— Вас можно поздравить, леди. Вы ждете ребенка.

Лекарка тепло улыбнулась, поправляя мое платье. Я медленно села, прижимая руку к животу. Совсем плоскому.

Сердце ударилось о ребра.

Я так долго этого ждала. Мы ждали… И вдруг — всё. Свершилось.

Теперь можно не ловить на себе пренебрежительные взгляды родни, не делать вид, что не замечаю холодной усмешки Лейстера, не глотать молча его раздражение. Теперь я не просто жена, от которой можно отмахнуться, как от назойливой мухи. Теперь я — мать его наследника.

Теперь со мной придётся считаться.

Я почти не помню, как добралась до экипажа.

— Домой. Как можно скорее, — сказала я, едва коснувшись подушки сиденья.

Дорога казалась бесконечной. Колёса подпрыгивали на камнях, экипаж трясло, а я всё сидела, не отнимая руки от живота, будто боялась, что если отпущу — всё исчезнет, окажется сном, глупой, жестокой шуткой.

Мечтала, как устрою праздничный ужин. Красиво накрою стол. Зажгу свечи. Мы сядем рядом и будем говорить о том, каким он будет. Наш ребенок. Мальчик или девочка. Нет, только мальчик. Лейстеру нужен сын. Наследник. А не бастард, которого он так усердно привечает.

Я соскочила с подножки, едва экипаж остановился. Спросила у слуги:

— Лорд прибыл домой?

— Да, леди. Только он…

Я отмахнулась, даже не дослушав. Я и так знала. Он устал. Он занят. Он не желает меня видеть.

Сколько раз я уже слышала это?

Но сегодня всё иначе. Сегодня у меня есть причина, от которой он не сможет отмахнуться.

Я почти бежала по лестнице, подхватывая юбки, чувствуя, как внутри всё дрожит — от волнения, от радости, от странного, непривычного предвкушения.

Влетела по лестнице на второй этаж. Остановилась.

К себе? Или сразу к Лейстеру?

Решение пришло мгновенно. Подхватила юбку и повернула в сторону его покоев.

Кабинет был закрыт. Я прошла дальше. В его спальню. Нервно облизнула губы. Пригладила волосы. Натянула на губы кокетливую улыбку.

Толкнула дверь.

Услышала женский смех.

Лейстер полулежал на кровати, расслабленный, лениво самодовольный, прижимая к себе полуголую девицу, которая хихикала, выгибаясь под его руками. Его пальцы скользили по её телу так уверенно, будто он давно изучил каждую линию.

Внутри что-то оборвалось.

Оба повернули голову, услышав мои шаги. Внутри все заледенело, но что-то упрямо толкало вперед. Моя улыбка превратилась в ядовитый оскал.

— Как ты смеешь, Лейстер?

— Тебя что-то не устраивает, любимая, — промурлыкал он, не отнимая ладоней от выпуклых частей сидящей на нем девицы. А та даже не шелохнулась. Лишь с любопытством уставилась на меня.

— Зачем нужно было тащить ее в наш дом? Чтобы мне было больнее? Ты настолько ненавидишь меня, Лейстер?

Он лишь криво усмехнулся, приподнимая бровь.

— Не больше чем ты меня, Жози.

Эти слова задели сильнее, чем всё остальное. Но он уже продолжал, будто не замечая:

— Впрочем… — он чуть сдвинул девицу в сторону и протянул мне руку. — Я могу быть великодушным. Присоединяйся. Уверен, тебе понравится.

Он смотрел прямо на меня своими невозможными синими глазами, холодными, как лёд, и внимательными, как у хищника.

Проверял. Сломаюсь ли.

Я медленно расстегнула верхнюю пуговицу платья.

Сделала шаг.

Ещё один.

И ещё.

Лейстер на мгновение действительно удивился — едва заметно, но я это увидела.

— Почему бы и нет… — протянула я почти лениво, подходя вплотную.

Нагнулась к нему, так близко, что чувствовала тепло его кожи.

Смотрела в глаза.

И вдруг отчётливо поняла: будь он сейчас один… я бы сказала. Сказала бы, что он станет отцом.

И, возможно, даже поверила бы, что это что-то изменит. Что всё ещё можно спасти. Что наш брак — не ошибка.

— Знаешь, зачем я здесь…

Он сузил глаза, настороженно наблюдая за мной. И в этот момент во мне что-то окончательно оборвалось.

— Сказать, что ты победил, — тихо произнесла я. — Что я отпускаю тебя.

Я выпрямилась. И ударила.

Пощёчина прозвучала звонко, резко, разрезая воздух. Лейстер даже не пошевелился. Только в глазах на долю секунды вспыхнула ярость.

И этого мне оказалось достаточно.

— И что пошёл ты к чёрту, Лейстер.

Вышла и даже дверью не хлопнула.

Только в коридоре позволила себе вдохнуть — резко, жадно, будто до этого не дышала.

— Рена, — позвала я, удивительно ровным голосом. Хотя все бушевало внутри. — Немедленно собери мои вещи.

Я коснулась живота осторожно, почти боясь.

Прости, малыш. Он не должен узнать о тебе. Возможно, я действительно ледяная стерва. И это моя маленькая месть.

Пока Рена складывала мои вещи, как дикий зверь ходила из угла в угол. Наверняка Лейстеру донесли о том, что я уезжаю. И всё же… неужели Лейстеру настолько плевать?

После того, что я увидела в его спальне, удивляться, конечно, было глупо, но внутри всё равно жила какая-то упрямая, почти унизительная надежда, что он хотя бы остановит меня. Скажет что-то. Задержит.

Глупо.

Наверняка он уже вернулся к своей девке.

Жгучие слезы колют глаза. Усилием воли не даю им пролиться. Уж точно не перед Реной. Лучше буду ледяной стервой. У меня всегда хорошо выходило притворяться.

За окном послышался звук подъехавшего экипажа. Я быстро подошла к окну. На дверке красовался герб АйкВаундеров.

Дверка открылась и из экипажа вышла пожилая женщина. И тут же за ней как мячик выпрыгнул светловолосый малыш. В нетерпении завертелся вокруг женщины.

— Кристофер, пощади тетушку Джен. Дай мне руку и войдём в дом, как подобает молодому лорду…

Но договорить она не успела.

— Крис… иди ко мне…

Я даже не заметила, как Лейстер оказался на крыльце.

Он почти сбежал по ступеням вниз, присел, подставляя руки, и мальчик с радостным вскриком буквально влетел в его объятия. Лейстер легко подхватил его, поднял, даже подбросил в воздух, и на его лице появилось то выражение, которого я никогда не видела, обращённого ко мне.

Тепло. Живое, настоящее.

Сердце сжалось от этой картины. Кристофер — внебрачный сын Лейстера. Он родился еще до нашей с ним свадьбы. От женщины, которую он любил. Которую потерял из-за того, что был вынужден жениться на мне.

Глупо, но я до сих пор ревную к ней. Надеялась, что после нашей свадьбы он забудет ее. Что я смогу пробудить в нем любовь. Но ничего не помогло. Только хуже стало.

И, глядя на них сейчас, я вдруг отчётливо поняла: если я исчезну из его жизни, он не потеряет ровным счётом ничего.

— Вещи собраны, леди, — доложила Рена.

— Пусть отнесут вниз и погрузят в экипаж, — бросила холодным тоном.

Накинула на плечи легкий плащ. На голову шляпку. Вышла из комнаты.

