Когда, помню в нашем мухинском полу-подпольном автосервисе, где скупали и использовали ворованные запчасти, мне захотелось сделать радикально чёрную тонировку стёкол своей ласточки, дядь Гриша отговорил. Сказал, что меня на первом же посту ДПС гаишники наизнанку вывернут, придётся штраф платить и возвращать моей машинке первозданный вид, опять же за свои деньги.

А в лимузинах, получается, можно так тонировать. Заднее и у пассажирских дверей стёкла настолько тёмные, что через них даже силуэтов не разглядеть. Тем не менее, мои бывшие коллеги продолжают пялиться в мою сторону, даже когда толстая дверь меня от них отгородила. Понятно, прифигели. Даже не буду гадать, что у них сейчас в головах творится, или использовать свою эмпатию. И так всё понятно. А ведь мне приятно, ага. Мелочное чувство конечно, но тут уж ничего с собой поделать не могу. Откуда-то прям прёт тупое желание показать всем бывшим и будущим — если иметь в виду придурка Коржа — коллегам средний палец.

Разумеется, не стал этого делать, всё равно не увидят, а Ху Янь решит, что у меня ещё детство в заднице играет. Она сказала своей помощнице Ли по-китайски несколько слов, и огромный лимузин плавно, словно корабль тронулся с места, выруливая на проезжую часть.

— Хай-хай, Алекс! — толкает меня Янь в бок со смехом, едва увидела, как я извлёк из кармана айфон. — Не надо сестре звонить, мы же ей устроим сюрприз. — продолжает она вешать мне лапшу на уши. — «… а он поверил! Не понял, что мы его немножко разыграли, — думает наивная китайская девчонка. — но ему же от этого только лучше будет? Ведь лучше?» Свалимся ей как лёд сверху.

Ну конечно лучше. Да мой поход за кроватью накрылся медным тазом, зато шоу перед офисом получилось на славу. При мысли о нём губы сами растягиваются в улыбку. Знай наших. Насте я звонить и не собираюсь. Достал трубку просто, чтобы уточнить время и посмотреть, есть ли весточка от Тамары. Время одиннадцать минут восьмого, Тома никак себя не проявила, или там её ухайдокали на совещании, или оно ещё не завершилось. Ну, ладно, всё равно нам с ней не сегодня встречаться. А когда? Не знаю, но, чувствую, уже очень хочется. Близость молодой, красивой, экзотической девушки совсем рядом со мной не может не действовать возбуждающе.

Хотя, тут никаких вариантов. Эмпатией понимаю, что ничего иного, кроме как дружеского расположения, я у Ху не вызываю. Нравлюсь, да, но не как перспективный партнёр. Кто она, а кто я. Она, считай, как принцесса, а я как тот свинопас из сказки. Только мы-то не в сказке живём.

Вот и хорошо. Так намного проще. Дружба с такой статусной красоткой, чего уж, конечно льстит. Да и нравится она мне очень, даже при том, что на мой вкус Тамара намного симпатичней и фигуристей.

— Как снег на голову, а не лёд сверху, — поправляю китаянку и убираю айфон обратно в карман. — А мы не помешаем Насте собираться? — изображаю смесь смущения с сомнением.

Подыграю уж этим двум актрисам. Им приятно, а мне это ровным счётом ничего не стоит. В мебельный могу и в другой день съездить. Спал два года на полуторке, потреплю ещё неделю или месяц, не растаю. К тому же, острая необходимость в двуспальной кровати у меня пока испарилась, у Томы ж своя есть, приглашать к себе товарища подполковника не вижу смысла.

— Ничего мы ей не помешаем, — уверила меня с хитрой улыбкой Ху, опять взявшись за моё запястье безо всякого подтекста. — Она уже всё собрала. Да у неё при себе будет только сумочка и рюкзачок — ручная кладь. В бизнес-салоне забросит на полку, и всё. Не будет же она свои вещи туда-сюда таскать. Дома у неё есть что надеть. Наверное, есть. — смеётся над своей шуткой. — А за поправку спасибо. Я очень люблю русские выражения. У меня же хорошо получается? — вот всем Янь замечательно, только вот рот у неё не закрывается. У меня после посиделок в Ландыше не только от частого применения ментала голова болела, но и от её болтовни. Хотя, кто из нас без недостатков? А Ху классная. Так что, киваю с серьёзным видом, дескать, да, всё отлично, несмотря на то, что разбираю пока её речи с трудом. Нет, так-то всё понятно, но надо напрягаться, чтобы понимать. — Вот видишь! — торжествует. — Ещё годик, и стану как Нэсти говорить, не хуже. Она у тебя, кстати знаешь как хорошо на гуонфу и миньском говорит? Как на родных.

— А на китайском также хорошо? — стало даже интересно.

— Так это и есть китайские, Алекс. Ты чего? Просто разные. Гонконг и Шанхай, там на них говорят.

Точно, их же, ханьцев-то этих, полтора миллиарда. Капец полный. Десять Россий. Понятно, что у них тоже дофига разных языков. И националисты все жуткие, сестра рассказывала. Только не в нашем европейском понимании националисты, а в хорошем. То есть, считают, что их китайское всё только и годится для людей, но при этом себя от других не закрывают. Как же там Настя говорила? А, вспомнил. Варвар, который ведёт себя как ханец, ханец. Ханец, который ведёт себя как варвар, варвар. Короче, уверены, что рано или поздно человечество поймёт, что всем нужно стать китайцами.

Ага. Ну, да ладно, пусть говорят, что хотят и на каких угодно языках. Главное, как-то же друг друга они научились понимать. А Настёнке моей уважуха. Не впустую штаны там в пансионате просиживала. Полиглотка, блин. Горжусь. Вообще маза попёрла — работа на высокой должности подвалила, деньги завелись, появилась любимая, настоящая сестрёнка, да и подружка — кошу глаза на болтушку справа — всем на зависть.

Только зря я наверное перестраховался, когда в Мухинск ездил, надо было бы ещё и из гаража свою заначку забрать. Блин, не помню точно, сколько там, но не меньше тридцатки, а то и все пятьдесят. Всё ж это деньги. В принципе, у меня в планах, в далёких, туда на малую родину ещё разок наведаться, кое-какие жизненные долги раздать, тогда можно будет и навестить гараж. Только это теперь будет намного сложнее. Тётка-гадина ведь не одну лишь квартиру мою с мебелью и вещами приберёт себе свинья подлая, а и ласточку мою с гаражом. Ворота у меня там низкие, её УАЗ не пройдёт в них, так что, продаст она гараж, как пить дать, продаст. Тогда влезать в чужое помещение станет намного проблемней. Эх, пропали, похоже, мои тридцать-пятьдесят тысяч. Для меня нынешнего копейки, да только те деньги я ведь с трудом откладывал, экономил на всём. Даже чехлы на ласточке менять, помню, не стал. Обидно прям до слёз. Радует лишь, что эти деньги ни тётка Галина, ни толстомясая сестрица Светка — хотя, какая она мне сестрица? — не найдут ни фига.

— Вот зря ваши скульпторы Церетели ругают, — с описания своих впечатлений от набережной Яузы Ху перешла к искусству, стоило нам лишь проехать мимо металлического монстра. — Мне очень нравятся его творения, и многим моим знакомым, кто побывал в Москве. Особенно памятник вашему императору. Коллеги просто завидуют его таланту. Ты слушаешь, Алекс? Красиво ведь?

— Угу, — киваю.

Что я, спорить что ли стану из-за ерунды? Нравится и нравится. Я тут не эксперт ни черта. Скульптуры, картины, как по мне, там больше рекламы. Для меня «Чёрный квадрат» Макаревича, он и есть «Чёрный квадрат» Макаревича, я б за эту мазню и сто рублей пожалел заплатить. Сам могу не хуже намалевать, хотя у меня по ИЗО в Мухинске трояк всегда был, а в Подмосковье училка ставила пятёрку, потому что жалела и из-за того, что я очень хорошо себя вёл, был тихий и спокойный. Про этого же Церетели и знать ничего не знаю. Понимаю лишь, что грузин, хотя у моего армейского приятеля фамилия на -швили заканчивалась, но у них же тоже разные, и на -дзе есть, и такие вот -ели или — ани. Ну, как у нас, -ов, -ин, или -ский. Наверное, друг Сталина был, раз ему дозволили в центре столицы свои таланты показывать.

Раз Янь нравится про искусство говорить, пусть дальше рассказывает. Блин, Настя улетит, как я с этой болтушкой буду много времени на выходных проводить? С ума же сойду. Впрочем, ради друга каких только подвигов не совершишь. А у Янь есть все реальные шансы стать настоящим другом. Не вижу за ней ни подлости, ни задних мыслей. Чуть высокомерна к нищему по её меркам сироте, но ведь ради меня очень тщательно это скрывает.

Несмотря на свой высокий рост, на заднем сидении лимузина могу спокойно вытянуть вперёд ноги. Места хватает. Есть с чем сравнить, недавно имел счастье проехаться на Майбахе. Да уж, и в этом классе китайцы превзошли Запад. Единственный недостаток лишь в том, что их продукция дешевле, так что, наши богачи не могут себе позволить ездить на китайских авто. Зато мне по барабану. Если буду себе что-нибудь покупать, первым делом приценюсь к китайскому автопрому.

Да уж, покупать. И стану ездить без прав? Водительского удостоверения у меня нет. И получить его не так-то просто. Да, машину я водить умею, по мухинским меркам асс, но и в Москве сумею как-то приспособиться. Правила дорожного движения немножко подзабыл конечно, но восстановить эти знания проблем не будет. Беда в другом. Во времени. Без свидетельства из автошколы до экзаменов в ГИБДД не допустят, и что, не успев прийти на новую работу, начинать уже отпрашиваться?

Даже жутко представить, с какой рожей я подвалю к Анне Николаевне и заявлю, что мне нужно будет два раза в неделю уходить из офиса. Нет, не пойдёт.

Тупо купить права мне не реально. Надо иметь такие связи для этого, что мама не горюй. В последнее время становится с этим всё хуже и хуже. Вон, даже Олечка жалуется, какие сейчас у неё страшные проблемы.

Она сына переводит из школы в лицей, так к директору этого лицея вообще не пробиться, скрылась за семью замками, электронными, и постами охраны, не пройти и не проехать. И нужные телефоны не найти. Всё общение только через официальный сайт — и обращение, и документы согласно списка, и электронная квитанция об оплате, и рассмотрение заявки, и результат её рассмотрения по каждому пункту.

Так-то Ветренко подготовила, скажем так, некоторую финансовую мотивацию нужного вердикта, да с ней и сидит, не знает, куда сунуться. Беда. Не думаю, что с правами будет легче, даже если через Аннушку выйду на дядьку одного в нашей безопасности. Он бывший гаишник при больших погонах. Станет он, с его-то нынешними доходами, ради меня и моих денег заморачиваться? Сомневаюсь.

Ох, жизнь. Не знаю ещё, буду ли или нет когда-нибудь покупать себе авто, а вот права по любому надо как-то получить. Пусть будут на всякий случай. Вдруг потребуется за руль чужой машины сесть? Ситуации разные случаются. К тому же, есть ещё один бонус. У нас никто не контролирует, крутит ли баранку владелец прав или нет. Как только получу удостоверение, так сразу же и водительский стаж начнёт тикать. Потом ОСАГО или КАСКО выйдут серьёзно дешевле.

Выныриваю из своих мыслей по причине того, что Ху вдруг замолчала, а потом затараторила что-то на своём на китайском. Сидевшая впереди баскетболистка кивнула. Наша машина уже свернула от Москвы реки во двор. Подъезжаем, наверное. Тут с проездом ещё хуже, чем у меня перед домом. Дворы-то здесь старинные, не рассчитанные под резко увеличившееся количество личного транспорта, и с подземными парковками не очень хорошо. По действиям Ли понял, что Ху Янь приказала ей не протискиваться между авто, а остановиться на углу пятиэтажного дома сталинской постройки.

— Мы ведь дойдём здесь сами, Алекс? — спросила моя жёлтенькая подружка.

— Если только ты меня донесёшь, — отвечаю. — А то очень устал на работе, ноги не держат.

— Такого замечательного парня с радостью, — отшутилась Ху, открывая дверь, не став дожидаться, пока это сделает уже вышедшая и направившаяся к ней помощница. — Только на спину сядешь, в руках я тебя не удержу.

Да она и на спине меня не удержит, тростинка-то эта китайская. Худенькая, будто её вообще не кормили, хотя при мне, помнится, отсутствием аппетита не страдала. Ну, тут, слышал, от метаболизма зависит. Один человек и не есть толком ничего, а толстеет, а другой всё подряд лопает и ему хоть бы хны. Блин, а я ведь помню какой-то старый документальный фильм, там бомбёжки шли, и азиатки своих детей на спинах несли, заморенные, измождённые, а пёрли как танки. Вот откуда у Ху эти мысли, пусть и ироничные, поднять подсадить меня на спину.

— Слушай, Янь, — говорю, закрыв дверь лимузина. — Теперь без шуток. А ничего, что мы в гости совсем без гостинца ввалимся? И без подарков. — так-то у меня в портфеле две банки консервов остались — артишоки и фуа-гра — которые в обед в нас с Олегом уже не полезли. Вот только обе эти банки Настя же мне вчера и купила. Не стану же я ей её гостинец возвращать. Глупее ничего не придумаешь. — Вон магазинчик продуктовый, — дёргаю в ту сторону подбородком. — Может хотя бы тортик купим?

Китаянка отошла ко мне, чтобы не мешать Ли разворачиваться. Ху что-то опять на китайском своей помощнице сказала и, как я понимаю, та уедет, чтобы не перегораживать своим сараям людям проезд. Вернётся, когда начальница ей позвонит. Девушка проследила за моим взглядом и сморщила носик.

— Алекс, в таком магазине ничего хорошего не купишь, — отказалась от моего предложения. — У меня есть идея лучше. Давай считать, что в гости к своей лучшей подруге только я иду, а ты и есть мой подарок. Ловко я придумала?

Рассмеялся. Действительно неплохо. Отвечать не стал, да она ответа и не ждала, взял её под локоть — тоже обычное дружеское прикосновение, как и у неё ко мне — и направляемся ко второму от края дома подъезду. На местности я уже сориентировался. Отсюда наш офис совсем близко, минут тридцать пешего хода, если срезать через Дипломатическую академию. А ехали мы минут двадцать, пришлось немного пропетлять, плюс в пробки пару раз угодили. Но лучше плохо ехать, чем хорошо идти, тем более, десять минут нам сэкономить всё ж удалось.

У подъезда на недавно покрашенной скамейке сидит худенький старичок в коричневой шляпе. Хотя двор усажен большими деревьями, а дома вечером погрузили всё вокруг в тень, на улице тепло, градусов двадцать пять, ну, может чуть-чуть прохладней, но у дедули под пиджаком вязаный серый свитер. Старость не в радость. Мёрзнет что ли? Вот доживу до стольких годков, тогда и узнаю.

— Здравствуйте. — мы с Янь поздоровались так слитно, будто выстрелили залпом по команде «Триста! Тридцать! Три!»

— Добрый вечер молодые люди. — дедуля снял шляпу и не привставая поклонился, продемонстрировав нам большую плешь в окружении чахлого венка седых волос. — Чудесная погода.

Ху остановилась, и сложив руки лодочкой вернула старику поклон.

— Очень чудесная. — ответила.

Блин, а я растерялся вот. Такие политесы мне не привычны. Чего это с ними с обоими? Ну, ладно. Нужно и с такими условностями иногда знакомиться. Дедуля-то на бывшего профессора какого-нибудь похож. А может и чиновником высокого ранга был. Домишко-то этот непростой. Пять этажей, а высота как у семиэтажного. И крыша коньковая, в отличие от Питера, в Москве такие не так уж и часто встретишь.

Электронный замок на двери старый, не магнитный, а кодовый, причём четыре кнопки стёрлись настолько, что там и цифр не различить. Мне нужно минуты две-три, чтобы код к двери подобрать. Понятно, этого не потребовалось. Янь своими длинными ногтями ловко набрала нужную комбинацию и мы вошли в подъезд.

Лестница широченная, есть и холл, но консьержка отсутствует, хотя стол и стул у стены стоят. Проход вправо ведёт к лифту, но нам на второй этаж, так что, топаем ножками, и не у обоих у нас это получилось успешно — перед площадкой Ху Янь оступилась каблуком, и мне пришлось её поддержать за талию, ощутив под платьем рёбра.

Почему-то вспомнился скелет, который в качестве реквизита стоял у нас в классе биологии и анатомии, но я это воспоминание сразу же прогоняю, не хочу обижать подругу даже в мыслях. Уже ведь отмечал, что Янь худоба очень идёт.

На лестничной площадке всего по две квартиры. Это капец полный. По сколько же там комнат в каждой, а? Чего гадать, сейчас узнаю. Моя красивая китаянка уже приступила к следующей части их с Настей спектакля под названием «Нас не ждали, а мы припёрлись». Ху одной рукой закрыла дверной глазок, а другой нажала на кнопку звонка, вызвав чуть слышную мелодичную трель.

А вот дальше, как я понимаю, у моих сценаристок всё пошло не по плану. Не сомневаюсь, сестрёнка вся прихорошившаяся должна была, открыв дверь, разыграть радостное удивление.

Вместо этого, мы с Ху увидели появившуюся Настю в заляпанной чёрными полосами и пятнами по низу, на груди и правом рукаве длинной белой футболке, джинсовых шортах с бахромой над коленками, с растрёпанными волосами и чуть не плачущей. Во всяком случае, личико у сестрёнки очень-очень расстроенное.

Причину сорванного театрализованного представления спрашивать не нужно, и так всё ясно, из квартиры несёт чадом сгоревшего мяса.

— Лёша, — Настя, видимо, там в Китае примет наших не знают, переступив через порог одной ногой, крепко меня обнимает, шмыгает носом и отступает на шаг. — Янь, резать утку по-пекински у тебя сегодня не получится. Я её сожгла. Зря Ли на меня три часа потратила. Я её подвела, и вас с Лёшкой тоже.

— Может впустишь? — вздохнула китаянка. — А мы вот мимо ехали и решили… ах, да чего теперь, Алекс уж обо всём догадался. Ну, да, Настя очень хотела, чтобы ты к ней приехал попрощаться, но стеснялась, так-как ты вчера уже ей сказал до встречи в августе. Мы, как у вас говорят, Алекс, детский сад?

— Ага, — подтверждаю. — Только в данном случае нужно добавить: ясельная группа. Насть, ты там окна-то хоть открыла?

Сестрёнка от моих слов пришла в себя, пропустила наконец нас в задымленную квартиру и ответила:

— Открыла, но оно всё не выветривается и не выветривается. Я как раз шла, хотела кондиционеры в комнатах включить дополнительно, вентилятора у меня нет, но тут вы пришли. Ой, Лёш, не разувайся.

Ху, обошла меня и обняла подругу утешая, а я осмотрелся. Да уж, даже с порога видно, что квартирка просто отпад. Огромная, коридор шире моего раза в два, комнат, похоже три-четыре, наверняка есть одна из них проходная, потолки высоченные, ремонт дорогой, как, блин, дворцовые покои, только туалет с ванной бестолково расположены в конце коридора. Так вот выйдешь из сортира, застёгивая ширинку, или из душа голышом, вытираясь, а тут — здрасьте — кто-то в гости пришёл и его кто-нибудь из семьи впустил, и он увидит тебя во всей красе. Ага, тут и ещё один туалет есть, как у меня, между входом в квартиру и кухней.

Пошли смотреть результаты катастрофы. Да уж, на выставленном на газовую плиту противне лежит нечто угольно-чёрное, что, как я понимаю, должно было бы стать уткой по-пекински. Встали втроём и молчи, как на похоронах. Мне это надоело, поэтому интересуюсь:

— Янь, а на сколько кусочков ты это бы разрезала, если бы оно было бы нормальным? — спросил и тут же пожалел, Настя всхлипнула.

— Положено на число, кратное девяти, так-то, — китаянка снова, обхватила за плечи Настю. — Семьдесят два, восемьдесят один, девяносто девять. Только меня бабушка приучила делить на сто два. У нас в Китае это счастливое число, хоть и не кратно девяти, но один плюс два и ноль — это три.

— Сложно у вас, — мотнул я головой.

Ничего не понял, зато интересно.

— Как так-то, Нэсти? — легонько потрясла подругу Ху. — Уснула что ли?

— Если бы, — госпожа Платова сила на ближайший к ней стул, из тех пяти, что расставлены вокруг круглого стола по центру кухни. — Цзынь Мэй позвонила. Я удивилась, там ведь уже глубокая ночь. Думала, что-то случилось. Так и есть. Она с Вэньмином помирилась.

— Что⁈ — китайская богачка всплеснула руками будто наша мухинская бабка, отодвинула другой стул и расположилась за столом напротив Насти. — Как⁈ Она же все его контакты заблокировала, повсюду со своих страниц удалила, сказала, что он для неё мертвец.

— Вот так, Ху, — оживилась сестра. — Сама в шоке была. Представляешь? Она ездила в Цей Ши, на праздник цветов, и он там её встретил, специально подкарауливал. Говорит, два дня ждал её приезда. Упал перед ней на колени и попросил прощения. Ну, Мэй и простила.

— Не ожидала, — протянула Янь, и тут я с удивлением внезапно увидел ей с другой стороны. Нет, конечно же не в том смысле, что она мне попу показала, а просто у неё лицо превратилось в застывшую надменную маску, как у тех китайских императриц в ихних дорамах. Ничего себе, она и правда ведь принцесса, без шуток. — Слабачка, — словно выплюнула она.

Про моё существование забыли, у ни проблемы серьёзней, но, как ни странно, продолжают говорить по-русски, на китайском было бы по отношению ко мне верхом неуважения. Жутко интересно посмотреть на сестру и, главное, её подругу, так сказать, в их естественной среде обитания. Настя сейчас даже в этой обляпанной футболке тоже начала выглядеть коронованной особой.

Посмотрел, называется. Мой любимый дорогой портфель задел дверцу под мойкой, и раздавшийся звук напомнил девушкам обо мне. Они мгновенно повернули в мою сторону головы, затем переглянулись между собой, и Настя извинилась:

— Лёш, прости, мы сглупили. Тебе ведь этот разговор неинтересен? Мы потом с Янь поговорим. Давайте лучше вместе посмотрим, как можно спасти наш праздничный ужин.

Спасти удалось на славу. Сестра и кроме несчастной утки, завёрнутой в пакет и выброшенной в мусорку, заказала целый пир из ресторана. Даже не буду спрашивать из какого. Зачем расстраиваться? Там ценник явно даже не для меня нынешнего. Понятно, море-продукты, те же крабы, не копейки стоят.

Накрыли в зале. Комнат реально четыре, я угадал. Ремонт везде свежий, мебель новая, сестра мне всё показала, и всё равно как-то не уютно. Не как в родном доме. Гостиница, она и в Африке гостиница. Ну, хорошо, не гостиница, а съёмное жильё. какая разница?

С девчонками как всегда весело. К теме китайской подруги и её новым отношениям со старым приятелем больше не возвращались. Когда меня проводят, успеют переговорить. Зато опять с удовольствием слушал их рассказы о проделках в пансионе, затем отбивался от их попыток влезть в мою личную жизнь и советов, что я должен ответить на поступившую от Тамары наконец-то эсэмэску. Справился и без них. Тома во вторник вечером меня будет ждать. Эх, красота какая, а не жизнь!

Примерно через час наших посиделок, когда за окном начали уже сгущаться сумерки, раздался звонок в дверь.

— Маша. — определила Настя, почему-то не по виду в дверной глазок, а по своим платиновым Картьер. — Я открою.

Блин, ну нельзя же так! А если там не Маша, а вовсе даже наоборот, грабители? Хотя откуда им тут в это время взяться? Но я всё равно выхожу в коридор и вижу, что да, Маша. Как я понимаю, нанятая на постоянной основе сотрудница клининговой компании. Девушку эту Настя, помнится, как-то вскользь хвалила.

Ей примерно столько же лет, сколько и мне. Может на пару годочков моложе. Невысокая, пухленькая, круглолицая, курносенькая, светловолосая с длинными, собранными в хвост волосами, улыбчивая, в белых джинсах, делающих её ноги на взгляд ещё полнее, и в жёлтой блузке с длинным рукавом. И в целом симпатичная, действительно, производит приятное впечатление.

— Ой, Настя, зачем? — произносит она, забирая связку ключей вместе с несколькими пятитысячными купюрами. Не увидел, сколько, они были сложены, но, думаю, штуки три-четыре. — Мне ж на фирме зарплату платят. Спасибо! Я всё-всё сделаю, как ты говорила.

Ого, а сестра-то у меня демократична в отношении к прислуге. Обе обращаются друг к другу на ты, и доплачивает, капец, чтоб я так жил.

— Уеду рано утром. — напоминает Настя. — Приди проверь, что я тут ничего не забыла выключить. Из холодильника себе всё забери, меня почти два месяца не будет, всё равно испортится.

— Да-да, приду, уберусь тут везде, — обещает Мария, а я не знаю, что меня дёрнуло включить эмпатию и обалдеть, у неё целый клубок разнонаправленных чувств — стыд, радость, злость на себя, страх, уныние, надежда — первый раз такой ядерный замес ощутить. Тут без ментала не обойтись. — И каждые три дня буду приходить, пыль вытирать, пылесосить, — продолжает говорить она, а я слышу, о чём она думает: " — … так стыдно перед Настей, она такая хорошая, добрая, но она ведь ничего не узнает. Код на сейфе, который я удачно подсмотрела, Настя точно не поменяет, и то ожерелье, которое здесь купила, с собой в Китай не возьмёт, у неё там других драгоценностей полно. Гриша сказал, что ему за него в ломбарде миллион-полтора дадут. Гриша же криптоинвестор, он быстро провернёт эти деньги на электронной бирже, выкупит ожерелье обратно, я верну на место, и Настя ничего не узнает. А Гриша с долгами рассчитается. Лишь бы опять в онлайн-казино играть не начал. Но он же мне обещал, что азартные игры в прошлом. И от Наташки, этой стервы он уйдёт. Гриша мой, а не её. Одноклассница, называется. Подруга детства. Предательница. Ну ничего. Гриша понял, кто из нас чего стоит. Лишь бы Настя код на поменяла, лишь бы код не поменяла. Взламывать же я не стану? Хотя Гриша говорит, что в случае чего можно и взломать. Подумают на грабителей. Всё можно сделать по тихому, ключи-то у меня. А вдруг тогда на меня подумают? Нет, Гриша же сказал…", — всё, я дальше не смог слушать, а Маша договорила: — И цветочки буду поливать. Ты не переживай, Настя. Вернёшься, здесь всё будет в полном порядке. Обещаю.

Дура ты, Машка, ох, дура. А мне-то теперь как поступить с полученными знаниями?

— Тогда я пойду, Настя? — нажала на ручку входной двери Маша. — Счастливого пути. И звони, если будет желание. Телефон у меня всегда включен. И спасибо тебе огромное ещё раз.

Полученные от моей сестрёнки в качестве премии купюры она уже убрала в свою сумочку, кстати, не сказать, чтобы дешёвую. Не из бутика конечно, но кожаная и, как по мне, вполне изящная. Неплохо, видать, зарабатывает.

Госпожа Платова ведь не единственный её клиент. Если остальные хотя бы в половину такие же щедрые, как она, у Машеньки к одной зарплате в клининговой компании добавляется вторая, неучтённая и необлагаемая налогами. Блин, а с меня это государство пятнадцать процентов начнёт сдирать.

— Да, конечно иди. — соглашается Настя. — Если ты действительно не против, я может позвоню тебе разок-другой.

Закрыла дверь за этой воровкой, ну пока ещё не воровка, да и, скорее, она просто влюбчивая дура набитая, готовая ради своего парня совершить преступление, пусть и рассчитывает, что оно не состоится, а ожерелье вернётся на место до возвращения работодательницы. Гриша её успеет все провернуть. Наив полный. Криптоинвестор чёртов. Насмотрелся я в Мухинске на этих игроманов. Одному такому за долги даже сам пальцы дверью зажимал. Продует Гришаня деньги за Настино украшение, как и предыдущие свои ставки. Откуда тогда долги-то? А ведь он наверняка не сам в ломбард понесёт. Убедит это сделать дурочку Машу, а та и рада будет постараться, лишь бы её парень от Наташки ушёл и к ней вернулся. Ох, бабы реально бывают такими дурами, что только диву даёшься.

И что будет в итоге? Тоже мне, загадка. Козёл будет от всего отказываться, дескать ничего не знаю ни про какое ожерелье, выйдет сухим из воды, пусть и без денег и с неоплаченными долгами. Начнёт другую себе дуру искать, так как, Маша уже отправится в тюрьму, её вычислить, как два пальца об асфальт. А моя бедненькая, несчастная сестрёнка без красивой висячки останется.

— Не знаю, как там у вас в Шанхае или Гонконге, — решаю начать небольшой воспитательный процесс Насти в плане её бдительности. — А у нас в Москве дверные глазки нужны для того, чтобы в них вначале посмотреть, а потом уж двери нараспашку делать. Я видел, как ты подошла и сразу же открыла.

— Да⁈ — изображает удивление и сразу же смеётся. — У вас в Москве одно другому не помеха, — показывает она рукой, и я, дурилка, только сейчас заметил, что глазок у неё не как у меня. Не нужно к окуляру прижиматься, там экранчик, размером даже побольше, чем у смартфонов, на котором с нескольких шагов отлично видно всё происходящее на лестничной площадке. Класс! Тоже такой нужно будет поставить в нашем тамбуре. Как только Сафины вернутся, поговорю с Наилем, чтобы и дверь наружную всегда закрывали, и глазок такой вскладчину купить. Установить сам установлю, я нынешний в отличие от себя прежнего рукастый. Много чего умею. — Не считай свою сестру такой уж безалаберной, — берёт меня под локоть, и мы возвращаемся к столу.

Там Ху Янь уже набрала и отправила какое-то сообщение, при нашем появлении отложив свой смартфон в сторону. Кстати, она нифига не патриотка. Ей бы Хуавей иметь, а она айфоном пользуется. Хотя, надкусанные яблоки ж тоже в Китае собираются. Так что, зря я на ней мысленно наехал.

— Написала Мэй, что я думаю по поводу её поступка. — сообщила нам китаянка, когда мы рассаживаемся. — Через пару часов проснётся, прочитает. Нельзя было такой прощать.

— Эй, девчонки, — пытаюсь предотвратить поворот беседы в неинтересную мне сторону. — Пусть ваша подруга сама решает, как ей жить. Ну, мне кажется, что так будет лучше.

— Ты не понимаешь, Лёша, — хмурится сестра. — Мы её еле-еле из жуткой депрессии вытащили. Вообще боялись, что она из-за этого подлого Вэньмина что-нибудь с собой сделает. И тут такое. Но, ладно, братик, ты прав. Не здесь и не сейчас об этом говорить. Мы тут тебя заболтали? Расскажи лучше, как у тебя первый день на новой работе прошёл. Пригодился уже тебе твой профайлинг?

Девчонки мои переглянулись и обе хихикнули, дружески, не обидно. Понятно, уже не раз меня обсуждали, девушки по другому не могут, и увлечение профайлингом считают милым чудачеством братика и друга.

Янь, чтобы сгладить мой возможный негатив от их веселья, немножко суетливо выложила мне в тарелку остаток крабового салата, который один только я и ел. Заметила, как мне понравилось. Я же и в самом деле в полном восторге от этого блюда. Реально другой вкус, когда в салате не сделанные из минтая крабовые палочки, а настоящее мясо этих морских гадов.

— Пока не, не пригодился, — мотаю я головой, демонстративно не обращая внимания на их насмешку. — Но у меня завтра важная встреча. Буду решать, инвестировать деньги или нет в одну там фирмочку, — пренебрежительно машу рукой, замечая смешинки в глазах девчонок. Не верят, что я настолько важный для принятия таких решений. И правильно делают. Сам понимаю, что слишком уж перебрал в хвастовстве. Поправляюсь: — Ну, не я лично конечно, но моё мнение обязательно будет учтено. Меня назначили ответственным за этот инвестпроект. Встречаюсь с представителем той организации, поеду на места строек, в общем, профайлинг мне обязательно пригодится. Кстати, в первой половине дня буду ещё учавстовать в отборе кандидатов на открывшиеся вакансии. Там тоже моя наука-хобби пригодится. И это, Насть, Янь, перестаньте уже хихикать. Всё серьёзно. Вот хоть сейчас насчёт этой Маши. Хочешь скажу, что она задумала?

— Это я тебе и без профайлинга скажу, — улыбнулась сестра. — Она будет приходить и только поливать цветы, чтобы не погибли, а убираться, хоть и обещала каждую два раза в неделю, не станет. Завтра только тут отмоет, заберёт себе содержимое холодильника, а уборку проведёт лишь накануне моего возвращения. Ну как тебе твоя сестра? Профайлер или нет?

Всё тебе смеяться, Настя. А дело-то серьёзное. Настолько, что из меня сейчас снова я прежний мухинский рвётся. Как я его не покрываю плитами московской интеллигентности, воспитанности, рассудительности, тот иногда ломает меня через колено. Кулаки чешутся того Гришу избить так, чтобы на нём живого места не осталось. Вообще ему кости переломать, руки и ноги. Тварь подлая. Уверен, что эта дура Машка не единственная, кого он облапошивает на деньги. Пользуется влюбчивостью девчонок и толкает их на мерзкие поступки. Хуже альфонсов любых.

Тот же придурок Сергуня Корж, он просто халявщик, а этот урод прекрасно ведь понимает, что отправляет влюбившуюся в него девушку на нары. И поди ещё смеётся над её глупостью. Марии ни за что не отвертеться, её вычислят на раз-два и посадят. Останется на свободе, если только Настя проявит великодушие, однако я очень-очень сомневаюсь, что сестра готова простить кражу драгоценности стоимостью под тридцатку-сорок тысяч евро. Она ж в Антверпене ожерелье заказывала с доставкой.

И ни в какой ломбард Гришаня, долбанный криптоинвестор, выкупать обратно ничего не пойдёт, даже в случае выигрыша. Просадит он и выигранное, и ещё в долги залезет, и ту Наташку раскрутит на бабки, и других дур найдёт. Так и будет свинячить, пока не заиграется, и московские коллеги меня прошлого мухинского не вывезут его в лесок, где и прикопают. Но, блин, неужели я нынешний готов просто так спустить ему без последствий подлый замысел против моей сестрёнки? У меня ещё ни разу не было опыта отношения с родными людьми, я только начинаю его приобретать. Но понимаю, что эти отношения нужно беречь и укреплять, а разве такое возможно, если позволить вытирать ноги об дорогих тебе людях? Ладно, к мысли о Гришке я ещё вернусь. Нет, правда, тварь какая. А вначале нужно выручить сестрёнку от ближайшей неприятности.

— Нет, ты не профайлер, — отвечаю на её вопрос. — Ты просто умница. И верно расписала. Логично. Мудро. Откуда в тебе столько мудрости в столь юном возрасте?

— Ай, молчи уж, старик, — отмахнулась сестра.

— Да, ты верно расписала, но не всё. А вот моё хобби, как вы его называете, позволило мне понять, что твоя Маша хочет тебя обокрасть.

— Маша? — удивилась и рассмеялась Настя. — Ой, Лёшка, перестань. Ты её просто не знаешь. Она добрая и старательная девушка. Очень порядочная. Мария ведь из деревни, далёкой, из Саратовской области. Уже два года здесь в Москве, зарабатывает больше, чем её родители и брат вместе взятые. Не будет она ничего воровать. Зачем? У неё сейчас всё хорошо. К тому же, что здесь брать? Холодильник или телевизоры? Стиральную машинку? А, нет, шкаф-гардероб вынесет. Представляю, как бедная девушка устанет тащить эту махину. Давай найдём, кто ей поможет?

— Зря иронизируешь, Настя. — остаюсь серьёзным. — Подумай хорошенько, что у тебя тут ещё можно взять.

— Ничего больше, — пожала она плечиками. — Ноутбук мой? Я его с собой беру. Тряпки? А кто их купит, или она сама носить их станет? Так у нас размеры разные. В общем, Лёша, твой профайлинг где-то ошибся.

— Не ошибся, — я доел крабовое чудо и отодвинул тарелку. — Что скажешь насчёт драгоценностей?

— Я их с собой забираю.

— Настя, не забывай, что говоришь с профайлером. Ты сделала сейчас пальцами вот так, потёрла их друг о друга совсем немного. Так что? Точно все драгоценности забираешь?

— Ожерелье, — сдала свою подругу с потрохами Янь, напомнив ей об одном из украшений. — Ты почему-то не хочешь брать то ожерелье, которое на прошлой неделе получила из Антверпена.

— Ах, это, — хмыкнула госпожа Платова. — Ну, да. Его не беру.

— Так возьми, в чём дело? — удивляюсь.

Смотрю, своим вопросом смутил сестру. Она как-то грустно вздохнула и отвела взгляд в угол комнаты, а меня поддержала Ху:

— Правда, Нэсти, в чём проблема-то? Ты мне так толком и не объяснила. Да, за дедушкины деньги купила, но ты просто не показывай родителям.

— Не получится. — морщит носик. — От Крисенто с Махалией, это наши помощники по дому, семья филиппинцев, — поясняет для меня, Янь наверняка в курсе. — от них ничего в доме не спрячешь, а не буду же я ожерелье всё время с собой в сумочке носить? Слуги всё находят и обо всём докладывают маме. Ты не знаешь, Лёша, но родители очень недовольны, когда я у дедушки беру деньги на украшения. Филиппинцы расскажут маме, мама папе, а папа очень расстроится и будет меня весь отпуск пилить, даже сильнее мамы. Вот и оставляю здесь. Но оно в сейфе, сейф очень массивный и надёжный. Тут и профессиональный взломщик не справится, тем более Мария.

— Ага, — частично соглашаюсь. — Если она кода не подсмотрела.

— Как она подсмотрит? — удивилась сестра.

— Молча. Как обычно подсматривают? Незаметно. Вспомни, была ж у неё такая возможность?

Уж чего-чего, но упрямства я за Настей пока не замечал, а вот ума и рассудительности на троих девушек бы хватило. Она задумалась и кивнула.

— Да, пару раз у неё была такая возможность. К тому же, код у меня простой…

— Один, два, три, четыре, пять? — уточняю с иронией.

— Там шесть цифр, — улыбнулась сестра, оценив мою шутку. — И они не по порядку. Ладно. Даже если и подсмотрела, всё равно мне не верится, что Маша…

— Нашла из чего делать проблему, — фыркнула Ху Янь. — Может прислуга или не может, не важно. Я считаю, что всё может. У папы водитель много лет служил, мы его членом семьи считали, а он взял и слил информацию, папа при нём по телефону не скрываясь разговаривал. Потом папу и моего дядю обвиняли в продаже инсайдерской информации. Хорошо, что служба безопасности сработала профессионально. Иначе желание старика Гуангли оплатить покупку квартиры для своей молодой любовницы обошлось нашей семье в сотни три миллионов юаней. Так что, подруга, послушай меня. Просто сделай приятное брату. Не оставляй ожерелье в квартире.

— Я могу код изменить, — задумалась Настя.

— Не мучайся, — посоветовала китаянка. — Отдай сейчас мне на время. И на сохранение и поносить. Помнишь, как в пансионе постоянно украшениями менялись? Кстати, оно очень подойдёт к тому русскому сарафану, который я из Санкт-Петербурга привезла.

— Ты его ещё не выкинула⁈ — возмутилась Настя. — Янь, оно на тебе как на вешалке! Я ж тебе сказала тогда, выкинь.

— Вот ещё, — фыркнула Ху. — Я в нём на выставку импрессионистов в Третьяковку собираюсь. И твое ожерелье будет в самый раз. И Алекс мне компанию составит. Да ведь, Алекс? Русский кавалер, русский сарафан, я буду как боярыня. Настоящая.

Госпожа Платова возвела очи к потолку и сообщила:

— Ты в нём на дворовую девку будешь похожа, а не на боярыню. Посмотри ещё раз картинки в той книге.

Так, чего-то девчонок опять не в ту степь понесло. О нарядах они могут говорить бесконечно, а надо конкретный вопрос конкретно же решить, да и долго засиживаться не стоит. Насте рано вставать, чтобы в аэропорт не опоздать, да и мне в предверии ответственного дня выспаться не помешает.

— Дорогие мои Настя и Янь, — предлагаю. — Давайте с одним делом решим, а там уж вы о нарядах поспорите. Хотя, как по мне, спорить о вкусах, такое себе. Но если кого-то интересует моё мнение, ты и тебе Настя, и тебе Ху, пойдёт всё. В такие красавицы, что даже если мешок с дырками для головы и рук на себя наденете, то будете лучше всех, — девчонкам комплименты лишними никогда не будут, вот таким я стал умным и вежливым в своей новой сути.

Польщённые подруги переглянулись, согласились с моим выводом насчёт их красоты, и сестра пошла в другую комнату за ожерельем, а Янь принялась складывать опустевшие тарелки в одну стопку. Моё мировоззрение после знакомства с Настей и Ху насчёт богатых девушек претерпело серьёзные изменения. Раньше я полагал, что они только и могут, что бездельничать, однако, с каждым днём убеждаюсь, девушки реально не чураются обычной домашней работы. Во всяком случае, госпожа Анастасия Сергеевна Платова и сготовить себе может, закинуть грязную посуду в посудомойку или бельё в стиральную машинку, постель перестелить сама. Не знаю насчёт гадской глажки, но, думаю, и с этим справится. В пансионате их даже иголкой с ниткой научили обращаться. Да и Янь вон как быстро навела относительный порядок на столе.

Интересно, а Анна Николаевна Каспарова такая же хозяйственная и может быть простой девушкой в домашней обстановке? Ха, а почему бы и нет. Она э отдельно от родителей живёт в своей квартире, а в загородный семейных особняк ездит лишь на выходные и то, как понимаю, не каждые. Так что, явно в отсутствие прислуги от голода не умрёт и от грязи не завшивеет.

Настя вернулась с плоской коробкой в руках, размером с айпад, села рядом с подругой, открыла, и они явно уже не в первый раз принялись восторгаться красотой висючки. Я ради интереса тоже голову высунул из воротника повыше, оценил. Вроде красиво. Пока, увы не отличу бриллианты от стразов, а стразы от стекляшек. Хорошо хоть теперь платину с серебром не путаю, спасибо сестре и начальнице, часто платиновые вещицы носят.

— Верну тебе в неполоманности, — обещает китаянка убирая коробку к себе в сумочку. — Бережёного бог бережёт. Правильно я фразу сказала?

— Правильно, — ответила Настя. — Вторую. А первую нужно было сказать, что вернёшь в целости и сохранности. Ну, Алексей Сергеевич, теперь ты спокоен? Кстати, к сожалению, мы не сможем проверить, правильно ли твой профайлинг сработал. Воровать-то теперь нечего.

Почему не сможем? — Ху улыбнулась. — Легко. И вообще, надо было это сделать, чтобы проверить, как эта девушка здесь будет работать.

— Ты про что сейчас, Янь? — удивлённо посмотрела на подругу моя сестрёнка.

— Так про видеокамеры же, Нэсти, — удивилась её недогадливости китаянка. — У Ли их полно разных, и устанавливает она так, что ни за что не увидишь. Срабатывают и начинают запись при любом движении, потом через несколько минут, когда ничего не движется, отключаются, и затем, если кто появится, снова включаются. Пишут и себе в память, и в облако. Ты же роутер не выключила? Вай-фай работает? Хотя Ли может и просто через мобильный интернет на облако сигналы завести. Я звоню ей, — взяла она айфон. — Тем более, нам с Алексом уже пора. Ему на работу, а за тобой м завтра очень рано заедем.

— Сама на такси доберусь.

— Это не обсуждается, — отмахнулась Ху Янь и нажала вызов.

Пара секунд, и она что-то быстро-быстро затараторила по-китайски. Язык конечно прикольный. Перепады звуков вверх-вниз, иногда Ху чуть ли ни поёт. Кто мне говорил? А, так Настя же и говорила, что китайцы потому и не перейдут никогда на буквы, так и будут всегда мучиться с запоминанием иероглифов, что у них сложенные в определённой последовательности буквы ни фига не передадут смысл слова, важно, на какой высоте произносятся слоги, от этого и зависит, что оно означает.

Моя подруга так интересно разговаривает по телефону — одной рукой держит трубку, а второй возле лица шевелит пальцами. Сурдоперевод что ли? Так её охранница всё равно сейчас ничего не увидит. Звонок-то обычный, а не видео.

— Она сейчас приедет и всё, что нужно, привезёт, — сообщила нам довольная Ху, завершив разговор. — Ей никуда заезжать не надо. При себе возит.

— Ли у тебя вообще молодец, — кивнула Настя. — Может я зря от помощницы отказалась, когда дедуля предлагал? Сейчас бы и Машу не подозревали, и мне было бы проще во многих моментах.

— Ничего не зря, — уверенно заявила китаянка. — Зачем тебе шпион рядом, который всё будет докладывать твоему деду или родителям. Я за многое благодарна Ли, но лучше бы она оставалась в Пекине.

— Тогда ладно, — госпожа Платова допила вино из фужера, они с подругой даже половину бутылки не смогли прикончить. И правильно. — Алексей, ты может ещё чего-нибудь хочешь поесть?

Стол ещё был заставлен всяческими закусками и даже на треть не съеденным большим блюдом морских гадов, но я уже чувствую, что переел. Кровать сегодня не посмотрел, зато на ужине сэкономил, сохранил две поездки на карте и посидел в самой лучшей компании из тех, что у меня хоть когда-либо в жизни были. Я что, счастлив? Ну, наверное да. Наверное, так оно и выглядит счастье-то, когда здоров, при деньгах, когда здоровы те, кто тебе дорог, и когда предстоящие проблемы, скорее, вызывают азарт их решать эффективней, а не досаду и опасения.

Да, не успеваешь спланировать одни дела, завершить другие, как возникают третьи. Вот как хоть с этой тварью Гришей, подталкивающим простоватую деревенскую девчонку на грабёж моей сестры. Но я ещё подумаю, может и в самом деле с ним пересекусь на узкой дорожке. Пока не решил. Посмотрю, чем дело закончится. Может наши правоохранители и раскрутят всю цепочку, дойдя до участия Гриши, как организатора, всё ж Настин дедулька в друзьях с генпрокурором. Тут даже самые ленивые следователи очень активно станут работать. Тогда и моё вмешательство не потребуется. Но отскочить в сторону я этому козлу не позволю.

— Спасибо, но уже не лезет. Честное слово, — откидываюсь я на спинку стула и похлопываю себя по животу. — Очень вкусно было.

— Особенно утка по-пекински, — вздыхает Настя и мы все втроём смеёмся.

Вот так вот и проходит обычно большинство неприятностей. Как говорил Пётр Кузмич, наш трудовик, любитель закладывать за воротник и философ, время лечит. И двух часов не прошло, а о сгоревшей утке уже говорим со смехом.

Ли явилась очень быстро. И полчаса не прошло от звонка её опекаемой персоны. Дверь открыл я. Сам напросился, интресно было посмотреть, как смотрится визит гостя через оптико-электронный глазок. Или правильней говорить монитор? Не важно. Главное, что круто.

— … … — видимо поздоровалась на своём языке, войдя в квартиру и изобразив нам троим общий лёгкий поклон.

У неё в руке металлический кейс серебристого цвета. Одета всё также в чёрный брючной костюм, белую рубашку с галстуком в тон пиджаку и туфли на низком каблуке.

Она могла бы и по-русски поздороваться. Не знаю, как хорошо она говорит на нашем языке, но понимает всё отлично. Пока сюда ехали, я это уяснил благодаря своим паранормальным способностям. Зачем-то скрывает это знание даже от Ху Янь. Ну, наверное приказ такой получила. Тут я не специалист.

Не хочу портить вечер очередной вспышкой головных болей, но всё ж активирую и ментал, и эмпатию.

У Ли сейчас преобладающее чувство — ирония, причём, весёлая, с примесью делового настроя и некоторого облегчения, что здесь в её отсутствие оказалось всё в полном порядке. Опекаемая жива, здорова и в отличном расположении духа. И мысли охранницы под стать эмоциям:

"… не может без приключений. Сейчас вот опять что-то придумала, правда, не одна, а с подружкой и этим немного странным парнем. Почему мне кажется, что он мои мысли видит? Пристальный взгляд? Да, но есть что-то ещё…"

Опа. Прерываю контакт с Ли и отступаю в сторону. Её тут же берут в оборот девчонки и ведут в комнату, где сейф. Я там ещё не был, а хочется посмотреть, поэтому замыкаю процессию.

Да уж, вот это у тётки чуйка. Как-то смогла по моему лицу, по реакции на те или иные события, поведению или ещё пёс его знает по каким причинам, но заподозрить меня в наличии способностей читать мысли. А ведь мы с ней и видимся-то второй раз, притом ни разу не общались, помимо обычных вежливых приветствий. Опасная женщина, надо при ней быть осторожней, и в целом стараться вести себя и с другими людьми более осмотрительно. Вдруг она не одна такая чувствительная или догадливая? Да не вдруг, а точно такие ещё есть и не раз мне встретятся.

Брюки охранницы свободного кроя, но когда она переступает своими ходулями, ткань обтягивает мышцы бедра. Так и хочу потыкать в них пальцем, уж не стальные ли они у неё? Блин, это уж ребячество самое настоящее.

— Вот здесь, — показывает Настя на дверку одной из прикроватных тумб, когда мы вошли в спальню.

А здесь мило. Сразу видно, здесь ночует девушка. Весёленькие занавесочки, светлые в цветочках, изящная мебель и панда у подушки, разумеется, не настоящий, игрушечный. Почему не русский мишка? Эх, сестрёнка.

На заправленной кровати лежит рюкзачок, уже, похоже, собранный, но не закрытый, а рядом ноутбук. Понятно. Насте осталось только его уложить, и всё, можно будет улетать в Китай.

— Ли хочет, чтобы мы её не отвлекали, — перевела слова своей охранницы Янь. — Пойдёмте в зале ещё посидим, она тут всё сама сделает. И ещё в коридоре поставит одну камеру и на кухне.

Хотелось бы конечно посмотреть на работу профессионала в плане организации видеонаблюдения и прослушивания — оказывается, звук нам тоже запишут — да только напрашиваться некрасиво. И так Ли делает не то, что положено ей по обязанности. Остаётся лишь сказать спасибо и не мешать.

Сегодня, чувствуется, будет жаркий денёк, хотя пока бежать по аллее вполне себе комфортно. А чего? Всё ж таки июль начался. Лишь бы не раскалило опять, как в середине июня, до тридцатки. Так-то по фигу, но лучше уж, когда на улице посвежее, вот как последнюю неделю стояло. Этим летом уж ладно, обойдусь без кондиционера в квартирке, поставлю в следующем году. Да и не очень уж у меня душно, жаль только все окна на одну сторону выходят.

На обратном пути от станции метро, ещё не добежав до Республики, обгоняю старушку с палками — это у них шведской ходьбой называется — и снова встречаюсь с двумя юными красотками.

— Привет! — здороваются, одна мне ручкой махнула.

— Здорово, девчонки! — отвечаю.

Сегодня мы уже третью утреннюю пробежку при встрече здороваемся. кстати, не я, они первыми начали. Ну а мне не к лицу выявлять себя букой. Безо всякой эмпатии вижу, заинтересовал малолеток. Сколько им? Лет семнадцать. Точно ещё школьницы. А уже присматриваются к парням-то, эх, пигалицы. В принципе, их понять можно. Взрослый самостоятельный и при этом молодой парень. Это я про себя. Обеспеченный, по одёжке и девайсам видно. Не пью, не курю, слежу за здоровьем и телом, они меня и на тренажёрной площадке видели, не только здесь на аллее. Не жених, не приятель. Мечта. Такого покажи подругам, обзавидуются все.

Ага. Только мне-то вы не нужны. нашёл я себе прекрасную из прекрасных, мою Тамару, товарища подполковника из МЧС. За неё одну десяток таких как вы махну не глядя. Как здорово, что она меня сегодня ждёт после работы. Так что, предстоящую ночь проведу у неё.

Надо не забыть всё необходимое сложить в портфель. А что необходимо-то? Так, ну, полотенце мне для душа Тамара выделит, тут без вопросов. Не потащу же я его в портфеле, оно и не поместится. Мыло, шампунь у неё есть, зубной пастой тоже поделится, а вот щётку конечно же свою. И бритву тоже, а то я ж не Дерипаска с дневной щетиной щеголять, хотя она у меня и светлая, мало заметная, но Анна Николаевна глазастая, и помню, как она губки свои алые недовольно поджимала в прошлый четверг, когда заметила мою небритость. Так что, свой Жилетт тоже уложу. Гель для бритья? Вообще-то видел, у Томы имеется. Какая разница, мужской ли, женский? Вся эта разница, как по мне, реклама одна. Обойдусь её средством. Меньше шансов, что забуду там свой гель и придётся завтра новый покупать, я ж свой флакон только-только начал, новый совсем.

А вот чего мне надо обязательно сейчас приобрести, так это презервативы. Хватит уже на женщин рассчитывать. Они конечно предусмотрительные, только и мне нужно быть всегда готовым. Хотел после мебельного в аптеку заскочить с этой целью, к тому же, среди их великого множества в нашем районе есть и круглосуточная. Но Ли с Янь меня вчера прямо к подъезду доставили, а я не захотел тащиться через три дома, и время уж к десяти подходило. Сейчас прям заскочу, аптека как раз по пути, соседняя дверь с Полянкой. Заодно себя прежнего московского вытряхну, от него ко мне смущение лезет, дескать, как это, зайти и про гандоны спросить? Вдруг там на кассе девушка? Как-как — да так и спрошу. Вот ещё, нашёл чего стыдиться.

О Маше с Гришей стараюсь не думать. Там и без моего участия есть, кому разобраться. Если Ли получится всё снять — а с чего бы у неё не должно получится? — Ху перешлёт видео подруге, и та уж пускай решает, стоит ли ей своего дедушка подключать с его огромными связями или можно после возвращения поговорить, пристыдить. У меня мухинского последнее очень неплохо получалось. Я на всякий случай взял у Насти телефон будущей неудачливой воровки. Сестрёнку моя просьба несколько удивила, но лишних вопросов задавать не стала.

Подумаю ещё, что мне с этой парочкой Маша-Гриша сделать. Янь, когда мы возвращались, обещала с разрешения подруги сделать и мне копию записи того, как домработница полезет в сейф. А ещё китаянка вчера в салоне лимузина смеялась до икоты, это я её так рассмешил. Не тем, что поинтересовался ценностью натюрмортов в спальне сестры, те картины оказались недорогими, их Настя сама на Арбате купила, а своими дельными мыслями по поводу искусства в целом и Чёрного квадрата Макаревича в частности. Вначале не понял, что в моих разумных доводах такого смешного, но потом узнал, что художника зовут Малевич. А кто такой Макаревич Ху Янь вообще без понятия. Откуда тогда мне эта фамилия знакома? Надо будет уточнить. Не просто же так она в голове возникла.

Как мой предшественник во мне и опасался, продавщица в аптеке оказалась молодой девушкой. Только она ждала смену, была усталой и не выспавшейся, так что, выложила упаковку презервативов совершенно равнодушно, даже не проявив ко мне никакого интереса, от чего я уже начал отвыкать. Расплатился картой, чтобы не затягивать процесс покупки ожиданием сдачи.

На тренажёрной площадке здороваюсь со всеми — с мужиком-скуфом, решившимся, похоже, наконец взяться за борьбу со своим пивным животом, с тремя парнями чуть меня помладше и с двумя женщинами, Мариной Владимировной и её напарницей по пробежкам, но улыбнулся одной лишь судье. Она ответила мне тем же, да ещё и подмигнула, будто мы с ней не просто соседи, а приятели. Присутствующие на площадке занимаются у разных станков, а турники, оба, свободны, они-то мне и были нужны.

Время поджимает, сегодня на работе ответственный день, хочу приехать пораньше, поэтому делаю всего три подхода, выжимая себя до последнего. Мышцы у меня окрепли, это чувствуется, однако ещё гонять себя и гонять. Что ж, мне не привыкать.

Попрощался и убежал домой. Там ещё сделал традиционные ката, приседания и отжимания, а затем душ. Где-то в интернете прочитал, что очень полезен контрастный, но после позавчерашнего эксперимента, когда у меня мошонку свело, думаю, ну его нафиг, больше такой хренью страдать не стану. Тем более, меня сегодня Тамара ждёт, как бы себе чем-нибудь не повредить. От мыслей об этой прекрасной женщине накатила слишком большая волна желания, и спешу выскочить из душа.

В своё время меня насмешило утверждение о том, что очень богатые люди на завтрак не лобстеров или блинчики с чёрной икрой едят, а овсянку, однако сестра утверждает, что часто так и есть на самом деле. Правда, она сама предпочитает всё ж что-то посерьёзней, а если и делает себе овсянку, то кидает в неё ассорти из ягод. Меня такая мешанина не привлекает, поэтому завтрак сготовил для себя ставший уже традиционным — каша на молоке и с маслом, тосты с колбасой и сыром, конфета, растворимый кофе и три куска рафинада в него. А ведь холодильник забит деликатесами. Ничего, лучше пусть будет, чем не будет.

Запасные носки и трусы положить с собой, вот думаю? Остальное, что нужно, после завтрака уже в портфеле. Еду сегодня не взял. Лишь опять конфеты положил — блин, они, походу, у меня никогда не закончатся, ну, Настя — угощу Олега. Сам сегодня в столовке перекушу, остальное в ресторане доберу. Зря что ли пятьдесят тысяч представительский получил? Я не я буду, если не сточу их в ноль.

Не, не буду ни трусы, ни носки брать, достаточно того, что на себя новые надел.

— Сколько⁈ — выпалил вслух, обуваясь на выход.

Совсем уже совесть потеряли. Девятьсот семнадцать рублей обойдётся поездка. С какого, спрашивается, перепуга? Ну, блин, Собянин, смотри, что у тебя под носом-то делается. Как людей на бабки разводят. Или вам чиновникам всё пофигу? Новую больничку или перинатальный центр открыли, перед очередной станцией метро ленточку разрезали, в школе или лицее таблом посветили, а как простой народ живёт, во сколько ему такси обходится, вам по барабану. Нет, не зря вас в последнее время пачками арестовывают, так и нужно. Как бы сказала баба Таня, моя мухинская соседка, алкашка с первого этажа, Сталина на вас нет.

Синий КИА РИО будет меня ждать через семь минут, ну, я лучше внизу у подъезда постою. Выхожу, закрыв за собой двери и проверил, дёргая ручки, надёжно ли. Всё нормально. Лифт ждал недолго, хотя с утра у нас трафик насыщенный. На шестнадцатом ко мне зашёл попутчик, хмурый, видать, плохо выспавшийся молодой мужик лет на десять постарше меня, брюнет, в светлом лёгком костюме, приличном, но уже ему несколько маловатом.

— О, Лёша, привет! — здоровается он.

— Константин? — я было рассмеялся, но очень быстро сдержал себя, ещё обидится. — А ты-то чего в такую рань?

— На работу, Алексей, как видишь, на работу. Уже второй день — ответил с раздражением. — Отец подсуропил. Представляешь? Я человек с высшим европейским образованием, теперь в Мосводоканале оператором районной сети должен вкалывать. Сидеть перед компьютером целыми днями и смотреть, нет ли где сбоя. Зарплата шестьдесят на руки. Слов нет. Слушай, я вижу, ты неплохо так устроился. — он верно оценил мой прикид. — Может там и для меня местечко найдётся, раз уж родаки меня конкретно прижали. Ты ж, думаю, понимаешь, что я не дурак. Много, какую работу могу выполнять. Поговори там у себя, с кем нужно.

— Ладно, поговорю, — вру и не краснею. — Только не скоро, и у нас сейчас реорганизация. Сокращают народ. Но постараюсь спросить.

— Понятно, — вздохнул Костя, мелькнувший у него огонёк надежды быстро угас, мой отмаз оценил быстро.

Он так-то мужик неглупый и неплохой. Мы с ним познакомились, когда вселялись в свои квартиры. Ему родители купили двушку этажом ниже моей берлоги. Когда только заселялись, и с лифтами была настоящая беда, за них порой битвы шли с пытавшимися ими пользоваться вне очереди — увы, есть среди москвичей и непорядочные люди — Константин предложил мне скооперироваться, и мы перетаскали наши вещи вдвоём, я ему помогал, он мне, так и познакомились.

С тех пор время от времени встречаемся, разговариваем, хотя это происходит очень уж редко. Я работаю, а он сутки напролёт играет в Мортал Комбат, это какая-то топовая игрушка.

У нас с ним добрососедские отношения, только хороший мужик — это ведь не профессия, а Костя не сильно-то и рвётся работать, его папа с мамой, чиновники среднего звена в префектуре Южного округа, неплохо содержат, ну, или, в свете сегодняшней информации, содержали, и образование он получил бестолковое. Хотелось, как я понимаю, его родителям хвастаться перед знакомыми, что сынок не обормот какой-нибудь, аж в Европе учится, вот и отправили Константина в Вильнюсский университет.

Там его обучили несколько странным взглядам на историю, толерантности к десяткам видов гендеров, ещё какому-то бреду, презрению к нашей стране и в итоге вручили диплом политолога, с которым мой добрый сосед и попытался по возвращении в Россию найти себе дело по душе с высокой зарплатой.

Если образно, то руководителем Газпрома его не взяли, а идти с европейским дипломом на руках в какие-нибудь продаваны он сам не хочет. Так и остался без работы, направив энергию на компьютерные игрушки, где, если ему верить, достиг больших высот и авторитета среди игроманов, и на борьбу с режимом, по вине которого, как Костя считает, не имеет возможности реализоваться как политик или бизнесмен. Нет, в уличных протестах сосед не участвовал, камнями не швырялся, машины не колотил — побаивался огрести от омоновцев, зато поддерживал всякие иные протестные акции, ну там самолётики бумажные из окна они зачем-то запускали, мусорили, фонариками в небо с наступлением темноты светили. Вроде как, путин должен был испугаться, улететь навсегда на вертолёте к своему другу Ким Чен Ыну, и тогда Костя и такие как он бы зажили.

Не срослось ни фига. Наоборот. С началом известных событий Константина бросили многие его единомышленники, покинув страну. Потом, хоть большей частью и вернулись, но, он сам мне рассказывал, сильно изменившись. Реалии забугорной жизни и, главное, общение с упоротыми надлюдынами повернуло мозги им на сто восемьдесят градусов, оказавшись намного эффективней пропаганды Соловьёва. Так что, у Кости теперь только игру остались, да вот какая-то непонятная работа в Мосводоканале.

Конечно для Москвы шестьдесят тысяч взрослому мужику с высшим образованием — это не деньги. Тут ведь не как в провинции, за каждый рубль крови попьют будь здоров. У нас в Мухинске, помню, и в школе, и в детдоме, уборщиц уважали почти как директора, а здесь месяца два назад стоило приехавшей из Рязани тётке, устроившейся к нам в холдинг уборщицей, крикнуть в спину Алле Дмитриевной Решетовой: «куда пропёрлась по мытому?», как уже утром следующего дня получила расчёт. Если уж с людьми таких дефицитных профессий не церемонятся, то что уж говорить про других.

Так что, в чём-то недовольство соседа понимаю и поддерживаю, а с другой стороны не всю же жизнь на шее родителей сидеть? Но помогать ему точно не стану, у нас в холдинге Костя и дня не продержится с таким-то его отношением к работе.

На выходе из подъезда смотрю айфон, до подачи такси ещё три минуты.

— Ничего себе, — скривился Константин. — Последняя модель?

— Да, премию получил, — отвечаю.

Становится неприятно, я словно бы оправдываюсь. Не пускал бы он самолётики и не светил в ночное небо фонариком, тоже себе мог бы спокойно такую же модель взять. Дело-то нехитрое. Я вон посмотрел, в офисе Инвест-гамма Банка большинство с айфонами, пусть и не такими крутыми как мой.

Зачем-то ещё эмпатию активировал. Это у меня уже происходит часто на автомате. Понятно, от соседа прёт зашкаливающая зависть, забившая все иные его эмоции, даже еле проглядывающую жалость к самому себе.

— Ты в какую сторону? — увидев подъезжавшую КИА, Костян решил проехаться на халяву, хоть докуда-то.

— В центр.

Я и подвезу, мне не жалко. С таксистом за попутчика всегда можно на чаевых договориться.

— Жаль, — вздыхает владелец европейского диплома и чуть сутулясь направляется в сторону остановки. — Пока, Лёш.

— Пока, Костя.

Сажусь в такси. Водитель вроде серьёзный дядька, далеко за пятьдесят уж, а какой-то глупый. Не видит что ли в зеркало — я сел прямо позади него, чтобы разговаривать было тяжело — что клиент не настроен на беседу, закрыл глаза, типа, досыпает? Начал тут меня сразу же грузить рассказами о своих вчерашних поездках. Вот мне, блин, интересно, чего там у него происходило — тётка какая-то со свиданки, парень с собакой, которая шерстью ему заднее сиденье перепачкала, малолетки вызвали, и ему пришлось ждать, пока они наговорятся перед расставанием.

— Лет по пятнадцать-шестнадцать им, — объясняет. — А сбились в кучу, хохочут с девчонками, руками машут. Вейпами этими своими дымят. Пиво там у них было или энергетики, не разглядел. Крики, гогот. Что за молодёжь.

— Это да, — соглашаюсь. — Вы-то поди в их возрасте, когда собирались компаниями, томик Ленина вслух читать по кругу передавали. — знал бы ты, дядька, что мы вытворяли, когда из детдома удавалось вырваться, да и про ваше поколение наслышан, сам поди портвейн из горла хлебал, моралист фигов. — Можно я немного подремлю? Спасибо.

Благодарить за ещё несделанное я у сестрёнки научился, да и у Янь есть такая привычка, тоже у Насти подсмотрела. А что, раз работает, почему бы и не использовать такой приём? Таксист-то замолчал, подействовало. Желание клиента — закон. Особенно, когда черти ценник за сегодняшнюю поездку в девятьсот семнадцать рублей зафигашили.

Пробок сегодня не было, выехал я пораньше, оказалось даже, что слишком уж рано, поэтому, когда попрощавшись с таксистом посмотрел на свои умные часы — Настя с Ху меня вчера буквально атаковали с требованием позволить им сделать мне подарок в виде Ролекса, да не на того напали, знаю я примерно, за сколько они мне модель подберут, отбился — время всего-то одиннадцать минут девятого. Почти пятьдесят минут до начала рабочего дня. Что ж, было бы хуже, если бы опоздал. А так, у меня и здесь уже имеется своя традиция, кофейная. У японцев, слышал, чайная, а у меня вот кофейная. Или у них церемония? Блин, нашёл, о чём думать.

Направляясь к кофейному ларьку, ставлю оценку в четыре звезды. Чаевых само собой не назначил, не стал бы этого делать, даже если б стоимость поездки была не девятьсот семнадцать рублей.

Раз дышать свежим воздухом — а сегодня точно до жары разогреет — сегодня буду дольше, то и капучино взял себе большой стакан. Свербело искушение взять к нему кекс, но преодолел. Пусть я не баба, чтобы калории считать, но раз уж взялся за развитие тела, надо довести дело до логического конца и потом уж поддерживать в приличном состоянии. Утреннюю норму сахара — рафинад и конфета — я уже выбрал. Следующую возьму на деловой встрече, закажу себе там что-нибудь подороже. Если ценник выше, то и вкуснее должно быть. Блин, я уж как тот этот самый начал рассуждать, не как раньше.

Стаканчик после каждого глотка ставлю на скамейку, тот хоть и с плотной крышкой, а всё равно боюсь нечаянно плеснуть себе на дорогой костюм. Вдруг рука дрогнет?

Сегодня мне предстоит тяжёлый день, настоящее испытание для моих паранормальных способностей. Насколько их хватит, сначала на отборе кандидатов, затем на деловой встрече с представителем «Профиль-мастера». Понятно, что мои ментал и эмпатию можно хоть круглосуточно использовать. Вопрос только, не треснет ли голова от боли напополам.

Утреннее солнце надёжно закрывается высотками, хочется раскинуть руки на спинку и задрать лицо к абсолютно безоблачному небу, да больно уж у меня тогда вид пляжный получится, а мимо спешат на работу люди, лица некоторых из них мне знакомы, пересекались в коридорах и лифтах нашего офиса.

Зачем они так торопятся? Да всё просто — обслуживающие подразделения начинают работу пораньше. Охранники, водители, уборщики, бюро пропусков и прочие типа того.

О, ничего себе! Вижу и Марину Лягину, свою мухинскую одноклассницу. Она-то чего так рано? Вроде не повар, официантка. И тоже не со стороны ближайшей к нашему офису станции метро, а от остановки общественного транспорта. Так у нас обычно добираются те, у кого электричка приходит на Курский, и они с вокзала потом едут на трамвае.

— Марина, привет! — машу ей рукой ещё шагов за пятнадцать.

Та, даже с шага сбилась. Не сразу меня видимо узнала. Ну, да, нас же в офисе тьма тьмущая.

— Алексей э-э…?

— Сергеич так-то, — привстал, когда она приблизилась, кивнул и обратно сел. Не на светском приёме. — Но можно на ты и просто Алекс. Мы ж уже вместе хорошо поработали. Как дела? Куда спешишь так рано? — отличная возможность, пусть и случайная, наладить знакомство с тем, кого знал десять лет, и кто мне не раз помогал.

Включаю ментал и слышу её мысли:

" — … странно, мог бы и не заметить. Кто я, а кто он. Вон какой богатенький красавец-парень. Вряд ли я теперь смогу привлечь внимание таких мужчин. Поизносилась Маринка, сама себя запустила. Что ему может быть нужно, от меня, простой официантки? С чего вдруг так дружелюбно улыбается? Такие на меня обычно смотрят в лучшем случае равнодушно, а в худшем…. На него ж вроде — я лично на том банкете видела — сама Каспарова глаз положила. Может он отравить кого-нибудь из руководства хочет и ищет во мне сообщницу? Хи-хи, очень смешно…"

— У нас сегодня гендиректор «Капролактама» деловой завтрак с партнёрами устраивает, вот и спешу пораньше. А вы? А ты? — она смущалась и чуть краснела.

Блин блинский, а мне ведь приятно её видеть, пусть у неё сейчас и не самая лёгкая полоса в жизни, сразу заметно, ещё при первой встрече понял. Почему я так уж рвусь ей чем-нибудь помочь и это стремление вполне искренне? Ностальгия что ли или ещё чего? Да фиг разберёшь. Ещё говорят, чужая душа потёмки, я ж и в своей-то ни черта не разберусь. Если у меня получится как-то Лягину поддержать, она ведь даже не поймёт и никогда не узнает, что это ей Лёха Железо помог, тот троечник, который у неё постоянно списывал, и кого она однажды сдала с потрохами, когда мы с Андрюхой Вовасовым за углом школы курили.

— Да вот, — объясняю. — Не рассчитал, что пробок не будет, и теперь, как видишь, загораю. Смотрю, ты идёшь. Я ж теперь на двадцатом этаже, мы соседи. Говорят у вас в банкетном зале и буфет функционирует. Если зайду, подскажешь, чем у вас можно не отравиться?

— Конечно заходите, заходи, Алекс, — кивнула. — Только у нас всё свежее. Сам же знаешь, кто у нас питается. Извини, мне правда надо бежать.

— Да понятно, — великодушно её отпускаю. — Работа есть работа. Ноя не шучу насчёт своих визитов к вам.

— Буду ждать, — обернулась она уже на ходу.

Эмпатия мне подсказала, что настроение я ей сильно поднял — смесь удовольствия, радости, интереса и конечно же оставшегося недоумения. Вот уже пусть маленькое, но доброе дело сделал Маринке-картинке. И у самого на душе как-то светлее стало. Ничего, я все долги раздам, в том числе и мухинские. Ты просто первой мне подвернулась. Готовься, будем хорошими приятелями. А уж, чтобы дружба не переросла в нечто большее, тут мне мои способности помогут, раз уж обычного опыта нормального нет. Не нужно, чтобы Лягина в меня втюрилась. Хотя, когда-то, помнится, был бы не против. Чего уж об этом? Тогда ж был другой я.

