— Элис, ты такая красивая в этом платье, — заверяет меня моя подопечная, юная драконица Аннабель, которой только-только исполнилось восемнадцать.

Я с подозрением посмотрела на девушку, ища на её лице следы лихорадки, но ничего не нашла.

— Не смотри на меня так, это платье тебе очень идёт, — фыркнула в ответ Аннабель и подошла ближе, пытаясь поправить мои волосы.

— Оно розовое, а ты знаешь, как я не люблю все эти рюши и бантики. Ещё и розовые. Кто вообще носит такую безвкусицу? Женщина должна выглядеть элегантно… — я осеклась, понимая, что ляпнула лишнее, и тяжело вздохнула. — Я не это имела в виду. Просто мне оно не очень подходит.

— Ты же знаешь, что я могу обидеться? — зыркнула на меня в зеркало Аннабель, напоминая, что я уже не только нянюшка, нанятая её отцом для обучения грамоте и письму, но и её подруга.

В цифрах и буквах мне не было равных, а вот в выборе нарядов я была весьма консервативна и придерживалась стиля «не привлекай внимание главы семьи, где работаешь, и будешь работать очень долго».

Сегодня у Аннабель бал дебютанток, и я должна её сопровождать. Цвет нарядов — нежно-розовый, моя подопечная выбрала сама. Как и бесконечное количество бантиков и рюшей на наших платьях. Жаль, что швея не разлила чернила на ткань второго платья, предназначенного для меня, или не прожгла его во время утюжки.

— Не вертись, — шмякнула меня по плечу девушка, когда я потянула голову прочь от тоненьких пальчиков, которые выдирали мне волосы, называя это «я поправляю причёску».

Аннабель отнеслась к балу дебютанток со всей ответственностью, намереваясь убить сразу двух зайцев: выйти замуж самой и выдать замуж меня. Только вот меня моя счастливая жизнь полностью устраивала. Как только я пыталась напомнить, что мне уже двадцать пять и я намеренно избегаю брака, Аннабель закатывала глаза и недовольно поджимала губы.

Мы успели сдружиться за пять лет обучения. Я старалась только преподавать науки и никак не затрагивать поведение своей подопечной, но, как говорится, с кем поведёшься — от того и наберёшься. И теперь эта наглая хитрая драконица восемнадцати лет помыкала мной как марионеткой при любом удобном случае. В хорошем смысле, конечно. То заставит принять подарок, который стоит больше, чем моя трёхмесячная оплата, то уговорит остаться в качестве подруги в её доме, то затащит на какое-нибудь светское мероприятие, тыкая пальцем в красавчиков-драконов, которые якобы мне идеально подходят. Научила на свою голову, а теперь страдаю.

Даже отец Аннабель заметил, как она вьёт из меня верёвки, и только посочувствовал. Господин Лирон Кантес был замечательным, добрым вдовцом, безусловно любящим свою маленькую дочурку, и я склонна думать, что это именно он разбаловал её, а никак не я. Мой вклад был минимален. Ладно, не такой уж и маленький он был.

Принцесса этого дома совместила в себе две стратегии наставничества: отцовскую — что она самая красивая на свете, и мою — что знания это великая сила, и ради того, чтобы затолкать эти знания в хорошую головушку, я готова опуститься до шантажа, манипуляций, а иногда и до захвата в заложники плюшевого любимого медведя. Однажды я приставила нож к горлу плюшевой игрушке, и ох как хорошо и быстро была выучена новая тема.

Честно признаться, я за пять лет, как только не обучала Аннабель, применяя свои новые способы запоминания информации, вплоть до шантажа, что съем её любимый десерт на обеде. Теперь мне прилетел большой такой бумеранг от драконицы, которую я вынуждена сопровождать на бал дебютанток.

Наши с ней отношения со стороны похожи на дружеские, но, когда мы остаёмся наедине, то бесконечно спорим и собачимся. Как-то раз мы так громко поссорились и обиделись друг на друга, что бедный Лирон Кантес чуть не лопнул от смеха, увидев, как мы, надувшись, смотрим друг на друга, скрипя зубами. Он хохотал неприлично громко, и нам пришлось объединиться, чтобы выпроводить мешающего нам обижаться мужчину из гостиной.

Аннабель пообещала отцу, что если он не перестанет сотрясать воздух своим смехом, то ночью она проберётся в его спальню и сбреет его чёрные густые усы подчистую. Я же пообещала, что расскажу всем, кто покупает у него артефакты, что они имеют один неприятный побочный эффект — полное отсутствие потенции.

— Элис, если ты будешь сопровождать меня с таким серьёзным лицом, все потенциальные женихи сбегут куда подальше, — сделала мне новое замечание Аннабель и, двумя руками стоя за моей спиной и глядя на моё отражение в зеркале, растянула мои губы в нужной ей улыбке.

Я прожгла её взглядом через всё то же зеркало и попыталась выровнять губы в спокойную ниточку. По итогу меня ущипнули за лицо, отчего я чуть не укусила Аннабель в отместку.

— Ты такая... — я прикусила язык вовремя.

— Противная? Дерзкая? Взбалмошная? — подняла одну бровь моя подопечная и хитро так улыбнулась.

— Да. Именно так.

— Разве ты не такая? — припечатала меня вопросом собеседница.

— Я ангел, — развела руками, показывая свой розовый пушисто-бантовый наряд, который и правда делал из меня ангельское создание, если к нему добавить искреннюю улыбку, что я и сделала.

— Тогда ты должна пахнуть цветочками, — вдруг заявила Аннабель и быстро достала из комода маленький флакончик без надписей, который я видела впервые. Пока я придумывала, как я отомщу этой маленькой бестии, она открыла крышку и вылила весь флакончик на мою шею. Жидкость, хоть её и не было много, потекла вниз по ключицам, в ложбинку между грудей и упёрлась в плотный корсет, прилегающий к телу. Образовалось небольшое озерцо, которое моментально впиталось в кожу. Я попыталась стереть с себя эти непонятные духи, но с каждым движением аромат усиливался. Сладкий божественный запах рахат-лукума и орхидей забил мои ноздри, не позволяя почувствовать никакого другого запаха.

— Теперь ты точно ангел, — заключила моя подопечная, хитро улыбаясь, пока я пыталась обнюхать себя, как собака.

— Что это за духи? — спросила, поражаясь, что мне действительно нравится запах, который я никогда прежде не чувствовала. Трудно объяснить, но меня будто заколдовали в хорошем смысле. Идеальное сочетание ароматических масел кружило голову и заставило выплеснуть мой организм большое количество собственных феромонов.

— Я создала его сама, кажется, я нашла своё призвание, Элис. Мой отец артефактор, а я буду отличным алхимиком-парфюмером.

— А как ты его сделала? Отец знает, что ты пользовалась его лабораторией? — спросила я, представляя, как хозяин дома вернулся в свою лабораторию утром и увидел полный разгром.

— Я всего лишь взяла прядь твоих волос и создала идеальный аромат, не надо об этом говорить папе, — напряглась Аннабель, и я заподозрила её в самом зверском нарушении этого дома — она что-то разбила в лаборатории Лирона Кантеса. Я просияла внутренне, понимая, что у меня есть отличный повод для шантажа, и если эта наглая хитрая драконица попытается меня свести с кем-то на балу дебютанток, мне найдётся чем ей ответить.

— Элис, ты же не станешь рассказывать папе? — понизила голос собеседница до писклявой маленькой мышки, которую хочется пришлёпнуть за перегрызенные верёвки для белья, но она такая миленькая...

Я тяжело вздохнула и кивнула в ответ, понимая, что нельзя так губить начало чужой карьеры. Вот мы ей с отцом всё прощаем, а потом окажется, что она пытает людей. Что ещё ждать от таких милых созданий?

— Пойдём, мы уже опаздываем, папа будет ругаться, — потянула меня за локоть Аннабель прочь от зеркала и из своей спальни.

Лирон Кантес ждал нас в холле своего дома, о чём-то беседуя с двумя мужчинами-слугами, которые должны управлять экипажем и довезти нас до королевского дворца.

— Девочки, ну наконец-то, — всплеснул руками хозяин дома, видя перед собой розовых близнецов в рюшах и бантиках, только с разницей в пять лет. Взгляд Лирона задержался на мне, и мужчина недоверчиво сощурился, наблюдая меня в новом амплуа: в бальном платье, с распущенными волосами и на высоком каблуке.

— Ты же знаешь, как долго нужно уговаривать Элис, — отмахнулась Аннабель и проскочила на улицу к экипажу. Лирон проводил её взглядом, а потом потёр свои усы, смотря на меня исподлобья.

— Что-то не так? — спросила я.

— Нет-нет, Элис. У тебя очень красивый наряд, я только не могу понять, что за запах витает в воздухе... Очень похож на... Нет... Это я что-то перепутал... — задумчиво произносит хозяин дома и оборачивается на крик своей дочери, которой не терпится отправиться на бал.

Тогда я должна была что-то заподозрить, но артефактор был хоть и добрым человеком, но иногда очень странным: рассуждал вслух, сжигал собственные записи, разбивал склянки об стену и артефакты молотком, когда у него что-то не получалось.

Едва экипаж тронулся, Аннабель заговорила. Если бы её болтовню можно было измерять в лошадиных силах, мы бы домчались до дворца вдвое быстрее, обгоняя самые быстроходные магические экипажи. Но, увы и ах, болтовня так не работает.

— Как ты думаешь, королева откроет бал в этом году лично? Я слышала, она редко пропускает дебюты, но её драконица-секретарь писала в «Вестнике», что королева немного приболела. Хотя я считаю, что это всё проделки её кузена — ты ведь знаешь, он вечно пытается занять трон, а сам даже огонь из носа пустить не может, позорище рода! — Аннабель тараторила, поправляя розовый бантик на своём плече и обращаясь к отцу. Будущая акула светских мероприятий жаждала знать все сплетни, в отличие от меня и её отца.

Я сидела напротив, пытаясь не смотреть на свои розовые колени с бантами, подавляя ощущение, что меня упаковали в коробку из-под пирожных, но забыли перевязать ленточкой.

Лирон Кантес сидел рядом с дочерью, опираясь подбородком на трость с набалдашником в виде чёрного драконьего глаза. Артефакт, между прочим, рабочий — я однажды видела, как этим глазом он просвечивал стены в поисках завалившегося за шкаф свитка. Драконий взгляд нашёл тогда ещё и мою заначку печенья в одном из закрытых на ключ ящиков. Я спрятала его от Аннабель и благополучно забыла о тайнике.

— Папа! — дёрнула Лирона Кантеса за рукав драконица. — Ты обещал рассказать, кто будет! Я должна быть готова! Элис, кстати, тоже!

— Я готова, — вставила я бесцветно. — Возможно, на этом балу я найду сообщника для убийства.

— Не слушай её, она вечно ворчит, — отмахнулась Аннабель. — Папа, говори!

Лирон пожевал усы — привычка, выработанная годами жизни с дочерью-ураганом, — и начал перечислять с выражением лица мученика, зачитывающего список преступников. Ему тоже было жалко всех этих людей. Дай Аннабель волю, и она... Ох, что бы она вытворяла.

— Будут Кресты. Все трое сыновей. Старший, Адриан, говорят, обзавёлся новым кораблём и теперь ищет, кого бы на нём покатать. Средний, Лориан, — поэт. Младший, Теодор, — просто красивый молчун. Советую присмотреться к младшему, Аннабель. Молчаливые мужья — это сокровище. Особенно в твоём случае.

— Папа! — возмутилась девушка, недовольно поджимая губы, но мы с её отцом переглянулись и растянулись в улыбке. — Зачем мне муж-молчун? Я хочу выйти замуж за настоящего дракона.

— Тогда нужен кто-нибудь постарше, чтобы недолго мучался, — рассмеялась я, и Лирон даже хрюкнул от смеха в подтверждение.

— Думаете, я не понравлюсь настоящему дракону? Сильному и серьёзному лорду, который ради меня всё бросит?

— Понравишься, — прошептала я, не желая ломать красивые иллюзии своей подопечной, — серьёзным мужчинам нравятся капризные девочки, твой отец тому пример.

— Ну, я бы так не сказал, — сразу начал оправдываться артефактор, — у меня самая замечательная дочь.

— Спасибо, папочка, — растянулась в улыбке Аннабель и бросилась отцу на шею. По взгляду мученика и высунутому набок языку я поняла, что папаша слишком погорячился с признанием и теперь вынужден страдать за свою доброту.

Несмотря на наши шуточки, Аннабель — единственная, за кого я готова попасть на плаху, так же как и её отец. Дальше следовал целый список тех, кто приглашён в этом году на мероприятие, но я его особо не слушала. Аннабель выберет сама, несмотря на советы отца или мои, поэтому любые характеристики и титулы, которые я бы запомнила, абсолютно никак не послужили бы аргументом. Аннабель же достала из сумочки крошечный блокнот и быстро застрочила, высунув от усердия кончик языка. Судя по звёздочкам на полях возле разных фамилий и подчёркиваниям, у моей подопечной была какая-то система отбора. Кто-то возглавлял её список женихов, а кого-то она даже вычеркнула после раздумий.

Бедные драконы. Они ещё не знают, что охота началась, а дичь — это они сами. Подход Аннабель мне нравился, потому что имел систему и был похож на научный труд. Специальные пометки, обозначения градации и т. п.

— И, наконец, род Даркмуров, — добавил Лирон, и его голос странно изменился. Будто он произнёс что-то, требующее тишины.

Аннабель замерла с пером в руке.

— Даркмуры? Разве их старший сын не самый молодой инквизитор королевства?

— Всё верно. Андер Даркмур — инквизитор и не будет участвовать в отборе, а вот его двое младших братьев, Питер и Сион, изъявили желание найти себе невесту. Если ты так сильно хочешь попасть в хорошую семью, то могу посоветовать этих благородных представителей династии Даркмуров.

— Думаешь, старший сын пробьёт им дорогу к власти? — уточнила Аннабель.

— Нет, это вряд ли. Я слышал, что эти парни и сами по себе хороши. Магия в их жилах большая, они проявят себя с возрастом.

— А сколько им лет?

— Питеру восемнадцать, а Сиону двадцать один.

— Н-да, — тяжело вздохнула Аннабель, не желая заводить отношения со своими сверстниками, но, кажется, в её голове созрел какой-то план.

Экипаж плавно катил по мощёной дороге центра города. Я смотрела, как за окном проплывают особняки, ограды, кованые ворота с гербами — по мере приближения к дворцу они становились всё выше, золота на них становилось всё больше, а чувство меры у их владельцев — всё меньше. Наконец мы миновали главные ворота королевского дворца. Стража была на каждом углу, как сорняки после дождя, — высокие драконы в тёмно-синих мундирах с серебряным шитьём, застывшие статуями, но провожающие каждый экипаж цепким взглядом.

Аннабель ахнула и прилипла носом к стеклу, по-детски в него впечатываясь.

Дворец был чудовищно, неприлично и вызывающе огромен. Он возвышался над землёй, как гора, которой однажды надоело быть просто горой, и она решила обзавестись колоннами, арками, витражами и золотыми шпилями. Белый мрамор с серыми прожилками выглядел потрясающе — даже в сгущающихся сумерках он будто светился изнутри. Статуи драконов по обе стороны парадной лестницы обозначали, что мы прибыли в нужное место. Каменные морды скалились гостям, а в глазах горели специальные магические огни, напоминая, кто правит этим миром.

Когда экипаж остановился, и лакей в алой ливрее распахнул перед нами дверцу, я на мгновение задержала дыхание. Слуги дворца — это не просто прислуга. Каждый из них двигался с отточенной грацией, будто годами репетировал каждое движение: как подать руку леди, как поклониться ровно настолько, чтобы выказать почтение, но не уронить собственного достоинства. Алые ливреи сидели на них идеально, без единой складки, расшитые золотой нитью по вороту и манжетам. На левом плече каждого — вышитый герб королевской семьи: серебряный дракон, свернувшийся кольцом вокруг короны. У дворецких, встречавших гостей у главного входа, к ливреям добавлялись белоснежные перчатки и тонкие цепочки с ключами на поясе — знак допуска в личные покои, как я читала когда-то в книге о дворцовом этикете.

Лирон выбрался из экипажа первым и сразу превратился в того, кем, по сути, и являлся: в уважаемого мастера-артефактора, чьи работы ценились при дворе. Он подал руку дочери, помогая ей спуститься, и я невольно залюбовалась этой парой. Господин Кантес в чёрном смокинге, который он доставал из шкафа, наверное, раз в год, смотрелся до неприличия уместно в этой роскоши. Благородная чернота ткани выгодно оттеняла его смугловатую кожу и тронутые сединой виски — следы вдовства и бессонных ночей в лаборатории. На манжетах поблёскивали запонки с крошечными рубинами — артефакты его собственной работы. Усы, предмет моих шантажных угроз, были аккуратно подкручены и придавали ему тот самый вид «почтенного отца семейства и опасного соперника в деловых переговорах». Аннабель рядом с ним, розовая, сияющая, с идеально уложенными волосами, казалась живым цветком, который заботливо вырастили в оранжерее и наконец вынесли на всеобщее обозрение. Отец и дочь смотрелись вместе как картина, достойная парадного портрета в главной галерее королевства. Пара драконов, которым здесь самое место.

Я вышла следом — и сразу почувствовала себя лишней деталью. Не частью картины, а случайным мазком, который художник забыл стереть.

Нас встретили в холле. Огромное помещение с высоченным потолком, теряющимся где-то в полумраке, было отделано белым мрамором с серебристыми прожилками — словно молнии застыли в камне. Пол блестел так, что в нём отражались плафоны магических светильников, парящих под потолком без всяких цепей и креплений. Вдоль стен выстроились кадки с растениями, названий которых я не знала: высокие стебли, светящиеся бутоны, листья, что едва заметно шевелились, провожая проходящих гостей.

— Ой, — выдохнула Аннабель, подбирая платье повыше своими пальчиками и подставляя отцу локоть. — Ой, мамочки, как тут красиво.

— Очень красиво, — подтвердила я, следуя прямо за парочкой.

И тут Аннабель вскрикнула снова, на этот раз громче:

— Элис, посмотри! У них фонтаны с жидким огнём!

Я посмотрела. Четыре фонтана, расположенные по углам холла, били вверх струями расплавленного золота. Огненные капли поднимались почти до уровня второго этажа, а потом мягко опадали вниз, будто невидимая рука собирала их обратно в чашу. От фонтанов шло сухое, приятное тепло, и пахло чем-то терпким — кажется, магическим топливом. По краям чаш сидели маленькие каменные ящерки, а из их пастей вырывались язычки синего пламени.

— Приветствую вас в королевском замке. Назовите свою фамилию, — раздался сухой голос.

Перед нами возник дворецкий. Высокий, тощий как жердь, с длинным носом и бесцветными глазами, которые, казалось, видели всё и сразу. Его ливрея была не алой, как у лакеев, а тёмно-бордовой, почти чёрной, с серебряным кантом. На груди — значок в виде драконьего глаза, символ дворцовой канцелярии. В руках он держал толстенную книгу в кожаном переплёте, которая пахла старой бумагой и чернилами.

— Лирон Кантес, Аннабель Кантес и Элис Фейт, сопровождение для моей дочери, — озвучил глава семейства.

Дворецкий оторвал взгляд от списка и заглянул за плечо Аннабель. Быстро, цепко взглянул на меня — с головы до ног и обратно. Я заметила, как дёрнулся уголок его рта: то ли усмешка, то ли нервный тик. Моё розовое безобразие явно не вписывалось в его представление о сдержанных нарядах сопровождающих юных дракониц, но он был слишком хорошо вышколен, чтобы позволить себе комментарий. Он деловито хмыкнул, поставил галочку в своей книге и сделал жест рукой — пропустить.

— Добро пожаловать на бал дебютанток. Вас проводят в главный зал.

Двое лакеев в алых ливреях синхронно, будто репетировали это годами, взялись за ручки огромных двустворчатых дверей, украшенных резными изображениями огнедышащих драконов. Искусная работа завораживала: каждая чешуйка прорисована, каждый коготь заточен. Драконы на дверях были изображены в движении, и магия заставляла их слегка мерцать при открытии.

Створки разошлись в стороны бесшумно, и перед нами распахнулся бальный зал.

Аннабель вцепилась покрепче в руку отца и с детским очарованием оглядела всех присутствующих. Её глаза блестели предвкушением, щёки раскраснелись от волнения. Она была на своём месте — юная драконица, наследница рода Кантес, будущая хозяйка чьего-то сердца.

Я шагнула за ними, ловя на себе редкие, ничего не выражающие взгляды. Я всего лишь сопровождающая, прислуга с образованием. Девушка в чужом платье, которой здесь не место. Запах рахат-лукума и орхидей снова ударил в нос, напоминая об экспериментах моей подопечной. Не знаю, как сработал этот аромат, но я заметно расслабилась и отпустила ситуацию. Пусть жизнь идёт своим чередом. Я с радостью прослежу сегодня, как моя воспитанница встретит своего мужа, и от всего сердца за неё порадуюсь.

Слуга бального зала проводил нас к нашему личному столу у стены. Таких столов были сотни, и за ними уже сидели дебютантки и их потенциальные женихи. Королевская ложа на метр возвышалась над полом, и в ней было пусто.

Пока гости прибывали, а я нервно ела шоколадные конфеты с цельным миндалём из хрустальной вазочки, Аннабель цепко вглядывалась в парней.

Они переговаривались с отцом, обсуждали наряды и титулы и с нетерпением ждали, появится ли королева.

Когда все места были заняты, золотой рог пронзил воздух тремя протяжными нотами. Распорядитель в бело-золотой ливрее вышел на середину зала и провозгласил:

— Поприветствуйте Их Величества — короля Эдварда Третьего и королеву Элинор! Благая весть для всех гостей: у нашего королевства скоро появится наследник. Да будут благословенны дни короля и королевы! Да будет здоров и смел будущий король, который скоро появится на свет!

Зал замер на секунду, а потом взорвался овациями.

Под руку с мужем в зал вошла королева — стройная, высокая женщина с волосами цвета воронова крыла, уложенными в сложную причёску с мелкими бриллиантовыми шпильками. Её платье из тяжёлого серебристого шёлка струилось по мраморному полу, как туман над озером, а под высокой талией угадывался аккуратный округлившийся живот. Пятый месяц, не больше. Драконица держалась с достоинством, которое не могли поколебать ни неудобный наряд, ни множество взглядов, но в глазах её была мягкая, почти человеческая усталость. Немудрено понять, что беременную женщину так вымотало, — даже корону не стала надевать.

Король Эдвард рядом с ней возвышался как скала — под два метра ростом, широченные плечи, мощная грудь. Тёмно-русые волосы были украшены золотой короной и падали на воротник алого мундира, расшитого серебряными драконами в цвет платья жены. Королевская чета двигалась к своей ложе медленно и величаво.

Я чуть не подавилась конфетой, понимая, что все вокруг встали со своих мест. Пришлось тоже подняться и проводить рукоплесканием хозяев дворца до их места.

Свита короля и королевы шла следом, не менее важно. Главный инквизитор — беловолосый, серьёзный мужчина лет тридцати — возвышался над остальными как минимум на голову, сравниваясь ростом только с королём. Он был одет во всё чёрное, как сама смерть: длинный сюртук без единого намёка на цвет, чёрные штаны, на поясе — массивная серебряная пряжка с драконьей головой. Под тканью угадывались широкие плечи и мускулистая фигура воина, а не кабинетного чиновника. Он шёл с идеально прямой спиной, не глядя по сторонам, и даже его тень казалась тяжелее, чем у других. Мне стало как-то нехорошо. Я таких людей побаиваюсь, хоть и не могу назвать себя пугливой.

Следом за Андером шёл начальник стражи, крепкий бородатый здоровяк в алом мундире с золотым шитьём. Его грудь была увешана медалями и значками, как праздничная ёлка игрушками, а сам он — мешок подарков на Рождество в большой семье. Мышцами там и не пахло.

Третий — кузен королевы, тот самый, о котором говорила Аннабель: тощий, сутулый, с жидкими усиками и надменным взглядом, который он то и дело прятал, отводя глаза. За ними чередой потянулись остальные придворные высоких кровей — высокие, статные драконы в парадных мундирах, обязательно с атрибутикой драконов, хотя бы на отворотах рукавов.

— Вы плакали? — то ли спросил, то ли утвердил инквизитор, и его ноздри едва заметно дрогнули.

Аннабель тут же встала передо мной, заслоняя собой, как наседка защищает своих цыплят, и я впервые была ей за это благодарна.

— Моя сопровождающая Элис была удивлена великолепием королевского дворца и проявила эмоции. Разве это запрещено? Она человек, и для неё хоть раз побывать на драконьем балу — это событие на всю жизнь.

Аннабель говорила дерзко, с вызовом, будто забыла, кто перед ней стоит. Я мысленно молилась, чтобы инквизитор не обратил внимания на её тон. Но Андер смотрел на неё сверху вниз — так же, как до этого на меня, — и в его взгляде появилось что-то странное. Его ноздри раздулись снова, и мужчина сглотнул, дёргая кадыком.

— Поэтому вы забаррикадировались в уборной? — прищурился Андер, переводя взгляд с Аннабель на меня и обратно. Его ноздри снова раздулись, будто он что-то унюхал. Нам крышка.

— Именно. Я благодарна той, кто вырастила меня и обучила грамоте. Драконы должны относиться к людям с уважением и поддерживать их в трудную минуту.

Я слушала эту тираду и внутренне сжималась. Аннабель говорила так, будто читала лекцию на уроке этикета. С инквизитором! С главным инквизитором королевства! У меня подгибались колени, а она стояла с гордо поднятой головой — хотя даже на своих каблуках едва доставала ему до подбородка.

— Это разумная истина, которую не нужно озвучивать, — сухо ответил Андер Даркмур. — Драконы всегда относятся к людям с уважением. Я всего лишь поинтересовался, почему вы были здесь так долго.

— Подозреваете двух девушек в покушении на короля и королеву? Думаете, у нас под юбками спрятано оружие?

За спиной кто-то охнул. Кажется, дворецкий поперхнулся воздухом, а я вовсе перестала дышать.

Аннабель! Ты что творишь?!

Инквизитор медленно, очень медленно опустил взгляд на её фигуру — от макушки до пола и обратно. Я видела, как напряглись его скулы. Он не злился. Он… изучал её. Как будто решал, стоит ли наказывать эту дерзкую драконицу или, может быть, закрыть глаза на глупую девчонку.

— Я прикажу обыскать вас, — сказал он вполголоса, почти интимно. — Вот и посмотрим, что вы прячете.

У меня внутри всё оборвалось. Обыскать! Если он найдёт флакон в её чулке — тот самый, с остатками запрещённого усилителя истинности… Я представила, как нас выволакивают из дворца под крики разъярённой толпы, как Лирон Кантес краснеет от стыда и лишается всех титулов, как Аннабель увозят в инквизиторскую тюрьму…

— Только если вы лично этим займётесь, господин инквизитор, — с придыханием ответила Аннабель. Я перестала дышать окончательно, потому что до меня дошла мысль, которую я боялась: она с ним флиртовала.

Боже, инквизитор же не молодой дурачок, которого можно соблазнить.

Но в противовес моей логике дракон и Аннабель смотрели друг на друга. Между ними будто искры проскакивали.

