Тронный зал Верейского Королевства был определенно рассчитан на великанов.

Фелиция фон Бруншталль давно это заметила. Предыдущие короли любили простор, высокие своды и мраморные колонны, которые уходили в полумрак под самым потолком. Два десятка человек в зале казались горсткой гороха, рассыпанной по полу. Когда она заняла трон, первым делом приказала поставить ближе кресла для совета — чтобы видеть лица.

Сейчас она видела лица очень хорошо. И они ей не нравились.

— Ваше высочество, я настаиваю.

Герр Фогель, министр финансов, развернул свиток с цифрами. Толстый, краснолицый, он говорил с ней тоном строгого дядьки, хотя дядькой ей никогда не был. Он был вассалом. И давно забыл об этом, как и остальные.

— Настаиваете? — переспросила Фелиция.

Она сидела прямо, положив руки на подлокотники трона. Рыжие волосы, уложенные в высокую причёску, открывали шею. Платье — тёмно-синее, строгое, без кружев — она научилась выбирать такие после смерти отца. Лёгкие и воздушные платья остались в прошлом.

— Южные графства требуют субсидий на укрепление границ, — продолжил Фогель, не заметив её тона. — Орки снова жгут фермы. Два поселения пострадали в этом месяце. Генерал фон Штайн просит увеличить гарнизон.

— Генерал фон Штайн просит увеличить гарнизон каждый месяц, — Фелиция вздохнула. — При этом в прошлом году он получил деньги на три новых форта. И где они?

Фогель замялся.

— Строительство… задерживается.

— Задерживается, — повторила Фелиция. — А деньги потрачены. Я правильно понимаю?

В зале повисла тишина. Семь человек сидели в креслах перед троном. Старые, опытные, богатые. Каждый из них помнил её маленькой девочкой в розовых бантах, которая путала названия графств и мечтала выйти замуж за рыцаря из своих книжек.

Они до сих пор видели ту девочку.

Фогель открыл рот, чтобы ответить, но его опередил барон Крейн — военный советник, сухой как вобла.

— Ваше высочество, проблема не в деньгах. Проблема в том, что мы не можем заключить мир с орками. Они не подписывают договоры. Они кочуют, грабят и уходят в степи. Единственный язык, который они понимают — это копьё.

— И они нас понимают до сих пор? — спросила Фелиция.

Барон Крейн промолчал.

Два года назад, когда погибли её отец, мать и два брата, Фелиции было семнадцать. Кораблекрушение у южных скал забрало всех. Корона перешла к ней по праву крови — и по глупости закона, который не предусматривал, что наследницей станет девчонка, которую учили танцам и этикету, а не войне и налогам. Она должна была праздновать свое восемнадцатилетие, мама должна была искать ей женихов, но вместо этого…

Она помнила первый совет через неделю после похорон. Тогда Фогель предложил «взять на себя часть забот». Крейн — «помочь с военными вопросами». Граф Эвальд, старый лис, вообще заговорил о «подходящей партии», которая позволит передать власть достойному мужу.

Фелиция тогда ответила: «Я подумаю». А потом три месяца не спала ночами, читала старые указы, учила имена всех вассалов до седьмого колена и выучила бюджет лучше любого казначея.

К восемнадцати годам она уже знала, что Фогель ворует на поставках зерна. К девятнадцати — что Крейн продал два форта соседнему королевству под видом «аренды». Она не стала их казнить — слишком много связей, слишком рискованно. Избавиться от них не так легко. Но с тех пор каждый указ перепроверяла лично. И вассалы это ненавидели.

— Я не предлагаю сдаться, — сказала Фелиция. — Я предлагаю подумать. Если орки не подписывают договоры, значит, мы плохо предлагаем. Или не так предлагаем.

— Вы предлагаете отправить посла к дикарям? — Крейн поднял бровь.

— Я предлагаю сначала выяснить, кто у них сейчас главный, где он и что ему нужно. Вместо того чтобы каждый год жечь деньги на форты, которые никто не строит.

Фогель покраснел сильнее.

Дверь в зал приоткрылась, и внутрь проскользнул Фред — секретарь Фелиции. Худой, длинноносый, вечно взъерошенный, он выглядел как человек, который не высыпается уже лет десять. На самом деле он высыпался. Просто тревожность идет впереди него.

— Ваше высочество, — Фред поклонился, — Ваша почта.

— Почта подождёт, — отрезал барон Крейн.

Фелиция подняла руку.

— Я решаю, что подождёт. Фред, что там?

Крейн фыркнул в усы. Они терпели её дерзость — пусть девчонка думает, что главная. Фелиция слышала это в их тихом смехе и могла лишь молча скрипеть зубами.

Фред подошёл ближе и протянул три письма. Два на обычной бумаге — от соседних лордов с предложениями о торговле. И третье — на грубой, серой, явно не человеческой выделки. Запечатано не сургучом, а каплей чёрной смолы.

— Это, — Фред кашлянул. — Доставил… гонец из южных степей. Он сказал, что письмо от вождя зелёных орков.

В зале стало тихо. Фогель вытянул шею. Крейн нахмурился.

Фелиция взяла письмо. Смола хрустнула, когда она сломала печать. Внутри — несколько строк, написанных крупными, грубыми буквами, но вполне разборчиво. Орки умели писать. Об этом многие забывали.

Она прочитала вслух:

«Принцессе Верейского королевства.

Совет разошёлся недовольный. Фогель и Крейн удалились вместе — наверняка обсуждать, как извлечь выгоду из этого безумия. Остальные разъехались по своим землям — ждать.

Фелиция осталась в зале одна.

Села на ступень трона — туда, где обычно сидеть не положено. Стянула шпильки, и рыжие волосы тяжелой волной упали на плечи.

— Фред, — позвала она тихо.

Секретарь всё ещё топтался у двери.

— Да, ваше высочество?

— Ты знаешь что-нибудь об орках? Кроме того, что говорят на советах?

Фред подошёл ближе. Подумал. За это она его и ценила — он сначала думает, прежде чем говорить.

— Они кочевники. Живут кланами. Зелёные орки — самые многочисленные.

— Кочевники… и у них есть предводитель?

Дракмор. Железный Коготь.

— Вождь, ваше высочество, или вожак, — поправил Фред. — Именно он выбирает, куда клан отправиться дальше и он определенно… сильнейший орк в клане.

Еще бы. Фелиция все еще держала письмо в руках, думала о странном почерке — автор явно не привык писать и это вышло у него с трудом. Но все же…

Орк сам написал принцессе. Когда такое было? Обычно им было все равно на попытки людей их урезонить, а договор мира — орки никогда не хотели мира. Они просто жили, как хотели и не обращали внимания на людское возмущение.

— Этот Дракмор… ты знаешь о нем что-нибудь? — спросила, особо не надеясь.

— Орки не ведут летописи о себе и не пишут книги, — пояснил Фред неловко, будто ему стыдно за то, что такой информации просто не существует. — Но я знаю кое-что о вожаках…

— И что же?

— Если вождь дает слово — он его держит. Даже с врагами. Это правило всех орков, но они нередко им пренебрегают, но вожак… обязан быть честным и справедливым.

— Откуда ты это знаешь?

— Читал, — Фред виновато пожал плечами. — В старой библиотеке. Там есть книги, которые никто не открывал лет сто. Одна — про обычаи южных народов. Оркам там не льстили, но и не врали. Сказано, что они жестоки, но справедливы. Если уж ненавидят, то в лицо. Если дали слово — исполнят.

Фелиция кивнула. Погладила письмо на грубой бумаге.

— «Дракмор, Железный Коготь», — прочитала она снова. — Красивое имя для врага.

— Вы действительно поедете? — спросил Фред. Он явно в это не верил.

— Да, — сказала Фелиция. — Потому что если я не поеду, то через год мы будем хоронить не двух фермеров, а две деревни. А через пять — война дойдёт до этих стен.

Она поднялась, поправила платье и пошла к выходу.

Спина прямая, уверенная, но в душе неразбериха.

Дорога на юг заняла три дня.

Три дня тряски в карете по разбитым просёлкам. Три ночи в придорожных трактирах, где Фелиции приходилось делить кров с купчихами и их вонючими собаками. Три дня Фред бледнел с каждым часом всё сильнее и к концу второго дня напоминал покойника, которого забыли похоронить.

Фелиция смотрела в окно кареты на проплывающие поля. Верейское королевство было красивым в это время года — зелёные луга, золотистая озимь, тёмные пятна лесов вдали. За этими лесами начинались степи. Там не было полей.

Там были костры, шатры и орки.

Она поймала себя на мысли, что впервые в жизни не знает, правильно ли поступает.

Накануне отъезда совет пытался её отговорить. Фогель предлагал «дождаться более благоприятного момента» (она перевела: никогда). Крейн настаивал на вооружённом эскорте (она перевела: повод сорвать переговоры). Даже старый граф Эвальд, который обычно молчал, осторожно заметил, что «принцессе не пристало рисковать собой ради сомнительной сделки».

— А кому пристало? — спросила Фелиция. — Вам? Вы сидели в своих замках последние двадцать лет. Когда вы последний раз видели орка не на картине?

Эвальд замолчал. Фелиция уехала на рассвете.

И теперь, глядя на убегающие назад деревья, она думала: «А вдруг они правы? Вдруг я допускаю ошибку и еду на смерть?»

Она вспомнила отца.

Король Генрих фон Бруншталль был крупным мужчиной с рыжей бородой и громким смехом. Он любил охоту, вино и говорить тостами. И постоянно говорил своему сыну-наследнику слова, которые подслуживающаяся Фелиция запомнила на всю жизнь:

«Истинный король слушает всех. Но последнее решение принимает сам. Если ты ошибаешься — ошибка твоя. Если прав — заслуга твоя. Но если ты перекладываешь решение на других — ты не король. Ты тряпка».

Фелиция не хотела быть тряпкой.

Кто, если не она? Вассалы, которые воруют и боятся? Генералы, которые проиграли три кампании подряд? Нет. Только она.

Тем более, это столь неожиданное предложение от орков, которые никогда не славились дипломатией, что его нельзя упускать. А смерть… смерти Фелиция не боялась, она знала, что родные ждут её. Лишь хотела, чтобы это случилось попозже — когда она сможет прославить королевство и оставить после себя хоть что-то стоящее, а не одни платья.

— Ваше высочество, — голос Фреда был неестественно высоким. — Мы почти на месте. Гонец сказал, что за следующим холмом — их лагерь.

Фелиция выглянула в окно. Степи встретили её ветром — сухим, пахнущим полынью и дальними кострами. Деревья исчезли. Осталась только трава, серая от пыли, и небо, слишком большое и пустое.

— Фред, — позвала она, заметив странные движения напротив. — Ты дрожишь.

— Это от холода, ваше высочество.

— На улице август.

— Меня всегда знобит, когда я боюсь, — вырвалось у Фреда. Он тут же прикрыл рот рукой.

Фелиция не рассердилась. Она положила ладонь ему на плечо — жестом, который не позволила бы себе перед вассалами.

— Я тоже боюсь, — сказала тихо. — Но никто не должен этого видеть. Понял?

Фред кивнул. Он всё ещё был бледным, но перестал трястись. Хотя бы внешне. Фелиция не возлагала на него больших надежд и ничего страшного, если её секретарь будет дрожать от страха, но вот она…

Она должна быть стойкой.

Карета остановилась.

— Приехали, — сказал возница, и голос у него был такой, будто он сообщал о собственной смерти.

Набрав в грудь побольше воздуха, Фелиция вышла.

Лагерь орков раскинулся в низине, у пересохшего русла реки. Шатры — серые, из грубой ткани. Костры дымили в пяти местах. Пахло жареным мясом, кожей и чем-то кислым, похожим на старый сыр. Между шатрами двигались фигуры. Зелёные. Огромные.

Фелиция вдруг поняла, что все книги, все рассказы, все предупреждения вассалов — это просто слова. А здесь было настоящее. Здесь были орки.

Она посмотрела на себя. Тёмно-синее дорожное платье — плотная шерсть, никаких кружев, рукава узкие, чтобы не цеплялись. Сапоги на толстой подошве (удобные, вопреки всему, и на этом спасибо Фреду). Волосы собраны в тугой узел на затылке — никаких локонов, развевающихся на ветру. Она выглядела как правительница, которая собралась в поездку, а не как невеста на смотрины.

И всё равно чувствовала себя глупо.

— Ваше высочество, — прошептал Фред, вылезая следом. — Может, вы всё-таки наденете штаны? Я прихватил на всякий случай…

— Нет, — отрезала Фелиция. — Я принцесса Вереи. Я буду говорить с ними как принцесса. Не как переодетый солдат.

— Но они же орки…

— Фред, если ты не замолчишь, я отправлю тебя обратно пешком.

Фред замолчал. И без него нервы на пределе!

Из лагеря к ним уже двигались. Трое. Двое в кожаных доспехах, с топорами на поясах. Третья — женщина. Старая, со шрамом через всю щёку, без одного уха. Она шла впереди и улыбалась так, будто увидела что-то очень смешное.

— Принцесса, — голос у женщины оказался низким, почти мужским. — А мы думали, ты не приедешь.

Её хотя бы ждали. Уже хорошо. И они даже говорят на общем языке вполне сносно. Да, совершенно никаких манер — но Фелиция и не ждала от орков реверансов.

— Я обещала, — сказала Фелиция, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Где ваш вожак?

— Дракмор ждёт. — Женщина обошла Фелицию кругом, рассматривая. Платье, причёску, сапоги. Подметила: — Ты маленькая.

Фелиция чуть не фыркнула — скорее от натянутых нервов, чем от смеха. Она думала, что орки меньше, но одна эта женщина возвышалась на несколько голов. По сравнению с ней, Фелиция просто ребенок.

— Люди бывают разные, — Фелиция выпрямилась, держа лицо.

Женщина хмыкнула. Перевела взгляд на Фреда, который стоял на полшага позади и пытался стать незаметным.

— А это что за зверёк?

— Мой секретарь.

— Секретарь? — Женщина наклонилась к Фреду. Тот отшатнулся, но не побежал. Уже подвиг. — У него тонкие пальцы. Тонкие ноги. Такой худущий. Он умеет драться?

— Он умеет владеть пером и умом, — сказала Фелиция. — Это важнее.

— Для человека — может быть, — женщина выпрямилась. — Меня зовут Агра. Идём. Дракмор не любит ждать.

Она развернулась и зашагала к лагерю, даже не оглядываясь — уверенная, что они пойдут следом.

Фелиция пошла. А Фред за ней, на ватных ногах.

Она действительно в лагере орков…

Лагерь внутри оказался ещё более шумным, чем казалось издалека. Орки сидели у костров, чистили оружие, ели из общих котлов, перекрикивались на своём гортанном языке. При виде Фелиции многие замолкали и смотрели. Не враждебно. С любопытством. Как смотрят на невиданного зверя в зверинце.

— Они пялятся, — прошептал Фред.

— Тихо, — сквозь зубы шикнула Фелиция.

Она заставляла себя смотреть прямо перед собой. Не опускать глаз. Не прятать руки в складках платья. Не ускорять шаг. Она принцесса. Она здесь хозяйка положения. Ну, или хотя бы гостья, которую не съедят при первой встрече.

Внезапно она заметила молодого орка у крайнего костра. Он не просто смотрел — он вонзал взгляд. Глаза узкие, злые. На поясе — два кинжала. Он не отводил от Фелиции взгляда, и в этом взгляде было что-то тяжёлое, предупреждающее.

Она сделала вид, что не заметила. Это не первый орк, который будет ненавидеть её, совершенно не зная. Стоит просто привыкнуть.

Агра привела их к большому шатру в центре лагеря. Серый, прокопчённый, с пологом из грубой кожи. У входа — два орка с копьями. Они расступились.

— Входи, — сказала Агра. — Только ты, принцесса. Секретарь подождёт здесь.

— Я должен быть с ней! — возмутился Фред. — Я её советник!

— Ты её закуска, — Агра положила руку ему на плечо и легко прижала к земле. Фред замер, как кролик перед удавом. — Посиди тут, маленький человек. Мы с тобой поиграем.