В кармане прозвучал сигнал айфона. Ага. Понял, от кого. Точно, Настя прислала, только не эсэмэску, как я просил, а своё фото в кресле самолёта. Ух, какая она у меня красотка. Никому не дам в обиду. А клёво там у неё, обалдеть. Ну, да. Чего я ждал? Что госпожа Анастасия Сергеевна Платова в эконом-классе полетит?

«Счастливого пути» — отправляю ей сообщение.

«Спасибо, Лёшка. Ты лучший. Прилечу, сообщу. Не забывай, пиши, я буду звонить. Не бросай и не обижай Янь. Она хорошая!»

«Будет исполнено, товарищ маршал!»

Убирая обратно в карман телефон, не стал ставить на беззвучку. Определю методом проб, можно ли мне так борзеть. Отругает Анна Николаевна, тогда снова начну убирать звук, ну а прохлопает ушами, мне проще с включённым ходить. Мало ли, какая надобность у кого-то ко мне возникнет?

В конце капучино совсем уж остывший, но я не люблю оставлять то, за что заплачено, поэтому вытягиваю из стакана почти всё, даже пенку, поднимаюсь — на часах тридцать две минуты — и иду ко входу в офис.

В здание холдинга теперь вхожу, если не царём, то типа принцем точно. Сам в отражании стекла увидел, что у меня не только одежда и аксессуары изменились, но и осанка. Нет, Лёха, так не пойдёт. Нужно морду попроще сделать. Достаточно и самого факта того, как я взлетел, зачем ещё и понты кидать?

Николая бы сейчас с удовольствием увидел, парой фраз бы перекинулись. Рейтинг бы ему уже не поднял, но укрепил бы точно. Только не его теперь дело у турникетов дежурить, разве что, на контроль своих подчинённых иногда выходить к ним. Только и для этого видеонаблюдение имеется. Жаль. О-о, а вот эта встреча явно не случайна, Сергей Корж, нарядившийся в новенький костюмчик как на свадьбу, проходить в холл не торопится, топчется у турникетов. Не буду даже эмпатией и менталом пользоваться, и так понятно, меня ждёт. Заряжен поручением моего бывшего коллектива выяснить, что это такое вчера в конце рабочего дня они имели неудовольствие с удивлением, растерянностью и завистью наблюдать.

— Алексей! — кинулся он ко мне, как к родному брату после долгой разлуки. — А мы с тобой, смотрю, секунда в секунду одновременно на работу приходим.

Ага. Детям в детсаду сказочки рассказывай, а то я тебя не срисовал, что ты тут уже давно торчишь.

— Вот так совпадение! — изображаю радость при встрече и, переложив портфель, крепко жму протянутую руку. — Пойдём, или ты не торопишься?

Конечно же ему тоже надо идти, вот только и о субординации Коржик не забыл, пропустил меня первым приложить карту к дисплею, пройти турникет и увязался за мной следом, даже не обратив внимания, что, оказавшись в холле, мы направились не к общим лифтам. Моя богиня-покровительница Анна сподобилась, оформляя нам с Олегом пропуска, в заявке указать и допуск к вип-проходам. Как ни странно, прокатило. Или кто-то оказался невнимательным. И теперь Алексей Платов словно фон-барон может пользоваться лифтами для высокого и даже высочайшего начальства. Самый прикол, что мне вообще не хотелось этим пользоваться, не дай бог нас к носу столкнусь со стариками Каспаровым или Решетовым, владельцами всего вот этого, а сейчас столкнулся с Сергуней и решил выпендриться. Ладно, будем считать риск встречи с богами минимальным. Чего им в такую рань приходить?

— Слышь, Сергеич, — спросил Корж, едва мы пересекли линию турникетов. — а что вчера за японка за тобой на крутой машине заезжала? И сама такая из себя вся дорого упакованная и красотка, а?

— Сам ты японка, — немного даже обидно стало за Ху Янь, хотя и сам пока азиаток не очень-то различаю по национальности, только учусь. — Китаянка. Моя подруга.

— Так а чего она хотела-то? Зачем приехала прямо к офису?

— Спроси чего-нибудь полегче, Сергей, — изображаю тяжёлый вздох. — Преследует меня повсюду, жениться на себе зовёт. Сам не пойму, зачем ей это нужно, то ли реально в меня влюбилась, то ли российское гражданство хочет по ускоренной процедуре получить. Слышал ведь, какой ужас у них на Тяньаньмэнь случился?

— На Тяньаньмэнь? Алекс, это ж сто лет назад произошло!

Чёрт, серьёзно что ли? А почему я тогда об этом недавно где-то в интернете прочитал? А, блин, туплю. Скорее всего, описывались давние события, а я глазами по тексту мазнул, не вчитывался, вот и подумал, что на днях произошло. Надо было бы хоть у Янь спросить, а у меня из головы вылетело.

— Ну, тогда, значит, и вовсе не пойму. Ладно, Серёг, тебе-то какая разница?

— Да никакой, никакой, — врёт паскуда. — Просто все удивились, вот я и подумал, спрошу. А как же Анна Николаевна? Она, если узнает…

— Больше ценить будет, — прерываю с серьёзной миной. — Да я ещё и сам не решил, нужна ли она теперь мне? В китайское посольство приглашают консультантом. Зарплату в юанях буду получать.

Круглым дураком Коржа точно не назовёшь, тут он быстро сообразил, что я куражусь, не собираясь с ним делиться своими тайнами. Обидеться на меня за это Сергуня позволить себе не может, ему ведь дороже выйдет, так что, усмехнулся понимающе и тут же выпучил глаза, осознав наконец-то куда я его привёл.

— А-а, э-э, Алексей, ты что, теперь пользуешься…

— Когда как, — равнодушно жму плечами, прикладывая карту к панели вызова кабины вип-лифта. — Где короче и меньше толпа, туда и иду. Извини, Серёга, тебя не имею права брать с собой без соответствующих разрешений или указаний.

— Да-да, я понимаю, — выдохнул он. На лице у него такая откровенная, незамутнённая зависть, что аж приятно. — А не знаешь, когда на меня приказ по холдингу состоится? — спрашивает, когда я вошёл в кабину.

— Откуда? Это тебе в кадрах нужно уточнять. — успеваю ответить, пока закрываются двери.

Ох, вот это я дал сейчас стране угля. Что, интересно, на меня нашло? Капец. Группа учёта сегодня точно работать не будет. Изведутся все, обсуждая Платова, бывшего забитого коллегу. Тяжело будет поверить в то, что я наплёл Сергуне, но это только с одной стороны. А с другой, кое-кто из коллег своими же глазами видели и шикарный лимузин, и выскочившую из него красавицу-китаянку в дорогих шмотках, и то, как она, вцепившись в мой локоть, чуть ни не силком тащила меня в салон. И сверху вишенкой на торте — рассказ Коржа о полученном Алексеем Платовым праве пользоваться ВИП-лифтами.

Вот и двадцатый этаж. Интересно, куда меня здесь вынесло? Мда, непонятно. Выхожу в небольшое фойе, где располагается в углу у стеклянной стены полукруглый диван коричневой кожи, журнальный столик, кадка с пальмой сбоку от дивана и всё. Ах, да, ещё ж массивная дверь, хоть и тоже из стекла, но такого, что наверняка и ломом не прошибёшь. В ней кодовый замок. Ну, раз мой прямоугольный пластик позволяет входить в ВИП-лифт, то и дверь это передо мной должна открыться. Охранника нет, посетители тут редко бывают, зато видеокамера красненьким мигает.

Сразу испытать свой пропуск не получилось — в кармане пискнул айфон. Достал, посмотрел, Ху Янь прислала сообщение. Долго жить будет, только-только ведь её вспоминали. Это баб Валина примета, ага. Чего тут моя прекрасная китаянка пишет?

«Проводила нашу девочку. Смотрела, из зоны провожающих, как её самолёт взлетел» — это текст, а дальше плачущие смайлики, раз-два-девять штук. ну, да, счастливое же число для китайцев. Сколько их? Ещё ж четвёрка. Хотя и у нас, и тройка, и семёрка. Ладно. Надо тоже ответить. Только с рожицами не напутать. Есть у меня печальный опыт на этот счёт. До сих пор морщусь, вспоминая каждый раз, когда использую смайлики.

На четвёртом курсе университета у нас препод по информатике в аварии погиб. Классный мужик был и преподаватель отличный. На зачётах и экзаменах, правда, занудствовал, ну, да, лично я не в претензиях был. Он по делу спрашивал. И вот такая нелепая и неожиданная смерть. Наша староста группы мне об этом сказала и попросила разослать всей группе известие. Сама она побежала выяснять, сколько и каких венков от нас и по сколько нужно скидываться. Помню, тогда шестьсот рублей пришлось отдать, хотя я крышку гроба потом на похоронах нёс. Получается, не только деньгами помог. А кто-то просто сдал деньги и всё, причём столько же, сколько и я, ни копейкой больше.

Но дело не в этом. Сообщение-то, как Наташка просила, я одногруппникам разослал и смайлик в конце него поставил. Юрка Кравчук мне только через пять минут позвонил. Лёха, спросил, ты совсем что ли с дуба рухнул? Оказывается я вместо плачущего лица присоединил к тексту смеющееся до слёз. Полный капец. Потом звонки посыпались один за другим. Полдня оправдывался. Не знаю, кто меня декану сдал, подозреваю, Костя Величко, но пришлось на следующий день после похорон и главу факультета выслушивать. Разумеется, ничего хорошего он мне не говорил. Еле-еле оправдался.

Теперь я крайне внимателен, и отправил Янь в ответ три — я ж русский — грустных рожицы. Хотел было убрать айфон обратно в карман, как Ху мне новое сообщение прислала:

«Куда сегодня вечером поедем? Есть какие-то мысли?»

Пишет она по-русски ещё хуже, чем говорит, но я и в переписке её хорошо понимаю. Блин, Янь, ну мы ж так не договаривались. Ты девчонка отпадная, но хлопотать над тобой целыми днями — это жесть полная. Пока раздумывал, как бы так вежливей красавицу-подружку послать, чтобы не обидеть, да та уже следующую эсэмэску мне отправила:

«Шучу, шучу, Алекс. Ты ж сегодня со своей прекрасной сеньоритой встречаешься. Ах, нет, учитывая её возраст, с сеньорой, так что, удачного вечера и ночи. — четыре радостных смайлика. — Только про меня не забывай. Когда поедем тебе кровать и костюмы выбирать? Нэсти мне не простит, если я тебе не помогу. — грозный смайлик, один. — Всё, не буду больше отвлекать.»

«Спасибо, Янь, за предложение помощи. — отвечаю. — Созвонимся. Без тебя по магазинам не пойду. А сейчас, правда, прости, мне пора работу работать».

Интересно, все девчонки такие язвы? Обязательно нужно было о возрасте Томы напоминать? Ладно, мне по барабану. Тамара — восхитительная женщина. И этого достаточно.

Ожидаемо, замок ВИП-двери сработал, едва я прислонил к нему свою карту. Оказавшись в коридоре, напугал какого-то мужика, который стоял перед раскрытой дверью в кабинет, держал перед собой снятый пиджак и что-то на нём высматривал. Услышав моё появление, вздрогнул и судорожно, не попадая рукой в рукав, поторопился накинуть пиджак на себя. Так-то да, внутри рабочего помещения с разрешения присутствующего там старшего начальника можно оставаться в одной рубашке, но покидая его нужно соблюдать дресс-код. В этом плане женщинам несколько проще.

— Доброе утро, — здороваюсь.

— Доброе, — с заметным облегчением выдохнул мужик. Он-то боялся, что кто-то из директоров зашёл, а тут просто советник, причём молодой совсем и вполне добродушный. — Прислонился где-то и не пойму в чём запачкал. — пояснил коллега причину своего стриптиза.

— В поездках надо быть аккуратней, — киваю. — Сам по весне в метро умудрился брюки сзади испачкать. Пришлось в туалете раздеваться до трусов и оттирать. Хоть запасную одежду на работе держи.

— Так многие ж так и делают, — совсем успокоился старший менеджер Неплюев Г. Р.

Это я на бейджике у него прочитал. А нам с Олегом и Олечке почему-то не выдали такие бирки. Ну, может позже получим. А вообще идея с запасной одеждой в офисе вполне себе толковая. Я ж когда-то об этом уже задумывался. Просто в то время был никем. Сейчас могу себе позволить, и по деньгам, и по месту хранения. У нас в кабинете здоровенный встроенный одёжный шкаф, рассчитанный на троих-четверых, так что, нам с Олегом на двоих его хватит с избытком. Точно, не забуду, привезу поначалу старый костюмчик, а потом один из тех, которые мне Ху поможет подобрать.

Тут, в этом коридоре, другой департамент, управления, с отделами планирования финансовой деятельности, автоматизации и ай-ти технологий, юридическим и ещё пока неопределившимся отделом валютных операций, в том смысле, что ещё непонятно, останется ли он у Всеволода Михайловича Ростовцева, руководителя этого департамента и по совместительству первого зама управляющего директора, или его передадут в подчинение моей покровительнице. Многое будет зависеть, как мы себя покажем. Так понимаю.

Да, департамент другой, но, похоже, многие про меня уже в курсе. Правда, офис что та деревня. Все попадающиеся мне сотрудники здороваются вполне приветливо. Даже те, кто про меня не в курсе, видимо просто берут пример с более осведомлённых коллег.

Завернул за угол, там где двери главного нашего входа, перед которыми стойка с дежурными и охранник, и сразу же встретился с Олечкой. Надо же. Обычно она прибегала на работу последней, минута в минуту. А тут соизволила как и я прийти в офис почти на десять минут раньше. Столь ранний приход, смотрю, ей не очень на пользу, какая-то растрёпанная. Она, обернувшись, зло посмотрела на двоих мужчин, кажется из нашего отдела, вошедших в двери сразу за ней и остановившихся по её примеру.

— Проходите, чего встали-то, коллеги? — сказала им, цепко хватая меня за рукав и отодвигая к стене, давая проход. — Лёшка, Алексей Сергеевич. Мне вчера Наталья звонила. Это что ещё за японка тебя встречала?

Ну, Янь, вот удружила, так удружила. Ещё ведь и перед начальницей ответ держать придётся, и да мало ли, кто ещё спросит? Ладно. Чего я сам перед собой-то придуриваюсь. Такая ситуация мне ведь откровенно льстит и доставляет удовольствие, которое даже не знаю, с чем сравнить. Никогда себя таким интересным для окружающих ещё не чувствовал. Губы, того и гляди, сами собой в дурацкую улыбку расплющатся.

— Китаянка, Ольга Васильевна, — лицемерно строю недовольную рожу, дескать, как вы уже все мне надоели со своими вопросами. — Она не японка. И просто знакомая.

— Просто знакомая? Которая тебя на канате в дорогой лимузин затащила?

— Ну, да, — подтверждаю её слова. — Так и есть. Случайно в электричке познакомились.

— Платов! Хорошо. Не хочешь говорить, не говори. Я всё равно узнаю, — отпустила она мой рукав. — Но имей в виду, Анна Николаевна будет в курсе твоих таких знакомств.

— Уж не думаешь ли, Олечка, что это ты ей глаза откроешь? — открыто усмехаюсь, вспомнив проезжавшую вчера мимо нас с Ху Аллу Дмитриевну Решетову. — Успокойся. Это не шпионка, желающая выведать тайны инвестиционного портфеля нашего банка. А всё остальное — моё личное дело, уж извини, тебя никак не касающееся.

Фыркнув как рассерженная кошка, Ветренко ускорила шаг и через пару секунд, приложив свой пропуск к электронному замку, мощным рывком открыла дверь в приёмную. Еле сдержался, чтобы не сказать ей с сарказмом, что она однажды так дверь выломает. Прикусил язык. И так обидел любопытную Варвару. Когда-то мне могло бы показаться, что сейчас мы с Олечкой поругались надолго. Только теперь я нисколько не сомневаюсь, что уже через полчаса, хорошо, не полчаса, час, она свою обиду забудет. Ветренко отходчивая настолько, что даже всех бывших мужей простила. Исключение — вторая свекровь, но там, подозреваю, реально мегера была.

Я первый. Не в том смысле, что самый-самый лучший, чемпион, а просто раньше Олега пришёл. Всё ж клёво, когда вдвоём в кабинете. Блин, огромное удовольствие, закрыв двери и по пути к панорамному окну бросив небрежно дорогой портфель на стол, посмотреть на столицу и смачно потянуться. Стесняться некого. Стена в коридор у нас тоже стеклянная, но в отличие от наружной, на ней жалюзи закрыты. Могу тут хоть на голове стоять.

Вот ещё, что мне нужно. Не только сменные костюмы здесь иметь, и не столько их. Обувь сменная нужно, вот что. Сейчас летом ещё нормально, а вот с наступлением осени лучше переобуваться в офисные туфли. В группе учёта у меня были, да я их поизносил, выбросил, а новые забыл купить. Главное, не забывать переобуваться, а то, помню, однажды вышел из здания в летних ботиночках, когда на улице снег лежал. Ладно, чего тут вспоминать. Нужно будет просто добавить обувь к списку необходимых покупок. Нет, ну прям беда. Есть все шансы разориться раньше, чем разбогатею.

Пока друг и коллега — а мы с Олегом уже друзья? — пожалуй, нет ещё, но очень близко к этому движемся — так вот, пока он не прибыл, можно сделать так. Сажусь в кресло, стаскиваю свои дорогие туфли, снимаю носки и кручу ими в воздухе. Грибком не страдаю, запаха в кабинете не появится, а ноги хоть пару минут побудут в свежести. Но, кстати, с дорогой обувью проблемы мозолей как-то прошли почти незаметно.

Всё, хватит, с проветриванием заканчиваю и привожу себя в подобающий вид. Только позволил пиджак на себе расстегнуть. Говорят, на ночь кондиционеры выключают. Не знаю, правда ли. Ухожу из офиса, они ещё функционируют, прихожу — уже работают. Температура в двадцать пять, которую ставят операторы здания, мне не самая комфортная, предпочитаю на градус меньше. Поэтому воспользовался пультом и сделал, как хотел. Олегу вроде по фигу. О, а вот и шум моторчика. Он едет, мой сосед по кабинету и помощник в работе.

Иду к нему навстречу, когда он сам, без чьей-либо помощи, въехал в нашу комнату. А что, дверного порога у нас нет, никаких проблем. Здороваемся с ним не как обычно рукопожатиями, а бьёмся сначала ладонь о ладонь, потом кулак об кулак. Это он придумал, мне нравится. Почти по-пацански.

— Как дела? — спрашиваем одновременно и вместе же рассмеялись. — Выбрал себе кровать? Оплатил уже? — спрашивает, направляясь к своему столу.

— Куда там? — отмахиваюсь. — То одно, то другое. С замечательным человеком вчера ездил прощаться.

— На похороны? Вечером? — вытаращил Олег глаза.

— Типун тебе на язык, — тоже сажусь на своё рабочее место и включаю компьютер. — Девушка в Китай улетела. На долгих два месяца. Посидели немножко на дорожку.

— Подруга?

— Типа того, — не вдаюсь в подробности. — Сам как? Как Ильич? Долго ему ещё в учёте штаны просиживать?

— Долго. — смеётся Арефьев-младший, доставая из сумки при коляске Айпад, тоже вчера зарегистрированный у айтишников. — До конца следующей недели. Но ему уже начали сбрасывать документы по новой работе, а вчера тот друг его приходил, приказ о назначении начальником отдела уже готов. Ждут только исключения из штата того пенсионера, и всё, батя опять на коне. Тоже про тебя спрашивал. А то, говорит, офис большой, можете годами друг друга не видеть.

— Так уж и годами, — отмахиваюсь и ввожу логин и пароль, запуская работу своего рабочего стола. — Слушай, а у него ж и правда куча знакомых. Не знаешь, есть среди них кто-то из гаишников? Мне вообще не они нужны, а как-то выйти на кого-нибудь из руководства автошкол.

— Хочешь машину научиться водить? — понимающе подмигнул Олег. — Нужное дело.

— Да, как бы, я умею так-то, — морщусь. — Правила конечно подзабыл, но вспомню. В интернете есть хорошие обучалки. Олег, между нами, мне бы просто свидетельство об окончании автошколы получить. Для допуска к экзаменам в ГАИ. Разумеется, не бесплатно. Поговоришь с отцом? Просто я уже всю голову сломал, не знаю, к кому обратиться. У меня ни знакомых, ни связей в этом плане ни фига нет.

— Ладно, поговорю. — соглашается Арефьев-младший, сразу став серьёзным. — У бати где только друзей нет. Ты сам чего ему не позвонишь?

— Да ну. — морщусь. — Такие темы по телефону не хочется обсуждать. Мало ли. Эх, свои дела порешали, пора за банковские.

Уже меньше часа, как я впервые в своей жизни стану вершителем чьих-то судеб. Офигеть, никогда бы не подумал, что дорасту до такого статуса. Хотя, конечно, это уж я слишком много о себе сейчас вообразил. Во-первых, на собеседовании претендентов на вакансии я буду не один, нас там назначено трое, во-вторых, главное, решение в конечном итоге будет принимать Анна Николаевна Каспарова, мы же ей лишь представим служебные записки с предложением в приёме к нам в департамент или отказе рассмотренных претендентов. И всё равно круто. Тем более, уж у кого, у кого, а у меня получится удивить покровительницу своей необычайной проницательностью.

Открываю файлы с личными делами кандидатов — резюме, заявления, сканы дипломов, характеристики с прежних мест работы, электронные трудовые книжки или копии обычных. Всего у нас тридцать одна вакансия, а желающих отобрали пятьдесят. Сегодня явятся десять. У двоих из них на резюме стоят красные галочки, означающие, что за этих хитрованов поручился кто-то из начальства холдинга. Для какого-нибудь другого директора этой поставленной в департаменте кадров галочки вполне хватило бы, чтобы принять рекомендуемого к себе на работу без лишних вопросов. Вот только внучке владельца Инвест-гаммы все такие указивки до фонаря. Лично ей никто не позвонил, а потому — как мне сказала — не стану обращать внимания, у кого там что красное или чёрное, по фигу. Что ж, так и будем реагировать.

Не понял, а куда ещё одна вакансия делась? Вчера ж только было… а-а, понятно. Коржик уже в штате отдела инвестиций. Ну, Юрий Михайлович, поздравляю с ценным сотрудником. Понятно, кто мог это сделать. Анна наша свет Николаевна. В принципе, если разобраться, пока этот гадёныш не найдёт, кому продаться, ради прекрасной госпожи Каспаровой он будет, что называется, землю носом рыть. Попутно пытаться сделать мне гадость. Ой, боюсь-боюсь.

Так, хватит о постороннем, что мне нужно? А нужно мне создать отдельную папку, скинуть туда файлы документов сегодняшних моих собеседников и разместить этот материал на сервере в домене нашего департамента. Туда я смогу зайти с того компа, которые стоят в комнате собеседований. Угу. Всё, сделал. Теперь можно ещё раз внимательней почитать, просто чтобы знать, кому из кандидатов какие вопросы задавать, чтобы проще вывести их на мысли для применения своих способностей. надеюсь, в большинстве случаев мне хватит эмпатии.

Через пятнадцать минут моей работы над документами заглянула Олечка.

— Лёша, ой, Алексей Сергеевич, — машет мне с улыбкой рукой. — Пойдём. Директор желает вас видеть, господин советник.

Ну, вот. Я оказался прав, её обида на меня и получаса не продержалась. Ох, сейчас поди опять про Янь придётся объясняться. И что мне Аннушке сказать? Как есть?

Зря гадал. Когда зашёл в кабинет директора департамента, та меня о китаянке не спросила. Сидела с делвым видом в ркесле и что-то стучала на клавиатуре. При моём появлении, откинулась на спинку. Сегодня она вся в белом — белая блузка и белые брюки. Сразу же, едва я по жесту её руки скромно пристроился на крайнем боковом стуле стола совещаний, Анна Николаевна уточнила мою задачу на первую половину дня:

— Дождись Юрия Михайловича, и идите с ним, — сказала, разглядывая меня, чуть заметно склонив голову к левому плечу. "… эх, Лёшка, Лёшка, — крутится у неё в сознании. — Сестра что ли с той девчонкой-китаянкой познакомила? Ну а кто же ещё-то. Не в клубе ж ты её увидел. Зря ты с ней завязал отношения. Кто ты для богатой иностранки? Просто русский парень, новинка, игрушка, пыль под ногами. Поиграет и бросит. Был бы ты альфонс, как тот Корж придурок, мог бы утешиться полученными подарками. Но ты ж у меня совсем простой. Останешься ни с чем. Только с комплексом неполноценности и разбитыми надеждами. Я ревную? ха-ха, было б кого. Алексей ценный работник, не хочется, чтобы его личные трагедии мешали работе…", — Платов! Ты слышишь, что я говорю?

— Д-да, — не смог не показать растерянности. Я ведь действительно, пока читал её мысли, пропустил мимо ушей, что она говорила. — Дождусь Родина и пойду с ним.

— А дальше? — усмехнулась Анна Николаевна.

— Дальше?

— Алексей, ты иногда умеешь меня злить на отлично. — вздохнула она. — Дальше тебе там нужно будет выработать своё личное мнение. Понимаешь? Мне не нужна ваша совместная позиция. Каждый представит своё. Ты, Родин, Сысоева. И не вздумайте договариваться.

— Сысоева? — уточняю.

— Платов, ты спал этой ночью? Тормозишь сильно. Что ты как попугай повторяешь за мной? Сысоева Виктория Павловна представляет департамент кадров. Первая в вашем трио. Но, чтобы она ни говорила, ты должен будешь представить мне свой протокол приёма кандидатов. Усёк?

— Усёк. — киваю. — То есть, я всё понял. Сделаю. Думаю, смогу вас порадовать чётким и достоверным мнением о каждом из претендентов на вакансии.

Эмпатия показывает, что у Каспаровой в букете чувств слились симпатия и ревность ко мне, насмешка и злость в отношении себя. Опасная для меня смесь. Уж не влюбилась ли? Да нет, не может быть. Так просто, собственнический инстинкт сработал. У баб, говорят, часто такое случается.

— Раз понял, иди. — отпускает меня. — После приёма придёшь на доклад.

Сысоева Виктория Павловна встретила нас уже в комнате приёмов на третьем этаже, куда мы с Юрием Михайловичем спустились минут на десять раньше назначенного для собеседования с кандидатами времени. Родин, смотрю, мужик не столько ответственный, сколько трусоватый. Поэтому проявляет чрезмерное служебное рвение во всякого рода мелочах. Уж не знаю, с таким подходом — сужу по своему небольшому офисному опыту — в серьёзных вопросах вот это вот излишняя суета приводит к постоянным ошибкам, зачастую совершенно глупым. ну, тут пока мне рано выносить объективные суждения. Посмотрим реально, что и как у начальника отдела инвестиций, вечного в своей карьере чего-нибудь зама, будет получаться.

— Благодарю, что пришли заранее, — бросила кадровичка на нас холодный взгляд и показала рукой на столы, расположенные справа от неё.

Так-то в комнате их пять. Центральный, напротив входа, близко у стеклянной стены, завешанной максимально раскрытыми жалюзями, из-за чего в комнате светло, и по два вдоль боковых стен. На каждом имеется компьютер, и за всеми стоят очень удобные кресла. А вот то, которое стоит в центре для претендентов, слишком уж низкое. Нашим собеседникам придётся либо садиться на самый его краешек, либо смотреть на нас снизу вверх. Знаю, какое это неприятное чувство, сам проходил собеседование при поступлении на работу точь-в-точь в такой же обстановке. Правда, кабинет был не этот, другой, через одну дверь отсюда.

Нашей временной руководительнице дет сорок пять. Я б сказал, что ничего так тётька, симпотная, и костюмчик ей идёт, юбка в обтяжечку, а пиджачок распирается от титек размера пятого, при весьма узкой талии — может перетянула там чем-нибудь? — но впечатление портит волевой подбородок, который мужика украсил бы, сделал брутальным мачо, если конечно он бы его ещё плохо побрил, а вот у женщины смотрится не очень приятно. Да и взгляд у Сысоевой стервозный. Впрочем, на меня она старается смотреть доброжелательно, кадры же знают всё, и не секрет, при ком я состою. При любимой внучке хозяина нашего холдинга.

Кивнув мне, Виктория Павловна, само собой, из кресла не поднялась, но изобразила улыбку. Вышло у неё примерно как у крокодила, однако и за то спасибо, Юрий Михайловича она окатила откровенно пренебрежительным взглядом. Можно подумать, она не обычный старший специалист, как указано на её бейджике, а первый зам самой Хусаиновой. Чего уж, знаю, кадровики и секретарши больших боссов мнят себя вершителями судеб. Наверное, не без оснований? Скорее всего да. Только их незримая власть распространяется на обычный офисный планктон, чьи документы можно преподносить с различными трактовками и в подсовывать нужное, либо наоборот в ненужное время подлинным вершителям судеб. Но меня теперь это совсем не касается. Смело могу слать всех кадровиков лесом, кроме естественно самой Альбины Маратовны, моя судьба решается теперь на совсем другом уровне.

Юрий Михайлович, этот чудила с Нижнего Тагила, додумался задать глупый вопрос, когда садился:

— Компьютеры подключены к сети?

— Алексей Сергеевич, — обратилась ко мне Сысоева, демонстративно не ответив на вопрос аж целого начальника отдела. Понятно, прекрасно осведомлена о том, что наш Родин из себя представляет. Ну, если честно, мне его не жалко. Раз позволяет, как я прежний, ноги об себя вытирать — его проблема. С такой мягкотелостью, вряд ли он надолго в новой должности усидит. Хотя, хотя, хотя, может Каспаровой такой и нужен. Я ж не знаю пока. — у меня есть предложение по нашей сегодняшней работе и в последующие дни…

Тут её прервал вошедший в комнату со стопкой папок молодой безликий мужчина лет тридцати пяти в светлом костюме, тоже из кадров, только не старший, а младший специалист. Надо ж, карьерист какой. И сорока нет, а уже младший специалист, ха-ха. Ого, Лёха, да в тебе проснулся высокомерный сноб? А почему и нет? У нас в группе учёта таких должностей вообще нет, я сразу с первого дня работы в холдинге начал со ступени выше.

— Вот, Виктория Павловна, — карьерист подошёл к столу нашей временной руководительницы и положил ношу на край её стола. — здесь все вторые экземпляры документов и ксерокопии заявлений. Там уже трое пришли. В холле сидят.

— Ты что, Семёнов, не разнёс их по времени? — нахмурилась Сысоева.

— Почему? Разнёс. С интервалом в пятнадцать минут, как ты и говорила, — ну, хоть на ты, и то ладно. — Просто пришли раньше. Волнуются, видать.

В глазах кадровички мелькнула явное удовольствие. Нравится, что люди перед встречей с ней трясутся. Я сам, помню, тоже минут за сорок до назначенного пришёл, и реально трясся. Откуда мне тогда было знать, что мой сиротский бонус, наложился на отличный диплом и уже сработал? Беседа тогда со мной была чистой формальностью.

— Ладно, будь там с ними, — кивнула Сысоева. — Там бутыль-то хоть в кулер зарядили или будет как в прошлый раз? А то станет ещё кому-нибудь плохо, не доживёт до приезда скорой. — произнесла она с огромным удовольствием.

Ну, тут явный перебор. Слишком уж много о себе воображает. Конечно, кто пришли, волнуются. Только не до такой степени, чтобы прям падать в обмороки. Переживают, но у нас в стране с голоду умереть сложно. Вон, хоть в доставку иди, катайся как те уродские уроды с ветерком на электросамокатах и бабло в карманы греби.

— Новую бутыль только-только при мне поставили, — хохотнул Семёнов.

— Ну, всё тогда. — махом руки велела старший специалист младшему, чтобы тот проваливал. — Первого — по времени, а остальных запускай через пару-тройку минут, как выйдет предыдущий. — за карьеристом не успела закрыться дверь, как она посмотрела снова на меня — я уже включил комп и начал вводить логин и пароль — и продолжила свою мысль. — Предлагаю перед каждым кандидатом согласовывать, как мы его будем опрашивать. По тяжёлому варианту, обычному или лёгкому. У вас же, Алексей Сергеевич… — лёгкая заминка, и видимо сообразила, что при всей своей покладистости Родин не чмошник какой-нибудь, а начальник того отдела, куда планируются сегодняшние претенденты, и добавила его в список адресатов своей речи: — Юрий Михайлович, вы видели наши пометки, кого нужно принять в первоочередном порядке? Это просьбы Гатилова Эдуарда Васильевича и Шмелькова Ивана Сергеевича, — первый — это директор входящего в наш холдинг крупного металлургического предприятия, знаю его, потому что в конце года делал по этому заводу за Игорька Филиппова анализ развития, а вот про второго даже не слышал. Ну, тоже шишка какая-нибудь. — Кроме того, ко мне вчера приходил комендант здания. Васильчикова — это его племянница, хоть и двоюродная. Он просил, чтобы мы девочку не сильно мучили, она, я посмотрела по документам, весьма неплохо училась в НИТУ «МИСиС», да много троек, вы видели диплом, но там и требования, сами знаете какие.

Решила сразу взять быка за рога? Показываешь нам, то есть, мне — с Юрия Михайловича какой спрос? — мямля, она и в Африке мямля — что будет решать, кого нам заваливать, а кого тащить за уши? Не исключаю, что тут и твой личный интерес имеется, тётя. За вами кадровиками тоже глаз да глаз нужен.

— Анна Николаевна Каспарова мне поставила чёткую задачу, — говорю, не отрываясь от монитора, показав тем самым, что этот вопрос даже не буду обсуждать. — определить истинную картину способностей и характеров претендентов. Безо всяких скидок.

— Вы просто новичок, Алексей Сергеевич, в вопросах собеседования. И какие у нас есть подводные течения, — изобразила Сысоева покровительственную улыбку. Полагаю, она хотела сделать её ещё и ласковой, да с такой челюстью пойди, попробуй. — Понимаете, многие вопросы не решаются прямолинейно…

— Анна Николаевна Каспарова мне поставила чёткую задачу, — повторяю, не дослушав. — Вот к ней и сходите потом, расскажете и про подводные течения, и про то, как правильно нужно решать.

Ага, сходи. Какой бы ты важной, дорогая Виктория Павловна, ни была, чего бы о себе ни воображала, отлично знаешь, стоит моей начальнице шепнуть пару слов тёте Але, лучшей подруге своей матушки, и ты вылетишь, если не с работы, то с насиженного места. Может даже с Семёновым должностями поменяешься.

Заткнулась. А что ей сказать? Некоторое время мы сидим в молчании, перенеся нужные документы с сервера на рабочий стол компа и сортируя их по порядку. Ещё раз пробегаю глазами краткие характеристики кандидатов, и всё в общем-то, я готов.

Первым у нас на пыточное кресло — ну, таким мне запомнилось пребывание в подобном же в качестве соискателя — уселся Пахмутов Григорий Олегович, мужчина тридцати девяти лет, имеющий почти одиннадцать лет инвестиционного опыта. Судя по трудовой книжке и резюме, нам нужно брать его с руками и ногами, и ни о чём больше не спрашивать, кроме того, чего ж ему на месте-то не сиделось? Нафига было увольняться с должности старшего аналитика, чтобы претендовать у нас на место обычного менеджера? Говорит, что ушёл с предыдущего места работы якобы по личным обстоятельствам.

— Можно узнать, по каким именно личным обстоятельствам? — впервые вступаю в беседу, когда мои коллеги, чувствую, уже сделали себе пометки о том, что Пахмутов нам подходит.

Не люблю копаться в чужом белье, вопрос задал лишь для того, чтобы пустить его мысли в нужном мне направлении. Пока он больше думает о том, чтобы произвести хорошее впечатление, что естественно, а вот эмоции его — эмпатия подсказывает — от уверенности, что всё у него хорошо, до сильной тревоги. Странное сочетание. Вот и нужно выяснить его второе дно.

Так-то, чисто внешне, Григорий Олегович просто прям идеальный служащий — тонкое умное лицо за очками в серебристой оправе, аккуратная короткая причёска, костюм с иголочки, рубашка не просто свежая, новая. Только насчёт сочетания цветов пиджака и галстука ничего не скажу, я в этом дуб дубом. Спасибо сестрёнке, конкретно под мои одежды подсказала, что надевать. Я записал в блокнот айфона на всякий случай. На память вреде не жалуюсь, но так надёжней.

— У меня заболел очень близкий человек, — отвечает, а в мыслях: «…тебе-то, сопляк, что ещё нужно? И что ты тут вообще делаешь?…» Потребовался уход, — врёт, как дышит. — Пришлось уволиться, думал не потяну и работу, и помощь. Слава богу, всё благополучно потом разрешилось. Но обратно уже не примут. Увольнялся, скажем так, с некоторыми сложностями. Не смог отрабатывать полагающиеся две недели.

— Это знакомо, — сочувствующе протянула Виктория Павловна. — Понимаем. Что ж, мы вам позвоним. Сообщим результат.

Тут она говорит полную правду. В отличие от многих-многих работодателей кадровый департамент нашего холдинга — знаю достоверно — всегда сообщает претендентам не только о положительном исходе собеседования, но и об отрицательном. Не изводят людей неопределённостью. В этом плане наши молодцы, Альбина Маратовна, как по мне, установила абсолютно верный подход.

Так что, Пахмутов звонка дождётся, вот только, надеюсь, то, что он услышит ему явно не понравится. Если конечно смогу быть убедительным перед Каспаровой. После моего вопроса в его голове пронеслись мысли, которые помимо головной боли принесли мне и полное понимание ситуации. Козёл он. Точнее, предатель. Сливал информацию «Строй-Капиталу», конкурентам своих прежних работодателей из «Девелопер-Ренессанс», неплохо на этом заработав — больше девяти лямов за два с половиной года.

Его не поймали. Умный и осторожный — так себя в мыслях похвалил. Главное же, сведения о клиентах уходили по личному, доверительному каналу. Служба безопасности Пахмутовских работодателей не смогла докопаться до его совместной армейской службы с одним из топ-менеджеров «Строй-Капитала», служили-то они срочную на Сахалине на одном пограничном сторожевом корабле, а встретившись спустя пять лет на дне пограничника и пробухав всю ночь сообразили, как Григорий Олегович может дополнительно зарабатывать, и после этого свои отношения не афишировали. Однако директору «Девелопер-Ренессанс» оказалось достаточным понимания, что в рядах его сотрудников сидит крыса и определить узкий круг допущенных к слитой несколько раз информации. Таковых оказалось четверо, и всем им было предложено написать заявления по собственному.

Ладно Пахмутов, он хоть с этого крысятничества неплохо поимел. А вот коллегам его пришлось хуже. Ага. Без вины виноватые. Как бы то ни было, он сейчас без работы. Перейти в офис к своему дружку он пока не может, должно несколько лет пройти, иначе все всё поймут, и к драгоценному Григорию Олеговичу могут наведаться неприятные люди от правоохранителей до силового блока службы безопасности прежних работодателей.

Первый наш на сегодня кандидат вышел эмоционально торжествуя. По реакции Сысоевой уверен, что уже принят. Не понимает, что в этой тройке тот, кого он мысленно назвал сопляком — гадство, обидно — решает намного больше, чем формальный глава приёмной комиссии. Ничего, узнаешь, когда позвонят и вежливо сообщат, что, к сожалению, вы нам не подходите.

— Отличный специалист, — радуется Родин. Ещё бы руки потёр, смешной человек. — Как раз на проверки смет поставлю, у меня там полный пробел.

— А вы что скажете, Алексей Сергеевич? — интересуется Виктория Павловна.

— Анна Николаевна Каспарова поставила мне задачу доложить ей лично своё мнение. Без обсуждений здесь.

Ну-ну, поджимай губы. Я делаю свою работу, ты свою. На твоё недовольство мне глубоко наплевать с высоты колокольной башни. А вот на что не наплевать, так это вдруг моментальное осознание того, что я забыл проставить категории кэшбеков для начисления бонусов «Спасибо» в Сбере. Эти сволочи ведь что удумали? Надо каждый месяц их по новой проставлять. Забыл? Твои проблемы, никакого кэшбека не будет, пока не сделаешь. На это, собственно, у них и расчёт. Ради этого они такую подлую систему и придумали.

А я именно забыл вчера проставить, слоупок чёртов. То есть с сегодняшних девятьсот семнадцати рублей за такси мне прилетело хрен целых, хрен десятых бонусов. Обидно. Хорошо хоть, кофе за нал покупал. Время есть до входа следующего соискателя, достаю айфон, открываю банковское приложение и проставляю пять категорий. Ладно ещё теперь они нормальные, а не как раньше — десять процентов при полёте на ракете к Марсу или девять процентов возврата стоимости при покупке слонов.

Всё равно они там сволочи. Вот я хоть и сам теперь банкир, а никакой корпоративной солидарности к сберовским коллегам не испытываю. В Инвест-гамма Банке вообще, правда, кэшбеков нет, ну так это не может быть оправданием Грефу. Мы маленькие, а он монстр. Скрысятничал мои сегодняшние семьдесят два — семьдесят три «спасибо», если считать семь процентов кэшбека при поездках на такси и каршеринге. Пусть подавится.

Следующих двух мужчин я пометил себе нейтрально. В том смысле, что звёзд с неба не хватают, рекомендации у них блеклые, опыт имеется, у одного аудиторский в сфере железнодорожного транспорта, логистом служил на Западно-Сибирской железной дороге, а другой в банке, у которого ЦБ отозвал лицензию. Понятно, мужик это ни при чём, и всё ж, как говорится, осадочек остался. Зато чтение мыслей показало, что оба без двойного дна. Если никого лучше не найдётся, буду советовать Анне Николаевне их принять на начальные должности. Вот так вот я определяю судьбы людей.

После них зашла та самая Васильчикова, оказавшейся молодой женщиной моих лет. Среднего роста, худощавая, в лиловой юбке и светло-голубой блузке. Соискательница нигде пока реально не работала. Сразу после выпуска из МИС и С её устроили по знакомству в Мытищинский центр занятости оператором, и она сразу же ушла в декрет. Теперь вот ищет, куда устроиться.

Она заметно волнуется, я это и эмпатией чувствую, и глазами вижу — пальчики у девушки подрагивают, и та не знает, как получше пристроить руки, то зажимает ладошки между колен, то кладёт их на подлокотники. Её волнение понятно. Да, протекция имеется, но её двоюродный дядя у нас ведь не как военный комендант гарнизона, наш комендант — это всего-то вовремя замененные лампочки, подтянутые двери, покрашенные стены и прочее хозяйство. В основном работает с клинингом. Даже не знаю, есть ли у него помощники. Должны быть по идее.

Сысоева с Васильчиковой благожелательна, всё ж, считай, девушка её личная протеже. Комендант обратился непосредственно к Виктории Павловне. А я что? Не знаю. Так-то вроде нормальная девица, но меня ж Анна Николаевна сюда прислала, чтобы я получил полное объективное мнение о всех кандидатов. Поэтому вовсе не с целью её завалить, а чтобы реально понять качества Васильчиковой как специалиста — всё ж после выпуска больше трёх лет прошло, за такой срок можно многое забыть, даже если знал — спрашиваю после своих коллег:

— Екатерина Семёновна, какие критерии согласия в статистике применяются для того, чтобы принять или отвергнуть гипотезу, не важно, нулевую или альтернативную.

Та на удивление надолго не задумывается.

— Насколько эмпирический закон распределения соответствует гипотетическому, чаще всего используется критерий согласия Пирсона. Ну, это если объём выборки большой. — отвечает уверенно. — Только, как понимаю, для решений об инвестициях достаточного количества данных явно не будет. Значит, Колмогорова-Смирнова или Крамера-Мизеса. Первый, если гипотеза простая, второй, если сложная. Могу написать формулы.

Офигеть. Точно. Молодец. А клёво у них в МИС и С учат, не хуже, чем у нас в МГУ, знания вколачивают. Не зря ж говорят, половина наших олигархов этот ВУЗ заканчивали. Там, видать, не только конструировать материалы обтекателей для гиперзвуковых ракет учат, но и баблишко считать, и вот, как убеждаюсь, неплохим знаниям теории вероятностей, математической статистике и системному анализу. А уж я-то московский знаю, о чём сейчас думаю, я в этом разбираюсь настолько круто, что у меня мухинского дух захватывает, лучше на курсе разве что Юрка Кравчук учился.

— Не нужно, достаточно. — машу рукой и делаю соответствующую пометку в листе бесед на своём компе. — У меня больше нет вопросов.

Сысоева заметно перевела дух. Опасалась, что я начну топить её протеже. Зря. Девчонка реально соображает. И в мыслях у неё ни подлости, ни предательства. Страх и паника вызваны тем, что не подойдёт из-за отсутствия стажа. Может и правда забракуют, Анне Николаевне решать, я лишь скажу своё мнение: Васильчикова Екатерина Семёновна нам вполне годится. Она вон с каким пиететом на меня посмотрела. Во-первых, я умышленно оставил на столе свой дорогущий айфон, чтобы никто тут не считал меня сосунком для статистики, а, во-вторых, могу говорить с ней на одном научном языке, и девушка догадывается, что по настоящему оценивать её профпригодность из троих членов приёмной комиссии буду я.

— Мы вам позвоним, — сказала Виктория Павловна.

Когда Екатерина Семёновна на нетвёрдых ногах ушла из кабинета, Юрий Михайлович, почему-то с опаской посмотрев на меня, сообщил:

— Мы давно уж никакие критерии не используем. У нас есть сертифицированная программа по оценке соответствия гипотез.

— Знаю, — киваю. — Но вы сейчас не правы. Пользуемся. Только не напрямую. Программа же написана не наобум. Там используется критерий Пирсона. Просто мне хотелось понять глубину знанию кандидатки, а ещё наша программа может оказаться не корректной при малом количестве вводных данных, как и сказала Васильчикова. Скажем для проекта агрохолдинга, я сомневаюсь, что программа выдаст хоть какой-то приемлемый вариант. Тут лучше использовать подход Крамера-Мизеса.

В глазах Родина мелькнуло понимание. Он так-то грамотный в нашем деле. Только вот, Грушко, да и до Сергея Ивановича Юрия Михайловича использовали и используют в качестве «проследи, чтоб все работали, и посмотри, чтоб никто раньше времени не уходил». Невостребованные знания, как сказал недавно Фёдор Ильич Арефьев про себя, имеют свойство забываться, но навсегда не уходят. У нового начальника отдела инвестирования, смотрю, так и есть.

Троянский конь зашёл к нас девятым из десяти сегодняшних кандидатов, предпоследним. Мужчина, брюнет, около сорока, высокий. У меня уже башка трещит от частого использования ментала, но я держусь, что называется, на волевых. И продержусь. На оставшихся двух меня точно хватит. Блин, сегодня же ещё встреча с представителями «Профиль-мастера». Да уж. Кому много дано, с того много и спросится, это Настя где-то на их для верующих проповеди в церкви слышала. Получение паранормальных способностей само по себе не сделает меня счастливым, здоровым и богатым. Нужно работать.

О том, что Горожанин Анатолий Игоревич действительно человек Сергея Ивановича Грушко, я понял ещё до того, как использовал эмпатию или ментал. Оживившийся и встрепенувшийся Родин, которого проинструктировал бывший начальник, сам своим поведением спалил их контору. Да ещё и вопросами начал засыпать этого претендента в стиле купленного с потрохами экзаменатора: уж не в амперах ли измеряется сила тока? Ну, мы так шутили в универе.

Когда мне надоел их словесный пинг-понг, влезаю в беседу:

— Скажите, зачем вам нужна должность старшего специалиста у нас? В Гамма-Регламент у вас такая же должность и перспективы стать вскоре начальником группы. Вот тут у вас в характеристике так написано.

Он скрывает раздражение, но недостаточно быстро, чтобы я этого не заметил. Да ещё я и обе своих способности активировал. Так что, пока он объясняет, что накопилась некоторая усталость от исполнения давно знакомой работы и ему хочется попробовать чего-нибудь нового, я окончательно и бесповоротно убеждаюсь, что его к себе тянет Грушко. Точнее, вначале к Родину, а потом обещает поставить на своё место начальника отдела, когда сам займёт кресло директора департамента. Ого, а Сергей-то наш Иванович, оказывается, предусмотрительный. Не складывает все яйца в одну корзину. Даже если после провала с Профиль-мастером Каспарова удержится на должности, Грушко готовится создавать ей новые подставы. Для этого ему конечно же нужны свои люди, и чем больше, тем лучше. Как Горожанин с ним связан, не успел выяснить при первом контакте, а на второй уже не решился, голове нужно отдохнуть. Только так ли это важно?

— Отличный специалист! Отличный! — демонстрирует оптимизм и радость Юрий Михайлович.

Он так на меня оказывает неявное давление, пытаясь навязать своё мнение. Ну, в этом плане я всегда был себе на уме, где сядешь, там и слезешь, если говорить про меня мухинского, а я прежний московский свой характер не проявляю — забился куда-то далеко в норку и не отсвечиваю.

Как бы тяжело ни было, на последнем кандидате я всё равно отрабатываю по полной. Нужно доводить дело до конца. Что ж, с этим оказалось всё в порядке. Итого, могу подвести предварительные выводы: из десяти претендентов восемь, ни рыба, ни мясо. Своё мнение об их профессиональных качествах я в листах бесед записал, там уж пусть решают, сравнивают с другими кандидатами, мне по фигу, если честно, кого возьмут, а кого нет. Что же касается Пахмутова и Горожанина, буду настаивать категорически, что оба нам не нужны. Будет лучше, если Анна моя покровительница решит назначить обоим дополнительное собеседование, проведёт его лично и задаст им вопросы, которые я уже в черновом варианте набросал. Уверен, она убедится в моей абсолютной правоте, и это очень сильно повысит её доверие к моим способностям якобы профайлера. Мне потом меньше надо будет доказывать свои выводы по другим вопросам.

— Предлагаю кратко обсудить, какие выводы мы доложим директору департамента, — отвлекла меня от заполнения последнего листа Сысоева.

Отвечать не спешу. Дописываю предложение, сохраняю файл и убираю папку из этого компьютера на свой защищённый от постороннего доступа сегмент сервера. После этого затираю всю информацию с которой работал, выхожу из своего профиля и только затем отвечаю:

— Анна Николаевна Каспарова поставила мне задачу не менять своё мнение под воздействием ваших с Юрием Михайловичем аргументов и не навязывать вам своё. — поднимаюсь, кладу свой шикарный дорогой айфон в карман, потом передумываю, решив пройтись с ним по коридору, пусть все видят и улыбаюсь как можно дружелюбней. — Если у нас всё, я, пожалуй, пойду. Начальница велела не затягивать с докладом. Юрий Михайлович, вы со мной или ещё тут что-то обсудите?

— Я недолго, — пообещал он.

Блин, будто передо мной оправдывается. Мне-то что, сиди здесь хоть сто лет. Придвигаю кресло к столу и выхожу в коридор, где ещё много народа. Наше-то собеседование завершилось, но сегодня идёт приём на работу и в другие подразделения холдинга. Волнующиеся от предстоящих бесед люди провожают меня уважительными взглядами. Как бы мне не лопнуть от чрезмерного раздувания самоуважения. Ничего, сейчас Каспарова поможет в этом.

Не, я тоже люблю, чтоб в рабочем помещении было чуть свежее, ставлю всегда двадцать три, понижая стандарт офиса на градус, но у Каспаровой в кабинете конкретно дубак, градусов двадцать — двадцать один, не выше. Ладно, не замёрзну. К тому же, я в пиджаке, брендовом, а вот как Анна Николаевна сидит в такой прохладе в одном лишь платье с коротким рукавом, я фиг знает. Сибирячка что ли? Хотя наш трудовик Пётр Кузьмич, сам родом откуда-то из-под Томска, утверждал, что сибиряк — это не тот, кто не мёрзнет, а тот, кто тепло одевается. Нет, всё ж москвичка. Или откуда она родом? Блин, а я этого даже не знаю.

Я чуть расслабился, откинувшись на спинку крайнего левого стула, становящегося уже моим постоянным местом в этом кабинете у стола совещаний. Читал где-то, что якобы у военных лётчиков есть такая примета ездить к взлётке на своих постоянных сидениях в автобусе. Я хоть по армейской специальности артиллерист, но почему бы не пользоваться чужим опытом? Просто так ведь приметы не рождаются.

Анна Николаевна чуть склонилась к монитору, читая мои заметки в листах бесед.

— Говоришь, эта Васильчикова помнит отлично базовые знания? — задумчиво произносит, щёлкая правой рукой мышкой, а ногтями — тьфу, блин, чуть не подумал: когтями — левой быстро что-то набрав на клавиатуре. Понятно, делает свои пометки под моими. — Ладно, буду иметь её в виду. Опыта совсем никакого нет, но лучше уж такая, чем какой-нибудь тормоз или лодырь. — будто мои мысли на этот счёт ворует, а я вот сейчас просто не в силах заставить себя активировать ментал. Вымотался капец как. Да особо и не нужно сейчас-то. — Эти семеро, получается, ни рыба, ни мясо? — она опять там у себя на компе что-то кратко заполнила. — Чёрт с ними. У нас ещё сорок кандидатов, посмотрим на остальных. Наверняка найдутся и получше. Оставшиеся вакансии тогда уж закроем этими. Да, я Сергея ещё Коржа взяла. Видел? Парень не только симпатичный и обаятельный. В статистике и аудите неплохо соображает.

— Я видел штат, — говорю равнодушно.

Тупой он как валенок, а то я не знаю. Уверен, экзамены проплачивал или лестью к преподам подкатывал. Вон, Анна смотрит на меня с полуулыбкой, хмыкает. Какой реакции от меня ждала? Что я как тот Гамлет кинусь её душить из ревности? Так я в курсе, ты просто играешь. Может конечно мне и стоило бы сейчас подыграть, изобразить тревогу, обиду, но лень. Реально устал. Надо перед ответственной встрече отдохнуть, и головой, мозгами, и душой, эмоциями.

— Так, ладно, — мне кажется, она чуть обиделась, не дождавшись от меня внятной реакции на Коржика. — Теперь насчёт Пахмутова и Горожанина. Что с ними не так? Откуда столько красного в твоём примечании?

— Первый не просто так ушёл из «Девелопер-Ренессанс». Его слова, про семейные проблемы — полное враньё…

— Это тебе твой профайлинг сказал, — смешком прервала меня красавица-начальница, отвалившись от компьютера.

— Ну, да, — жму плечами, не поддаваясь на подначку. — Более того, я спецом начал задавать всякие мутные вопросы, он немного поплыл, злился, и вот, что я скажу, Анна Николаевна. Этот тип сливал инфу конкурентам. Я перед тем, как прийти к вам на доклад, посмотрел в инете кое-что. У Девелопера конкурент Строй-Капитал, и слишком уж много выгодных подрядов ушло туда. Уверен, могу голову на отсечение дать, он крыса, — блин, такими эпитетами у нас в мухинской бригаде можно бросаться, а в нашей среде московской интеллигенции вроде не принято. Но ничего, Анна Николаевна вроде норм отреагировала на крысу. Слушает с ухмылкой, зато внимательно. Ну-ну, ухмыляйся. — Сами с ним поговорите. Если задать правильные вопросы, он себя выдаст, не сможет сдержать эмоций, если вы его неожиданно в лоб спросите.

— Даже так? Ну, допустим. А с Горожаниным какие проблемы? Он в нашем Гамма-Регламенте работает. Там и сливать-то нечего.

— Это другое, Анна Николаевна, — чуть подаюсь вперёд. — Анатолий Игоревич человек Сергея Ивановича, и Грушко его тянет сюда, чтобы тот помогал ему в борьбе с вами внутри вашего департамента.

— И это тебе тоже твой профайлинг показал? — брови начальницы приподнялись, и её лицо выразило иронию.

— Нет, — мотаю головой. — Это я и без науки понял. Вот зря вы иронизируете, Анна Николаевна. Сами бы посмотрели, как перед этим Горожаниным наш Юрий Михайлович лебезил. Чуть ли ручки ему целовать ни кидался. Зря смеётесь. Там настолько всё было очевидно для меня, что и вы поймёте сразу же, поговорив с этим Анатолием Игоревичем. Да и, скажите, зачем без пяти минут руководителю группы уходить на специалиста, если ему никто ничего в плане быстрой карьеры здесь не пообещал? Вы же не обещали? Вот! А кто тогда?

А-а, задумалась. А что такое? Где наша ухмылка? Вот то-то. Насчёт Горожанина точно поверила. Пусть и про Пахмутова убедится. Странно как посмотрела на меня. Эх, ладно, от эмпатии не расклеюсь. Ё! Она ж ещё лучше ко мне стала относиться, симпатия просто зашкаливает. Блин, тут же и до влюблённостей пара шагов. Каких пара? Полшажочка всего осталось. И что мне делать? Да ладно, фигня. Можно подумать, у меня нет плохих с её точки зрения качеств. Просто не буду их скрывать, как надумал раньше, останусь самим собой. Надеюсь, сбалансирую ими свои ум, полезность и красоту. Ха-ха. Самоирония полезна, кто-то говорил. А кто? Да поди ж ты вспомни сейчас. Давно кто-то.

— Хм, пожалуй прислушаюсь к тебе, — Анна Николаевна откинулась в кресле и чуть-чуть покрутилась в нём, затем опять придвинулась к столу и взяла лежавший сбоку от компа айфон. Несколько стуков ногтем по его экрану — стекло там, наверное, крепкое, не поцарапаешь даже такими тигриными — и вот уже говорит: — Альбина Маратовна, ага, добрый день. Да нет, не очень. Хотела попросить, чтоб ты дала распоряжение вызвать ко мне на завтра двоих людишек. Да, на повторное собеседование. Хочу сама провести. Пахомов и Горожанин, Горожанин в нашем офисе, в Регламенте, у дяди Лёши. Да. На вторую половину дня. Ага. Нормально, а что? Ну, тётя Аля! Чего вы её слушаете? А то вы маму не знаете, она из всего проблему сделает. Нет же. Честное слово. Она сама себе выдумала и сама же теперь взялась за меня переживать. Да не встречаюсь я с ним больше. У меня теперь совсем другой парень есть. — и смотрит, главное, на меня. — Симпатичный, да. Умный, да. Тёть Аля, ты мне прямо сейчас хочешь допрос устроить? Ага. Нет, говорю же, всё. Я ему Илью никогда не прощу. Это же он для брата доставал эту гадость… ну, да. Пообедать? Я вообще-то с Аллой договорилась, но давай тогда я ей позвоню. Хорошо. Зайду. А насчёт этих двоих? Всё, спасибо!

Она откинула голову назад, уставившись в потолок, явно чем-то расстроенная, ну да там, походу, их семейные дела. Но как же она красива. Блин, сколько раз можно об этом думать? Только что переживал, как бы прекрасная покровительница в меня не влюбилась, а тут сам на грани фола сижу придурок. На что тут надеяться? На рыбок в Москве, которая не город, не кинотеатр, а река? К тому же, у меня теперь замечательная женщина, Тамара, Тома, Томочка. Эх, сегодня оторвёмся с ней. Если будет как в прошлый раз, то вот оно счастье. А почему бы быть хуже?

— Ладно, Алексей Сергеевич, — наконец вернулась она от своих переживаний по не рабочим моментам. — возьму твои утверждения за основу. Проверю. Если навыдумывал, выпорю.

— А если нет? — осторожно интересуюсь.

По идее, что-то же должна и она на кон поставить, ну, к примеру, премию повыше той, которую собирается мне выплачивать, или какое-нибудь дополнительное вознаграждение в виде конверта с купюрами. Сам я точно не от кого не слышал, чтобы в Инвест-гамме получали их, однако слухи туманные всё ж ходят о существовании поощрения налом. Врут наверное, нафига Каспаровым с Решетовыми связываться? С другой стороны, это ж без налогов, а, к примеру, с меня уже пятнадцать процентов брать будут. Ох, капец, точняк, раз представительские идут в начислении к зарплате и отчёт с них официальный, получается, с меня ещё семь с половиной тысяч сдерут налогов дополнительно. Блин, вот что за страна такая? Полтинник проем-пропью, а возместят, получается, лишь сорок две с половиной. Не, ну молодцы, чего. Намекнуть начальнице, что несправедливо получается, что частично придётся за свой счёт служебные обеды-ужины оплачивать? Лучше не надо, опять скажет, фу, таким жадным быть. Или сказать? Вдруг учтёт при назначении премии? А заодно снизит накал её нарастающих симпатий к моей персоне.

Додумывать не успеваю, Анна Николаевна на мой вопрос уже отвечает, хотя это не ответ, а почти что отвали:

— Если не выдумал, если всё так и есть с этими двумя, то не обижу. Или ты сомневаешься в моих справедливых подходах?

— Да нет, что вы, Анна Николаевна.

— Вот то-то. Смотри у меня, Платов. И ещё. Пожалуй, нам с тобой пора тренироваться, когда наедине. В смысле, давай на ты и по именам, только никаких анюток, солнышек, зайчиков и прочего. Анна или Аня. Понятно? Эй, ты не забыл, что мы в субботу едем слегка влюблённой друг в друга парочкой на Можайское водохранилище?

— Конечно нет, — разве о таком забудешь? — В субботу с самого утра буду собран и ждать, когда вы за мной заедете.

Блин, что опять-то не так? Смотрит на меня, как будто ей фокус-покус показали. Придётся видимо всё ж ментал свой активировать, а так не хочется.

— Платов! Ты спустись с небес-то на землю. — о, обойдусь без активации, она мне сейчас всё объяснит. — Ты сейчас всерьёз говоришь, что я должна раньше проснуться, чтобы ещё и заехать за тобой? А морда, извини, у тебя не треснет? Ты как-то будь адекватней, советник. Грань-то не переступай. Возьмёшь такси и приедешь ко времени, какое назначу. Понял? Мой адрес, надеюсь, не забыл.

— Анна Николаевна, я просто не подумал…

— Анна. Или Аня. — поправляет. — Привыкай, когда мы не одни или не на работе. Ладно, не парься, знаю ж, какой ты у меня… прижимистый, — как понимаю, секундная пауза ей понадобилась, чтобы подобрать необидную замену слову жмот или жлоб. — Я тебе позвоню, когда выдвигаться. Такси закажу и оплачу тебе сама.

— Да не надо, Аня. Зачем тебе на меня свои деньги тратить? В конце концов, я ж не альфонс, вроде некоторых. — намекаю на Коржа, думаю, поймёт. Ну, надеюсь. Ага, смешинка в глазах мелькнула, догадалась, о ком я. — Вы просто… ты просто не в курсе, утро субботы — это совсем-совсем не час пик. Доберусь и на метро. С комфортом. Не расклеюсь. К тому же, там от станции до твоего дома — пара шагов. Что?

Каспарова со шлепком закрыла глаза ладошкой, уткнулась лбом в стол перед клавиатурой и что-то пискнула. Её плечи, замечаю, вдруг начали подрагивать. Смеётся, похоже. Точно. Вот она села прямо и видно, что хоть смеялась и не в голос, тихо, но зато до слёз на глазах. Полезла за платком в свою Луи Виттон. А, нет, не Луи, Гуччи, у Янь одна из сумочек тоже с таким лейблом, сестрёнке же почему-то не нравится, говорит. Вынула платок и начала вытирать кончики глаз. И чего я такого смешного сказал? Ну, у богатых свои причуды.

— Платов, всё, иди, — машет рукой. — Стой, я там тебе скинула очередные десять дел. Завтра ещё раз сходишь на собеседование, — всхлипнула она смешком, а эмпатия мне подсказывает, что её отношение ко мне стало уже почти совсем влюблённым. Это что ж получается? Получается, за недостатки тоже начинают любить? Я ведь ей сейчас нечаянно свою жадность, которую всё никак перебороть не могу, продемонстрировал? Ну и ну. — А послезавтра уже Арефьева стану посылать. Посмотрю, на что он у меня годен в этом плане. Насколько на его мнение можно полагаться. Олечка! — позвала Ветренко, нажав кнопку на селекторе. — Родин пусть ко мне прибудет.

— Вы, ой, ты хочешь его напрямую спросить насчёт Горожанина?

Лучше бы она сама того Анатолия Игоревича на чистую воду вывела. Хотя, какая разница? И так, и так, я окажусь в шоколаде. Нет, наполовину в шоколаде. Ещё ж с Пахмутовым нужно разобраться.

— Зачем? — жмёт плечами, опять вытерев глаза. Помню, когда у нас в школе или в институте девчонки плакали, у них тени, тушь, всякие румяна-белила, всё смазывалось, смешивалось, такая чудная картина получалась на физиономиях, как у монстров из фильма-ужасов, а тут у Анютки — она себя так называть категорически запретила, но мысленно-то можно — вообще ничего не потекло. Капец, она водо-эмульсионной краской что ли пользуется для лица? Или как эти, ну, которые синхронистки? Те тоже, из воды вылезут, а будто и не ныряли. — Ни о чём его спрашивать не буду, кроме обычного доклада о собеседовании. Выслушаю. Интересно же, скажет мне о поручении от Сергея или нет. Если да — один расклад, если нет, и я потом получу подтверждение твоим утверждением, Родину мёртвые не позавидуют. Я ему устрою ад. Будет вкалывать круглосуточно на голом окладе. Пока сам не сбежит или не загнётся. Так, хватит тебе тут уши развешивать. Иди, дальше делом занимайся.

Всхлипнул селектор и голосом Олечки доложил:

— Вызвала. Юрий Михайлович уже бежит.

Да, подложил я мужику свинью. Предупредить его может? А он мне кто? Никто. Сам пусть для себя решает, на чью сторону встать в уже ставшем всем понятном конфликте Каспаровой и Грушко. Взрослый дядя, должен понимать, какая сторона правильная. Не знаю уж, сообразит он или нет, а вот мне надо будет крепко подумать. Последние слова Ани, сказанные правда в адрес бедного нашего Родина — ох, чую, беда с ним приключится, и меня сильно встревожили, чего уж. Зачем себе-то врать? Да, эмпатия показывает, что он почти что в меня влюбилась, только вот, кто-то мне как-то раз сказал, дескать, от любви до ненависти один шаг. Оступлюсь, и Каспарова может оказаться в отношении меня абсолютно беспощадной, теперь вижу, реально на это способна по в общем-то и не сильно значительному поводу. Всё ж Юрий Михайлович не американцам продался, а помогает своему бывшему шефу.

Так вот, расстреляет меня, сделает босым и нищим, придётся новую работу на старости искать. Ладно, варианты теперь есть, даже с Настей и её великим дедом Германом Басаргиным не связанные. Вон, хоть к Янь пойду за советом. Выучу китайский и стану представителем банка её батюшки в Москве. Ха-ха, опять смешно шучу.

— Алексей Сергеевич, Лёшка, ну чего ты в самом деле? — не даёт мне спокойно покинуть приёмную директора департамента Ветренко, перегородив выход в коридор с кувшином воды в руках. Ого, а тут цветы появились, аж в пяти кашпо. Только сейчас заметил. — Скажи, кто та азиатка? Меня наши бывшие уже достали своими звонками. Филиппов, друг твой, вообще раза четыре позвонил. Сказал ты мне или нет ещё, все интересуются. Я до вечера сегодня не доживу. Реально задолбали.

— Правильно, и ты решила задолбать меня, — с трудом обхожу Олечку. — Не могу я пока сказать. Это секрет холдинга Инвест-гамма. — всё ж добираюсь до двери.

— Гад вы, Алексей Сергеевич, — слышу обиженный вздох со спины.

Мне бы, блин, её проблемы. Тут не знаешь, за что хвататься. Очередные десять кандидатов — это замечательно. Только кто будет над инвест заявками работать? Олег один вообще не потянет, а остальным сотрудникам Юрия Михайловича пока доверия никакого нет. Дело даже не в возможном участии в кознях Грушко — не известен сам уровень их компетентности. Наверняка Сергей Иванович сбагрил своему бывшему заму самых плохих. Вот разве что Корж отдел усилит. Капец, как я в сарказм научился.

На пороге нашего кабинета встаю как вкопанный. Олег тихо смеётся.

— Не ожидал? — спрашивает.

— Тебя и на минуту нельзя оставить. — подтверждаю его слова. — Откуда здесь это богатство, и, стесняюсь спросить, Анна наша свет Николаевна вообще в курсе, что у нас тут происходит?

На Олечкином столе, вернее, на том, за которым она должна была бы сидеть в соответствии с занимаемой должностью, стоят кофемашина, микроволновка и чайник, а рядом кулер с упаковкой стаканов, ещё даже не распакованной.

— Не только в курсе, — Арефьев-младший явно очень доволен произведённым на меня эффектом. — я, когда ты уходил на собеседования, спросил у неё разрешение, ну, помнишь, мы говорили с тобой? Думал из дома привезти, а Николаевна при мне позвонила в хозяйственное, и вот сейчас за раз всё принесли и подсоединили. Эх, Алекс, видишь, как она тебя ценит?

Чуть не ляпнул, не меня она ценит, а тебя калеку жалеет, да только, что я, идиот такое говорить? Так и есть, идиот, раз подумал об этом. Олег не калека, калеки — Филиппов, Рябков, тётка моя, Светка сестрица-тварь и подобные. Олег, как говорят, человек с ограниченными физическими, именно, физическими возможностями. Не умственными. Голова у Арефьева-младшего варит что надо, а главное, ментал и эмпатия стопудово подтверждают, он порядочный.

Что же касается сюрприза, то не всему я в нём рад. Микроволновка, как по мне, лишняя. Конечно хорошо никуда не ходить, а прямо здесь разогревать, только вот, запах еды рано или поздно впитается в стены кабинета, пусть даже у нас тут вытяжка отличная. Была мысль, что, закрывшись, мог бы курить, всё бы быстро вытянуло. Да, микроволновка не нужна, но ради Олега готов смириться. В конце концов, не бывает солнца без пятен.

— Не знаю, не знаю, Олег, насколько ценит. — сажусь в своё кресло. — Вот первую премию получу и тогда скажу тебе, прав ты или нет. Ладно. Послезавтра ты меня меняешь в комнате допросов — не вздрагивай — в кабинете для собеседований. А сейчас давай добьём наши проекты, потом перекусим и затем мне надо будет ехать. Готов? За работу! Давай, скидывай, что там по гостинице и агрохолдингу.

У нас оставалось ещё целых сорок три минуты до обеда, однако, мы и десяти минут с ним не пообсуждали этапы запрашиваемого финансирования, как к нам зашла сама Башня Федерация. Ну, это я так назвал секретаршу Грушко. Если у Родина в приёмной лишь сиротливые стол и кресло, то у бокового родственника Ремезовых в приёмной сидит такая вот вся из себя девица будто с подиума — высокая вешалка для своего открывающего колени ярко-красного платья, брюнетка с длинными до плеч то ли кудрявыми, то ли завитыми волосами. Лицо я б назвал красивым, да оно наверное таким и было когда-то, но она губы надула силиконом весь капец полный. Совсем мозгов нет, походу. Ну, наверное её шефу нравится.

И золотых украшений на себя навесила столько, что мама не горюй. Ещё совсем недавно я б решил, что она тёлка богатая, но после общения с сестрёнкой Настей и Ху Янь как-то само собой вдруг начал хорошо разбираться в украшениях. Не зря же они при мне спорили о достоинствах той или иной побрякушки. В общем, одна только серёжка в ухе начальницы, Насти или Янь стоит в разы дороже, чем всё это блестящее ничтожество на шее и пальцах Башни Федерации. Кстати, на морду-то я Грушковскую секретаршу знаю, а, как звать-величать, нет. Да и пофигу.

— Алексей Сергеевич, — посмотрела на меня. О, как. Ей мои паспортные данные в совокупности с физиономией знакомы. — Сергей Иванович сказал, чтобы вы сейчас зашли к нему. Только побыстрее, ему уже нужно уходить на совещание. — одарила меня надменным взглядом и при этом явно ожидая, что я сейчас прям подорвусь и побегу по вызову на полусогнутых.

Эмпатия подсказывает смесь разнонаправленных чувств. С одной стороны да, превосходство и чуточку презрения, а с другой — жуткий интерес и некоторую симпатию. Ну, хоть внешностью ей угодил, и то ладно. Читать мысли дуры нет никакого смысла. Что я там узнаю? Но ситуация конечно обалдеть. Грушко что, всерьёз думает, что я перед ним зайчиком скакать буду? Скорее всего, проверка на вшивость и попытка подмять под себя, как он думает, безродного, а значит слабовольного сироту, лишь шуткой судьбы вознёсшегося в фавориты к внучке владельца холдинга. Да пошёл ты, козлина.