Я стояла за спиной подруги и чувствовала, как у меня трясутся руки от страха. От осознания, что ещё минута — и этот дракон действительно начнёт обыск. И тогда конец всему.

— Непременно. Я с удовольствием займусь этим сам, — ответил Андер, переходя на шёпот, и так сверкнул глазами, что мама дорогая.

У меня в голове щёлкнуло. Надо уносить ноги. Бежать куда подальше и уводить спятившую драконицу.

— Мы, пожалуй, пойдём, — выдавила я, хватая Аннабель за левую руку. Резко дёрнула к себе, не глядя на инквизитора, не дожидаясь его разрешения. Просто утащила её прочь, пока этот страшный дракон не передумал.

Мы прошли несколько шагов по коридору, и только тогда я позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось где-то в горле. Аннабель шла рядом со мной покорно, но я боковым зрением видела её нахальную самодовольную улыбку. Эта безумная драконица улыбалась! Боже! Мы чуть не попались, а она улыбается.

Аннабель зачем-то начала поправлять безупречную причёску правой рукой, чуть не споткнулась на ровном месте, но я её удержала. Эта дурында разглядывала своё запястье вместо того, чтобы смотреть под ноги.

В бальном зале я всучила её, как мешок с золотом, Лирону Кантесу, надеясь, что обсуждавший поведение своей дочери с инквизитором глава семейства прочистит ей мозги.

Инквизитор так и остался со сворой слуг где-то позади, сверля наши спины.

Когда мы уселись на места, Лирон Кантес отругал дочь и отошёл с кем-то поздороваться.

Аннабель посмотрела на меня и с ошарашенными глазами выдала:

— Это он.

— Кто он? О чём ты?

— Инквизитор, он моя истинная пара, — объяснила драконица и показала мне своё правое запястье. Я присмотрелась к коже, такой же обычной, как и всегда, но с бледным рисунком каких-то древних символов. Полосочки и завитки были настолько бледные, что я склонилась, как старая бабка, над запястьем и прищурилась.

— Это его имя. На старом наречии это Андер, — шепчет мне на затылок Аннабель, которой я не верю.

— Вы знакомы всего двадцать секунд... нельзя так...

— Элис, это великая магия. Я знаю, что у него на руке так же появилось моё имя. Я уверена. Мне нужно выманить его на танец. Ты мне поможешь?

— Нет, нет, нет, никакой помощи, я боюсь его до ужаса. Я человек, и меня вышвырнут отсюда как...

— Элис, мне нужно потанцевать с ним, а не убить, — останавливает меня драконица. Я откидываюсь на спинку стула своей спиной и смотрю сначала на свою подругу, которая явно сошла с ума, а потом на королевскую ложу. Андер Даркмур, как ястреб, смотрел в нашу сторону, а точнее на мою бедную подопечную. Я вернула взгляд к Аннабель и увидела, как она флиртует с ним почти через весь зал. Моя девочка погладила своё лицо тоненькими красивыми пальчиками и нахально прикусила нижнюю губу. Я посмотрела на главного инквизитора, который напряг все складки на лбу, а бокал шампанского в его руке просто треснул. Я не шучу. Он так напряг пальцы, что хрусталь превратился в десяток мелких осколков.

— Вот видишь, — с воодушевлением произнесла Аннабель, готовая сама сорваться с места в сторону своего избранника.

— Да уж. Между вами воздух плавится... — пришла я к заключению, когда главный инквизитор поднялся с места и позволил слуге убрать осколки. Андер Даркмур смотрел на мою подругу уже не так открыто, а будто бы вскользь, случайно...

— Давай потанцуем, Элис, — позвала меня драконица и встала со своего места.

— Мы вдвоём? — удивилась я.

— Да, вдвоём. Или ты хочешь, чтобы главный инквизитор королевства разозлился, увидев меня с мужчиной?

— Но это же странно…

— Пусть я буду странной, но заполучу то, что хочу. Андер не может просто ко мне подойти. Но если он встанет рядом с какой-нибудь парой, когда произойдёт смена партнёров, мы с ним потанцуем на глазах у всех без единого вопроса, — объяснила Аннабель свой гениальный план.

— Но…

— Элис, ты должна мне помочь, — снова надавила на меня драконица.

Что не сделаешь ради любви. Я поднялась с места и, взяв Аннабель за руку, отправилась на середину бального зала.

Музыка лилась красивой невидимой волной. Музыканты играли плавный, тягучий вальс. Пары кружились медленно, бальные платья взлетали к щиколоткам и опадали в такт на отполированный пол. В центре зала, под хрустальной люстрой с магическими огнями, танцевали десятки пар драконов и дебютанток. Аннабель взяла меня за талию, заняла мужскую позицию и повела. Мои ноги сбивались с ритма, пышная юбка из полупрозрачных слоёв путалась в ногах. Я чувствовала себя нелепо в этом розовом облаке с цветочным декором. Золотистые босоножки с ремешками на щиколотках то и дело норовили соскользнуть и остаться на полу, выпустив мою неуклюжую ступню.

— Улыбайся, — шепнула подруга. А потом произошла смена партнёров. Я не успела понять, как оказалась в объятиях незнакомого дракона, а Аннабель — в руках главного инквизитора.

Андер Даркмур прижал её к себе и повёл властно, не давая перехватить инициативу. Я же пыталась следить за ними, но мой новый партнёр оказался настойчивым.

— Вы чудесно пахнете, — сказал он.

Я не ответила, смотря поверх его плеча на Аннабель. Как же плохо, что все драконы высокие, — мне приходилось вставать на носочки, а это почти невозможно в обуви на каблуке.

Музыка закружила дальше, и меня передавали из рук в руки. Большинство кавалеров были просто вежливы, делали комплимент, представлялись — лорд такой-то, наследник такого-то, — и исчезали после смены партнёров. Но четверо… четверо возвращались снова и снова.

Первый подхватил меня, едва я успела выдохнуть. Длинные волнистые чёрные волосы падали на плечи, синий камзол с золотым шитьём сверкал в свете люстры ярче, чем у других. Он смотрел сверху вниз, и в его взгляде читалась привычка командовать.

— Генри Рид, — представился он сухо. — Вы даже не смотрите на меня, леди. А я не привык оставаться незамеченным.

Его рука на моей талии сжалась чуть крепче, чем требовал танец. Он вёл жёстко, почти грубо, но при этом ни разу не сбился с ритма. Его взгляд скользнул по моему декольте — лиф платья был украшен цветочным декором и открывал достаточно, чтобы привлечь внимание, но не переходить границ. Генри задержался там на мгновение, потом снова посмотрел мне в глаза.

— Вы всегда так игнорируете тех мужчин?

Я промолчала, следя за Аннабель.

— Дерзкая, — усмехнулся он и, когда музыка сменилась, нехотя передал меня следующему.

Второй появился с насмешливой улыбкой. Светлые песочные волосы лежали на плечах, белый камзол с глубоким вырезом открывал шею. Он выглядел так, будто весь этот бал был его личной инициативой.

— Себастьян Хоук, — представился он, чуть наклонив голову. — Вы, кажется, потеряны в своих мыслях. Или вы всегда такая неприступная?

Я проигнорировала его так же, как и предыдущего наглого дракона.

Себастьян вёл легко, с ленцой, но его пальцы то и дело впивались в мою талию, напоминая, что я в чужих объятиях.

— Слышали о роде Хоуков? — спросил он с притворной скромностью.

Я снова посмотрела в сторону Аннабель. Себастьян проследил за моим взглядом и хмыкнул.

— Странная сложилась пара, — шепнул дракон мне на ухо. — А вот вы и я…

Я дёрнулась от такой наглости, а мой партнёр лишь рассмеялся, отпуская меня в следующие руки. Я передохнула буквально тридцать секунд, пока танцевала с юнцом, совсем не заинтересованным во мне. Иногда лучше никому не нравиться, чем наоборот. Аннабель скатилась до интимного шёпота в грудь Андера, за что отец явно не погладит её по голове. В истинность мне верилось с трудом, но моя подопечная и главный инквизитор выглядели потрясающе. Кажется, её ноги даже не касались земли — так сильно Андер прижимал к себе драконицу. Моя радость длилась недолго.

Третий наглец врезался в мой танец, как ураган. Длинные серебристо-белые волосы разлетались при каждом резком повороте его головы, изумрудно-зелёный камзол с чёрной отделкой горел, как самый яркий сапфир. Партнёр схватил за талию и прижал к себе так, что я ощутила каждый мускул его груди и слегка впечаталась в неё носом и щекой.

— Дориан Лейн, — выдохнул он, и в его глазах горело что-то безумное. — Вы пахнете так, что я готов сжечь этот зал. Любите фейерверки?

— Я всего лишь нянюшка, — попыталась отстраниться я от этого безумца.

— Мне плевать, — отрезал он. — Кем вы были. Кем вы стали. Со мной вы испытаете настоящий пожар.

Он говорил громко, не скрывая эмоций. Когда меня попытался перехватить другой дракон, Дориан не отпустил.

— Эта девушка занята, — бросил он и продолжил вести меня в танце, игнорируя правила смены партнёров.

— Вы не понимаете, я человек, я не драконица, — оправдываюсь и ловлю уже более серьёзный взгляд.

— Почему тогда вышли танцевать? — поднял собеседник одну бровь.

— Если вы не заметили, я слежу за одной своей подопечной, — уже начала злиться я и с укором посмотрела ему в глаза.

— Может, стоит следить за своей личной жизнью? У вас нет кольца, — нахально бросил мне оппонент.

Я, отвернувшись, еле как успела перейти сама к другому партнёру.

Длинные тёмно-каштановые волосы стелились по плечам нового парня, пурпурный бархатный камзол с золотой вышивкой мерцал так красиво, что я уставилась ему на грудь.

Молчун взял меня за руку и повёл в танце. Его ладонь была тёплой и приятной, движения — плавными. Незнакомец не смотрел мне в глаза, не пытался заговорить, но его пальцы на моей талии чуть заметно дрожали от волнения.

— Меня зовут Теодор… — сказал он тихо, почти шёпотом.

— Я Элис, — ответила ему, чуть улыбнувшись, но снова устремила взгляд прочь, на сладкую парочку. Когда уже они натанцуются?

Когда меня попытался перехватить очередной кавалер, Теодор мягко, но непреклонно покачал головой и продолжил вести.

А потом Генри и Дориан оказались рядом одновременно.

— Она танцует со мной, — процедил Дориан, положив руку на моё запястье, почти вырывая его из руки Теодора.

— Зачем ей танцевать с таким глупцом, — холодно ответил Генри и попытался развернуть меня к себе, подхватив под локоть.

— Я сама решу, с кем танцевать, — тихо сказала я и, пользуясь заминкой, сбежала.

Моё позорное бегство не осталось незамеченным. Все, кто сидел за столами, проводили меня взглядом. Это точно духи Аннабель. Никто из драконов никогда в жизни не заинтересуется мной. Я плюхнулась рядом с очень напряжённым Лироном Кантесом, который глаз не сводил со своей дочери.

Осушив залпом бокал шампанского, я принялась смотреть туда же.

— Кажется, моя дочь заинтересовала не того мужчину, — произнёс неожиданным басом артефактор по левую руку от меня. Никогда не видела в нём столько серьёзности разом.

— Что вы делали в дамской комнате, Элис? — спросил меня глава семейства, не поворачивая головы. — Я чувствую на тебе особый запах. Ты никогда не пахла так прежде.

— Это просто духи, обычные духи, — оправдалась я.

— Не ври мне, Элис. Аннабель в моей лаборатории теперь чаще, чем я. Она занимается парфюмом, якобы хочет на этом заработать. Но вот что удивительно, она никогда не давала мне его понюхать. Целый год работы и ни одного образца. А теперь она танцует с главным инквизитором, который словно приворожён, — настойчиво продолжает артефактор, наблюдая исподлобья за своей дочерью.

— Она сделала усилитель истинности. Нанесла его на себя, и у неё проявилось имя на запястье, вот здесь, — я показала мужчине свою правую руку и постучала по коже пальчиком.

Лирон Кантес посмотрел на мою руку, потом на меня. Схватил меня за запястье и поднёс к моему лицу.

— Читай! — рявкнул он так, что я напугалась.

На моей коже было четыре строчки каких-то драконьих надписей. Я открыла рот от удивления и не могла поверить.

— Я… Я не умею… Я не знаю драконий язык… Что тут написано? — прохрипела я, теряя голос, разум и, кажется, седея за одну минуту.

— Генри, Себастьян, Дориан, Теодор, — отчеканил каждое слово дракон и оставил меня с этой информацией.

— Я… я… А что теперь… а как же?.. — воззрилась я на него и подсунула свою руку. — Я не хочу. Я же не драконица, я всего лишь человек.

— Все надписи проявились чётко. Поздравляю. Теперь эти четверо поубивают друг друга, — совсем не радостно обрисовал мне перспективу будущего Лирон Кантес.

Нас прервала Аннабель, которая, не скрывая счастливой улыбки, вернулась с танцев. Лирон быстро закончил бал дебютанток и решительно указал дочери на выход с фразой: «Я всё знаю, Аннабель, живо домой». Обратная дорога была похожа на бегство.

Лирон Кантес двигался так быстро, что я едва поспевала за ним на своих каблуках, то и дело хватаясь за стены. Аннабель семенила следом, прижимая к груди маленькую вечернюю сумочку. Её лицо всё ещё светилось после танца с инквизитором, но она уже начинала понимать, что дома её ждёт не чай с печеньем и похвала, а нечто совсем иное.

Экипаж ждал нас у главного входа. Лакей даже не успел как следует распахнуть дверцу — Лирон распахнул её сам, помог запрыгнуть дочери, подсадил меня, а затем влез следом, громыхнув тростью по полу. Экипаж качнулся.

— Домой, — коротко бросил он вознице.

Никто за поездку не произнёс ни слова.

Аннабель украдкой бросала на меня взгляды, ища поддержки. Я только незаметно покачала головой: нет, подруга, тут я тебе не помощник. Ты перегнула палку. Вернее, вылила на нас целый флакон запрещённой алхимии, от которой теперь у меня будут большие неприятности. Если артефактор не шутил, то четыре трупа появятся очень быстро.

Лирон сидел, уставившись в одну точку за окном, и нервно постукивал пальцами по набалдашнику трости. Чёрный драконий глаз на нём мерцал в такт ударам — артефакт явно считывал эмоции хозяина и начинал потихоньку нагреваться. Я заметила, как между пальцами Лирона потянулась тонкая струйка дыма.

— Папа, твоя трость... — тихо сказала Аннабель.

— Знаю, — рявкнул он и сунул трость под мышку, заставив драконий глаз смотреть в пол.

До особняка Кантесов мы добрались за двадцать минут вместо тридцати. Кажется, возница тоже чувствовал настроение хозяина и гнал лошадей так, будто за нами гналась свора инквизиторских ищеек. Хотя, учитывая обстоятельства, это было недалеко от истины.

В холле нас встретил тихий свет магических светильников и запах вечерних лилий, которые служанка поставила в напольную вазу у лестницы. В другой раз Аннабель восхитилась бы, как хорошо смотрится букет, но сейчас она стояла смирно, опустив голову, как нашкодивший котёнок.

— В мой кабинет, — отчеканил Лирон, бросив свой пиджак на руки подбежавшему слуге, который явно не ждал нас так рано. — Обе.

Я вздохнула. Обе — значит, и мне влетит.

Рабочий кабинет Лирона Кантеса был сейчас очень пугающим, хоть мы с Аннабель и были похожи на райских розовых птиц. Тяжёлые шторы были задёрнуты, магические светильники горели вполнакала, а на столе лежали какие-то свитки, которые я раньше не видела. Лирон обошёл стол, сел в своё кресло и уставился на дочь.

Я встала у стены, сложив руки на животе, как послушная работница, которую вызвали к начальнику.

— Садись, — кивнул он Аннабель на кресло напротив.

Девушка села. Я заметила, как дрожат её пальцы, когда она положила сумочку на колени. Вся её наглая уверенность, с которой она флиртовала с главным инквизитором, испарилась без следа. Осталась просто восемнадцатилетняя девочка, которая боится отцовского гнева и делает это не напрасно.

— Рассказывай, — сказал Лирон тихо, доставая из своего ящика серебряную фляжку с драконом и открывая её одним движением.

— Папа, я...

— С самого начала. Не упуская деталей. И если я пойму, что ты врёшь, ты больше никогда не переступишь порог моей лаборатории. Даже для того, чтобы пыль с полок протереть, — стукнул артефактор металлом по деревянному столу, отчего дорогой виски расплескался по его руке, но мужчина как будто бы этого не заметил.

Аннабель сглотнула.

— Я... я нашла в твоём архиве старые записи. Про ритуал истинности. Там был реагент, который использовали тридцать лет назад, а потом почему-то перестали. Я подумала... я подумала, что, если современный ритуал даёт так мало пар, значит, его изменили. Намеренно. Чтобы богатые семьи могли... — она запнулась.

— Чтобы богатые семьи могли контролировать браки своих детей? — закончил за неё Лирон. — И ты решила, что умнее всех алхимиков королевства?

— Я хотела найти свою истинную пару! — выпалила Аннабель, и в её глазах заблестели слёзы. — Я не хочу замуж по расчёту, папа. Я хочу любить. Так, как ты любил маму.

Лирон замер. На его лице промелькнули боль, тоска, гнев — всё вместе. Он отвернулся к окну, хотя шторы были задёрнуты, и несколько секунд молчал, а потом пригубил из своей фляжки.

— Твоя мать, — сказал он наконец глухо, — была моей истинной парой. И я помню тот день, когда у неё на запястье появилось моё имя. Я был счастлив. Но я также помню, что чуть не убил своего лучшего друга, который посмел пригласить её на танец в первую же неделю после ритуала. Истинная пара — это не только любовь, Аннабель. Это безумие. Это одержимость. Это желание запереть человека в башне, чтобы никто, никто не смел на него даже дышать.

Я невольно поёжилась. У меня-то таких товарищей четыре штуки. Они меня на кусочки порежут, кому ручку, кому ножку.

— Ты нанесла на себя усилитель. Ты почувствовала притяжение к инквизитору. А он — к тебе. И теперь этот мужчина, самый опасный человек в королевстве после короля, будет сходить с ума по моей дочери. Ты понимаешь, что ты натворила?

— Я... я думала, если это по-настоящему...

— По-настоящему не нуждается в усилителях! — рявкнул Лирон и стукнул кулаком по столу. Свитки подпрыгнули. — Истинная пара определяется магией крови, а не алхимическими поделками! То, что ты сделала, — это имитация. Ты обманула его обоняние. Ты заставила его поверить в то, чего нет!

Аннабель побелела.

— Но у меня проявилось имя...

— Потому что ты сама поверила в свой обман! Магия откликается на желание. Ты хотела, чтобы он стал твоим, — и ритуал дал тебе отклик. Но это иллюзия. И когда иллюзия рассеется... — Лирон закрыл глаза. — Я не знаю, что сделает инквизитор, когда поймёт, что его провели.

В комнате повисла тишина.

Я стояла у стены и слушала этот разговор, чувствуя, как у меня немеют пальцы. Значит, и мои четыре имени — тоже иллюзия? Тоже обман? Я посмотрела на своё запястье, где ещё были написаны чужие имена.

— А Элис? — вдруг спросила Аннабель. — У неё тоже проявились имена. Четыре. Это тоже имитация? Ты знаешь Элис, она никогда не мечтала выйти замуж.

Лирон перевёл взгляд на меня.

— Элис — человек, — сказал он тихо. — На людях ритуал истинности не должен работать в принципе. То, что мы увидели... я не знаю, что это. Возможно, усилившийся запах смешался с твоей магией. Возможно, твой эксперимент дал побочный эффект. — Мужчина глотнул ещё раз, полностью разворачиваясь к нам. — Или... — он помедлил. — Или в Элис течёт не только человеческая кровь. Может, когда-то давно её предки были драконами.

Я открыла рот.

— Что? — произнесла я ошалев. — У меня не было в роду драконов.

— Я ничего не утверждаю, — поднял руку Лирон, останавливая мою панику. — Нужно время, чтобы разобраться, почему так получилось. Вариантов может быть много.

— Отлично, — выдохнула я. — То есть я теперь ходячая загадка с четырьмя воображаемыми женихами?

— Не воображаемыми, — поправил артефактор. — Очень даже реальными. И они уже поняли, что ты — та, кто им нужен. Вопрос в том, что они будут делать с этим знанием.

Аннабель всхлипнула.

— Прости, папа. Я не хотела... я просто...

— Ты хотела как лучше, — устало закончил Лирон. — Я знаю. Но теперь нам придётся разгребать последствия. Завтра с утра ты отправишь письмо инквизитору с вежливым отказом от дальнейшего общения. Скажешь, что была не в себе, что ты не искала истинную пару. В общем, что-нибудь придумаешь.

— Но, папа...

— Аннабель! Это не обсуждается! — голос Лирона был твёрже стали. — Ты поставила под удар не только себя, но и Элис. Если эти четверо драконов начнут выяснять отношения, кто пострадает первым? Правильно, она. Потому что она человек, а у людей нет защиты. Ни магической, ни родовой. Никакой. Любой суд встанет на сторону дракона. А эти богатые аристократы, чёрт их подери, найдут, как достать бедную девушку. И кто-то из них уж точно сообразит, что это какая-то магия.

Аннабель опустила голову.

— Я напишу письмо, — прошептала она.

— И больше никаких экспериментов без моего ведома. Ты поняла меня?

— Да, папа.

— А теперь идите спать. Завтра будет трудный день.

Аннабель поднялась, кинула на меня виноватый взгляд и направилась к выходу.

— Дай мне свой усилитель, я посмотрю, что ты там намешала. Принеси мне всю формулу, если ты догадалась её записать, — дал поручение глава семьи своей дочери.

Когда Аннабель вышла из кабинета, я зачем-то осталась стоять у стены. Я доверяла Лирону, он был опытным артефактором, и почему-то рядом с ним было легче смириться со своей участью. Я уверена, он решит проблему.

— Элис, — позвал меня мужчина, заметив, что я осталась. — Подойди.

Я подошла к его столу послушно. Может, он скажет что-то, что мне поможет уснуть этой ночью.

Хозяин дома взял меня за руку и посмотрел на моё запястье. Четыре имени, написанные на древнем наречии, были всё так же на моей руке.

— Никогда такого не видел, — признался Кантес. — Обычно на руке появляется только одно имя, даже если девушка весь вечер танцевала с разными кавалерами. Это однозначно какой-то сбой. Магия дала побочный эффект и записала на твою руку просто имена тех, с кем ты танцевала. Другого объяснения я найти не могу.

— Это не все имена тех, с кем я танцевала, — буркнула я, оправдываясь. — По моим подсчётам, было минимум двенадцать разных драконов. Я не хочу замуж и даже не мечтала об этом. Если инквизитор что-то заподозрит, что будет с Аннабель?

Хозяин дома напрягся, выпустил мою руку и схватился за фляжку. Его глоток был жадным и нервным.

— Он инквизитор, Элис, он может всё что угодно — от лишения титула до тюрьмы. Если Аннабель с ним продолжит встречаться, то это можно подвести под статью о государственной измене. Она специально применила усилитель, чтобы подобраться поближе к королевским тайнам. Тогда её ждёт тюрьма и запрет на любую магию, — тяжело выдохнул свои предположения артефактор.

— Может быть, наоборот, они быстро поженятся, и тогда он не сможет признаться, что его обманули? Ему будет стыдно, что его обвели вокруг пальца?

— Нет. Ты слишком наивна, как и моя дочь. Я слишком давно занимаюсь артефактами, — ответил мужчина, и в его глазах и правда начал считываться большой опыт. Он переживал за дочь и был максимально серьёзен, только судьба решила совсем по-другому. За спиной раздались шаги — тяжёлые и уверенные, а за ними мелко семенящие. Я обернулась и увидела Андера Даркмура, который шёл по чужому дому, как по своему собственному. За ним следовал абсолютно бледный слуга, напуганный чем-то до ужаса.

— Приветствую вас, господин Лирон Кантес, — пробасил гость и бесцеремонно уселся в кресло напротив главы дома. — Мы не успели с вами познакомиться. Я Андер Даркмур, главный инквизитор королевства, и пришёл я сюда из-за вашей дочери.

— Слушаю, — буркнул хозяин дома и сделал жест рукой, чтобы я ушла. Я не стала ждать второго приказа, но в дверях наткнулась на Аннабель, уже переодетую в домашнее лёгкое платье и распустившую причёску. Драконица сжимала в одной руке бумагу с формулой, а во второй — пустой пузырёк, лишь с каплей этого чёртова усилителя.

Андер повернул голову на звук и, рассмотрев свою пару по танцам уже в другой одежде, сглотнул. Снова вернул взгляд к хозяину дома.

— Ваша дочь использовала запрещённую магию, я уверен в этом. Я прекрасно отдаю себе отчёт в собственных действиях. Меня околдовали. Только я не понимаю, с какой целью. Если вы не хотите большой огласки, предлагаю вам сразу сознаться. Предупреждаю: мои люди ждут меня у ворот, и если я не выйду из вашего дома, вас тут же арестуют, — объяснил гость.

— Я хотел выдать свою дочь замуж, создал специальное зелье, я артефактор и умею обращаться с магией. Вас не должно было задеть. Формула направлена на поиск истинной пары. Я обещаю, что исправлю всё, что я сделал, если вы мне позволите. Я нарушил закон, я готов понести наказание, — врал Лирон Кантес, защищая свою дочь. Впервые я наблюдала, как этот достойный человек врёт.

— Вы отправитесь в тюрьму, где всю жизнь будете работать над противоядием от этой дряни. Пока не сгниёте там же, а ваша дочь лишится титула, фамилии и будет отправлена подальше отсюда, — процедил сквозь зубы главный инквизитор, резко поднялся со своего места, но его остановили.

— Сядь, — голос Аннабель прозвучал как сталь. Мужчина опешил, посмотрев на драконицу.

— Я сказала, сядь, чёртов дракон! — рявкнула девушка, и на её голове начали проявляться рога. Светлые, но опасные. Я замерла у стенки, наблюдая, как и глава семейства, что будет дальше. Инквизитор попятился, плюхнулся на кресло и поднял одну бровь.

— Я создала усилитель истинности, — Аннабель припечатала ладонью листок со своими записями к столу. — А вот остатки вещества, которое я создала, — девушка треснула стеклянным пузырьком об стол с такой злостью, что он рассыпался на большое количество мелких осколков. — Хочешь меня осудить? Хочешь найти виновного? Это я! Только отец думает, что это ошибка, а я знаю, что мы истинная пара!

За спиной Аннабель начали появляться её позолоченные драконьи крылья.

— Если ты такой трус! Если ты не готов любить, тогда какого чёрта ты танцевал со мной! Если тронешь моего отца, если хоть что-то сделаешь, я в этот же день вспорю себе горло, посмотрим, как ты выживешь без истинной! Посмотрим, как ты тогда запоешь! Хочешь рискнуть? — драконица взяла инквизитора за горло своей рукой, призывая к ответу. Теперь уже она смотрела на него сверху вниз.

— Я уверена в своей формуле, я уверена в нашей истинности, но ты можешь рискнуть и проиграть всё! — продолжила Аннабель голосом истинной дьяволицы. Я ей поверила. Лирон Кантес, судя по ошарашенному взгляду, тоже ей верил.