Фелиция хотела вмешаться, но передумала. Агра не выглядела злой. Она выглядела… забавно. Как кошка, которая нашла мышку и не знает, что с ней делать. Если она проявит враждебность, то плохо себя покажет, а пока Агра не вызывала опасений. Какой бы с виду жуткой не была…

— Фред, — Фелиция подошла поближе к секретарю и прошептала. — Ты должен держаться. Никто тебя не съест. А если съест — я не допущу, чтобы они продолжили ходить по этой земле.

— Я постараюсь, — выдавил Фред.

Фелиция шагнула в шатёр.

Внутри было сумрачно, пахло дымом и старой кожей. Посередине — низкий стол с картой, разложенной на шкурах. Вокруг несколько скамей, грубо сколоченных.

И в дальнем конце — он.

Дракмор. Она сразу поняла, что это именно он. Автор письма. Вожак.

Фелиция ожидала, что орк будет сидеть. Он не сидел. Он стоял — и этим заполнял половину шатра. Высокий — намного выше любого человека, которого она знала. Плечи — такие широкие, что казалось, он займёт весь дверной проём, если попробует выйти. Кожа — тёмно-зелёная, почти болотная, с более светлыми рубцами на руках и лице. Волосы короткие, черные, недавно и неаккуратно остриженные.

Лицо. Фелиция заставила себя смотреть на него, хотя внутри всё сжалось.

Шрамы. Много шрамов. Один через левую бровь, рассекает её надвое. Другой — от скулы к подбородку, глубокий, старый. Клыки проступают, когда он приоткрывает рот, заметив её.

Но самое страшное — рука.

Вместо пальцев на правой руке — железо. Три когтя, длинных, чуть изогнутых, надетых на культи. Четвёртый палец, кажется, уцелел, но тоже в железной пластине.

«Железный Коготь», — вспомнила Фелиция. Не метафора.

А глаза — янтарные. Жёлтые, с вертикальным зрачком, как у кошки или змеи. Они смотрели на неё в упор. Без насмешки. Без злобы. Просто — изучали.

Фелиция поняла, что молчит слишком долго.

— Я — Фелиция фон Бруншталль, принцесса Верейского королевства, — произнесла она чопорно. Голос не дрогнул. Она была благодарна богам за годы тренировок при дворе — уметь контролировать лицо навык, который она учила с пеленок. — Ты просил меня приехать. Я здесь.

Дракмор молчал несколько секунд. Потом сделал шаг вперёд. Один шаг, но Фелиции показалось, что на неё надвигается стена.

— Ты приехала, — сказал он. Голос низкий, спокойный, без рыка, которого она боялась. От него у Фелиции мурашки побежали по спине. — Я и не думал, что приедешь.

Говорит на всеобщем языке лучше Агры. Каждое слово четко и заставляет сердце биться быстрее.

— Почему же? — спросила Фелиция, будто они ведут светскую беседу и она совершенно не волнуется.

— Потому что люди обычно не приезжают. Они присылают послов. Или армии. А сами сидят за своими стенами.

— Я не прячусь за стенами, — Фелиция гордо приподняла подбородок.

Дракмор склонил голову, и в янтарных глазах мелькнуло что-то новое. Удивление? Интерес?

— Ты слишком маленькая, — сказал он.

Фелиция в этот раз все же фыркнула. Да неужели?!

— А ты большой, — ответила она, скрестив руки на груди. — И если мы сейчас начнём обсуждать размеры, это займёт много времени. Я приехала говорить о мире. Разве не ради этого ты хотел меня видеть?

Дракмор смотрел на неё. Долго. Так, что у Фелиции вспотели ладони. Но она не отвела взгляд. Нельзя. Фред что-то говорил в карете про уважение — орки ценят тех, кто не отводит взгляд. Она смотрела в эти жёлтые глаза и думала только об одном:

«Отец, ты говорил, что истинный король принимает решения сам. Я приняла. Не дай мне пожалеть».

— Садись, — Дракмор махнул железной рукой на скамью. — Поговорим.

Фелиция села. Платье громко зашуршало по грубому дереву. Она положила руки на колени — ровно, не сжимая в кулаки.

Дракмор сел напротив. Стол между ними казался игрушечным.

— Ты приехала одна, — подметил он. — Без охраны. Это смело.

— Или глупо, — ответила Фелиция. Ей немного полегчало — дерзость всегда была её защитой.

Дракмор усмехнулся. Коротко, одними уголками губ. Клыки блеснули.

— Мне нравится, — сказал он. — Люди, которые умеют признавать свою глупость, встречаются редко.

— Я ничего не признавала. Просто предположила.

— Ты упряма.

— Так говорят.

Дракмор откинулся на скамье. Он молчал — Фелиция подумала, что, кажется, он действительно не ожидал, что она сюда сунется. И теперь хотел сказать что-то неожиданно — Фелиция слишком поздно осознала, что ради простых переговоров её бы и не позвали.

И неожиданное действительно сказал.

— Хорошо, принцесса, — произнес рокочущим голосом, от которого сжимались внутренности. — Вот моё предложение. Ты хочешь мира, как и я. Но я не могу пожать руку человеку, которого не знаю и который не знает меня. Нас.

— Это логично, — кивнула, делая умное лицо, но подозревая худшее.

Он собирается что-то попросить? Как вассалы и предполагали — что-то невозможное.

— Ты, принцесса, проживёшь в моём лагере семь дней, — сказал, будто ударил обухом топора. — Будешь есть то же, что мы. Спать там же, где мы. Никакой твоей прислуги, никаких привычных удобств.

Дракмор наклонился вперед. Фелиции показалось, что между ними нет стола, что разделял их. Она даже чувствовала дыхание орка, будто он стоял прямо перед ней. Что он сейчас говорит? Она видела лишь яркие янтарные глаза.

— Если выдержишь и не сбежишь — я подпишу твой мир. И добавлю согласие на беспошлинную торговлю через Перевал.

Фелиция моргнула и приоткрыла рот, не сдержав удивления, осознав сказанное.

Он серьезно?

Это безумие. Фред говорил, что орки не ведут такую же политику, как люди привыкли. Но такое…

Какая принцесса на это пойдет?

Фелиция молчала. Семь дней среди орков. Без Фреда. Без горячей ванны. Без безопасной постели.

Она посмотрела на его железный коготь. На шрамы. На спокойные янтарные глаза.

— А если сбегу? — спросила, игриво наклонив голову. Перевести все в шутку, пока не поздно? Кажется, поздно.

— Тогда отдашь половину урожая южных графств нам на три года.

— Это грабёж!

— Это пари. Как ты смотришь на это, принцесса?

Фелиция сделала глубокий вдох.

Он это серьезно.

Стоит встать и уйти. Сказать, что она принцесса, а не подопытная мышь. Что она не будет унижаться.

Но она вспомнила лица вассалов. Их снисходительные улыбки. «Девочка», «милочка», «не пора ли вам замуж?».

Своего отца. Что никогда не боялся трудностей и авантюризм горел в его крови.

Как и в её.

Это безумие, но она молодая принцесса. Когда, если не сейчас, вписывать свое имя в историю не просто как сирота на попечении властных мужчин?

— Семь дней, — сказала она, решившись. — Но без унижений. Я не рабыня, я принцесса. Никто не трогает меня без моего согласия.

— Согласен, — Дракмор чуть склонил голову и почему-то добавил: — Ты забавная, принцесса.

— Я крайне серьезна — поправила Фелиция, стараясь сохранить лицо.

— Это ещё забавнее.

Она не нашла, что ответить.

Все было решено.

Они с Дракмором пожали руки — с орком! Её маленькая ладошка едва не утопила в его ручище, а холод от железных когтей до сих пор впился в кожу. Не смотря на это, Дракмор выглядел удовлетворенным — Фелиция его впечатлила. Она знала этот взгляд — порой отец так на нее смотрел, когда она колко отвечала зазнавшимся вельможам. Но взгляд орка был слишком испытывающий…

Он решил устроить принцессе пари. Проверить её. Ха!

Фелиция не дала себе повода сомневаться. Это всего семь дней. И если все получится, она станет первым правителем в мире (!), который заключил договор с орками.

А если это ловушка, шептал тревожный голосок в голове. Если орки хотят убить принцессу?

Зачем же, отвечал вопросом на вопрос рассудительный голос. Они могут продолжать свою жизнь, грабить и кочевать по свету, какое им дело до принцессы Вереи? Если убьют, то навсегда впишут себя в смертельного врага каждого рыцаря на пути и, возможно, это спровоцирует настоящую войну. Как бы вассалы не относились к Фелиции, она принесли присягу её отцу и такого не простят.

Дракмор создавал впечатление умного мужчины. Она и думала, что орки бывают умны и тем более так… хитры? Он явно рассчитывает, что она не выдержит! И в свою очередь он станет первым орком, что обдурил принцессу и законно получил урожай чужого королевства!

Тут снаружи послышался визг. Фелиция узнала этот голос.

— Фред! — она вскочила и сразу выбежала из шатра, решив, что это хороший шанс закончить разговор.

Снаружи Фред стоял на коленях, а перед ним сидела Агра и заплетала его жидкие светлые волосы в три косички. Маленькие, смешные, торчащие в разные стороны. Эта сцена была настолько странной что Фелиция опешила и заговорила не сразу.

— Что вы делаете? — спросила Фелиция.

— Украшаю, — ответила Агра невозмутимо. — У него хорошие волосы. Для человека.

Фред смотрел на Фелицию с выражением полной душевной катастрофы.

— Ваше высочество, — пролепетал он на грани плача.

— Все хорошо, — успокоила она его. — Вставай. Есть кое-какие новости…

Агра позволила Фреду встать, что тот и сделал. Брюки из вельветовой ткани были испачканы землей в районе коленей. Косички торчали в разные стороны, как у непоседливого ребенка. Я бы улыбнулась, если бы не произошедшее только что.

Агра одобрительно кивнула:

— Почти похож на орка. Только хилого.

— Я не хилый — обиделся Фред.

— Ты очень хилый, — Агра шлёпнула его по спине так, что он чуть не упал. — Но милый.

Фелиция посмотрела на лагерь, на шатры, на костры, на зелёные лица, которые всё ещё глазели на неё.

«Семь дней, — подумала она. — Что может пойти не так?»

Из шатра вышел Дракмор. Встал рядом — слишком близко, но Фелиция не отступила.

— Завтра начинается первый день, — сказал он. — Сегодня отдыхай. Тебе понадобятся силы.

— Я в порядке, — ответила Фелиция.

— Ты дрожишь, — заметил Дракмор.

Фелиция посмотрела на свои руки. Они действительно дрожали — мелко, противно. Ей захотелось убежать, совсем как маленькой девочке, которую застали плачущей. Но это просто дрожь — она со всем справится.

— Это от ветра, — отмахнулась она.

— Ветра нет.

— Тогда от предвкушения, — пожала плечами, губы дернулись в нервном подобии улыбки.

Дракмор посмотрел на неё долгим взглядом. Потом развернулся и ушёл в шатёр.

Агра усмехнулась:

— Кажется, ты заинтересовала нашего вожака, принцесса.

— Надеюсь, не как обед, — ответила Фелиция.

Агра захохотала — громко, раскатисто. Фред вздрогнул и прижался к Фелиции.

А Фелиция смотрела на заходящее солнце над степью и думала только об одном: «Не опозорься. Не опозорься. Ради всего святого, не опозорься».

Фелиция проснулась от того, что кто-то громко заорал на непонятном языке.

Она села на шкурах, не понимая, где находится. Темнота. Пахнет дымом и псиной. Спина затекла, шея затекла, и вообще она спала в платье, которое теперь превратилось в мятую тряпку.

Потом она вспомнила.

Лагерь.

Орки.

Семь дней.

— Доброе утро, ваше высочество, — раздался голос Фреда из темноты.

Фелиция моргнула. У входа в шатёр сидел её секретарь — бледный, с красными глазами, явно не спавший всю ночь. На голове всё ещё торчали три косички, заплетённые Агрой. В руках он сжимал дорожную сумку, как щит.

— Фред, — Фелиция потёрла лицо. — Ты что здесь делаешь? Тебе положено быть в деревне…

— Я… я не мог уйти, не убедившись, что с вами всё в порядке, — признался он. — А с вами не в порядке. Вы спали на земле. В платье. Без одеяла.

— У меня была шкура.

— Это не одеяло, ваше высочество. Это убитое животное.

Фелиция хотела возразить, но не нашлась. Он был прав. Шкура пахла так, будто на ней не только спали, но и обедали. И ужинали. И, возможно, хоронили.

— Я в порядке, — выдохнула она, вставая. Колени хрустнули. — Что за крик?

— Орки завтракают, — Фред поморщился. — Они всегда так кричат по утрам. Я уточнил. Это традиция.

— Ты уточнил?

— Я спросил у той страшной женщины без уха. Агры. Она сказала, что так они будят солнце.

Фелиция вышла из шатра и чуть не ослепла.

Утро в степи было ярким. Солнце висело низко, жёлтое, злое, и лучи били прямо в глаза. Костры уже горели в трёх местах. Орки сидели вокруг них, ели из мисок что-то дымящееся, громко разговаривали и смеялись.

Они не смотрели на неё. Ну, почти. Пара взглядов, быстрых, любопытных — и всё.

Фелиция почувствовала себя лишней. Как чужая вещь, которую положили не на своё место.

Вчера её оставили одну, дав прийти в себя. После того, как Дракмор выделил ей шатер, она спряталась в ней, не желая более выходить. Строчила заметки в свой дневник, стараясь ничего не упустить. Её ждут трудные дни и она к ним совершенно не готова, но отступать уже поздно.

— Ваше высочество, — Фред появился за плечом, — Я должен остаться. Как я могу оставить вас тут совсем одну?

— Ты должен ехать в деревню, как мы договаривались, — отрезала Фелиция. — Если со мной что-то случится, ты должен рассказать совету правду.

— Если с вами что-то случится, я буду в трёх милях от вас!

— Тогда ты выживешь и расскажешь, — Фелиция повернулась к нему. Голос стал мягче. — Фред. Ты мне нужен живой. И нужен там, где ты сможешь помочь, если что-то пойдёт не так. Здесь ты только навредишь — будешь паниковать, мешать мне думать и, возможно… станешь чьим-нибудь перекусом.

Фред вздрогнул.

— Орки не едят людей, — добавила она, стараясь загладить неловкую шутку. — Кажется.

— Слова «кажется» меня не успокаивают, ваше высочество.

— Я знаю. Поэтому ты вернешься в деревню.

Фред открыл рот, закрыл, потом спросил:

— А кто будет вести ваши записи?

Фелиция вытащила из кармана платья небольшую тетрадь в кожаном переплёте. Фред узнал её — Фелиция всегда носила такую с собой. Не для секретных дел. Просто она привыкла записывать. Ещё с тех пор, как стала принцессой-правительницей. Слишком много информации, слишком мало памяти. Она также была для нее утешением — кроме королевский дел, она часто записывала просто свои мысли. С появлением Фреда стало легче и он вел отдельные записи, которые передавал её, но вести дневник традиция сохранилась.

— Я сама, — сказала она. — Не волнуйся. Я со всем справлюсь.

Фред посмотрел на тетрадь, потом на неё. В глазах у него было что-то похожее на гордость. Или на ужас. С ним всегда трудно было различить.

— Возвращайся через семь дней, — приказала Фелиция.

Фред поклонился. Неловко, по-своему — он так и не научился делать это изящно. Потом развернулся и побрёл к выходу из лагеря, то и дело оглядываясь. Ей с ним повезло, хотя порой он и раздражал, но все-таки они были друзьями.

Фелиция смотрела ему вслед, пока он не скрылся за холмом.

— У тебя хороший слуга, — раздался голос сбоку.

Фелиция чуть не подпрыгнула. Агра стояла в трёх шагах, скрестив руки на груди, и наблюдала.

— Он не слуга, — ответила Фелиция. — Он мой секретарь.

— Какая разница?

— Слуге только приказывают. Секретарю доверяют.