— Он очень торопится? — уточняю у Башни.

— Да, я ж сказала, — удивляется она моему скудоумию.

Откидываюсь в кресле и советую:

— Тогда быстрее скажи ему, пусть бежит к нашей директору департамента, чтобы она распорядилась бросить мне все её дела и узнать, зачем я понадобился Сергею Ивановичу. Если оба поторопитесь, то мы с ним успеем поговорить до совещания. Есть другой вариант. Пусть сам ко мне зайдёт. Не знаете, разговор конфиденциальный? Тогда, думаю, Олег Фёдорович оставит нас ненадолго наедине. Поспешите же.

Каюсь, с моей стороны было большой глупостью окрестить вот эту вот Башней Федерация. Да, это самое высокое здание Москвы, но оно же красивое и к тому же снизу доверху заполненное светлыми мозгами работающих там людей. Секретаршу Грушко лучше бы называть Жирафом. Точно. Так и буду про себя её именовать. Туго доходит. Стоит, выпучив глаза и с трудом разлепив помидоры черри, которые у неё вместо губ. Минуты две пялилась, и не уходила, и нам с Олегом работать не даёт.

— Вы что⁈ Отказываетесь последовать на вызов Сергея Ивановича⁈ — спросила высоким голосом.

— Я разве отказался? Девушка, я ж вам всё понятно объяснил. Мне повторить или и так вспомните?

Ещё две минуты молчания, наконец развернулась и вышла. Дверью не хлопнула, а то я бы кому-то потом так хлопнул, что очень бы не понравилось.

— Придёт? — поинтересовался Арефьев.

— А я знаю? — хмыкаю. — Да всё равно, придёт, так придёт, нет, ещё легче. Так что там по второму этапу? Три четверти общего финансирования в ходе его выполнения?

Грушко так и не появился. Видимо, осталось в нём что-то хорошее, не стал мешать нам с Олегом работать. Зато айфон дважды отвлекал. Сначала позвонил водитель служебной машины, сказал, что будет ждать меня на втором ярусе парковки, назвал номер места и авто, на что я предложил другой вариант — встретимся у шлагбаума на выезде из ворот наших подземелий. Затем меня отвлёк Горячкин Игорь Петрович, помощник финансового директора «Профиль-мастера», уточнил в силе ли наша сегодняшняя встреча. Получил подтверждение и сказал, что будет рад увидеться. Ещё бы, за мной, Алексеем Сергеевичем Платовым, стоят огромные деньги, инвестиции. Кто им не обрадуется?

— В столовую? — спросил Олег, когда в четыре минуты второго я вышел из-за стола и взял свой портфель, куда заранее сложил необходимые документы.

— В буфет, — чуть прищурил глаза от удовольствия. — Чайку только попью с булочкой. А обедать буду в ресторане Измайловский. Блин, Олег, я ж тебе рассказывал!

— Рассказывал, — смеётся. — Но я ж вижу, что тебе приятно похвастаться этим ещё раз. Почему бы не дать другу такую возможность?

— Ладно, не завидуй, — машу великодушно. — Будут и у тебя деловые встречи в ресторане.

— Вернёшься ещё сегодня? — спрашивает Олег. Он тут же тихо рассмеялся, увидев, как я перед укладкой пакета документов в портфель, переложил свои трусы и носки в отдельный отсек под замком, а то ещё вытащу ненароком при представителе Профиль-мастера, вот стыдоба-то будет. Туда же уложил зубную щётку и одноразовую бритву. Свой многоразовый станок Жилетт я брать не стал. Вдруг забуду у Томы? А этот не жалко, если что, у меня на всякий случай упаковка есть, там ещё четыре штуки осталось. Когда с Каспаровой на Можайское поедем, найдётся, что с собой взять. Хотя там ведь можно ж и не бриться? — Алекс, скажи честно, ты точно на деловую встречу собрался?

— Ой-ой, шутник нашёлся, — застёгиваю портфель, а свой шикарный, дорогой, последней марки айфон кладу пока в карман, выну, когда выйду в коридор. Посмотрю, может какие-нибудь эсэмэски пришли, а я не услышал. — Завидуй молча. Ладно, я правда в кабак с контрагентом. Если смогу, то не приду. Шучу. Там беседа пока ознакомительная, за час-полтора, думаю, уложимся. Обговорим просто наши дальнейшие встречи и поездки на объекты. Заодно сформулирую ему вопросы, на которые хотелось бы получить развёрнутые ответы, а не этот сухой язык цифр.

— Блин, Лёха, ты, оказывается, можешь поэтически выражаться.

— Слушай, Олег, — жму плечами. — Сам от себя не ожидал. Ну, пока. Не скучай тут без меня.

— Ага, как же, — вздохнул Арефьев-младший. — С таким количеством задач только и остаётся, что скучать. Ладно, иди уж в свой буфет, раз не хочешь мне компанию составить. К твоему возвращению надеюсь этот мотель долбанный добью. Осталось только по планировке уточнить. И завтра сможем представить анализ Анне Николаевне.

— Работай, негр, солнце ещё высоко, — говорю, выходя из комнаты.

В коридоре мне навстречу, уже второй раз за сегодня, попалась какая-то прыщавая девица в очках, от которой эмпатически чувствую к себе огромный интерес и тоску, что не по Сеньке, как говорила Нина Аркадьевна, воспитательница у наших мухинских детдомовских девчонок, шапка. Такой красавчик, да ещё и при должности, на неё и смотреть не будет. Что ж, она права. Если б не такие мощные эмоциональные всплески от девицы, даже и не заметил её. К тому же, и фигура расплывшаяся.

На ходу посмотрел, есть ли сообщения. Нет, ничего. Настя обещала, как прилетит, прислать весточку. Вылетела она в девять с чем-то — блин, забыл уточнить точно — а лететь ей те же девять часов. Офигеть. Мы с Лёнкой, когда семь-то летели, я чуть с ума не сошёл, не знал, куда ноги деть, а тут на два часа больше. Впрочем, чего я сравниваю? Одно дело эконом-класс и совсем другое — бизнес. Сестрёнка на фото вон как, как принцесса, как в гостиной дворянской усадьбы развалилась. Там наверняка и угощение дармовое и обалденное. Ну, да, какой ж оно дармовое? Я ведь ради интереса поинтересовался стоимостью билета, девчонки переглянулись и ответила Янь, сказав, что это не важно. Угу, не захотели травмировать нежную психику брата и друга. Ничего, я, будет время, ради интереса в интернете посмотрю.

На выходе сменивший прежнего охранник мне на этот раз старается улыбаться, он тот самый, у которого с моим приятелем Колькой какие-то контры. Получается не очень, но хоть старается, и то ладно.

— Приятного аппетита, — желает мне девушка за стойкой.

Вот и ещё одна поклонница нарисовалась. Ох, Лёха, начинаешь идти на разрыв. Когда-то только читал, что успешные мужчины привлекают женщин намного больше обычных. Теперь вот чувствую это на собственной шкуре.

— Спасибо, — улыбаюсь в ответ. А что, не драть же нос кверху?

В буфетах нашего здания я несколько раз бывал, но те находились на первых этажах. Даже интересно, как выглядит буфет для небожителей, на восемнадцатом этаже. Ха-ха, Лёха Железо, а ты ведь теперь сам такой, обитатель высот. Приятно. Раньше я в эти офисные торговые точки забегал лишь для того, чтобы купить какую-нибудь мелочь, вроде бутылки минералки или шоколадку, редко — бутерброд, пару раз что ли. И меня всегда смешила глупость людей, которые в буфете покупали кофе. Вот зачем, думал? Зачем платить деньги, если у нас в каждом подразделении, в любой комнате отдыха или чайной можно попить бесплатно?

Ладно бы напитки там или там чем-то отличались. Так нет же, везде одинаковые кофейные аппараты и зёрна одного и того же качества, причём высшего. Знаю это точно, так как месяца через три после моего трудоустройства в Инвест-гамме был жуткий скандал с каким-то ушлым снабженцем, закупившим для всего офиса сорт робуста вместо арабики майлд. Мозгов у того мужика совсем не оказалось. Это мне пофигу, а всё наше высокое начальство чуть не отравилось до смерти, ему-то дешманские продукты категорически противопоказаны. Слышал, там полицию привлекли, вроде как даже посадили дурака. И с тех пор вроде таким никто не промышлял.

Тогда зачем деньги платить, когда можно не тратить? Вот и пойми людей. Разве что, в буфетах продают кофе в чашках, а у себя в чайных мы наливаем в стаканчики, пластиковые или бумажные, какие из хозчасти принесут.

Вот и тот самый буфет на верхних этажах, о котором раньше только знал, но не бывал. Ага, но для меня нынешнего-то он теперь тоже с нижнего этажа. И всё-таки сильно отличается от тех двух. Ох, и солидно смотрится, я чуть замер на пороге, впрочем, его переступив и сместившись в сторону пропустить более спешивших — за мной пришли два солидных дядьки из службы безопасности.

Даже если б не видел их раньше, устраивавших разнос целой смене в чём-то сильно облажавшихся охранников, сразу бы понял, кто это, моя мухинская часть души влёт определяет оперов, у мужчин скользнувшие по мне взгляды, будто лазерные прицелы снайперских винтовок. Интересно, а смогут они почувствовать за оболочкой советника директора департамента правильного пацана из бригады Лебедя? Вряд ли, но гарантии нет, у этой породы реально нюх как у собак. К тому же, конкретно у вошедших за мной мужиков короткие ёжики волос практически седые. Опытные волчары. С такими нужно ухо востро держать, в том смысле, что меньше рот открывать, у меня то и дело прорываюсь я — путный пацан.

В ресторане Останкинской телебашни мне лично бывать не приходилось, но как там клёво, представление имею, всё ж с непростыми парнями в универе учился. Тем не менее, кажется, что у нас здесь не хуже видок. Целая огромная стена из стекла открывает вид на город, как раз в этом направлении никакие соседние высотки обзору не мешают. В просторном зале два десятка столов с круглыми стеклянными же столешницами и по четыре удобных стула возле каждого. Огромная хрустальная люстра, сейчас разумеется не светящаяся, и конечно же сам буфет со стеклянными прилавками и холодильниками с прозрачными дверями позади двух женщин буфетчиц при одно кассе. Думал, здесь разносят по столам заказанное. Ага, держи карман шире. Вон поднос, и носи сам. Ладно, что я, не справлюсь?

Людей немного, человек тридцать, включая четверых в очереди. Встаю последним в неё, за мной никого. Смотрю на ценники в витрине и на напитки в прейскуранте. Вот интересно, знаю наверняка, что холдинг наш офисный общепит субсидирует. Почему тогда стоимость всех наименований кофе точь-в-точь такая же, как и в Кофе-Лайт? Ладно бы объёмы были побольше или разносили по столам, тогда понятно, за обслуживание. А так-то с чего вдруг я должен те же сто восемьдесят рублей отдавать? За то, что не в бумажный или пластиковый стакан нальют, а в чашку? Блин, точно кто-то ворует. А мы, простые работяги, за это плати из своего кармана.

Ладно, прочь грустные мысли. Что бы мне сейчас такого взять на перекус, чтобы, с одной стороны, на встрече в Измайловском не смотреть на еду голодными глазами, а, с другой, мог поесть там достаточно много на нормальную сумму. Плевать, что налог за эту трату с меня всё ж сдерут. О, возьму вот эти пирожки с капустой и яйцом, два, поднос только что какая-то румяная тётка принесла. Свежие.

Говорят, в старину все эти продавщицы, буфетчицы, официанты клиентам хамили, якобы в те времена какого-то там всеобщего равенства они были что-то типа элиты. Ну, не знаю, я уж с таким никогда не сталкивался. Был бы каким-нибудь алкашом, могли бы, наверное, и нагрубить, а так нет, ни разу. Вот и сейчас обе женщины улыбаются, а та, что помоложе, лет тридцати, заранее ставит перед собой поднос.

— Что будете заказывать? — спрашивает.

Так-то я здесь особого внимания не привлекаю, видали тут персон и посолидней, да вон хоть та же тётка за угловым столиком, она, если помню, чуть ли не зам начальника департамента финансов. А у меня есть шанс встать в нашем департаменте на такую же должность? Сейчас она совмещённая с начальником отдела кредитования, то есть, замом у нас сволочь Грушко, но а потом же можно будет как и в других разделить? Вообще должности заместителей мне нравятся. Что в армии на такие любовался, что в холдинге. Блин, за всё болеешь и переживаешь, ни за что не отвечаешь.

— Капучино и два вон тех пирожка, — ох, пальцем-то не нужно было показывать. Крутой дядька стал, советник, а всё будто пацан какой. — А Марина Лягина что, разве здесь не работает?

— Почему? — отвечает вторая. — Я её временно подменила. Она с утра завтрак обслуживала, а вечером будет помогать за городом, кому-то из тех, — задрала она взор на потолок. А-а, понятно. Это мы, простые люди, если гуляем, то всё сами себе делаем, и шашлыки, и барбекю, и пельмени с салатами, и столы накрываем, и убираемся. А богатенькие наши для этих целей себе поваров и официантов нанимают. Рабства у нас нет, так что, Маринка опять подработку нашла. Смотрю, у них тут в общепите холдинга довольно выгодная работёнка. Подрабатывают за счёт рабочего времени. То, что Лягину сейчас отпустили, вряд ли скажется на её зарплате и премии. Ну и правильно. Людям надо давать дышать, а у Маринки, как я подслушал её мысли, дочка шести лет и мужик бросил. Только, поматросил сначала, ага.

— Что-нибудь ей передать? — спросила первая. — Могу позвонить. Корицу добавить?

— Нет. Да. — улыбаюсь. — Передавать и звонить не нужно, корицу добавить.

Хочется наладить контакт с одноклассницей, да сегодня не судьба. Что ж, успеется. Беру поднос и направляюсь к панорамному окну. Действительно, люди порой странные, все три столика, с которых открывается великолепный вид, не заняты. Вот и хорошо, мне ж лучше. Сажусь за центральный из них лицом к окну. Ух, красота какая. Ещё замечательней то, что там похоже разогрело, а здесь в кондиционированном помещении приятная прохлада. Собянин, вижу, как-то старается исправить ситуацию с вновь накатившей на столицу жарой. Сквозь панорамное окно смотрю не только на здания или парки, но и на божьи коровки необычайно большого количества поливальных машин. Сомневаюсь, что это снизит температуру даже на десятую градуса, зато хоть пыль прибьёт и воздух свежее станет.

И всё же что-то никак не даёт мне полностью погрузиться в удовольствие, даже когда убеждаюсь в том, что пирожки и в самом деле свежие и вкусные. Нет, что-то, блин, свербит на задворках сознания и свербит, а ника понять не могу что. Впору придумать какой-нибудь метод, чтоб на себя самого ментал направлять. Раз уж усилием воли не получается вытащить на поверхность беспокоящее меня, может паранормальная способность поможет? Угу. Юморист ты, Лёха.

А корицы всё ж мне чуть-чуть переложили. Тут я сам виноват, нужно было предупредить. Ох, чёрт, в который уже раз, стоит отвлечься, и тут же вспоминаю то, над чем безуспешно до этого напрягал мозг. Вот в чём причина моей тревоги. Нет, так-то мне не раз приходилось ночевать вне своей квартиры после вселения в неё, и в отпуск с Ленкой летали, и в Мухинск вот совсем недавно ездил, ещё как-то раз было, когда меня Виталик Рябков, предатель, вытащил на Истринское водохранилище с нашими бывшими одногруппниками рыбачить.

Правда, мы там ничего не поймали, парни перепились, обидели девчонок, да и вообще похабная поездка получилась, только дома-то я всё равно не ночевал. Но лишь в эту ночь я буду отсутствовать дома в тот момент, когда там лежат серьёзные бабки. До этого у меня там и брать-то нечего было.

Так, обе двери я запер, это точно, а вот что с балконом? Окна на лоджии да, гарантировано, а балконную дверь? Ну-ну, Лёха думай, вспоминай, не зря ж у тебя вместе с приходом паранормальных способностей память обострилась. Вспоминается иногда даже то, что казалось бы и не знал. И? Фух, да, закрыл на защёлку. Ещё потом бесперебойник на всякий случай у компа выключил. Уже легче.

Вообще нужно с этим что-то делать. Не про мою прижимистость размышляю в данный момент, а о той кучей наличного бабла. Кстати, я ненароком уточнил. Действительно, искусственный интеллект постепенно берёт нас в рабство, в том смысле, что если кто-то начинает вносить крупные суммы наличными, даже в разные банки, т в определённый момент эта бездушная машина просигнализирует, куда-то, и мне могут начать задавать неприятные вопросы. Ну, нафиг. Остаётся побыстрее их потратить.

Первоочередные расходы понятны — упакуюсь по самую макушку одеждой и обувью, как на лето, так и на осень-весну-зиму. А уж как Янь-то будет рада в этом поучаствовать, они меня не раз уже с Настей пилили по этому поводу. Заодно, раз уж займусь шопингом с Ху, сэкономлю на транспортных расходах. Ли нас куда хочешь отвезёт, да потом с покупками меня до самого подъезда доставят. Я ж не дурак, конечно постараюсь отговориться от такой чрезмерной помощи, дескать, сам доберусь, так Янь упрямая. Наверняка не даст мне отбиться. Приятно.

Ну, с одеждой-обувью понятно, только не стану ж чрезмерно дорогой, приличествующий лишь олигархам шмот покупать? При самом сильном мотовстве Ху Янь, в пятьсот тысяч, может поболее, уложимся. Что с остальным-то капиталом делать? У девчонок просто — брюлики купил, состояние спустил. Или мне тоже что-то подобное приобрести? Есть же мужские перстни с камушками. Моя трубка примелькалась почти. Чем-нибудь другим выпендриться. Да ну, нафиг, носить кольца с бриллиантами. Ещё решат, что я этот, приверженец европейских ценностей. Фу, блин, думать даже тошно. Тогда что? Хотел вкладывать в квартиру, но раз уж собираюсь переезжать через несколько лет ближе к центру, то на кой ляд? Ладно, отложу размышления на потом. А вот шмотками, в принципе, уже займусь завтра. В мебельном-то я долго не пробуду. Завтра днём напишу Ху Янь.

— Приятного аппетита, — тихо говорит мелодичный женский голос за спиной, когда я приступаю ко второму пирожку.

Девушка, примерно моих лет, в платье бирюзового цвета средней длины с коротким рукавом занимает соседний столик, усаживаясь, как и я, лицом на панорамное окно. Следит за фигурой, на подносе у неё только чашка с кипятком, пакетик зелёного чая, ни одной ленточки сахара и два салата — овощной и крабовый. Хотя, после того вкусного действительно крабового салата, которым меня накормили до отвала Настя с Ху, я б обязательно переименовал тот, что у девушки в минтаевый.

— И вам тоже, — отвечаю после того, как прожевал и проглотил кусок пирожка.

" — … ни разу ещё здесь его не видела. — размышляет она, не посматривая в меня. — С какого он этажа? Судя по виду, с верхних. И доходы не маленькие…"

Не знаю, на кой чёрт я активировал способность. Как дитё малое всё не наиграюсь. Мало мне предобеденных головных болей, только-только отошёл. Впереди ещё одна порция спазмов, а я тут фигнёй страдаю. Сдалась мне эта девица. Меркантильная. Нет, чтобы подумать, какой я ладный и симпатичный. Сразу же начала оценивать моё финансовое положение. Подозреваю, что полученные мною фантастические умения очень скоро заставят меня разочароваться во многих людях. С виду девушка приличная. И вежливая. Вон, приятного аппетита пожелала.

До выезда ещё полчаса, но я уже доел и допил. Посуду здесь, как и в буфетах нижних этажей, нужно уносить самому. В небольшом проходе правее стойки имеется длинный стол из нержавейки, на него и ставлю поднос с опустевшей чашкой. Выходить из прохладного здания на уличную жару не очень хочется, но и болтаться без дела по офису тоже.

Культурно распахнул дверь перед той тётей, заместительницей начальника финансового департамента всего холдинга, а питавшейся вместе с нами, пусть и не самыми простыми смертными, обычной лазаньей и томатным соком, получил в ответ лёгкую, чуть заметную улыбку и оценивающий взгляд. Пропустив уважаемую женщину вперёд, засматриваться на её корму не стал, у неё не как у Анны Николаевны Каспаровой или подполковника Тамары Глазковой, тут любоваться нечем. Хотя, у каждого ведь свой вкус. Моему бывшему бригадиру, наоборот такие нравились, чтоб было за что подержаться.

Она направилась в сторону вип-лифтов, ну а мне в этот раз выделываться было не перед кем, поэтому пошёл к обычным. Спустившись на первый этаж в гордом одиночестве — офисные работники сейчас ещё брюхо набивают — вышел в пустой холл первого этажа и направился к турникетам. Тут меня и окликнул Николай, новый начальник смены наших секьюрити, вышедший со стороны технического коридора с чёрной папкой под мышкой:

— Алексей Сергеевич! — махнул он рукой.

Эмпатия показывает его чувства ко мне — радость, уважение и почему-то смущение. Наверное, не знает ещё как себя вести с таким поднявшимся по карьерной лестнице однокашником? Да как-как, так и продолжай. Что ж я, зазнайка что ли?

— Ты чего так официально, Николай Николаевич? — спрашиваю.

Раз он начал первый по имени и отчеству, то и я ему тем же отвечу. Кстати, в отличие от меня, получившего в своих обоих прошлых жизнях настоящие фамилии, имена и отчества, Николай был найден в возрасте трёх-четырёх месяцев полицейским патрулём на Савеловском вокзале.

Никаких документов при нём не было. Так что, Николаем Николаевичем Николаевым он стал ввиду скудости воображения у персонала дома малютки, куда его доставили, и день рождения у моего однокашника тоже условный, навскидку установили.

— Так ты ж теперь начальство, — говорит он.

— Так ты ж теперь тоже, — отвечаю ему в тон.

Со смешками обнимаемся.

— Решил в обед свежим воздухом подышать? — спрашивает, придерживая едва не выпавшую при объятиях папку. — Там жара — полный капец. Я даже, — тут Коля воровато огляделся и понизил голос. — курить туда не выхожу, как тень ушла. У начальников смен же отдельный кабинет, вот я там и смолю, — показал он жестом, как курит сигарету. — Вытяжка отличная, да и мы все трое курящие.

— А вот это плохо, Коль. — качаю головой. — Помнишь, как Свисток, наш физрук, гонял вас курильщиков вплоть до подзатыльников? Я хоть и младше был, но видел, как тебе и тому рыжему, ну, длинному, по шеям прилетело.

— Было такое, было, — смеётся. — И не раз. Это вы уже после нас тихие пошли. Пойдём ко мне в кандейку, чаем напою?

— Не, Коль, спасибо, но мне на деловой обед нужно, — ох, не могу сдержаться, чтобы не похвастаться перед одним из немногих моих искренне ко мне доброжелательных приятелей. — В ресторан Измайловский еду. Не охота, считай, на окраину тащиться, да придётся. Большие деньги, сам понимаешь, требуют внимательного отношения. Так-то мы этими контрагентами в целом довольны, но, блин, детали, детали, они требуют уточнения. Пойду я, машина скоро за мной подъедет, извини. Увидимся, я ещё вернусь сегодня.

Николай проводил меня до турникетов, на ходу дав знак рукой, и мне даже свой вип-пропуск не пришлось к сканеру прикладывать, прошёл и так.

На улице, едва я оказался не под тенью козырька входа, сразу же почувствовал, как сильно припекает. Но не сказать, чтоб прям пекло. Просто жара. Лишь чуть-чуть за тридцатник. Не под сорок.

Снял пиджак, перевесив его через руку, оставшись в рубашке, но даже галстук не стал ослаблять. Терпимо. Хотел пока посидеть на нашей аллее, только — зрение у меня острое — вижу, что все три скамьи, которые находятся в тени деревьев, заняты, а ждать на солнцепёке дураков нет. Так что, постою двадцать-то минут, решил. А то с моей работой заработать плоскожопие — как нефиг делать. Зашёл за угол, где нужные мне выездные ворота и шлагбаум, там как раз большая тень от нашего здания.

Вот здесь стоять вполне комфортно, и даже ветерок освежающий обдувает. Что-то ж я ещё хотел. Ах, да. Когда и где мне лучше вино и конфеты или торт купить? Я ж не жмот какой-нибудь, чтобы к нравящейся мне красивой женщине идти в гости с пустыми руками? Нет, конечно. Куплю, как она любит, полусухое мартини и что-то из сладенького выберу. У нас здесь неподалёку есть винотека, можно сразу после работы сначала в тот магазин сходить, а оттуда уж вызвать такси до Тамары.

Так, стоп. Какая-то мысль только что появилась. Точно! Как там воскликнул Архимед, Эвридика! Я ж могу и в ресторане Измайлово после встречи с Горячкиным себе заказать мартини, там стопудово есть, и сказать, чтоб не открывали. Чек на спиртное наверняка отдельный, из бара. Ага. Потом его приложу вместе с ресторанным к отчёту, якобы на переговорах выпил.

Они ж в бухгалтерии не станут спрашивать, вернулся ли я с делового обеда навеселе или нет. Да даже если и спросят, Аня не станет меня сегодня обнюхивать, а через пару недель и не вспомнит, насколько я был пьяненьким и был ли вообще. И пирожные там же можно заказать. Скажу съел на десерт. Кто-то сможет этот вопрос прояснить? Да ну, чушь полная. Так-то понятно, что в кабаке вино выйдет раза в полтора дороже, чем такое же в магазине. Только в винотеке-то я свои кровные потрачу, а там представительские. Блин, ну я молоток.

Даже настроение поднялось, хотя до этого тоже неплохим было. Не забываю при этом, что за всё нужно платить, вот и сегодня вновь придётся мучиться головной болью. Ничего, где наша не пропадала. Прорвусь. Верю почему-то, что я на правильном пути. Вычислю, в чём подвох, о котором знает наверняка Грушко — эх, мне б ему допрос устроить, да разве он станет отвечать на мои вопросы? — спасу Аню, и она будет мне благодарна уже реально сильно, а не из-за всяких пустяков.

Только в этот момент замечаю, что дошёл до шлагбаума. Посмотрел на умные часы, без одной минуты два, и тут из зева подземного паркинга появляется чёрная Тойота Прадо. О, это за мной.

— Кто заказывал такси на Дубровку? — открыв окно правой пассажирской двери и нагнувшись к нему, спрашивает улыбаясь круглолицый усатый мужик лет под пятьдесят.

— На Дубровку? — удивил он меня своим вопросом. — Мне вообще-то в сторону Измайлово, в ресторан Измайлово. Вы же Виктор Петрович?

— Он самый, — как-то странно мотнув головой подтвердил водитель. — Алексей Сергеевич Платов? Садитесь.

Дверь водитель, понятно, не выскочил мне открыть. Не столь ещё я важная птица. Да и ладно. Не больно-то и нужно было. Что я, баба что ли? Открываю заднюю и сажусь в салон.

Виктор Петрович показался мне отличным водителем. Как, блин, он ловко объехал затор перед выездом на Пушкинскую, перестраиваясь из одного ряда в другой, иногда зараз пересекая сразу по два, я бы так не смог. И разговорами меня не донимал. Пожаловался только, что не закреплён за кем-то персонально или хотя бы за какой-то конкретной фирмой холдинга, оттого, в отличие от некоторых своих более удачливых коллег, гоняющих целыми днями чаи в гараже, почти без перерывов крутит баранку. Только вернулся с одной поездки, уже шлют в другую.

— У вашего управляющего директора, слышите, Алексей Сергеевич? — он разговаривает, не поворачивая головы и не отвлекаясь от дороги. — Есть свой, Санёк наш оболтус, а вообще за банком никто больше не закреплён. В других-то фирмах, кроме директорских есть и разъездные. Может поговорите с кем там у вас? У меня машинке хоть и десятка скоро будет, но, видите, в отличном состоянии, все техосмотры и обслуживания прохожу. Ещё сто лет проездит. Я слежу за ней. Насчёт сверхурочных всегда за. Предложите начальству?

Интересно, будь я постарше или занимай более высокую должность, полез бы он ко мне со своими просьбами? Так-то, я его понимаю — когда есть какая-то стабильность, всегда проще и лучше. Сиди себе, смотри телевизор и жди, пока вызовут, можно и весь день так просидеть, а потом отдохнувшим ехать домой. Что б я так жил. Ах, да, ещё ж сверхурочные, когда начальство задержится или решит в выходной себе променад устроить. Ну тогда ведь и оплата двойная почасовая пойдёт.

— Спрошу, — обещаю.

И в самом деле, почему бы и нет? За спрос, как говорится, денег не берут. Понятно, начальнице моей служебный автомобиль не нужен, она сама за рулём любит рассекать, да ещё и семейный водитель имеется. В крайнем случае, если набухается, его вызывает. Но так-то у нас люди часто по всяким разным делам разъезжают, успел уже это приметить. В налоговую, в ЦБ, на предприятия холдинга и прочее. Почему бы и в самом деле не иметь закреплённого за банком автомобиля помимо директорского? А Виктор Петрович неплохой вариант, как и его Тойота Прадо.

Ехали по навигатору, обозначенный в нём красным участок дороги миновали в объезд и всё равно прибыли на место за двадцать две минуты назначенного срока. То ли я переборщил с тем, что у нас в армии называли ефрейторским зазором, то ли мой водитель настоящий дока. Скорее, и то, и другое. В Мухинске у нас на разборках, кто опаздывал на встречу, считался виновным, проигравшим спор, но и заранее приезжать было западло. Только я ж теперь не в Мухинске, ничего позорного в более раннем приезде не вижу.

Почему-то представлял, что назначенный для встречи ресторан расположен либо в гостинице, либо на первом этаже какого-нибудь здания. Ан нет, подъехали к парку с гостеприимно распахнутыми воротами. Там дальше Виктор Петрович снизил скорость до пешеходной и свернул к одноэтажному стеклянному павильону с крупными буквами ИЗМАЙЛОВСКИЙ на покатой в обратную от фасада сторону крышей из металлочерепицы.

Так-то смотрится красиво, и сам кабак, и, особенно, участок перед рестораном, такой себе мини-парк внутри парка получается — дорожки из тёмно-бордовой плитки, конусообразные кусты можжевельника вдоль них, беседка чуть в стороне от входа с круговой скамейкой и двумя высокими урнами из нержавейки, как понимаю, это место для курильщиков, фонтанчик, огороженный мрамором, и лавки у него. Удобно, чего. Так вот кто-нибудь переберёт водяры внутрь организма — вышел, посидел, подышал, чуть проветрился.

— Я открою, — сказал вдруг водитель, остановив Тойоту так, что моя дверца оказалась прям точно у края дорожки, ведущей ко входу. Не спешите, Алексей Сергеевич.

Капец, не люблю такое вот холуйство. Дядька чуть ли ни вдвое старше меня, а так прогибается. Похоже, у них в гараже реально статус персональных или прикреплённых водителей сильно выше остальных.

Стоило мне пообещать, что переговорю насчёт него с начальством, он уж стелется передо мной. Хотя, чего это я? Это ж тоже часть его работы, а любой труд нужно уважать. А мне пора уж привыкать к таким вот знакам внимания со стороны обслуживающего персонала.

— Спасибо, — вежливо благодарю, надевая пиджак.

На улице-то жарко, но в ресторане-то поди кондиционеры по любому работают. Однако застёгиваться всё ж не стал.

— Всегда рад помочь, Алексей Сергеевич, — отвечает. — Не хочу на стоянку ставить. Видите, какой там солнцепёк? Вон, к деревьям отгоню, на дороге там встану. Запишите мой телефон. Как соберётесь выходить, позвОните, — сделал он неправильное ударение, от которого меня Настя отучила, ну, почти отучила. — Я сюда прям подъеду.

— ПозвонИте, — поправляю его на автомате. Не хотел, само вырвалось. Блин, сестрёнка, заразила. — Диктуйте.

Длина дорожки десять шагов, а перед входом — высокие коричневые двери с большим козырьком над ними — стоят парень с девушкой лет по двадцать обоим. У него белая рубашка с расстёгнутым воротом и чёрные брюки, у неё белая же блузка с чёрной, обтягивающей юбкой до колен. А вот их обувка дресс-код немного портит, на парне светло-коричневые туфли, на девушке открытые розоватые босоножки. Ладно, это мелочи. Это уж я придираюсь. А Виктору Петровичу спасибо, удружил, дал, так сказать, повод вызвать уважительные взгляды встречающих.

А чего? Круто ж выгляжу. На тачке вон какой подъехал, дверь передо мной распахнули, упакован на все сто, портфель у меня в руке брендовый, достал из салона, едва пиджак накинул, да теперь ещё и свой айфон демонстрирую, пока забиваю контакт водителя. Вон, как смотрят, уважительно. А эмпатия подсказывает огромную тоску у девушки, это кроме естественного влечения ко мне. Эх, правильно делаешь, что тоскуешь. И не для тебя я такой красивый и важный.

Кстати, а ведь неплохая идея прикрепить Виктора Петровича за нашим банком. Во-первых, человек будет помнить, кому он обязан повышением своего статуса среди других водил, может когда-нибудь и пригодится, а, во-вторых, если он наших банковских постоянно станет возить, уши есть, вот и будет моему менталу поставщиком информации о происходящем в нашем офисе. Всяко лучше, чем каждый раз разные водители.

— Всё, жду звонка, — сказал он и закрыл дверцу, из которой я появился.

Направляясь ко входу, небрежным жестом опускаю айфон обратно в карман, только получилось слишком уж небрежно, едва не уронил на плитку своё сокровище. Аж сердце чуть не остановилось, в последний момент успел поймать, прижав к бедру. Не так легко оказалось сделать это одной только свободной рукой.

Эмпатию я забыл отключить, и по мне хлестнули эмоционально сильные насмешки от обоих встречающих. Придурки какие-то. Правда, на лицах у них просто доброжелательные улыбки. Ещё бы, как затребую сейчас жалобную книгу, мигом вылетят с работы. То же мне, насмешники.

— Добрый день, — поздоровался парень, если верить бейджику, Антон.

— Вы у нас заказывали столик? — поинтересовалась девушка, Инна. Надо же. Прям как будто бы кто-то посылает далеко по одному адресу.

— Нет, — отвечаю, всё ещё раздосадованный их последней эмоцией. Не люблю, когда надо мной насмехаются. Я им что, клоун? — Есть проблемы с местами? — спрашиваю как можно более пренебрежительно и даже гримасу постарался сделать соответствующую. — У меня здесь назначена встреча.

— Всё есть, — Антон подумал, что я за что-то его напарницей недоволен и поспешил ей на помощь. — пойдёмте, я провожу. — открыл передо мной дверь. На ходу поинтересовался: — Вас много будет? Где желаете присесть? Если у окна, то вон те два столика не заказаны, а если…

— Вон тот устроит, — выбираю столик неподалёку от входа и, да, с видом на улицу. — Нас будет двое. Разместимся.

Там и шестеро тесниться не будут. В зале десятка четыре столов, из которых занято чуть больше половины. На трети свободных стоят таблички, оповещающие, что эти места заказаны, и время проставлено во сколько именно должны прийти гости. Мудро.

Одинокого черноволосого мужчину тридцати лет в синем костюме я не обнаружил, сразу же поняв, что явился на встречу первым. Что ж, пусть так. А кто там у длинной барной стойки на высоком мягком табурете сидит? Не он? Волосы чёрные. Не, не он. Этот на хиппи похож, не верю, что в офисах с такими причёсками дозволят работать. Разве что айтишникам, те не от мира сего, прибабахнутые. Да и пиджака у мужика нет, и баба с ним какая-то.

А бабы-то и другие здесь есть. Кое-кто на меня с заметным любопытством посмотрел, пока я располагался на диване, ставил рядом с собой портфель и выкладывал с краю стола ближе к окну свой телефон. Чтобы услышать, если кто позвонит. Вон, через ряд от меня, трое девчонок моего примерно возраста, может чуть помладше, раз посмотрели, два, три, о чём-то пошептались. Лучше б жрали себе спокойно, а не отвлекали меня своими заинтересованными взглядами.

Да, Лёха, а ведь раньше такой популярностью у девок не пользовался. Наши мухинские меня привечали лишь когда я к ним с пузырём и закусью подваливал, зато денег как с водил не брали, а уж про меня московского и вовсе без слёз не вспомнишь. Одна только Ленка мозг выносила падла, для остальных же будто и не существовал, ну в смысле как парень, так-то по дружбе были отношения, с той же Галкой или Сонькой, когда она с Юркой Кравчуком общалась.

Эх, бабы, бабы, меркантильные создания. Явись я сейчас сюда в своих прежних обличьях, эта троица, если б и посмотрела на меня, то с пренебрежением или вовсе с презрением. Плевать им, какая у меня душа. А вот такие уроды как тот Гриша, парень Настиной домработницы, вот к таким да, девчонок как магнитом тянет. И плевать им, что те их используют словно ветошь для протирки машины. Обманывают, обдирают, унижают и вообще ведут себя свински. У нас бригадир из таких был. Тётки за ним табуном бегали. Даже полицейскую сумел в себя влюбить. Орёл был. Да чего уж теперь?

— Будете что-нибудь заказывать? — вывел меня из размышлений подошедший с папками меню в руках официант.

Ничего себе, официант! Никогда ещё такого старого официанта не встречал. Одет как и все — белый верх, чёрный низ, и бейджик с именем Михаил. Лет шестьдесят Мише-то. Ему уж на пенсию пора, поди Брежнева ещё застал. Брежнев же у нас до Ельцина был?

— Пока только кофе, — отвечаю. — С едой чуть попозже, когда ко мне товарищ один присоединится. — забираю протянутую им карту с напитками. Так, ну, эспрессо и капучино я уж напился столько, что скоро из ушей польётся. РАФы вот вижу, только совсем не хочется их больше. Брал лавандовый возле Республики, но никакого удовольствия кроме уважительного взгляда баристы не получил, дрянь редкостная, фу. Надо что-то новенькое. Что у нас здесь самое дорогое из кофе? — Флэт Уайт принесите. — пятьсот рублей стоит.

— Хорошо. Пару минут, — кивнул дедуля. — Меню оставить?

— Да, конечно. — соглашаюсь.

Блин, а если б заказал сок фрэш, то за четыреста миллилитров заплатил бы на сто пятьдесят, чем за этот Флэт Уайт, который ещё непонятно, что из себя представляет. Вдруг такая же фигня, как и РАФ? Ладно, попробую. Буду хоть знать. Может потом меня от этого напитка за уши не оттянешь.

Ну, фиг знает. После нескольких глотков Флэт Уайта не могу однозначно сказать. Не дерьмо совсем, но как по мне капучино получше. Хотя всё равно ж не на свои деньги пробую. Наверное за свои покупать не стану никогда, а вот за счёт Инвест-гамма Банка почему бы и нет? О, а вон, похоже и мой визави прибыл. Точно он. Не зря ж мы друг друг по телефону описали, как примерно выглядим. Ха, а он-то всего лишь на КИА ОПТИМА приехал. Один-ноль в мою пользу. Нет, два-ноль, ему водитель дверь не открыл.

Чего мне про себя Горячкин Игорь Петрович не поведал, так это то, что он не очень высокого росточка и уже начал полнеть. Брюшко чуть видно, но оно есть. И кейс у него — дипломат цвета металлик, тысячи за три такой видел. Смотрю на свой, стоящий рядом, и отмечаю новый счёт: три-ноль. Что ж, я двигаюсь к победе, ещё даже до начала нашей беседы.

Войдя, представитель Профиль-мастера сразу же нашёл меня глазами. Ну так я ж неподалёку от входа, да и руку поднял, помахав, затем и сам встал ему навстречу.

— Алексей Сергеевич? — всё ж решил он уточнить.

— Игорь Петрович? — отвечаю взаимностью.

После чего жмём друг другу руки, не забыв ещё раз оценить визави взглядами. Он конечно же приметил мою брендовую сумку и самой дорогой модели айфон. Что-то такое мелькнуло у него в глазах. Сейчас узнаю. Активирую ментал.

" — … молодой банкирчик-то какой. У-у, ну с ним всё ясно. Тупое создание, никакого опыта, зато, сразу видно, чей-то сынок или племянничек. Как же я вас уродов ненавижу. Скоты. Все должности забиваете, всё никак деньгами не нажрётесь, а нормальные люди должны на вас словно рабы вкалывать. Разгребать за вашей тупостью сплошное дерьмо. Но ничего. Так даже лучше. Когда я вас тварей всех кину и смоюсь с деньгами туда, где вы меня хрен найдёте, да и не выдадут больше в эту страну из нормальных никого, то хорошо, что одним из виновников будет такое вот напыщенное чмо…"

Его мысли были столь де скоротечны, сколь и эмоциональными, моя бедная голова чуть не лопнула сейчас. Не беда — результат того стоит. Я ведь, считай с первого выстрела в яблочко попал. Это ж какая удача сразу же на ту самую крысу, о существовании которой лишь подозревал в качестве одного из вариантов, наткнуться сразу же. Вот она собственной персоной: Горячкин Игорь Петрович. Как говорится, прошу любить и жаловать.

— Я, если честно, есть хочу, как сто индейцев, — у него располагающая улыбка, и вообще он производит благоприятное впечатление. Не прочти я его мысли, наверняка бы повёлся. Впрочем, как ещё мошенник должен выглядеть? Неприятным что ли? Нет, вот именно таким и должен, чтобы доверие вызывать. — за день набегался сегодня, даже чаю попить было некогда. Предлагаю, не откладывать заказ. У меня все пояснительные документы с собой, можем и во время обеда и после него обсудить всё, что вас интересует "… да чисто там всё, идиоты. — думает в этот момент. — хоть всё перекопайте. Хотя кому тут копать? Этому молодому придурку что ли? Даже не смешно. Прав братишка, тот его однокурсник не соврал. Со стороны банка будут дебилы конченные. Нашли же, кого на контроль многомиллиардного проекта поставить. Ну-ну, мажорчик, мне даже как-то приятно, что не хороший мужик, а такое красующееся дорогими шмотками дерьмо первым пострадает. Но самое главное, Мездрогин, тварь, поплатится за всё. Вот уж кого точно с работы попрут…" вы как, Алексей Сергеевич насчёт подкрепиться?

— Только за, — стараюсь улыбаться теперь надменно, так глупее буду выглядеть. — тоже не имел возможности нормально поесть. Вопросы я подготовил и с удовольствием послушаю на них ответы, если у вас конечно найдётся, что сказать, — последнюю фразу добавил с апломбом.

Раз ты хочешь видеть во мне самовлюблённого сынка какого-то важного человека, что ж, я готов тебя не разочаровать в твоей проницательности. Собственно, самое главное мне уже удалось выяснить, осталось собрать побольше подробностей, а этому мои заранее подготовленные профессиональные вопросы нисколько не помогут. Лучше буду выглядеть дураком, зато вытяну из твоих мыслей все твои задумки.

— Возьмите второй комплект меню, — подошёл всё тот же дедок-официант с новым набором из двух папок. — Сразу сделаете заказ или подойти чуть позже?

— Да я сразу могу, — Игорь Петрович тут, понятно, не первый раз, это он же здесь встречу назначил. — Мне салат Цезарь с курицей, борщ с гренками и салом, эскалоп с овощным гарниром и два капучино, одно сразу, другое в конце обеда. Выпить ничего не желаете, Алексей Сергеевич?

Вообще-то желаю купить, но не пить. Объяснять свою задумку не стал, лишь пренебрежительно махнул ладонью, углубившись в изучение меню.

Анне Николаевне, Ане, надо будет потом честно ответить, искренне, если та вдруг поинтересуется, как я умудрился на очень крупную сумму нажрать. Дело ведь сейчас вовсе не в моей якобы жадности до халявы, нет. Просто мне необходимо подтвердить мнение Горячкина, что перед ним избалованный мажорчик. Тогда благодаря способностям — неважно, что на самом деле это не профайлинг, а ментал — мне проще будет понять задумку помощника финансового директора Профиль-мастера. Каспарова поймёт, что брать дешманскую еду было бы неправильно.

— Так, давайте зелёный салат с южными сморчками, страчателлой, мелиссой и щавелем, — капец, набор травы за тысячу сто пятьдесят. — Губницу с лесными грибами, — похлёбка за девятьсот восемьдесят, с ума сойти. — И, пожалуй, костреца в перечном соусе с вяленым маралом, — про марала в курсе, это такой олень на Алтае, куда я зимой собираюсь на Манжерок слетать, а вот про костреца первый раз узнал. Судя по фотке в меню, рыба какая-то. Блин, две триста. — Ещё один Флэт Уайт, тоже сразу принесите. А в конце апельсиновый фрэш, четыреста миллилитров.

— Хлеб? — уточнил старикашка.

— Да, хлебную тарелку, — кивнул обаятельный мошенник. — Нам же хватит на двоих? — спросил меня.

— Должно хватить, — подтверждаю.

— Может желаете что-нибудь на десерт? — никак не угомонится дедок. — У нас отличные фирменные пирожные «Измайлово» от нашего кондитера, лауреата конкурса этого года. Суфле нежнейшее и исключительно из самых свежих ягод.

Переглянулись с Горячкиным и синхронно мотнули головой. С этим придурком мы кое в чём, как выяснилось, схожи. А дальше началась моя миссия, стоившая мне очень дорого. В конце обеда думал, что прямо здесь и окочурюсь. Представляю, как выглядело б со стороны, когда моя башка с огромным хлопком разлетелась бы в разные стороны, перепачкав всё вокруг мозгами, кровью и кусочками черепа. А ведь к тому шло. Ну, мне так показалось.

Зато многое узнал. Задавал вопросы часто не по теме, надувал щёки, снисходительно улыбался, слушая вполне профессиональные ответы, в итоге визави совсем расслабился и стал часто думать о постороннем и приятном. В общем, придумал он схему по обворовыванию Профиль-мастера ещё давно, года три назад, и подготовил практически всё для её реализации. Оставалось только дождаться, когда в его фирму со стороны поступит разовым перечислением как можно большая сумма.

Игорю Петровичу удалось добиться полного, практически абсолютного доверия своего начальника, Сергея Дмитриевича Мездрогина, который уже видел в молодом тридцати одно летнем мужчине не только своего зама, но и зятя. Только вот у Горячкина имелись свои планы. Он собирался поменять реквизиты счёта, пользуясь тем, что шеф проверять лично или поручать проверку кому-либо не станет. А дальше всё уже готово. Поступившие на транзитный вместо настоящего счёт деньги сразу же уйдут в один из банков Еревана, оттуда в Эмираты, где сейчас работает старший брат Игоря Петровича, а потом в Кипрский офшор.

У самого пройдохи давно имеется на руках загранник с визами ОАЭ, Египта и Кипра, которые действительны ещё целый год. Так что, остаётся только купить билет, накануне завершения сделки, когда наши миллиарды исчезнут, сесть в самолёт и перекладными переправиться к ставшим уже своими деньгам. Расчёт Горячкина строится и на том, что сейчас из Европы в Россию не выдадут даже серийного маньяка-педофила. На Кипре готов вариант с новыми документами на новую личность. В конце концов, рассуждал Игорь Петрович, он же не шпион в самом-то деле и государству дорогу не переходил, а холдинг Инвест-гамма совместно с Профиль-мастером фиг его когда найдут, руки коротки.

Да уж, сильный удар будет по Профиль-мастеру, и по Инвест-гамме тоже. Деньги-то, понятно, нам вернут, когда всё выяснится. Только процесс этот будет очень долгим даже при доброй воле обеих сторон.

Мало внутреннего расследования, которое много времени не займёт, схема-то примитивная, придётся пройти и через судебные процедуры, чтобы не попасть под молот Росфинмониторинга и не доказывать, что не верблюд, никаких финансовых махинаций не было. Полгода-год, не меньше, вся эта бодяга продлится.

Если Анну Николаевну, мою королеву, за этот казус сразу с должности не попрут, всё ж косяк-то не на нас, а на Профиле, но трон под ней точно закачается. Грушко останется ещё пару подобных гадостей устроить, и капут, Аня.

Так и не понял, правда, каким боком тут он. Есть предположение, что Сергей Иванович как-то связан со старшим братом жулика. Только убедиться в этом предположении с помощью ментала не получилось. Горячкин к этому вопросу в мыслях не обращался. Да и ладно. Когда я расскажу про существование брата, думаю, наша служба безопасности докопается до связи его с Грушко.

Короче, за сорок минут, что длился обед и последующая беседа, всё необходимое узнал. Но дело есть дело, я ж не пришью к отчёту одни только свои знания. Часть документов Горячкин меня сейчас передал, какие-то пообещал сбросить на электронную почту, всё это и даже больше обязательно потребуется. Убеждён, что инвестиция, когда выведем негодяя на чистую воду, окажется крайне выгодной, а лично мне сулит неплохие бонусы. Да и остальным в нашем банке, кто занимается данным направлением.

— Всё ж мне потребуется выехать на место, — говорю, допив сок. — Фотографии, видео, чертежи — хорошо, но хочу своими глазами посмотреть.

— Конечно, — приятельски улыбается Горячкин. — В любое удобное для вас время. Только за день позвоните заранее, чтобы я мог машину заказать и вызвать должностных лиц по направлениям, кто конкретно по каждому участку сможет вам доложить.

— И с оборудованием, я про то, которое под санкционное, хотелось бы документы увидеть и с турецкой стороны, — вспоминаю о том, что действительно хотел прояснить для Каспаровой, она спрашивала.

— Всё есть, — равнодушно пожал он плечами. — Как поедем на площадку, перед этим вам у нас в офисе покажу подлинники. И договор шведов с турецкой прокладкой, и наши счёт-фактуры, и страховку на хранение и перевозку.

— Ну, тогда у меня пока всё. — завершаю нашу деловую встречу.

Рассчитывались каждый сам за себя, как и положено. Попрощались очень тепло, его рукопожатие по настоящему мужское, крепкое. Дождался, пока он уйдёт, и заказал у дедули четыре фирменных пирожных «Измайлово», упакованных в белую коробку, и полусухое Мартини. Больше десяти тысяч отдал, и каждая копейка из них мною полностью заслужена.

Чеки сложил в своё шикарное портмоне, покупки в сумку и направился к выходу. Уже вдохнув горячий воздух улицы, вспомнил, что забыл позвонить водителю. Пришлось это делать на крыльце, тут уже другие встречающие, такие же молодые.

Виктор Петрович подъехал очень быстро.

— Как всё прошло? — поинтересовался он, открывая мне дверь.

— Замечательно, — вымучено улыбнулся.

Петрович моё состояние оценил верно и больше ни о чём не спрашивал, за что я ему безмерно благодарен. И голова ещё гудит, и жрать охота. Всё-таки надо было чего-нибудь нормального заказать, а не выделываться, того же борща. Ладно, у Олега должны пирожки остаться, а если нет, так в чайной каких-нибудь крекеров найду. Или пирожные съесть? Да ну. С чем я к нравящейся мне женщине тогда приду? Я ж не жмот какой-то, чтобы к вину ничего не прикупить.

С моего разрешения водитель включил тихо музыку, что-то древнее про белый теплоход и гудка тревожный бас, и дальше всё в таком же духе, только я не прислушиваюсь и вообще бездумно смотрю в окно, гоня прочь любые мысли. Очухался, когда остановились перед главным входом в офис.

— Прибыли, Алексей Сергеевич.

— Да, спасибо. Всего доброго. Я помню о своём обещании, Виктор Петрович. Только выполнить его быстро вряд ли получится, и результат, сами понимаете, не гарантирую.

Здесь он мне дверь открывать не стал, и правильно. Кто-то из настоящего начальства мог увидеть и испытать недовольство. А оно нам нужно?

Чувствую, аж шатает от испытанного в кабаке перенапряжения. Задача оказалась сложной, и я с ней справился. Наверх поднялся на общем лифте, пройдя сквозь холл, направился по коридору и наткнулся на Грушко. Вот уж, кого бы мне не хотелось сейчас в таком измождённом состоянии встретить.

— Платов, — остановил он меня и крепко вцепился в локоть. Синяка не будет, конечно, но сжал сильно. — Ты что там за цирк сегодня на собеседовании устроил? Большим начальником себя возомнил?

Мой удар носком туфли по голени, вызвал у него сильную боль, которую он ещё не успел осознать, как получил апперкот снизу правой рукой по самому кончику подбородка. Почти одновременно хук слева в скулу сшибает козла с ног, и в полёте, не успев улечься на пол, получает мощный пинок в районе печени. Вся эта картина так живо промелькнула у меня в голове, будто произошла в действительности. А ведь могло. Еле-еле загнал себя мухинского обратно, на самое дно сознания. Только вот дрожь по телу прошла.

— Эй, Платов, — Грушко отцепился и сделал шаг назад. — Ты… ты чего?

Я ж с трудом прихожу в себя. Ещё б чуть-чуть, и начальник отдела кредитов сейчас валялся бы на полу с разбитым в кровь лицом, а мне б уже завтра пришлось искать новую работу. В лучшем случае. В худшем, давать показания в полиции.

— Мы с вами разве на ты, Сергей Иванович? С утра вроде не были, — мне удалось взять себя в руки. — Насчёт собеседования, все вопросы к Анне Николаевне. Я лишь выполнял её указания. Позвольте пройду.

Ну козёл. Чуть под монастырь не подвёл скотина. Да и я тоже хорош. Чего на меня накатило? Ладно, есть понятное оправдание, вымотался. Вон хоть остальные люди нормальные. Улыбаются, попадаясь навстречу, а те, с кем ещё не виделся, здороваются.

Подходя к нашему кабинету, слышу, как Олег с кем-то разговаривает на повышенных тонах, ругается, но слов разобрать не успеваю. Когда открыл дверь, Арефьев-младший уже замолчал и в раздражении бросил на стол смартфон. Тут он увидел меня.

— Алекс! Вернулся! — обрадовался моему появлению.

— Угу, как видишь, — прохожу к столу и ставлю рядом с ним портфель. — Олег, извини, у тебя похавать чего-нибудь нет?

— Что-о⁈ — рассмеялся коллега. — Лёха, ты серьёзно? Ты вернулся из ресторана голодный? Только не говори, что ты представительские деньги банка решил сэкономить. Не поверю!

— И правильно сделаешь, — сажусь устало в своё родное кресло, откидываю голову и проворачиваюсь туда-сюда, что та Каспарова, это у неё такую привычку позаимствовал, раньше за собой не замечал. — Просто, мыслительная деятельность столько, видать, калорий сжигает, что фиг успеваешь восстановить. Ну, раз нет, то нет.

— Да всё есть, Алекс. — выкатывается в центр кабинета Олег. — Блинчики с мясом и есть с творогом. Сейчас разогрею.

— Не надо разогревать, давай так, — прошу умоляюще. — А попить?

— Не поверишь, три в одном, лента пакетиков. Сам в шоке, зачем вчера купил в Ашане. Девушка на кассе хорошая была. Будешь?

— Спрашиваешь! Напиток богов. — даже слюнку сглотнул. Сколько я не пил три в одном? Да уж года два. — А ты с кем тут ругался по телефону?

Олег включил вначале чайник, затем извлёк из сундучка ленту кофе и бросил на Олечкин стол, затем подъехал ко мне и поставил передо мной судок с блинчиками. Шесть, нет, семь штук. Живу! А ведь и правда наверное ментал много энергии сожрал. Так что, зря я на купленную ресторанную еду бочку катил.

— Да с бабулей, — наконец ответил Арефьев. — Восемьдесят четыре года, а мы её никак от огорода отвадить не можем. На улице жара, она выперлась овощные грядки пропалывать. Соседка позвонила. Лёш, вот как стариков от этой дурацкой работы отговорить? Может посоветуешь что?

— Нашёл, кого спросить, — хмыкаю с набитым ртом. — Я ни дедушек своих, ни бабушек не знал никогда.

— Алексей, извини, я…

— Да фигня, не бери в голову. Начальница не заходила, про меня не спрашивала?

— Заходила, но про тебя не спрашивала. Мне угрожала. Говорит, если одну минуту шестого застанет меня на рабочем месте, выкинет в окно.

— Она может, — пока дожевал, чуть подумал. — Ты не смотри, что стройная, Анна Николаевна плаванием занимается. Руки сильные должны быть. Ладно, хоть и не спрашивала, а надо всё равно на доклад идти. Только отдохну немного.

— Не спеши, — предложил Олег.

Он по селектору соединился с Олечкой, узнал, что в очереди на приём к директору шесть человек, и постоянно подходят другие, после чего попросил сообщить, когда Анна Николаевна освободится. Молодец. Интересно, почему ч сам до такого простого действия не догадался? Да потому что сейчас вообще соображаю плохо.

Благодаря своим способностям достоверно знаю, что Олегу жутко нравится, когда не за ним ухаживают, а он за кем-то. Поэтому со спокойной душой принимаю то, что он в свою большую кружку ссыпал два пакетика кофе, залил кипятком и привёз их мне. Дальше по обоюдному согласию — ему оставалось работать меньше двадцати пяти минут — о делах вообще не говорили. О том, о сём. Олег о бабуле своей рассказал, сколько раз она уже в последние пару лет в больнице лежала, а всё неугомонная со своими прополками, поливами, сбором колорадского жука и прочим мучается.

Хотя и не хотелось Олегу раньше уходить, а с руководством спорить — себе дороже выйдет. Так что, ровно в семнадцать ноль-ноль мы с ним попрощались до завтра, и я закрыв глаза сидел в кресле в ожидании звонка от Ветренко, который поступил лишь без десяти шесть.

Олечка за секретарским местом выглядела такой важной и счастливой, что у меня невольно поднялось настроение. Бывает со мной такое, иногда заражаюсь чужим хорошим настроением, это я мухинский, а я московский, если уж впадал в уныние, то и танком оттуда не вытащить было.

— Пусть заходит, — слышу в селекторе ответ Каспаровой.

— Анна Николаевна, — улыбаюсь, входя в её кабинет.

— Дверь плотнее закрывай, — командует и тут же говорит намного громче: — А то я начинаю подозревать, что кто-то очень любит подслушивать. Уволить что ли, если поймаю, к чертям? Заходи, Лёш, чего встал. Об уговоре помнишь?

— Помню, Ань, — занимаю своё традиционное место и увожу взгляд чуть в сторону.

Вымотаться-то я за сегодня вымотался, но попа прислонившейся к столу директора департамента кредитования и инвестиций сильно уж аппетитна, да и ноги, и грудь, и талия, а уж лицо-то. Нет лучше взгляд расфокусировать. Ага, примерно так. Ну, блин, опять за своей курилкой в сумочку залезла. Волнуется что ли или у неё рефлекс такой на моё появление срабатывает. Так-то она ведь редко дымит, в отличие от своей подружки.

— Чего молчим, Алексей, — усмехается, словно прочитав мои мысли на счёт её привлекательности. — Нечего докладывать? А как же твой профайлинг?

— С профайлингом всё в порядке, Анна. Честное слово. И встреча прошла с изумительно отличным для нас результатом. Только мне нужно время, чтобы всё осмыслить и доложить уже убедительно. И хотелось бы, после того, как вы, как ты, переговоришь с Горожаниным и Пахмутовым и сделаешь соответствующие выводы.

— Только с Пахмутовым, — она затянулась и выпустила струю дыма. — С Горожаниным нет смысла, ты прав, прав полностью, это человечек Сергея, я его уже вычеркнула из списка кандидатов. Да, Родин потёк. К своему счастью. Оказался на правильной стороне. Ладно. Завтра, так завтра. Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

— Сами удивитесь, обещаю. — прикладываю руку к сердцу.

Госпожа Каспарова фыркнула.

— Плохо выглядишь, Алексей, — заметила. — Словно я тебя не на деловую встречу отправляла, а мешки разгружать. Куда-то ещё заезжал? Ладно, не говори. Слушай, я вот тут подумала, а поехали-ка вместе в Белугу? Это самый лучший ресторан в Москве. Посидим, поболтаем, привыкнем к роли друзей, чтобы потом на Можайском быть естественными. Чего так вздрогнул? Не переживай, я приглашаю — я плачу. Ну?

Блин, даже немного обидно. Про то, что она за меня платить собирается. А чему удивляться? Анна решила, что обещанием дармовщинки меня легко соблазнить, потому что не понимает, насколько сильно я изменился. Так что, обойдусь без халявы. Я теперь в состоянии сам платить — раз. Меня ждёт к себе прекрасная женщина — два.

Конечно, я Томе сказал, что приеду сразу после работы, а во сколько конкретно сегодня у меня рабочий день заканчивается, не сообщал, сам не знал. По идее, можно съездить в Белугу, интересно же побывать в самом дорогом ресторане столицы, раз уж Анютка решила меня угостить, а оттуда уже к Тамаре. Ага. Это сколько времени-то будет? Десять? Одиннадцать? В общем, нет.

— Извини, Анна, не получится сегодня никак. — принимаю огорчённый вид. — С другом встречаюсь, и перенести нашу встречу не получится. Давай в другой раз?

— Завтра? — она слезает со стола и проходит к окну, там раскрыв шире жалюзи.

— Завтра тоже не получится, — вздыхаю.

— Чего? — вот теперь она действительно удивлена. — Платов, ты совсем что ли офонарел? Тебя что, красивая девушка уговаривать должна? Много о себе возомнил?

— Анна Николаевна, Аня, — стараюсь быть убедительней. — Посмотри на меня. Видишь, какой хороший костюм? Сама ведь хвалила. Да? Но он у меня один. Представляешь? Тебе хочется, чтобы над тобой за спиной смеялись, дескать, у твоего советника надеть больше нечего? Я на завтра уже договорился с Ху Янь, мы с ней…

— Как⁈ — Каспарова села в своё кресло и прыснула смехом. — Хуянь? Серьёзно? Это вон ту китаянку, с которой тебя все видели перед офисом, зовут Хуянь?

— Да не Хуянь, а Ху Янь, — поясняю, досадуя на глупый смешок начальницы. — И это очень красивое имя. В отличие от многих наших, которые для китайцев звучат и вовсе похабно. И дело вообще не в этом. Ху поможет мне выбрать костюмы, в которых не стыдно будет вас, то есть, тебя сопровождать даже на самые важные встречи. Нет, ну правда.

Смотрит на меня оценивающе. Сейчас бы прочитать, о чём думает, да только не смогу себя заставить. Коробит всего от одной только мысли активировать ментал. Обойдусь. Сама скажет, если захочет.

— А знаешь, — она выкрутила стик из айкоса и выбросила в урну. — у тебя хорошая фигура. Спортивная, но не как у качков. На тебе костюмы хорошо смотрятся, и выбирать интересно. Давай-ка я с вами съезжу. В конце концов, ты прав, твой внешний вид и меня касается. Поговори со своей подругой Ху… — сделала демонстративную паузу. — … Янь. Надеюсь, она не будет возражать. Если же не захочет со мной познакомиться, так я настаивать не стану. И всё-таки спроси. Договорились, Платов?

Вот только этого мне и не хватало, чтобы меня со всех сторон окружили. Хотя выводы делать рано. Может Янь не согласится, может согласится, может подружатся с Каспаровой, может не подружатся, может мне это не пользу пойдёт, может в вред, не знаю. Знаю лишь, что отказать сейчас Анне — это будет о-очень непродуманным решением. Ладно, где наша не пропадала?

— Хорошо, — киваю. — Спрошу прямо сегодня же и завтра сообщу, что она ответит. Только, если честно, мне даже как-то неудобно вас двоих напрягать. Уже жалею, что и Янь привлёк. Не маленький, справился бы и сам.

— Ай, Лёш, вот только комплексовать не нужно, — пренебрежительно махнула рукой. — Для чего ж и нужны друзья-то, в данном случае подруги, как не помогать?

Тут включился селектор, и Олечка напомнила начальнице, что ей идти на совещание к управляющему директору. Ну, вот и поговорили. Я вышел вместе с ней, точнее следом. Подмигнул Ветренко и направился в свой кабинет. В коридоре тренькнуло сообщение. Посмотрел. От Насти.

«Алексей, я долетела. Ждём трапа. Устала от перелёта жуть как. Целую. Приду в себя, позвоню.»

Ох, хоть здесь всё однозначно хорошо.

В этот раз было намного лучше, даже не скажу себе насколько. На много. Не было уже того первоначального некоторого смущения, мы уже понимали, что из нас кому нравится больше, и я даже не знаю, когда б ещё получал такое удовольствие от женских ласк, а ещё большее от того, что сам дарил взамен. Тамарочка иногда даже рычала, а во время второго нашего подхода умудрилась укусить плечо. И так больно, блин. Но я всё равно не в обиде.

Не хочу заварной кофе, из машинки или сваренный в турке. У Томы есть возможность приготовить и тот, и другой. Но спасибо ей, выставила из шкафчика и растворимый Эгоист-Арабика. Она, говорит, не пьёт такой, ей на работе как-то в наборе к восьмому марта подарили. С тех пор — сколько уж? — считай, март, апрель, май, июнь — почти четыре месяца стоял нетронутый.

Мне на работу нужно свой кофе принести, раз уж у нас с Олегом теперь свой чайник имеется. Три в одном от коллеги попил, и уже надоело. В охотку — ещё куда ни шло, а так-то постоянно эту химию пить не станешь. Моя товарищ подполковник сказала, чтобы я забрал с собой эту банку, едва вчера ей обмолвился об этом, да только лучше уж я куплю сам. Хотя Эгоист дорогая марка, видел, что-то около тысячи такая банка стоит, но уж больно на заваривающийся по вкусу похож, и осадок от него в кружке остаётся. Я куплю, что попроще и повкуснее, Нескафе или Якобс. Мог бы тысячу сэкономить и отбить часть затрат на такси? Фу, мелочь какая. Что уж, советник директора департамента кредитования и инвестиций не может себе позволить банку растворимого кофе?

Вскрыв золотинку, что сверху банки, насыпаю себе две ложки — кружка-то большая, одной будет мало — слышу, как в ванной выключился душ. Тамара тоже вскочила сегодня рано. Ей-то куда торопиться, у неё ж сегодня смещённое дежурство, ей вроде к двенадцати? Меня проводить хочет. Улыбаюсь. Сегодня, проснувшись, снимать охватившее меня возбуждение контрастным душем не пришлось. Тома, даже не повернувшись ко мне лицом, ладонью нащупала моё напряжённое желание и сама направила, куда нужно.

Чёрт, ну, ладно я прежний московский прожил короткую жизнь полным пентюхом, так ведь и я мухинский, оказывается, недалеко ушёл, пусть при этом и любил с братвой делиться своими успехами в обращении с девчонками, красочно расписывая, кому я как вдул. В ответ выслушивал их басни. Привирали конечно безбожно, однако, если так разобраться, ни черта я о настоящем удовольствии не знал и ни разу не испытал. Даже Зинаида, та, с которой во время последней поездке в Мухинск лишил девственности это тело, всё не то. А вот с Томочкой, да, наконец-то я понял что-то о настоящем наслаждении. Как же мне повезло встретить такую женщину.

Разумеется, трусы я надел новые, что называется, с иголочки, не от Версаче конечно, но раньше я себе такие покупать не позволял. Те трусы и носки, в которых вчера пришёл, убрал в отдельный отсек сумки, зубную щётку и бритву в наружный карман портфеля под молнию. Собираюсь сюда возвращаться снова и снова, только ни к чему моим вещицам Тамаре мешаться, к тому же, их можно с собой на Можайское в эти выходные взять.

Две ночи с Томой провели, а я всё одно почему-то постеснялся щеголять перед нею без штанов, поэтому брюки уже на мне. Когда моя женщина вошла на кухню, я стою у окна и пью Эгоист-Арабика. Переборщил маленько с дозой гранул, ну или воды в кружку надо было побольше залить, хотя бы на три четверти кружки. Или чашку взять. А так чересчур горьковато. На улице, чувствуется, сегодня будет жарко. Ничуть не прохладней, чем вчера. Даже не представляю, какого там Юрке в Ашдоде. Нет, друзьям нужно помогать, надо его как-то из того ада вытаскивать.

— Лёш, а ты чего только кофе хлещешь? — спросила моя прекрасная товарищ подполковник, сходу чмокнув меня в щёку и открывая холодильник. — Так, я тебя не выпущу, пока не накормлю завтраком.

На ней тонкий голубенький халатик длиной до колен, обтекающий её великолепную фигуру, каштановые волосы мокрыми смотрятся ещё красивей, а отсутствие макияжа на лице делает Тому лет на пять моложе. И зачем ей вообще этот макияж нужен? Когда она склонилась перед холодильником и халат плотно обтянул попу, меня снова накрыло желание. Вот это я гигант, оказывается. Или дело не во мне, а в Тамаре? Помнится, когда с кем-то из наших девчонок с трассы замутишь, после этого на неё смотреть не хочется. По стакану на дорожку хлопнуть, и быстрее ноги рвать. А от Тамары даже уезжать не хочется, хоть прямо сейчас опять в кровать тащи. А может кофе действует? Он же тонизирует. Что она говорила? Завтрак?

— Блин, Том, да не могу я задерживаться, — вздыхаю с сожалением. — Говорил же, мне надо за документами домой заскочить.

Стыдно врать любимой женщине, да только не стану же я ей рассказывать о своём бандитском кладе, откуда мне нужно взять налик на сегодняшний шопинг. Кстати, Янь, когда ей вчера прямо из такси позвонил, на удивление сразу согласилась, чтобы с нами поехала моя начальница. Китаянка вообще достаточно спокойно ко всему относится. Не сказать, чтоб легкомысленная, но по всяким ерундовым поводам не заморачивается. Спросила только, лично мне что лучше, получить от неё да или нет? Услышав, что да, тут же засмеялась и ответила да по-китайски. А я это слово уже выучил. Так, глядишь, скоро и весь их язык буду знать.

— И в чём проблема? — она уже у плиты, на которую поставила сковороду. На столе рядом кассета яиц, зелень и один крупный помидор. — Крюк у тебя получается небольшой, время только шесть, самое начало седьмого — кстати, часы свои там на тумбочке не забудь взять — ты сегодня без пробежки, дороги до семи без пробок, дома будешь раньше, чем обычно с разминки возвращаешься. Видишь, как я всё легко рассчитала? У тебя ж не просто подруга, не забывай. Офицер МЧС.

— Подполковник. — киваю. — До сих пор не могу поверить, что такие очаровательные бывают.

— Ох, и Казанова, — рассмеялась.

— Кто? — это ведь не производное от козла? Вроде повода не давал. — Так-то фамилия у меня Платов. Я не говорил?

— Нет, но теперь буду знать, — она помыл помидор, зелень и начала нарезать. — Садись за стол, товарищ Платов. Не бойся, гуся с черносливом тебе запекать не буду. И даже за шакшуку не возьмусь, там мне минут тридцать понадобилось бы…

— Это…

— Блюдо такое арабское, — пояснила. — Как-нибудь в другой раз угощу. А пока — просто яичница с томатом и зеленью. Не возражать! Ты у нас кто по званию? Рядовой?

— Ефрейтор так-то, — поправляю.

— Без разницы. — отмахивается.

Что ж, она права насчёт завтрака. Какая разница, здесь время на него тратить или дома? Чтобы лишние минуты зря не утекали, отправился одеваться. Да, и свои умные часы заодно надеть не забыть. Вернулся на кухню при полном параде, по пути поставив сумку у самого выхода из квартиры.

Ждать за столом долго не потребовалось, вскоре передо мной оказалась большая плоская тарелка, на которую Тамара выложила всё содержимое сковороды, ровно разместив четыре жареных всмятку яйца с помидорами и посыпав их зеленью — лук, укроп, петрушка, а это что? Кажется базилик или как-то так. Часто видел в наборах в магазинах, но ни разу не покупал.

— Не понял, а себе? — интересуюсь.

— Я на диете, — улыбается, в глазах искорки. — Твои пирожные вчера оказались очень вкусными, не разу таких не ела. Не смогла устоять. Теперь буду за них расплачиваться. Нам старушкам нужно следить за фигурой.

— Ещё раз услышу от тебя про старушку, честное слово, отшлёпаю! — угрожаю.

— Ах, Алексей, вы только обещаете, — смеётся. — Ладно, я поем. Просто у меня-то спорт не отменяется.