— Ты блефуешь, — только и ответил инквизитор, не поддающийся чарам драконицы, но когда та отрастила когти на руках и перерезала собственное сухожилие на левой руке, Андер сжал зубы, наблюдая, как на пол струится алая кровь. С каждой каплей рога на его голове — серебряные и чешуйчатые — становились всё больше. Скрип зубов усилился, когда у ног Аннабель образовалась лужа. Прежде чем вскочил Лирон Кантес, это сделал инквизитор. Схватил девушку и рывком потащил прочь из кабинета. Аннабель начала терять сознание, её крылья исчезли, как и рога. По коридору главный инквизитор уже бежал с моей подопечной на руках. Мы с хозяином дома бежали за ним. Выбив входную дверь с ноги, Андер оказался на улице, расправил крылья и взмыл в воздух.

— Здесь всё чисто! — раздался его рёв, который услышали те, кто был за воротами. Наблюдать такое было, мягко говоря, страшно.

— Когда она вернётся, я сам её убью, — прошептал Лирон и схватился за сердце. Мужчина опустился прямо на землю, чтобы отдышаться и прийти в себя. За воротами послышался звук удаляющихся экипажей.

— Он спасёт её? — задала я глупый вопрос хозяину дома, который облокотился на стену и пил воду, принесённую слугой.

— Я уверен, — ответил артефактор, совсем не радуясь. Перспектива гнить в тюрьме, кажется, нравилась ему гораздо больше, чем счастье собственной дочери и её истинность с инквизитором.

Уснуть после такого было достаточно сложно. Мы с Лироном и слугой засели на кухне и начали опустошать запасы алкоголя. Я давилась дорогим красным вином, а мужчина пил виски. Через час прилетело письмо. Слуга быстро достал его из специального ящика для магических писем и отдал артефактору.

— Аннабель в королевском госпитале. Жива. Будет дома к завтрашнему вечеру. Андер, — прочёл полуночное письмо Кантес и поморщился.

— Если она здорова, то почему будет дома только завтра к вечеру? — рассердился хозяин дома и от досады шлёпнул ладонью по бумаге, будто это она в чём-то виновата. — Он решил пытать мою дочь! Это наверняка! Что он собрался делать с ней до вечера? — взорвался негодованием отец семейства.

— Дело молодое... — тихо намекнул слуга, за что получил взгляд, полный ненависти. Через час мы получили ещё одно письмо, только оно было адресовано мне. Лирон вырвал его из рук слуги и вскрыл, кровожадно вгрызаясь в каждую букву.

— Успокой отца. Со мной всё в порядке. Пусть не ищет меня до завтрашнего вечера, у меня свидание. Аннабель, — со злостью прочитал артефактор и опешил.

— Выпьем за то, что всё хорошо закончилось, — предложил слуга и, не дожидаясь нашей поддержки, опрокинул в себя половину стакана большими глотками.

— Какое к чёрту свидание? — прошептал артефактор, но уже спокойнее, перечитывая в десятый раз письмо своей дочери.

— Всё разрешилось, Лирон, — кивнула я ему и попыталась забрать ненавистную бумажку, но хозяин дома сжал её крепче и прижал к груди. Дальше он расплакался, как ребёнок, всхлипывая громко и протяжно.

— Моя дочь бросила меня... — трагически проскулил взрослый дракон, и у меня на глазах тоже навернулись слёзы. — Этот гад её же никуда не отпустит, если они истинная пара. И не увижу я больше свою девочку.

— Учитывая, что это Аннабель чуть его не придушила, думаю, стоит переживать именно инквизитору, — хохотнула я, пытаясь подбодрить своего работодателя, с которым, я чувствую, скоро попрощаюсь. Если драконица выйдет замуж, я ей больше не нужна.

— Моя дочь — ангел, — бормочет себе под нос уже захмелевший артефактор. Слуга помог Лирону подняться и повёл его в покои. Я же до своей спальни дошла сама, хоть и каблуки стали в несколько раз неустойчивее. Платье мне снять не удалось, а вот причёску я растрепала как следует, чтобы вытащить из неё все шпильки.

Аннабель

Я очнулась быстро, словно меня кто-то дёрнул за руку из толщи воды, и первым, что увидела, был белый потолок королевского госпиталя с тусклыми магическими светильниками, а вторым — лекарь, который кружил надо мной как заведённый, проверяя пульс, заглядывая в глаза и что-то бормоча себе под нос.

— Госпожа Аннабель почти здорова, — отрапортовал он, не смея поднять взгляд на сурового мужчину, сидящего у моей кровати. — Её рана затянется без следа буквально через пару минут. Я могу идти?

— Идите, — раздался низкий и бесцветный голос, от которого по коже побежали мурашки.

Я повернула голову и увидела Андера, который сидел на стуле со сложенными на груди руками, а его цепкий взгляд изучал меня так, будто я была главной подозреваемой в его деле. Мужское лицо не выражало ровным счётом ничего, и лишь напряжённые скулы и дёрнувшиеся зрачки выдали, как быстро и жадно он осматривал меня с головы до ног.

— Ещё раз выкинешь что-то подобное… — начал Андер, но его голос дрогнул на полуслове, потому что он явно не знал, как закончить эту угрозу.

— Что ты сделаешь? — спросила я, мельком посмотрев на почти зажившую руку, где тонкий розовый шрам исчезал прямо на глазах. Я вдруг почувствовала обиду от того, что он позволил мне потерять столько крови и совсем не спешил, теряя свою истинную. — Ты позволил мне истекать кровью, между прочим.

— Я позволил тебе сделать выбор, — ответил он жёстко, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. — И ты выбрала не разговор, а угрозы.

Я замолчала, потому что он был прав только наполовину. Будь я тихой и послушной драконицей, мой отец сейчас бы сидел в тюрьме.

— Есть много способов заставить дракона отказаться от его идей, — добавил инквизитор уже тише, всё ещё осуждая мой поступок.

— Мой шантаж сработал идеально, — я расплылась в улыбке, гордясь собой. — Ты должен оценить его по достоинству. Возможно, я найду и другие действенные способы.

— Я всего лишь не стал рисковать твоей жизнью, — отрезал Андер, и в его голосе не было ни намёка на похвалу. — Не обольщайся.

— А что с моим отцом? — спросила я. За то время, что я провела без сознания, глава семейства мог натворить непоправимых глупостей.

— Я отозвал своих людей, — сказал инквизитор и отвернулся к окну, словно разговор был ему неприятен. — Суть проблемы мне ясна, и экспериментатор находится в этой комнате, поэтому ты сделаешь антидот, и чем быстрее — тем лучше.

Я не ответила, а вместо этого принялась рассматривать его профиль с острыми скулами, прямым носом и губами, которые он постоянно сжимал в тонкую линию. Как можно быть таким красивым и таким холодным? Элис заметно нервничала, стоя рядом с Андером, даже мой отец сразу взял на себя вину, не пытаясь обманывать, потому что с такими людьми шутки плохи. Только я не боялась Даркмура. Как можно бояться своего истинного дракона? Свою пару. Пусть он и отрицает это сейчас.

— Зачем ты танцевал со мной? — спросила я тихо, желая узнать правду. Мне хотелось услышать признание, но упёртый дракон думал иначе.

— Это эффект твоего усилителя, — ответил он, даже не повернув головы.

— Ты флиртовал со мной весь танец, — возразила я, чувствуя, как внутри поднимается злость. — Ты прижимал меня к себе так, что у меня рёбра трещали.

— Я уже объяснил, — отрезал Андер, резко поднимаясь и уходя прочь. — Я должен отправить письмо твоему отцу, что ты жива.

Он вышел, даже не взглянув на меня. Инквизитор просто сбежал от дальнейших вопросов, найдя благородный повод.

Я осталась одна в палате, где белые простыни пахли лавандой и чем-то лекарственно-успокаивающим. Я провела ладонью по руке, не найдя пальцами ни следа от пореза, ни капли запёкшейся крови. Только лёгкая сонливость напоминала о моём отчаянном поступке. Кто бы что ни говорил, но я поступила правильно, спасла отца и осталась с Андером Даркмуром наедине. Вряд ли многим удаётся так долго побыть в его компании.

Я закрыла глаза и думала о том, как вскрыть этого дракона и где у него броня тоньше.

Когда в дверях снова послышались шаги, я не стала открывать глаза, но всем телом чувствовала его тяжёлое и почти осязаемое присутствие. Два пальца легли мне на шею, нащупали пульс, и я услышала короткий выдох облегчения, который главный инквизитор королевства тут же спрятал под маской невозмутимости, после чего опустился на стул и снова сложил руки на груди.

Я приоткрыла глаза. Через узкие щёлочки увидела, как мой дракон сидит, откинувшись на спинку и уставившись в потолок с лицом-маской, но его правая рука чуть заметно и нервно барабанила по левому предплечью.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он, взглянув исподлобья, но не меняя положения головы. Странный дракон. Если ты отворачиваешься, то зачем тогда следишь за мной тайком?

— Ты будешь со мной всю ночь?

— Да. Чтобы ты не сбежала, — последовал незамедлительный ответ, поясняющий причину.

— А если я пообещаю не сбегать, ты уйдёшь?

— Я тебе не верю.

Я улыбнулась в темноту и прошептала:

— Получается, ты в любом случае просидишь у моей постели всю ночь. Разве это не любовь?

— Будешь болтать — прикажу напоить тебя снотворным, — фыркнул он, но в его голосе не было злости, а уголок губ пополз вверх, но быстро вернулся на место.

Я помолчала пару секунд, собираясь с духом, и самым невинным голосом, на который только была способна, спросила:

— Может, ты ляжешь рядышком, и я усну намного быстрее?

Андер медленно повернул ко мне голову, и в приглушённом свете его глаза казались ещё темнее. Тёмно-серый цвет захватил радужку и придавал такой шарм, что я прикусила нижнюю губу от удовольствия лицезреть такую картину.

— Если я лягу рядом, вряд ли ты уснёшь, — сказал он тихо, почти шёпотом, смотря только на мои губы.

Я успела заметить, как дёрнулся его кадык от сглатывания, но он словно дал себе мысленную оплеуху и снова попытался взять себя в руки. Но было уже поздно.

— Пожалуйста, Андер, — попросила я с придыханием, чуть двинув плечами и грудью от глубокого вздоха.

Он посмотрел на узкую больничную кровать, рассчитанную на одну хрупкую драконицу, а никак не на здоровенного инквизитора.

— Мы не поместимся вдвоём, — оправдался он. Фраза прозвучала почти как извинение. Значит, он не против лечь рядом.

— Я могу прижаться к тебе, — продолжила я и сама испугалась того, как это откровенно прозвучало. Драконица не должна вести себя так пошло, но к чему этикет, если я говорю со своим истинным.

— Если ты ко мне прижмёшься… — Андер не договорил, а вместо этого резко выдохнул, провёл рукой по лицу и выругался: — Чёрт. Как ты это делаешь?

Я видела, что он злится на себя, потому что на его висках начали проступать серебряные изящные рога. Я смотрела на них восхищённо, чувствуя, как у меня внутри живота всё сжимается в тугой узел.

— Дашь потрогать? — выдохнула я, сама не узнавая свой голос с лёгкой хрипотцой.

— Нет, — процедил он сквозь зубы, но даже не двинулся с места.

— Я дам тебе потрогать свои, — предложила я, понимая, как это глупо, но уже была не в силах остановиться.

Андер тяжело и очень глубоко вздохнул, после чего отвернулся, выругавшись так тихо, что я не смогла расслышать.

Рога исчезли так же внезапно, как и появились. Я разочарованно вздохнула и надула губы. Андер заметил и это краем глаза, после чего снова вздохнул — на этот раз тихо и почти обречённо.

— Ты очень красивый, — прошептала я, рассматривая его профиль в тусклом свете, стараясь запомнить каждый сантиметр.

— На тебя действует магия, поэтому ты так думаешь, — ответил он, меняя позу, ставя локоть на подлокотник и подпирая кулаком подбородок. Он смотрел на меня будто нехотя, когда человек не хочет показывать свой интерес открыто.

— У тебя было много женщин? — спросила я, проверяя почву.

— Достаточно, — ответил он без тени смущения.

— И где они сейчас?

— Ты думаешь, я слежу за ними? — усмехнулся он нервно.

— Ты не ответил на вопрос.

— Мне нет дела до прошлого, потому что прошлое должно оставаться в прошлом, — сказал Андер, и его скулы заметно напряглись, после чего он помедлил, но всё-таки спросил: — А у тебя?

— Что у меня?

— Ты поняла вопрос.

Я отвела взгляд, потому что мне стало стыдно, хотя стыдиться было нечего.

— Я белый лист, на котором нет ещё ни одного рисунка.

Он молчал долго, вовсе перестав дышать, а потом выдохнул тяжело, сжав руку в кулаке до белых костяшек.

Аннабель

— Никогда не хотела? — спросил он глухо, продолжая невыносимый, но такой интересный для него диалог.

— До тебя — нет, — ответила я честно.

Андер запрокинул голову, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза.

— Аннабель... — почти рыча, собеседник выругался моим именем. Его рога проступили на считанные секунды во всей своей красе, но снова спрятались.

Кажется, главный инквизитор королевства злится на себя самого за собственные чувства. Его грудь под чёрной рубашкой и пиджаком часто и неровно вздымалась.

— Что-то не так? — спросила, растягиваясь в улыбке. Кажется, я смогу поймать эту птичку в свои силки.

— Перестань со мной флиртовать, — произнёс собеседник хриплым низким голосом, вызывая волну мурашек.

— Зачем, если я этого хочу? — вбила новый гвоздь своим признанием.

— Аннабель… — выдохнул моё имя Андер, будто оно жгло ему рот и губы. — Чёртова драконица…

Мужчина поднялся, подошёл к окну и встал спиной, снова сложив руки на груди. Я запрокинула голову, любуясь на широкие плечи, на то, как туго натянулась ткань пиджака на лопатках, на то, как светлые волосы отражают тусклый свет.

— Я не хочу, чтобы ты ушёл, пока я сплю, — призналась я ему в спину.

— Я не уйду, — заверил меня собеседник.

— Мне будет спокойнее, если ты… — Я замолчала, прикусив губу.

Андер обернулся, сделал два шага к кровати и тихо попросил:

— Говори.

— Мне так понравилось, когда ты держал меня в танце, — выдохнула я. — Ох, Андер… Мне сложно это сказать... Я бы очень хотела...

Я посмотрела ему в глаза и увидела, как он ждёт признания, не торопит, а просто стоит рядом и смотрит так, будто от моих слов зависит что-то очень важное, но я не нашла нужных фраз и вместо этого просто протянула ему руку.

Даркмур сел на край кровати, одним движением снял пиджак, показывая мне перекатывающиеся под тканью рубашки мышцы, после чего медленно и осторожно взял мою правую руку. Мужские пальцы трепетно скользнули по коже, где было написано его имя, словно боясь стереть надпись. Но даже после нескольких молчаливых минут разглядывания символы старого драконьего наречия никуда не исчезли. В какой-то момент мне даже показалось, что инквизитор специально тянет время и хочет подольше ко мне прикасаться.

— Покажешь свою, — попросила я, желая продлить романтичный момент.

Андер Даркмур расстегнул пуговицу на манжете чёрной рубашки и задрал ткань до локтя, подставляя мне то, что я попросила. Я провела кончиками пальцев по древним рунам и почувствовала, как он вздрогнул. Мы смотрели друг на друга невыносимо долго, и я не знала, кто сделал первый шаг, но вдруг наши пальцы переплелись.

— У меня в инквизиции есть лаборатория, — сказал он хриплым от возбуждения голосом. — Завтра сделаешь там антидот.

— Я не буду делать антидот, Андер. Я не хочу, — ответила я, понимая, что и он этого не хочет, иначе потащил бы меня туда уже сейчас.

Инквизитор посмотрел на меня долгим и изучающим взглядом, пытаясь усмирить свой пыл, который прятался внутри и только еле заметными признаками проступал наружу.

— Разве тебе не хочется освободиться от этой привязанности? — спросил он тихо.

— Мне достался достойный дракон, даже если это вышло случайно, я не хочу отказываться от любви, о которой грезила всю жизнь.

Даркмур молчал, и лишь уголок его губ чуть заметно дрогнул.

— Жаль, что мне досталась такая невыносимая драконица, — сказал он мягко и почти нежно. — Тебя же придётся запирать, чтобы ты не натворила глупостей.

— В твоём доме? — уточнила я, чувствуя, как внутри разливается тепло и плещется от груди к низу живота, от живота к горлу и щекам.

— Конечно.

Я медленно потянулась к нему, давая возможность отстраниться, но он не отодвинулся. Я приподнялась на руках, упирая их в кровать, и поцеловала своего дракона. Легко, неумело, первый раз в жизни.

— Аннабель… — выдохнул инквизитор мне прямо в губы, когда я отстранилась на пару сантиметров.

— Накажешь меня за мой первый поцелуй? — прошептала я, глядя в его глаза.

— Это не считается поцелуем, если я не ответил, — сказал Даркмур, провоцируя меня попробовать ещё раз соблазнить неприступного дракона.

Я поцеловала его снова — на этот раз смелее и требовательнее, вцепившись пальцами правой руки в ворот его рубашки и притянув к себе. Я чувствовала, как он сдаётся. Я отвлеклась всего на несколько мгновений, чтобы перевести дыхание и усмирить бешено бьющееся сердце в своей груди, только Андер уже не мог ждать. Дракон впился в мои губы так, будто ждал этого весь вечер: никакой осторожности, только дикий голод и желание получить то, что он хочет. Ни антидот, а меня, прижатую к постели и постанывающую ему в губы. Мы целовались долго и жадно, истязая друг друга и награждая одновременно.

В какой-то момент у меня закружилась голова от переполняющих меня чувств, и я взяла паузу отдышаться.

— Андер… — простонала я мольбу, когда на мою щеку и подбородок обрушился шквал поцелуев пылкого инквизитора.

Он взял моё лицо в свои большие и горячие ладони и продолжил целовать губы, не давая мне опомниться. Мои тихие стоны, кажется, сводили его с ума, потому что он завис надо мной, как коршун, и с каждым движением становился всё отчаяннее в попытках зацеловать меня до смерти. Я гладила голодного зверя руками по спине, натягивала ткань рубашки, впиваясь пальцами, прижималась ближе и показывала, как сильно хочу, чтобы он не останавливался. Счастье разорвалось глубоко внутри и просилось наружу через каждую клеточку моего тела.

Андер отстранился первым, тяжело дыша, с расширенными зрачками и мокрыми от моих губ собственными губами.

— Не надо пачкать белый лист так быстро, — сказал он хриплым от возбуждения голосом, сдерживая прежде всего себя. — Давай хотя бы сходим на свидание.

— А ты уже думаешь про мой белый лист? — удивилась я, ещё не придя в себя.

— Как снять с тебя одежду и лишить невинности? Нет, что ты, я же не влюблён в тебя без памяти, — усмехнулся собеседник, быстро лёг рядом и переложил меня себе на грудь. Я слушала, как его сердце колотится быстро и гулко, совсем не сдержанно, а ладонь гладит меня по волосам от макушки до плеч.

— А где будет свидание? — спросила я, уткнувшись носом ему в ключицу.

— Надеюсь, в моей спальне, — ответил он мгновенно, а затем недовольно сжал зубы, меняя ответ кардинально. — В любом ресторане на твой выбор.

— Мне нравится первый вариант, — прошептала я, улыбаясь. — Думаю, твои слуги прекрасно готовят.

— Я запятнаю твой белый лист по самые края, — выдохнул он мне в макушку угрозу и обнял крепче.

Я подняла голову, поцеловала дракона в уголок губ, сразу получая одиночный сладкий поцелуй в ответ.

— Спи. Иначе я достану краски прямо сейчас, — сказал Андер тихо, растягиваясь в обворожительной улыбке.

— Надо написать Элис, что я задержусь до завтрашнего вечера, потому что пойду на свидание с самым шикарным драконом.

— Хорошо, но после того, как я немного остыну...

Я посмотрела туда, куда неприлично смотреть юным драконицам, и даже приоткрыла рот.

Андер Даркмур прижал мою голову к своей груди, ограничивая мой кругозор на его бёдра с чем-то подозрительно выпуклым под тканью.

Проснулась я оттого, что полуденное солнце пыталось пробраться сквозь мои веки прямо в глаза. Я перевернулась на бок и свалилась с кровати, больно ударяясь локтем.

— Вот же зараза... — выругалась я в сердцах, целуясь с полом.

— Она уже проснулась, вы сами слышали! — с этим звуком в мою спальню ворвался наглый дракон в синем камзоле, один из тех, с кем я танцевала на балу. Кажется, его звали Генри. В его руке был огромный букет алых роз, а вот на лице — полное удивление. Слуга дома выглянул из-за плеча дракона посмотреть, почему меня нет в постели, а розовое пятно растянулось по полу.

— Вот же зараза... — снова выругалась я и поползла под кровать.

— Куда же вы, Элис, я же только пришёл, — произнёс нахал уверенно, будто я ему должна гору золота.

— Мне и тут хорошо, уходите, я не ждала гостей, — пробубнила и попыталась продумать план побега. Только если через окно.

— Боюсь, от вас мало что зависит. Я намерен пригласить вас на свидание, и если вы хотите провести его под кроватью, значит, так тому и быть, — выдал Генри Рид, ни разу в себе не сомневаясь, и мне под кровать, разобрав букет на отдельные цветки, начали просовывать подарок.

— Это вам, самые лучшие розы в столице, — заверил меня собеседник. Аромат был чудесный, и романтический жест хороший, если бы у меня не было четырёх имён на запястье.

— Что здесь происходит? — спросил новый гость. Я выглянула и увидела только штаны белого цвета.

— Себастьян, что ты здесь забыл? — сразу встал в защитную позу Генри.

— В этом доме живёт моя истинная пара, я пришёл пригласить её на обед. Где она? В ванной? — ответил Себастьян и отворил дверь в уборную.

— Ты что-то перепутал. Здесь живёт моя истинная, моя отметка на руке это подтверждает, — начал выяснять отношения Генри, не уступая сопернику.

— Твоя отметка ложная, я слышал, такое бывает. Покинь этот дом... по-хорошему... — перешёл на угрозы Себастьян.

Мне крышка.

Я лежала под кроватью, сжимая в руках алую розу и притворяясь пылью.

— Ложная? — Генри рассмеялся, но смех вышел каким-то слишком резким. — Я, может быть, и не разбираюсь в твоих интригах, Хоук, но свою истинную я чувствую нутром. А ты здесь лишний.

— Лишний? — Себастьян сделал паузу, и я услышала, как он ходит по комнате. — А давай спросим у самой леди? Где вы, дорогая?

— Она под кроватью, — сдал меня слуга, когда Себастьян посмотрел на него, подняв одну бровь.

— Милая Элис, не хотите же вы всю жизнь провести под кроватью? Разрешите наш спор с недоумком Генри Ридом. Иначе мне придётся выволочь его за шкирку из этого дома и задать взбучку.

— Кого? Меня? — усмехнулся противник, будучи полностью уверенным в себе. — Ты, наверное, пьян, раз такое о себе возомнил. Негоже приходить к девушке подшофе.

Я замерла, понимая, что сейчас будет драка.

— Хозяин будет очень зол, если в доме подерутся два таких уважаемых дракона, может, вы пройдёте на улицу? — неуверенно предположил слуга, который всё ещё торчал в дверях. Бедный парень, наверное, молился всем богам, чтобы Кантес появился и разнял щенков. Только вот артефактор не прибежал на шум, а значит, его нет дома. Мама дорогая, если Лирон вернётся в полуразрушенный дом, меня же уволят.

— Девушка моя по праву истинности! — взревел Генри и бросился на соперника с кулаками. Дальше я наблюдала, как белые розы сыплются на пол, как парни мутузят друг друга, валят навзничь. Генри бил чётко в челюсть своего оппонента, но тот, кажется, ничего не чувствовал.

Голова Себастьяна повернулась набок, парень увидел меня и просиял улыбкой. Одной рукой он закрылся от ударов, а второй помахал мне.

Генри поднял второго дракона за грудки и хорошенько приложил об пол затылком. Себастьян взялся за чужие запястья и со всей силы двинул своими быстро появившимися серебряными рогами по лбу соперника.

Пока Генри пытался прийти в себя, блондин дополз до меня и попытался боком пролезть под кровать с одной белой розой в зубах, которую он схватил по дороге.

— Момент, леди, — разжал он зубы и прокатился по полу прочь от меня, потому что Генри схватил его за ноги.

Они снова начали мутузить друг друга, а я взяла белую розу и поднесла к лицу бутон, чтобы вдохнуть аромат.

Я подползла к самому краю кровати и осторожно высунула голову, наблюдая за побоищем. В правой руке у меня всё ещё была алая роза, которую Генри просунул под кровать, а в левой — белая роза Себастьяна.

Драконы дрались отвратительно красиво, напоминая щенков, которые только что отрастили когти и теперь проверяют, кто из них громче рычит и сильнее впивается когтями в мясо, брошенное хозяином псарни.

Генри нанёс чёткий и выверенный удар, явно отработанный годами тренировок, а Себастьян ловко уклонился и ответил своим — более грязным, но оттого не менее болезненным.

Я смотрела на них и чувствовала странную смесь раздражения и снисхождения одновременно. Генри, Себастьян — это парни моего возраста, которые вряд ли умеют решать вопросы дипломатией. С другой стороны, мне совсем не хотелось замуж за кого-то похожего на Андера Даркмура. У меня кровь в венах станет от чиновников с большими полномочиями. Раз — и нет больше Элис. Два — и нет больше целой семьи, которая будет меня защищать.

Уж лучше пусть за мной бегают парни моего возраста. Надо только придумать, как их отшить. В отличие от инквизитора, ни Генри, ни Себастьян даже не думали сомневаться в нашей истинности. Они казались просто мальчишками в дорогих камзолах — крепкими, сильными, красивыми, но при этом не знающими, чего хотят, а потому желающими всего и сразу. Даже получив свидание со мной, что они будут делать дальше?

Тяжёлая и бархатистая алая роза в правой руке нравилась мне больше, и я с удивлением поймала себя на мысли, что болею за того, кто пришёл раньше, — чисто из уважения.

— Вы оба перестаньте, — сказала я вслух, но меня, разумеется, не услышали, потому что Генри как раз заехал Себастьяну локтем в челюсть, и тот с грохотом отлетел к комоду, больно приложившись затылком и разбивая красивый стеклянный глобус.

— Прекратите немедленно! — крикнула, высовываясь ещё дальше. — Это мой любимый глобус!

— Я куплю тебе новый! — рявкнул Генри, даже не обернувшись.

— Я куплю два таких глобуса, если пойдёшь со мной на свидание, — встрял Себастьян, вставая на ноги и тряхнув головой. Красивые длинные волосы закрыли обзор на половину его лица, а вот рога как раз таки появились во всей красе. Блондин со всей силы бросился на Генри, ударяя его в грудь и подкидывая к потолку. Я поёжилась, понимая, что мои женихи скоро превратятся в овощи на грядке, если продолжат так сильно бить друг друга.

