вот что ещё хочу вам сказать: методика может стать ключом не только к лечению монстров, превращению их в нормальных животных, но и к контролю над самими Аномалиями. Если негативная энергия Аномалии — источник мутаций, то воздействие на неё той самой целительной энергией в масштабе может снизить угрозу, исходящую от неё.

Я сделал небольшую паузу, дав шанс информации усвоиться, затем перешёл к выводам:

— Таким образом, мы можем не просто сдерживать границы Аномалий, как происходит сейчас, а постепенно очищать их акр за акром, возвращая земли в нормальное состояние. Сейчас империя тратит огромные ресурсы на оборону, содержание войск у границ Аномалий. Каждый день гибнут защитники. Аномалии занимают чрезмерно огромные территории, которые могли бы использоваться для сельского хозяйства, добычи ресурсов, да и просто для жизни людей. Если мы найдём способ уменьшать Аномалии и снижать исходящую от них угрозу, а не просто сдерживать их — это изменит всё.

— Признаюсь честно, вы меня немного шокировали, Иван Владимирович, — задумчиво произнёс Георгий Стефанович, глядя куда-то вдаль, сквозь стену за моей спиной. — Но вы сами понимаете масштаб. Это уже не просто медицинское открытие, а потенциальное решение одной из главнейших проблем империи, причём не только нашей. И вы знаете… конечно же, я согласен. Я вижу теперь перед собой совершенно новый смысл проводимых мною ранее исследований, новый смысл жизни. Ваша идея невероятно вдохновляет. Я более чем уверен, что нам совместными усилиями удастся совершить этот прорыв. Кроме того, мы повысим значимость целителей, докажем, что это не просто врачи, а стратегический ресурс государства.

— Это как раз то, чего я хочу добиться в первую очередь, — ответил я с довольной улыбкой. — Ваш брат, Фридрих Стефанович, в данный момент ведёт переговоры с моим отцом по поводу организации исследовательского центра. Не думаю, что он обидится, если вы подключитесь к созданию совместной исследовательской программы.

— Да-да, конечно, — оживился герцог. — Сделаю это немедленно. Детали мы с вами обсудим позже, направление теперь ясно. Основной целью центра будет изучение воздействия целительной энергии на негативную энергию Аномалий, разработка методик лечения пострадавших и возможных способов контроля над самими Аномалиями. Это открытие станет легендой. Новым прорывом, решающим тысячи проблем.

Фёдор Николаевич Салтыков стоял перед окном, глядя в серую даль, затянутую дымкой и размытую заунывно моросящим осенним дождём, но ему сейчас было явно не до погоды. На его висках играли жилки, глаза метали молнии.

Где-то там, за этими лесами, находится особняк ненавистного княжича Ивана Демидова, который убил его единственного сына, наследника. Обстоятельства этого для мужчины уже были не так важны, главное — сам факт крови на руках Демидова. Теперь у князя осталась только дочь, которую он так же безмерно любит, но она и малейшего понятия не имеет о большей части его деятельности, живёт, по сути, в золотой клетке и горя не знает.

Дело даже не только в наследнике. Виктор был любимым сыном, который подавал большие надежды, был очень ценным помощником и практически правой рукой, тем, на кого князь мог положиться и тот, кому он мог поручить самые тёмные дела их семьи. Его теперь нет. А Демидов есть. И это несмотря на то, сколько раз пытались его убить, каких только специалистов не нанимали.

Другой бы успокоился, но не Салтыков. Он просто обязан отомстить: растоптать младшего Демидова, сжечь, превратить в пепел, утопить в грязи, разобрать на молекулы.

Размышляя о планах мести, князь принялся ходить по кабинету, меряя шагами стороны, диагонали, периметр.

В дверь постучали, но ответа не ждали — она сразу открылась. Вошёл барон Серебрянский. Нахмурившись, сдвинув брови, князь бросил на него удивлённый, но больше презрительный взгляд.

— Кого чёрта ты пришёл? — возмущённо рыкнул Салтыков на повышенном тоне. — Я же тебя спрятал!

— Прошу прощения, Фёдор Николаевич, — смиренно произнёс Павел Владимирович, затем продолжил более настойчиво: — Вы мой князь, вы мой благодетель. Я пришёл за вами. Давайте убежим вместе.

— Бежать⁈ — ещё больше повысив тон, с раздражением спросил Салтыков. — Бежать от убийцы моего сына? Я должен его уничтожить! Просто обязан! Я тебя смог уберечь, а сына — нет. Ты это понимаешь?

— Я ваш верный слуга, — тем временем терпеливо продолжил Серебрянский. — Я обязан вам жизнью и свободой, всем тем, что вы мне дали. Я вас умоляю, не думайте сейчас о мести. Я понимаю всей душой вашу скорбь, но, поверьте, будет только хуже.

— Ничего ты не понимаешь! — рыкнул Салтыков и снова подошёл к окну. На висках снова заиграли желваки. — Я должен убить Демидова самым жестоким способом. Соберём новый отряд, найдём лучших специалистов, и эту миссию возглавишь лично ты.

Завершив свою гневную, прерывистую речь, князь резко обернулся к Серебрянскому.

— Да, мой князь, — сказал барон, поклонившись. — Да будет так.

В ярости и негодовании князь даже не обратил внимания на то, как побледнел его подчинённый. Барон Серебрянский прекрасно понимал, что князь сейчас отправляет его практически на верную смерть. В положительный исход операции барон уже не верил и финальной точкой видел только одно — собственную гибель и гибель всего отряда. Демидовы слишком сильны, и просто так их не взять, хитростью тоже.

Набрать дивизию отборных воинов за короткий период времени — физически невозможно. К тому же, учитывая нависшие над родом Салтыковых подозрения, уже мало кто согласится, лишь старые проверенные союзники. Кроме того, время не ждёт, есть лишь часы или даже минуты, чтобы подготовиться, тянуть просто некогда, надо действовать молниеносно.

Барон молча вышел из кабинета князя, тут же достал из кармана телефон, чтобы назначить первую встречу. Такие вещи по телефону обсуждать уже нельзя, так как наверняка всё и везде прослушивается.

Переговоры надо проводить в лесу, оставив вдали все гаджеты, иначе и без того безнадёжное нападение на княжича будет обречено на провал ещё до его начала.

Наша беседа с Георгием Стефановичем Лейхтенбургским уже подошла к логическому завершению, когда из комнаты появились его жена и дочь.

— Знаешь, я так счастлива за тебя, дочка, — сказала Софья Альбертовна, неожиданно всхлипнув, но тут же взяла себя в руки, аккуратно промокнув салфеткой набежавшую слезу. — Главное, чтобы ты сама была счастлива.

— Спасибо, мама, — дрогнувшим голосом произнесла Евгения. — Я уверена, что буду.

— А вот и наши дорогие женщины, — громче обычного сказал герцог, словно напоминая им о том, они здесь не одни.

Софья Альбертовна сразу встрепенулась и заулыбалась мне, стараясь не показывать своих эмоций. Женя же, наоборот, смотрела на меня с гораздо большим теплом, чем когда бы то ни было. И в глазах по-прежнему стояли слезы. На лице была улыбка, но не такая, как на светских раутах, не натянутая, а совершенно искренняя и счастливая.

Я поднялся со стула и пошёл им навстречу.

— Примите мои извинения, — начал я, пожимая виновато плечами. — Мне, к сожалению, надо идти. Накопилось слишком много дел, требующих неотложного решения.

— Да-да, мы всё понимаем, — кивнула герцогиня, продолжая улыбаться. — У вас здесь свой бизнес, свои дела. Да и Женя говорила мне, что торопится вернуться в лабораторию. Так что мы с отцом останемся пока дома одни. Зато спокойно обсудим всё то, про что сегодня говорили.

— Большое спасибо за гостеприимство, — сказал я, кивнув сперва герцогу, потом герцогине. — Было очень приятно познакомиться. Буду с нетерпением ждать следующей встречи. Бросив нежный взгляд на Евгению и подмигнув ей, я развернулся и пошел к выходу.

Горностай ловко спрыгнул со шкафа и пошел рядом со мной важной походкой, словно это был не мелкий зверёк, а служебная собака. Увидев меня, Стас и Матвей тут же шикнули на бурно обсуждавших какие-то животрепещущие проблемы охранников и те сразу начали готовиться к отъезду, заводя машины и рассаживаясь по местам.

Я занял своё место рядом с водителем, Федя тут же снова устроился на подлокотнике. Кортеж картинно развернулся, вальсируя на неширокой улице, и двинулся в обратную сторону.

После беседы с родителями Евгении на душе остался приятный осадок, который хотелось смаковать, а не вылить в раковину. Очень приятные люди, мы наверняка с ними подружимся и будем продолжать исследования вместе.

Я витал в своих мечтах и не замечал, что происходит вокруг, как вдруг кортеж резко остановился, водитель вдавил тормоза в пол, чтобы не врезаться во впереди идущую машину, что остановилась, как вкопанная. Я не слетел с сиденья только потому, что вовремя среагировал и упёрся ногами в торпеду, а вот горностаю повезло меньше — он сидел на полу, поскуливал и тёр лапами нос, которым стукнулся в этот момент.

Потом я увидел, что дорогу преградили два бронированных внедорожника. Такие же резко подъехали справа и слева, из них высыпало много людей в тёмных одеждах наподобие военной и в масках, что-то вроде балаклав. У всех — пистолеты с глушителями, чтобы не шуметь.

В тот же миг началась стрельба — по машине забарабанил град пуль. Матвей в этот раз среагировал своевременно, поставив щит. Я видел, как магические пули, попадая в него, превращаются в голубые всполохи, расходящиеся кругами.

Матвей справлялся, но, похоже, уже с трудом. Люди Федулова начали отстреливаться, но падали один за другим. Вскоре Матвей не выдержал, бросил щит и тут же вскрикнул от боли, схватившись за левый бок.

Меня охватила такая ярость, что я даже сам не ожидал. С гневным криком я выпрыгнул из машины и послал в окружающих нас бандитов широкий веер молний. Человек десять сразу упали на землю, уронив оружие и корчась в судорогах.

Внезапная острая боль пронзила правое бедро, потом такая же боль в левом плече. Видимо, мой напичканный защитными технологиями костюм уже плохо справлялся, так как остальные пули ощущались лишь как сильные удары. Выплеснувшийся в кровь адреналин всё приглушил, практически не давал чувствовать эту боль.

Я выпустил ещё несколько молний, добивая всех, кого видел в поле зрения. За мной, по ту сторону машины, продолжалась стрельба — слышались глухие хлопки. Со стороны ворот особняка уже бежали мои помощники.

Валерий Павлович с расстояния начал швырять в нападавших огнём. Михаил Анатольевич дистанционно установил на меня щит. Удары по изрядно повреждённому костюму тут же прекратились.

Я увидел с другой стороны голубые всполохи, повернулся туда и начал швырять молнии. Большую часть бойцов там уже охватило пламя, исходившее из рук Валерия Павловича.

Скоро со всеми нападавшими было покончено. Наступила тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и руганью.

Адреналин начал отступать. Теперь я уже чётко понимал, что ранен в правое бедро и левое плечо. От ударов пуль по защите, всё тело, скорее всего, будет покрыто синяками.

Но, увидев умирающих бойцов, я забыл про свои раны, про боль и направился к ним. Как раз тот самый момент, когда можно и нужно испытать новые технологии, открывшиеся мне на седьмом круге — массовое лечение раненых с помощью энергетического поля.

Я уже несколько раз репетировал это дома, но сейчас были совсем другие обстоятельства.

Я вытянул руки вперёд, с направленными вниз ладонями. Воздух между ними и лежащими на земле, истекающими кровью бойцами заколебался, завибрировал, словно в солнечный день над раскалённой поверхностью.

Бойцы вскоре перестали стонать, потом начали подниматься с земли, оглядываться по сторонам.

Я перешёл к другой группе раненых бойцов Федулова и повторил то же самое. Эффект поразительный, но целительная энергия расходовалась невероятно быстро. С уменьшением её запаса я всё острее чувствовал боль в плече и бедре.

Когда я закончил с последними бойцами, силы покинули меня окончательно. Ноги подогнулись, я упал на колени, затем осел на землю.

Ко мне подскочили Стас и Матвей, попытались поднять, но я отстранил их руки, дав понять, что пока не надо, а сам погрузился в глубокую восстановительную медитацию. Набрав достаточно энергии, приступил к самолечению, чем в полной мере буду сейчас заниматься впервые.

Левое плечо и правое бедро, усиленные магией пули прошли насквозь, не задев кость и сосудисто-нервный пучок, но оставив в мягких тканях обугленный канал. Можно сказать, что мне очень повезло. Целительная энергия по магическим протокам направилась к ранам дружным потоком. Заживление произошло очень быстро, буквально в считаные мгновения.

Боль в ранах утихла, но ощущалась болезненность в других местах, где будут синяки — зато там сработала броня. С этим уже будет попроще. Очень повезло, что со мной сейчас нет Евгении, даже думать об этом не хочу, но на всякий случай отправил пару бойцов проверить там обстановку, не упоминая о происшедшем.

Я поднялся с земли и пошёл посмотреть на нападавших. Бойцы снимали со всех маски и вглядывались в лица.

Одним из оставшихся в живых нападавших неожиданно оказался барон Серебрянский. Он был тяжело ранен: лицо бледное, покрыто испариной, земля под ним обильно пропитывалась его кровью. Судя по частому судорожному дыханию, были пробиты лёгкие, и, скорее всего, ему оставалось недолго.

— А я ведь знал, что ты жив и где-то прячешься, — сказал я, склонившись над бароном и глядя в его испуганные глаза. — Ну что, барон, наконец-то добегался?

— Иди ты к чёрту… — прохрипел Серебрянский и плюнул, пытаясь попасть мне в лицо. Вместо этого кровавые брызги лишь размазались по его бледным щекам. — Просто добей меня. Или боишься?

— Добить тебя? И какая мне польза от твоего трупа? — хмыкнул я, оценивая нанесённый ему ущерб. — Нет, для тебя это будет слишком просто. Ты слишком ценный свидетель, но в первую очередь — подсудимый. Поэтому твоя жизнь какое-то время продолжится, пока тебе самому не надоест.

— Мне уже надоело… добей… — без ненависти, а скорее, умоляя, прохрипел Серебрянский.

— Обойдёшься, — бросил я и приложил ладонь к его грудной клетке.

Мощный поток целительной энергии, которую я накапливал всё это время, устремился к его ранам, стремительно их заживляя.

Бойцы Федулова тем временем надели ему на руки блокирующие магию наручники, дабы барон вдруг не вздумал попытаться меня сжечь огнём — даром, которым он обладал.

— Вот такие дела, барон, — сказал я, завершив лечение. — Так что ты ещё поживёшь, помучаешься угрызениями совести… хотя, скорее всего, ты не знаешь, что это такое.

Отвернувшись от ставшего мне уже неинтересным Серебрянского — его судьба, по сути, была уже решена, я пошёл посмотреть на других нападавших, пытаясь увидеть знакомые лица. Не скажу, чтобы у меня на них была идеальная память и не всех людей я заносил в нейроинтерфейс, но всё же. В итоге среди них не нашлось никого из тех, кого я видел ранее в окружении князя Салтыкова, когда был у него в замке на дне рождения дочери. Скорее всего, все нападавшие являются наёмниками.

Оглянувшись, я увидел стоявших рядом со мной моих помощников. Их лица были встревоженными. Михаил Анатольевич с удивлением смотрел на кровяные пятна на моём костюме, потом вопросительно посмотрел мне в глаза.

— Всё в порядке, — сказал я ему с улыбкой. — Я же целитель, сам себя вылечил.

— Однако это было ужасно, — сдавленным голосом произнёс мой помощник. — Больше без меня никуда ни ногой. По крайней мере, пока это всё не утрясётся.

— Это может ещё долго не утрястись, — слегка резковато ответил я. — У вас есть сейчас более важное задание, которое, в том числе, призвано помочь завершить это дело.

— Знаю, понимаю, — кивнул Михаил Анатольевич. — Но от своего решения я не откажусь, даже если прикажете меня уволить.

— Спасибо, — сказал я. — Я очень ценю вашу заботу. А теперь идёмте ко мне в кабинет, надо пересмотреть все документы, желательно максимально ускорить этот процесс.

Однако мы не успели покинуть место, где было совершено покушение, как подъехали несколько нарядов полиции. Спасибо, что без включенных сирен, их Евгения обязательно услышала бы, а я не хочу её тревожить.

Командиру группы пришлось рассказать всё по порядку, впрочем, это было недолго. Штатный фотограф сделал несколько снимков моего окровавленного костюма, потом перешёл к лежавшим на земле телам. Дольше задерживаться не было смысла, я объяснил, что у меня очень срочное дело и при необходимости буду готов дать показания в любой момент, потом вместе со своими помощниками ушёл.

Прежде чем засесть в кабинете, я попросил Лидию сварить кофе, а сам тем временем переоделся. Нехорошо решать важные дела в таком ненадлежащем виде.

Михаил Анатольевич и Валерий Павлович тем временем в моём кабинете разложили на столе документы на несколько отдельных стопок, в зависимости от источников. Я уселся за стол, Лидия как раз принесла кофе, и мы приступили.

— Наша первейшая задача, — начал я, обращаясь к помощникам, — выбрать и сложить в отдельную стопку всё, что ведёт мимо Салтыкова. Решать судьбу этих документов будет отец — либо через доверенных людей, либо лично при встрече с императором. Нам же сейчас нужно собрать только то, что свидетельствует против князя. Эту информацию будем немедленно предоставлять официальным имперским службам, параллельно — в военную прокуратуру.

— Зачем такие сложности? — спросил вдруг Михаил Анатольевич.

— Немного странно, что вы задаёте этот вопрос, — улыбнулся я. — Или вы меня проверяете?

— Никоим образом, Ваше Сиятельство, — тут же поспешно и виновато покачал головой Михаил Анатольевич. — В общем и целом я догадываюсь, но хотел услышать от вас, чтобы знать наверняка.

— Если мы сейчас всё это предоставим официально в общий доступ, поднимется слишком много шума, всплывут слишком важные фамилии. Тогда нас здесь закопают вместе с особняком. Так что по поводу всех остальных участников заговора делаем вид, что больше ничего не знаем.

— Всё верно, — кивнул Михаил Анатольевич. — Так будет спокойнее. А Салтыкова надо арестовать как можно быстрее, пока он ещё чего-нибудь не натворил. Поэтому эти документы передадим прямо сейчас.

— Вы вместе с юристом должны составить правильное заявление, — добавил я. — Обязательно перечислить все прикреплённые доказательства, копии которых приложите.

— Вот Павел Андреевич его и составит, — перебил меня Михаил Анатольевич. — Для того он и приехал. Моё дело теперь — вас охранять. Даже ночью буду сидеть за стенкой и держать щит в случае возникновения малейшей опасности.

— Мне кажется, это уже небольшой перебор, — ухмыльнулся я. — Ладно, давайте опустим пока эту тему.

Мы дружно принялись ворошить бумаги, тщательно отбирая всё, что нам нужно. Документы, подтверждающие виновность князя Салтыкова, складывали в отдельную папку. Вскоре я понял, что она уже не закрывается, слишком уж много всего накопилось.

— По-моему, вполне достаточно, — сказал я, когда заполнилась вторая папка. — Работайте пока с этим. Остальное тщательно переберите и разложите по темам. Можете продолжать этим заниматься в отдельном кабинете. Лидия вас отведёт.

Мои помощники ушли в отдельный кабинет, где их никто не будет беспокоить и будут все возможности для взаимодействия со специалистами рода и базами данных, к ним присоединился подошедший Павел Андреевич.

Тем временем я решил всё же заняться текучкой, насколько это вообще возможно после всего произошедшего. Это обычная рутинная работа, но слишком много важных деталей, которые нежелательно упустить, поэтому надо быть внимательным.

Судя по накладным, поставки руды возобновились и многократно увеличились. Цех по переработке руды запущен на полную мощность и работает круглосуточно. Склад для руды заполнен более чем на две трети, хранилище готового продукта тоже изрядно пополнялось. Так что можно принимать предложения о сотрудничестве, которые до этого приходилось откладывать.

Теперь деньги на улучшение производства, освоение Аномалии, благоустройство Каменска и строительство научного центра польются рекой, что приятным бальзамом пролилось на сердце.

В следующей подборке документов были сведения об этапах строительства новых цехов и мастерских рядом с нашим заводом. Это именно то, что мы обсуждали с местными предпринимателями.

В свете последних событий нужно усилить там охрану, не исключены новые диверсии в ближайшее время. Также надо поднять досье всех рабочих, выделить подозрительных. Особенно — всех, кто приехал с территорий князя Салтыкова.

Ну вот, опять началось: производство, дела, теперь снова политика. Мозг уже начал изрядно закипать, и я решил освежиться, разнообразив длительную умственную работу практикой. А ведь мне просто хотелось заниматься целительством, но обязательства и ответственность выше меня.

Стас и Матвей, как обычно, сидели за столиком в холле третьего этажа. В этот раз я увидел между ними шахматную доску. Кажется, мои ребята растут. Это гораздо лучше, чем разгадывание сканвордов или рассказывание анекдотов. Вечная пошаговая стратегия никогда не выйдет из моды.

— Так, сфотографируйте доску и убирайте шахматы, — сказал я с максимально суровым видом. — И у меня для вас будет очень важное задание.

Парни вскочили и даже немного побледнели, вероятно, решив, что едем штурмовать замок Салтыкова.

— Что, прямо сейчас? — тихо спросил Матвей.

— Да, — кивнул я. — Прямо сейчас. Придумайте вещь, которую будете прятать, покажите её мне, потом я выхожу на улицу. В вашем распоряжении будет пять минут.

— Тьфу ты, — вздохнул Матвей, потом рассмеялся. — Уже реально думал, что штурмовать поедем.

— Штурмовать будем, но только не замок, а ваши комнаты, — сказал я уже с улыбкой. — С помощью горностая.

Парни разошлись по комнатам, меньше, чем через минуту вернулись с предметами, которые будут прятать. Я запомнил их визуально и вышел на улицу.

Мои четвероногие подчинённые где-то попрятались. Ну, если с ежом всё понятно, то лис и горностай могли бы и побегать по двору, погода стояла шикарная, хоть и было довольно прохладно. Наверно совсем скоро выпадет первый снег.

Федю я позвал мысленно, как и раньше. Через несколько секунд уже видел его светлую шкурку, скачущую по засохшему газону. Вскоре он был у моих ног и смотрел на меня в ожидании.

— Дружище, мне снова нужна твоя помощь, — сказал я ему. — Сейчас задание будет посложнее, хотя вряд ли это тебя остановит.

Я сосредоточился и представил себе предметы, которые он должен искать, сопоставив их с нужными комнатами.

Зверёк фыркнул и побежал к фундаменту особняка, снова нырнув в то же самое отверстие. Я подошёл посмотреть и, оказалось, что всё довольно просто. В этом месте был склад овощей. На улицу выходила толстая вентиляционная труба, в которой застыли лопасти вентилятора.

Понятно: где для человека запрет — для горностая парадный вход.

Вернувшись к крыльцу, я уселся на лавочку. Ждать долго не пришлось, через несколько минут Федя положил к моим ногам серебряную запонку с синим камнем и золотой зажим для галстука.

— Ну ты шустрый, — усмехнулся я, погладив питомца, тот довольно замурчал. — Очень хорошо сработано. Значит, можно брать тебя с собой на важное дело.

Через минуту на улицу вышли Матвей и Стас.

— Грозное оружие ты воспитал, — усмехнулся Стас. — Даже если всё в жизни пойдёт не так, с таким напарником точно не пропадёшь.

— Это уж точно, — ответил я, раздавая трофеи. — Мой улов превышает ваш месячный доход буквально недавно.

— Ну мы же не виноваты, что ты нас так балуешь, — пожал плечами Матвей. — К тому же зажим я не покупал, мне его выдали.

— И мне, — подтвердил Стас.

— Я знаю, — кивнул я с улыбкой. — Чтобы ваш внешний вид соответствовал моему статусу. А теперь собирайтесь, едем на завод, пока еще есть время сегодня.

— А что не так с заводом? — насторожился Стас.

— С заводом всё в порядке, — сказал я. — Хочу посмотреть стройку рядом.

— Давай лучше всех ребят Федулова с собой возьмём, — предложил Стас.

— Нет, половины вполне достаточно, — ответил я. — И сообщите о моих планах помощникам.

Через десять минут пара больших броневиков с бойцами Федулова уже стояла перед воротами. Мы с парнями сели в свою машину, мои помощники — в другую.

Когда наш отряд появился на территории стройки, все замерли. Понимаю, со стороны это выглядело как вооружённое нападение или захват.

Я вышел из машины, успокоил строителей, сказал, что всё в порядке. Вместе со мной выскочил Федя и тут же привлёк всеобщее внимание. Некоторые даже попытались его погладить. Правда, незнакомым людям он не доверял — шипел и громко стрекотал.

Я, стараясь придать себе скучающий вид, в сопровождении парней и половины взвода Федулова неспешно ходил между наполовину построенных зданий. Кое-где уже стояло зачехлённое громоздкое оборудование, которое после завершения строительства не представится возможности установить.

Федя постоянно куда-то убегал, потом возвращался. И вдруг я почувствовал ментальный зов. Я резко остановился и перед глазами возникла картина: Федя выглядывает из-под трубы и наблюдает, как рабочий закладывает странный пакет под энергоустановку. Мужчина при этом постоянно оглядывался, проверяя, не видит ли его манипуляций кто-то посторонний.

Я описал этого рабочего Федулову. Половина его бойцов тут же ринулась в указанный цех в поисках столь странного человека.

Когда мы подошли, бойцы выводили того самого рабочего со скрученными за спиной руками и в полусогнутом виде, как это делают тюремщики.

— Что вы творите⁈ — истерично кричал он. — Это какой-то беспредел! Я буду жаловаться!

— Жаловаться можешь начинать прямо сейчас, — сказал я, подойдя к нему вплотную. — Слушаю внимательно.

— Ваше Сиятельство, что происходит? — спросил мужчина уже более спокойно.

Ответить я не успел, краем глаза увидел, как другой строитель побросал инструменты и ускоренным шагом направился в сторону ворот. Я кивнул Федулову и спешащего строителя тут же задержали.

— Да что здесь происходит? — начал возмущаться второй задержанный. — Что здесь происходит? Я требую объяснений!

На его лице был столь реалистичный праведный гнев, что я чуть не поверил, что произошла ошибка. Но снова пришла картинка от Феди, похожий свёрток он нашел под установкой и в этом цеху.

Я направился прямо туда, а бойцам велел вести задержанного за мной.

— Я тебе сейчас расскажу, что происходит, — сказал я и указал на пространство под энергоустановкой. — Ты, видимо, решил там спрятать свой обед?

— Какой ещё обед? — начал возмущаться мужчина. — Я туда ничего не прятал! Я ничего не знаю!

Слюной он брызгал довольно искренне, но в расширенных глазах и ноздрях, а также в участившемся дыхании чётко виднелась ложь.

— Я ничего туда не клал! — уже не так уверенно выпалил строитель.

— Тогда у тебя есть время до приезда криминалистов, — сказал я. — Ты можешь отгрызть себе пальцы, чтобы мы не смогли проверить отпечатки.

Один из бойцов Федулова осторожно извлёк свиток из-под установки и показал задержанному.

— Ты уверен, что тут нет твоих отпечатков? — сухо спросил боец.

Строитель сразу поник, потом начал во всём сознаваться. Та же схема сработала и с первым подозреваемым в диверсии. Кроме того, выявили ещё троих сообщников. Мужчины наперебой начали рассказывать о своих проблемах, о том, как им пообещали солидное материальное пособие, одному даже угрожали расправой над ним и семьёй. Но все как один оказались из княжества Салтыковых. Как я и предполагал.

По свёртку с магической взрывчаткой оказалось практически под каждым крупным станком и энергоустановкой. Если бы мы это не перехватили, от стройки остались бы руины.

— И когда здесь должен был состояться фейерверк? — спросил я у стоящих рядком обвиняемых.

— Сегодня в полночь, — пробубнил мужчина, которого мы задержали первым. — Чтобы всё разрушить, но никого не убивать, ну или чтобы пострадало минимальное количество людей.

— Ну надо же какая забота, — развёл я руками. — Просто верх гуманности, очень ценю. Но это нисколько не уменьшает вашей вины и не снимает предстоящее вам обвинение в терроризме. Насколько вы знаете, по имперским законам таких людей у нас очень не любят. Но у вас ещё есть шанс не получить высшую меру, если вы во всём сознаетесь и в суде расскажете подробно: откуда взрывчатка, кто чем угрожал и кто что обещал. Вам всё понятно?

Пятеро мужчин в оранжевых касках вразнобой кивнули.

— Везите их в камеру в расположении батальона, — сказал я Федулову. — Там, наверное, уже мало места для подобных криминальных элементов, но ничего страшного не произойдёт, если проведут там стоя пару дней.

Краем глаза я заметил, как Саша Шепелев осторожно разворачивает один из свёртков. Я подошёл поближе, чтобы разглядеть. Здесь не было никаких привычных таймеров и проводов, лишь магическое взрывчатое вещество и артефакт для дистанционной активации.

— Вот смотрите какая красота, — сказал Саша, показывая мне взрывчатку. — От энергоустановки после взрыва остался бы только металлолом. Да и то надо было бы собирать его по всей территории.

— Сможешь всё это деактивировать? — спросил я.

— Заряд непростой, магический, но я справлюсь, — сказал Саша.

— А может, не стоит? — с ухмылкой спросил пулемётчик Миша. — Пока время есть, можно отвезти всё это Салтыкову, сложить под стеночкой замка за кустами, я даже помню, где лучше. Пусть князь ночью порадуется.

— Мы не будем объявлять ему войну, — покачал я головой. — Я не собираюсь его убивать, хоть и очень хочется. Наша задача — посадить его в карцер на всю оставшуюся жизнь. И то, если император пощадит его и не станет казнить. Так что все заряды деактивировать, компоненты спрятать где-нибудь подальше, а уж потом с ними разберёмся.

Задержанных повели гуськом к большим броневикам, теперь уже никто из них не возмущался, не требовал разбирательств, вид у всех был довольно обречённый, оно и неудивительно.

Перед тем, как уехать с объекта, я подозвал к себе майора Федулова.

— Сегодня же надо проверить всю территорию завода, расположения батальона и мой особняк, — сказал я, Федулов кивнул. — Не исключено, что акция более масштабная, чем мы себе представляем. Усилить охрану, удвоить количество патрулей, не впускать на территории никого нового, всех работников проверить, могут быть и другие пособники Салтыкова, а здесь теперь чисто.

— Иван Владимирович, вы уверены? — переспросил Федулов.

— Абсолютно, — кивнул я. — Фёдор подтвердит.

Горностай, сидевший у моих ног, звонко тявкнул, подтверждая информацию.

— Я ему верю, — добавил я. — Он меня никогда не подведёт, как и вы.

Только теперь, когда наконец схлынул очередной выброс адреналина, я понял, как же я устал. Уже не хотелось ни расследований, ни документов, ни согласований. Домой, только домой. Съесть сочный стейк из мяса Лешего и в библиотеку в башне, желательно с Женей.

— Поехали, — сказал я Андрею, усевшись в машину.

Машина, выехав за пределы строящегося комплекса, повернула в город. К моему удивлению, два больших броневика поехали с нами. Видимо, решили покатать задержанных, лишь бы меня не оставлять без охраны. Скорее всего, Михаил Анатольевич постарался, он может. Хотя, это правильно, с двумя крупнокалиберными пулемётами как-то спокойнее.

Солнце уже коснулось раскалённым краешком крыш домов, когда мы въехали на территорию особняка. Большие броневики остались за воротами и, убедившись, что я в безопасности, развернулись и уехали.

Выходя из машины, я сразу дал Феде задание проверить все здания и всю территорию на наличие подобных свёртков, как те, что мы нашли сегодня в новых строящихся цехах. Не хотелось получить новых сюрпризов.

В уверенно сгущающихся сумерках горностай светлым трассером улетел в сторону своего любимого индивидуального входа в мой особняк. Пора уже там сделать козырёк, светильник и табличку, чтобы все знали, где его индивидуальная дверь в мой дом.

Поднявшись на третий этаж, я сразу понял, что мой рабочий день ещё не закончился. В холле ждали всё так же двое моих помощников и Павел Андреевич.

— Добрый вечер, — произнёс юрист странным голосом, словно сам не верил в свои слова.

— Пока что добрый, — ответил я. — Как я понимаю, у вас срочное дело?

— Как только я приехал в Каменск, у меня других не бывает, — усмехнулся мужчина.

Я кивнул им, и мы направились в кабинет, заняли уже привычные нам места, и Рыков пододвинул ко мне папку с документами.

— Это заявление в военную прокуратуру вместе со всеми прилагающимися копиями доказательных документов.

— Я думаю, это можно было бы сделать и утром… — произнёс я с тяжёлым вздохом. — Кто сейчас ждёт этого на ночь глядя?

— К сожалению, откладывать нельзя, желательно это сделать сегодня. Я связывался с военной прокуратурой ещё днём. Они ждут документы в любое время, так как дело чрезвычайно важное и крайне резонансное. Такого давно не видели, чтобы по таким статьям обвинялся князь из рода, который веками верно служило императору.

— Да, в этом я согласен, — тут же кивнул я. — Дело из ряда вон выходящее.

— Прошу вас ознакомиться и подписать, так как заявление сформировано от вашего имени, — продолжил Павел Андреевич. — Лучше всё-таки гляньте, даже если вы мне безмерно доверяете.

Я подавил очередной усталый вздох и начал просматривать заявление, затем прикреплённые к нему документы.

— А вы уверены, что копий достаточно? — спросил я. — Может лучше приложить оригиналы?

— Я согласовал этот вопрос, — невозмутимо ответил Павел Андреевич. Похоже, его батарейка сегодня тоже работает на пределе возможного. — Все оригиналы документов вместе с теми бумагами, что подтверждают виновность других высокопоставленных лиц, уже специальным курьером отправлены в Москву. Едут в сейфе бронированного поезда под видом обычной дипломатической почты. В сопроводительных документах обозначено, как сводный отчёт о работе завода, накладные и декларации.

— Хорошее решение, — сказал я задумчиво, а сам тем временем уже представил, как за этими документами охотятся. Будем надеяться, что всё попадёт по назначению.

Я ещё раз бегло просмотрел заявление. Здесь упомянуто всё: факты, что я рассказывал, доказанные факты о финансовом взаимодействии князя Салтыкова и магов, производивших незаконные эксперименты в Аномалии. Не забыли и про непосредственное участие сына князя в работе опорного пункта, который мы недавно разорили.

Я подписал документы, юрист молча собрал всё в папку, кивнул на прощание и ушёл вместе с моими помощниками. Выглянув в окно, я видел, как они садятся в большой броневик с пулемётной турелью. Всё верно: сейчас им нужна достойная охрана.

Броневик уехал, а я так и остался смотреть в окно на погружающийся в ночь город. Правда, многоэтажки были чуть подальше, передо мной простирался частный сектор, где уже дружно загорались фонари. В голове — полнейшее опустошение. День был слишком насыщенным, даже не верилось, что он наконец-то закончен.

Первым желанием было позвать Женю и поужинать с ней вместе в башне в библиотеке. К сожалению, этим планам не дано сбыться, у неё сейчас гостят родители, она их не оставит.

В этот момент в мои ноги ткнулся Федя, напомнив о своём существовании. Я уже и забыл, что дал ему столь ответственное задание.

— Ты уже справился, мой дружок? — спросил я, взяв зверька на руки и посадив себе на плечо. — Ну и как всё прошло?

Вместо ответа у меня в голове замелькали картинки. Горностай решил показать мне все места, что он обследовал. Предоставленного Федей своеобразного «фотоматериала» оказалось слишком много: у меня даже закружилась голова и это несмотря на то, что я направил целительную энергию в мозг, чтобы поддержать себя. Насколько я понял, он побывал абсолютно везде, но ничего похожего на предметы, напоминающие заложенную взрывчатку, он не нашёл.

Хорошо хоть так. Значит, хоть у себя дома я смогу чувствовать себя совершенно спокойно.

— Пойдёшь тогда ты со мной в библиотеку? Жаль, что Женю позвать не могу, — сказал я с улыбкой, глядя в глаза своему питомцу. — Надеюсь, ты не возражаешь?

Вместо ответа горностай муркнул и прижался к моей щеке.

— Ну, вот и отлично! — сказал я и нажал на скрытую кнопку, открывая панель входа в башню.

Зверёк юркнул вперёд меня и принялся обследовать каждый угол.

«Да, наверное, сюда он, скорее всего, не смог проникнуть», — подумал я. Хотя как знать, ведь там, где нет прохода для человека, вполне могут быть парадные ворота для горностая.

Я уселся в кресло перед столиком напротив камина. Федя же, завершив обследование башни и устроившись на шкафу недалеко от камина, посмотрел на меня, издал непонятный звук и начал тщательно вылизываться. Видимо, удалял с себя последствия тотального обследования особняка и построек.

Наступило утро. Сразу после завтрака состоялось уже запланированное совещание. Естественно, снова нашлось что обсудить, а то как же иначе, когда запущено столько процессов⁈ Специалисты рода в прямом смысле слова работали круглосуточно: расшифровывали новые данные, отслеживали транзакции, договоры, денежные переводы, другого рода взаимодействия, звонки, синхронизацию по таймингу, восстановление общей картины происходящего, систематизировали протоколы допросов последних пленников.

Теперь общими усилиями мы повесили новый камень на шею князю, уже с избытком.

В разгар бурных обсуждений в дверь постучали. Я даже не успел ничего ответить, как она открылась и заглянула взволнованная секретарша.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, но к вам пришли из прокуратуры.

— Замечательно! — уверенно кивнул я и даже сам удивился, осознавая, что улыбнулся. Приближающееся разрешение сложившейся ситуации было долгожданным, скорее бы уже всему этому наступил конец. — Пусть заходят.

Первым вошёл мужчина в парадной форме прокурора, судя по погонам — генерал-майор. За ним вошли ещё двое, чуть ниже званием.

— Добрый день, Иван Владимирович! — сухим деловым голосом произнёс генерал.

— Здравствуйте, Тимофей Терентьевич! — сказал я. Его имя мне сразу подсказал нейроинтерфейс, что очень удобно. — Очень рад вас видеть здесь лично! И немного удивлён: как это вам удалось добраться так быстро?

— Так как тему мне озвучили ещё вчера днём, то не так уж и быстро, — улыбнулся мужчина лет шестидесяти с военной выправкой, глубокие морщины на лице только подчёркивали его железный характер.

— Значит, так быстро работают ваши люди на месте? — улыбнулся я.

— Не каждый день такие страшные новости приходят, — с грустной ухмылкой ответил генерал. — Поэтому, даже не дожидаясь от вас документов, я принял решение выехать на место лично. Со мной приехала достаточно большая бригада специалистов, они ждут в приёмной. Мы хотели бы как можно быстрее проанализировать всё то, что у вас имеется, и поговорить лично с вами как с главным свидетелем.

— Конечно, — кивнул я. — Проходите, присаживайтесь. Как никто другой полностью разделяю ваше стремление поскорее с этим закончить.

Один из сопровождавших генерала позвал остальных из приёмной, и все расселись за столом для совещаний, едва уместившись. Павел Андреевич снова достал только что убранные в портфель папки и разложил на столе копии документов, идентичные приложенным к заявлению. К тому же достаточно много нового он распечатал сегодня утром из последних заключений специалистов.

— Прошу, господа, — сказал Рыков, подвигая солидную стопку документов в сторону генерала и людей из прокуратуры.

Я и мои помощники сидели молча и наблюдали за людьми из прокуратуры. Те внимательно знакомились с материалами дела, тихонько перешёптывались, переговаривались, передавали документы друг другу, объединяли какие-то вместе, иногда спорили, перебивая друг друга, но чаще по очереди задавали мне невероятное количество вопросов.

Совещание безмерно затянулось. В военной прокуратуре люди дотошные, хотят знать всё до мелочей, проверяли каждую цифру и все связи Салтыкова. К обеду я себя чувствовал выжатым лимоном (точнее, почти засохшей цедрой).

— Я могу вас оставить на какое-то время? — обратился я к генералу.

— Да, конечно, Иван Владимирович, — ответил Тимофей Терентьевич, не отрываясь от прочтения очередной бумаги. — К вам пока вопросов нет. Если вы не возражаете, мы продолжим пока работу в вашем кабинете.

— Нисколько, — ответил я, вздохнув с облегчением и поднимаясь из-за стола. — Если вам что-то понадобится — обратитесь к секретарю, я всегда на связи.

Я с невероятным удовольствием вышел из кабинета, чтобы просто хотя бы немного пройтись и уйти от всех этих обсуждений. Первым в холле мне встретился Матвей, он встревоженно всматривался в моё лицо.

— Что-то ты неважно выглядишь, — сказал приятель, покачав головой. — Даже после двух дней в Аномалии с ночёвкой в пещере ты выглядел гораздо лучше.

— Ничего удивительного, — усмехнулся я. — В Аномалии мне нравится больше, чем разгребать такие дела.

— Обедать будешь? — спросил Матвей, взглянув на часы. — Уже пора бы.

В самом деле, приближалось время обеда, хотя по моим внутренним ощущениям уже должен быть вечер.

— Обедайте сегодня без меня, — сказал я решительно и улыбнулся внезапно появившейся мысли. — А мне нужно ненадолго отлучиться. Скажи, кстати, повару, чтобы накормили обедом всех наших гостей.

— Да он уже сам догадался, — сказал Стас, появившийся рядом со мной. — Я только с кухни. Там такая суета, что я удивлён, что они сами ещё не дымятся.

— Сочувствую, — снова улыбнулся я. — Но иногда такое бывает.

В этот раз я решил не пользоваться лифтом, спустился вниз пешком и направился к воротам ограды, почему-то решив, что просто смогу прогуляться один. В моих планах было навестить Евгению в лаборатории, возможно, пообедать с ней, просто очень хотелось сменить обстановку.

Уже подходя к воротам, услышал сзади приближающиеся быстрые шаги. Резко обернувшись, увидел, как меня догоняют Стас и Матвей.

— Ты чего это, один за грибами собрался? — с ехидцей в голосе спросил Стас, поравнявшись со мной.

— Не за грибами, — ответил я с довольной улыбкой. — Хочу зайти к Евгении, задумался о своём, а вы меня напугали.

— Давай-ка всё-таки мы тебя туда проводим, — с мягким нажимом сказал Матвей, понимая, что я могу и отказаться. — Потом уйдём, чтобы не мешать, а как соберёшься обратно, ты нас позовёшь.

— Ладно, пожалуй, вы правы, — неохотно согласился я. — Хорошо хоть на броневике за угол ехать не предлагаете.

— А это неплохая мысль! — тут же подхватил Стас.

— Прекрати, сегодня засланцев от Салтыкова уже точно не будет, он исчерпал свои возможности, — сказал я, отмахнувшись от мыслей о князе, как от назойливой мухи.

— С чего это ты взял? — с сомнением в голосе спросил Стас.

— Если уж он Серебрянского задействовал, которого прятал до этого времени, значит, пришёл предел его возможностям.

— Дай бог, если так, — вздохнул Матвей и мы наконец вышли за ворота и направились к лаборатории.

Я нажал на кнопку звонка, прекрасно помня, что в это здание дверь просто так не открывается. Пришлось немного подождать. Примерно через минуту щёлкнул замок, дверь открылась, на пороге стоял новый помощник Евгении. Видимо, девушка наконец-то решилась пополнить штат, о чём я давно ей говорил.

Увидев меня, парень на мгновение растерялся, потом вежливо поклонился, поприветствовал и открыл дверь шире, пропуская внутрь. Стас и Матвей остались снаружи, я помахал им рукой.

— Я позвоню, — сказал я и закрыл дверь.

Евгению я застал в экспериментальной лаборатории на цокольном этаже, девушка собирала какую-то новую конструкцию из стекла и металла. На столе ровной шеренгой лежали листы с распечатками и чертежами.

— Новаторское открытие? — спросил я Женю, подойдя ближе.

Та от неожиданности чуть подпрыгнула и резко обернулась.

— Ой, это ты! — воскликнула Евгения и слегка неловко рассмеялась. — А я что-то так задумалась, что даже не слышала, как ты вошёл. Вот хотела попробовать создать новый эликсир. Несколько дней сидела, обложившись разной литературой, делала свои выводы и, наконец, созрела.

— Это замечательно! — сказал я, пытаясь вникнуть в схему установки. — Судя по чертежам, должно быть что-то невероятное.

— Нет, ну не настолько, — снова рассмеялась девушка. — Молодость это никому не вернёт, но в жизни точно пригодится, особенно в твоей.

— С этого момента прошу поподробнее, — сказал я, переводя взгляд на неё.

— Этот эликсир должен восстанавливать запас целительной энергии практически моментально, без всяких побочных эффектов. В этом и заключались мои изыскания: как их убрать.

— То есть я могу сидеть с бутылкой эликсира, приложив руку к Лешему и прихлёбывать, пока тот окончательно не превратится в медведя, правильно? — спросил я.

— К сожалению, не совсем так, но почти, — сказала девушка, довольно улыбаясь, наконец положила на стол реторты и подошла ко мне. — Я уверена, что это точно пригодится тебе и твоим коллегам, которые будут заниматься очисткой Аномалии. Но это ещё не всё.

— И что же ещё? — спросил я, подойдя к девушке ближе и обняв её за талию.

— Это пока секрет, но скоро ты о нём узнаешь, — ответила Женя с хитрой улыбкой.

— Как скоро?

— Как только мы дойдём до Арсения, но сначала пойдём пообедаем. Судя по жалобным звукам, твой желудок очень голодный.

— Я ведь просил его помолчать, но он не сдержался, — сказал я с усмешкой.

Девушка взяла меня за руку, мы покинули лабораторию и поднялись по лестнице в её кабинет.

— Кстати, а что вчера такого случилось неподалёку от твоего особняка? — спросила Евгения, разогревая обед.

— Откуда ты знаешь? — с невинным видом поинтересовался я. — Что-то слышала?

— Нет, — пожала девушка плечами. — Просто сегодня с утра приходила полиция, настойчиво выясняя, не слышала ли я вчера чего-то особенного. Может, хоть ты мне расскажешь?

Девушка обернулась ко мне. Улыбки на её лице давно уже не было, взгляд был очень встревоженным. Похоже, по моему хмурому виду она сразу обо всём догадалась.

— Да так… — начал я, пожимая плечами. — Постреляли немного. Оружие у всех было с глушителем, поэтому ты и не слышала.

— В кого стреляли? — спросила Женя, ещё больше насторожившись.

— Пытались в меня. В этот раз ничего не получилось.