— Ого, тоже бегаешь? — начинаю уминать глазунью и прихожу в полный восторг, нет, реально, почему у меня никогда так не получается? Поджаренного хлеба только не хватает, у Томки нет тостера. О! Теперь знаю, что ей подарить на день рождения. Ага, знать бы ещё, когда он у неё. Точно, нужно будет как-нибудь спросить.

— Бегаю, но по дорожке в тренажёрном зале. Он у нас в семь открывается. Хожу туда, когда вот так смещёнка выпадает.

С едой управился быстро. Тамара мне ещё кофе приготовила, блин, в кофе машине. Но не обижать же. Попил и такое. От навязчивых просьб забрать Эгоист-Арабика всё ж отказался. Перестал бы себя уважать, если бы я нынешний продолжил смотреть на мир голодными глазами и хватать всё, что дают на халяву. Была бы это банка Нескафе или Монарха, можно было бы ещё подумать, а принимать кофе только потому, что стоит тысячу, ну, такое себе. Сказал своё твёрдое нет.

Хочется возвращаться сюда часто, только понимаю, что у подполковника Глазковой до конца недели все дни вторая смена, будет возвращаться домой вымотанной, да и у меня дел выше крыши. Так что, расстаёмся до следующего вторника. Каких-то объяснений или слов извинений нам не требуется. Достаточно просто смотреть в глаза друг другу. Капец, мудрая женщина. А какое освежающее дыхание от неё, когда дарит на прощание поцелуй! Хоть назад от порога возвращайся. Раньше я своих мухинских подружек вообще в губы не целовал, брезговал. Знал, насколько много они каждый день тащат в рот всё подряд, при этом за гигиеной особо не следят. Оттого и зубы плохие в их-то возрасте. Томе за тридцать пять, а улыбка белоснежная как у актрис в фильмах.

Такси уже ждало у подъезда, серая КИА РИО. Водитель попался в этот раз неразговорчивый, чем заранее заработал от меня пять звёзд. А я же, развалившись барином на заднем сидении, вспоминаю о проведённых с Тамарой часах и замечаю за собой, что улыбаюсь в стиле «я у мамы дурачок». А ведь не раз слышал, что за белой полосой наступает чёрная. Впрочем и другая смена также происходит. Вот будет цирк, если в моё отсутствие меня обнесли. Капец тогда. Даже в полицию не пожалуешься. Что я там скажу? Откуда такая сумма наличными? Хотя, хотя, хотя, их-то какое дело? Мало ли, может мне друг перед отъездом в страну, не воюющую со своими соседями, на сохранение отдал? Точно, так и скажу. Пусть Юрке в Израиль звонят. Ха-ха. Ладно, чего я себя накручиваю? Прям так и случилось, стоило мне не вернуться домой, как тут же все домушники Москвы слетелись, чтобы квартиру сироты ограбить. Самому смешно.

А ведь Томочка оказалась полностью права, наша прекрасная столица ещё только просыпалась и начинала приводить себя в порядок. Вот только этот момент и задержал моё такси ненадолго, когда на съезде с дорожной развязки упёрлись в задницы четырём поливальным машинам, выстроившимся лесенкой на всю ширину проезжей части в нашем направлении. Хорошо, что две вскоре выключили свои поливалки и сместились, освобождая дорогу. Интересно, во сколько ж мужики приезжают на такую работу и на чём? Метро-то на ночь закрывают, да и остальной транспорт ходит не часто. Угу. Тоже мне, секрет шинели, наверняка доставляют автобусами коммунального предприятия. У нас в первом подъезде тётка длинная как жираф живёт, сколько раз видел утром на пробежке, как за ней на остановку Газель-Некст подъезжает, а там внутри уже люди сидят.

— Остановите здесь, пожалуйста, — прошу водителя возле Полянки.

Долетели минут на десять быстрее, чем я думал. Так что, есть время зайти купить себе банку кофе. Заодно возьму пачку рафинада и на всякий случай — вдруг Олег захочет? — упаковку ультрапастеризованных порционных сливок, у таких срок годности космический и холодильник не нужен.

— Здесь, у магазина? — уточняет таксист.

— Ага, спасибо. — подтверждаю. — Всего доброго, — говорю закрывая дверь и слыша в ответ пожелание хорошего дня.

Что ж, свои пять звёзд и девяносто рублей чаевых в дополнение к шестистам тридцати за проезд мужик честно заработал. Где я слышал фразу, что иногда лучше жевать, чем говорить? В какой-то рекламе кажется.

В Полянке, как обычно, есть народ. Понятно, единственный круглосуточный магазин у нас в округе. Вот что мешает тем же Магнитам-Пятёрочкам такой же режим работы установить? Ладно, это уж я капризничаю. Вон, Саня Голдобин, тоже из релокантов, но быстро вернувшийся, у него в аренду сдавать нечего, а родители его европейское турне оплачивать не смогли, так вот, рассказывал, что в тех краях не то что ночами, в выходные магазины не работают, даже аптеки, да и в тех аптеках из безрецептурных лекарств одни лишь БАДы и аскорбинка с зелёнкой. Короче, не нам ныть. Да и очередь небольшая у кассы, три человека всего.

О, вот Нескафе-Голд как раз по скидке всего за четыреста двадцать. Это я удачно зашёл. Сливки, пачка рафинада. Возьму-ка и печенье. Э, нет, нафига? Отвезу лучше последние конфеты из тех Настиных. До сих пор не смог сточить — не вскрытые коробка и два их пакета лежат.

Рассчитался пятитысячной, дождался сдачи, к подъезду подхожу всего лишь на пять минут позже, чем обычно возвращаюсь с пробежки. И конечно же встречаюсь с попрощавшейся напарницей по спорту Мариной Владимировной.

Она, увидев мой нарядный вид, удивлённо взметнула брови, прострелила оценивающим взглядом и лукаво улыбнулась.

— Алексей, доброе утро, вы сегодня решили нарушить режим? — спросила.

— Здрасьте, да я просто…

— И правильно, — женщина прикоснулась к моему локтю, побуждая заходить в подъезд первым. Ну, да, запах пота же. Взрослая тётька, а такой ерундой страдает. — Нужно и с интересом проводить время. Не сидеть же дома бобылём.

В подъезд зашёл первым, но раньше приехавший лифт уступил даме, они и не возражала, подмигнув мне перед тем, как двери закрылись. Бобыль — это кто? Не куркуль же? Потому что, какой я нафиг куркуль? Вон, у Томы не стал Эгоиста, стоимостью в штуку, брать, на кассе в Полянке сейчас забрал сдачу лишь тысячные, пятисотку и сотенные, а четырнадцать рублей мелочью оставил. Рукой только махнул. Не говоря уж о чаевых таксисту. Да и наверняка Марина Владимировна не имела в виду что-то обидное. Хорошая женщина, хоть и судья. К тому же, очень привлекательная. Нет, Тамара лучше, само собой.

Вот моя квартира, вот мой дом родной. Замок на двери в тамбур цел. Ага. Так, и на двери в саму квартиру тоже. Ура! Вхожу, вроде ничего не перевёрнуто. Разуваюсь и осознаю, какая мысль меня вчера одолела. Ложечка, обувная, точно. У Томы она пластмассовая, а у меня железная. Раньше, когда у меня обувь дешёвка была, то по фигу, без разницы, теперь же вовсе не хочется, чтобы дорогостоящие туфли получали пусть и микро, но повреждения. Надо будет сегодня обязательно пластиковую купить.

Да, балкон я закрывал, оказывается. В кладовой лезу под полку, достаю сумку, пересчитываю своё богатство, уфф, всё на месте. Теперь другой вопрос, сколько мне с собой взять? Ответ не простой, потому что я ещё толком не определился, наберу ли новые комплекты одежды и обуви только на лето или ещё и на осень-весну? Во втором случае ведь пойдут в корзину и куртка или плащ, и пальто, драповое, как у Виталика козлищи Рябкова. Или твид, как у Ильи Фельдмана был? Чего гадать, девчонки подскажут. С ними, правда, ещё одна проблема. Наверняка удивятся, когда я начну наличными расплачиваться.

Ха, ерунда. Объясню этим избалованным леди, что у нас в стране во многих торговых точках при расплате наличными делаются скидки. Продавцы так от налогов бегают. Это мне никак от этих государственных поборов не спастись, сразу же при начислении, гадство, пятнадцать процентов оттяпают. А кому-то, получается, можно уклоняться. Вот ведь уроды. Не завидую, просто, так не честно. И? Сколько взять-то? Сто тысяч может оказаться мало или очень мало, мои консультанты же черкизон не посоветуют. Тогда выбора нет, беру пачку пятитысячных, не таскать же в кармане несколько? Портфелю я деньги не доверю, в портмоне много упаковок купюр тоже не поместится, а в кармане станут выпирать. Так что, да, одна пачка, пол ляма. Если девчонки вынудят всё потратить, повторю подвиг себя московского, повешусь. Блин, ну и шутки, Лёха.

Спешил-спешил домой, торопился-торопился, а в итоге, забрав деньги, вернув сумку с кладом на место, не знаю теперь, чем себя занять. Надо было этой — как её? — ш, ш, шумушуки, или как-то так — дождаться. Успел бы всё сделать. А, нет, попал бы в период плотного дорожного движения, и всё могло сложиться по другому. Лучше поеду пораньше. Надо помыслить, как полученные знания об афере Горячкина донести до Анны Николаевны.

Не пойму, как эти долбанные агрегаторы работают, цены на поездку просто скачут как чумовые. Ну, в этот раз скакнуло в мою пользу. Загрузился в приличного китайца Хавал, стоимость поездки всего шестьсот восемьдесят. Но судьба старается всё уравновесить. На этот раз водитель болтун, так что толком подумать о предстоящем разговоре с начальницей не вышло. Фиг ему, а не чаевые, и четыре звезды в карму. пусть теперь живёт с этим находка для шпиона.

Зато приехал я сегодня аж за сорок четыре минуты до начала работы, рекорд в своём роде, традиционно взял кофе, сегодня это большой стаканчик американо, и сел на скамью. Вот теперь надо решать, как сделать так, чтобы Анна мне поверила и при этом не сочла психом, по которому больничка плачет.

Обжёгся, капец. Губы и язык. Забыл, что этот вид напитка подаётся почти как кипяток. Надо было попросить разбавить. Но всё это полная чепуха по сравнению с тем, что я осознал, когда с недовольством смотрел на стаканчик. Это печально, но я натуральный придурок. Осёл. Дебил конченный. Представляю, как бы на меня Каспарова смотрела, когда я стал бы ей объяснять суть задуманного Игорем сволочем Петровичем.

Эх, и дурак же я. Блин, банковский работник выискался. Сотни раз имел в учёте дело с банковскими проводками, и? Нет, если в башке одни опилки, то плохо жить. И способности мои, да, великие, но надо с умом ими пользоваться. С чего я решил, что человек продумывает в мыслях всё с окончательными подробностями, а не создаёт лишь общую канву? Какой на хрен ложный счёт для перечисления наших денег⁈ Ох, осёл. Впрочем, я уже начинаю повторяться. И правильно, что повторяюсь. Вполне заслуживаю и десять раз сказать самому себе, что полный лошара.

Такие огромные суммы переводятся ведь не так, как с карты на карту или по номеру телефона. Там же для банка-получателя помимо самого расчётного счёта указывается и корреспондентский, а ещё БИК самого банка, полные реквизиты организации, включая ИНН, и прочее. Если вдруг что-то не совпадёт, деньги тупо заморозятся. Значит, я, считав мыли Горячкина и жутко обрадовавшись тому, что вычислил крысу, даже не удосужился проанализировать его намерения. Он-то лишь в общих чертах подумал о схеме мошенничества, а я уж домыслил частности, и домыслил неправильно. Анна Николаевна бы мне в лицо рассмеялась. Уж с ней-то занимались лучшие финансисты Москвы.

Получается что? В принципе тоже самое, но только, как говорится, вид сбоку. Деньги Игорь Петрович будет уводить, факт для меня неопровержимый, вот только схема там сложнее, чем я себе её представил. Вороваться будут уже там, внутри Профиль-мастера. Пока не знаю, за счёт ли выплатам подставным фирмам-однодневкам или переводом за не оказанные услуги, или не существующим поставщикам. Главное, деньги тю-тю, наш контрагент окажется не в состоянии выполнить перед нами свои обязательства — как без средств что-то строить? — и в итоге долгие судебные тяжбы. Как-то так. Ладно, хоть сам разобрался, теперь нужно подумать, как это всё Анне изложить.

Понятно, придётся врать и выдумывать. Нет, много врать и много выдумывать, чтобы донести до начальницы правду. Вот ведь, какие шутки жизнь выкидывает. Что ж, примерно представил, как стану её убеждать. Но само направление беседы буду корректировать уже исходя из реакции Анны Николаевны. Слушать её мысли постоянно не получится, а вот эмпатически определять верит или не верит, смогу легко. Импровизация чистейшей воды. Придётся рассчитывать на неё.

В здание захожу без семи девять. Специально задержался, чтобы прийти впритык. Во-первых, теперь могу себе это позволить, а, во-вторых, не хочется в холле или лифте столкнуться с кем-либо из бывших коллег. Сейчас не в том настроении, чтобы отвечать на вопросы или изображать интерес к их новостям и проблемам. Вообще хочется забыть про тот отдел учёта. Было и было. Проехали.

Арефьев-младший конечно же на месте, и комп у него включен, и чайник наш закипает.

— Опаздываем, ваше сиятельство? — спрашивает, протягивая руку из-за стола. — Привет, Лёша.

Демонстративно смотрю на часы и отвечаю:

— Ещё без одной минуты девять — это раз, а даже если бы и было позже, то начальство не опаздывает, начальство задерживается — два. Здорово, Олег! — жму его руку, не стараясь сделать помягче. — О, ты тоже с гостинцами. Ну, и у меня кое-что есть.

Между вскипевшим чайником и микроволновкой новенькие не распакованные пачки пакетированного чая — чёрного обычного и зелёного с лимоном и мятой, а ещё коробка рафинада того же производителя, что и у меня с собой, но вдвое больше. Правильно, что не песок. Из сахарницы накладывать ложкой, можно просыпать, особенно если руки будут трястись после взбучки от руководства. Печенье «Юбилейное», блин, самое моё любимое в Мухинске, здесь же смотреть на него не хочется. Видимо, теперь у меня немного другие вкусовые рецепторы.

Выставляю рядом свою кружку и прихваченные продукты. Потом, подумав, захожу за стол и конфеты убираю в верхний ящик тумбы. А то придёт кто-нибудь, не предложить будет неудобно, и останемся ни с чем. Олег уже подъехал на своём кресле.

— Чай? Кофе? — спрашивает.

— Первое. От второго уже изжога скоро начнётся. — отвечаю.

И тут на пороге появляется Анна свет наша Николаевна. В лёгкой, полупрозрачной белой блузке, бежевой юбке, всё простенько, страшно даже представить, сколько такая простота стоит. Хорошо хоть, все сопутствующие украшение при ней.

— У тебя скоро не только изжога начнётся, — неспеша проходит она к моему столу и садится на его краешек.

— Здравствуйте, Анна Николаевна, — искренне улыбается ей Арефьев-младший, она реально ему нравится, и как человек, и как женщина, и как руководитель. — Кофе не желаете?

— Вон того что ли? — мотнула она подбородком в сторону моего Нескафе-Голд. — Ужас какой. Но я догадываюсь, кто это сюда принёс. Алексей, что у тебя вчера было с Сергеем Ивановичем? — спросила вдруг.

А чего у меня с ним было? Ничего особенного. Рожу едва ему не разбил и кости чуть не переломал. Но ведь помыслы, если они не выявлены, никакой не криминал. Поэтому сказал правду. Что Грушко пытался мне высказать претензии и был послан со всеми интересующими его вопросами к директору департамента.

— Я что-то не так сделал, Анна Николаевна?

— Вроде всё так, — кивнула она. — А может ты что-то не договариваешь или не хочешь при Арефьеве говорить?

Олег сразу предложил:

— Если нужно, давайте я вас покину.

— Да нечего мне скрывать, — жму плечами и рукой нечаянно едва не скинул со стола кружку товарища. — А в чём дело-то? На что Сергей Иванович жалуется?

Каспарова оторвала попу от моего стола, посмотрела на свои Ролекс.

— Он вчера своему знакомому в кадры звонил. Интересовался твоей мед картой. Конкретно, заключением психиатра. Я Грушко не первый день знаю. Просто так он любопытствовать не станет. Лёша, если ты действительно чем-то дал повод вчера усомниться в твоей психической уравновешенности, очень прошу тебя больше этого не делать. Мы не в бригаде грузчиков. Любые хамские или неадекватные действия понимания там, — показала большим пальцем вверх. — не встретят. Я конечно прикрою, раз или два, только мне очень бы не хотелось этим заниматься. И ещё учти, у Решетовых тоже свои возможности есть.

— Да что я такого сделал-то? — изображаю обиду. — Лишь в точности выполняю ваши поручения.

— Вот и продолжай в том же духе. И не забывай о моём предупреждении. Кстати, тот Пахмутов уже через два часа прибудет. Если ты прав насчёт него, готова буду выслушать твои резоны и относительно сделки с Профиль-мастером. Можем на обеде это обсудить. Арефьев, а тебе, я вижу, заняться нечем? Ладно, этот сейчас на собеседование уходит, ты-то почему ещё не за компьютером? Премия, может, не нужна?

— Анна Николаевна, да мы только… — закончить оправдания Олег не успел, за спиной начальницы уже закрылась дверь.

Спасибо, благодетельница, что я, оказывается, в данный момент просто «этот». Ничего, мы себя ещё покажем. А работать оставшийся час мне и в самом деле нет смысла. Для чего нужен помощник, если не делать за меня мою работу? Новость же насчёт Пахмутова порадовала, ну, то что раньше придёт. Не люблю, когда какие-то дела затягиваются без веских причин. Уверен, с моими сведениями Каспарова расколет этого иуду Девелопер-Ренессанса как гнилой орех.

— Какая она у нас всё же красивая, да, Алекс? — вздыхает мой друг. — Тебе какого чая-то? Кофеем поделишься?

— Красивая, зелёного, поделюсь. — подхожу к окну, делаю у жалюзи просвет чуть уже и пультом понижаю температуру до двадцати трёх. У нас с Олегом полное совпадение взглядов на необходимый температурный режим. — И давай, пока пьём, определимся, что мы с тобой будем делать за время моего отсутствия.

С Арефьевым-младшим разобрались быстро, даже раньше, чем завершили чаёвничать — мы и ещё по одной кружке себе сделали — в кабинет для собеседований я пришёл первым. Появившаяся следом Сысоева обрадовала, что сегодня у нас девять кандидатов, один позвонил, сказал, что заболел. Ага, знаю я, чем он болен. После вчерашнего переобувания Родина, сдавшего Ане всех, за кого лично попросил Грушко, напротив кандидатуры некого Беляева сама директор поставила жирный крест. Так что, мужик тупо на проезде сэкономил, тут его ничего хорошего не ждало.

А вот и сам Юрий Михайлович явился. Видок конечно отпад, с таким наверное гладиаторы на ринг выходили или куда там. Настроен оправдать доверие Каспаровой. Ну-ну, я тоже сачковать не стану. Пусть мне будет плохо. Лучше так, чем стыдно.

Обещание, данное самому себе, выложиться полностью я сдержал. И не без результата. Опять вычислил двоих, кому, несмотря на хорошие знания и умения, в Инвест-гамма Банке делать совершенно нечего. Первым из этой пары или четвёртым по очереди оказался молодой мужчина двадцати девяти лет. Внешне привлекательный, уверенный в себе, грамотный и имеющий опыт работы не где-то, а в Альфа-банке. Утверждал, что не сложились отношения с коллективом и руководством, но сам по себе не конфликтный и готов работать хоть круглыми сутками. Что ж, бывает и такое, что затирают таланты. Только вот конкретно этот — игроман, причём уже со стажем. Может официально и считается, что служебные дела отдельно, личная жизнь отдельно. В реальности всё сложнее. У нас в аудите был такой. Назанимал денег у всех коллег, потом начались склоки, разборки. Не все ж расписки брали, просто под честное слово давали. Я-то появился в том департаменте, когда ситуацию разрулили, но даже так успел увидеть неприятные последствия раздрая в коллективе. В общем, к чёрту его.

Вторым моим претендентом на однозначный отказ в работе стала молодая женщина, вышедшая из декрета после рождения второго ребёнка. Прежнее место работы отсутствует ввиду прошедшей реорганизации. Образование у тётки соответствует, опыт работы имеется. Вот только, она ждёт не дождётся смерти свекрови в Адлере, у которой имеется небольшая частная гостиница, онкология в запущенной стадии и единственный сын-наследник. Наша претендентка считает, что её детям будет там на юге у моря лучше. Как по мне, глупость. Нигде они не получат такого качественного образования как здесь. И различных музыкальных, спортивных и прочих школ высокого уровня в Адлере и близко нет. Но это её дело, а вот нам работник на полгода-год к чертям не сдался.

— Это был последний, — сказала Виктория Павловна, обращаясь ко мне, будто я единственный в кабинете, кто до девяти считать не умеет.

Ладно, чего я на тётку напраслину возвожу. И без чтения мыслей по глазам вижу, интересуется, останусь ли я обсуждать прошедшее собеседование и делать совместные выводы или побегу нашёптывать на ушко Каспаровой. Так вот, уважаемая госпожа Сысоева, выбираю второе. Поднимаюсь, вижу, что не я один такой. Юрий Михайлович, смущаясь и отводя взгляд в сторону от кадровички, встаёт следом. Ему-то, вижу, страшновато. Наши старики кадров боятся больше службы безопасности. А мне по фигу, за меня в департаменте кадров, если что, сама Хусаинова впишется. Понятно, по чьей просьбе.

С Родиным вместе доехали до нашего двадцатого этажа. Внимание девушек и их попытки привлечь к себе моё внимание, вот как и на этот раз две симпатяжки за стойкой, уже начинают утомлять, если честно. Заметил сейчас, что я про свой айфон сегодня вспоминал, только чтобы на сообщение Ху Янь ответить. В перерыве между собеседованиями подтвердил, что наша договорённость насчёт шопинга остаётся в силе. Но конечно девчонкам в ответ улыбнулся тоже. Я ж вежливый и воспитанный.

Угу, я такой. Вот только в туалете, умываясь, в зеркале отражаюсь вампиром, глаза красные. Зарекался ведь чуть притормозить с использованием своих способностей, и вот опять капилляры полопались. Блин, опасно так выкладываться. Понятно, ответственность за порученное дело — вещь хорошая, только и себя поберечь нужно. Здоровье не купишь. Кто мне такое сказал? Не помню. Не важно. Главное, правильно.

В приёмной у Каспаровой опять очередь понурых сотрудников. Их настроение объясняется разговором на повышенных тонах, который пробивается из кабинета директора даже через плотно закрытые двери. Анна Николаевна вникает во все подробности прошлых дел своего департамента, когда он был ещё отделом, и хочет от исполнителей тех или иных направлений деятельности внятных и чётких докладов. Бесится, если при ней начинают мямлить или путаются в показаниях.

— Ольга Васильевна, — зову Ветренко, с большим напряжением смотрящую в монитор. Гадать не нужно, косынку раскладывает. — как Анна Николаевна освободится, маякнёшь?

— Хорошо, — улыбается. — Только до обеда вы к ней вряд ли попадёте.

Ну, не попаду, так не попаду. Мы ж с Аней обедать вместе пойдём, там всё и обсудим. Тоже вот вопрос, она ведь прекрасно понимает, что некоторые злоязыкие уроды в нашем совместном посещении столовой увидят подтверждение гнусным сплетням насчёт наших с ней отношений. И? Кошке всё равно, что думают про неё мыши? Наверное так. Да и мне было бы до одного места, если б не опасение, что и дедуля её подумает напраслину. Впрочем, дураки таких высот как Павел Павлович Каспаров не достигают. То есть, полагаю, сплетен мне бояться не стоит. А вот реальные поступки нужно хорошенько обдумывать.

— Я тебе сейчас чая сделаю, — предложил Олег, увидев, в каком я состоянии вернулся. — Вчера ты и то лучше выглядел. Алекс, ты не болен?

— Да нет, всё нормально. Быстро ж проходит, сам вчера убедился. Дай мне полчаса, и я стану как новенький.

Звонка по селектору от Олечки так и не дождался, директор департамента сама за мной явилась, открыла дверь и кивком головы позвала на выход. Шли с ней вдвоём, я на всякий случай чуть-чуть приотставал, слушая её недовольство плохой организацией подготовки докладов в департаменте. Поддакивал, но с советами не лез. Я, пусть и советник, только есть вопросы, где и без меня разберутся.

Когда поднимались на лифте, не мог не отметить, глядя в зеркало, что мы с Аней красивая пара. Очень подходим друг другу. Правда, мне б ещё бриллиантовую заколку на галстук и часы скромные из платины. Ха-ха, смешная шутка.

— Ты здесь первый раз? — спросила начальница.

— Как вы догадались? — отваживаюсь сыронизировать.

Вроде нормально. Хмыкнула и показала мне вздёрнутым подбородком на один из пары десятков столов, из которых занятыми оказались всего пять.

Тут красиво, но так-то ничего особенного по сравнению с тем, что я видел по соседству в буфете. Разве что, обслуживание официантами и в меню выбор побольше. Да, цены тоже немаленькие, однако не ресторанные.

Анна заказала себе уху из стерляди и горячий салат с говяжьими щёчками, проигнорировав второе блюдо. А вот я стесняться не стал. Использование мною паранормальных способностей жрёт калории как трактор солярку. Только и швыряться зря деньгами не захотел, взял, что попроще — оливье, суточные щи, отбивную с рисом на гарнир и вишнёвый компот.

— Что твоя подруга-китаянка ответила? — поинтересовалась, когда мы сделали заказ официанту, парню примерно моих лет, может чуть помладше. — Берёте меня в свою компанию?

— Она будет только рада. Так мне сказала. Только едем на её машине. Обещает потом всех развезти по домам.

— Это даже лучше, — кивнула Анна. — Теперь давай о делах. Твои пометки с собеседования я просмотрела, пока вопросов нет. Появятся, спрошу. Насчёт Пахмутова, — она зло усмехнулась. — ты оказался прав, я теперь в этом уверена. Неожиданные вопросы застали его врасплох. Ты бы видел, как он, то бледнел, то краснел. У одного нашего сотрудника безопасности есть бывший сослуживец в Девелопер-Ренессанс, думаю, там с интересом выслушают информацию от нас. Да и чёрт с ним, с этим кретином. Зато теперь полагаю, к твоим чудачествам нужно как минимум прислушиваться. Давай, вываливай, что ты мне вчера интригующего хотел поведать. Теперь готова отнестись к твоим словам всерьёз. Обещаю. Ну?

Ей легко, сидит непринуждённо. А у меня неспокойно на душе. Увидел, как вошли сразу два директора — нашей страховой и металлургической компаний в сопровождении какой-то тётки, тоже важной. А там вон за столом, вице-президент нашей военки. Ещё тут какие-то серьёзные люди. Моей спутнице с улыбками почти все кивнули, меня оценили, но так, что называется, мазнули взглядами, а всё равно тревожно. Не привык с небожителями, можно сказать, из одной кормушки питаться. И привыкать не хочу. Поговорю с Анной, нехрен меня сюда больше таскать.

— Мне очень сильно повезло, — начинаю разговор, когда официант, принёсший салаты, удалился. — Удача просто невероятная. Мездрогин прислал на встречу ту самую крысу, которая и собирается облапошить своё начальство.

— Своё?

— Ага. Но нас тоже коснётся. Денег мы не потеряем, но вот кучу времени да. И, главное, проект окажется провальным. Грушко откуда-то про это знает, иначе он на там совещании у себя не был бы так уверен, что ты идёшь в ловушку.

— Подожди, Лёш, — хмыкнула, непонятно, то ли по поводу моих слов, то ли из-за вкуса горячего салата. — Давай-ка по порядку.

Что ж, по порядку, так по порядку.

Мне кажется, что со стороны наш чёрный китайский лимузин, аккуратно пробирающийся вдоль рядов наставленных возле бордюров машин к моему подъезду, напоминает тихо подкрадывающуюся к жертве пантеру. Настолько умело и, скажу, грациозно Ли управляет транспортом. Проезжаем Полянку, затем проулок между моим домом и соседним, и вот уже, считай приехали.

Я немножко в шоке, что обе мои сегодняшние спутницы — Анна Николаевна и Ху Янь — решили меня проводить чуть ли не до квартиры, да не чуть, а безапелляционно заявили, что помогут мне донести покупки до дома. Так-то понятно, за один раз мне бы не управиться с кучей свёртков с одеждой и с коробками обуви, да даже и за два сильно сомневаюсь, но чтобы богатейки, светские львицы и просто красавицы надумали вдруг стать грузчиками, ну, тут конечно я в шоке. Хотя, чего уж, наверняка ведь их просто гложет любопытство, как живёт такой замечательный парень, для одной подчинённый, для другой брат лучшей подруги и сам теперь друг. А напрашиваться без повода им неудобно. Вот и пользуются случаем. А я что? Я не против. Было вначале, как только услышал их заявление, некоторое смущение, да быстро прошло. Они ж деньги за доставку груза на семнадцатый этаж не спрашивают.

Ли, чуть повернув голову, что-то произнесла по-китайски. Не, интонация вопросительная, поэтому, значит, спросила. Янь перевела:

— Какой подъезд?

— Да вот, следующий. Уже приехали. — отвечаю с удовольствием.

Ещё бы, время только начало десятого, на улице даже светло, а я уже дома. Всё почему? Потому что госпожа Каспарова решила, что моё обеспечение вещевым имуществом — это в некотором роде рабочий момент, и из офиса мы ушли в пять часов вместе с Олегом. Только Арефьев-младший спустился на минус второй этаж к подземному паркингу, а мы с Анной вышли на первом, Ху дожидалась нас у главного входа, точнее, в сотне метров не доезжая, но едва я и начальница появились из здания, Ли тут же к нам лимузин подогнала.

Мои опасения, что Янь заболтает начальницу до смерти, оказались напрасными. Оказывается, Анна Николаевна умеет в разговор не хуже китаянки, особенно, когда речь заходит о модных вещах, аксессуарах и драгоценностях. Девушки, оценив шмотьё и брюлики друг друга, почти одновременно начав делать друг другу комплименты и задавать уточняющие вопросы в стиле «Это у Габано коллекция весна-лето или лето-осень?», очень быстро нашли общий язык на интересные им темы, так что, на какое-то время даже забыли какого чёрта они вообще оказались вместе.

Еле сдержался тогда, чтобы не поинтересоваться, я им не мешаю? Может мне выйти у ближайшей станции метро, и дальше своим ходом доберусь? Хорошо, что их помощница Янь привела в чувство, спросив, куда ей нас везти.

— У тебя тут неплохо, — оценила мой двор Каспарова. — Вижу, и паркинг неподалёку, и спортивные площадки вокруг, и погулять есть где.

— Да, неплохо, — соглашаюсь.

Мы уже остановились. На скамейке у подъезда сидит Костя, мой сосед с шестнадцатого этажа, и курит. А что, дневная жара уже спала, ветерок лёгкий поднялся, а тени домов закрыли всё вокруг. Сиди, что называется, дыши. Только вот эта дымящаяся соска ни к чему.

Вид у политолога с дипломом Вильнюсского Европейского университета правда неважный, какой-то заморенный. Похоже, первый рабочий день после долгих лет бездельного сидения на шее родителей и ненапряжной борьбы с режимом, бросания самолетиков или подсвечивания неба фонариком, оказался для Константина изматывающим. И обидным, платить-то по московским меркам будут сущие гроши.

— Ты чего? — спросила Ху, когда я открыв дверь, оторвал от сиденья задницу и тут же вернул её на место.

— Лёша? — тоже заинтересовалась начальница.

— Да это, — не сразу нахожусь, как сформулировать проблему. — А как, чтоб было культурно, правильно сделать? Я не знаю просто, мне вас вперёд себя выпустить нужно или самому сначала, а потом уж…

Не договорил. Девчонки мои переглянулись и рассмеялись одновременно. Янь, так та ещё и щёчки ладонями прижала. Ага, им весело. И вообще, благодаря мне, у них сегодня вечер развлечений получился. Такое чувство, что давненько они обе столь сильного удовольствия не получали. Вполне возможно, так и есть. Они ж девушки избалованные, многое им наскучило, а тут представилась возможность провести необычный шопинг. Вот и оторвались по полной, измучив меня намного сильней даже, чем Настя в прошлый раз. Это и понятно, сестрёнка была одна, а этих двое, да и количество покупок нынешнее ни в какое сравнение не идёт с тем прошлым.

Богатые или бедные, как понимаю, девчонки все, когда были маленькими, играли в куклы. Одевали их, раздевали. И вот благодаря мне сегодня вспомнили радостные моменты беззаботного детства.

Конечно же, не посчитал зазорным вовсю пользоваться эмпатией и пару раз менталом. Тот поток положительных эмоций Анны и Ху, что буквально сбивал меня с ног своим мощным напором во время выбора мне одежды и обуви, значительно облегчил мои мучения от издевательств, которым они обе меня подвергали, заставляя мерить и перемерять одно за другим, часто возвращаясь к уже казалось бы отвергнутым вариантам. Это был капец полный.

Зато начальница и Настина подруга за такой короткий промежуток времени смогли стать приятельницами. Если в начале их знакомства, едва мы возле офиса Инвест-гамма Холдинга разместились в салоне лимузина, у обоих я считывал настороженность и расчётливость, а чуть позже вспышки зависти друг к другу во время выяснения у кого из них что имеется, чем можно гордиться и хвастаться, то уже в магазинах и бутиках все их плохие мысли ушли далеко на задний план, сменившись чувствами взаимной симпатии.

Собственно, они, так получилось, общались-то, можно сказать, на одной волне. И даже спорили с удовольствием, в конце концов приходя к согласию. При этом моё мнение их интересовало лишь в части, жмёт или не жмёт, давит или не давит.

И всё же, и всё же, я проведённым с красавицами шопингом доволен. Конечно, не без ложки дёгтя, которая отравляет мне удовольствие, но об этом стараюсь не думать. О том, что не только мои пол ляма наличных будто корова языком слизала, а ещё пришлось и карту на восемьдесят две тысячи облегчить. Не ровно, на восемьдесят две триста, но это ж, считай, одно и то же. Это я прежний над каждой копейкой трясся, а теперь, триста больше, триста меньше — фигня.

Правда, значительную часть сегодняшних трат пришлось на кровать с матрасом. О моей потребности сменить спальную мебель Янь знала от меня, сам ей проболтался. Когда же Ху во время примерки осенних ботинок поделилась этой информацией с госпожой Каспаровой, то возможности отпетлять от поездки в мебельный салон у меня не осталось.

Конечно пришлось соглашаться с их выбором матраса Мистер Маттресс за восемьдесят семь тысяч. И это матрас, а не вся покупка. Вообще же моё новое спальное место мне обошлось в сто сорок семь тысяч с учётом скидки. Зато теперь буду спать на ортопедической кровати Хофф. Рассчитался, привезут на следующей неделе в пятницу. Брать выставочный образец девушки мне запретили, да я и сам бы не стал. Что ж я, глупее паровоза что ли?

— Иди уж, джентльмен ты наш, — толкает меня отсмеявшаяся начальница.

Ху всё ещё продолжает хихикать. Ну, не ждать же, пока китаянка успокоится. Выхожу из салона одновременно с вышедшей из-за руля Ли. Увидевший эту картину дипломированный политолог чуть сигарету за оттянутый ворот своей несвежей футболки не уронил. Вот уж чего он не ожидал, так это прибытия соседа своего давнего знакомого с семнадцатого этажа, на авто стоимостью под три сотни тысяч баксов.

А уж когда вслед за мной выскочила тонкая как тростинка Ху Янь в своём переливающемся приталенном светлом платье и Анна Николаевна, весь вид которой кричал, что она деловая тётя высокого полёта, тут, я подумал, его кондрашка хватит.

— Привет, Костя. — машу ему рукой и за Ли направляюсь к багажнику, где сложен весь мой шмот.

— П-привет, — отвечает он, забыв после этого закрыть рот.

Девушки, равнодушно-пренебрежительно мазнув взглядом Константина, подходят следом за мной и Ли, уже поднявшей крышу багажника.

Свёртков там шесть, они не очень большие и совсем не тяжёлые, даже тот, что с драповым демисезонным пальто. Четыре коробки с обувью увязаны в одну стопку. Но у меня ж ещё есть свой портфель, а у девчонок сумочки, так что, задача по переноске моих шмоток выглядит не такой уж и простой.

Помощь пришла от соседа.

— Алекс, давай, я помогу. — выбросив окурок мимо урны, подошёл, не дожидаясь моего ответа.

— Давай, — говорю. — Как раньше. При переезде. — с улыбкой вспомнил наши пешеходные путешествия с вещами на шестнадцатый и семнадцатый этажи до запуска лифтов.

На улице ещё ничего, а вот в кабине лифта, куда мы зашли вчетвером — свою помощницу Ху отправила отогнать машину, чтобы не мешать проезду — запах от Кости сильно бьёт по ноздрям, смесь пота, табака и пивного перегара.

Само собой я и сам не всегда фиалками пахну, но, заметив, как Анна с Янь переглянулись и отодвинулись от нашего помощника подальше — хотя в ограниченном замкнутом пространстве это фигня — почему-то испытал чувство неловкости.

Фёдор Ильич Арефьев как-то называл это испанским стыдом, когда стыдно не за себя, а за другого. Почему испанский? Хрен его знает. Но испанский.

— Кхм, Костя, — мы уже проехали девятый этаж, когда сосед пришёл в себя и решил представиться.

Мои спутницы опять переглянулись — благодаря Костику у них всего по свёртку под мышками — и решили проявить вежливость, хотя эмпатия мне долбит в голову их обоюдным презрением к помощнику. Ага, вот так вот и делай доброе дело людям. Но всё ж вежливость заставила их представиться в ответ. Назвались по именам и увели лица в сторону от Кости, давая понять, что дальнейшей беседы не желают.

А чего он хотел? Что такие светские львицы начнут с ним флиртовать? Нет, не этого, его просто начало распирать любопытство. Только вот лифт у нас достаточно скоростной, не как в офисе Инвест-гаммы, но уже поднялись на семнадцатый этаж. Сосед только и успел спросить меня, откуда мы такие нагруженные, в ответ едва не сказал, что от верблюда, да стало стыдно. Человек помог, а я как свинья хамить что ли буду?

Но в гости я его к себе не позвал, хотя на его лице застыло ожидание такого поступка с моей стороны. Не дурак он, эмпатия показала его тоску от понимания, что приглашения не последует. А вот девушки без всяких моих слов решительно вошли в квартиру, еле успел их придержать.

— Не нужно дальше нести, — говорю. — Складывайте здесь, в коридоре. Я потом сам разберу. Костя, спасибо, — протягиваю ему руку на прощание.

Когда выходил закрыть за ним тамбурную дверь, сердце было не на месте — вдруг начальница и китаянка меня не послушают и надумают отнести покупки в кладовую, начнут сами всё раскладывать и увидят мои честно заработанные мухинским прошлым бабки? Фух, нет. Остались стоять в прихожей с интересом оглядываясь.

— Ты позволишь нам посмотреть, как тут у тебя уютно? — с ласковой улыбкой поинтересовалась Анна Николаевна Каспарова.

Янь промолчала, но в глазах та же просьба. Как там тётя Галя говорила, любопытной Варваре нос оторвали? Наверное. Только этим-то никто не осмелится даже щёлкнуть по носикам. Тем более я. Конечно, предлагаю им пройти. Хотел решить вопрос с тапками для них, сам-то и в носках могу, благо они у меня совсем новенькие, муха не сидела, но эти две великосветские особы даже и не подумали разуваться.

Еле успел забежать вперёд них, чтобы в случае чего, не дать им первыми войти в кладовую. Блин, вот я придурок. Ага, так и представляю, как Каспарова или Ху, встанут на четвереньки и заглянут под нижнюю полку, чтобы обнаружить мой клад.

" — … Почему Нэсти говорила, что у Алекса маленькая квартирка? — читаю мысли Янь. — Да, не особняк, но у нас не у каждого менеджера высокого ранга, если он одинок, такая жилплощадь. Ой, я опять забываю, насколько Россия огромная, и здесь совсем другие взгляды на размеры. В Гонконге Алекса считали бы индийским набобом с такой-то квартирой. Да и в других мегаполисах тоже. Набоб Алексей, хи-хи…"

Всё ж я молодец, нефиг часто самобичеванием заниматься. Смотрю взглядом со стороны, и, скажу, у меня тут вполне приличный порядок. Ой, вон, где вчерашний носок-то оказывается был. Госпожа Каспарова оказывается, не только неточности в докладах и документах умеет находить, а и потерянные предметы между дверью лоджии и столом.

Отбросила кончиком туфли носок в сторону и вышла на балкон. Янь за нею. Там сдвинули в сторону стеклопакет, и обе высунули головы наружу. Капец, как они на птенцов в гнезде в ожидании родителей похожи.

Потом заглянули даже в ванную комнату, а затем всё-таки дошла очередь и до кладовой.

" — … Точно. Лёшка же в армии служил, — заметила мою форму Анна. — Это что у него за войска. Крестики какие-то. А, не крестики. Пушки. Получается, он у меня пушкарь? Нет же, артиллерист. — уступила место китаянке, чтобы и та в кладовую заглянула. — А женщины у него нет, — ошибается с выводами начальница, посмотрев в сторону ванной. — Никаких следов. Был бы кто-нибудь, там наверняка какие-то её предметы ухода да лежали бы. Платов молодец. Не все мужики неряхи. Порядок наводит. И сам всегда опрятен. Не то, что этот его сосед. Фу, какой неприятный…"

Нахожу в себе силы послушать ещё раз Ху, и всё на сегодня. И так перебор с использованием паранормальных способностей. Даже эмпатию отправлю на отдых.

" — … Ого! Так Алекс военный⁈ Почему Нэсти мне не сказала, что он в армии служил? Подруга называется. Люблю военных! Они такие, такие…"

Всё, хорош. Не хочу слушать, какие мы военные. Посмотрела бы на нашего начальника ГСМ в Мулино. Ряху отъел капец какую. Разные они, мы, но в целом да. Сейчас так вот вспомню, мужики нормальные.

— Может чаю нам с Янь предложишь? — спрашивает Анна Николаевна. — Так сказать, в качестве благодарности за помощь?

— Могу и чай, и кофе, и ещё что-нибудь, — не попы расцеловать конечно, но я за сегодняшнюю поездку, да и вообще за то, что они на поверку такими замечательными получаются им искренне признателен. — Прошу на кухню. Янь, ты не против?

— Нет, не против, — смотрит китаянка на меня лучащимся взглядом. — А я есть хочу ещё, и разреши я в туалет у тебя схожу?

Вот она, простая китайская непосредственность. Нет чтобы руки попросить помыть, так надо всё открытым текстом. А ведь знает чертовка, что эпатирует. Как понимаю, сейчас адресат её фразы — новая знакомая, Ху смотрит, смутится та или нет? Ну, нашу Анну Николаевну хрен чем смутишь. Да и меня, если честно. Поэтому, мы не испытывая неловкость моем руки поочерёдно, а затем я начинаю накрывать стол.

Первоначальная радость девчонок от того, что я могу предложить им широкий ассортимент чая, мигом свёртывается, как только до них доходит, что чай у меня пакетированный. Обидеть они меня не хотят, и делают вид, будто им фиолетово. И ладно. Передо мной же проблема, чем их угостить.

Если чисто к чаепитию, то у меня имеется в столе целая заменяющая вазу глубокая тарелка, наполненная Настиными конфетами, а вазу нужно будет как-нибудь купить, красивей на столе смотрится. Просто не ожидал, что ко мне когда-нибудь такие вот обалденные гостьи придут. Ещё есть пол пачки овсяного печенья, правда, уже немного подсохшего. А вот, чем мне их угостить существенным, вопрос. Но тут на помощь пришла Ху.

— Алекс, разреши нам с Анной тебе помочь? — спрашивает, когда я задумчиво рассматриваю содержимое холодильника.

Там почти одни дорогостоящие деликатесы, в самый раз для моих сегодняшних гостий. Прям как знал. Хотя, чего это я? Есть и обычные продукты.

— Конечно, помогите, — с заметным облегчением соглашаюсь.

Я ж не знаю, что они будут и что им нравится. Так вот открою мясо криля, а они есть не станут, и куда мне потом девать? Самому съедать? А мне не хочется, я б сейчас сочный кусок мяса съел. Да только когда его размораживать и готовить?

— Ого! — поднимает брови домиком госпожа Каспарова, вслед за китаянкой заглянув внутрь холодильника. — Это мы удачно зашли, как дедуля мой иногда любит говорить. А бурбон и виски что тут делают? Их вообще-то в холоде не хранят и пьют комнатной температуры, это ж не водка. — она поочерёдно достала бутылки, оценив количество содержимого в них. — Платов, ты у меня часом не тихий алкоголик? Дома в одиночку что ли попиваешь от неразделённой любви? Не?

— Да я вообще почти не пью, — возмущаюсь. — Это друг принёс, и сам он тоже мало пьющий. Так, чуть-чуть совсем отпил, а это не выливать же. Вдруг пригодится?

— И правда, — задумчиво кивнула Анна Николаевна и посмотрела на китаянку, в этот момент доставшую с полок помидоры, яйца и колбасную нарезку в вакууме. — Ты как, Янь? За знакомство.

— А давай. — кивнула Ху.

— Эй-эй, — не смог я сдержать смешка. — Кто-то только что меня в алкоголизме подозревал.

— Не будь занудой, Платов. Стаканы давай. — Каспарова выбрала виски, вернув бурбон в холодильник, хотя там его и не положено держать.

Вискарь оказался в центре стола. Я-то точно его пить не буду, а пива нет. И вина нет. Плохо. Ну и ладно. Что я, не откручусь? Ах, какая сейчас замечательная возможность сама собой образовалась поговорить насчёт Юрки Кравчука. Виски-то девчонки его будут пить, значит начальница как минимум должна хотя бы выслушать предложение про моего друга.

Вскоре гостьи организовали стол. Тут и нарезки колбасы, хамона, ветчины, сыра, и корнишоны, и бутерброды с красной икрой и красной же рыбой, и свежие помидоры с огурцами и листьями салата, правда, уже сильно повядшего, ровно расставлены тарелочки выложенных из баночек фуа-гра, мяса криля и анчоусы.

Янь налила в стаканы себе и Анне пойла всего на палец, Каспарова нашла у меня апельсиновый сок Рич — там где-то треть пакета оставалось — понюхала, за неимением колы разбавила им виски, налив до половины стакана.

Опасения, что и меня заставят пить за компанию, к счастью оказались напрасными. Это ж великосветские девушки, а не мои бывшие друзья и подруги из Мухинска, вот те бы не успокоились, пока не выпил бы с ними. Тут всё по другому.

Ловлю себя на мысли, что хочется ущипнуть себе руку. Не сон ли всё со мной происходящее? Может я вовсе не сижу с двумя шикарными девушками из высшего слоя нашего общества, красавицами и умницами, а просто в своём гараже в Мухинске уснул после попойки с друзьями? Там же у меня сиденье от дивана без ножек у дальней стены стоит на такой вот случай. Нет, не там, и на мой гараж тётка-гадина уже покупателей поди нашла. блин, про заначку не забыть бы.

— Нормальный виски? — начинаю издалека, когда уже приступили к ужину. — У Юрки Кравчука, моего однокашника, отличный вкус. Да и не только в пойле, кстати. Он у нас реально самый сильный в науке на курсе был. Его работы дважды на конкурсах побеждали. Вот бы кого тебе в департамент, Анна.

— Почему я эту фамилию тогда в списке претендентов не видела? — начальница налегает в основном на овощи.

— Так он это, — я жую колбасу, запивая зелёным чаем с мелиссой. — уехал. Ну, когда началось вот это, ты понимаешь, про что я. Тогда ж многие уехали. Точно знаю, вернуться хочет. Надо лишь ему предложить. Если я ему позвоню и скажу…

— Не вариант, — отмахнулась Анна. — Не нужен.

— Ты просто его не знаешь, — возмущает такое вот отношение, когда не разобравшись, начинают сходу отметать отличные предложения. — Говорю же, он очень сильный аналитик. Лучше меня.

— Всё, Лёша, не обсуждается. Янь? — поднимает она стакан. Девчонки чокаются и делают по глотку. — Не брать понауехов — общее решение руководства. И я также считаю. Дед правильно говорит, на кой нужны те, кто в любой момент может всё бросить и смыться?

— Вот зря так категорично, — пытаюсь всё ж продавить своё предложение насчёт Юрки. — люди ж разные уезжали, и мотивы разные были.

— Ай, хватит, — морщится начальница. — Какая разница, какие мотивы? И потом, давай по честному. Кто там уехал-то? Космонавты что ли? Шахтеры? Врачи? Пилоты авиалайнеров или штурманы кораблей? — походу, она чешет чьими-то словами. Отца? Деда? Кого-то из дядек? — Или, может, нефтяники с газовиками побросали свои буровые? Нет?

— Анна Николаевна… — пытаюсь перевести её монолог из теоретических рассуждений в практическое русло, но та не даёт.

— Что Анна Николаевна? Уехали дармоеды, — выносит жёсткий вердикт. Точно, не сама придумала. — Вот скажи, твой этот Кравченко…

— Кравчук, — поправляю.

— Без разницы, — высматривает что-то на нашем столе и хватает кусок хамона. — Он где-то работал? Как его с работы отпустили? Или он просто тупо всех послал и слинял?

— Юра пока только искал работу, когда это всё началось.

— Ха-ха-ха, — стучит пальцем по столу в такт своим смешкам. — Так и думала. Всё, Алексей, завязываем с этой темой. И вообще, почему дамы сами должны за собой ухаживать? Ху, видала, какой у нас грубый кавалер?

— Алекс хороший, — вступилась за меня китаянка.

Вот за что мне она нравится, так это за добрый нрав. Правда, не знаю, насколько он у неё добрый в отношении тех, к кому Янь испытывает неприязнь. Так-то смотрел однажды половину серии китайской дорамы, там ужас какие жестокие все. Но что я однозначно уяснил, сегодня не тот день, когда получится пропихнуть кандидатуру друга в наш департамент.

Что ж, попробую в другой раз. Вода, как говорится, камень точит. А пока, как говорится, ушёл в тень, позволив девушкам обсуждать их женские интересы, сам же сидел и слушал с улыбкой. Мне всё нравилось, и компания, и закуска, и чай. Кстати, Анна с Ху до чая так и не дошли, да и ту половинку бутылки вискаря ноль-семь не допили. При этом, начальница моя будто вовсе не пила, ну, почти незаметно по ней, а вот Янь заметно осоловела.

Уходили они уже ближе к одиннадцати. На выходе из квартиры Ху меня расцеловала в щёки, Анна крепко пожала руку, и только потом обе поняли, что я вообще-то иду провожать их до подъехавшего к подъезду лимузина, чтобы передать Ли с рук на руки. Что и сделал. Я так-то по жизни ответственный.

Вернувшись, навёл на кухне порядок. Оценив съеденное, думаю, не ошибусь, если тысяч на десять, минимум, наели. Но мне нисколько не жалко. За удовольствие посидеть в такой компании можно и больше потратить, тем более, почти всё было купленно Анной, а виски Юркой. Эх, жаль, с ним не выгорело. И ничего он не дармоед.

Затем ещё долго развешивал и раскладывал покупки, после чего не поленился, не отложил на утро вместо пробежки прогладить один из новых летних костюмов, который надену завтра на работу. Хватит в одном и том же ходить. А также сложил аккуратно тот комплект, который был на мне во время пребывания в группе учёта. Повешу в наш с Олегом шкаф на всякий случай. Вдруг попорчу основной, будет запасной под рукой.

И в прошлых жизнях такое случалось, что если денёк выпадает насыщенный в плане переживаний, то потом долго не мог уснуть. Такая же привычка — или проблема? — осталась и у меня нового. Реально, сегодня столько всего испытал, начиная с собеседования и завершая нашими посиделками, что в кровати ворочался целый час. Даже выходил на балкон полюбоваться звёздами, в пору июльской жары очень яркими. И всё же уснул.

В кабинете снова появился позже Олега, хотя на этот раз умышленно задерживаться не стал, из-за чего на входе столкнулся с некоторыми бывшими коллегами. Ну, хорошо, кажется новизна ситуации проходит, и больше вопросами меня никто не донимает. Просто здороваемся и всё.

Здороваюсь с коллегой и бросаю небрежно сумку на стол

— Олег, ты чего? — спрашиваю у Арефьева-младшего, заметив, как сильно он волнуется. — Алло, друг. Не ты проходишь собеседование. Ты там решающий, кто нам подходит, кто нет.

— Понимаю, а всё равно…

— Ну, раз всё равно, не дрейфь, прорвёшься. — подбадриваю дружеским хлопком по плечу. — Пока ты там будешь тиранить новобранцев, просмотрю, что у нас по следующим предложениям. Мне кофе сделай, если не трудно.

В айфоне что-то пиликало, пока я шёл по коридору. Сейчас достаю и вижу четыре сообщения через мессенджер. Открываю. Ни фига себе. От Янь пришли нарезанные видео с видами помещений Настиной квартиры. Похоже, кто-то попался. Ладно, останусь один в кабинете, посмотрю, что там интересненького.

— А это что у тебя? — поинтересовался Олег, кивнув на пакет с логотипом бутика «Босс», который я поставил у своего стола. — В дорогие магазины ходишь? Ну, можешь себе позволить. — вскипевший чайник щёлкнул, и он залил кипятком мне кофе, себе пакет чёрного чая. — Сколько кусков сахара?

— Клади, сколько не жалко, хот четыре. Это подменка. — отвечаю на его вопрос, извлекая из пакета костюм, который носил, работая в группе контроля. — Тут и пиджачок с брючками и туфли, — тоже не новые, разношенные. — И щётку с бесцветным кремом нам взял. Блин, рубашка помялась. Капец, вроде ж аккуратно складывал. А, фигня, пока висит, расправится.

— Ого, ты жить что ли здесь собираешься? — шутит Арефьев-младший. — Тогда халат забыл.

— Хотел бы жить, ещё б и мыльно-рыльные принёс, — вешаю костюм и рубаху на вешалку и выставляю туфли на нижнюю полку. Туда же кидаю и крем со щёткой. — Да и их неплохо на всякий случай иметь. Бритву хотя бы. Вдруг забуду или не успею дома щетину свою удалить, приеду, а тут — бац — Алексей Сергеевич, зайдите к Павлу Павловичу Каспарову, генеральному директору холдинга.

— Точно! — изобразил восторг друг. — Или в дом правительства. На тебе же тот костюм, в котором ты в офис приехал. Вот опозоришься-то. Почему я сам до такого не додумался?

— Опыт приходит с годами, Олег. — подхожу к Олечкиному столу беру кружку, отхлёбываю и морщусь — горячо и про сахар забыл, что его нужно вообще-то размешивать. — Вот обольёт тебя соком какой-нибудь обморок из айти отдела…

— Почему именно оттуда?

— Потому что обмороки в основном там сконцентрированы, да ты ж сам уже видел. Короче, они тебя обляпают чем-нибудь, а ты лишь посмеёшься, переоденешься в чистое и продолжишь работать, как ни в чём не бывало.

— Всё также смеясь до конца рабочего дня? — уточняет.

Наконец-то, вижу, его отпустило волнение от предстоящей ответственной задачи. Собственно, этого я и добивался, ну, кроме просто обычного приятного дружеского общения. Олег вчера ещё очередную серию Пацанов посмотрел. Начал со мной делиться, а я и не возражаю, хотя не очень-то интересно. Счастливые люди — телевизор смотрят. Не знаю, свой я на кой чёрт купил. Включал пару раз не надолго. Ладно. Какие мои годы? Сейчас всё более-менее устаканится, войдёт в обычную колею, тогда и заживу словно скуф. А войдёт ли в колею-то? И что сейчас лично для меня ею считать?

Ладно, об этом ещё буду много раз думать, а сейчас осталось время уточнить с коллегой ряд моментов, прежде, чем он отправится вниз на собеседование. Ого, а Олежек проделал нехилую работку, пока я отсутствовал. Ну да я ведь тоже не баклуши бил. Если оценивать по результату, то мне вообще цены нет, так-то. И это ж без всякого преувеличения.

Мы уже закончили наше краткое совещание, когда на пороге показался Юрий Михайлович Родин и застал тот момент, когда я уже разгибаюсь от монитора компьютера коллеги. Так ещё и не присел ни разу с начала рабочего дня.

— Алексей Сергеевич, идёте? — спросил.

— Нет, — мотаю головой. — Сегодня он в комиссии. — хлопаю по спинке кресла Олега.

Друг вздрагивает, поднимает, поворачивая, ко мне голову и смотрит чуть печально. Ага, я тебя на виселицу провожаю. Как ребёнок, честное слово. Сиди там просто, щёки надувай, раз уж не нравится решать судьбы других людей.

Стараюсь передать ему свои мысли взглядом, только получается ли? Иногда жалею, что мои эмпатия и ментал работают лишь в одну сторону, на приём. Вот было б здорово, если смог бы транслировать нужные эмоции, побуждать к каким-либо действиям или хоть успокаивать. Да, такие возможности — вообще крутяк полный. А могут мои развиться? Всё ж в мире, по идее, не должно стоять на месте, а совершенствоваться. Угу. Мечтать не вредно. Нет, ну а вдруг?

— Алекс? Я поеду? — спрашивает товарищ.

— Конечно. Чего спрашиваешь?

— Так я не спрашиваю. Ты кресло-то моё отпусти. Крепко держишь. Не хочу выяснять, что сильнее, твои мускулы или мой мотор.

Вот чёрт, и правда держу друга словно на привязи, схватившись за спинку коляски. Убираю руки и даю напутствие, не столько ему даже, сколько, чтобы Родин слышал, и на пару с Сысоевой не вздумали полоскать Олегу мозги:

— Всё-всё, езжай. Главное, будь честен в своём мнении и доведи его до нашей начальницы.

Кстати, как там она? Во сколько домой добралась? С них стало бы по пути заехать в какой-нибудь бар или ночной клуб. За Анной я такого желания не заметил, а вот Янь эмоционально к этому стремилась. Что стоило китаянке убедить новую подругу продолжить знакомство, ей-то в отличие от директора департамента с утра никуда спешить не нужно. Тем не менее, Ху уже проснулась, раз видосики шлёт. Надо, надо, глянуть.

Когда остался один, допил кофе — там на пару глотков в кружке ещё оставалось — и задумчиво посмотрел на дверь. Зачем-то во всех кабинетах офиса есть опция закрываться изнутри. Понятно, никто кроме начальства такой возможностью не пользуется, простым смертным за это жуткую выволочку могут устроить. А я что, не начальство теперь? Ну, так. Мелкое. Да и у Анны Николаевны пропуск-карта любую дверь в её департаменте может открыть, там все нужные коды для этого прошиты.

Снимаю пиджак и вначале, что называется, автоматом вешаю себе на спинку кресла, но вовремя вспоминаю, я ж теперь барин, у нас с Олегом на двоих аж цельный шкаф имеется, в нём хоть королевский гардероб размещай. Так что, размещаю там на вешалке, оставшись в новенькой брендовой сорочке.

Галстук расслаблять не стал. В кабинете капец как комфортно, не то что у меня в квартире. Этой ночью душно было от нагревшихся в жару стен и потолка, хотя и спал с открытым настежь балконом. Это лето уже на треть, считай, пролетело, следующее обязательно встречу с установленным кондиционером, если к тому времени конечно на Рублёвку не перееду жить. Шутник, блин.

Так, чего ж всё-таки мне Янь прислала? Наконец-то устроился в кресле. Три видео, последнее разделено на четыре квадратика. Ага, одновременно с нескольких камер записано. Так. И? Включаю просмотр и тут же уменьшаю на айфоне звук. Ничего себе, у Ли приборчики. Не только изображение писали. Офигеть. Она не шпионка часом? Да ладно. Сейчас поди такое оборудование любой достать сможет. Любой, у кого есть деньги, конечно.

Я уже понял, о чём кино. С первой же секунды узнал интерьеры арендованной Настей квартиры. Видео обработано, ненужные, не несущие никакой информации кадры вырезаны. Здорово. Не придётся мотать фильм туда-сюда.

Вот она Маша, домработница из клининговой компании. Не успела войти в квартиру, как уронила свою брезентовую сумку с какими-то принадлежностями внутри. Промахнулась, видимо, от волнения ею мимо полки на входе. Собственно, грохот падения баула меня и побудил быстро-быстро убавить звук. Вот домработница прошла на кухню, затем пробежала по длинному коридору заглядывая во все двери, осмотрела туалет и ванную, после чего картинка с камеры коридора сменилась на ту, что записывала видео. Маша присела на корточки, набрала код, дёрг-дёрг, а дверца сейфа-то и не открывается. Странно, Настя ж передумала код менять, чтобы ей хранилище не раскурочили.

А-а, мы точно волнуемся, ай, беда, напутали цифры. Лишь со второго раза получилось правильно ввести код и открыть дверцу, но там неудачливую воровку ждал облом. Замерла секунд на пять и села на задницу. Протянула руку и зачем-то похлопала по единственной полке совсем небольшого ящика. Извлекла оттуда какую-то бумагу, посмотрела, положила назад и медленно поднялась, пересев затем на кровать. Сидела так недолго, или Ли опять часть съемки вырезала.

В руке у Маши появляется смартфон, извлекла из нагрудного кармана рабочего халата, кстати, она в нём и пришла. Трубка как у меня раньше — Самсунг.

" — Алло, Гриша. Его нет. Ожерелья. Да, открыла… Гриша, пожалуйста, не кричи. Я сейчас в других местах посмотрю. Вдруг она не стала в сейф убирать? Я найду, если оно здесь… Гриша, ну прости же… Гриша, ну не расстраивайся… Я поищу. Перезвоню. Да как бы я его раньше-то взяла? Да, да, да, она потом не носила, но могла же обнаружить… Гриша, я поищу."

На этом первое видео закончилось. Втыкаю второе. Там нарезка неудачливых поисков ожерелья придурочной девкой по всей квартире. Ох, ну даже я в свои молодые годы понимаю, насколько Машка идиотка. Она всерьёз верит своему уроду? Похоже, поискала везде, даже в туалет заглядывала. Правда, где она там рылась, залазила ли рукой в унитаз, сказать нельзя. Там красотка-высотка Ли свои приборчики не ставила, ни к чему. Вот домработница ушла на кухню. Там её тоже не видно. Зато слышно.

" — Гриш, прости. Нет ничего… За что ты на меня кричишь?… Я же правда не знала, что она… Да, слышала, что не будет брать с собой, она так по телефону… Этой узкоглазой своей… Подружке… Гриша… Гриша… Приедешь сам? Но… Тут камеры… Над подъездом и во дворе есть, не знаю сколько… Будь осторожен… Но я всё-всё просмотрела… И там тоже… Ладно, жду… Тут без кода… Номер квартиры наберёшь — тридцать восемь и вызов — я открою… В сейфе больше ничего. Только договор аренды этой жилплощади… Хорошо… Прости… Гриша."

Тут и второй видосик обрывается. Печаль, Маша. Подвела ты своего любимого. Ну, что ж, и к лучшему ведь, да? Хоть полюбуемся на того, кто пленил твоё сердце. Дальше, третий клип, как я понимаю, Ли было лень обрабатывать, соединяя картинку с разных камер. Или Ху торопила, чтобы пораньше мне отправить. Пусть так. Тем более, звук-то один, хоть и с эхом получается.

А Григорий-то этот не совсем осёл. В квартиру вошёл одетый в ярко-жёлтую накидку курьера Яндекс-доставки, больших солнцезащитных очках и в парике, в котором я б со спины его мог спутать с Юркой.

Только у Кравчука свои такие волосы. А этот козёл, когда снял парик, оказался коротко стриженным брюнетом. Ему на вид лет тридцать пять, нос длинный и немного кривой, что стало очень заметно, когда снял очки, глаза близко друг к другу. Очуметь, и чего она в нём нашла такого, чтобы идти ради вот этого на преступление?

Нет, баб фиг поймёшь. А может дело в его росте? Ну, да, высокий. Зато какой-то нескладный, одно плечо смотрится чуть выше другого, ещё и сутулится, пусть и не очень заметно. Не разуваясь прошёл сразу до середины коридора, оставив маскировку на тумбочке у входа, и сразу, что называется, начал с места в карьер:

" — Ты точно везде смотрела? Ох, ты ж и идиотка. Как я мог тебе поверить⁈ Довериться!"

" — Гриша!"

«- Да что ты заладила, Гриша! Гриша, — тонким голоском изобразил подругу. Схватил её за плечи и сильно приложил к стене радом с дверью в зал. — Ты понимаешь, что меня теперь изувечат? Из-за тебя, сука тупая!»

" — При чём здесь я…"

" — Да при том. Я уже кредит взял! У серьёзных людей Вложил в проект! Отдача будет только через месяц, а вернуть надо через три дня. Три дня! Ты мне что обещала? Я тебе поверил. А ты, лживая, тупая сука! Я тебе ведь говорил, сразу нести? Она б всё равно не хватилась, раз больше первого не надевала…"

" — Да почему…"

" — Да потому, Машка. Потому! Ох, что ж ты со мной сделала, тупая гусыня. Мне конец. Ты понимаешь? — он тряхнул её и всё ж отступил на шаг, чуть успокоившись. — Точно везде смотрела? Ещё что есть ценного?"

" — Телевизор большой, домашний кинотеатр…

" — Ты идиотка? Ещё про холодильник скажи. Деньги, брюлики. О, одежда есть с брюликами или там с чем ещё? А, да что с тебя… Где у неё дорогие шмотки лежат?"

" — Гриша, она почти всё с собой забрала. Только трусики, лифчики, платья для повседневной носки, — домработница заплакала. — У неё есть там один пиджак, к нему заколка с каким-то камнем. Но я не знаю, сколько это будет стоить в ломбарде и, ой, есть купальник со стразами…

" — Где?"

Дальше начались усиленные и крайне не аккуратные поиски. Длительность этого видео почти полчаса, у меня сейчас нет возможности столько пялиться в айфон. В любой момент может начальница вызвать, да и дел немало. Поэтому, пальцем смещаю триггер ближе к концу обыска. Сука ж какая, Гришка всё-таки заколку ту снял и стразики оторвал. Я увидел это, когда он, уже напялив парик, раскрыл ладонь и посмотрел на добычу. Оценил, видать, её стоимость. Не устраивает. Застонал. От злости вдруг резко другой рукой широким взмахом сбросил с полки у входа Настины всякие там пузырьки, бутыльки, флаконы.

" — Зачем, Гриша?"

" — Отстань, идиотка. Всё! Больше мне не звони. Поняла? Ты меня подставила. Мне теперь придётся в бега податься. А ты про меня забудь. И не вздумай, сука, кому-нибудь рассказать, что я взял тут мелочь. Скажешь, найду и урою."

" — Я тебя люблю. Как ты можешь со мной так?"

" — Если бы любила, я б столько денег по твоей вине не потерял. Да пошла ты."

В своём образе курьера козёл вышел из квартиры. Я думал, он на эмоциях бахнет дверью, но нет, соображает, не захотел случайно привлечь чьё-то внимание. Маша же опустилась на пол и залилась слезами, впрочем, горе не помешало ей спустя совсем короткое время приняться собирать разбросанную по полу парфюмерию. Да уж, Машеньке сегодня очень объёмная работа по наведению порядка предстоит. Видео закончилось на этом.

Ху Янь увидела давно, уж минут десять как, что я зашёл в мессенджер и что-то написала. Читаю после просмотра:

«Ну как тебе кино? На Оскара потянет?»

На Оскара? При чём здесь это? А, понял, не дурак. Раньше ж, говорят, за всеми этими кинопремиями следили, церемонии показывали. Только сейчас-то всем по барабану. Там ведь только гомосятину награждают, ну и если кто-нибудь про нас или о Путине лично очередную говняшку снимет, типа, как мы тут все спиваемся и с голоду или от грязи умираем. Не ясно только, что эту фигню смотреть будет, как и само чушпанское награждение. Нет, если посмотреть с той стороны, что Гришаня настоящий гомосек, пусть не в хорошем, а в плохом смысле этого слова, то да, Оскара кино о нём вполне заслуживает. Так что, отвечаю честно:

«Будет самое то! — ставлю смайлик с поднятым кверху большим пальцем — А что дальше решила с этим видео делать?»

«Ничего не буду. Отправила подруге. Пусть она сама решает. И ты не лезь, пожалуйста. Нэсти разберётся без нас. А как там Аня?»

«Не видел ещё. С какой целью интересуешься?»

«Да так. Мы с ней ещё немножко посидели. Переживаю. Мне-то дома в кроватке хорошо. Выпила таблеточку и жизнь прекрасна. Я вчера не выдержала в конце и расплакалась, вспомнив, какой ужасный чай ты пьёшь. Алекс, не вздумай отказываться, иначе нажалуюсь твоей сестре, что ты меня обижаешь, хотя обещал совсем другое».

Вот, блин, неугомонная. Что она там ещё задумала?

«Поясни», — пишу.

«Так чай же, Алекс! Тебе доставят Шан Пуэр Нань Но Бань По Лао Джай урожая 2011 года, целиковый блин».

Чего⁈ Какой ещё фиг выговоришь? От этих китаянок хрен поймёшь, чего ждать. Ну, ладно. Она хоть и не пила вчера мой пакетированный, зато в следующий раз, как приедут в гости, угощу. Надо будет заодно научиться заваривать эту штуку. И какой ещё целиковый блин?

«Хорошо, возьму, спасибо, попробую. Ладно, Янь, извини, работа ждёт. Созвонимся.»

Получил от неё весёлый смайлик. Ей весело. А вот сотрудникам нашего департамента точно сегодня будет грустно.

Только мы с Ветренко, ветераны группы учёта, знаем, какой стервой может быть прекрасная Анна Николаевна, когда накануне переберёт на грудь. У неё она всё ж третьего или четвёртого размера? Или вообще второго? Вот, чёрт, я даже в этом вопросе не силён.

Работа работой, а простого человеческого любопытства никто не отменял. Успею ещё делами заняться. ВВожу в строку поиска Яндекса название чая и чуть не выпадаю в осадок. Нет, не оттого, что собрано пятнадцать лет назад с дикорастущих пару веков деревьев на горе Наньно в Сишуанбаньна-Дайском хрен выговоришь округе провинции Юньнань на высоте полторы тысячи метров, не оттого, что каменным прессом вручную этот чай утрамбовывали и потом сушили, и не оттого, что обещают вкус с нотами спелого абрикоса, игристого вина, медоносных трав и прочей чепухи, в которую я не верю, но, капец, двадцать четыре тысячи за двухсотграммовый блин?

Этот мир точно сошёл с ума. Да мне в глотку не полезет. Впрочем, это ж подарок. Пусть будет. Вот Юрка вернётся из адового пекла, а на столе у меня его будет ждать ароматная чашка шань хрень блин бань джая или как-то так. Надо ещё несколько раз почитать, попытаюсь запомнить. Или может Томке подарить, красавице своей? Точно подарок классный будет, дорогой, двадцать четыре с лишним тысячи. Нет, не вариант. Дареное же не дарят, это я где-то не раз слышал. Увы. Ладно, придётся и правда оставить у себя. Для дорогих гостей. С чайником только заварочным решить вопрос.

Убрав айфон в карман, погружаюсь в работу, и за час с небольшим проверил всё сделанное Олегом. Пару моментов нашёл, где поправить. И там было не критично. Всё ж он молоток. После этого занялся следующими проектами. Вскоре понял, что кое-кто нужно для себя прояснить. Правильно говорят, век живи — век учись. С процедурами слияния и поглощения компаний я шапочно знаком, часть документов через меня в группе учёта проходило, но, хоть убей, не пойму, на кой ляд при этих процедурах могут понадобиться сторонние инвестиции, да ещё в размере почти пятнадцати миллиардов? Четырнадцать миллиардов шестьсот тысяч просят, если быть совсем уж конкретным. Придётся сначала почитать, благо у нас и Консультант-плюс на серваке имеется, и другие сборники документов с отлично налаженными поисками по запросам. Айтишники наши хоть и обмороки, но, когда работают в связке со взрослыми людьми, создают отличные инструменты.