Я выбралась из-под кровати, когда Генри полетел в стену. Себастьян с размаху швырнул его через всю комнату. Тело Рида с гулким треском врезалось в мой письменный стол, и бедный предмет мебели не выдержал: подломившиеся ножки и разлетевшаяся на две половины столешница стали некрасивыми обломками бывшего уюта. Чернильница описала дугу и приземлилась прямо на пол. Сверху шмякнулась рама со стеклом, которое разбилось о чёрные рога Генри и осыпалось на его местами порванный костюм. Разорванная карта королевства, ещё минуту назад висевшая в рамке над столом, осталась висеть, пропоротая двумя кончиками рогов, создавая комичную сцену. Генри повертел головой, не понимая, в чём дело, а потом посмотрел наверх, уставился в карту королевства, которая отлипла от картонной подложки и припечаталась к его лицу, как газета, которую человек захотел прочитать в ветреный день.

— Мои книги! — закричала я, потому что с верхней полки прямо на торчащие из картины рога Генри посыпались собираемые мной пять лет тома по истории, математике и другим наукам. Твёрдые переплёты падали на гостя, били его по затылку, который он старался убрать в сторону.

Справа от меня послышался довольный хохот Себастьяна, который был вполне доволен собой, но я его усмирила одним взглядом.

— Что? Разве тебе не смешно? — возмутился блондин.

Я стояла босиком на усыпанном осколками стекла, лепестками роз и какими-то бумажными клочьями полу и пыталась сдержать свой гнев. Я не могу оскорблять драконов, даже если они поступают как полные кретины. Любимая мною за уют и тишину комната превратилась в филиал ада, и её стены, помнившие вечера с чаем и интересными книгами, теперь красовались свежими вмятинами от драконьих спин и рогов. Последней точкой кипения стал Генри, который снял со своих рогов всё лишнее и, сев на корточки, без предупреждения запустил книгой в Себастьяна, который нахально улыбался своей временной победе.

— Вы оба — животные! — крикнула я, но уже поднявшийся на ноги Генри с рыком бросился на предусмотрительно отскочившего к двери Себастьяна, который теперь явно получит сполна. Они кружили по комнате, не замечая ни меня, ни слугу, который после этого выпьет не один литр успокаивающего чая. Генри загнал Себастьяна на подоконник, видимо желая пробить его черепушкой окно и выкинуть его из дома.

Нагло уворачиваясь от кулаков Генри и сшибая при этом гардину с карниза, блондин оборонялся как мог.

Рухнув вниз, тяжёлая ткань попала на рога одного и другого дракона и на минуту скрыла их от людских глаз.

Они трепыхались под шторой, как бабочки в сачке, пока не порвали её, сделав огромные дыры.

Молодые разбалованные идиоты, которые не отдают никакого отчёта в своих действиях, немного утихли и посмотрели на меня разом.

— Я всё возмещу, при условии что мы сходим на свидание, — нахально улыбнулся Себастьян, но тут же получил локтем в челюсть от Генри Рида.

— Я возмещу без условий, лишь бы моя истинная улыбнулась мне, — пообещал брюнет и сжал зубы от того, что Себастьян схватил его сзади, намереваясь придушить.

У обоих были разбиты губы, у Себастьяна сломан нос, у Генри треснуло ребро, но они всё равно продолжали бороться друг с другом.

Я повернулась к слуге, у которого, кажется, случился сердечный приступ, так бледен он был.

— Где Лирон? Они же поубивают друг друга...

— Хозяин поехал к дочери. Решил проверить, точно ли с ней всё хорошо, — с печалью ответил мужчина, дёргая зрачками. Он следил за драконами, которые боролись у меня за спиной на моей же кровати, которая протяжно и жалостливо скрипела.

Поняв, что дело дрянь, я попыталась сбежать из комнаты, но слуга преградил мне путь.

— Дай пройти, — толкнула его локтем, чувствуя, как в мои босые ступни впиваются осколки стекла.

— Только ты можешь их успокоить. Выбери любого из них, а второго прогони, — дал совет мне мужчина. Я обернулась, несколько секунд посмотрела на сломанную кровать и катающихся по полу драконов.

— Они же ведут себя как животные, я не буду никого выбирать, — фыркнула я, развернувшись к моей преграде.

— Значит, скажи им, чтобы уходили.

— Они драконы, я не могу ими командовать. Тем более я не могу командовать не в своём доме, дай же мне пройти, — процедила сквозь зубы. Мужчина бесцеремонно взял меня за плечи, развернул на сто восемьдесят градусов лицом к кровати и подтолкнул вперёд.

— Да вы что тут все издеваетесь, что ли... — прошипела сквозь зубы, делая несколько шагов вперёд и покачнувшись от толчка. А затем правую ногу пронзила боль.

— Ай! — взвизгнула я и поставила стопу на носочек. Небольшая лужица крови начала расползаться под правой ногой.

— Элис?! Всё в порядке? — спросил Генри, упирая руку Себастьяну прямо в лицо, чтобы тот притормозил.

— Элис, ты ранена? — начал моргать блондин так, будто никогда не видел крови, хотя у него у самого и нос, и губы были в красных пятнах, как и сбитые костяшки на руках. Господи, какие идиоты.

— Нет, я решила вспороть себе ногу стеклом по доброте душевной, — ответила я, не зная, что мне делать. Я теперь и идти толком не могу, чтобы сбежать. Надавив коленом на пах Генри, Себастьян быстро слез с соперника и подскочил ко мне, закинул меня на плечо и понёс прочь.

— Куда ты меня тащишь? — возмутилась я, неудобно свисая с плеча.

— Нужно вытащить стекло и обработать рану. А где все слуги? Тут вообще хоть кто-то есть?

— Здесь не королевский дворец, слуг немного, — объяснила я.

— Вы что, бедные? Как можно жить без слуг? — удивился Себастьян и уложил меня на диванчик в гостиной, который стоял напротив камина. Генри опередил своего противника и первым вцепился в мою правую лодыжку левой рукой, удерживая ногу и выдёргивая пальцами второй руки маленький осколок.

— Принеси бинты, тёплую воду и, если есть, иголку с ниткой, надо зашить рану, — отдал приказ брюнет своему сопернику, и тот пошёл напрягать точно таким же приказом слугу.

— Потерпи немного, я зашью рану, и всё пройдёт. Заживёт быстро, у меня лёгкая рука, — заверил меня Генри Рид, аккуратно удерживая мою ногу левой рукой и поглаживая её правой ладонью.

— Быстрее, быстрее! Ты не видишь, что моя истинная умирает! Чёртов ты тугодум! Где лежат бинты?! — кричал Себастьян на слугу, который явно растерялся. Я услышала треск ткани и увидела, как блондин стоит полуголый, рвёт свою белую рубашку на ровные длинные полоски и складывает на спинку дивана.

— Какая самоотверженность... — фыркнул Генри, закатив глаза и явно недовольный тем, что наглец показался передо мной по пояс голым. Я, конечно, хотела наругать их обоих, но кубики пресса и выпуклые мышцы на груди Себастьяна меня отвлекли. Кто бы мог подумать, что дракон ради меня будет рвать свою дорогую рубашку. Но блондин делал это с таким видом, будто это для него плёвое дело. Надо проверить этих двоих, может, они больны какой-нибудь душевной болезнью. Немудрено, ведь столько раз получать по голове и потом рассуждать здраво просто невозможно.

— Подержи, — кивнул Генри своему сопернику и передал мою лодыжку, как флаг на драконьих соревнованиях. Мне удалось замечательно рассмотреть Себастьяна, который встал напротив. Разбитые губы и нос придавали ему шарм, а вот широкие плечи и неизвестно откуда взявшиеся бугры на предплечьях заставили меня заняться доскональным исследованием. Кубики пресса были наполовину скрыты штанами с высокой посадкой, ровно такими же, как и сбоку. Я посмотрела левее, где кубики пресса были ничуть не хуже, а кожа на пару тонов смуглее. Генри, последовав примеру своего недруга, тоже зачем-то разделся до пояса.

— Я не хочу запачкать свою одежду, — ответил брюнет на немой вопрос Себастьяна и педантично положил свою местами порванную одежду на ближайшее кресло.

— Ну конечно, хочешь произвести впечатление, только тебе нечем, — усмехнулся блондин, сделал надменное лицо и подмигнул мне одним глазом.

— Вот иголка, нитки, а вот бинты, — отчитался запыхавшийся слуга, передавая всё в руки Генри.

— Тёплая вода, — напомнил он про ещё одну необходимую вещь, и слуга убежал прочь.

Когда всё нужное было на виду у брюнета, он быстро обработал мою рану, смачивая тряпку в воде. А пока я сжимала кулаки от боли, Себастьян пытался развлечь меня беседой. Блондин одной рукой придерживал мою ногу, а второй гладил по голове, называя меня то красавицей, то принцессой, то маленькой девочкой, у которой скоро всё заживёт.

В какой-то момент я, заворожённая Себастьяном, его комплиментами и харизмой, совсем забыла, почему лежу на диване. Превосходный клоун и ловелас в одном лице так захватил моё внимание, что я начала проникаться к нему симпатией.

— Ты обязана сходить со мной на свидание, милая Элис, — расплылся в нежной улыбке собеседник.

— Она не пойдёт на свидание с тобой! — рявкнул Генри Рид, возвращая меня в реальность. Я будто очнулась от лёгкого транса, в который меня погрузили.

— Что это было? — спросила я, уставившись на расстроенного блондина. — Ты что, околдовал меня своим взглядом?

— Я? Да ты что? Это же нарушает закон. Я бы никогда так с тобой не поступил, — заверяет меня дракон.

— Какой закон? — я прищурилась, понимая, что он врёт.

— Дракону запрещено использовать магию на людях, — ответил за него Генри, перематывая мою ногу тряпкой. — Видишь ли, магия действует на людей намного сильнее, чем на драконов, и какой-нибудь идиот может перестараться, не рассчитав силу. Род Хоук славится любовью к дипломатии и очень долгим разговорам. Идиот, который прямо сейчас перед тобой, наверняка прибегнул к магии гипноза.

— Гипноза? — удивилась я.

— Я сделал это, чтобы моя истинная не страдала от боли, пока ты кромсаешь её ногу. Будь благодарен, что я помог тебе, — возразил Себастьян, а потом выпрямился и посмотрел на мою ступню. — А давай-ка проверим, не пользовался ли ты магией целителя!

Генри недовольно отступил в сторону, задрав подбородок, и позволил оппоненту разбинтовать мою ногу, к слову, совсем уже не болевшую.

— Что и требовалось доказать, Генри, если ты думаешь, что ты один такой гений, то ты ошибаешься, — выругался Себастьян, проводя пальцами по абсолютно здоровой ступне.

Пока они собачились между собой, я села на пятую точку, закинула правую ногу и осмотрела кожу. Она была обычно бледно-розового цвета, без единого намёка на швы или глубокую рану. Лёгкая рука, значит. Что-то мне не нравятся эти двое, хотя они нарушили закон ради меня.

Брюнет и блондин прервали словесную перепалку, потому что что-то с размаху впечаталось во входную дверь. Я вздрогнула и встала коленями на диван, чтобы посмотреть, что происходит.

— Там ещё двое, — выдохнул, схватившись за сердце, слуга, который подошёл к окну проверить, что происходит во дворе.

— Какие ещё двое? — напрягся Генри Рид, и его рога быстро проявились, собственно, как и у Себастьяна. Блондин и брюнет выскочили на улицу друг за другом, и слуга впечатался лицом в окно, наблюдая за дракой. Я сорвалась с места и подскочила к нему. Парни бились двое на двое: на одной стороне Генри Рид и Себастьян Хоук, на второй — Дориан Лейн и Теодор Грей.

— Мне нужно бежать из города... — прошептала я, замечая, что бой переходит в фазу, когда противники выпустили драконьи крылья за спинами и бросали друг друга на десятки метров, вспарывая рогами зелёный газон.

— Боюсь, это не поможет, — так же тихо произнёс слуга и тяжело вздохнул.

Парням потребовалось без малого полчаса, чтобы разнести весь двор и наконец договориться между собой. Когда они появились на пороге, я вжалась в спину слуги, прячась за мужчину.

— Элис, ты должна объяснить нам, почему у каждого из нас есть твоё имя? — серьёзно заявил Генри Рид, выступая в роли вожака их маленькой стаи. Я оглядела всех четверых парней, с кем вчера танцевала хотя бы по одному разу, и попятилась к кухне. Несколько тихих шагов, а затем я сорвалась на бег, выдернула ящик стола и вооружилась двумя острыми ножами, выставив их перед собой.

Ага, драконы испугались ножей, как же.

— Ты должна нам объяснить, как так вышло, — снова завёл свою песню Генри, появляясь на кухне и приводя за собой ещё троих.

— Я ничего не знаю. Уходите! — закричала я в панике. Отступать мне было некуда. Меня спас Лирон Кантес, который ошалевшим взглядом рассматривал своё испорченное имущество и четыре спины моих потенциальных женихов.

— Что здесь происходит? — пробасил хозяин дома и, растолкав всех, прошёл на собственную кухню.

— Спасите меня... Они сумасшедшие... — взмолилась я, обращаясь к артефактору. Видимо, выражение моего лица было настолько непривычное для дракона, растерянное донельзя в купе с двумя ножами, что Кантес поджал губы в какой-то непонятной гримасе, а потом рассмеялся в голос.

Артефактор так заливисто хохотал, что я сменила милость на гнев, обещая и его прирезать, если что-то пойдёт не так. Не вслух, конечно.

— Элис, я всё думал, что может тебя поставить в тупик... — говорит Кантес, задыхаясь от смеха, — оказалось, что женитьба для тебя — самый большой страх.

Я фыркнула на такое заявление.

— Вообще-то их четверо, и они ни слова не сказали про женитьбу, они хотят знать, почему у всех есть моё имя.

— Парни, кто согласен взять Элис замуж, поднимите руку? — спросил артефактор, повернувшись к гостям своего дома. Четыре правые руки взмыли в воздух, а левые пытались прижать поднятую руку ближайшего соперника к бедру или животу.

— Вот видишь. Статистика — четыре из четырёх, — растянулся в улыбке Кантес, хотя, казалось, улыбаться больше уже некуда.

— Объясните им, что я не планирую выходить замуж, — потребовала я.

— Это ты зря... — пробормотал артефактор и посмотрел на меня с сочувствием. Все четверо парней двинулись на меня не сговариваясь. Я бросила ножи в раковину и обогнула обеденный стол, чтобы проскочить к выходу.

Эти четверо начали действовать как большой механизм, окружая меня с разных сторон.

— Я не хочу замуж! — выкрикнула я от испуга и попыталась пробежать в узкую десятисантиметровую щель между Дорианом и Теодором, которые преградили мне путь. Я впечаталась грудью в стену из их тел и отчаянно пыталась раздвинуть их в стороны.

— Ну куда же ты, милая? — обнял меня крепко Дориан, прижимая к своей груди.

— Лирон, спасите меня, — взмолилась, протягивая руку к хозяину дома, на что тот тяжело вздохнул, протёр своё лицо рукой и попытался меня забрать. Только вот Дориан встал в центр треугольника, а трое драконов уже выпустили рога и окружили нас.

— Господин Кантес, не советую вам вставать между нами и ей, — перешёл на угрозы Генри Рид.

— Она моя прислуга, и вы обязаны отпустить её! — начал было войну артефактор.

— Мы выплатим вам все издержки. Эта человеческая девушка — наша истинная, и либо вы помогаете нам, либо идёте куда подальше, — выругался Генри, переходя на другую ступень разговора.

— Да как ты смеешь, щенок! — взорвался негодованием отец семейства, и я впервые за пять лет увидела его рога.

— Господин Лирон, — вдруг выступил вперёд Теодор Грей, и многочисленные перстни на его руке начали полыхать магией, — как артефактор артефактору обещаю, что Элис не пострадает. Я прослежу за этим. Отойдите назад, Лирон, дайте нам уйти вместе с девушкой. Все вокруг явно удивились, но магический фон от камней был настолько сильный, что даже я, человек, ощутила гнетущее, давящее, словно большой груз, чувство на своём теле.

— Это что, артефакт седьмого уровня? — раскрыл глаза широко Лирон Кантес, впечатлившись излучаемой магией.

— Дайте нам уйти, — снова повторил Теодор, игнорируя вопрос.

— Господи, где ты его взял? — Кантес вёл себя как умалишённый. — Такой уровень магии разрешено использовать только инквизиции и королевским войнам.

— У меня есть разрешение, Лирон, если не хотите лишиться рассудка — пропустите, — в который раз просит Теодор, и хозяин дома отходит в сторону, приоткрыв рот от страха. Мне точно крышка.

Дориан потащил меня к выходу, за ним остальные, а вот Себастьян остался напротив профессора, взял его лицо двумя руками и начал шептать что-то тихо и вкрадчиво, как делают змеи, переговариваясь между собой.

Надо побольше узнать о том, кто эти парни.

— Не переживай, милая, если понадобится, я подниму всех мертвецов в городе. Артефакты бессильны против тех, кто уже мёртв, — заверил меня Дориан, улыбаясь с чувством превосходства.

— Вы что, все с ума посходили? — выругалась я и забила ногами в воздухе, понимая, что следующий шаг Дориан сделает через порог дома.

— Предлагаю лететь ко мне в имение, там нам никто не помешает, — предложил Генри, и все трое кивнули, расправили крылья, дождались Себастьяна, который догнал нас, и взмыли в воздух. Я вцепилась в Дориана руками и ногами, как делает обезьяна, вцепившись в ветку и зависая на ней.

— Чёртовы драконы! А-а-а! — кричала я, пока мы группой следовали за чёрными крыльями Генри, который показывал путь. Заметил ли Дориан шестьдесят килограммов дополнительного веса при полёте? Как же. Его руки в какой-то момент перестали меня придерживать, он развёл их в стороны и спикировал вниз, почти касаясь шпиля какого-то богатого дома.

— Ты идиот! Прекрати немедленно! — орала я от ужаса быть вспоротой металлическим наконечником.

— Я общаюсь с мёртвыми, милая, и потому никогда не отказываю себе. Жизнь слишком коротка, — ответил, рассмеявшись, Дориан, обнял меня за талию, впечатывая в свою грудь, и взмыл вверх, кружась вокруг себя. Меня должно было стошнить, но мне было так страшно, что я просто кричала и не могла остановиться.

— Дориан, заканчивай её пугать! — пригрозил Генри, поравнявшись с нами на уровне облаков.

— Я всего лишь дарю ей новые эмоции, не будь таким занудой! — последовал ответ парня в зелёном, который снова закружил меня в полёте, спикировал из облаков вниз и уже полетел нормально. Буквально через две минуты мы приземлились на лужайке возле большого особняка, и как только я почувствовала землю под ногами, то сразу принялась бить Дориана.

— Ты чокнутый идиот!! Я человек! Я не умею летать! Я могла разбиться! — ору и со всей силы колошмачу самодовольного Дориана по груди, вымещая на нём весь страх и ужас, который я испытала. К слову, защищать его никто не бросился.

— Я тоже тебя люблю, милая, — рассмеялся нахал и начал перехватывать мои руки, чтобы обнять меня. Не знаю, каким образом, но я повалила дракона на зелёный газон и принялась душить, усевшись на его живот.

— На одного соперника меньше, — рассмеялся кто-то за спиной, пока я пыталась отправить в мир иной серебристоволосого дракона, возомнившего, что он царь и бог.

В какой-то момент Дориану надоело терпеть побои, и он перевернулся вместе со мной, укладывая меня на спину и, схватив мои руки, завёл за голову.

— Вот видишь, какая страсть между нами, — говорит упрямец и нахально лезет целоваться. Тут-то парни его и оттащили от меня, не желая давать конкуренту преимущество.

Дориан, конечно, сопротивлялся, но против троих не мог выстоять.

— Если кто-то из вас подойдёт ко мне, я вам глотку перегрызу! — закричала я, садясь на пятую точку и осматривая место, куда я попала. Зелёный газон почти идеальный, много деревьев по периметру и большой особняк в три этажа, отдалённо похожий на дворец.

Генри Рид явно не бедствовал, от слова «совсем».

— Могу я помочь вам подняться? — предложил свою руку Теодор, немного смущённо и протягивая мне свою ладонь. Его перстни на руке не сияли магией, а взгляд был полон нерешительности, будто он видит девушку в первый раз. То есть угрожать взрослому дракону, хорошему артефактору, он не боится, а перед девушкой вдруг стесняется. Какие тараканы в голове этого Теодора, можно только догадываться.

— Я хочу покинуть это место, — фыркнула я и, проигнорировав руку, развернулась спиной к драконам и на коленях поползла к большим воротам. Почему-то мне показалось, если я ползу на коленях, то меня никто не видит. Розовое платье нещадно путалось и покрывалось зелёным соком травы.

— Элис, может, мы лучше пройдём в дом и обсудим дальнейшие планы, — попытался меня убедить Теодор, ступая с правой стороны от меня, как хозяин непослушной собачки, которая захотела немного свободы.

— Нет! Я хочу домой, и вы меня не остановите! — продолжила ползти дальше.

— Ты что, дилетант? Нельзя с девушками так, — наругал соперника Себастьян, схватил меня за талию и понёс в дом.

— Я буду кричать! Чёртовы драконы! — ору я и пытаюсь вырваться из чужих рук, но всё тщетно. Генри Рид открыл дверь перед нами, и я увидела ошарашенную женщину в белом фартуке, которая смотрела на гостей своего хозяина и на меня, будто видит людей в первый раз.

— Элинор, подготовьте для девушки ванну и лучшую комнату, моя гостья задержится здесь на какое-то время, — отчеканил Генри, и служанка, кивнув, убежала на второй этаж.

— На какое-то время? Ты же не думаешь, что она останется здесь? — начал Себастьян, оставляя меня на мягком диванчике у потухшего камина и расправляя крылья.

— Если разобьёшь что-то в моём доме, я тебе голову откручу, — ответил угрозой Генри Рид. — Девушка останется здесь, пока мы не решим, кто из нас станет её мужем. У нас есть артефактор, пусть он объяснит, как так вышло.

Все посмотрели на Теодора, который быстро посерьёзнел в лице, прошёлся до дивана, сел со мной рядом.

— Можно вашу ручку? — улыбнулся Теодор виновато.

Я всучила ему своё запястье правой руки с четырьмя именами.

— Ну что там? — не выдержал Себастьян и Дориан, задавая один и тот же вопрос одновременно.

— Метка истинности выглядит как натуральная. Все четыре имени присутствуют на руке, это отчётливо видно. Старый драконий язык. Каждая буква соответствует своему начертанию, — отчитывается Теодор.

— Это мы и так знаем, — фыркнул Себастьян, нависая со стороны спинки дивана своей голой грудью. — Почему четыре имени? Разве это возможно?

— Теоретически возможно всё. Магия — вещь непредсказуемая, я видел... — Теодор осёкся, не желая выдавать секреты, — я видел многие необычные проявления магии. Побочные эффекты, которые не изучены. Возможно, девушка мечтала выйти замуж четыре раза.

Теодор посмотрел на меня за подтверждением своей догадки.

— Я вообще не думала о замужестве. Ни капельки, — возразила я.

— Тогда я могу смело утверждать, что наше желание откликнулось на вашей руке отметкой. Вы как белый лист записали на своей коже все имена желающих, — ответил Теодор, будто это и так было ясно.

— Я человек.

— Да, она человек, — подтвердил Себастьян. — Почему магия истинности вообще сработала?

— Сегодня ночью я осматривал одну девушку, вашу подругу, Элис, — признался Теодор. — Как я сказал своему начальнику, так же скажу и вам. Метка истинности настоящая. Можно только надеяться, что три имени со временем исчезнут, когда вы определитесь с выбором. Но этот шанс невелик.

— Вы осматривали Аннабель? — удивилась я.

— Давайте обойдёмся без имён и должностей, — тихо остановил меня Теодор.

— Нет уж, мы не обойдёмся, — заявил Себастьян и сделал жест рукой остальным.

Артефакты на пальцах Теодора засияли, но трое драконов решительно хотели выбить из него информацию. Когда на лужайке возле дома началась бойня трое против одного, я тяжело вздохнула.

— Ваша ванна готова, — потревожила меня служанка, вырывая из раздумий и с опаской косясь на окно, где происходила крылато-рогатая драка. — Простите, я не знаю вашего имени, леди.

— Элис, — ответила я и поднялась на ноги. — Меня зовут Элис.

— Я Элинор, можете обращаться... — женщина замерла от тени в окне, а потом вздрогнула от разбитого вдребезги окна. Я уставилась на Теодора, который рогами был внутри дома, а всем остальным на улице.

— Всё прекрасно, Элис, не переживайте за меня... — растянулся в улыбке дракон, которого рывком вытянули из оконной рамы и потащили прочь. Мы с Элинор переглянулись, и она подпрыгнула от нового удара в фасад первого этажа.

— Господи, что же это творится... — взмолилась женщина, хватаясь за грудь и пытаясь не терять самообладания.

— Возможно, скоро у этого дома не будет хозяина, — пошутила я, но женщина ещё больше испугалась.

— Но Генри такой хороший парень...

— Генри? — усмехнулась я. — Ни один из тех, кто там дерётся, не хороший. Они все сумасшедшие. Спрячьте меня от греха подальше.

— Я приготовила для вас ванную, — заморгала служанка и повела меня на второй этаж.

Я откинулась на край чугунной ванны спиной и с наслаждением погрузилась в густую пахучую пену, которую расторопная служанка взбила с таким усердием, будто от этого зависела моя жизнь. На самом деле ей просто не хотелось как можно дольше спускаться на первый этаж и видеть, как её хозяин занимается избиением Теодора. Теодора мне было жалко, но не до такой степени, чтобы бросаться на его защиту. Я ему не жена! Никому из них не жена!

Тёплая вода расслабляла напряжённые мышцы, а лавандово-медовый аромат кружил голову и позволял на минуту забыть, что когда-то мне придётся выйти из убежища сразу к четырём обезумевшим драконам. Был шанс, что они поубивают друг друга, но что-то в него слабо верилось.

Водные процедуры на втором этаже в моей новой комнате, в которой я, надеюсь, не задержусь дольше сегодняшнего вечера, протекали как нельзя хорошо. Элинор, конечно, сказала, что приведёт моё платье в порядок, но вероятность этого была равна нулю. Аннабель натворила столько дел со своим усилителем, что грязное, а местами порванное платье было такой незначительной оплошностью с моей стороны. Вообще я мечтала проснуться и обнаружить себя с горячкой, которую усиленно лечит Картес на пару со своей дочерью, прочахнувшись на моей постели. Но этого не происходило, сколько бы я ни хлопала ресницами и сколько ругательств ни произнесла и вслух, и про себя.

Когда моё воображение немного утихло, а чувства улеглись, ко мне пожаловал гость.

Дверь в ванную распахнулась без стука, на пороге возник Генри Рид с непроницаемым лицом хозяина положения, которое портил лишь свежий след от когтей на скуле. Я взвизгнула и ушла под воду по самые глаза, но наглый дракон даже не подумал отвернуться или извиниться за вторжение в женскую ванную.

— Тебе стоит привыкать к моему обществу, Элис, — спокойно произнёс Генри, закрывая дверь и прислоняясь плечом к дверному косяку. — Я всё-таки твой будущий муж.

— Ты спятил? Где остальные? Они мертвы? — спросила я, уставившись на накачанное голое до пояса тело, ища признаки предсмертных записок его соперников. Но к моему сожалению, никаких синяков и даже разбитых губ уже не было. Рана на щеке затягивалась на моих глазах, оставшись лишь воспоминанием.