— Не получилось? — вскинула брови девушка и окинула меня более внимательным взглядом. — Погоди… по-моему, у тебя другой костюм.

— Ну а что такого? — удивился я. — Надо же порой обновлять гардероб.

Евгения сложила руки на груди и молча смотрела на меня, буквально прожигая взглядом. Я понял, что отвертеться уже не получится, поэтому вкратце рассказал ей события вчерашнего дня, произошедшие вскоре после того, как я покинул её дом.

— Надо поскорее брать Салтыкова, тогда наступит покой, — сказал я, завершая рассказ.

— Ну да, конечно, — с сомнением произнесла девушка, расставляя на столе тарелки. — Знаем мы твой покой.

— Ладно, не переживай. Правда, скоро всё закончится, — сказал я с улыбкой, пытаясь хоть как-то её успокоить. — Приехала военная прокуратура, очень скоро князь Салтыков будет арестован вместе со своими подельниками, если кто-то из них ещё остался в живых.

Мой невозмутимый вид и влюблённый взгляд подействовали волшебным образом, девушка наконец-то улыбнулась и села за стол.

— Скоро всё закончится, и мы будем строить научный центр, — добавил я. — А потом будет самое интересное.

После обеда мы вышли из лаборатории. На улице начался дождь, Стас и Матвей под зонтиками расхаживали туда-сюда, ведя оживлённую беседу. Судя по тому, как намокли их плащи, они никуда не уходили, так и ждут меня.

— Ребята, вы чего домой не пошли? — недовольно спросил я своих телохранителей.

— Ты уж извини, но нам так спокойнее, — сказал Стас и кивнул в сторону угла ограды особняка.

Я посмотрел туда и увидел наполовину высунувшийся из-за угла броневик с крупнокалиберным пулемётом.

— Ну да, — усмехнулся я. — Так намного спокойнее. Пусть уж он тогда поближе подъедет, а вы хоть там посидите, чтоб под дождём не раскисать!

— Чай не кисейные барышни! — усмехнулся Стас, — но предложение дельное, а то я, кажется, начал подмерзать.

Стас махнул рукой, и броневик подъехал поближе, распахивая дверь и впуская их внутрь.

Мы подошли к лаборатории артефактора. Я повернул ручку двери и дёрнул, даже удивился, что в этот раз дверь была закрыта. Значит, мои уведомления о повышенной опасности пошли впрок.

После нажатия на кнопку звонка дверь открылась довольно быстро, и открыл её Арсений лично.

— Ты своих работников отпустил по домам или они ушли в лес за грибами? — усмехнулся я.

— Мои работники работают! — буркнул Арсений, приветливо улыбнувшись. — А вы заходите, быстрее, намокли уже.

— Они так хорошо работают, что ты можешь отдыхать? — спросил я, закрывая за собой дверь.

— Если бы, — вздохнул Арсений. — Работы слишком много. Просто так получилось, что я оказался недалеко от двери. Ты ему уже рассказала?

Последнюю фразу он адресовал Евгении.

— Пока нет, — с улыбкой ответила девушка. — Так что все карты у тебя на руках, показывай.

— Заинтриговали, — тихо сказал я, двинувшись вслед за Арсением.

Артефактор заулыбался и повёл нас вглубь лаборатории. Его помощники и, правда, трудились в поте лица: выгибали на специальных станках узоры из прутьев, выкованных из разных металлов.

— Вот смотри, — Арсений указал на стол, включая лампу.

Яркий луч света ударил в лежавший на мягкой подложке довольно крупный медальон сантиметров пятнадцать в диаметре. Он не был отлит, а хитро сплетён из бронзовых и серебряных прутков квадратного сечения. Представляю, сколько сил они на это потратили. В центре находился крупный красный кристалл, а по четырём сторонам от него более мелкие синие. Вот уж где пригодились ресурсы, добытые в Аномалии.

— Бери в руки, чего ты испугался? — усмехнулся Арсений.

— Я испугался? — спросил я с улыбкой. — Обижаешь!

Я взял медальон обеими руками и теперь полностью оценил его вес, в нём явно было почти полпуда. Теперь понятно, почему он сказал «не надо носить его постоянно на шее».

— И как это работает? — спросил я.

— Просто подай туда свою целительную энергию, — пояснил Арсений. — Можешь представить, что это пациент, если тебе так будет удобнее. Главное — подать энергию.

Я направил сначала небольшой поток целительной энергии сразу к обеим рукам, чисто на пробу. Кристаллы в изящной оплётке словно ожили, грани заиграли в свете лампы, и кристаллы начали едва заметно светиться изнутри. Я добавил мощности потока энергии, и свечение усилилось. Мой запас целительной энергии начал стремительно приближаться к минимальной отметке, что очень удивило и немного напрягло. Создавалось такое впечатление, что медальон словно сам на себя её тянет, жадно впитывая. Под конец я даже немного испугался, положил медальон обратно на мягкую подушку и резко убрал руки.

— Что, он у тебя всё выпил? — усмехнулся Арсений.

— Такое впечатление, что да! — удивлённо воскликнул я, почувствовав, как на висках выступили капли пота.

— Это просто ты ещё не привык, — начал успокаивать меня артефактор. — В самом деле, не так всё плохо, просто прекращаешь подачу энергии, и он останавливается, а когда снова начинаешь подавать — он тебе помогает, чтоб быстрее зарядиться.

— И много туда ещё влезет? — поинтересовался я, любуясь мерцающими кристаллами.

— А в чём тебе лучше измерить, в маговаттах? — от души рассмеялся парень. — Если хочешь, я могу прилепить сбоку индикатор со шкалой наполнения, но это будет дополнительный вес и асимметрия, к тому же некрасиво. Поэтому не рекомендовал бы, но хозяин — барин.

— Пожалуй, не надо, — отмахнулся я. — Разберусь сам потихоньку.

— Ну, чтобы Лешего вылечить тебе точно хватит, — добавил Арсений.

— Это уже вполне неплохо, — кивнул я. — Делай ещё.

— Даже и не думал, что ты сейчас скажешь что-то другое, — усмехнулся Арсений. — Но это ещё не все обновки, у меня, точнее, у нас с Евгенией есть для тебя кое-что ещё.

Арсений достал с полки продолговатую деревянную шкатулку и открыл её. На синем бархате лежал жезл, сплетённый из таких же бронзовых и серебряных прутиков. Вершину его украшал довольно крупный кристалл, как две капли воды похожий на тот, что был в центре медальона, только зелёный!

— А откуда это у тебя? — протянул я, любуясь непривычного вида кристаллом, похожим на идеальный изумруд, но отличающимся слабо пульсирующим внутренним свечением. Особенно, когда я к нему прикоснулся. — Я же не давал тебе зелёных кристаллов, да я таких в Аномалии и не встречал.

— А вот тут как раз Женя постаралась, — с довольным видом ответил Арсений. — Мы немного нахимичили, ещё усилили его свойства, ориентировав его на подачу именно целительной энергии от тебя в определённый объект.

— То есть мне надо надеть медальон на шею, взять в руки этот жезл и лечить Лешего? — спросил я, взяв жезл в руку. Теперь кристалл заиграл под светом лампы ещё ярче.

— Именно! — сказал Сеня, наблюдая за мной с довольной улыбкой. — С этим жезлом тебе понадобится намного меньше энергии, чтобы достичь определённого результата. Так что за один подход ты сможешь трансформировать обратно не одного Лешего, а сразу двух.

— Просто прелесть, — тихо произнёс я, вертя увесистый жезл в руках, потом добавил громче: — Как же мне повезло найти таких замечательных работников!

— Ты с этим заканчивай, а то от такого количества комплиментов я скоро расплавлюсь! — рассмеялся Арсений.

А ведь парень еще не понимает, что это все можно применять и в совершенно других сферах, просто надо взглянуть на его разработки шире, чем ему самому видится.

Когда мы вышли от Арсения, на улице начался довольно интенсивный дождь, почти ливень. В правой руке я держал довольно тяжёлый кейс с медальоном и жезлом, а левой обнимал за плечи Евгению, чтобы хоть немного защитить от низвергавшихся с неба струй холодной воды. Почти бегом мы переместились к её лаборатории. Девушка юркнула внутрь, а я, поцеловав её на прощание, нырнул в распахнутую дверь броневика.

Возле моих телохранителей внутри сидел Федулов. Из седла турели помахал рукой пулемётчик Миша. Просто так, по-дружески. Иногда такие моменты даже приятнее, чем соответствующее статусу приветствие. К тому же мы столько прошли вместе, смотрели смерти в глаза, ему точно можно такое себе позволить, пока не видит никто из посторонних. На третьем ряду кресел сидели ещё несколько бойцов, которые меня тоже поприветствовали, но уже по всем правилам.

— Ну что, домой? — спросил Стас с хитрецой во взгляде. — Или всё-таки за грибами?

— Второе было бы лучше, — усмехнулся я. — Да только погода не та, так что домой.

Поднявшись на третий этаж, я с удивлением отметил, что мой кабинет совершенно пуст. Пока меня не было, все разошлись. Ну и хорошо, с другой стороны, можно хоть немного спокойно поработать в спокойной обстановке, заняться текучкой.

Многие считают такую работу противной, занудной. Для меня сейчас уже было за счастье просто посидеть за столом в тишине, поворошить бумажки, оставив несколько росчерков, нашлёпать печатей с родовым гербом. Но это длилось недолго, ближе к вечеру всё изменилось. После короткого стука с той стороны открылась дверь, и зашёл Павел Андреевич вместе с моими помощниками.

— Новая серия? — спросил я с тяжёлым вздохом.

— Это вы о чём? — непонимающе спросил Павел Андреевич, сдвинув брови.

— Это я к тому, что нет нам покоя, шоу продолжается, — с ухмылкой сказал я.

— Практически так, но мы уже подходим к финалу, — сказал с сочувственной улыбкой Рыков. — Только что позвонил генерал, сообщил, что все материалы проверены, проанализированы и сделаны выводы. Обо всём уже доложено в Москву. Так что едем брать князя. Если есть желание, можете поехать вместе с ними.

— С этого и надо было начинать, — сказал я, резко вставая с кресла. — Едем обязательно. Позовите с собой взвод Федулова, ещё лучше — половину батальона.

— Я знал ваш ответ заранее, — сказал довольный собой Михаил Анатольевич. — Все уже сидят в броневиках, ждём только вас.

— Тогда почему вы не надели амуницию? — спросил я у помощников, которые были в офисных костюмах.

— Надеемся, что нам этого хватит, — сказал Михаил Анатольевич, нажав скрытую кнопку. Я заметил демонстрационные переливы энергетического щита.

— Хоть так, — кивнул я. — А я всё же оденусь как следует.

В броневик майора Федулова я садился в полной экипировке и с протазаном в руке. Точно так же были одеты Стас и Матвей. Вот и правильно, всё-таки мы туда сегодня не на бал едем, галстук сегодня не нужен.

Ещё несколько броневиков ждали нас за воротами особняка, полтора десятка — за южными воротами Каменска, а вскоре мы догнали колонну похожих броневиков с гербом империи. Значит, генерал привлёк подкрепление для захвата такого важного террориста, как князь Салтыков.

Оторвав взгляд от крохотной бойницы, я посмотрел на сидевших в машине бойцов. Все сидели мрачные, сосредоточенные. Оно и понятно: люди привыкли воевать с монстрами, а сейчас мы едем задерживать другого монстра, которого до этого все считали одним из уважаемых людей в Российской империи.

Солнце уже зашло, тучи так и не рассеялись, наступила полная темнота. Длинная колонна броневиков подъехала к воротам замка Салтыковых. Я обернулся в сторону кабины и через лобовое стекло с удивлением заметил: увесистые ворота мощной ограды были приоткрыты. Колонну никто не встречал и не препятствовал проезду, что уже начало немного напрягать.

Из первого броневика выскочили бойцы и, прилагая максимум усилий, распахнули ворота на полную, впуская колонну внутрь. Броневики устремились к замку, разъехались в разные стороны, окружая старинное массивное строение со всех сторон. Из всех машин высыпали бойцы. Все работники прокуратуры выстроились перед входом в парадной форме.

Вот уж неожиданно! Зачем это сейчас? Неужели им разрешили из этого устроить показательную порку, чтобы другим неповадно было?

Генерал взял в руки громкоговоритель и ночную тишину вдребезги разбил его грозный голос:

— Фёдор Николаевич Салтыков, ваш замок окружён, сопротивление бесполезно, сдавайтесь!

Когда он закончил, тишина навалилась такая, что звенело в ушах. Всё в округе притихло, даже окончательно прекратился моросящий дождь, не лаяли даже собаки за стенами ограды замка.

Ждали как положено — не менее пяти минут. Дверь так и не открылась, на крыльцо никто не вышел, ни в одном окне не появилось подобие белого флага. Князь просто так сдаваться не собирается. Тимофей Терентьевич повторил свою речь ещё раз, но результата снова не последовало.

Генерал в гордом одиночестве направился к двери, приказав остальным оставаться на месте. Перед крыльцом пара десятков бойцов вскинула автоматы. Что самое удивительное, в дверь стучать не пришлось, её сразу открыли. На пороге стоял слуга в парадной ливрее с бледным, как его собственное жабо лицом. Генерал ему что-то сказал, слуга поклонился в пояс и открыл теперь обе двери.

Работники прокуратуры вместе с ротой солдат устремились внутрь, за ними последовали и мы. Это был тот самый гостевой зал, в котором был устроен бал в честь дня рождения дочери князя.

В центре зала выстроилось всё его семейство и, похоже, вся прислуга, словно они готовились к нашему приезду, уже прекрасно понимая, что ничего как прежде не будет. Не было лишь самого Фёдора Николаевича Салтыкова, а также хлеба и соли в руках его супруги. Нас встречали без радости и без главы семьи. Видимо, тот всё ещё надеется отсидеться, дождаться помощи союзников, какой-либо поддержки, но, наверное, тщетно. Скорее всего, его друзья и покровители решили не вмешиваться, чтобы не выдать себя и не запятнать свою честь. Решили отдать на растерзание.

На вопрос, где находится князь, все лишь пожали плечами: мол, никто не знает, он пропал в неизвестном направлении ещё днём, даже никто не заметил, как он ушёл.

— Как это князь мог пропасть в неизвестном направлении? — всё тем же железным голосом, словно вбивая гвозди, произнёс прокурор. — И князь подался в бега в полном одиночестве, никого не предупредив? Почему-то я в это не верю! Человек такого ранга никуда не выходит без сопровождающей его охраны, а такое нельзя не заметить.

— Ваше превосходительство, — подала наконец голос супруга князя, Анна Константиновна Салтыкова. Женщина сильно побледнела, но хранила величественную осанку и гордо подняла подбородок. — Мой супруг, Фёдор Николаевич, буквально исчез в районе полудня. Перед этим ему кто-то позвонил. О своих планах он никого не предупредил, даже меня, что крайне удивительно. Если вы мне не верите, за что я не могу в сложившихся обстоятельствах вас осуждать, можете обыскать замок.

— И обыщем, Анна Константиновна, можете не сомневаться, — так же сухо ответил Тимофей Терентьевич. — И ваше разрешение мне на это не нужно, достаточно подписанного императором указа. Если вы сможете сообщить мне какие-то подробности — буду признателен, а если нет, то дело ваше, имеете право.

Генерал ещё раз обвёл пронизывающим взглядом семью и прислугу Салтыкова, потом обернулся к своим сотрудникам.

— Приступаем. Перевернуть здесь всё, заглянуть в каждый шкаф и под каждый плинтус, не упустить ничего даже мало-мальски важного.

Дюжина сотрудников в парадной форме прокуратуры, что при таких обстоятельствах было несколько неуместно. Но, им виднее, видимо, такой порядок при задержании преступника столь высокого статуса. Рота солдат с гербом империи последовала за ними, распределяясь небольшими группами по всему замку: от подвалов и погребов до последнего чердака.

Не спрашивая ни у кого разрешения, я со своими подчинёнными направился прямиком в сторону кабинета Князя. Схема помещений замка уже была загружена в мой нейроинтерфейс, и теперь я этим воспользовался.

Дверь в кабинет была заперта, на стук никто не ответил. По моему приказу бойцы Федулова выбили замок штурмовым молотом, и мы вошли внутрь. Рядом со мной появились двое в форме прокуратуры.

В кабинете было пусто, в камине догорали пачки каких-то документов, что свидетельствовало о том, что князь был здесь, причём не более чем десять минут назад.

— Обыскать здесь всё, вывернуть все шкафы, простучать все панели, — приказал я. — Не исключено, что потайной ход идёт именно отсюда.

К осмотру подключились все, кто находился в кабинете. Через минуту вошёл и сам генерал. Я тем временем послал горностаю образ Фёдора Николаевича Салтыкова и приказал найти, зверёк некоторое время крутился на месте, затем выбежал из кабинета и исчез. Когда я вышел в коридор, Феди нигде не было видно.

— Надеюсь, ты быстро найдёшь своего тёзку, — усмехнулся я. — Пока он не выкинул ещё какой-нибудь финт.

К генералу подбежал один из его подчинённых и, пытаясь отдышаться, доложил:

— Князя Салтыкова нигде не нашли, — стараясь говорить чётко, сообщил майор прокуратуры. — Домашние отрицают наличие тайных ходов и особой комнаты в замке, никто об этом ни разу не слышал. Что удивило, в одном из подсобных помещений на верхнем этаже лежит мёртвый слуга в прожжённой на груди ливрее.

— Князь ликвидировал свидетеля, — усмехнулся генерал. — Чтобы не сдал его схрон, наверняка именно он содержал его в порядке, и единственный, кто знал о его существовании. Вечно аристократы что-то такое придумывают!

— Одну минуту, ваше превосходительство, — сказал я Тимофею Терентьевичу, анализируя схемы, предоставленные мне нейроинтерфейсом. — Мои бойцы нашли подозрительное место, где должен быть схрон, то есть тайная комната.

В этот момент Федя показал мне картинку: князь Салтыков стоял перед небольшим узким окошком и смотрел на улицу. Он был очень встревожен, хоть и старался соблюдать спокойствие, но широко раскрытые глаза и сжатые губы говорили о другом. Князь уже понял, что обречён, но сам сдаваться пока не намерен.

Странные окна, такие чаще всего делают на техническом этаже или в подсобном помещении, где не нужна хорошая иллюминация днём, значит, надо искать именно такое. Нейроинтерфейс выдал мне изображение фасада замка. Почти под самой крышей я увидел такие же окна, следовательно, надо идти наверх.

— Похоже, мы его нашли, — сказал я, повернувшись к генералу. — Идёмте.

Моей осведомлённости генерал особо не удивился. Видимо, принял на веру профессионализм моих бойцов и пользу радиосвязи.

Мы с генералом и довольно большим количеством бойцов спешно поднялись на верхний этаж. Всю дорогу я получал картинки от моего маленького разведчика: князь ходит по комнате, волнуется, прислушивается к звукам, насторожен.

Бойцы бросились врассыпную, обследуя каждое помещение. Вскоре, методом исключения и сопоставляя чертежи с реальностью, я обнаружил дефект планировки, комната теперь была прямо передо мной, но никакого входа найти так и не удавалось.

— Надо ломать кладку примерно здесь, — сказал я, очертив на каменной стене большой круг куском мела, который прихватил со стола в кабинете Матвей.

Бойцы с молотами подошли к стене, простучали, проверяя прочность и, выбрав оптимальное место, начали бить в него со всей силы по очереди.

Федя из своего укрытия продолжал наблюдать. Князь Салтыков резко побледнел, задул свечи и вжался в стену возле окошка. Сейчас он выглядел как никогда уставшим и не по годам постаревшим, словно после нашей встречи прошла не неделя, а лет двадцать. В глазах — смесь бессильной ярости и отчаяния. Губы его беззвучно шевелились, словно в молитве. Впрочем, не исключено, помолиться ему точно стоит.

После пары десятков гулких ударов, от которых с потолка начала осыпаться штукатурка, стена наконец-то обрушилась внутрь, образовав достаточный для входа провал. Все затихли, а генерал подошёл чуть ближе, но оставаясь при этом на относительно безопасном расстоянии.

— Фёдор Николаевич Салтыков, — спокойным, твёрдым голосом начал Тимофей Терентьевич, — от имени императора обращаюсь к вам с последним предложением: сдавайтесь, вы окружены, сопротивление бесполезно.

Сразу резануло отсутствие в обращении даже намёка на титул. Уже в самом предложении сдаться практически прозвучал страшный приговор. Одно из высших должностных лиц не упомянет статус князя только в одном случае — Салтыков больше не князь, разжалован приказом императора, и это может быть страшнее, чем смерть и обиднее, чем унижение поркой кнутами на площади. Для старшего представителя княжеского рода это уже практически казнь.

После небольшой паузы я услышал, как из глубины тёмной комнаты раздался надсадный кашель, потом довольно твёрдый голос Фёдора Николаевича, который чеканил каждый слог:

— Я князь Салтыков, — от его слов по коже под бронёй побежали мурашки. Это прозвучало, как официальное заявление, как протест. — Имейте уважение и обращайтесь соответственно статусу!

— Про статус вспомнил, — тихо ухмыльнулся рядом Стас. — Лучше бы ты про него вспомнил до того, как начать химер выращивать.

— И не говори, — почти шёпотом ответил Матвей.

— Повторяю, — снова отчеканил генерал. — Фёдор Николаевич Салтыков, именем императора, сдавайтесь, вы окружены, сопротивление бесполезно!

— Я князь! — прокричал Салтыков срывающимся голосом. — И вы не посмеете…

В следующее мгновение навстречу нам из провала вырвалась стена адского пламени. Похоже, перед задержанием князь решил отправить в мир иной как можно больше силовиков, но ему это не удалось — весь удар принял на себя стоявший рядом со мной Михаил Анатольевич.

Салтыков оказался очень силён, волна жара распространилась по всему коридору, но мой помощник удерживал щит, хотя уже изрядно побледнел. Рядом для подстраховки встал Матвей, готовый в любой момент перехватить инициативу и поставить щит. Не уверен, однако, что мой приятель справится, раз уж щитовик восьмого круга держится на пределе.

А поток пламени всё не угасал, Салтыков проверял нас на прочность и имел неплохие шансы утянуть за собой немало людей, исполнивших свой воинский долг. Михаилу Анатольевичу уже пот заливал глаза, и это было явно не из-за жара.

Я посмотрел глазами горностая, где именно находится окончательно низвергнутый князь, потом послал в эту область пучок золотых молний, ведь моей целью в этот раз был человек и одновременно исцелять с ударом я не хотел. Раздался вскрик, поток пламени мгновенно прекратился, и я услышал глухой стук падающего тела, потом приглушенный стон. Князь ещё жив, но похоже, смертельно ранен.

Первыми в проём нырнули несколько бойцов с гербом империи. Послышалась возня и стоны Салтыкова. Я поспешил внутрь комнаты, теперь у меня сработал инстинкт целителя. Да и к тому же очень хотелось, чтобы князь попал в руки людей императора живым, чтобы смог в полной мере ответить за все свои злодеяния, а также прочувствовать на собственной шкуре, каково это — быть почти на самой вершине, а потом скатиться к подножию.

Бойцы уже надели на руки Салтыкова блокирующие использование дара наручники, но выглядел он очень неважно, буквально держался из последних сил и не мог сопротивляться, только стонать от боли и бессильной ярости. Мои молнии нанесли серьёзные повреждения, но не смогли убить. Впрочем, я и не собирался, не ставил перед собой такую цель.

Я приложил руку к проекции сердца задержанного, направляя мощный поток целительной энергии, и только потом поднял глаза, встретившись с ним взглядом.

Такого взгляда я ещё не видел никогда: это была гремучая смесь жуткой ненависти и понимания, что это именно я стал причиной крушения его мира. А теперь я спасал ему жизнь, не давая уйти от правосудия в мир иной, не давая избежать долгих, изнурительных допросов и публичного унижения во время зачитывания вынесенного приговора и всего, что будет потом. Даже такой возможности я его лишил, столь не вовремя и неуместно вытаскивая его буквально с того света.

— Как же я тебя ненавижу, Демидов! — процедил Салтыков сквозь зубы, глядя мне прямо в глаза с расстояния вытянутой руки.

— Доброго здравия вам и долгих лет жизни, — невозмутимо ответил я, спокойно глядя в его глаза, переполненные злобой, раздирающей нутро. — Всего того, чего вы меня так упорно пытались лишить, Фёдор Николаевич.

— Уведите задержанного! — прогремел прямо за моей спиной властный голос приехавшего из Москвы прокурора.

Имперские бойцы легко подхватили уже не князя, поставили на ноги и повели к провалу в стене, чтобы затем провести мимо ошеломлённых слуг и родственников и усадить в специально оборудованную для транспортировки особо опасных пленников машину.

Больше всего запомнилось, когда Салтыков встретился взглядом с практически серой от горя дочерью. Сразу видно, девушка понятия не имела обо всех злодеяниях собственного отца, считая его идеалом. Впрочем, детям свойственно обманываться в своих родителях.

— Всё будет хорошо, Настенька, — произнёс Фёдор Николаевич перед тем, как его вывели из замка на улицу, где снова начал моросить докучливый дождь.

Мы уже рассаживались по броневикам, когда я услышал отчаянный крик Анастасии Салтыковой:

— Папа!

Возможно, она пыталась побежать за ним вслед, но кто-то удержал её, и дверь с гулким треском захлопнулась.

Конвой, ведущий пленённого князя Салтыкова, остановился перед броневиками, развернув задержанного лицом к замку. Лицо князя выражало полнейшее безразличие, но выглядел он резко постаревшим и осунувшимся. Фёдор Николаевич неторопливо водил взглядом вокруг, навеки прощаясь с родовым гнездом. Сомнительно, что ему удастся выпутаться после того, как я и мои люди нарыли на него столько сведений.

Через минуту перед ним остановился генерал, открыл папку с документами и громогласно начал зачитывать заготовленную речь:

— Салтыков Фёдор Николаевич задержан по приказу императора по следующим обвинениям.

Генерал сделал паузу. Его голос ещё отдавался эхом во дворе замка на фоне полной тишины. Салтыков нашёл в себе последние силы, чтобы выпрямиться и посмотреть в глаза обвинителю.

— В вину Салтыкова Фёдора Николаевича вменяется государственная измена, подготовка мятежа, создание запрещённого биологического оружия, финансирование террористической деятельности, убийство имперских граждан и другое, менее значимое. Согласны ли вы, Салтыков Фёдор Николаевич, с озвученными мной обвинениями?

Фёдор Николаевич, теперь уже не князь, стоял неподвижно и не проронил ни слова. В какой-то момент наши глаза встретились, и его лицо тут же исказилось от лютой ненависти — лично во мне он видел человека, разрушившего его планы и сломавшего жизнь. Он по-прежнему продолжал молчать, что с его стороны выглядело вполне благоразумно, спорить тут не о чем.

А ведь он мог просто не трогать меня и тогда, возможно, о его деятельности никто бы и не узнал. Так что сам виноват.

Генерал отдал приказ своим подчинённым, и на князя надели кандалы, соединив их с наручниками. Его довольно бесцеремонно запихнули в один из имперских броневиков, который ничем не отличался от остальных.

Странно. Сначала я думал, что это будет специализированный автозак. С другой стороны, так, наверное, правильнее: если вдруг его союзники, которые теперь наверняка считают его потенциальным врагом, решат напасть на кортеж, они не будут знать, в какой машине пленник находится. Воевать сразу с таким войском… Вряд ли найдётся тот, кто потянет против такого отряда, кроме самого Салтыкова. Но он теперь уже абсолютно бессилен.

Перед тем как Салтыков исчез в чреве броневика, я видел его последний взгляд на замок. У ворот собралась довольно большая толпа. Люди слушали и наблюдали молча, созерцая падение могущественного аристократа. Их представления о жизни в данный момент перевернулись и нависла неопределённость и неуверенность в будущем.

Теперь Салтыкова отвезут в столицу, где состоится суд, будет вынесен окончательный приговор и назначена мера наказания.

Парни торопили меня сесть в наш броневик, но я оставался на месте, провожая взглядом длинную вереницу машин с гербом империи. С моих плеч в этот момент свалился не просто груз, а целая гора.

Но, кроме облегчения, я ощущал некую пустоту внутри. Противостояние, которое длилось довольно долго, сложно и запутанно, теперь закончено. Салтыков повержен и больше не угрожает, но кто-то внутри меня подсказывал, что это ещё не всё. Далеко не конец…

— Поехали, — сказал я ребятам и направился в сторону броневика.

— Наконец-то, — пробубнил себе под нос Стас. — Со всей этой беготнёй опять есть захотелось.

— У тебя, кроме гастрономических интересов, ещё какие-нибудь бывают? — с ухмылкой спросил его Матвей.

— На себя лучше посмотри, — отмахнулся Стас. — Была бы твоя воля, ты бы круглые сутки с тарелкой ходил, даже в уборную.

— Вот не надо мне тут… — начал возмущаться Матвей, но я подтолкнул его вперёд, в сторону открытой дверцы броневика.

Наконец мы расселись по машинам и тронулись в обратный путь. Несмотря на все сомнения и сохраняющееся в некоторой степени чувство тревоги, напряжение последних дней потихоньку начало меня отпускать.

С момента задержания князя Салтыкова прошло несколько дней — совершенно тихих и удивительно спокойных. Иногда даже казалось, что в ушах звенит от навалившейся тишины, отсутствия постоянной суеты и проблем.

Зато у меня было достаточно времени, чтобы окончательно разобраться со всеми текущими вопросами: поставками оборудования, расширением цехов, строительством производственных помещений и мастерских по соседству с перерабатывающим руду заводом, которое ускоренными темпами близилось к завершению.

Волна повышенной активности Аномалии окончательно затихла. В Каменске наступили тишина и покой, а за трофеями уверенно потянулись нескончаемые отряды охотников и искателей приключений. В общем, люди снова готовы были рисковать своими жизнями, чтобы и одновременно заработать и снизить угрозу от новой волны монстров, порожденных Аномалией.

На недавно благоустроенных нами бульварах и в скверах гуляли люди, пользуясь последними солнечными осенними денёчками в ожидании приближающейся зимы, которая по утрам уже намекала на свою близость утренним инеем на пожухлой траве.

Спокойную и суровую рутину мне помогала разбавлять Евгения. Её родители уже уехали, так что мы каждый раз обедали вместе и ужинали тоже. По вечерам вместе тренировались на поляне между двумя лесными массивами, добавляя тем самым работы бойцам Федулова, которые всегда сопровождали нас на нескольких броневиках, перекрывая въезды и выезды на эту поляну и контролируя каждое стороннее телодвижение, вплоть до зайцев.

— Может, уже не надо такого количества людей с собой возить? — спросил я как-то у Бориса Аркадьевича.

— Всё может быть, Иван Владимирович, — с грустной улыбкой ответил мужчина, одарив меня тёплым, почти отеческим взглядом. — Но, если честно, мне так будет спокойнее, а я очень не люблю волноваться, знаете ли. Уже возраст не тот. Лучше видеть врага в глаза, чем чувствовать его дыхание в спину.

— Салтыкова у нас на пути больше нет, — сказал я, хотя сам не до конца был уверен в своих словах.

— Салтыкова нет. Но есть и другие, — пожал плечами Федулов, который тоже не думал, что это повод расслабиться. — И мы понятия не имеем, кто это, зачем и когда он решит нас навестить.

— Верно, — неохотно согласился я.

Стас с Матвеем проводили меня до центра поляны, оставив рядом со мной два новеньких протазана — почти полные копии моего родного, его я ощущал практически членом своей семьи, верным другом и защитником. Пора было попробовать техники, про которые я читал в книге и предоставленных Алексеем пособиях.

— Ну что, друзья, поработаем, — сказал я.

Два новеньких древка я обхватил пальцами левой руки, правой нагнал энергию молнии в свой первый протазан и метнул его вперёд, с первой секунды уверенно управляя его полётом.

В этот раз я никуда не торопился, для меня сейчас важна не столько скорость полёта и поражающая мощь, сколько ощущение контроля.

Искрящееся копьё закладывало плавные виражи и делало петли высоко в небе, когда я метнул второе. Управлять ими одновременно практически сразу получалось вполне неплохо, но уже заметно труднее, чем было с одним. Пришлось поднапрячься, чтобы каждый летел туда, куда нужно, именно так, как я хочу.

Запас энергии позволял мне делать это теперь достаточно долго. К тому же я не так много влил в само оружие, ему ведь сейчас не придётся пробивать прочную шкуру Каменных Василисков.

Хватило пяти минут, чтобы я довольно уверенно чувствовал и вёл полёт двух протазанов. Тогда я метнул третий. Вот здесь уже начались сложности. Или я просто немного расслабился, поверив в свою силу?

Мои копья вдруг начали вести себя не так, как мне надо: отклонялись от курса, уходили в сторону, взлетали слишком высоко. Тогда я решил, что на сегодня достаточно. Надо всё же подольше потренироваться с двумя, а потом можно будет подключать и третий. Так будет правильнее, да и основательнее, чего уж тут.

Три протазана один за другим воткнулись в землю в нескольких шагах от меня. Так будет спокойнее, чем ловить всё рукой.

Я вытащил их из затвердевшей земли не без труда и направился в сторону броневика. Женя и два моих телохранителя захлопали в ладоши при моём приближении.

— Это было феерично! В цирке жонглёры так точно не умеют, — с улыбкой сказал Матвей.

— Если бы жонглёры в цирке такое сделали, там не осталось бы зрителей, — с ухмылкой ответил ему Стас.

— Держите, — сказал я парням, отдав им все три копья, и взял Женю за руку. — А мы пойдём пока немного погуляем.

— Прямо так, в доспехах? — удивилась девушка.

— Почему бы и нет, — пожал я плечами. — Для прогулки в шортах или купальниках сейчас уже довольно прохладно.

Евгения рассмеялась, запрокинув голову назад, видимо, представив нас в преддверии зимы в столь лёгкой одежде.

Мы неспешно прошли до конца поляны и свернули в сторону речки, так и держась за руки, словно, беседуя о разном. Вслед за нами, тихонько порыкивая, ехали несколько броневиков. Периодически был слышен звук поворачивающейся пулемётной турели. Похоже, Миша отслеживал каждую неспящую белку в кронах деревьев, хорошо хоть по всем не стреляет.

Когда мы вышли к берегу реки, броневики остановились на краю поляны. С десяток бойцов высыпали вдоль кромки леса, всматриваясь в чащу, чтобы никого не пропустить, а мы с Евгенией уселись на большой валун у самой воды и строили планы на будущее. Прогулки княжича — они такие. Особенно в непростой ситуации: когда княжич отдыхает, несколько десятков людей работают.

— Как время быстро пролетело, — тихо произнесла Женя, всматриваясь в противоположный берег. — Совсем недавно было лето, словно вчера, а завтра уже наступит зима.

— Вот такая у нас нескучная жизнь, — добавил я.

— С тобой вряд ли когда удастся соскучиться, — усмехнулась девушка. — Но я не в претензии, мне очень хорошо, когда ты рядом.

— И мне с тобой хорошо и спокойно, — сказал я, приобняв девушку за плечи. — Именно то, чего мне так долго не хватало.

Ещё через несколько дней приехал Фридрих Стефанович Лейхтенбургский. Что самое интересное, о его приезде меня предупредила не Евгения, а Анатолий Фёдорович — его старый друг и соратник. Сама девушка вообще не знала о визите родственника.

На перрон уже лёг первый неуверенный снежок, серое небо обещало добавить ещё, но пока пребывало в раздумьях.

Выходя из бронированного вагона поезда, Фридрих Стефанович увидел перед собой достаточно много встречающих и от удивления вскинул брови.

— Граждане, вы ничего не перепутали? Или вместе со мной на этом поезде приехал сам император? — громко спросил герцог и звонко рассмеялся. — Даже не знаю, кого начать обнимать первым.

— Давай тогда начни с меня, дружище, — сказал Герасимов и уверенным шагом двинулся к нему, раскинув руки в стороны.

— Куда же я без тебя, Анатолий? — ответил герцог, обнимая коллегу и приятеля, звонко хлопая его по спине. В прорезавшихся сквозь строй облаков солнечных лучах взметнулось облачко потревоженных пылинок.

Следующей на очереди была Евгения. Её Фридрих Стефанович обнимал более осторожно и нежно. Затем герцог повернулся ко мне.

— Что ж, Иван Владимирович, — сказал Лейхтенбургский с улыбкой, но в то же время внимательно изучая меня, — с полезным в походе на территорию Аномалии целителем я уже давно знаком. Но теперь мир заиграл новыми красками. Утёнок оказался прекрасным лебедем, да ещё и завидным женихом для моей любимой племянницы.

Фридрих Стефанович протянул мне руку, которую я крепко, почти по-родственному, пожал.

— Очень приятно видеть вас снова, — сказал я, так же улыбаясь. — И очень рад, что у нас намечаются новые, великолепные перспективы.

— Вот об этом, Иван Владимирович, я как раз и хотел поговорить, — с довольной улыбкой произнёс герцог, по-прежнему пристально глядя мне в глаза. — Но не здесь и не сейчас. Сейчас очень хочется съесть чего-нибудь полезного или не очень, а потом уже можно будет и побеседовать.

— Тогда поедемте сразу ко мне, — предложил я. — Повар к вашему приезду особенно расстарался, а слуги уже накрывают на стол. Его кулинарное умение славится на всю округу.

— Меня с собой возьмёте? — нарочито жалобным голосом спросил Анатолий Фёдорович, сложив брови домиком и изображая попрошайку.

Мой наставник никогда не перестанет шутить и поражать меня неуёмной фантазией. Только он мог выдать что-то подобное, на что даже не знаешь, как поначалу реагировать.

— Без вас, Анатолий Фёдорович, вообще никуда, — уверенно заявил я, обхватив мужчину за плечи. — Как моему наставнику, вам подготовлено место во главе стола.

— Так это вы с Евгенией должны сидеть во главе стола, — возразил Анатолий Фёдорович.

— Когда придёт пора, тогда и посидим, — возразил я, усаживаясь в машину напротив него. — А пока что вы, как мой наставник, а также ваш научный руководитель, Фридрих Стефанович займёте это место.

— Главное только «горько» не кричи, — тихо сказал мне Анатолий Фёдорович, видимо, надеясь, что больше никто не услышал. — Мы с герцогом не настолько близки, знаете ли.

— Скорее всего, захочется, но я постараюсь сдержаться, — пообещал я, с трудом сдерживая улыбку.

— А если я не смогу сдержаться? — спросил вдруг сидевший позади Герасимова Матвей.

— Тогда я превращу тебя в Лешего, — сказал ему Анатолий Фёдорович, изобразив зловещую улыбку.

— Понял, принял, молчу, — пожал плечами Матвей и с невозмутимым видом уставился в бойницу, мимо которой проплывало здание железнодорожного вокзала.

— Проходите, Фридрих Стефанович, присаживайтесь сюда с Анатолием Фёдоровичем, — сказал я, указав ему на место во главе стола.

— Занять место князя? — удивился Лейхтенбургский. — Ну это, право, негоже.

— Вы мой почётный гость, — ответил я, довольно искренне улыбаясь. — Так что вам сегодня почётное место.

— Ну спасибо, уважили, Иван Владимирович, — произнёс герцог, усаживаясь на предложенное место и окидывая взглядом накрытый стол. — А вы и, правда, отлично подготовились, такие разносолы я только в столице встречал. Тогда давайте поднимем бокалы за нашу прекрасную встречу.

С этими словами герцог поднял стакан с клюквенным морсом.

— Нехорошо первый тост под компот говорить, — упрекнул его Герасимов.

— И от кого я это слышу? — громко удивился Фридрих Стефанович. — От человека, который по жизни ни капли?

— Времена меняются, Фридрих, — усмехнулся мой наставник. — Но ты за меня не переживай, а то вон взглядом прожжёшь, зелёный змий меня не атакует, предпочитает обходить стороной, так безопасней.

— Вот на открытии научного центра тогда игристого и выпьем, — примирительным тоном сказал герцог. — А сейчас и морс подойдёт, чтобы сохранять ясность ума для великих дел.

Гости приступили к дегустации блюд, непрерывно нахваливая повара и неоднократно напоминая, как мне с ним повезло.

— Знаете, Иван Владимирович, — начал герцог, снова сделав глоток морса. — А я ведь, когда узнал, что моя любимая племянница собирается выйти замуж за князя Демидова, поначалу насторожился. Я ведь слишком сильно её люблю, чтобы выдать замуж за кого попало, будь то даже Демидов. Но, когда узнал, что Демидов под маской обычного человека ходил со мной в походы на территорию Аномалии, что это тот самый целитель, которого так нахваливал Владимир Алексеевич, называя не по годам умным, трудолюбивым и целеустремлённым, у меня прямо от души отлегло. А теперь, когда я вижу, как вы за такой короткий период времени здесь обжились и обустроились, я точно уверен в вашей хозяйственности и благонадёжности. Теперь моя ненаглядная Женечка точно будет в надёжных руках!

— Спасибо, Фридрих Стефанович, — ответил я с улыбкой. — Очень приятно слышать такие слова именно от вас. И я вас заверяю, Евгения в надёжных руках, я её никому в обиду не дам.

— Разве что только завалит работой в лаборатории, — сказала Евгения, довольно улыбаясь при этом.

— Чему ты будешь только неизмеримо рада, — добавил я, улыбаясь ей в ответ.

— Вот и отлично, — подвёл итог Лейхтенбургский. — Теперь я за племянницу абсолютно спокоен, в том числе за её будущее. А ты, дорогой мой друг, — сказал герцог, обернувшись к Герасимову. — Возглавишь новый научный центр по изучению Аномалии. И это не обсуждается!

— Окстись, Фридрих Стефанович! — замахал руками мой наставник. — Ишь, что придумал! Что это на тебя нашло? Может, ты что-то не то съел или выпил? Иван Владимирович, выкладывай честно, что ты подмешал ему в морс?

— Узнаю своего друга Анатолия, — громогласно провозгласил герцог, похлопав коллегу по плечу с такой силой, что тот невольно крякнул от неожиданности. — Тщеславие — это не про него. Настоящий учёный, готовый полностью отдаться любимому делу, не помышляя о лаврах. Но ты не кипятись, научной работы тебе хватит с лихвой, а мне во главе центра нужен грамотный и проверенный временем человек, каковым ты и являешься, так что возражения не принимаются, возглавлять новый научный центр будешь ты.

Герасимов лишь глубоко вздохнул и устало покачал головой, но мне показалось, что в уголках его рта спряталась довольная улыбка. Теперь он сможет наконец-то снова превратить своё хобби в любимую работу.

— А теперь, — начал герцог, сыто откинувшись на спинку стула. — Очень надеюсь, что Иван Владимирович пригласит своего гостя на экскурсию по своим владениям. Предупреждаю, меня интересует абсолютно всё — от новых технологий до сарая с лопатами.

— С превеликим удовольствием, Фридрих Стефанович, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Можем начать прямо сейчас. С лаборатории алхимиков, например.

— Точно, — подхватила Евгения. — Заодно проводите меня на работу, а то у нас запуск новых агрегатов по плану.

— Хороший вариант для начала, — довольно кивнул герцог с энергией молодого встав из-за стола. — Заодно посмотрю на адские условия работы моей любимой племянницы.

— Но они не адские! — рассмеялась Женя, встретившись взглядом с герцогом. — Они прекрасные, вот увидишь, дядя Фридрих.

Осень сегодня решила напомнить столице о себе промозглым ветром и моросящим дождём. Кортежу князя Демидова стоило только подъехать вплотную к крыльцу дворца императора, как навстречу сразу выбежали люди с большими зонтами, которые так и норовило вывернуть ветром наизнанку. Взялись за зонты и с важным видом сопровождавшие князя, но тому погода была совершенно неинтересна, так как предстояла чрезвычайно важная встреча.

— Да, давненько я не бывал в Москве, — тихонько прошептал себе под нос Владимир Георгиевич Демидов, поднимаясь по ступенькам императорского дворца в сопровождении личной охраны.

Личное приглашение императора, хоть и составленное дворцовым писарем, проигнорировать было невозможно. Да князь и сам уже давно собирался к нему приехать, чтобы обсудить накопившиеся вопросы и проблемы. Встреча была назначена в личных покоях, а не в тронном зале, как знак особых доверительных отношений. Это должна была быть не официальная аудиенция, а разговор между людьми, которые знают друг друга несколько десятилетий.

Встречавшие гостей слуги провели князя в личные покои императора и услужливо распахнули дверь. Владимир Георгиевич приказал своим телохранителям остаться снаружи, а сам шагнул внутрь. Самодержец Российской империи Николай Павлович стоял в этот момент у окна и, услышав, что открывается дверь, обернулся. Увидев входящего гостя, он радушно улыбнулся и пошёл навстречу.

— Ну, здравствуй, Владимир Георгиевич, давненько мы с тобой не виделись, — с улыбкой произнёс император, протягивая гостю руку.

— Сами прекрасно понимаете, Ваше Величество, — также с улыбкой ответил князь, принимая рукопожатие, которое продлилось чуть дольше положенного по протоколу и было более дружеским и теплым. — Столько дел навалилось, и с каждым годом их становится всё больше. Надо бы приезжать чаще, я сам об этом очень сожалею, но редко удаётся вырваться, не нанеся ущерба делам рода.

— Владимир Георгиевич, друг мой, ну хоть сейчас, когда мы не в тронном зале, брось ты это «ваше величество», — с лёгким упрёком произнёс император, не переставая улыбаться старому приятелю. — Нас слишком многое объединяет. Уж в моих-то покоях без посторонних глаз давай обойдёмся без титулов.

— Верно, Николай Павлович, — кивнул Демидов. — Это уж больше по привычке.

Когда-то давно юный князь Демидов и великий князь Николай Павлович Романов учились вместе в Императорской Академии Магических Искусств. Прошло с тех пор не много и не мало, как тридцать с лишним лет. Жили в соседних комнатах и вместе готовились к экзаменам, о титулах тогда никто и не помышлял. Вместе сидели с учебниками до утра, спорили о будущем империи до самого рассвета.

Тогда и в мыслях ни у кого не было, что один из них станет императором, а второй возглавит один из влиятельнейших родов Российской империи. Они были просто студентами — два талантливых мага со своими амбициями и мечтами. Годы изменили многое, но не саму основу: они остались людьми, которые по-прежнему дружат и доверяют друг другу.

— Присаживайся, дорогой гость, — сказал Николай Павлович, указывая на изысканное кресло возле небольшого столика.

На этот раз на столике стоял не чайник, а бутылка дорогого коллекционного вина. Император лично разливал вино по бокалам, без участия слуг. У старых друзей была такая традиция: когда нужно поговорить по-настоящему о важном, рядом не должно быть свидетелей и можно сбросить все маски.