О попытке Маши с Гришей и их ссоре стараюсь вообще не думать. Ху Янь права, не фиг туда больше лезть. Я своё дело сделал на пять с плюсом. Касаемое сестры, уже второе. И прилипалу от неё отвадил, вовремя опознав его нечистоплотные намерения, и от ограбления спас. Да если бы не я, оказалась бы госпожа Платова с негодяем по жизни и без украшения на красивой, аристократической шее. Наверное и с Профиль-мастером задачу полностью выполнил. Нет, если Анна скажет, что ещё что-то нужно сделать, то всегда готов, но так-то, подозреваю, узнав намерения Горячкина, найдётся, кому его схемы вычислить до конца и в бетон его закатать, надеюсь всё ж последнее — образно. Он хоть и крыса, только вполне безобидная, ни нищих не грабил, ни детдома не поджигал.

— Сергеич, привет! — заглянул ко мне с радостной улыбкой никто иной, как сам великий Сергей Корж. — Рад тебя видеть, — говорит вслух, а в мыслях его читаю: " — … тебе, считай конец, дурачок. Видел бы ты, как на меня сейчас мажорка твоя смотрела, столь спокойным бы не был. Скоро вылетишь из её постели, а потом и кабинетик мне этот освободишь. Хм, а здесь уютненько. Правда, слышал, тут ещё и инвалид какой-то небо коптит. Ерунда. С ним я вопрос решу…", — Коржик протискивается в помещение. — Анна Николаевна не сказала тебе? Приказ на меня сегодня будет подписан. Она происла передать тебе, чтобы ты мне завтра всё тут показал, где что. Сидеть буду рядом, за стенкой.

Ну и хорошо. Всё ж Анна Николаевна имеет совесть. Не стала эту рожу к нам с Олегом подсовывать. Нет, ну какая ж стерва, а? Я вчера её у себя в гостях принимал, дорогущие продукты не пожалел, она ж вдвое больше Янь съела, почти как я, тысячи на три, и вот на, Лёша, тебе поручение, побудь гидом у Серёженьки. Ладно, чего. Справлюсь и с этим. Сказал бы я этому Коржику, да прав Виталик Рябков, пусть и предатель, когда говорит, что дурака учить — только портить. Корж сам вскоре поймёт всю глубину своих заблуждений. Ни из кровати меня вытолкнуть, в которой я никогда не бывал, хотя, если честно, очень бы хотелось, не будь на горизонте одного злобного деда, ни из кабинета нас с Олегом нашего не выдавишь.

— О-о, Серёга, я рад! — развожу руками с искренней улыбкой. — Вот видишь, как всё здорово получилось.

А у меня ведь получается лицемерить лучше, чем у него. Раньше, ни я мухинский, ни, тем более, я московский совсем такой способности не имел. Всё, что думаю, ну, почти всё, на морде было написано. В «Измайловском» во время беседу с Игорем Петровичем заметил, что эмпатия помогает подстраиваться под эмоции собеседника. Когда он начинает меньше доверять, изменяю подход, когда больше — усиливаю. Ого. Так ведь я скоро великим актёром смогу стать, как тот всем известный Гарик Бульдог Харламов. Неплохо. Считай, дополнительный бонус к паранормальным способностям. И сколько, интересно, ещё таких вот бонусов появится?

— Ладно, я побегу! — обрадовал он. — Не буду отвлекать. Каспарова сказала, что у тебя много работы.

— Ага. Катись, — отвечаю. Разумеется, негромко, и когда дверь за ним уже закрылась.

Возвращаюсь к работе в ожидании, когда же прекрасная директор вспомнит о своём советнике? Что-то никак не вспоминает. Нет, я без обид. Понятно, у неё дел побольше, чем у меня, причём, намного. А ответственности сколько?

К тому же, мы с ней вчера раньше времени на час слиняли. Сотрудники департамента этот факт не раз уж обсудили, выдвигая гипотезы одну невероятней другой. Мне ли не знать. Не первый день же офисным клерком работаю. А уж каким вчера звёздным этот час оказался для Олечки Ветренко!

Собеседование с кандидатами сегодня завершилось заметно позже предыдущих, Олег вернулся оттуда в половине первого. Эмпатия мне подсказала, что он смущён от свалившейся на его плечи власти над судьбами других людей и немного напуган возможными ошибками в своих выводах насчёт их пригодности.

Сделали себе чай, и он сбивчиво, перескакивая с одного на другое, принялся мне скороговоркой рассказывать о том, как там у него всё прошло. Но я-то понимаю причины его волнений. Минут через десять прерываю его поток слов.

— Олег, послушай, — я оторвал задницу от Олечкиного стола и подошёл к окну. — Ты просто изложи своё мнение и всё. Говорю же, решение принимать не нам с тобой. Тот, кого ты забраковал, вполне может оказаться вскоре нашим коллегой, а кого похвалишь, тот пролетит как фанера над Парижем. В общем, не парься. Главное, что мы директора не обманываем, докладываем то, что действительно считаем правильным.

" — … тебе легко говорить так, Лёша, — не удержался я не читать его мысли. — а я ж видел, как пара человек на меня смотрели с раздражением, типа, чего тут этот калека делает? Как назло, именно эти двое явные склочники. Ну, мне так кажется. А вдруг я из-за возникшей личной неприязни, сейчас очерню Анне Николаевне отличных перспективных сотрудников?…"

— Попробуем не обманывать, — улыбнулся он.

— Вот и отлично. Как есть так ей всё и скажи, — советую.

У Каспаровой нюх или семейное, но она реально быстро во всём ориентируется. Уверен и с комплексами Олега разберётся правильно. Эмпатия подсказывает, что успокоить мне его удалось. И на обед я ушёл, оставив приятеля в уже гораздо лучшем настроении.

Сегодня опять отправился в буфет, и на этот раз мне удалось застать там Маринку Лягину, пусть и ненадолго. Одноклассница спешила в столовую начальства. Она, как понимаю, то тут, то там. Зато успел считать с неё, что там всё тоскливо. Должность старшей официантки проходит мимо неё. Блин, а может прямо сегодня поговорить с Анной? Заодно проведу первую проверку своих возможностей реально кому-то помочь в карьере. Вчерашний облом с Юркой не в счёт. Это другое. Каспарова его совсем не знает, а Маринке сама премию больше оговоренной выдала, причём, из личного кармана. Так и сделаю.

Из буфета возвращаюсь не только сытый, но и с двумя эклерами в пластмассовой коробочке. Не знаю, что меня дёрнуло взять там это пирожное, просто, смотрю, все берут, ну и я взял. Стадный инстинкт сработал? Наверное. Но оказалось реально вкусно очень. Купил ещё два, нам с Олегом чай в четыре часа попить. Он же меня всегда угощает. И так-то, если разобраться, его угощения намного дороже обходятся, чем мои.

Усилившиеся после нашего с Анной вчерашнего финта шепотки за спиной меня совсем не интересуют. Иду по коридорам спокойно, всем улыбаюсь, на приветливые слова отвечаю. Всё-таки есть во мне что-то от аристократа, точнее, стало проявляться после нашего меня-двух слияния. Один раньше быком на окружающих смотрел — тот я, что в Мухинске жил, другой тихим барашком. А чтобы вот так, порой, на равных, порой, чуть снисходительно, такого не было.

Каспарова, когда хочет, любого своего подчинённого может запугать. Ещё бы, такая дубинка в руках имеется, что полный капец. Вот и Арефьев-младший запуган ею. Или нет. Да. Скорее, просто ответственный, понимает, чем может обернуться для холдинга, если трудовая инспекция решит, что здесь над инвалидами издеваются, заставляя работать внеурочно. И в одну минуту шестого остаюсь в кабинете вновь один. Эх, ладно.

Я тут себе фишку придумал, которая во многом облегчит мне работу. Начал создавать табличку, простенькую, в Эксель, там формулы примитивные. Зато всё будет наглядно по каждому новому проекту — размер инвестиций, сроки кредитования, ожидаемая прибыль, общая и по годам, проценты дохода, тоже общие и по годам, степени рисков по модели Гаусса или Чебышева, колонки для заполнения по мере реализации проектов. В целом рассчитал, как лучше сделать, остальное за недельку доработаю и заживу. Илья Фельдман как-то шутил, что любую работу нужно в первую очередь поручать лентяю, тот найдёт самый оптимальный, быстрый и требующий минимальных трудовых затрат способ её реализации. Ха-ха. А ведь так и есть.

Начальница обо мне вспомнила, когда до конца рабочего времени, официального разумеется, оставалось четыре минуты. Затрезвонил селектор, и добрый голос Олечки Ветренко сообщил, что меня ждут. Что ж, дождался таки высочайшего внимания.

Перед дверью в секретарскую столкнулся с красным как рак Юрием Михайловичем. Не думаю, что он прям уж какую-то страшную взбучку получил. Просто Родин на всё реагирует слишком уж сильно. Как бы так до инсульта не дожил. На мня посмотрел тоже с испугом. Детский сад. Он что думает, я его закладывать иду? Так нет у меня на него никакого компромата.

— Алексей Сергеевич, — встретила меня с укором Ольга Васильевна. — Вы за весь день не соизволили ко мне заглянуть. Поинтересовались хотя бы, как у меня дела.

— Как у тебя дела, Олечка? — раз просит, поинтересуюсь.

— Иди уж, — смеётся. — Не заставляй ждать.

Анна Николаевна как всегда великолепна и опять в новом. Блин, а я её хоть раз видел в одном и том же наряде? Да много когда, зачем уж утрировать-то? Но сегодняшний бежевый деловой юбочный костюм явно на ней впервые. Красавица. Ага, только явно утомившаяся.

— Привет, Алексей, — показывает рукой на мой стул. Ого, запомнила. Ценю. — Не стой столбом, садись. " — … а он хорош. — думает, пока я выполняю её указание и сажусь за стол. — Свеженький, будто нет позади полного трудового дня. А может он бездельничает, когда я его не контролирую? Да ладно, Лёша не из тех. Просто умница. Наверняка нас проводил вчера и сразу спать лёг, не то что две дуры, которые пустились продолжать. До двух ночи кочегарили. И ещё этот там, с потными руками. Фу, урод. Только не учёл, что в Трёх семёрках меня все знают. Отвели на задний двор, поговорили, пристыдили, убедили больше к порядочным девушкам не приставать. Надеюсь, хорошо запомнил. Пила хоть совсем мало, но легла-то поздно. Нет, Янь неугомонная. Ей здорово с её-то весом. Пробку понюхала от виски и уже в ауте. Море по колено…" — Хочу тебе про этого — как его? — Горячкина сказать. В общем, до Мездрогина информация доведена. Без объяснений, откуда возникли подозрения. Да это и не нужно. Когда речь идёт о крупных суммах денег, достаточно и намёка. Уверена, день-два, и все заготовленные схемы обнаружат. В финансах Профиль-мастера и в службе безопасности найдутся грамотные специалисты. Но это не означает, что ты с этой темы соскакиваешь. Нет, так и продолжишь её вести. Как положено. есть установленный регламент действий, есть процедуры, их все нужно выполнить от и до. Понял, Алексей?

— Всё сделаю, — обещаю.

— Янь не звонила?

— Нет, только эсэмэски прислала, — не буду рассказывать о видео, Анне это ни к чему. — У неё всё хорошо. выпила таблетку, говорит, и лежит в постели. лежала.

— Да, кому-то замечательно, — усмехается. — А кому-то ещё на совет акционеров идти, чёрт бы его побрал. Ладно, Лёша, ты готовься-готовься к поездке. Всё, на сегодня не задерживаю. Или тебе ещё нужна будет помощь в покупках?

— Нет, Анна, — отвечаю тоже улыбкой. — С походом за продуктами сам справлюсь.

— Ох, мы ж тебя вчера объели…

— Ерунда, — отвечаю великодушно. — Оно стоило общения в такой замечательной компании. Ань, а могу я с небольшой просьбой обратиться?

— Ты? Всегда. Не обещаю, что выполню, но обязательно выслушаю, — она откидывается в кресле. — Давай выкладывай, что там у тебя.

— Помнишь ту девушку, которая нам помогала отвальную организовывать? Ну, Марину? Лягину?

Морщит лоб и неуверенно кивает.

— Что-то да, вспоминается. А должна? Алекс, я как-то не запоминаю обслугу. И что с ней не так?

— Всё так, Анна. Просто Марина мне тогда помогла, выручила, а я не люблю оставаться должником. А тут случайно узнал, что в первом зале место старшей официантки освобождается. Вот я и подумал, хорошо бы было, если бы ей эта должность досталась. Не могла бы ты поспособствовать? Если нет, то конечно, что ж я, я пойму. Мои ж просьбы, они…

— Ай, Платов, перестань, — засмеялась. Эмоционально немного удивлена и явно забавляется ситуацией. — что ты из себя сироту строишь? Ох, — спохватилась и смутилась. — Извини. Брякнула, не подумав. Ладно, как там её?

— Лягина. Марина.

Каспарова ненадолго задумалась, и без ментала понимаю, решает кому позвонить. Наконец взяла со стола смартфон.

— Олег Валерьевич, добрый вечер, — ого, она не мелочится. Не какому-то директору столовой, а аж к самому начальнику хозяйственного управления холдинга, к Чваркову, обращается. Каспарова же ж. Имеет возможность. — Да, так и есть. — усмехается. — Нет. Кто? Да ладно. Дядя Олег, скажите, что вы сейчас пошутили. Серьёзно? Вот это номер. Нет. Да. Когда? Если смогу, то не приеду. Там скучно будет. Да при чём здесь молодая? Можно подумать, вам хочется. Я чего попросить-то хотела. Там в первой столовой работает одна молодая женщина, да, у Фроловой. Марина Ляпина…

— Лягина, — поправляю громким шёпотом.

— Нет, Лягина. Всё время путаю. У меня и Платовы случались Потаповыми, — подмигивает мне. Да, бывало, и нередко. — Марина Лягина. Нельзя ли поспособствовать, чтобы её на должность старшей официантки назначили? Нет, не мне. Нет. Но попросил тот, кому я кое-что должна. Ой, спасибо, дядя Олег! Ага. Да, я сейчас туда иду. На половину седьмого дед назначил, но как обычно раньше семи не начнётся. Всё. Спасибо ещё раз! — положила телефон и уже мне: — Ещё что-то? Может кого-нибудь старшей уборщицей или мойщицей стёкол назначить?

Это она так подкалывает. Дескать, нефиг всякой мелочёвкой заниматься. Кому как. Им небожителям, так вот, как сейчас, походя решающим судьбы простых людей, может это и ерунда. А я чувствую себя радостным. Помог однокласснице и, чёрт возьми, мне просто суперски приятно.

Она разрешила мне сегодня не задерживаться. И что? Я воспользовался, закрыв дверь в наш с Олегом кабинет в двадцать две минуты седьмого. Устрою себе день котиков. В кои-то веки буду валяться в кровати и смотреть телевизор. Пожрать себе в спальню что-нибудь возьму. Из всех дел только ужин самому себе сготовить, да курьера с чаем встретить. Двадцать четыре тысячи! Ох, безумие какое-то. Но в данном случае приятное. Дают ведь, а не забирают.

— До свидания, Алексей Сергеевич, — провожает у стойки перед лифтами девушка с бейджиком «Наталья» на блузке.

— До свидания, Наталья, — помахал ей рукой, свободной от моей брендовой сумки.

В университете по субботам мы учились, зато, как только выпустился, устроился на работу, пятница стала моим любимым днём недели. Ну, если говорить про меня московского. У мухинского, что пятница, что среда — один хрен. Когда нужно было кого-то из барыг или должников трясти, разбираться с конкурентами, то пофигу там, пятница, среда, воскресенье.

Собственно, сегодня тоже для меня пятница не совсем пятница, подумал, когда лифт доставил меня на семнадцатый этаж, завтрашняя поездка на Можайское водохранилище можно считать работой, хотя формально и намечается по личной просьбе, дескать, не в службу, а в дружбу. Ага, попробовал бы я отказаться.

Блин, а как быстро неделя-то пролетела. Всегда так происходит, когда дел невпроворот. Так, а где мои ключи от квартиры? Вот они. Приходится в портфеле таскать, иначе карман пиджака топорщится, некрасиво смотрится. Не хочется портить впечатление от своих дорогих обнов, нужно, так сказать соответствовать. А ведь выход есть. Лежит, что называется, на поверхности. Отцеплю к чертям этот футбольный мячик — зачем только купил такой брелок? — можно подумать, я прям футболист знатный, Александр Головин или кто там ещё.

Не, в Мухинске-то гонял по полю неплохо, но и только. Правда, играли не в классический, а в жопу. Ну, это не в смысле каких-то извращений, а просто так называлось, когда соревновались на одни ворота небольшими по пять-шесть человек командами, а проигравшим потом пинали мечами по задницам. Весело было. Да и болельщик из меня никакой. Не вижу интереса смотреть на не самых лучших бразильцев или нигерийцев, которые между собой выясняют Спартак ли станет чемпионом или Зенит.

Сегодня я рано приехал с работы, ещё только начало восьмого, при том, что кроме портфеля у меня уже и пакет с продуктами при себе, успел по дороге в Магнит заскочить. Завтра с утра выезжаю, но до завтра есть-то что-то надо, а мои деликатесы директор департамента на пару с Ху Янь во вторник почти все пожрали. В супермаркет на неделе забегать оказалось некогда, так что, по возвращении приходится сворачивать в магазины шаговой доступности. Обычно в Полянку или пятёрочку, но и там, и там народа было много. В Магните оказалось не меньше, только других вариантов больше не оставалось. Пятница, конец рабочей недели, народ на выходные затаривается, особенно те, кому с утра бежать из Москвы за МКАД. Да и попал я сегодня в час пик, что в транспорте, что в магазинах.

Так, вот они мои ключики от пещеры Али-бабы, спрятались под блокнот — кто б знал, на кой я его в сумке таскаю? — открываю-закрываю одну дверь, открываю-закрываю на оба замка вторую, ух, как тут у меня душно, весь капец. Жара в последние два дня спала, но стены и потолок дома за предыдущие успели накалиться, ночью тоже не зима, июль, самый пик лета, не успевают остывать, да я ещё и окна с балконом, уходя на работу, закрываю. Может хватит уже фигнёй страдать и хотя бы на кухне делать нараспашку?

В понедельник так и поступлю. А пока, разувшись, заношу пакет на кухню, устраиваю проветривание там, затем в комнате, открыв и лоджию, и балконную дверь, а костюм снимаю в кладовой, сразу аккуратно вешая во встроенный шкаф. Проверяю сохранность клада — всё на месте, в комнате скидываю всю остальную одежду на стул — рубашку, галстук, носки — и быстрее-быстрее в душ. Под струями прохладной воды от удовольствия чуть не застонал, но ограничился пофыркиванием.

Чем ещё хорошо одиночество, так тем, что можно ходить по квартире абсолютно голым, и никто мне ничего не скажет. Тщательно вытершись, взяв в руки пульт, рухнул спиной на кровать, пока ещё полуторку, в позе звезды, раскинув руки и ноги в стороны.

Хорошо-то как. Конечно, имейся у меня вентилятор, или хотя бы окна выходили на разные стороны, было бы ещё лучше, но и так неплохо, обдувает.

Минут пять так провалялся. Надо ужин идти готовить. Нет, успею. Включил телевизор, там программа о животных. А что ещё смотреть? Только это, да о всяких там путешествиях. Остальное пока не хочется. И засыпать под рассказ о каких-нибудь бегемотах или тапиров хорошо. Я так теперь вечерами и делаю — ставлю перед сном таймер на выключение, и ни разу пока за эти дни не застал момента, когда телик погаснет, вырубаюсь раньше.

Сегодня рассказывают о кошачьих. Вот бы Корж посмотрел, ему теперь полезно. Хотя конечно же оцелоты — это не наши дворовые коты, но всё ж родня, какая ни есть.

Давно знаю, хороших людей много больше, чем плохих. А получив свои паранормальные способности порой с удивлением обнаруживаю, что и с собственно плохими не всё так однозначно. Взять того же Сергуню Коржика. Придурок всё ж своего добился и вчера, то бишь, в четверг вышел на новое место работы, в соседнем с нашим кабинете, через стенку от Олечкиного стола. Довольный как удав. Весь первый день ходил торжествовал и строил планы по покорению мира, начав с Анны Николаевны.

Я, так, ради прикола и из-за отсутствия других надобностей в использовании ментала посматривал, о чём он думает. Смеялся про себя над наивным чукотским юношей, а сегодня просто очумел, когда с утра при встрече залез ему в голову. И я, и наша красавица-начальница у Коржа ушли куда-то на задворки сознания. Этот придурок вчера отправился в магазин подкупить орешек к пиву и на обратном пути подобрал грязного увечного котёнка, что еле-еле ползал. Принёс его к себе в съёмную однушку, безуспешно пытался покормить того молоком, нашёл в инете ближайшую ветеринарную клинику, заказал такси, капец, я не узнал, во сколько ему поездка встала, но, в общем, съездил туда, заплатил ветеринару, там котёнка кое-как подлатали, сообщив, что того собака тяпнула, выписали капли и порошки, он их там же купил.

Короче, Сергуня теперь у нас папа котёнка. И до обеда даже документы, с которыми должен знакомиться по работе, толком не смотрел. Всё время названивал сестре, что должна была после каких-то там курсов заехать проведать больного. Котик с утра чуть-чуть всё ж поел, но Коржа это не успокаивало. С этой своей обузой наш новый коллега лишь к концу работы угомонился, когда ему сестра отзвонилась.

И хотя после этого его мысли снова вернулись к рассмотрению планов по отстранению меня от тела Каспаровой, чувствую, уже не могу относится к этому придурку с прежним злым презрением. Какое-то родство душ прям начал с ним чувствовать. Немножко, но да, так и есть. Я ведь тоже завёл бы себе животинку какую-нибудь, с удовольствием, да только понимаю, не смогу полноценно за таким другом ухаживать. Получается, мои способности иногда могут приносить и разочарования. Как кто-то говорил, многие знания — многие печали.

Надо вставать и идти на кухню, да не хочется. Поваляюсь ещё минут десять, меня что, кто-то куда-то гонит? Ага, гонит. Телефон, выложенный на стол рядом с компом заиграл и завибрировал. Кому-то я понадобился. Не Насте точно, у неё там в Китае сейчас глубокая ночь, сестра мне звонит, когда я в такси на работу еду, а она уединяется, чтобы мамулька её стерва вдруг не задалась вопросом, куда это доченька звонит. Не сестра, короче. Другой вариант.

Издав смесь стона и кряхтения словно старик какой — да ладно, всё равно никто не видит и не слышит — встаю на четвереньки и добираюсь до края кровати. Дотянулся всё ж рукой до айфона, но в следующий раз надо на тумбочку или стул класть. А-а, моя неугомонная болтушка-китаянка звонит.

— Привет, Янь, — отвечая, опять падаю на подушки. — Как дела?

— Нормально, а ты как? Собираешься к завтрашней поездке? — голос весёлый. Да она вообще не грустит, как посмотрю.

— Да я уж… — блин, чуть не признался, что ещё вчера всё сложил в рюкзак. Возьмёт и позовёт куда-нибудь, а мне сейчас выползать из своей норы влом. — скоро начну всё складывать. Пока хочу ужин приготовить Только что в квартиру зашёл.

— Ой, а я тебя отвлекла? — смутилась Ху. — Ладно. Я только сообщить тебе хотела, этих троих сегодня задержали. Пока выпустили под подписку. Они всё ж не убийцы и не насильники. До суда, если не попытаются сбежать, будут гулять на свободе. Нэсти дала мне контакт следователя, ведущего дело, и прислала доверенность её представлять. Буду держать тебя в курсе дела. Знаю ведь, тебе любопытно, — хихикнула. — Всё-всё, больше отвлекать сегодня не стану. Пока. Позванивай мне оттуда, с озера. А потом и со мной съездишь, покажешь те места, как там и что. Да? Ну всё.

Понимаю, про каких задержанных она говорит, речь об ограблении квартиры моей сестры, только что-то у меня не сходится. Что именно понимаю быстро, всё ж я аналитик не слабый.

— Погоди, какие трое? — уточняю.

— А-а, так этот негодяй ведь не сам в ломбард наворованные стразы и заколку пошёл сдавать. Какую-то девушку послал. Если бы не ты, если бы мы не поставили камеры, он бы выкрутился. Девушки его бы ответили, а ему ничего не смогли бы предъявить. Ты молодец Алекс. И, знаешь, я решила сама профайлингом заняться. Хорошая штучка. Ещё попросить хотела, но, ладно, потом.

— Нет уж, — смеюсь. Вот ведь хитрая, знает, что мне интересно, чего ей нужно. — говори сейчас.

— Убеди Нэсти, чтобы она была твёрже. А то она уже начала вздыхать, как ей ту Машу жалко. Как бы не забрала заявление на основании урегулирования между сторонами. Так-то, сумма украденного вышла больше двухсот тысяч, хотя в ломбарде дали восемьдесят. И это тянет на реальные сроки для всех троих.

— Честно, Янь? Мне и самому ту дурочку жаль. Давай оставим сестре всё решать.

— Ох, Алекс, вы и правда единокровные. — вздохнула. — Готовы прощать то, за что прощать не следует. Как хочешь, а я от Нэсти не отстану, пока не увижу эту троицу за решёткой. Буду давить на твою сестру, пока она злая. Там же реальных убытков намного больше.

— В смысле? — удивляюсь. — Этот урод же квартиру вроде не разносил. А те бутылочки и флаконы, которые он сбросил с полки, точно помню, не разбились.

— А бельё⁈ — неожиданно в голосе китаянки послышалось искреннее возмущение. — Ты что, не видел, как Гриша в Нэстином белье рылся своими потными, грязными руками? Она разве будет после этого носить? А там трусики и лифчики, извини, от Харлетт, Кики де Монпарнасс, Карин Гилсон. Да они в разы дороже тех стразов, которые придурок оторвал от бикини. Теперь всё на выброс, — вздохнула, явно чуть не плача от жалости к подруге.

Не слышал ничего из перечисленного. И не заметил, чтобы у Гришки прям действительно руки были грязные. Что там по видео скажешь? Кстати, у меня труселя хоть и хорошего качества, но от покупки брендовых воздержусь. Фигня это всё. Кстати, надо трусы надеть, а то сверкаю тут чреслами как балерун. Встаю с постели, хватит валяться. Янь всю истому с меня прогнала своим звонком. А Настю и правда жалко. Наверняка ведь с любовью бельишко-то выбирала. Нет, неужели и в самом деле выкинет? А почему нет? У богатых свои причуды. Я бы мог предложить сестрёнке просто-напросто постирать, а вот не стану. Самому знакомо чувство мнительности. Ни за что не смогу, к примеру, есть из тарелки, в которую кто-то когда-нибудь гадил, сколько её ни отмывай. А Настя наверняка ещё брезгливей. Может отдаст кому?

— Там эта Маша порядок-то хоть потом навела? — спрашиваю, найдя в шкафу ещё ни разу не надёванные трусы и, прижав айфон к уху плечом, надеваю их.

— Ещё бы не навела, — фыркает Ху. — Так-то там в квартире чисто, хотя полиция уже побывала, и Ли потом по новой договаривалась с клинингом. Ладно, Алекс, не забывай звонить или писать.

— И ты тоже держи в курсе, — прошу напоследок и кладу телефон туда же, где взял.

Да, полиция оперативно сработала, и почему я этому не удивлён? А Гриша реальное чмо. Гнида. Осознанно ведь девок на шконку отправлял. Знал, что в ломбардах стучат операм как дятлы, так что, ту подругу, которая туда принесла ценности, вскоре бы взяли. И Маньку тоже. Попробуй докажи, что деньги ему отдали. Слова одни. Выкрутился бы крысёныш. В общем, считаю, похвала от Янь мною целиком заслужена.

Так, что-то ж я хотел, пока Ху не отвлекла. А, точно, проверить содержимое рюкзака перед выездом. Привычка с армейской службы осталась, мы там постоянно вещмешки по описям сверяли. Сейчас понятно описи никакой нет, но я и так помню. Ветровка есть, ага, вдруг дождь? Не обещают, я смотрел прогноз, но этим метеорологам только очень уж наивные верят. Пойдёт ливень и прямо на Анну Николаевну, а тут я такой, раз, извлеку курточку и накрою начальницу с головой. Красиво, чёрт. Хоть бы и правда пошёл.

Поеду в шортах и сандалиях, двадцать семь в тени — это двадцать семь в тени, а на солнце и того больше будет. Но мы ж ещё и ночью веселиться собираемся, если я правильно понял. Поэтому спортивный костюм, настоящий Найк — Анна с Янь настояли, купил. Кроссовки мои старенькие, ничего, сойдёт. Комплект сменного белья, футболка, майка-борцовка красного цвета — как, блин, пожарник, но китаянка была в восторге, и Каспарова вверх большой палец подняла, когда Ху мне к груди этот кумач приложила. Трусы-плавки синего цвета. О, не зря ревизию начал проводить, этикетку с них забыл срезать. Где ножницы? Вот они. Чик-чик. Ага. Мыльно-рыльные и полотенце. Спрей от комаров, коробок спичек. Ну, вроде всё.

Отнёс рюкзак к выходу и направился на кухню. Опять купил стейк в вакууме, только сегодня решил обойтись без гарнира, ну, если не считать гарниром две жёлтые небольшие вытянутые помидорины и листья салата. Я ещё к чаю себе взял Чоко Пай две штучки. Знаю, что это южнокорейская химия, да что-то прям захотелось детство вспомнить. Мы в Мухинске этот бисквит прям обожали. Чай естественно мой родной — пакетированный зелёный с мелиссой. Подарок Ху Янь, который и в самом деле в тот же вечер три дня назад мне привёз курьер, я убрал от греха подальше. Понюхал, вроде нормально пахнет, вроде как сено с фруктами намешано, но пить фиг буду. Разве что, когда сестра вернётся, и с Ху ко мне в гости зайдут. Ну, или, как намеревался, Юрку потрясу своим новым имиджем успешного успеха, когда он перестанет дурью страдать и вернётся.

Ужин приготовил довольно быстро. А чего там тянуть-то? Съел с аппетитом, получилось как всегда у меня мухинского очень вкусно. Вот если вдруг прекрасная госпожа Каспарова меня выгонит с работы, даже не стану к сестре за помощью обращаться. Меня в любом ресторане с удовольствием шеф-поваром возьмут. Корочек о соответствующем образовании нет? Так я на практике покажу, на что способен. Ладно, понятно, что шучу.

Зато спокойно попить чая с чокопаем не получилось. Даже откусить не успел, только развернул первый бисквит, когда услышал звук вызова с айфона. Блин, сколько раз говорил себе придурку телефон с собой брать и каждый раз забываю.

Приходится тащиться в комнату. Кто тут у нас хочет меня услышать? Неизвестный номер. Снова товарищ майор из ФСБ предложит поучаствовать в поимке мошенников или это контора по замене подъездных домофонов?

— Слушаю. — говорю устало.

— Лёша, не сбрасывай, пожалуйста! — о, Ленка Карякина. Пипец. Мы ж с ней всё окончательно выяснили? Чего ей опять-то нужно? Хочет, чтобы я ещё раз послал? Так за мной не заржавеет. Я не тот мямля, который из-за неё в петлю полез ипанашка. — Мне нужно сказать тебе очень важное! Лёша, я рассталась с Рябковым!

— Поздравляю. Или сочувствую. — не сдерживаю смешка. — Зависит от того, вот ты сейчас похвасталась или пожаловалась?

— Не смейся, Лёша! Я же знаю, что ты меня любишь! И я тебя. Просто не знаю, что на меня тогда…

— Не интересно, Карякина, — обрываю, не дослушав, сбрасываю вызов и сразу блокирую номер.

Надеюсь, она не устроилась работать на фабрику по производству симок. Тогда борьба предстоит долгая. Но мне Ленка правда уже по барабану. Никакого желания насладиться унижением той, кто меня убила, и в помине нет. Что называется, проехали. Эта страница жизни меня московского перевёрнута и возвращаться к ней не собираюсь.

Вернулся на кухню, хотя б в этот раз не забыв свой телефон. Звоните, люди добрые, прям в ту же секунду готов вам ответить. Положил айфон, правда, не на стол — залью ещё, вот номер-то будет — а на подоконник. Заодно заметив, что некоторые мои соседи начали грузиться в машины и уезжать из города прямо сегодня вечером. Это те, для кого каждая секунда на природе или в деревне дорога. Или кому далеко пилить.

И звонок, что я призывал, всё ж раздался. Не зря ж предупреждала баба Галя, не буди лихо, пока оно тихо. Только не телефон зазвучал, а дверной сигнал. К тому времени я расправился со всеми бисквитами, почти допил чай до дна и наполнил кружку наполовину ещё горячей водой из чайника. Пакетик-то я не вынимал, осталось подождать пока чуть-чуть по новой заварится.

Ну, блин, Ленка, если это ты или твой дебильный братец, или оба, честное пацанское, с лестницы спущу. Снова в комнату сначала, надеть спортивные штаны и футболку. Затем уж узнать, кого чёрт там принёс. Оп, а это Костя, мой знакомый с шестнадцатого этажа. С пакетом в руке. Время половина девятого. Чего ему нужно-то? Он ещё не начал говорить, а я уже активировал ментал, эмпатия подсказывала у него лишь решительный настрой на разговор, надежду на его благополучное завершение и нормальную мужскую симпатию ко мне.

" — … не прогонит же. Даст спросить. За спрос ведь денег не берут. Может и помочь, ну тут как я сам поставлю вопросы, как преподнесу просьбу…" — это у соседа в мыслях, а на словах начал, что называется, с места в карьер:

— Привет, Лёш. Извини, что так поздно, но разговор есть. Боюсь, ты в эти выходные опять куда-нибудь усвистаешь, и не поговорим. Вот, — приподнял он звякнувший пакет. — как ты любишь. Не фильтрованное. Взял нам по паре бутылок. Пустишь?

Блин, если по честному, то не пустил бы. Настроился уже на оцелотов-бегемотов смотреть, но прогонять не удобно. Так-то нормальный мужик, да и время ещё детское.

— Только не надолго, Костя, — предупреждаю, освобождая ему проход в тамбур. — И, извини, пить с тобой смогу только чай. Завтра у меня рабочий день, очень ответственный, а я после спиртного не очень хорошо себя чувствую.

— Суббота же? — удивляется несостоявшийся политолог. — Да и что с пары бутылок будет-то? — но, увидев выражение моего лица, тут же добавил. — Ну, нет, так нет. Мне больше достанется, — пошутил.

Предлагал ему не разуваться, он же не с улицы, в домашних тапках, но сосед их сбросил и прошёл на кухню в носках. Культурный какой.

У меня для него нашёлся пакетик солёного арахиса, но у Кости кроме пива с собой оказалась и вобла. Фу, блин. Теперь на кухне будет рыбой пахнуть. Хорошо хоть, не копчёную скумбрию принёс, которую мы с ним когда-то тут трескали. Здесь в то время лишь два табурета и ящик с посудой вместо стола были.

Недолго поговорили о погоде, о прошлых наших посиделках, о соседях, кто уехал, кто новые въехали в наш подъезд, пока я не решил ускорить переход к теме его визита.

— Ты о чём-то спросить хотел, — напоминаю.

— Да-да, Лёш, — он скручивает пробку со второй уже бутылки и наливает в кружку. — в общем, что я тебе скажу. Проработал я неделю, устать не устал, но желание туда таскаться пять дней в неделю всего за полсотни, чуть больше, в месяц, если с премиями, никакого желания нет. Сам понимаешь, для Москвы пятьдесят-семьдесят тысяч, для взрослого мужика, это не серьёзно.

— Понимаю, — киваю, делая глоток уже остывшего чая.

— Вот. И я тоже думаю, мне б сотку хотя бы, — воодушевился он моим согласием. — Алекс, я ж видел с какими ты тёлками во вторник…

— С девушками, — поправляю на автомате.

— Да, конечно, с девушками. И понимаю, что они непростые. Ты ж можешь через них поговорить насчёт меня? — очередной проситель путает меня с Центром занятости или кадровым агентством. — У меня ж европейский диплом, европейского образца. Я могу в пиар-службе любой солидной фирме быть полезным. Выручи, Лёша. У нас ведь своим трудом ничего не добьёшься.

— А ты пробовал, Костя? — вырывается у меня. — Ты только неделю, как взялся трудиться. Может скоро карьера попрёт в гору ого-го.

— Не смейся, Лёха, и так тошно, — сник он и жадными глотками за раз опорожнил кружку. Воблу мы так и не стали чистить, сосед мою гримасу оценил верно. — Родаки начали каждую копейку зажимать, типа, я ж теперь сам работаю. А с такими деньгами особо не развернёшься. Поговори там у себя насчёт меня. А?

— Кость, честно, не хочу обманывать, — приятно конечно чувствовать себя в новом качестве, в качестве, если не одного из хозяев жизни, то кого-то к ним близкого, только конкретно этого мужика водить за нос как Коржа не стану. — Где я, а где пира-служба. Я к ним вообще никаким боком…

— Зачем ты так, Алексей? — обиделся сосед. — Я ж знаю, в каком холдинге ты работаешь. Сам ведь рассказывал, прямо здесь на кухне, когда вернулся с собеседования и радовался, что взяли. Посмотрел в интернете сайт. Не знаю, кто та узкоглазая, хотя по машине с водителем ясно, непростая чувиха, а вот та, другая, сама Каспарова. Я её сразу по фото узнал. Директор департамента в банке. Лёш, ну, выручи. Понятно ж, что они для тебя подруги. Слышал, как вы общаетесь на равных. Им ведь не трудно меня порекомендовать? Попроси их.

— Даже не представляю, что я ей скажу, — мотаю головой. — Ты просто не представляешь, как и что у нас работает. Одних слов мало. Я тут уже пытаюсь одного своего друга прорекламировать, и пока результат ноль, зеро, пустота. Так у него победы в межвузовских конкурсах и диплом с отличием, и без работы он всего три года, четвёртый сидит. А тебя я как рекомендую? Нет, реально, Костя, что я скажу? Вот нормальный мужчина, не пьющий, чемпион Мортал комбат и других игр, раньше нигде не работал, но мы с ним мебель вместе таскали и потом пивко попивали. Так сказать? Или обманывать ту, которая мне доверяет? Знаешь, Костя, в общем, я завтра по работе с ней рядом буду. Если хочешь, расскажу ей про наш с тобой разговор и попрошу оценить возможность твоего использования в холдинге. Всё честно ей расскажу. А потом также откровенно передам тебе её ответ. Сойдёт? Только сразу говорю, не обнадёживайся.

— Сойдёт, — после некоторых раздумий, явно очень грустных, согласился сосед. — Хоть так. И на том спасибо.

Кстати, обманывать его не собираюсь. Всё равно нам с Анной придётся дорогой развлекать себя беседой, и я насчёт водителя хотел с ней поговорить. Почему бы и про Костяна не спросить? Ответ Анны, впрочем, уже знаю, тем более, он не в самом приглядном облике перед девушками тогда предстал. Зато с переноской шмоток помог.

О, водитель. А я ж теперь про Дубровку в курсе, про такси на Дубровку. Олег у отца ради интереса спросил. Оказывается, это была фраза из Алмазной руки, фильм такой давно крутили. Нет, Бриллиантовой, точно.

— Да не надо, Кость, — отказываюсь от двух бутылок, укладывая их обратно в пакет, как и воблу. — Я сейчас не пью почти совсем.

Проводил наконец-то, слава тебе господи. Надеюсь, сегодня меня больше никто не потревожит. Навёл порядок. Постоял немного на лоджии, подышал свежим воздухом, посмотрел внизу точки бегающей ребятни на детских площадках, всё никак не угомонятся, а ведь время уже десятый час. Оставил всё открытым. Скинул футболку со штанами, лёг и включил телевизор. Зачем-то переключил на Россия двадцать четыре, а там не официоз, а репортаж с фронта, так что сразу же вернулся на животных.

Нет, я так-то интересуюсь происходящем на СВО, но предпочитаю просто новости из интернета. Репортажи меня слишком заставляют нервничать. Близко к сердцу всё воспринимаю. Там ведь у меня много приятелей и знакомых. Одних только одноклассников меня московского двое, а мухинского четверо и одноклассница, Лерка Горшкова, после меда получила лейтенанта, сейчас где-то в полевом госпитале оперирует.

Жду, когда наконец эта бодяга закончится. В нашей победе не сомневаюсь. Правильно Арефьев-старший сформулировал, Ильич вообще умеет чётко так говорить. Да, мы не такие героические, какими были наши предки, не готовы к той их жертвенности, ну, в основной своей массе, только противостоит-то нам кто? Не манштейны с гудерианами, не наполеоны с мюратами, не карлушки двенадцатые со стефанами баториями или магистрами конрадами, а всякие там шольцы, хренольцы, падающие с трапов бидоны с деменциями, риши сунаки, урсулы и прочая вонючая гомосятина. Трусливая падаль. Сами с нами очкуют напрямую воевать, помнят неоднократно поротыми задницами, что это плохая идея, вот и наняли барыг с бывшими русскими. Нет, наши парни их задолбят. Другой вопрос, когда. Скорее бы.

Сейчас вместо кошачьих на канале, куда вернул своё внимание, самка богомола. Ох, ты ж, сука какая. Сожрала ухажёра. Не нафиг. Лучше путешествия. Лесото? Это где такое? Не, понятно, раз полуголые негры с копьями, значит в Африке, но что-то даже не слышал про такую страну. Но интересно. Капец, сколько там хищников. Как люди там вообще выживают?

Утром мелькнула предательская мыслишка, что в связи с особыми обстоятельствами предстоящей поездки сегодня обойтись без пробежки. Только понимаю, что если так вот давать себе слабину, у меня тогда всегда найдутся особые обстоятельства, каждый день. Поэтому вскакиваю и традиционным маршрутом хоп-хоп на пробежку, могу даже подольше. Отъезд-то в десять. Анна Николаевна решила выспаться.

Уж на что у меня напряжённая неделя выдалась, у неё и вовсе полная задница. Она ж ко всему ещё и акционер в некоторых фирмах нашего холдинга, хоть и мелкий. Пыталась отвертеться от полугодовых собраний, написав доверенность на отца, но любимый её дедуля, узнав, так за это обожаемую внучку отчехвостил, что та в четверг будто пёс на цепи кидалась на всех подчинённых. Даже мы с Олегом, вроде как её фавориты, старались из своей комнаты лишний раз нос не высовывать. Да нам и так было, чем заняться. Вообще, у нас классный тандем сложился. Понимаем друг друга с полуслова и по многим вопросам дополняем. Олег — это не Игорёк Филиппов или Сергей Райко. Молодец парень. Повезло мне с напарником.

После пробежки вдвое большее время провёл у тренажёров. Никто почти не мешал и не отвлекал. Всё-таки многие в отличие от меня-молодца на выходные позволяют себе лениться. Или уехали. И в подъезде никого не встретил. Прямо не дом, а лежбище котиков. Спят усталые игрушки, книжки спят, как в той песенке из детства.

Перед уходом, хоть и скривил лицо, но опять закрыл и окна, и балкон. Оделся в шорты и футболку, повесил на пояс барсетку, куда помимо телефона и карт из портмоне, положил и восемь тысяч наличкой. Мало ли, вдруг пригодятся. Хотя Анна обещала, что все расходы с неё, но я что, не банковский работник разве? Могу себе позволить угощать свою спутницу. Ну, если вдруг попросит. Самому навязывать оплату её пожеланий наверное не очень культурно.

Звонок от Анны Николаевны, нет, сегодня и завтра просто Анны, Ани, застал меня, когда я уже стоял на остановке и наблюдал приближающийся электробус, который должен меня отвезти к станции метро. Мог бы и на такси поехать, не жадюга, да только не знал, чем себя после завтрака занять. Решил, что лучше уж я время потрачу на поездку. Не в брендовом же костюме, хотя шорты, футболка и сандалии на мне не из дешёвых.

— Алексей, ты у меня там не проспал? — интересуется подруга на два дня.

— Нет, я уже еду, — отвечаю и направляюсь к подъехавшему ЛиАЗу.

— Так рано? — удивилась и тут же догадалась: — Подожди, ты что, общественным транспортом едешь? Лёша, я ж сказала, такси тебе вызову. Ты ответил, что сам.

— Хотел, но тогда приехал бы слишком рано, Аня.

Блин, сейчас решит, что я из жадности. Капец. Ладно, узнает меня поближе, поймёт, что я совсем не такой.

К её жилому комплексу подъехал на десять минут раньше. Можно сказать, проявил и вежливость, не заставил даму ждать, и точность, не вынуждал её торопиться из-за своего преждевременного появления. Тут охраняется не хуже, чем наше офисное здание. Даже формы секьюрити очень похожи. На одной фабрике поди шьют? А может и не на фабрике. У нас в Мухинске Светка, которая на выезде из города вопросы насчёт девчонок решала с дальнобойщиками, когда на зоне чалилась, тоже всякую униформу клепала.

Показал паспорт, и меня без вопросов пропустили, сверив со списками заявок от обитателей этого элитного владения. Дошёл до подъезда и позвонил Анне.

— Поднимешься? — предложила.

— Зачем? — хмыкаю. — На уже через шесть минут выдвигаться. Я лучше здесь тебя у подъезда подожду.

— Не дождёшься, — отвечает Каспарова. — Я сразу на паркинг спущусь. Видишь фонтан? — ещё бы не видеть. Между детской и игровой площадками скверик, там струи выше деревьев вверх бьют. — Сядь на скамейку, я скоро подъеду.

Она появилась минут через пятнадцать. Ну, понятно, она сейчас девушка, которой просто положено опаздывать на встречу со своим парнем, а не пунктуальный директор департамента. Подъехала на красном Порш Кайенне. Раньше я её на такой тачке не видел, да и ладно. Мало что ли у Каспаровых авто? Поди целый автопарк при их загородном особняке.

— Это я решил заказать себе такси на Дубровку, — решил показать свою эрудированность, открыв пассажирскую дверь рядом с водителем.

Может и в самом деле тот фильмец посмотреть?

— Чего? Лёша, садись уж, бобровка, — торопит.

У-у, похоже, не я один такой тёмный насчёт киноклассики.

В такую крутую тачку и садиться приятно, а ещё и когда водителем сама Анна Николаевна Каспарова. Даже чувствую себя немного президентом. Ага, ха-ха, не страны конечно президента, но хотя бы холдинга. Так, тут вроде дверь должна быть с софт клозем — доводчик дверей или присоска, по разному называют — поэтому закрываю аккуратно-аккуратно. Точно, угадал, дверца мягко так прижалась. Здорово.

— Лёша, ты что, в сумке большие деньги хранишь? — вопрос Ани будто удар в спину. Не успей я плотно сесть в кресло, сейчас бы точно вывалился, и софт клоз бы не спас. — Эй, ты чего? — удивляется моей реакции. " — … он у меня не болен часом? Господи, да на Лёшке же лица нет. Сзади где-то аптечка должна быть. Во всяком случае, я её не выкладывала после прошлой поездки. Да нет, вроде жив-здоров, только чем-то ошарашен…", — слышу её мысли благодаря на рефлексах активированному менталу.

Обалдеть. Она что, в моей кладовке рылась, когда была у меня в квартире? Но как? Они же с Янь всё время на моих глазах были. Да, отходили иногда в туалет, но туалет возле входа, а кладовая-то в конце коридора. Я бы заметил, если бы начальница туда отправилась. Или не заметил? Чёрт, чего она свои прекрасные глаза на меня вылупила гадина? Лазить без спросу по чужим вещам — опуститься ниже плинтуса, тем более, для такой богачки.

— Анна…

— Что, Анна? — усмехается. — Кидай свой рюкзак назад. Чего ты его в ноги-то себе поставил? Боишься, украдут? Реально там у тебя алмазы?

Ох, ты ж, ё-моё. Блин, ты так больше не шути, директор департамента. Сделаешь ведь своего верного советника и тайного воздыхателя, хоть и опасливого, до конца жизни заикой. Я уж начал прокручивать в голове самые правдоподобные варианты объяснений о наличии у меня клада, а ты, оказывается, всего-то про рюкзак?

— Не, алмазов нет, — моментально беру себя в руки. Это остатки моего я московского склонны к панике, а у меня нынешнего с нервами всё в порядке. — там уже ограненные бриллианты, — разворачиваюсь и перекладываю сумку за сиденье. — А насчёт не украдут, тут ты сильно оптимистична. Поедем? — застёгиваю ремень безопасности.

Орёл. Начальницей, самой Каспаровой, командую. Чего уж. Хотя, нет, на эти два дня она мне подруга. Просто подруга. Очень красивая и сегодня немного необычная. Если бы не скромные платиновые Ролексы на левой, можно принять за простую девчонку из студенческой общаги. На ней светлое короткое платье без рукавов и в тон ему босоножки. Серьги в ушах белого цвета и очень небольшие. Ни цепочки, ни колец. Даже выглядит почему-то сильно моложе, лет на восемнадцать. Может из-за изменившегося выражения лица, утратившего высокомерие, или она совсем сегодня с утра не красилась?

— Оптимистична? — переспрашивает, когда мы проехали мимо поднятого шлагбаума и влились в поток машин на шоссе. Анна ведёт очень уверено, это я со своим прошлым мухинским опытом чувствую. — Что, серьёзно думаешь, кто-то на ходу запрыгнет к нам в салон и как схватит твой рюкзак и мою сумку?

Смейся-смейся. Мог бы рассказать, что наш бригадный свою первую отсидку отправился как раз за то, что вот у таких вот дамочек забирал сумочки или барсетки. Это ещё в нулевые происходило и во Владимире, босс тогда совсем пацаном был. Подкараулит какую-нибудь фифу на стоянке перед магазином или салоном красоты, а случалось, что и на светофоре, разобьёт стекло молотком, схватит сумочку, лежащую на переднем пассажирском сиденье или сзади, и давал дёру. Сначала ногами убегал, потом на мотике. Поймали правда. Но ведь не сразу. Почти год так промышлял. Да и другие пацаны это делали.

— Чтобы упереть, не обязательно внутрь забираться. — объясняю несколько в ином ракурсе. — Видел по телевизору в криминальных новостях, как могут ограбить через опущенное стекло или через разбитое и смотаться. Ты правильно сделала, что в бардачок сумочку убрала, а не на заднее сиденье кинула.

— Наконец-то стал новости смотреть? — одобрительно кивает.

— Конечно. Видела же, телевизор у себя повесил. Новая модель.

— А вот это зря, — она перестраивается, пропустив подрезавшую нас белую Тойоту, буркнув пару слов, которые вообще-то девушкам произносить бы не следовало. — Зря новые модели покупаешь.

Ни фига себе. Она сегодня, получается, не только внешность изменила, но и образ мыслей? Ладно я так думал, когда сомневался, брать последнюю модель с кучей наворотов или не брать? Мне ж реально кроме кнопок вкл-выкл, убавить-прибавить звук, переключения каналов и установки таймера ни хрена больше не нужно. Девяносто процентов функционала тупо лишние. Но она-то чего?

— Это пусть какие-нибудь жмоты берут старьё, — не могу не посмотреть на неё с несколько снисходительной усмешкой. За кого она меня принимает? — Я же хочу, чтобы у меня было всё лучшее. Сама же так мне говорила. Нет?

Мы выехали на оживлённую развязку, где пришлось немного потолкаться, но Анна справилась, ловко протиснувшись впереди фуры и получив нам в спину возмущённый гудок. Только мы уже перестроились в более быстрый поток и оставили негодующего далеко позади.

— С чего ты взял, что последняя модель — лучшее? Как раз всё с точностью наоборот. Да, я настаивала на покупке тобою айфона, только не путай вещи для статуса с вещами для личного пользования. Я ж видела, ты один живёшь, выделываться тебе не перед кем. Так что, покупку телевизора запиши себе в разряд неудачных. И хорошо, если всё обойдётся. — засмеялась подруга.

Размышлял над её словами довольно долго, Анну не отвлекал от дороги, пока не выехали на МКАД. Потом всё ж решаю уточнить:

— Извини, Ань, не понял смысла насчёт моего телевизора. Ты на каком это языке сказала?

— На китайском, — вздыхает с улыбкой. — Ху Янь научила, почему бы не пользоваться? Лёша, да телевизор твой, чёрт бы с ним уже. Я о другом пытаюсь тебе толковать. Ты словно вчера только родился. Неужели не понимаешь, как работает современный бизнес? Любая корпорация со своей продукцией стремится захватить как можно быстрее и как можно большую долю рынка раньше конкурентов или выбить их с уже имеющихся площадок. Времени на то, чтобы проверять качество технических решений, надёжность совсем нет. Да и полноценная возможность для этого отсутствует. Ты ж у меня кто?

— Я? Я это, ну, советник и…

— Ты у меня отличный аналитик, а в данном случае замечательный специалист в вероятностных моделях и статистике. Я ж проверяла, — она говорит, а мне прям бальзам на душу. Да, я такой. — Ну и подумай сам, какой объём выборки будет при испытаниях на стендах корпораций, а какой, когда тестировать новинку станут миллионы и миллионы потребителей. Ну? Понимаешь же, о чём я? И это касается всего — автомобилей, телевизоров, компьютерных программ, да хоть игр. Всё выбрасывается на рынок сырым. А потом автомобили отзываются на предприятия для доработок, программам рассылаются обновления, пылесосы и утюги чинятся по гарантии или без вопросов заменяются. Кстати, вспомни, сколько недель наши АйТишники со всех групп и отделов фирм холдинга ночевали в офисе после установки новой операционки.

— Там косяков было — весь капец полный, — соглашаюсь. Это я помню. У нас тогда не только компы зависали, но и сервак глючил.

— Во-от, — нравоучительно протянула Анна. — В общем, Лёша, когда решишь в следующий раз себе что-то покупать не для статуса, а для практичного использования — авто, стиралку, холодильник, да хоть утюг — не бери модель, которой меньше года, а лучше — двух. Кстати, ты машину-то себе не желаешь приобрести? Бери в кредит, если что. Уверяю, чем гасить, у тебя будет. Ты же мне веришь?

Ага. Конечно. Верю, Анюта. К тому же, я не поленился и не побоялся головной боли, опять залез к тебе в мысли и прочитал там полное соответствие произнесённому, а эмпатия показала искренность и желание помочь.

Только я ведь не наивный лошок. По себе знаю, как бывают переменчивы наши настроения, намерения и отношения. Возьму автокредит, при нынешних ценах на нормальные машины и процентной ставке попаду к тебе в рабство уж вовсе полное, а отношение к рабам совсем не такое, как к партнёрам, помощникам или даже просто сотрудникам.

Хотя так-то я и в займе не нуждаюсь. Спасибо братве, пусть земля вам, парни, и мне мухинскому, как говорится, будет пухом. Тачку я себе и так могу взять, причём, вполне приличную. Только вот говорить об этом — глупость.

— У меня пока даже прав нет, — признаюсь.

— Да ладно, — распахивает глаза. — Серьёзно?

— Что я, врать буду? — жму плечами. — Хочу их получить, только когда этим заниматься?

— Не проблема, Лёша. — хмыкает. — Когда есть друзья, все вопросы решаемы. Ты ведь знаешь, к кому обратиться, если нужно пораньше уезжать с работы в автошколу или на экзамены? Помогу. Вот придурок! — хлопнула она правой рукой по рулевому колесу.

Уже на съезде с МКАДА нас справа обогнал на огромной скорости мотоциклист, промчавшись между нами и ехавшей в соседнем ряду синей Маздой, затем уже справа обогнал движущуюся впереди бежевую БМВ и, что называется, ушёл в точку.

Аня-то сто двадцать держит, а у этого играющего на дороге в шашечки придурка наверняка все сто восемьдесят на спидометре. И ведь не боятся же черти, ни разбиться в лепёшку, ни камер, которые тут на каждом шагу натыканы. О, ещё один такой же. Одна. Другой обогнавший нас мотоцикл управлялся девкой. Тоже вся в чёрном. Демоны, блин. И без номеров ещё ко всему.

— Может когда-нибудь они и закончатся, — успокаиваю подругу философски. — гонщики-то эти. Есть же естественный отбор Германа.

— Дарвина имеешь в виду? — уточняет. — Одни переведутся, другие заведутся. Да и не всё с ними так однозначно, Алекс. Знаю из их компании немало реальных профи.

— Да, Дарвина конечно. А я что сказал? Оговорился просто.

Ну, смейся опять. Можно подумать, ты всё знаешь или никогда не ошибалась. Много я вас умников повидал в свои пятьдесят один — если сложить обе мои жизни — лет. Кстати, попробовал почитать эту вашу «Мастер и Маргариту», такая хрень полная. Вообще ничего непонятно. Это поди из той оперы, как Олег Арефьев позавчера рассказывал про картину — полтора метра холста, который покрыли синей строительной краской и за четыреста тысяч фунтов продалась. Нет, правда, самое выгодное не оружием торговать и даже не наркотиками, а понтами.

Блин, а как же Анютка моя красива. В сотый раз уже себе это говорю. Стараюсь не смотреть на её обнажённые до колен стройные ноги и обтянутые тонкой тканью платья ноги. Капец дурачок. Вспоминается мой армейский приятель, тёзка из Торопца. Тот при виде практически любой девушки спешил нам сообщить, что он бы ей вдул, при том, стоило ему оказаться от девчонок на расстоянии хотя бы пары шагов, бекал, мекал, смущённо отводил глаза и забавно краснел ушами. Чем-то я своими подглядываниями на Анну Николаевну и возникающими при этом мыслями его себе напоминаю.

— Ох, а что мы без музыки едем? — спохватилась Анна Николаевна. Похоже, она заметила мои старания отводить взгляд, и это её забавляет, мало того, эмпатия подсказывает, доставляет удовольствие. — Какую предпочитаешь? — спросила, но ответить я не успеваю, раздаётся вызов телефона, она вдевает в ухо наушник и переключается на громкое общение, в том смысле, что она будет просто разговаривать не в трубку, а её абонента я не услышу. — Илюшка! Ты куда пропал? Я тебе вчера весь вечер дозванивалась. А-а. Понятно. Как ты?… Вот ведь… Ох, ну ты держись, Илюш… Когда?… Нет… Нет… Денег прислать? Могу, но дед с отцом запретили и мне, и маме это делать… Да. Только он же тебе все карты кроме одной заблокировал, а с той к нему все сведения по всем операциям поступают… Другу? Какой у тебя там друг появился? А-а… Ладно… Сколько тебе нужно?… Илья, пообещай мне, что это не на очередную твою глупость… Ладно… Ладно… Конечно не скажу. Мне самому тогда влетит по полной. Номер карты тогда скинь. Ладно…

Всё, пытаюсь отрешиться от разговора подруги с братом. Смотрю в окно, мы выехали на трассу, и Анна разогналась до ста тридцати. Тут знак автострады, так что, мчимся без угрозы получить потом штрафы. А за подругу реально обидно, что такая дура. Нет, умная, а по делу так и умнейшая, а вот в отношении этого Ильи вовсе наоборот. Или в отношении родных и близких люди становятся слепыми и тупыми? Наверное так.

Ведь ясно же, что братец избалованный придурок, конченная скотина. И деньги, которые Анна ему тайком от отца и деда вышлет, ну совершенно точно на пользу идиоту не пойдут. Вот зачем она ведётся на его уговоры? Мне не понять. Сказать ей, что совершает ошибку? Да нет, не стану. Не потому что боюсь чего-то, вызвать гнев и прочее. Просто считаю себя не вправе влезать в чужую семью. Что я знаю? Да ничего. пусть сами разбираются. Вот если Анна попросит помочь, тогда другое дело.

После разговора с братом подруга дальше молчала, ну и я не лезу, благо, есть на что посмотреть. Первый раз ведь еду в этом направлении. Ну, что сказать. Здесь дорога тоже классная. И ещё, хорошо всё ж, что начальница соизволила сегодня поспать подольше. Поэтому движение транспорта прочь от Москвы не такое уж и активное, каким пугают, говоря о вечере пятницы или про утро субботы. Замечаю, с Анной вместе и молчать комфортно. Не только я это чувствую, но и она в моём присутствии заметно успокаивается. Эмпатия у меня всё замечает. Мысли же её читать не лезу совсем. Зачем?

— Заедем на заправку, — говорит вдруг она. — Вон, на Газпромнефть.

Бросаю взгляд на приборную панель, вижу, бак заполнен почти под завязку, до родины Ху Янь можем доехать, ну, если говорить образно. Как понимаю, Ане после разговора с братом надо немного прийти в себя, о чём-то подумать.

— В магазин? В кафе?

— Да, Лёша. Из-за того, что кто-то приехал ко мне раньше, чем мы договаривались, я даже кофе не успела попить.

Она включила поворотник, и наш Порш Кайен лихо проехал стороной мимо колонок заправки, остановившись сбоку от магазина между ним и пожарными щитами. Тут как раз стоянка для таких, кто не заправляться, а затариться в магазине или поесть-попить в кафе. Здесь уже находятся два легковых авто. Наша третья. Вышли и направились ко входу. Да, я виноват. Приехал за госпожой Каспаровой на несколько минут раньше. Сорвал королеве завтрак. Ну, ладно. Чего уж.

Когда перед нами разъехались стеклянные двери, и мы вошли вовнутрь, вижу там, и у полок с товарами, и у кассы, и за барной стойкой вдоль наружной прозрачной стены, и за столиками, десятка три человек. Трасса оживлённая, водителей и пассажиров по ней движется много, так чему удивляться, что так много посетителей?

Мы от входа сразу разделились, Анна пошла занимать свободный столик, их там в углу всего шесть и четыре из них уже заняты, я же направился к кассе. Большинство народа — мужчины, и почти все оценили мою спутницу. Затем посмотрели и на меня. С завистью. И не говорите, мужики, я сам себе завидую, причём, далеко не первый день.

Отстояв небольшую очередь, взял себе американо, средний стаканчик, начальнице, как она заказала, двойной эспрессо и ей же маленькую бутылочку негазированной воды.

— Возьмите сэндвичи, или пирожные, — предложила девушка-продавец. — Кексы очень вкусные. Всё свежее. Только сегодня утром доставили. "… сэндвичи, правда, позавчерашние, — прочитал в её голове с помощью ментала. — но там срок годности неделя. Травить этого парня я бы на стала. Сразу видно, не то что мой Стёпка. Опять поди после калыма с друзьями бухать поедет. Припрётся потом пьяный. Эх, жаль, что такие парни таким вон, как та холёная сучка, достаются, — бросила она короткий взгляд на госпожу Каспарову. Ага, девочка, это ты её ещё во всём блеске не видела. — Вот ей бы я с удовольствием продала что-нибудь такое, чтоб потом с толчка не слазила. Ну, да, у нас такого нет…"

— А давайте те два кекса, — соглашаюсь, раз свежее.

Расплачиваюсь картой «Инвест-гамма Банка», четыреста пятнадцать рублей. А ведь вообще-то Анна Николаевна обещала, что в поездке все расходы за её счёт. Нет, мне вообще не жалко денег, вот нисколечко. Просто, про большую премию мне она тоже ведь обещает. Вдруг и там повторится нынешняя ситуация? Да ладно. Чего глупости всякие выдумывать? Она даже не задумалась о такой мелочи, как двойной эспрессо и бутылочка воды, у неё после разговора с братом другие заботы. Вон в айфоне что-то тычет. А кексы взять — это уж моя личная инициатива. Так что, справедливо, что я плачу.

Столы и стулья здесь из синего пластика, а ножки металлические, поэтому, когда отодвигаю себе сиденье, раздаётся неприятный скрежет, который только и отвлёк подругу от айфона. Я успел заметить, что она сворачивала банковское приложение Альфа-банка. Значит, Анюта, деньги братцу всё ж перевела. Да, помню, когда входили сюда, у тебя сообщение пиликнуло. Прислал Илюшка номер карты друга для перевода. Плохую ты услугу любимому родственнику оказываешь, зуб даю. Так и тянет влезть с нравоучениями, но нет, не моё это дело.

Рядом у стойки мужик с парнем, явные дальнобойщики, все прям извертелись, поочерёдно любуясь моей спутницей. Да, братва, хороша Маша, вот только не ваша. Такие замечательные девушки — права продавщица — для таких замечательных парней, каким стал Лёха Железо, попав в лошка Алёшку Платова.

— Что за кекс? — подозрительно наклонилась к выпечке подруга.

— Не бойся, свежее. Гарантирую, — отвечаю, и она берёт кекс в руки. — Устаёшь за рулём? — спрашиваю как бы невзначай, хотя уже приступил к плану закрепления Виктора Петровича, водителя, доставлявшего меня на встречу с Пахмутовым в Республику. — Нравится вообще водить?

— Не устаю, — Анна опять внимательно осмотрела кекс, но всё ж решила откусить. Прожевала и одобрительно кивнула. Что ж, не зря старался. — Когда-то нравилось за рулём, даже гонки устраивала, — вдруг хихикнула. — А теперь по необходимости вожу. Нанимать кого-то, чтобы отвёз-привёз за десять минут глупо. Для таких поездок как сегодня, могла бы и дядю Сашу, нашего семейного водителя, попросить, но у него выходной. Уехал куда-то. Да ладно, мне не трудно. Так, Платов, вдруг посмотрела на меня строго. — Тебя что, водитель не устраивает?

— Всё отлично! — говорю, делаю глоток и обжигаюсь.

Блин блинский, всё время забываю, что американо, если не попросить чуть охладить, подают кипятком.

— Разбавь водой, — щедро делится Аня, купленной мною за свои деньги бутылочкой, подвинув её ко мне. — раз уж не догадался попросить, чтоб тебе кубик-другой льда бросили.

На Аню продолжают посматривать. Только если основная масса мужиков ограничилась парой-тройкой взглядов, то молодой дальнобойщик всё никак не угомонится. Уже за второй бургер принялся, а всё вертится. Неужели что-то плохое задумал? Ну-ка, включим ментал.

" — … нет, а если у нас на заднем сиденье её на четыре кости поставить. Она ж обычная баба так-то, чего бы о себе не воображала. Просто не понимает, как с нормальным мужиком можно хорошо оторваться. Думает, раз крутая…"

Тьфу ты, дебил. Очередной ябвдульщик. Иплан конченный. Иди, вон, в туалет, найди свободную кабинку и в ней полюби сам себя. Да пошёл он.

— Так и правда лучше, — отхлебнув ставший терпимым американо, возвращаю бутылку Анне. — Я чего спросил-то про вождение. Есть вариант один. Во всех, ну почти во всех офисах холдинга помимо директорской машины есть и прикреплённые за компанией, у нас же в банке ни фига почему-то нет. Заметил, раз пять в день у нас кто-то куда-то ездить, в другой банк, в расчётно-кассовый центр, на какую-нибудь фирму, в Росфинмониторинг на очередной вынос мозга, в ЦБ. Почему бы и нам не прикрепить постоянного водителя?

— Ох, Алексей Сергеевич, я уже догадываюсь, что ты и кандидатуру успел подобрать? — хихикнула. Ну, хоть от мыслей от братца её отвлеку, если даже не получится Виктора Петровича к нам пристроить. — Слушай, может мне с Альбиной Маратовной поговорить? В тебе же кадровик живёт. Не чувствуешь?

— Зато он, ну тот, с кем я ездил на встречу, серьёзный дядька, ответственный, про Дубровку знает, он готов по выходным работать. Вы, ты ж легко можешь оформить любую поездку как рабочую. А?

— Какая ещё к чёрту Дубровка, Алекс⁈ — делает жест рука-лицо.

И всё же, когда мы подходим к машине, Анна обещает подумать над моим предложением. А всё из-за чего? Сейчас вдруг понял, что могу пользоваться эмпатией в разы более эффективно. Только этому ещё учиться надо. Я ж чувствую, как те или иные слова и фразы воспринимаются собеседником, а значит могу корректировать свои высказывания, чтобы они были лучше и доходчивей.

Главное, результат есть. Пусть не окончательный, но я хотя бы попытался и вполне убедительно. Про соседа Костю на обратном пути с Анной поговорю. Там точно тухляк, бесполезно, однако, обещал — сделаю. Не стану брать пример с начальницы, которая говорила одно, а как дошло до дела, за кофе и кексы платить пришлось мне. Пусть и не жалею о почти пятистах потраченных рублях.

— Нам вообще ко скольки там нужно было быть? — спрашиваю, когда мы выезжаем с заправки снова на трассу.

— Без дедлайна, — отвечает. — Кто-то там уже с пятницы. Кто-то после обеда подъедет. Кто как сможет. Мы ведь не в армии, и компания у нас подобралась очень уж разная. Я ведь тебе рассказывала.

Да, рассказывала. И услышанному я нисколько не был удивлён. О существовании разношёрстных компаний знаю ещё от Ильи Фельдмана. Он большой фанат страйкбола, которым увлёкся ещё со школы. Это такая игра, когда взрослые дурачки, не наигравшиеся с оружием в армии или вовсе не служившие, бегают с подобием автоматов и пуляют друг в друга краской. Илья как-то сказал, какие в его отряде люди собрались — там и владелец автосервиса, и продавщица из цветочного магазина, и учитель физики, и фитнес-тренер, и помощник машиниста электропоезда нашего метро, и ветеринар, и преподавательница из кулинарного лицея, ещё кто-то, и это всё люди, которых объединило одно хобби и однажды случайным образом собранная команда. А потом уж во время игры, перерывом, общих обсуждений и посторонних разговоров завязались и обычные товарищеские отношения, иногда вовсе дружеские.

Вот примерно в такой же ситуации оказались и Анна Николаевна с Аллой Дмитриевной Решетовой, в своё время, лет пять назад, согласившись поучаствовать в пляжном волейболе, да так и связав себя с теми случайными знакомыми. Теперь каждым летом эти примерно пятнадцать-двадцать человек время от времени созваниваются, собираются где-нибудь, играют в пляжный волейбол или двое на двое, или трое на трое, общаются, отдыхают, купаются. И в их компании тоже, кого только нет. Появляются новички, кто-то из старичков отходит в сторону, но пока им всем нравится, так и продолжают поддерживать отношения.

Начальница мне многих перечисляла, только я не запомнил почти никого, да мне, как понимаю, это особо-то и не нужно. Достаточно, что знаю про Антона, навязываемого Анне в женихи, и про Ивана Гапоненко, друга Аллы Дмитриевны Решетовой и третьего в их команде. О делах своей подруги Аня рассказывать не хотела, да только разве от моего ментала что-то скроешь? А подруга моей подруги явно втрескалась по самые ушки в бравого офицера МЧС. В отличие от моей Тамары этот Иван не штабной работник, а, как говорится, полевой, он спасатель, причём вполне заслуженный несмотря на свои двадцать восемь лет. Капитан, а уже имеет десяток наград.

Самое для меня удивительное, как я понял из размышлений Анны, один из главных директоров холдинга и родной брат совладельца не имеет ничего против влечения дочери к простому вояке. Видать, собрал о нём сведения, и тот его в качестве зятя вполне устраивает. Редкий наверное случай, когда миллиардер ставит чувства своей дочери выше выгоды. В общем, Дмитрий Витальевич Решетов мешать дочери не собирался. Вот только там другая проблема возникла. В самом капитане. Похоже, Иван Гапоненко такой же умный, как и я, понимает, чем грозит ему жить на иждивении супруги, к чему однажды это может привести.

Нет, разумеется, у спасателей неплохие зарплаты, у них ведь, насколько слышал, идут какие-то дополнительные выплаты. Только для Аллы Дмитриевны весь его месячный доход меньше, чем та тратит в день на булавки. Да что там булавки. Вот захочется Решетовой на Мальдивах отдохнуть или съездить на неделю высокой моды в Милан, а капитану что делать? Не, он молодец. Оставил в отношениях преграду. Секс, дружба, волейбол — да, что-то большее нет. Я на третьем круге читал мысли начальницы сразу после того, когда от неё ушла подруга чуть ли не в слезах. Она попыталась на своего Ивана надавить, так тот, в командировку смотался, причём опасную.

Ну, а в остальном, сейчас всё узнаю. Мы уже свернули с трассы на двухполосную асфальтированную дорогу, тоже отличного качества, и Анна спросила:

— Ты плавки-то не забыл? Думаю, ребята уже в озеро полезли. И нас сразу туда потащат.

— Конечно прихватил, — отвечаю, погрустнев.