— А ты хочешь, чтобы четыре дракона сразу проводили с тобой время? — как-то загадочно узнавал хозяин дома про мои предпочтения.

Я возмущённо зашипела и швырнула в него горстью пены, но дракон ловко уклонился от летящего комка и даже позволил себе снисходительную усмешку.

— До вечера осталось не так уж много времени, поэтому каждые два часа мы будем меняться, — добавил Генри с недовольным выражением лица. Такая идея ему явно не нравилась. — После, перед сном, ты выберешь одного, с кем проведёшь ночь, и навсегда закрепишь связь истинности. Я не настаиваю на своей кандидатуре, но разве тебе не будет надёжнее в моём немаленьком доме вкупе с магией целителя. Я всегда буду в почёте у людей, потому что мой дар особо ценен. В отличие от других драконов, я не выпросил этот замок у богатых родителей, а заработал его усердным трудом. Ты человек, и тебе должен быть близок мой путь — всего добиваться самой.

Я моргала минуту, осознавая, что сейчас происходит откровенная рекламная кампания, направленная на то, чтобы я сделала правильный выбор. И правильный выбор — это, конечно же, Генри Рид.

— Я вам уже объясняла, что я не хочу замуж, ни за тебя, ни за кого-то другого. Мне нравится моя работа, книги, обучение, но никак не перспектива стать заложницей дракона. Найдите способ убрать метки истинности.

— Теодор сказал, что это невозможно, — возразил мне собеседник.

— Значит, он плохой эксперт. Я уверена, что выход найдётся, если хорошо поискать.

Я отвернулась от Генри, пытаясь сдержать злость. Наори я на него — и меня, как человека, могут отправить в тюрьму за неуважение к драконам.

У хозяина дома была другая тактика. Он подошёл ко мне, наклонился и, взяв моё лицо за подбородок, поцеловал.

Не знаю, на что он надеялся, но я врезала ему по лицу, зарядив громкую пощёчину.

— Ох, а ты выглядишь великолепно, — прошептал дракон, взявшись за щеку и устремляя свой взгляд на мою голую грудь, которая при пощёчине оказалась над поверхностью воды.

— Даже не думай об этом, — я ушла снова под воду, обняла себя руками, но это не спасло. Новый поцелуй прилетел так же быстро, как и первый. Я попыталась уйти под воду, но две большие ладони обняли меня за голые рёбра и притянули к себе. Генри Рид целовал настойчиво, как лидер, которому нужно оправдать своё звание, тем более по коротким переругиваниям до этого я поняла, что он самый старший из четвёрки. Ему двадцать пять лет, как и мне.

Признаваться, что у меня ещё не было опыта с мужчинами, я не стала. Аннабель и так замучила меня откровенными вопросами, на которые я не знала ответа.

Моя голова занята только знаниями и ничем больше. Противный настойчивый язык лез вглубь моего рта, отрезая мне поток воздуха для дыхания. Генри не останавливали ни мои попытки ущипнуть его, ни угрозы, которые я шептала в губы, хотя бы на секунду отстраняясь.

Настойчивый дракон с каждой минутой всё больше пробивал брешь в моих доспехах, приучая меня к своим губам. Я отклонилась в сторону, взяв передышку, и неожиданно почувствовала вспышку желания, когда моей коже на шее коснулись губы.

Брюнет убрал мои мокрые волосы в сторону и приник к чувствительной зоне между подбородком и ухом, заставляя меня тихо простонать.

— Генри, — я выдохнула мужское имя, окрашивая его тяжёлой хрипотцой вожделения.

— Если мы займёмся любовью, никаких свиданий с остальными не будет, — прошептал хозяин дома, подсказывая мне решение проблемы.

— Я никогда этого не делала прежде, — призналась я, когда дракон снова приник к моей коже.

— Ванная комната — самое лучшее место, — заверил меня брюнет, начиная целовать мои ключицы. Он аккуратно поднимал меня из воды, пользуясь моей беспомощностью и неудобной позой, и схватил твёрдый сосок губами.

— Генри... Прошу тебя, остановись... — взмолилась я, когда дракон не на шутку разошёлся, лаская мою грудь. Моё сознание затуманилось впервые в жизни.

— Скажи, что ты выбираешь меня, и я остановлюсь, — поставил условие брюнет, но я отрицательно покачала головой.

Генри залез в ванную, вставая на колени, и продолжил целовать мою шею и грудь. Я впилась ногтями в его шею, пыталась убрать в сторону тугие вершинки, но в один момент мужские пальцы оказались между моих ног на какой-то очень чувствительной точке. Я выгнулась под драконом, не в силах сдержать нахлынувшую волну эмоций.

— Я не причиню тебе вреда, Элис, — прошептал успокаивающе хозяин дома и смял мои губы поцелуем. Может быть, это была магия или эффект настойчивости, но я прижалась к брюнету грудью, поддаваясь новым и острым ощущениям. Никаких аргументов за и против. Никаких торгов и уговоров. Я лишь выдыхала имя дракона, позволяя ему довести меня до пика удовольствия своими пальцами, прижимающимися и массирующими чувствительный бугорок. Я никогда не испытывала ничего подобного. Лёгкость, горящие от прикосновений нервные окончания и пекло в самом низу живота, которое я тушила, вдыхая как можно глубже. Всё оборвалось в секунду, когда я вскрикнула, выгнулась и почти ушла под воду. Только благодаря рукам Генри я не захлебнулась и не наглоталась мыльной воды.

— Элис, прошу тебя, выбери меня. Я буду прекрасным мужем, — прозвучало где-то у моего уха, пока я приходила в себя.

— Что бы он ни сделал, не соглашайся, я сделаю в сто раз лучше! — прокричал Себастьян за дверью.

— Он всё слышал, — сжалась я от стыда.

— Не обращай внимания, они любыми средствами хотят оказаться на моём месте, но мы условились на два часа. Пусть ждут под дверью, как слабаки, пока я доставляю тебе удовольствие, — попытался меня успокоить Генри Рид.

— Да она будет стонать со мной в десять раз громче. Ты вообще хоть раз был с девушкой, идиот? — бесцеремонно вмешивался в наш разговор Себастьян.

— Я так не могу. Я вообще не такая. Господи, что же вы творите...

— Тихо, тихо, всё хорошо, Элис, — шепчет мне Генри и обнимает крепко.

— Ты можешь прервать свидание с ним в любую секунду, просто скажи, что не хочешь продолжать, и мы вытащим Генри за шкирку, — раздался голос за дверью всё того же блондина.

— Не обращай внимания, — шёпот в висок и нежный поцелуй.

В объятиях Генри, большого и сильного парня, мне было комфортно настолько, что я поверила ему и замолчала, не подавая признаков жизни.

Я неосознанно задумалась о том, как легко перенесла первое прикосновение мужчины к своему телу. Наверное, только с Генри это было возможно. Он сжимал меня в объятиях, как нечто ценное, и предлагал выбрать именно его в мужья, не удостоив меня ни одной пошлой шуткой или интригой. Очень понятный и надёжный дракон, на котором стоит остановиться. Мысль, что я так быстро согласилась внутренне с этим выбором, меня насторожила. Не может быть всё так просто. С другой стороны, когда выбор стоит между надёжным Генри с действительно полезным даром и тремя непонятными драконами, выбор очевиден. Хотя Себастьян довольно решительный, в нём есть искра, а Дориан поцеловал меня первым и ни капельки не сопротивлялся, пока я его била. Полёт над городом был хоть и страшным, но сказочным. Человеку никогда не получится так легко кружиться в воздухе. Теодора мне было откровенно жалко, очень застенчивый парень с кучей секретов, только в его шкафах может храниться что-то такое, что повергнет меня в шок. Трястись и бояться за мужа, который сделал не такой артефакт для короны или инквизиции, мне не хотелось.

— Я выбираю тебя, — произнесла тихо, решая, что судьба уже давно всё решила за меня. Брюнет пришёл первым, я в его доме, именно он коснулся меня первым как мужчина.

— Ты не пожалеешь, Элис, — одобрил мой выбор дракон, обнимающий меня, и просиял от счастья.

Я закрыла глаза и позволила себе просто быть. Плыть по течению, выбрав первый попавшийся вариант. Руки Генри скользнули по моим плечам, смывая остатки напряжения тёплыми круговыми движениями. Его губы нашли изгиб моей шеи — невесомо, будто он боялся спугнуть, и я выдохнула, сама не замечая, как моя голова отклоняется в сторону, открывая ему доступ. Мышцы расслабились. Впервые за этот бесконечный день я не думала о побеге, о своей защите, о драках между драконами. Мне было так тепло и уютно. Мужская ладонь на лопатке, нежный поцелуй за ухом.

Моё тело отвечало само. Я чувствовала каждый миллиметр, которого касался Генри: горячее пятно на шее там, где его губы задержались чуть дольше, тяжесть его ладони на моей груди, движение пальцев по позвонкам.

Что я могу сделать против дракона, у которого столько денег? Генри вряд ли сможет смириться с отказом, а вот я могу смириться с ситуацией. Я всегда за плечом кого-то. Аннабель, которая стала мне подругой, но я не могу перестать присматривать за ней. Картес, который уже и не был моим начальником и по характеру всегда был добр ко мне, но я всё равно старалась не спорить с ним, старалась угодить, потому что он знатный дракон и под его защитой, в его доме мне было комфортно. Я всего лишь человек, не имеющий права выбора.

Покалывание на запястье вырвало меня из приятных оправдательных раздумий. Будто кто-то провёл по коже мокрой кистью, чтобы я чувствовала каждую букву.

Я открыла глаза и посмотрела на свою правую руку, которая безвольно лежала на краю ванны.

Имя Генри на старом драконьем наречии проступило ярче, будто пульсируя в такт моему сердцу. Остальные три имени так и остались блёклыми.

Я заворожённо смотрела, как магия вплавляет чужое имя в мою плоть, и внутри всё оборвалось.

Это не я. Не мой выбор. Это магия истинности затуманила мой разум. В голове сразу пронеслось много мыслей. Почему я решила поверить Генри Риду, я же совсем его не знаю? Почему позволяю ему то, что никогда прежде не делала, и почему оправдываю свой поступок тем, что я всего лишь человек? Моё подсознание будто само сделало выбор и оправдало его целиком и полностью. Это магия истинности проснулась от прикосновения мужчины и заставила меня подчиниться. Объяснить это сложно, но я точно знала, что права. Вывод напрашивался сразу: я не должна позволять прикасаться к себе.

Я резко села, отстраняясь от Генри, и вода в ванной плеснула через край.

— Что такое? — его голос был хриплым, ладони потянулись ко мне снова, но я выставила руку вперёд, останавливая дракона.

— Не трогай меня.

Он замер. На его лице промелькнуло недоумение, потом обида. Я не стала ждать, пока он заговорит. Я смотрела на своё запястье, на имя дракона, которое перестало ощущаться так отчётливо.

Вот как это работает. Магия завораживает меня, действуя как гипноз.

Я думала, что это Генри меня сломал. Что это его настойчивость, его руки, его поцелуи заставили меня прошептать «я выбираю тебя». Но это была магия. Это она вливалась в меня через его прикосновения, усыпляла волю, подменяла мои настоящие чувства сладким теплом и ложной безопасностью.

— Свидание окончено, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я себя чувствовала.

Генри нахмурился.

— Элис, ты только что…

— Я знаю, что я только что. — Я перебила его, потому что если бы дала договорить — снова бы поверила в свой выбор. — Это магия истинности. Пока ты меня трогаешь, я не могу думать. Ты знал об этом?

— Элис... — Генри вдруг сделался неуверенным на пару секунд, но быстро взял себя в руки. — Со мной тебе будет лучше.

— Значит, ты знал. Ты же лекарь, поэтому ты сразу полез с поцелуями... — выдохнула я свой вывод.

Он хотел что-то возразить, но я уже отвернулась, натягивая колени к груди и обхватывая их руками. Теперь — дистанция. Теперь — только на расстоянии вытянутой руки.

Потому что когда он рядом и когда он касается — я перестаю быть собой.

Генри молчал несколько долгих секунд, а потом я услышала, как он поднялся, вылез из ванной, заливая пол водой от мокрых брюк. Дракон занял место у стены, потихоньку стягивая с себя одежду, которая облегала его бёдра и колени.

Я выдохнула, чувствуя, как возвращается способность дышать по-настоящему, свободно от чужого влияния. Мне нужно было отвернуться, чтобы закрепить эффект, но я не смогла. Твёрдая плоть Генри в паху, украшенная чёрной дорожкой коротко подстриженных волос, заставила меня прикусить нижнюю губу. Мой разум снова помутнел, как запотевшее стекло.

Обнажённый Генри выглядел так привлекательно и сексуально, что у меня перехватило дыхание. Я желала пройтись ладонью по его мышцам на груди, погладить живот и сжать твёрдую плоть, проверяя, настолько ли она тверда, как кажется.

— Генри, ты слышал, что она сказала! Свидание окончено! — ворвался в дверь Себастьян и так и застыл на пороге. — Ты что, больной? Прикройся! Зачем ты показываешь моей жене своё хозяйство!

В Генри полетело полотенце, а блондин, который, к слову, был по пояс голый, взял второе полотенце и, растянув его перед моими глазами, полностью закрыл мне обзор на голого Генри.

— Элис, я надеюсь, что ты сделаешь правильный... — начал брюнет.

— Пошёл вон отсюда, она сказала, что свидание окончено! — перебил его Себастьян, готовый снова драться.

Когда дверь хлопнула и мы остались наедине с блондином, он посмотрел на меня сверху вниз, убирая полотенце.

— Вот видишь, наш лекарь оказался не таким идиотом, как сначала казалось. Но не переживай, я не опущусь до его методов. Ты можешь спокойно принимать ванну, а я... — дракон начал озираться, ища убежище, чтобы спрятаться. — Я подожду тебя у двери.

Себастьян сложил полотенце в два раза, оставил его на раковине и, сделав несколько шагов, уставился лицом в дверь. Широкая спина замерла, как каменное изваяние, обещая мне, что не двинется больше. Я ладонью плеснула воду в ванной, но дракон не повернулся. Я тяжело выдохнула, понимая, что это очень подозрительно для блондина, и выждала несколько минут. Ни слова, ни малейшего движения от дракона не последовало.

— Ты всё слышал, да? — спросила я, смущаясь.

— Не переживай за это. Как видишь, благородный дракон может поступить совсем неблагородно. Я мало понимаю в человеческом организме, но я бы не позволил себе играть так грязно. Хоть ты и моя истинная, к которой меня тянет.

— Разве не ты кричал, что заставишь меня стонать в десять раз больше? — растянулась я в улыбке, понимая, что мне нагло врут. Если бы Себастьян знал первым такой действенный способ, он бы непременно им воспользовался.

— Я пытался напомнить о себе. Я же не должен молчать, когда мою истинную склоняют к неправильному выбору, — ответил собеседник всё так же не поворачивая головы. Я чуть расслабилась и даже повисла на одной стороне ванной, рассматривая мужские ягодицы, широкую спину и красивые светлые волосы.

— Что, если я не выберу никого из вас? — спросила у силуэта, приковавшего мой взор.

— Я могу предложить тебе лучшие условия. Ты будешь жить в доме моей семьи. Мой отец — министр, никто не посмеет напасть на его дом. Там очень красиво, слуги с радостью будут заботиться о тебе, а я буду жить в отдельной спальне, пока ты сама не решишь, что пришёл момент сблизиться. Я только начинаю свою дипломатическую работу в министерстве как правая рука отца, мы можем поехать в любую точку королевства. Пока я могу выполнять дипломатические миссии один, ты привыкаешь к месту, освоишься. Я подарю тебе целый мир, Элис, если ты захочешь. Лучшие наряды с востока, самые красивые украшения горных ювелиров. Тебе стоит посмотреть только один раз на мою матушку, которая счастлива, и ты поймёшь, что в нашей семье тебя ждёт самое лучшее будущее, — рекламирует себя блондин.

— Не пудри ей мозги. Что будет, если Элис не понравится твоей семье? Ты выкинешь её на улицу или спрячешь в подвале? — раздался голос Генри, который был раздражён речью своего соперника.

— Моя семья умеет договариваться, и мой выбор она примет. Элис хороша собой и родит мне наследников под стать нашему роду, — оправдывается Себастьян. — Метка истинности — не пустой звук для драконов в моём роду.

— Разве твои родители женились из-за метки?

— Заткнись, Генри. Твоё свидание окончено! — выругался блондин, не желая признаваться.

Я представила себя в пышном платье на балу, где все смотрят на меня косо, и поморщилась такой идее.

— Я не хочу быть посмешищем, — прошептала я, отвергая предложение Себастьяна. — Балы, пиры и дипломатия не для меня.

— Многие драконы, особенно когда есть истинная связь, скрывают своих жён. Они боятся потерять свою любимую. Можем договориться и об этом. Элис, нет ничего невозможного, когда два взрослых человека умеют разговаривать, — успокоил меня Себастьян. Меня это подкупило. Есть в блондине что-то такое надёжное. Пусть он местами хитрит, но с ним правила игры понятны. Мы договоримся, придём к компромиссу. Даже если он меня надует, я обязательно получу компенсацию.

— Я бы хотела заниматься просветительской деятельностью, — вдруг заявила я, прощупав почву. Я была лучшей в пансионате, потому училась бесплатно, а у многих людей такой возможности нет.

— Ох, Элис, да это же прекрасная идея! — воскликнул Себастьян и повернулся. Он прошёл ко мне, сел на пол около ванной, начиная описывать мою будущую жизнь. — Я как дипломат должен показывать пример, что мне интересна не только судьба драконов, но и людей. Если моя жена будет учить маленьких детишек, это безупречное оправдание нашего брака. Мы будем как две половинки: ты — человек, я — дракон. Каждый по-своему заботится о процветании своего народа. Я могу построить пансионат для людей, где ты будешь самой главной. Ты понимаешь, что мы с тобой можем стать красивым примером, как любовь побеждает предрассудки? — спрашивает в конце сияющий лицом Себастьян.

— У меня будет свой пансионат? Ты не врёшь? — мои глаза загорелись огнём.

— Конечно, не вру. — Блондин в порыве чувств несколько раз коснулся губами моей руки. — Хочешь, обсудим это сейчас? Составим примерный план.

Я кивнула.

— Тогда заканчивай водные процедуры, и я жду тебя за дверью, поищу в этом доме хоть клочок женской одежды, по-моему, хозяин до сих пор девственник, — хохотнул Себастьян и, поднявшись, вышел за дверь.

Я не могла поверить в такую перспективу. Ещё десять минут назад я думала, что Генри — лучший вариант, но Себастьян предложил мне намного больше. Я смогу заняться любимым делом.

Я быстро привела себя в порядок, вылезла из ванной и обернулась в полотенце. Приоткрыла дверь и высунулась, оглядывая спальню. Генри, полностью одетый, о чём-то спорил с Себастьяном, который сжимал в руке плед цвета слоновой кости.

— Тебе пора, Генри, — заявил блондин, выпроваживая хозяина дома из спальни. Нехотя целитель прошёл к входной двери, обернулся ко мне с умоляющим взглядом, чтобы я позволила ему остаться. Внутри что-то дёрнулось и защемило. Мне так хотелось обнять Генри, но Себастьян оказался быстрее, сделал несколько шагов, вставая между хозяином дома и мной, и расправил покрывало, скрывая с моих глаз прекрасного брюнета. После того как хлопнула дверь, я очнулась.

— Прошу, Элис, выходи оттуда. Я не нашёл ничего лучше, чем это покрывало. Давай я тебе помогу, — Себастьян подошёл вплотную и завернул меня в ткань, нежно поглаживая по плечам. Приобнял за талию и провёл к небольшому письменному столу, на котором лежала бумага и стояли чернила.

— Садись, сейчас придумаем хорошую концепцию, — заявил мне дракон и подвинул стул, как настоящей леди. Дипломат явно был обучен этикету, и мне безумно льстило, как он обо мне заботится такими микрожестами.

Я взялась за перо и начала расписывать дисциплины, в которых нуждается простой человек, ставя галочку рядом с теми, которым я сама могу обучить. Себастьян не мешал мне, только заглядывал через плечо, хмыкал и кивал.

Я в пылу работы скинула мешающий мне двигать руками плед и осталась в одном полотенце. Дракон покинул меня на несколько мгновений и вернулся из ванной с полотенцем. Его руки аккуратно убрали мои волосы назад, делая лёгкий массаж, собирая остатки влаги тканью.

Я обернулась и подозрительно посмотрела на парня.

— Ты же не хочешь, чтобы капли попали на бумагу, — просто ответил он. — Я на самом деле очень заботливый и понимающий мужчина. Позволь мне это, хотя бы немного.

— Ладно, я не против, просто никогда не подумала бы, что драконы так могут. В моём представлении, как и сказал Генри, вы и правда должны держать меня в подвале и кормить только по праздникам, — произнесла я, смущаясь.

— Какая чушь. Драконы и люди не так уж сильно отличаются. Метка истинности — это гарантия, что дракон никогда не причинит вреда своей избраннице, — заверил меня собеседник, мягко поглаживая мои волосы полотенцем.

— Ты прекрасна. Вчера на балу я сразу обратил на тебя внимание. Я понимаю все твои страхи, милая, но со мной ты можешь расслабиться, — тихо шепчет мне Себастьян, заставляя мои щёки пылать от смущения.

Я обернулась к нему, чтобы сказать что-то, но получила лёгкий поцелуй в губы.

— Прости, это магия истинности, мне сложно удержаться, когда ты рядом, — извинился дракон и сам отстранился, сделал несколько шагов прочь, встряхивая и расправляя полотенце, которым он вытирал мои волосы. Внутри всё зажглось, но по-другому. Если с Генри была яркая животная страсть, пронзающие эмоции, то с Себастьяном тело затапливало сладкой негой. Лёгкой, но уходящей под кожу и вызывающей мурашки.

Я вернулась к своему списку, продолжая его. Меня радовало чувство, что я в любой момент могу проконтролировать себя с блондином. Да, мне приятно его внимание, но мы не переходим грань. Всего лишь поцелуй, лёгкий, секундный. Это вполне приемлемо.

— Сколько этажей ты хочешь? — спросил парень, когда я несколько минут не могла продолжить список, который и так казался внушительным.

— В моём пансионате было три этажа, — ответила я, — но лучше сделать четыре, чтобы первый оставить для развлечений. Иногда детям нужно поиграть и порезвиться.

Себастьян подошёл к столу, взял один лист бумаги и перо из чернильницы. Склонился так, чтобы я видела его наброски.

— Меня обучали техническим рисункам, резиденции некоторых королей мы даже досконально перерисовывали, — объяснил блондин, делая наброски. — Дипломату всегда нужно знать, где выход.

Дракон повернул ко мне лицо с обворожительной улыбкой, чмокнул меня в лоб и вернулся к эскизу.

— Ты правда сделаешь это для меня? — спросила я снова, желая убедиться, что мне не врут.

— Конечно, милая. Составим примерный план, отдадим архитекторам, финансист моей семьи рассчитает все расходы, — ответил парень, убеждая меня в искренности своих намерений.

— Пропиши, что должно быть на каждом этаже, сколько комнат, какая игровая, — вручил мне свой схематичный рисунок Себастьян вместе с пером. У него получилось довольно неплохо показать строение. Я начала ставить цифры и подписывать, какой этаж и сколько на нём учебных классов, спальных комнат и так далее.

Мои волосы снова попали в руки дракона, он аккуратно убрал их на моё правое плечо и приник губами к шее. Очень нежное, невесомое прикосновение. Я повернулась к нахалу, который выглядел слишком мило, и получила такой же нежный поцелуй в губы.

— Я не могу с собой ничего поделать, ты самая прекрасная девушка, которую я встречал в своей жизни, — оправдался Себастьян и выпрямился, отстраняясь. Мои щёки снова залило румянцем, а внизу живота так настойчиво запорхали бабочки, что я чувствовала их бьющиеся об стенки крылья.

Я вернулась к бумагам, чтобы не смотреть на Себастьяна, но не потому, что он мне мешал — наоборот, он начинал мне слишком сильно нравиться, а это было опасно. Я снова взяла перо и принялась считать, сколько детей смогу принять в свой будущий пансионат.

Если здание будет на четыре этажа, два я отдам под спальни, один под классы и ещё один под столовую с игровой. На первом этаже я устрою общие комнаты, чтобы дети не чувствовали себя запертыми в клетке, а на третьем и четвёртом разместятся спальни. Я быстро застрочила цифры: по четыре койки в каждой комнате — тесно, но не душно. Пять комнат на этаж дают двадцать мест, но я тут же зачеркнула это число и написала двадцать пять. Можно сделать одну большую спальню для старших учеников с шестью койками и одну маленькую комнату для самых маленьких, где будут стоять всего две кровати и место для няни.

Я писала быстро и почти не задумывалась, потому что это было просто и понятно — никакой магии, никакой истинности, только математика и моя собственная жизнь, которую я строила сама. Хоть немного можно выдохнуть и стать собой.

Себастьян стоял за моей спиной и молчал. Сначала я думала, что он смотрит на мои записи, но потом его рука легко и почти невесомо легла мне на плечо. Я не вздрогнула и не отстранилась, а просто продолжила писать.

— Ты очень сосредоточена, — шепнул он мне в макушку. — Это красиво. Умные женщины имеют особый шарм.

Я фыркнула, не поднимая головы, но для виду. Себастьян осыпал меня комплиментами, которые я не привыкла слышать, но в глубине души радовалась каждому из них. Меня оценили по достоинству — и как девушку, и как специалиста.

Мужские пальцы скользнули с моего плеча на шею и задержались там, поглаживая кожу медленными круговыми движениями.

— У тебя кожа как шёлк, — продолжил он. — Я никогда не трогал ничего более нежного.

— Ты говоришь это всем девушкам? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, но смущённая улыбка выдала меня с головой.

— Только тебе.

Я не ответила и снова сосредоточилась на бумаге, на которой подсчитывала количество учебных кабинетов. Шести кабинетов хватит, если разделить детей по возрастам, а в каждом кабинете я поставлю десять парт и большую зелёную доску, чтобы писать мелом. В моём пансионате не было средств на специальные магические доски.

Чужие пальцы тем временем спустились ниже, погладили мою голую шею, медленно прошлись по ключице, будто картограф изучал карту незнакомой страны, по которой собирался путешествовать. Я записала «доска — пять штук», потом зачеркнула и исправила на шесть — всегда нужен запас.

— Ты пахнешь так, что у меня кружится голова, — прошептал он совсем тихо, наклоняясь к моей шее и втягивая ноздрями воздух.

Я не видела, но чувствовала его дыхание на своей шее, тепло его ладоней на своей коже и лёгкое напряжение в каждой мышце наших тел. Дракон правда старался не переходить границу, и от этого мне безумно хотелось откинуться назад, прижаться к нему и позволить всё, что он захочет.

Я не заметила того момента, когда моя спина коснулась спинки стула, а голова запрокинулась назад, и я уставилась в потолок, пока мужские руки гладили мои бока через тонкую ткань полотенца. Мурашки побежали по моим рукам, животу и спине, а мой выдох получился слишком глубоким и громким в тишине комнаты. Мои соски затвердели от лёгкого возбуждения, от близости с драконом, который так красиво ухаживал. Я закрыла глаза, поддаваясь соблазну.

— Элис, ты потрясающая, — прошептал блондин и поцеловал меня.