— Рассказывай, Владимир Георгиевич, что там у тебя накопилось? — спросил Император, поставив бутыль и взяв в руки бокал. — Что за интересная круговерть вокруг вашего рода?

— Я сам до сих пор не привык к этой мысли, — с улыбкой ответил князь. — Всё закрутилось так неожиданно и так быстро, что мы еле поспеваем за развитием событий. Ещё большей неожиданностью для меня стало то, что в центре этого водоворота — мой младший сын, который за столь короткий срок уже неоднократно показал себя только с лучшей стороны. Истинный княжич, настоящий наследник великого рода Демидовых.

— Вот об этом я и хочу от тебя услышать более подробно, — сказал император, поднимая бокал с вином. — Выпьем за нашу дружбу и вечную славу Российской империи. Потом ты мне всё расскажешь.

Император и князь сделали по небольшому глотку. Владимир Георгиевич приступил к рассказу, подробно перечисляя достижения: успешный запуск завода по переработке Делорита и Элерида, стабильные поставки стратегических ресурсов, раскрытие заговора Салтыкова и магов-менталистов. В обязательном порядке он упомянул необходимость создания научного центра совместно с родом Лейхтенбургских, из которого происходила будущая невеста Ивана.

Николай Павлович слушал внимательно, периодически кивая. Вся эта информация уже была ему известна из докладов, но услышать это лично от Владимира Георгиевича было совсем другое дело.

Князь не скрывал гордости за сына, но и не преувеличивал его заслуг. Иван показал себя не просто способным управленцем, но и человеком, способным видеть дальше сиюминутной выгоды, планировать на перспективу, искать новые пути и возможности.

— Я хотел упомянуть о самом главном, — сказал Владимир Георгиевич, сделав небольшую паузу. — Иван сделал чрезвычайно важное открытие в области исцеления монстров и воздействия на Аномалии. Ему уже неоднократно удавалось превращать мутировавших существ обратно в обычных животных, пока что начиная с малых форм. Проект предполагает разработку на базе нового научного центра технологий и методов обратного превращения монстров и очистки самой территории Аномалий от негативной энергии, а также создание артефактов-усилителей, способных сделать процесс доступным для целителей более низких кругов. Можешь себе представить перспективы таких разработок?

Император слушал внимательно, не перебивая. Когда Владимир Георгиевич закончил рассказ вопросом, повисла долгая, звенящая пауза. Николай Павлович неторопливо встал с кресла, подошёл к окну и окинул взглядом поливаемую дождём столицу. Его лицо было как никогда серьёзным и задумчивым. Затем он обернулся к гостю, и по его взгляду Владимир Георгиевич понял: император полностью осознал масштаб возможных изменений.

Глава рода Демидовых тихо кивнул в ответ на невысказанный вопрос. Да, он понимал, что это изменит многое. Именно поэтому Демидов здесь лично. Предстоящие изменения слишком масштабны, чтобы один род мог справиться с ними в одиночку. И это слишком важно, чтобы держать в секрете.

Император вернулся в кресло, всё с тем же задумчивым видом, и вновь налил в бокалы вина.

— Хотел рассказать тебе, Владимир Георгиевич, если ты ещё не знаешь — хотя вряд ли, — неспешно начал правитель. — Ты ведь в курсе, что при дворе существует два непримиримых лагеря. Условно их называют фракцией мира и фракцией войны. Твой род всегда был в первом лагере, несмотря на передовые технологии в военной промышленности. Вы, как и я, всегда считали, что империя должна развиваться, укрепляться, заботиться о своих гражданах. Мы должны строить, а не разрушать.

Владимир Георгиевич уверенно кивнул, для него это не было новостью. Раскол существовал давно, пусть публично это нигде и не озвучивалось. Фракция мира объединяла несколько известных родов, которые видели будущее империи в процветании, образовании, науке и улучшении жизни граждан.

Во фракцию войны входили те, кто считал, что сила империи в её армии, силовом захвате новых территорий, жёсткой власти и постоянной мобилизации ресурсов на военные нужды. Конфронтация между этими фракциями происходила постоянно, и полного взаимопонимания между ними не было, компромиссы достигались лишь частично.

— Видишь ли, какое дело, Владимир Георгиевич, — задумчиво произнёс император после паузы. — Представители фракции войны очень трепетно относятся к существованию Аномалий. Для них это источник ресурсов, богатства и власти. Территории, где можно добывать уникальные материалы, обучать бойцов в реальных боевых условиях, содержать огромные армии под предлогом защиты населения близлежащих городов от монстров. Именно Аномалии оправдывают милитаризацию и позволяют держать население в постоянном напряжении, контролируя его через страх. Очень удобно, когда люди считают их благодетелями и защитниками, даже не задумываясь, что это может быть не совсем так.

Император на некоторое время замолчал, собираясь с мыслями, князь же терпеливо ждал продолжения.

— Если Аномалии исчезнут или уменьшатся, — довольно мрачно продолжил император, — фракция войны потеряет основание для своего влияния. Их не интересуют мирные и безопасные земли. Им нужна постоянная угроза, которая позволяет требовать больше денег на армию, больше власти для военных, больше контроля над обществом.

— Прекрасно понимаю, Николай Павлович, — сказал князь. — Они будут сопротивляться. Открытие Ивана является прямой угрозой их текущим позициям.

— Всё верно, — кивнул император. — Речь не пойдёт о прямом конфликте — никто не посмеет открыто выступить против императорской воли. Но обязательно будут интриги, саботаж, попытки дискредитировать исследования, урезать финансирование, создать бюрократические препоны. Обязательно начнут распространять слухи о бесполезности или опасности методики, о возможном ухудшении ситуации. Фракция войны очень влиятельна: в ней есть аристократы с огромными ресурсами и связями.

Сказав это, Николай Павлович испытующе посмотрел на Демидова. В его взгляде читался вопрос: готов ли ты к такому противостоянию?

Владимир Георгиевич ещё заметнее выпрямился в кресле и гордо приподнял подбородок. Не будь он готов, то не был бы Демидовым.

— Мы не собираемся это скрывать, Николай Павлович, — спокойно и твёрдо ответил Демидов, понимая всю серьёзность ситуации. — Это открытие касается не только нашей империи, но и всей политической картины мира. Если мы научимся контролировать Аномалии, это будет способно изменить баланс сил между государствами. Те, кто владеют такими технологиями, получат огромное преимущество: больше территорий, меньше жертв, возможность осваивать земли, которые сейчас считаются потерянными навсегда. Не стоит забывать и о возможности уничтожать Аномалии других государств как метод воздействия.

— Ты абсолютно прав, Владимир Георгиевич, — едва заметно кивнул император, не сводя с него взгляда. — Именно поэтому я не могу позволить, чтобы это осталось частной инициативой одного лишь твоего рода. Теперь это становится делом государственной важности. Думаю, ты меня понимаешь. Я вынужден взять исследования под свой личный контроль и покровительство. Ставки слишком высоки.

— Именно на это я и надеялся, Николай Павлович, — с едва заметной улыбкой ответил князь. — Исходя из этой надежды, я и составил свой план.

Демидов достал из портфеля большую красную папку с документами и положил её на стол.

— Можешь ознакомиться сейчас или позже, на твоё усмотрение, — сказал Владимир Георгиевич, подвинув папку в сторону императора. — Здесь основные вехи имперской программы по изучению и контролю Аномалий под эгидой Императорской Академии наук. Научный центр в Каменске станет основной экспериментальной базой. Будут привлечены лучшие специалисты со всей империи: физики, биологи, маги-теоретики, артефакторы, целители высших кругов.

— Практически всё продумал за меня, — улыбнулся Николай Павлович. — Но я тоже подготовился. Наши планы почти на сто процентов совпадают. Потом дам тебе свою версию, будешь удивлён.

Император сделал паузу, пролистывая предоставленные ему бумаги и качая головой с довольной улыбкой.

— Финансирование предлагаю совместное, — продолжил Николай Павлович. — Ваш род продолжит вкладывать средства как основатель и главный участник, а казна империи будет выделять субсидии, покрывающие значительную часть расходов. Но учти, это не благотворительность, — он поднял вверх указательный палец. — Я хочу, чтобы результаты исследований принадлежали империи, а не только вашему роду. Такую власть я не могу дать даже Демидовым. Все патенты, технологии и методики должны быть доступны государству и моим подданным.

— Ни в коем случае не смею возражать, — согласно кивнул Владимир Георгиевич. — Для одного нашего рода это была бы слишком тяжёлая ноша. Это должно стать достоянием всей Российской империи.

— Уже определился, кто возглавит новый научный проект? — решил уточнить император.

— Да, — уверенно кивнул Демидов. — Фридрих Степфанович Лейхтенбургский станет главным научным руководителем программы с прямым подчинением Императорскому совету по науке и технологиям. Для нас это будет большая честь и одновременно серьёзная защита: любые попытки саботажа будут рассматриваться как действия против императорской воли. Наши противники будут понимать, что противодействие чревато для них серьёзными последствиями.

— Отличный выбор и правильное решение, Владимир Георгиевич, — удовлетворённо кивнул император. — Род Лейхтенбургских обладает уникальными вековыми архивами с данными об Аномалиях, а это, как вы понимаете, очень серьёзное подспорье. Кроме того, у него очень широкие связи с разбирающимися в этом деле специалистами из разных регионов империи и даже из других государств, которые будут готовы работать за достойную плату. Но главное, они верны империи. Я же со своей стороны, как уже говорил, обещаю личную поддержку и буду защищать программу от нападок представителей фракции войны. Политическое прикрытие поможет, в том числе пресечь попытки вмешательства на бюрократическом уровне или судебных процессов.

— Спасибо, Николай Павлович, — произнёс князь, не скрывая довольной улыбки. — Так мне будет гораздо спокойнее за сына, который будет находиться в эпицентре происходящего.

— Но, сам понимаешь, взамен я буду требовать результатов, — перебил его император. — И не через десятилетия, а в ближайшем обозримом будущем, желательно увидеть существенный прорыв в ближайшие годы. Должно быть на руках хотя бы доказательство концепции, публичная демонстрация, а не голые слова. Люди должны увидеть, что методика работает в масштабе и приносит свои плоды, осознавать её практическую ценность. Ближайшая задача — превратить хоть небольшой участок Аномалии в нормальную землю, чтобы все увидели, что это возможно.

— Понимаю, Николай Павлович, — сдержанно кивнул Демидов.

На самом деле он был очень доволен словами государя. Условия справедливые, а главное — выгодные. Род Демидовых не теряет контроль над своим открытием и при этом получает ресурсы империи для развития, а главное — защиту от тех, кто может помешать. Император — самая мощная фигура в государстве, его воля — закон. Под его покровительством можно работать спокойно.

Далее старые друзья приступили к детальному обсуждению структуры программы, этапов финансирования, привлечения специалистов, графика отчётности, мер безопасности. Разговор длится несколько часов. К концу затянувшейся беседы оба понимали: заложена основа чего-то грандиозного.

— Что ж, Владимир Георгиевич, — сказал император, подводя итог и снова наполняя бокалы. — Великое дело делаем. И не только в интересах Российской империи, а всего человечества. Взять полный контроль над Аномалиями мечтали давно, да только до сегодняшнего дня задача была невыполнимой. И всё благодаря твоему младшему сыну.

— Да, Николай Павлович, — кивнул Демидом, расслабленно откинувшись на спинку кресла. — Я даже подумать не мог, что традиционное в нашей семье испытание не только принесёт жизненный опыт, но и способствует столь грандиозным переменам. Иван не только доказал свою самостоятельность, но буквально перевернул весь регион. Вот тебе и небольшой городишко у границ Аномалии. Иван не только доказал значимость целителей, а ещё и справился со строительством завода, скинул замышляющего недоброе Салтыкова, невесту нашёл из уважаемого рода, а теперь ещё научное открытие совершил, которое может изменить судьбу империи.

— Яблоко от яблони недалеко падает, — с ухмылкой отметил император, глядя на князя. — Ты в молодости тоже не сидел, сложа руки, да и другие твои сыновья тоже уже успели заявить о себе. Я ведь прекрасно помню, как ты в одиночку реформировал систему обучения в академии, несмотря на яростное сопротивление консервативных профессоров, которые считали любые изменения ересью.

Владимир Георгиевич ностальгически вздохнул, улыбнулся и медленно покачал головой.

— То были другие времена, проще. Сейчас каждый шаг — политическая игра, каждое решение просчитывается на несколько ходов вперёд, каждое действие имеет последствия не только для рода, но и для империи в целом.

— Зато и ставки выше, — добавил Николай Павлович. — Если Иван, действительно, найдёт способ контролировать Аномалии, его имя войдёт в историю. Не как удачливого управленца или богатого аристократа, а как человека, изменившего мир, давшего человечеству инструмент борьбы с одной из главных угроз. Того, кто исцелит нас от этой напасти.

Некоторое время два старых приятеля говорили о личном, вспоминали молодость, обсуждали семьи, делились новостями в тёплой дружеской атмосфере. Два старых товарища, которых жизнь развела по разным орбитам, но не разлучила.

Затем Владимир Георгиевич откланялся, пора возвращаться, дома ждёт много нерешённых дел. Император проводил его до дверей, по-дружески обнял, без лишних церемоний.

— Передавай сыну благодарность и скажи, что я лично буду следить за его успехами, — сказал Николай Павлович на прощание, стоя уже на пороге личных покоев. — Пусть продолжает в том же духе. Империи нужны такие люди — смелые, талантливые, готовые менять мир к лучшему.

Шёл уже второй день, как я, Анатолий Фёдорович и Фридрих Стефанович сидели в моём кабинете, ворошили бумаги, предлагали идеи, тыкали пальцем в карту, спорили.

Герцог Лейхтенбургский регулярно вскакивал со своего кресла, нервно ходил из угла в угол, периодически что-то выкрикивая. Анатолий Фёдорович сидел совершенно спокойно и провожал его взглядом с ухмылкой. Потом герцог возвращался к столу, и начиналась новая волна споров.

— Анатолий, голубчик, у тебя что, крыша поехала? — уже перестав себя сдерживать, процедил сквозь зубы Лейхтенбургский. — Ты думаешь, что научный центр можно строить на территории Аномалии? Ты уверен, что Ваня сможет защитить от негативной энергии этот участок Аномалии к моменту начала строительства? Насколько я знаю, это пока что только в проекте и опытов с оздоровлением земли он ещё не проводил, или я ошибаюсь?

— Нет, Фридрих Стефанович, вы не ошибаетесь, — пожал плечами Герасимов. — Даже не думал, что он успеет к этому времени вообще что-то сделать с этим участком.

— Тогда на кой-чёрт ты предлагаешь именно здесь строить? — голос герцога уверенно приближался к крещендо. — Давайте построим чуть южнее расположения батальона гвардии Демидовых. Здесь будет вполне безопасно и не так уж далеко от самой Аномалии.

Анатолий Фёдорович посмотрел на него удивлённо. В таком состоянии он своего руководителя, видимо, давно не видел.

— Что это вы так возбудились, Фридрих Стефанович? — нарочито медленно произнёс Герасимов. — Может, на вокзале беляш позавчерашний купили? Всё нормально будет, это самое удачное место, я вам гарантирую.

— Гарантирует он… — пробурчал герцог, снова вскочил и начал ходить из стороны в сторону.

Я сидел молча, наблюдая за этим бесполезным спором, и улыбался. Мой наставник уже давно мог бы пояснить причину такого выбора, но почему-то упорно этого избегал. Может, он таким образом за что-то мстит Лейхтенбургскому? Или моё понимание его юмора дало сбой?

Герцог же не знает, что у нас уже на территории Аномалии есть амбулатория, которая вполне нормально функционирует. Благодаря ей, часть раненых охотников даже не доходит до госпиталя — все же некоторые проблемы проще решать сразу на месте.

— Да с чего ты взял, что там нельзя построить? — начал заводиться уже Герасимов, выслушивая претензии герцога, которым не было конца.

Или только сделал вид, что заводится. Возможно, это просто продолжение спектакля.

— Потому что нашим работникам вместо того, чтобы производить научные изыскания, придётся постоянно бороться с избытком негативной энергии! — напористо вещал Фридрих Стефанович. — Или что, ты хочешь туда ещё пару лекарей к ним приставить, чтобы регулярно проводили очистку организма? Это мы в поход ходили максимум на два-три дня и то уже приходилось прибегать к помощи целителей на выходе. Здесь люди каждый день будут с утра до вечера работать.

— Фридрих, дорогой мой друг, ты сильно отстал от прогресса, — хмыкнул Герасимов.

Наставник решил-таки раскрыть карты? Мне уже стало интересно, даже захотелось сбегать за попкорном. Герцог резко обернулся, выпучив глаза. Казалось, ещё немного и он схватит стул, потом опустит его на своего коллегу.

— Господа, давайте прекращать этот бесполезный спор, — не выдержал я наконец. — Просто съездим и посмотрим всё на месте.

— А давай, — подхватил Лейхтенбургский. — Едем и посмотрим. Пусть Анатолий Фёдорович покажет нам, как строители, отбиваясь от Игольчатых волков и Спрутолисов, будут возводить стены нового научного центра.

Я позвонил Борису Аркадьевичу, чтобы он организовал нам несколько багги для поездки по территории Аномалии.

— К какому времени? — поинтересовался майор.

— Слушайте, — сказал я, задумавшись. — Знаете, ни к какому. Ничего не надо. Прогуляемся пешком, там недалеко.

— Ну, может, хоть охрану организовать? — спросил Федулов.

— Охрану, наверное, да, можно. Учитывая сложившиеся обстоятельства, охранять придётся явно не от монстров.

— Так во сколько? — повторно спросил мужчина.

— Прямо сейчас, — ответил я и положил трубку. — Что, господа, едем? — обратился я к вновь сцепившимся в споре учёным.

— Едем, — резко ответил герцог, гневно косясь на Герасимова.

Почётного гостя посадили в мой броневик на переднее сиденье. Я с Герасимовым и Матвеем потеснились сзади. Удивлённого Стаса оставили дома.

— Не переживай, дружище, — сказал я ему. — Там будут бойцы Федулова. Если что, они нас прикроют. А Матвей — мой личный щит.

— Согласен, — неохотно кивнул Стас. — Сейчас щит важнее.

Внедорожник остановился у самого входа в Аномалию рядом с группой багги, в каждой из которых сидело по четыре бойца.

— Этого будет достаточно? — спросил Фридрих Стефанович, недоверчиво окинув взглядом мою охрану. — Всё-таки в Аномалию идём.

— Более чем, — ответил я. — Пойдёмте, прогуляемся пешком, тут недалеко, бойцы будут рядом.

— Что-то я не подумал переодеться в доспехи, — пробормотал Фридрих Стефанович, когда мы вошли на территорию Аномалии.

— Не переживайте, — ответил я. — Сейчас здесь не настолько опасно, ведь эту зону зачищают регулярно. При желании можно пару километров пройти вглубь без особого риска для здоровья.

— Ого, — усмехнулся герцог, покосившись на меня. — Не слишком ли самоуверенно?

Я промолчал, улыбнулся и покачал головой.

Стоило нам немного отойти от прохода вглубь Аномалии, как герцог увидел среди первых деревьев строение амбулатории.

— Это что там такое? — удивлённо пробормотал он.

— А это то, — с важным видом начал Герасимов, — что разобьёт все твои доводы в труху. Ты поймёшь, что я был прав.

Вскоре мы подошли к зданию амбулатории. Удивлению герцога не было предела.

— Дело в том, Фридрих Стефанович, — начал я, — что здесь использованы новые технологии, разработанные Демидовыми. Панели, из которых собрано здание, практически не пропускают негативную энергию. Поэтому здесь можно находиться достаточно долго, не страдая от её накопления, как могло бы быть раньше. Примерно так же построены здания для шахтёров в кратере, где мы добываем Делорит и Элерид.

— Да-да, слышал об этой вашей разработке ценных минералов, — сказал герцог, сдвинув брови и глядя на здание. — Как-то до этого у меня всё в голове не складывалось. Точнее, я даже не задумывался, как у вас всё это работает. Так что ты прав, Анатолий. Надо, конечно, провести пару тестов и замерить показатели, но раз вы сами уверены в этом, то… строим здание центра там, где ты сказал. Заодно и целители окажутся под боком.

— Ты всё забываешь, Фридрих Стефанович, — усмехнулся Герасимов. — Целители окажутся гораздо ближе, чем сама амбулатория.

— Ах, ну да, — махнул рукой герцог. — Они будут основной движущей силой научных экспериментов.

— Зато амбулатория и научный центр при необходимости смогут помогать друг другу, — подвёл я итог. — Так что такое расположение будет взаимовыгодным.

— Всё, убедили меня, господа, — развёл руками герцог. — Строим здесь, как и договорились.

Потом он обернулся ко мне, глаза его подозрительно сузились.

— Иван Владимирович, вот скажи мне честно, — чуть ли не по слогам произнёс Лейхтенбургский. — Ты же заранее знал, что здание будет состоять из тех самых панелей?

— Я даже не думал о другом варианте, — улыбнулся я.

— Вот прохвост! — покачал головой Фридрих Стефанович. — Издевались надо мной, заговорщики, не могли сразу всё пояснить.

— Так было бы неинтересно, — усмехнулся Анатолий Фёдорович. — Гораздо интереснее было наблюдать, как ты бесишься, думая, что я горожу ересь столь настойчиво.

— Вот за это тебя тогда и выгнали из института в столице, — цыкнул на него Фридрих Стефанович.

— Если бы за это… — вздохнул Анатолий Фёдорович. — Было бы хоть не так обидно.

— Ладно, — герцог махнул рукой, уставился на здание лаборатории и внезапно расхохотался. — Раз уж этот вопрос мы решили, тогда везите меня на экскурсию, хочу ваши заводы посмотреть. Даже не верится, что за такой короткий промежуток времени возможно наладить такое производство.

— А может, сначала наглядная демонстрация? — спросил я.

— Демонстрация чего? — насторожился Фридрих Стефанович, но по глазам было видно, что он ждёт чего-то особенного.

— Обратной трансформации монстров, — с довольной улыбкой сказал я.

— Обязательно! — радостно воскликнул герцог. — Желательно прямо сейчас!

Лейхтенбургский начал рыскать по округе глазами в поисках хоть чего-то живого, наивный. Я же ему не сказал, что та непонятная штуковина на крыше амбулатории держит всю живность на почтительном расстоянии. Я повернулся к Матвею и тот понял меня без слов.

Парень подошёл к бойцам, сидевшим в багги, объяснил ситуацию, и две машины тронулись с места и уехали в сторону от дороги. Там среди редких кустов вполне можно обнаружить Спрутолиса, он сейчас будет идеальным подопытным для демонстрации.

Запутанного в сетку, визжащего от страха и ярости Спрутолиса притащили минут через десять. Герцог скривился, глядя на отчаянно извивающееся животное. Зверь выпустил изо рта тонкие щупальца, которыми пытался дотянуться до обидчиков, иногда даже получалось, но надёжная броня защищала бойцов от посягательств.

— Положите его на землю и осторожно прижмите голову и зад ногой, чтобы он сильно не дёргался, — сказал я и подошёл ближе.

Когда зверь оказался относительно надёжно зафиксирован, я присел рядом с ним на корточки, приложил ладонь к грудной клетке и начал интенсивно вливать целительную энергию.

Сейчас не учёл, что после предыдущего такого эксперимента я стал чувствительно сильнее, поток был интенсивнее. Монстр выгнулся дугой и жалобно завыл, начиная изменяться, потом успокоился и даже расслабился. Я продолжал вытеснять негативную энергию и преобразовывать ткани до тех пор, пока не убедился, что больше ничего неправильного не осталось.

Поднявшись на ноги, я оценил результат. Передо мной на земле, запутанный в ловчую сеть, лежал вполне обычный лис, а точнее, лиса, это точно была самка. Зверёк так жалобно посмотрел на меня светящимися красным глазами, что моё сердце дрогнуло.

— Развяжите его, — сказал я бойцам, продолжавшим держать лисичку на мушке.

— Вы уверены, Ваше Сиятельство? — спросил один из них, покосившись на меня.

— Абсолютно, — кивнул я. — Это уже не Спрутолис, а обычная лиса.

— Она даже меньше стала в размерах, — сказал другой боец, закидывая автомат за спину.

Бойцы начали осторожно распутывать сеть, лиса продолжала жалобно поскуливать, посматривая на меня. Когда сеть поддалась, трясущийся от страха рыжий комок прижался к моей ноге, вопросительно заглядывая в глаза.

— Ваше Сиятельство, — обратился ко мне Матвей. — Может, Лешего лучше не стоит пытаться «вылечить»? Как-то будет неуютно, если у нас во дворе будет шататься медведь, пусть даже мирный.

— Стоит пытаться, — усмехнулся я. — Просто я что-то делаю не так, и в этом предстоит разобраться перед тем, как начинать подобный эксперимент.

Лиса так и сидела у моей ноги, прижавшись, как к родному. Животное, возможно, ещё не до конца осознало свою обратную трансформацию и испуганно оглядывалось, пытаясь понять, что за люди её окружают.

— Придётся и тебя забрать домой, да? — спросил я у рыжей и, наклонившись, погладил по голове, лиса довольно зажмурилась.

— Вот сейчас вы меня реально удивили, Иван Владимирович, — тихо произнёс Фридрих Стефанович, осторожно подходя ближе.

Лиса с опаской покосилась на учёного и ещё сильнее прижалась к моей ноге. Тут я вспомнил, что другие мои питомцы послушно выполняли мои команды и отдал лисе мысленный приказ, продублировав его вслух.

— Иди, поздоровайся с дядей Фридрихом, — сказал я так, чтобы герцог услышал. — Дай ему лапу.

Лиса неохотно отлипла от моей ноги, медленно подошла к герцогу, опасливо поглядывая, села и протянула ему лапу.

— Господа, я точно не сплю? — пробормотал Лейхтенбургский побелевшими от изумления губами. — Так ведь не бывает! Иван Владимирович, это что, та самая ментальная магия?

— К сожалению, нет, — покачал я головой. — Или к счастью — тут как посмотреть. Так у меня получается только с теми животными, которых я лично вернул к нормальной жизни. Во дворе моего особняка уже есть три прирученных таким образом животных, это теперь будет четвёртое.

— Заберёте к себе? — спросил Лейхтенбургский, приходя в себя, затем присел на корточки и пожал лисе лапу.

Рыжая осторожно извлекла свою лапу из руки профессора и с чувством выполненного долга вернулась обратно, снова прижалась к моей ноге.

— А тут без вариантов, — ухмыльнулся я. — Даже если я просто попытаюсь уйти, она пойдёт следом.

— Изумительно, — покачал головой герцог. — Очень странный, но в то же время интересный побочный эффект. Но так и, правда, всю Аномалию не исцелить, надо искать причины и дорабатывать метод. Ничего, скоро мы всем этим займёмся.

— Раз уж мы определились с местом для строительства научного центра, может, тогда уже пойдём обратно? — напомнил о себе Анатолий Фёдорович, который до этого молча за всем наблюдал. — А то там отделение без головы осталось, а сегодня должны ещё новички прийти.

— Ты прав, Анатолий, — со вздохом ответил герцог и ещё раз посмотрел на лису, не скрывая улыбки. — Идём. Ты там подыскивай себе замену поскорее, а то скоро понадобишься здесь, в центре. Тогда тебе будет уже не до госпиталя.

— Замена уже есть, не переживай, — грустно улыбнулся Герасимов. — Но пока что я числюсь там и рабочий день никто не отменял.

Мы развернулись к выходу, сделали буквально пару десятков шагов, как Лейхтенбургский вдруг резко остановился.

— Подожди-ка, Иван Владимирович, — сказал мужчина, повернувшись ко мне. — А ты не пробовал саму землю Аномалии исцелить?

— Пока нет, — пожал я плечами. — Но для этого нужно очень много энергии, меня даже на Лешего пока не хватает.

— А ты попробуй, — вкрадчиво произнёс Фридрих Стефанович и загадочно улыбнулся. — Пусть пока со мной нет нужного оборудования, но увидеть это самому было бы очень неплохо, чтобы понимать, как идут процессы во время этого воздействия.

— Почему бы и нет, — ухмыльнулся я и присел у края дороги, опустив ладонь почти до земли. — Можем и устроить небольшую демонстрацию.

Лис сел рядом и с интересом наблюдал за моими действиями. Я нашёл пучок ещё не окончательно завядшей тёмно-синей травы, вокруг которого было чётко видно характерную для Аномалии красноватую землю и начал подавать туда целительную энергию.

Наблюдая, как синие травинки начинают светлеть и проступает зелень, я сидел и думал: какого лешего я раньше не попытался это сделать? Ведь уже много раз думал об этом. Только вот когда мне было свои намерения воплощать в жизнь? То шахты, то завод, то покушения…

Скучно мне никогда не было, но всё же стоило найти несколько минут, чтобы попробовать это сделать. Так что надо сказать сейчас спасибо профессору, что дал мне такую возможность.

Весь пучок травы уже весело зеленел на начинающей темнеть земле. Красный оттенок медленно пропадал вместе со снижением концентрации негативной энергии в почве. Лейхтенбургский и Герасимов присели на корточки рядом со мной и с нескрываемым любопытством наблюдали за процессом возрождения земли.

Тёмное пятно на красной почве расширилось уже почти на полметра, когда я почувствовал упадок сил. Запас целительной энергии стремительно приближался к нулю. Я так увлекся процессом, что перестал за этим следить.

— Мой резерв иссяк, — сказал я, медленно поднимаясь, чтобы никто не заметил пошатывания.

— Феноменально! — воскликнул Герасимов, ковырнув пальцем землю и растирая её по ладони. — Абсолютно нормальная земля, словно мы сейчас находимся за пределами зоны Аномалии. Значит, не зря мы всё это затеваем.

— А до этого момента ты сомневался? — усмехнулся профессор.

— Просто я впервые такое вижу, — отмахнулся от него мой наставник.

— Не поверишь, я тоже, — ехидно ответил герцог, поднимаясь. — Просто Ивану невозможно не верить, но увидеть это своими глазами — совершенно другое.

— Согласен, — кивнул Герасимов, отряхивая руки от земли. — Ну всё, теперь мне точно пора, а то меня там уже заждались.

— Идём, целитель, — рассмеялся Фридрих Стефанович, дружески хлопнув Анатолия Фёдоровича между лопаток.

Перед тем, как пойти вслед за ними, я ещё раз обернулся на восстановленный клочок земли. Под воздействием негативной энергии Аномалии, он медленно начал принимать первоначальный цвет, изумрудно-зелёные травинки темнели, начиная от корня. Жаль. Надо придумать, как эффект зафиксировать, хотя тут уже проще — надо исключить воздействие негативной энергии.

Мы с Матвеем быстро пошли за удаляющимися друзьями-учёными, а рядом со мной, как пришитая, шла лиса, оглядываясь вокруг и поглядывая на меня. Будет теперь подружка у моего лиса. Глядишь, и свадебку сыграем. Надо бы им обоим имена дать, а то как-то нехорошо получается.

Андрей остановил машину на парковке на территории особняка. Я вышел в задумчивости. Только что прирученная лиса спрыгнула вслед за мной и шла, стараясь на ходу прижиматься к моей ноге и настороженно озираясь по сторонам. Все же для нее обстановка была новой, неизвестной.

— Что, малышка, испугалась? — с улыбкой спросил я, остановившись на полпути до дома.

Поддавшись порыву, я наклонился и погладил животное, даже не думая о том, что по идее оно может и укусить. Но лиса кусать и не собиралась, а лишь с благодарностью посмотрела мне в глаза, словно говоря: «Спасибо, что ты меня не бросил!»

Потом лиса резко отвернулась от меня, уставившись куда-то в сторону и навострив уши. Проследив за ней взглядом, я увидел, как к нам медленно и так же настороженно приближается уже прирученный мной до этого лис. Звери заинтересовались друг другом. Лиса наконец отлипла от моей ноги и пошла к нему навстречу неуверенной походкой, словно в ней боролись страх и любопытство. Последнее в итоге победило.

Я не стал вмешиваться и решил просто понаблюдать. Стас и Матвей замерли рядом. К нашей троице со стороны парковки медленно подходил герцог Лейхтенбургский, стараясь не издавать лишних звуков и наблюдая за поведением животных. Прямо-таки клуб «Юный натуралист».

Две красноглазые лисички медленно подошли друг к другу, принюхались, периодически потявкивая. Потом вместе стремглав бросились в сторону дальних сараев наперегонки. Рядом с ними бежал стоявший до этого поодаль горностай, присоединяясь к этой импровизированной гонке. В этой компании не хватало только ежа, который, скорее всего, уже залёг в спячку где-нибудь под сараем.

— Ну что, по-моему, отличная пара получилась, — сказал довольный Матвей.

— Пара безымянных лисиц ускакала вдаль, — констатировал факт Стас, словно комментатор зооканала.

— Ну да, как-то нехорошо получается, — задумчиво произнёс Матвей. — У горностая есть имя, даже у ежа есть, а у двух рыжих нет.

— Кажется, я придумал, — сказал Стас. — Давайте назовём их Фокс и Алиса.

— Очень изобретательно, — ухмыльнулся Матвей. — Практически то же самое, что и сейчас, просто две лисы.

— Ну не совсем то же самое, — отмахнулся Стас.

— Думаю, что клички вполне приемлемые, — прервал я начинавшую разгораться дискуссию. — Так что пусть так и будет, Фокс и Алиса. Запомнить легче, и они теперь уже не безымянные.

— Ну так-то да, — задумчиво сказал Матвей. — А когда Игольчатого волка приручишь, Вольфом назовём. А то чего мучиться с именем, верно говорю?

— Что-то не очень хочется мне здесь зоопарк разводить, — сказал я. — Надо что-то менять в методике.

— Вот этим-то мы как раз и займёмся в ближайшее время, — подал наконец голос профессор. — Животных надо возвращать в природу, а не приручать. Этот побочный эффект не самый удобный.

Как раз настало время обеда. Мы с Фридрихом Стефановичем поднялись на третий этаж в столовую, где слуги уже начинали накрывать на стол.

— Эх, жалко, Анатолий Фёдорович к себе уехал, — покачал головой Лейхтенбургский. — Ещё столько всего надо обсудить.

— Вот передаст свои дела преемнику, тогда будет полностью в ваших руках, — попытался я его успокоить.

— Да, Иван Владимирович, ты прав, — кивнул профессор, с удовольствием вдыхая аромат севрюжьей ухи. — Такое дело просто так не бросишь. Призвание целителя самое гуманное, человеколюбивое. Поставлю-ка я ему, пожалуй, условие: пусть сегодня со всем разберётся, чтобы с завтрашнего дня был полностью свободен. Завтра с утра уже начнём эксперименты и посмотрим, как все будет на деле выглядеть.

— Не будем дожидаться строительства комплекса? — решил я уточнить.

— Что же, до тех пор, пока его не построят, мы будем сидеть и друг на друга смотреть? — усмехнулся профессор. — Я уже привёз с собой кое-какое оборудование. Хотя бы сможем проследить, как именно воздействует твоя целительная энергия на землю Аномалии и монстров, чтобы начать делать первые выводы. А уж когда будет построен центр, тогда приступим к исследованиям в полной мере, в более широком диапазоне. Ну и с другими целителями, чтобы собрать более объективные данные.

— Полностью поддерживаю ваше стремление, — кивнул я. — У самого уже руки чешутся начать и артефакты для этого имеются.

— Значит, после завтрака собираемся и едем, покажешь свои артефакты в действии, — довольно произнёс герцог, переходя от ухи ко второму блюду.

Мы уже заканчивали обедать, переходя на чай с десертом, как в дверь столовой постучали. И по этому характерному стуку я уже знал, кто пришёл. У сидевшего за столом Матвея пару раз дёрнулось нижнее веко. У парня, похоже, уже развился нервный тик на появление моих помощников, так как чаще всего вести от них поступали не очень хорошие.

— Войдите, — крикнул я, отставляя чашку с недопитым чаем.

Дверь распахнулась, и вошли мои «двое из ларца». Только в этот раз лица были не мрачные, а довольные. Я заметил, что у Матвея немедленно прекратился тик, парень выдохнул и немного расслабился.

— Неужели у нас сегодня будут хорошие новости? — спросил я с улыбкой.

— Пока что только хорошие, ваше сиятельство. Причём настолько, что я счёл нужным немедленно вам доложить, — сказал Михаил Анатольевич и снова замолчал, уставившись на меня с довольным видом.

— Ну так докладывайте, — нетерпеливо сказал я, глядя, как герцог начинает невольно раздражаться из-за необъяснимого поведения моего помощника.

— Уже завезли первую партию панелей для строительства научного центра, — сказал Михаил Анатольевич, понимая, что далее затягивать паузу будет опасно для него. — Прошу прощения, что помешал вам обедать. Просто возникли острые споры, где выгружать, чтобы не таскать потом с места на место.

Мы с Фридрихом Стефановичем переглянулись, и я снова повернулся к помощнику.

— Везите всё в Аномалию к амбулатории, складывайте там, — ответил я и правая бровь моего помощника дрогнула, собираясь ползти вверх. — Центр будет строиться неподалёку. И пусть выдвигаются геодезисты, определяют, где лучше вкручивать сваи. Для ориентира мы уже поставили флажки.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — Михаил Анатольевич резко поклонился, развернулся и, увлекая за собой Валерия Павловича, удалился из столовой, закрыв за собой дверь.

— Ну вы даёте, господа Демидовы, — покачал головой герцог, когда в столовой снова стало тихо. — Это же надо, даже толком не всё обсудили, а вы уже готовы начать строительство. Достойно восхищения.

— А чего тянуть? — пожал я плечами. — Даже если бы мы до сих пор продолжали спорить, перевозимые ближе к месту стройматериалы никому не помешают.

— Тут не поспоришь, — ухмыльнулся Лейхтенбургский, пристально посмотрев на меня. — Но вы, Демидовы, резки на дела, даже не ожидал, что настолько. Я как-то раньше с вами не имел дел, видимо, зря.

— На том и стоим, — сказал я с улыбкой и гордо приподнял подбородок.

После обеда герцог уехал по своим делам. Насколько я понял, его подчинённые подыскали для него достаточно просторный дом, куда уже начали перевозить его вещи. Там же у него пока будет временная лаборатория, которая потом переместится в новый комплекс и, само собой, значительно расширится.

Тем временем я направился к Арсению, чтобы узнать, какие у него новости и на какой стадии моё последнее поручение.

— Привет, дружище! — воскликнул я, когда сам Арсений лично открыл дверь лаборатории.

Вид у него был довольно усталый, волосы взъерошены, на лице чёрные полосы сажи, глаза утомлённые. Моего жизнерадостного восторга друг, похоже, не разделял и смотрел на меня с некоторым удивлением и подозрительностью.

— Что это ты такой довольный? — спросил Арсений.

— Впускай меня внутрь, потому что у меня радостная новость, — сказал я. — А ты чего вдруг такой замученный? Хочешь сказать, что я тебя слишком сильно нагружаю?

— Так работаем ведь, не покладая рук. Жаль, что их не восемь, как у осьминога, тогда получилось бы быстрее.

— Значит, тебе пора расширять штат, — подвёл я итог.

— Пожалуй, ты прав. Надо этим вопросом заняться, — со вздохом ответил Арсений. — А ты, собственно, чего пришёл?

— Ты, случаем, не успел сделать ещё хотя бы один такой же медальон и жезл? — поинтересовался я.

— В этом плане уже есть кое-какие подвижки, иди за мной, — приятель призывно махнул рукой и повёл меня вглубь лаборатории.

Двое его подчинённых метались от верстака к верстаку, периодически бегали к горну, стучали молотом, крутили тиски. Непрерывно жужжал токарный станок. Периодически к этому вою подключался точильный. Я наблюдал за ними и задавался справедливым вопросом: может, он им дал какое-то зелье, повышающее работоспособность? В таких темпах нормальный человек долго не продержится.

— Нравится, как они работают? — усмехнулся Арсений, проследив за моим взглядом.

— Восхищаюсь, — ответил я, не скрывая.

— А теперь сюда посмотри, — приятель настойчиво дёрнул меня за рукав.

На верстаке стояли два кейса, похожих на тот, что я недавно у него забрал. Арсений открыл оба.

— Ещё два комплекта готовы, можешь забирать, — гордо сказал Арсений, обведя своё творение рукой. — Пока что только столько успел.

— Даже не представляешь, насколько ты меня порадовал, — сказал я, похлопав приятеля по плечу. — Завтра мне всё это очень пригодится.

— Уже завтра? — удивился Арсений.

— Мы с Лейхтенбургским решили начать первые эксперименты по очистке земли Аномалии уже сейчас. Научный центр скоро начнут строить, материалы начали поступать. Профессор не хочет терять время зря, и я его в этом полностью поддерживаю. Ты завтра поедешь с нами.

— А я-то зачем? — удивился Сеня.

— Разве ты не хочешь посмотреть, как работает твоё чудо в деле? — удивлённо поднял я одну бровь.

— Почему же? Это мне как раз очень интересно, — утвердительно сказал он, сопровождая уверенным кивком.

— Едем, — озвучил я, и это прозвучало, как приказ. — И, кажется, у меня есть ещё одна идея.

— Какая же? — спросил Арсений, бережно закрывая оба кейса.

— Раз уж у нас есть третий комплект, значит, возьму с собой целителя меньшего круга. Константин идеально подойдёт.

— Хочешь посмотреть, как зависит работа устройства от круга целителя? — понимающе улыбнулся Арсений. — Мне тоже теперь интересно.

— Просто дело в том, что целителей высокого круга достаточно много нам не сыскать, а для того, чтобы сдвинуть границу Аномалии, понадобится много людей. Если с помощью твоих устройств слабый маг сможет это делать, мы быстрее укомплектуем достаточное количество кадров.

— Было бы неплохо найти кого-нибудь первого круга, — заметил Арсений, — для чистоты эксперимента, как говорится.

— Значит, в следующий раз возьмём кого-нибудь совсем новенького, — сказал я. — А для начала позову Костю. Он, по крайней мере, свой, проверенный. Пока что о разработках мы широко не распространяемся.

— Ты сказал «мы»? — Арсений бросил на меня удивлённый взгляд, потом загадочно улыбнулся. — Ты, видимо, имеешь в виду с Евгенией и Анатолием Фёдоровичем?

— И Фридрихом Стефановичем, — добавил я. — А ты разве не в курсе, что будем строить научный центр для исследования возможностей по укрощению Аномалии? Удивительно, я думал, слухи уже распространились.

— Что-то я не припомню… — задумчиво протянул артефактор. — Наверное, сильно заработался. Или ты забыл мне рассказать о таком важном событии. Я так-то другими делами занят, сам понимаешь.

— Не знаю, — ответил я со вздохом. — Вполне мог. Давай договоримся так, дружище, хотя бы ужинать ко мне приходи. И видеться чаще будем, и новости все будешь знать. Я тебе хоть рассказывал, как мы Салтыкова брали в его замке?

— Чего? — возмущённо воскликнул Арсений. — И ты мне об этом не рассказал? Ну ты даёшь, Ваня!

— Короче, сегодня в семь, — безапелляционно заявил я. — Но сначала всё же позвони, а то вдруг мы увлечёмся там в Аномалии.

— Хм, что-то мне подсказывает, что ты сам редко ужинаешь вовремя, — покачал головой приятель, внимательно посмотрев мне в глаза.

— Бывало такое, грешен, — кивнул я. — Но такое безобразие в прошлом, в ближайшее время всё наладится. Охота на ведьм закончилась, начинаются обычные трудовые будни с законными выходными. Теперь всё будет по расписанию, а не тыгыдым с утра до вечера без остановки. Так что вечером тебя жду.

— Чувствую, ужин сегодня затянется, — с ухмылкой произнёс парень.

— Вполне возможно, — улыбнулся и я. — Но иногда это нужно. Нет ничего лучше, чем задушевные посиделки со старыми друзьями.

— Расстрогаешь ты меня сейчас, — вздохнул Арсений. — Всё, иди уже, занимайся своими новыми артефактами и удачи в экспериментах.

— Спасибо, дружище, — сказал я и хлопнул его по плечу. — Надолго не прощаюсь, до вечера.

— До вечера, — пробубнил приятель и тут же направился к своему верстаку, а я пошёл на выход.

Стоило двери закрыться, как тут же щёлкнул замок. Наверное, кто-то из его помощников следит за правилами. Обернувшись, я увидел крохотную камеру над дверью. Теперь понятно, почему мне дверь открывал заведующий лабораторией, просто они знали, кто пришёл.

С двумя увесистыми кейсами в руках, чувствуя себя в какой-то степени инкассатором, я вошёл в госпиталь, чтобы сразу отдать артефакты Анатолию Фёдоровичу и Константину. До утра у них будет время, чтобы как следует зарядить медальоны целительной энергией.

В новом блоке приёмного отделения и в коридоре было необычно тихо и безлюдно. По пути до лаборатории (а я уже не сомневался, что мой наставник сейчас находится именно там) встретились лишь две медсестры, одна из них была новенькая. Девушка открыла было рот, чтобы спросить, что я делаю в отделении, но увидела родовой герб и сразу заулыбалась, приветливо поклонившись.

Поставив один кейс на пол, я потянулся к ручке двери, но в следующее мгновение она распахнулась сама, и мне навстречу с грустной улыбкой на лице вышел Олег Валерьевич.

— Доброго дня, — приветствовал я коллегу, протянув ему руку. — По вам трудно сказать, надо с чем-то поздравить или стоит посочувствовать?

— Наверное, и то, и другое, — ухмыльнулся Олег Валерьевич. — Анатолий Фёдорович только что сообщил мне, что я теперь заведующий приёмным отделением.

— Значит, надо поздравить, — уверенно сказал я, не отпуская его руку.

— Видимо, да, — снова улыбнулся мужчина. — Но, с другой стороны, немного грустно. Я уже настолько привык, что Анатолий Фёдорович всегда рядом. Раньше приходилось его замещать во время отпуска, но тогда я чётко знал, что он скоро вернётся, а теперь всё по-другому.

— Понимаю, — кивнул я. — У меня были примерно такие же чувства, когда я понял, что теперь не смогу каждое утро приходить сюда на работу. Уверен, что и Анатолий Фёдорович тоже будет грустить.

— Ну не знаю, — усмехнулся Олег Валерьевич, покачал головой. — Он выглядит таким счастливым, словно выиграл джекпот.

— Это пока, — уверенно сказал я. — А вот пройдёт несколько дней…

— Вам виднее, Иван Владимирович, — посмотрев прямо в глаза, сказал коллега. — Ну я пойду, пожалуй. А то он уже поручил мне первое задание.

— Удачи вам, — с чувством пожелал я. — И я точно знаю, что у вас всё получится. Не забудьте, кстати, взять у него ключи от библиотеки и скрытой комнаты в подвале, теперь вам придётся и за это отвечать.