Я спускалась по лестнице вниз, а Лейстер поднимался с Крисом на руках.

— Прощай, — бросила я, как можно равнодушнее глядя в его синие глаза.

Лейстер скривил в усмешке губы.

— Думаешь, я поддамся на твою уловку. Через три дня ты вернешься как ни в чем не бывало.

— Спорим, — улыбнулась в ответ.

И только после этого позволила себе перевести взгляд на ребёнка, который доверчиво прижался к его плечу. Мальчик был красив. Светлые волосы, яркие глаза — точная копия отца.

Перед свадьбой я настояла на клятве. Он не признает его. Тогда мне казалось это разумным. Правильным. На этом настаивал мой отец.

Я мечтала, что место старшего сына займёт мой ребёнок. Наш с Лейстером сын.

Но я проиграла. Я сделала все, чтобы Лейстер был со мной. И проиграла.

— Оставайся со своей любовницей, — тихо сказала я, чувствуя, как голос предательски дрогнул. — И со своей жизнью, в которой мне больше нет места.

Вздернула голову и прошла мимо. Меня грела тайна внутри. И грызла одновременно. И я действительно сейчас ощущала себя ледяной стервой.

Сбежала по лестнице вниз. Взобралась в экипаж и только после этого смогла выдохнуть.

Поздно вечером я была у отца. Тот выслушал меня с брезгливым выражением на лице.

— Что ты хочешь от меня? — произнес он.

— Чтобы ты позволил остаться. Я не вернусь к мужу.

Он усмехнулся.

— Ты сама добивалась этого брака. Бегала за ним, унижалась. Ты получила, что хотела. Теперь возвращайся и не трать моё время.

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

— Позволь мне остаться хотя бы до утра, — тихо попросила я.

— Можешь занять свою комнату, — бросил он через плечо. — Но утром уезжай.

Я все же ночью расплакалась в подушку. Муж меня ненавидит. А отцу на меня наплевать.

Утром экипаж тронулся, и я сидела, глядя в окно пустым взглядом, не видя ни дороги, ни деревьев, ни неба — только собственные мысли, которые наконец выстроились в одно простое, ясное решение.

Я не вернусь.

Ни за что.

Я не стану возвращаться, как побитая собака, закрывать глаза, терпеть и делать вид, что всё в порядке. Я больше не могу так жить.

Я резко постучала в стенку экипажа.

Кучер притормозил, и я приоткрыла дверцу, чувствуя, как внутри всё сжимается от решимости.

— Я передумала, — сказала я. — Мы едем в другую сторону.

Я остановилась в небольшом городке в гостевом доме. Сняла комнату на неопределённое время. Мне хотелось побыть одной и подумать, что делать дальше.

Лейстер не любит меня. И никогда не полюбит. Хватит питать ложные надежды. Пора отпустить.

Будет правильным снять с него магическую клятву и позволить объявить бастарда своим сыном. А моего… пусть оставит моего ребенка со мной. Одна клятва в обмен на другую.

Приняв решение, я почувствовала себя почти свободной.

Оставалось только одно — найти место, где я буду в безопасности. Где я спокойно рожу и выращу малыша.

И я знала, куда ехать.

К Далии. Моей подруге по академии. Мы не виделись больше трех лет, но иногда посылали друг другу теплые письма.

Я не писала, что еду. Но Далия обрадуется. Я знала.

А если и нет… у меня были свои сбережения. На первое время хватит.

На рассвете я наняла дилижанс до соседнего графства. Дорога тянулась через лес. За окном мелькали мрачные стволы деревьев, небо затянуло тучами. Дилижанс трясло на ухабах, и я прижимала руку к животу, будто пыталась защитить малыша от этой тряски.

Рядом дремала пожилая женщина. Напротив сидел молодой торговец и перебирал какие-то бумаги.

Я задремала, когда мы въехали в чащу. Только вдруг лошади заржали, кучер что-то крикнул, и дилижанс резко остановился.

— Стоять! Всем выходить!

Грубые голоса раздались снаружи. Кто-то заколотил в дверцу.

Торговец побледнел. Женщина рядом со мной испуганно охнула и принялась шептать молитву.

— Деньги и драгоценности на землю. Живо.

Разбойников было четверо. Свирепые мужики, вооруженные до зубов. Главный демонстративно поигрывал коротким мечом.

Я сняла кольца, бросила в общую кучу. Кошелёк с монетами — туда же. Сердце колотилось, но я старалась не смотреть им в глаза.

Не помогло.

Один из них — высокий, с гнилыми зубами и масляным взглядом — выволок меня из дилижанса за локоть.

— А эта ничего, — протянул он, оглядывая меня с ног до головы. — Давай-ка позабавимся, красавица.

Я рванулась. Вдарила его кулаком по лицу — не больно, но неожиданно. Вырвалась и побежала.

Ветки хлестали по лицу. Я не разбирала дороги, только вперёд, прочь.

— Стой, сука!

Крик за спиной подгонял. Я бежала, пока земля не ушла из-под ног.

Споткнулась. Упала.

Голову пронзила острая боль. В глазах потемнело. Последнее, что я услышала — хруст веток под чужими шагами.

А потом — ничего.

Я очнулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Леди! Леди, вы живы?

Я с трудом разлепила веки. Надо мной склонился мальчишка лет двенадцати в рваной куртке. За его спиной — деревья. Лес. Я в лесу.

— Где… — прошептала я и замолчала.

Голос не слушался. В голове было пусто. Как будто кто-то взял и стёр всё, что было раньше.

— Кто вы? — спросил мальчишка. — Как вас зовут?

Я открыла рот. И не смогла ответить.

Я не знала, кто я. Не знала, как здесь оказалась. Не знала, куда ехала. Единственное, что смогла прошептать:

— Я не помню.

Все вокруг только и говорили о нападении на экипаж. Слова сыпались на меня со всех сторон:

— Не была ли ты там?

— Видела ли кого?

— Сколько их было?..

Я смотрела на окружавших меня людей и не могла ответить. Даже если бы захотела.

В голове — пустота. Глухая, вязкая, как туман, в котором теряются звуки и мысли. Я беспомощно хлопала глазами, ловя обрывки чужих фраз, но ни одна из них не цеплялась за что-то внутри.

Ничего.

Какая-то женщина осторожно смывала с моего лица засохшую кровь и грязь. Тряпка была грубой, вода — холодной. Я почти не чувствовала этого. Только тупую, пульсирующую боль справа — там, где я, как оказалось, ударилась о камень.

Каждое движение отзывалось в виске. Каждая попытка сосредоточиться — резью и темнотой перед глазами.

Мальчишка, что нашёл меня, привёл в небольшое селение, в дом старосты. Вокруг хлопотало много народа. Косились на моё нарядное платье. Я краем уха улавливала, что меня считают дочерью или женой какого-нибудь лорда. Рассчитывают на хорошее вознаграждение.

Я молчала. Боялась, что их доброта закончится, если решат, что моя жизнь не стоит и мелкой монеты. Но всё же надеялась на жалость и человечность.

Староста выделил мне отдельную комнату, приказал дочери ухаживать за мной. Дни проходили, но память не возвращалась.

Я отдала своё платье. Попросила продать его, чтобы хоть как-то оплатить еду и крышу над головой.

Взамен мне дали одежду с чужого плеча. Грубый лен неприятно тёр кожу, сидел мешком, но я не жаловалась.