С плаванием у меня проблемы. Ни в Подмосковном, ни тем более в Мухинском детдомах бассейнов не было, а на речку или озеро нас не пускали. Редко-редко выводили под тщательным присмотром плескаться где-нибудь на мелководье. Это родителям, чей ребёнок не дай бог утонет, будут только сочувствовать, директорам же детдомов и воспитателям за смерть сироты придётся отвечать по закону. Их не жалеть станут, а судить, и могут посадить. Во всяком случае, с работы точно вышибут. Так и получилось, что я мухинский научился более-менее плавать саженками лишь после армии, а я московский, да, именно в этом самом своём сегодняшнем теле, и вовсе могу только лягушку вблизи берега изображать. Хотя, стоит попробовать навыки меня прежнего применить в нынешнем теле. Ладно, поди выкручусь. Плохо ещё, что Анна Николаевна занимается плаванием почти профессионально. Могу очень сильно в её глазах упасть.

— Ты чего вдруг помрачнел, Алекс, — посмотрела на меня подруга. — Устал от поездки?

Мы сейчас едем сквозь смешанный лес, а справа уже сквозь деревья виднеются синяя гладь огромного озера, гостиничные дома недалеко от берега, кемпинги, стоянки с авто, прогулочные дорожки, спортивные площадки и прочее, сгруппированное на отдельных огороженных территориях, к воротам которых ведут узкие дороги, ответвляющиеся от основной.

— Да ты что, какой устал? — улыбаюсь. — В такой машине, да с такой красивой девушкой так бы ехал и ехал хоть до Америки. Просто, какое купание? Время уж скоро час. Мы без обеда что ли?

— Проголодался? — она вдруг резко затормозила, я чуть носом в переднюю панель не долбанулся. Ремень помог. — Из-за тебя всё, чуть сворот не пропустила, — ну конечно, кого ж тут ещё обвинять-то? Кроме нас в салоне больше никого нет. — Я сама, если честно, есть хочу. Спасибо тебе за кекс. Он выручил. Не переживай, там столовая хорошая. Так, Лёша, всё, настраивайся смотреть на меня влюблёнными глазами, не отводить взгляда и не отходить от меня ни на шаг.

— Стесняюсь спросить, Аня. А если ты в туалет пойдёшь, какие тогда мои действия?

— Сам что ли не догадываешься? — пренебрежительно фыркнула, останавливаясь перед закрытыми воротами. — Идти за мной, встать у двери, никого не пропускать, — засмеялась. — Лёш, ни на шаг — это образно. Просто не оставляй меня ни с каким мужчиной наедине. С Алкиным Иваном можно. Он друг. Ей очень повезло. " — … и в том, что встретила такого в тот день, когда пять с лишним лет назад его друг Марат Измайлов позвал нас на спор сыграть в волейбол, и в том, что у Алки понимающий отец, дающий ей право самой выбирать себе парня. А у меня ни друга достойного на примете, ни родительской мудрости…", — зачем-то подслушал.

Блин, расстройство одно. А как же я? Недостойный что ли? Ну, капец. Или Аня что-то другое имела в виду? Да и ладно. Не больно-то и хотелось. Опять же дедуля, то, сё. К тому же, мне ведь достоверно известно, что она почти влюблена в меня. Эмпатия это чётко фиксирует.

Анна Николаевна посигналила несколько раз, пока из небольшого домика вроде вахтовки не показался дедок лет шестидесяти, седой совсем, с растрёпанными волосами средней длины. Он захромал к нам, выйдя через калитку.

Начальница опустила стекло и высунула голову.

— У вас что, номера машин не записаны⁈ Открывайте ворота! Чего вы сюда идёте⁈

— Записаны, девушка, но я ж должен посмотреть, кто в машине. — ответил дедок, дохромав до нас.

— Посмотрели? А теперь бегом открывайте, пока я не потребовала вашего увольнения! — пригрозила Каспарова и пожаловалась мне: — Да что ж ты будешь делать. Второй уж раз за эту неделю с такими бестолковыми сталкиваюсь. В офисе вчера уборщица новенькая — сказали, откуда-то с Ивановской области — заорала мне в спину: куда прешь по мытому⁈ — передразнила она ту женщину. — Идиотку уволили в тот же день, а здесь теперь этот хамит.

— Ань, прости, но он же не хамил совсем…

— Плевать. Видит же, что клиенты приехали… Ладно, ты прав, — разом успокоилась, увидев, что путь свободен, и нажала на газ.

У меня даже дыхание перехватило, когда я увидел здание дома отдыха «Ударник». Оно почти точь-в-точь походило на наш Мухинский детский дом. Только чуть пошире и крыльцо с полукуполом сверху и колоннами по бокам немного дальше выпирает от входа. Конечно, ремонт свежий, фасад покрашен будто вчера белым и синим цветом и окна пластиковые. А так правда очень похожею

— Ничего себе. — не сдержал я эмоций.

— Лёш? Ты чего? — удивилась Анна моей реакции. — Стиль «советский ампир». Первый раз что ли видишь? Да таких зданий полно, особенно в провинции. Это у нас избавились от всего, что можно. А, ты ж из Москвы почти не выезжал по стране-то. Ну, вот, смотри. Теперь будешь знать. Держись меня и много нового для себя откроешь. Так, ну, вещей у нас почти нет, двинули сразу на стоянку.

Не доехав до находившейся напротив подъезда клумбой с памятником в виде гипсового сварщика, она свернула направо, где уже стояло с десяток машин. Там мы выгрузились. Анна ещё слазила в багажник, забрала оттуда волейбольный мяч, если я что-то понимаю, весьма крутой, и положила его к себе в спортивную сумку, заполненную почти наполовину. Она здесь неделю что ли жить собирается? Куда столько вещей?

Предложил ей помощь в переноске сумки, но та отказалась, закинув ремень на плечо. так и направились с ней к ступеням крыльца. На береговой линии вижу три оборудованные песчаные волейбольные площадки с сетками. Над двумя летают мячи. Соревнуются и парные команды на одной, и тройки на другой.

— Наши? — спрашиваю.

Анна сморщившись посмотрела в ту сторону и мотнула головой.

— Нет, не наши. О, вон, где наши, ну, часть их. — сказала, посмотрев на вышедших из здания людей, и тут же подняла вверх руку, начала ей махать. — Алла! Мы здесь!

До входа метров сорок, но её услышали. Пятеро человек — трое молодых мужчин, как и я в шортах, и две девушки — поменяли направление движения на противоположное и пошли к нам навстречу. Теперь и я признал Аллу Дмитриевну в одной из девушек.

Анна Николаевна принялась обниматься с подошедшими, а я скромно стою позади, жду, пока представят. И вдргу меня словно копьём пробило, так сильно сработала эмпатия, подсказав, что вторая девушка, примерно моих лет, высокая со светлыми кудрявыми волосами до плеч, улыбающаяся, как и все в компании, просто переполнена злобой и ненавистью, направленными на Решетову. Решение подслушать мысли незнакомки пришло мгновенно.

" — … давай, тварь, веселись. Всё равно ты уже этой ночью сдохнешь. Я вечером в бане об этом позабочусь…"

Ярость мыслей девки оказалась такой, что у меня чуть голова не лопнула через несколько мгновений подслушивания. Чёрт, я что, в детективной истории приехал поучаствовать?

Компания явно собралась купаться. Девушки, что называется, налегке, в летних сарафанах, почти прозрачных, во всяком случае, я вижу очертания бикини. В руках ничего не держат, и даже колец на пальцах не наблюдаю. Ну, да, понятно, сколько уж было случаев, когда даже с трудом надеваемые украшения в воде слетали только так, и ныряй потом, не ныряй, всё, капец, хрен уже найдёшь. Парни же несут пакеты, в которых видны полотенца и бутылки с водой. Правильно, не подруг же грузить как осликов.

— А это мой друг, — представила меня Анна, когда завершила свои чмоки-чмоки со всеми пятерыми. — Зовут Алексей. У нас с ним серьёзные отношения, но не такие, чтобы завтра приглашать вас всех на нашу свадьбу.

Раздавшийся после её последней фразы смех весёлый и дружеский, и не скажешь, что в этом уютном месте вскоре намечается смертоубийство. Может я не так что-то понял в мыслях второй девицы? Бывает же, что и сам в чей-нибудь адрес в сердцах брякну, дескать, прибью, зарою урода, голову оторву твари и тому подобное, в реальности же не собираясь ничего этого делать. Да нет, тут серьёзно. Моя эмпатия при таких резко агрессивных эмоциях начинает активничать без осознанного желания её применять, и сейчас как раз такой случай. От этой миловидной, симпатичной барышни со светлыми кудрями до плеч просто фонит злобой.

— Алла, — протянула руку госпожа Решетова. — Рада познакомиться, Алексей.

Её глаза улыбаются, чувствую насмешливость и симпатию. Делает вид, что мы незнакомы, хотя сто раз уж видела. Пусть когда-то и в самом деле не замечала Платова, одну из офисных букашек под ногами, то последние полторы недели я, можно сказать, частенько в центре её внимания оказываюсь. Да и Анна обо мне с подругой уже много раз говорила, знаю достоверно.

— Можно просто Лёша или Алекс, — пожимаю в ответ протянутую Аллой Дмитриевной ладонь. Это ведь и в самом деле сейчас со мной происходит? Ну, не сплю же.

— Иван, — представляется русый крепкий парень. Ростом с меня, но в плечах пошире, в талии поуже, не качок, но майка позволяет видеть сильные руки, и рукопожатие крепкое, по настоящему мужское. — Рад знакомству.

Называюсь и ему. Это тот самый офицер МЧС, друг Аллы. Он, походу, тоже про меня в курсе. От Ивана веет интересом, и я ему явно понравился на первый взгляд, как и он мне. Чувствую сильный волевой характер под стать лицу — ему бы не служить в МЧС, а исполнять роли спасателей в блокбастерах, прям офигенный типаж — и надёжность. Аня права, её подруге с парнем сильно повезло.

— Олег.

Второй парень — брюнет. Стрижка явно не из дешёвых, с просвечивающимися полосами на висках, будто граблями провели. Ишь ты, модник какой. Ему лет тридцать пять. От него исходит не сильно агрессивная и всё ж ощущаемая зависть в мой адрес. Да ладно, чего, я начинаю к такому привыкать. Нет, можно сказать, уже привык. И это, мужики, вы ещё Томы не видели.

— Марат, — протягивает руку рыжеволосый.

У этого, как и у Ивана, причёска короче даже моей. Думаю, оба стригутся вовсе наголо, просто сейчас у них волосы немного отрасли. Все трое тоже, как и я, в шортах, а у Гапоненко они так и вовсе точь-в-точь, что и на мне. Марату примерно столько же лет, сколько и Ивану, он испытывает ко мне лишь лёгкий интерес, не более того.

— Рита, — наконец знакомится со мной и та странная личность.

Внешне по ней не скажешь, что замыслила недоброе. Лицемерка высшего левела. Рукопожатие уверенное, но вот ладошка-то немного потная.

— Бросайте вещи и приходите на пляж, — говорит Алла. — Искупаемся, а потом поиграем. Марат обещает порвать нас, как Тузик грелку.

— Он и в прошлый раз обещал, да что толку? — пренебрежительно отмахивается Анна.

— Тогда вам повезло, Наталья ногу потянула, — смеётся рыжеволосый. — Сегодня она горит жаждой реванша. Вам конец, Каспарова. Готовься.

— Ой, сейчас описаюсь от страха, — изображает испуг подруга, а я реально в шоке, что она так может выражаться. Блин, да у нас в Мухинске девчонки так бы постеснялись сказать. У Ху Янь что ли научилась говорить о таких вещах обыденно? Они ж и общались-то всего ничего — при мне несколько часов, да в «Трёх семёрках» пару-тройку. Хм, судя по реакции компании, тут все свои, и можно трепаться, как тебе хочется. — Мы попозже подойдём, — откладывает она время моего водного позора. Хотя, может и не опозорюсь, придумаю что-нибудь. — Мы ещё не ели толком ничего. Сначала в ресторан, потом уж на пляж.

Не устаю поражаться мудрости начальницы. Всё-таки образование, воспитание дают о себе знать. Другая на её месте дурочка восторженно побежала бы скорей за друзьями, а Анна Николаевна нет, правильно рассуждает. Так что, расстаёмся с компанией, пообещав присоединиться к ней минут через сорок.

Стиль советский ампир — ну, хоть теперь буду знать, как называется то, где я прожил долгих восемь лет — не подразумевает автоматического открывания дверей. У меня появилась возможность распахнуть створку перед подругой, показать себя настоящим кавалером. Зато внутри, в сравнительно небольшом холле, сделали перепланировку в современном антураже. По центру автономный фонтанчик в виде ручьёв, сбегающих по камням в озерко, справа длинный-предлинный угловой диван из коричневой кожи с вытянутым журнальным столиком перед ним, прямо — широкая лестница на верхний этаж, по сторонам проходы, а слева стойка, к которой мы подошли, и где нас встретил молодой невысокий парнишка в белой рубашке и с именем Михаил на бейджике.

— Вы бронировали или желаете сейчас заказать? — с улыбкой спросил он, вставая. — К сожалению, сейчас…

— У нас бронь, — не дала ему договорить моя красавица. — Каспарова, Платов. Два одноместных номера. Со вчерашнего дня до послезавтра. Я звонила администратору, предупредила, что приедем позже.

Опупеть, блин, а? Она говорила, здесь у нас всё включено. Могли бы вчера поужинать на дармовщинку, сегодня позавтракать, и, получается, послезавтра тоже в пролёте, нам на работу ведь нужно, а сразу отсюда в такгм пляжном виде не поедешь. Не, так-то прикольно было бы явиться в шортах в офис. Правда, боюсь, охрана сразу же в дурку начнёт названивать. Надеюсь, завтра перед отъездом хотя б поужинаем.

— Да, так и есть, — паренёк посмотрел в монитор, согнувшись. — Алексей Сергеевич? Анна Николаевна? Можно ваши паспорта? — мы их и без его слов уже положили на стойку. — Так, добро пожаловать, — вернул он нам паспорта после сверки. — ваши номера двадцать четыре и двадцать пять «… могли бы и в одном поселиться, они так-то двухместные. Видно же сразу, что потрахаться сюда приехали…», — думает этот пошляк. Наверняка студент на летней подработке. — Как подниметесь, налево. На этаже горничная, если что, спросите. У вас всё включено, завтрак у нас с семи до десяти, обед с двенадцати до трёх, ужин с шести до девяти. Бар оплачивается отдельно самими постояльцами, — зажали всё-таки выпивку козлы. — Вам помочь вещи донести?

— Справимся, — отказывается Анна Николаевна, вещи которой несу я.

Поднялись, легко нашли свои номера, расположенные напротив, договорились встретиться через пять минут. Анна сказала, что лучше плавки надеть сразу и взять с собой полотенце, мы из ресторана сразу же направимся к озеру. Так и сделал, но вначале оценил номер. Ну, что скажу, правда, не пятизвёздочный отель, в которых мне побывать не довелось, зато по телеку видел. Ремонт, мебель, всё на уровне, кондиционер, холодильник с напитками, чайник, однако всё равно веет чем-то родным, словно у нас в детдоме модернизацию провели.

Я управился раньше подруги и пришлось немного подождать её в коридоре.

— Пошли что ли в столовую, — сказала она, закрывая номер. — которую по ошибке почему-то называют рестораном. — она взяла меня под руку.

— Тебе здесь поди позорно находиться, — решаю я подколоть, поведя свою даму к лестнице. — жутко некомфортно.

— Пф, Лёша, — фыркнула. — А-ха-ха, смешно пошутил. Да я, между прочим, и в палатках ночевала, иногда даже не ночевала, а мёрзла так, что зубы стучали от холода. Лежали с Алкой в обнимку, прижавшись друг другу как те, чьё движение запрещено в России. У нас же любят всё запрещать. Ну, да, никто ж не видел. Не осудят. А мы согрелись.

— Не нравится, когда запрещают? — мы начинаем спускаться по ступеням.

— Я? — удивляется. — Да мне всё равно. Я ж у тебя взрослая девочка, Алекс. И всё понимаю. Как говорит мой дедуля, бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться.

— При чём здесь желания? — не понял её посыла.

— При всём. — жмёт она плечами. — Ты знаешь хоть одну группу нашего населения, которая не требовала бы чего-нибудь запретить? Вот и я не знаю. Одним не нравится, что рыбы становится меньше, и они, как мой папа, требуют расстреливать тех, кто ловит стерлядь во время нереста, другие требуют не разрешать, чтобы человек, который выпил всего-то фужер шампанского не имел права садиться за руль, третьи в бешенстве, что девчонки выкладывают ролики, как задирали ноги перед иконами и засовывали себе между этих ног потом куриные тушки, четвёртые не хотят, чтобы их дети даже в анимэ смотрели, как человеко-кабан сношает кошко-девочку, пятым не нравится, когда их фильмы, игры или книги пиратят, ну про трагедию в Крокус-Сити и вспоминать не хочется. И всем нужно, чтобы государство что-то запретило. А когда наши депутаты отрывают свои насиженные задницы и, выполняя эти требования, начинают принимать соответствующие законы, а контролирующие органы, все эти Рыбнадзоры, РКН, ГАИ и прочие, требовать их исполнения, ка поднимется хай. Типа, да что ж вы, ироды проклятые, делаете-то? В общем, злиться на запреты — это детский сад. Сами их выпросили. Дверь-то, может, откроешь, или мне самой? — спросила.

Блин, мы уже подошли к столовой, по ошибке фортуны, если верить подруге, называемой рестораном. А я-то и не заметил. Заслушался.

— Ань, тебе бы с трибуны выступать, — говорю искренне, открывая дверь. — Честное слово. Ты как Путин, не хуже.

— Веди меня вон к тому столу, Медведев, — смеётся. — У окна который. Дальний от нас.

Здесь почти три десятка столов, из которых занято всего шесть. Народ наверное уже давно пообедал в основном и сейчас на пляже. Это мы с начальницей задержались. Ага, так задержались, что её деньги за вчерашний ужин и сегодняшний завтрак уже на ветер вылетели. А зря она этот ресторан столовкой обозвала. Как по мне, тут весьма неплохо. Не Милан конечно, но чисто, а, главное, не к раздаче топать и поднос себе заставлять жрачкой. Официанты принесут. Они, как и тот чел за стойкой, и горничная на этаже, все молодые, парни и девчонки лет восемнадцати-двадцати. Если постарше, то не намного. Студенты, стопудово. Правда, у столов не диваны или кресла, а стулья, причём жёсткие. И ладно.

В последний момент сообразил сиденье отодвинуть для подруги. Вот бы опозорился кавалер. Тем более, уже было перед кем, белобрысая девчонка с мышиным хвостиком вместо причёски, чему-то радующаяся, оказалась у стола почти одновременно с нами, положив перед Анной и мною меню.

О, вот теперь я понимаю, что дело не только в стульях. Ассортимент блюд здесь, скажем так, не на высоте. Нет, ну а чего, раз на дармовщинку-то? Лично мне всё суперски. Похавать можно от души, а вот Анечке, понятно, отстой полный. Но ничего, заказала себе салат «Летний», жульен из лисичек, скумбрию с картофельным пюре и зелёным горошком на гарнир — капец, и охота ей с рыбьими костями колупаться? — бутылку минералки. Хотела сок, но свежевыжатого нет, а такой нормальный мою принцессу почему-то не устроил. Ага, привыкла она в палатке ночевать и сырую воду из реки пить, рассказывай мне. Я же взял, что попроще и посытней — оливье, сельдь под шубой, мимозу, борщ со сметаной, узбекский лаваш, бифштекс с яйцом, а на гарнир рис. Попить — апельсиновый сок и капучино. На десерт — кусок торта «Прага».

— Выпечка у нас из бара, — радостно сообщила девчонка. — Её нужно оплачивать.

— Заплачу, — говорю торопливо, пока Анна не влезла с предложением, что она рассчитается. Хотела ведь, да вовремя я использовал свой ментал. — Только вначале сок, а кофе потом уж. — уточняю заказ. Когда официантка убежала, говорю Анне Николаевне: — Как-то ты скромно пообедать решила.

— Ты бы тоже сильно пузо не набивал, — отвечает. — Как ты со мной соревноваться в плавании будешь? Вызываю тебя на бой, Алексей.

— Я сразу сдаюсь, — придётся признаваться, чего уж. — Нет-нет, это не потому, что хочу начальству угодить, — опять я успел заметить мелькнувшую у неё мысль. — Просто плавать совсем не умею.

Ну, чего ты смотришь так удивлённо? Что такого услышала-то?

— Скажи, ты сейчас пошутил ведь? — прищурилась. — Лёш, когда шутишь, улыбайся, пожалуйста. А то ты у меня такой загадочный, что не пойму, когда говоришь серьёзно, а когда нет.

— Куда уж серьёзней, Ань. Извини, но у нас в детдоме бассейна не было. К воде старались не подпускать. Кому охота лишнее на себя за в общем-то чужих детей брать?

— Прости, не сообразила, — повинилась госпожа Каспарова. — О, придумала! А давай баш на баш. Я тебя буду учить плаванию, а ты этому своему, профайлингу? — протягивает ладонь. — Договорились?

Ух, какой она мне пас сейчас, сама того не подозревая, выдала. Я тут как раз придумываю, как мне насчёт опасности, нависшей над её подругой, предупредить. Там правда проблема, что в реальности-то мне о профайлинге известно только то, что в интернете пишут. И как при таких-то знаниях кого-то учить? Но это ладно. Как-нибудь выкручусь. Как говорил наш комбат, задачи нужно выполнять по мере их поступления. Сначала нужно вывести на чистую воду планирующую убийство, а уж затем как-то выкручусь. Надо будет ещё раз почитать, освежить, так сказать, в памяти всю эту дребедень.

— Договорились, — жму её ладонь очень аккуратно, хотя она тоже, смотрю, колечки-то все сняла. — Научу и с удовольствием поучусь. Только как раз по поводу освоенной мною науки есть тревожное её подтверждение. В вашей компании, в нашей компании намечается большая беда. Жертвой может стать твоя подруга. Да, Алла Дмитриевна. — тут мне пришлось замолчать, официантка принесла сок с минералкой и все четыре салата — один Ане, три других мне. Когда ушла, продолжил: — Рита, она кто вообще такая?

Начальница некоторое время смотрит на меня, затем придвигает к себе салат Летний и достаёт из коробки две вилки, одну из которых кладёт передо мной.

— Лёш, ещё совсем недавно я над твоей наукой посмеивалась, но после тех двух точных попаданий смеяться не хочется, — ага, это ты ещё не знаешь, что я и сестрёнку дважды обезопасил, от Толика-альфонса и от Машки-воровки. — И теперь ты точно прав. Я и без профайлинга понимаю, что тебя насторожило. Просто в теме. Ты же про Ритулю? — мы приступили к еде. — Ну, да, так и есть. Она липнет, вернее, липла раньше к Ивану. Они были знакомы до встречи с нами. Имела на него определённые виды. Ну, ты понимаешь. Можешь не переживать по поводу того, что почувствовал. Алла давно эту проблему решила. Если же дурочка надумала опять с Иваном закрутить, Алка её просто раздавит как букашку. Поверь, такие возможности есть. И всё ж, какой ты у меня молодец, Платов. Нет, правда. Я-то давно знакома с ситуацией, тебе ж короткой встречи хватило, чтобы понять про эту Маргаритку. Всё, решено, учим друг друга. Тоже хочу быть такой же проницательной. — хихикнула.

— Да, учимся, — а оливье так ничего, нормальный, даже не с варёной колбасой, а с мясом. — но Ань, всё не так просто, как ты думаешь. Есть ведь букашки, у которых смертельные укусы. Мы ж, ты говорила, всей компанией в баню вечером пойдём?

— Говорила, но ты сильно-то не радуйся, девочки отдельно, мальчики отдельно. Здесь два отделения.

— Я к тому, что намечается гораздо более жуткая история, чем просто попытка увести Гапоненко от Аллы.

— Откуда ты знаешь его фамилию? — удивилась начальница, а я осёл. Я ж это из чтения её мыслей узнал. — И не пойму, какая ещё жуткая история? Ритка что, плеснёт кипятком на Алку? Так Фоминой тогда не просто не жить, её на… " — … на куски порежут." — мысленно закончила фразу Анна, вслух произносить не стала, оборвала на полуслове. Щадит мою психику.

— Так ты же его фамилию произносила. — изображаю удивление. Прокатило. Что она, всё помнить что ли должна? — Насчёт же точных намерений Риты пока не в курсе, но, если можно мне с ней чуть побольше пообщаться, уверен, задавая, якобы случайные вопросы, кое-что пойму. Там точно что-то очень скверное намечается.

Девчонка-мышиный хвостик принесла нам горячее. Пока она выставляла на стол, у подруги было время поразмышлять над моими словами, а у меня влезть в её очаровательную головку и порадоваться, что несмотря на некоторые сомнения, к моим словам она всё ж относится серьёзно. Какую-никакую репутацию мне удалось в её глазах приобрести. Заодно узнал, что Маргарита Фомина работает операционной медсестрой в Бурденко. Не проболтаться бы Анне, что и об этом я теперь в курсе. Тут уж точно не получится на якобы её рассказ сослаться. Не спалиться бы с потрохами.

— Если всё действительно настолько серьёзно, то конечно, поговори, — соглашается. — Надеюсь, ты не выдумал всё это, чтобы подкатить к понравившейся тебе девушке? Я шучу, Лёша. Ты ещё это так убедительно говоришь, что мне прям реально за Аллу страшно становится.

Поели, за пирожное я расплатился картой. Наличка имеется, но не захотел с нею возиться. Анна потребовала к себе чек с куар-кодом и сколько-то перечислила чаевых. " — … хватит ей и пятьсот…", — не увидел глазами, так узнал менталом, сколько именно. Нормально, я считаю. Мы, если прикинуть, тысячи на две поели.

На выходе из «Ударника» немного задержались, постояли в тени, пока Аня дымила своей чёртовой дрянью и размышляла над моими словами. Я ей не мешал. Пусть думает. Главное, что чем больше она это делала, тем меньше сомневалась в моих словах. Затем убрала свой айкос в сумочку, сумочку положила мне в пакет с нашими полотенцами и спреем от всякой летающей гадости, лишь затем мы направились в обход здания к озеру.

Сразу же оказались у площадок для пляжного волейбола. Играть здесь пока закончили. Смотрю, песок в них появился не естественным путём, стопудово. Его сюда натаскали, потому что за краями поля вытоптанная травка. На второй из трёх площадок парнишка в одних только шортах подобием граблей выравнивает поверхность перепаханную ногами волейболистов поверхность.

До озера отсюда метров семьдесят, и вот у берега, вдоль которого вижу беседки со столиками и лавками, скамейки, пляжные зонты и, слева, даже мангалы, которые сейчас никем не используются, народа полно, человек пятьдесят. Наша компания кучкуется справа. В ней сейчас человек семь-восемь, остальные, похоже, в озере. Нас по новой приветствуют при подходе, но уже никто никого не представляет, все заняты разговорами. Лишь тот самый Антон счёл нужным мне назвать своё имя при рукопожатии, перебросившись перед этим парой фраз с Анной, нейтральных, как доехала, да как дела.

Жених госпожи Платовой внешне вполне нормальный. Не очень высокого роста, но спортивный. Он чуть постарше меня. Моё появление при Анне воспринял с досадой, однако в мыслях никакими оскорбительными эпитетами меня не одарил, признал достойным соперником. Да и не совсем соперником. Знаю, что Антон жениться не очень стремится. С удовольствием бы подольше пожил холостяком. Да отец, от которого во всём зависит, сильно давит на него. Я уловил у Антона даже некоторое облегчение от моего присутствия в «Ударнике». Можно отложить поставленную отцом задачу обольщать Каспарову на потом.

И хорошо, что он так считает. У меня здесь другое важное дело появилось, хотя и соперника из виду выпускать не стану. Наедине с начальницей его точно не оставлю. Ей очень сложно говорить категорическое нет, на неё ведь тоже со всех сторон давят, и мать с тётей Алей, и отец, и дядька, один лишь дед иронизирует и предоставляет внучке право самой решать. Только это Аню и спасает, иначе ни о каком сопротивлении и речи бы не пошло.

Наша компания оккупировала одну из беседок, в том смысле, что используется и для отдыха, посидеть, и для утоления жажды — у стола вскрытая упаковка полторашек нарзана, коробка мини-упаковок сока и пара кассет с пластиковыми стаканами, пива или вина нет, похоже тут все сторонники ЗОЖ, ну или вечером напиваться будем — и в качестве раздевалки. Одежду развешана и на крюках внутри беседки, и небрежно брошена на её перила. Внутри сейчас только трое — Иван с Решетовой и Олег. Залез в голову к этому брюнету с выпендрёжной стрижкой и прочитал там печальные мысли насчёт того, что отбить Аллочку у Гапоненко никак не получается, только Ивану в рот и заглядывает.

— Что-то вы долго, — смеётся Решетова, обращаясь к нам. — Вы там точно только обедали? — пошлячка.

— Да иди ты, Ал, — отмахивается Анна, снимает платье и я чуть не слепну.

Нет, тут и остальные спортивного вида девчонки в купальниках выглядят просто отпад, да та же Решетова, крутобёдрая, длинноногая, но моя Аня — это что-то с чем-то. Я конечно не сомневался, что у неё такая восхитительная фигурка, но не понимал насколько. Влечение быстрее отправиться в воду учиться плавать стало нестерпимым. Торопливо скидываю борцовку — пред выходом из номера надел её вместо футболки — и шорты. Шлёпанцы к чёрту, зову Анну Николаевну, протягивая ей руку:

— Бежим скорее, а то расплавимся.

— Бежим, — согласилась директор департамент приняв предложенную ладонь.

После жаркого воздуха вода показалась холодной, только не позориться же при всех? Мы с Анной влетели в неё с брызгами и смехом. И хорошо, что холодная, охладило моё возбуждённое сознание. Впрочем, вскоре, пока подруга, оставив меня поплескаться на мелководье, сплавала далековато от берега и вернулась, водичка ощущается уже достаточно тёплой.

В обратном направлении Анна плыла на спине, с такой скорость, словно она не человек, а катер. На всякий случай, отбултыхался с её маршрута чуть в сторону, чтобы не пришибла ненароком. Только, оказывается, она ситуацию полностью контролировала. Глаза на затылке? Встроенный радар? Эхолот? Наверное, просто чутьё.

— Давай, — говорит, отдышавшись. — Показывай, что умеешь. — принялась вначале смотреть на мои успехи, затем начала учить правильно дышать, работать ногами, грести руками и минут через пятнадцать сделала выводы. — Да стой ты, Лёш, хватит. То ли из меня тренер никакой, то ли из тебя ученик корявый. Всё намного печальней, чем я полагала. Ладно, мне уже скоро на площадку. Пошли, завтра с самого утра продолжим. Если конечно не придётся отвечать на вопросы полицейских. — мрачно пошутила.

Ого, а мы и в чёрный юмор умеем, оказывается.

— Но хоть что-то получается? — спрашиваю с надеждой.

Плавать и правда хочу научиться. Так вот полечу на какой-нибудь Пхукет или Бали, и как там перед людьми позориться?

— Хотелось бы тебя порадовать, Алексей Сергеевич, но, увы, нечем. Ничего, как дед любит говорить, медведей в цирке учат на велосипеде кататься. Мы из тебя сделаем чемпиона. Лёш, займись этим профайлингом. Сбаламутил меня, теперь сердце не на месте.

Она пошла на берег, загребая воду руками, а я следом, радуясь тому, что усилия, потраченные на овладение плаванием, позволяют спокойно теперь смотреть сзади на одетую в бикини Анну Николаевну, на её гладкую кожу, покрытую каплями воды словно трава росой. Я в другой жизни наверное был поэтом.

— Ань, у нас двадцать минут, — сообщил Марат, присоединившийся к компании, сидевшей в беседке. — Идите сюда с Алексеем, сока попейте. Ты отдохни, чтобы потом не говорила, что умоталась, плавая.

— Хватит уже, — толкнула его в бок сидевшая рядом платиновая блондинка, как я понимаю, Наталья. — Анна, я новый мяч привезла. Только-только из магазина.

Собралось человек десять, включая Риту. Пока все болтают обо всём и ни о чём, я использую свой ментал на Фоминой, как и все улыбающуюся, спорящую или смеющуюся, делая максимально возможные по длительности заходы. Голова чуть не лопается, однако, к счастью, мои мучения долго не продляются. Всё ж, несмотря на показную вовлечённость в разговор компании, Маргарита постоянно прокручивает свои предстоящие действия, возвращается к тому, что уже было сделано, волнуется, всё ли она правильно спланировала и рассчитала. Так что, спустя каких-то пятнадцать-двадцать минут мне полностью понятна её задумка, и как она к ней пришла.

Несколько лет назад на глазах Фоминой чуть не погиб пациент при одной из самых распространённых и несложных процедур — МРТ, магнитно-резонансной томографии. Чтобы при её проведении были лучше видны все исследуемые органы и такни, в кровь пациенту вначале вводится препарат, который потом при облучении более ярко выделяется на экране просмотра.

В карте у того человека не имелось никаких отметок, что у него аллергия на это вещество. В итоге, вместо МРТ, пациент оказался в реанимации, и вытащить его с того света удалось с большим трудом. Тот случай Фоминой запомнился очень хорошо, потому что, хоть и не являлась виновницей происшествия, могла, как говорится, попасть под раздачу.

Говорят, в Москве медики получают дофига. На самом деле, здесь, как и везде, смотря с чем сравнивать. Если с доходами коллег в провинции, то да, много, а если, например, со столичными курьерами из доставки, то вовсе даже и мало. Поэтому, многие медицинские работники берут себе по две ставки или подрабатывают в частных клиниках.

И Маргарита Фомина не исключение. Год назад её взяли на должность, пусть и обычным сотрудником регистратуры вечерней смены, в «Здоровье-плюс», одну из самых дорогих и престижных клиник. Там-то случайно в апреле увидела свою соперницу. Решетова приходила туда на обследование. Рите стало жутко интересно, что у той со здоровьем. Вдруг имеется нечто, о чём нужно обязательно предупредить Ивана Гапоненко?

Для работницы регистратуры добраться до медицинской карты клиентки особого труда не составило. Увы, для Фоминой, но никакой смертельной или позорной болезнью Решетова не страдает, наоборот, обладает почти отменным здоровьем за одним только маленьким, но очень значимым и опасным исключением, а именно сильной аллергической реакцией на то самое контрастное вещество, которое три года назад чуть не убило пациента в больнице, где Фомина работает операционной сестрой.

Вот тогда-то она и начала раздумывать над планом устранения соперницы и наконец придумала. Сегодня вечером в бане Рита собирается подлить аллергенный препарат в красное вино, которое обычно после парной выпивает Решетова. Попав в организм Аллы не сразу в кровь, а пройдя через желудок, вещество вызовет реакцию лишь через час-два, когда все уже разойдутся по номерам. Шансы у соперницы на спасение Фомина расценивала как нулевые. Пока скорая приедет, пока разберутся, что происходит, будет уже поздно. Да даже если и быстро поймут, причину удушья, нужно же знать, на что именно такая реакция, чтобы подобрать нужные антигистаминные препараты.

В общем, Рита девка охреневшая, она реально решилась на убийство. Причём не такое чтоб прям в ярости или гневе, а хладнокровное, продуманное. Блин, я раньше думал, что такое только в книжках бывает. Что ж, мне осталось донести эту информацию до Анны Николаевны и замаскировать подлинный метод получения этих сведений.

— Алекс твой идёт за нас болеть? — вывел меня из раздумий голос Ивана Гапоненко, задавшего вопрос моей подруге.

В беседке и возле неё осталось уже меньше половины нашей компании, остальные направились к волейбольным площадкам.

— Куда он денется? — смеётся та, протягивая мне пластиковый стаканчик с минералкой. — Газированная, ты ж такую предпочитаешь? — и тихо спросила: — Что с тобой? Болит что-то?

У меня не болит, у меня взрывается от боли моя несчастная башка. Зато я молодец, не подвёл начальницу, выяснил всё досконально.

— Не, норм, — с благодарностью киваю, забирая нарзан. — Пошли, покажешь, как вы их в песок закатаете, — смотрю на Наталью, та отмахивается и задирает зрачки ко лбу.

Вряд ли в нарзане всё дело. Голова у меня прошла, когда я начал смотреть волейбольные соревнования, точнее, на участниц команды, за которую я принялся болеть. На них смотрел, а не на мячик. Чего за ним-то наблюдать? Ну, летает туда-сюда, а толку? Зато Анна Николаевна в бикини и Алла Дмитриевна Решетова в купальнике, вот тут есть чем полюбоваться, особенно, когда они замирали в ожидании подачи соперника. Красота неописуемая. Да и остальные моменты великолепно. Разве кто-нибудь у нас в офисе поверит, что я в таком привлекательном виде наблюдаю двоих топ-менеджеров Инвест-гаммы? Да никто. И ведь не похвастаешься. Узнают мои подружки — голову открутят. Настрой на активный просмотр не сбился у меня даже тогда, когда директор департамента в прыжке пыталась дотянуться до мяча и так въехала ногами в песок, что тот мне в глаза влетел.

Играли трое на трое, Иван с Аллой и Анной против Марата с Натальей и Ритой. К сожалению, мои проиграли, но я ж нисколько не ставил, тут нет тотализатора. Жалко девчонок с Гапоненко, зато реально красиво играли. Молодцы. И в матче за третье место победили команду, которую возглавлял Антон.

Эту игру я смотрел в полглаза, подсев к Фоминой и завязав с ней ни к чему не обязывающий разговор, сводившийся к обсуждению хода соревнований. Менталом больше не пользовался, незачем уже. Приклеился я к Рите лишь затем, чтобы Анна видела нашу беседу. Не придётся теперь рассказывать, что я мысли Фоминой ещё в беседке узнал с помощью паранормальных способностей.

Единственное, что вызвало у меня сожаление при разговоре с Маргаритой, так это то, что она совсем нормальная девчонка так-то. Нет, правда, фигею. Блин, квалифицированная медсестра, которую, как она похвасталась, хотят к осени сделать старшей медсестрой, участвует в спасении людей, красивая, и вот надо же, потекла крышей на почве любви и ревности. Готова стать убийцей, отравительницей, в расчёте на полную свою безнаказанность — поди потом разберись, чего такого съела или выпила госпожа Решетова. Аллергены-то встречаются и в обычных продуктах. Никому, уверена Фомина, и в голову не придёт усмотреть злой умысел. Знает случай, когда от обычного арахиса тётка какая-то умерла, тоже задохнулась, и скорая к той не успела.

— В озеро! — закричал Василий Лучников, самый старший здесь и по возрасту, и по положению в нашей компании. — Победители первыми, остальные за ними!

Все со смешками наперегонки бросились к воде, и Рита одной из первых, внешне в таком же весёлом настроении, что и другие. Да уж, не награди меня судьба эмпатией и менталом, в жизни бы её никогда не заподозрил ни в чём плохом.

— Ну? — спросила Анна, когда мы зашли в озеро чуть в стороне от остальных и неспеша поплыли вдоль берега.

— Всё точно, — подтверждаю. — Замыслила или убийство, или серьёзное увечье. Оружие у неё в сумке. Не смотри так, Ань. Не пистолет конечно же. Или порошок, или жидкость, в общем, какая-то гадость, которую подсыплет или подольёт в питьё Алле Дмитриевне. — тут я конечно же немного навожу тень на плетень. Знаю, что задумано убийство и аллерген будет именно подливать, он у Риты в крохотной пробирке. Но пусть девчонки в конце концов сами тоже поучаствуют в поимке злоумышленницы с поличным и выяснением всех обстоятельств. — Главное, не дай подруге что-нибудь там в комнате отдыха выпить, — на самом деле той можно всё употребить, кроме её любимого красного вина. — Если сможете незаметно подсмотреть за Фоминой и поймать её с поличным, ну тогда вообще будет клёво. И есть другой вариант, — я его придумал, вспомнив как Ли с помощью аппаратуры легко и доказательно поймала Настину домработницу. — До того, как мы пойдём в баню, больше пяти часов. За это время найти маленькую видеокамеру и незаметно там в бане установить…

— Мы вообще-то там голыми бываем, Лёша. Нет, в простыни заворачиваемся, но на аккуратность покрытия тела внимания не обращаем. Девчонки, если узнают… хотя, мы ж мужчинам показывать не станем. Хм, идея…

— Эй, вы чего там? — к нам размашистыми гребками подплыла Решетова. — Лёша, эта злюка тебе и в Ударнике не даёт отдохнуть? Слушай, если она такая злая, так может подумаешь и ко мне в консалтинг уйдёшь? У меня тебе всяко будет лучше, чем с нею.

— Ты чего такая хмурая? — спросила Анна подругу, напускная весёлость которой не обманула. Я тоже эмпатией ощущаю исходящие от госпожи Решетовой волны грусти и разочарования. — А Иван-то где?

— Где-где, — ударила Алла ладонью по воде, подняв брызги. — сказала бы, да ладно. Вызвали их опять с Маратом. Какая-то авария жуткая, людей не хватает. Отпуска же. Всё, как обычно, Ань. Всё, как обычно.

— И? Алл, подумай хорошенько, он тебе такой нужен?

— Он? Такой? Именно такой он мне и нужен, — грустно вздохнула Решетова.

Капец полный. Всё-таки насколько одни и те же люди в разных обстоятельствах могут быть разными. Даже не предполагал, что те, кого я когда-то считал конченными стервами и кому боялся лишний раз попадаться на глаза, оказывается, обычные люди, причём, из лучших наших представителей.

Анна подплыла к подруге и встала с ней рядом, достав ногами до дна.

— Не вовремя они уехали, но мы и без них справимся, — сказала тихо.

— Я что-то не знаю? — подозрительно посмотрела Алла Дмитриевна вначале на подругу, потом на меня, потом снова на Анну.

— Да, но мы расскажем. Давай, Алекс, ты ей всё объясни. Я ж скажу, Алка, к его словам отнесись серьёзно.

Оказывается, с дармовым ужином в ресторане «Ударника» мы тоже пролетаем, вряд ли после шашлыков с кучей закусок нам захочется ещё что-нибудь. Я фиг знает, зачем Анна всё включено на три дня брала, если мы реально здесь пробудем два и одну ночь, а из оплаченных посещений ресторана побываем вдвое меньшем количестве. Ну, это конечно её дело.

Василий Лучников, тот самый, кто здесь негласный вожак, на пару с Олегом принесли к мангалу, который мы с Антоном переместили к нашей беседке, чуть ли не ведро маринованного мяса, набор шампуров, две решётки для барбекю и мешок угля, Игорь с Алексеем — две полных коробки продуктов и напитков. Двое парней — блин, забыл, как обоих зовут — перетащили из соседней беседки ещё один стол, за которым Наталья с Ритой и Татьяной, владелицей СПА-салона, поджарой, спортивной женщиной на вид лет тридцати — когда Аня сказала, что той на самом деле тридцать девять, я офонарел и даже не поверил — начали нарезать овощи и фрукты, купленные в буфете.

Хотел помочь Анне Николаевне с Аллой Дмитриевной с сервировкой, но те меня прогнали. Оказался ненужным. Зато мой спрей против комаров и мошкары, уже к вечеру повылезавших отовсюду, вызвал прилив радости у всех и оказался нарасхват. Мне не жалко, флакон стоит недорого. Просто, боюсь, нам с Аней и Аллой на завтра может не хватить. Кровососущие гады могут и с утра резвиться. Хорошо хоть, что днём на ветерке этой пакости почти не чувствуется.

Когда смотрю по своему телевизору новейшей модели передачи о природе нашей планеты, там всегда всё так ярко и красочно, хочется просто шагнуть туда, чтобы наслаждаться округой, дышать свежим воздухом, очищенным от городских загрязнений. А вот в такие моменты как сейчас, стоя у самой кромки воды Можайского озера и наблюдая живописную картину, понимаю, что в других локациях тоже свои насекомые имеются, только составители программ нас обманывают и об этом тупо умалчивают.

— Лёша, отвлеку тебя на минутку? — ко мне подошла госпожа Решетова с сигаретой в руке.

Вот и в самом деле, зачем ей Иван? При нём она даже курить не может, ни разу не видел её дымящей до его отъезда по вызову дежурного. Теперь же, вторая или третья сигарета по счёту за последние полтора-два часа. Любимой привычкой ей пользоваться не даёт, замуж не зовёт, в самый нужный момент бросает, срываясь посторонних людей спасать, да ещё и нищеброд по сравнению с ней. Нет, точно, какой уже раз себе повторяю, бабы — странные создания, непредсказуемые. Нет, так-то да, Гапоненко симпатичный мужик наверное, крепкий, только тут вся компания из таких, считай, и собралась. Этим вечером парни собираются пить пиво — спортсмены — три упаковки притащили, но ни у кого живота не просматривается.

— Алла Дмитриевна…

— Прекрати, Алекс, — морщится. — Давай здесь по нормальному. Алла.

— Алла, — покорно соглашаюсь и договариваю не сказанное: — последнее, что нам нужно, это выглядеть как заговорщики и бросать на Риту взгляды, вот что ты сейчас изобразила. Лучше улыбаемся шире. — показываю пример, сам себе удивляясь, какой же я умный стал.

Она рассмеялась, немного натянуто, ну да от беседки шагов двадцать-тридцать, кто эту неестественность заметит?

— Я немного опасаюсь, — признаётся. — Нет, вам с Анькой я верю, особенно тебе, раз уж подруга настолько уверена, но, знаешь, вспомнила историю недавно возле картинной галереи «Арт-гито», там одна стерва из ревности своей сопернице серной кислотой в лицо плеснула. Фомина тоно что-то подсыпать собралась, а не вот это?

— Или подливать, — говорю уверенно. — Гарантирую, она хочет не просто тебя устранить, а и сама при этом остаться безнаказанной. Ей нужен Иван, а не шконка на зоне. Лучше скажи, что с видеофиксацией?

— Через час подъедут. — она взяла меня под локоть и мы очень неспешно направились вдоль берега, развернувшись спиной к беседке. — Специалисты всё установят, им на это минут пять потребуется. С администрацией вопрос решат. Ещё у папы друг — начальник РОВД, он пришлёт опытного оперативника. Так что, не отвертится тварь. Знаешь, Лёш, а я не ожидала от неё такого. Это вовсе уж за гранью добра и зла.

— Аня! Каспарова! — крикнул от здания «Ударника» ходивший в буфет за виски для моей начальницы и креплёным вином для Натальи Василий Лучников. — Вас тут нельзя без контроля оставить. Не видишь, Решетова у тебя парня уводит⁈

— Мы уже идём! Ань, не слушай его! — подняв руку Алла Дмитриевна помахала. — Спасибо, что успокоил. — говорит уже мне. — И это, Лёша, я не шутила, когда говорила насчёт консалтинга. Анька прогонит тебя — не дам пропасть.

— Да вроде пока не собирается, — усмехаюсь.

— Вот именно, — нервно хихикнула госпожа Решетова. — пока не собирается.

Понятно, она сейчас просто отвлекает себя от переживаний. И правильно делает, сам волнуюсь немного. Не знаю, правда, почему. Вроде я опять своё отработал на все сто, дальше уже не моя забота. Тем не менее, всё равно не успокаиваюсь. Ответственный наверное.

Вернулись, когда первая партия шашлыков уже, что называется, поспела и была выложена на большой металлический поднос, вокруг которого уже сгрудились десяток, чуть больше даже, тарелок с нарезками различных видов колбас, сыра, овощей, фруктов, винограда и зелени. Тут же пластиковые стаканчики, а вот бутылкам со спиртным или минералкой и пакетам сока всем места уже не хватало, их размещали возле стола, сделанного из двух сдвинутых.

Беседка хоть и довольно большая, и Иван с Маратом покинули нашу компанию, но тут нам несколько тесно. Чтобы как-то исправить эту ситуацию, двое девчонок разместились на мужских коленях — Наталья и Ирина, весьма мутная особа. Думал, что она торчок, по её вечно расфокусированному взгляду и ответам невпопад, хотя на площадке показывала чудеса эквилибристики, а удар по мячу у неё как из пушки, словно мужик бьёт, но, нет, ментал подсказал, что Ирина всего-навсего пребывает в нетерпеливом ожидании провести бурную ночь с Василием — в прошлый раз у неё с этим что-то не вышло — вот и пребывает в прострации.

— Давайте за победителей! — предложил Олег, подняв стаканчик, наполненный пивом.

Все дружно поддержали его тост криком. Я себе налил сок — нефильтрованным пивом никто не озаботился, а другое мне не хочется, как и вина, водки или виски. У стола имеется всё из перечисленного. Анна сама себе намешала виски с колой и поддержав своим йо-хо-хом компанию, сделала пару глотков, убрала в сторону мою руку и пристроилась попой — сколько раз я ею любовался? — и не вспомнишь — мне на колени. Просто кайф, даже не надеялся, что когда-нибудь до такого доживу.

Анна Николаевна, несмотря на стройную фигуру, вовсе не пушинка, всё ж её тело натренированное, спортивное, а мышцы — это нам не жир, они тяжелее. Но я веса Анечки вообще не замечаю. Тихо и не публично испытываю незамутнённое счастье. Так сидел бы и сидел бесконечно.

Чтобы не нарушать конспирацию, делаю как Антон с Василием, обнимаю подругу одной рукой, разместив ладонь на её бедре. От моей красавицы ощущается одуряющий аромат — смесь запахов дорогущих поди духов, идущего от волос, и антимоскитного спрея, пахнувшего от тела. Москитолом она брызгалась, его не жалея. В этом мы с ней схожи, не любим кровососущих тварей. Да если б просто сосущих. Мошкара выгрызает кожу, а не протыкает хоботком как комары, и потом жутко чешется. А кому-то, смотрю, укусы по барабану. Таких в нашей компании трое, включая Риту. Ладно, когда стемнеет, мошкара исчезнет.

Оживлённый разговор касается в основном прошедших матчей, кто где лоханулся, а кто молодец, вытянул уже пропущенный мяч. Меня этот разговор особо не касается, так что, сижу, улыбаюсь, получаю огромное удовольствие, с благодарностью принимаю от заботливой начальницы то кусок мяса, то зелень. то ещё чего, ей проще тянуться за едой, чем мне. Но и о деле не забываю, так сказать, мониторю ситуацию, читая мысли Фоминой и не только её. Правда стараюсь делать это совсем короткими импульсами, а больше полагаюсь на эмпатию. Слева от нас с Аней — оставшаяся без кавалера Алла Дмитриевна, справа — Татьяна, владелица СПА-салона. Напротив Василий с Натальей.

Что ж, компания собралась здесь и правда очень хорошая, капец, как скверно, что Ритка такое непотребство задумала. Никто у меня ничего не выпытывает, да и между собой общаются свободно. Если кто-то хочет о себе и своих проблемах что-нибудь рассказать, то делится, ну, а нет, значит нет. Через беседку от нас ещё одна группа спортсменов, их чуть поменьше, они сильно постарше и в целом потолще, сели за стол пораньше, у них гитара, и её пустили в ход, исполняя какую-то хрень, что-то вроде, группа крови на рукаве с порядковым номером, мотор ревёт на повороте, ты шла с другим, ты шла с другим, ах, вот какая ты, ах, белый теплоход, сиянье синих глаз, надежда — мой компас земной, и всё такое прочее. С душой горланят, хором, громко. Только нам это не мешает. Лишь Антон вслух пожалел, что и нам бы гитара не помешала. Как по мне, так нафиг она не сдалась, и так полное счастье. Тем более, я кроме блатных песен слов других не знаю, подпеть бы не смог.

Тут Алла Дмитриевна подключилась помогать подруге в деле кормёжки и поилки её советника, то бишь меня, и тоже, то подливает сока, то вкусняшку протягивает. А что? Есть повод отказываться? Раз уж с халявным ужином пролетел, то хоть здесь налопаюсь. Из мыслей узнал, что угощение не за счёт Дома отдыха. Ребята скидывались. За нас с Аней четыре тысячи внесла госпожа Решетова, когда мы были ещё в пути. Они потом с Аней рассчитаются. В общем, мне и это застолье ничего не будет стоить. Спрошу на всякий случай при возможности. Начальница ж знает, что я не скупердяй, и готов положить деньги на бочку, жаль, откажется. Ладно, в другой раз я за неё заплачу, как на АЗС. Там ведь я свои отдал.

Эх, жалко меня сейчас не видят Филиппов, Райко и прежние коллеги по группе учёта. Вот бы выпали в осадок, увидев, как бывшего Лёху-задрота, которым они помыкали, как хотели, две красивейшие девушки, высшие топ-менеджеры холдинга Инвест-гамма, словно служанки кормят и ласкают взглядами будто влюблены. Ага. Как говорится, жалко в попе у пчёлки, а ты, Алексей Сергеевич, оказывается, тщеславен.

— Николаевна, — обращается владелица СПА-салона к моей подруге. — Пока ребята пошли ещё шашлык делать, давай я подвинусь. Вот. Садись. А то ты своему Алексу за час наверное все ноги отсидела.

— Ничего и не отсидела, — возражаю.

Но госпожа Каспарова уже разместилась рядом. Я, даже не подумав, обхватил её другой рукой. Придёт в раздражение? Нет, эмпатия подсказывает, что ей это доставляет удовольствие и немного веселит, хотя общий фон эмоций у начальницы такой же, как и у её подруги, тревожный. Ну, тут понятно. Переживают, чтобы всё прошло по спланированному.

— Алекс, — тихо окликнула меня госпожа Решетова, слегка толкнув локтем, и показала экран смартфона.

Там от абонента «Протасов» короткое сообщение: «Всё готово».

— Всё готово. — дублирую его на ушко Анне, та с улыбкой кивнула.

После нас тут потом всё уберут специально назначенный персонал «Ударника». Услышал, что и шашлык, да и всё застолье нам могли приготовить, но парням самим нравится мясо на шампурах и решётках готовить. Вот они и соревнуются между собой, у кого сочнее. Я мухинский, в отличие от себя московского, кстати тоже имею такой опыт, дважды готовил. Пусть снаружи мясо пережарил, а внутри оказалось чуть сыроватым, но пацаны и девки лопали так, что только треск за ушами стоял. Под самогоночку-то и портвешок для девчонок тогда самое то пошло.

Алла Дмитриевна тоже поучаствовала в приготовлении, когда курить отходила, вовремя пригасила вспыхнувшие огнём угли. Ого, больше не буду своих мажорок считать белоручками. И спортсменки они — блин, Решетова, оказывается, почти три года ещё и айкидо занималась под руководством настоящего японца — и готовить умеют, и нарезать, и стол накрывать. Ху Янь досконально знает чайную церемонию. Обещает после возвращения Насти мне показать и напоить чаем. Так что, не тратя тот свой за двадцать четыре куска, попробую, каков он на вкус. Да уж. Сколько ещё меня ждёт открытий?

Мои подруги разок сходили в «Ударник» в туалет. Стоявшие с краю зоны отдыха кабинки их чем-то не устроили. Я так и вовсе не парюсь. Решил проблему ещё в озере. А что такого? Все так делают. Я ж не с трамплина, а незаметно.

Баня у нас заказана на восемь, но мы засиделись до половину девятого. Всё никак не могли насмеяться и наговориться. Один я как на качелях, то мне всё в кайф, то сжимаю зубы от спазмов при использовании способностей. Ну, ничего. Завтра отдохну. Даю слово себе, Лёха, в воскресенье даже эмпатию намеренно включать не стану.

— Так, нам тоже пора, — поглядев ушедшей в направлении здания парочке — Антону и Ирине — встал главный в нашей компании. — А то пар весь развеется, — пошутил. — Берите, кому что надо с собой, остальное пусть здесь. Приберут.

Я прихватил в пакет себе сок и бутылку минералки с газом. Взглядом спросил своих подруг, им что нужно? Те синхронно поморщились и мотнули головами. В бане, как я понимаю, тоже накрыто, а в номер ничего не хотят. Зря. Зачем чужим людям столько всего оставлять? Хотя, нет. Смотрю, не я один такой здравомыслящий. Остатки спиртного парни и Рита с Натальей забрали всё подчистую. Кое-что из закусок. И правильно.

Поскольку госпожа Решетова осталась одна, то ни у кого не вызвало удивления, что она взяла меня под руку, держащую пакет, пристроившись с другой стороны от Анны. Так с двумя холёными красотками по бокам и направляюсь в «Ударник».

— Алла Дмитриевна, то есть, извини, Алла, а где эти-то, ну, которые всё тут сделают? — немного косноязыко, но вполне вроде понятно спросил насчёт секьюрити и опера. Интересно же.

— Тебе они зачем, Алекс? — не стала она меня просвещать. — Забудь. Тебе огромное спасибо, буду твоей должницей, но дальше уже не твоё дело. Всё сделают как надо. Мы с Аней не хотим нашим друзьям портить день отдыха. Поэтому, с шалавой аккуратно поговорят, доказательно, и ночью увезут в полицию. Там ей и следственный комитет займётся. Фомина своё получит. Дядя тут эсэмэску присылал, предлагал более, скажем так, более, ну, несколько по иному с ней разобраться. Без полиции. Но я не согласилась. Мы с Аней не захотели. Иван бы рано или поздно мог узнать и такое не простить. Он же у меня правильный. Слишком.

Ага. А вы, получается, не правильные. Не вчера родился. Понимаю, что означает ваше по иному разобраться. Ноги-руки переломанные, в бетон Ритуля закатанная, жуть. Чёрт, я ведь совсем расслабился, слюни тут распустил. Забыл придурок лагерный, с кем сейчас имею дело. Надо маленько прийти в себя. Опасность ещё и в том, что госпожа Каспарова уже несколько раз на полном серьёзе рассматривала вариант изобразить из себя выпившую выше нормы и ввалиться ко мне в номер с целью отблагодарить своего советника Лёшу. Не, нафиг такое счастье. Блин, но отказать? Отвергнутая баба, что атомная бомба. Кто мне так говорил? Не помню. Кто-то из мухинских мудрецов. Коля Плотников? Это ж его знакомая все его вещи разодрала и с балкона выкинула? Наверное, да.

Поднялись в номера, я переоделся. Уже вечер, так что сменил шорты на свои лёгкие спортивные штаны, а майку-борцовку на футболку. Полотенце сказали не брать, там в бане и они, и простыни есть, а вот одноразовые шампунь и мыло из ванной прихватил. Правильно я сделал, что из дома своё не стал брать. Вышел в коридор и проторчал там минут десять. Анна Николаевна и Алла Дмитриевна зачем-то приняли душ. Чудные они обе, честное слово. Нафига перед баней-то? Говорят, просто освежились. Ну, ладно, пусть так.

По плиточной дорожке дошли до одноэтажного здания с черепичной крышей. Внутри, увы, разделились, они пошли налево, в женскую часть, я направо в мужскую. Пришёл почти одним из первых. Тут сразу же попадаешь в комнату отдыха с кожаными диванами и столом, действительно, накрытым. На него же ребята поставили и прихваченное из беседки. Дальше раздевалка со шкафчиками, здесь же и стопки полотенец и простыней, а после неё — помывочная с мраморными скамьями, четырьмя душевыми кабинами, тазами, бассейном метра три длиной и два шириной, на который надо взбираться по короткой лесенке. Справа от бассейна сауна для прогрева, как мне сразу объяснил Василий Лучников, слева — парная. О, нам и веники приготовили.

Я пропустил своих новых знакомых в сауну вперёд себя. Порядков здешних не знаю, поэтому буду делать, как все остальные. Раз вначале нужно греться сухим, горячим воздухом, значит греться. В сауне, кстати, ни разу не бывал. В бане же сто раз, и московский я, и, тем более, мухинский. У нас в детдомах душевые были, но раз в неделю водили в баню.

Слышал, Самюэль Морзе придумал свою знаменитую азбуку из коротких и длинных сигналов как раз вот так вот, наблюдая голых мужиков в бане. Не уверен, что это и в самом деле правда, Илюха Фельдман мог нести всякую чушь с серьёзной рожей, его вообще хрен поймёшь, когда всерьёз говорит, когда шутит, но по любому я с этим изобретением давно опоздал.

Сауна — ничего так, прикольная штука. Действительно прогрелся. Но парная всё ж лучше, понятней, полезней для здоровья и чистоты тела. Раньше мы или водой просто, или квасом брызгали на камни, а тут Олег принёс пузырёк с настойкой эвкалипта. Говорит, для лёгких полезно. Ну, не знаю, так ли, но приятно.

Чужой помощью, чтобы пропариться, пользоваться не стал, а то посмотрел, как мужики друг друг хлещут, подумал, ну их к чёрту. Люблю аккуратненько. После парной — душ, потом бассейн, потом снова парная, и так по трижды по кругу, пока не почувствовал, что от чрезмерной лёгкости в голове и теле начали плыть уже круги перед глазами. А может тут ещё и волнение сказывается. Всё размышляю, как там и что на женской половине происходит.

Среди оперативников редко бабы встречаются, но для нашего сегодняшнего случая нашли. Как и понятых приготовили. Будут потом изымать и бокал с отравой, ну, аллергенным веществом, и пробирку. Отправят на экспертизу, плюс изобличающее видео, короче, капец Фоминой. Если вдруг по какой-либо неосторожности не вспугнут. Ладно, жизнь-то я госпоже Решетовой уже спас. Надеюсь и правда не забудет. Получается, я теперь свой в доску для обоих властных кланов нашего холдинга. Круто. Даже не представляю, каковы будут мои взаимоотношения с красавицами топ-менеджерами, когда мы в понедельник на работу явимся. И как мне себя вести? Скрывать, что я более, чем сотрудник? Пожалуй, да. Если получится. Если начальницы сами не разрушат стену между нами.

Вскоре даже самые упёртые переместились из парной за стол. Выдохлись. Но баня реально жаркая. Хорошая. Пусть и не на дровах, а на электричестве, а всё равно круто. Давненько я так не парился.

Тут и чайник имеется, так что, я опять выделился от остальных, вскипятил его и заварил себе пакетик зелёного со смородиновым листом. С мелиссой не было, ну так разнообразие не помешает, с мелиссой я и дома попью. Мужики предпочли спиртное, в основном пиво.

— Завтра что? — спросил Василий, обращаясь ко всем. — Устраиваем реванш, трое на трое или как всегда второй день двое на двое?

— Только второе, — выдохнул после того, как ополовинил стакан пива, Олег. — Без Измайлова с Гапоненко всё равно тройки не наберём.

— Так они могут утром приехать, — пожал плечами Лучников.

Это вы, парни, ещё не знаете, что с вами и Маргариты Фоминой не будет.

— Угу. Приедут. Уставшие наверняка как собаки, — это уже Антон. — Алексей, — неожиданно посмотрел он на меня, — а ты как смотришь, чтобы влиться в состав какой-нибудь тройки взамен Марата или Ивана?

— Не, — мотаю головой. — я пас. Я только в футбол если. Посижу на скамейке, поболею.

Больше ко мне не приставали. Вообще они конечно немного странные. Мы за пойлом в мужской компании всегда о бабах говорили, а тут какие-то чемпионаты мира, встречи клубов, шансы «Локомотива-Белогорье» на победу в кубке России, короче чудики. Но мне с ними понравилось. Не быкуют и не достают вопросами. Первым ушёл Игорь, после того, как из сумочки извлёк айфон и посмотрел время. Присвистнул — уже без пятнадцати одиннадцать. Я засобирался следом. Вдруг мои подруги тоже уже вышли из бани и ждут меня?

На улице ночь вступила в свои права, но на территории дома отдыха светло благодаря горящим на столбах белым шарам, освещающим и дорожки, и скамейки с лавками.

Подруг не увидел, шары не помогли. И где они сейчас? В бане ещё, и мне их тут нужно подождать, или уже ушли в «Ударник»? Да вот, фиг знает. Где тут в здании окна Анны или Аллы? Не найду. Позвонить наверное нужно?

Выручила Татьяна, вышедшая на улицу через пару минут после меня, когда я уже потянулся к сумочке за айфоном.

— Аню что ли дожидаешься? — улыбнулась. — Они с Аллой уж минут десять как ушли. Давай, меня проводи, коли твоя красавица предпочла твою компанию подруге.

Эта женщина испытывает ко мне симпатию, я это вычислил ещё в беседке. Но не так чтоб прям, ах, бросаться ко мне на шею, а просто чисто как парень. Так-то у неё свой друг имеется, не муж. Какой-то очень крутой, раз помог ей по весне разрулить проблемы с бизнесом. Так что, дошли до «Ударника» проведя приятную, ни к чему не обязывающую беседу. Я, пока шёл, всё высматривал полицейских или секьюрити, но никого, естественно, не увидел. Зато вычислил. Аналитик я или хрен с бугра? Вон, раньше на стоянке не было, а сейчас стоит, микроавтобус Мерседес чёрного цвета с тонированными стёклами. Нефиг тут думать, стопудово там и аппаратура записывающая, и люди нужные расположились.

С Татьяной распрощались в холле второго этажа, пожелав друг другу спокойной ночи и выразив радость, что завтра с утра встретимся. Постучался в номер начальницы — ни ответа, ни привета. Припал ухом к двери, вдруг храпит и не слышит? Нет, тишина. Куда могла подеваться? Да куда-куда, у госпожи Решетовой поди сидит, а я даже не удосужился узнать, где та поселилась. Впрочем, с выводами я поторопился. Оказывается, мои подруги сидят в баре, эсэмэска пришла от Анны Николаевны, что они меня там ждут. Так, а где у нас бар? Так в ресторане же. Он до девяти кормит бесплатным ужином, а так-то вроде до часа ночи работает.

Зашёл к себе в номер, бросил пакет на кресло, переодеваться не стал — посмотрев в зеркало, решил, что сойдёт, не бомж и ладно — направился вниз.

Оба представителя топ-менеджмента Инвест-гамма сидели за столиком у стены. Тут ещё четыре небольшие компании шумели, да у стойки сидели трое красоток независимо друг от друга. Интересно, тоже отдыхающие или работают? Пользоваться своими паранормальными способностями ради того, чтобы узнать такую ерунду не стал. Зачем? К тому же, Анна с Аллой меня уже увидели и обе помахали руками.

— Она попалась, Лёш, — возбуждённо сказала госпожа Решетова, едва я подошёл к их столику, а когда сел, внезапно вдруг потянулась ко мне, обняла и поцеловала в одну щёку, потом в другую, потом опять в первую. — Спасибо тебе, Алекс, ещё раз огромное.

— Эй-эй, вообще-то это не Иван, если ты не поняла, подруга, — напомнила ей Анна Николаевна.

— Да ладно, чего ты? Я ж по дружески, — тихо и коротко посмеялась Алла. — И нечего вообще изображать из себя собаку на сене.

Ха, смешное сравнение придумала. Правда ведь, собака сено не ест, а поставленная его сторожить, никого к нему не подпустит. Всё ж у Решетовой быстрая смекалка, надо ж так точно образные слова подобрать. Собака на сене. Ну и ну.

— Так что, мой профайлинг опять не подвёл? — уточняю.

— Да, стопроцентное попадание. — кивает директор консалтинга. — Видео прислали уже. Вот, смотри, — стала она готовить к просмотру файл на айфоне.

— Вообще-то Фомина там голая, Ал, — толкнула её в локоть Анна.

— И что? — удивлённо посмотрела на подругу Решетова. — Предлагаешь мне заботиться о стыдливости той суки, которая меня чуть не грохнула?

— Да, что-то я глупость сморозила, — согласилась начальница. — Смотри, Лёш. — добавила, когда её подруга отдала мне свой смартфон, где на экране уже показывалась комната отдыха точь-в-точь такая же, как и в мужской половине.

Основное отличие — в сервировке стола. Здесь никакого мяса или нарезок, только ваза с фруктами и виноградом и большая коробка конфет, кажется, ассорти. Уж богатейки-то могли бы себе что-нибудь покруче прикупить. Ха-ха, позорище. И пива не было. Зато напитки и вина разные, а вот вижу и бутылка виски для моей Анны. И весь стол уставлен белыми пластиковыми стаканчиками, в одном из которых на треть налито красное.

— Мальбек красное только я пью, — пояснила Решетова. — Сейчас появится.

И точно, дверь из раздевалки открылась и вышла замотанная в простынь Фомина.

— А говорили, голая будет, — разочаровался я.

— Ты посмотри на него, Ал, — возмутилась директор департамента. — Заинтересовался красотой этой суки.

— Увидишь ещё, — утешила меня Алла Дмитриевна. — Видишь, что творит сволочь?

Рита, послушав у наружной двери, воровато посмотрев туда, откуда только что появилась, достала из-под простыни небольшую ампулу, капнула из неё несколько капель в стаканчик с красным, остальное вылила в бутылку. Затем вернулась в раздевалку. А вот дальше и правда я увидел её голышом, следующие кадры пошли из другой комнаты. Там Фомина, убрала пустой сосуд к себе в сумочку, лежавшую в кабинке, сбросила на скамью простынь и поспешила в помывочную часть. Блин, а так-то она клёво выглядит. Эх, вот нафига ввязалась в попытку убийства? Идиотка просто. Да о такой бабе три четверти парней бы мечтали. Ещё ь видео и с других помещений посмотреть, ну, да, ладно, обойдусь.

— Всё примерно так, как я и подумал после профайла. Правда, если честно, больше склонялся к тому, что чего-нибудь подсыплет. Порошок проще переносить, чем жидкости. Посудина может и разбиться. — немного напускаю туману и добавляю самокритики.

— Лёш, ты умница, ты талант, — опять расцеловала меня Решетова, забрав айфон и не дав ещё раз проанализировать перемещение голой Фоминой. На этот раз начальница промолчала. Понимает, что подруга действует лишь на эмоциях. — а этой суке конец. Я незаметно вылила вино из стаканчика. Для анализа сохранившихся там пары капель с головой хватит. Из бутылки тоже треть отлила. Сука сейчас уже вышла из бани, мне написали. Тут кругом видеонаблюдение. Кужа сбросит ампулу, там сразу же и найдут. Её действия фиксируются. А утащит с собой в номер, так даже лучше. Попалась гнилая тварь. Ань, мы ж с тобой её навестим в СИЗО?

— Ей и там, и потом в тюрьме, мне кажется, очень плохо будет, — усмехнулась госпожа Каспарова.

Шторы забыл задёрнуть, оттого и проснулся с первыми лучами солнца ударившими мне ровно по глазам, будто снайпер ловко прицелился. Ну а чего? Окна-то выходят на восток. Потягиваюсь и встаю, всё равно уже больше не усну. Часы показывают без десяти шесть. И ладно. Как раз у меня время пробежки, только сегодня заменю её плаванием, попробую повторить то, чему меня вчера пыталась научить Анна Николаевна. В ванной потрогал пляжное полотенце. Стиль «советский ампир», как теперь понимаю, не предусматривает балконы в номерах, но и так на полотенцесушителе высохло, причём хорошо. Тут ещё три имеются, но те, номерные, брать не стану, они для душа, который я с удовольствием принял. Ещё и после озера помоюсь.

В номере дармовые чай, сахар и моё любимый растворимый кофе, всё в пакетиках. Решаю сначала попить, а потом уж отправиться к озеру. Смешно, на чашках зачем-то написали «Ударник», название дома отдыха. Чтобы не спёрли что ли? Да кому они эти чашки нужны? Насыпаю сразу два пакетика, чайник вскипел, пока я в душе плескался, так что, сажусь в кресло прямо голышом с кофе в руке. Блин, чувствую себя прям этим самым. Шейхом? Ну, да, типа, набобом. Пусть балкона в номере нет, зато здесь клёво. На мой взгляд конечно.

Мелькнувшую вчера на лице Анны гримасу, когда я восхитился убранством комнаты, успел заметить. И без чтения мыслей понял, что для неё здесь полный отстой, но она сюда ведь не в номере жить приехала, к тому же, в палатке, говорит, не раз ночевала.

Анна Николаевна, Анечка, не знаю сейчас, радуюсь ли, огорчен ли, что случившееся с Фоминой увело твои игривые в отношении меня мысли далеко в сторону, и ты предпочла уйти в номер к подруге, чтобы успокаивать её, а не ко мне, чтобы совращать.

С одной стороны дедуля этот, а с другой, не пойти бы ему лесом? Особенно после того, как я смог не раз прикоснуться к его внучке и очень хорошо увидеть, насколько Аня красива. Нет, ладно, не знаю. Как случилось, так и случилось. Что будет, то и будет. А кофе классное — Нескафе. В сто раз лучше всяких лавандовых РАФов.