Агра подняла бровь. Шрам на щеке изогнулся. Она пока была единственной из орков, кроме вожака, что разговаривала с ней. Оглядев потрепанный вид Фелиции, она кивнула сама себе, будто подтвердила свои же догадки. Фелиция сжала подол платья — как же глупо она выглядит! Прав был Фред, стоило надеть штаны. Но уже поздно… и вряд ли тут найдет одежда её размера.

— Садись, — резко сказала Агра. — Поедим.

Фелиция не заметила у нее в руках миску. В ней бурлило что-то серое. Нервно сглотнув, она села на гигантское бревно, что заменяла скамью.

Агра вручила ей миску.

Что ж… первый день — самый трудный.

Содержимое миски доверия не внушало. Особенно Фелиции, которую кормили шикарными морепродуктами с самого детства и она никогда не знала что такое пережаренное мясо, а тем более каша без соли!

Это напоминало похлёбку. Серого цвета, с тёмными вкраплениями, пахло чесноком, жиром и ещё чем-то неуловимо знакомым, но лучше бы незнакомым.

— Что это? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— Еда, — Агра пожала плечами. — Крупа, мясо, коренья. Не ядовитое.

Фелиция поднесла ложку ко рту. Остановилась.

— Это не чеснок, да?

— Нет. Это дикий лук.

Фелиция сделала усилие и отправила ложку в рот.

Вкус оказался… странным. Грубым, солёным, с горчинкой. Но не отвратительным. Просто непривычным.

— Съедобно, — сказала она удивлённо.

— А ты думала, мы жрём сырое мясо? — Агра фыркнула. — Все-таки люди туповаты.

— Совсем нет, — возразила Фелиция, жуя. — О жизни орков мы мало знаем.

— Одно и то же.

Фелиция не стала спорить. Она ела медленно, чувствуя, как каша обжигает нёбо, и думала, что нужно записать всё это. Для будущих договоров. Для понимания. Для себя.

Агра оставила её, убедившись, что Фелиция доела. Совсем как строгая нянька!

Орки, покончившие с утренней трапезой, стали расходиться и никто не обратил внимания на Фелицию, что присела у холодного костра и достала свой дневник. Карандаш между страниц был коротким, почти стертым.

Поддавшись тишине момента, она принялась записывать свои наблюдения.

Обед оказался не лучше завтрака.

Та же каша (или это был суп? консистенция менялась), тот же дикий лук, то же мясо. Фелиция ела молча, сидя у костра, куда её посадила Агра.

Вокруг сидели орки — в основном женщины и несколько стариков. Воины были где-то на окраине лагеря, тренировались. Фелиция слышала лязг металла и гортанные выкрики.

— Ты мало ешь, — заметила старая оркша напротив. Лицо в морщинах, кожа висит складками, но глаза живые, острые.

— Я не голодна, — соврала Фелиция.

— Врёшь. Но дело твоё.

Оркша отвернулась. Фелиция заставила себя съесть ещё две ложки.

После обеда она снова достала дневник. Села в тени шатра, прислонившись спиной к тёплой ткани, и принялась писать.

«Орки не спрашивают лишнего. Это странно. Во дворце каждый твой шаг комментируют. Здесь — молчат. Или обсуждают между собой на своём языке, не обращая на меня внимания.

Сегодня я поняла, что не знаю ни одного слова на оркском, кроме "акхар" — кажется, это значит "воин". Фред учил, но я не слушала. Глупая я.

Надо выучить хотя бы десять слов. Это расположит их ко мне. Но не похоже, что кто-то готов мне помочь.

Также надо найти способ помыться. Я пахну так, что собаки завоют. Но боюсь спрашивать про купание. Что, если они моются раз в месяц? Или вообще никогда? Не оскорбить бы.

Дракмор больше не появлялся. Может, он занят. А может, проверяет, как я справлюсь без него. Хитрый.»

Она перечитала написанное. Вздохнула.

— Ты много пишешь, — голос Агры раздался прямо над ухом.

Фелиция захлопнула дневник.

— Это… просто дневник, — ответила она, стараясь не звучать, как застигнутая врасплох преступница.

— Что ты в него пишешь? — полюбопытствовала та.

— М-м… всё.

— Про меня тоже пишешь?

— Про тебя особенно, — чуть улыбнулась.

Агра села рядом — тяжело, с кряхтением. Шкура под ней жалобно всхлипнула.

— И что ты пишешь про меня?

— Что у тебя нет уха, — честно ответила Фелиция.

Агра расхохоталась. Громко, раскатисто.

— Люди обычно боятся на это смотреть. А ты пишешь! — почему-то это развеселило её.

— Чтобы потом тебя не забыть.

— Все-таки странная. Все люди такие? — спросила Агра, но не дождавшись ответа, продолжила: — Ладно. Пойдём. Покажу тебе лагерь. А то ты сидишь как пень, и воины думают, что ты боишься.

— Я не боюсь!

— Конечно, — Агра хмыкнула. — Идём.

Фелиция последовала за ней — она была даже рада, что ей решили провести хоть небольшую экскурсию. Все-таки, ей было интересно, как живут орки — как никак, она собиралась заключать с ними мирный договор.

Они пошли между шатрами. Агра показывала: кузница (грубая, под открытым небом), загон для лошадей (орки ездили на низких косматых лошадях), место для стрельбы из лука.

— Воины там тренируются, — махнула Агра в сторону. — Не ходи туда без меня. Молодые дураки могут кинуть стрелу не глядя.

Фелиция вспомнила вчерашнего злого орка. Того, кто смотрел на нее так, будто она самое настоящее зло. На Фелицию даже самые завистливые аристократы так не смотрели!

— Один орк… с кинжалами, — заговорила она осторожно. Вдруг, об этом не стоит болтать? Но Фелиция привыкла делиться своими наблюдениями и пока Агра создавала у нее впечатление советника и проводника. — Вчера я заметила его взгляд — будто он ненавидит меня до глубины души.

Агра замедлила ход и помрачнела.

— Грош. Только Грош, — сразу поняла она и назвала имя. — У него отец погиб от человеческого меча. Он не любит людей. Но Дракмор велел не трогать тебя, поэтому он будет сидеть тихо.

— Он не ослушается? — спросила с тревогой. Фелиция ожидала этого, но не желала сталкиваться вживую — она никак не докажет, что нет её вины в том, что случилось с отцом этого Гроша.

— Если ослушается, в лучшем случае — я выбью ему зубы. — Агра сказала это так же буднично, будто они говорили о погоде. — В худшем — ему придется иметь дело с Драком.

Фелиция не стала уточнять, должна ли она чувствовать себя в безопасности после такого обещания.

Вечером Фелиция вернулась в шатёр, уставшая, грязная и злая.

Она хотела прилечь, но вспомнила, что не помылась. И не переоделась. И вообще, это платье теперь можно было только сжечь.

Она вытащила дневник последний раз за день.

«День первый, вечер.

Это катастрофа.

Я не помылась. Не причесалась. Ела кашу, которую не выбрал бы даже мой конь. Спала на шкуре, пахнущей всеми грехами мира. Агра сказала, что завтра научит меня доить козу.

Козу. Я. Принцесса Вереи. Буду доить козу.

Отец, ты говорил, что истинный король должен уметь всё. Но ты не упоминал про коз.

Я не сбегу. Я обещала. Меня никто не пытался убить, никто не издевался — неужели я, принцесса, сдамся просто из-за отсутствия привычных бытовых вещей?! Ни за что!

Но… сегодня я разрешаю себе пожалеть, что не родилась дочерью мельника... У них хотя бы есть гребни.

Завтра будет лучше.

Должно быть лучше.

Пожалуйста.

Фелиция закрыла дневник, свернулась калачиком на шкуре и уснула, не раздеваясь.

Ночью кто-то накрыл её грубым шерстяным одеялом.

Фелиция не проснулась, но счастливо заулыбалась во сне. Наконец, она согрелась.

Фелиция проснулась от того, что кто-то громко запел. Орки каждое утро собрались её удивлять?

Песня была гортанной, низкой, без слов — просто набор звуков, похожих на вой. Орки подхватывали, и вскоре весь лагерь гудел, как растревоженный улей.

Она села. Шея затекла снова. Платье превратилось в нечто, что можно было описать только как «носибельное, но стыдное». Волосы стояли дыбом.

Но сегодня она заметила кое-что новое.

На ней лежало одеяло. Грубое, шерстяное, серое. Вчера его не было. Фелиция нахмурилась. Кто-то заходил в шатёр ночью. Мысль была неприятной, но… она спала тепло. Впервые за два дня.

Она отбросила одеяло и вышла наружу. Думать было трудно — желудок болел. Был слишком пустой, вчера она поела как птичка и еда была непривычной. Не испортит ли она себе здоровья этой неделей экзотической диеты?

Утро встретило её запахом дыма. Орки уже завтракали. Кто-то чистил оружие, кто-то говорил, кто-то смеялся. Обычный лагерный день.

Фелиция подошла к общему котлу, заглянула внутрь. Каша. Снова каша. Наверное, это было единственное, что они ели на завтрак.

— Принцесса не хочет каши? — раздался голос.

Агра сидела у соседнего костра и чистила ножом длинную кость. Наверное, делала новую рукоятку для чего-то смертоносного.

— Хочу, — сказала Фелиция. — Просто… привыкаю.

Она налила себе миску и села рядом с Агрой. Каша обжигала рот, но сегодня она почти не чувствовала вкуса. В голове крутились мысли о вчерашнем одеяле, о Гроше, о том, как пережить оставшиеся дни. Вроде легко, но как же долго они тянуться! И ощущение неминуемой беды нависло над головой — словно что-то происходит, а Фелиция совершенно не понимает, что.

— Ты сегодня тихая, — заметила Агра.

— Я просто… думаю.

— О чём?

— О обо…

О том, что мне нет двадцати, а я будущая королева. Что рядом нет родителей, моей главной опоры и поддержки. Моих братьев, рядом с которыми я не ведала страха. Что я пошла на сумасшедшую затею только ради того, чтобы доказать, что я чего-то стою. Что я не просто принцесса с серебряной ложкой. Я — будущая королева.

И о том, что кто-то все же подложил мне одеяло ночью…

Агра усмехнулась. Нож сверкнул.

— Обо всем, — ответила уклончиво. Также, когда говорила о своем дневнике, что неразлучно хранила подмышкой, в складках платья. Глупо было в нем спать, но теперь оно стало будто моя вторая кожа.

— Иди прогуляйся. Дракмор увел войнов на охоту. Никто тебя не потревожит, принцесса, — посоветовала Агра.

— А как же козы?

— Я шутила. Там и без твоих нежных ручек справятся.

Это был хороший совет. Хотелось проветрить голову и умыться. А лучше и вовсе окунуться в воду — сегодня вышло яркое солнце, почти не было ветра и, возможно, вода не окажется такой же ледяной. Нос Фелиции быстро потерял всякую способность к обонянию из-за обилия запаха и даже её собственный затерялся среди них, но ощущения грязи на теле никуда не ушло. Срочно помыться! А с волосами твориться полный кошмар!

Фелиция смело достигла озера и, несколько раз оглянувшись и убедившись, что никого поблизости нет, начала раздеваться. Голого тела коснулось теплое дуновение ветра и Фелиция вздохнула полной грудью. Подошла к воде, коснулась её пальчиками ног и ахнула — такая ледяная, как и вчера!

Но уже поздно. Она не умрет, если один раз окунется, а чувствовать себя будет намного лучше.

Смело Фелиция погрузила сначала одну ногу, потом последовала вторая. Она еле сдерживала стоны — вода жгла, как огонь, хотелось выскочить обратно на траву, но отступать она не собиралась. Надо сделать это быстро!

Фелиция нырнула в озеро с головой. Вода пронзила тело, будто острые шипы, но буквально через мгновение ей стало… легко. Фелиция вынырнула, зубы стучали от холода, но она могла только рассмеяться и убрать волосы с лица.

Она стала разглаживать волосы — без мыла и пены было непривычно, но зато она хоть немного распутала колтуны.

Раздался шорох. Фелиция замерла и вода сразу же перестала быть приятной. Ощущалась вязкой, склейкой и такой же холодной, как во время ныряния.

Кто-то следит? Пусть только посмеет! Фелиция хотела подождать, но находиться в воде было уже невыносимо. Она поспешно выбралась на берег и сразу укрылась платьем. Его тоже стоило постирать, но в чем ходить, пока она сохнет? Поэтому она смирилась и надела его на еще влажное тело. Не смотря ни на что, заряд свежести она получила.

Вернулась к тому, на чем остановилась — пыталась распутать волосы. Но те упрямо не поддавались — возвращались её буйные кудряшки, с которыми она боролась все детство.

— Ненавижу, — прошептала она.

— Что ненавидишь?

Фелиция вздрогнула и обернулась. Голос показался ей тонким, совсем не похожий на орка. Неужели за ней правда наблюдали…?

— Кто здесь? — спросила она строго, не забывая, что остается принцессой. Даже в грязном платье и гнездом на голове.

Из-за камня выглянула маленькая зелёная мордашка. Орк-ребёнок. Лет семи-восьми, с огромными жёлтыми глазами и выбивающимися клыками. Девочка. На детей Фелиция не обращала внимания, ведь видела их совсем мало — словно орки специально не хотели показывать их ей.

— Ты говорила «ненавижу», — повторила та. — Что ненавидишь?

— М… свои волосы, — призналась Фелиция, наблюдая, как девочка подходит ближе и смотрит на нее то ли с восхищением, то ли с искренним непониманием.

— А почему?

— Они запутались, — вздохнула Фелиция. — Обычно я расправляю их гребнем.

Девочка рассмотрела рыжую гриву с серьёзным выражением.

— Моя мама говорит, что у людей странные волосы. Как солома, — сообщила она.

— Понятно, — сухо ответила Фелиция. И что ей отвечать? Ей стало на секунду обидно — её мама просто не видела Фелицию во всей красе!

— Но твои красивые. Можно потрогать?

Фелиция удивленно моргнула. Дети всегда остается детьми, даже если у них зеленая кожа и клыки. Она кивнула и пододвинулась к девочке, та же резко вцепилась ей в прядь.

— Ау! — воскликнула Фелиция. — Больно!

— Да, — согласилась девочка. — Они запутались. Надо их отрезать!

— Ни за что! — воспротивилась Фелиция и сразу же отпрыгнула от наглой девчонки подальше.

— Тогда не ной!

Девчонка показала ей язык, развернулась и убежала.

— Ты говоришь с принцессой! Как не стыдно! — в чувствах пожаловалась Фелиция, но та явно не услышала.

И Фелиция осталась сидеть у ручья, чувствуя себя так, будто её только что отчитал генерал. Даже дети-орки способны довести её до белого каления…

«День второй, утро.

У орков есть дети. Я как-то не думала об этом. Девчонка лет семи, зовут не знаю. Сказала, что мои волосы похожи на солому. И посоветовала их отрезать. Орки практичны до жестокости.

Сегодня попробую узнать у Агры, как орки моются и стирают ли одежду. Купание в холодной воде не сильно помогло. Такими темпами, к концу недели меня можно будет унюхать из другого лагеря.

Утро тянулось медленно. Фелиция помогала женщинам чистить овощи (морковь, репу, какие-то коренья — орки выращивали их у ручья, маленькими грядками). Это было унизительно. И одновременно успокаивающе. Никто не смотрел на неё свысока. Никто не шептал за спиной. Просто работа.

Около полудня она заметила Гроша.

Он сидел у своего костра на окраине лагеря, метая кинжалы в деревянный столб. Вжик. Вжик. Вжик — три лезвия вонзились в дерево одно за другим. Метко.

Фелиция старалась не смотреть в его сторону. Но вот он сразу увидел её.

Она чувствовала этот взгляд — тяжёлый, злой, как у голодного волка.

— Не обращай внимания, — сказала Агра, проходя мимо с охапкой хвороста. — Он зол на всех. Не только на тебя.

— Утешила, — пробормотала Фелиция.

Она отошла к шатрам подальше и села в тени. И чем она тут занимается? Что происходит во дворце?

— Принцесса.