— Спасибо, — Олег Валерьевич тяжело вздохнул и неспешно направился в сторону ординаторской.

А я вошёл в лабораторию. Анатолий Фёдорович и Константин оказались именно там, где я и предполагал — в дальнем углу, где у Герасимова было обустроено рабочее место. За бурлящими установками синтеза тщательно следили три молодых парня, удивлённо покосившихся на меня.

— Ты чего это, Вань, уже соскучился? — спросил Герасимов, на секунду оторвавшись от микроскопа.

— Здравствуйте, Иван Владимирович! — с искренней радостью воскликнул Костик, немного неуверенно протягивая мне руку.

Я поставил кейсы возле стола и с чувством ответил на рукопожатие, потом снова повернулся к наставнику.

— Можете на минутку отвлечься, Анатолий Фёдорович, я вам тут кое-что принёс.

— Мою первую зарплату на посту директора научного центра? — ехидно произнёс мужчина, оторвавшись наконец от микроскопа и покосившись на кейсы.

— Даже лучше, — ответил я, положил один кейс на стол и открыл.

— Ого! — воскликнул наставник, взяв в руки увесистый медальон. — Да такой штуковиной Лешего убить можно!

— Не убить, а трансформировать обратно в медведя, — поправил я его.

— Вот этим? — вскинув брови, спросил Герасимов, с сомнением посмотрев на меня.

— Это накопитель целительной энергии, — пояснил я. — В него можно впрок накачать достаточно большое количество целительной энергии, а во время трансформации монстра эту энергию оттуда извлечь.

— Да это же просто чудо! — воскликнул Костик, осторожно касаясь медальона, словно это чрезвычайно хрупкое сокровище, а не железяка в полпуда весом.

— А это что за чудо-палка? — спросил Анатолий Фёдорович, вертя в руках жезл.

— А это усилитель передачи, — с усмешкой ответил я. — Его надо поднести вместо ладони к превращаемому монстру и эффективность воздействия увеличится в несколько раз.

— С ума сойти! — восхищённо произнёс Костя, уставившись теперь на жезл. — Да с таким набором даже я в одно мгновение перелом бедра исцелю!

— Скорее всего, — сказал я, увидев в его глазах искренний восторг. — Жаль только таких наборов не получится на всех начинающих целителей наделать, камень слишком редкий.

— Жаль, — вздохнул парень. — А так было бы здорово, — в этот момент он перевёл взгляд на второй кейс. — А это кому?

— А это тебе, — сообщил я. — Точно такой же набор.

— Да ладно! — пролепетал парень, ещё шире открыв глаза. Он точно не ожидал подобного.

— Только ты сильно не радуйся, это ненадолго, — поспешил я уточнить. — Просто я завтра приглашаю вас на первый эксперимент по испытанию этого оборудования в условиях Аномалии.

— Будем превращать Лешего? — вроде бы и с энтузиазмом спросил Костя, но я заметил, как он расстроился, что у него всё-таки не будет собственного такого набора артефактов.

— Будем исцелять саму Аномалию, — поправил я. — Точнее, её краешек для начала. Посмотрим, что из этого получится. А профессор тем временем расставит датчики и будет наблюдать за изменением параметров почвы и воздуха.

— Если я правильно понял, — начал Анатолий Фёдорович, снова взяв в руки увесистый медальон. — Ты хочешь проверить, справится ли с таким делом целитель с третьим кругом, верно?

— Верно, — кивнул я.

— Но ведь у него магические каналы многократно слабее твоих, ты же отдаёшь себе отчёт? — Герасимов с сомнением посмотрел на меня.

— В этом-то и дело, — улыбнулся я ему. — Если бы не этот усилитель, я даже и не стал бы пытаться. Так что усиленно заряжайте свои медальоны, завтра в восемь выдвигаемся.

Это утро было особенно волнующим. До сегодняшнего дня Аномалия только наносила вред окружающей среде, её монстры нападали на людей, разоряли сёла, наносили урон близлежащим городам. Теперь мы собираемся в какой-то мере нападать на Аномалию.

Нет, это не совсем то, что было раньше, до этого мы ходили в Аномалию, убивали монстров, добывали ресурсы. Но отныне это будет совсем другое: мы будем воздействовать на саму Аномалию. Будем пытаться уменьшить её территорию хотя бы на пару шагов, стараться отвоевать крохотный участок для начала.

Весь вечер я провёл, заряжая медальон, пока не понял, что энергия из моей руки туда больше не поступает, так как просто некуда, достигнут предел. Тогда я подумал, а как же с этой задачей справится Константин?

С другой стороны, учитывая его третий круг и относительно слабые магические каналы, которые не могут обеспечить мощный поток энергии, для него накопленного как раз хватит. Надеюсь, что он не занимался зарядкой медальона всю ночь. Надо было его предупредить об этом, но теперь уж что есть, то есть.

Время выезда неторопливо приближалось — так всегда бывает, когда ждёшь чего-то особенного. По привычке, как всегда во время похода в Аномалию, я надел броню, взял кейс и протазан, вышел на улицу. Стас и Матвей уже стояли на крыльце также в полной экипировке.

Огромный меч у Матвея за спиной теперь уже больше казался архаизмом, я теперь даже не вспомню, когда он последний раз его использовал в бою. Зато я знаю, что парень усердно тренируется и занимается с ним каждый день, получает от этого удовольствие, так что пусть носит свой легендарный меч с собой, а то мало ли, вдруг пригодится. Всё же ситуация может по-разному развернуться.

У Стаса тоже висел меч на поясе, но у него основной упор был на скрытность и снайперскую винтовку. Теперь это уже была не та старенькая, демидовская, позапрошлого поколения, а совсем новая, созданная по последнему слову техники.

Внутреннее ощущение было практически таким же, как при походе в Аномалию в первый раз, когда ты не знаешь, что тебя ждёт. И теперь меня ждали не монстры, а сама неведомая природа Аномалии, её суть. То, что другие изучали, но не знали как на это воздействовать, по крайней мере, не в том ключе, что задумал я.

— Ну что, поехали? — спросил Стас, обернувшись ко мне.

— Поехали! — решительно сказал я, и мы направились к уже ожидавшему нас бронеавтомобилю.

Мы уселись в машину и выехали со двора. За забором стояли два больших броневика с пулемётными турелями, которые должны были нас сопровождать.

Сначала заехали за Арсением, его дом был ближе всего. И вот артефактор сегодня меня удивил своей экипировкой. На нём была амуниция производства явно не заводов Демидовых. Весь этот комплект он успел когда-то приобрести самостоятельно.

— Охота тебе было деньги тратить? — спросил его Стас, когда парень садился в машину. — Если так хочешь, сказал бы, тебя обеспечили.

— Знаю, — ответил парень. — Но я к этим доспехам давно присматривался, ещё даже когда с тобой не был знаком. Регулярно заглядывал в каталог, читал описание, вздыхал над ценой. Как-то обмолвился отцу, что хотелось бы заиметь такой, на что получил довольно жёсткий ответ: «Ты не воин, тебе не надо, даже и не думай». А теперь, когда деньги в кармане появились, смог себе это позволить и сразу приобрёл. В общем, исполнение мечты, а там посмотрим, насколько это будет удобно.

— И правильно, — сказал Стас. — Мечты для того и нужны, чтобы сбываться.

Арсений, до этого момента стоявший немного напряжённо, теперь увидел одобрение в наших глазах, улыбнулся и полез в машину.

— Подвинься, — сказал артефактор Матвею, звякнув своим доспехом об его.

Теперь мы поехали в сторону Аномалии. По пути к нашей колонне присоединился герцог Лейхтенбургский со своими помощниками, Герасимов с Костей тоже были с ними.

Возле входа в Аномалию нас уже ждали пять багги с бойцами из взвода Федулова, которые должны были нас охранять на территории Аномалии. Правда, от чего там охранять на окраине, да с таким количеством вооружённой пехоты, ума не приложу.

Но основной смысл охраны на самом деле заключался не в монстрах, а в людях. Всё ещё неизвестно, кто стоял выше Салтыкова. Неизвестно, захотят ли и когда захотят совершить на меня покушение, поэтому по-прежнему надо соблюдать меры предосторожности.

— Ну что, откуда начнём? — спросил Фридрих Стефанович, когда мы вошли в Аномалию.

Впереди неспешно катились багги сопровождения, в багажниках которых лежали чемоданы и кейсы с оборудованием.

— А чего далеко ходить? — пожал плечами Анатолий Фёдорович. — Давайте отсюда, с края, и начнём. Если всё получится, может, хоть на один шаг сдвинем границу, хоть мне в это и слабо верится.

— Вполне логично, — ответил я. — А верится или не верится, сейчас это роли не играет. Главное — провести эксперимент, тогда станет понятно.

— Как скажете, господа, — сказал Лейхтенбургский и приказал своим помощникам распечатывать оборудование.

Три человека с чемоданами расположились на завядшей синей траве в десятке шагов от границы и начали извлекать разнообразное оборудование.

— Что, определились, откуда начнёте? — обернулся к нашей троице профессор, когда мы с Герасимовым и Костей экипировались тяжеленными медальонами и взяли в руки жезлы.

— Давайте выстроимся шеренгой вдоль самой границы, — предложил я. — На расстоянии четырёх-пяти шагов друг от друга. Оттуда и начнём.

Герасимов молча кивнул. Мы втроём заняли исходные позиции. Подчинённые герцога начали расставлять датчики и приборы наблюдения, чуть подальше поставили раскладной стол, на который водрузили особый компьютер, не боящийся негативной энергии.

Я его уже видел один раз, когда обследовали оазис в Аномалии во время первой экспедиции, ещё тогда удивился, как это возможно.

— Ну что, Ваня, с богом? — с ухмылкой спросил меня Герасимов, держа жезл наготове.

— На счёт три, — сказал я, вдохнув в последний раз, коснулся медальона и явственно почувствовал огромный заряд энергии, таящийся в нём. — Три!

Мы дружно направили жезлы вниз, и через них в почву полился широкий поток целительной энергии, который сейчас больше напоминал струи ярко-зелёного тумана, чем-то смахивая на северное сияние.

Зелёные всполохи впитывались в красную почву, словно в губку, и прямо на глазах она начала темнеть. Изменения в траве наблюдать было сложно, так как она здесь уже окончательно завяла и засохла, зато с землёй было проще. Меньше чем за минуту вокруг каждого из нас появилось пятно обычной земли порядка полутора метров в диаметре, дальше дело продвигалось медленнее, но всё же продвигалось.

Я обернулся к Косте, беспокоясь за его самочувствие, но парень был в полном порядке: никакой бледности, пот градом не льётся. Он улыбался и широко распахнутыми глазами смотрел на результаты, в том числе и своего труда.

Что вполне ожидаемо, вокруг парня участок тёмной земли был намного меньше, чем возле меня или Герасимова, но причиной этому был его третий круг. Седьмой у меня, шестой у Анатолия Фёдоровича — неоспоримое значительное преимущество, но всё же даже с третьим кругом парень добился видимых результатов.

Медальоны мерцали, возвращая вложенную в них энергию, а мы продолжали отправлять её в грунт, медленно водя жезлами из стороны в сторону. Участок почвы нормального привычного вида медленно, но верно расширялся.

Фридрих Стефанович и его приближённые дружно уставились в голографические мониторы компьютера. Лица у всех настолько вытянулись от удивления, будто они там увидели что-то невероятное.

Хотя, да, согласен, невероятное видел и я. Сейчас мы реально уже отбили у Аномалии полосу земли шириной больше трёх метров, а прошло лишь чуть больше пяти минут. Понимаю, что в общих масштабах это словно песчинка на пляже, но всё же мы это сделали!

— Кажется, я всё… — ослабевшим голосом пробормотал справа от меня Константин.

— Закругляйся, — сказал я ему. — Отойди в сторону, присядь, отдохни, помедитируй. Пережигать себя не надо.

— Пожалуй, да, — кивнул парень, опустил погасший жезл, отошёл вперёд метров на двадцать и присел прямо на землю возле стоявшей там багги с бойцами.

Мы с Анатолием Фёдоровичем ещё несколько минут продолжали воздействие. Когда и наши медальоны отдали весь запас энергии, осмотрели отвоёванный нами участок. Теперь это уже было около семи метров в ширину и десяти в длину, вполне достаточно для нескольких грядок, а это уже неплохое достижение.

— Ребята, идите сюда! — позвал нас Фридрих Стефанович, заметив, что мы закончили.

Мы подошли к столу, над которым висели в воздухе несколько голографических экранов.

— Вы только посмотрите, что здесь происходит! — профессор явно был в восхищении от всех этих диаграмм и столбцов цифр на экранах, радовался как ребёнок.

Я за него мог только порадоваться, для меня вся эта цифровая красота, если честно, была словно филькина грамота, язык, которого я в таких подробностях не изучал. Зато с пониманием всматривался в каждую таблицу Анатолий Фёдорович, удивлённо качая головой и почёсывая затылок.

— Даже лучше, чем я ожидал, — пробормотал мой наставник. — Глазам своим не верю. И почему мы раньше о подобном не подумали?

— Я сам шокирован, — сказал Фридрих Стефанович. — Вот эти датчики, — профессор ткнул в таблицы слева, — дают показания с глубины от пяти до десяти метров. Там тоже фон негативной энергии сошёл почти к нулю.

— Смотрите туда! — тихо воскликнул вдруг Константин.

Парень стоял перед исцелённым нами участком земли и показывал вперёд на мерцающую границу Аномалии. Я не сразу понял, что с ней не так, потом подошёл поближе и смог разглядеть, как граница стала медленно сдвигаться, приближаясь к нам. Весь освобождённый нами от негатива участок пошёл наружу, а защитный барьер стал чуть ближе.

— Мне это точно не мерещится? — тихо спросил Анатолий Фёдорович.

— Ничего тебе не мерещится, — ухмыльнулся Лейхтенбургский. — Ребята, вы хоть представляете себе, насколько это ценное открытие⁈ Вы только что сделали Аномалию чуточку меньше!

— Значит, будем продолжать! — решительно заявил Анатолий Фёдорович, хищно улыбаясь и потирая руки.

— Прямо сейчас? — с готовностью спросил герцог.

— Прямо сейчас не получится, — вздохнул Герасимов и покачал головой. — Сначала надо зарядить вот этот колодезный люк, висящий у меня на шее.

Всё это время вокруг нас безмолвно ходил Арсений, делая свои собственные измерения артефактными датчиками. Услышав такой эпитет в адрес своего творения, он резко обернулся и покраснел.

— Мощность этого, как вы сказали, колодезного люка, можно увеличить, — сказал парень недовольным тоном. — Но в этом случае он вам шею оттянет так, что вы голову, как страус, в землю воткнёте!

— Значит, надо придумать другой способ транспортировки накопителя, — сказал я. — Например, небольшая платформа на колёсах, которую ты будешь толкать перед собой и забирать у неё энергию.

— Остаётся только ещё один неразрешимый вопрос, — перебил меня Арсений. — Чтобы сделать накопитель гораздо большей вместимости, нужен и другой кристалл. Или кристаллы более высокого ранга. Насколько я понял, достать их не так уж и просто, на базаре их не продают.

— Ты прав, — кивнул я, похлопав приятеля по плечу, пытаясь успокоить. — Значит, нам снова надо идти в кратер и охотиться на Каменных Василисков. Кстати, это и на самом деле надо сделать, чтобы эти самые Василиски не добрались до растущего посёлка шахтёров.

— Это сколько ж этих Василисков надо укокошить, чтобы наделать достаточных аккумуляторов? — задумчиво спросил Анатолий Фёдорович, подперев кулаком подбородок. — Если мы собираемся отвоевать у Аномалии серьёзный участок земли не за сто лет, а в ближайшее время.

— Я тут подумал, — почёсывая макушку и потихоньку успокаиваясь, произнёс Арсений. — Если аккумулятор возить на тележке, можно серьёзно увеличить ёмкость при таком же кристалле. Но, естественно, не бесконечно. Если вы, действительно, хотите подвинуть границу Аномалии хотя бы на километр, всё равно таких кристаллов нужно больше.

— А что за кристаллы ты использовал? — поинтересовался Фридрих Стефанович.

— Красные, — ответил я за него. — Высокоранговые. Такие мы нашли пока только у Каменных Василисков в кратере, где добываем руду.

— Значит, надо организовать экспедицию вглубь Аномалии, — подвёл итог профессор, обращаясь ко мне. — У нас есть время, пока будут возводить здание научного центра и завозить оборудование, как раз успеем хорошо подготовиться. Теперь, когда у вас появилось новое оружие с гораздо более высокой убойной мощью, как ты мне рассказывал, сможем пройти дальше и найти более грозных чудовищ, которых легко сможем одолеть.

— Хитрый ты, Фридрих, — покачал головой Герасимов. — Сам тот ещё боец, а собрался идти драконов на копьё наматывать.

— Я не боец, я учёный! — на повышенных тонах вдруг ответил Лейхтенбургский.

— Это лишь один вариант решения проблемы. Возможно, есть и другие варианты, — осторожно сказал Арсений. — Надо лишь продолжить искать, экспериментировать. Я со своей стороны обещаю заняться разработкой более эффективных усилителей и накопителей.

— Вот видишь, Фридрих, — укоризненно сказал герцогу Герасимов, — парень — настоящий учёный, не торопится лететь к чёрту на кулички сломя голову, настаивает на экспериментах. Я его абсолютно поддерживаю.

— А кто сказал, что я не поддерживаю? — развёл руками Фридрих Стефанович, резко успокоившись. — Я сразу заметил у парня хорошие задатки. Ведь это он сделал вот эту всю красоту, которую вы на себе таскаете. И благодаря именно ему вы тут не пучок травы оживили, а вернули к нормальной жизни приличный кусок земли.

— И не поспоришь, — пробубнил Анатолий Фёдорович. — А так хотелось…

— Я вот думаю, — медленно произнёс Лейхтенбургский. — Надо бы попробовать обратную трансформацию более крупного монстра. Наверняка с такими артефактами это должно получиться.

— Уверен, что получится, — сказал Герасимов.

— Вообще-то, именно для этого и делалось, — вставил слово Арсений.

— Это обязательно надо сделать, — добавил я. — Но есть одно, но — это достаточно крупный монстр и для безопасности экспериментатора его надо как следует фиксировать. Впрочем, есть вариант с эликсиром для наркоза.

— Или обычный наркоз, — вставил мой наставник.

— Или заимствовать у ветеринаров ружьё со снотворным, — поднял палец к небу профессор.

— Можно туда вместо снотворного наш эликсир зарядить, — предложил я.

— Ну вот, вопрос уже почти решён, — улыбнулся герцог. — В спорах и обсуждениях рождается истина.

— Для того и придуман учёный совет изначально, — ухмыльнулся Герасимов.

— Знаете что, коллеги, — сказал профессор, выделив последнее слово. — Мне очень нравится с вами работать. Прямо вспомнил молодые годы, когда, ещё будучи студентами, мы спорили с друзьями, обсуждали, иногда даже дрались, отстаивая свою точку зрения. И именно тогда рождались революционные идеи, ставившие прежние представления о чём-либо с ног на голову. Это было великолепно, — профессор ностальгически вздохнул. — А сейчас ещё лучше, вместе мы можем изменить судьбу человечества, его взаимоотношение с Аномалиями, которые до сегодняшнего дня считали не только источником уникальных ресурсов, но и бедствием. Теперь нам подвластно второй пункт вычеркнуть из этого списка.

— Дай бог, Фридрих Стефанович, — кивнул Герасимов с мечтательной улыбкой. — Дай бог.

— И даст, Анатолий Фёдорович, — уже более строго сказал профессор. — Если мы не будем груши околачивать, а будем делом заниматься.

— Эка новость, — усмехнулся Герасимов. — Я, между прочим, всё это время вносил посильный вклад в науку. И это несмотря на то, что уже столько лет работаю целителем в госпитале.

— Моё предложение такое, — вмешался я, прерывая дискуссию. — Надо сделать тележку, на которой можно будет вывезти сонного Лешего за пределы Аномалии или ближе к её границе. Потом превращаем его в медведя, тележку превращаем в клетку на колёсах и отвозим в лес подальше от города.

— Поддерживаю, — кивнул Герасимов. — Только неплохо было бы за этим медведем некоторое время понаблюдать, чтобы исключить побочные эффекты и вероятность повторной мутации. Не хватало нам тут Леших в лесу.

— А чтобы наблюдать за его самочувствием, нам как раз и нужен научный центр, — назидательным тоном добавил Лейхтенбургский. — Оставлять клетку с медведем посреди Аномалии бессмысленно, он точно снова станет Лешим. За пределами Аномалии? Тоже большой вопрос.

— Господа, не спорьте, — снова вмешался я. — А то мы можем тут надолго задержаться и лучше делать все предположения в более комфортной обстановке. Часть стройматериалов уже привезли, строительство центра начнётся уже сегодня. Так что мы можем пока себе позволить продолжить эксперименты со смещением границы Аномалии, тем самым отодвигая границу от Каменска. Хоть понемногу, но это уже результат.

— Очень приятная новость, я опять забыл, что Демидовы довольно шустрые, — усмехнулся профессор. — А молодой человек дело говорит, Анатолий Фёдорович. Ты уж прости, Иван Владимирович, у меня до сих пор в голове никак не укладывается, что ты князь.

— Ничего страшного, привыкнете, — пожал я плечами.

— Кажется, у меня есть решение, как улучшить накопители и усилители в ближайшее время, значительно повысив их эффективность, — осторожно вмешался в разговор Арсений.

— Говори! — сказали мы почти хором, повернувшись к нему.

Артефактор от неожиданности даже немного отпрянул.

— Накопитель я сделаю в несколько раз больше и его можно будет погрузить на заднее сиденье багги, — начал парень, переводя взгляд с Герасимова на Лейхтенбургского, потом остановил на мне. — А жезл удлиним, чтобы ты мог сидеть на переднем сидении рядом с водителем и воздействовать на почву впереди автомобиля.

— Эдакий механизированный утяжелённый целитель, — улыбнулся я. — Отличная идея.

— Мне тоже нравится, но… — с задумчивым видом произнёс герцог. — Вы бы пока не торопились, молодой человек. Чертежи можете пока подготовить, но пока не делайте сами артефакты. Для начала мы должны в более полном объёме изучить полученные сегодня данные, чтобы провести возможную коррекцию на трансформирующее воздействие. Если результаты удовлетворят, то продолжим по этой же схеме, а если нет…

— Хорошо, — кивнул Арсений. — Тогда пока набросаю эскиз и рассчитаю пропорции. И постараюсь сделать все быстро.

Я уже не первый час сидел за столом в кабинете, разбирал текущие дела: новые договоры, накладные, распоряжения, отчёты. Потихоньку уже начинаю к этому привыкать, и не так раздражаться от монотонности работы. Стал гораздо лучше понимать структуру и направления деятельности каждого подразделения, каждого цеха и практически каждого рабочего. Теперь всё встало на свои места, словно сложился пазл.

А ведь в глазах обычных людей жизнь аристократов выглядит совсем не так. Нет, вполне возможно, кто-то и может себе позволить разгульный образ жизни, но, как правило, всё это заканчивается прожиганием того, что накопили предки. Одно-два поколения и от такой семьи ничего не останется.

Моё медитативно-спокойное занятие вдруг прервал вызов, поступивший на нейроинтерфейс по защищённому закрытому каналу. На сеанс виртуальной видеосвязи вызывал глава рода. Вызов, который я не только не могу проигнорировать, но и не хочу.

Ответив, я вдруг оказался среди деревьев, массив зелёных ветвей нависал высоко надо мной, а впереди раскинулось широкое озеро. Берег зарос рогозом и камышами, но в этом месте заросли были расчищены, оборудовано идеальное место для рыбалки.

Когда я понял, где нахожусь, у меня внезапно защемило где-то за грудиной. Это то самое место, куда мы ездили с отцом на рыбалку несколько лет назад. Я запомнил тот день и хранил его в сердце с особой нежностью. Один из немногих дней, когда мы с отцом непринуждённо разговаривали обо всём на свете, он никуда не торопился, не говорил о делах, о моей учёбе. В тот момент он был мне просто другом, а не суровым родителем и князем Демидовым, которому подчиняются тысячи людей. К сожалению, таких моментов выдавалось не так много как хотелось бы.

Вот и теперь, пусть и в виртуальном пространстве, мы с отцом сидели на складных рыбацких стульях недалеко от воды. Перед нами пёстрой шеренгой выстроились удочки. Водная гладь навевала спокойствие, а неторопливо проплывающая за камышами утка с утятами добавила реалистичности и уюта.

Наконец я смог оторвать взгляд от пейзажа и повернуться к отцу.

— Привет, папа, очень рад тебя видеть, — сказал я с улыбкой и пожал протянутую мне руку. — Ты решил для разговора использовать новое виртуальное пространство? Стоит признаться, пусть необычно, но что-то в этом есть.

— Значит, я не прогадал, — с искренней и открытой улыбкой сказал отец. — Мне тоже здесь очень нравится. Я прекрасно помню тот день, вспоминал об этом вчера, потом решил создать это виртуальное пространство для разговора.

— Спасибо, — улыбнулся я, снова бросив взгляд на озеро.

Я медленно глубоко вдохнул, чтобы ностальгическая слеза не выдала нахлынувших на меня эмоций.

— У меня для тебя есть особая информация, — сказал отец. Он смотрел на меня теперь абсолютно серьёзно и немного испытывающе. — Несколько дней назад я был на личном приёме у императора, обсуждал с ним многие дела, но основной темой визита было строительство научного центра.

— Очень интересно, — сказал я, когда отец сделал паузу. — Я очень рад, что ты сделал это. И что ответил на эту инициативу Николай Павлович?

— Я сразу после встречи не стал тебе говорить, — задумчиво сказал отец. — Но сегодня утром секретарь принёс подписанные императором документы, которые вскоре будут опубликованы официально. Это указ императора об утверждении проекта разработки научного центра. Ещё несколько дней назад это были мысли, сказанные вслух, а теперь это документально подтверждено. Так что теперь есть чем тебя порадовать.

— Замечательная новость, — сказал я с искренней улыбкой. — Если император согласился в какой-то мере поддерживать, значит, дело пойдёт быстрее.

— Он очень в этом заинтересован, — с улыбкой добавил отец. — Будет создана государственная программа существенной финансовой поддержки строительства и оборудования научного центра. Будут выделены значительные ресурсы. К тому же император будет опекать и защищать нас от недоброжелателей.

— Я догадывался, что такие люди найдутся, — сказал я, снова оглядываясь вокруг. Ностальгия накрыла с новой силой.

— Ты не всё знаешь о том, кто может нам противостоять, — сказал отец.

Я немного напрягся и резко обернулся.

— Рассказывай, если это возможно, — сказал я, стараясь в этот момент не показывать появившегося вдруг волнения.

— Грядёт противостояние с так называемой фракцией войны, — чуть тише начал отец, продолжая смотреть мне в глаза. — Это люди, которые поддерживают вооружённое противостояние с Аномалией, якобы обеспечивают защиту населения от неё. На самом деле они заинтересованы лишь в гонке вооружений и усиленном государственном финансировании их проектов. Как ты понимаешь, всё ради денег. Человеческие жертвы и судьбы их абсолютно не интересуют.

— Что они могут предпринять? — спросил я.

Сам понимал, что он на этот вопрос не ответит. Просто таким образом хотел выиграть время, чтобы всё осознать.

— Кто же их знает, — пожал плечами отец. — Но могу сказать точно, что император обещал свою поддержку, защиту, официальное объявление вслух того факта, что научно-исследовательская деятельность на территории Аномалии будет проводиться под эгидой и при поддержке самого императора. Это уже достаточный сдерживающий фактор для проявления агрессии и провокаций со стороны фракции войны.

— Значит, возможные козни надо учитывать, но не забивать ими голову, — улыбнулся я. — Отодвинуть на задний план, но не забывать. Самое главное теперь — развитие научного центра, раз сам император тому благоволит. Кстати, мы с профессором Лейхтенбургским уже начали первые полевые испытания, не дожидаясь строительства научного центра, чтобы не терять времени.

— Даже так? — удивился отец, но по лицу было видно, что такая новость ему по душе. — И каковы результаты?

— Удалось отвоевать небольшой клочок земли у самого края Аномалии, — начал я, вспоминая свой первый опыт и радость. — И ты представляешь, защитный барьер Аномалии сдвинулся самостоятельно, уменьшив её площадь на несколько соток. Если честно, я думал, что для этого понадобятся специально обученные барьерщики. А в этот раз отвоёванная нами земля просто снова вернётся в привычное для Аномалии состояние. Просто здорово, что всё пошло по-другому, это значительно облегчит нашу задачу. Так что уменьшение территории Аномалии — не фантастика, а вполне реальная задача, с которой мы справимся.

— То, что ты сейчас рассказал, очень удивляет и радует, — с улыбкой сказал отец, с восхищением наблюдая за мной.

По взгляду отца я понял, что моя уверенность и воодушевлённость, отсутствие страха в глазах и энтузиазм — для него лучшая награда и бальзам на сердце. Он видит, что я понимаю огромный масштаб задачи и готов её решать. Он гордится мной.

Мы поговорили ещё немного о разных жизненных мелочах и незначительных деталях, после чего попрощались. Даже после окончания разговора я понял, что с моего лица не сходит улыбка.

Программа по изучению и контролю Аномалий получает императорское одобрение и финансирование. Официальный указ будет опубликован через неделю. О чём это говорит? Да о том, что строящийся научный центр в Каменске скоро официально станет ведущим исследовательским учреждением империи в этой области!

К нам начнут стекаться специалисты со всей страны. Все ведущие конструкторские бюро будут поставлять нам новейшие образцы исследовательского и экспериментального оборудования. Для расширения программы изучения будут строиться новые корпуса.

Моя работа в Каменске продолжается, но теперь на совершенно другом уровне. Всё начиналось с частного проекта нашего рода, а теперь превращается в дело государственной важности, за которым будет следить сам император лично.

Но, как у всего хорошего, у этой монеты тоже есть другая сторона. Мы здесь празднуем, ликуем, радуемся, строим, изучаем. А где-то в тени, в закрытых клубах и частных резиденциях столичной аристократии, фракция войны проводит свои совещания.

Вряд ли сейчас на их лицах улыбки. Наоборот, все напряжены. Обсуждают угрозу, которую представляют для их интересов исследования Демидовых. Усиливают наблюдение, разворачивают шпионаж. Возможно, уже начинают потихоньку планировать ответные действия. Наверняка ищут способы остановить или хотя бы замедлить программу. Причём сделать это так, чтобы не вступать в открытый конфликт с императором.

Строительство научного центра происходило очень интенсивно, даже по меркам скоростного строительства в традициях рода Демидовых.

С имперской казны щедро поступали средства с пожеланиями ни в чём себя не ограничивать, но все прекрасно понимали, что расточительность — это не про императора. Раз нам дали полный карт-бланш, значит, будет соответствующий спрос по результатам исследований, которые от нас будут ждать в ближайшее время. Кроме того, нам уже прислали сводные таблицы отчётности, в которые надо будет вносить абсолютно всё: от купленной пачки бумаги для принтера, до трансформированного обратно Туманного ежа и воскрешённой пяди земли.

Пока возводилось внушительных размеров здание и оснащалось новейшим оборудованием, мы с Анатолием Фёдоровичем и Фридрихом Стефановичем не покладая рук продолжали полевые исследования возможностей применения целительной энергии для вытеснения негативной энергии и обратной трансформации земли Аномалии. К моменту открытия центра от входа в Аномалию до него оставалось не более полусотни шагов, хотя до этого было порядка трёхсот метров или больше.

— Мне кажется, зря мы подвинули границы Аномалии таким узким выступом, — сказал Анатолий Фёдорович. — К тому же Демидовы установили в комплексе новейшие установки трансформации негативной энергии Аномалии в электричество, которого должно хватить для автономного существования.

— Не зря, — покачал я головой. — Зато стройматериалы обычным транспортом теперь можно подвезти гораздо ближе, наши грузовые платформы пока слишком медлительные. Подтянем ещё поближе, а потом начнём расширяться.

— Кстати, господа, — обратил на себя внимание Фридрих Стефанович, который вместе со своими коллегами сидел перед экранами компьютера. — Хочу обратить ваше внимание, что последние конструктивные корректировки ваших устройств значительно увеличили качество очищаемой от негатива земли, значительно снизился процент оставшихся в грунте метаморфоз.

— И на сколько он там снизился? — с ухмылкой спросил Герасимов, снимая с шеи тяжеленный медальон. — Поскорее бы уж Сеня доделал артефакты на базе багги, а то у меня на шее уже пролежень скоро будет.

— Я делаю, Анатолий Фёдорович! — недовольно ответил артефактор. — Это ведь не так быстро, не царапину на попе залечить, там сложнейшая конструкция!

— Ну так и делай свою конструкцию, чего ты здесь торчишь, как пугало в огороде? — продолжил возмущаться мой наставник, складывая отработавшие артефакты обратно в кейс.

— Я⁈ — в крайней степени возмущения протянул Арсений, но я покачал головой и приложил палец к губам, парень немного успокоился, но не совсем. — С вашего позволения, именно моё присутствие во время испытаний сыграло большую роль в совершенствовании медальонов и жезлов, повышении их эффективности.

— Зря ты на парня наезжаешь, Анатолий, — вставил своё слово Лейхтенбургский. — Ты же мне не дал договорить, про эти проценты.

— Ну и что там с процентами? — спросил Герасимов с интонацией, полной скепсиса.

— А то! — неожиданно резко ответил профессор, глубоко вдохнул и продолжил: — Если ты раньше не обращал внимания, то это не значит, что дефектов в работе не было. Тот небольшой процент не прошедших обратную трансформацию примесей помогал Аномалии отвоевать обратно часть исцелённой территории. Немного, но сантиметров двадцать граница каждый день откатывалась назад. А сегодня она оставалась на том же месте, куда вы её сдвинули вчера, не ушла ни на миллиметр, как тебе такие проценты?

— Ну вот так бы и объяснил сразу, — пожал плечами Герасимов. — Совсем другое дело. Но я ведь не сижу в это время рядом с тобой и всего этого не вижу. Вместо анализа изменений меня тут как лошадь впрягли это драгоценное ярмо на себе таскать.

— Прекрати жаловаться, страдалец! — рассмеялся Фридрих Стефанович. — И вообще, я же видел твоё довольное лицо, когда ты наблюдал за смещением границы. Не говори мне теперь, что для тебя это в тягость.

— Всё-то он видит, — ухмыльнулся мой наставник. — Нет бы в свои мониторы смотреть. И всё равно такая черновая работа явно не для директора научного центра.

— Скоро тебя избавят от этих обязанностей, — пообещал профессор. — Уже потихоньку приезжают новые кадры в соответствии с поданными нами требованиями, найдётся кому таскать на себе твоё «ярмо».

— Ну конечно, таскать они будут, — проворчал Герасимов. — К этому моменту Сеня как раз багги доделает, а этот колодезный люк будут надевать на себя только для превращения Леших и Игольчатых Волков.

— Кстати, кажется, я придумал разгрузку, чтобы медальон не так сильно на шею давил, — сказал Арсений и тут же пожалел об этом. Герасимов так на него посмотрел, словно хотел его этим взглядом испепелить.

— Где ты с этой идеей раньше был? — рыкнул Анатолий Фёдорович. — Чтоб тебя!

— Не надо! — вмешался я.

— Не буду! — отмахнулся от меня наставник. — А то засудит ещё.

— Неблагодарный, — обиженно проворчал Арсений.

— Да ты на него не злись, — сказал я парню, похлопав его по плечу. — Просто устал человек, вот вредный характер и взял верх.

— Я уже понял, — тихо ответил Арсений, глядя куда-то в сторону. — Но всё равно обидно.

— Понимаю, — сказал я, стараясь его успокоить. — Я как никто другой ценю твою работу. Пусть эти устройства и очень тяжёлые, а после коррекции стали ещё тяжелее, зато это реальный прорыв, без них бы мы так за неделю не продвинулись.

— Ты ещё не испытывал в работе новые багги, — тихо сказал Сеня и наконец улыбнулся. — Это всё игрушкой покажется.

— С ума сойти, — пробормотал я, уставившись на приятеля. — Это сколько же их заряжать перед использованием, неделю? Две?

— Наоборот, даже меньше, чем эти медальоны, — сообщил парень с заговорщицким видом и хитрой улыбкой. Потом, увидев мой взгляд, добавил: — Так и думал, что ты не поверишь. А при Герасимове такое сейчас говорить точно не буду, он все три медальона тогда на меня наденет, а жезлы…

— Так как это возможно, ты мне поясни, будь другом! — перебил я его, отводя подальше в сторону. — Если энергоёмкость во много раз больше, то значит, и я должен постараться соответственно. Или их можно заряжать сразу большим отрядом целителей одновременно?

— Никакого отряда не понадобится, — покачал головой мой приятель всё с тем же выражением лица. — Я задействовал ваш трансформатор негативной энергии. Правда, без вмешательства целителя это не сработает, так что ты всё равно незаменим. Но пока мы ограничены этим, а дальше, может, еще что придумаю.

— Чудеса, — тихо сказал я, пытаясь себе это представить. — И ты уверен, что это сработает?

— Абсолютно, — кивнул Арсений. — Мы с Костей уже испытали прототип, всё функционирует. Я сделал несколько доработок и совсем скоро смогу его вам предоставить для полевых испытаний.

— Так Костик обо всём уже знал! — воскликнул я и в нашу сторону тут же обернулись Герасимов и Лейхтенбургский. Мне пришлось продолжить шёпотом: — И мне ничего не сказал, вот жук!

— Ну, если ты не заметил, то он тебя побаивается не намного меньше, чем Герасимова, а это было моим гарантом, что он не разболтает.

— О чём это вы там шепчетесь, молодые люди? — громко поинтересовался Герасимов, смерив нас недобрым взглядом.

— Планы строим, Анатолий Фёдорович, — спокойно ответил я. — Как захватить Аномалию, не привлекая внимания менталистов.

— Ха, шутник! — усмехнулся наставник. — А я тебе подскажу, сначала надо на них надеть смирительные рубашки, подавляющие магию, тогда захватывай что хочешь. Но, я думаю, после поимки Салтыкова мы их больше не встретим.

— Далеко не факт, Анатолий Фёдорович, — уже без тени иронии сказал я.

— Ты знаешь то, чего я не знаю? — насторожился Герасимов.

— Пока только предполагаю, — ответил я, и это было чистой правдой, ведь в нашем распоряжении пока не было точных данных и достаточного количества доказательств.

Правда, с последним фактом я бы поспорил, но это официальная версия, материалы дела находятся теперь в разработке у имперских служб, причём у довольно узкого проверенного круга.

Пока мы разговаривали, ко входу в зону Аномалии подъехали несколько грузовиков с контейнерами, а со стороны научного центра к ним навстречу подкатились грузовые платформы. С помощью манипулятора контейнеры быстро перекочевали с одного вида транспорта на другой и машины разъехались в разные стороны.

Контейнеры медленно повезли к внушительному зданию центра, по сравнению с которым стоявшая неподалёку амбулатория казалась сараем для лопат. На вершине красовался уже знакомый отпугиватель монстров, только в новой модификации, почти в два раза больше.

— Это последняя партия оборудования приехала, — с довольным видом сообщил Лейхтенбургский. — Сегодня должны всё разгрузить и расставить по своим местам, завтра состоится торжественная церемония открытия.

— Так чего же ты молчишь, Фридрих? — взвился Герасимов. — Мне тогда там надо быть, а не ярмо тут с вами таскать!

— Ну так беги, чего встал? — усмехнулся профессор. — А то ты своим брюзжанием тут уже всех замучил, давно пора уши сменить, которые всё это будут слушать.

— Неблагодарные, — буркнул Анатолий Фёдорович, покачав головой, но тут же стартанул в сторону центра, уже на ходу начиная раздавать рекомендации, как надо правильно разгружать хрупкое и не очень оборудование.

Работы предстояло еще много.

Вчерашний день был довольно муторным и сумбурным.

Я уже не раз говорил, что не люблю всякие официальные церемонии, в течение которых в обязательном порядке происходит куча обязательных элементов, совершенно скучных и, на первый взгляд, ненужных, но на самом деле жизненно необходимых. Только эта жизненная необходимость и заставляла меня держать форму, осанку и улыбку всё это время.

Вчера состоялась официальная церемония открытия научно-исследовательского центра по изучению Аномалии. Все ожидали, что центр, открываемый от имени императора, во время открытия посетит и сам император, но этого не произошло. Зато приехали его высокопоставленные представители. Насколько я понимаю, все не из так называемой фракции войны и не из числа тех, кто мог бы строить мне каким-либо образом козни.

Всего их было трое. Каждый из них посчитал необходимым побеседовать со мной лично, поговорить о планах на будущее. Череда одних и тех же вопросов, на которые я отвечал уже автоматически, по шаблону. Потом они уже терзали расспросами Фридриха Стефановича и Анатолия Фёдоровича, в этот момент у меня был шанс спокойно вздохнуть. Все же именно они знали больше меня в этих вопросах и понимали, что стоит сказать, а что следует придержать.

Хорошо хоть от большой толпы перед главным входом центра спас тот факт, что всё это находилось на территории Аномалии. Всё же собралась некоторая толпа зевак, по большей части состоявшая из привычных к негативному излучению Аномалии охотников, а также непривычно большое количество прессы, которые составили немалую массу перед входом.

После всех витиеватых и высокопарных речей перерезали ленточку, вошли внутрь. Ассистенты Лейхтенбургского устроили небольшую экскурсию по всем подразделениям. Затем был продолжительный фуршет с длинными тостами и поздравлениями по второму кругу. Закончилась вся эта круговерть только к обеду.

Сил на полноценную мыслительную деятельность, а также всплесков повышенного трудолюбия уже ни у кого из нас не намечалось. Поэтому вместо того, чтобы сразу приступить к делу, мы неторопливо обходили кабинеты, знакомились с оборудованием.

Я даже не пытался запомнить всё, что говорят и показывают, но на то у меня есть железное оправдание: вся нужная информация записывалась нейроинтерфейсом, и когда мне это понадобится, он тут же любезно её предоставит. Могу же я себе позволить небольшие слабости, верно?

Вот следующее утро после официального открытия и презентации революционно нового научного центра по изучению Аномалии началось довольно интенсивно и интересно. Работа завода и шахт была настроена, как орган в католической церкви, и налаженный механизм работал, как часы. Мои помощники прекрасно справлялись с текучкой, и у меня появилась возможность больше времени уделять науке, в частности экспериментам.

— Так, Ваня, всё, что раньше было, можешь смело позабыть, — строгим наставительным тоном сказал мне Герасимов на первой утренней пятиминутке. — Каждое действие и каждый твой шаг теперь записывается по определённой форме. Есть журнал отдельный на каждый вид деятельности. Будут заводиться отдельные технологические карты для каждого конкретного эксперимента. Можешь заносить всё сразу в специальные бланки на компьютере, потом распечатывать и вклеивать сюда. В обязательном порядке в бумажном виде всё должно дублироваться, чтобы мы смогли оперативно всё предоставить проверяющим органам. А их, ты уж поверь мне, будет теперь предостаточно. Империя просто так не выделяет такие огромные средства, за каждую копейку придётся отчитываться и доказывать, что это было необходимо. За утрату каждого рубля придётся краснеть. Поэтому всё, я подчёркиваю, абсолютно всё должно быть задокументировано, вплоть до каждого выпитого стакана воды.

— Вы это сейчас серьёзно? — спросил я, покосившись на него, потом на стакан с водой, который стоял передо мной.

— Ладно, допустим, про воду я загнул, — рассмеялся мужчина. — Но про использование расходных материалов в экспериментах обязательно надо упомянуть в отчёте. А там бухгалтерия будет уже сводить дебет с кредитом.

— Всё это очень интересно, Анатолий Фёдорович, — сказал я, воспользовавшись паузой. — Давайте вспомним, что мы сначала учёные, а потом уже бумагомаратели. Даже я это поставил бы не на второе, а на третье место.

— Мне уже стало любопытно, — с улыбкой произнёс Фридрих Стефанович. — А что бы ты поставил на второе?

— А на второе я бы поставил, — сказал я тоже с улыбкой, — что мы все здесь присутствующие просто хорошие люди, интеллигентные, образованные и всё такое прочее. И об этом тоже не надо забывать.

— Умные мысли, молодой человек, — кивнул Фридрих Стефанович. — Довольно простые, даже я бы сказал элементарные, но умные.

— Ну что, приступим к делу? — спросил я, потирая руки.

— Подожди, Ваня, — остановил меня жестом Анатолий Фёдорович. — У меня всё расписано, всё по плану.

— Зануда, — бросил ему Фридрих Стефанович. — Человек в бой рвётся, а ты начинаешь опять со своим планированием.

— Фридрих! — строго окликнул профессора Герасимов, словно он сейчас был старший по званию.

Хотя в данный момент, скорее всего, именно так и было, когда мы находились в кабинете директора.

— Ты сам прекрасно знаешь, что я в первую очередь учёный, — терпеливо начал объяснять мой наставник. — Со мной всё именно так, как Ваня сейчас сказал. Но в то же время ты должен понимать, что такое отчёт перед императором.

— Да понимаю я, Анатолий Фёдорович, — усмехнулся Лейхтенбургский. — Давай озвучивай первый пункт своего грандиозного плана.

— Первый пункт вам понравится, — хитро улыбнулся Анатолий Фёдорович.

Создалось впечатление, что он специально до этого мучил нас бюрократическими терминами, чтобы потом порадовать.

— Наши люди в виде младшего научного персонала поймали несколько небольших монстров, и они уже сидят в клетках в ангаре, — озвучил Герасимов. — С них мы начнём сегодня эксперименты.

— Обратная трансформация? — решил я уточнить.

— Сначала не так, — покачал головой Анатолий Фёдорович. — Хотя я целиком и полностью поддерживаю твоё рвение. В первую очередь мы их фиксируем, облепляем датчиками и выясняем с точностью до каждой клеточки процент мутировавших тканей, глубину мутации. Количество поглощённой негативной энергии Аномалии. Тогда уж начнём исцелять. Так мы сможем выяснить зависимость удачной трансформации и количества потраченной на это целительной энергии от глубины мутации и степени загрязнения каждого конкретного монстра. Нам надо собрать достаточное количество информации, чтобы потом строить по ней модели.

— Этот человек очень любит море цифр, — сказал Фридрих Стефанович, обращаясь ко мне и ткнув в Герасимова пальцем.

— Фридрих, ты уже просто достал! Наука — это и есть цифры! — возмущённо воскликнул Герасимов, всплеснув руками. — Всё, абсолютно всё должно быть задокументировано. Всё должно быть рассчитано. Каждый фактор, каждая мелочь — всё должно выражаться в цифрах, абсолютных и относительных. И это не просто для изведения тонны бумаги, а для того, чтобы нам чётко понимать, что делать дальше.