Жалко ли мне Маргариту? Ей ведь теперь не выкрутиться. Не знаю, сколько полагается у нас по закону за покушение на убийство, зато знаю возможности Решетовых. Фомина точно получит по верхней планке, и выйти раньше срока по УДО, уж сильно сомневаюсь, что получится.

Так что, да, немного жалею, но лишь в том смысле, что столь внешне привлекательная девка, да ещё к тому же операционная медсестра, оказалась такой сукой. Со мной ведь в Подмосковном детдоме воспитывалась Сашка Журавлёва. Помню, классе в шестом или седьмом её накрыл аллергический шок. Это был капец полный. Зрелище, какое хрен забудешь.

Если уж, блин, я о том, как выглядят такие приступы, знаю, то уж медик-то не могла не понимать, чего собралась натворить. Тут не просто было покушение на убийство, а на убийство с особой жестокостью, когда жертва задыхалась бы в страшных муках, пускала изо рта пену, раздирала себе ногтями горло до крови. Жуть. И за что? За то, что парня у неё увела? Нет, понятно, в мыслях, со зла, мы о многом думаем, чего не хотелось бы показать другим. Я вон даже своему другу в Мухинске пару раз мечтал рёбра переломать. Только одно дело сгоряча у себя в голове что-то представлять, а совсем другое — тщательно спланировать преступление.

Не, люди разные. Есть и нравственные уроды, которые посчитали бы, что Решетова заслуживает столь мучительной смерти, раз она красивая, да ещё и богатая. Но всё ж к счастью, основная масса людей у нас нормальная, потому государство и общество, как я понимаю, и защищают нас законами.

Впрочем, не мне решать, какого наказания Фомина заслуживает. Я лишь спас человеку жизнь, и на сегодня это самый значимый результат использования мною полученных от судьбы способностей, а дальше пусть следствие и суд определяют. Опасаюсь, что и так сделал слишком много. Нет, не сделал, а выделился. Как бы не привлечь к себе внимание тех, кого не нужно. Точно, вот что в реальности меня беспокоит. Нужно поменьше отсвечивать со своими эмпатией и менталом. Надеюсь, случаи с планируемыми убийствами в дальнейшем обойдут меня стороной.

— Охо-хо, — вырвалось у меня.

Время — четверть седьмого. Самое то, чтобы окунуться в озеро и поплавать. Не перед кем будет позориться, а на обратном пути на завтрак зайду. Анна с Аллой сказали, что обойдутся. Взяли с собой в номер по яблоку или груше — не помню уж, им вроде как хватит. Вот как так можно? Я даже не про выкинутые деньги, а про то, что желудок надо чем-то забивать же, обед не скоро. Или они потом в буфете перекусят?

Свою сумочку-барсетку с паспортом и портмоне по приезду положил в сейф, который в гардеробе. Перед сном проверил, всё на месте. А вчера видел, многие с собой берут, оставляют прямо на лавочке или в беседке рядом с одеждой. У Олега спросил, не опасно ли вот так вот? Тот сказал, что здесь кругом камеры, да и чужих на территорию не пускают. Ладно, тоже сейчас возьму. Айфону в сумочке удобней, чем в пакете с одеждой и спреем, который у меня вчера почти весь выхлестали. Дорвались до халявы. Такое чувство, что это они первый раз на Можайское озеро приехали, а не я. Или им до меня комары с мошкарой были по фигу? Ни у кого с собой ничего антимоскитного нет.

Так а на кой мне обычные шорты ещё? Парни, большинство, вчера просто в плавках-шортах как у меня щеголяли, девчонки тоже все в купальниках, поверх которых накидывали что попало, кто платья, кто просто длинные футболки. В общем, сумочку на пояс, борцовку поверх, а шорты — ну их, пусть здесь в номере меня дожидаются. Надену, когда на завтрак пойду. Всё равно сюда подниматься.

Насчёт того, что свидетелей моего купания в такую рань не будет, я заметно погорячился. Не один я такой жаворонок, оказывается. На берегу и в воде шесть человек. А, нет, семь. Блин, самого большого-то и не заметил, скрывался за зарослями, делая там вращательные движения руками. Мужик из той компании, которая всё песни ревела. Команда молодости нашей, да придут честолюбивые дублёры, дай бог им лучше нашего сыграть. Выжрали, чувствуется, эти спортсмены накануне немало, я, даже когда засыпал, их голоса слышал. Надо же, а выглядят все как огурчики. Тут и из нашей группы человек нашёлся, Наталья плывёт к берегу широкими гребками.

Во вчерашней беседке следы нашей гулянки убраны, но по новой кто-то поставил два пакета сока и полторашку газированной минералки. И стопочка из нескольких стаканчиков рядом. Ну, кто-кто, Наталья и принесла. Всё же есть среди нас разумные люди, которые не стали все наши напитки местной обслуге оставлять. Я б тоже с собой вчера чего-нибудь прихватил, если бы надёжно не избавился от надоевшей самому до оскомины сиротской жадности.

Принесённый мужиками второй стол вернули на место, да и пусть. Майку повесил на перила, а пакет с сумочкой положил на стол, рядом с соком. Поначалу хотел барсетку убрать внутрь пакета, но понял, что лучше так. Если вдруг кто-нибудь всё ж подберётся и сопрёт, я исчезновение издалека сразу же увижу. А из пакета утащат, я и не замечу поначалу.

Странно, однако никакой кусачей живности не летает. А, ну да, не начало июня. Даже слепней нет. Вот у нас во Владимирской области немного по другому, там эта гадость почти до самого конца июля надоедает. Ух, какая вода теплющая, как парное молоко. Нет, понятно, не потому, что за ночь нагрелась. Просто, когда входишь в озеро разогретым на жаре — одно, а с утренней свежести — другое.

Оторвавшись ногами ото дна, делаю несколько гребков вперёд и сразу же возвращаюсь, опять встав ступнями на песочек, а то вон Наталья подплывает, отфыркиваясь словно моржиха. Увидит мои успехи в плавании, посмеётся. Не люблю быть посмешищем. Я мухинский за такое сразу лез морду бить, а московский просто сильно расстраивался. Сейчас пока реакцию себе нового не знаю. Однако, не драться же с девушкой, пусть не самой здесь симпатичной, но вполне себе ничего.

— Привет, Алекс, — начинает мне говорить и улыбаться, резко сбросив скорость, оставаясь при этом на глубоководье. Вытерла мокрой рукой лицо. Неужели помогает очистить его от брызг? — ну, хоть не одна из нашей группы так рано встала, будет, кому компанию мне на завтраке составить. "… интересно, насколько у него с Анной серьёзно? Может мне с ним закрутить? Оставить номерок телефона? А то на Марата, где сядешь, там и слезешь. Такой же, как и его сослуживец Гапоненко, оба убеждённые холостяки. — подумала она, не догадываясь, что если ей нудно познакомиться и с третьим убеждённым холостяком, то она сейчас как раз по адресу обратилась. — С другой стороны, зачем такому явно состоятельному парню обычная училка начальных классов?" Всегда с Риткой купались по утрам вдвоём, пока все наши медведи зимнюю спячку изображают. А тут стучала ей в номер, стучала, пока злая женщина из номера напротив меня не прогнала, Марго так и не открыла. Спать она настолько крепко не может, значит, свинтила куда-то ночью. Ты не в курсе, куда?

— Откуда? — жму плечами, находящимися у меня под водой.

— Ну, мало ли, вдруг услышал что-нибудь?

Не просто услышал, я всё знаю. Только мы с подругами договорились молчать, как партизаны на допросе. Зачем ребятам отдых портить? Само собой узнают когда-нибудь, и об аресте, и о его причинах, но потом и не от нас.

— Не, не слышал, — мотаю головой, отвернув на всякий случай лицо в сторону. Некоторые и без всяких паранормальных способностей могут враньё по выражению морды узнавать. У нас Матвей Палыч такой был. Хрен обманешь. — Наверное тоже вызвали, — высказываю предположение. — У медиков ведь как и у эмчеэсников летом всегда запарка с недостатком людей. Всё хотят по максимуму летом отдыхать. Это у вас учителей синекура, два месяца отпуск и всегда летом.

— Откуда ты знаешь, что я учительница? — удивилась.

Нет, ну я реально тупой. Второй же раз за два дня так прокалываюсь. Блин, дебил. Ну, ладно, выкрутился вчера, выкручусь и сегодня.

— Так кто-то из ребят вчера в бане сказал, — быстро нахожу отмаз.

— Поня-атно, — протянула она со смешком. — Значит, вчера нас обсуждали? Ну, чего ещё от вас мужиков ожидать? — подумала на нас напраслину. Спорт вчера заменил баб. — А ты чего здесь большую жабу изображаешь? Проплыви подальше, там водичка более освежающая.

— Да не могу, — морщусь. — Рука болит. Потянул на тренировке. Вот и отплавался.

— Бедняга, — притворно сочувствует, эмпатия показывает, что ей весело. — Ну тогда пошли уже на берег? Я там соки принесла, томатный и апельсиновый. И воду.

Что ж, попить не помешает, иду за ней. Она ведь не из своего кармана угощает, мы с Анной, ну, Анна в смысле, тоже за это всё скидывались. Поболтали немного. Наталья вполне прикольная девчонка. Правда немного напряжённая. В этом году выпустила четвёртый класс, которым очень гордится. На последних школьных конкурсах почти две трети грамот собрали. Теперь набирать первоклашек, а это, как понимаю, для учителей начальных классов самый геморрой, пока втянутся, пока привыкнут друг к другу и школе, все нервы вытянут. Но так-то Наталья Сергеевна вполне достойно готова к трудному для неё году. Ну так, а кому сейчас легко?

Ещё разок искупались, вытерлись и вернулись в «Ударник», договорившись через пятнадцать минут встретиться в ресторане. Оказывается, официанты обслуживают только в обед. Завтраки и ужины — шведский стол, набирай, чего хочешь. Эх, живу!

Перед тем, как спуститься вниз, ещё разок подслушал у двери Анны Николаевны. Нет, спит богиня, хотя уже восемь, начало девятого. Ну и ладно, больше нам достанется.

В ресторане кроме Натальи увидел ещё троих из нашей команды — Василия с Олегом и Ирину. Они уже набрали себе еды, сели за стол, ждали, пока Наталья выберет себе завтрак, и помахали мне, едва я зашёл.

Не очень удачно, что они проснулись и не обладают нормальным аппетитом, взяли себе совсем по чуть-чуть. Если бы не это, я б набрал вдвое больше еды, а тут не захотел выделяться. Подумают ещё, что я обжора.

Настроение повысило то, что здесь сосиски нашлись мои любимые, из вакуумных упаковок которые, и сыр нормальный Российский, а не тот, что хренью из-под ногтей воняет. Из трёх видов каши выбрал рисовую. Дома себе её никогда не варил, овсянку быстрее приготовить, а нравится. Бросил в неё два куска масла. То, что кашу маслом не испортить — не просто фраза. Так и есть. Взял ещё паровую котлету и чай со сладкой булочкой. На этом и остановился, направившись к нашему столу. Раз уж пригласили, не строить же из себя не пойми кого.

Если вчера эмпатия показывала интерес ко мне от всех членов компании, то сегодня уже равнодушие разной степени отрешённости. Для кого-то, как к примеру для Василия, я и вовсе всё равно что пустое место. Он у Натальи спросил:

— Куда у нас Ритка подевалась Фомина? Думал, она с тобой. В номере нет, я стучал.

— Сама удивляюсь, — ответила училка. — Девушки на ресепшене сказали, в первом часу ночи рассчиталась, вызвала такси и уехала. Могла б и меня попросить отвезти до станции, я б не отказалась. Ну, не знаю, чего ей в голову взбрело. Было бы что-то серьёзное, меня бы поставила в известность. Дела наверное какие-нибудь.

Неплохо правоохранительные органы работают. Сообразили, что нужно персонал проинструктировать, о чём говорить, когда начнут спрашивать. Я вот об этом даже не подумал. Ну, да я ведь не за это зарплату получаю. Каждый по своему кусок хлеба зарабатывает.

И правильно, что не стал набирать себе больше еды. Эта-то еле-еле в меня влезла. Я в общем разговоре участвовать не стал, за столом принялись обсуждать, как по новому поделиться на пары, раз Рита, которая должна была играть с Олегом, вышла из турнира. Кое-как всё ж придумали новый расклад и, как выяснилось, зря. Когда мы дружно шли из ресторана, в холл как раз заходили вернувшиеся со службы Измайлов и Гапоненко, уверившие приятелей, что у них получилось пару-тройку часов поспать, чувствуют себя бодро, готовы на площадку хоть сейчас, но сначала позавтракают.

Пока возвращался в номер, получил эсэмэску от Насти. У неё всё хорошо. Ну, не сомневался. Вчера ещё отписалась, что летит с родителями и средним братом на курорт, будут неделю купаться. Понятно, не как я сегодня, с большим комфортом, зато там наверняка климат похуже. У нас, даже если днём жарко, ночью становится прохладно, а у них же ещё хлеще — духота сильная, сестричка сама рассказывала. Я вот сегодня, когда первый раз из тёплой озёрной водички вылез, так мурашками из-за лёгкого ветерка покрылся. Свежо. Пока писал ей ответ, проскочил мимо своего номера. Пришлось вернуться.

Слышал случайно на ресепшене, что с девяти до десяти в номерах поменяют полотенца и обновят чайный набор. Поэтому, подумав, выпил ещё чашку кофе, также высыпав в неё два пакетика, три было бы слишком крепко. Чашку перед этим мыть не стал, я ж сам себе не ядовитый.

Анна Николаевна объявилась у меня, когда я уже сам собирался за нею зайти, и надел вновь пляжное.

— Проснулся, Алекс? — спросила, оставаясь в коридоре. — Пошли на озеро. Как спалось?

Не закрывая дверь, беру в руки пакет, из которого уже переложил в рюкзак спрей, здесь он больше не пригодится, а потом мало ли куда поеду, там не меньше трети ещё должно остаться, затем надеваю шлёпанцы и только тогда отвечаю:

— Ты бы ещё спросила родился ли я уже, — закрываю дверь и кладу карту-ключ в сумочку. — Между прочим, я с шести утра на ногах, успел два раза искупаться. Хотел и поплавать, да тренер у меня поспать любит.

— Знаешь во сколько мы с Алкой вчера легли? — парирует, беря меня под руку. — Вот и не спрашивай. Кстати, вон и она сама, спасённая, ждёт нас.

Но стоявшая у лестничного спуска госпожа Решетова ждать не стала. Быстро пошла к нам навстречу, но обняла не свою подругу, а меня, опять одарив поцелуями, хоть и едва ощущаемыми, в обе щеки. Эмпатия чутко улавливает искреннюю благодарность ко мне, радость по какому-то постороннему поводу, впрочем, догадываюсь, какому и жуткую, забивающую почти весь мой паранормальный сенсор, раздражённость.

— Доброе утро, Лёш, — здоровается только со мной, зато потом уже разговаривает с моей начальницей, когда мы направляемся к лестнице. — Иван приехал. Ждёт внизу. Ань, ты представляешь, отец прислал двух охранников. Орал в трубку, я чуть не оглохла. Говорит, что мои свободные похождения заканчиваются, не успев толком начаться. Не слушает ведь, — она в расстройстве чуть не промахнулась ногой мимо ступени, когда мы начали спускаться. — Это же бред полный. Чем бы мне вчера эти дуболомы помогли? Они что, пошли бы в женскую баню и стали пробовать, чем я собираюсь напиться или наесться? Или стали бы ночевать у меня в номере⁈ Нет, ну это дурь, — тут я с ней полностью согласен. — Если бы не Лёшка, я бы и при сотне охранников вчера сдохла. Чего ты улыбаешься? — разозлилась на подругу. — Тебе такое тоже грозит, вот увидишь. Уже сегодня мои твоим расскажут, если ещё не рассказали, и будешь за город выезжать с эскортом.

— Не буду, — моя начальница пренебрежительно отмахнулась. — Против дедули никто из родственников и слова не скажет. Скажет — пожалеет. Не то чтобы я научилась из него верёвки вить, но дед считает сам, что я девочка уже взрослая и должна сама о себе заботиться. Набью шишки — это мои шишки.

Ох, как ты ошибаешься, Аня. Это он так говорит. В реальности, он у тебя тиран ещё тот, просто любит тебя и не хочет это показывать. Но, дашь повод, тебе конец, в смысле, всей этой кажущейся твоей свободе конец. Только переубеждать не буду. Повезёт, так проживёшь и дальше в неведении.

Иван действительно ждал нас у выхода из «Ударника», его отношение ко мне нисколько не изменилось, всё такое же доброжелательное, но основная эмоция — сильная моральная усталость, видать, мужикам этой ночью немало плохих картин довелось увидеть. А на стоянке замечаю опять минивэн с тонированными стёклами. Не вчерашний, другой, Тойота тёмно-синего цвета, из которой при нашем появлении на крыльце вышло двое амбалов, похожих друг на друга словно близнецы. Может и в самом деле братья? Охранники решетовой с независимым видо пошли по соседней дорожке, делая вид, что прогуливаются.

Мы присоединились к остальной нашей компании, забежав в озеро, где пробыли недолго совсем, меньше получаса, а потом, дружно все выкочив на берег, провели жеребьёвку, оккупировали две волейбольные площадки и устроили турнир, на этот раз по кубковому принципу — проигравшие вылетают.

Моя Аня играла в паре с Маратом, и они сошли с дистанции после первого же матча. А вот не знаю, рад ли я этому или наоборот опечален. С одной стороны приятно смотреть на начальницу, когда она прыгает или нагибается в купальнике, а с другой — чувствовать её рядом, когда мы потом болели за Аллу и Ивана, оказалось тоже здорово.

Соревнования продлились до двенадцати. Победителей — Гапоненко с Решетовой — подняли на руки, отнесли к озеру и со смехом бросили в озеро. Начальница потащила меня тренироваться в плавании. Больше часа на меня убила. Хотелось бы конечно сказать, что я к концу занятий почувствовал прогресс. Увы, это так не работает, чтобы за столь короткое время чему-либо выучиться. Да и пофигу. Утонуть мне не грозит, а вот другие неприятности из-за использования мною эмпатии и ментала на благо людей и родного холдинга вполне могут настигнуть.

И ведь не каждый появившийся на моём горизонте недоброжелатель будет кем-то вроде обезумевшей от ревности медсестры. Боюсь, не раз войду в клинч с гораздо более серьёзным и опасным противником. Одной только адаптации способностей рукопашки меня мухинского в тело меня московского может не хватить. Нужно заняться более предметно развитием умений постоять за себя. Карате, айкидо, боевое самбо — варианты разные. Ага, варианты разные, только вот, когда? Нет, когда, блин⁈

Уже окончательно выходя из воды, Анна сказала:

— После обеда начинай неспеша собираться. Поедем часа в три, чтобы успеть проскочить до пробок.

Вот спасибо, начальница, хорошо, хоть без обеда не оставила. А в принципе она права. После шести на въезде в нашу любимую столицу будет твориться настоящий дурдом. Говоришь, неспеша собираться? Так, как говорится, нищему одеться — только подпоясаться. Я собрал всё ещё до того, как спуститься в ресторан, сразу же выйдя из душа. Однако просто так уйти из номера у меня не вышло. Ко мне пришёл Иван. И едва я открыл дверь, обнял меня так, что кости мои бедные затрещали. Уж на что я раскачался нехило, а Гапоненко не производил впечатление атлета вроде тех качков, что сейчас сторожат его подругу, однако силой он реально обладает внушительной.

— Алексей, — посмотрел он мне твёрдо в глаза. — Много говорить не буду. Но, если у тебя возникнут хоть какие-либо проблемы, я тебе помогу всем, чем могу "… случись вчера с Аллой та жуткая беда, я б наверное не пережил. Люблю ведь этот свой бриллиантик, жить без неё не могу. Знаю, у наших отношений нет никакого будущего, и всё же, без неё, как без воздуха…". Я говорю абсолютно искренне. Алекс, не забудь эти мои слова.

Блин, какая, оказывается, тонкая натура за обликом этого брутального мужика таиться. И говорит, и думает, что тот поэт, блин, Пушкин. А то, что Алла Дмитриевна не смогла сдержать язык за зубами, как мы вроде договаривались, так это меня нисколько не удивляет. Бабы, даже высокого статуса, всё же бабы.

— Алексей! — с облегчением слышу голос начальницы из коридора. Зовёт в ресторан.

Всегда в обоих своих личностях испытывал неловкость в таких вот как сейчас с Иваном пафосных ситуациях. Ничего не изменилось в этом отношении и у меня нового. Так что, Анне огромное спасибо, что так вовремя меня позвала.

За стол мы сели вчетвером. И тут я понял, что зря подозревал Аллу в болтливости. Она не болтушка, она самая настоящая лиса. Поплакалась своему парню, поделилась ужасами, которых едва-едва ей удалось избежать чисто случайно, и таким заботливым, сдувающим с подруги пылинки я Гапоненко даже представить себе не мог. Теперь же, вот он, сама внимательность. Глаз с Решетовой не сводит. И ладно. Яснее ясного, что эта парочка мне нравится, и буду искренне рад, если они найдут выход из того тупика, каким предстаёт будущее их отношений. Вдруг что-то получится? Ну, к примеру, ха-ха, Решетову разорятся или Гапоненко разбогатеет. А что, я позавчера слышал по телеку, какая-то тётка миллиард в лотерею выиграла. Охренеть.

Иван реально молодчина. Не стал стесняться — видать прошедшие сутки ему тяжело дались — и помимо первого с салатом, заказал два вторых. А что, так можно было? Наверное да, раз та же вчерашняя девчонка только улыбалась, кивала и записывала на смартфон Ксяоми, китайская штучка, его заказ. Ну и я тогда не растерялся. Всё также три салата и борщ, а вторых тоже два — бефстроганов с картофельным пюре и бифштекс с яйцом и рисом. В баре на этот раз ничего сладкого заказывать не стал, это бы поместить в желудке.

Зря вот Гапоненко себя в мыслях корит, дескать, если б твёрдо сразу же отшил Фомину, та бы не попыталась стать убийцей. Хрень это всё на постном масле. Знаю такую породу людей. Не Решетову, так Фигешетову, не из ревности, так из-за обиды, но чужую жизнь она всё равно попыталась бы забрать, посчитав самым простым способом решения своей проблемы. Таких сволочей, а их не так уж и мало, только в Мухинске и в своём не самом старом возрасте знал достаточно тех, кого от преступления удерживал лишь страх перед неизбежностью наказания за него. Вот отсидит Фомина на зоне, тогда сто раз подумает, прежде чем кого-то замочить.

— Проводи меня до номера, — попросила Решетова Ивана с такой улыбкой, что и без ментала всем понятно, чем они там займутся. — А вы? — посмотрела на нас.

— А мы ещё прогуляемся по парку, — ответила за двоих госпожа Каспарова. — Алекс тут и не видел толком ничего ещё.

Да и ладно. Парк оказался парком, ничего особенного, зато перед нашим с Аней отъездом, когда уж мы все там наобжимались, и напрощались, и пообещались созвониться, и до конца июля ещё раз собраться, а то и больше, я посмотрел на настоящий цирк. Госпожа Решетова, сама Алла Дмитриевна Решетова, села на переднее пассажирское сиденье Рено Дастера. Дастера! Блин, вот бы кто из офиса увидел эту картину, очумел бы просто. Ей там не жмёт, а? Ах, да. Там же её Ванечка за рулём. Интересно, а подкати я к Анне Николаевне на своей Ласточке — блин, мою машинку ж скоро тётка, свинья, себе заберёт — Каспарова тоже согласилась бы так вот непринуждённо, как её подруга, заскочить ко мне в салон? Увы, уверен, нет. Или, скорее, к счастью, нет.

— Садись уже, — поторопила меня подруга, заметив, что я замер у открытой двери её Порше. — Ничего не забыл забрать?

— Нет, всё взял, — отвечаю, кидаю рюкзак на заднее сиденье и сажусь. — Можно ехать.

— Спасибо, кэп, — засмеялась начальница.

При выездах почти на все федеральные трассы повороты на лево запрещены, да даже если и захочешь нарушить, не получится, отбойник не перепрыгнуть, во всяком случае, не на наше с Аней Порше. Так что, вначале пришлось удалиться от Москвы на пару-тройку километров, а уж затем после разворота поехать в родную столицу.

Начальница о чём- то напряжённо думает. О чём? Да фиг знает. Как-то неохота использовать свой ментал, умаялся я с ним за прошедшие два дня, к тому же, эмпатия подсказывает, что размышления Анны Николаевны носят деловой характер, перебиваясь лишь контролем ситуации на дороге. Не одни мы такие умные и спешим попасть в Москву до пробок на въезде, движение на шоссе крайне насыщенное, хотя конечно к вечеру трафик станет намного больше.

Ещё вчера на пути в «Ударник» заметил, наедине с госпожой Каспаровой вполне комфортно пребывать в молчании. Кто-то скажет, ерунда полная, а вот я такое ценю. И раньше это ощущал лишь в компании с самыми хорошими приятелями. В остальных же случаях приходилось морщить лоб, придумывая, чем бы заполнить паузу. Ну, да долго мы в молчанку не играли, первой нарушила нашу умиротворяющую обстановку госпожа Каспарова.

— Ты молодец, Алексей. — похвалила. — Помог так, что я даже и не ожидала. Мало того, что никто из ребят не попытался испортить мне отдых надоедливыми заигрываниями и приставаниями, если не считать Игоря, но он так, мимоходом, и быстро испарился. когда ты вернулся из туалета, так ты ещё и Алку из такой беды выручил, что ни она, ни Иван тебе этого не забудут.

— А вы? — робко интересуюсь.

— Само собой, Платов! — рассмеялась. — Не забуду. С меня отгул. Лёш, всё, давай уже теперь всегда на ты и по имени, когда мы одни. Кстати, Алла с понедельника уже директор Консалтинг-плюс, её бывший шеф ушёл в Минтранс, точнее, вернулся. После собрания акционеров поговорили, посчитали, что так будет лучше для холдинга. Только, надеюсь, ты не воспринял всерьёз её попытку тебя к себе переманить?

— Нет конечно, — отвечаю искренне, хотя то, что меня, оказывается, приглашал работать в свою фирму лично её директор, доставляет сейчас удовольствие.

— Вот и молодец, — хвалит начальница. — Не думай, что будешь у неё как сыр в масле кататься, она руководитель весьма жёсткий. А, главное, не твоё это. Ты просто не понимаешь, что этот бизнес на самом деле из себя представляет. есть там кое-какие особенности. Ладно, тебе пока рано об этом знать.

Ну, рано так рано. Как однажды выразился наш особист в армии, не всегда говори, что знаешь, но всегда знай, что говоришь. Промолчу. Пусть Аня думает, как ей удобней. Так-то я давно в курсе некоторых видов деятельности, включая и те, результатом которых является не что-то, что можно потрогать руками, а бумажные и электронные отчёты.

На прежней работе мне приходилось делать сводки и анализ по таким направлениям. Волосы дыбом вставали, какие суммы там тратились на никчёмные выводы, вроде, сокращай издержки, увеличивай прибыль, работай хорошо, не работай плохо. Утрирую конечно, но в консалтинге примерно тоже самое, что и картины малевать — можно за рубль продать, а можно за миллионы одну и ту же мазню. Коррупция и откаты, которые фиг докажешь. Сколько, к примеру, будет стоить формула дискриминанта, если б её только сейчас открыть? Тысячу? Миллиард? Да вот сколько заплатят, столько и будет.

Правда, не думаю, что наш Консалтинг-плюс всё ж злоупотребляет всякого рода помывочной деятельностью, всё ж работает в основном с фирмами и предприятиями холдинга. Какой смысл воровать у самих себя, перекладывать из одного кармана в другой? Да, были там несколько раз в отчётах, помню, явно завышенные суммы, выплаченные экспертам и консультантам, а когда я указал на это в анализе, Виктор Николаевич велел мне выводы переписать, но превышение выплат не такое уж и вопиющее, и, полагаю, делалось оно для пополнения чёрной кассы холдинга — кому-то из чиновников в конверте занести или оплатить им путешествие наличкой, чтобы следов не оставлять, кого-то из наших поощрить негласно, чтобы через бухгалтерию не просочилось и не вызвало ненужные зависть и ревность.

В эксперты и консультанты разумеется берутся аналитики из особо доверенных лиц, которые смогут не только профессионально помочь предприятиям, грамотно составить отчётную документацию, но и занесут часть полученных ими за работу денег тем, кому нужно. И язык за зубами держать станут. Я на такое вполне способен, но как-то не очень хочется подобной хренью заниматься. Алле Дмитриевне спасибо за приглашение, однако мне и с её подругой хорошо.

— Мне и у тебе неплохо, — отвечаю. — Не знаю, к сожалению, что там по премиям будет, но с тобой готов и без них работать. Ты классная.

Как говорил Петька Литвинов, мой кореш по бригаде, не подмажешь — не поедешь. Вон, Анна опять смеётся, даже от дороги отвлеклась чуть-чуть, склонив голову к рулю. Есть у неё такая привычка опускать голову, будто пытаясь скрыть свои эмоции. А зря. Во-первых, от меня всё одно ничего не скроешь, а, во-вторых, ей очень идёт смех. Стоило устанавливать на зубы виниры, если потом прячешь улыбку? Ну, у каждого из нас есть странности.

— Спасибо, Алекс, ты тоже классный, — вернула мне комплимент. — За премии свои не переживай. Только и сильно губу не раскатывай. Как поработаешь, так и полопаешь. Слышал такую пословицу?

— Слышал. Анна, ты меня возле станции метро какой-нибудь высади. Я так быстрее доеду.

— А вот сейчас обидно стало, Платов, — посмотрела на меня хмуро. — Не такая уж я неблагодарная стерва, как некоторые думают. Довезу тебя до самого подъезда. Если заметил, вне офиса я белая и пушистая.

Вообще-то она брюнетка, и волосяной покров на коже, даже меленький, такое чувство, вообще отсутствует. Она вся гладкая, упругая, мне теперь несколько ночей опять придётся спать тревожно, в смысле, беспокойно. Ничего, справлюсь. Надо будет ещё на недельке к Тамаре съездить. Тоже поди скучает по нашим встречам.

— Заметил, да, так и есть. — дурак я что ли ей по пустякам противоречить? — Только вот к самому подъезду не нужно. Вдруг Костю встречу? А я ему обещал с тобой насчёт него поговорить Обещал, а не сделал.

— Ай, Алекс, знаешь, меня эти твои заходы, — она оторвала правую руку от руля и изобразила ею ползущую змею. — сначала развлекали, сейчас же начинают доставать. Нет, правда, у нас уже достаточно доверительные отношения, чтобы ты говорил прямо, не петляя как заяц. Нам ещё час ехать. Говори, что там с тем, как ты его назвал. Это вообще кто?

— Так тот же, который встретился нам у подъезда, когда мы с Янь приехали с моими шмотками.

— Помню, да, — кивнула. — Молодой мужчина, а уже с животом, будто на шестом-седьмом месяце беременности. — сказала, а затем подумала, но вслух произносить всё ж не стала: " — … и совсем не моется, от него несёт едким застарелым потом, как от скунса или как от бывшего садовника у родителей, оказавшегося алкашом…"

— Ещё он вежливый, — дополняю характеристику соседа. — Сам вызвался нам помочь в переноске вещей.

— А-а, да, есть такое. — согласилась. — Ну, и что там с ним? Лёш, не тяни, а, кота за хвост. Вот что за манера?

Не хочу выставлять Константина в неприглядном свете, пусть мы и не сказать чтоб друзья, а всё ж я от него ничего плохого не видел, только хорошее. Поэтому о его борьбе с режимом все предыдущие годы, выставляя его бездельником, рассказывать не стал. Просто поделился тем, что парень, имеющий европейское образование, не пьяница, не наркоша, из приличной семьи, никак не может найти себе работу по своему образованию политолога. Довёл до госпожи Каспаровой его просьбу рассмотреть в качестве кандидата на работу в Пиар-службе. У нас же в холдинге таких несколько, вдруг какой-нибудь пригодится? Всё ж вряд ли выпускники Вильнюсского университета на полу валяются.

Анна меня услышала, только сразу отвечать не стала, мы в это время встряли в небольшой пробке, как раз чуть-чуть не доезжая той самой АЗС, где на пути в «Ударник» вопреки обещанию начальницы взять все расходы по поездке на себя я из своего кармана оплатил и кофе нам обоим, и кексы. Разумеется, мне даже в голову не приходит напомнить ей об этом. Это ж каким жлобом надо быть, чтобы так мелочиться?

Наконец мы проехали медленный участок, там ремонт дорожного полотна устроили — нашли, блин, время, в выходной — и Анна вновь набрала скорость сто десять, после чего только ответила:

— К Решетовой ты точно не хочешь, а вот к Альбине Маратовне, боюсь, сбежать можешь, стоит тебя только пальчиком поманить. Кадровик нашёлся.

— Вот чего ты? — даже обидно немного стало. — Сама ведь сказала, чтобы я объяснил про Костю.

— Да дело не в этом же. За мысль про закреплённого водителя хвалю, помню наш вчерашний разговор. Решение ещё не приняла, но, скорее, будет да, чем нет. Насчёт же твоего приятеля…

— Соседа. — поправляю.

— Да, соседа. Знаешь, чему первым делом ты должен научиться, если хочешь стать начальником?

Начальником? Вот ещё. Не хочу я быть начальником. Во всяком случае, не в ближайшие годы. Мне пока не хочется за других отвечать, и так вроде неплохо устроился. Сегодня лично меня всё устраивает. Давно вырос из тех представлений, что быть руководителем — это, знай, сиди себе в кресле, принимай хорошие решения и отклоняй плохие. Нет, там ответственность порой такая, что мама не горюй. Однако вопрос задан, надо что-то отвечать.

— Кричать на подчинённых? — предлагаю версию.

— Не без этого, — хихикнула, а дальше уже серьёзно: — Самое первое — научится говорить нет. И это не так просто, как, может быть, тебе кажется. Вот и начинай учиться, иначе кого я вместо Грушко начальником отдела поставлю?

— Э-э, — я реально испугался. — Не надо меня на место Грушко. С ним ведь пока не всё ещё ясно. Давай дождёмся завершения истории с ним. Не думаю, что так просто получится доказать его знание о той афере Горячкина. да и вообще, я не готов пока к столь резкому взлёту.

— Ладно, — согласилась начальница. — Я погорячилась. Но всё равно, учись говорить нет и начни с этого своего соседа. Если же посчитаешь нужным довести до него всё подробнее, то объясни, что бизнес — это не богадельня и не собес. Можно было бы закрыть глаза на отсутствие у него профильного образования, но вот то, что в его возрасте за тридцать отсутствует какой-либо опыт работы, ставит крест на любой его карьере у нас, кроме клининга. Пойдёт уборщиком? Не захочет? Там у нас ведь неплохо платят. Ну, вот. Лёш, я тебе серьёзно говорю. Даже от меня требуется максимальная отдача. Думаешь, я к должности гвоздями прибита? Не самом деле, мне гарантированы места лишь в советах акционеров тех предприятий, акции которых имею. Если же я в работе не справлюсь, поверь, даже дедуля отправит меня ему внуков рожать к огромной радости моих родителей. Ну что, выполнил своё обещание? А теперь удовлетвори моё любопытство. Тут отец, когда я с ним насчёт тебя говорила, сказал, будто у сирот бронь от армии, а в твоём личном деле отметка, что ты служил. Это как так?

— Бронь есть, — подтверждаю. — Только она хитрая, в том смысле, что не вечная. Да и как студенту давали отсрочку. Я сам решил, что уж побыстрее отдам свой долг родине, чтобы потом не висело надо мной Демьяниным мечом.

— Дамокловым, Алекс, — опять её насмешил. — У Демьяна уха была. Может даже стерляжья, — веселится. — И как тебе служилось? У меня почти все знакомые от армии отпетляли. Целый год, говорят, терять — глупость. Почему? У меня дедушка Виталий, мамин папа, аж три года служил. На Северном флоте. Тогда такие сроки были. Да и дед Павел два года в Монголии. Железную дорогу там строил. И это нисколько им не помешало состояться в жизни. Наоборот. Утверждают, что помогло.

Как мне служилось? Не сказать, чтобы прям просто, но я в обоих своих личностях прошёл эту школу жизни без особых проблем, и, пожалуй, с обоими дедушками начальницы соглашусь. Ни разу не пожалел что носил форму. Да, наверное мне сироте было проще, чем остальным ребятам, но и они, как мне кажется, немало извлекли опыта. Что-то пригодится.

Рассказывать госпоже Каспаровой реальные свои армейские будни не стал. Особо ничего интересного со мной не произошло. Однако есть же великий армейский фольклор из баек и небылиц, имеющий универсальную ценность. Вот и эта молодая миллионерша смеялась чуть ни до слёз, слушая забавные случаи, участие в которых я приписал себе. Ну, да, приврал, чего уж. Зато получилось весело и увлекательно. Сами не заметили, как доехали до моего дома.

— Рюкзак свой не забудь, — напомнила мне Анна Николаевна.

Шутит, небось. Наверняка ведь заметила ехидна, как внимателен я к своим вещам, да и произнесла эти слова, когда я уже отстегнул ремень безопасности и потянулся за сумкой.

— Спасибо, что подвезли. Подвезла. — благодарю.

— Не за что, — хмыкает. — Обращайтесь, Алексей Сергеич, если что. А так-то жду завтра у себя в кабинете. Пора закрывать все вопросы с Профилем и выходить на подписание. И жду следующих предложений. Деньги не должны лежать на счетах мёртвым грузом, а мы пока даже на треть выделенной суммы планы не подготовили. Придётся активизироваться.

— Так хотелось бы норму прибыли достичь побольше, а там, сами знаете, какие варианты.

— Ничего, в пятницу ж новые заявки прислали. Арефьев должен был посмотреть, вот ими в первоочередном порядке и займётесь. Потому что имеющиеся, соглашусь с тобой, не самые привлекательные. Ладно, до завтра.

— До свидания, Аня. — не отказываю себе в удовольствии вот так вот ещё и на прощание обратиться уменьшительно-ласкательно к директору департамента банка и акционеру нескольких компаний холдинга. — Завтра буду как штык. — в последний момент вспоминаю о доводчике двери и ею не хлопаю.

Провожая взглядом отъезжающий Порш Кайен ощущаю, что за эти выходные сильно вымотался. И физически, и морально. При этом получил огромное удовольствие. Такое вот противоречие.

Ещё нет шести, так что, успею поваляться и отдохнуть. Дома наверняка духота, от которой отлично спасает контрастный душ. Но тащиться после него в магазин? Нет. Уж лучше я сразу сейчас зайду в Магнит, возьму себе, что нужно, закроюсь в своей берлоге и никому не стану открывать дверь. План перевесить чуть пониже гардину в комнате пусть идёт лесом.

Магнит, такое чувство, был захвачен принявшими человеческий облик белыми медведями, которые включили кондиционеры на такую мощь, что создали у нас в Новой Москве локальный уголок северного полюса. Или мне так с улицы показалось?

Набрал полную корзину продуктов, а на полке со всякой хозяйственной мелочёвкой увидел ситечко-шарик, каким в группе учёта пользовалась Наталья Голубева. О, удобная штука для такого одиночки как я. Мне ж не от хорошей жизни приходится чайными пакетиками пользоваться. Просто заваривать на себя одного целый чайник — слишком жирно, ну или потом несколько дней пить застоявшийся.

А с этим шариком будет клёво. Насыпал ложечку в ситечко, закрыл и погрузил в чашку или кружку на цепочке. Так что, я долго не раздумывал, взял и шарик, и упаковку крупнолистового кенийского чая. Не помню уж, кто и когда точно угощал меня таким, но должно быть вкусно. Если не намешали другого, ага. Ну, буду надеяться на лучшее.

На кассе рассчитался наличкой, опять оставив металлические монеты без внимания. Пусть эта симпатичная девчонка-продавщица, уделившая мне толику своего внимания доброжелательной улыбкой, получит хоть и небольшой бонус к своей зарплате. Её влечение ко мне, подсказанное эмпатией, больше от моего широкого жеста не стало, даже чуть ослабло. Странно. Так ведь баба же. Ладно, пора до дому, до хаты.

К Константину заходить не стал. Ну, его. Привяжется потом, и час-два-три не отделаешься. И вообще, сено за коровой не ходит. Напишу ему утром эсэмэску, раз свой номер мне оставил. Равнодушно говорить в лицо человеку «нет» начну чуть позже, когда соберусь всё ж пойти в начальники.

Действительно дома не очень комфортно, не парная, но нагрелась квартирка-то моя. Поэтому, разувшись, бросив у входа рюкзак и отнеся пакет с едой на кухню, первым делом полностью распахнул окно там, а после и на лоджии все, оставив балконную дверь нараспашку. Ничего, сейчас проветрит немного. И лишь затем отправился в кладовую смотреть, как там чувствуют себя мои деньги. Конечно, чувствую себя конченым придурком — ну что может случиться с баблом, если ни двери не взломаны, ни через балкон никто не залазил? Единственное оправдание — мне приятно их подержать в руках, а тут вроде как повод есть, пересчитываю. Понимаю, что и это идиотизм, ну уж какой есть. У каждого свои недостатки, я хотя бы Сергея Коржа не хочу мышьяком отравить. Ха-ха, смешно.

Вообще-то я чистый, но в душ всё равно иду, чтобы стать мокрым. В самом деле, через каких-то десять минут по выходу из ванной чувствую свежесть. Только после этого занялся продуктами и разборкой рюкзака. Раз уж мой оплаченный ужин достался неизвестному дяде или тёте, пришлось готовить самому. Заодно испытал шар-ситечко. А что, реально удобная вещица. Я молодец. Почему раньше до такой простой мысли не дошёл?

Не удалось мне узнать, чем вечерами кормят в «Ударнике», и фиг с ним. У меня стопудово холостяцкий ужин получился не хуже, к тому же, настроенный на мой индивидуальный вкус. В отличие от себя московского я мухинский всегда любил в охоточку поесть перловой каши. Пацаны в Мулино с этого фигели, глазам своим поверить не могли, когда я всю порцию уминал. Удивительно, однако любовь к перловке переместилась со мной в новое тело вместе с сознанием. Вот и сегодня я взял коробку с пятью пакетиками этой крупы, два из которых сварил и обильно сдобрил маслицем. Дополнил тремя жареными колбасками, яичницей из пары яиц и чокопаем к чаю.

Чай пить я, как был в одних только трусах и босиком, так и отправился на лоджию. Я новый полюбил вот так вот стоять и смотреть с высоты на свой город, на людей, на машины, на деревья, на соседние дома. Дверной звонок услышал, когда бисквит был доеден, а чая оставалось чуть больше трети кружки.

Не так много людей, кому я в своей норке мог бы понадобиться, и кто припёрся бы сюда без звонка. После того, как отшил Карякину и её братца-дебила, пожалуй, остались только двое — Любовь Петровна со своими замечательными пирожками и Костян.

Не будь я уже сытый, мог бы ради вкусной сдобы и рискнуть открыть дверь, но сейчас решаю твёрдо выполнить данное самому себе обещание — никаких гостей. Устал от общения за всю последнюю неделю, включая выходные. Надо отрешиться от всех.

Правильно сделал, что не пошёл. Я уже допил чай, когда на компьютерном столе заиграл мелодию и завибрировал айфон, высветивший на экране надпись Костя-сосед. Будем считать, что у меня телефон на беззвучке, я его где-то оставил, сплю, не важно. Завтра с Константином спишусь, объясню ему всё про жизнь и работу.

За двумя дверями и тамбуром на лестничной площадке ни хрена не слышно, что у меня в квартире происходит, так что, я даже не стал звук на телефоне убавлять, отправился на кухню мыть посуду, заодно забросил шмотки в стиралку. А потом сделал то, о чём мечтал все последние часы жизни — рухнул на постель и бездумно уставился на новую люстру, красующуюся вместо той, на которой повесился.

Сосед предпринял ещё одну попытку пробиться ко мне через двери и две через айфон, ничего у него не получилось. Я же просто наслаждался одиночеством. Даже запланированные сообщения сестре, Ху Янь и Тамаре отправлять не стал. Настя сейчас спит, а остальные поди тоже наслаждаются воскресным вечером. Так что, всё завтра. И работа, и общение с близкими. Проверил таймер на телевизоре, включив на передачу о броненосцах, капец, какая всё ж изобретательность у природы, и будильник на айфоне. Всё норм. Так и уснул. Когда все намеченные дела сделал, совесть чиста, то и спится замечательно.

В наш с Олегом кабинет утром я пришёл первым. Не удивительно, на часах ещё только без двадцати девять. Правильно, вчера вырубился рано относительно обычного для себя времени, даже при том, что и так засыпаю до полуночи, я ж не как Арефьев-старший, Воскресный вечер с Владимиром Соловьёвым смотреть. Вот и встал сегодня в половине шестого. А что делать? Побежал на зарядку. Разминку устроил чуть дольше, рукопашку потренировал, и всё равно выехал, ещё восьми не было.

Пройдя к своему столу, небрежно бросил на него свой портфель, традиционно понизил с помощью пульта температуру на датчике кондиционера до двадцати трёх градусов и хотел было включить чайник, да там воды с гулькин нос. Пошёл набрать воду в комнату отдыха, заодно заглянул в туалет, там ближайшее зеркало. Надо бы нам с Олегом своё заиметь, не первый раз об этом думаю, да всё руки не доходят.

— Эх, ма, — говорю огорчённо.

Лучше, чем увидел у себя в ванной, моя физиономия за время поездки на работу не стала. В отличие от меня мухинского здесь я московский имею чересчур чувствительную кожу. Не как у младенца конечно, но после долгого пребывания на солнце лицо выглядит не загоревшим, а, как у гипертоника или похмельного, малинового оттенка. Тональный крем? Да ладно, чего я, баба что ли? Если кто подумает, что Платов до утра бухал, то пусть идёт в задницу.

Только включил чайник, вкатился мой друг и коллега.

— Ты сегодня рано. — удивился он, обычно честь открывать наш дверной замок принадлежала ему. — Лёш, ты чего, в ночном клубе зависал или друзья приходили?

— Привет, Олег. Отвянь, а? Не пью я вообще. Забыл? Просто последствия отдыха на природе. Сам как? Разобрались с бабушкой и её огородом?

Долго болтать у нас не получилось, я провалами в памяти не страдаю, меня ждёт начальница. Немного любопытно, как после нашего совместного отдыха начнут у меня складываться с ней отношения здесь в офисе. Умом понимаю, нужно держать дистанцию, будто ничего не было, только как забыть её прикосновения, её улыбку, её смех, её фигуру в бикини? Как-как. Как нужно.

Арефьев-младший всё также моим пристрастием к растворимому кофе не впечатлился, предпочитает чай, причём, сегодня травяной. И сахара положил себе всего один кубик. Эх, это что, подсластил что ли? Лучше бы совсем тогда ничего не клал.

— Посмотрел в пятницу, пока ты с Профилем носился, новые заявки. — рассказывает, отхлёбывая маленькими глотками травяную гадость. — Всё такая же рутина. Есть одна аппетитная в плане нормы нашей прибыли, и она долгоиграющая, но там объём запрашиваемой инвестиции скромный — два миллиарда на полтора года. Нам пердлагается там быть единственными инвесторами, без финансирования другими организациями. Звучит заманчиво. И дело долгоиграющее. Но не знаю, нужно ли связываться, когда есть более ёмкие проекты. Тем более, это глухая провинция, какой-то Мухинск Владимирской области. Хотят завод «Капролактам» модернизировать в плане перепланировки и ремонта цехов и установки нового оборудования. Есть заявка от девелоперской конторы, там на двадцать с лишним миллиардов, но не знаю, Каспарова говорила, что со строительным бизнесом лучше пока не связываться. Там перегрев, и намечается сильный спад. Расчёты, которые они представили выглядят вполне убедительно. Только это на бумаге, и если нынешнее состояние рынка не поменяется.

Он ещё продолжает говорить о других новых проектах, а у меня уже будто пробки в ушах, отключился. Мухинск! Родной ты мой город! Жди меня! Приеду к тебе во всём величии человека с огромными деньгами, пусть и не моими. А уж как наше мухинское начальство умеет встречать гостей из столицы, когда те начальство или инвесторы, мне ли не знать? Тут и жрачка с выпивкой от пуза, и охота с рыбалкой, и банька с девочками хоть каждый день, и даже концерты местных коллективов самодеятельности устроят, приурочив к моему прибытию какие-нибудь конкурсы. ОАО «Капролактам» — это ж одно из двух градообразующих предприятий. Представителя Генерального инвестора, по сути, единственного, там привечать сам мэр будет, а то и дружков своих всех позовёт — прокурора, начальника РОВД, председателя суда и прочих, они ж там все одна банда и все будут мне улыбаться. Стелиться. Ё, моё. Жаль не получится мне туда в облике Лёхи Железа приехать. То тело уж наверняка закопано где-то там га кладбище. Однако и так получится круто. Осмотрюсь, прикину, как воздать и за хорошее, и за плохое бывшим родственникам и знакомым. А может и махну на них рукой, отрежу навсегда мысли о прошлом. Не знаю, но побывать обязательно нужно. Ох, какой замечательный шанс выпал!

Уверен, наши здешние банковские служащие — они ж в некоторых вопросах дурачки — будут шарахаться от командировок в глушь, стараясь любыми способами подставить под это дело кого-нибудь из своих коллег. В данном же случае и подставлять никого не нужно. Вот он какой, Алексей Сергеевич Платов, готов нагрузить на свои плечи тяжёлую ношу поездок в дыру для оценки обоснованности выделения инвестиций, а в последствии и для регулярного контроля их реализации.

Готов ли я пойти на всё, чтобы эти мои планы сбылись? К счастью или увы, нет. Не помню, кто из родственников нашего мэра владеет Капролактамом, однако, если там засада, если там какое-нибудь жульничество, то шиш им с маком, а не инвестиции. Жаль будет, только я не крыса умышленно кидать на бабло ни холдинг, пригревший меня сироту, пусть и под нажимом государства, ни, тем более, мою Анну Николаевну, даже при условии, когда на все сто буду уверен, что не попадусь.

— Скинь мне в папку, — говорю Олегу.

— Всё? — уточняет.

— Ну, эту хрень, которая из Зажопинска не нужно, а хотя нет, скинь и ту заявку, посмотрю, может и правда возьмём в работу. — отвечаю словно с неохотой, да ещё и морщусь.

Сам не пойму, нафига я перед другом-то лишнюю тень на плетень навожу? Чушь полная. Меня нынешнего с Мухинском никто никогда связать не сможет. Тогда зачем устраиваю шпионские игры? Кто б ответил. Ну и пусть. Хуже не будет.

— Опять уезжаешь на площадку? — Олег увидел, что я складываю в портфель все документы по «Профиль-мастеру».

— Больше нет нужды, — застёгиваю стильный замочек. — Вышли на подписание. А на контроль будешь ездить ты, — сообщаю ему лестную для него инвалида новость и вижу, как неудачно он пытается скрыть своб вспыхнувшую радость. От Арефьева-младшего холдингу и так большая польза, а будет её ещё больше. Не сомневаюсь. — Я на доклад к шефу, к шефини.

— У слова шеф нет женского рода, — смеётся друг.

— Поучи ещё профессора филологии. — отмахиваюсь и, в спешке допив остававшиеся в кружке несколько глотков Якобса, выхожу из кабинета.

Ага, как же первым делом не встретить начальника отдела кредитов Сергея Ивановича Грушко? Ну, и чего мы уставились на меня? Первый раз видим? А чего губы кривым так презрительно? " — … кого ещё себе могла найти в советники Каспарова, как не алкаша? — думает он. — Только сука ведь как-то догадался об афере ипаната Горячкина. Тварь. До меня точно не докопаются, а и докопаются, будет слово Сашки против моего. Хотя, как его безопасники Профиль-мастера в Эмиратах достанут?…". Урод, блин. Сам ты алкаш. Гнида вонючая.

— Здравствуй, Платов, — всё ж счёл нужным он меня поприветствовать.

— Доброе утро, Грушко, — отвечаю зеркально.

В его глазах будто молнией сверкнула злоба. Эмпатия сама включилась на определение сильного чувства неприязни, близкого к ненависти, исходящего волной от Алкиного кузена. Ты чего хотел, придурок? Поздоровался бы нормально, я б также уважительно ответил. Или иди на хрен, хоть все зубы себе от злости сточи, мне по барабану. Тем более, опоздал на работу, пусть и на одну минуту всего. Я ему это нарочно продемонстрировал, посмотрев на часы. Вот теперь реально жаль, что у меня не Ролекс. Было б круто. Впрочем, ему не привыкать приходить впритык, дескать, начальство не опаздывает, начальство задерживается. Знаю ещё со вторника, умышленно так делает, в мыслях у него прочитал. Повышает свою самооценку, получившую болезненный удар, когда моя Анечка его обошла на повороте.

— Сергей Иванович! — услышал за спиной голос тётки из его отдела. — Я вам вчера вечером положила на стол полный список должников и просрочек!

— Вчера? — оскалился Грушко, обогнув меня и направившись к своим пенатам.

— Ой, в пятницу. Я оговорилась, я оговорилась, — залебезила женщина.

Она у нас сильно предпенсионного возраста, боится, что в свете появления множества новых и молодых сотрудников её тупо сократят, и сейчас гнётся перед всеми. Передо мной в том числе. В четверг — или это было ещё в среду? — когда я зашёл в чайную за салфетками, у нас с Олегом тогда закончились, почти пенсионерка поспешила мне угодить, подать нужное, да зацепила рукой стаканчик кофе, который Марк Розов поставил на самый край стола, и чуть не облила меня коричневой жидкостью, ага, мой дорогой, крутой костюм. Убил бы, но обошлось. В итоге салфетки я извлёк из пенала сам, а старая растяпа потом в коридоре выносила мне мозг своими извинениями. Кстати, зря переживает за увольнение. Каспарова, ознакомившись с материалами, которые та готовила, занесла её в ряды полезных сотрудников. Повышения тётке конечно же не грозит, а вот на премии для достойных сотрудников Анна наша свет Николаевна никогда жадной не была. Как впрочем и на обнуление провинившимся.

В приёмной директора департамента оказываюсь далеко не первым. Помимо Олечки, наводящей марафет на лице — ага, не дома же этим заниматься — здесь уже четверо начальников групп с папками и, понятно, Сергей Корж, который каждое утро повадился бегать к Анне Николаевне с доносами на всех подряд. Та над ним потешается в мыслях, не гонит и всё ждёт, когда же я начну его к ней ревновать, не только и не столько как мужчина, а в качестве советника, опасаясь за своё место ближайшего помощника.

Сергуня внешне обрадовался моему появлению, будто отца родного узрел " — … где он, интересно, вчера напился? Не с Анной ли? — и этот козёл в том же направлении подумал, что и Грушко. Придурки, да пройдёт у меня малиновый отлив к обеду, пройдёт. — Ничего, гуляй пока, скоро она со мной будет отдыхать…". У тебя деньги-то есть? Такие бабы как Каспарова в целое состояние ухажёрам обходятся. Это я исключительный случай — умница и сирота. Блин, после его эпопеи с котиком, а Корж мелкого реально поставил на ноги и теперь в паре с сестрой воспитывает, кормит, поит и всё ещё лечит, не могу на него злиться и всё. Хоть ты тресни.

— Доброе всем, — киваю на две стороны.

Мне все вежливо ответили, а Ветренко с Коржом одновременно, видимо, хотели мне ещё что-то сказать, но тут открылась дверь директора, и мы услышали голос госпожи Решетовой:

— Я в кадры, распишусь за приказ и пойду осваивать новое кресло, — коротко рассмеялась. — Теперь не мне за тобой по пути заходить, а тебе за мной. — тут она обернулась, увидела меня, и на её лице появилось такой радостное выражение, что я подумал, сейчас мне на шею бросится. Но нет, мы ж в офисе. Просто протянула руку. — Алексей, приве-ет! Вот это ты загорел! — Алла пока единственная сегодня, кто правильно оценил мой вид. — Рада видеть. У меня для тебя пара интересных новостей есть. Заскочишь, как будет время? Я тебе свой новый кабинет покажу. Зайдёшь? Всё, буду ждать.

Высокая, в аппетитно обтягивающей попу чёрной юбке, в белой блузке, которую распирает грудь четвёртого размера, на высоких каблуках, она выглядит моделью. И не скажешь, что сейчас должна бы по идее, если б не я, в морге лежать посиневшей.

Раздался грохот попадавших на пол сотрудников. Нет, это эмпатия меня ввела в заблуждение, хе-хе, упали все мысленно, эмоционально. Глаза мне показали, что все остались стоять, Олечка сидеть, а Анна Николаевна, слышавшая наш короткий разговор с Решетовой, позвала:

— Алексей Сергеевич, заходи!

Ошалевшим от отношения ко мне племянницы совладельца холдинга Инвест-гамма показываю, разведя руками, типа с директором не поспоришь, сами поди слышали, зовёт, так что, пришёл сюда после вас, а зайду впереди. Ничего, друзья, привыкнете. Ч его это у тебя, Коржик, улыбочка кривоватой стала, а?

— Здравствуйте, Анна Николаевна, — говорю намеренно громко, чтобы вся приёмная слышала, а закрыв плотно обе двери, добавил уже по простому, как мы с Анюткой и договаривались: — Привет, Ань.

Она как всегда выглядит отпад. В отличие от подруги, госпожа Каспарова юбкой и рубашкой не ограничилась, на ней ещё и пиджак.

— Заходи, Алекс, — сказала не поздоровавшись, и тут же улыбка у неё сменилась удивлением. — Ничего себе. Это ты так вчера обгорел? Такое чувство, что тебя сейчас инсульт хватит. Садись давай. А что ж ты не намазал-то накануне ничем, раз у тебя такая реакция на загар? Есть же крема специальные.

— Я ж мужчина, а не женщина, мазаться кремами, — отвечаю, занимая традиционное место с края стола.

— Дурак ты, Платов, а не мужчина, — морщится досадливо. — У моей университетской приятельницы такая же ерунда с кожей. Так она проблем не ведает. Надо просто иногда голову включать и всё. Скину тебе вечером наименования. Там на все случаи есть.

— Да у меня к обеду пройдёт всё. — уверяю. Вот ещё, не буду я мазаться.

— Ну, как знаешь. Наименования я тебе всё равно пришлю. А вообще, нормально себя чувствуешь? У меня мышцы побаливают, — пожаловалась. — Напрыгалась вчера, а разминки перед этим толком не провела. Вон, Алке хоть бы хны.

— Смотрю, она в отличном настроении, — соглашаюсь. — Неужели от постоянной охраны ей всё-таки удалось отбиться?

— Смеёшься что ли? — хмыкает Анна. — Теперь не меньше года при всех её выездах за пределы Москвы будет хвост за собой таскать. Настроение у неё хорошее, потому что Иван в кои-то веки согласился проводить её до дома и попить там кофе с ней. Обычно он готов был встречаться как тот кот лишь на своей территории или, в крайнем случае, на нейтральной. А тут прям аномалия случилась. Да понятно, волнуется он за неё после вчерашнего. Кстати, Лёш, её родня, и мои тоже в курсе, как ты помог. Дмитрий Витальевич, — это она, как понимаю, про отца Аллы. — вчера поздно вечером звонил, просил моего совета, чем им можно тебя вознаградить. Сказала не знаю — уговорил выяснить у тебя. Деньги, сразу говорю, это пошло. Тебя и так не забудем при вознаграждении за работу, а вот насчёт чего-то другого подумай. Не тороплю, скажешь после обеда.

Деньги пошло? Ну, для кого как. Для них, богатеев, может и так, а я б лучше деньгами взял, чем какой-нибудь фигнёй, пусть и дорогой. Но только не за спасение жизни человеку. Тут мне ни денег, ни подарков не нужно, к тому же, премию теперь точно не обрежут. Скажу, что не надо ничего. Пусть Решетовы лучше будут мне должны.

— Мне не нужно ничего, — даю свой ответ сразу. — Более того, обижусь, если чем-то отдарятся. Мы ж там в Ударнике собрались как друзья, а разве за дружбу берут что-то взамен кроме такой же дружбы?

Капец, какой я мудрый стал. Раньше и в голову бы не пришло так просто изменить свой статус в глазах Решетовых с обслуги на друга. А теперь само собой вырвалось. Только ответив, сообразил, насколько я правильно сделал. Вижу это по эмоциям Анны. Она же задумчиво так смотрит на меня, затем кивает своим мыслям. Блин, надо было бы их подслушать, да ладно. После выходных, мне прям в лом лишний раз использовать ментал, активирую его лишь по необходимости и на недоброжелателях, вроде Грушко или Коржа.

— Честно говоря, от тебя не ожидала, — произносит, даже не представляя, каково мне было отказаться от денег, жаба уже начала душить смертельной хваткой, объясняя, что лучше синица в руке, чем журавль в небе, что нужно было прямо сейчас хватать то, что дадут. Не знаю, усну ли этой ночью, хотя умом-то понимаю, всё сделал верно. — но я твоё мнение передам. Ты молодчага, Алекс. Фух, давай теперь к делам перейдём. Сначала о Феоктистове.

— О ком? — первый раз такую фамилию слышу.

— О том Викторе Петровиче, водителе из нашего автопарка, о котором ты мне все уши в поездке прожужжал, — клевещет, один раз только с ней и поговорили, а, нет, на обратном пути упомянули. — На паркинге встретила начальника гаража, он сегодня приказ о прикреплении подготовит. Попробуем решить ещё с авто поновее. Теперь показывай, что принёс и прислал.

Пришлось отрывать задницу от стула и идти с портфелем к обожаемой благодетельнице, которая стопудово нарежет мне щедрый бонус. Извлекаю бумажный вариант всех документов, жду, пока она откроет у себя на компе их электронный вид. Разделила экран, в левой его части — перечень необходимого, в правой — то, что мы с Олегом окончательно подготовили. Начальница большинство документов уже проверяла, так что, просто ставила в перечне галочки напротив их наименований, даже не открывая. А вот по остальным пришлось давать пояснения. Ничего не забыли, всё просмотрели, и Анюта откинулась в кресле с полу-улыбкой.

— Всё верно? — уточняю.

— Вернее не бывает, — соглашается. — Отправлю ещё юристам…

— Они смотрели…

— Пусть ещё раз посмотрят и, главное, дадут письменное официальное заключение. Это ж моя, наша первая программа, Лёша. Не хочется облажаться. Ладно, иди. Спасибо. Арефьеву тоже передай от меня благодарность.

Ни спасибо, ни благодарность, как говорил Петрович, в стакане не булькают, однако вслух такую ересь не произнесу — уверен, госпожа Каспарова наполнит их материальным содержанием. А так-то, доброе слово и коню приятно.

Когда вышел в приёмную, меня расширенными глазами и шевелением губ попросила подойти Олечка. Подошёл и услышал высказанное шёпотом предложение поделиться со мной таблеткой от давления или растворимым аспирином. Не послал её нафиг только потому, что Ветренко хотела мне искренне помочь.

В коридоре налетели друг на друга с Андреем Кононовым, экономистом из отдела Грушко, весельчаком с лицом людоеда. Я его пробил и эмпатией, и менталом на прошлой неделе — нормальный мужик, несмотря на свой вид.

— Сергеич! Что, так сильно отодрала? — посочувствовал.

— Слабее, чем тебя вскоре, — скрываю злость. — Иди-иди. Она сегодня в ударе.

Нет, нафиг. Анна права, нужно пользоваться мазями, пусть их, я знаю, эти не втирают, а наносят тонким слоем. Разница? Да буду рожей на пляже блестеть. А всё-таки это лучше, чем вот так вот на работе с малиновой мордой выслушивать всякие глупости. Раньше я московский, во-первых, редко выезжал на отдых на природе, а, во-вторых, почаще скрывался в тени. А тут дорвался до красивого зрелища в виде прыгающих обалденных девушек и седле на скамейке под солнцем почти по полдня. Ну и владельцы «Ударника» козлы. Трудно что ли поставить навесы над местами для зрителей?

— Всё? Отбились от Профиля? — встречает меня вопросом Олег.

— Ещё как, — прохожу к креслу, ставлю портфель вниз, а айфон кладу на стол, чтобы, если что, не лазить в карман, протискивая ладонь между собой и ручкой кресла. Кстати, звук я больше не выключаю, даже если при директоре департамента во время совещания играет, она спокойно ждёт, когда я сброшу, хотя других может и выгнать из кабинета. — Собирай вещи, мы уволены. Ну чего ты смеёшься? Не веришь? И правильно. Тебе отдельная благодарность.

— Да ладно, — вдруг смутился, прекратив смешки Арефьев-младший. — Мне-то за что. Всё ты ведь сделал, Алекс. Я только подай-принеси.

— Не говори глупостей, — возмущаюсь искренне. — ты ровно половину работы вытянул. Я считал. Так, всё не будем препираться. Сбросил мне? — смотрю на монитор. — А вижу.

— Я там тебе в порядке заявленных сумм расставил. А планируемые прибыли в другую таблицу занёс, где разбито по годам. Так наглядней.

— Угу, — скупо киваю, сразу же выводя на обзор пакет от Капролактама. — Попытаюсь разобраться.

— Да уж постарайся, — опять смеётся. — Лёш, может тебе кофе?

— А, давай, — легко соглашаюсь.

С чашечкой ароматного Якобса и думается лучше. До обеда просмотрел всё представленной земляками очень и очень внимательно. Блин, не нарадуюсь. Понятно, ещё нужно будет встречаться с руководством завода и здесь в Москве, и ехать смотреть на место, что там и как планируют делать, и сумма инвестиций не очень большая, однако уже есть с чем идти к директору департамента и докладывать о необходимости реализации этого проекта. Есть ещё и момент, связанный с личными знаниями меня мухинского. В родном городе начальство чувствует себя настоящими царьками. Творят, что хотят, это плохо, зато цари же у себя не воруют? Или воруют? Да даже если и так, то на что я сдался весь такой красивый и с паранормальными способностями? Короче, формирую отдельную папку и скидываю Олегу на его серверный адрес. Пусть берёт в работу. Сам же, хотел заняться всё-таки девелоперами, да до обеда меньше получаса, а тут ещё и Ху Янь написала:

" — Алекс, привет. Что сегодня поле работы делать планируешь? Давай погуляем на патриарших? Мы с Ли тебя потом домой отвезём." Три умоляющих смайлика.

Планировал сегодня отдыхать. В выходные так наотдыхался, что нужно в себя приходить. И мозгам дать спокойствия, и погладить кое-чего по мелочам, и полку в ванной укрепить, а то у меня прошлого, рукозадого, там всё на соплях. Утром сегодня чуть не уронил бритвенные принадлежности. Но, блин, я Насте обещал, да и без того не хочу Ху обижать отказом. А она умеет подольститься. Не зря ж у неё глаза точь-в-точь как у лисы. Хитрая.

" — Привет, Ху. Я не против. Только недолго."

" — Конечно! Как скажешь! Ура! Мы ломим, гнутся шведы!"

Чудная. При чём тут скандинавы? Мы уж сто лет с ними в хоккей не играем. Как устроили раздрай в спорте, так и накрылись все матчи между нами медным тазом. Впрочем, я хоккей редко смотрел. Некогда.

Раз уж достал свой айфон, то сразу написал сообщение Тамаре, чтобы просто напомнить о себе. Может пригласит как-нибудь. Договоримся о дне встречи. Затем ответил сестрёнке. Та меня утром просветила, что самая хорошая в Москве адвокатская фирма по уголовным делам, которая взялась по электронной доверенности представлять интересы госпожи Платовой в ходе следствия и в суде, уже прислала ей первый отчёт.

Как Настя и просила, Машу выводят из-под главного удара, навешивая всех собак на Григория. Чувствую, парню сесть придётся на максимально возможный для его дела срок. А там отягчающее обстоятельство — кража совершена группой лиц по предварительному сговору. Зато домработнице обещают условный срок.

Я бы конечно на месте сестрёнки прощать Машку не стал. Всё-таки это подло так поступать с той, кто тебя, можно сказать, с руки кормила, помогла импортное лекарство для матери достать, какое из-за санкций пропало в наших аптеках. И так отплатить за доброту. Ну да не моё дело. Я ж не знаю, может Анастасия свет Сергеевна тоже Машке чем-то обязана? Так что, набрал эсэмэску только о своих делах, разумеется, без всяких криминальных подробностей. Просто рассказал, как провёл выходные в «Ударнике», пусть там на своём китайском душном курорте единокровному брату Лёшке позавидует.

В столовой для начальства, куда давно стал ходить без стеснения, сегодня заказал комплексный обед. Так получается вдвое дешевле, а наешься от пуза. Расплатился наличкой, и так на АЗС пришлось с карты тратить. Пока ел с огромным удовольствием опять наблюдал за Маринкой Лягиной, четвёртый раз в её новом статусе старшей официантки. Эмпатию использовал, само собой, но и не поленился мысли почитать. Всё у одноклассницы не просто хорошо, а по Маринкиным понятиям очень хорошо. Директор ей улыбается и совсем перестал говорить плохие слова и делать мутные намёки насчёт совместных удовольствий. Он пока судорожно выискивает причины столь высокой протекции у Лягиной, как сам Чварков.

Моя одноклассница уверена, что знает причину, и очень благодарна госпоже Каспаровой. О моём участии даже не догадывается. Как ни странно, именно этот момент доставляет мне вдвое большее удовольствие. Оказывается, сделать доброе дело анонимно — это так здорово.

Видимо, я слишком пристально на неё смотрел. Дававшая указания другой официантке Марина мой взгляд почувствовала, тепло улыбнулась и подошла ко мне.

— Вам всё понравилось, Алексей? — спросила.

— Да, всё хорошо, кроме того, что кое с кем из персонала мы договаривались быть на ты, а он эту договорённость игнорирует. — шучу.

Ну, посмеялись немного, и я отправился к лифтам, чтобы вернуться в свой офис, но по дороге принял звонок от начальницы. Анна Николаевна напомнила мне о приглашении госпожи Решетовой, сказала, что разрешает мне задержаться в приходе с обеда, и чтобы я шёл к новому директору Консалтинг-плюса.

Где такой консалтинг-мансалтинг? Анна не пояснила, а я, слоупок, спросить забыл. Да и пофигу. У нас на лифтовых площадках есть огромные табло, с указанием, где какой офис находится. О, вижу. Одиннадцатый этаж? Фи, как низко. И там, смотрю, четыре фирмы холдинга. Что ж, так уж и быть, снизойду. Ох, какой я стал ироничный. Ха-ха.

Когда прибыл в приёмную Аллы Дмитриевны, время без четверти два, ещё пятнадцать минут до окончания обеденного перерыва, в приёмной никого, а двойная дверь в кабинет директора открыта нараспашку, вовне и внутрь.

— Разрешите, Алла Дмитриевна? — постучал по косяку и переступаю порог. — Вызывали? — никого не вижу, только сразу же учуял запах табака, смешанного с фруктовым ароматом.

— Алексей, — зовёт хозяйка кабинета, откуда-то справа, от стены противоположной закрытому жалюзи панорамному окну. — Иди сюда, не стой на пороге.

Лишь сделав шаг внутрь кабинета, увидел закрытое дверью пространство. На широком диване чёрной кожи с краю сидела госпожа Решетова, заложив ногу на ногу. В руке у неё дымила сигарета, а на столике рядом стояли пепельница, открытая бутылка нарзана, два стакана — один наполовину наполненный, какая-то квадратная коробочка, айфон со стразами, пачка сигарет и зажигалка, само собой, Зиппо, золотая.

— Вот, пришёл, — чуть развёл руки в стороны и улыбнулся.