Голос был низкий. Она подняла голову.

Дракмор стоял в двух шагах, заслоняя солнце. В руках у него было что-то маленькое, деревянное.

— Это тебе, — сказал он и протянул предмет.

Фелиция взяла. Гребень. Деревянный, грубой работы, с толстыми зубьями, но — гребень. Настоящий.

Она посмотрела на Дракмора. Тот стоял неподвижно, лицо ничего не выражало.

— Ты сказал, у орков нет гребней, — произнесла она тихо.

— Я сделал, — ответил он.

Фелиция потеряла дар речи на миг.

Принцессе Вереи никогда не дарили подарков, сделанных своими руками. Только золото, драгоценности, земли. А это была просто деревяшка с зубьями. Но такая нужная, особенно сейчас! Она никогда не думала, что там обрадуется простому гребню!

— Спасибо, — кивнула она с чистой искренностью.

Дракмор кивнул и ушёл. Большего он не ждал.

Фелиция провела гребнем по волосам. Зубья заскрежетали, потянули спутанные пряди, но — о чудо — несколько колтунов поддались. Больно. Но работает! Фелиция еле сдержала слезы. Её волосы были её гордостью только тогда, когда подчинялись хорошей расческе. А она не желала выглядеть как оборванка даже в лагере орков!

Фелиция расчесалась — насколько могла. Волосы больше не стояли дыбом. Они висели рыжими паклями, но это было лучше, чем гнездо.

Фелиция спрятала гребень в карман. Сразу же, не выпуская. Как драгоценность.

В приподнятом настроении она направилась на обед даже без надзора Агры. Но её остановил незнакомый голос:

— Человеческая самка.

Фелиция замерла. Голос был незнакомый — молодой, с рычащими нотками. Она обернулась.

Грош стоял в пяти шагах. Кинжал в руке. Не вытащенный — просто в пальцах, он крутил его, как игрушку.

Радость от чистых и расчесанных волос быстро улетучилась.

Не стоит забывать, где она.

— Где твоя охрана? — спросил надменно Грош. — Где твои железные люди?

— У меня нет охраны, — ответила Фелиция ровно. — Я приехала одна.

— Глупая самка.

— Я принцесса Вереи, и уж точно не глупая, — отчеканила она.

Грош подошёл ближе. Кинжал перестал крутиться. Теперь лезвие смотрело в землю, но рукоятка лежала в ладони так, чтобы можно было метнуть за секунду.

Не стоило с ним говорить, не стоило язвить. Но Фелиция не умела сдерживаться и уже сейчас жалела об этом. Скрестила руки на груди, готовая стоять до конца, даже если он нападет на нее.

Агра и рамок обещали защитить. Она им поверит.

— Ты думаешь, что Дракмор защитит тебя? — спросил Грош, словно читая её мысли. Он был ниже Дракмора, но все равно оставался внушительный размеров. — Думаешь, твой мир что-то значит?

— Я думаю, что наши люди устали умирать, — Фелиция не отступила. Возможно, это шанс исправить недопонимание. — Вы вынуждены грабить, потому что иначе вам не выжить. Я хочу разомкнуть этот порочный круг.

Глаза Гроша сузились.

— Этим ты не вернешь умерших, самка.

Дерзкое «самка» злило куда больше, чем снисходительно «девочка» от вассалов. Но все-таки она принцесса и умеет знать границы. И должна знать, как найти подход к каждому. Хоть и казалось, что здесь это жалкий номер.

— Я знаю, что такое терять семью, — произнесла Фелиция тихо, вспомнив слова Агры про отца Гроша. — У меня нет ни отца, ни матери, ни братьев. Их забрало у меня море и я не в силах отомстить стихии. Но в силах подарить Верее процветание, а её жителям — безбедную, счастливую жизнь.

Грош молчал. Кинжал качнулся в руке.

— Слова, — сказал он. — Только слова.

Он развернулся и ушёл. Фелиция выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле. Понял ли он хоть что-то? Или пропустил мимо ушей, оставшись убежденным в своей праведной ненависти?

Фелиция решила вернуться в шатер. Есть совершенно расхотелось. Но не успела она сделать несколько шагов в сторону, как раздался свист.

Что-то пролетело в сантиметре от её плеча и вонзилось в дерево позади. Кинжал. Рукоятка дрожала.

Фелиция обернулась. Грош стоял в двадцати шагах, и на его лице не было ничего — ни злобы, ни удивления.

— Тц, — цокнул он лишь.

Проходившие мимо орки вокруг замерли. Кто-то отвёл глаза. Кто-то, наоборот, уставился на Фелицию — с интересом ожидая её реакции.

Кинжал торчал из дерева на уровне её плеча. Ещё чуть-чуть — и вошёл бы в шею.

Фелиция медленно закрыла глаза, а потом также медленно открыла. Сердце замерло, она едва слышала собственное дыхание. Неспеша повернулась к дереву, выдернула кинжал (лезвие засело крепко, пришлось дёрнуть) и ровно походкой направилась к Грошу. Глаза стали холодными, как бы сказала мама — «сразу видно, когда ты в ярости, доченька».

Каждый шаг давался с трудом. Ноги дрожали. Внутри всё кричало: «Лучше не лезь!», но она не собиралась просто это игнорировать.

Остановилась в трёх шагах от Гроша. Протянула кинжал рукояткой вперёд.

— Если хотел убить, ты промахнулся, — сказала она. Голос не дрогнул. Чудо. — Если хотел напугать — скучно. Мои вассалы бросают в меня сметами. Это страшнее.

Грош не взял кинжал. Смотрел на неё, прищурившись.

— Ты слишком смелая для мертвеца.

— Я живучая, — ответила Фелиция. — Для принцессы это важнее.

Она выронила кинжал, он упал прямо к ногам орка. Так роняют вещь, которая больше не нужна.

Потом она развернулась и пошла прочь.

Спиной она чувствовала его взгляд. Но не обернулась.

В шатре она села на шкуру и поняла, что у неё трясутся руки. Всё тело тряслось. Зубы стучали.

«Только не плакать, — приказала она себе. — Только не сейчас».

Она вытащила дневник. Руки дрожали так, что буквы получались кривыми. Но она писала. Потому что иначе придется кричать.

«День второй, вечер.

Сегодня в меня бросили кинжал.

Грош. Тот самый молодой орк, который прожигал взглядом в первый день. Он метнул лезвие рядом со мной. Он хотел проверить, побегу ли я, или хотел убить?

Я не побежала.

Меня до сих пор трясёт.

Я думала, что самое страшное — это давление вассалов, требование и осуждения советников двора. Но за все это время — меня ни разу не пытались убить. Я знаю, что меня оберегала тысяча рыцарей, мою еду ежедневно проверяли на яд, но я никогда не встречалась с угрозой смерти лицом к лицу.

Я в лагере врага.

Это я знала с самого начала. Но сегодня почувствовала.

Но из хорошего: Дракмор сделал мне гребень. Деревянный, грубый, но он работает. Я расчесалась. Волосы больше не похожи на солому.

Завтра будет третий день.

Я не сбегу.

Не сбегу.

Не сбегу.

Если я напишу это сто раз, может быть, поверю.

Спокойной ночи, отец. Я не знаю, правильно ли поступаю. Но я хотя бы пытаюсь.

Фелиция закрыла дневник и легла на шкуру. В этот раз не свернулась калачиком. Легла прямо, глядя в полог шатра.

Руки перестали трястись только через час.

Ночью кто-то снова накрыл её одеялом.

Фелиция не спала и услышала шаги. Тяжёлые, осторожные. Кто-то склонился над ней, поправил край шерстяной ткани, коснулся её плеча — и убрал руку.

Она не открыла глаза. Не спросила, кто это.

Утром одеяло пахло железом и дымом.

Утром третьего дня Фелиция проснулась от тишины.

Это было странно. Обычно орки начинали шуметь ещё на рассвете — кричали, пели, гремели котлами. Сегодня лагерь молчал. Только ветер гулял между шатрами да где-то далеко ржала лошадь.

Она вышла наружу и поняла почему.

Орки седлали своих низких косматых лошадей, увязывали шатры, складывали в телеги котлы и шкуры. Никто не бегал, не суетился — всё делалось неторопливо, но с какой-то пугающей слаженностью.

— Доброе утро, принцесса, — Агра появилась из-за её спины, как всегда неслышно. — Сегодня ты едешь с нами.

— Куда?

— Проверить границы. Восточные степи. Там были люди на прошлой неделе.

Фелиция нахмурилась. Люди на землях орков означали одно: разведчики. Или контрабандисты. Или ещё кто-то, кому не нужен мир.

— Я не умею ездить верхом на оркских лошадях, — сказала она. — Они слишком низкие.

— Научишься, — Агра усмехнулась. — Или упадёшь.

Через час Фелиция сидела на лошади — косматой, с грубой шерстью и твёрдой спиной, которая, казалось, была сделана из камня. Оркское седло оказалось деревянной рамой без подушек, и после первых же минут езды Фелиция поняла, что её задница никогда не простит ей этого дня.

В их отряд вошли пятеро: Дракмор, Агра, двое воинов, которых Фелиция не запомнила, и она. Гроша не было. Она облегчённо выдохнула, когда поняла это.

— Держись рядом, — сказал Дракмор, проезжая мимо. — Отобьёшься — придется искать дорогу обратно самой.

Он не шутил. Фелиция это поняла по его лицу — спокойному, сосредоточенному, без тени улыбки. Не приснилось ли ей то, что он подарил ей гребень? Тем более — сделаный его же руками.

Они выехали за пределы лагеря, и степь распахнулась перед ними.

Фелиция никогда не видела столько неба.

Оно было огромным, серым, низким, с тяжёлыми тучами на горизонте. Ветер дул с востока, сухой и горячий, обжигал лицо. Трава шуршала под копытами — высокая, жёсткая, жёлтая в эту пору года.

Они ехали молча. Часа три. Потом ещё три.

Сначала Фелиция искренне наслаждалась пейзажами, но когда перестала чувствовать все, что ниже спины, красивые виды отошли на второй план. Спина затекла. Шея затекла. Даже волосы, собранные в тугой пучок, казались слишком тяжёлыми.

Она не жаловалась. Не потому, что была гордой. Просто у неё не осталось сил ни на что.

— Ты жива? — спросила Агра, поравнявшись с ней. Она выглядела бодрой и ни капельки не уставшей.

— Не уверена, — честно ответила Фелиция. Она готова была упасть на шею коню и уснуть.

— Это хорошо. Значит, жива.

Агра хмыкнула и ускакала вперёд.

К вечеру они добрались до высохшего русла реки. Дракмор поднял руку — отряд остановился.

— Здесь ночуем, — сказал он. — Костра не разводить. Люди близко.

И зачем только он решил взять её с собой? Пока патрулировали и изучали местность её помощь была не нужна — Фелиция не воин, тем более не следопыт. Ей оставалось лишь только плестись рядом и не влезать с глупыми расспросами, хоть иногда она и не сдерживались. Орков, похоже, ни капли не смущало ехать с принцессой, которая была просто лишним грузом. Но, главное, что наконец привал!

Фелиция слезла с лошади и чуть не упала — ноги не гнулись. Она оперлась о лошадиный бок, пережидая, пока кровь снова начнёт циркулировать. Лошадь повернула голову и посмотрела на неё с выражением «а чего ты ожидала? Дамского седла?»

Ночь наступила быстро. В степи не было лесов, не было холмов, которые задерживали бы свет. Солнце село — и стало темно. Звёзды высыпались на небо такие яркие, что Фелиция могла разглядеть свою руку, вытянутую вперёд.

— Не отходи далеко, — сказал Дракмор. — Здесь водятся волки.

— Волки? — переспросила Фелиция, решившая немного развеяться и прогуляться вокруг. Все равно её видно, как на ладони.

— И кое-что покрупнее.

Она не стала уточнять.

Лошадей привязали к камням. Из еды — вяленое мясо, которое было невозможно прожевать.

И все же, хоть это была весьма болезненная поездка, полезно увидеть свое королевство, скажем так, снаружи. Она всю жизнь прожила в замке и очень редко покидала его. Даже в лес они отправлялись огромной делегацией, с кучей стражи, отдельной каретой и никогда не спали на открытом воздухе.

Это было в новинку. И что-то в этом было.

Фелиция села на землю, прислонившись спиной к сухому дереву. Платье, и так уже грязное, теперь было покрыто пылью и потом. Она не чувствовала запаха — нос забился дорогой.

Агра села рядом, вытащила флягу и протянула.

— Пей.

— Что это? — спросила Фелиция.

— Вода.

— Пахнет не как вода.

— Пей, а не ной.

Кажется, это девиз орков.

Фелиция сделала глоток. Горло обожгло — нет, это не вода. Вино. Кислое, терпкое, непривычное. Она закашлялась.

— Ты похожа на дохлую рыбу, — сказала Агра. — Вино поможет.

— Я принцесса. Принцессы не пьют вино из… фляг! — возмутилась Фелиция, все еще кашляя.

— Сегодня принцессе придется потерпеть. Бокальчики мы не захватили.

Вино не такое уж и противное, но от непривычки жгло горло. Глаза заслезились, но Фелиция отчаянно продолжила пить, утоляя жажду.

У орков, кажется, не такое уж плохое вино… День, полный открытий.

Дракмор сидел в десяти шагах, на камне, и смотрел в степь. Он не ел, не пил, не разговаривал. Просто сидел и слушал. Фелиция, у которой заметно начала кружиться голова от вина, не могла отвести от него глаз.

Фелиция наблюдала за ним из-за спины Агры. В полумраке его лицо казалось вырезанным из камня — жёсткое, неподвижное. И даже красивое. Фелиция не думала, что когда-то подумает так про орка. Железный коготь тускло поблёскивал в свете звёзд.

— Он всегда такой? — спросила она шёпотом.

Агра проследила за её взглядом.

— Какой?

— Молчаливый.

— Когда надо думать — да. Когда не надо — нет.

Как просто. Фелиция была уверена, что получила бы более развернутый ответ, если бы Агра говорила на своем языке, а не всеобщем.

— А сейчас надо думать? — спросила Фелиция, наклонив голову. — Мы ведь устроили привал.

— Всегда надо думать, — Агра отняла у нее флягу, как соску у ребенка. — Особенно когда рядом люди.

Фелиция хотела спросить, что это значит, но передумала. У неё не было сил на сложные разговоры. У Агры словно тоже — не смотря на бодрый вид, она дала команду готовиться ко сну. Дракмор не обратил внимания, продолжая сидеть вдали — для него, кажется, это и не был приказ. Скорее для двух других орков, которые улеглись вдали, чтобы в случае чего предупредить об опасности. У орков весьма чуткий слух и даже шорох может их разбудить.

Агра развернула на поляне шкуру.

— Будешь с нами спать, — заявила она.

Шкура была огромная. Тут уместится человек пять — тут было несколько шкурок, сшитых между собой.

— Хочешь между нами или с краю? — Агра недобро усмехнулась.

Фелиция покраснела — она привыкла спать одна, в шатре, хоть и в непривычных условиях. Но спать с кем-то?! Тем более, с орками…

Зато, подумала она резонно, это безопасно.

И тепло.

Но спать между ними казалось чем-то совершенно неправильным… Фелиция спала так только в детстве, забираясь в родительскую кровать.

— С краю, — решила она.

— Устраивайся, принцесса.

Агра отошла набрать воды, перед этим подбросив несколько дров в костер, который разожги после жалоб Фелиции на холод. Фелиция придвинулась к нему, но огонь был слабый, воздух холодный. И как тут не замерзнуть? Она даже думала снять платье — над ней сжалились и выдали жалкую ночную рубаху, но раздеваться здесь?

Придется потерпеть. Фелиция улеглась, чувствуя тяжесть не только в голове, но и во всем теле. Она была уверена, что уснет мгновенно, едва голова коснется земли.

Но не успела. Совсем рядом раздался голос.

— Ты похожа на осиновый лист, — послышалось над ухом.

Дракмор стоял в двух шагах. В руках у него была охапка сухой травы — он набросал её на землю, утрамбовал, прикрыв шкурой.