— Скучный он, скажи? — подмигнул мне Лейхтенбургский.

— По сути, он прав, — пожал я плечами, не сумев сдержать улыбки.

— Да знаю я, — махнул рукой профессор. — Давай, Анатолий Фёдорович, пошли. Пора уже начинать.

— Ну что, идёмте в ангар смотреть на животных? — спросил я, так как во мне уже проснулась жажда бурной деятельности.

— Зачем? — искренне удивился мой бывший наставник. — Нет, ну если ты хочешь погулять по ангару, полюбоваться ещё раз, то можешь сделать это в свободное время. А сейчас всех испытуемых нам доставят непосредственно в лабораторию, специально приспособленную для обследования пойманных в Аномалии монстров. Так что наша дорога лежит именно туда.

— Понял, — кивнул я

Мы втроём дружно поднялись и пошли в обозначенную лабораторию. На нескольких стендах были зафиксированы и введены в сонное состояние пять Спрутолисов, четыре Туманных ежа и два Кошачьих Василиска

— Этих-то зачем? — скривился я, кивнув на рептилий.

— А что, думаешь, эти ни на что не сгодятся? — приподнял одну бровь Фридрих Стефанович

— Да, — сказал я, почесав затылок. — Что-то я не подумал, что здесь тоже водятся всякого рода ящерицы, не из зоопарка же они сбежали.

Мы принялись вместе со снующими вокруг ассистентами устанавливать на каждом из животных датчики, затем подключили оборудование и внимательно наблюдали за считываемой информацией.

Как и предполагал ранее Герасимов, процент поражения тканей негативной энергией, а также соотношение мутировавших клеток к нормальным у всех был индивидуален. Хоть показатели чудовищно зашкаливали по сравнению с нормой, одинаковыми они не были. Немного отличался и остаточный фон негативной энергии в каждом существе.

Когда все данные были получены, Анатолий Фёдорович дал приказ ассистентам транспортировать монстров в другое помещение, где уже будет проводиться обратная трансформация.

Это была относительно небольшая комната, где имелось несколько столов, похожих на операционные. Как на таком столе трансформировать Спрутолиса в обычную лису, я ещё легко представлял. Но вот как уложить сюда здоровенного Лешего, например, который весит под тонну, или игольчатую гиену?

— А если монстр будет намного крупнее? — спросил я, обернувшись к Герасимову.

— Именно здесь будут трансформироваться мелкие, — пояснил наставник. — Для более крупных предусмотрены другие условия. Сейчас тебе пока ни к чему, потом увидишь. Давай начнём с этого Спрутолиса, — сказал мужчина, показав пальцем на того, у кого показатели зашкаливали сильнее всех остальных.

— Это тот, у кого и негативной энергии больше всех? — спросил я на всякий случай.

— По этому поводу можешь не беспокоиться, — ухмыльнулся Фридрих Стефанович. — Не только Демидовы умные. Мои техники немного модифицировали конструкцию ваших поглотителей негативной энергии, которые способны трансформировать её в электричество. Теперь они будут эту энергию в принудительном порядке извлекать из монстров. Так что тебе останется вытеснить самую малость, заниматься будешь в основном обратной трансформацией, превращать мутировавшие органы и ткани в нормальные.

— Неплохое подспорье, — кивнул я.

— О том и речь, — улыбнулся Фридрих Стефанович.

Спрутолиса зафиксировали на столе достаточно надёжно, чтобы, он, когда изменится и очнётся, не попытался никого тяпнуть за палец или сбежать.

Я положил ладонь зверю на грудную клетку и начал сканировать уровень накопленного негатива. Был приятно удивлён: так называемой плохой энергии в звере осталось совсем кроха. Так что надо было не перегнуть.

Тогда я начал щедро вливать в него свою целительную энергию. Анатолий Фёдорович и Фридрих Стефанович тем временем буквально прилипли к экранам мониторов, на которых отображалась динамика происходящих в животном процессов.

— Красиво… прекрасно… — повторял Анатолий Фёдорович, бегая глазами по экрану от таблицы к таблице. — Просто великолепно!

— Главное сюда посмотри, — добавил герцог Лейхтенбургский. — Того побочного эффекта сейчас уже нет. Это точно не ошибка оборудования.

— Я тоже заметил, — пробормотал Герасимов, взглянув на таблицу, на которую указывал герцог. — Так что личный зверинец Ивана Владимировича пополняться больше не будет.

— Что же вы такого для этого сделали? — поинтересовался я, не прекращая процесса исцеления.

— Мы лишь добавили эликсир-корректор, — сказал Фридрих Стефанович. — Он должен был компенсировать твоё воздействие. Между прочим, приготовлен по моему заказу моей племянницей.

— То есть твоей будущей невестой, — вставил Герасимов с довольным видом.

— Странно, она мне ничего не сказала, — покачал я головой.

— Дорогой мой, — дружеским тоном произнёс профессор, — ты её настолько загрузил, что она, скорее всего, просто не сочла нужным забивать тебе голову тем, что посчитала мелочью.

— Ничего себе мелочь, — хмыкнул я. — Это же просто революция для меня. А то я уже думал в Каменске открывать зоопарк, который станет самым большим в мире.

— Перебьёшься, — махнул рукой Анатолий Фёдорович. — Впрочем, если есть такое жгучее желание, можешь заниматься трансформацией самостоятельно, без нашего эликсира.

— Нашего, — передразнил его Фридрих Стефанович. — Можно подумать, ты его придумал.

— Я руку к этому непосредственно приложил! — огрызнулся Герасимов. — Именно я копался в библиотеке и нашёл старые книги, где упоминались проводимые когда-то эксперименты с монстрами, на этой базе вы и разработали эликсир.

— Ну ладно, — согласился Лейхтенбургский. — Приложил ты и руку, и книгу.

— Закругляйся, — сказал мне вдруг Анатолий Фёдорович, не отрывая взгляда от экранов.

Как раз в этот момент я почувствовал, что целительная энергия из моей ладони больше не поступает в зверя. Словно упёрлась в невидимую преграду.

Я убрал руку. Мы все дружно уставились на совершенно нормальную на вид лису, лежавшую на столе с привязанными в стороне передними и задними лапами. Те начали подёргиваться. Лиса шевельнула головой, открыла глаза. Сначала взгляд был бессмысленным и блуждающим, потом сфокусировался. Зверь напрягся и резко поднял голову. Красного света в глазах в этот раз не было. Теперь перед нами была совершенно обычная лиса без каких-либо дополнительных способностей и особенностей.

— Ну вот, Иван Владимирович, поздравляю, — сказал довольный Герасимов. — Это первое существо из Аномалии, которое ты, действительно, полностью исцелил, и оно не будет страдать патологической благодарностью к тебе за это. Если хочешь, твоим питомцам тоже можно дать этот эликсир и добавить немного целительной энергии, тогда они, как и эта лиса, станут вполне обычными. По крайней мере, так должно быть, но надо тестировать.

— Не хочу, — решительно сказал я, замотав головой. — Пусть остаются такими, какие есть. Они уже практически моя семья.

— Ну, может, и правильно, — пожал плечами Анатолий Фёдорович. — Пока другой семьи у тебя нет, пусть хоть звери тебе душу согревают.

— Может, давайте продолжим дальше? — предложил я, чтобы не продолжать тему моего предполагаемого одиночества.

К тому же одиноким я себя вовсе не чувствовал, наши отношения с Евгенией после знакомства с её родителями вышли на новый уровень, с каждым днём мы становились ближе, узнавали друг о друге больше, заботились друг о друге. Лишь одну незримую черту мы не переступали.

Я, как мужчина, искренне желал её преодолеть, но уважал мнение Жени, что это должно произойти после свадьбы. Мою терпимость к такой позиции девушка уважала и ценила, порой сама с трудом сдерживаясь, чтобы не сделать этот шаг первой. Ну и надо учитывать наш статус и статус наших семей — как говорится, есть нюансы.

— Ваня, ты чего там, заснул? — бесцеремонно вырвал меня из размышлений Герасимов. — К следующему Спрутолису переходи.

Ассистенты тем временем сделали исцелённой лисе седативную инъекцию, отвязали и запихнули в переноску, в которой животное отвезут уже в нормальный лес, и она сможет вернуться к нормальной жизни.

Я перешёл к следующему монстру, который уже начал просыпаться, но его небольшой дозой снотворного вернули в сон.

— Ваня, постарайся сейчас не торопиться, — сказал Фридрих Стефанович. — Надо, чтобы процессы обратной трансформации шли чуть помедленнее, а то мы не можем расшифровать некоторые важные параметры.

— Я постараюсь, — кивнул я и начал воздействие целительной энергией на второго Спрутолиса.

Слабее сделать поток гораздо проще, чем выше своих возможностей, здесь специальные артефакты не нужны. Поток энергии из моей руки сейчас был многократно слабее моего сегодняшнего предела и мне не составило труда его контролировать.

Существо начало изменяться медленнее, чем в прошлый раз, но процесс всё равно продвигался уверенно, без остановок.

— Вот оно, видишь? — спросил Герасимов у Лейхтенбургского, ткнув пальцем в монитор и с повышенным интересом уставившись в колонки цифр. — Вот тот самый ключевой момент, который раньше Ваня миновал, поэтому изменения зверей уходили немного в сторону от нормы. Зато у нашего князя в Каменске теперь есть своя семья, мохнатая и местами колючая.

— Может, хватит уже? — спросил я со вздохом, прекрасно понимая, что все равно от таких комментариев не смогу избавиться.

— Я только начал! — огрызнулся наставник. — И вообще, когда свадьба?

— Не переживайте, Анатолий Фёдорович, — ответил я, стараясь подавить некоторое раздражение. — О дате предстоящей церемонии вы узнаете одним из первых.

— А я бы на твоём месте лучше не стал его на свадьбу звать, — сказал профессор, покосившись на коллегу, чтобы не упустить его реакцию на такие слова. — Он там своими речами всех замучает и «горько» будет по полчаса орать.

— Не ожидал от вас такого цинизма, Фридрих Стефанович, — напряжённым голосом произнёс мой наставник.

— Ой-ой, — покачал головой герцог. — Кто бы сейчас говорил про цинизм. Это же твоё второе имя.

— Вот так и живём, Ваня, — сказал Герасимов, бросив на меня нарочито печальный взгляд. — Переходи к следующему, этого уже пора в лес везти.

Перед тем как загружать каждого из испытуемых в переноску, производили завершающую запись параметров жизнедеятельности, не забывая заносить финальные цифры в пресловутый журнал.

Таким образом я вернул в исходное состояние всех Спрутолисов и Туманных ежей, следующим подопытным был Кошачий Василиск. Не то, чтобы я сильно не люблю рептилий, но и чрезмерных симпатий к ним никогда не испытывал.

Полутораметровая цветастая ящерица неподвижно лежала на столе, лапы фиксированы к туловищу, голова и тело прижаты ремнями к столу. Мне подали сигнал, и я приступил.

В этот раз изменения были более значительными. Кроме превращения яркой чешуйчатой кожи в блеклую серо-коричневую, ящерица ещё и стремительно уменьшалась в размерах. Её тело начало окутывать странным туманом с неприятным запахом, от которого мгновенно запершило в горле и защипало в носу.

— Ещё медленнее! — скомандовал Герасимов, прильнув к экрану. — Остановись! Всем выйти из помещения!

Все дружно закашлялись и побежали на выход, стараясь не вдыхать едкий зеленоватый дым. Перед выходом Анатолий Фёдорович хлопнул рукой по выключателю и взвыла мощная вытяжка, быстро удалившая побочный продукт трансформации.

— Надо учесть этот момент, — сказал мой наставник, продолжая откашливаться. — Если исходный материал монстра значительно меньше по размерам самого монстра, то начинает выделяться чёрт знает что.

— Наш компьютер тоже знает, — усмехнулся Лейхтенбургский. Он один из всех не кашлял, видимо, сразу догадался задержать дыхание. — Все вышедшие в атмосферу вещества зафиксированы.

— Это я заметил, — отмахнулся Герасимов. — Я сейчас к тому, что превращение таких монстров надо делать с включенной вытяжкой и желательно в противогазе или как минимум в респираторе.

— Есть и другой вариант, — усмехнулся профессор. — Наделать много красивых сумок из цветастых шкур.

— Живодёр, — ухмыльнулся Анатолий Фёдорович. — Вроде там всё проветрилось. Берём респираторы и продолжаем. А завтра у нас будет вариант поинтереснее, начнём с Игольчатого волка. Даже интересно, а какие показатели выдадут приборы при работе с ним.

Вернувшись домой из научного центра, я по привычке поторопился в свой кабинет, чтобы поработать с документами. Совсем забыл, что почти все свои полномочия сложил на Михаила Анатольевича и Валерия Павловича, причём они с этим неплохо справлялись. Профессионалы, которых взращивал род, обеспечивая всем необходимым, однако. По сути, благодаря этому и существовала вся эта поддержка от слуг и подчиненных нам людей — они помогают нам, а мы тянем их наверх.

Мне на подпись осталось лишь несколько документов, это были новые договоры на поставку Делорита и Элерида. Также на столе лежал отчёт о прогрессе строительства совместных предприятий по соседству с нашим перерабатывающим заводом.

Когда новые мастерские откроются и начнут работать в полную силу, для жителей Каменска начнётся новая жизнь, так как для них будет создано много рабочих мест. Особых специалистов пришлось пока привлечь издалека, но это временная мера, пока свои не обучатся.

Перед ужином я немного разочаровал ребят, сказав, что им придётся ужинать без меня, так как у меня запланирована встреча с Евгенией в башне. Время подходило, я выглянул в окно и увидел, как девушка прошла через ворота и направляется в сторону дома. Я решил выйти ей навстречу.

— Надеюсь, голодная? — спросил я, поцеловав девушку в щёчку и обняв за талию.

— Даже обедать не стала, — усмехнулась Женя, глядя мне в глаза. — До сих пор ждала и изнывала от вопроса: чем ты хочешь меня сегодня удивить?

— Значит, ты ко всему готова, — сказал я и только потом подумал, что это звучит несколько двусмысленно. Ну и пусть.

Мы вошли ко мне в кабинет, я открыл проход в башню, и мы поднялись наверх, где уже накрывали на стол. Попросил слуг убрать от стоявшего перед камином столика два кресла, а вместо них придвинуть диванчик. Так как наше совместное будущее с Евгенией практически предопределено, можем себе позволить чуть более тесное общение, не ограниченное подлокотниками.

Небольшой столик был заставлен яствами настолько плотно, что некоторые блюда пришлось сервировать в три яруса на специальных стойках.

— У нас сегодня какой-то праздник? — удивлённо спросила Евгения, окидывая взглядом блюда на столе.

— Когда ты рядом со мной, у меня всегда праздник, — ответил я, поцеловал девушку и открыл бутылку игристого, наполнил бокалы. — Теперь в более узком кругу отметим открытие нового научного центра, — сказал я, поднимая бокал.

— За научный центр и за твои достижения, — торжественно произнесла Евгения, глядя мне в глаза, чокнулась со мной.

— Сегодня уже потрудились на славу, — сказал я, отставив бокал и принимаясь за дегустацию блюд.

— С первого дня начали интенсивно работать? — удивилась девушка.

— А нечего время терять, — усмехнулся я. — Сегодня уже ставили эксперименты и произвели обратную трансформацию нескольких Спрутолисов и даже Кошачьего Василиска. Есть приятная новость: новообращённые лисы теперь не будут бегать за мной по пятам, пытаться поселиться на территории моего особняка. Побочные эффекты удалось убрать. Кстати, спасибо тебе за эликсир. И почему ты мне про него ничего не рассказала?

— Не знаю, это был просто очередной заказ, — пожала Евгения плечами. По всей видимости, она не видела в этом ничего такого. — Но ты же им доволен?

— Конечно, доволен. А то Стас с Матвеем надо мной посмеиваются, что мне придётся открывать частный зоопарк больше Каменска по площади в несколько раз.

— А теперь не придётся, — улыбнулась Евгения, выбирая следующее блюдо для дегустации.

— Я тут чисто случайно узнал… — начал говорить я отстранённо, словно рассказывал новость не про себя, а про кого-то другого. — Мои родители собираются в гости к твоим ехать.

— Даже интересно, зачем? — подыгрывая мне, спросила Евгения, мечтательно глядя на полку над камином, потом покосилась на меня и рассмеялась.

— Наверное, соскучились, — пожал я плечами, делая вид, что не замечаю её реакции. — Может, просто груздей поесть? Твоя мама ими в прошлый раз так хвасталась и что ваш повар отличный.

— У нас такие грузди… Если бы ты хоть раз попробовал… — мечтательно протянула девушка. — Жаль, что в прошлый раз не стал.

— Ну, наверное, когда-нибудь попробую, — сказал я, склоняясь ближе к Жене и кладя вилку на стол.

Девушка пристально посмотрела на меня, потом подалась ко мне навстречу и обняла одной рукой за шею. Спустя мгновение наши губы слились в страстном поцелуе.

«Так, Ваня, контролируй себя. Пока что стоит держать всё в рамках приличия, ведь традиции превыше всего. Гормоны и всемирное тяготение немного подождут».

Новый день в лаборатории начался, как обычно, с планёрки. Анатолий Фёдорович, который по обыкновению пришёл раньше всех, решил сразу отчитаться по итогам вчерашнего дня.

— Ну что, господа, могу всех поздравить! — сказал Герасимов с очень довольным видом. — Все монстры, кого вчера превратили в нормальных зверей, стабильны. Признаков даже малейшего начала обратной трансформации ни у кого не выявлено. Так что мы можем смело отпускать их в ближайший лес.

— Послушай, Анатолий Фёдорович, давай всё-таки ещё немного понаблюдаем, — скептически скривился Фридрих Стефанович, глядя на него из-под бровей. — Ну куда мы так торопимся? Отчёт по результатам испытаний сдавать не завтра. Вдруг что-то всё-таки пойдёт не так?

— А что может пойти не так и чего им тут высиживать? — недовольно насупился Герасимов. — Спрутолисы яиц не несут, обычные лисы — тем более. Так что надо просто собрать их в охапку и отвезти в лес. Пусть зверушки возвращаются в родные места к обычной жизни, ловят зайчиков и куропаток. В общем, выживают в своей естественной среде обитания, а не в Аномалии.

— Не уверен, что они так сильно торопятся, — настойчиво повторил герцог, качая головой. — В голодных мордах я этого не видел. Пусть здесь немного отъедятся, восстановятся и тогда сразу в лес. А мы за это время ещё раз несколько снимем все показания.

— Опять одно и то же! — всплеснул руками Анатолий Фёдорович. — Клетки надо освобождать, новых зверей некуда ловить!

— Думаешь, мне лень было пройтись по ангару и посмотреть, что там есть? — усмехнулся профессор. — Ты ошибаешься, я всё видел! Мест для новых зверей вполне достаточно, причём для больших и для малых. Так что давай ещё сутки, потом отпускаем.

— Вот же настырный, — покачал головой Анатолий Фёдорович. — Ну ладно, как скажешь, давайте уже к делу приступать. Сегодня возьмём на себя задачу посложнее.

— Начнём с Лешего? — решил я уточнить:

— Будет тебе и Леший, и Баба Яга будет! — усмехнулся Анатолий Фёдорович. — А начнём пока с Игольчатого Волка. Вот тут точно торопиться не надо. К тому же зверь более крупный, уже совсем другой формат. Негатив из него мы очистили аппаратом, а исцелять будешь ты, с помощью жезла и медальона.

— Понял-принял, — кивнул я. — Можем приступать?

— Пошли, — сказал Герасимов, резко вставая со стула. — А то вы мне тут все кресла до дыр протрёте.

В этот раз мы пришли в другую лабораторию. Подобие операционного стола в центре больше подошло бы для какого-нибудь циклопа или человека пятиметрового роста с телосложением богатыря. Он был настолько фундаментальным, что мне казалось, сюда можно поставить и танк.

К столу несколькими ремнями из толстой кожи был прочно пристёгнут довольно крупный Игольчатый Волк. Судя по закрытым глазам и медленному глубокому дыханию, зверя уже погрузили в глубокий сон, чтобы обеспечить безопасность эксперимента.

Я надел на шею тяжеленный медальон и взял в руки жезл, собираясь начать эксперимент, когда внезапно меня остановили.

— Одну минуточку! — сказал Фридрих Стефанович, оглянувшись в мою сторону и подняв вверх указательный палец. — Включу запись параметров.

Профессор нажал несколько кнопок на компьютере, после чего уверенно кивнул, давая тем самым сигнал к началу.

Я уже привычным жестом поднёс жезл к грудной клетке чудовища, остановил там, где находится его сердце и направил в него мощный поток целительной энергии. Тот факт, что монстр практически был свободен от негативной энергии, уже сильно способствовал скорости начала обратной трансформации, так как на предварительную зачистку требовалось время.

Игольчатый волк — это вам не Спрутолис, здесь энергии надо много. И поэтому я её не жалел: вливал мощным потоком насколько позволяли мне магические протоки.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом работавших над моей головой вытяжек.

Когда процесс трансформации пошёл более стремительно, масса тела монстра начала уменьшаться, но в этот раз вытяжки не подвели — от тела исходила едва заметная зеленоватая дымка, тут же улетавшая прочь. Ситуация с Василиском не повторилась, никакого задымления, щипания в глазах или першения в горле.

На полное превращение монстра ушло почти полчаса. В итоге на столе лежал вполне обычный волк, достаточно крупный, этого не отнять, но без каких-либо остаточных признаков сохранившихся мутаций.

— Великолепно! — выкрикнул Герасимов, прильнувший к голографическим мониторам. — Просто превосходно! Выход совершенно чистый, ни крупинки мутаций не осталось!

— Теперь переходим на Лешего? — спросил я.

— Какого Лешего? — усмехнулся Анатолий Фёдорович. — М-да, почти как ругательство получилось. Никаких Леших пока что, Ваня, тебя ещё один такой ждёт.

Младшие сотрудники убрали большую ширму, что отгораживала вторую половину лаборатории, оказавшейся более просторной, чем я думал. Там стоял ещё один стол с точно таким же Игольчатым Волком, уже подготовленным к моему вмешательству.

Сотрудники подключили датчики и отошли в сторону, уступив дорогу мне.

Всю процедуру трансформации мне предстояло повторить один в один. Пока я работал над монстром, наблюдал, как сотрудники снимают со стола обращённого мной к нормальной жизни волка, грузят на каталку и увозят прочь, в специальные вольеры.

В этот раз к процессу трансформации я решил подойти более осознанно, не просто направлять мощный поток, теперь я старался его контролировать и волевым усилием более равномерно распределять по телу зверя, чтобы целительная энергия как можно быстрее добралась до каждой клеточки.

Теперь на трансформацию Игольчатого Волка в обычного ушло не больше, чем двадцать минут. Может, я смог бы и быстрее, но наработка навыка — это вопрос времени и регулярных повторов.

Я вытер пот со лба и просканировал медальон. Накопленной в нём целительской энергии оставалось совсем немного.

— Не переживай Иван Владимирович, — увидев мой вопросительный взгляд, махнул рукой Фридрих Стефанович. — Мы его сейчас зарядим новым оборудованием, а для тебя пока есть второй экземпляр, так что продолжаем.

— И кто будет сейчас? — спросил я.

— А сейчас будет Леший, всё, как ты просил! — рассмеялся Герасимов, заодно показывая, что все идет по плану и напрягаться никому не стоит. — Только для этого сейчас пройдём в другую лабораторию, его уже там зафиксировали. А здесь наши новые сотрудники продолжат с волками. Там, где мы вчера работали, сегодня тоже работа продолжается, а ты как думал? — поднял бровь Герасимов. — Чего оборудование будет простаивать? Новые сотрудники изучают технологии, осваивают навык. Надо же с чего-то начинать. Вот пусть и набивают руку на Спрутолисах и на Туманных ежах.

Мы перешли в другую лабораторию, где стояли такие же столы, как в той, с которой сегодня начали. Один стол оставался свободным, ко второму кожаными ремнями и стальными цепями был привязан один из самых огромных Леших, каких я только встречал в лесу на территории Аномалии.

— Ну что, Ваня, готов? — спросил Фридрих Стефанович, когда я осматривал огромного монстра.

Тем временем профессор включил компьютер, активировал датчики, установленные на монстре.

— Готов, — кивнул я и приступил к трансформации.

В этот раз процесс шёл чувствительно медленнее. Лишь спустя примерно десять минут начали проявляться внешние изменения, наподобие того, что я видел тогда там, в пещере. Серый плешивый мех сменялся на густой бурый, огромное чудовище тихонько уменьшалось в размерах, отдавая избыток материи в виде того же зеленоватого тумана, но он быстро улепётывал в гудящую над головой вытяжку.

Но всё же в этот раз я не зря надел респиратор, тумана было гораздо больше, вытяжка с трудом справлялась с избавлением от него, однако мои коллеги сидели чуть поодаль за компьютером и респираторы не надевали.

Трансформация Лешего в бурого медведя завершилась примерно через час, стоила мне больших усилий и высокой концентрации. Я снова испробовал методику принудительного распределения целительной энергии сразу во все уголки организма. А ведь в какой-то момент я подумал, что сил не хватит, но все же смог довести процесс до конца.

Надо будет это всё задокументировать и запатентовать, потом обучать этому методу новые кадры. Результат неплохой: энергозатраты те же, но так получается значительно быстрее. Час стоять, склонившись над монстром, пока он не превратится — такое себе удовольствие. Ведь если не довести дело до конца, то весь процесс обратится вспять.

— Готово, — сказал я, убирая руку от груди медведя и снимая респиратор. — Судя по всему, самец. И это точно медведь.

— Так ты же уже предполагал, что он медведем станет, — высказал Герасимов.

— Предполагал, — кивнул я. — И вот тогда интересно, что получится после обратной трансформации Красного Медведя?

Герасимов заулыбался с таким довольным видом, словно он знает что-то очень важное и простое, чего я по непонятным причинам не знаю.

— А ты разве не знал? — спросил он с усмешкой. — Красные медведи — все самки, поголовно!

— А с какого это чуда такое гендерное неравенство? — возмутился я.

Для меня этот факт и, правда, был новостью.

— Ну, откуда я знаю? Так получилось, — пожал Герасимов плечами. — Не я это придумал, поверь на слово.

— Значит, чтобы уравновесить количество медведей в природе, теперь надо ловить Красного, — сказал я, проведя рукой по густой шерсти спящего животного.

— Подожди-ка, Ваня, не уходи, — остановил меня Анатолий Фёдорович, сосредоточенно уставившись в монитор. — Там что-то не так.

Я немного напрягся и на всякий случай убрал руку с медведя, сделал шаг назад.

— Почему-то кое-где остались очаги мутировавших тканей, — задумчиво произнес Герасимов, вглядываясь в мониторы. — Они не трансформировались, хотя я видел, что энергии поступает вполне достаточно. Странно это.

Теперь я заметил, что животное дышит как-то тяжело. Не так, как должен по идее дышать спящий медведь, а словно ему очень плохо, но в то же время дыхание ровное пульс немного учащённый.

— Пожалуй, сделаю-ка я всё по старинке, без дополнительных артефактов, — сказал я Анатолию Фёдоровичу, тот утвердительно кивнул.

Я вернулся к медведю и начал сканировать его тело, выискивая патологические очаги. Несколько обнаружилось в грудной клетке, но ещё больше — в брюшной полости. В конечностях и голове всё было в порядке. Тогда я приступил к исцелению каждого очага по отдельности прицельным потоком целительной энергии. И к каждому подходил очень внимательно, чтобы ничего не упустить.

На окончание процесса трансформации ушло ещё минут десять.

— Вот теперь всё в порядке, — улыбаясь, сказал Анатолий Фёдорович, хлопнув в ладоши. — Жизненные показатели стабильные, признаков сохранения мутации не выявлено. Поздравляю! Всех поздравляю!

— Знаете, что, господа. Если честно, я даже не ожидал, что у нас так всё быстро получится, — покачал головой Фридрих Стефанович, довольно улыбаясь при этом. — Успешное исцеление такого крупного монстра с очень высокой степенью мутации — это просто чудеса! Я ведь специально отобрал для сегодняшнего эксперимента самого неблагонадежного, так что можно сказать, это настоящий прорыв.

— Фридрих, ты издеваешься? — тихо спросил Герасимов, но в его взгляде проскользнуло недоброе. Если быть точнее, то таким злым я своего наставника ещё никогда не видел.

— Чего это я издеваюсь? — в полном недоумении спросил профессор, опасливо косясь на коллегу и на всякий случай отодвигаясь.

— А то! — неожиданно громко выкрикнул Анатолий Фёдорович. — У нас уговор был: брать сначала тех, кто мутировали меньше, с постепенным нарастанием. Методику надо отработать, человек руку набить должен, а ты ему такую свинью подсунул!

— Не свинью, а Лешего, — невозмутимо ответил Лейхтенбургский и, как ни в чём не бывало, принялся заполнять журнал.

— Какого Лешего, Фридрих⁈ — продолжал кричать Герасимов, пока младшие научные сотрудники спешно покидали помещение лаборатории. — Я тебя спрашиваю, какого Лешего⁈

— Что-то мне так домой захотелось, — тихо сказал я и под шумок вышел в коридор.

Не думаю, что там будет драка. Просто обычный научный спор, несовпадение мнений, которое требует выплеска эмоций, не буду им мешать.

В спорах рождается истина, это даже Спрутолису известно. Наверное.

Пока в лаборатории ведущего научного центра по исследованию Аномалий бушуют страсти, свидетелем которых мне быть вовсе не обязательно, я решил выйти прогуляться, а заодно сходить до нашей амбулатории. Убью сразу двух зайцев: развеюсь, немного отдохну, а для пользы дела посмотрю, как у них там дела обстоят.

Все же про них тоже не стоит забывать. Пусть в лаборатории заняты делом исследования воздействия целительской энергии на местных монстров, в амбулатории занимаются схожим процессом, но в рамках людей и тех болезней, с которыми мы неизбежно сталкиваемся из-за долгого нахождения в Аномалии.

В приёмном отделении было тихо, спокойно. Уборщица старательно отмывала полы, протирая тряпкой последнее оставшееся пятно крови у стены, здесь иногда бывает, действительно, жарко. Двое уставших практикантов сидели в креслах в дальнем углу, что-то тихо обсуждали. Василий Анатольевич, убрав руки за спину, медленно прохаживался, уставившись в окно мечтательным взглядом. Увидев меня, он улыбнулся и пошёл навстречу.

Даже немного неожиданно увидеть от него именно такую реакцию, особенно вспоминая довольно стойкую неприязнь в отношении меня. Интересно, что больше сыграло роль в перемене отношения: что я теперь князь или то, что он увидел знакомое лицо?

— Как тут у вас дела? — поинтересовался я у Василия Анатольевича, пожимая ему руку. — Молодёжь справляется?

— Да как сказать… — мужчина махнул рукой. — Прислали вот очередных новичков. Толку от них чуть. Мы как раз только закончили с партией раненых охотников, большую часть из которых пришлось исцелять самому. Эти двое, можно сказать, были больше на подхвате.

— Но хотя бы стремятся к чему-нибудь? — тихо спросил я.

— Да вроде стараются, просто так не сидят, — задумчиво кивнул Василий Анатольевич, покосившись на молодых парней в халатах. — Только почти ничего не умеют. Хорошо хоть у нас в запасе есть эликсиры, так с них больше толку.

— Ну, хорошо хоть стараются, — улыбнулся я. — Если у человека есть интерес, он быстрее приобретёт опыт, чем тот, которому всё равно. А практики в этом месте более чем достаточно, не заскучаешь.

— Здесь я согласен, — вздохнул Василий Анатольевич. — Но порой уже устаёшь от желторотых и бестолковых новичков. Хочется работать в слаженной бригаде, где каждый знает своё место и каждый знает, что делать, не нужно никому ничего по пять раз объяснять.

— Без новичков не получится и расширение, — заметил я. — Старым составом вы бы не справились. Особенно учитывая, что население теперь более охотно потянулось за помощью целителей, а не как раньше отсиживались дома с мыслью «само пройдет». А ещё эта амбулатория на территории Аномалии.

— Силами одной старой гвардии не получится, — кивнул Василий Анатольевич. — Поэтому приходится терпеть и страдать. Надо отметить, когда за помощью обращаются по одному или двое раненых, они вроде неплохо справляются. Пыхтят, пищат, но работают. Даже уже научились залечивать небольшие раны без эликсиров. Правда, хватает их ненадолго…

Я смотрел сейчас на коллегу, которого столько времени считал самовлюблённым вредным нарциссом и не узнавал. Хоть он и ворчит, что достали новички, но скорее всего, именно их появление, ответственность за них, что легла на его плечи, наложили на его характер свой отпечаток. Стал более ответственным, терпимым. Мне кажется, что он в какой-то мере даже получает удовольствие, занимаясь с молодняком, просто не хочет подавать вида.

— Ну как говорится, бог в помощь, Василий Анатольевич, крепитесь, — сказал я на прощание. — Терпения вам и спокойствия, молодые подрастут, возмужают, станут самостоятельными, и тогда всё будет хорошо.

— Спасибо, Иван Владимирович, — снова улыбнулся мой собеседник. Прощаясь, он крепко пожал мне руку.

Выходя из амбулатории, я находился в смешанных чувствах. Раньше к этому целителю была довольно стойкая неприязнь, но людям свойственно меняться. И хорошо, что меняется он в лучшую сторону, не усугубляя своей репутации сложного и скандального человека. Кто знает, может, у него просто тогда был период жизни такой. Все равно влезать в это я не собираюсь, и других забот хватает.

Я вернулся в лабораторию. Анатолий Фёдорович и Фридрих Стефанович совершенно мирно сидели за компьютером, анализировали поток данных, что-то отмечали себе в блокнотах и выборочно записывали в большой журнал наблюдений.

Однако, приглядевшись, я заметил, что они практически друг с другом не разговаривают. Видимо, в моё отсутствие успели сказать друг другу всё, что думают, что накопилось. Фридрих Стефанович старательно изображает обиду на Анатолия Фёдоровича. Однако, увидев меня, герцог едва заметно улыбнулся.

— Где это ты был, Иван Владимирович? — довольно строго и едко спросил меня Герасимов.

— Ходил в лес, спас Красную Шапочку от волка, — сказал я.

— Шутник, — усмехнулся Анатолий Фёдорович, — тоже мне. И у кого только подобного набрался? А ну, иди сюда, поговорить надо.

Кажется, на данный момент всё почти в порядке, надеюсь, что их спор завершился конструктивно.

— Значит, смотри, Ваня, — начал Анатолий Фёдорович, отвернувшись наконец от мониторов. — Это были данные с датчиков всех, кого ты исцелил вчера и сегодня. Что я могу уверенно сказать, с лисами полный порядок, их сегодня же отвезут в лес. Сегодняшние волки и лешие, то есть медведи, тоже стабильны. В общем и целом, результат хороший, признаков обратного смещения морфологии не выявлено, фон негативной энергии не растёт. Так что, я думаю, вполне возможно приступать к экспериментам с Красным медведем. Практически уверен, что ты должен его осилить.

— Значит, будем работать, — сказал я. — Остаётся только один вопрос: где достать Красного медведя?

— Охотники его обходят стороной. Тем более, что его сейчас довольно далеко видать, — нарушил наконец молчание профессор.

— Тогда пусть они его просто отслеживают, — предложил я. — А я отправлю отряд подготовленных магов для отлова.

— Так мы уже знаем, где парочка таких упитанных особей шатается, — сообщил довольный Анатолий Фёдорович.

— Ну и отлично, — сказал я с улыбкой. — Вы мне точку на карте укажите, тогда завтра утром пойдут ловить.

В конце рабочего дня я заехал в расположение батальона и собрал руководящий состав на совещание в кабинете Гранкина.

— Господа, — начал я, обведя присутствующих взглядом. — Вам предстоит интересное и очень необычное задание. До этого мы ходили в Аномалию, чтобы зачистить от монстров. Теперь же нам монстр нужен живым.

— Я так понимаю, вы имеете в виду не Спрутолиса? — с ухмылкой сказал командир отряда магов. — Иначе мы бы тут не собрались, верно?

— Совершенно верно, — ответил я, не обращая внимания на сарказм. — В этот раз цель будет посерьёзнее. Для научных экспериментов нужно изловить Красного медведя. И да, я понимаю, как это звучит.

У командира магов от удивления приподнялись брови. Остальные командиры слегка отпрянули и не менее удивлённо посмотрели на меня.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — начал маг. — Но вы ведь сами знаете, что это огромный мощный зверь, довольно опасный не только физической силой, но и ментальной атакой. Его проще убить, чем изловить.

— Вы правы, я прекрасно знаю, что собой представляет этот монстр, и приходилось его убивать, так что не сгущайте краски. Если уж Лешего удалось притащить, — сказал я и сделал многозначительную паузу. — То и Красного медведя вполне возможно. Сначала парализовать молниями в ключевые точки, добавить снотворное, что используют ветеринары, а потом можно будет применить наш эликсир. Возьмите несколько багги, чтоб тросами дотащить его до грузовой платформы с манипулятором, а там уже в кузов погрузите без вопросов. Потом привезёте его в научный центр.

— Наверное, много эликсира для наркоза понадобится ваше сиятельство, — предположил командир магов.

— С этим у нас нет проблем, — ответил я. — Возьмите целый штатив с пробирками. Мне кажется, на его массу одной пробирки вполне достаточно.

— Да, но это всего полчаса, — добавил маг, понимая, что на его отряд в основном ляжет ответственность.

— Полчаса, — подтвердил я. — Как только он начнёт подавать первые признаки пробуждения, дадите ему ещё. Рисковать вашими жизнями я не собираюсь.

— Во сколько выходим? — спокойно спросил Федулов, как человек, не привыкший обсуждать приказы.

— В идеале к девяти утра спящий Красный медведь должен быть на столе в научном центре, — ответил я.

— Хорошо, управимся, — кивнул Борис Аркадьевич. — Багги только надо взять хотя бы штук шесть. Возможно, столько хватит для буксировки туши этой довольно увесистой твари.

— Наверное, стоит подпустить его поближе к дороге, — предложил я. — А может, и выманить. Нужно, чтобы платформа могла подъехать к зверю как можно ближе.

— Значит, решено, завтра в шесть утра входим в Аномалию, — подвёл итог главный маг.

— Думаю, вы и быстрее справитесь, — сказал я. — Нам известно приблизительное местонахождение пары особей нужного вида.

— Скорее всего, даже быстрее, — кивнул маг. — Но лучше иметь время в запасе. Может быть, в самом деле, удастся выманить его ближе к дороге. Тащить его тросами через лес — сомнительное удовольствие. Вам ведь зверь нужен невредимым, а при такой буксировке большой риск его ранить, к тому же может застрять где-нибудь между деревьями. Потом возись с этой тушей, еще и внимание привлечем к себе.

— Справедливо, — согласился я. — Я вам подготовил распечатку карты этой части Аномалии. Здесь отмечена зона, где последние несколько дней наблюдали пару Красных медведей.

— А если обоих поймаем? — спросил Федулов, испытующе глядя на меня.

— Тем лучше, — улыбнулся я. — Рад вам сообщить, что у нас неплохо получается превращать мутантов в обычных зверей. Сегодня из крупного Лешего в итоге получился вполне обычный медведь. Завтра хотели попробовать с Красным медведем, надеемся, что получится.

— Мне не совсем понятно, зачем это нужно, — пожал плечами главный маг. — Уменьшение Аномалии — это одно, но зачем вокруг плодить такое количество диких зверей?

— Для восстановления баланса живой природы, — уклончиво ответил я. — Это вполне достаточная причина.

Новый рабочий день начался, как всегда, с планёрки и нетерпеливого ожидания предстоящего эксперимента. Мои бойцы прекрасно справились с необычным заданием, ещё до восьми в центр привезли двух Красных медведей, к ним сразу подключили поглотители негативной энергии и сейчас первого уже должны транспортировать в помещение лаборатории.

Анатолий Фёдорович подвёл все итоги по цифрам. Фридрих Стефанович доложил о состоянии здоровья вчерашних медведей и волков. Негативной энергии в животных нет, угрозы возвратных мутаций не выявлено. Значит, зверей можно вполне отпускать на волю.

Когда совещание уже заканчивалось, дверь без стука распахнулась и ворвался взволнованный младший сотрудник, пытаясь восстановить дыхание. Парень обратился именно ко мне.

— Привезли ваше сиятельство, — сказал он, довольно улыбаясь.

— Что именно? — на всякий случай уточнил я.

— Его! — довольно кивнул сотрудник. — Здоровенный, гад! С платформы манипулятором снимали, а тут нам на самой большой тележке пришлось везти!

— Поспокойнее, молодой человек! — высказал Анатолий Фёдорович. — Мы уже в курсе. Дальше вы свою работу знаете, фиксируйте как следует и поддерживайте сонное состояние, сейчас мы им займёмся.

Сотрудник убежал выполнять указания, Анатолий Фёдорович взял в руки бумаги с отчётами, неохотно полистал, потом бросил их на стол и махнул рукой.

— Надоело уже заниматься этой ерундой, — сказал Герасимов в сердцах, поднимаясь со стула. — Идём уже в лабораторию, нас ждут великие открытия, Ваня.

— Например, удостоверимся, что Красный медведь — самка? — спросил я, направляясь за ним.

— Это без вариантов, — сказал мужчина с довольной улыбкой. — Я уверен на сто процентов, даже практически на двести. Ну не может их преобразование заходить настолько далеко, чтобы менять даже такие показатели.

В лаборатории, в которой вчера трансформировали игольчатых волков, на столе лежал прикрученный как следует тяжёлыми цепями огромный Красный медведь. Даже пребывая в сонном состоянии, зверь выглядел довольно грозно.

— Эта тварь почти пять метров ростом, — сказал один из сотрудников, увидев, как я внимательно разглядываю монстра.

— Наверное, самый крупный, — кивнул я, покосившись на его огромные чёрные рога на голове.

Народу сегодня в лаборатории было как никогда много. Большая часть в эксперименте не участвовали, пришли просто поглазеть. Трое младших сотрудников под чутким руководством Анатолия Фёдоровича устанавливали на монстре датчики, Фридрих Стефанович тут же выводил параметры на экраны компьютера.

— Мы готовы, Иван Владимирович, — довольно провозгласил Герасимов. — Можете приступать.

Я тем временем залюбовался огромным монстром. Передо мной лежал совершенно беспомощным большой сильный зверь, который представляет собой огромную опасность для охотников и случайно заблудившихся в зоне Аномалии. Можно сказать, машина для убийства в несколько тонн весом. Каждый его коготь был длиннее моей ладони. Кроме того, стоит учесть, что это не самое главное его оружие, основное кроется в его рогах и ментальной атаке.

— Залюбовался? — несколько раздражённо, но в то же время с пониманием спросил Анатолий Фёдорович, выдёргивая меня из размышлений.

— Даже в какой-то степени жалко, — задумчиво ответил я, не отрывая взгляда от монстра. — Природа такого сделать не смогла бы, справилась лишь Аномалия. Такого идеального зверя даже жалко трансформировать. Особенно жалко его рога, они мне пригодились бы в оранжерее.

— Не грусти, есть у меня несколько штук в заначке, — сказал Герасимов, подойдя ближе и чуть склонившись ко мне. — Так что могу отдать, пусть поработают на пользу твоим кустарникам.

— Откуда же у вас такая роскошь? — удивился я. — Вы ведь на охоту не ходите.

— А это уже мой личный секрет! — с важным видом заявил Герасимов. — Да и вообще, какая разница? Главное — результат. Ну всё, хватит болтать, начинаем работать. А вы, дорогие товарищи, — сказал Анатолий Фёдорович, обведя взглядом праздных зрителей, — вместо того, чтобы просто глазеть, идите по своим рабочим местам и начинайте заниматься монстрами поменьше, набивайте руку.

Я надел на шею тяжёлый медальон, взял в руку жезл и приступил. Анатолий Фёдорович и Фридрих Стефанович тем временем уткнулись в экраны компьютеров, отслеживая меняющиеся показатели.

Монстр крупный, энергии потребуется очень много. Если бы не артефакт Арсения, я бы даже и пытаться не стал. А ещё, хорошо, что зверя успели очистить от негативной энергии. Скорее всего, полученного электричества хватит на пару суток работы всего научного центра.

Я поднёс жезл к грудной клетке монстра и направил в область сердца мощный поток целительной энергии. Прекрасно понимая, что это даже далеко не Леший, я направлял поток энергии волевым усилием, распределяя её по всему организму.

В этот раз я старался особенно рьяно, магические каналы напряжены на полную, вплоть до лёгкой болезненности, но, вопреки всему, процесс обратной трансформации ускорился не сильно. Видимо, за счёт накопления большого количества негативной энергии Красные медведи изменились гораздо сильнее, чем их, как оказалось, собратья Лешие.

Процесс шёл медленно, долго и мучительно. Периодически я другой рукой сканировал ткани и органы, дабы определить оставшиеся очаги мутации. Полное превращение пятиметрового монстра в обычного медведя заняло у меня около полутора часов. В результате я был порядком измождён, практически на грани истощения. Запас целительской энергии из медальона ушёл полностью.

Передвигаясь на ватных ногах, я ещё раз прошелся вдоль тела монстра, сканируя на наличие остаточных очагов мутаций. К собственному удивлению, обнаружил, что в этот раз ничего плохого не осталось. Медведь был чист и, как и говорил мне Герасимов, это была на самом деле медведица.

— Ты как-то неважно выглядишь, Ваня, — с тревогой в голосе произнёс Герасимов, вставая из-за стола с компьютером и подходя ко мне. — Помощь нужна?

— Спасибо, я в порядке, — ответил я, невольно упершись в край стола, чтобы меня перестало качать. — Почти в порядке.

— Знаем мы твоё «в порядке», — сказал Герасимов, подхватывая меня под руку. — Иди-ка, вон, присядь, отдохни, помедитируй. Сегодня до обеда больше никаких экспериментов, ясно? Ты должен сначала как следует восстановиться.

— Надо усиливать медальон, — сказал я, охотно опускаясь в кресло и стараясь в него не упасть. — Энергии оказалось в самый притык, еле хватило. Если трансформацию будет пытаться производить кто-то другой, то её вполне может и не хватить.

— Но Арсений же сказал, что доработка серьёзно утяжелит медальон, — подумал вслух Герасимов.

— Думаю, это не страшно, — сказал я, качнув головой. — Нам же с ним не по Аномалии ходить. Можно придумать какое-нибудь поддерживающее устройство или класть рядом с собой на столик для инструментов, на колёсиках, чтобы оставался контакт с артефактом и в то же время не оттянуть шею до пола.