Я старалась быть полезной. Помогала хозяйке со стряпнёй и огородом. Получалось плохо, мои руки явно не привыкли к тяжелому труду. И с каждым днем моя нерасторопность раздражала хозяйку все больше.

Но все же доброта резко пошла на убыль, когда выяснилось, что я жду ребенка. Хозяйка обратила внимание, что меня часто тошнит по утрам и на отсутствие женских дней.

— Леди, — начала она, — мы не можем держать вас дальше. У вас скоро появится ребёнок. Для нас это обуза. Год неурожайный, а нам ещё дочь замуж выдавать. Денег и так не хватает…

— Поэтому вы хотите, чтобы я ушла, — закончила я.

— Здесь рядом есть монастырь. Я уверена, они приютят вас. И возможно, память там вернётся.

Монастырь оказался серым, каменным, с высокими стенами и узкими окнами. Я стояла у ворот с котомкой за плечами — в ней лежало несколько смен грубого белья и краюха хлеба, которую сунули на дорогу.

Я долго не решалась постучать. Неужели моя жизнь пройдёт здесь, за этими стенами?

К воротам подбежали двое детей. С интересом уставились на меня.

— Вы наша новая учительница?

— Учительница? — я удивилась. — Разве у вас здесь есть школа?

— Здесь есть приют, — важно ответила маленькая девочка. — Мы живём здесь. Наша учительница уехала, и теперь некому учить нас читать и писать.

— Тогда я попала туда, куда нужно, — я улыбнулась.

Дети схватили меня за руки и повели внутрь.

Настоятельница осмотрела меня с ног до головы. Молча выслушала сбивчивый рассказ.

— Так вы говорите, вас никто не ищет?

— Староста, у которого я жила, ездил в город. Пробовал расспрашивать. Но никто не знает об исчезнувшей молодой женщине. Думаю, я действительно была в том экипаже и мой дом далеко отсюда.

— По вам видно, что вы не простолюдинка, — настоятельница прищурилась. — Жизнь у нас трудная. Приходится много работать и рано вставать. Но нам и правда нужна учительница для детей. Вы же помните грамоту?

— Да, — уверила я. — Письмо и счёт помню хорошо.

— Как вас называть?

Я замялась. В селении меня называли «леди», но здесь это будет звучать странно. Настоятельница, заметив моё замешательство, протянула перо и лист.

— Напишите первое, что придёт в голову.

Я взяла перо. Рука дрогнула.

Пальцы привычно легли на бумагу, и перо заскользило, выводя буквы. Красиво. Аккуратно. С изящными завитками.

Жози.

Я уставилась на это имя. Что-то кольнуло внутри. А потом уверенно повторила:

— Меня зовут Жози.

Настоятельница улыбнулась.

— Добро пожаловать в наш дом, Жози. Пойдём, я покажу тебе комнату, где ты будешь жить.

Я поселилась в небольшой коморке над приютом. Моей соседкой была жизнерадостная хохотушка по имени Салли.

Монастырская жизнь оказалась трудной. Я вставала затемно, работала в огороде, стирала белье, ухаживала за детьми из приюта, учила их читать и писать. Руки огрубели, а пальцы покрылись царапинами и мозолями.

Шли месяцы.

Живот рос, и с каждым днём я всё острее чувствовала, как внутри шевелится новая жизнь.

А потом, холодной осенней ночью, начались схватки.

Я кричала, сжимая простыни. Салли держала меня за руку и уговаривала меня держаться.

А когда всё закончилось, повитуха подняла на руки крошечный комочек и улыбнулась:

— Девочка. Здоровая.

Мне положили ребёнка на грудь. И я замерла.

Головку покрывали светлые, почти серебряные кудри. А когда малышка открыла глаза, то посмотрела на меня невообразимо синими глазами. Такими, что дух захватывало.

3 года спустя

— Жози, ну пожалуйста, почитай нам ещё… — тянет малышка Иви.

Тоби, не отставая от сестры, делает умильное лицо и широко раскрывает глаза точно котёнок, выпрашивающий сметану.

— Хорошо. Но только одну страницу и спать, — говорю строго, хотя так и тянет улыбнуться.

Малыши дружно кивают головами.

Я переворачиваю страницу и продолжаю читать, позволяя голосу мягко течь, заполняя маленькую комнату. Когда я заканчиваю, в комнате уже почти тихо. Иви сопит, уткнувшись в подушку.

— Спокойной ночи, — шепчу я.

И, как всегда, подхожу к каждой кроватке. Где-то поправляю съехавшее одеяло, где-то убираю прядь волос с лица, кого-то легонько целую в щёку.

Монастырский приют небольшой — двенадцать ребятишек, и мне хочется всем уделить внимание. Каждому дать хоть немного тепла.

Забираю книгу и иду в небольшую библиотеку, чтобы положить на место. По дороге встречаю Салли.

— Мири уснула, — шепчет она. — Вот неугомонная растёт. Еле уложила.

Я тихо смеюсь.

— Вся в меня.

— Это уж точно.

В этот момент раздаётся далёкий звон колокола. Мы обе невольно прислушиваемся.

— Кого это на ночь глядя принесло… — хмурится Салли.

Я пожимаю плечами, бросая взгляд в окно. За стеклом накрапывает дождь, тёмные тучи сгущаются всё плотнее.

— Может, путник ищет приюта. В такую погоду неудивительно.

Салли кивает, но всё равно выглядит настороженной. Мы расходимся, и я, вернув книгу на место, направляюсь на кухню.

Горло после чтения пересохло, да и просто хочется тишины. Несколько минут только для себя.

За день я устаю от суеты. И мне не хватает таких вот спокойных моментов, когда можно просто подумать или помечтать.

Я сажусь на лавку у потухающего очага, обхватываю кружку с еще теплым чаем руками и смотрю на угли.

Кто я?

Иногда я представляю, что меня всё же ищут. Безутешные родители, которые оплакали свою дочь.

Или муж.

При мысли, что у меня есть муж, внутри всё трепещет.

Какой он? Любил ли меня? Или я сбежала от него? Может быть, он поднимал на меня руку? Или я была ему неверна?

Я представляю себе статного мужчину со светлыми волосами. Как у Мири. С синими глазами. Такими же, как у дочери.

Я любила его?

Кажется, да. Иначе почему сердце щемит, когда я думаю об этом?

А может, я боялась его. Может, поэтому бежала. Упала. Ударилась головой. И забыла.

Забыла нарочно. Потому что помнить было слишком больно.

Я не знаю. Я ничего не помню. И это хуже всего.

Я делаю глоток чая, пытаясь прогнать эти мысли.

— Жози… слава богам, ты здесь!

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. В кухню вбегает запыхавшаяся сестра Берта

— Помоги мне, пожалуйста, нарезать сыр и овощи, — шепчет она, но в голосе слышится паника.

Я ставлю кружку на стол.

— Что случилось? Для кого это?

Берта оглядывается на дверь, будто боится, что нас услышат.

— Ты что, не слышала? К нам приехали… драконы.

Она понижает голос до едва слышного шёпота.

— Молодая леди и с ней два лорда, — продолжает Берта. — Леди стало нехорошо в дороге, и они попросили остановиться на ночлег. Хотя как попросили… — Она усмехается. — Разве им откажешь?

Мы быстро нарезаем сыр, хлеб, овощи. Берта раскладывает всё на тарелки, я помогаю.

— Боязно мне что-то идти, — причитает она. — Ещё скажу что-то не то. Или подам не так. Я манерам не обучена.