— Ложись сюда. Так земля будет теплее.

Фелиция послушалась — сил спорить не было. Она легла и правда — земля под ней была не такой ледяной, как до этого.

Дракмор сел рядом. Фелиция чувствовала исходящее от него тепло — огромное тело орка работало как печь. Ей хотелось придвинуться ближе, но она запретила себе. Это будет… странно?

— Замёрзнешь, — сказал он спокойно. — Ложись ближе.

— Я не… — начала она.

— Это не предложение. Это приказ.

— Ты не можешь мне приказывать, — напомнила Фелиция.

Дракмор внимательно на нее посмотрел. Янтарные глаза горели в темноте, будто фонари. Можно было бы залюбоваться, не будь Фелиция такой усталой. Она бы и послушалась, но гордость твердила ей, что приказы отдавать может только она. Даже не смотря на то, что она в лагере орков.

— Тогда я попрошу, — Дракмор без труда пошел у нее на поводу.

Фелиция пододвинулась. Неохотно. Обиженно. Но пододвинулась.

Тепло разлилось по телу, как от горячей ванны. Дракмор не касался её — они просто сидели рядом, в полушаге друг от друга. Но этого хватало.

— Ложись. Спи, — сказал он. — Завтра рано вставать.

Фелиция неловко опустилась на землю, свернулась как калачик. И почти мгновенно провалилась в сон, едва закрыв глаза- без снов, без страхов, просто в чёрную тишину.

Фелиция не слышала, как Агра подошла к Дракмору и села рядом. Они говорили на своем языке и даже если бы Фелиция проснулась, то не поняла бы, о чем они говорят. Она тихо сопела, пока тело Дракмора работало рядом как грелка.

— Ты её укрываешь, — сказала Агра тихо, по-оркски. — Своим телом.

— Она замёрзла бы, — ответил Дракмор на том же языке.

— Она человек и люди мёрзнут. Это не твоя забота.

— Я же вожак, Агра. Забота о госте — моя забота.

Агра усмехнулась.

— Ты говоришь «гость». А я вижу, как ты смотришь на неё.

Дракмор промолчал. Его жёлтые глаза смотрели в звёздное небо.

— Ты права. Я не ожидал такого, — сказал он наконец.

— Чего?

— Что она приедет. Когда отправил письмо, думал — откажется. Или пришлёт послов. Или генерала.

— Но она приехала.

— Приехала, — повторил Дракмор и покачал головой. — Настоящая принцесса в наших степях. Хоть и жутко упрямая, но…

— Она хорошо держится, — закончила Агра. — Почти три дня прожила и не жаловалась. И не сбежала, когда Грош её припугнул. Ест нашу еду, спит на шкурах, пишет о нас в свою книжку.

— Ты заметила.

— Я за ней слежу. Ты же просил.

— Я просил не дать её убить. А не следить, что она пишет.

— Она пишет про нас, — Агра пожала плечами.

Дракмор долго молчал. Ветер шевелил его короткие волосы. Где-то в степи завыл волк — далеко, одиноко.

— Она выдержит семь дней, — сказал он не вопросом, а утверждением.

— Ты в этом уверен?

— Нет, — Дракмор повернул голову и посмотрел на спящую Фелицию. Её рыжие волосы рассыпались по сухой траве, лицо было бледным в свете звёзд. Не смотря на изрядно помятый вид, она оставалась красавицей. За много лет кочевой жизни Дракмор видел много человеческих девушек, но она — самая красивая из всех. — Но я хочу, чтобы выдержала.

Агра хмыкнула.

— Ты первый вожак, который похитил принцессу.

— Я не похищал, — отрезал Дракмор. — У нас сделка. Она хочет того же, что и я, но я должен убедиться, что ей можно верить. Как и она должна — я видел по глазам. Она отличается от всех людских вождей, что приходили.

— Ты ей веришь?

Дракмор посмотрел на железный коготь. Потом снова на Фелицию.

— Я верю, что она не врёт. Пока. Остальное покажет время.

Агра встала, отряхнула штаны.

— Ты меняешься, Драк.

— Когда ты так говоришь, я не понимаю, хорошо это или плохо.

— Время покажет, — усмехнулась Агра и ушла к лошадям.

Дракмор остался сидеть. Он не лёг спать. Он сидел и смотрел на восток — туда, где за горизонтом лежали земли людей. И ждал рассвета.

Фелиция спала и не слышала ничего.

Ей снились дворцовые коридоры, длинные, пустые, с портретами предков на стенах. Она шла по ним босиком и не могла найти выход.

А потом кто-то большой и тёплый взял её за руку, и выход нашёлся сам.

Фелиция проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо.

— Вставай, — голос Агры был грубым, но не злым. — Рассвет. Едем обратно. Все чисто.

Фелиция открыла глаза. Дракмора рядом не было. На её плечах лежал чей-то тяжелый плащ.

Она не стала спрашивать, чей. Кажется, стоило догадаться с самого начала.

— Ты хорошо спала? — спросила Агра, помогая ей встать.

— Хорошо, — удивилась вопросу Фелиция. Обычно такое спрашивали у нее только служанки и Фред. — Было тепло.

— В степи так бывает, — Агра отвела глаза. — Если повезёт.

Они собрались за десять минут. Лошади, поклажа, оружие — всё работало как часы. Дракмор уже сидел в седле, ждал, глядя на горизонт. Они провели ближайшие территории, чтобы избежать стычек с людьми, а в будущем — спокойно перенести лагерь на новое место.

Фелиция с трудом забралась на свою лошадь. Каждое движение отдавалось болью в мышцах. Но она не застонала — только сжала зубы.

— Как ты? — спросил Дракмор, оказавшись рядом.

— Прекрасно, — шикнула Фелиция, когда мозоли между бедер отозвались знакомой болью.

Дракмор удовлетворительно кивнул — явно понял сарказм, но решил, что раз уж на него силы есть, то и на путь обратно найдутся.

Они двинулись в лагерь. Степь на рассвете была розовой — трава, небо, даже камни казались подсвеченными изнутри. Фелиция смотрела по сторонам и думала о том, что никогда не видела такой красоты.

И о том, что, возможно, не увидит, если начнется война.

А она могла начаться — её вассалам хочется славы и денег. Но сколько людей погибнет просто из-за того, что она не смогла найти другой выход?

Ведь все так и закончится — орков становится все больше и если что-то не сделать, то обычные люди не выдержут и потребуют решения.

Фелиция ожидала, что орки окажутся жестокими и грубыми великанами, которым интересен лишь грабеж. Но они казались… обычными. Жили свою жизнь, охотились, рожали и воспитывали детей. Отличались, конечно, размерами и внешностью, но разного было не так уж и много…

Ни один правитель за всю историю не давал оркам земель, лишь прогонял их, из-за чего они и стали кочевниками. Если это изменить… то мир не будет прежним.

Будет ли он лучше?

Дракмор ехал впереди, прямой, как копьё.

Фелиция поймала себя на мысли, что смотрит на него слишком долго. Отвела взгляд. Посмотрела в степь.

Дракмор — вожак, которого она не ожидала. Спокойный, рассудительный, хоть порой и видно, что он забавляется от её упрямости и капризов. Но… вместе они смогут изменить образ жизни орков — Фелиция загорелась этой мыслью. Если она, принцесса, увидела в орках схожесть с людьми, то и остальные заметят. Даже если на это уйдут годы…

Ветер дул в спину, подгоняя лошадей.

К вечеру они вернулись в лагерь. Все время Фелиция провела в раздумьях и даже поездка показалась не такой тяжелой.

Фелиция слезла с лошади и поняла, что не может разогнуть ноги. Агра, проходя мимо, хлопнула её по спине.

— Хорошо держалась, — сказала она.

— Это похвала? — спросила Фелиция, едва не упав.

— Это факт, — Агра усмехнулась. — Для человека — неплохо. Даже не ныла. Дракмор заметил.

Фелиция обернулась, но Дракмор уже ушел.

Он всегда наблюдал за ней издали или же глазами Агры, она чувствовала.

Но не пора ли им стать ближе? Дракмор, кажется, видит её насквозь, а вот ей трудновато разгадать этого орка.

Фелиция, хромая, побрела к своему шатру. Ей хотелось лечь и не вставать до конца семи дней.

Но перед сном она всё равно вытащила дневник.

Чтобы не забыть, какое небо бывает в степи. И как пахнет плащ, которым её укрыли ночью.

Она писала долго. Потом спрятала дневник, легла на шкуру и закрыла глаза.

В этот раз одеяло она ждала. И когда тяжёлая ткань накрыла её плечи, она прошептала в темноту:

— Спасибо.

Тишина не ответила.

Но шаги замерли у входа в шатёр. Потом раздались снова — удаляющиеся.

Фелиция уснула с улыбкой. Первой искренней улыбкой за три дня.

Фелиция проснулась от того, что не могла дышать.

Грудь сдавило, горло пересохло, а голова раскалывалась так, будто внутри неё работал кузнец. Она открыла глаза- и мир поплыл. Шатер кружился, шкуры под ней то ли были, то ли их не было, а воздух казался густым, как кисель.

Она попыталась сесть.

Не получилось. Тело не слушалось. Руки дрожали, ладони горели, а кожа была такой горячей, что Фелиция удивилась, как не плавится шкура под ней.

Только не это.

Она что, заболела?! После того, как вытерпела три дня холодного сна и странной еды? Даже умылась в холодном озере…

Кажется, что-то из этого и было причиной. Фелиция закашлялась так, будто её органы хотели выйти наружу, да так громко, что сама чуть не оглохла.

Снаружи раздался шум, суетливый шорох и её резко накрыла тень. Потом лба коснулась тяжелая рука.

— Горячая, как похлёбка у костра, — этот голос Агры. Впервые в нем прозвучало что-то похожее на тревогу. — Тебе надо лежать. Ты заболела, принцесса.

— Я не могу… я должна… — захрипела та.

— Ты должна лежать, — повторила Агра твёрдо, не терпя возражений. — Или ты хочешь умереть в нашем лагере, чтобы твои люди потом пришли и сожгли нас за это?

Фелиция не нашлась, что ответить. Мысли путались. Она закрыла глаза, и тьма накрыла её с головой. Агра ушла.

Она не знала, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Вечность?

В бреду ей мерещилось то море, то дворцовые коридоры, то лица вассалов, которые смотрели на неё с укоризной: «Мы же говорили, девочка не справится».

Потом море исчезло. Остался только жар.

Кто-то приложил холодное к её лбу. Мокрая тряпица — грубая, но прохладная. Фелиция вздохнула с облегчением. Мир прояснился.

— Ты не должна умирать, — послышался сквозь пелену голос.

Дракмор.

— Я вовсе не умираю, — прошептала она. — Просто… отдыхаю?

— Ты бредишь.

— Хочу и… брежу. Это моё королевское право.

Голос тихо усмехнулся. Или нет — может, ей показалось.

Фелиция попыталась открыть глаза. Получилось не сразу. Сначала она увидела мутное пятно, потом — резкий свет, от которого заломило в висках.

Потом — Дракмора.

Он сидел рядом, на корточках, и держал в руках миску с чем-то дымящимся. Его лицо было серьёзным, почти хмурым. Жёлтые глаза смотрели на неё с выражением, которого она не могла расшифровать.

— Ты заболела, — сказал он.

— Я заметила, — прохрипела Фелиция.

— Пей.

Он протянул миску. Фелиция попыталась взять её сама — руки тряслись, и горячая жидкость плеснулась на пальцы. Дракмор перехватил миску обратно.

— Не торопись. Я сам.

— Я принцесса… — забормотала Фелиция. — Принцессы не могут болеть.

— Но сейчас ты болеешь.

Он поднёс миску к её губам. Фелиция сделала глоток. Отвар — горький, пахнущий травами и чем-то смолистым. Она поморщилась, но выпила.

— Что это…? — спросила она.

— Лекарство. Знахарка сделала.

— Вкус отвратительный.

— Должно помочь.

Дракмор поставил миску, поправил тряпицу на её лбу. Прикосновение было осторожным — почти невесомым. Железный коготь не касался её кожи, только тыльная сторона ладони.

Фелиция смотрела на его лицо. Шрамы, тёмно-зелёная кожа, тяжёлая челюсть. Он был страшным. И сейчас — самым спокойным существом на свете.

«Странно, — подумала она. — Я совсем не боюсь его».

— Ты должна спать, — сказал Дракмор.

— Не хочу спать.

— Не капризничай.

— Я не капризничаю, — слабо возразила Фелиция. — Я… я просто…

Она не договорила. Слова кончились. Жар снова навалился, утягивая в темноту.

Дракмор сидел рядом и никуда не уходил.

— Упрямая, — сказал он тихо, по-оркски. — Слишком маленькая для такой большой цели.

Фелиция не поняла ни слова.

Фелиция очнулась от того, что кто-то вытирал её лицо.

Влажная ткань скользила по лбу, щекам, шее — приятная прохлада ощутилась на коже. Фелиция лежала не двигаясь, боясь спугнуть это чувство.

— Ты ещё жива? — спросила Агра. Голос рядом, четкий.

— Вроде да, — ответила Фелиция. Её же голос прозвучал слабее, чем хотелось.

— Хорошо.

— А где… где Дракмор?

Раздался смешок.

— Он просидел с тобой целую, а отошел на минуту и ты уже раскапризничалась, — произнесла, слегка издеваясь, Агра.

Фелиция открыла глаза. Агра сидела на корточках, выжимала тряпицу в таз. На лице — лишь хмурая улыбка.

— Целую ночь? — переспросила Фелиция.

— Ага. Ты в бреду говорила всякое.

— Что я говорила? — Фелиция побледнела, хотя куда уж бледнее.

— Называла его по имени. «Драк!», «Драк!». И просила не уходить, — глаза Агры светились довольством — издеваться над принцессой явно было ей по душе.

Фелиция закрыла глаза. Стыд обжёг щёки сильнее жара. Только не это! Чертова болезнь…

— Я бредила, — сказала она сипло.

— Конечно, — Агра усмехнулась. — В бреду обычно говорят то, что думают.

Она неожиданно встала, забрала таз и ушла, успев подмигнув.

Фелиция осталась одна с невыносимым чувством позора. Мало того, что она умудрилась заболеть, так еще и несла всякий бред и даже не помнит его! Хотя, хорошо наверное, что не помнит…

Но факт остается фактом — Дракмор, вожак орков, сидел рядом с ней по ночам. Не потому ли она так крепко спала? И сейчас, хоть жар остался, чувствует себя лучше. Голова не такая тяжелая, дышать легче и она могла бы встать, если бы не куча сваленных тряпок, заменивших одеяло.

Фелиция повернула голову — и увидела рядом лежащий гребень.

Она коснулась волос, провела между ними пальцами — расчесанные, хоть колтуны и остались, но ощущаются они мягкими и даже чистыми.

— Спасибо, — прошептала она в пустоту. Он не просто был рядом, он…

Она даже представить этого не могла.

Орк расчесывал ей волосы, пока она спала и бормотала его имя?

Прекрасно, отец. Поскорее бы присоединиться к тебе с мамой на небесах.

Раздался шорох — шатер приоткрылся, впуская ночную прохладу.

Это был Дракмор. Такой гигантский, по сравнению с ней, да еще и лежавшей далеко внизу. Янтарные глаза горели теплыми угольками, не смотря на каменное лицо. Он не спеша прошел, сел рядом, положил свою тяжёлую руку ей на лоб.

— Жар спадает, — сказал он. — Ты выкарабкаешься.

— Конечно, выкарабкаюсь, — ответила она. — Я не собиралась умирать.

— Ты выглядела так, будто собиралась.

— Выглядеть и быть — разные вещи, — выдохнула она, вспоминая мамины слова.

Дракмор убрал руку. Фелиция чуть не заканючила — ей нравилось ощущать тяжесть на лбу, его теплую и шершавую ладонь. Но решила, что это будет чересчур.

— Ты сидел со мной, — сказала она, не решаясь поднять эту тему, но понимая, что иначе будет хуже. — Всю эту ночь…

— Ты гостья. Я вождь.