— А что, это неплохая идея, сказал Фридрих Стефанович, — подходя ближе к медведице, которой только что добавили дозу эликсира. — Какая красотка из-под твоих рук вышла, Ваня, ты только посмотри!

— Красотка, — кивнул я, улыбаясь.

А ведь так и хотелось ляпнуть что-нибудь про предпочтения мужчины, но это я от усталости. В общем, иногда лучше промолчать, умнее казаться будешь. Вот и я промолчал.

Да уж, тяжко такую тушку обрабатывать.

К следующему Красному Медведю, а точнее, к медведице, Герасимов подпустил меня только после обеда и, только убедившись, что я, действительно, готов к этому и не работаю на износ. К этому времени я успел хорошо отдохнуть, неплохо подкрепиться и полностью восстановить свои силы с помощью медитации, но пусть лучше проверяет — спокойнее будет.

Тем временем полностью разряженный полупудовый медальон снова зарядили, использовав для этого следующую испытуемую и её негативную энергию. Большой мохнатый красный монстр даже не подозревал, что его собственный резерв используется для превращения его в обычное животное. В этом и была прелесть этого мудреного артефакта.

Когда я вернулся в лабораторию, с удовлетворением отметил, что этот монстр немного меньше. Значит, сил мне точно хватит на полное исцеление огромного чудовища, скорее всего, даже без истощения, как в прошлый раз.

Могучий красный медведь, находясь в сонном состоянии, был прочно зафиксирован на столе, и я приступил к работе, попутно отслеживая локальные особенности процесса трансформации.

В этот раз времени ушло так же около полутора часов. Зато теперь ушла лишь половина моей энергии, а вот из медальона практически вся, осталось совсем немного. Отсюда следует прямой вывод: от объёма и массы трансформируемых тканей зависит и количество необходимой на это энергии. Вполне логично. Следует ещё и учесть глубину мутации, это тоже играет не последнюю роль в энергозатратах. Но постепенно, думаю, наработаем нужную статистику, которая облегчит задачу в целом.

— Ну что, Иван Владимирович, третью потянешь или выносливости в молодом теле не хватит? — с ухмылкой спросил меня Анатолий Фёдорович. — У нас бы тогда получилось три медведицы, почти как в сказке.

— В сказке было три медведя, — усмехнулся я, разглядывая плоды своих трудов.

— Да какая разница! Этих сказок придумано… — отмахнулся Герасимов. — Ну что, потянешь? Отдохнёшь немного и в бой?

— Нет уж, Анатолий Фёдорович, — ответил я, покачав головой. — Давайте на сегодня закругляться. А я лучше пока съезжу к Арсению, обсудим с ним усиление амулетов, которое он предлагал. У нас же их всего три, чего точно будет маловато для наших планов. Давайте один пока оставим на месте, а два я отвезу ему.

— Подожди-ка, ишь разогнался, — развёл руками Герасимов, уставившись на меня исподлобья. — Один амулет уже в жёстком режиме используется коллегами в другой лаборатории. Нам и так приходится делать большие перерывы между превращениями Леших и Игольчатых волков для подзарядки. Второй понадобится здесь. Так что для усовершенствования можем пожертвовать только одним.

— Ну хоть один, — кивнул я. — Всё легче будет с такими гигантами.

Попрощавшись с коллегами, я ушёл с работы немного пораньше и, как и обещал, прямой наводкой направился в лабораторию нашего гения-артефактора. На моих коленях лежал увесистый кейс с жезлом и медальоном. Девушкам такое с собой на работу таскать точно не стоит.

Андрей остановил машину прямо возле двери лаборатории. Я вышел, подхватил кейс и постучал в дверь. Открыл помощник Арсения, совсем молодой парень из новеньких, его я видел впервые. Я уже был наслышан, что в лаборатории трудились почти десяток артефакторов, съехавшихся со всех концов Российской империи (и, разумеется, проверенные специалистами рода на лояльность), но, конечно же, самым сильным и почётным здесь был наш дорогой Арсений Ксенофонтович.

— Добрый день, ваше сиятельство, — сказал парень, глянув на мои родовые гербы на кармане пиджака. — Чем могу быть полезен?

— На данный момент самая большая польза — это впустить меня внутрь, — сказал я, улыбаясь.

— Да, конечно, — тут же засмущался парень, застенчиво улыбнулся и отошёл в сторону, освобождая проход.

Я перешагнул порог, вошёл в лабораторию и увидел «это». Прямо посреди свободного пространства стоял переделанный багги. Словно таран, на полтора метра вперёд от капота торчал гипертрофированный жезл с несколькими крупными камнями в навершии. Заднюю часть машины мне пока было плохо видно, но я заметил, что там как раз копошится Арсений.

Когда я подошёл ближе, приятель поднял голову, мигом расстроился и отчаянно всплеснул руками.

— Вот так всегда! Пропал такой сюрприз! — грустно запричитал парень. — Куда ты всё время торопишься? Ведь практически всё готово было. Последние штрихи и потом я хотел тебя позвать.

— Ну прости, дружище, откуда же я знал? — улыбнулся я, подойдя ближе к видоизменённому автомобилю.

На месте остались только два передних сидения, а всю заднюю часть занимала хитро сплетённая конструкция из медных, бронзовых и серебряных прутьев, в которые были вплетены с десяток разноцветных кристаллов. Это было похоже на огромный вариант медальона порядка полутора метров в диаметре. Артефакт полностью вытеснил заднее сиденье, перекрывал небольшой багажник и даже немного выступал сзади над фаркопом.

— Ты даже не представляешь, сколько энергии сюда можно вместить, — с гордостью сказал Арсений, похлопав по сложной конструкции рукой, да так, что та загудела. — То, что у тебя сейчас в чемоданчике, по сравнению с новинкой — лишь детская игрушка.

— Уже представляю, — кивнул я, глядя на сплетение металлических прутьев. — Я только не представляю, как всё это заряжать. Пару недель сидеть с ним рядом, не выходя из медитации?

— Откуда такие старомодные представления? — усмехнулся Арсений, качая головой. — Фридрих Стефанович работает не только с тобой, но и со мной. И он поделился, в том числе установками и технологиями, трансформирующими негативную энергию в целительскую, но я их немного модифицировал на свой лад, получилось неплохо.

— То есть этот багги надо просто припарковать в Аномалии и немного подождать? — спросил я.

— Почти, — загадочно улыбнулся Арсений. — Здесь дело обстоит несколько лучше. К сожалению, не вся мощь медальона и жезла направлена только на исцеление земли. Пришлось немного пожертвовать этой мощностью и встроить сюда же трансформатор энергии.

— То есть получается, что этот огромный жезл сам поглощает негатив? — спросил я с довольной улыбкой.

— Именно так, — ответил Арсений. — Отсюда такое усложнение конструкции, а так я бы справился раньше. Вот этот торчащий впереди набалдашник собирает негативную энергию, передаёт в основную рабочую часть, трансформирует в целительную, а затем возвращает обратно. Ты направляешь энергию в землю, трансформируя её в нормальную.

— Получается, что этой штуковиной может управлять кто угодно? Теперь необязательно нужен именно целитель? — спросил я.

— Вот в этом загвоздка, — развёл руками Арсений. — Никто другой, кроме целителя, никак не сможет им управлять. Для интереса попробовал сам, у меня ничего не получилось. Здесь необходимо именно воздействие твоей целительной энергией для запуска всех этих процессов, а также для их контроля. Причём, боюсь, целитель третьего или четвёртого круга с этим тоже не справится — слишком сложно пока что.

— А жаль, — сказал я, вновь обводя сложнейшую конструкцию взглядом. — А ты это всё сможешь ещё раз повторить?

— Смогу, понадобится несколько дней, — вздохнув, кивнул Арсений. — Только получится вместо рабочего устройства музейный экспонат. Можно поставить в центре экспозиции и водить сюда экскурсии.

— Почему? — удивился я.

— Я же уже говорил: нужных для этого камней не хватает, здесь я использовал последние.

— Надо идти в кратер, — кивнул я, вспомнив наш разговор.

— Когда пойдёшь, завтра? — спросил артефактор, взглянув на меня.

— Завтра меня никто не отпустит, — покачал я головой. — Да я и сам не захочу. Сначала надо испытать твой новый трансформатор, — сказал я, похлопав автомобиль по короткому капоту. — Когда я завтра приеду на этой штуковине в научный центр, все в обморок упадут от этой красоты.

— И не говори, — довольно заулыбался Арсений. — Самому нравится. Жалко только, что потом на выставку его не отправим, вы теперь это из рук не выпустите.

На следующий день я поехал в научный центр на новом багги-трансформаторе. Теперь от въезда в Аномалию до научного центра было всего порядка пятидесяти шагов, настолько мы смогли приблизить границу, а с новым оборудованием сможем продвинуться и дальше, но будем делать это чуть в стороне. Научный центр останется внутри зоны.

Я рассчитывал на бурный, радушный приём, удивлённые лица и аплодисменты. Но на улице перед центром, к сожалению, никого не оказалось. Поэтому я остановил багги прямо напротив входа и вошёл внутрь.

Время нашей утренней пятиминутки ещё не наступило, но Фридрих Стефанович уже сидел в кабинете Герасимова за столом рядом с ним. Они о чём-то неспешно разговаривали, регулярно тыкая пальцами в мониторы и вороша груду бумаг, попутно заполняя журнал.

— Доброе утро, господа, — сказал я, входя в кабинет. — Так печально, что меня никто не встречает.

— А ты чего хотел? — удивился Герасимов, подняв на меня глаза. — Чтобы каждый раз на входе на работу тебя встречал оркестр, цветы и дамы в воздух чепчики бросали?

— Нет, конечно, — усмехнулся я. — Просто сегодня особенный день.

Анатолий Фёдорович, который было снова уставился в монитор, вновь отвлёкся и посмотрел на меня.

— Чем же он такой особенный? — насторожился учёный.

— Если выйдете на улицу, то узнаете, — сказал я, так и не отходя от двери.

— Кажется, я уже догадываюсь, — хитро улыбнулся Лейхтенбургский, который пусть и немного, но был в курсе некоторых вещей. — Идём, Анатолий.

Профессор похлопал приятеля по плечу. Они дружно поднялись со своих мест и направились вслед за мной на выход.

— Батюшки! — воскликнул Анатолий Фёдорович, когда мы вышли на крыльцо научного центра. — Ты что за передвижной гиперболоид привёз?

— А то непонятно, — хмыкнул Фридрих Стефанович. — Посмотри сюда.

Он похлопал по выступающей вперёд детали из сплетённых хитрым образом металлических прутьев.

— Камешки ничего не напоминают?

— Интересно, — сказал Герасимов, подходя ближе. — Похоже на наш жезл, но такое впечатление, что я сейчас разглядываю его через огромную лупу.

— Так он и есть, — сказал я, довольно улыбаясь.

— А это что? — спросил Фридрих Стефанович, переходя к задней части автомобиля, где находился полутораметровый медальон.

— Да такую штуковину даже Красный медведь на шее не утащит или далеко не уйдёт, — сказал Герасимов, переключившись на основную часть артефакта.

— Даже шины пришлось подкачать, — сказал я. — А то сильно просели.

— Наверное, стоит сзади спаренные колёса поставить, — предложил Фридрих Стефанович. — Тогда машинке полегче будет, ну и поустойчивее.

— Или сделать новый багги помощнее, — предложил Анатолий Фёдорович.

— Неправильное у тебя предложение, — махнул рукой профессор. — Пока под это оборудование будут разрабатывать новую машину, сам же будешь изнывать в ожидании. А так у нас уже всё готово. Можно в прямом смысле слова руками пощупать.

— Так, Иван Владимирович, — с деловым видом сказал Герасимов, потирая руки, — значит, на сегодня трансформация монстров отменяется, пусть этим займутся другие, а мы сегодня штурмуем Аномалию. Будем считать, что планёрка уже состоялась.

— Сейчас позову своих, пусть готовят оборудование, — усмехнулся профессор, шустро юркнув в дверь научного центра.

Вот вроде бы оба мужчины в возрасте, а получили в свои руки новую «игрушку» — и всё туда же.

Примерно через четверть часа мы уже выдвинулись на испытания нового массивного агрегата. Герасимов и Лейхтенбургский по пути живописно мечтали о том, как сегодня уменьшают Аномалию чуть ли не вдвое.

Слушая их пламенные речи, я лишь скептически улыбался. Площадь Аномалии составляет несколько сотен квадратных километров, если не тысяч. Даже такой огромный «медальон» с этим не справится.

Начать испытания решили в стороне от научного центра, я должен ехать вдоль границы Аномалии, постепенно уменьшая её площадь, что выглядело вполне разумно.

Остановившись на исходной позиции, я ещё раз обвёл взглядом сложную конструкцию, в которой уже мерцали кристаллы, отвечающие за трансформацию негативной энергии в целительную, процесс шёл сам по себе, без постороннего вмешательства. Резервуар целительской энергии уже начал наполняться, причём довольно интенсивно. Всё-таки неплохо Арсений придумал, именно такая комбинация должна быть наиболее эффективной.

— Ну что, Ваня, зададим жару Аномалии? — спросил Анатолий Фёдорович, подняв вверх правый кулак.

— Зададим, — кивнул я, включая пониженную передачу.

Коснувшись рукой переплетения металлических прутьев, я активировал артефакт. Кристаллы вспыхнули, словно цветные фонари на дискотеке. Я сразу представил, как это будет смотреться ночью, особенно, когда опустится туман. Практически праздничное световое представление.

Центральный кристалл на вершине огромного жезла начал светиться ярче. Поток рассеянной целительной энергии вибрирующим зелёным туманом направился вниз, расползаясь по поверхности и тут же впитываясь в грунт.

Я плавно нажал педаль газа и медленно двинулся вперёд, намного медленнее средней скорости пешехода. Пучки травы, ещё не завядшей, редкие кустарники, менялись прямо на глазах, принимая нормальный вид и цвет. Жаль, что уже облетела листва и не представляется возможным увидеть изменения во всей красе.

Из ближайшего куста вывалился полусонный Туманный ёж, густо облепленный палой листвой на растопыренных иголках. Зверь возмущённо зашипел и тут же начал трансформироваться, поглощая часть зелёного тумана. Багги продвинулось всего на несколько метров, когда ёж стал вполне обычным. Он удивлённо уставился на проезжающий мимо диковинный транспорт, испускающий во все стороны разноцветные пучки света.

— С возвращением, — усмехнулся я, помахав рукой зверьку, который растерянно озирался по сторонам.

Почва, кусты и трава вокруг него теперь стали вполне обычными. И, что главное, так как энергия проходила не через меня, то и привязки зверь никакой не получил.

Трансформация проходила заметно быстрее, чем когда мы шли втроём с медальонами и жезлами. Радиус пятна воздействия достигал примерно пяти-семи метров. Но всё же скорость была недостаточной, чтобы говорить о большом масштабе изменений за единицу времени. Ехать приходилось всё так же медленно, чтобы энергии хватало на полное завершение трансформации.

Вдоль пути моего следования сотрудниками центра было расставлено множество датчиков. Примерно в сотне шагов впереди перед экранами компьютеров застыли Анатолий Фёдорович и Фридрих Стефанович. Оба внимательно смотрели на цифры и диаграммы расширенными глазами.

До них я доехал за несколько минут, хотя изначально рассчитывал гораздо быстрее. Один раз даже попытался увеличить скорость передвижения, но понял, что поторопился, и пришлось немного сдать назад для завершения трансформации земли на краю зоны воздействия.

— Ну что, Ваня, я хочу тебе сказать, — произнёс Анатолий Фёдорович, почесывая затылок и не отрывая взгляда от монитора. — Выглядит гораздо более внушительно, чем то, что мы делали с медальонами и жезлом на днях. Причём наши сотрудники нашли множество обратно трансформированных насекомых и даже несколько мелких животных.

— Я заметил только одного ежа, который стал обычным, — сказал я.

— Несколько ежей и пара Спрутолисов, — кивнул Герасимов, наконец отрываясь от экрана. — Двое рыжих засели в кустах, заинтересовались твоим появлением и довольно быстро превратились в обычных лисичек. Беда только в том, что они сразу убежали на загрязнённую территорию и скоро вернут себе исходное состояние.

— Печально, — покачал я головой. — Надо их тогда сразу отлавливать и вывозить наружу.

— Хороший вариант, — кивнул Фридрих Стефанович. — Но тогда нам придётся серьёзно расширить штат и докупить техники.

— Если будем вылавливать их здесь, то меньше зверья придётся таскать в научный центр, — добавил я.

— Тоже верно, — согласился профессор. — Но пока у нас только одна такая машина, лаборатории продолжат работать над трансформацией монстров. К тому же с крупными эта штука точно не справится.

— Почему? — задумчиво произнёс Герасимов, покосившись в сторону леса. — Если положить Красного медведя прямо под эту штуковину, он превратится гораздо быстрее.

— Осталось только уговорить его полежать неподвижно, пока мы не проедем мимо, — расхохотался я. — Боюсь, это вызовет определенные сложности.

— Эх, а ведь казалось, что это замечательная идея, — с улыбкой покачал головой Анатолий Фёдорович.

— А это ведь и, правда, замечательная идея, — подхватил я. — Если пойманных Леших, например, усыпить и сложить в ряд на улице, то потом их можно будет сразу отвести в лес.

— В голове идея смотрится красиво, — улыбнулся Лейхтенбургский. — Однако может всплыть немало подводных камней. Надо всё хорошенько обдумать и просчитать.

— Фанат цифр, — махнул на него рукой Анатолий Фёдорович с тяжёлым вздохом.

— Господа, вы только посмотрите! — воскликнул я, указывая на границу Аномалии.

Мерцающая стена плавно смещалась в нашу сторону. Превращённый в нормального Туманный ёж подошёл к непроницаемой завесе, отпрянул от неё и довольно шустро убежал в лес на территорию Аномалии.

— Ну вот, о чём я и говорил, — произнёс профессор, провожая зверька взглядом. — С этим теперь всё по новой.

Вернувшись в научный центр после испытаний модифицированного багги, я припарковал его подальше от трансформирующих негативную энергию установок, а такое место как раз нашлось недалеко от входа. Теперь артефакт будет заряжаться за счёт поглощения негативной энергии. Очень надеюсь, что эффективность возрастёт, когда наполнится хранилище целительной энергии. Да и, в целом, это же не финальная модель и, думаю, Арсений со временем придумает что-то еще, более удобное в использовании.

Перед тем как совершать новые подвиги с крупными монстрами, мы решили проинспектировать другие лаборатории, где работали с монстрами Аномалии поменьше. Здесь было столько новых лиц в белых халатах с эмблемой целителей, что я поначалу даже немного растерялся. Я и не знал, что столько специалистов успело съехаться в наш научный центр.

А ведь всё это делалось без моего участия, вот что значит вовлеченность рода в дело, как и то, что нашу деятельность одобряет император. Без такой поддержки схожего результата пришлось бы достигать годами.

Зайдя в очередную лабораторию, увидели привязанного к столу крупного медведя, который, по-видимому, ещё этим утром был Лешим и явно не подозревал, что ему грозят такие серьёзные жизненные перемены. Работавший над ним целитель сидел на стульчике у стены с закрытыми глазами. Лицо его было бледным, почти как халат.

— Приятель, ты живой? — потряс его за плечо Анатолий Фёдорович.

— Живой пока, спасибо, — улыбнулся мужчина. На его молодом лице прорисовались мимические морщинки.

«Наверно весельчак, — подумал я, глядя на мужчину. — Мне такие по душе, значит, сработаемся».

— Вот видите, Иван Владимирович, у человека пятый круг, а он еле справился, — сказал Герасимов. — Знаешь почему?

— Может, у него резерв меньше, чем у меня? — предположил я. — Ведь только в этом причина?

— Боюсь, что нет, — ответил наставник. — У нас теперь будет ещё одна задача: передавать энергию с накопителя на излучатель с участием мага, но большей частью минуя его магические каналы. А то, как сам видишь, с пятым кругом он с трудом справляется. С крупными монстрами делать всё это ему приходится значительно медленнее, иначе сгорит.

— Понял, — кивнул я. — Озадачу этим Арсения.

— Не надо, — отмахнулся Герасимов. — У нас теперь есть и свои специалисты, которые смогут доработать мою идею. Я уже отдал им один комплект, сегодня вечером должны вернуть. А я тебе ещё кое-что покажу, — хитро улыбнулся Анатолий Фёдорович и потянул меня за рукав в другую лабораторию.

Здесь наконец-то я увидел знакомое лицо. С тяжёлым медальоном на шее и жезлом в руке трудился не покладая рук Константин. Прямо на моих глазах Спрутолис превращался в обычную лису. На другом столе уже лежала лиса, которую отвязывали и укладывали в переноску. На следующем столе находился подготовленный к трансформации ещё один Спрутолис.

— Да у тебя тут прямо конвейер, — сказал я, подходя к парню поближе.

— Иван Владимирович, добрый день! — заулыбался парень. — Смотрите, у меня неплохо получается.

— А у тебя какой круг сейчас? — поинтересовался я.

— Уже четвёртый, — гордо ответил Костик. — Ещё так интенсивно поработаю и уже смогу на пятый претендовать. Тогда почти догоню Анатолия Фёдоровича.

— Обойдёшься, дружок, — усмехнулся Герасимов. — Я сегодня вечером седьмой беру. Наступлю на хвост Ивану Владимировичу, чтобы он сильно не гордился собой.

— Думаешь, и с этим справишься? — спросил я у парня, обернувшись назад и увидев, как на освободившемся столе работники фиксируют мирно спящего Кошачьего Василиска.

— Думаю, вполне, — без сомнений в голосе ответил Константин.

Тем временем очередной лисой уже занимались другие сотрудники, а Костик вернулся к первому столу и приступил к исцелению Кошачьего Василиска.

Мы с Анатолием Фёдоровичем скрестили руки на груди, молча наблюдая за процессом. В этот раз вытяжка работала на полную, всё лишнее моментально улетучивалось. Даже не першило в горле и не щипало глаза. Примерно через десять минут перед нами лежала вполне обычная ящерица.

— Даже немного грустно, — сказал Костик, осторожно погладив рептилию. — Василиск был намного красивее.

— Следующего заберёшь себе домой, — усмехнулся Анатолий Фёдорович. — Будет твоим питомцем вместо игуаны.

Следующий день начался с повторного испытания багги-трансформатора. Аппарат простоял почти сутки, накопитель успел наполниться до предела. Кристаллы светились настолько ярко, что на них неприятно было смотреть.

— Я их на ночь рогожкой прикрывал, — сказал вышедший на крыльцо Анатолий Фёдорович. — Больно в окно сильно светили, отвлекали от работы.

— А что ты здесь по ночам делаешь? У тебя своего дома нет? — возмутился незаметно подошедший Лейхтенбургский.

— Просто пока кое-кто дома в постельке нежился, я здесь все расчёты привёл в порядок. Можешь посмотреть у меня на столе, зелёная папка с надписью: «Фридриху в подарок». Осталось только красную ленточку повязать.

— Так, господа, хватит болтовни, давайте приступать, — сказал Фридрих Стефанович.

Как раз в этот момент из дверей один за другим начали выходить его сотрудники с кейсами в руках. Парни выгнали из гаража несколько багги яркого ядовито-салатового цвета.

— Ого! — вскрикнул я. — А это откуда?

— А ты попробуй угадать, — усмехнулся Анатолий Фёдорович. — Заказали у Демидовых транспорт для перемещения по территории Аномалии работников научного центра. Ну что, неплохо я себя зарекомендовал?

— Сейчас-то уже холодно, а зимой тогда как? — спросил я.

— Зимой натянем тент с утеплением, — с невозмутимым видом парировал Герасимов. — Так что всё предусмотрено.

Мы двинулись на исходную, в ту самую точку, в которой вчера закончили эксперимент. В этот раз стол с компьютерами установили больше, чем в двухстах метрах от точки старта. Несколько сотрудников на всякий случай охраняли периметр с небольшими автоматами в руках. Другая половина аккуратно расставляла датчики по пути моего следования.

— Жми, Ваня! — раздался в динамике автомобиля бодрящий голос Анатолия Фёдоровича.

— Жму, — ухмыльнулся я и медленно нажал на педаль.

Я положил руку на стержень, соединяющий обе части артефакта, и так, довольно ярко светившиеся кристаллы, вспыхнули с новой силой. Из нависающего над землёй набалдашника полился зелёный туман целительной энергии, переливающийся крохотными разрядами.

Сразу стало заметно, что в этот раз поток значительно сильнее. Это я почувствовал и по своим магическим каналам, хоть именно в этой конструкции они были задействованы лишь частично.

С удивлением заметил, что пятно регенерированной почвы увеличивается значительно быстрее. Ширина обработанной полосы примерно около двадцати метров, что ощутимо больше вчерашнего.

Я немного поднажал на педаль, увеличив скорость практически до скорости пешехода. Активировав артефакт на полную, я видел, как земля в радиусе десяти метров меняется прямо на глазах, словно по мановению волшебной палочки.

Вскоре, правда, ждало разочарование. Я проехал чуть больше ста метров, когда сияние кристаллов начало слабеть. Вскоре они померкли, и производительность вернулась к вчерашнему уровню. Пришлось подъехать чуть ближе к границе Аномалии, чтобы очищенная зона начиналась непосредственно от неё. Не доехав до столика с компьютерами буквально несколько шагов, я заглушил двигатель.

— Сегодня намного лучше, заметьте, — сказал Анатолий Фёдорович, не отрывая взгляда от экранов мониторов. — И обработанная площадь за тот же промежуток времени значительно больше. Прошло больше десяти минут, а ты очистил больше пятнадцати соток, Ваня. Можешь себе представить? — спросил Герасимов, наконец переведя взгляд на меня. — Больше тридцати соток! Это же почти половина гектара!

— Отлично, — улыбнулся я. — Только машину снова надо ставить на зарядку.

— Надо, — кивнул Фридрих Стефанович. — Когда в артефакте был полный заряд, эффективность исцеления земли была значительно выше.

— Можно попробовать ещё и по-другому, — сказал Анатолий Фёдорович, откинувшись на спинку складного стула. — В следующий раз попробуй немного уменьшить подачу энергии. Если уменьшить хотя бы на четверть, то ты сможешь проехать до опустошения резервуара вдвое больше.

— Как это? — спросил я, вскинув брови.

— Переработка негативной энергии всё же продолжается, верно? — спросил Герасимов.

— Кажется, я понял, — улыбнулся я. — Если меньше подавать энергии из резервуара, перерабатываемая негативная энергия из окружающей среды будет составлять большую долю того, что подаётся на грунт. Таким образом, производительность увеличится.

— Ну вот, умный мальчик, — улыбнулся Анатолий Фёдорович.

— А я тебе всегда говорил, — слегка вызывающе усмехнулся Фридрих Стефанович.

Я обернулся в сторону пройденной мной полосы и с интересом наблюдал, как несколько младших сотрудников собирают образцы буквально всего: пучки травы, веточки кустарников, комки почвы, корни. Даже ловили каких-то насекомых, что ещё не успели уйти в спячку. Все это могло пригодиться для дела.

— Залюбовался? — спросил Анатолий Фёдорович, встав рядом и положив руку мне на плечо.

— Смотреть, как другие работают, одно из самых залипательных зрелищ, — улыбнулся я.

— Вот сейчас они поработают, — сказал Лейхтенбургский, — потом пойдём мы с ними вместе поработаем. Посмотрим, что в итоге происходит с почвой, растениями…

— И червячками, — перебил его Герасимов.

— С червячками обязательно, — кивнул профессор.

В следующие пару часов мы дружно зависли в лаборатории. Это было довольно просторное светлое помещение, заставленное столами с микроскопами, микротомами, колбами, пробирками, пинцетами, ножами, скальпелями и прочим оборудованием. Рабочие места пока что были заняты не все, но сотрудников уже набралось довольно много.

Изучать взялись абсолютно всё, что возможно: от личинок до микробов, микроструктуру почвы, срезы корней растений, побеги кустарников и, обязательно, червячков.

К Анатолию Фёдоровичу то и дело подходили лаборанты с новыми отчётами. Кое-что из того, что они говорили, мне удавалось услышать.

— Все корни растений, взятых на пробу, пришли в норму, представляете? — с счастливым видом вещала девушка. — И кустарники тоже, теперь это обычные лещина и боярышник. Всё совсем обычное, без малейших признаков мутаций.

— Спасибо, милочка, положи распечатку на стол, — сказал Герасимов девушке, ткнув пальцем в столешницу. — Работаем дальше.

— Да, Анатолий Фёдорович! — радостно воскликнула девушка и убежала к своему рабочему месту, снова уткнувшись в микроскоп.

То, что люди так воодушевлены, было не удивительным. Как-никак Аномалии уже давно стали чем-то страшным и опасным, а мы сейчас доказываем, что с этим можно бороться.

В итоге всё, что мы сегодня проверяли, испытывали, разглядывали под микроскопами и анализировали разнообразными датчиками, показало положительный результат. Никаких огрех найдено не было.

— Надо бы ещё добыть кристаллов, — сказал я, когда мы сделали небольшой перерыв на кофе с рогаликами в кабинете Герасимова. — Завтра утром соберу отряд, пойду в кратер за Каменными Василисками. Заодно проверю, как там трудятся наши шахтёры.

— Может, охотников с собой прихватить? — предложил Фридрих Стефанович.

— Да ну их, — отмахнулся я. — Народ неорганизованный, только больше суеты прибавится, чем пользы. Пусть лучше здесь занимаются отловом того, что помельче.

— И не только помельче, — сказал Лейхтенбургский. — Они уже и до Леших добрались. Вчера ещё двоих довольно крупных притащили, причём своим ходом, на самодельных тележках.

— Ничего себе, как ребятки хотят выслужиться, — сказал Анатолий Фёдорович с ухмылкой. — Ничего, пусть работают.

— Вот об этом и речь, — сказал я. — А я пойду в кратер со своим отрядом.

— Тебе-то лично зачем? — спросил Герасимов, поставив чашку на стол. — У тебя отличные бойцы, у которых отличные командиры. Дал им задание и вперёд, пусть выполняют.

— Тоже, верно, — улыбнулся я. — Но, если честно, хотелось и самому немного протазаном помахать, уже соскучился по такому делу.

— Успеешь ещё, — сказал Анатолий Фёдорович, забирая с тарелки последний рогалик. — Давай продолжать эксперименты по зачистке Аномалии. Сделаешь завтра, как я предложил, посмотрим, какой результат выйдет.

— Договорились, — ответил я, посмотрел на пустую тарелку и одним глотком допил уже подостывший кофе.

Выйдя из научного центра, я первым делом направился в расположение батальона, где раздал чёткие инструкции. Офицеры приняли задание: полностью зачистить норы на северо-востоке кратера и убить всех Каменных Василисков до последнего.

— В составе отряда уходит почти целый взвод магов. Ещё сегодня вечером вам привезут большой запас шаров с отравляющим веществом, — добавил я в конце своей речи. — Кидайте их во все норы, чтобы легче было охотиться на Василисков.

— Принято, — кивнул майор Федулов.

Вслед за ним подтвердили и другие командиры.

Пока я ехал домой, меня осенила ещё одна мысль. Решив не упускать её, я приказал Андрею сразу заехать в лабораторию артефактора.

— Слушай, дружище, — сказал я Арсению, хлопнув его по плечу.

Парень подпрыгнул так, словно ему в мягкое место внезапно впилась зубами Игольчатая гиена.

— С ума, что ли, сошёл, так подкрадываться⁈ — чуть ли не завизжал приятель. — А ну, брысь! Я чуть все железяки из рук не выронил! Скажу теперь своим сотрудникам, чтобы перед тем, как тебя впускать, меня предупреждали. А то я так скоро заикой стану.

— Прости, Сеня, — рассмеялся я, глядя на испуганное лицо парня. — Хотел порадовать тебя своим незаменимым присутствием.

— Незаменимым — это уж точно, — проворчал Арсений, поднимая детали будущего артефакта с пола. — Хорошо, что хоть ничего не погнулось.

— Я, собственно, зачем пришёл, — сказал я, снова ухватив ту самую мысль. — У меня ведь есть кристаллы, добытые из Бронированных Драконов. До сих пор так и лежат в хранилище.

— Так чего ж ты молчал⁈ — кинулся ко мне артефактор. Ах как его глаза загорелись от моих слов… прямо жуть. — Немедленно вези сюда, посмотрим, что они собой представляют.

За кристаллами я послал Матвея со Стасом. Пока они выполняли распоряжение, я неторопливо прохаживался по лаборатории, с интересом заглядывая в каждый уголок и рассматривая каждую заготовку артефакта на верстаках.

От количества помощников немного мельтешило в глазах, я уже привык, что тут работает всего пара парней, а теперь чуть ли не дюжина. Зато дело спорилось намного быстрее, эффективность работы лаборатории чувствительно возросла.

— Что-то не понял, это ревизия внезапная? — настороженно спросил Арсений.

— Ты как всегда немного преувеличиваешь, — усмехнулся я. — Просто любопытство, твоя работа меня полностью устраивает. Вот если бы вы ничего не успевали, тогда, может быть, могла бы быть и ревизия.

— Учтём, — сказал артефактор.

Заветные кристаллы принесли меньше, чем через десять минут. Арсений открыл кейс и уставился на едва заметно светящиеся камни.

— Мать честная… — прошептал парень. — И как ты мог это от меня скрывать?

Он взял самый крупный и сунул его в артефактный анализатор. Эта штуковина отличалась от обычного оборудования тем, что здесь не было никаких экранов или шкал, всю информацию Арсений считывал по свечению и пульсации индикаторных кристаллов.

— Ну и дела… — протянул парень.

— Что-то не так? — насторожился я.

— Всё не так. Скажи мне лучше, какого такого всего хорошего ты до сих пор мне это не показывал? Это же очень крутая вещь! С их помощью мы можем сделать ещё несколько багги, и они будут даже намного лучше первой версии.

— Так что, тогда красные кристаллы из Аномалии теперь не нужны? — спросил я, уже собираясь звонить Гранкину и давать отбой.

— К сожалению, без них не обойтись, — развёл руками приятель. — Вот эти, — он ткнул пальцем в распахнутый кейс, — значительно их усилят, но не заменят.

— Понятно, — кивнул я. — Завтра к вечеру будут тебе красные. Так что можешь пока начинать плести свои корзинки из металла.

— Корзинки? — усмехнулся Арсений, повторив за мной. — Скажи ещё, что это макраме. Юмор, конечно, у вас всех весьма специфический.

— Ну а что? Ведь похоже в некоторой степени, — сказал я, любуясь сплетениями прутков из сплавов разных металлов.

— Да, — улыбнулся парень. — Только с помощью макраме Аномалию не изменишь, а с этим — легко.

— Кстати, чуть не забыл, — спохватился я. — Надо будет ещё доработать трансформацию негативной энергии, а то даже такого могучего артефакта хватает ненадолго. А ещё вот это.

Я поставил на стол кейс с жезлом и медальоном, который всё это время стоял на полу.

— А с этим-то что не так? — напрягся Арсений.

— Тоже надо усилить, если возможно. Для трансформации Красного медведя мне еле хватило.

— Тяжелее же будет, — нахмурился артефактор.

— Мы уже придумали, как с этим справиться, — ответил я. — И ещё, главная деталь — надо сделать так, чтобы большая часть потока целительной энергии шла напрямую из медальона в жезл, а то у целителей с пятым кругом магические каналы еле справляются.

— Я просто сделаю тогда стационарную установку наподобие той, что стоит на багги, — немного подумав, ответил Арсений. — Ваши сотрудники должны будут просто взяться за него рукой и контролировать поток.

— Ты лучший артефактор на свете! — радостно сообщил я приятелю.

— Я знаю, — ответил парень с довольным видом, словно кот, наевшийся сметаны

Новый рабочий день начался ещё до того, как я вошёл в научный центр. Обогнув угол здания, я с удивлением обнаружил, что возле крыльца нетерпеливо мнётся стайка сотрудников с кейсами и чемоданами, а по ступенькам спускаются Анатолий Фёдорович и Фридрих Стефанович.

— О, ты очень вовремя, — махнув рукой, окликнул меня Герасимов. — Заводи свой драндулет, поедем попробуем лес штурмовать.

— Лес? Может, немножко подождём? — спросил я. — Я Арсению предоставил новые кристаллы из убитых ранее Бронированных Драконов. Он обещал сделать более мощный артефакт.

— Можно и подождать, — пожал плечами Фридрих Стефанович. — Мы пока что не настолько сильно торопимся.

— Подождать-то можно, — сказал Герасимов, покосившись на профессора, — но не будем же мы ждать, сидя на диване сложа руки. Так что едем всё-таки попробуем с тем, что имеем в распоряжении. Для нас сейчас самое важное — отследить все изменения с почвой, флорой и фауной Аномалии при воздействии по методике Ивана.

— Ну, как скажете, — ответил я и направился к закрытому чехлом багги с артефактом.

Специальный чехол сшили для машины не только для того, чтобы защищать окна Герасимова от разноцветного сияния (на что он поначалу жаловался в своей привычной ехидной манере), но, и чтобы уберечь машину от непогоды в виде дождя и снега, кабриолет как никак. Хотя, мне теперь кажется, что эти усилия были напрасны, заказывать надо было не чехол, а хотя бы гараж-ракушку. Так техника будет недоступна не только снегу и дождю, но и монстрам, которые могут порвать сиденья или испортить оборудование.

Вглубь Аномалии мы решили всё же не ехать, а пройти по краешку леса вдоль границы, которая к нему к этому времени вплотную придвинулась. Выбрав исходную точку, мне обозначили маршрут, а Герасимов и Лейхтенбургский, как обычно, расположились вдали за раскладным столиком перед мониторами компьютера. Младшие сотрудники бегали по опушке и расставляли датчики, чтобы фиксировать изменения и интенсивность воздействия целительной энергии на Аномалию.

Анатолий Фёдорович поднял руку, и я медленно тронулся, стараясь подъезжать как можно ближе к крайним деревьям.

Я хотел в этот раз попробовать ослабить напор целительной энергии, подаваемой в грунт, но потом решил отложить этот эксперимент на другой раз. Сейчас нужно максимально мощное воздействие, чтобы попытаться изменить деревья. Наверняка это гораздо затратнее, чем трава и кустарники.

Я медленно продвигался, тщательно объезжая стволы, и наблюдал за тем, как стремительно, прямо на глазах, меняются деревья, особенно молодые. Кора вместо серо-чёрной, словно изодранной, становилась нормальной. Изуродованные деревья с кривыми толстыми ветками превращались в обычные сосны, берёзы и осины. В основном, конечно, преобладали хвойные, это характерно для данного региона. Глаз радовался, когда на месте страшных колючек появлялась зелёная хвоя.

За мной буквально по пятам шли несколько младших научных сотрудников, которые тут же брали пробы грунта, образцы лесной подстилки, коры деревьев, осторожно срезали вернувшиеся к первоначальному виду веточки.

Особенно приятно было видеть, как красновато-рыжая почва превращается в обычный чернозём и глинозём. Если энергии хватило для трансформации самой почвы, значит, и для населяющих её микроорганизмов и насекомых её тоже будет вполне достаточно.

Только теперь я обратил внимание, что даже дышать становится легче. Атмосфера вокруг артефакта тоже менялась. Исчезло давящее ощущение присутствия Аномалии и тягостного воздействия негативной энергии.

В этот раз я настолько увлекся, что запаса энергии в артефакте не хватило даже на сто метров езды. Я проехал максимум метров семьдесят, зато за моей спиной остались десятки нормальных деревьев, привычных глазу в обычных лесах.

Но я не стал останавливаться на достигнутом и продолжил ехать по кромке леса, продолжая отправлять в почву уже заметно меньшее количество целительной энергии. Теперь в дело шло только то, что успевали выдавать артефактные трансформаторы, забиравшие негативную энергию из земли.

Остановить процедуру пришлось из-за первых признаков истощения. Когда я понял, что это именно оно мне мешает. Появились тёмные круги перед глазами, начинает неметь язык. Я резко оборвал воздействие и убрал руку с артефакта. Голова внезапно закружилась, и я буквально повис на руле. Надо было остановиться чуть раньше, но увлекся процессом — тут сам виноват.

Приподняв голову, я увидел, как ко мне со стороны сидящих за столом коллег бегут младшие сотрудники. Анатолий Фёдорович и Фридрих Стефанович тоже встали из-за стола и быстро пошли в мою сторону.

— Иван Владимирович, вы в порядке? — спросил молодой парень, поравнявшись со мной.

— К сожалению, не совсем, — честно признался я, покачав головой и выдавив из себя жалкое подобие улыбки. — Но скоро всё будет в порядке, придётся только несколько минут посидеть отдышаться.

— Ну что, Ваня, довёл себя до белого каления? — немного ехидно спросил подошедший Анатолий Фёдорович. — Наверняка хотел как лучше. Я прав?

— Как и всегда, — усмехнулся я.

— Послушайте, господа, — вмешался герцог Лейхтенбургский, — эксперименты экспериментами, а себя тоже надо жалеть. Иван Владимирович, больше так не рискуй. Нам не нужна победа такой ценой.

— Я сам виноват, — махнул я рукой. — Немного увлёкся, но мне уже полегче. Правда.

— Правильно, полегче, — усмехнулся Герасимов. — Ты же выкатился с исцелённой зоны и здесь негативную энергию трансформируешь в целебную. Тоже ведь хитрец.

— Есть немного, — улыбнулся я, чувствуя, как проясняется зрение. Да и в отражении я стал выглядеть более бодрым.

Головокружение уже отступило, и я смог наконец выйти из машины.

— Судя по пройденному пути, снова вливал на полную катушку? — спросил Анатолий Фёдорович, посматривая на ближайшую часть исцелённого участка. — Мы же вроде договаривались уменьшить подачу энергии из резервуара хотя бы на четверть, если не на треть.

— Договаривались, — кивнул я. — Но я решил, что для деревьев такого количества не хватит.

— Может, и хватит, а может, не хватит, скоро посмотрим, — сказал профессор. — Материалов набрали уже достаточно. Ну, ты залезай обратно за руль, веди машину к центру. Мы тебя уже там догоним.

Младшие сотрудники принялись складывать датчики и артефактные индикаторы в чемоданы, рассаживаться по машинам. Когда я развернулся и поехал в сторону центра, заметил, как плавно смещается граница Аномалии, смещаясь к лесу. Теперь ближайшие деревья окажутся за её пределами. Оставалось только сложить пальцы крестиком, чтобы всё не вернулось обратно.

Вернувшись в научный центр, все дружно устремились в лабораторию для изучения собранного материала. Фридрих Стефанович отвёл меня и Герасимова за отдельный стол, устроив прямо на месте небольшое совещание. Сотрудники занимались изучением грунта, растений и насекомых, но спокойно поговорить было всё же вполне возможно.

— Процесс, конечно, невероятно энергозатратный, — сказал герцог Лейхтенбургский, следя за работой сотрудников. — Даже с седьмым кругом, которого Иван достиг с таким трудом, ему не хватает энергии для длительной работы, что уж там говорить о средних целителях. До полной разрядки артефакта в результате непрерывного воздействия он может очистить участок размером меньше половины футбольного поля. Это же капля в море, понимаете? Такими темпами у нас на борьбу с Аномалией уйдут годы работы.

— Аномалия занимает многие сотни квадратных километров, — вставил Герасимов.

— Вот именно, — продолжил Фридрих Степанович. — Ждём новые артефакты от Арсения, посмотрим, что можно сделать с ними. Считаю, что нужно назначить посменную работу с уже имеющимся. По моим наблюдениям, артефакт заряжается несколько часов, максимум четыре или пять, а не целые сутки. Значит, можно использовать это оборудование за сутки несколько раз. Уменьшать площадь Аномалии надо прямо сейчас, чтобы было что показать императору в оправдание столь больших расходов.

— Только Ваню, пожалуйста, в это не надо впутывать, — тут же вставил Герасимов. — У него, между прочим, и свои дела есть. Он уже забыл, когда последний раз на своём рабочем месте на заводе показывался.

— Так ведь у меня там есть надёжные помощники, которым я доверяю, — ответил я с улыбкой.

Однако было очень приятно, что шеф за меня заступается.

— Полностью с тобой согласен, — сказал профессор, медленно кивая. — Моей племяннице нужен живой и здоровый муж, а не еле живой, передвигающийся по стеночке.

— Если вы по поводу моего сегодняшнего магического истощения, то не переживайте, — сказал я. — Такого больше не повторится, обещаю.

— Вот-вот, — вставил Герасимов. — Не за жизнь, чай, бьёмся, а пробуем варианты.

С этого дня было решено обойтись без героических подвигов. Проходить на машине ровно столько, насколько хватает энергии в накопителях, так как продолжение работ менее эффективно и более энергозатратно для самого оператора машины.

Новый, увешанный артефактным оборудованием багги Арсений предоставил нам через пять дней. Мы уже и не надеялись на такую скорость производства — как-никак совершенно новое направление, в котором еще никто не достигал успеха, а тут парень, по сути, все тянет на себе. Причём он пригнал его к научному центру лично сам, сидя за рулём, чего я от него никак не ожидал.

— Всё-таки не любите вы меня, Иван Владимирович, — нарочито плаксивым голосом сообщил Арсений, вылезая из-за руля. — На такие подвиги вынуждаете идти. Работали, можно сказать, денно и нощно.

— Не прибедняйся, — ответил я парню с улыбкой, осматривая новую установку, которая даже визуально смотрелась гораздо мощнее предыдущей.

В этот раз проседания шин задних колёс я не заметил. Возможно, ему удалось как-то облегчить конструкцию. Лишь потом пригляделся, что сзади стоят спаренные колёса, как в своё время предлагал Лейхтенбургский.

— Красивая штуковина, — сказал Герасимов, спускаясь с крыльца. — На такой не Аномалию лечить, а на парады ездить надо. Вместо всяких этих ракетниц, гаубиц и танков.

— Жалко, что это не оружие, — сказал я.

— Это оружие, направленное против Аномалии, — усмехнулся Фридрих Стефанович. — А всё, что угнетает Аномалию, работает на нашу пользу.

— Значит, сегодня едем испытывать, — сказал с довольным выражением лица Герасимов, потирая руки. — Уже ох как не терпится!

— Бог вам в помощь, господа, а я, пожалуй, пойду, — сказал Арсений и направился было в сторону выхода из Аномалии пешком.

— Постой, дружище, ты куда это собрался? — рассмеялся я. — Тебе же идти несколько километров.

Герасимов тем временем подозвал одного из младших сотрудников. Тот вывел со стоянки штатную машину и остановился возле артефактора.

— Прошу вас, сударь, — сказал я, указывая на машину Арсению. — Карета подана, можете выезжать.

Сеня благодарно улыбнулся и помахал рукой на прощание. Багги ядовито-зелёного цвета тронулся и покатился прочь.

— Ну что, приступим? — снова спросил меня Герасимов, любуясь новой конструкцией артефакта.