Она жалобно смотрит на меня.

— Жози… лучше тебя здесь никто не справится. Ты говоришь красиво, держишься… как леди. Пожалуйста, отнеси им.

— Берта…

— Пожалуйста, Жози, отнеси им еду.

Я хочу отказаться. Больше всего мне хочется подняться наверх, в свою коморку, и прижать к себе Мири. Просто лечь рядом, обнять её и забыть обо всём.

Но Берта смотрит так страдальчески, что язык не поворачивается сказать «нет».

— Пожалуйста, — шепчет она. — У меня от ужина кусок сладкого пирога остался. Забирай, отдашь Мири. Представляю, как она обрадуется.

Я вздыхаю. У Мири просто зверский аппетит, хотя по ее хрупкой фигурке и не скажешь.

— Хорошо. Помоги мне всё донести до дверей столовой.

— Спасибо тебе, Жози!

Берта берёт кувшин с питьём и стаканы. Я — поднос с тарелками. Мы подходим к дверям столовой. Берта толкает створку плечом и пропускает меня вперёд.

Я вхожу, старательно не глазея по сторонам. Только краем глаза замечаю двух мужчин, сидящих ко мне спиной. Напротив них — настоятельница. Рядом с ней молодая красивая девушка.

— …меня укачало в дороге, — жалуется девушка. — Благодарю вас за гостеприимство.

— Сейчас перекусите, и силы вернутся к вам, — мягко отвечает настоятельница.

Я подхожу к столу и молча расставляю тарелки.

— Доброго вечера, — произношу, чтобы быть вежливой.

— Спасибо, Жози, — кивает настоятельница.

Я возвращаюсь за кувшином и бокалами. И спиной чувствую жжение. Оно касается спины, словно пальцы, заставляя кожу под одеждой неприятно покалывать. Меня явно разглядывают. Пристально и с интересом. И это мне совсем не нравится.

Я делаю вдох, стараясь не обращать внимания, беру бокалы и снова вхожу в столовую. Ставлю кувшин в центр стола.

— Может быть, вы составите нам компанию… Жози? — раздаётся рядом бархатистый мужской голос.

Я поворачиваю голову. На языке вертится вежливый отказ, хотя не могу скрыть раздражения на лице. Тон голоса заговорившего со мной мужчины звучит немного провокационно. Словно я подавальщица в таверне, которую окликнули: «Эй, красотка, подойди».

Я медленно поднимаю глаза. И тут же забываю, зачем собиралась огрызаться.

Потому что теряюсь под пристальным взглядом синих глаз. Невозможных. Глубоких, как омут, в котором можно утонуть, даже не заметив.

Я сморгнула, словно пытаясь стряхнуть наваждение, и с усилием отвожу взгляд.

— Благодарю. Но я должна покинуть вас, — отвечаю.

Резко отстраняюсь, не понимая, что со мной. Почему я так реагирую на этого мужчину? Говорят, мужчины с драконьей кровью способны очаровать любую женщину, подчинить одним взглядом, заставить забыть обо всём, кроме них.

Неужели я тоже поддалась? И поэтому меня так и тянет вскинуть взгляд. Посмотреть на него.

— Сёстрам запрещено сидеть вместе с гостями, — мягко, но твёрдо говорит настоятельница, словно отрезая всё лишнее. — Жози, на сегодня достаточно. Возвращайся в свою комнату.

— Благодарю, — отвечаю я, не поднимая глаз, потому что боюсь: иначе снова посмотрю на него.

Я отступаю бесшумно, как меня учили, и направляюсь к выходу, чувствуя на себе взгляд, который не исчезает, даже когда я уже почти у двери.

— Жози живёт при монастыре? — доносится за спиной его голос, низкий, бархатистый, и от этого звука по спине пробегает лёгкая дрожь, которую я не могу объяснить.

— Да, — отвечает настоятельница. — В её обязанности входит забота о приюте. У нас на воспитании несколько сирот.

— Неожиданно…

Я прикрываю дверь, не услышав окончание разговора. Мне не нравится заинтересованность этого мужчины. И взгляд, которым он на меня смотрит — слишком пристальный, изучающий. И сам он… слишком привлекательный. Вызывающий. Порочный.

Я возвращаюсь в свою комнатку. Мири спит, свернувшись калачиком. Салли тихо похрапывает на своей кровати у противоположной стены, но стоит мне пошевелиться, как она сразу просыпается и приподнимается на локте.

— Жози… где ты была так долго?

— Обслуживала знатных гостей, — отвечаю тихо, стараясь не разбудить Мири.

Салли морщит нос.

— Не люблю, когда такие приезжают.

Я невольно усмехаюсь.

— Завтра они уедут, и всё станет как прежде.

Я говорю это больше для себя, чем для неё. Мне будет спокойнее, когда непрошеные гости покинут монастырь.

Ложусь, поворачиваюсь на бок, закрываю глаза…

И в этой темноте перед внутренним взглядом снова всплывают глаза незнакомца. Синие. Холодные.

И накатывает ощущение, что я видела их раньше.

От этой мысли становится не по себе.

Утром я спускаюсь в приют. Мири ещё посапывает в постели, и Салли обещает присмотреть за ней.

Приношу малышам тёплой воды для умывания, потом веду всех в столовую завтракать.

Всё кажется таким обыденным и привычным, что я забываю о гостях. Надеюсь, что они уехали. Так будет всем проще.

После завтрака завожу детей в классную комнату. Рассаживаю за длинный стол. Салли приводит Мири, и я сажаю её вместе со всеми.

Раздаю грифельные доски, надиктовываю слова. Подхожу к каждому, исправляя ошибки.

— Тоби, аккуратней… вот так уже лучше. Мари, в первом слове ошибка…

Подхожу к каждому, поправляю, хвалю.

— Иви, у тебя сегодня самые красивые буквы. Ты старалась?

Девочка довольно кивает.

Когда все справляются с заданием, я сажусь во главе стола и начинаю рассказывать.

— Сегодня я расскажу вам историю о маленьком дракончике, который потерял свою семью и искал её по всему свету, — начинаю я, понижая голос до таинственного шёпота.

Дети замирают.

— Он летел над горами, над лесами, над морями. Спрашивал у птиц, у зверей, у ветра. Но никто не знал, где его семья…

Я рассказываю увлечённо, жестикулирую, меняю голос для каждого персонажа. Дети слушают, раскрыв рты.

Но вдруг замечаю, что они отвлеклись. Смотрят куда-то за мою спину.

— Что такое? — поворачиваю голову.

В класс входит настоятельница. А за ней — вчерашние гости.

— Гости захотели осмотреть наш приют, — говорит настоятельница, — и познакомиться с детьми.

Я выпрямляюсь, чувствуя, как внутри снова появляется напряжение, будто натянутая струна.

Они подходят к нам.

Девушка улыбается детям, присаживается рядом, что-то спрашивает. Те оживляются, перебивают друг друга, рассказывают.

— У вас замечательная учительница, — говорит один из мальчиков с гордостью.

— Она нас всему учит! — подхватывает другая девочка.

— И сказки рассказывает! — добавляет Иви.

Я смущённо отвожу взгляд, но чувствую, как на меня снова смотрят.

Тот же самый мужчина. Синие глаза. Взгляд необычайно серьёзный, а вот на губах — лёгкая усмешка. Словно всё это его забавляет.