Поцелуй не был настойчивым и требовательным, как у Генри. Себастьян мягко прижался губами к моим губам, будто спрашивая разрешения. Я ответила сама, не думая, позволила его языку скользнуть в мой рот, позволила его рукам гладить мою шею и ключицы, спускаясь ниже, к груди, но останавливаясь в сантиметрах от неё. Себастьян дразнил меня своей нерешительностью, и мне это безумно нравилось.

Приятное тепло разливалось в моей груди, опускалось в живот и заставляло мои мышцы расслабляться одну за другой. Я забыла, что боялась, забыла, что совсем не знаю этого мужчину, забыла, что он дракон, а я человек, и что, между нами, всего несколько часов знакомства и магия истинности, которая всё равно всё испортит. Я просто целовалась долго и нежно, смакуя каждое движение его губ, каждое прикосновение его пальцев к моей шее и каждый его тихий выдох.

— Ты такая сладкая, — прошептал он мне в губы.

Я хотела сказать что-то из разряда «так укуси меня как десерт», но мне не хватило смелости. Вместо этого я притянула дракона ближе и запустила пальцы в его светлые волосы. Себастьян подхватил меня одним лёгким движением на руки, будто я ничего не весила, и понёс меня к кровати. Мне было плевать на всё, кроме целующего меня дракона. Сейчас существовали только его руки, только его губы и это странное пьянящее чувство, что меня хотят не как вещь и не как трофей, а как настоящую женщину. Умную, красивую и достойную выйти замуж за дракона.

Себастьян опустил меня на кровать спиной на одеяло и навис сверху, опираясь на локти, чтобы не давить своим телом. Его красивое лицо с обворожительной улыбкой оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего.

— Я остановлюсь в любой момент, когда ты захочешь, — произнёс дракон серьёзно. — Обещаю тебе. Дай мне насладиться тобой. Мне кажется, я теперь навсегда безвольный раб твоих прекрасных губ.

Я смотрела в его глаза и видела, что он не врёт. Искреннее признание отозвалось во мне сладкой истомой. Мне совсем не хотелось говорить «нет». Вместо ответа я потянулась к нему и поцеловала сама.

Себастьян ответил мягко и бережно, а его рука скользнула по моему боку, поднимаясь к груди, и снова замерла у края полотенца, без слов спрашивая разрешения. Я чуть кивнула, и его тёплая ладонь накрыла мою грудь.

Я медленно и глубоко выдохнула, чувствуя, как каждый нерв в моём теле откликается на его прикосновение. Мне не было больно или страшно — наоборот, всё происходящее казалось правильным, будто я всю жизнь ждала именно этих рук. Он целовал меня снова и снова — в губы, в щёки, в уголок рта, в подбородок, — а его пальцы осторожно и почти невесомо ласкали мою грудь, убирая ткань в сторону всё больше. Мужские губы накрыли твёрдую вершинку, заставляя меня выгнуться на постели и тихо простонать. Каждое движение губ отзывалось во мне дрожью и жгучим желанием прижаться ближе.

Я запрокинула голову и сжала одеяло руками, чтобы хоть чуть-чуть сдерживать эмоции. Я позволила дракону целовать мою шею и грудь. Позволила ласкать меня руками по животу и бокам. Я услышала свой тихий и почти жалобный стон, когда к чувствительной точке между ног прикоснулись пальцы.

— Элис, позволь мне поцеловать тебя, — прошептал он, поднимая голову и заглядывая мне в глаза.

Я кивнула, не осознавая, где именно будет поцелуй.

Мой живот мгновенно втянулся от чужих губ, а я задохнулась от неожиданности и смущения. Я посмотрела на дракона, который прокладывал дорожку поцелуев прямо к чувствительной точке. Я поднялась на локтях, желая его остановить. Даже открыла рот, чтобы произнести фразу, но Себастьян был быстрее.

Ласка была настолько нежной, что меня опрокинуло на спину. Мужские губы втянули мой бугорок в рот, заставляя меня стонать от удовольствия. Мои ноги быстро раздвинули в сторону, а горячий язык принялся ласкать кожу с настойчивостью и усердием.

— Себастьян... — простонала я в голос, выдыхая мужское имя. Мои руки снова впились в ткань на постели, чтобы хоть чуть-чуть держаться за реальность. Я выгибалась дугой от прикосновений, стонала громко и протяжно.

Всё оборвалось в тот миг, когда Генри не выдержал и ворвался в спальню. Себастьян полетел в стену с громким звуком, ударяясь плечом.

— Элис, это его магия. Ты должна опомниться, — попытался вразумить меня Генри Рид, залезая на меня сверху и устраиваясь между ног. Дракон закрыл моё тело собой, а я...

Я посмотрела на виноватого Себастьяна, который пытался держать лицо, а потом на брюнета, чьи губы оказались так близко.

— Я хочу получить удовольствие, Генри, — призналась я со стыдом на лице.

— Ты можешь получить его со мной, Элис, ничуть не хуже, — ответил Рид и продолжил то, что делал Себастьян, только своими пальцами. Я запрокинула голову, получая удовольствие и совсем теряя голову.

Это было странно, но очень необходимо. Как дышать, как испить воды в жаркий полдень. Мои губы вдруг оказались в плену блондина, пока брюнет занимался тем, что у меня ниже шеи. Пока мягкие губы целовали мои, Генри вбирал ртом почти половину груди, засасывая её грубо и жёстко, и так же массировал мой чувствительный бугорок.

Я стонала, сжимала ткань в кулаки до треска и выгибалась, сходя с ума. Пик удовольствия случился быстро. Как сильный ветер, он сорвал меня, как флаг, развевающийся на крыше знатного дома, и, потрепав в воздухе, впечатал в землю. Я не могла ни сдвинуться, ни пошевелиться. Так хорошо мне ещё не было.

Когда я открыла глаза, то обнаружила перед собой двух драконов, явно ожидающих, что я выберу кого-то одного. Вместо этого я обратила внимание на свою руку, где имена первых двух женихов были запечатлены ярко. Генри ревностно посмотрел на моё запястье и сжал зубы.

— Я не позволю остальным сделать то же самое, — выругался брюнет и повернулся к Себастьяну. — Если нас будет четверо, то она даже физически не сможет это перенести. Ты обязан мне помочь. Либо мы объединяемся, либо я всех вас поубиваю.

— Откуда в лекаре столько кровожадности? — усмехнулся блондин, но в целом идею поддержал. — Меня устроит только один соперник, тем более у меня есть перед ним преимущество. Я готов объединиться.

— Так ты мне врал? Никакого пансионата не будет? — пришла в себя я, замечая ухмылку на лице Себастьяна, совсем не похожую на его эмоции, когда он осыпал меня комплиментами.

— Ну что ты, конечно, я не врал, всё будет так, как ты захочешь, — ответил дракон и поцеловал меня в губы, но Генри взял его за волосы и оторвал от меня.

— Полегче, громила, — выругался Себастьян.

Парни начали договариваться между собой, кто за что отвечает, где я буду жить, как они скажут об этом родителям, в то время как я, завёрнутая тщательно в одеяло, пыталась успокоить свой стыдливый внутренний голос. Несколько минут я боролась с собой и не смотрела на драконов, но потом всё же повернулась. Они расхаживали по комнате, решали мою судьбу, а я пялилась на их задницы. Пятая точка Генри мне нравилась больше, но у Себастьяна была такая очаровательная улыбка и губы, которые умели так нежно целовать. То, что он делал языком между ног, мне настолько понравилось, что я мечтала это повторить, как и грубые поцелуи на груди от брюнета. В горле пересохло, как в пустыне, и я тихонько спустилась на пол, завернулась в одеяло поудобнее и пошла к выходу.

— Элис, — окликнул меня Рид.

— Я хочу попить водички, — ответила я на немой вопрос и прошмыгнула за дверь. В коридоре никого не было. Я спустилась по лестнице на первый этаж и свернула в кухню. Прислуги и след простыл, видимо, хозяин дома решил, что лишние глаза и уши в такой ситуации не нужны.

За обеденным столом сидел Теодор с пустой тарелкой и пил свой чай, от которого шёл пар. Я замерла на мгновение, но парень стыдливо улыбнулся.

— Я всегда ем, когда нервничаю, — произнёс он тихо своё оправдание.

— Почему ты здесь? Я думала, вы все будете подслушивать, — я обернулась, боясь, что Дориан выскочит из шкафа.

— Я не хочу подслушивать чужие разговоры, меня не так воспитали. Притом я уважаю твой выбор. Парни не считают меня конкурентом, в какой-то мере я с ними согласен, — тяжело вздохнул Тео и сделал глоток, обжигая губы. — Дориан решил устроить тебе какое-то незабываемое свидание, его нет в доме. Подозреваю, что он скупит все цветы в столице и притащит их на повозке.

Нервная усмешка и подрагивающие пальцы на кружке подсказывали, что дракон, даже если я ему разрешу, вряд ли набросится с поцелуями.

— Ох, извини, я совсем забылся, может, ты хочешь есть или пить? Служанка Генри отлично готовит, — предложил Тео и поднялся из-за стола резко и неуклюже. Стул с грохотом ударился об пол, отчего я расхохоталась.

Да уж. Он мне чем-то напоминал артефактора Кантеса, когда тот пытался ответить на неудобные вопросы дочери.

— Можно мне водички, — попросила я и услышала шаги за спиной. Себастьян и Генри, толкая друг друга в плечо, бежали спасать меня, но очень удивились, увидев растерянного Тео.

— Чтобы пальцем её не трогал! — заявил Генри.

— Я намерен, как и вы, провести с Элис два часа. Могу пообещать, что не буду покушаться на её честь и достоинство, — уже уверенно заявил Теодор.

— Перстни, — Генри протянул руку, чтобы артефактор сложил оружие. Теодор снял каждое украшение по очереди и отдал хозяину дома.

— Пока мы разбираемся с двинутым на голову Дорианом, — прошептал мне на ухо Рид, — побудь здесь, и я тебя настойчиво прошу, не поддавайся на первое впечатление. Теодор не так прост, как ты думаешь. Нам он не соперник, но...

— Мы с лёгкостью переломаем ему хребет, милая, вот что хотел сказать Генри, — на второе ухо шепнул Себастьян и чмокнул меня в щёку. Генри впечатал блондина в стену, показывая, что целовать меня он не разрешал.

Эти сварливые, спорящие до хрипоты драконы покинули сначала кухню, а потом и дом.

— Что-то мне подсказывает, что ты самый адекватный из этой четвёрки, — рассмеялась я и села за стол, придерживая одеяло.

— Кого-то природа обделила мозгами, и таких очень много, — пожал плечами Тео и налил мне чай. Поставил кружку с блюдцем передо мной, а затем достал откуда-то два куска шоколадного торта, немного заветренных, но вполне аппетитных. Он сел за стол и принялся есть, не отрывая глаз от меня. Я высунула руку так, чтобы не показывать ничего лишнего, и, взяв кружку, сделала несколько глотков.

— А ты знаешь, как делают магические доски для обучения? — спросила я, и мне кивнули.

— Нет ничего проще, заклинание самое простое, — ответил парень, прожевав десерт, как положено по этикету, и только после этого начал говорить.

— И ты можешь это сделать? — удивилась я.

— Конечно, мне нужна доска и пятнадцать минут времени.

— Себастьян предложил открыть мне собственный пансионат для детей, чтобы я обучала их грамоте и письму, можно было бы столько магических артефактов использовать для обучения, — просияла я.

— Для начала нужно сделать сигнальные артефакты, — со знанием дела сказал Теодор. — Здание должно быть защищено от пожара и от воров. Остановить маячки на всю территорию, чтобы никто не смог залезть. В самом здании на каждом этаже артефакт от пожара. В спальнях можно сделать хорошие ловцы снов. Сон — это залог хорошего здоровья. Обработать противовандальной краской стены. Тогда дети не смогут испортить штукатурку. Я помню, в детстве мой отец очень ругался, что мы с друзьями чуть не разнесли дом.

— Ты прав. Это замечательная идея. Но... — я замялась и тяжело вздохнула. — Генри и Себастьян не отступятся. А ты вряд ли будешь помогать мне, если я не стану твоей женой. Артефакторы берут очень дорого за свою работу.

— Я не рассчитываю ни на что, Элис, я помогу безвозмездно. Это же благое дело, — улыбнулся Тео.

— Правда? Даже если я выберу Генри и выйду замуж за него? — удивилась я.

— Правда. Мне хватает заказов от короны и инквизиции. Можно сделать что-то и для детей.

Я кое-как сдержала себя, чтобы не броситься к дракону на шею и не расцеловать его. Моя мечта может осуществиться. Я не могла в это поверить, но Теодор выглядел как дракон, который и правда готов помогать ближнему, ничего не прося взамен. Я расплылась в улыбке и начала пить чай, поедая свой кусок торта и обдумывая, что ещё могло бы быть в моём пансионате.

— Твоя подруга создала хороший усилитель, — вдруг произнёс собеседник, прожевав очередной кусочек тортика. — Пока она была без сознания, я взял смывы с рук и шеи, слюну и кровь. Я задержался к тебе только потому, что был занят работой. Андер подозревал девушку в нарушении закона, но я пришёл к выводу, что она сделала всё правильно, а вот королевский маг, который не раз вставлял мне палки в колёса, мухлюет. Четыре имени на твоей руке — это не ошибка, это человеческий фактор.

— Что ты имеешь в виду? — спросила озадаченно.

— У драконицы есть всё, кроме любви. Поэтому у неё всегда будет только одно имя. А ты человек. Тебе нужна защита, тебе нужно доверие, безопасность, страсть, любовь. Могу объяснить на примерах.

— Давай, я не совсем понимаю.

— Генри — это ярко выраженный лидер, глава семьи, защитник и хороший отец для детей. Лекари всегда много зарабатывают. Они в почёте. Ты сама видишь его дом и, думаю, на его счетах совсем не пусто. Себастьян — истинный дипломат, он окружит тебя заботой и лестью, всегда выслушает и достанет для тебя то, что ни один мужчина никогда не сподобится найти. Он будет водить тебя на балы, одевать в самые красивые платья, делая из тебя настоящую принцессу, — объяснил Тео и сделал глоток чая, чтобы смочить пересохший рот.

— А Дориан? — спросила я, понимая, что про двух других драконов артефактор попал в точку.

— Дориан — индивидуал. Он немного двинутый, потому что общаться с мёртвыми и работать на тайную канцелярию не очень просто.

— Тайную канцелярию?

— А ты думаешь, кому нужны некроманты? В столице часто случаются убийства, в том числе и драконов. Тайная канцелярия занимается этими делами, ищет виновных и передаёт дела в высший суд. Людьми он не занимается. Но иногда по прихоти поднимает парочку, чтобы те рассказали свою историю.

— Откуда ты всё это знаешь, ещё и в таких подробностях?

— Я не слишком-то разбираюсь в людях, но моя сила большая. Я несу ответственность за каждый артефакт.

— И?

— И поэтому я создал перстень, помогающий мне считывать драконов. Только по поверхности: чем занимается, какой характер, способен ли на обман.

— Но это же... — я открыла рот, чтобы подобрать правильные слова восхищения.

— Это тайна, Элис. Я не боюсь рассказать об этом тебе, зная, что ты умеешь хранить секреты, но никому больше не стоит знать.

— И ты просканировал всех драконов этим артефактом?

Теодор кивнул.

— Что мне ждать от Дориана, если он такой безумный?

— Дориан — не безумец. В какой-то мере я его понимаю. Нельзя упускать жизнь. Нельзя запрещать себе радоваться или плакать. Его философия намного глубже, чем мы можем представить. Я думаю, он способен на то, на что ни Генри, ни Себастьян никогда не решатся.

— Например?

— Скупить все цветы в городе, устроить тебе полёт под ночным небом, нарисовать твой портрет на фасаде своего дома, — перечислил дракон пункты ухаживаний.

— Да уж, наверное, ты прав. Дориан представляется мне именно таким, пылким, немного безумным... А ты? Что ты можешь сказать о себе?

— Я? — Тео напрягся, и его пальцы вцепились в полупустую кружку. — Я ничем не примечательный.

— Но ты же артефактор. Наверняка ты любишь науку?

— Люблю ли я науку? — собеседник усмехнулся. — Да я все книги в библиотеке отца прочитал от корки до корки. А ещё сколько я купил в довесок к тому, что есть. Я обожаю читать про новые открытия, про то, как новая засекреченная разработка...

Теодор запнулся на полуслове и дал себе мысленную оплеуху.

— В общем, я люблю науку. Это верно, — произнёс парень уже более сдержанно.

— Ты такой милый, — растянулась я в улыбке и увидела красивые ямочки на мужском лице, которые появились от смущения. Щёки Тео быстро покрылись румянцем, и мне захотелось потрогать их, проверяя, настоящий ли это эффект.

— Я никогда не был с девушкой, даже не целовался, — Теодор посмотрел на меня и замолк.

— Хочешь, чтобы я тебя поцеловала? — спросила я, понимая, что такого парня, доброго душой и чистого сердцем, грех не вознаградить.

— Очень хочу, Элис, — руки дракона отлипли от кружки и опустились под стол, потирая от смущения колени.

— Ты обещаешь, что поможешь с артефактами? — решила поторговаться.

— Обещаю. Даже если не поцелуешь, я обязательно всё сделаю, — просиял Теодор.

Солнце за окном постепенно начало клониться к закату, показывая первые оранжевые лучи. Я посчитала, что это достаточно романтичный момент для первого поцелуя.

Я поднялась со стула, подошла к Теодору и нагло села ему на колени.

Наши взгляды встретились. Милый парень так мило смущался, что я и сама просияла в ответ.

— Готов? — спросила я, придерживая одеяло. Тео кивнул и закрыл глаза.

Я легко коснулась его губами, сама ещё толком ничего не умею, но мне очень хотелось порадовать парня.

Пять секунд, потом десять и тридцать. Мы целовались нежно. Но моя инициатива быстро сменилась настойчивостью дракона, который схватил меня и прижал к себе.

— Элис, ради этого я готов бороться, — вдруг произнёс собеседник и, взяв меня на руки, усадил на стол. Он будто обезумел, его руки вцепились в мою шею, не давая мне даже шанса отклониться в сторону.

— Тео... — попыталась оттолкнуть парня, но лишь потеряла одеяло, которое скатилось с плеч на стол.

Дракон окинул мою голую до пояса фигуру взглядом и схватил меня за волосы. Я опешила, не понимая, что происходит, но горячие поцелуи, как кипящая магма, стали обжигать шею и грудь. Теодор накинулся на меня, как самый голодный зверь на брошенную ему кость.

«Он не так прост, как кажется», — вспомнились слова Генри.

Мою руку начало жечь имя дракона, и я поняла, что вляпалась снова.

— Я хочу тебя всю, Элис, — прозвучало хриплое признание артефактора, который слетел с катушек. Казалось, он порвёт меня на части — так жадно он целовал меня. Одеяло полетело в сторону, потому что Теодор рывком его вырвал из-под меня. Меня уложили на спину, как куклу. Я попыталась отбиться ногами, но дракон закинул их себе на плечи и начал целовать. Я простонала от такой страсти. Внутренняя сторона бедра медленно сгорала от поцелуев горячих губ. Я боялась даже пискнуть — настолько страшно мне стало. Кто ещё безумец из них четверых — это большой вопрос. Откуда только силы у Теодора держать меня в силках так крепко. Он коснулся языком моего чувствительного бугорка и сам простонал, начиная тщательно меня вылизывать. Как только я попыталась подняться, сильная рука взяла меня за шею и слегка придушила.

Два пальца вошли внутрь, заставляя меня выгнуться от удовольствия.

— Чёрт, Тео, что ты творишь! — прохрипела я громко, содрогаясь под таким напором.

— Ты моя! — ответил Теодор рыком, чем снова меня напугал. Я взорвалась от удовольствия третий раз за день, совсем не понимая, как это вышло. Очнувшись, я посмотрела вниз на тяжело дышащего дракона между моих ног. Артефактор был прекрасен. Я верю, что он нежный и ласковый, но сейчас он на пути соперничества и поэтому выглядит так опасно. Его ямочки вовсе потерялись. Таких, как Теодор, лучше не злить.

Но к его разочарованию, слева от меня послышались шаги. В дверях замер Генри, за ним Себастьян, а их растолкал следом идущий Дориан со свежим шрамом на щеке.

— Какого чёрта? — произнёс Генри, смотря на голую меня и того, кто застыл между моих ног.

— Я её не отдам! — закричал Теодор и сдёрнул меня со стола, прижал к своей груди спиной. Его рога и когти тут же показались наружу. А крылья закрыли меня и его защитным коконом.

Вот что делает поцелуй с милым парнем. Сносит ему крышу по самый фундамент.

— У тебя нет твоих безделушек, Теодор! — выступил вперёд Генри и достал из кармана брюк перстни. — Ты не справишься с нами в одиночку. Хочешь вернуть свои артефакты — отпусти девушку!

— Ты идиот, Генри! — прокричал артефактор и выставил руку вперёд, открывая меня наполовину. Все перстни полетели прямо к руке Теодора и, несмотря на когти, залезли на пальцы, устраиваясь как влитые. Артефактор сжал кулак, и обеденный, не маленький стол, стоящий по левую сторону от меня, полетел в трёх соперников. Тут же кухонные ножи полетели следом, утыкаясь в пол, а затем и вся кухня.

Я перепугалась до смерти, смотря на то, что происходит. Прямо в крыло Генри вонзился нож, который он вытащил с рыком и обещанием всадить его в Тео. Безумец уничтожал моих потенциальных мужей одного за одним с таким выражением лица, что я пожалела не только о том, что пришла на бал, но и о том, что я вообще родилась.

Трое противников затягивали раны и снова бросались к нам, но артефактор разбирал мебель на части и всаживал ножки мебели прямо в животы.

— Хватит, Тео, ты убьёшь их, — прошептала я.

— Тебе их жалко? — спросил Теодор грубым голосом.

— Да, жалко! — повысила тон я. — Ты был прав! Мне мало одного дракона, я хочу всех! Я не хочу выбирать между вами, я хочу каждого, потому что я человек! Я глупая, жадная, и мне никогда больше так не повезёт в жизни. Мне нужны все!

Моё признание стало неожиданностью и для драконов, и для меня самой. Я не могла смотреть, как страдают Генри и Себастьян, с которыми я уже была близка. Мне безумно хотелось узнать, какое свидание приготовил для меня Дориан. Правда ли он способен скупить все цветы в городе.

Я отвернулась от трёх израненных драконов и, уткнувшись в грудь Тео, которого тоже не хотела отпускать, горько расплакалась.

— У меня никогда не будет второго шанса построить свой пансионат... — прошептала я, всхлипывая громко. — У меня не будет шанса побывать на балу ещё раз. Я человек, и мне никогда не выпадет такой шанс.

Тяжёлый вздох Теодора у моей макушки прозвучал как капитуляция. Крылья и руки обняли меня, успокаивая. Я рыдала так громко, как никогда не рыдала в жизни. Человеческим девушкам никогда не дарят целые повозки цветов, а мне хотелось хотя бы один раз узнать, каково это — быть настолько любимой.

Я всхлипывала в грудь Теодора, пока тот молчал. Мужские руки гладили меня по голове и плечу, обволакивая заботой.

— Прости меня, Тео, я не могу выбрать только тебя, — прошептала, извиняясь перед драконом в который раз.

Генри возился где-то сбоку — я слышала, как он ругается сквозь зубы, зажимая свою рану, а Себастьян подначивал хозяина дома своими подколами.

— Тео, — прошептала я в мужскую рубашку.

— Знаю, — ответил он глухо. — Знаю. Всё хорошо. Мне следует лучше себя контролировать. Ты моя первая девушка, ты первая, кого я поцеловал. Для меня это многое значит, Элис.

— Для меня тоже, — прошептала я, вытирая слёзы со щеки, и посмотрела в глаза уже успокоившегося дракона. На щеках милые ямочки, на губах виноватая улыбка.

— Я не вправе просить тебя о таком, но мне очень хочется быть первым. В том самом плане. Для них это ничего не значит, а для меня это как самый дорогой подарок. Я буду нежен, обещаю. Ты обучишь меня так, как тебе нравится.

— Я не знаю, как это делается, Тео, я и сама никогда не была так близка с мужчиной, — призналась я второй раз за день в своей неопытности.

— Правда? Это же... Элис... я люблю тебя... — выпалил дракон и снова сошёл с ума. Его губы впились в мои с такой силой. Крылья ушли в сторону, позволив взять меня под бёдра и усадить на ближайшую кухонную тумбу. Мы целовались на глазах у всех, жадно и страстно.

— Подари мне первую ночь, прошу тебя, — шепчет Тео, взяв меня за волосы, проводит языком от ключицы до моих губ. Снова целует. Боже, что он творит.

— Я хочу тебя, — повторяет в который раз, сжимая мои груди одной рукой и наматывая волосы на кулак. Мне не больно. Мне страшно. Но этот страх животный, яркий, бьющий по всем рецепторам. Я хочу, чтобы меня укусил этот хищник. Хочу, чтобы он подчинил меня себе, а потом улыбнулся, показав свои ямочки.

А потом я услышала спокойный и почти будничный голос Дориана, который произнёс:

— Простите, что прерываю.

Я обернулась на звук, насколько могла повернуть голову. Дориан стоял в дверях, и за его спиной виднелся целый и нетронутый коридор, и этот контраст с тем, что творилось здесь, заставлял всё происходящее казаться ещё более безумным. Вокруг ног Дориана, Себастьяна и Генри полная разруха: обеденный стол разлетелся на щепки, стулья валялись на боку, у двух были отломаны ножки, а третий и вовсе превратился в груду деревянных обломков. Тарелки, кружки и осколки стекла — всё смешалось на полу в одной большой груде хлама. Чья-то бордовая кровь. Меня прожгло скрытым восхищением. Теодор разнёс всё к чертям ради меня. Не побоялся выступить сразу против троих. В этом было что-то опасное и до ужаса сексуальное.

Крылья драконов уже спрятались под кожу, как и рога, и все трое смотрели на меня с Тео.

— Теперь моя очередь, — сказал Дориан. — Договор есть договор, тем более малышка сама заявила, что хочет всех посмотреть. В отличие от вас, я здорово постарался.

Генри дёрнулся, но Дориан даже не посмотрел в его сторону.

— Ты видел, что здесь было? — прохрипел Генри.

— Видел, — ответил Дориан. — Я вообще много чего видел в этой жизни. Я хочу устроить девушке настоящее свидание, в отличие от вас. Ну же, Элис, выбирайся из лап этого дракона и иди ко мне.

Тео сжал меня крепко в своих объятиях, не желая отпускать.

— Я хочу быть её первым мужчиной. Вы опытные, а я... В общем, мне это нужно, а вам нет, — произнёс артефактор, настойчиво продвигая свою линию.

— Для первого раза Элис нужен опытный мужчина, — заявил Генри, а вот Себастьян обречённо вздохнул.

— Я тоже никогда не заходил с девушкой дальше поцелуев, поэтому я тоже бы хотел быть первым, — признался дипломат, стыдясь данного факта.

— Я тоже девственник, если кому-то интересно, — рассмеялся Дориан. — Я берёг себя для этой малышки всю свою жизнь.

Я не сдержала смех, понимая, что влипла в рассадник из несорванных цветов. Все разом уставились на меня с оскорблённым видом.