— Агра сказала, ты не спал.

— Агра много говорит.

— Но она не врет?

Дракмор молчал. Его жёлтые глаза смотрели куда-то в сторону, на полог шатра.

— Почему? — спросила Фелиция тихо. — Почему ты… делал это, а не…?

«Бросил меня».

Орк, который приносил влажные тряпки человеку, что следил за ним, пока он метался в болезненном бреду. Это так странно — Фелиция никогда о таком не слышала. А тут — она принцесса королевства, которое веками презирало орков, но Дракмор…

Он слишком выбивается из привычного мира.

Как и сама Фелиция? Эта мысль выбила её из колеи и она могла лишь ждать, пока дракмор ответит.

А он перевёл взгляд на неё и долго смотрел. Потом сказал:

— Потому что ты — другая. Не смотря ни на что, ты не сбежала, хотя могла. Ты ела нашу еду и разделила с нами сон под открытым небом.

— Это не ответ…

— Это все ответы, какие у меня есть.

Фелиция хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. В груди разливалось тепло — не от болезни, от чего-то другого.

Она впервые в жизни чувствовала, что кто-то видит её не как принцессу, не как девчонку, не как досадное препятствие. А как…

«Кого? — спросила она себя. — Кем я для него стала?»

Дракмор встал.

— Спи, — сказал он. — Завтра будет легче.

— Ты уходишь?

— Я приду позже. Проверю, не горишь ли ты снова.

Он вышел. Фелиция смотрела ему вслед, пока полог не упал.

Потом взяла гребень, прижала к груди и закрыла глаза.

Внутри у неё всё дрожало. Но не от страха. А от чувства, которое принцесса не испытывала очень давно… или не испытывала вовсе.

Ночью Фелиция проснулась от того, что кто-то поправлял на ней одеяло.

— Дракмор? — сонно прошептала она.

Ночь была прекрасной. Кажется, даже в замке она никогда так хорошо не спала.

Дракмор чуть присел, приблизился, чтобы она смогла увидеть его. Чувствовался его его запах, пропитанный железом, дымом и степью. Хотелось вдохнуть полной грудью, но Фелиция боялась закашляться.

Он обещал прийти и пришел. С первыми лучами солнца проведал принцессу.

— Драк, — прошептала она.

— Что? — спросил тот, по обыкновению положив ладонь ей на лоб.

— Ничего. Просто хотела сказать, что… ты не страшный.

Он молчал так долго, что Фелиция подумала — он обиделся. Может, не стоило этого говорить? Это значит, что раньше она его боялась — но ведь это было правдой! Фелиция не любила признавать страхов, но сейчас это казалось самым правильным.

Низкий голос ответил:

— Ты первая из людей, кто это сказал.

— Люди глупые, — прошептала Фелиция, будто снова начав бредить.

— Люди глупые, — согласился Дракмор со смешком.

Фелиция снова погрузилась в сон — совсем ненадолго. Она выпала из реальности, будто закутанная в теплое одеяло и напившаяся горячего молоко.

Не хотелось уходить. Хотелось спать, но просыпаясь — видеть серьезно зеленое лицо с янтарными глазами.

Проснувшись, Фелиция быстро осознала случившееся.

Все-таки она принцесса — и быстро анализировать ситуацию входит в её обязанности.

Но на шкуре, на том месте, где обычно сидел Дракмор, осталась вмятина. Глубокая. Будто огромный зверь провёл здесь несколько ночей.

Фелиция провела пальцами по этой вмятине.

— Ну вот, — сказала она пустому шатру. — Кажется, ты влюбилась в орка, Фелиция. И что сказал бы отец?

Ох, он бы уронил свой кубок с вином, а мама потом бы неустанно трясла веер перед его лицом, приводя в чувство.

Фелиции даже стало весело от того, что она представила.

Но потом тяжестью снизошло осознание — любовь и орк.

Орк и принцесса.

Полог шатра колыхнулся. Фелиция подскочила, выпрямляясь. От жара не осталось и следа. Это Агра заглянула в шатёр:

— Очухалась? Вставай. Дракмор велел накормить тебя и не выпускать из лагеря до вечера.

— Он велел? — Фелиция приподнялась на локтях. Впервые за два дня она чувствовала себя живой. По-настоящему, как никогда прежде.

— Он велел, — Агра прищурилась. — А ты чего лыбишься?

— Вовсе нет, — Фелиция сразу спрятала улыбку ладошками.

Агра выразительно посмотрела, её черные брови подскочили вверх. Ох, она ведь тоже женщина — она не может не понять!

— Это просто жар прошёл, — Фелиция предприняла жалкую попытку защититься. — У меня просто… лицо такое.

— Конечно, — Агра фыркнула. — Вставай уже, принцесса. Завтрак ждать не будет.

Фелиция встала. Ноги дрожали, голова кружилась, но она устояла. Около выхода из шатра лежала одежда и Фелиция поражено выдохнула — человеческая одежда! Обычное деревенское хлопковое платье с передником. Она сначала испугалась, что его у кого-то украли, но быстро заметила свежие швы — кажется, кто-то перешил старые тряпки.

Но это одежда! Чистая! Фелиция сразу же переоделась. Да, как принцесса она теперь не выглядит — может, стоило взять с собой еще и корону? Но зато, слой грязи уже не ощущается на теле и она выглядит свежо.

Фелиция вышла из шатра и зажмурилась от солнца. Лагерь жил своей жизнью — орки возились у костров, кто-то чинил седло, кто-то точил топор.

И среди них — Дракмор. Он стоял у своего шатра, разговаривал с воином, и жестом показывал что-то на карте.

Он не смотрел на неё. Но Фелиция знала — он знает, что она здесь.

Она села у костра, взяла миску с кашей и сделала глоток отвара — горького, противного, но тёплого. Глазами Фелиция продолжала стрелять в Дракмора, ожидая, что он заметит её.

«Боги» — подумала она. — «Я и впрямь влюбилась в орка!»

Издалека донёсся голос Агры:

— Куда уставилась, принцесса? Ешь.

— Я не уставилась, — ответила Фелиция, хотя уставилась.

— Конечно, — Агра усмехнулась и пошла к лошадям.

Фелиция ела и смотрела в спину Дракмора. Широкую, зелёную, покрытую шрамами.

«Четыре дня, — вспомнила она. — Осталось три».

Из дневника Фелиции фон Бруншталль, принцессы Верейского королевства:

День пятый, утро.

Я не спала почти всю ночь.

Не из-за болезни — жар почти прошёл, осталась только слабость и этот противный кашель, от которого орки косятся на меня с подозрением. Не из-за шума — лагерь ночью тихий, только ветер да редкие окрики часовых.

Я не спала, потому что думала.

О нём.

Я никогда не влюблялась. Это важно записать. Я читала романы — сотни романов, где рыцари сражались за прекрасных дам, где принцессы падали в объятия благородных героев. Я мечтала об этом. Я знала наизусть сцены признаний, описания трепета, поцелуи под луной.

Но сама никогда не чувствовала ничего подобного.

Граф Эвальд предлагал мне руку и сердце трижды. Я отказывалась, потому что он стар, хитёр и смотрит на меня как на удачную сделку. Барон Крейн намекал на союз — я сделала вид, что не поняла. Молодые лорды, которых подсылали вассалы, вызывали у меня только скуку.

Я думала, что со мной что-то не так. Что я сломана. Что во мне нет той струны, которая заставляет женщин краснеть и млеть.

Теперь я думаю, что просто не встретила «того самого».

Но орк?

Фелиция, опомнись.

Он зелёный. Он огромный. У него клыки и железный коготь вместо пальцев. Он спит на земле, ест из одного котла с воинами и пахнет дымом и лошадьми. Он — не рыцарь из твоих романов. Он даже не человек.

Но когда он сидит рядом, я чувствую себя… спокойной.

Не так я представляла любовь. В книгах всегда было: сердце замирает, дыхание перехватывает, колени подкашиваются. А у меня — тишина. Какая-то глубокая, тёплая тишина, как после грозы.

Я не боюсь его. Это первое, что я заметила. Я боялась вассалов, когда только села на трон. Боялась Фогеля и его цифр, в которых он всегда меня обманывал. Боялась Крейна и его генералов, которые могли свергнуть меня в любой момент.

А Дракмора я боялась ровно одну ночь. Первую. А потом перестала.

Может быть, это не любовь. Может быть, это уважение. Он сильный, честный и не притворяется. Он сказал, что не верит людям — и не верит. Он не льстит мне, не пытается понравиться, не ждёт выгоды. Он просто… есть. Как скала. Как море. Как что-то, что было здесь всегда и останется, когда меня не станет.

Я не знаю, любовь это или нет.

Но я смотрю на его руки — на ту, что не тронута войной, и на ту, что с железом — и мне хочется их коснуться. Просто коснуться. Чтобы понять, какие они на ощупь.

Это любовь?

Или мне просто одиноко?

Я потеряла отца, мать, братьев. При дворе у меня нет друзей — только Фред, и он слуга, а не друг. Советники воруют. Народ боится. Я одна правлю королевством, и каждый день кто-то пытается меня обмануть.

Как жаль, что мамы рядом нет. Она разбиралась в мужчинах. Она дала бы мне совет.

З десь, в лагере орков, я просто Фелиция. Не принцесса. Не правительница. Просто девушка, которая не умеет доить козу и путается в своих волосах.

И ему это нравится? Не знаю. Может, ему просто жалко меня.

Но он сидел со мной две ночи. Две. Когда я бредила и могла умереть. Он не спал, поил меня отваром, вытирал лицо своей грубой тряпицей.

Зачем?

Я бы не стала так делать с чужим человеком. А он стал.

Значит, я для него не чужая?

Или он просто хороший вождь, который заботится о гостье, потому что это его долг? Правда боится, что я умру и люди пойдут она него войной, обвинив в коварном убийстве принцессы?

Я запуталась.

Сегодня попробую понять. Посмотрю на него. Послушаю, как он говорит. Может быть, пойму.

А если нет — что ж. У меня есть ещё два дня.

Фелиция закрыла дневник и сунула его в карман платья — в новом платье ей специально сделали большой кармашек.

Утро пятого дня встретило её ясным небом и странным беспокойством в лагере. Орки переговаривались тише обычного, поглядывали на юг, где степь уходила к человеческим землям.

Агра появилась у костра хмурая, без обычных шуток.

— К тебе гость, принцесса, — сказала она. — Человек. С юга. Едет с отрядом.

Фелиция нахмурилась. О её странном «отпуске» знает только Фред и вассалы, если он успел им передать.

— Кто?

— Старый. Худой. На белой лошади. Говорит, что граф.

У Фелиции упало сердце и искривилось лицо.

Граф Эвальд! Тот самый, который трижды предлагал ей руку. Старый лис, который никогда не лез в открытую, но всегда оказывался рядом, когда пахло выгодой.

— Сколько человек в его отряде? — спросила она.

— Десять. С мечами. Дракмор разрешил им подойти — просил позвать тебя.

— Меня? — Фелиция моргнула.

— Ты принцесса. Это твои люди. Вот и разбирайся.

Фелиция встала и последовала за Агрой.

За несколько дней она правда чуть не позабыла, что принцесса! И граф — её ответственность! И зачем он только здесь?! Он ведь может все испортить…

Чем ближе Фелиция подходила, тем яснее видела — далеке, на юге, на горизонте появились чёрные точки. Всадники. Десять. И впереди — белая лошадь. Её всадник опредленно граф Эвальд.

Вассалы отправили забрать её?

— Не дождёшься, — прошептала Фелиция.

Она отряхнула платье — грязное, мятое — и пошла навстречу всадникам. Волосы струились у нее за спиной огромной гривой — рыжие, будто пламя.

Дракмор стоял у входа в лагерь, скрестив руки на груди. Рядом — два воина с топорами. Железный коготь тускло блестел в лучах солнца.

— Ты знала, что он приедет? — спросил он, не глядя на неё.

— Нет, — ответила Фелиция. — Но думаю, я знаю, зачем он здесь.

— Зачем?

— Хочет меня увезти.

Дракмор повернул голову. Жёлтые глаза смотрели внимательно.

— Ты поедешь?

— Нет, конечно! — сразу ответила она.

— Он твой вассал. Ты должна его слушать.

— Принцесса не обязана никого слушать, — Фелиция выпрямилась. — Здесь я принимаю решения.

Дракмор ничего не сказал. Но уголок его рта чуть дрогнул — кажется, это была улыбка.

Всадники подъехали.

Граф Эвальд слез с лошади первым — сухой, высокий, с седой бородой и острыми глазами. Он был одет в дорожный костюм, но даже в нём выглядел так, будто собрался на бал. Белые перчатки, начищенные сапоги.

— Ваше высочество, — он поклонился — неглубоко, по-своему. — Я прибыл, чтобы сопроводить вас домой.

Ну конечно.

— Я не собираюсь домой, — ответила Фелиция, выйдя вперед и скрестив руки на груди.

Граф выпрямился. Его лицо осталось вежливым, но глаза сузились. Он бегло оглядел принцессу и её внешний вид явно ему не понравился. Дикарка, точно подумал он!

— Ваше высочество, вы больны. Вы выглядите уставшей. Вы провели среди… — он покосился на Дракмора, — Среди дикарей уже четыре дня. Этого достаточно. Вы доказали свою храбрость! Теперь позвольте мне увезти вас в безопасное место.

Фелиция моргнула и резко все поняла.

Граф хотел её «спасти». Увезти из лагеря орков, показать совету, что он герой, а она — глупая девчонка, которая ввязалась в авантюру. После такого его влияние при дворе выросло бы втрое. Он поэтому и просил брак так часто, ведь иначе ему никак не заработать почета и репутации.

Ведь никто из вассалов сюда не сунулся, а он приехал аж с целым отрядом! Долго был в пути, судя по усталому виду.

— Мой секретарь должен был вам доложить о сделке. Я не нуждаюсь в безопасности, — Фелиция говорила спокойно, но в голосе чувствовался металл. Она собиралась пресечь это на корню. — Я нуждаюсь в мире. И я останусь здесь, пока не получу его.

Граф сделал шаг вперёд.

— Ваше высочество, умоляю. Ваши вассалы беспокоятся. Если с вами что-то случится…

— Со мной ничего не случится.

— Вы не можете знать этого! — граф повысил голос. — Эти существа…

— Осторожнее, — голос Дракмора прозвучал тихо, но все замолчали. — Не забывай, что мы все еще здесь, старик.

Граф посмотрел на орка. На его железный коготь. На шрамы. На жёлтые глаза. И сделал шаг назад.

— Я не хочу конфликта, — пролепетал он быстро. — Я хочу лишь…

— Принцесса дала тебе ответ, — отрезал Дракмор.

Граф побледнел.

— Как вы смеете говорить за принцессу…

— Вы приехали с десятью солдатами, чтобы забрать меня! — перебила их рассерженная Фелиция. — Но вы не спросили, хочу ли я. Вы забыли, что это королевское решение?

— Ваше высочество…

— Я не хочу, — отрезала Фелиция. — Я остаюсь. У меня есть сделка. Я её выполню. Вы поедете обратно и расскажете совету, что со мной всё в порядке.

— Но…

— Это приказ, — Фелиция посмотрела графу прямо в глаза. — Или вы забыли, кто здесь правитель?

Граф молчал. Его лицо дёргалось — он явно взвешивал варианты. Устроить скандал? Не с орками. Применить силу? Десять солдат против всего лагеря — самоубийство. Уехать? Значит, потерять лицо.

Он выбрал уехать.

— Как прикажете, ваше высочество, — процедил он сквозь зубы. — Но я доложу совету о вашем… состоянии.

— Докладывайте, — Фелиция улыбнулась. — И передайте, что я чувствую себя прекрасно. Никогда в жизни не чувствовала себя лучше.

Граф поклонился, сел на лошадь и уехал. Солдаты — за ним. Десять всадников, которые должны были стать её «спасением», исчезли в степи так же быстро, как появились.

Фелиция смотрела им вслед, пока пыль не осела.

— Ты могла уехать, — сказал Дракмор. Остальные орки тоже ушли.