— Вы делаете большое дело, Жози, — мягко говорит девушка. — Настоятельница рассказала нам вашу историю. Наверное, нелегко жить, не помня своего прошлого.

Я чуть сжимаю пальцы, но заставляю себя улыбнуться.

— Возможно, оно было не слишком радужным, раз я предпочла его забыть.

— И вас устраивает такая жизнь? Здесь, вдали от мира? — произносит мужчина. Скептически приподнимает брови, и его усмешка становится заметнее. Такое ощущение, словно он испытывает меня. Проверяет. Ищет слабину.

Я на секунду задерживаю на нём взгляд, чувствуя, как внутри снова поднимается странное упрямство.

— Монастырь стал мне домом, — отвечаю спокойно. — И мне этого достаточно. Нам с дочерью здесь хорошо.

Лицо мужчины застывает. Усмешка гаснет. Взгляд становится другим — более острым.

— У вас есть дочь? — переспрашивает он.

— Почему вас это удивляет? — мы скрещиваемся взглядами. И кажется, что между нами летят искры.

— Лейстер, не наседай на Жози, — разряжает обстановку девушка. — А вы, Жози, не обращайте на него внимания. Он бывает невыносим. Мы зашли попрощаться. Экипаж уже ждёт нас.

— Счастливой дороги, леди. Лорды, — я чуть склоняю голову.

А в голове проносится только одно: «Слава богам, они наконец уезжают».

Я замерла с опущенными глазами, ожидая, когда они наконец уйдут.

Девушка передала настоятельнице набитый монетами мешочек — на нужды приюта. Настоятельница рассыпалась в благодарностях.

Я стояла, вытянувшись в струнку, сцепив перед собой руки. Мысленно перебирала, что сегодня нужно сделать: заняться починкой белья, вместе с Салли раскроить ткань на новые нижние сорочки для девочек. Тобиасу сшить брюки — старые совсем не по росту, ткань обветшала так, что невозможно штопать.

— Мне нужно с ней поговорить…

— Вы можете обо всём узнать у меня. Я не понимаю, зачем тревожить Жози…

Я вздрогнула, услышав своё имя. Вскинула глаза. Настоятельница и этот мужчина — Лейстер — говорили обо мне.

Лейстер с какой-то ленивой грацией посмотрел в мою сторону. Вроде бы на меня смотрит, но как-то словно насквозь. Только синие глаза потемнели, стали почти чёрными.

— Это не займёт много времени. Жози, вы же уделите мне пару минут?

Признаться, я растерялась. Не понимала, что он хочет от меня.

— Лейстер, нас ждёт экипаж… — неуверенно протянула девушка. — О чём тебе разговаривать с Жози?

В её словах полыхнула обида. А ведь он нравится ей, поняла я. И сейчас она совсем не может скрыть ревнивого взгляда.

Лейстер не обращает на неё внимания. Судя по виду, ему вообще на всех плевать. На приличия и условности.

Он протянул мне руку. Ладонь узкая, пальцы длинные, почти изящные. На мгновение приходит странная мысль, что такие руки могли бы принадлежать музыканту… если бы не скрытая в них сила.

— На пару минут, Жози, — и улыбается так, что просто невозможно устоять. — Думаю, моё предложение вас заинтересует.

Все с недоумением смотрят на нас. Пауза затягивается так, что становится немного неприличным мое молчание.

— На пару минут. Не больше. Мне нужно занятие закончить.

Я не протягиваю в ответ руку. Оборачиваюсь к притихшей детворе:

— Не шумите. Я быстро…

Те кивают головами.

Выхожу из классной комнаты в коридор. Рядом дверь, выход в небольшой садик. С девочками мы там цветник разбили, а мальчишки, те, что постарше, сколотили пару лавок.

Туда я и веду Лейстера. Он идет в шаге за мной и затылок горит от его взгляда.

Разворачиваюсь к нему, сцепляю руки на груди.

— О чём желает поговорить со мной милорд?

Он застывает напротив. Прикусывает зубами нижнюю губу и просто смотрит.

— У меня к вам предложение, — говорит наконец. — Я хочу, чтобы вы поехали со мной.

— Простите… вы серьёзно?

— Вполне.

Он чуть склоняет голову.

— Мне нужна няня для сына. И вы мне подходите.

Я качаю головой.

— Это так неожиданно. Но я не могу вот так… все бросить. Дети привязались ко мне. И всё это звучит немного странно.

Меня действительно смущает его предложение. Он может нанять любую прислугу за любые деньги. Зачем ему я?

— Почему же странно? — спокойно спрашивает он. — Я вижу, как вы с ними общаетесь. Вы терпеливы. Внимательны. Дети к вам тянутся. Я как раз подыскивал женщину с подходящими качествами. Чуткую и добрую. Способную подарить своё тепло чужому ребёнку. Моему сыну это нужно.

Я невольно напрягаюсь.

— Его мать умерла, — продолжает он. — И я не могу дать ему того, что должна была дать она. Мне нужна женщина, которая сможет стать для него… больше, чем просто прислугой.

Жалость волной растекается по груди. Но в отличие от малышей из приюта его сын не в чем не нуждается. И здесь я нужна больше.

— У меня дочь. Она совсем малышка. Не уверена, что справлюсь, что у меня хватит времени…

— Подумайте, — мягче говорит он, — ваша дочь будет воспитываться наравне с моим сыном.

А я продолжаю сомневаться. Как-то все слишком неожиданно. Гладко. И чувствую себя мышью, которую заманивают в мышеловку.

Но с другой стороны это просто великолепный шанс начать новую жизнь. Я смогу выйти за пределы монастыря. Побывать среди людей. И вдруг кто-то меня узнает.

Но сам Лейстер меня смущает. Я чувствую себя неуютно рядом с ним. Что-то в нем меня тревожит, и я никак не могу отделаться от этого липкого ощущения.

— Простите, милорд. Но я все же откажусь.

Выпалила и стиснула пальцы. С вызовом взглянула в его лицо.

— Что ж… тогда не буду вас больше задерживать, — его губы дрогнули в понимающей усмешке. Словно он и не сомневался в моем отказе.

Я выдыхаю с облегчением и одновременно с какой-то странной горечью. Киваю на прощание и проскальзываю мимо него к выходу.

В классе гостей уже нет. Я продолжаю урок, но мысли путаются, и сосредоточиться становится сложно. Весь день проходит как в тумане.

К вечеру я почти убеждаю себя, что поступила правильно. Моё место здесь. По крайней мере пока Мири не подрастёт. А там будет видно.

Я укладываю детей спать, когда в комнату заглядывает Салли.

— Жози. Тебя срочно зовет настоятельница.

— Что случилось? — я напрягаюсь.

— Не знаю. Но она велела прийти немедленно.

Я иду, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Настоятельница редко зовёт к себе так поздно. И что-то подсказывает: здесь не обошлось без синеглазого красавчика, которому я имела наглость отказать.

Переступаю порог. Настоятельница сидит за массивным дубовым столом, перед ней лежит кошелёк, набитый монетами.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвала? — спрашивает она без предисловий.

— Догадываюсь, — отвечаю я. — Но я уже отказала лорду Лейстеру.

— Знаю. Он мне сказал. — Настоятельница вздыхает и жестом приглашает сесть. — Жози, я прошу тебя пересмотреть своё решение.

Я сажусь на край стула, сцепив пальцы.

— Почему?

— Потому что он прислал это, — она пододвигает ко мне кошелёк. — Пожертвование. Небольшое, но для нас ощутимое. И пообещал гораздо больше, когда ты примешь его предложение.