— Извините, — прошептала я и начала хохотать, пряча лицо в грудь Теодора, который теперь явно не знал, как поступить. По справедливости нужно заняться любовью со всеми и сразу, кроме Генри, конечно.

— Я хотя бы лекарь и больше вас понимаю в физиологии! Я даже видел голых девушек пару раз! — вдруг выкрикнул Генри в тишине и со злым взглядом направился в мою сторону.

— Он что, тоже? — спросила я у Тео.

— Похоже на то, — напрягся собеседник от приближения соперника и, расправив крылья, закрыл ими меня как смог.

— Вы что, все никогда не были с девушкой? — задала я вопрос в воздух.

— У драконов не принято... — начал Тео.

— Вот именно, у нас не принято, — перебил его Генри и отогнул крыло в сторону, чтобы видеть моё лицо. — Настоящие драконы не размениваются на секс и удовольствие в борделях. Мы ждём свадьбу и занимаемся любовью со своей женой. Так поступают настоящие драконы.

— Разве не ты хотел меня обесчестить в ванной? — подняла одну бровь я на такой менторский посыл.

— Конечно, хотел, ты же моя истинная. А это ровно что жена и спутница на всю оставшуюся жизнь, — легко отвечает Генри.

— Никакого обесчещивания, товарищи, пока малышка не сходит со мной на свидание, — заявил Дориан, подходя к нам. За ним следом шёл и Себастьян.

— Не пошёл бы ты... — фыркнул Генри.

— Я уже сходил. Слетал туда и обратно. Подготовил всё, что мог, за это время. Где честность, господа?! — поднялся на носочки Дориан, разглядывая мои голые плечи. Всё остальное было прижато к телу Теодора.

— Я даже прощу девушке её совсем нескромное одеяние, больно она хороша в этом наряде, — растянулся в улыбке некромант, а когда я на него посмотрела, он облизнулся, как какая-то змея на кролика.

— Иди ко мне, моя ягодка, — клацнул зубами Дориан и рассмеялся от того, как я прижалась к груди Теодора.

— Возможно, я остановлюсь на трёх драконах, — прошептала я, ища поддержки у заступников.

— Вот видишь, Дориан, не судьба, пошёл вон из моего дома! — рявкнул Генри, и снова завязалась драка. Дориан отбивался как мог, отстаивая своё свидание, Себастьян и Генри были на другой стороне.

— Глядишь, они поубивают друг друга, и тебе и правда не придётся выбирать, — просиял Тео, когда Генри воткнул Дориана рогами в стену.

— Позвольте поинтересоваться, — некромант еле-еле выдернул свои острые рога из стены, — кто построил такой ужасно ветхий дом? Мне на будущее, чтобы никогда не нарваться на таких специалистов.

Я хохотнула тихонько, понимая, что Дориан — настоящий безумец, но не такой, как Тео. Генри, скооперировавшись с Себастьяном, снова воткнули Дориана рогами в стену, но на этот раз они ушли глубже.

Дракон дёрнулся раз, два, три, но ничего не вышло.

— Беру свои слова обратно, строители сделали качественно, — хмыкнул Дориан и повис на рогах. Вокруг него начала поблёскивать зелёная магия. Через несколько минут тишины и непонимания в окна начали заглядывать скелеты. Они искали того, кто их поднял, трогали окно костяными ладонями, бились лбами, просились в дом. Генри, Себастьян и Тео порядком струхнули от такого количества гостей. Наконец мертвецы нашли дверь и пошли на таран. От рук Генри и Себастьяна скелеты разлетались на части, а потом собирались снова по косточкам. В глазницах горел тусклый зелёный магический свет. Теодор применил магию своих артефактов, но это на мёртвых не сработало. Десятки мертвецов шли, как зомбированные, к своему некроманту и, уцепившись за его ноги и руки, пытались выдернуть дракона из стены.

— Аккуратнее, я же ещё живой, — фыркнул Дориан, когда ему что-то слишком сильно дёрнули. С третьей попытки некромант оказался на полу, впечатавшись лицом в паркет, а вот ноги и руки всё так же держали мертвецы.

— Вы, конечно, туповаты, но не до такой же степени, — снова выругался Дориан. — Поверните меня!

Я уставилась на дракона, который прокатился по полу лицом и посмотрел на меня снизу вверх.

— Приглашаю тебя на свидание, малышка, тьфу, — дракон сплюнул волосы, которые залезли ему в рот. Я начала биться лбом об грудь Теодора в истерическом смехе. Боже, я так в жизни никогда не смеялась. Это просто какой-то сюр: скелеты елозят дракона по полу, как половую тряпку, и при этом стараются улыбаться, когда смотрят на меня, видимо, переняв эмоции своего некроманта.

Я смотрела на это безумие и уже не могла остановиться. Слёзы текли по щекам, живот болел от смеха, а скелеты всё продолжали своё чёрное дело.

Дориан наконец выбрался из захвата своих мертвецов, отряхнулся и подошёл ко мне, потирая ушибленный подбородок.

— В общем, так, — сказал он, обращаясь к Генри и Себастьяну, которые всё ещё стояли в боевых стойках, окружённые костлявыми гостями. — У меня законное свидание с Элис. Мертвецы, как вы заметили, уже мёртвые и туповатые, они хоть всю ночь будут вам стучать по кочерыжке. Советую отдать мне девушку по-хорошему.

Ответа не последовало.

Скелеты синхронно повернули пустые глазницы к драконам и начали медленно, но настойчиво вытеснять их из кухни. Генри попытался сопротивляться, но два скелета взяли его под локти и буквально вынесли в коридор. Себастьян пошёл сам, брезгливо отмахиваясь от костлявых рук. Тео задержался, посмотрел на меня, потом на Дориана, потом тяжело вздохнул и отошёл в сторону, украдкой любуясь на моё голое тело. Подняв с пола одеяло, артефактор отряхнул его и накинул на меня, чтобы прикрыть. Дориан недовольно хмыкнул, понимая, что стриптиз отменяется. Я так и осталась сидеть на кухонной тумбе, хватая край одеяла пальцами и фиксируя его на своей груди. Смех потихоньку проходил.

— Наконец-то, — выдохнул Дориан, когда скелеты под руку выпроводили сопротивляющегося Теодора из столовой. — А теперь, прекрасная Элис, позволь пригласить тебя на свидание.

Он галантно протянул мне руку, и я, всё ещё всхлипывая от смеха, но уже беззвучно, вложила в неё свою ладонь.

Тыльную сторону ладони коснулись губами, а затем кокетливый шут пробежался поцелуями по всей руке вплоть до плеча и поцеловал меня в щёку. Воспользовался моей растерянностью.

— Никогда так не делай, — фыркнула я.

— Я понимаю, что ты предпочитаешь поцелуи ниже пояса, но ты же спрятала под одеялом свои ножки, — нахально улыбнулся Дориан, и мне захотелось ему двинуть.

— Если ты меня рассмешил, это не значит, что я влюбилась, — снова фырчу.

— Вообще-то я не только тебя рассмешил, я ещё прогнал всех остальных навязчивых ухажёров.

— Не ты, а эти жуткие скелеты, — поправила я дракона.

Мертвецы тут же все обернулись на меня с взглядом «зачем ты так жестока, женщина, мы же и мухи не обидим».

— Она имела в виду, что вы жутко страшные, как волки, которых все боятся в лесу, вы хищники, вы непобедимы, — объяснил предводитель своим обидчивым слугам, и те одобрительно закивали головами, мол, да, мы такие.

— Ты поаккуратнее в выражениях, они существа гордые, порвут нас на кусочки и даже имя не спросят, — прошептал мне заговорщицки Дориан и, закутав меня, как младенца, в одеяло, подхватил на руки.

— Куда ты меня несёшь?

— На улицу, там прекрасный закат, а скоро появятся звёзды, — ответил дракон, бесцеремонно шлёпая меня одной рукой по пятой точке. Наша делегация — я, Дориан и пара десятков скелетов — прошла в холл, мимо недовольной тройки драконов, и проследовала на улицу. Закат и правда был на самом пике — огненно-красный, почти бордовый.

— Стол, стулья! — скомандовал Дориан своим подручным, продолжая держать меня на руках и проглаживать мою попу через одеяло, как гладят кота по шёрстке.

Против воли хозяина дома из оного вытащили какой-то журнальный небольшой деревянный столик с красивой резьбой и диванчик с велюровым покрытием, который стоял на первом этаже у камина. Скелеты и правда были туповаты и не с первого раза сообразили, как протиснуть мебель в дверной проём. Я наблюдала за ними с плеча дракона и понимала, что мозги — всё-таки нужная в хозяйстве штука, даже для таких мелких задач. Через пять минут я уже привыкла к руке Дориана на своей пятой точке и реагировала только на его тяжёлые вздохи в сторону подчинённых, которые портили ему все планы своей несообразительностью.

Когда меня наконец усадили на диванчик около пустого стола, Дориан отдал приказ сторожить меня, а сам отправился за ворота вместе с оставшимися скелетами.

На одеяле со всех сторон появились костяные руки, которые показывали, что я под надёжной охраной. Один скелет, которому не досталось свободного места приложить свои пальчики, развалился рядом со мной на диванчике, занимая место Дориана, и элегантно поправил причёску, забывая, что у него голый череп без единого волоска. Герой-любовник закинул ногу на ногу и уставился на меня с широкой улыбкой.

— Ты что, флиртуешь со мной? — спросила я, удивившись и брызнув от смеха.

Собеседник кокетливо покачал головой, мол, а почему бы и нет.

Один из скелетов оторвал руки от меня и как треснул этому ухажёру, что аж голова отлетела на землю.

Ловелас пошёл на ощупь поднимать свою голову и снова занял место Дориана, только теперь готовый к тому, что ему треснут.

— Дориан! — закричала я, когда скелет справа всё ближе и ближе двигал по дивану свою костлявую задницу ко мне.

— Я уже иду! Если они кусаются — укуси в ответ! — прокричали мне из-за ворот, которые потихоньку открывались. Шутник, блин. Пока Дориан и его подручные вместо лошадей тащили огромную телегу с цветами, я отбивалась от настойчивого ухажёра.

— Не надо меня трогать, — шикнула я, когда скелет, улыбаясь, прижался ко мне и приобнял за талию.

В ответ мне два раза клацнули зубами, мол, ты не пожалеешь. Я посмотрела на остальных с умоляющим видом, но они уже и сами смотрели на меня подозрительно своими пустыми глазницами.

— Она ещё живая, не приставайте к ней! — крикнул Дориан, напрягаясь в упряжке, таща телегу.

Цветы сами по себе были не тяжёлые, а вот вёдра с водой, в которых они стояли, и сама телега — более чем.

Пока я терпела покушение на мою честь, Дориан отдал приказ расставлять цветы и, достав из телеги белую скатерть и две бутылки шампанского, с гордым видом пошёл ко мне.

— Меня тут чуть не изнасиловали, — шиплю я дракону, чтобы тот приструнил своих помощников.

— Разве тебе не нравится, когда много мужчин сразу? — усмехнулся Дориан, и я попыталась двинуть ему ногой, но не дотянулась до его пятой точки. Вместо меня это сделал скелетный ловелас и тут же попросил награду. Я уворачивалась от его поцелуев как могла, пряча лицо под одеяло.

— Займитесь цветами, хватит обнимать мою малышку, — скомандовал Дориан, но никто даже с места не сдвинулся. Я выглянула из-под одеяла и увидела умоляющие взгляды, мол, ты-то нас не прогоняй.

— Я понимаю, что вы мёртвые, но вы же не глухие, брысь отсюда! — снова скомандовал дракон, но костяные защитники прижались своими щеками к моему одеялу, как котики, не желая покидать тёплое местечко.

— Я сказал, брысь отсюда! — повторил свой приказ некромант и снова выпустил зелёную магию из рук. Скелеты нехотя оторвались от меня и побрели к повозке.

— Они иногда слишком тянутся к живым, — хохотнул Дориан и протянул мне красивый бокал с шампанским. Я высунула руку и взяла его.

Ровно с таким же бокалом Дориан сел по правую руку от меня и посмотрел с восхищением.

— За знакомство и за наше первое свидание, — стукнул стеклом о стекло Дориан и выпил всё, утоляя жажду после тяжёлой работы. Я тоже сделала глоток, смачивая горло.

Первое ведро с цветами поставили у моих ног, второе у дужки дивана, и так потихонечку я начала обрастать цветочками со всех сторон. Невероятный аромат роз разных оттенков, красивые орхидеи и даже полевые ромашки.

— Не знал, какие цветы тебе нравятся, поэтому купил все, что были, — пояснил Дориан и достал из ведра, которое поставили с его стороны, букет пышных гортензий нежно-розового цвета, драконьим когтем разрезал ленточку и срезал мокрые стебли.

Рассыпал цветы по моему одеялу, превращая меня в клумбу.

— Я часто бываю на кладбище, но такой красивый памятник вижу впервые, — пошутил собеседник.

— Идиот, — прозвучало на пороге дома, где стоял Себастьян и ржал как конь. За его плечом считывалось и лицо Генри, который тоже улыбался.

— Не подглядывайте за тем, как я соблазняю женщин, — сделал им замечание Дориан и направил к дому несколько скелетов. Себастьян и Генри захлопнули дверь.

— Какой-то куцый памятник, добавим ещё розочек, — пришёл к выводу Дориан, поднимаясь с места и находя ведро с розами за спинкой дивана. С каждой минутой работы скелетов диван превращался в мебель посреди плантации цветов. Красные розы вторым слоем легли на розовые хризантемы, почти не оставляя ни одного пятнышка от одеяла. Ткань просто не было видно под бутонами, стеблями и пышной листвой. Думаю, страннее, чем это свидание, ещё ни у кого не было. Хорошо, что хоть не кладбище.

— Теперь танцы, — объявил Дориан, сев со мной рядом, и выпустил магию из пальцев. Ровно десять белокостных скелетов выстроились в линию с цветками в зубах и начали отплясывать чечётку. Я подавилась шампанским от смеха и начала кашлять. Костлявые танцоры настолько несинхронно двигались, что даже Дориан расхохотался.

— В следующий раз отрепетируем танец, — пообещал он, когда немного успокоился.

— Не надо, я прошу тебя, — простонала я, понимая, что мои скулы нещадно болят от смеха. — Я не выдержу это второй раз.

— Ладно, вы на сегодня свободны, — махнул рукой Дориан, и все скелеты исчезли, как будто их и не было никогда. Я даже расстроилась.

— Поговорим о нас с тобой? — повернулся ко мне дракон, нахально улыбаясь.

— Что ты хочешь обсудить?

— Красивый закат есть?

— Есть, — подтвердила я, разглядывая тёмно-бордовое небо, на котором только-только начали появляться звёзды.

— Цветы, шампанское? — новый вопрос, на который я кивнула.

— Развлекательная программа, пусть не отточенная, но всё же была.

— Была, была, что ты хочешь? — не выдержала я.

— Поцелуй, конечно же, — ответил ловелас, поправляя рубашку на груди и делая губы трубочкой.

— Я подумаю, — отмахнулась я и принялась допивать шампанское, любуясь звёздами, которые с каждой минутой горели всё ярче, подчёркивая темнеющее небо.

— Где справедливость в этом мире?

Я пожала плечами на чужой вопрос.

— Ладно, не хотел говорить, но я смертельно болен, — заявил Дориан.

— Ты же врёшь, — возмутилась я.

— Ну, когда-нибудь же я умру.

— Как нехорошо спекулировать на смерти, — укорила я ухажёра, но улыбка меня выдала. С Дорианом не скучно. У меня столько эмоций и за год жизни не было, а тут всё в один день.

— Так я некромант, у меня работа такая, — хмыкнул собеседник, совсем не стыдясь. Дракон зачем-то снял свой пиджак, а затем и рубашку и попытался залезть под край одеяла. Я треснула ему по рукам.

— За что? Я же хочу согреться, — почти по-детски удивился парень.

— Не надо было раздеваться.

— А как тогда ты увидишь моё прекрасное тело? — Дориан отодвинулся подальше, облокотился на диван и заложил руку за голову, демонстрируя свои мышцы. Заметив мой интерес, дракон напряг руку, чтобы показать рельеф.

— Я часто работаю лопатой, малышка, — произнёс собеседник с самодовольной улыбкой.

— Лучше бы мозгами...

— Как я могу работать тем, чего у меня нет?

Я отвернулась от дракона и, подавляя смех, уставилась на небо, где звёзды тоже хохотали, мерцая в темноте.

— Я понимаю, что у меня мощная харизма и ты боишься влюбиться в меня без памяти... — начал заговорщицки Дориан, подползая ко мне как змея. — Но разве тебе не хочется обуздать такого жеребца?

— Нет, с конями я дел не имею, мне люди больше нравятся, — ответила я.

— Ну поцелуй же меня, малышка, — дракон потянулся ко мне своими губами. Я выставила ладонь, которую облизали до самого запястья.

— Моё имя так и осталось тусклым, — вдруг серьёзно произнёс собеседник с горечью, гладя пальцами по моему запястью. Дориан тяжело вздохнул и, переплетя наши пальцы, уставился в небо, совсем ничего не говоря. Я ждала минуту, затем вторую, но ни шутки, ни скабрёзности не последовало. Лицо Дориана стало непроницаемым, и только тепло его руки и лёгкое поглаживание большим пальцем по ребру моей ладони подсказывало, что дракон здесь, со мной. Я положила голову на плечо дракона, чтобы немного его подбодрить. Мы молчали, смотрели на звёзды и думали каждый о своём.

На удивление, мне оказалось очень комфортно просто молчать рядом с ним. Будто мы всегда так делали.

— Может, пустишь меня под одеяло? — спросил, чуть улыбнувшись, Дориан. Я кивнула, сжалившись над страдающим от безответной любви драконом. Пришлось стряхнуть все цветы с одеяла, закинуть ноги на Дориана и улечься на его груди. Он держал одну руку поверх ткани, придерживая её на моём плече, чтобы меня не тревожил ночной прохладный воздух, а второй гладил меня по голому колену.

— Почему бы не заняться любовью под открытым небом, это, конечно, не кладбище, но тоже ничего? — спросил парень, желая разрядить обстановку. Он посмотрел на меня без пошлости во взгляде, а с щенячьим обожанием, которое считывалось как большая влюблённость. За время, проведённое с Дорианом, я почти не вспоминала об остальных, совсем забыла о проблеме выбора и просто наслаждалась жизнью. Это дорогого стоит, когда нужно отдохнуть от накопившегося груза на плечах и забыться на какое-то время. Я уверена, что он с лёгкостью повторит этот трюк, когда мне понадобится развлечься, и я думала об этом с предвкушением. Мне хотелось бы увидеть второе свидание и третье, вновь посмеяться от души, а потом помолчать, наслаждаясь моментом.

Я запрокинула голову, посмотрела на мужские губы и, пока не передумала, пока он чего-нибудь не ляпнул, подарила ему поцелуй.

Меня сжали в объятиях и поцеловали в ответ, благодарно и нежно. Моя рука снова ощутила магию, запечатляя отчётливее мужское имя.

Меня оторвали от Дориана с фразой «твоё время вышло».

Я сама не помнила, как оказалась у дракона на коленях и подставляла ему свою грудь для поцелуев. Генри, скрипя зубами, нёс меня в одеяле в дом мимо таких же недовольных драконов. Меня вернули в выделенную спальню и оставили одну на постели.

— Мы должны договариваться между собой, — с такими словами хозяин дома покинул комнату. Я решила заняться водными процедурами, пока драконы обсуждают, кто из них достойнее. Насыщенный день перетёк в тихую ночь. Только мне, стоя под струями воды, вдруг захотелось не провалиться в сон, а поцеловать каждого парня. Я вспомнила, как каждый из них целуется, как доставляет удовольствие, и внизу живота разгорелся настоящий пожар. Я погладила себя по груди, пытаясь унять желание, но мои прикосновения считывались телом не так приятно, как мужские. Я решила, что терять мне нечего, и, завернувшись в полотенце, вышла в коридор.

Голоса, спорящие между собой, раздались откуда-то слева. Я прошла ближе. За дверью спальни что-то вещал Генри, ему вторил Себастьян, а Дориан лишь фыркал.

Я приоткрыла дверь и увидела четырёх драконов, которые, приняв душ так же, как я, расселись по комнате со стаканом виски в руках и в одинаковых мужских халатах.

— Предлагаю, чтобы каждый шёл к ней по очереди, кто сможет больше впечатлить, тот и... Элис, — прервал свою речь Себастьян, уставившись на меня, а за ним головы повернули и все остальные.

— У меня очень жёсткий матрас, вы не против, если я посплю здесь? — пожала плечами я и, пройдя к кровати, на которой сидел Себастьян, скинула полотенце, оставив его на прикроватной добротной тумбочке, и под взглядами четырёх нахальных драконов откинула одеяло и хорошенько взбила подушку руками.

Я повернулась на мгновение, чтобы проверить реакцию парней, и она мне очень понравилась. Моё обнажённое тело очень нравилось всем присутствующим.

— Не обращайте на меня внимания, — улыбнулась я, нахально подошла к шкафу, у которого, оперевшись спиной, стоял Генри. Я открыла дверцу с намерением принарядиться в какую-нибудь рубашку. Достала одну, вторую, но они были слишком длинные. Генри отмер первым, освободил руку от стакана и погладил меня ладонью по ягодицам.

— Может, я подскажу тебе, что ты хочешь в этом шкафу? — аккуратно открыл вторую дверцу дракон, придерживая меня за попу.

— Я же не могу спать голая, нужно что-нибудь очень лёгкое, — промурлыкала я, получая удовольствие от чужих прикосновений.

— Но, если ты будешь спать голая, я смогу заняться с тобой любовью, — прошептал мне на ухо дракон, соблазняя.

Я запрокинула голову и подставила свои губы для поцелуя. Это произошло само собой. Себастьян оказался с правой стороны и за подбородок повернул меня к себе.

— Я тоже хочу поцеловать тебя, милая, — шепнул он и впился губами, удерживая моё лицо. Генри гладил меня между ног, задевая ту самую точку, от прикосновения к которой всё тело пронизывает лёгкими разрядами тока. Себастьян сжимал мои груди, пока я отвлеклась на Дориана, который тоже требовал внимания к себе. И только Теодор сидел в кресле и наблюдал за тем, что происходит.

Я помнила его просьбу, но артефактор сам не проявлял никакого участия. Генри подхватил меня на руки, укладывая на спину, и я почувствовала, как прохладная ткань простыни уже расправленной постели касается моей разгорячённой кожи. Себастьян был рядом. Его светлые волосы щекотали моё плечо, а губы искали мои — мягко, настойчиво целуя, требуя ответа. Дориан склонился надо мной, с другой стороны, и его пальцы скользнули по моей шее, спускаясь к ключицам, оставляя за собой дорожку мурашек.

Три пары рук касались меня одновременно. Где-то в глубине сознания я знала, что это неправильно, но ничего не могла с собой поделать.

Генри опустился между моих ног. Его горячее дыхание на внутренней стороне бедра заставило моё тело выгнуться навстречу, подчиняясь инстинктам. Когда язык коснулся чувствительного бугорка, я громко вскрикнула в губы Дориана, не сдерживаясь ни секунды, потому что больше не хотела останавливать себя. Всю жизнь я нянька для кого-то. Надсмотрщик и указчик, как делать стоит, а как не стоит. А тут, в этом доме, я наконец забыла, что я просто человек, что моя судьба предрешена в мире, которым правят драконы. Я сбросила с себя всё лишнее, желая насладиться жизнью сполна, пусть даже один раз. Я притянула к себе Дориана и отдала ему свой благодарный поцелуй за самое лучшее свидание в моей жизни. Снова простонала в его губы, потому что язык Генри двигался протяжно, медленно, выверенно, доводя меня до исступления. Каждое касание мужского языка отзывалось во мне вспышкой, электрическим разрядом, который бежал по позвоночнику и взрывался где-то в затылке тёплым туманом, заволакивая сознание дымкой.

Я вцепилась в плечи Себастьяна, который целовал мою шею. Его руки крепко, почти болезненно сжимали мою грудь. Ровно то, что мне сейчас было нужно. Дориан не отставал: его пальцы переместились на мой живот, спускались к бёдрам, сжимали их, разводя шире, открывая меня для Генри. Я слышала свои громкие стоны через пелену желания. Как оголённый нерв, я кричала, позволяя себе всё чувствовать и ощущать.

— Генри… — выдохнула я в губы Дориана от накрывающей меня волны удовольствия, и он тут же ответил поцелуем, более жадным, более глубоким, словно хотел напомнить, что он не Генри.

Я чувствовала, как приближаюсь к краю бездны и скоро сорвусь вниз. Пальцы Генри нашли ту самую точку, а его язык двигался в такт с ними, и я уже почти потеряла себя, когда он резко остановился. Я застонала от разочарования, выгибаясь, пытаясь вернуть его прикосновения.

— Ещё, — прошептала я. — Пожалуйста…

Генри поднял голову, и я увидела его глаза — тёмные, блестящие, полные желания. Мужские губы были влажными от меня, и это зрелище заставило моё сердце биться ещё быстрее. Генри выглядел потрясающе даже между ног.

— Я хочу быть внутри тебя, Элис, — произнёс дракон хрипло. — Позволишь?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Себастьян и Дориан отстранились, давая брюнету больше места. Я вдруг почувствовала пустоту: руки исчезли, мужское дыхание отдалилось, и на мгновение мне стало зябко, как будто подул северный ветер. Я и правда хотела их всех сразу. Но Генри скинул халат, завораживая меня своим прекрасным телом и отвлекая от раздумий. Его грудь нависла надо мной. Я погладила ладонями широкие плечи, твёрдую грудь, мышцы на предплечьях, перекатывающиеся под кожей при каждом движении. Генри был прекрасен.

Глубокий медленный поцелуй закрепил результат. Мужской язык скользнул в мой рот, и я почувствовала его руку между моих ног, направляющую себя. Первое касание было нежным — он просто прижался, давая мне привыкнуть к набухшей плоти у моей дырочки.

— Я люблю тебя, Элис, — прошептал он мне в губы. — Я не сделаю тебе больно.

Я чувствовала его магию, хотя не видела глазами. Обволакивающее тёплое ощущение, что меня обнимают. Будто воздух стал гуще и защищал мою кожу. В моё тело вместе с мужским дыханием просачивалась магия, расслабляя каждую мышцу под кожей.

Когда Генри начал медленно и осторожно входить, продвигаясь сантиметр за сантиметром, я ощутила только лёгкое давление, а затем — полноту. Приятное наполнение, будто я была пуста до этого, а теперь всё плещется через край.

Генри надавил бёдрами. Я вскрикнула, выгнулась, впиваясь ногтями в его спину от ярких ощущений. Я до беспамятства хочу этого мужчину. Генри замер, давая мне время привыкнуть. Его лоб коснулся моего, лёгкий поцелуй в губы. Брюнет сдерживал себя, чтобы не навредить, чтобы не сделать больно. Мне нравилась его сжатая челюсть, лёгкие складочки на лбу, говорящие, что он очень серьёзно подошёл к первой близости с девушкой.

— Всё хорошо? — спросил дракон хрипло, потому что я растянулась в глупой улыбке, любуясь своим первым мужчиной.

Я кивнула почти незаметно и притянула брюнета за шею, чтобы поцеловать.