— А чего ждать? — усмехнулся я.

— Сейчас Фридрих там стаю своих орангутангов мобилизует и выдвигаемся, — сказал Герасимов, кивнув в сторону входной двери.

Кучка младших сотрудников с кейсами и чемоданами высыпала на крыльцо. Люди тут же ловко расселись по машинам. Я сел за руль нового творения Арсения. В этот раз решили немного поработать с опушкой леса в восточном направлении.

Управляя багги с новым, более внушительным артефактом, я сразу почувствовал, что он идёт тяжелее, медленнее. Для транспортировки более мощных артефактов придётся делать специальный транспорт, этот уже не подойдёт

Точка старта назначена, начальство заняло позицию в конце маршрута. По моему настоянию они расположились чуть дальше.

— Новая попытка самоистязания? — с усмешкой спросил Герасимов.

— Ни в коем случае, — замотал я головой. — Не дождётесь. Просто Арсений сказал, что мощи тут как минимум вдвое больше и резервуар вместительнее.

— Который у тебя сейчас практически пустой, — напомнил Анатолий Фёдорович.

— Зато стоят более мощные преобразователи энергии, — высказал я контраргумент.

— Ну смотри, — пригрозил мне шеф пальцем. — Евгения мне не простит, если ты сляжешь.

Все на исходных позициях, датчики расставлены, сигнал поступил. Я нажал на педаль газа, придерживаясь рекомендуемой скорости. В этот раз волна регенерации была более заметной, чем со старой модификацией — Арсений потрудился не зря. И не зря мои бойцы истребили Каменных Василисков в пещерах. Зона восстановления распространялась в стороны от машины явно не менее, чем на двадцать метров.

Продвигаясь вперёд, я заметил подкравшегося и засевшего в ближних к опушке кустах Игольчатого волка. Когда я подъехал ближе, зверь начал меняться вместе с кустами и соснами, стоявшими рядом. Сначала осыпались иголки, монстр припал к земле и закрыл морду передними лапами.

Я даже специально остановился рядом с ним. Ещё через пару минут в лесу скрылся вполне нормальный волк. Жаль, что он таким теперь не останется.

— Ты чего там застрял, Ваня? — раздался из динамиков голос Герасимова. — Тебя прийти подтолкнуть?

— Спасибо, не надо, — рассмеялся я в ответ. — Просто я тут волка за пару минут трансформировал.

— Мощная хреновина, — довольно усмехнулся Анатолий Фёдорович. — Давай, езжай. И смотри там, чтобы без геройства.

— Принял, — ответил я и двинулся дальше.

Хоть резервуар машины успел зарядиться лишь частично, я остановился через те же сто метров, что были пределом для предыдущей. Я остановил воздействие, когда понял, что резервуар пуст.

В следующие несколько дней мы продолжали эксперименты с «оздоровлением» новых Территорий Аномалии. На вторую машину, что была функционально послабее, посадили теперь целителя, что до этого занимался трансформацией Леших. Я сразу объяснил ему, чтобы на меня не равнялся и прекращал работу сразу после опорожнения резервуара и переключения в автономный режим.

За день мы делали по два выезда. Посменную работу так и не запустили, для этого требуются более высокоранговые целители, чем те, что на данный момент у нас имелись. Один раз, правда, и сам Герасимов пожелал участвовать.

Граница Аномалии медленно, но верно смещалась, мы отвоёвывали лес, не торопясь, метр за метром. Занятие трудное, муторное, но успехи окрыляли, несмотря на ничтожность по сравнению с общей площадью Аномалии. По крайней мере, теперь будет что показать императору или его представителям, когда они надумают приехать и посмотреть. Да и так можно посмотреть потом на очищенную территорию в перспективе, а не в моменте.

К концу недели на утренней планёрке было устроено небольшое итоговое совещание.

— Ну что я могу сказать, дорогие коллеги, — медленно произнёс Лейхтенбургский, листая отчёты. — Мы уже неплохо продвинулись, можно сказать показательно. Но, даже учитывая, что в течение месяца в нашем распоряжении будут несколько таких машин, всё равно для успешной борьбы с Аномалией это слишком мало.

— Кинули клич по всей империи, — вставил слово Герасимов. — К нам едут высокоранговые целители отовсюду. Так что наконец-то сможем наладить работу посменно. Каждая бригада будет выполнять по два выезда, потом меняться.

— Хорошая новость, Анатолий Фёдорович, — сказал профессор, всё равно продолжая хмуриться. — Дело двинется быстрее, но всё равно этого мало.

— Я тут недавно общался со своим артефактором, — взял я слово, воспользовавшись паузой. — У нас есть интересное предложение.

— И какое же? — Лейхтенбургский заинтересованно поднял голову, оторвавшись от бумаг.

— Сделать какое-то количество стационарных артефактов, которые будут без участия целителей заниматься терраформацией, — сказал я. — Процесс без участия человека, скорее всего, будет очень медленным, но он будет. Надо будет только регулярно перемещать установки дальше на загрязнённую территорию, после того как предыдущий участок будет обработан. Ну и надо понимать, что даже если собрать целителей со всей империи, то достаточно сильных все равно много не наберется, это же не боевые маги.

— А что, Анатолий, парень дело говорит, — сказал профессор, повернувшись к коллеге.

— Дело, — кивнул шеф. — Только я даже боюсь представить, в какую копеечку это обойдётся, чтобы сыграло погоду.

— Давайте я для начала дам задание сделать такой хотя бы один, — предложил я. — А там уже по результатам будем решать, как лучше.

— Дерзай! — махнул рукой Анатолий Фёдорович. — По крайней мере, хуже точно не будет.

Прошла неделя, в течение которой мы делали регулярные выезды с новым мобильным артефактом Арсения, пробовали оздоравливать разные участки, включая болотистую местность. Результаты были разными, так как разными была и степень изменений грунта, растений и находящихся здесь животных, которых порой даже не было видно, но показывали особые сканеры. Что в целом было вполне ожидаемо, но все равно всё необходимо было подтвердить на практике.

Думаю, немалое количество энергии забирали на себя какие-нибудь крупные черви типа Огненных и им подобных или другая нечисть, которая водилась ранее в этих болотах и глубоко под землёй. Несмотря на периодически возникающие сложности, всё равно мы потихоньку продвигались, очищая всё новые территории и делая новые выводы из показаний детекторов.

Первая машина, которую сделал Арсений, тоже не простаивала. На ней параллельно со мной работал целитель с пятым кругом, что до этого лечил Лешего. Но тут имели место два фактора: более слабый целитель и более слабая машина, которые заставляли его остановиться гораздо раньше, чем делал это я. Но всё же решили, чтобы машина не простаивала, тоже её регулярно задействовать.

К концу недели было итоговое совещание по работе на территории Аномалии. В нём принимали участие не только я, Герасимов и Лейхтенбургский, но и несколько ведущих специалистов, работающих в нашем научном центре.

— Что, господа, я могу сказать, — начал свою речь Анатолий Фёдорович. — Данных накопилось уже немало. Картина, конечно, неоднозначная, но обнадёживающая. Главное, что я могу сказать точно: методика работает, в этом мы убедились. Нам удаётся эффективно очищать Аномалию от негативной энергии. Дело в том, что наши возможности пока что, к сожалению, очень ограничены, — Герасимов вдруг вздохнул. — Даже Иван Владимирович с седьмым кругом довольно-таки недолго может продолжать работу, буквально десять-пятнадцать минут, за которые он полностью истощает запас энергии в накопителе машины и своей собственный. Да, очистили мы уже довольно приличный кусок, но, к сожалению, по сравнению с масштабом всей Аномалии, очищенная площадь ничтожна. Если мы будем продолжать работать в том же темпе, на даже неполную очистку одной только Каменской Аномалии уйдут долгие годы непрерывной работы. Это при условии, что негативная энергия не будет восстанавливаться, чего никто пока не может гарантировать.

— Ну, несколько аппаратов и обученные операторы сдвинут процесс быстрее, — сказал я, воспользовавшись паузой. — Арсений Ксенофонтович уже активно работает ещё над несколькими автомобилями, обещал предоставить сразу партией.

— Что ж, это неплохо, — с лёгкой улыбкой кивнул Анатолий Фёдорович. — Но это, к сожалению, не решит проблему так быстро, как хотелось бы. Быстрее, конечно, но не настолько, чтобы говорить о каком-то супердостижении.

— Есть ещё один вариант, — снова вставил я своё слово. — Ненамного эффективнее, но зато будет работать постоянно, практически круглосуточно.

— Вот с этого места поподробнее, — насторожился Герасимов, посмотрев на меня внимательным взглядом. — Уже даже интересно, что ты знал и скрывал до этого момента.

— Я разговаривал буквально вчера с Арсением Ксенофонтовичем, своим артефактором, — начал пояснять я. — Мы пришли к общему мнению, что можно попробовать создать автономные излучатели, способные работать без постоянного присутствия целителя. Они, конечно, будут хоть и медленно, но зато стабильно очищать территорию день за днём. Единственное, что понадобится, так это люди, которые будут переставлять артефакты дальше, когда на прежнем месте они уже отработают. Даже если один такой артефакт будет очищать не больше сотки в сутки, сотни таких устройств, расставленных по периметру Аномалии, дадут ощутимый эффект.

— Ну да, так получится за день уже целый гектар, если поставить сотню, — кивнул Анатолий Фёдорович. — Ты хочешь сказать, это много? Теперь уже гектар за один заход ты один обрабатываешь, значит, надо создавать намного больше таких артефактов.

— Какие-нибудь образцы уже есть? — спросил Фридрих Стефанович.

— Пока что предоставить не могу, — ответил я. — Они в стадии разработки. Вполне возможно, что скоро уже будут.

— Вот когда будут, тогда и посмотрим, — заявил Герасимов. — И не забывай, что надо учитывать не только их эффективность, но и стоимость. Если это обойдётся казне в огромную сумму, тогда это тоже не лучший вариант. И надеюсь, что для их изготовления не придётся для начала перебить всех живущих в Аномалии монстров.

— Итак, какой мы подведём итог? — спросил с некоторой иронией Лейхтенбургский, вызвав на себя прожигающий взгляд коллеги.

— Для ускорения работы и более эффективного продвижения понадобятся лучшие умы империи, — сказал после некоторой паузы Анатолий Фёдорович. — Уже очевидно, что необходимы огромные финансовые вложения, а также терпение и вера в результат. Даже тот небольшой успех, которого мы смогли достичь на данный момент, уже играет большую роль. Люди видят, что Аномалия отодвинулась дальше от города. Конечно, ещё не было очередной волны повышенной активности, чтобы говорить уверенно, но я думаю, что оборону города можно будет в ближайшее время несколько ослабить. Если, а точнее, когда наше с вами дело получит достойное развитие, то империя, соответственно, получит действенный инструмент для контроля над Аномалиями. Мы ведь боремся не только за снижение площади самой Аномалии, что тоже немаловажно, но и за снижение угрозы от неё для проживающего рядом населения. Это уже даст нам стратегическое преимущество, ради которого стоит вкладывать такие ресурсы.

— Это, конечно, красивые слова, — начал Фридрих Стефанович. — Хотя, порой не такие уж они и красивые. Лично я считаю, что мы сделали огромный прорыв, просто у нас было слишком мало времени довести его до совершенства. Считаю, что императору уже можно доложить о положительных результатах, хоть они пока и не такие, как хотелось бы. Можно предложить увидеть воочию те перемены, которые здесь уже произошли. Я поручил своим сотрудникам отметить флажками старую границу Аномалии, где она была до начала нашего вмешательства, и вчера после работы я проехал вдоль неё. Поверьте, это уже довольно впечатляющее зрелище. Обратите внимание: наш научный центр всё ещё находится в зоне Аномалии, но… практически, этот участок выдаётся полуостровом в нормальные, исцелённые нашими усилиями земли.

— Я тоже думал над этим вопросом, Фридрих Стефанович, — уже менее эмоционально произнёс Герасимов, задумчиво глядя в окно, за которым виднелись вполне обычные зелёные сосны. — И поддерживаю инициативу воздействия на Аномалию дальше от научного центра, а здесь оставить пока всё как есть, ведь не секрет, что негативная энергия кормит это здание и всё, что внутри. Я, кроме всего прочего, составил долгосрочную программу исследований, где расписаны все этапы, необходимое финансирование и требуемые специалисты. Всё это находится здесь, — Анатолий Фёдорович приподнял над столом довольно толстую папку.

— Род Демидовых тоже готов помочь финансово и людьми, — сказал я, чтобы они понимали, что мы более чем заинтересованы во всем этом. — Поговорю с отцом, чтобы он согласовал усиление финансирования с императорским двором. Такой проект не может быть частной инициативой одного рода, это практически дело государственной важности, да и не только. Никто и не примет его, если за это дело возьмется только один род.

— Абсолютно верно, друг мой, — с совершенно серьёзным видом кивнул Анатолий Фёдорович. — Дело государственного масштаба.

После короткой паузы он добавил:

— И не только.

Стоит упомянуть, что после ареста князя Салтыкова мы всё ещё продолжали соблюдать серьёзные меры предосторожности. Это и усиление охраны заводов, совершенствование охранных систем, усиление патрулей, бдительность максимальная, так как нам неизвестно, есть ли ещё его сторонники, которые захотят нам помешать. И что-то в сердце подсказывало, что они есть и вполне могут напасть, стоит только немного увлечься текучкой и расслабиться.

Сегодняшний день начался с визита в лабораторию артефакторов. На площадке рядом с лабораторией уже стояли накрытые чехлами пара багги, практически готовых к работе. Ещё два я увидел, войдя внутрь. Вокруг них, как муравьи, крутились сотрудники Арсения, сам же руководитель лаборатории вышел ко мне навстречу. Судя по его испачканному халату и чёрным полосам на щеке, он не просто руководил, а тоже активно участвовал в производстве.

— Надеюсь, ты не с новым заказом? — спросил Арсений с усталой ухмылкой. — А то мы тут за вами уже не успеваем, хоть домой не уходи.

— Новые заказы я тебе могу приносить хоть каждые пять минут, — рассмеялся я. — Но я же понимаю, что ты не железный. У нас в научном центре, кстати, расширяется артефактная лаборатория. Если ты не возражаешь, было бы неплохо несколько готовых образцов для стационарной обработки территории Аномалии и чертежи предоставить сотрудникам центра. Так хотя бы от этой проблемы тебя избавим.

— Не поверишь, с огромным удовольствием, — вздохнул Арсений, потом, призывно махнув мне рукой, направился в сторону входа.

В углу возле входа стояли накрытые чехлами две треноги порядка двух метров высотой. Каждая оказалась опирающимся на три стойки довольно массивным прибором, смотрящим жерлом вниз.

— Вот эти уже готовы, — сказал Арсений, похлопав один из приборов по металлическому корпусу. — Только под мышкой их точно не унесёшь. Лучше присылай сюда грузчиков. Мы переставляли их с места на место с помощью лебёдки.

— Так, это замечательно, конечно, — задумчиво рассматривая трёхногий агрегат, сказал я. — Но как их переставлять на территории Аномалии?

— Хм, об этом я что-то не подумал, — протянул Арсений, тоже внимательно разглядывая своё внушительное изделие. — Наверное, стоит поставить их на какое-то шасси, чтобы они могли передвигаться самостоятельно.

— И сколько же весит эта прелесть? — поинтересовался я.

— В районе трёхсот килограмм, — сказал Арсений.

— Ну да, одному егерю такое не поручишь, тут понадобится целая бригада, — сказал я. — Человек шесть, по идее, пыхтя, смогут переставить его на несколько метров. Ладно, над шасси мы подумаем, — махнул я рукой. — Эти два агрегата в ближайшее время у тебя заберём, начнём работать на месте.

— Тут, кстати, для тебя есть приятный сюрприз, — сказал Арсений и снова махнул мне рукой, чтобы я следовал за ним.

Только сейчас, идя за ним следом, я понял, как парень похудел. Увидел, как обвис на нём халат. Движения стали резче, походка бодрее. Похоже, такой интенсивный труд идёт парню только на пользу. Главное, чтобы он с этим не переборщил.

Арсений уверенно прошёл до конца зала и направился вниз по лестнице в свою индивидуальную лабораторию. Оказалось, что уже здесь у него теперь тоже есть помощник. Это был один из тех первых парней, которых относительно недавно мой приятель называл безрукими. Услышав наши шаги, парень даже не повернулся, продолжал что-то неторопливо ковырять специальным инструментом, глядя на миниатюрный артефакт через лупу с мощной подсветкой.

— Уже доверяешь особые дела? — спросил я Арсения, кивнув на парня.

— Отличился особой ловкостью и усидчивостью, — усмехнулся артефактор. — Поэтому сидит здесь, выполняет спецзаказ.

Меня одолело жуткое любопытство, чем же таким особенным он там занимается. Уже собирался спросить, но в это время Арсений положил на главный рабочий стол кейс и открыл его. В нём лежал набор из трёх медальонов и столько же жезлов, очень похожих на те, что он изготавливал для лечения территории Аномалии и крупных монстров. Но эти были чувствительно меньше и, соответственно, легче.

— Догадываешься, для чего это? — спросил Арсений с гордым видом.

— Помощь юным и неопытным целителям в госпитале? — предположил я.

— С тобой даже неинтересно, — нахмурился парень. — Ничем тебя не удивишь.

— Отчего же? — усмехнулся я. — На самом деле я приятно удивлён, просто чисто случайно догадался. Ну, хотя логично: если надо вылечить человека, а не огроменную зверюгу, тогда и артефакт можно сделать поменьше.

— Именно так, — кивнул Арсений. — И с такой штуковиной даже начинающий целитель со вторым кругом может залечить перелом костей голени, почти как ты. Правда, потом ему всё же придётся отдыхать. Это, так скажем, больше, как оружие судного дня, то есть если сильно припечёт.

— Понятно, — сказал я, любуясь практически ювелирной работой. — Стало быть, таким пользоваться постоянно ни к чему, иначе так и останется со своим вторым кругом.

— Верно, — кивнул Арсений. — Поэтому всё это оборудование я вручаю тебе, а ты уж найдёшь подходящее словцо, чтобы всё доходчиво до них довести.

— Спасибо тебе, — от души сказал я, протягивая парню руку. — И за эти артефакты, и за то, что нашёл для меня повод сходить в госпиталь, где меня, возможно, уже забыли.

— Да ладно, забыли, — махнул рукой приятель. — Я же знаю, что ты всё равно периодически навещаешь. Слышал, про Олега Валерьевича хорошо отзываются. Он заведующий не хуже Анатолия Фёдоровича.

— Нет, — покачал я головой. — Анатолий Фёдорович такой один, похожего на него ещё поискать.

— Каждый из нас в каком-то роде такой один, так ведь? — улыбнулся Арсений.

— Всё так, — кивнул я.

Я похлопал приятеля по плечу, забрал кейс и направился к лестнице.

К сожалению, на самом деле в госпитале я появлялся не так часто, как он подумал. Иногда бывали короткие визиты, например, когда род Демидовых поставлял какое-либо новое оборудование или нужно было узнать, не нужна ли какая-то помощь. Единственным знакомым человеком, с которым хотелось там общаться, был именно Олег Валерьевич. Хотя Василий Анатольевич стал уже более контактным и приветливым, но всё равно как-то не то. Вспоминая его прежнего, душа особо не лежала, а может, и зря.

В лаборатории трудились совершенно другие люди. Установки работали непрерывно, изготавливая эликсиры. В ординаторской и приёмном отделении теперь молодые, новые лица. В госпиталь привлекали преимущественно молодёжь с прицелом на дальнюю перспективу. Род Демидовых гарантировал им дополнительные выплаты, чтобы стимулировать материально. Ну уж Олег Валерьевич не давал им спуску и заставлял трудиться как следует, чтобы они не расслаблялись.

— Ну как тут у вас молодёжь себя ведёт? — спросил я, входя в личный кабинет заведующего отделением. У Герасимова такого не было на моей памяти.

— Да по-разному, Иван Владимирович, — с улыбкой ответил Олег Валерьевич, вставая из-за стола и выдвигаясь навстречу. — Но большей частью стараются. Всё же сюда ведут особый отбор.

— Это молодцы, что стараются, — сказал я. — Только у тех, кто старается, есть шанс стать хорошим целителем. Иначе и нечего идти на передовую.

— Абсолютно верно, — кивнул Олег Валерьевич.

— У меня тут к вам особый реквизит для новичков, — сказал я, положив ему на стол тот самый кейс. — Объявлять общее собрание не будем, расскажу лично вам, — я открыл кейс и продемонстрировал Олегу Валерьевичу набор артефактов. — С помощью такого медальона и жезла любой из ваших новичков сможет вылечить любую рану и перелом любой сложности. Но нежелательно, чтобы они пользовались этим постоянно. Иначе опыта они не наберутся или, по крайней мере, продвижение будет слишком медленным.

— Прекрасно вас понимаю, Иван Владимирович, — сказал Олег Валерьевич, осторожно проводя пальцами по поверхности медальона. — Когда будет следующая волна активности Аномалии, эти штучки нам очень пригодятся. Кстати, не знаете, когда ожидать волну?

— Период повышенной активности, похоже, сместился, — ответил я. — Не исключаю, что это связано, в том числе и с нашим воздействием. Вы же видели, что граница Аномалии отодвинулась от Каменска?

— Да-да, — закивал Олег Валерьевич. — И, насколько я знаю, благодаря и вашим стараниям.

— Это да, мы стараемся, — сказал я. — Ну а когда наши датчики зарегистрируют начало новой волны, мы обязательно вас оповестим, чтобы вы были во всеоружии. Скорее всего, на этот период будут выведены и учёные из научного центра, среди которых солидное количество целителей. Они тоже смогут прийти на помощь.

— Это было бы уместно, — улыбнулся Олег Валерьевич. — Особенно учитывая, что бои идут круглосуточно. Молодые целители такого просто не выдержат даже с помощью этих прекрасных артефактов. А за артефакты вам особое спасибо, они точно пригодятся.

Утро выдалось пасмурным, небо затянуло низкими серыми облаками, из которых посыпал первый снег. Боюсь, приближающаяся зима может сильно затруднить наши дальнейшие исследования и продвижение очистки территории Аномалии.

Но я пока что ни разу не был в Аномалии зимой, не исключено, что там всё протекает по-другому. Надо будет порасспрашивать местных охотников на эту тему. Впрочем, думаю, этим вопросом озадачусь не только я.

Я уже вышел из дома и собирался садиться в машину, чтобы ехать на работу в научный центр, когда к воротам особняка подъехал чёрный автомобиль с государственными номерами. Я не стал залезать в машину и подошёл ближе.

На двери автомобиля красовался герб Российской Империи и символ имперской курьерской службы. Открылась дверь, и вышел курьер в официальной форме с императорской печатью на планшете.

— Иван Владимирович? — спросил мужчина, разглядев герб Демидовых на кармане моего пиджака — пальто было не застёгнуто.

— Это я, — ответил я, подходя ещё ближе, позади я услышал шаги Матвея и Стаса, которые тоже решили подойти, заподозрив неладное.

— Вам пакет из двора императора Российской Империи, — сказал мужчина, открывая планшет. — Примите и распишитесь.

Курьер вручил мне весомый конверт из толстой бумаги с витиеватой сургучной печатью и императорским гербом. Всё выглядело более чем официально. Я расписался в ведомости курьера, тот закрыл планшет, сел в машину, и она медленно укатила. Стас и Матвей так и стояли у меня за спиной, с интересом заглядывая через плечо.

Возвращаясь к своей машине, я осторожно распечатал письмо. В нём было приглашение на закрытый банкет в столице, где будут обсуждаться государственные дела, связанные, в том числе и с программой по изучению Аномалий и возможностью их очищения.

В конце довольно длинного текста было упомянуто, что моё присутствие на этом банкете обязательно. Обозначенная дата — через три дня. Внизу письма красовалась размашистая подпись управляющего императорской канцелярией. Печати на месте, все формальности соблюдены.

Я залез в машину, закрыл за собой дверь и махнул Андрею, чтобы он отвёз меня на работу.

— Что это за письмо? — поинтересовался наконец Матвей, высунувшись между сидений.

— Приглашение на банкет у императора, — ответил я, продолжая держать в руках плотную бумагу с красивой печатью внизу.

— Зачем нам этот банкет? — усмехнулся Матвей. — Нас и тут неплохо кормят. Скажи, Стас…

— Меня всё устраивает, — ответил парень. — Ехать за несколько тысяч километров, чтобы знатно перекусить — это уже перебор.

— К сожалению, нам придётся, — ответил я. — На банкете будет ещё и важное совещание, касающееся освоения Аномалий.

— Это уже хуже, — вздохнул Матвей. — С другой стороны — неплохо, есть возможность попутешествовать.

— И когда состоится сие мероприятие? — с иронией в голосе поинтересовался Стас.

— Через три дня, — ответил я, складывая лист и убирая в конверт.

— Время ещё есть, — вздохнул Матвей. — Правда, не особо много.

Признаться честно, я был очень удивлён, получив это письмо. Отец ни разу не упоминал о таком мероприятии, хотя мы почти каждый день общались с ним через нейроинтерфейс. Но ведь письмо явно официальное, из императорской канцелярии. Такие печати со сложным магическим компонентом просто невозможно подделать, подобными вещами не шутят. Проигнорировать такое приглашение императора я не могу, это будет означать оскорбление Его Величества и чревато серьёзными последствиями.

— Остановись, — сказал я Андрею, когда мы уже проехали ворота Каменска в направлении научного центра.

— Мы не едем? — удивился мой водитель.

— Пока нет, — ответил я, пребывая еще в задумчивости от того что происходило. — Мне срочно нужно показать письмо своим помощникам-юристам.

Я позвонил Михаилу Анатольевичу, узнал, что они оба сейчас находятся на территории завода, на складе ценных минералов. Уже решил было к ним подъехать, но тот попросил оставаться на месте, сказав, что через несколько минут прибудет сам.

Мы так и сидели в машине, отъехав полсотни метров от ворот Каменска в сторону Аномалии, глядя на тающие на лобовом стекле снежинки. У меня было немного свободного времени, чтобы как следует осмотреться.

Окрестности к северу от города, на самом деле, за это время очень изменились, хотя и казалось, что мы отодвинули Аномалию не так уж и далеко. Теперь прозрачная пелена колыхалась намного дальше от городских стен и была еле заметна.

Раньше граница пересекала поле перед городом, а теперь находилась чувствительно ближе к горизонту. Внизу на её фоне теперь было достаточно много деревьев. Эта часть леса отвоёвана у Аномалии благодаря нашим усилиям. Жаль, что всё это могут выжечь во время нашествия монстров, когда наступит пора очередной волны повышенной активности. Хотя, можно подпустить монстров поближе, чтобы сохранить исцелённый нами лес.

Через несколько минут и, правда, подъехали Михаил Анатольевич с Валерием Павловичем. Я вышел из машины и вручил им письмо. Они очень подробно и долго изучали документ, проверяли каждую печать и подпись с помощью специальных артефактов. Всё это, действительно, оказалось подлинным.

— Печать настоящая, — задумчиво произнёс Михаил Анатольевич. — Подделать её практически невозможно, она защищена множеством магических слоёв.

— Значит, и приглашение настоящее, — добавил Валерий Павлович.

— Ну что ж, — пожал я плечами. И пусть интуиция где-то скребла на задворках сознания, но противиться поездке дальше я уже не мог. — Значит, надо ехать. Тогда вы, Михаил Анатольевич, остаётесь управлять текущими делами. Валерий Павлович контролирует безопасность завода и научного центра. Майор Федулов отвечает за оборону. Если вдруг возникнут экстремальные обстоятельства, Гранкин поднимает батальон.

— Как же насчёт вашей охраны, Ваше Сиятельство? — обеспокоенно спросил Михаил Анатольевич.

— Стас и Матвей поедут со мной, — ответил я. — Для личной охраны этого вполне достаточно.

— Я считаю, что этого всё же будет недостаточно, — недовольно заметил Михаил Анатольевич. — Давайте отправим с вами несколько боевых магов.

— Хорошо, — неохотно кивнул я. — Пусть со мной будет небольшая личная гвардия. Для статуса полезно.

Приехав в научный центр, ещё до того, как приступить к работе, я позвонил Евгении и сообщил ей эту новость. Девушка, что было вполне ожидаемо, сразу высказала желание поехать вместе со мной.

— Думаю, не стоит, — ответил я, сразу понимая, что это вызовет у неё негативные эмоции. — Это деловая поездка, там не будет времени для светских мероприятий. К тому же я постараюсь вернуться из неё как можно скорее, не собираюсь задерживаться в столице, здесь и так слишком много дел.

— Ну хорошо, как скажешь, — недовольно ответила Евгения.

В голосе послышался холодок. Она хоть и согласилась, но всё же немного обиделась. Я думаю, она меня поймёт и убедится, что я и, правда, собираюсь вернуться как можно быстрее. Я ведь не собираюсь ходить на балы и засиживаться на банкетах. Будь моя воля, вообще бы не поехал — и так дел хватает.

О предстоящей мне поездке я тут же доложил Анатолию Фёдоровичу, входя в его кабинет.

— И что ты тогда передо мной здесь до сих пор стоишь? — усмехнулся мужчина. — Иди паковать чемодан, тебя император ждёт!

— Ну, я же должен был вас оповестить, — улыбнулся я. — Может, у вас послание какое созрело, что я могу передать?

— На такой случай у меня лежит специальный пакет документов, — спохватившись, сказал мужчина, открывая нижний ящик стола и доставая оттуда фиолетовую папку с новой эмблемой научного центра. — Здесь всё разложено по рубрикам и по темам. На любой вопрос можешь ответить, подсмотрев сюда. По пути в столицу как раз успеешь изучить, чтобы легче понять, где что искать.

— Спасибо, — кивнул я, забирая довольно увесистую папку. — Это будет очень в тему.

— И обязательно поговори с императором по поводу наших нововведений, — сказал Герасимов, задвигая ящик стола. — Можешь заодно пригласить его к нам на экскурсию, чтобы видел, что мы здесь не зря тратим пуды императорского золота.

Совсем недолго пробыв на рабочем месте, я в самом деле вернулся домой, чтобы паковать вещи. Михаил Анатольевич уже зарезервировал для меня и сопровождающих несколько купе в бронированном поезде. Времени для такого путешествия было вполне достаточно, а передвижение по железной дороге намного надёжнее и безопаснее, чем самолёт или автомобиль, учитывая расстояние и напряжённую обстановку.

Купе в вагоне достаточно комфортные для длительного путешествия. Для меня забронировано специальное отдельное купе первого класса. Для охраны — три купе поскромнее по соседству, но так, чтобы они могли в любой момент среагировать на угрозу.

Ближе к вечеру мы уже подъехали к вокзалу на нескольких бронированных внедорожниках. Евгения сидела на заднем сиденье рядом со мной, крепко сжимая мою руку и периодически взволнованно поглядывая на меня.

Я же, в отличие от неё, был совершенно спокоен. Уже предвкушал встречу с императором и его восторг по поводу наших успехов. Смущало только одно: отец на связь пока не выходил, дал понять, что очень занят.

— Я тебе даже немножко завидую, — сказала девушка, немного напряжённо улыбнувшись.

— Потому что я еду в столицу, во дворец императора? — спросил я, посмотрев в её грустные глаза.

— Потому что ты настолько спокоен, словно ни капельки не переживаешь из-за предстоящей поездки.

— О чём здесь переживать? — сказал я, кивнув на бронированный вагон с пулемётными турелями на крыше. — В таком танке мне ничего не угрожает. Да и наши успехи стоят того, чтобы о них заявить перед императором.

— Я больше переживаю за то, что тебя ждёт в Москве, — призналась девушка. — Там, по городу, ты уже не будешь ездить на таком танке. К тому же, скорее всего, именно там находятся люди, под покровительством которых работал Салтыков. Он же работал не один, на то есть доказательства.

Евгения была в курсе многих вещей, так как я не собирался скрывать подобное от будущей спутницы моей жизни.

— Явно не один, — кивнул я. — У него были высокие покровители. Но в столице уже организована встреча и арендованы бронированные автомобили. Так что и в Москве я тоже буду под надёжной защитой. Михаил Анатольевич лично всё организовал, ему нет повода не доверять.

— Береги себя, — сказала Евгения, пристально глядя мне в глаза и ещё сильнее сжимая мою руку. — Всегда помни, что я тебя очень люблю и буду ждать, вспоминая тебя каждую минуту.

— Спасибо, любимая, со мной всё будет в порядке, я тебе обещаю, — сказал я, притянул девушку к себе и поцеловал. — Всё, мне пора.

Когда мы со Стасом и Матвеем вышли на перрон в сопровождении выделенных на мою охрану боевых магов, подошёл Михаил Анатольевич и махнул рукой вдоль железнодорожных путей.

— Прицепляем дополнительный груз, — с довольной улыбкой сообщил мужчина.

Теперь я увидел, как к составу, на котором я должен ехать, буксируют ещё один дополнительный грузовой вагон, также защищённый со всех сторон листами брони и с прорезями бойниц.

— Попутно с вами к потребителям поедет обработанная руда Деларита и Элирида, — пояснил Михаил Анатольевич. — Ваш рейс как раз удобно подходит для доставки. Заодно будет дополнительная охрана.

— Почему бы и нет, — сказал я, наблюдая, как вагон подводят к составу и начинают прицеплять.

— Вполне обычная практика, — пожал плечами Михаил Анатольевич. — Мы же не двадцать вагонов с углём хотим прицепить, но вполне возможно использовать регулярные рейсы для транспортировки ценных грузов под охраной. Руководство железных дорог согласовало и одобрило такой способ. Уже не первый раз так делаем.

— Хорошо, — кивнул я. — До отправки остаётся уже меньше десяти минут. Нам пора.

Ещё раз обняв и поцеловав Евгению, я наконец вошёл в вагон. Улыбающаяся проводница провела меня и сопровождавших магов до наших купе.

Сегодня это было другое купе, совсем не такое, в каком я приехал летом в Каменск. После той конуры с полками, это больше походило на компактный гостиничный номер, в котором были все удобства, достаточно большая кровать, мини-бар, обеденная зона и даже рабочий стол с креслом. В общем, всё для удобства высокородных гостей.

Стас с Матвеем расположились в соседнем купе, которое уже не отличалось таким комфортом, но всё равно было гораздо лучше того, на котором мы приехали сюда из Екатеринбурга. Ещё два купе занимали боевые маги, которых Михаил Анатольевич буквально навязал мне взять с собой для охраны.

С другой стороны, он прав. Если в столице находится основная движущая сила фракции войны, то там теоретически мне может грозить бо́льшая опасность, чем здесь, на месте. Поэтому опытные щитовики, а также маги огня и молнии, вполне могут пригодиться.

Я подошёл к окну и посмотрел на перрон. Прямо напротив меня стояла Евгения. Лицо её было встревожено, но всё же она пыталась улыбаться, чтобы поддержать меня. Я помахал девушке рукой и послал воздушный поцелуй, когда поезд тронулся. Платформа медленно поплыла в сторону, постепенно ускоряясь.

Чтобы не терять времени зря, я достал из портфеля ту самую папку, что подготовил мне Анатолий Фёдорович. Разложил документы на столе и начал их внимательно изучать.

Вот что значит настоящий учёный, аналитический ум. Герасимов настолько продуманно рассортировал документы, логично расположив в определённом порядке, что найти то, что мне нужно, не составляло особого труда. При необходимости во время беседы с императором смогу достаточно быстро предоставить любую информацию о результатах наших исследований и работе нового научного центра.

Немного удивился, обнаружив, что здесь есть даже фотографии с воздуха с обозначением границ Аномалии до начала нашего воздействия и на последний день. С высоты птичьего полёта разница, правда, была заметна. Но когда увидел фотографии с большей высоты, понял, что это лишь малая часть того, что нам ещё нужно пройти.

Ужин мне и моей охране доставили прямо в купе. После ужина я продолжал изучать документы, делая для себя отметки в блокноте, чтобы облегчить в итоге поиск необходимого в случае появления каверзных вопросов и спорных ситуаций во время доклада и беседы, обозначил для себя основные моменты, которые обязательно должен озвучить.

Несмотря на некоторое волнение из-за внезапной незапланированной поездки, мерный стук колёс всё же убаюкал. Стоило забраться под одеяло, как я довольно быстро заснул, даже раньше полуночи.

Сон про поход вглубь Аномалии по незнакомым местам и с обилием неизвестных ранее монстров был внезапно прерван резким толчком. Я едва не свалился с кровати, уперевшись рукой в покрытый ковром пол.

Я почти сразу догадался, что это не плановая остановка на станции, а резкое торможение, значит, что-то произошло. Быстро нацепив, больше даже на рефлексах, чем обдуманно, усиленный энергетической бронёй костюм, я выскочил в коридор, где уже находились маги из моей охраны.

Следом за мной в коридоре появились заспанные Стас и Матвей, застёгивая последние пуговицы. Матвей прислонил к стенке перед собой свой огромный меч, который он взял с собой, вопреки уговорам Стаса, я не стал в это вмешиваться, любимое оружие должно быть под рукой, я считаю. В углу моего купе стоял, например, протазан, который сейчас будет как раз кстати.

— Что случилось? — спросил я у вглядывающегося в темноту мага, стоявшего неподалёку.

— Пока непонятно, — ответил мужчина. — Тьма кромешная, ни одного населённого пункта в пределах видимости. Мы явно где-то в лесу, проехали километров двести или чуть больше.

— Может, поезд хотят ограбить? — предположил Стас.

— Да ну, вряд ли, — покачал головой Матвей. — Кому это по зубам, такой бронепоезд ограбить?

Стоило ему это сказать, как тут же по глазам резанула вспышка, загрохотали молнии, тут же подключились пулемётные турели на крыше, паля больше наугад. Раздались мощные удары в дверь вагона, и это явно был не молот, а что-то посерьёзнее.

Стоявшие рядом со мной маги рванули к выходу. Наконец-то прозвучала сирена, и окна закрыли бронированные жалюзи, которые лизнуло выпущенное в вагон пламя.

— Это не ограбление, — произнёс я, уже начиная понимать что к чему. — Это нападение. Они хотят добраться до меня.

— Ну с чего ты взял? — спросил Матвей, хватаясь за свой меч. — О нашем отъезде знало очень мало людей.

— Значит, узнало достаточно, — сказал я и нырнул в купе за протазаном.

Когда я снова выскочил в коридор, уже завязался бой в тамбуре, коридор озарили вспышки, но маги быстро отбились, переходя в атаку. Теперь почти весь охранявший меня отряд высыпал наружу, откуда последовала новая волна грохота и треска молний. В кромешной темноте раздавались крики, порой предсмертные. Я должен быть там.

— Да стой ты! — крикнул вдруг Матвей, удерживая меня за руку. — Если это по твою душу, тогда чего ты на рожон лезешь?

— Потому что там люди гибнут, я должен помочь, — ответил я, освобождая руку из его хвата, потом кивнул на навершие протазана, переливающееся золотистыми разрядами. — К тому же я не такой уж и беспомощный.

— Ладно, идём, — неохотно кивнул приятель, убирая меч в ножны и передёргивая затвор автомата.

Стас вышел из купе со снайперской винтовкой в руках и тут же активировал режим невидимости.

— Идём! — прозвучало из пустоты откуда-то со стороны входа в тамбур, парень уже подходил к нему.

— Не высовывайся пока без меня! — крикнул ему Матвей, и мы поспешили вслед за Стасом в тамбур.

Внезапно в полной темноте за окном сильно полыхнуло, ослепив ярким оранжевым светом. Видимо, кто-то применил магию огня, внутренняя обшивка на двери задымилась.

— Стас, отойди назад, — сказал я. — Лучше стреляй из-за моей спины. Надеюсь, у тебя патроны соответствующие?

— Обижаешь, начальник, — усмехнулся парень.

— Щит, — бросил я через плечо Матвею.

Я сдвинул вниз рукав пиджака, повернул ручку и открыл дверь. Тут же в меня полетели фаерболы, молнии, о невидимую преграду забарабанили магические пули, щит Матвея всё выдержал без особых проблем.

Над тем, с кого начать, я думал меньше секунды. Выставив вперёд навершие протазана, я ударил молнией ближайшего противника.

Их щит сработал лишь частично, видимо, у стоявшего рядом щитовика был не такой уж высокий магический круг, скорее всего, не выше пятого. Маг с даром молнии тут же скорчился и упал на землю. Следом за ним последовал и сам щитовик.

Где-то над моим ухом глухо бухнуло. Голубой трассер улетел вперёд, поразив насмерть следующего нападающего, потом ещё и ещё, я тем временем уложил ещё пару молниями, оглушительно застрекотал автомат Матвея, парень тоже не собирался стоять просто так.

— Вперёд! — крикнул я Матвею и спрыгнул на насыпь.

Матвей тут же приземлился рядом со мной, продолжая прикрывать меня щитом. Всё же частые вылазки в Аномалию и тренировки дали свое, и парень действовал достаточно грамотно и без подсказок.

— Оставайся лучше в тамбуре! — крикнул я Стасу. — Заляг и стреляй оттуда!

Мы с Матвеем пошли дальше, убив ещё несколько магов, стрелков довольно ловко снимал Стас, пользуясь прибором ночного видения, я же видел своих врагов за счет постоянных вспышек пламени и молний.

Пока мы расчищали площадь вокруг себя, из другого тамбура высыпали маги из отряда охраны, которых отправил со мной подполковник Гранкин по настоянию Михаила Анатольевича. Их щиты тоже достойно выдержали посыпавшиеся на них магические атаки и маги, в свою очередь, одного за другим убивали нападавших.

С теми, кто находился возле моего вагона, мы разобрались достаточно быстро. Но теперь вспышки огня и молний участились возле вагона, где находился ценный груз. Вооружённая охрана отстреливалась, но практически безрезультатно.

— Идём туда, — махнул я Матвею и двинулся в направлении кипевшего боя.

Небольшой отряд магов покончил с теми, кто ещё оставался возле нашего вагона, и поспешил за нами бегом.

Возле грузового вагона отряд нападавших был побольше. Их щиты выдержали даже мои атаки, не говоря уж о снайперских пулях Стаса, который тоже последовал за нами и обошёл нападающих сзади.

— Здесь придётся повозиться, — сказал я больше сам себе, отправив мощный заряд в одного из магов, двинувшегося навстречу.

В этот раз щит не выдержал, и молния поразила человека в грудь, в область сердца. Быстро подключились маги поддержки. В результате ожесточённого боя мы значительно проредили ряды противника и вскоре обратили оставшихся в бегство. Убитые лежали возле грузового вагона, уйти смог лишь каждый третий или около того.

— Ваше сиятельство, сзади! — крикнул кто-то из магов.

Я резко обернулся и увидел ещё один довольно многочисленный отряд, который, видимо, до этого сидел в засаде. Они атаковали мой вагон. Скорее всего, думали, что я буду отсиживаться в купе, а вся моя охрана пойдёт сражаться за ценный груз. Большая ошибка с их стороны — мерить меня представлениями об обычных аристократах.

— Ваня, я, кажется, всё, — сказал Матвей слабеющим голосом.

— Вырубай щит! — ответил я парню. — Медитируй.

— Я пока могу подержать, — сказал один из магов сопровождения.

— Хорошо, идём вперёд, — сказал я. — Стас, обойди их сзади, подальше от поезда, чтобы тебя не задели, и постарайся, чтобы тебя не засекли. Постоянно перемещайся.

Почти бегом мы двинулись обратно к нашему вагону, атакуя подошедший отряд противника сбоку. Здесь тоже оказались маги не ниже шестого-седьмого уровня. Бой вышел довольно-таки ожесточённым.

Я видел, как пули Стаса попадают в невидимый купол щита. Стоявшие рядом со мной маги обрушили всю мощь магии огня и молний, общими усилиями смогли пробить щит, и нападающие стали падать на землю один за другим, кто-то объятый пламенем, кто-то сражённый молнией или магической пулей Стаса и Матвея.

В нас тоже продолжали лететь молнии и фаерболы. Кто-то из стоявших рядом бойцов вскрикнул и упал. Кто-то зашипел от боли. Я продолжал выпускать молнии одну за другой, стараясь наносить максимальный урон, надо сохранить своих людей и не думать о судьбе напавших на поезд. Хотя языки нам, конечно, не помешают.

Ещё через несколько минут бой закончился.

— Они атаковали и другие вагоны, — сказал подошедший ко мне маг из моей охраны. — Могут быть раненые.

— Значит, идём туда, — сказал я, сразу двинувшись вперёд. — Стас, Матвей, проверьте наш вагон. Кто-нибудь из магов — идите с ними. Действуйте аккуратно, тут еще могут прятаться недобитки.

Стас к этому времени уже снова стал видимым, парень как раз менял магазин винтовки. Он с Матвеем и магом нырнули в наш вагон, а мы дошли до следующего и вошли внутрь.

Бойцов противника здесь уже не было. Тут и там кричали и стонали раненые, в проходе лежал мужчина, не подававший признаков жизни.

— Ну, это уже совсем перебор, — сказал вдруг один из магов, шедших рядом со мной. — Они решили состав ограбить? Зачем тогда атаковать гражданских?

— Не думаю, что это было сделано с целью ограбления, — сказал я. — Это были лишь обманные манёвры, чтобы вызвать на себя охрану, а потом атаковать мой вагон.

— Вполне возможно, — уже тише сказал маг, которому судя по виду такая мысль совсем не понравилась.

Раненых оказалось много. Самое странное — нападавшие особо не старались кого-то убить. Просто беспорядочно атаковали, нанося повреждения всем, кого видят. Убитых было лишь трое. Раненых было десятка два, если не больше, и как минимум половина из них — довольно серьёзно.

Лежавший дальше в коридоре на полу мужчина был сильно обожжён. Кроме того, в боку у него дымилось небольшое отверстие от удара молнией. Мужчина был к этому моменту без сознания.

Я положил пальцы на сонную артерию, нащупал слабый пульс. Значит, есть за что бороться.

Большой плюс в том, что никто из раненых не был поражён негативной энергией, хотя бы этим сейчас не надо заниматься и тратить силы еще и на это. Нет признаков мутации тканей, только повреждения, а с этим справиться уже легче.

Я положил первому тяжело раненному руку на область сердца и направил поток энергии, чтобы она разносилась с током крови по всем повреждённым участкам.

Через минуту мужчина пришёл в сознание, работа сердца стабилизировалась. Понимая, что раненых много, я не стал доводить процесс до конца, резко остановил поток целительной энергии и пошёл к следующему.

— Берите в вагонах аптечки и перевязывайте пока тех, кого я хоть чуть подлатал, — обратился я к своим бойцам. — Тех, что ранены легко, тоже можно перевязать. У нас вроде тоже раненые есть?