Я молчу, глядя на мешочек с монетами.

— Я наводила справки, — продолжает настоятельница. — Лорд Лейстер из очень влиятельного рода. Обижать такого человека… не в наших интересах. Монастырь и так держится на честном слове. Отказать ему — значит нажить врага.

— То есть вы предлагаете мне продаться? — горько усмехаюсь я.

— Я предлагаю не губить тех, кто приютил тебя, — жёстко отвечает настоятельница. — Ты не помнишь себя, Жози. Мы дали вам с дочерью кров, еду и работу. Теперь пришло время помочь нам. Я не горжусь этим, Жози. Но выбора у меня нет. Эти деньги помогут нашей обители. Мы сможем обустроить приют. Купить детям тёплую одежду на зиму. Закончить ремонт в трапезной — крыша течёт уже второй год, а починить не на что.

Я опускаю глаза. Она права. Как бы горько это ни звучало.

— Ты понимаешь, Жози? Я не ради себя прошу.

— Понимаю.

Поднимаю на неё взгляд. Настоятельница выглядит старой. Уставшей. И я вдруг понимаю, как тяжело ей даётся этот разговор.

— Хорошо, — говорю я. — Я соглашусь.

Настоятельница кивает, и в её глазах мелькает облегчение.

— Спасибо, Жози. Ты не пожалеешь. Будешь жить в большом доме. В тепле и сытости… твоя дочь ни в чём не будет нуждаться. А лорд Лейстер, уверена, будет добр к тебе.

Да уж. Железный аргумент. И возразить нечего. Не жаловаться же, что этот мужчина с синими глазами вызывает у меня оторопь. Страх и восхищение вперемешку. И я совсем не понимаю, что со всем этим делать.

Салли ждёт меня в нашей коморке. Мири уже крепко спит, свернувшись клубочком под тонким одеялом. Подруга сидит на своей кровати и смотрит на меня круглыми глазами.

— Ну что? — выдыхает она. — Что сказала настоятельница?

Я опускаюсь на свою кровать и устало провожу ладонями по лицу.

— Я уезжаю, — говорю я. — К лорду Лейстеру. Няней для его сына.

Салли округляет глаза.

— Ой, Жози! Да это же… это же замечательно! — она всплёскивает руками. — Тебе повезло! Сам лорд, огромный дом, деньги… Ты теперь заживёшь как леди!

— Как служанка, — поправляю я.

— Но в богатом доме! — Салли не унимается. — И Мири будет расти не в приюте, а в настоящем поместье. Ты только подумай!

— Наверное, — тихо отвечаю я. — Наверное, ты права.

Но внутри всё сжимается от непонятной тоски. Я чувствую — что-то надвигается. Что-то, от чего по спине бегут мурашки. И связано это с этим мужчиной.

На рассвете я собираю наши вещи. Их оказывается до обидного мало: пара смен белья, тёплый плащ, расчёска, тряпичная кукла и два стареньких платьица для Мири. Всё умещается в одну небольшую котомку.

Мири сидит на кровати и растерянно болтает ножками.

— Мама… мы правда уезжаем?

— Да, солнышко, — я приседаю перед ней и глажу по щеке. — Мы едем в новый дом. Там будет мальчик, с которым ты сможешь подружиться.

— А Салли? А Иви? А Тоби? — голосок Мири дрожит.

— Они останутся здесь. Но мы обязательно будем их навещать, — отвечаю я, хотя сама в это почти не верю. Легче притвориться, что всегда можно вернуться назад.

Прощание с детьми даётся тяжелее всего.

Они собираются в классной комнате. Иви тихо плачет, уткнувшись мне в юбку. Тобиас пытается держать лицо, но губы дрожат. Остальные просто стоят и смотрят большими грустными глазами. За три года эти малыши стали мне почти родными.

— Я буду писать вам письма, — обещаю я, с трудом сдерживая слёзы. — И присылать гостинцы. Учитесь хорошо и слушайтесь Салли, ладно?

Дети кивают. А потом выходят провожать меня всей гурьбой. Да и не только дети — весь монастырь высыпал на крыльцо.

Я последний раз оглядываюсь на серые стены монастыря, на окна приюта, где ещё вчера мы все вместе читали сказки. На Салли, которая машет рукой, пытаясь улыбаться сквозь слёзы.

Нас уже ждёт экипаж. Кучер открывает лакированную дверцу с гербом. Я подсаживаю Мири и забираюсь внутрь.

Экипаж трогается. Монастырь скрывается за деревьями.

Остаётся только дорога.

И неизвестность впереди.

Дом и правда большой. Просто огромный и очень красивый. Вокруг сад, розы цветут.

Я чувствую себя неловко в потрёпанной монастырской одежке. Линялая ткань плаща и заплатка на рукаве кажутся мне кричащими и неуместными в этой роскоши.

Боги, что я вообще делаю здесь? Что я могу дать маленькому мальчику, кроме чтения книг и пожеланий спокойной ночи? И ещё неизвестно, как мы поладим. Одно дело — сироты из приюта, которые рады любому проявлению внимания. И совсем другое — маленький сын лорда, выросший в довольстве и любви родственников.

Пока я стою, растерянно оглядываясь, ко мне подходит молодой мужчина. Лет двадцати восьми, высокий, с тёплой улыбкой и аккуратными тёмными волосами. Симпатичный. Очень. В хорошо сшитом камзоле, который сидит на нём как влитой.

— Вы, наверное, Жози? — спрашивает он.

— Да, это я, — отвечаю настороженно.

— Меня зовут Эдриан, я управляющий имением, — он слегка склоняет голову. — Лорд Лейстер поручил мне показать вам ваши комнаты и помочь устроиться. Пойдёмте, я провожу.

— Благодарю, — киваю я и беру Мири за руку.

Эдриан ведёт нас вглубь дома. Мы проходим по широким коридорам с высокими потолками, мимо картин в тяжёлых рамах и массивных ваз. Я стараюсь не глазеть по сторонам, но это трудно.

— Здесь у нас гостиная, — говорит он, показывая на одну из дверей. — А это библиотека. Лорд Лейстер любит читать.

Сердце ёкает. Я представляю стеллажи до самого потолка, наполненные книгами. В скромной монастырской библиотеке о таком можно только мечтать — там всего три полки, и половина книг зачитана до дыр.

Я решаю, что когда получу вознаграждение, куплю несколько интересных книг и пошлю в подарок для приюта.

— А вот и ваши комнаты, — Эдриан останавливается перед двумя дверями напротив друг друга. — Для вас и для девочки. Лорд распорядился выделить отдельные спальни.

— У меня будет своя комната? — Мири поднимает на меня испуганные глаза.

— Ты разве не хочешь? — удивляюсь я.

— Я всё равно буду к тебе приходить ночью, — шепчет она, вцепившись в мою юбку.

Я невольно улыбаюсь и глажу её по голове.

— Конечно, приходи, солнышко. Моя дверь всегда открыта.

Эдриан смотрит на нас с мягкой улыбкой и открывает дверь в мою спальню.

Комната просторная, светлая, с большим окном и высокой кроватью под балдахином. На полу — пушистый ковёр. В углу — туалетный столик с зеркалом.

Я такой даже в лучших снах не представляла.

— Лорд Лейстер распорядился подготовить для вас платья, — Эдриан кивает на высокий шкаф в углу. — Здесь несколько простых, на первое время. Позже можно будет заказать другие, если понадобится.