Они остались вдвоем.

Фелиция повернулась к нему. Он стоял всё так же, скрестив руки, и смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать.

— Я знаю, — выдохнула она. Разговор с графом помотал ей нервы — и зачем он только тащился в такую даль?

— Почему же не уехала?

— Потому что я обещала. Сделка, я не забыла.

— И все же.

Фелиция долго смотрела на орка. Он думал, что после болезни она передумает? Решит уехать во дворец, чтобы окунуться в теплую ванную и навсегда забыть о холодной степи?

— Я не нарушаю обещаний, — напомнила.

Дракмор кивнул, но спросил:

— Он расскажет твоим вассалам. Что если они приедут с армией?

— Пусть приезжают, — Фелиция пожала плечами. — Я здесь, чтобы заключить мир. Им придется слушаться меня, как бы они не считали меня безумной.

Дракмор посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты и вправду безумная, — произнес он.

— Я знаю, — Фелиция улыбнулась. Это прозвучало, как комплимент.

Уже вечером Фелиция сидела у костра и смотрела, как орки собираются на ужин. Агра возилась с котлом, Дракмор разговаривал с воинами, маленькая зелёная девчонка, та самая, что советовала отрезать волосы, притащила Фелиции цветок — жёлтый, степной, уже увядающий.

— Это тебе, — заявила она. — Чтобы ты не болела!

— О-о, спасибо, — Фелиция взяла цветок, умилившись. — Как тебя зовут?

— Мирра.

— Красивое имя.

Девчонка убежала так же легко и быстро, как и прибежала.

Фелиция смотрела на цветок и думала о том, что орки — не чудовища. Они просто другие. И она, кажется, начинала их понимать. Убрала цветок в волосы и вытащила свой дневник с огрызком карандаша.

День пятый, вечер.

Граф Эвальд приезжал. Хотел увезти меня. Я отказалась.

Я не знаю, правильно ли поступила. Возможно, он расскажет совету, что я сошла с ума. Возможно, они пришлют армию, когда я вернусь. Возможно, меня даже свергнут!

Но сегодня я поняла одну вещь.

Я не хочу возвращаться.

Не в том смысле, что хочу остаться с орками навсегда. У меня есть королевство, люди, долг. Но я не хочу возвращаться к тому, какой была. К девчонке, которая притворялась взрослой. К принцессе, которая боялась вассалов больше, чем врагов.

Я изменилась.

Я не знаю, любовь ли это. Я не знаю, уважение ли это. Я знаю только, что, когда Дракмор смотрит на меня, я чувствую себя… настоящей.

Не принцессой. Не дочерью погибшего короля. Не правительницей, которую хотят обмануть.

Просто Фелицией.

Может быть, это и есть любовь. Не трепет перед рыцарем на белом коне, а тишина рядом с тем, кто тебя понимает.

Я не знаю.

Но я хочу узнать.

Осталось всего два дня.

Где-то в лагере заиграла музыка — странная, на костяных дудках. Орки пели, низко, тягуче.

Фелиция слушала и улыбалась.

Когда лагерь накрыла ночь, Фелиция сидела у костра, доедала вечернюю похлебку и слушала, как Агра рассказывает историю о том, как она в молодости убила медведя голыми руками. Фелиция слушала со всей серьезностью.

— А потом я взяла его за шкирку и…

Агра не договорила.

Где-то на краю лагеря раздался крик. Не обычный вечерний шум — крик боли и ярости. Фелиция подняла голову.

Именно когда ей показалось, что трудности позади…

Из темноты степи выскочили фигуры — зелёные, огромные, с топорами и кинжалами. Фелиция не успела сосчитать. Пять? Десять?! Она увидела только мелькание лезвий и оскаленные клыки.

— В шатёр! — Агра толкнула её в плечо с такой силой, что Фелиция отлетела к пологу. — Быстро!

На споры не было времени, да Фелиция и не собиралась. Она нырнула в шатёр и замерла у входа, пытаясь понять, что происходит.

Снаружи звенело железо. Кричали орки — свои и чужие. Кто-то ругался, кто-то стонал. Агра рычала — Фелиция узнала её голос, низкий, страшный.

— Дракмор! Где он!? — орал кто-то.

Дракмор?

Он ведь тоже там!

Фелиция знала правило — когда на дворец нападают, короля прячут. Но как она может сидеть здесь, когда Дракмор…

Фелиция осторожно выглянула из шатра. Она только посмотрит и не будет обузой.

Лагерь превратился в поле боя. В свете костров мелькали тени, лезвия, оскаленные морды. Она суетливо искала глазами Дракмора — и не находила.

А потом кто-то схватил её сзади.

Огромная рука обхватила её за талию и оторвала от земли. Железное лезвие прижалось к горлу и обожгло холодом.

— Не дёргайся, человеческая самка, — прошипел голос над ухом.

Грош!

Фелиция замерла не в силах двинуться.

Лезвие касалось кожи — достаточно, чтобы чувствовать, но недостаточно, чтобы порезать. Пока что.

— Смотрите на меня! — заорал Грош, вытаскивая её из шатра. — Смотрите, воины! Ваш вождь променял клан на эту мелкую девку!

Бой замер. Орки обернулись. Фелиция видела их лица — удивлённые, злые, испуганные.

А потом она увидела Дракмора.

Он стоял в десяти шагах, с топором в здоровой руке. Железный коготь блестел в свете костров. Лицо было страшным — не злым, нет. Спокойным. И от этого спокойствия Фелиции стало по-настоящему не по себе. Даже кинжал у горла её так не встревожил.

— Отпусти её, Грош, — сказал Дракмор. Голос низкий, ровный. — Это не её война.

— Это война за наш народ! — Грош сильнее прижал лезвие. Фелиция не могла даже пошевелиться. — Ты предал нас! Ты готов подписать мир с людьми, которые убивали наших отцов!

— Я готов подписать мир, чтобы наши дети не умирали, — ответил Дракмор. Он сделал шаг вперёд. — Отпусти её. Скажи своим людям сложить оружие. И я обещаю — ты уйдёшь живым. В память о твоем отце я ничего тебе не сделаю.

— Твои обещания ничего не стоят!

Грош дёрнул Фелицию назад. Она вскрикнула — лезвие скользнуло по коже, стало мокро.

Дракмор увидел кровь.

Что-то изменилось в его лице. Спокойствие исчезло. Осталась только ярость — холодная, древняя, страшная.

— Смотри, вождь! — Грош зарычал. — Смотри, как умирает твоя человеческая самка!

Он занёс кинжал для удара.

Фелиция закрыла глаза.

Но боли не последовало.

Она почувствовала, как рука, державшая её, дёрнулась. Потом — глухой удар. Тяжёлое тело рухнуло на землю, увлекая её за собой. Она упала на что-то твёрдое, больно ударилась коленом, но сразу же откатилась в сторону.

Открыла глаза.

Грош лежал, лицом уткнувшись в землю. Дракмор оттолкнул его, вытащив из его черепа топор. Кровь текла по его левому боку — длинная глубокая рана, из которой торчало что-то чёрное. Рукоятка кинжала. Грош успел его бросить.

Но Дракмор стоял.

Грош захрипел и затих.

А… Дракмор начал падать.

Дракмор упал на одно колено и еле удержал равновесие.

— Драк! — Фелиция бросилась к нему. Подхватила, не давая упасть лицом в землю. — Нет-нет-нет…

Она прижала руки к его боку. Кровь хлестала между пальцев, горячая, липкая. Слишком много крови!

Его глаза смотрели на неё — мутные, но живые.

— У тебя… кровь…

Фелиция знала, что кинжал Гроша оставил следы на её шее.

Но какое дело до них?!

— Это не важно! Боги, сколько крови…

Она рвала подол юбки, прижимала ткань к ране, давила, давила, давила. Кровь пропитывала всё — её руки, платье, землю.

— Агра! — заорала она. — Агра!!!

Старая воительница уже бежала к ним. За ней — ещё двое. Лица у Агры не было — одно сплошное напряжение. Она тоже была ранена — стрела торчала из её плеча, но ей было также все равно, как Фелиции на свою шею.

— Отойди, — рявкнула она. — Я займусь.

— Я не отойду! Иначе он…

— Отойди, или я отшвырну тебя, принцесса! — Агра рыкнула так, что Фелиция отшатнулась.

Она сидела в двух шагах, смотрела, как Агра достаёт кинжал из раны, как затягивает рану тряпками платья Фелиции. Дракмор зарычал от боли, на зеленое лицо будто упала могильная тень.

— Он выживет? — спросила Фелиция. Голос её дрожал.

— Если боги захотят, — ответила Агра. — И если мы остановим кровь.

— Я дам еще ткани!

Фелиция разорвала платье еще раз. От юбки почти ничего не осталось, но ей было все равно, что видно её голые ноги. Остальные орки носились по лагерю — короткая битва была закончена. Сторонники Гроша сложили оружие, увидев его мёртвое тело. Кто-то вязал пленных, кто-то тушил костры, кто-то уносил раненых. Грош не добился своего.

Фелиция прижала тряпки к ране. Как же быстро они пропитывались кровью!

От ужаса ком стоял в горле, а в ушах раздавался звон. Фелиция чувствовала, что в любой момент может потерять сознание. Прямо как в тот миг, когда ей сообщили о смерти всей семьи…

— Держи его рану. Я приведу знахарку, — заявила Агра и ушла.

Фелиция смотрела только на Дракмора — на его лицо, бледное под зелёной кожей, на закрытые глаза, на редкое дыхание.

— Не умирай, — шептала она. — Ты обещал. Орки держат слово. Ты обещал!

Дракмор молчал. Агра вернулась быстро — старая знахарка едва поспевала за ней.

— Поднимайте его! — приказала Агра.

Фелиция едва не вцепилась в Дракмора, не желая отпускать от себя, но сильные руки орков буквально вырвали его. Они подняли его и сразу же понесли прочь — в черный, самый большой шатер. Шатер вождя. Фелиция понеслась за ними.

Они уложили Дракмора на шкуры. Знахарка сразу склонилась над ним и на своем языке потребовала, что бы все покинули шатер.

— Нет-нет… — запротестовала тихо и жалко Фелиция.

— Идем, — Агра подцепила её, как котенка. Стрелы в её плече уже не было, но её кровь остановилась. — Теперь он в руках Богов. Чертов Грош…

— Чего он хотел? — спросила Фелиция сипло. Будто это имело значение. Но она не могла молчать, иначе утонет в своей тревоге.

— Видимо, ты стала его последней каплей, — пояснила Агра, попутно самостоятельно бинтуя себя. — Он давно замышлял свергнуть Дракмора — ему хотелось войны.

Фелиция кивнула. Она причина этой стычки. Среди орков, как и людей есть те, что привыкли всего добиваться насилием и войной.

Им никогда не понять тех, кто готов пойти на жертвы лишь бы наладить мир. Фелиция была готова на это, но теперь…

Дракмор не может умереть. Не тогда, когда их сделка почти выполнена.

Не тогда, когда в Фелиции проснулась неизведанная любовь к нему.

Знахарка вышла из шатра. Что-то начала говорить Агре, после чего отправилась к остальным раннеым. Агра мрачно перевела:

— Он потерял много крови, — сказала она. — Теперь только ждать. Если не умрёт до рассвета — выживет.

— Он выживет, — твёрдо сказала Фелиция. — Я не позволю ему умереть.

— Ты разве богиня? — невесело хмыкнула Агра.

— Я принцесса. Это почти то же самое.

— Как я могла забыть.

— Могу ли я…

— Иди. У нас сейчас куча дел — ты должна быть с ним.

Агра больше ничего не сказала и ушла.

Фелиция сразу юркнула в шатер, под полог тишины.

Фелиция присела рядом, взяла Дракмора за руку — с грубой шершавой ладонью.

Эта ночь тянулась бесконечно.

Она не собиралась никуда уходить. Она должна быть рядом также, как и он был.

Фелиция не спала. Смотрела на его лицо, слушала дыхание, считала удары его сердца — слабые, редкие, но — есть. Бьётся. Но он так и не очнулся.

Должен дожить до рассвета. Открыть глаза. И что ей делать? Менять припарку, гладить ладонь? Этого мало.

— Драк, — прошептала она. — Вы… ты всегда называешь меня принцессой. Я же начала называть тебя по имени, потому что… больше не боюсь. Я хочу, чтобы ты тоже называл меня по имени.

Конечно, он молчал. Глаза плотно закрыты, грудь едва вздымается. Кровь остановилась, но рана явно причиняла ему боль.

— Как меня зовут? — спросила Фелиция, наклонившись. — Моё имя.

Молчание.

— Фелиция, — сказала она за него. — Фе-ли-ци-я. Выучи. Чтобы, когда очнёшься, называть меня правильно.

Она гладила его руку. Грубую, со шрамами на пальцахю Железный коготь — сейчас он казался не страшным, а родным. Всего за каких-то пять дней — для нее все изменилось.

— Не умирай, — повторила она то, что неустанно твердила про себя. — Я не хочу потерять тебя. Я уже потеряла… так много.

Дракмор не отвечал.

Её семья — все они остались позади. Те, кого Фелиция считала самыми близкими людьми во всем мире, без которых не представляла свою жизнь. Она думала, что справилась, но ошибалась. Она лишь теряла себя, но тут — вновь нашла.

Пальцы Дракмора неожиданно сжали её ладонь.

Фелиция замерла. Посмотрела на его лицо.

Глаза были до сих пор закрыты. Но он боролся.

— Ты обязательно сможешь.… Ты — живучий орк.

Она придвинулась ближе, смело легла рядом — на шкуру, на землю, на край его здоровой руки. Не стесняясь. Не думая. Сейчас ей просто хотелось быть ближе.

— Я не знаю, слышишь ли ты меня или я просто болтаю сама с собой… — заговорила она шёпотом. — Я хочу сказать сейчас, пока еще могу… Кажется, я влюблилась в тебя.

Реакции не было. Ей показалось, Дракмор задышал тяжелее.

Пусть будет так, подумала Фелиция. Ей хотелось ему рассказать, хоть и не в такой ситуации — но вдруг потом будет поздно?

— Я не хочу, чтобы ты умирал. Не знаю, глупы ли мои чувства, потому что я еще юна, но я больше не хочу молчать. Вдруг ты… меня слышишь и вдруг ты… погибнешь.

Она всхлипнула. Тихо, почти неслышно.

Тогда, Фелиция не успела сказать семье, как их любит. Росла упрямой выскочкой, которая скорее покажет язык отцу, чем его послушается. Строгая мама умела управиться с ней, но Фелиция в сердцах могла сказать ей, что ненавидит её. Что было не так.

Она любила их. Как и братьев, у которых вечно не было на нее времени и она отчаянно скучала. И так не успела всем им сказать, что любит…

В этот раз так не будет.

И Дракмор… обязательно должен выжить. Фелиция уткнулась носом ему в плечо, медленно погружаясь в тревожный сон.

Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь полог шатра, Дракмор открыл глаза. Янтарные огни зажглись сильнее самих лучей, он зашевелился и Фелиция мгновенно проснулась. Её глаза опухли от слез, как и лицо, но Дракмор все равно ей улыбнулся.

— Фелиция, — сказал он. Голос — хриплый, слабый, но живой.

Фелиция хохотнула — громко, нервно и снова зарыдала. Он её слышал? Все, до последнего слова?

— Ударение на слог в середине. — поправила она, утирая лицо.

— Я запомню, Фелиция.

— Ты жив… я так рада!

Фелиция не сдержалась и кинулась ему на грудь, обнимая. Дракмор зашипел и она тут же отстранилась.

— Ой, прости!

— Хочешь все-таки отправить меня на тот свет, принцесса?

— Фелиция! — поправила она недовольно.

Дракмор усмехнулся — слабо, одними уголками губ. Его рука поднялась и коснулась её щеки. Шершавая, горячая, живая.

— Твой голос удерживал меня на земле. Ты спасла меня, — произнес он.

— Ты первый спас меня, — ответила Фелиция, прижав его руку к себе ближе.

— Неужели?