— И молодец, — похвалила, показывая на диван. — Только наедине — Алла. Договорились? Эй, я не кусаюсь, — сказала, заметив, что я нацелился на противоположный конец дивана. — Садись ближе, я тут тебе кино к просмотру приготовила. Но сначала о другом. — она немного помолчала, сделав затяжку, выпустив дым и проследив, как отличная вентиляция мгновенно вытянула его в себя. — Анна мне сказала, что ты отказался от любого вознаграждения, и, знаешь, я тебя понимаю. У меня Ваня такой же. Уж сколько раз ему благодарные за спасения люди чего только не предлагали, а он всё время отказывается. Такой он у меня человек вот. Только, Лёш, ради меня, правда. Прости, ноя так не могу, честно. Извини, но если откажешься, обижусь всерьёз и надолго, не посмотрю, что ты мой спаситель, — говорит с полу-улыбкой, но моя эмпатия подсказывает, что она сейчас искренняя, и реально может обидеться в случае моего отказа от чего-то. — Не бойся, не дура. Понимаю, что с действительно дорогими вещами тебе в общественном транспорте ездить будет не очень спокойно. Однако вот это тебе не причинит дискомфорта. Пожалуйста, Алексей, прими от меня в знак признательности. И не думай, что я этой вещицей откупилась от тебя и того, что ты сделал для меня. Нет, это подарок на память, — берёт со стола и протягивает коробочку, в которой через прозрачную крышку вижу часы Ролекс! Блин, только сегодня утром подумывал их приобрести. Эти не из драгоценного металла, но явно не копеечные. Нужно в интернете посмотреть, сколько такие стоят. Тысяч пятьдесят наверное, не меньше. Рублей, разумеется, не евро или долларов.

Под её настороженным выжидательным взглядом принимаю подарок и киваю.

— Спасибо, Алла. Всё равно наверное это дорого.

— Не дороже моей жизни, — смеётся с облегчением, обрадовавшись, что я не стал ломаться. — А теперь хочешь посмотреть интересное видео?

Я менталом быстро узнал, что она мне хочет показать.

— Если это съёмка допроса Риты Фоминой, то можно я не буду смотреть? Не люблю видеть унижение женщин, пусть и преступниц.

Решетова хмыкнула и убрала от меня телефон, вернув его на столик.

— Минералку будешь? — предложила.

Полина Васильевна, наша учительница русского языка и литературы, здесь в Подмосковье, любила говорить: когда кажется, креститься надо. Ну, я-то не верую ни во что и ни в кого, кроме себя, жизнь так приучила. Доверять да, есть люди, которым можно, но верить безоговорочно не собираюсь. Даже близкие могут врать, лукавить или тупо прикалываться. Мне ли теперь с моими-то способностями этого на знать?

В общем, мне кажется, что сегодня производительность нашего офиса упала на четверть, если не на треть, настолько народ возбудился от того, что сиротка Платов, мало того, являющийся доверенным помощником директора департамента, так ещё и на дружеской ноге с самой Аллой Дмитриевной Решетовой. Точнее, она со мной. Это видели своими глазами и слышали своими ушами сразу семь человек, которые и разнесли сплетню по всем кабинетам.

Кто только у меня сегодня не побывал. Если прикинуть, то примерно две трети сотрудников департамента заглянули в наш с Олегом кабинет по совершенно разным поводам. Кого-то интересовало, получил ли я данные по тому или иному проекту, другие хотели в поданных сведениях кое-что уточнить, третьим было интересно моё мнение по поводу подходов к учёту поступавших заявок, Ленка Белоусова из нашего отдела потеряла список одобренных отсрочек по кредитам и спрашивала, не забросили ли его случайно в мою закрытую папку, хотя нахрена он ей сдался, если кредитами занимается отдел Грушко, мне непонятно.

Мне оказалось не нужным намеренно включать свои паранормальные способности, эмпатия и без того фиксировала от всех незваных гостей смесь жадного любопытства, будто я мог стать выше ростом или похорошеть лицом от одной только краткой беседы с директором Консалтинг-плюса, и жгучей зависти. Зато злобы почти ни в ком не почувствовал, что делает честь коллегам. Не знаю только, были бы они такими же не злыми, узнай, что под левым рукавом пиджака у меня Ролекс, подаренный Решетовой. Она настояла, чтобы я надел часы прямо там же, у неё в кабинете, при ней.

Я ведь тоже сегодня от работы отвлёкся. Не смог долго сдерживать любопытства до возвращения домой, тем более, вернусь поздно, мы ж с Янь отправляемся на прогулку, и залез в интернет со смартфона, посмотрел стоимость моих часиков. Капец. Хоть стой, хоть падай. Не дорогие, ага. Нет Алла не соврала так-то. При средней цене часиков данной фирмы в полтора-два миллиона рублей, а увидел и за пять и за шесть, мои Ролекс Датежуст тридцать шестые за восемьсот три тысячи — это и в самом деле мелочь. Копейки, ага, от вида количества которых я даже вспотел. Могла б и за семьсот десять купить, самые дешёвые из линейки. Ну, ладно, чего уж теперь, не возвращать же.

Из размышлений во время краткого перерыва в работе меня вывел Арефьев-младший, вернувшийся расстроенным. Всё понятно, поездка на коляске к начальнице не удалась.

— Её уже нет, — подтвердил он мою догадку. — Ушла с управляющим директором на общее совещание в холдинге, забрала вещи, закрыла кабинет, Олечка сказала, сегодня уже не вернётся. Лёш, а давай я задержусь с твоего разрешения? Мне осталось-то минут на сорок работы, от силы, час. Ты ж для меня начальник.

— Да ладно. Начальник. — демонстрирую изумление. — Где-то приказ об этом есть? Распоряжение подписано? Устное не в счёт. Сам знаешь, как наши контролирующие органы работают. Им, блин, бумагу покажи, а слова иди на площади кричи. Так что, езжай домой, не будем подставлять нашу начальницу. Завтра доделаешь.

Я его отлично понимаю, сам не люблю хвостов. Одно дело исполнить половину или даже две трети работы, остальное перенести на следующий день, а совсем другое, когда остаётся чуть-чуть прямо. Мне проще новый день начинать с новой задачи, ну или продолжать биться над глобальной, а чтобы так вот, придя в офис, возвращаться к тому, что, считай, всё сделано, только не доделано, нет, так не люблю. Вот и Олег такой же. Удивительно, насколько у нас привычки в работе схожие.

Проводил друга домой и опять вернулся к Мухинску, чувствуя в руках настоящий зуд, кажется — ура! — всё должно у меня сложиться, в том смысле, что есть о чём доложить директору, чтобы побудить её взяться за инвестирование этого проекта. Недостаток в виде ограниченной суммы придумал, как можно представить достоинством, да и норма прибыли — Олег всё правильно посчитал — обещает быть ну просто очень привлекательной. На родном только городе не зацикливаюсь, по другим заявкам тоже предметно прошёлся. Когда в очередной раз выныриваю из океана работы, мой Ролекс — восемьсот три тысячи, капец, офигеть — показывают восемнадцать ноль две, столько же, сколько и таймер на компе и поди столько же, сколько отложенные в портфель умные часы, они мне теперь только на пробежках будут нужны. Подарок точный, регулировать не нужно. Ну а чего я хотел за такие-то бабки?

Так, на сегодня, думаю, всё, амба. Голова уже плохо соображать начала, путаюсь в цифрах и графах. Слишком резвый темп обработки информации взял. Конечно, раз поездка на родину засветила, как тут не проявить энтузиазм? Прибрался на столе, убрал в портфель коробочку от подаренных часов — вдруг пригодится? — и позвонил, как договаривались, своей китайской подружке.

— Янь, я выйду из офиса без пятнадцати семь. Только, пожалуйста, не подъезжайте ко входу, — прошу. — я сильно начал уставать от чрезмерного внимания к своей персоне. Самая правдивая правда.

— Хорошо, мы где-нибудь с Ли приткнёмся, чтобы вход видеть, как ты появишься, подъедем к Додо-пицца. Кстати, мы сейчас совсем рядом, в бутике Голден Райн. Можем и раньше тебя забрать.

— Раньше не нужно, — отказываюсь. — Вы встаньте, где салон красоты, там места обычно бывают. Я туда сам подойду.

Пока есть время, включаю чайник и переобуваюсь. Приятель сообразил, купил и принёс нормальную обувную ложечку, во-первых, пластмассовая, не наносит микроповреждений моим крутым модельным туфлям, а, во-вторых, длинная, сантиметров сорок, не нужно совсем уж низко сгибаться. Живота у меня хоть и нет, но удобство есть удобство. Спасибо, Олег. Насыпая из банки две ложки Якобса, с удовольствием вспомнил, что не стал, будто последний жлоб, забирать из номера в «Ударнике» пакетики Нескафе. Пусть горничные себе домой заберут, а мне Монарх больше нравится в последнее время.

Попив горяченького напитка и налюбовавшись — никогда наверное не устану — видами из окна, собираюсь выходить, и тут — на тебе — ко мне заходит начальник отдела кредитования собственной персоной. Мимика у Грушко в этот момент конечно стрёмная, словно император в деревенский сортир зашёл. Вот придурок.

— Что у тебя с моей сестрой, Платов? — резко спросил.

Ага, сейчас я, разбежался, всё как на духу тебе выложу. Слухи-то о нашем с Аллой утреннем дружеском общении до него наверняка давно дошли, а потом видать кто-то из Консалтинга подогнал известия, что я к ней приходил, только поди сразу не решался вот так ворваться ко мне. Набирался духу? Ну-ну.

" — … ты мне сейчас всё расскажешь, подстилка Анькина, иначе я не знаю, что с тобой сделаю…", — ярится в мыслях.

Можно подумать, ты реально можешь мне чем-то навредить. Давно бы уж устроил какую-нибудь гадость. Только руки коротки, дурачок.

— С какой сестрой? — спокойно уточняю. — С двоюродной или с какой-то другой?

— С Аллой Дмитриевной Решетовой. — кривит рожу.

— А она, что вам говорит? — интересуюсь и жду ответа с огромным интересом. Не дождался — он слов не находит. — Ну, тогда я-то тут при чём, если Алла Дмитриевна вам ничего сама не считает нужным сообщать? Знаете что, Сергей Иванович? Хотите, я у неё спрошу, что она хотела бы вам рассказать, а потом передам?

— Платов, ты не много ли о себе возомнил? — зачем-то расстегнул пуговицу на пиджаке.

Если драться собираешься, нормальные люди рукава закатывают.

— Вы уж извините, — не стал отвечать на его тупой вопрос. — мне бежать пора, — смотрю на Ролекс. — Опаздываю. Анна Николаевна будет недовольна.

Ого, а он не забыл, что у меня утром на руке были умные часы за тридцатку, а не вот это швейцарское чудо за восемьсот три тысячи. Аж рот открыл, не поймёт, что я ему за фокусы показываю. Кстати заметил, что в брендовых вещах на магию цифры девять не уповают. Будь по другому, эти мои Ролекс стоили бы семьсот девяносто девять. Уж от четырёх тысяч магазин бы не обеднел, да только смысла нет. Богачи на примитивные манипуляции не смотрят, похоже.

— Куда опаздываешь? — бездумно спросил он, смотря на рукав, который уже скрыл Ролекс.

— А об этом нужно госпожу Каспарову спрашивать, — поясняю. — Пойдёмте? — приглашаю его на выход.

Всё ждал, что он мне сейчас скажет что-нибудь резкое, я не выдержу, пробью ему двоечку, не по лицу, а в печень и по почкам, чтоб уж явных следов не было, и посмотрю, чего стоят уверения Аллы Дмитриевны и Анны Николаевны об их мне благодарности. Отмажут? Чью сторону примут, пусть и не близкого, но родственника, или того, кто спас жизнь наследницы Решетовского клана первой очереди? Почти уверен во втором варианте, только вот, такие серьёзные вещи нужно проверять на практике.

Однако, нет, похоже, Грушко тоже обладает какими-то зачатками эмпатии. Нет, какая к чёрту эмпатия? Просто из меня лицедей неважнецкий, всё на роже написано. Как и утром, Сергей Иванович отшатнулся, поджал губы и, резко развернувшись, вышел из кабинета, сильно хлопнул дверью перед моим носом.

Козёл. Вообще-то я выходить собираюсь. Догнать всё ж и врезать? Посмотрел на Ролекс за восемьсот три тысячи и почему-то успокоился. Не знаю, может у этой марки часов имеется вот такой вот умиротворяющий эффект? На этот вопрос сложно ответить, зато уважения Ролекс добавляет конкретно, не сравнить даже с самой дорогой моделью айфона.

Проверил это на практике. Боялся, что опаздываю к Ху Янь, поэтому часто смотрел на часы и заметил реакцию охранника на выходе из банка, парня с девушкой там же у стойки, двух тёток, вошедших в лифт на семнадцатом этаже, мужика с шестнадцатого, очкастой девчонки из офиса Гамма-Логистика, составившей нам компанию с девятого этажа, приятеля Николая, тощего как жердь Олега, сидевшего в аквариуме при турникетах.

Так что, всё правильно, честно, Ролекс в плане вызывать ко мне уважение работают как часы. Хе, они и есть часы. Удивительно, что люди в таких аксессуарах разбираются. Я вот ещё месяц назад и не отличил бы дорогие ходики от дешёвых. Да даже и внимания бы не обратил. Впрочем, чего было ждать от того лоха Лёшки-Платошки?

Не хочу больше выпендриваться перед людьми лишний раз. По большому счёту, я уже доказал, что чего-нибудь стою. Прежде всего, самому себе. Потому и не захотел садиться в лимузин Ху опять при всём честном народе, направившись в сторону от офиса.

Только когда увидел поджидающее меня авто, сообразил, что не придумал, как мне объяснить подружке-китаянке наличие у меня на руке дорогого по моим доходам аксессуара.

Рассказать о том, что произошло в действительности, не вариант. Янь это вообще не касается. А тогда, что я ей скажу? Самое простое — ничего не говорить, отмалчиваться с улыбкой. Пусть сама додумает. У баб в этом смысле фантазии больше, чем у мужиков.

" — … даже чуть раньше пришёл, — в мыслях радуется моему появлению Ху, когда я, поприветствовав и её, и Ли, устроился в салоне рядом с ней. — сегодня все меня будут видеть с красивым русским парнем! Ой, это откуда у него взялись такие часы? Нэсти всё ж прислала? А мне не написала ничего и, когда вчера с ней говорили, даже не намекнула. Вот плохая дракон какая. Подруга называется. Я бы от неё такую мелочь скрывать не стала…"

" — … нет, он тут не при чём, — думает улыбнувшаяся мне в зеркало заднего вида Ли, начав движение. — тогда откуда же это чувство тревоги? Что-то я увидела в последние день-два, что меня настораживает. Не пойму только, что. Чутьё меня ещё ни разу не подводило. Разберусь. Но этого русского можно не подозревать, хотя есть в нём очень странное. Тоже надо будет подумать. Может связаться с ЧОПом господина Репникова и попросить обещанного господину Ху содействия по любым вопросам? Нет, рано. Чем я объясню свою настороженность?…"

Блин, тут какие-то тайны. Не, я в курсе, что Янь девочка очень непростая, не зря ж имею паранормальные способности. У её папы серьёзное, взаимовыгодное сотрудничество и с крупными партийными функционерами, и с промышленниками, и даже с главой какой-то из гонконгских триад. Разносторонний дядечка. А где дела, там возможны и всякие конфликты. Только, надеюсь, там всё нормально, и волнение Ли окажется напрасным.

— Уже третий раз буду там гулять, — говорит мне Янь, взяв за руку. — И это стало одним из любимых мест прогулок. Красивый пруд, красивые лебеди, красивые аллеи, комфортные места отдыха, только одной с Ли или даже как в первый раз с Нэсти не так интересно, как с тобой.

— Откуда ты знаешь, как со мной там? — смеюсь, если честно, польщённый. Знаю ведь, что она абсолютно сейчас искренняя. — Может наоборот, всю прогулку тебе испорчу своим занудством?

— Ты? Зануда? Алекс, ты лучший! Не был бы русским, влюбилась. Клянусь!

— Вот ни фига себе, национальная дискриминация!

Смеёмся. Понятно, что шутим, но тут и вполне серьёзный момент есть. Янь не только меня, но и вообще любого парня — не ханьца в качестве жениха или даже просто любовника рассматривать не собирается, у неё это на уровне твёрдых убеждений. А я такому только и рад.

Хотя, если себе не врать, хотелось бы попробовать, каково это с китаянкой-то, а? Не, Лёх, губу закатай, тем более, тут как раз тот случай, когда дружба лучше постели. С Янь реально прикольно, не хочется что-то испортить. Болтала бы чуть поменьше, вообще бы цены ей не было. Ну, да, кто из нас без недостатков?

— Сегодня тут очень много людей, — сказала Ху, когда мы с ней, держась за руки словно детсадовцы, вошли в аллею и двинулись по ней, прижавшись к краю, чтобы пропустить бесконечный поток девчонок от лет семи до двенадцати в лёгких спортивных костюмах различных команд. — Пермь, Казань, — принялась она читать названия городов, написанных ниже наименований команд по синхронному плаванию на спинах девчоночьих курточек. — Краснодар, Нижний Новгород, Самара, о, Санкт-Петербург! Алекс, поехали на выходные в Петер?

Чёрт, а какие тренерши у юных спортсменок классные. Даже те, кто, что называется, лицом не вышел, прям сильно притягивают внимание даже не столько фигурами, сколько энергетикой, которая от этих тёток прёт. Одной вон лет за пятьдесят, а пригласи меня такая — эх, чего это я?

— Питер, тогда уж, не Петер. — поправляю. — Не знаю, что у меня на эти выходные получится. Точно буду знать только в пятницу вечером. Янь, а кто хлопал в ладоши и говорил хочу-хочу, когда я брякнул насчёт рыбалки на Клязьме?

На северную столицу нужно кучу бабок, а рыбу я её и забесплатно научу ловить. Транспорт у нас быстрый, домчим часа за три. Удочки мне Николай даст, он большой любитель рыбалки, да и я мухинский кое-какими навыками в этом деле обладаю. Обладал.

— И на Клязьму хочу, — прижимается ко мне плечом и слегка толкает. — И на Волгу, и много куда ещё. Пока подружка вернётся, мы всё-всё объедем.

Наконец поток девчонок иссяк, и мы вышли в центр дорожки. Не так уж здесь и много народа. Когда я в последний раз тут года три назад был, тогда толпилось больше. А, ну я ж тогда с Ленкой в выходной приехал.

— На Амур не хочешь? — шучу. — Давай ещё туда слетаем.

— Здравствуй, Алекс. Проснулся уже? Я там трижды бывала, и с нашей стороны, и с вашей. А сейчас мороженое хочу. Купишь? Хочу, чтобы мне лучший парень Москвы купил. Самой-то себе любая сможет.

Спрашивает ещё, ха-ха. А то будто мне жаль мороженого для такой замечательной подружки, как моя Ху. Не только она компанией со мной гордится, но и мне очень приятно с такой иноземной красоткой, упакованной дорого-богато, за ручку прогуливаться, ловить заинтересованные взгляды окружающих.

Тем более, знаю уже, Янь, хоть и готова лопать любое наше русское мороженое, начинает всё ж с самого простого — пломбира, причём даже не в рожке, а в вафельном стаканчике, самое недорогое. А потом-то она наверняка сама себе покупать будет.

Можно конечно предложить ей сесть в каком-нибудь кафе и поесть её любимое лакомство из вазочек, но зачем? Лучше уж на скамейке, в тени деревьев, вон хоть на той, за памятником этому, чей стишок «Стрекоза и муравей» я московский классе в четвёртом выучил и читал на концерте перед благотворителями. Они нам тогда компьютеры в игровую комнату подарили.

— Вот, садись. — размещаю китаянку на скамейке. — Я быстро.

Покупаю ей самый дорогой из пломбиров в стаканчиках, кореновский, за сто двадцать рублей. Капец конечно, здесь у нас в Москве и цены, особенно в таких вот посещаемых местах. Себе взял эскимо, с детства его обожаю в обоих своих личностях. Тут вкусы провинциального шпанёнка и московского тихони полностью совпадали.

— Моё любимое! — одобрила мой выбор Ху. — Спасибо-спасибо!

Она с первого раза обёрткой в урну не попала, баскетболисткой точно не была, там дальность броска-то всего метра полтора. И ведь не смотри, что дочь миллионеров, не поленилась, встала, подобрала бумажку и на этот уж раз положила точно в лузу, ну, в урну, ага.

А я вот всё думаю, стоит мне выпендриться и продемонстрировать ей свою эрудицию? Я ж знаю, что на самом деле Патриаршие пруды назывались Пионерскими в честь той организации, куда меня мухинского, родись я лет на двадцать пораньше, фиг бы взяли, на трояки учился. Зато подмосковного стопудово приняли.

Потом тут церковь, нет, собор или храм вон тот построили, где этот, самый главный поп молится, вот и сменили историческое название. Перебить Ху с её рассказом о сегодняшних похождениях по бутикам и поездке в Сокольники? Открыть ей историю этого места, где мы сейчас с ней находимся? Да ладно, вдруг обидится за пионеров, они же в Китае до сих пор коммунисты, хоть и как редиска, если верить сестре, снаружи красные, а внутри белые. Прикольное сравнение.

Подругу весело слушать, с ней классно. Мне иногда правда кажется, что ей вообще пофигу о чём болтать, лишь бы рот не закрывать, но это и к лучшему. С каждым днём она говорит по-русски всё более внятно. Кстати, её охранница, которая только что отзвонилась и сообщила Ху, где удалось припарковаться — в центре Москвы с парковками не так просто — тоже тайком учит наш язык. Я-то уже узнал менталом, что пусть через пень-колоду, она начинает понимать разговоры. Сама, понятно, заговорит не скоро.

— Теперь я тебя угощу. — говорит Ху Янь. — Можно? Тебе какое?

— Ну, купи, чего уж. — я великодушен на самом деле. Раз уж девчонке так хочется, пусть порадуется. — «Лакомку», если не затруднит.

Она вернулась, взяв нам с ней одинаковое мороженое. И молодец. Эх, так мне прям хорошо стало, что на автомате чуть не обнял подругу за плечи, да вовремя дал себе подзатыльник.

Это во мне играет бывший московский задрот, ухвативший удачу за хвост и оттого потихоньку начинающий терять берега. Ничего, опыта и здравого смысла моего провинциального я, надеюсь, вполне хватит, чтобы приводить себя в адекватное состояние. Иначе быть беде, и никакие паранормальные способности не спасут.

Кстати о них, о моих эмпатии и ментале. Благодаря первой вдруг понимаю, что среди потоков внимания от проходивших мимо людей на нас с Янь идёт мощный накат не обычного любопытства или рассеянного интереса, а прям жёсткий и напряжённый пригляд. Мысленный, не зрительный. И источником его является вон тот мужичок в спортивном костюме, лет под пятьдесят, севший на третьей от нас скамейке, только по другую сторону аллеи.

" — … не сложное дело⁈ — бьётся возмущение в мыслях мужика, которые я, разумеется, решил узнать. — на словах не сложное. Да, не нужно эту узкоглазую похищать, убивать или увечить, а лишь продемонстрировать, наглядно продемонстрировать, что её и у нас в России её могут достать. Легко? Пусть босс сам посмотрит, насколько это легко. Денег-то он прилично поднял, а нам теперь исполнять. Как? Как⁈ Если эта китайская шалава бывает только там, где видеокамеры на каждом шагу. Если же их меньше, то с ней эта дылда, в которой Михалыч почувствовал машину для убийств. У Михалыча опыта в таких делах достаточно. Он зря не скажет. Завалить эту шмару наглухо и то проще, чем имитировать. Сука, глухое дело. Ладно, раз не к спеху, будем ждать момент. А что за чмо с ней сейчас? Мажорчик с загоревшей дебильной мордой…"

Сам ты чмо вонючее. Гнида. Блин, а я опять в какую-то историю, похоже, вот-вот влипну. Получается, способности мне достались не только во благо, но и с целью нажития геморроя? Не понял, это теперь до конца жизни вокруг меня такая веселуха будет? А насколько я должен ввязываться в эту русско-китайскую историю? Мне что, больше всех надо? Ну, может и не больше всех, только не предам же подругу, отойдя в сторону. Не по понятиям это.

— Алекс, — прекратив болтовню, Янь чуть подалась вперёд и всмотрелась мне в лицо. — у тебя что-то заболело? — заметила у меня гримасу боли. — В туалет хочешь? Вон там есть кабинки.

— Нет, хочу с твой Ли поговорить. По телефону. Не сам, китайского-то не знаю. Набери, пожалуйста. И переведи.

Мне ещё никогда не приходилось с кем-то общаться с помощью переводчика. Говорят, сейчас уже есть специальные программы для смартфонов, которые вскоре убьют эту профессию, Юрка Кравчук рассказывал, что первое время с её помощью там в Израиле спокойно общался. Не знаю, насколько это удобно, но конкретно сейчас хватит и Ху Янь, чтобы донести до Ли складывающуюся вокруг её подопечной тревожной обстановки. Другой вопрос, стоит ли мне опять демонстрировать свои умения по чтению чужих эмоций и намерения? Думаю, нет. Как-то в последнее время я слишком часто стал выделяться с ними. Надо маленько-маленько притормозить с этим. К тому же, обычную человеческую наблюдательность никто не отменял. И смекалку.

Сильных опасений подруга в моём голосе не уловила, да их и не было, поэтому спешить со звонком не стала. Лакомка — вкусное мороженое, зато есть у неё недостаток, не очень удобно ею угощаться на улице, упаковка не очень продуманная. Если аккуратно есть, то сам не перепачкаешься, но пальцы по любому обляпаешь. Так что, прежде чем позвонить телохранительнице, подруга, доев мороженое, выкинула подложку от него в урну, одной только левой рукой, чистой, ловко залезла в свою сумочку Фенди, очередную, до сего дня мною не виденную — да сколько их у неё? — тоже поди за пару сотен тысяч рублей стоит, если не больше — извлекла оттуда пачку влажных салфеток, сначала вытерла себе руки, а затем извлекла следующую и протянула мне. А правда, у неё это так легко получилось, что других доказательств нашего происхождения от обезьян можно было бы и не требовать.

Отлично, что Ху не поторопилась связаться с телохранительницей, мне как раз хватило времени, чтобы придумать, что врать. Не люблю, это делать, только иногда так проще и полезней. Тем более, не в лицо же, а через телефон, к тому же через Янь в качестве толмача. Ли будет сложнее мою ложь почувствовать. Да не сложнее, а невозможно.

" — … с Алексом не соскучишься. — думает Янь, нажимая вызов. — Интересно, зачем ему моя Ли понадобилась? Впрочем, сейчас всё и узнаю…" — дальше подруга заговорила по-китайски, затем хихикнула и выразительно посмотрела на меня. — Она готова слушать, — сообщила.

— Ли, тут такое дело, — едва не посмотрел в сторону того, кто за нами следит, но вовремя себя сдержал. — Не знаю, может мне мерещится, но вряд ли. Скорее всего, я не ошибаюсь, — мои слова Ху переводит почти сразу же. Кажется, такой вид перевода называется синхронным. — Случайно, когда только заходили в парк, заметил мужчину, который всё круги вокруг нас выписывал, — вру, не видел, но какая разница? — а сейчас сидит от нас неподалёку и в нашу сторону вообще не смотрит. Но я отходил за мороженым, ну, Янь чтобы угостить, как положено парню угощать свою девушку, и тогда увидел несколько взглядов на Ху, но не таких, какими они должны быть. Янь ведь очень красивая, — при переводе этой фразы ушки подруги покраснели от удовольствия. — и все ею любуются. Этот же чмошник, — не отказал себе в удовольствии вернуть вслух оскорбление, которое козёл адресовал в мой адрес мысленно. — он глядел на самую красивую девушку Патриарших прудов, как автомеханик на сбоящий двигатель. Дядька точно за нами следит. Может и не один, — так-то один, но пусть охранница больше встревожится. — но я ж не шпион, чтобы вычислить остальных. Опасности от него не чувствую, да и кто тут среди бела дня рискнёт сделать какую-нибудь гадость? Здесь у каждого заведения всё вокруг камерами просматривается, да и так их на аллеях полно. И колонка есть рядом с кнопкой экстренного вызова полиции. В общем, вот так как-то. Может, конечно, я и накручиваю себе, только вряд ли.

Завершив перевод, Ху Янь принялась слушать, что ей говорила Ли. Вот тоже странность моего дара, думал смогу при чтении мыслей подруги узнать содержание слов телохранительницы, однако, фиг с два, почему-то слышу лишь мысли Янь, которые их беседы напрямую не касаются.

" — … как интересно! — она нисколько не испугалась и даже не встревожилась. — Алексу захотелось в разведчиков поиграть? Он наверняка ошибается. Мне даже в Китае ничего не грозит. У папы такие деловые партнёры, что лучше бы ему никто дорогу не переходил. Добрый дядюшка Бань У, лично навещавший меня в пансионе, на самом деле глава самой мощной триады Гонконга, а сын нашего министра иностранных дел Вана И — старинный друг моего отца, ещё со времён студенческой юности. Свиньям скормят, если вдруг кто-то решит мне сделать плохо. Да, я сейчас в России, и папа далеко, только деловые связи его бизнес-партнёров и друзей здесь завязаны с очень серьёзными людьми. Что? Мы и не собирались уходить. Ещё пару часов минимум тут побудем. Я ж договорилась насчёт дома-музея Булгакова. Как закроют для посетителей, так нам с Алексом всё покажут. Проведут отдельную экскурсию…"

Вот он, наглядный пример, насколько самоуверенность может быть вредной. И мне очередной урок, что не нужно быть беспечным. Ху под папочкиным крылом расслабилась, думает, ей море по колено, что тому пьянице, а всё не так на самом-то деле. Китай же большой. Сколько их там? Миллиард? Нет, полтора вроде. Неужели среди такого количества юнитов не может отыскаться таких, кому Ху Хаожань, отец моей подруги, не страшен, ну, или не совсем страшен? В конце концов он же не сам китайский президент. Как вижу, нашёлся такой смелый. Кто? Да хрен его знает. Дальше не моя забота. Я лишь пополняю копилку своих добрых дел. Если верующие правы, и однажды любому придётся держать ответ за всё сделанное и не сделанное, то зачтётся поди. Имею в виду, в положительный баланс моих поступков.

— Ли сказала, чтобы мы не волновались и гуляли, как и сбирались, и не показывали вида, что чего-либо боимся. Сейчас она сама позвонит, и ты ей опишешь того мужчину. С моей помощью конечно.

Вот ещё, бояться. У меня знание, а знание — сила, как говорил наш Матвей Палыч. Ну-ка, что там у того старого чмошника в голове?

" — … сегодня опять никак не получится съездить с сыном, купить ему велосипед. — думает он о постороннем. — Люська снова разговаривать не будет. А что я сделаю? Эта китаёза явно надолго здесь зависла. Нашли себе придурка и вертит перед ним хвостом. Надеялся, что хоть сегодня она пораньше домой вернётся. Как же, вернулась. Сука узкоглазая. А мне потом ещё к Михалычу на подробный доклад. А чего тут рассказывать? Пусть лучше сами придумают, как можно её выманить куда-нибудь. Подвели бы к ней какого-нибудь красавчика что ли, получше этого чушка. Ладно, это уж не мои заботы…"

Ух, ты ж сволочь какая. Подвести хочет кого-то к моей Янь. Хрен тебе по все роже. О сыночке лучше о своём подумай, каково-то ему будет без папы, отъехавшим в лучшем случае на зону. Знал бы ты, урод, что тот, кого называешь придурком и чушком, уже изменил твою судьбу. А потому что нефиг.

Мы с Янь поднялись и неспеша двинулись дальше по дорожке. Хорошо хоть, что здесь электросамокатчиков не видно. Или они как тот суслик из фильма «ДМБ» всё равно где-то тут есть? В последние пару лет я уже привык ходить с оглядкой из-за этих придурков, только, став новым, замечаю за собой, что самого жутко тянет промчаться с ветерком на чудо-технике. Нет, ну к чёрту, обойдусь.

Звонок от Ли раздался через минут пять, мы к тому времени прошли мимо очередной точки по продаже мороженого, и подруга купила себе ванильный рожок. Не уверен, что она у нас в России получит прям офигенные знания, но веса прибавит точно. Зуб даю. Телохранительнице я подробно описал мужика, что в общем-то и не особо требовалось. Других пятидесятилетних посетителей в спортивном костюме не вижу, он на Патриарших прудах сейчас один такой.

— Пойдём дальше прогуливаться? — предлагаю застывшей напротив летнего кафе Ху. — Ли сказала нам час минимум нужно здесь походить, люди уже вызваны, но им нужно время.

— Да я как-то и не собираюсь пока куда-нибудь уезжать, — смеётся. — Только обними меня, будто мы любовная пара. Тебе что, трудно? Или боишься, что та твоя женщина вдруг нас увидит? Так Москва большая, это невозможно.

С точки зрения математики, теории вероятностей, она абсолютно права, шансы встретить знакомых в столице нулевые, только уже не раз убеждался, что наука порой бессильна перед жизненными вывертами. Невозможные, казалось бы, встречи случаются сплошь и рядом. Фантастика. Впрочем, мне-то чего стесняться? У меня ни с кем из женщин нет таких отношений, которые бы обязывали соблюдать верность лишь одной. Подруги — да, есть, а единственная в прошлом любовь Ленка Карякина меня бросила. Рука же моя сама давно тянется обхватить Янь за её тонкую талию. Приходилось себя одёргивать, а раз просит, то почему бы и нет?

Блин, какая она тоненькая, и, такое ощущение, что там лишь кожа и кости. Ах, да, ещё ж ткань платья. Ха-ха, смешно. Куда мы идём? О, наверное то место, куда вечерами съезжаются на спорткарах самые мажористые мажоры Москвы, по сравнению с которыми мои университетские богатенькие приятели просто голодранцы. От них кстати и слышал про эти сходки, и что здесь машинки по миллиону-двум долларов за штуку. Охренеть. И тёлки здесь какие-то суперские появляются, компания с которыми была не по карману даже Юрке Кравчуку. Да и хрен с ними. К тому же, сейчас-то этого вип-сборища нет. А если разобраться, сам-то я хоть, как говорится, и мелочь пузатая, но подруги у меня и сестрёнка такие теперь, что даже те мажористые мажоры могут позавидовать. Вот как сейчас двое парней, попавшиеся навстречу, от которых эмпатия уловила просто шквал зависти. Идите мимо, ребята. Моей Янь нужен лишь ханец, да и тот богатый. Ещё я ей нужен, но в качестве друга. Жаль.

А ведь у Насти с Ху имеется и негритянка подружка. Вот бы ещё с той вот так вот прогуляться. Эх, мне б мухинскому, да в Мухинске с такими красотками перед пацанами пофорсить. Ну да это-то уж точно теперь никогда не сбудется. Так-то представляю рожи тётки Гали и сестры Светки, если б они увидели.

Дойдя до другого конца Патриарших, развернулись и направились обратно. Того мужика в спортивном костюме я давно потерял из виду. Ну так не оглядывался же специально. Он хитёр козёл. Где-то в толпе прогуливающихся скрывается. А, вон он, на другой уже лавочке присел. Что, возраст уже? Тяжело за нами молодыми угнаться? Ножки бо-бо? Ничего, скоро за тобой присмотрят, хоть ты и хитёр, смотрю. Так бы кто другой тебе и не приметил.

— Давай поедим, — предлагает Ху. — Я приглашаю — я угощаю.

Вот уж нет, подруга, не угадала. Мужик я или нет? Не заметила, не оценила, что я, не жмотничая, тебе из всех видов продававшегося пломбира в вафельных стаканчиках купил самый дорогой? Привыкай, дорогуша, что твой бледнолицый друг не жмот. Да, знаю, какие здесь цены в кафешках — имели глупость с Ленкой зайти однажды вон в тот, я чуть без штанов не остался — и аппетит твой знаю неуёмный, тысяч на шесть наешь, не меньше, да, блин, чего мне жаться-то? Я сегодня разом на восемьсот с лишни штук разбогател. Почему бы не проставиться подруге? Баланс с огромным перевесом всё равно в мою пользу останется.

— Так не пойдёт, Янь, — прижимаю подругу крепче и ощущаю экзотический, чуть дурманящий, обалденно привлекательный запах от её волос. Каким-нибудь женьшенем что ли их моет? — У нас у русских не принято, чтобы девушка платила. Пошли, накормлю. Выбирай куда.

От Ху мою эмпатию захлестнули стыд и неловкость.

" — … я ж видела сама, как он бедненько живёт, — думает. — какая же я глупая. Брата Нэсти буду денег лишать. Пусть он их лучше для своей любимой девушки побережёт…" — говорит вслух: — Ой, наверное я погорячилась. После четырёх мороженых, сбивших аппетит, я ничего из заказанного тобой не смогу съесть, а тогда зачем вообще заходить в кафе? Пошли лучше, вон, напитки себе возьмём.

В принципе, здравая мысль. Если уж я, съев только эскимо и лакомку, не чувствую никакого желания поужинать, то уж она-то вообще четыре — или пять? — штук уже стрескала. Какой тут аппетит? А ужин я себе и дома сам приготовлю, да и Янь поди голодной не останется, Ли позаботится, они ж в одних апартаментах живут. И всё-таки думаю мне нужно настоять на хотя бы лёгком перекусе. Правда ведь, прям душа рвётся доказать самому себе, что я теперь крутой щедрый мужик, которому для такой красотки как Ху ничего не жалко. Пусть она даже на семь тысяч или больше себе всяких морских гадов, которых любит, закажет.

Но не успеваю настоять на своём, как зазвонил мой айфон. Номер неизвестный, и в других обстоятельствах, звонок бы сбросил, полагая, что это очередные мошенники, но сейчас я ждал разговора с кем-то, с кем должна была связаться телохранительница подруги.

— Алексей Сергеевич? Добрый вечер, — строгий мужской голос, явно принадлежащий кому-то из бывших вояк или привыкшему командовать. — это Мишин Олег Викторович, от Вениамина Витальевича Репникова, ЧОП «Витязь». Мы уже здесь, наблюдаем, вы правы, за госпожой Янь слежка. Только у нас есть просьба задержаться на прудах ещё хотя бы на полчаса. Личность следящего мы уже установили, однако хотелось бы убедиться, что он здесь один. Если есть сообщники, вычислить и их. И ещё просьба. Хотелось бы увидеть его реакцию, когда госпожа Янь останется в одиночестве. Если ваша спутница не против, отойдите пожалуйста куда-нибудь в туалет минут на пять. Уверяю, ей ничего не грозит, мы тут всё держим под контролем.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Я ей сейчас скажу.

Ничего себе, как они быстро и оперативно сработали. Интересно, а как Ли сумела поднять ЧОП, ни бельмеса не умея говорить по-русски? Как-как, просто. Раз уж ей оставили контакт для связи, значит там есть кому её понять и на китайском. Сейчас кстати немало уже людей калякает на родном языке Ху.

— Так это правда⁈ — изумилась подруга. У неё так прикольно округлились глаза, кончики-то всё равно загнутыми остались. Получилось, как жирные запятые, нарисованные боком. — За мной и в самом деле следят⁈ Алекс, конечно отойди в туалет. А потом и я забегу.

Когда-то я не знал, что любые кафе по закону обязаны пропускать в туалеты кого угодно, а не только посетителей, поэтому, заходя, вначале немного терпел, изображая, что присматриваюсь к ассортименту и ценам на блюда и напитки, и лишь затем с деловым видом направлялся справлять нужду. Но теперь я в курсе дел, так что, в кафе «Альбатрос» сразу же направился по нужному адресу, мне и в самом деле пора было облегчить мочевой пузырь.

Перед тем как оставить Ху в одиночестве возле входа, попытался эмпатией прощупать окружающих и найти среди них людей Мишина. Нет, поблизости их не обнаружил, слишком уж небольшая у меня дальность действия паранормальных способностей, хотя в последнее время мне стало казаться, что они у меня развиваются, усиливаясь и по остроте восприятия, и по дальности. И фигня, что не обнаружил. Мне они ни к чему. Я их навёл, дальше пусть работают сами. А вдруг меня потом по результатам их работы китайский президент каким-нибудь орденом наградит? Нет, у них же не президент. Председатель что ли? Ага, орден сутулого вручит. Самому смешно.

Управился быстро, но раз тот Олег Викторович попросил пять минут выждать, значит пять минут. Заодно посмотрел на себя в зеркало. Ничего так морда, пришла в норму окончательно. Я уже из офиса выходил, не напоминая гипертоника, а сейчас и вовсе просто загорелый как мачо. Красавчик.

Подруга меня добросовестно дождалась, правда, на выходе я заметил, что она крутит головой, что тот птенцик в ожидании прилёта родителей с едой. Зря она так, ещё насторожит того старого чмошника. Хотя нет, фигня. С чего вдруг ему что-либо заподозрить? Девушка просто любопытствует.

У следующего ресторанчика уже мне пришлось её дожидаться, а она внутри задержалась. Как выяснилось, не просто так, появилась с двумя стаканчиками на четыреста миллилитров свежевыжатого сока каждый. Себе взяла апельсиновый, мне грейпфрутовый. Гляди-ка, запомнила мои вкусовые предпочтения. Сейчас я бы лучше обычного яблочного попил, да ладно уж, на халяву и уксус сладкий.

— Ли звонила. У них всё нормально. Даже телефон этого мужчины уже вычислили и поставили на прослушку. Мы можем продолжать по своему плану. У меня для тебя сюрприз, — обрадовала. — Я договорилась насчёт посещения дома-музея Булгакова. — никакой это не сюрприз, только не признаваться ведь, что знал о нём. — Ты ж читал «Мастера и Маргариту», как мы тебе с Нэсти советовали?

— Читал, — киваю. — Пошли сходим. Жуть как интересно.

Объяснять ей разницу между читал и прочитал посчитал лишним. Ну, блин, так и не смог я эту муть осилить. Ладно бы просто скучно было, так там ещё и сюжет прыгает туда-сюда. То главы про Москву, то про какой-то Ершалаим. Такого и города-то нет. Бред полный. В курсе, что Янь с энтузиазмом выполняет спецзадание моей сестрёнки, приобщить Лёшу Платова к гуманитарной сфере, типа, чтоб культурным стал. А я вот так и не понял, почему тот, кто не различает стихи Пушкина со стихами Маяковского, считается бескультурным, а тот, кто не отличит между собой ряды Фурье и ряды Лорана, вполне себе культурный. Несправедливо, как по мне. Глупо. Без этого Воланда вполне можно жить, а как без математики? А ведь подавляющее большинство людей, кого я знаю, не смогут даже одного признака сходимости рядов назвать, если конечно по честному, не пользуясь интернетом. Ну, ладно, я не обижаюсь ни на Настю, ни на Янь, они ведь из лучших побуждений затеяли эту интригу с моим образованием.

— Что с рыбалкой? — интересуется, когда мы со стаканчиками в руках направились к дому-музею, он тут в шаговой доступности.

— С рыбалкой хорошо, без рыбалки плохо, — шучу как умею. — Давай в эти выходные, если не передумала посмотреть русскую глубинку и нашу природу.

Эти выходные у меня свободны. Тамара отсыпается и делает домашние дела, Анне Николаевне я точно не понадоблюсь, она будет отмечать свой день рождения в родительском особняке, куда всякой швали ходу нет. Касаемо меня, радует, Анечка этим фактом очень раздосадована. Так что, можно съездить на родную владимирщину, отдохнуть на природе. А если ещё и Кольку Николаева, однокашника, с женой взять — пришла вдруг в голову идея — так будет и вовсе классно. Вдвоём мы с ним и нормальный костерок разведём, и шашлыков нажарим, и ушицы наварим. То, что будет из чего варить, даже не сомневаюсь. У Николая и жена завзятая рыбачка. И снастей у него всяких разных полно. И на Клязьму он давно собирается вырваться. Ох, как у него челюсть отпадёт, когда увидит с кем и на чём мы поедем. Я ж заранее ему не скажу.

— Не передумала, не передумала, — обрадовалась подруга. Хотела похлопать в ладоши, да со стаканчиком фрэша у неё это не получилось. — Всё ждала-ждала, когда уже позовёшь.

— Вот и зову, Янь, — я уже допил свой сок и выкинул пустую тару в урну, мы как раз мимо проходили. — Только вставать придётся очень рано. Осилишь?

— Могу вовсе не ложиться, — рассмеялась. — И одежду уже припасла для рыбалки.

— От Версаче поди? — подкалываю, теперь уже вдвоём смеёмся. — Слушай, а как ты относишься к простым русским людям?

— Я? — удивляется. — А то ты не знаешь. Очень хорошо отношусь, хотя мало кого ещё знаю. А почему спросил?

— Да у меня старый приятель есть, вместе в одном детдоме росли. Предлагаю их с нами пригласить. Они тоже рыбаки, как и мы с тобой, только опытней намного.

— Ох, так даже лучше будет. Твои друзья — мои друзья. И Аню давай пригласим.

— С Аней ничего не выйдет, у неё другие планы на эти выходные, а вот с Николаем и Ольгой тогда так и решим. Зовём. Скинешь мне свои паспортные данные, билеты на электропоезд на всех четверых мы заранее с Колей тогда купим.

Последняя фраза — ловушка, и Янь тут же в неё попадается.

— Какие билеты? Какой электропоезд, Алекс⁈ Ли нас отвезёт, куда скажешь. Если лимузин там не пройдёт, Ли у партнёров папы внедорожник возьмёт. — хмурится она из-за моей глупости.

— О, точно! — радуюсь я. — На машине будет даже намного удобней. Мы тогда больше всего нужного с собой возьмём.

В доме-музее Булгакова мы и в самом деле оказались единственными посетителями, для остальных его уже закрыли. Помимо милой старушки-экскурсовода нас ожидал и парень примерно моих лет, переводчик с китайского. Узнав, что его услуги не потребуются, просто вышло маленькое недоразумение, ну, типа, сработал испорченный телефон, парень расстроился, но ненадолго. Мило улыбнувшись, Ху отвела его в сторону входной двери и там перекинула ему на карту десять тысяч за неудобство. Капец, какое нахрен неудобство? Она что ли его доставила? Пусть бы со своего начальства и требовал компенсацию за потраченное на дорогу время. Десять тысяч за ничего неделанье. Блин, чтоб я так жил.

В целом же, мне неожиданно здесь понравилось, спасибо старушенции. Она так увлечённо рассказывала, что её восторг передался и нам. Ну, с Янь и так всё ясно, однако и я ведь завёлся не по детски, вопросы начал задавать, выслушивал внимательно. Даже забыл, что хотелось посидеть где-нибудь, дать ногам отдохнуть.

На выходе нас дожидалась Ли на лимузине, открывшая нам дверь. Пока она, ведя машину, о чём-то по-китайски тараторила с опекаемой, я не упустил возможность узнать, что там у неё в башке, у этой машины убийств, как её определил некто Михалыч.

" — … Чжэн ещё раз проверил, жучка на машине нет. Слежки точно не было, я бы заметила. Значит действительно по телефону Янь отслеживают, — летели у неё мысли. — Кто-то в полиции или просто в компании-операторе сотовой связи работает на ту команду. Ладно, раз Мишин пообещал, что они с Репниковым всё решат, будем ждать. Они ж бывшие подполковник и генерал ФСБ. Полагаю, быстро найдут утечку. Лишь бы не оборвали нити, которые ведут к нам в Китай. Я и так перед господином Ху Хаожанем виновата. Позор. Он спас мою семью от долгов, а мать от страшной болезни, доверил свою дочь, а я всё прошляпила. Если бы не этот странный Лёша. Он действительно приносит удачу. Нефритовый мальчик? Наверное. Надо господину Хаожаню посоветовать приблизить его каким-то образом…"

Нашли блин этот, как его, талисман удачи. Читал, что китайцы во всякую мистическую чушь верят. Ну, тут я вам не помощник. Из родной совей Необъятной я никуда никогда не уеду. У нас тут всё лучше, и природа, и люди. Нет, понятно, сволочей тоже хватает, но где их нет?

— Извини, Алекс, — культурная, хоть и не знает признаков сходимости рядов, понимает, что человек, не понимающий, о чём при нём говорят, чувствует себя неуютно. — Нам надо было кое-что обсудить. Всё так и есть, Алёша, спасибо тебе, что такой наблюдательный…

Она не успела выкатить полный набор слов признательности — у меня заиграла мелодия айфона. Это Настя, если верить надписи на экране. Проснулась, уже позавтракала и искупалась. Ну, да, там же полдень или около того. Только поговорить с сестрой на этот раз толком не получилось, Янь выхватила трубку и принялась быстро-быстро, перемежая русскую речь китайскими словами, без лишних подробностей, рассказывать, какой я молодец, что я лучший, что я её спас от плохих людей, что помог ей даже больше, чем Насте, и в итоге вообще заявила, что будь я китайцем, вышла бы за меня замуж. Ага, разбежалась. Во-первых, не очень-то я тороплюсь надеть хомут, а, во-вторых, ты у папы мнение спросила? Выйдешь ты, моя красавица Янь, за старого толстого банкира. Нет, чего это я? Фигню сморозил. Она классная девчонка, и батя её любит. Отдаст за богача, но не за старого и толстого, а может и вовсе не за ханьца. Сейчас времена меняются. Очень быстро меняются. Слышал, Вася Литвин, парень с нашего курса, вообще не ингушке женился. Говорят, раньше такое и представить себе было невозможно.

Если Ху начинала болтать, то всё, суши вёсла. Трубку мне вернула лишь минут через пятнадцать, и то с огромной неохотой. Блин, да капец полный, можно подумать, своего айфона нет. Есть, да ещё какой, в футляре со стразами. Или алмазами, я не разбираюсь. Я бы и часы Ролекс свои от китайской подделки не отличил. Впрочем, у нас в офисе никто подделку надеть не решится. Узнают — позора не оберёшься. Останешься на всю жизнь с клеймом лживого выпендрёжника.

Настя огорошила тем, что, оказывается, рассказала обо мне моему папашке. Вот нафига? Кто просил-то? Плевать мне, что он мною гордится и ходит задумчивый. Козёл он. Так и сказал сестре. Не прямо, но она поняла. Расстроилась. Обещала по возвращении всё подробно доложить про ту беседу. Только настроение испортила. Не сильно. Скорее сама расстроилась. Её слёзы я даже через смартфон почувствовал. Отругал себя и успокоил. На самом деле ничего ведь страшного не произошло. Ну, проболталась. С кем из девчонок не бывает такого?

— Ой, Ху, скажи Ли, что во дворы въезжать не нужно, — прошу подругу, не выдавая знания того, что охранница меня бы и без перевода поняла, пусть и с трудом. — Мне всё равно нужно будет в магаз за хлебом заскочить.

Ролекс показывают почти десять вечера, нифига мы нагулялись. Дороги вдольдомов вплотную заставлены машинами, а мы вовсе не на самокате. Ли выруливать будет дольше, чем я пешком пройду, да я и не соврал, правда хочу в Пятёрочку зайти.

— Алекс, — подруга придвинулась и крепко меня обняла. — Позвони, как домой зайдёшь.

А она прикольная. Чего, действительно опасается, что со мной может что-то приключиться, пока до квартиры доберусь?

— Обязательно, — обещаю.

Я и в самом деле ей позвонил, когда вошёл в квартиру и только снял обувь, направляясь к кладовой, чтобы по традиции проверить, как там мои деньги. Неожиданно для себя принял решение — к чёрту, сегодня даже заглядывать в сумку с капиталом не стану. Пора уж взрослеть, советник директора департамента.

Утром последнего рабочего дня недели, так уж получилось, приехал к офису чуть раньше обычного и по ставшей уже у меня традиционной привычке сел на скамейку аллеи со стаканчиком кофе, сейчас это двойной эспрессо, он больше похож на нормальный, растворимый. Не знаю, как у меня сохранится этот жизненный алгоритм зимой, в холода, да и поздней осенью под дождём особо не высидишь, но пока так настраиваться на трудовые свершения мне нравится. Клёво. И погода сегодня самая для меня комфортная, и на предстоящие выходные обещают такую же. Красота. Отдохнём на Клязьме, на природе, вблизи по настоящему родных для меня мест.

Не просил, но Ху Янь сама озаботилась покупкой двух четырёхместных палаток, одну для мальчиков — меня и Кольки, другую для девочек — обоих китаянок и Ольги, жены моего однокашника. Так-то я изначально обещал подруге свозить её туда-обратно одним днём, да в процессе обсуждения нашего пикника та уговорила поехать с ночёвкой. Да и Николаевы были только за. Ольга, работающая в магазине «Рыболов-Охотник», припасла киках-то суперских мормышек, японских, надеется, что рыба будет биться между собой за право первой ухватить крючок. Ну, не знаю, я обычно предпочитаю снасти попроще — удилище, леска с поплавком и грузилом, крючок, червяк, и закидывай в воду, медитируй. Только не мне учить, считай, профессионалов. Николаевы на рыбалке помешаны. Хе-хе, они ж ещё и не знают, что за две моих подруги поедут с нами и повезут нас со снастями. Ничего, успеют ещё познакомиться с Янь и Ли и с взятым ими для нашей поездки внедорожником. С последним я сам ещё не знаком, но подозреваю, что это будет вовсе не УАЗ.

— У вас зажигалки не найдётся? — вывела меня из размышлений шедшая со стороны, где наш офис, молодая женщина.

Ничего так, вполне привлекательная, только какая-то неухоженная, не в смысле грязнуха, а видно, что с утра в спешке собиралась. В одной руке сигарета, в другой пачка, из которой её вытащила. Ко мне никакого интереса, своих, похоже, проблем хватает. Поскольку руки я раскинул в стороны на спинку скамейки, мои Ролекс отлично видны. Только и часы не привлекли её внимание. Понятно, свет же клином на мне не сошёлся, да и часы для большинства обычных людей не какой-то важный и значимый атрибут. Что Ролекс, что Командирские, многие на не различают, им вообще это по барабану.

— Не курю, — улыбаюсь, мотнув головой.

— Извините, — вздохнула она и отправилась дальше.

Жаль, что не смог помочь человеку. Может носить с собой для таких вот случаев зажигалку? Фигня, не так уж часто у меня огоньку просят, хотя и бывает временами, особенно, если замешкаешься у входа в метро или на остановке транспорта. Ничего, там дальше по аллее вижу двоих джентльменов, усаживающихся на скамью с бутылками пива в руках — вот же у кого-то жизнь лафа, я раньше в Мухинске иногда тоже с утреца во дворе на детской площадке похмелялся — у них наверняка найдётся дать прикурить.

Безымянный палец на левой руке так и продолжает немного саднить. Всё ж навыки меня мухинского в этом теле, бывшего в совсем недавнем прошлом рукозадым, прижились не на все сто. Вчера, собирая привезённую двуспальную кровать, умудрился на ровном месте травмироваться. Ладно, на мне как на собаке быстро заживёт, зато не пришлось тратиться на сборщика. Мне денег так-то совсем не жалко, но нафига их на ветер выкидывать? К тому же, у нас в Москве и сборщики мебели офигевшие в край, пятихатка, чтобы два болта прикрутить. А не пойти бы им в баню с такими расценками? Сам справился за три часа и спал уже как барин на мягком аэродроме.

В принципе, теперь можно и Тамару пригласить к себе. А она поедет? Вряд ли. И раньше бы не поехала, а теперь уж, когда один её разведшийся с женой коллега начал ей делать намёки на создание с моей Томой новой семьи, та, скажем так, потекла в мыслях. Я ей нравлюсь как партнёр, только она ж нормальная баба. Засветила возможность выйти замуж и родить ребёнка, а то и двух-трёх, вот Тамара и мечется мыслями. Мне естественно ничего не говорит, да разве мне нужны слова?

А вообще, тут я ей не помощник. Жаль конечно будет потерять такую классную подругу. Мне с ней хорошо. Нет, очень хорошо. Нет, даже обалденно, как клёво. Только ведь я и в самом деле не собирался никогда на ней жениться, да и на ком-то другом в ближайшие лет сто. Приму любое её решение. Хотелось бы, чтоб тот гад от Томки отстал, но уж как получится. Когда в среду уходил от неё, она порывалась мне сказать, что нужно прекращать наши отношения, но не решилась. Ей ведь тоже со мной здорово. К тому же, я позавчера с полукилограммовым тортом «Киевский» кондитерской «У Палыча», дорогим, за тысячу триста, явился. Мне для любимой женщины этакой мелочи нисколько не жалко. Ладно, что будет, то и будет. В конце концов, ночные клубы продолжают работать, найду себе другую Тамару, пусть и очень не хотелось бы такого. Понятно, рано или поздно такое всё равно случится, но лучше поздно.

Допил кофе, встал, выкинул в урну стаканчик и посмотрел в кармашке портфеля билеты в московский зоопарк. На месте, вчера с вечера их положил. Подарок к сегодняшнему Дню рождения нашей обожаемой Анны Николаевны Каспаровой. В офисе департамента кредитования и инвестиций сегодня особенный день. Кстати, я включён в состав делегации коллектива, который явится утром в кабинет начальницы с подарком, цветами и поздравлениями. Там будут оба начальника отдела, все начальники групп и я. Остальным придётся довольствоваться добрыми пожеланиями при встрече, если конечно таковые состоятся.

— Алексей Сергеевич! — громко окликнул меня Колян, едва я миновал турникеты. Он быстрым шагом приблизился из коридора, в котором находился их, начальников смен, кабинет. — Привет! — пожали мы друг другу руки. — Я в дополнение к мангалу ещё и коптильней разжился, только вот думаю, поместится там всё в багажнике?

— Не сомневайся, поместится. — смеюсь. — Коль, ты как будто бы на другой континент собираешься, всю неделю что-то новое, да придумаешь взять. Мы ж на пару дней и одну ночь всего едем-то. И там вообще-то не дремучая тайга, если что-то забудем, доедем, купим. Лучше скажи, Ольга-то на послезавтра поменялась сменой?

— Да, конечно. — подтвердил он. — Горит желанием с тобой познакомиться. Мне тоже хотелось бы всё ж узнать, что за подружки там твои собираются ехать. Так и не скажешь?

— Сам увидишь, — продолжаю сохранять интригу.

— Надеюсь, не эти? — поднял он зрачки вверх, намекая на Каспарову и Решетову, в компании которых уже постоянно меня видят на выходе из офиса, то в обед, то в конце рабочего дня. — Стремно с такими отдыхать. За языком постоянно следить придётся. Гляди, не то чего-нибудь ляпнешь и вылетишь с работы.

— Да ладно. — отмахиваюсь от его опасений. — В обычном общении, вне стен этой хрени, — обвожу взглядом холл. — они нормальные девушки. Но можешь не переживать, не они.

— Твоя девушка? Невеста с будущей тёщей?

— Не гадай, не попадёшь в цель всё равно, хоть и бывший морпех. Так, я побежал. Всё. В шесть — шесть тридцать утра заедем.

— Лёш, да мы с Ольгой могли бы и сами подъехать, куда скажешь.

— С кучей барахла? — морщусь. — Не парься, нам же всё равно, получается, по дороге к вам свернуть. Вон, тебя рыжий чего-то высматривает. Опять, похоже, кому-то пропуск заблокировали, или остолоп забыл обменять с истёкшим сроком.

Приятель грозно нахмурился — надо же, какой грозный начальник стал, хоть и мелкий — и направился разбираться, а я в лифт, куда как раз зашли девчонки, новенькие в группе контроля, вразнобой со мной поздоровавшиеся. От обоих мою эмпатию прям зашкаливает от их желание привлечь к себе мой интерес больше, чем просто к коллегам. Нет, милашки, не для вас моя душа. Вы ж о серьёзных намерениях мечтаете, нафига это мне?

Говорить Коле, что нас в поездку на Клязьму будут сопровождать ещё две машины с группами охраны от ЧОПа «Витязь», не стал. Зачем? Пусть будет в неведении, тем более, он их и не увидит. Они постараются держаться от нашей компании подальше, поддерживая постоянную связь с Ли. Нет, так-то вопрос с обнаруженной мною слежкой за Янь решается, с той стороны угрозы больше нет, только уважаемый господин Ху Хаожань, папуля моей подруги, встревожился, и теперь Янь, как говорится, попала под раздачу. Теперь её, как и Аллу Дмитриевну Решетову, при выезде за пределы Москвы всегда будут сопровождать. Китайцы в этом плане даже более осторожными оказались, не одну, а две тачки с боевиками привлекают.

Что там происходит с выяснением обстоятельств слежки, мне, понятно, никто докладывать не спешит. Даже Ли с Ху толком ничего не знают. Ну и не надо, подумаешь. Зато Янь сказала, что её отец в середине осени будет в Москве и очень хочет со мной встретиться, поговорить. Что ж, встретимся, поговорим, родину не предам.

Наш кабинет уже открыт. И почему я не удивлён? А вот стоявшую у порога Екатерину Семёновну Васильчикову столь рано увидеть у нас не ожидал. Только вчера её попросил подготовить оставшиеся расчёты по ОАО «Капролактам». Это та самая двадцатипятилетняя двоюродная племянница коменданта, которая на собеседовании при приёме на работу показала удивительно хорошие знания по высшей математике, я бы лучше не смог ответить.

Когда я приближаюсь, смотрит на меня со светлой улыбкой, а эмпатия показывает идущее от неё чувство благодарности. Блин, третий день на работе, пора бы поумерить эмоции. Тут дело в том, что моя прекрасная начальница, проводя с новой сотрудницей ознакомительную беседу соизволила той сообщить, что принята она на работу благодаря высокой оценке её знаний советником директора департамента Алексеем Сергеевичем Платовым. Вот девушка и воспылала признательностью.

Но моя начальница на этом не остановилась, решила ещё и разыграть своего верного помощника, сообщив, что якобы Васильчикова будет сидеть с нами в кабинете третьей. Хотя я сразу же благодаря менталу понял, что это розыгрыш — Анна Николаевна не собиралась отбирать стол, который мы с Олегом используем под столовый, да и вообще запускать в наш суровый мужской коллектив нежную девицу — тем не менее, изобразил испуг и долго уговаривал госпожу Каспарову переменить решение, что она лишь из уважения ко мне и сделала. Удовольствие получили оба, и Аня, радовавшаяся тому, как ловко она мне щёлкнула по носу, напомнив в лёгкой форме, кто есть кто, и я, от того, что доставил замечательной подруге такую возможность. Понятно, в полной мере осознать, кому по-настоящему весело, мог лишь один из нас, и это не директор департамента.

— Я вчера задержалась и всё по Мухинску доделала, — доложила Катя. — Вам в папку скинула.

— Ух, какая ты молодец, — действительно рад. — тогда уже до обеда пойду на доклад к Анне Николаевне. И это, Екатерина Семёновна, мне чужих заслуг не нужно, обязательно сообщу о твоём вкладе.

— Вы посмотрите? — чуть покраснела от похвалы девушка. — Вдруг я там что-то не так или…

— Уверен, что там всё нормально, как и с анализом по сбыту. Но посмотрю, да. Если что, поправлю. Привет, Олег. — оставив Васильчикову в коридоре, вошёл в кабинет и закрыл дверь.

— Здравствуй, барин, — Арефьев-младший у Олечкиного стола, на котором чайник в момент моего прихода щёлкнул, вскипев. — как всегда, кофе желаете?

Смеёмся и бьёмся кулак о кулак. Конечно, кофе. Пока Олег наливает себе чай, мне заказанное, я переобуваюсь. Чтобы не забыть — мало ли, когда выдастся возможность вручить от себя личный подарок Анне Николаевне? — перекладываю конверт с распечатанными билетами во внутренний карман пиджака.

Допить в компании с другом у меня не получилось, заглянул начальник отдела инвестиций. Родин как всегда какой-то растерянный и чем-то встревоженный. Эх, Юрий Михайлович, радоваться нужно — какой сегодня день! И погода замечательная, и у директора именины, и пятница к тому же. Чего грустить?

— Алексей, Анна Николаевна уже пришла, — сообщает он. — Собираемся в приёмной у Олечки.

Что ж, я готов. Зеркалом в кабинет мы всё-таки разжились — побочный эффект от справедливой оценки способностей двоюродной племянницы коменданта здания Инвест-гаммы — оно небольшое, полметра высотой и вдвое меньшей шириной, но нам хватает, чтобы оценить свой внешний вид. Мужик из хозчасти быстро и надёжно прикрепил его к внутренней стороне дверцы шкафа для одежды. И добрые дела возвращаются бумерангом, а не только посеянное зло. Проверено неоднократно лично мною.

— Всем здравствуйте! — приветливо говорю собравшимся.

Их пока пятеро, если с Родиным и без меня и Олечки, сделавшей сегодня на голове нечто невообразимо пушистое и надевшей ярко-красную блузку. Ну, да, для Ветренко День рождения начальницы — главный праздник года, я так подозреваю. Подлизой всегда была, подлизой и на погост унесут. Хорошо, хоть какая-то стабильность в нашей жизни имеется. А вот остальные почему-то серьёзные и насупленные, даже на моё весёлое приветствие ответили вразнобой хмуро. Чего я? Вчера ж госпожа Каспарова устроила такой житкий разнос, и вот эти двое уже остались без четверти будущей премии.

Понимают или догадываются, что просто попали между двух жерновов. Грушко, чей первоначальный план подставы не сработал, а остальные в его голове ещё не сложились, и всё благодаря мне — вначале раскрыл замысел Пахмутова, а затем не пустил в наш коллектив нужных Сергею Ивановичу для его замыслов людей, обрубив кандидатов на собеседовании — пока находится в поиске новых гадостей, а вот моя красотка, здраво рассудив, что в обороне войны не выигрываются, сразу же перешла в наступление. Атаковать сверху намного проще и можно делать это вполне спокойно и открыто.

Директор департамента принялась засыпать отдел кредитования, возглавляемого недругом, массой мелких, тупых дел, но со сроком исполнения ещё вчера. Разумеется, как ни потели служащие, то тут, то там косяки вылазили, и на каждом вечернем совещании Анна Николаевна с видом глубокой досады на лице возила двоюродного брата лучшей подруги мордой по столу, ну, понятно, образно и не впрямую, обрушиваясь с едкими комментариями, а то и криками на его начальников групп.

Самого Сергея Ивановича она пока не трогала, только мы ж не дети здесь все, знаем, что это он отвечает за промахи и провалы своих подчинённых, так что, очень скоро вопросы полетят уже непосредственно к нему. А пока отдуваются за всё в общем-то неплохие и старательные работники. Офисная жизнь во всей её красе, и замечательно, что я сейчас на правильной стороне истории.

— Она заказала Зелёный зал, — с видом заговорщицы сообщила мне Олечка информацию, которую я знал ещё на стадии принятия решения. — все, кто сейчас войдёт к ней в кабинет, будут приглашены туда на обед и торт.

— Ух, ты, — изображаю удивление. — Приятно.

Всё начальство департамента, к коему и я отношусь, в отличие от остальных сотрудников, складывавшихся по три тысячи, внесли по десятке. Как по мне, но очень правильно, что и я, и Грушко с нашими официальными зарплатами, отличающимися кратно, отдали одинаковые суммы, но ладно, бузотёрить по этому поводу не стал, когда козёл огласил такой порядок. Как не стал я ёрничать и по поводу подарка — настольных часов. У Анны Николаевны над дверью там в кабинете целое табло висит, на котором не только регистрируются давление, температура, влажность, но и время. Просто у самого никаких идей не было. Мне ж как-то объяснили, критикуешь — предлагай. А что бы я предложил? Так что, пусть будут часы. Подозреваю, Аня их через чуть позже тупо выкинет. Только место будут на столе занимать, мешаться.

Вскоре все собрались. Последним явился Сергей Иванович с огромным, в обхват, букетом роз. Всем веникам веник. Ещё одна бесполезная хрень. Куда Анна Николаевна с ним пойдёт? Дорогу перед офисом мести? Деньги лишь выкинули зазря.

— Все собрались? — окинул он нас взглядом, намеренно им меня вообще не зацепив. — Тогда заходим. Юрий Михайлович, подарок взял? — посмотрел на Родина.

— Да, вот он, — приподнял тот шкатулку из полированного дерева.

Госпожа Каспарова, понятное дело, сегодня предстала во всём своём великолепии, даже обычно носимые часики из платины заменены на золотые, небольшие серёжки — на те, что крупнее, а губная помада использована с перламутром. Первый раз увидел, ей офигенно идёт.

Директор нас встретила стоя, с радушной улыбкой на устах. С Грушко обнималась так, будто он её родной брат, а не Аллы двоюродный. Козёл тоже не отставал в лицемерии. После вручения букета и подарка произнося речь от всего коллектива департамента, говорил прочувственно и смотрел восторженно. Да уж, мне ещё учиться и учиться так вот уметь. Затем похлопали, получили приглашение на обед в Зелёный зал и отправились по рабочим местам. Стоящие задачи никто не отменял. Вручить личный подарок пока не получилось, но ведь ещё весь день впереди.

И точно. За час до обеда, ознакомившись с моими предложениями по Мухинску, директор вызвала меня к себе, причём сама по айфону, а не по селектору через Олечку, которая, когда я вошёл в директорский кабинет, сразу же принесла чашку кофе и для меня, наверняка получив такую команду заранее. А начальница была не одна, с подругой, с Аллой Дмитриевной. Они сидели на боковом диване, попивали кофе и курили, одна обычную сигарету, другая свой айкос. Решетова сочла нужным поприветствовать меня поднявшись, раскрыв объятия и ткнув губами в левую щёку.

— Да ладно! — развеселилась Анна Николаевна, получив от меня подарок. — Зоопарк! Два билета. Ал, ты посмотри, он мне билеты в зоопарк подарил, — эмпатия подсказывает, что ей понравилось, очень. — пойду на слонов с мартышками смотреть. Составишь мне компанию? Нет, такое только мог наш Алексей придумать! — вообще-то Янь с Настей, но в целом да, решение ведь в конечном счёте я принимал, подруга с сестрой лишь предложили вариант. — Вот спасибо! Нкто ведь не догадался. Эх, жаль не могу тебя отблагодарить, пригласив к родителям завтра. Там, сам понимаешь, не я списки утверждаю, даже не родители, а дед.

— Да ничего, — отмахиваюсь, присаживаясь на диван рядом с Аллой, подвинувшейся и пригласившей меня занять место. — Я всё равно в эти выходные с друзьями на рыбалку уезжаю. С Янь, Ли и отличным парнем из нашей охраны с женой. Мой однокашник, ну, тот самый, который пришёл тогда от вас в восторг. Не помните?

— Ничего себе! — удивилась и восхитилась госпожа Решетова. — А Алекс времени не теряет. Чувствую у него отдых будет классный.

— Лёш, я за подарок тебе стол накрою, — вдруг обещает Анна. — Среди недели посидим, Ал? Я с Алексеем, ты с Иваном.

— С радостью, — соглашается директор Инвест-консалтинг. — Только, сама знаешь, с Ваней что-то загадывать — тухлое дело. В любой момент могут дёрнуть. Слушай, давай вместо ночного клуба или ресторана — ну их к демону, надоели — выберем время и вместе сходим зверюшек посмотреть? Нам ещё два билета нужно, но это ж не проблема. Ты как? — спросила у подруги. — А ты? — уже у меня. — Вот и отлично. — получив наше согласие и загасив окурок в пепельнице, Алла поднялась. — Так, всё, я пошла к себе. Там кое-кому нужно будет голову оторвать, а потом к дяде с докладом сходить. Я после обеда к тебе ещё заскочу, Ань.

Когда подруга ушла, мы с Анной занялись делами. Как я и опасался, в проекте с ОАО «Капролактам» её не впечатлял размер инвестиции. Из-за двух миллиардов ввязываться в работу с провинцией ей не очень хотелось. Только когда у человека имеется шкурный интерес, как в данном случае у меня, он может быть очень убедителен. Я расхвалил заявку, убедив не отметать в сторону, а, более того, взять в первоочередные.

— Хорошо, Алексей Сергеевич, будем считать, ты меня убедил, — наконец произнесла она слова, которые я так сильно от неё ждал. — Только, знаешь что? Сам тогда этим и займёшься. Назначу тебя ведущим этот проект. Будешь в эту глухомань кататься. — напугала ежа голой задницей. — Да не вздрагивай ты, — хмыкает. — не стану я друга в дыру отправлять. Шучу. Найду, на кого это повесить.

— Да не надо ни на кого, — уверенно смотрю ей в глаза. — Мне самому хочется заняться столь интересной и высоко прибыльной заявкой.

— Серьёзно? Удивил. — мотнула головой. — Пусть так и будет. Но потом не жалуйся, когда тебя в той дыре медведи съедят.

Медведей у нас там давно не видели. Но зачем я её переубеждать буду? Ура! Скоро-скоро поеду в родной мой Мухинск. Жди меня, моя родина.

Конец третьей книги.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.