Я подхожу к шкафу, открываю дверцу. Внутри — три платья из добротной, но скромной ткани. Серое, синее и зелёное. Не роскошные, но в сто раз лучше того, что на мне сейчас.

Я молча киваю, всё ещё не веря происходящему.

— А когда приедет сам лорд? — спрашиваю я.

— Он отправился за сыном. Должен вернуться к вечеру, — отвечает Эдриан. Потом чуть медлит и добавляет с лёгкой улыбкой: — Если вам что-то понадобится — еда, горячая вода, дополнительные вещи для девочки — просто скажите мне. Я всегда рядом.

Мы немного говорим. Эдриан расспрашивает вежливо, как долго я жила в монастыре и не тяжело ли было с маленькой дочерью одной. И смотрит так заинтересованно, что я немного теряюсь. Не привыкла к мужскому вниманию. А Эдриан довольно милый и разительно отличается от надменного лорда Лейстера. И мне приятно думать, что я могу здесь обрести в его лице друга.

Вдруг снаружи раздаётся стук копыт и шум подъезжающего экипажа.

Эдриан выглядывает в окно.

— Похоже, они уже здесь. Пойдёмте встречать.

Сердце тревожно сжимается. Мири тоже напрягается и крепче вцепляется в мою руку.

— Мама, а вдруг мальчику я не понравлюсь? Вдруг он не захочет со мной дружить?

— Всё будет хорошо. Ты добрая и весёлая. Уверена, вы подружитесь.

Стараюсь ее успокоить, хотя у самой внутри все дрожит от нервов.

Мы выходим на крыльцо как раз в тот момент, когда экипаж останавливается. Дверца открывается.

Сначала выходит Лейстер.

Синие глаза сразу находят меня. На долю секунды в них мелькает что-то острое, почти хищное. А губы изгибаются в холодной усмешке.

А после его взгляд перемещается на Мири.

Он замирает. Смотрит так, будто видит призрак. Его лицо становится непроницаемым, каменным, но ноздри раздуваются, выдавая напряжение.

Мне хочется загородить ее собой. Спрятать. И внутри щемящее чувство, что я ошиблась, приехав сюда.

Лейстер

Смотрю на Криса и все переворачивается внутри, из-за того, что не могу признать его как своего сына. Для всех его официальный отец — Нолан. Мой старший брат. И я ему благодарен, что он признал его. Что воспитывает так, будто это его собственный ребенок.

Благодарен… да. Но при этом хочется рвать и метать. Прижать к себе сына и сказать, глядя в глаза:

— Я твой настоящий отец. Тот самый идиот, что не нашёл в себе сил признать тебя, когда ещё было время. А теперь… теперь я всё бездарно испортил

Я замерла, прижимая к себе Мири. Уставилась в тёмный провал открытой дверцы экипажа.

И тут же из него выпрыгнул мальчишка. Не сошёл чинно с подножки, как полагается воспитанному маленькому лорду, а выскочил как мячик. На мгновение остановился рядом с Лейстером, а потом сделал шаг ко мне, глядя снизу вверх. Глаза синие, как у отца. Пытливые.

Я тут же отмерла. Присела и протянула ему руку.

— Будем знакомиться. Я твоя няня. Меня зовут Жози.

— Жози? — мальчик улыбнулся, показав щербинку на месте выпавшего переднего зуба. — Просто Жози?

Я невольно улыбнулась в ответ.

— Просто Жози. А как зовут тебя?

Он чуть выпрямился. Важно произнес.

— Тогда вы можете называть меня просто Крис.

Он со всей серьезностью пожал мою руку, будто мы заключали какое-то важное соглашение.

Я едва удержалась от смеха.

Потом он повернулся к Мири.

Та прижалась ко мне, но смотрела на него с интересом.

— Это моя дочь. Её зовут Мири.

— Ты красивая, — сказал Крис, чуть склонив голову и разглядывая девочку. — Хочешь, покажу тебе свою комнату? Там много игрушек.

Мири раскраснелась и неуверенно посмотрела на меня.

Я перевела взгляд на лорда Лейстера. Можно ли?

Он стоял чуть в стороне с нечитаемым выражением на лице. Я даже подумала, что откажет. Не пристало простой девчонке с сыном лорда водиться. Но Лейстер дернул уголками губ и произнес:

— Конечно. Поиграйте немного, пока не накроют стол к ужину.

Крис взял Мири за руку, и они побежали к дому.

Я выпрямилась.

— У вас чудесный сын, — сказала я тихо, старательно глядя мимо него, на розы в саду.

— А у вас чудесная дочь, — ответил он бархатистым голосом. — Кто её отец?

— Я не помню. Когда меня нашли в лесу после нападения, я уже была беременна.

Лейстер медленно кивнул, не отводя взгляда.

— И вы никогда не пытались узнать, кто вы такая?

Мы медленно пошли к дому.

— Я знаю только то, что меня никто не искал. Или… не хотел найти. Я не знаю, что было в моём прошлом. Поэтому, лорд Лейстер, подумайте ещё раз. Нужна ли вам такая няня для сына? Женщина без имени и без памяти.

Мы остановились у широких ступеней перед входом в дом. Я подняла на него глаза.

Лейстер смотрел на меня внимательно, почти изучающе. В уголках его губ мелькнула лёгкая, снисходительная улыбка.

— Мне нет дела до вашего прошлого. Главное — как вы поладите с моим сыном. Если у вас это получится… я обещаю щедрое вознаграждение.

Я вздохнула. Деньги — это, конечно, хорошо. Но по-настоящему меня интересовало совсем другое.

— Я хотела бы лишь одного, — тихо сказала я.

— Чего же? — Лейстер приподнял бровь, и его улыбка стала шире, почти хищной. — Назовите сумму.

Я собралась с духом и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я хочу узнать, кто я на самом деле.

Он помолчал. Синие глаза потемнели, стали почти чёрными. Лейстер медленно прикусил нижнюю губу, разглядывая меня с откровенным интересом, от которого по спине пробежали мурашки.

— Думаю, я смогу вам помочь, — произнёс он наконец низким, бархатистым голосом.

— Правда? — я не смогла скрыть изумления. Неужели всё так просто?

— Я помогу вам узнать ваше прошлое, — подтвердил он. — Но взамен вы исполните одну мою просьбу.

— Какую просьбу? — я невольно нахмурилась.

— Узнаете в своё время, — его губы тронула лёгкая усмешка. — Обещаю, она никак не будет касаться вас лично. Ваша честь не пострадает.

И так посмотрел на меня. Безразлично. Что понимаю, ему и впрямь нет до меня никакого дела.

— Но я должна хотя бы примерно знать, на что соглашаюсь. Что я буду должна сделать взамен?

— Так вы хотите узнать своё прошлое, Жози? — он сделал маленький шаг ближе. — Тогда вам придётся мне довериться. Я могу поклясться, что моя просьба вполне приличная и совсем ничего не будет вам стоить.

Тьма! Доверять ему мне совсем не хочется. Но хочется узнать, что же такого было в моей прошлой жизни. Почему я оказалась одна в лесу, и кто отец моей дочери?

Я нервно облизнула пересохшие губы.

— Ладно… я попробую вам довериться. Надеюсь, что не пожалею об этом.

Лейстер тихо фыркнул, почти рассмеялся.