— Не делай вид, что не помнишь, что я говорила ночью…

Фелиция не покраснела лишь чудом, когда Дракмор усмехнулся.

Он посмотрел на неё долгим взглядом — жёлтые глаза тёплые, почти золотые в утреннем свете.

— Мне нужен день, чтобы прийти в себя, — заявил Дракмор.

— Всего день?

— На орках все заживает быстро. Ты подождешь, Фелиция?

Она уже хотела ответить, когда вспомнила, что завтра — седьмой день.

Последний день сделки. Все будет кончено, ведь она, кажется, победила. Но также это значит и то, что им придется расстаться.

Но ей не хотелось взваливать это на Дракмора сейчас. Ему надо восстановиться, а ей — собрать мозги в кучу.

— Конечно, Дракмор. Отдыхай.

Но она не удержалась от того, чтобы перед тем, как уйти, поцеловать орка в лоб. Его ухмылка стала нежной, он будто умилился её внезапному порыву. И прежде чем он успел что-то сказать, Фелиция выбежала из шатра.

Орки праздновали победу и то, что их вожак выжил. Без шумных гуляний — ждали, когда Дракмор встанет на ноги. Агра сообщила, что жертв не было — только со стороны орков Гроша и включая его самого. Ни смотря ни на что его и остальных похоронили по традициям — Агра сказала, если бы Грош убил Дракмора, все было бы наоборот. Его тело или сбросили бы в реку или бы сожгли.

Фелицию это напугало, но жалости к Грошу у нее не было — он чуть не отнял у нее Дракмора. Того, кто впервые за последние годы пробудил в ней забытые чувства — любовь, нежность, желание быть рядом. Он заботился о ней, теперь и она должна позаботиться о нем.

На следующий день ранним утром орки встретили Фелиции приветственными возгласами. То, что Грош побежден означало, что Дракмор прав и союз с людьми правилен в их глазах. Все-таки, большинство орков считали, что кто сильнее — за тем и правда. Это успокаивало — Фелиция не хотела, чтобы подобный набег повторился.

Фелиция сразу, не завтракая, направилась в шатер Дракмора. Оттуда как раз выходила знахарка. Зайдя внутрь, Дракмор обнаружился сидящим, бодрым и если бы не повязка на боку, о том он был ранен и мысли бы не пришло. В Фелиции пробудилась искренняя радость — живой и здоровый. Он уже может встать на ноги и его жизни ничего не угрожает.

— С добрым утром, Фели, — поприветствовал её Дракмор.

Она улыбнулась — он сокращает её имя, совсем как её братья в детстве.

— Драк, ты…

— Иди сюда, — позвал он, протянув руку.

Фелиция покорно подошла, внутренний огонь разгорался в ней. В полутьме шатра была видна оголенная грудь орка, его мускулы, крепкие мышцы… Он безумно красив, хоть и орк. Фелиция неожиданно подумала, что никогда не заглядывалась на слабых мужчин, но даже рыцари не вызывали у нее такого трепета, как Дракмор.

Орк резко обхватил её рукой вокруг талии, притянул к себе. Её живот оказался на уровне его глаз. Фелиция почувствовала его теплое, размеренное дыхание. Сильная рука лежала на талии — тяжело, спокойно, по-хозяйски.

— Ты… как ты себя чувствуешь? — спросила Фелиция, будто то, что происходило, совершенно нормально, хотя её сердце было готово выпрыгнуть из груди.

— Лучше, чем когда-либо.

Рука на талии сжалась чуть сильнее. Фелиция улыбнулась.

— Как твоя рана? — спросила она.

— Зажила.

— За одну ночь?

— Я орк, Фели. И это не первая моя рана. И не последняя.

— Последняя, — твёрдо сказала Фелиция. — Я запрещаю.

— Ты запрещаешь?

— Я принцесса. Я могу запрещать!

Дракмор усмехнулся — она почувствовала вибрацию его груди. Они были так близко — даже ближе, чем тогда, как она уснула под открытым небом.

— Ты сегодня очень красива, — произнес Дракмор, смотря на нее с искренней нежностью.

— Ты решил это сказать, когда я спорю с тобой? — хихикнула Фелиция. Она отлично знала, что выглядит очень потрепанной, её платье оборвано, видны следы крови — о какой красоте может идти речь?

— Потому ты и красива.

Что-то нехорошее было в его глазах. Ему нравилась её строптивость и упрямость? Фелиция почувствовала, как краснеет, хотя до этого хорошо держалась.

Она принцесса, её учили не краснеть от комплиментов. Но орки не входили в учебную программу.

— Сегодня седьмой день, — сказал Дракмор и все разрушил.

Фелиция пыталась забыть об этом, оттянуть момент. Но с другой стороны — множество людей ждут, когда она решит проблему с орками. И она решит, но Дракмор…

— Сегодня я должна… — начала она сбивчиво.

— Знаю, — перебил Дракмор. — Твой слуга придёт. Мы подпишем договор. Ты уедешь.

— Я…

— Ты принцесса. Будущая королева, — его голос был ровным, без сожаления. — У тебя королевство. Люди. Долг.

— Но ты…

— Я вождь, — сказал он. — У меня тоже есть долг. Перед кланом. Перед народом.

Фелиция замолчала. Она хотела сказать, что останется. Что плевать на королевство. Что она никуда не поедет.

Но это была бы ложь.

Она не сможет бросить Верею даже ради самой большой любви. Но почему?! Почему это так трудно?! Фелиция давно смирилась с мыслью, что выйдет замуж по расчету, потому что иначе нельзя. Убрала все книги о любви из своей комнаты. Вычеркнула эту идею из своей жизни. Ведь она — будущая королева. Правительница целого королевства. И любовь королевам не положена.

Но как же хотелось… просто остаться.

Кажется, Дракмор думал о том же самом, судя по его крепкой хватке на талии.

Он не хотел её отпускать.

Но иначе было нельзя.

— Драк! — раздался голос Агры снаружи. — Принцесса у тебя?

— У меня, — властно произнес он.

— Пришел её мальчишка. Кажется, пора.

Пора.

Снаружи раздались шаги — знакомые и торопливые.

— Ваше высочество! — взволнованный голос Фреда. — Ваше высочество, вы здесь? Я вернулся! Седьмой день!

Фелиция вздохнула. Ей не хотелось уходить и покидать объятия орка.

— Иди, — сказал Дракмор. — Твой слуга заждался.

— Он мой секретарь, — напомнила тихо.

— Он ведет себя как слуга.

— Он просто волнуется.

— Он боится меня.

— Он боится всех, кто выше его ростом, — Фелиция улыбнулась. — А ты выше всех.

Она поправила платье — грязное, в крови, в траве, в следах шести дней в лагере. Совсем недостойное принцессы. Волосы висели колтуном. Под глазами — круги. Но она чувствовала себя красивой. Потому что в глазах Дракмора была такой.

— Ваше высочество! — Фред заглянул в шатёр и замер. Увидел Дракмора. Увидел, как его рука соскользнула с талии принцессы.

— О, — сказал Фред. — О-о-о.

— Не смей, — предупредила Фелиция.

— Я ничего не говорю.

— Я слышу, как ты думаешь, Фред.

Фред закрыл рот и сделал вид, что смотрит на свои сапоги.

Вздохнув, Фелиция двинулась прочь из шатра. Дракмор, большой и темной тенью, за ней.

Лагерь продолжал жить своей жизнью. Орки возились у костров, кто-то чинил шатры после ночного боя. В стороне — могила. Гроша, или кого-то из его пособников.

Агра сидела у костра, грела руки над огнём. Увидев Фелицию, встала.

— Значит, уезжаешь.

— Да…

— Жаль, — сказала Агра просто и искренне. — Ты оказалась неплоха. Даже для человека.

— Спасибо, — Фелиция улыбнулась. — Ты тоже хороша. Для орка.

Агра хмыкнула. Фелиция поняла, что привязалась и к этой странной женщине — в ней совершенно отсутствовало то, что Фелиция ценила в своих старых подругах. Ей плевать на сплетни, парней, тем более на свою внешность. Она была прямой, как кинжал и хоть скупа на слова, её эмоции были понятны, как раскрытая книга. И не смотря на покрытое шрамами лицо, Фелиция не могла представить, чтобы Агра выходила из себя.

Не зря она приближенная вожака.

— Приезжай ещё. Все-таки надо научить тебя доить коз…

— Ни за что, — засмеялась Фелиция.

Рядом раздался полу-хрип, полу-рык. Дракмор привлекал к себе внимание. Он чуть хромал, но совершено не выглядел так, будто вчера получил смертельную рану.

Глаза его были непривычно темны.

— Мирный договор, — сказала она первой. — Ты подпишешь?

— Я обещал, — ответил Дракмор. — Орки держат слово.

Они направились в шатер, где Фелиция первая раз встретила Дракмора. Там все уже было подготовлено — бумаги, чернила, совсем как в её кабинете, лишь не хватает завалов с бумагами и книгами.

Фелиция взяла грубый, но твердый пергамент, исписанный четкими и емкими фразами. Договор. Она коснулась букв — чернила засохли давно.

Он подготовил договор с самого начала.

Совсем не сомневался в ней?

Или орки привыкли все делать заранее? Дракмор лишь ждал, напряженно наблюдая, как глаза Фелиция скользят по договору. Фред позади старался делать вид, что сального взгляда Агры не существует.

Фелиция прочитала — всё правильно. Торговля, границы, свободный проход, собственная земля.

— Ты должен подписать первый, как принимающая сторона, — сказала она, протягивая перо.

— Почему же?

— Королевская печать идет последней — она закрепляет договор.

Дракмор усмехнулся, взял перо своими огромными пальцами — неуклюже, но аккуратно. Поставил знак: коготь, перечёркнутый линией.

— Железный Коготь, — прочитала Фелиция. — Коротко, но изящно.

— Теперь твоя очередь.

Он протянул перо ей.

Легкое касание пальцев. Разряд тока, после которого осталась щемящая тоска в сердце. Фред подскочил — у него с собой была печать и золотые чернила.

Не спеша, Фелиция расписалась. Закрепила печатью. Высший договор — подписанный самим правителем. Он будет выше всего, что когда-либо сказали или решили вассалы.

И это начало трудного пути. Орки и люди — будут жить и работать сообща. Звучит безумно, но Фелиция готова сделать этот шаг — кто-то же должен. И это будет она.

Вначале она думала, что ощутит триумф после завершения этой недели, но на деле… лишь пустота.

Стоило только привязаться к Дракмору! Ему не стоило за ней ухаживать, быть таким спокойным и обходительным… делать ей гребень, в конце-концов! Теперь после столь влиятельного договора Фелиция чувствует лишь горький привкус во рту.

— Ваше высочество… карета ожидает вас, — зашептал Фред в повисшей тишине.

— Дело сделано, принцесса, — глухой голос Дракмора.

Как ножом по сердцу.

Принцесса.

Они вновь по разные стороны. И так будет всегда. Фелиция лишь могла сказать с печальной улыбкой:

— Рада была сотрудничать, Дракмор.

Карета ждала на краю лагеря. Фред уже загрузил вещи — их было немного. Потрепанный дневник, гребень, засохший цветок от Мирры.

— Ваше высочество, нам пора, — сказал Фред. — Дорога долгая. Дела ждут. Совет соберётся послезавтра, нужно все подготовить…

— Фред, — перебила Фелиция. — Дай мне минуту.

Фред посмотрел на неё, тяжело вздохнул и отошёл к карете. Он хотел как можно быстрее сбежать отсюда — Фелиция же хотела задержаться хоть на мгновение.

Дракмор вышел проводить её. Остальные орки наблюдали издалека — они уже слышали о том, что мирный договор был подписан и вступает в силу сегодня же. Их жизни изменились, чего они пока не понимают и смотрят на принцессу с тем же интересом.

Фред принес ей платье. Голубое, сверкающее, как озерная гладь. Молодец — понимал, что она должна вернуться в прекрасном виде, чтобы никто не заметил, где она провела целую неделю. Фелиция убрала волосы в пучок и думала, что есть только одно хорошее в её возвращении во дворец — она, наконец, примет горячую ванну.

— Он хороший, — сказал Дракмор неожиданно, когда она подошла. — Твой секретарь.

— Да, он такой…

Она стояла напротив него — маленькая, рыжая принцесса с растерянными глазами. Он — огромный, зелёный, с железным когтем и шрамами на хмуром лице.

— Я не знаю, что сказать, — призналась Фелиция.

— Я слышал, люди обычно говорят «до свидания».

— Это слишком просто и… несправедливо.

— Почему же?

— Это значит, что мы еще встретимся. Но после договора вы перейдете на выделенные земли, а у меня впереди коронация и…

— Тише, Фелиция. Слишком много слов.

У Фелиции перехватило дыхание, но остановится она не могла — говорила сбивчиво, на выдохе, почти паникуя:

— Граф Эвальд теперь расскажет всем, что я сошла с ума — мне нужно будет доказать вассалам, что договор все решит, мне нужно будет подготовить…

— Этот граф не врёт, — Дракмор усмехнулся. — Ты сошла с ума.

— Потому что решилась на мир с орками или потому что влюбилась в орка?

Слишком резко и прямолинейно — глаза Дракмора расширились и он усмехнулся. Ухмылкой недоброй, но одновременно заставляющей Фелицию краснеть до самых ушей.

— Я это видел, — признал он.

Он смотрел на неё — жёлтые глаза тёплые, почти золотые. И в них не было насмешки. Только то, от чего у Фелиции кружилась голова.

— Я боюсь, — призналась и она.

— Чего?

— Возвращаться. После всего, что было… мне бы хотелось продолжения, но… это невозможно.

Дракмор сделал шаг вперёд. Его рука — без железа — поднялась и коснулась её щеки.

— Ты не должна боятся. Нет ничего невозможного для меня — «до свидания» означает то, что и означает.

Глаза Фелиции расширились. Он, как и она, хочет увидеться вновь.

Это не прощание.

— Обещаешь? — спросила она, словно маленькая девочка.

— Орки держат слово, — напомнил Дракмор.

Фелиция смотрела на него. На шрамы, на клыки, на зелёную кожу — такую чужую и такую родную одновременно

Она встала на цыпочки.

Он наклонился.

И она поцеловала его.

Настоящий поцелуй — не в лоб, не в щёку. В губы. Тепло, мягко, неумело — она никогда раньше не целовала мужчин.

Дракмор замер на секунду. Потом его рука легла ей на затылок, придерживая. Он не настаивал. Не углублял. Просто принимал — этот поцелуй, эту тишину, это обещание.

Когда они отстранились, Фелиция была красной, как её волосы. На секунду её сердце замерло, а теперь быстро забилось.

— Это был первый поцелуй принцессы Вереи, — сказала она охрипшим голосом. — И я подарила его орку. Какой будет скандал в высшем свете!

— Твой свет не узнает, — ответил Дракмор.

— Узнает. Я сама расскажу!

— Зачем?

— Чтобы знали, — Фелиция улыбнулась. Она правда сошла с ума. — Что я не боюсь. Не их. Не тебя. Ничего!

Дракмор посмотрел на неё своим знакомым долгим взглядом. Потом наклонился и коснулся лбом её лба — жест, которого она не знала.

— Я приду за тобой.

— В Верею? Орк в человеческом городе?

— Я уже был там. В молодости. Плохо кончилось.

— В этот раз кончится хорошо, — твёрдо сказала Фелиция. — Я обещаю.

Она развернулась и пошла к карете. Не оборачиваясь. Боялась, что если обернётся — не уйдёт.

Фред открыл дверцу. Она села внутрь, на мягкие подушки — такие непривычные после земли и шкур.

Карета тронулась. Фелиция смотрела в окно. Лагерь отдалялся — костры, шатры, фигуры. Она искала глазами Дракмора.

Он стоял на том же месте, где она его оставила. Руки скрещены на груди. Голова чуть наклонена.

Железный коготь блестел на солнце.

— До свидания, — прошептала Фелиция.

Она достала из кармана деревянный гребень. Провела пальцами по зубьям — неровным, грубым, сделанным вручную.

Всю дорогу до Вереи она не проронила ни слова.

Спустя полгода.