Поняв, что всё в порядке, Генри начал медленно и плавно двигаться, как морская волна, накатывающая на берег. Постепенно волна становилась всё больше и мощнее. Каждый его толчок был глубже предыдущего. Я приходила в восторг от того, как он заполняет меня целиком, как моё тело принимает его, обхватывает и не желает отпускать.

Я стонала громко, не стесняясь, потому что это было единственное, что я могла делать. Отдаться чувству с головой, нырнуть на самое дно, прыгнуть в бездну. Руки Себастьяна снова легли на мою грудь, сжимая её в такт движениям Генри, а Дориан целовал мою шею и покусывал ключицы, оставляя следы, которые наверняка превратятся в мелкие синяки. Но мне было всё равно, как мучают меня эти трое, я хотела только закончить начатое.

— Ты такая красивая, — прошептал Себастьян мне в ухо дрожащим от возбуждения голосом, пока я стонала в губы Генри. — Когда ты стонешь, Элис… я с ума схожу.

Генри ускорился, его дыхание сбилось и стало рваным. Я чувствовала, как напрягаются его мышцы, как его руки сжимают мои бёдра, приподнимая меня, чтобы войти глубже. Дракон нашёл ту самую точку, и я закричала, чувствуя, как внутри меня что-то взрывается и разливается жаром по всему телу. Мои пальцы вцепились в мужскую спину, оставляя красные полосы, а ноги обхватили его бёдра, притягивая дракона ближе.

— Да! — выдохнула я. — Ещё!

Генри застонал низко и гортанно, как зверь, и вошёл в меня ещё раз, до упора, так же как и я содрогаясь всем телом. Сквозь пелену оргазма я ощутила только пульсацию внутри и то, как дракон оставляет во мне своё семя.

Меня снесло волной удовольствия из реальности, полностью отрезая от драконов, постели и спальни в целом.

Самый опытный из четвёрки, который даже девушек голых видел, не подвёл меня.

Посчитав, что теперь я принадлежу только ему, ревнивый Генри Рид улёгся на мою грудь, просовывая руки под спину.

— Как ты, малышка? — спросил меня Дориан, поглаживая по голове. Я посмотрела в его глаза, открыла рот, но ничего не смогла сказать.

— Не делай Генри таких комплиментов, он же возгордится собой пуще прежнего, — нагло улыбнулся некромант, вызывая и на моих губах широкую улыбку.

— Давай я отнесу тебя в ванную, — предложил с правой стороны Себастьян и поманил к себе пальчиком. Я кивнула.

— Сначала мы скинем с тебя эту тушу, — одобрительно произнёс Дориан, и они помогли Генри подняться, отправляя его самого на водные процедуры. Они просто вытолкали его за дверь и бросили халат в спину этому бедняжке.

— Давай я провожу Элис в ванную, в отличие от вас, я умею ждать, — поднялся со своего места Теодор. Драконы посмотрели на него с подозрением, но препятствовать не стали. Парень в таком же халате, как и остальные, затянул пояс потуже и, не стараясь смотреть на моё обнажённое тело, взял меня на руки. Я немного смутилась, понимая, что на постели осталось красное пятно, говорящее всем присутствующим, что я больше не невинна. С Тео было просто, он не задавал вопросов, аккуратно поставил меня на ноги под душ и захлопнул дверь. Я упёрлась рукой в стену, попыталась сама сделать нужный напор, но артефактор скинул халат, прижал меня спиной к своей груди и настроил воду. Я оперлась на него, запрокинула голову и наслаждалась руками, которые вместе с потоком воды скользят по моему телу.

Тео был слишком молчалив, но очень аккуратен. Несколько минут он тщательно смывал с меня следы других мужчин, а потом прижал к стенке, впечатывая меня грудью. Его перстни на руке засияли. Я пыталась закричать, позвать на помощь, но этого не произошло. Ни один звук не выходил из моей глотки.

— Я просил тебя, Элис. Я так хотел быть первым, — выдохнул свою угрозу Теодор, чем нехило меня напугал. Я чувствовала, что мои ноги чуть развели в сторону, попыталась дёрнуться, но не вышло. На меня давило что-то невидимое для глаза, неосязаемое кожей. Левой рукой дракон взял меня за волосы, а правой упёр своё мужское достоинство прямо мне между ног. Я подумала, что убью его, как только смогу пошевелиться, что обязательно расцарапаю ему лицо, но...

Теодор двигался как животное. Он вбивался внутрь, вызывая лёгкую боль, но в то же время достигал в конце той точки, от которой меня шарашило током. Я плакала и подставляла ему бёдра. Я даже не представляла, что может быть так хорошо. Дракон слетел с катушек, впечатывая меня в стену грудью и щекой. Он рычал. Он наказывал меня. А я подчинялась. Попроси он встать меня на колени — я бы встала. Попроси он меня проглотить яд — я бы приняла его как лекарство.

Себастьян и Дориан, ворвавшись в ванную, попытались оттащить от меня парня, но он защитил себя артефактами, припечатывая мешающих ему драконов к стене. Я видела их мельком, будто вспышками. Себастьян и Дориан не могли отлипнуть от стены, будто их приковали.

Я чувствовала себя лошадью, которую погнали в галоп. На которой опытный наездник, который обуздает её, но выжмет все соки.

Мой рот был открыт постоянно. Я стонала беззвучно, я молила, чтобы Тео наконец довёл меня до края бездны. Всё длилось недолго, всего жалкие пять минут, и я вспыхнула. Тело буквально взорвалось на мелкие частицы, а когда я открыла глаза, обнаружила, что всё-таки цела. Меня держал на руках Себастьян, чьё лицо я разобрала не сразу.

— Господи, Элис, как ты? — спросил Дориан на пару с дипломатом. Их лица были встревожены и озадачены. Я кивнула. Попыталась найти глазами Теодора, он сидел у стены ванной в полуобморочном состоянии, с таким видом, будто открыл главный секрет вселенной.

— Что случилось? — прошептала я хрипло, и мне тут же поднесли стакан воды к губам, чтобы я смочила пересохшее горло.

— Этот идиот затрахал тебя до потери сознания, в прямом смысле, — выругался Себастьян, а Дориан кивнул в подтверждение.

— Я рассчитывал, что это сделаю я, — шепнул разочарованно некромант. — У тебя что-то болит? Генри хороший лекарь...

Я попыталась понять, сломано ли что-то, но, кажется, я была в полном порядке, только между ног очень саднило, будто кто-то отшлёпал меня ладонью. Я, прикусив нижнюю губу, вновь посмотрела на Теодора, который виновато смотрел в нашу сторону. Надо выгнать всех из дома и проверить, на что ещё способен этот артефактор.

— Даже не смотри на него, — Дориан ладонью повернул моё лицо к себе. — Не надо поощрять грубости. Он имел тебя как чёртов садист.

Я лишь двинула плечами, мол, что я могу сделать, он же меня заставил, а сознание от удовольствия я потеряла так, для вида, ага.

Меня вернули на чистую постель, уложив, как трупик, ровно посередине, и подоткнули одеялом.

— Хватит на сегодня приключений, — лёг со мной рядом Себастьян лицом ко мне и положил одну руку на мой живот в защитном жесте. С другой стороны, с левой, второй охранник по имени Дориан устроился на одеяле и начал поглаживать меня по волосам. Кажется, они больше никогда не оставят меня с Теодором наедине, но тогда я найду способ, как улизнуть от такого надзора. Я закрыла глаза, проваливаясь в свою фантазию, где артефактор вновь прижимает меня к стенке, а затем Генри зализывает мои раны языком. Лечит меня своими руками, доводя до оргазма.

Утром я проснулась от того, что не могу повернуться на бок. Две мужские руки с разных сторон от меня, принадлежащие разным мужчинам, обнимали меня, защищая во сне. Я открыла глаза, рассматривая спящих Дориана и Себастьяна. Их халаты всё ещё были на мужских телах, но фривольно открывали грудь и шею, сползая с плеч. Больше в комнате, освещённой ярким солнцем, не было никого. Я попыталась крутануться ещё раз и повернуться лицом к Дориану, а попой к Себастьяну.

— Какая прелесть, ты мне снишься? — спросил некромант, открывая один глаз. Я кивнула.

— Тогда можешь поцеловать меня, я не против, — прошептал заспанным хрипловатым голосом повелитель скелетов. Я чмокнула его в щёку, растягиваясь в улыбке.

— Какой прекрасный сон, — промурлыкал Дориан.

— Дай поспать, придурок, — сзади меня раздалось недовольное бурчание. Себастьян просунул руку мне под шею и обнял, притягивая к себе, но одеяло ему в этом очень мешало.

— Ангел мой, почему в нашей постели третий лишний? — так же недовольно пробурчал Дориан и попытался подвинуть меня к себе. Ему быстро дали по рукам, мол, нечего трогать чужое. Я, понимая, что сейчас начнётся драка, нырнула под одеяло, прячась от соперников, которые поубивают друг друга. Моё счастье не было долгим: скинув с себя халат, Себастьян залез ко мне под одеяло и пристроился сзади, взяв меня за бедро и удерживая в объятиях. Дориан сделал то же самое, только спереди, утыкаясь каменным достоинством в мой живот. И один, и второй начали целовать меня с разных сторон и потихоньку, будто я совсем не замечаю, толкаться внутрь.

Я закинула ногу на некроманта, облегчив задачу и одному, и второму дракону. Твёрдая плоть проскальзывала внутрь меня на пять сантиметров, потом ускользала обратно. С другой стороны точно такое же набухшее мужское достоинство проникало внутрь и выходило.

Я начала стонать, когда пяти сантиметров драконам уже было мало и они входили почти до конца. Я полностью расслабилась и получала удовольствие от соперничества двух парней. Дориан целовал меня сладко. Себастьян ласкал грудь, сжимая и оттягивая пальцами набухшие соски. Утро началось замечательно, надеюсь, и дальнейшая жизнь будет такой же прекрасной, как мои четверо драконов.

Шесть лет спустя

— Нет! Нет! Нет! Даже не смей меня трогать! — кричу я Дориану, который совсем обезумел и со своей армией скелетов наступает на меня. Я забегаю со двора в дом Генри, который уже давно стал и моим тоже, и с грохотом захлопываю тяжёлую дубовую дверь. Сердце колотится где-то в горле. — Помогите! Он достроил свой чёртов воздушный шар!

Я срываюсь с места и бегу по широкой лестнице на второй этаж. Ноги сами несут меня в детскую.

Детская комната встречает меня теплом камина и мягким светом магических светильников, парящих под потолком. Это огромное, светлое помещение, которое Генри когда-то хотел превратить в бильярдную, теперь стало настоящим королевством игрушек, об которые можно переломать ноги, но мне повезло в этот раз. Вдоль стен выстроились деревянные стеллажи, забитые до самого верха: резные фигурки драконов, которые Теодор лично покрыл защитными чарами, механические жуки, ползающие по полу, если их завести ключиком, мягкие игрушки — пушистые дракончики всех цветов радуги. В углу громоздится настоящий деревянный замок с башенками и подъёмным мостом, подарок Себастьяна в честь рождения второго сына.

В центре комнаты, на пушистом ковре, стоит Генри Рид. Он держит на руках своего пятилетнего наследника, который внимает каждому слову отца с серьёзным выражением лица, совсем недетским для его возраста.

— Запомни, Эдвард Рид, — говорит Генри, и в его голосе звучит та самая стальная нотка, которая когда-то заставляла меня трепетать. — Ты наследник нашего рода. Когда вырастешь, все драконы будут кланяться тебе в ножки. Ты — будущее нашей семьи.

Пятилетний Эдвард Рид — точная копия отца: те же тёмные волосы, тот же серьёзный взгляд исподлобья и привычка сжимать губы в тонкую линию. Мальчик кивает, но я вижу, как его глаза скользят в сторону брата, который явно скучает на этой лекции.

Четырёхлетний Леонард Хоук, сын Себастьяна, сидит на полу, скрестив ноги, и с выражением лица, которое я научилась читать за эти годы, кривит губы. Он весь в отца: светлые волосы, озорные глаза и эта вечная ухмылка, которая появляется, когда он задумывает очередную шалость. Сейчас он явно не согласен с тем, что Рид — самый сильный дракон в будущем, но тактично помалкивает об этом.

— Леонард, ты слышал? Эти простолюдины решили, что они главные, — расхохотался Себастьян Хоук, стоящий рядом, обращаясь к своему сыну. — Когда станешь министром, как я, будешь постоянно выслушивать вот таких безумцев.

— И почему они так думают? Они же совсем не из благородного рода, — вздыхает Леонард Хоук с такой обречённостью, будто ему объявили о конце света. — Может, тебе надо создать указ, чтобы они так не говорили?

Себастьян открывает рот, чтобы ответить, но я уже не слышу его слов.

Две нянюшки сидят у камина в уютных креслах. Мирра и Хильда — женщины сорока пяти-пятидесяти лет, с мягкими, добрыми лицами и всегда тёплыми улыбками. Они уже много лет работают в нашем доме и привыкли к тому, что здесь никогда не бывает скучно. Мирра — чуть полноватая, с сединой в тёмных волосах и вечно красными от стирки руками, сейчас укачивает на руках самого младшего из моих сыновей. Её тихое пение заглушает шум голосов, и малыш почти спит, прижимаясь щекой к её мягкому плечу. Привыкший к постоянному шуму, мальчик спит, даже когда драконы начинают спорить на повышенных тонах.

Хильда, напротив, худощавая и подвижная, играет с трёхлетним Филиппом Греем, сыном Теодора на ковре. Она складывает деревянные кубики в башню, а он с радостным визгом их рушит, а потом заливисто смеётся, показывая редкие молочные зубки. Филипп Грей — копия Теодора: те же ямочки на щеках, те же глаза, которые смотрят на мир с тихим любопытством, и та же привычка краснеть, когда на него обращают слишком много внимания.

Я вдруг вспоминаю, зачем сюда прибежала, и меня снова накрывает паника. Я с диким визгом пробегаю мимо Генри и Себастьяна, мимо игрушечного замка и, не раздумывая, ныряю под ближайшую кроватку. Это кроватка двухлетнего Бенедикта Лейна, сына Дориана. Под ней пахнет деревом и чистым выстиранным постельным бельём, здесь темно и уютно, и я отчаянно надеюсь, что меня не найдут.

— Элис? — голос Генри Рида звучит с лёгким недоумением. — Ты чего под кроватью?

— Она прячется от Дориана, — отвечает за меня Себастьян Хоук, и я слышу, как он едва сдерживает смех. — Он, видимо, достроил свой воздушный шар.

— Не бойся, Элис, — говорит Себастьян Хоук, и я вижу, как он присаживается на корточки, заглядывая мне под кровать. Его светлые волосы падают на глаза, и он с трудом сдерживает улыбку. — Его посудина даже от земли не оторвётся. Его подручные не любят быть далеко от земли.

— Тебе смешно, а мне страшно! — выплёвываю я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Угомоните его с этими свиданиями! У меня скоро сердце остановится от его идей!

— Мама? — раздаётся детский голос, и я вижу, как Эдвард Рид подбегает ко мне, ложится на живот рядом с кроваткой и заглядывает мне в глаза. — Дориан тебя обижает?

— Да, милый, — вздыхаю я. — Дориан тронулся умом.

Эдвард Рид на мгновение задумывается, а потом решительно заявляет:

— Я буду тебя защищать. Он мне никогда не нравился.

Раздаётся оглушительный хохот. Генри Рид и Себастьян Хоук ржут как кони, и я слышу, как даже нянюшки тихо посмеиваются, прикрывая рты ладонями.

Но тут дверь в детскую распахивается с такой силой, что магические светильники вздрагивают и на мгновение гаснут.

Дориан Лейн стоит на пороге, и за его плечами, как всегда, толпятся его верные скелеты. Их костяные пальцы цепляются за дверной косяк, пустые глазницы сверкают тусклым зелёным светом. Некромант выглядит довольным, слишком довольным.

Он окидывает комнату долгим взглядом.

— Где она? — спрашивает некромант у присутствующих. Скелеты тоже высовываются из-за его плеча, разыскивая пропажу. Я шикнула на Себастьяна Хоука и Эдварда Рида, чтобы те быстро поднялись, но Дориан Лейн уже и сам смекнул, где я. Опустившись на колени, некромант встретился со мной глазами и просиял от радости. Глаза Дориана Лейна — тёмные, с лёгким зелёным отливом смотрят на меня с той самой сумасшедшей искоркой, которая когда-то заставила меня влюбиться в него.

— Мне нельзя умирать, придурок! — выкрикиваю я, вжимаясь спиной в дно кроватки. — У меня четверо детей!

— Даже если мы будем падать, я подхвачу тебя на руки, — говорит Дориан Лейн с такой убеждённостью, что я почти верю ему. — У меня же есть крылья.

— Ни за что в жизни! — шиплю я.

Рядом с лицом Дориана Лейна появляются три блестящих черепа. Они смотрят на меня с тем же выражением, что и их хозяин, с обожанием пополам с безумием.

— Мама, — слышится голосок Эдварда Рида, который всё ещё лежит на животе. — Я видел его шар. Он похож на кастрюлю, я не верю, что он может летать.

В комнате повисает тишина, а потом её разрывает дружный хохот. Скелеты обиженно начинают клацать челюстями от такой низкой оценки их труда.

Я смотрю на Дориана Лейна, на его умоляющее лицо, и чувствую, как внутри меня поднимается волна тепла. Как же я люблю этих сумасшедших драконов, которые сделали мою жизнь такой безумной и счастливой.

— Ладно, — выдыхаю я, выбираясь из-под кроватки и отряхивая платье. — Покажешь свой шар. Но если мы упадём, я тебя убью. А потом воскрешу и убью снова.

Дориан Лейн расплывается в широченной улыбке.

— Договорились, малышка, но я уверен в надёжности, Кирк — превосходный инженер, правда, Кирк? — отвечает муж и смотрит на своего подручного, который вертит головой, отрицая факт, что он инженер. — Ой, ну брось, ты же однажды смастерил табуретку, считай, инженер. У меня вот эти шуточки уже в печёнках стоят. Весело ему, гаду.

«Ну и семейка у меня», — думаю я, чувствуя на себе взгляды трёх других мужей, которые уже начали спорить о том, кто из них будет на подстраховке, но нас их прерывает Теодор, появившийся на пороге детской и с удивлением рассматривающий до сих пор лежащих скелетов и некроманта.

— Что здесь происходит? — спрашивает артефактор, сжимая в руке чемоданчик из самого прочного материала, который только существует. Он сам его создал несколько лет назад.

— Дориан достроил свой воздушный шар и хочет, чтобы я умерла, испытав его, — развожу руками. — Обычный вторник.

Теодор понимающе кивнул и, протиснувшись мимо некроманта, подошёл ко мне, взял меня за руку.

— Тебе лучше присесть, Элис, — ведёт меня артефактор к ближайшему свободному диванчику.

— Что-то случилось? — спрашиваю встревоженно, потому что дракон, работающий на корону, может стать неугодным в любой день.

— Я кое-что создал, Элис, — произносит артефактор и, присев рядом, кладёт чемодан себе на колени. Открывает его магией своей крови, прикладывая палец. Я смотрю на маленькую склянку с зельем. Вокруг нас столпились все, чтобы тоже заглянуть внутрь.

— Я дарю тебе крылья, Элис, — прошептал неуверенно артефактор, посмотрев на меня со всей любовью, на которую только способен мужчина.

— Крылья? В смысле, настоящие крылья? — переспросила я.

— Я создал сыворотку на основе твоей крови, если ты выпьешь её, то станешь драконом. Рога, крылья и даже когти. Всё появится, как у нас, — объясняет Теодор.

— Но это невозможно, — выпаливает Генри с подозрением. — Я запрещаю тебе это пить, Элис. Нельзя стать драконом из-за зелья, это природная магия. Никто не может создать её в лаборатории.

— Просто никто не пробовал, — отвечает Теодор, — и в их распоряжении не было тех ресурсов, которые есть у меня.

— Ты уверен, что сработает? — спрашиваю у мужа и аккуратно достаю флакончик.

— Уверен.

Я открываю крышку и под строгим надзором мужей и детей выпиваю жидкость. Когда-то давно я сказала, что я просто человек и недостойна драконов, теперь я смогу быть как мои мужья, как мои дети.

Горячее обволакивающее зелье расходилось по телу, меняя каждую клеточку. Я резко наклонилась вперёд, чувствуя, как что-то рвётся из спины в области лопаток. Простонала от боли и даже пустила слезу. Моей щеки коснулся кончик пушистого золотистого крыла, смахивая слезинку пёрышком. Я повернула голову, и огромное крыло не драконье, а больше птичье, сбило с ног всех, кто стоял в радиусе двух метров. Дети завалились на ноги своих отцов и открыли рты от восторга. Второе крыло врезало Теодору по лицу, вырубая его. Случайно, конечно.

Я поднялась на ноги и расправила огромные крылья, осматривая их и не веря, что они мои. Потрогала свою голову, на которой проступили небольшие наросты, похожие на детские драконьи рога. Я развернулась и пошла к выходу, слыша, как кто-то опять опрокидывается на пятую точку. В дверном проёме крылья сложились за спину, как у бабочек, позволяя мне выскочить на лестницу, а потом и на улицу. Только крыльев коснулся вечерний тёплый воздух — они затрепетали и взмахнули сами, отрывая меня от земли на тридцать сантиметров.

— Какой ты идиот, она же теперь улетит от нас! — выругался Генри, подбегая и хватая меня за руку. Так же поступили ещё трое мужей. Мои крылья расправились и начали набирать размах, поднимая меня вверх вместе с грузом. Я крутанулась в воздухе, скидывая пассажиров, которые не платили за извоз. На мои глаза попался Теодор, который улыбался мне и смотрел с любовью. Рядом с ним появились дети и нянюшки. Все хотели посмотреть на чудо. Я зависла в трёх метрах над землёй, рассматривая всё свысока. Меня быстро окружили трое мужей, поднимаясь в воздух на своих маленьких драконьих крыльях.

— Теодор, ты же говорил, что она будет драконом, но эти гигантские крылья не драконьи! — прокричал Генри, и моим новым помощникам за спиной явно не понравилось сравнение. Генри Рид полетел вниз от удара моим каким-то не таким крылышком.

— Это зелье для Элис, и крылья будут такие, какие подходят Элис. Драконья ипостась ей явно не по вкусу, — заключил артефактор.

— А ты поживи сам с четырьмя драконами, которые вечно брюзжат, какие они важные! — выкрикнула я и расправила крылья для полёта. — Попробуйте догоните теперь.

Я помчалась прочь с дикой скоростью, мимо забора и домов, вдоль гладких дорог, до идеала утрамбованных повозками, на высоте пяти метров от земли. Выше подниматься я боялась. Меня закручивало спиралью, плавно разворачивало на виражах. Крылья с каждой минутой всё больше и больше сливались с моим разумом, так что я могла ими управлять уже осознанно. Обернувшись назад, я поняла, что меня преследуют четверо драконов, и мне пришлось набрать темп и высоту. Как бы эти рогатые ни старались, но я была быстрее и маневреннее, потому что и сами крылья у меня были большие. Золотистые перья, как у птиц, чувствовали ветер идеально, унося меня прочь от моих преследователей.

Нет ничего лучше, чем парить над домами на собственных крыльях, а не в объятиях одного из мужей. Почти час я веселилась, взмывала вверх и бросалась вниз стрелой, закручивалась в полёте и вновь парила, ловя ветер. Никого из мужчин я не заметила, потому что за мной угнаться было невозможно. Мне захотелось схватить своих детей и покружить их над землёй, даже если их стошнит прямо на моё платье. Я вернулась к дому Генри и опустилась на землю. Дверь сразу отворилась.

— Либо ты обещаешь, что никогда так делать не будешь, — заявляет Рид, появляясь в проёме на пару с тремя остальными мужьями, — либо наши дети будут у нас в заложниках.

— В заложниках? — спросил Эдвард, хватая отца за ногу и не понимая значения слова.

— Мы будем её шантажировать, чтобы она не улетала далеко, — объяснил Генри своему наследнику.

— Мама, я теперь заложник! — крикнул мне сын, гордясь собой до кончиков ушей.

— Я тоже хочу быть заложником, — высунулся сын Себастьяна, и дети начали выяснять, кто из них лучше справится с ролью, но они пришли к выводу, что заложники скорее всего едят только сладкое и всегда играют в игрушки.

— Вы же понимаете, что дети когда-нибудь вырастут и я брошу всех вас? — спрашиваю я у мужчин.

— Мы за пятнадцать лет придумаем что-нибудь ещё, — заверил меня Генри и пропустил сына вперёд. Малыш подбежал ко мне и схватился за ногу.

— Скажи этому противному, что я буду лучше заложником, чем он, — выпалил Эдвард, смотря на меня требовательно.

— Нет! Я лучше! — ко второй ноге приклеился второй сын.

Когда они начали друг друга лупить, я подхватила их под мышки, совсем не ощущая их веса, и поднялась на метр от земли. Закружила их так, что маленькие пальчики держались за мои плечи и шею как за последнюю надежду выжить. Когда я опустила их на землю, двое противных и вечно спорящих дракончиков на коленях поползли в сторону своих отцов, стараясь скрыться от чокнутой мамаши с огромными крыльями.

— Папа, меня сейчас вырвет, — пожаловался Эдвард, но его не стошнило.

Я опустилась на землю и уверенной походкой прошла мимо всегда зажимающих нос сыновей.

— Какие-то вы слабенькие драконы, быть свободной птицей намного круче, — усмехнулась я, пряча крылья и рога под кожу.

Мужья расступились, давая мне войти в дом, и сразу же побежали к своим наследникам, кажется, Эдварда всё-таки стошнило прямо на своего отца.

Я побежала в свою комнату на втором этаже, чтобы расправить крылья и полюбоваться собой перед большим зеркалом. Завтра в пансионате я покатаю всех учеников и сделаю для них специальную награду. Тот, кто будет хорошо учиться, будет кружиться вместе со мной в воздухе. Уверена, этот стимул им очень понравится. Я заперла дверь и разделась догола, начиная крутиться перед зеркалом. Аккуратные и маленькие рожки замечательно вписывались в мою растрёпанную причёску. Огромные крылья с лёгкостью закрывали меня в защитный кокон. Боже, я самая сексуальная птичка, которая существует в этом мире, но мужьям об этом знать не надо, иначе у меня появится ещё пара-тройка детей. Настойчивый стук в дверь означал, что драконы хотят моего внимания. Я подошла к двери, приоткрыла её ровно настолько, чтобы просунуть свою голову.

— Чего надо? — спросила у мужей, стоящих друг за другом.

— Супружеский долг, — ответил Генри, переминаясь с ноги на ногу.

— Мне кажется, я вам больше ничего не должна, — я весело захлопнула дверь, смотря на ошарашенные лица. Теперь баланс сил поменялся, и я не обязана их ублажать, можно немного поотлынивать от секса. Я вернулась к зеркалу, снова крутясь перед ним.

— Я всё-таки настаиваю на том, чтобы ты выполняла свой супружеский долг! — уверенно зашёл в комнату Генри, а за ним и остальные мужья. Увидев меня без одежды и с красивыми крыльями, у них отвисла челюсть. У всех и сразу.

— Ну, если вы так настаиваете... — протянула я соблазнительно, пройдясь ладонями от груди до бёдер.

— Мы настаиваем! — в унисон заявили все четверо, проследив за моими руками и сглотнув.