— Да, ваше сиятельство, — ответил один из магов. — Но терпимо, они смогут продержаться до оказания помощи.

— Перевяжите пока, — сказал я и пошёл дальше по вагону, заглядывая в каждое купе и выискивая раненых, а они были практически везде.

Сзади меня догнали Стас и Матвей, доложившие, что у нас в вагоне чисто. Ещё через минуту с другой стороны подошёл начальник поезда, чтобы прояснить ситуацию.

— Езжайте вперёд до ближайшего города, — сказал я остолбеневшему от вида раненых мужчине и показал ему герб на кармане пиджака. — Сколько до него?

— Если тронуться прямо сейчас и поторопиться, то через полчаса будем, — ответил мужчина, растерянно озираясь по сторонам.

— Значит, очень поторопитесь, — сказал я, встряхивая его за плечо. — Вы меня слышите?

— Да, ваше сиятельство! — резко спохватился мужчина, тут же развернулся и убежал в сторону локомотива.

Вскоре поезд тронулся и начал быстро набирать скорость.

— Это же надо до такого додуматься, — сказал постоянно находившийся позади меня Матвей, когда я занимался очередным пациентом. — Столько людей покалечить, чтобы добыть минералы. В чём виноваты эти люди?

— А, ты же не слышал, что я говорил, — сказал я. — Больше чем уверен, что минералы остались нетронуты. Это была охота лично на меня.

— За компанию надо укокошить столько людей? — возмутился Стас.

— Скорее всего, нам повезло, что не укокошили нашего босса, — возразил ему Матвей.

— Всё равно это бесчеловечно, — тихо добавил Стас.

— Так никто и не спорит, — пробормотал Матвей.

Поезд нёсся сквозь ночной лес, а я продолжал обходить раненых. Всех, кто был ранен легко, я просил подождать и в первую очередь занимался теми, кто был буквально на грани. Полностью вылечить у меня явно не хватит энергии, поэтому в первую очередь старался стабилизировать, потом переходил дальше. Сейчас и мне бы не помешал такой набор, что я вручил Олегу Валерьевичу для новичков. Даже не думал, что я так привык к присутствию негативной энергии, которую я уже даже не замечая преобразовывал в свою.

В ближайший город мы приехали даже чуть раньше, чем было обещано. Начальник поезда, похоже, предусмотрительно предупредил по рации, что у нас тяжелораненые. За перроном уже стояли несколько автомобилей скорой помощи, а на перроне толпились санитары с носилками и целители.

Как только поезд остановился, все двери открылись. В вагон первыми вошли санитары с носилками. Я показывал им, кого забирать. Вскоре я увидел целителя службы скорой помощи. Ему я коротко пояснил ситуацию:

— У нас массовые ожоги и поражения молнией, мёртвых трое. Десять тяжелораненых, я их стабилизировал.

— Прошу прощения, а вы кто? — с недоверием спросил целитель, посмотрев на мой костюм и фамильный герб на кармане.

— Я князь Иван Демидов, — ответил я. — Целитель седьмого круга.

— Ого, — мужчина вскинул брови и удивлённо посмотрел на меня. — Тогда понятно. Сейчас всё сделаем, ваше сиятельство.

— У вас в больнице целители какого круга? — решил я уточнить.

— От третьего до пятого, — ответил мужчина. — Но пятого только двое: руководитель клиники и его зам. Больше даже с третьим — сотрудники помладше.

— Понятно, — кивнул я. — Тогда я еду с вами.

— Надеюсь, они справятся, — сказал мужчина всё же с сомнением. — Вы и так уже много сделали, ваше сиятельство.

— Если наёмники охотились на меня и ранили этих людей, чтобы добраться до меня, значит, я за них тоже отвечаю, — ответил я, не собираясь скрывать причины нападения, всё равно об этом узнают рано или поздно. Отказываться же от ответственности было не в моем характере. — Так что я еду с вами.

— Как скажете, ваше сиятельство, — неохотно согласился мужчина. — Но в машинах скорой места и на раненых едва ли хватит.

— Мы найдём транспорт! — сказал вдруг мужчина в возрасте в костюме железнодорожника.

— Во, и начальник станции уже прискакал, — усмехнулся целитель.

— Вот и отлично, — кивнул я, потом обратился к целителю, который тем временем руководил действиями санитаров. — Собирайте пока всех, а мы уедем на транспорте станции.

— Отлично, — небрежно бросил целитель, продолжая заниматься сортировкой раненых, которых выводили и выносили из поезда.

Судя по всему, дальше нами придётся добираться другим способом, но об этом подумаем уже утром, а сейчас надо помочь местной клинике с ранеными. Мы быстро собрали свои вещи и сошли на перрон.

Как и обещал начальник станции, нам выделили дежурный автобус. В него же посадили и несколько раненых, что не поместились в автомобилях скорой помощи. Вслед за завывающей сиренами колонной, мы направились в сторону клиники — это оказалось относительно недалеко.

На крыльце клиники уже встречали целители и тут же начали разбирать пациентов, направляя их в разные отделения, двоих сразу повезли в операционную. Своим бойцам я приказал оцепить клинику и смотреть в оба, а сам направился внутрь.

— А вы сопровождающий? — спросил меня целитель постарше, преграждая мне дорогу.

— Я ехал вместе с ними, хочу вам помочь, — сказал я целителю и показал документы, раз герб на кармане пиджака для него был недостаточно убедителен.

— Ваше рвение похвально, ваше сиятельство, — сказал целитель, продолжая стоять у меня на пути. — Но вы здесь мало чем поможете, лучше тогда подождите в приёмном отделении, если среди раненых есть ваши люди.

— Я целитель седьмого круга и я смогу вам помочь, — с нажимом сказал я, подходя ближе к мужчине и демонстрируя руку, по пальцам которой забегали зелёные искорки.

— Простите, ваше сиятельство, я же не знал, — пролепетал мужчина. — Я же не знал.

— Это я оказывал первую помощь тяжёлым, — сказал я. — Но у меня было мало энергии, так как пришлось сражаться. А теперь я смогу помочь более существенно. Отведите меня в операционную, пока там никому ничего не ампутировали.

— Да-да, конечно, — закивал целитель, сразу развернулся и пошёл по коридору. — Идите за мной.

Моё предположение оказалось верным. Одной женщине, у которой сильно пострадала нога, уже собирались её ампутировать, дали наркоз.

— Подождите! — окликнул я целителей, что уже готовили инструменты. — Я смогу ей помочь без операции.

Не дожидаясь ответа, я начал отстранять от стола целителя с ампутационным ножом в руке.

— Да что вы себе позволяете? — сразу вскричал мужчина. — Немедленно выйдите из операционной! Кто-нибудь, уберите его!

— Я целитель седьмого круга, — терпеливо повторил я. — Я смогу помочь без ампутации, просто дайте мне шанс.

— Это князь Демидов, — вступился за меня пожилой целитель, что привёл в операционную. — Я уже проверил, он и, правда, целитель.

Замерший с ампутационным ножом в руке мужчина неохотно посторонился и дал мне доступ. Нога женщины и, в самом деле, сильно пострадала, но повода для ампутации лично я не видел, не тогда, когда я тут. И я помню её, это ведь я останавливал кровотечение и немного подлечил повреждённые ткани.

Я поднёс ладонь к повреждённой конечности и начал воздействие. Из ладони к пациентке устремились несколько слабо светящихся зелёных вихрей целительской энергии, вызвав общий удивлённый возглас у всех медиков в операционной. Повреждённые ткани начали восстанавливаться прямо на глазах, обширный дефект быстро очищался и затягивался. Через пару минут всё закончилось, а присутствующие разразились аплодисментами.

— Так, что здесь происходит? — услышал я вдруг грозный голос со стороны двери. — И почему посторонний в операционной?

В дверях стоял солидный мужчина в возрасте, в белом халате поверх костюма с галстуком. Вид у него был крайне недовольный. Причиной тому — ночная тревога и, собственно, я. Судя по перешёптываниям, это и есть руководитель клиники.

— Мужчина, выйдите немедленно из операционной! — сказал он уже строже. — И почему его сюда пустили?

— Кузьма Агафонович, это целитель, — сказал тот, что только что собирался ампутировать ногу, которая теперь выглядела практически здоровой.

— Какой ещё целитель? Откуда? — продолжал негодовать мужчина, подходя ближе ко мне.

— Посмотрите, — устав объяснять, я протянул ему свои документы.

— Целитель седьмого круга? — удивился руководитель клиники, внимательно изучая предоставленные ему бумаги. — Князь Иван Владимирович Демидов? Прошу прощения, но это несколько неожиданно.

— Я ехал в поезде вместе с пострадавшими, когда на нас напали, — пояснил я. — С вашего позволения я продолжу, тут вашим целителям работы слишком много.

— Нисколько не возражаю, ваше сиятельство, — сразу залебезил мужчина, приветливо улыбаясь. — Нисколько не возражаю, когда ещё увидишь целителя седьмого круга в деле? Конечно-конечно.

— У вас, насколько я понимаю, пятый круг? — спросил я у руководителя, не разделяя его улыбки.

— Именно так, ваше сиятельство, — насторожился мужчина.

— Тогда не стесняйтесь, присоединяйтесь, — сказал я с ухмылкой. — Раненых много, работы на всех хватит.

— Да-да, — бросил тот, быстро выходя из операционной в сторону приёмного отделения.

Позади послышались смешки. Видимо, они видят впервые, чтобы их начальником кто-то командовал, а у меня это получилось, мне уже не впервой.

Когда все тяжёлые были вылечены, все принялись за остальных раненых, а я наконец дошёл до своих раненых бойцов, которые так и сидели тихонько в стороне, в дальнем углу приёмного отделения.

Вылечив своих, я снова пошёл помогать местным целителям. Поначалу я злился на их нерасторопность, а потом подумал, что они ведь никогда и не видели такого наплыва раненых, это вам не госпиталь вблизи Аномалии, а тихий мирный городок.

За всей этой суетой и не заметил, как летит время, а уже близилось утро. В этот момент у меня в кармане зазвонил телефон. Время пять утра, а Михаилу Анатольевичу не спится, с чего бы это?

— Да! — ответил я, сняв трубку.

— Вы уж извините, что я вас потревожил, Иван Владимирович, — начал сбивчиво говорить мужчина.

— Короче, что там у вас? — не выдержал я.

— Если короче, — сказал мой помощник и снова замешкался, — на нас напали, Иван Владимирович. И это очень серьёзно, ваше сиятельство, такой волны я ещё не видел. Все военные уже задействованы, но я не уверен, что они справятся. Мы с большим трудом смогли эвакуировать тех, кто был в научном центре и амбулатории, когда всё началось.

— И когда всё началось? — спросил я, судорожно соображая, что дальше делать.

— Почти два часа назад, — ответил Михаил Анатольевич.

Некоторое время я молчал, держа телефон возле уха. Это явно неспроста и никакое не совпадение. Всё заранее спланировано и рассчитано, прошло сложнейшую подготовку и координацию. Нападение на поезд, внезапная бурная активация Аномалии с набегом монстров на город — всё это частички одного плана, одного замысла. Потому что ну не бывает таких совпадений.

Скорее всего, и приглашение императора на аудиенцию тоже было фальшивым, но в этом ещё предстоит разобраться, и будет это непросто.

— Иван Владимирович, с вами всё в порядке? — донёсся из трубки встревоженный голос Михаила Анатольевича.

Казалось, что голос звучит откуда-то издалека, словно мой помощник пытался до меня докричаться прямо из Каменска, без всякой сотовой связи.

— Я в порядке, — ответил я после затянувшейся паузы. — Немедленно организуй для меня несколько военных вертолётов, мы возвращаемся.

— Да, ваше сиятельство, будет исполнено, — с готовностью ответил Михаил Анатольевич. — Куда присылать вертолёты?

— Где мы сейчас находимся? — спросил я у находившегося рядом целителя, отодвинув трубку от головы.

— Ну так в Залесске же, — ответил мужчина, удивлённо посмотрев на меня с таким видом, будто этот вопрос он ожидал услышать в последнюю очередь. — В госпитале.

— В Залесске, в госпитале, — сказал я Михаилу Анатольевичу, вернув телефон к уху. — Присылай сюда.

— В Залесске? — удивился Михаил Анатольевич. — Вы уже должны быть гораздо дальше.

Я даже мысленно представил себе его вытянувшееся от удивления лицо.

— Так получилось, — ответил я. — Некоторые непредвиденные обстоятельства, расскажу потом за чашечкой кофе. Если на нее будет время…

— Вы… — начал было спрашивать мужчина, но я его перебил.

— Повторяю, со мной всё в порядке, — терпеливо повторил я. — Высылай вертолёты, и как можно быстрее.

— Понял, ваше сиятельство, — немного растерянно произнёс мой советник.

Я выключил телефон и убрал его в карман. Теперь самое время связаться с отцом. Он встаёт очень рано, вполне возможно, что и сейчас не спит. Хотя стоп, разница во времени… впрочем, теперь не до церемоний. Я не стал звонить, а отправил вызов отцу через нейроинтерфейс. К моему удивлению, он ответил очень быстро. Успокоив и его, что со мной всё в порядке, я вкратце изложил суть проблемы.

— Немного странно, что император позвал тебя на банкет, а я об этом не знаю. Нас об этом обычно уведомляют, чтобы согласовать графики, — медленно произнёс отец. — Здесь явно что-то нечисто.

— Но мы проверили приглашение, — сказал я, хотя предположение отца совпадало с моим. — Там стояла печать канцелярии императора со всеми магическими компонентами, такую подделать невозможно.

— Значит, её не подделывали, — задумчиво произнёс отец. — Её поставил тот, кто работает в канцелярии, только ведёт двойную жизнь. Я сообщу о прецеденте его величеству, он будет точно не рад подобному. Если мои предположения верны, то тут замешаны, в том числе наши прямые противники. А значит, предстоит большая встряска верхов, с последующей зачисткой. Слишком долго терпели эту так называемую фракцию войны, они совсем зарвались. Тебе удалось кого-нибудь захватить? — спросил отец. — Нам обязательно нужны свидетели, нужны ниточки, ведущие наверх. И чем больше — тем лучше.

— Несколько человек из нападавших находятся неподалёку от меня под охраной сопровождающих меня боевых магов, — сообщил я. — Большую часть мы истребили на месте, некоторые убежали, а раненых я подлатал и их тут же заковали в наручники с антимагией.

— Вот и отлично, — сказал отец. — Оставьте их там в Залесске, так же под охраной. Мои люди их заберут в ближайшее время. Сам возвращайся в Каменск. Кстати, а что ты делаешь в Залесске?

— Помогал спасать раненых, — ответил я. — В результате покушения пострадало много невинных людей. Я же не мог остаться в стороне.

— Да, ты прав, — сказал отец. — Это явно было покушение, а не просто объявились охотники за нашими драгоценными минералами. Слишком уж чёткое совпадение. Как только будет удобно по времени, я сразу доложу государю. Скорее всего, он поднимет своих людей, начнётся чистка. До задержанных тобой мы доберёмся первыми, а потом уже передадим в руки имперских служб. Ну всё, удачи тебе, береги себя.

Сеанс связи закончился. Я решил ещё раз пройтись по госпиталю, осмотреть раненых, нужна ли кому-то ещё моя помощь.

Практически все, кто пострадал во время нападения на поезд, уже были в норме. Проблемы в основном оставались только с нервозностью и стрессом у пострадавших, которые мирно себе ехали в поезде и никак не ожидали такого поворота событий. Но это уже не моя епархия, здесь должны работать соответствующие специалисты.

Я вышел на улицу. Мои люди усадили в рядочек на скамеечку задержанных, связанных по рукам и ногам. Кроме того, на руки каждому были надеты блокирующие магию наручники. Сидели они с угрюмым, уткнувшимся взглядом в асфальт перед собой.

Боевые маги из моей охраны неспешно прогуливались вокруг скамейки, зевая на ходу. Я их понимаю, ночка выдалась та ещё. Вместо того чтобы мирно спать в своём купе, пришлось вести бой, а теперь ещё и охранять пленников.

Я снова вернулся в холл госпиталя. Там, сидя на скамеечке и облокотившись на колонну, дремали Матвей и Стас.

— Подъём, парни! — потолкал я обоих в плечо. — Скоро мы отсюда вылетаем.

— Как скоро? — встрепенулся Матвей, начав сонно тереть глаза. — А то я сон не успел досмотреть.

— Потом досмотришь, — усмехнулся Стас.

— Прошу прощения! — вдруг раздался позади меня вкрадчивый голос.

Я обернулся и снова увидел руководителя клиники, в которой мы сейчас находились.

— Иван Владимирович, если я не ошибаюсь? — спросил целитель в возрасте.

— Всё верно, — кивнул я.

— Вы уж меня извините за навязчивость, — продолжил мужчина, заискивающе улыбаясь. — Просто у нас в наших краях редко бывают целители седьмого круга. Да что там редко, практически никогда. Ваш уникальный опыт исцеления раненых реально впечатляет. Если возможно, как-то с вами потом связаться по поводу обучения нашего персонала? Я лично буду добиваться того, чтобы обучение оплатили. Но сами понимаете, что…

— Матвей, запиши, пожалуйста, контакты главного целителя клиники, — сказал я своему помощнику, потом обернулся к мужчине: — Продиктуйте моему помощнику ваши данные. С вами потом свяжутся, поможем, чем сможем, сейчас немного не до этого.

— Да-да, хорошо. Спасибо вам большое, Иван Владимирович, — закивал мужчина и подошёл ближе к Матвею.

Тем временем я решил перезвонить Михаилу Анатольевичу.

— Что там у вас? — спросил я у советника, когда тот ответил на звонок.

— Пока держимся, — отозвался мужчина, но как-то неуверенно. На заднем фоне я услышал мощный взрыв. — На самом деле ситуация критическая. Монстры беснуются, такого количества я никогда не видел.

— Что с вертолётами? — спросил я.

— Мы уже договорились, всё будет в лучшем виде, — отрапортовал Михаил Анатольевич. — Они уже летят из ближайшей воинской части, будут на месте с минуты на минуту. Так что готовьтесь.

— Спасибо, Михаил Анатольевич, — сказал я достаточно бодро, пытаясь заразить его своим оптимизмом. — Не раскисайте там. Остальных от моего имени взбодрите. Скоро мы будем на месте.

Я нажал на отбой и вышел на крыльцо. Откуда-то издалека уже был слышен рокот нескольких вертолётов, которые стремительно приближались. Через пару минут на широкую улицу перед госпиталем приземлились четыре военных вертолёта: два десантных и два боевых.

Я оставил нескольких боевых магов охранять наших пленников, их заберут позже, все остальные залезли в десантные вертолёты. Машины тут же взмыли в воздух и взяли курс на восток, оставляя позади маленький мирный городок, который не привык к таким встряскам.

Обрадовало то, что все вертолёты без исключения были в полном боевом обвесе. Возможно, Михаил Анатольевич предупредил военных о том, какая сейчас в Каменске обстановка. Правильное решение, никакое оружие лишним сейчас не будет.

Вертолёты уверенно направились навстречу восходящему солнцу. По моим расчётам, пути минут тридцать-сорок. Значит, можно хотя бы немного вздремнуть и даже бешеный рёв двигателей не сможет мне в этом помешать.

Я проснулся внезапно. Рёв авиационных двигателей был монотонным, даже немного успокаивающим. Но понимание того, что нас ждёт впереди, сразу взбодрило.

Я посмотрел в иллюминатор, стараясь заглянуть вперёд. Каменск был уже недалеко. По медленно ползущим по полю тёмным пятнам было понятно — вокруг него всё кишело монстрами.

Всё это было немного странно. Большая часть нападений происходила в ночное время, монстры Аномалии любят темноту. Сейчас всё было по-другому.

Без приказа вертолёты начали разносить скопления монстров поблизости от завода, куда мы должны были приземлиться. Работали все бортовые орудия, летели десятки ракет. Рябую от сотен монстров площадь перед заводом заволокло дымом.

Все четыре вертолёта один за другим сели на площадку за воротами. Когда мы со Стасом и Матвеем спрыгнули на землю, где-то неподалёку прогремел мощный магический разряд, скорее всего, это был снаряд, начинённый теми самыми синими гранулами. Потом такие же взрывы прогремели чуть дальше, но от них всё равно содрогался воздух.

Встречал нас майор Федулов в полной экипировке.

— Приветствую, Иван Владимирович! — прокричал он мне, пытаясь перекричать рёв двигателей вертолёта.

Я лишь кивнул и дал знак, чтобы он отошёл вместе со мной в сторону. Вертолёты взмыли в воздух сразу, как только все сошли на землю. Выпустив оставшиеся ракеты по монстрам в окрестностях Каменска, они улетели на запад вереницей.

— А как же ваш визит к Его Величеству? — спросил Борис Аркадьевич.

— Не сложилось, — ответил я. — Подробности позже.

Федулов с грустной улыбкой кивнул:

— Здесь сейчас важнее.

— Верно, — ответил я, прислушиваясь к треску турелей вдалеке. — Мирные вопросы будем решать в мирное время.

— Послать кого-нибудь за вашей бронёй? — предложил Федулов, бросив взгляд на мой официальный костюм.

— От огромных клыков и когтей он всё равно не спасёт, — махнул я рукой. — Давай-ка лучше организуемся и пойдём на зачистку. Надеюсь, большую часть уже разнесли вертолёты.

— Да уж неплохо они тут погрохотали, — усмехнулся Борис Аркадьевич, бросив взгляд на удаляющиеся чёрные точки на горизонте. — Всё равно для нас работы, скорее всего, достаточно. Да вы бы уж побыли пока здесь, Ваше Сиятельство, — усмехнулся он. — Не княжеское это дело, теперь мы справимся.

— Мой протазан слишком соскучился по крови монстров, чтобы я отсиживался в тылу, — ответил я с хищной улыбкой. — Да и мне немного размяться не помешает, в компании таких ребят не страшно.

Федулов лишь улыбнулся и покачал головой.

Матвей и Стас были рядом. Остальные боевые маги, сопровождавшие меня в поезде, тоже присоединились ко мне. К нам добавились ещё несколько магов, участвовавших в обороне завода, плюс взвод Федулова.

Бронированные ворота приоткрыли, чтобы мы могли выскользнуть наружу. Тут же раздалась стрельба, полетели во все стороны огненные шары и копья, засверкали молнии, застрекотали автоматы. Мои бойцы начали зачищать площадь непосредственно перед заводом.

С севера к нам приближалось новое скопление монстров, ещё свежее, по которому, возможно, не прилетела ещё ни одна бомба. Я отправил мощный заряд смеси двух энергий в навершие протазана и швырнул его вперёд, управляя полётом.

Огромные Игольчатые гиены, Тигровые василиски, гигантские пауки — всё это моё оружие пробивало навылет, практически не сбавляя скорость. Одна минута полёта и пара десятков монстров валяется на земле, дёргая конечностями.

Вместе с отрядом бойцов мы трусцой побежали вперёд, навстречу разрозненным группам монстров, которые вели себя немного странно. Сначала я был уверен, что они бегут, чтобы нас атаковать. Но потом у меня создалось впечатление, словно они бегут не к нам, а от кого-то, кто их преследует. Словно кто-то выгнал их из дома, и теперь они спасаются бегством, пытаясь найти для себя новые укрытия.

От кого они бегут и почему — будем разбираться потом, а сейчас нужно обезопасить город и наши предприятия.

Сначала я услышал взрыв мощных бомб где-то впереди и только потом рёв самолётных двигателей. Над головой пронеслись несколько штурмовиков. Судя по голубым вспышкам, бомбы были начинены теми же синими гранулами.

Похоже, это отец прислал несколько штурмовиков для поддержки с воздуха. Очень неплохо, такие бомбы против монстров Аномалии более эффективны. Наше оружие всегда отличалось высокой точностью. Теперь наполненное монстрами поле перед Каменском было покрыто их трупами. Нам оставалось лишь зачищать тех, в кого не попали бомбы и ракеты и до кого не дотянулись турели.

— Кажется, здесь уже и без нас справятся, — сказал Матвей, когда я сразил протазаном ещё десяток монстров, двигавшихся на юг единой кучкой.

Я видел вдали вспышки взрывов, трассеры пулемётных очередей. По полю разъезжали бронемашины, добивая из турелей небольшие скопления монстров.

— Наверное, ты прав, — кивнул я Матвею. — Уже без нас справятся, идём домой.

Мы уже развернулись в сторону восточных ворот города, до которых оставалось чуть больше километра, когда к нам подъехала одна из бронемашин взвода Федулова. Дверь открылась, и выглянул знакомый пулемётчик Миша.

— Давайте подвезём, Ваше Сиятельство! — крикнул боец, улыбаясь во всю ширь лица. — Чего зря по этой грязи ноги утаптывать? Хоть по взрытой снарядами степи пешком не брести.

— Спасибо, Миш, — кивнул я бойцу с улыбкой.

Мы с парнями залезли в бронемашину и покатили по ухабам в сторону города. Однако перед тем, как поехать домой, я сказал водителю, чтобы он сначала подъехал к дому Евгении. Девушка, скорее всего, услышала рык двигателя подъехавшего броневика и вышла на крыльцо. Когда увидела меня, лицо сразу расплылось в улыбке, а глаза заблестели.

Стоило мне сделать шаг от машины, как Матвей прикрыл дверь, чтобы высунувшиеся в проём двери бойцы лишились зрелища встречи князя с возлюбленной.

— Ты уже вернулся? — спросила девушка, чуть отстранившись от меня после поцелуя. — Так быстро?

— Просто почувствовал, как ты по мне скучаешь и подумал: да ну его этого императора, лечу обратно! — сказал я, глядя Жене прямо в глаза и не прекращая улыбаться.

— А у нас тут своего рода апокалипсис, — сказала девушка, прислушиваясь к взрывам и выстрелам, что звучали всё реже. — Монстры Аномалии словно взбесились. Ещё вечером всё было тихо и даже ничего не предвещало, а среди ночи началось безумие.

— Знаю, — кивнул я. — Но мы его уже отменили, скоро всё будет в порядке.

— Нисколько не сомневалась в твоих способностях, — тихо произнесла девушка и снова припала к моим губам.

— Тебя подвезти до работы? — спросил я, немного отстранившись через некоторое время.

— На этом? — усмехнулась Евгения, кивнув на броневик. — Нет уж, спасибо, я как-нибудь сама. Да и рано ещё, я позавтракать не успела. Может, присоединишься?

— Я бы с удовольствием, но у нас сейчас будет совещание насчет всего этого, — сказал я с искренним сожалением. — Как раз с завтраком и совместим.

— Ты там только не ругайся сильно, — напутствовала девушка.

— На кого? — спросил я, удивлённо вскинув брови. — На своих орлов? Да ни в коем случае!

— Ладно, езжай, — сказала девушка и посмотрела куда-то мне за спину. — А то из броневика уже клювики твоих орлов торчат.

Я обернулся и увидел, как в щели приоткрывшийся двери торчат носы Стаса и Матвея. Увидев мой строгий взгляд, они тут же растворились внутри машины. Я ещё раз чмокнул девушку в губы, пожелал хорошего дня и направился к броневику.

На рабочее совещание, совмещённое с завтраком, я пригласил своих помощников, майора Федулова и подполковника Гранкина, командовавшего оставшимся при мне батальоном. Надеюсь, они расскажут мне все подробности этой нескучной ночи.

Взрывы затихли, стрёкот турелей и выстрелы доносились всё реже, бой в окрестностях города затихал. Те, кто всё это затеял, не рассчитывали на мощность нашего вооружения и храбрость моих бойцов. Отдельное спасибо Евгении, которая практически случайно создала столь мощное взрывчатое вещество, которым теперь начиняли пули, ракеты и снаряды для борьбы с нашествиями монстров Аномалии.

Ещё предстоит разобраться, как злоумышленники умудрились произвести такую мощную атаку монстров. И ещё интересно, почему у меня сложилось впечатление, что монстры бегут не на нас, а от кого-то. Это определенно надо выяснить.

В закрытом от посторонних элитном клубе «Легенда», почти в самом центре столицы Российской империи, сегодня было немноголюдно. Собрались с утра пораньше только те, кто ждал новую информацию и дальнейшие инструкции к действиям. Никто лишний попасть сюда не мог физически, этому способствовало не только скрытое местоположение клуба и особая охрана, но и специализированные артефакты, не допускающие посторонних внутрь. Те, кто ходил сюда, очень любили приватность этих встреч и немало вложились в существование этого места, так что если кто-то попадал сюда, то можно считать, что его признали достойным.

В таких экстремальных случаях, как сегодня, обычно собиралось больше людей, но сейчас в клубе всего полтора десятка господ из высших кругов. Причем вне клуба мало кто мог сказать, что между ними вообще есть связь, но для того и придумывалось такое место, чтобы подобными знакомствами нигде не светить. Они сидели за столиками, обсуждали последние новости, неторопливо ковыряя вилками в тарелках или попивая кофе. Все ждали появления особого гонца.

Наконец вошёл ещё один член клуба, лицо его было хмурым и взволнованным, он коротко поздоровался и подсел к одному из столиков. Все присутствующие насторожились и напряглись.

— У нас всё получилось? — прозвучало за одним из столиков достаточно громко, чтобы было слышно за другим.

— К сожалению, нет, — покачал головой только что вошедший мужчина средних лет в дорогом костюме. — Они отбились, слишком силён оказался младший пострел Демидовых. Две трети напавших остались лежать на земле, если не больше. Лишь небольшая горстка людей смогли унести ноги, из них половина раненых, двое — тяжело.

— А сам княжич что, дальше в Москву едет? — спросил первый господин. — Мы тогда здесь его встретим достойно, с оркестром и цветами.

Его тут же поддержали злорадным смехом.

— Нет, — ответил мужчина, принесший невесёлые новости. — Улетел на вертолётах обратно в Каменск.

— Ну, там он точно не устоит, — ответил ещё один господин довольно почтенного возраста. — Мы взбудоражили в Аномалии такие силы, которые сотрут там всё с лица Земли.

— Я уже не уверен, что этого достаточно, — сказал тот, что говорил вторым.

— Более чем достаточно, — ответил пожилой господин. — Такой волны Каменск ещё не видел, перед этой не устоит. Если имперские службы захотят, то пусть судят монстров, что убили княжича Демидова и всех его людей.

Все потихоньку начали обсуждать только что услышанные новости, рассуждали о запасных вариантах и дополнительных мерах, как вдруг открылась дверь, и внутрь вошли неизвестные люди, тут же привлекая всеобщее внимание. Их никто из присутствующих не знал, но вели они себя очень самоуверенно. Многие успели подумать, что это члены клуба, о которых они просто не знают, но шанс на такое был слишком мал. Так что неудивительно, что постепенно все насторожились.

— Кто такие? Извольте представиться, господа, — сказал один из находившихся в клубе, обернувшись к неизвестным.

Неизвестные продолжали входить молча, не удостоив спросившего ответом, затем выстроились шеренгой, продолжая молчать и сверлить присутствующих ничего не выражающим взглядом. Вслед за ними в ещё большем количестве начали входить люди в мундирах имперских служб.

А вот от такого зрелища все сидевшие в клубе замерли и побледнели. Теперь уже и без лишних вопросов всё было понятно.

— По какому поводу произведено это вторжение? — напряжённо спросил господин в годах, что говорил про Аномалию.

Старший из тех, кто зашёл до людей в мундирах, открыл папку и неторопливо достал лист бумаги. Затем стал по списку зачитывать имена и фамилии. Когда список закончился, в зале ничего не изменилось, все так же продолжали сидеть на своих местах, вот только наступила лишь гробовая тишина.

— Господа, — тихо, но довольно грозно сказал начальник специального отдела, работающего исключительно в интересах империи и подчиняющийся только императору. — Все, кого я назвал, должны встать и выйти. Вы задержаны по подозрению в государственной измене. Ваши лица всем давно известны, ни для кого не является секретом, кто вы такие, мне не обязательно проверять ваши документы. И не заставляйте, пожалуйста, наших сотрудников применять грубую силу. Учитывая ваш статус, который пока что всё ещё при вас, не хотелось бы валять вас в грязи. Впрочем, это, конечно, ваш выбор. Если вы не захотите подчиниться сами, мы выведем вас силой.

После паузы, которая вторглась в уши звонкой тишиной, поднялся первый из списка — тот самый пожилой господин, что говорил о грядущем уничтожении Каменска и его окрестностей взбудораженными монстрами Аномалии. Следом за ним поднялся тот, что говорил о том, что цель не уничтожена. Глядя на их пример, медленно поднялись ещё девять человек.

Люди в форме подходили к каждому, на скрещённые за спиной руки надевали наручники, блокирующие магию. Ни для кого не было секретом, что у всех присутствующих достаточно высокий магический круг и такая предосторожность не будет лишней. Тем более благоразумно никто не подумал буянить.

Когда перечисленных вывели из помещения, за столами осталось всего четыре человека, которые уже забыли про завтрак и нервно переглядывались друг с другом.

— Не знаю, радоваться ли тому, что нас не задержали, или бежать как можно быстрее и прятаться в укромные места, — тихо произнёс один из оставшихся сидеть за столом.

— Вот и приехали, — тихо пробормотал второй из оставшихся. — Думаю, что и нам гулять недолго. Бежать куда-то, скорее всего, бесполезно, нас непременно вычислят. Это же псы императора, они уже вышли на след и нас так просто не выпустят.

— Наиболее вероятно, — удручённо добавил первый. — Поэтому просто расходимся по домам и ждём.

В рабочем кабинете императора Российской Империи Николая Павловича сегодня в воздухе буквально трещало напряжение, такого не было уже много лет. Информации пока что поступило мало, но её было вполне достаточно, чтобы понять, как глубоко проникла гниль. Гораздо глубже и обширнее, чем это даже предполагалось изначально.

Николай Павлович с бледным лицом и поджатыми губами перебирал личные дела подозреваемых. Многие из этих людей были вхожи в его круг, регулярно бывали при дворе, улыбались, высказывали слова поддержки, предлагали реформы, призванные улучшить жизнь простых граждан.

Подлые, гадкие лицемеры. Первое желание, которое возникало — как в средние века сжечь их всех на костре в центре Красной площади, собрав толпы народа. И очень жаль, что даже император так не может поступить. Последствия подобных действий будут слишком серьезными, да и на этих людях отчасти держится экономика страны. Какими бы плохими они ни были людьми, но как управленцы и дельцы на своих местах они были необходимы империи, и с этим приходилось мириться.

В дверь негромко, но напряжённо постучали.

— Входите, — коротко бросил император.

Дверь открылась, и вошёл его поверенный с бумагами в руках.

— Это те, кого уже арестовали, Ваше Величество.

Мужчина протянул список императору и бережно положил перед ним на стол.

Николай Павлович пробежал глазами по списку, увидел фамилии тех, чьи дела не успел ещё посмотреть, и почувствовал, как снова бледнеет от праведного гнева. Скрипнули зубы, напряглись жилы на висках. Кулаки сжались до побеления костяшек.

— Плесень, — прошипел Николай Павлович сквозь зубы. — Наглая, подлая плесень!

— Ваше Величество? — испуганно пробормотал слуга и, не дождавшись никакого ответа, продолжил: — Список пока неполный, задержания, как говорится, в процессе, проводится выяснение новых обстоятельств и взаимосвязей. Все верные нам люди на ногах, Ваше Величество.

— Действовать с этой плесенью максимально жёстко, — заговорил император уже более твёрдо и уверенно. — Немедленно задержать всех остальных по спискам. Всех виновных подвести под трибунал. Обвинить в государственной измене. Всем без исключения назначить максимальные сроки, возможно, даже казнь. Списки на казнь утверждать со мной лично. Высших кураторов арестовать, провести расследование их связей. Мы должны вырвать всю эту сеть с корнем.

— Да, Ваше Величество, — пробормотал поверенный.

Он поклонился императору и спешно вышел из кабинета. За дверью было слышно, как его торопливые шаги перешли на бег.

— Вот это дела, — тихо сказал Николай Павлович, оставшись снова в кабинете один. — Да, ситуация стала неожиданно критичной. Зря мой отец позволил этой вольнице так себя хорошо чувствовать. Хотя…

У него была привычка разговаривать с самим собой, когда нервы на взводе и его никто не видит и не слышит.

— Паутина заговора расползлась гораздо больше, чем я себе представлял, — продолжил император, глядя на портрет своего отца на стене, словно разговаривает лично с ним. — Если всё это упустить ещё немного, они наверняка пошли бы на переворот и вполне могли преуспеть в этом начинании. Мне, видимо, просто повезло, что сейчас на их пути встал Иван Демидов. Все эти попытки его устранить, саботировать программу по изучению Аномалий. Потом ещё это нападение на поезд, натравливание монстров на Каменск и владения Демидовых. Думая, что, сражаются, не выходя из тени, они сами сдали себя с потрохами. Слишком поверили в себя и заигрались. Вот и пришёл час расплаты, терпение лопнуло, пора выдрать всю эту заразу с корнями. Потом придётся перекраивать всю ткань империи, но это уже не так страшно. Да и откупятся большинство из них, ну а я уж постараюсь так, чтобы от этого выиграла исключительно империя. Я продолжу то, что ты начал, отец.

Завершив тихий монолог вслух, Николай Павлович положил на стол список, который до сих пор сжимал в руках, медленно поднялся с кресла и подошёл к окну, из которого виднелась Кремлёвская стена. Некоторое время монарх наблюдал за сменой часовых на посту.

— А этот Иван Демидов хорош, — тихо произнёс Николай Павлович, обращаясь уже к Кремлёвской стене. — Надо его как следует наградить. Пожалуй, отдам ему во владение земли Салтыкова, с которыми я до сих пор не решил, что делать. В придачу Каменские земли и всё, что было в зоне отчуждения. Когда вся прилегающая территория будет очищена от Аномалии, он с этим точно справится. Он как никто другой это заслужил. Да и Демидовы всегда были верны трону, будет наглядным уроком остальным, что лучше быть верным империи, чем идти против нее.

Я стоял у окна собственного кабинета и смотрел на город, который неузнаваемо изменился за те семь лет, что я здесь провёл. Из тихого захолустья, по улицам которого любили периодически прохаживаться монстры Аномалии, Каменск стал цветущим городом, практически единым научным центром вблизи Аномалии, которую теперь нельзя назвать самой большой в Российской империи. Увы, тут уже я несколько увлекся, но ничего с этим не поделаешь.

Каждый раз, глядя на растущие здания и цветущие аллеи, я вспоминал тот самый день. То великое побоище, которое грозило стереть этот город с лица Земли. Вспоминал, как мы с трудом отстояли Каменск, и как выручило своевременное вмешательство рода Демидовых с новым оружием, разработанных на основе изобретения Евгении.

С тех пор прошло уже почти семь лет, а память до сих пор не отпускала.

Сзади едва слышно скрипнула дверь. Она открылась без стука, значит, свои. Я медленно обернулся и увидел, как входит Евгения, ведя за руку моего сына.

— Ваня, ты же обещал ему сегодня прогулку по краю Аномалии, сказал, что там безопасно, — с лёгкой улыбкой сказала моя супруга, на лице всё же была написана некоторая тревога.

Я присел перед Алексеем на корточки. Сына я назвал в честь старшего брата, который в период моего становления оказал неоценимую помощь. Моему мальчику уже исполнилось пять лет, младшему Анатолию скоро будет три, Герасимов был в восторге, когда узнал о его рождении. Все же именно он стал его крестным.

— Ну что, сын, ты готов посмотреть на эти дикие места? — спросил я у него, почти как у взрослого.

— Да папа, — уверенно ответил мальчишка, спокойно и прямо глядя мне в глаза.

Несмотря на столь юный возраст, ему уже передались основные качества Демидовых — уверенность и твёрдость решений, что совершенно нехарактерно для ребёнка в таком возрасте.

— Тогда давай быстрее надевай свой новый костюм, — сказал я, глядя ему в глаза совершенно серьёзно. — Его шили специально для тебя, для такого случая. Он сможет защитить тебя, если вдруг я не замечу какой-либо угрозы.

— Но ты сказал, там безопасно, — уже более напряжённо сказала моя любимая супруга.

— Безопасно, — кивнул я, переводя на неё взгляд и медленно поднимаясь. — Но ты же знаешь, это Аномалия, там всё может быть. Уж лучше пусть защита окажется лишней.

— Ну, тут ты прав, — уже более спокойно ответила Евгения.

Через десять минут мы уже ехали в составе конвоя из нескольких броневиков к северным воротам Каменска. На окраине Аномалии, действительно, сейчас стало гораздо спокойнее, об этом заботятся в том числе и вольные охотники, что всё так же совершают рейды ради добычи. Но так как сын — это самое дорогое, что сейчас есть у меня на белом свете, я всё же взял с собой нескольких боевых магов и бойцов Федулова вместе с самим мужчиной во главе.

Больше, чем уверен, что все эти меры чрезмерны. Но главный бриллиант в своей жизни надо хранить как зеницу ока, дети всегда важны, ведь они наше будущее.

Проезжая мимо госпиталя, я попросил водителя на минуту притормозить. Ещё раз окинул взглядом несколько новых корпусов. Старый, исторически ценный корпус теперь был где-то в глубине и виден лишь в просвете между зданиями.

Теперь это уже не просто госпиталь, находящийся в небольшом городке вблизи Аномалии, который преимущественно занимался лечением раненых охотников за ресурсами. Это теперь ещё и научный, и учебный центр. Туда приезжают целители издалека, чтобы получить бесценный опыт, который они больше нигде не смогут получить. Входят в Аномалию с охотниками, обследуют и лечат пострадавших от негативного излучения Аномалии. Более того принимают активное участие в новых разработках. После прохождения практики здесь их готовы взять в любое учреждение, но и за качество выпускников местные наставники отвечают.

На полпути от ворот Каменска до зоны Аномалии мы миновали научный центр, который за это время тоже разросся. Было ещё утро, поэтому все машины, снаряжённые артефактами, стояли шеренгой недалеко от входа в научный центр.

Уже через четверть часа в них сядут опытные целители, съехавшиеся со всей территории Российской Империи, и поедут дальше зачищать территории Аномалии гектар за гектаром, превращая их в обычные леса и луга, населённые обычными животными, а не мутантами или химерами.

Часть мутантов нам удалось превратить в обычных животных, но трансформации поддаются не все. С химерами, правда, всё намного сложнее. Воздействовать целительской энергией на них совершенно бесполезно, даже не стали пытаться. Решение было принято единогласно — специальные отряды охотников патрулировали территорию Аномалии и уничтожали химер беспощадно, не оставляя никого в живых, отслеживали их в первую очередь. Увы, этим бедным созданиям было уже не помочь — слишком серьезными были изменения в их телах, чтобы там на что-то влиять.

Граница Аномалии теперь была в нескольких километрах севернее научного центра и с каждым годом удалялась все дальше.

Броневики остановились у самого входа. Я не торопился выйти, и посмотрел, как из едущих впереди и позади нас броневиков высыпали маги и бойцы и убежали на территорию Аномалии, чтобы проверить нужный участок и остаться там, предотвращая нападение любого монстра, который мог случайно забрести на эту территорию. Впрочем, недоброжелателей из тех, что еще не успели добить, у меня тоже хватало, так что предосторожности не бывают лишними.

Я выждал несколько минут. Потом дверь нашего броневика открылась, и мы с Алёшкой вышли на улицу и вошли на территорию Аномалии.

— Пап, а почему земля такая красная? — спросил сын, глядя себе под ноги. — А трава синяя и фиолетовая.

— Результат воздействия той самой злой энергии, сынок, — ответил я. — Я тебе рассказывал. И всё, что ты здесь увидишь — это именно результат работы этой энергии.

— Это как в розетке? — спросил Алёшка и испуганно посмотрел на меня.

Розетками Женя его после одного случая запугала знатно.

— Розетки тоже злые, но эта гораздо злее, — усмехнулся я. — Но ты можешь не бояться, наши костюмы защищают от неё.

— А мы сейчас увидим страшных монстров? — спросил Алёшка, разглядывая большой куст с фиолетовыми зазубренными листьями.

— Нет, Лёш, здесь больших страшных монстров нет, — с улыбкой ответил я. — Когда ты подрастёшь, овладеешь боевой магией, тогда мы сделаем тебе экипировку и пойдём в поход вглубь Аномалии вместе. Возможно, уже не этой, но ведь мы не будем останавливаться на достигнутом, верно? — подмигнул я ему.

— Здорово, — протянул сын, шагая рядом со мной и разглядывая всё, что видел на своём пути. — А это правда, что в центре Аномалии сидит великан?

— Мы назвали его Титаном, — утвердительно кивнув, ответил я.

Я остановился и посмотрел в сторону севера, где находилось то самое существо невероятных размеров, являющееся Сердцем Аномалии.

— Однажды мы решили узнать, что находится в центре. Собрали большой отряд сильных бойцов и пошли туда, — я указал рукой на север. — Там как раз и нашли Титана.

— Это человек?

— Нет, — покачал я головой. — Это очень странное существо. Огромный-преогромный монстр, размером с целый большой холм. Настолько большой, что врос в землю, на его спине растёт трава, кусты и даже деревья. Мы сначала думали, что он мёртв, но потом я увидел, как часть этого холма медленно поднимается и опускается, он дышит, пусть и не так часто, чтобы это было легко заметно. Маленькие монстры, которые на самом деле намного больше нашего броневика, приносят ему еду.

— А зачем они его кормят? — спросил вдруг сын.

Вопросы пятилетнего мальчишки часто заставляли удивляться.

— Перестали бы кормить — он бы умер.

— Зачем он тогда нужен? Ведь им всем приходится много трудится, чтобы его кормить, он же большой… наверное и кушает много, да?

— Выяснилось, что нужен, — сказал я. — Он настолько огромный и настолько старый, что его и убить-то сложно. А потом мы узнали, что убивать его нельзя. На нём здесь всё держится. Он порождён Аномалией, теперь он её неотъемлемая часть.

— Было бы здорово на него посмотреть, — совершенно серьёзно сказал пятилетний Алёшка, глядя, как и я, на север. — И на тех огромных монстров, которые его кормили.

— Всё зависит только от тебя, сын, — ответил я. — Но я тебе буду помогать, наймём лучших тренеров и наставников. А когда Толик подрастёт, он тоже начнёт тренироваться. Аномалия уважает сильных и пренебрегает слабыми.

Я бы хотел и дальше продолжить разговор, но в этот момент на мой нейроинтерфейс пришло срочное сообщение. Снова требовался я, но не как Демидов и управляющий этими землями, а как целитель девятого круга.

Да, кто бы мог подумать, что князь Демидов нужен будет всем так не из-за своего статуса или родословной, а из-за того, что он один из лучших целителей империи и только он стал князем целителем, готовым браться за самые сложные случаи. А ведь я не собираюсь останавливаться на достигнутом.

— Идем, сынок, — улыбаясь Алёшке, произнес я. — Долг не ждет.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.