— Пфф… Не делайте из меня монстра, Жози. Я не ем беззащитных женщин и маленьких девочек на завтрак. Просто услуга за услугу. С вашей стороны — совсем маленькая.

Он замолчал на секунду, глядя мне в глаза так пристально, что воздух между нами будто сгустился.

— Но прежде чем мы договоримся… скрепим наше соглашение.

Я непонимающе посмотрела на него.

— Магической клятвой, — тихо произнёс Лейстер и слегка наклонился ко мне.

Он протянул мне руку ладонью вверх. Я колебалась всего мгновение. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.

— Я согласна, — прошептала я и вложила свою ладонь в его.

Его пальцы обхватили мою ладонь.

— Повторяйте за мной. Я, Жози, добровольно вступаю в магическое соглашение с лордом Лейстером АйкВаундером.

— Я, Жози, добровольно вступаю в магическое соглашение с лордом Лейстером АйкВаундером, — шепчу я, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

— Лорд Лейстер обязуется помочь мне узнать моё прошлое.

— Лорд Лейстер обязуется помочь мне узнать моё прошлое.

— А я обязуюсь исполнить одну его просьбу, когда он её озвучит.

Я запинаюсь.

— А я… обязуюсь исполнить одну его просьбу, когда он её озвучит.

В тот же миг между нашими ладонями вспыхнула слабая голубоватая искра. Тепло растеклось по руке и поднялось выше, к груди. Что-то щёлкнуло внутри — будто захлопнулась невидимая дверца.

Лейстер убрал руку.

— Всё, — сказал он. — Соглашение заключено.

Я посмотрела на свою ладонь. Ни следа. Только странная тяжесть внутри.

— А если не исполню? — запоздало спросила я. — Что будет?

Лейстер усмехнулся.

— Не узнаете, пока не попробуете. Но я бы на вашем месте не рисковал.

Я и забыла, как спать на мягкой перине и удобной кровати. Вернее, не помнила. Но почему-то мне кажется, что раньше у меня была такая — высокая, с мягким изголовьем и резными столбиками по бокам. А ещё шторы глубокого синего цвета с выбитыми серебристыми звёздами.

Закрываю глаза, и они встают в моём воображении. Вижу свои руки — ухоженные, с полированными ноготками, — как раздвигают шторы, и открывается окно. А за ним…

— Мама!

Я вздрогнула.

Картина рассыпалась, как стекло.

Мири прыгнула ко мне на кровать, тут же подползла ближе. Уютно устроилась под боком, уткнувшись носом мне в плечо.

— Как здесь холошо… — защебетала она звонким голоском. — Клис стал моим длугом. У него стооолько иглушек…

Она раскинула руки, показывая, сколько именно.

Я улыбнулась, поглаживая её по волосам.

— Мне он тоже понравился. Милый и добрый. И я рада, что вы нашли общий язык.

И это было правдой.

Крис оказался совсем не таким, каким я его представляла. Не избалованный маленький лорд, а живой, тёплый ребёнок. С открытой улыбкой, сдержанный — но только сначала. А потом — настоящий вихрь.

И удивительно ласковый.

Я вспомнила, как он смутился, когда я поцеловала его в щёку перед сном и поправила одеяло. А потом улыбнулся так… тепло. Зажмурил глаза как котенок на солнышке.

— Давай вставать, солнышко, — тихо сказала я, чмокнув Мири в макушку. — Сейчас подадут завтрак. А потом пойдём гулять. Хочешь к озеру?

— Хочу! — тут же оживилась она и скатилась с кровати.

Перед завтраком я заглянула к Крису.

Он уже был одет, но возился с пуговицами на жилете, сосредоточенно хмуря брови.

— Добpое утpо, — улыбнулась я. — Выспался?

Он обернулся и просиял.

— Доброе утро, Жози!

Я подошла ближе.

— Давай помогу?

— Я сам… — начал он упрямо, но через секунду сдался и протянул мне край жилета. — Только чуть-чуть.

Я аккуратно застегнула пуговицы.

— Вот и всё. Теперь ты настоящий лорд.

Он довольно расправил плечи.

— Теперь я похож на папу.

— Не спорю, — улыбнулась я.

Завтрак прошёл тихо и по-домашнему. Нас было только трое, и это радовало больше, чем я готова была признать.

Лорда Лейстера за столом не было.

В его присутствии у меня перехватывало дыхание и пропадал аппетит. Вчера за ужином я просидела, прямая как палка, почти не притронувшись к еде, — и всё время ловила на себе его взгляд. Синий. Изучающий. Словно я — задача, которую он намерен решить.

Мне было бы проще принимать пищу вместе со слугами, но лорд Лейстер настоял, чтобы я всегда была рядом с Крисом.

Зато сейчас я по-настоящему распробовала и хрустящие булочки, и нежное сливочное масло, и горячий травяной настой. Кажется, никогда так вкусно не ела.

Дети уже давно опустошили тарелки и теперь вовсю болтали. Крис рассказывал Мири о своём коне — маленьком пони, который, по его словам, «самый быстрый на свете». Мири слушала, широко раскрыв глаза, иногда вставляя свои серьёзные «правда?» и «а он не кусается?».

— Не помешаю? — раздался голос от двери.

Я подняла голову.

Эдриан стоял на пороге, слегка улыбаясь. Аккуратный, приятный, с тёплым взглядом — полная противоположность своему хозяину.

— Доброе утро, — ответила я. — Садитесь с нами.

— Спасибо, но я уже завтракал. — Он вошёл и остановился рядом. — Лорд Лейстер уехал по делам, просил передать, что вернётся к вечеру.

Я снова выдохнула. Целый день без лорда Лейстера… это словно подарок судьбы. Можно спокойно гулять и играть с детьми без его пристального внимания.

— Я хотела прогуляться с детьми к озеру. Вы не подскажете дорогу? — спросила я Эдриана.

— Я провожу, — ответил он, — Тут совсем рядом.

Едва мы вышли из дома, дети умчались вперёд. Крис взял Мири за руку и следил, чтобы она не споткнулась на траве. Я шла чуть позади, не спуская с них глаз.

— Как вам здесь? — спросил Эдриан. — Нравится?

— Здесь чудесно, — ответила я. И, помолчав, добавила честно: — Но сам лорд Лейстер меня немного пугает.

— Он не такой страшный, каким кажется, — Эдриан усмехнулся. — Но да, с ним непросто.

Я невольно фыркнула. «Непросто» — мягко сказано.

— Расскажите о себе, Жози, — произнёс он после паузы.

Я помолчала. Обычно этот вопрос заставлял меня замкнуться. Но сейчас — почему-то нет.

— Меня нашли в лесу. Несколько лет назад. Я ничего не помнила. Ни имени, ни прошлого… ничего. Я уже была беременна, Мири родилась в приюте. Там я и осталась.

Эдриан нахмурился.

— Странная история. Знаете… прошлым летом я гостил у родственников в соседнем городе. И там… что-то слышал. О пропавшей женщине.

Сердце ударило чуть быстрее.

— Правда?

— Подробностей не помню, — он покачал головой. — Но история была громкая.

Я остановилась.

— Возможно, это была я.

— Возможно, — кивнул он. — Я напишу родственникам. Узнаю подробности.

— Спасибо, — прошептала я. — Даже не знаю, как отблагодарить вас.

Как все просто. Без загадочных клятв. И без подозрительных сделок.

— Не нужно благодарить, Жози, — Эдриан обернулся, — я рад помочь такой очаровательной женщине. Но кое-что сделать для меня вы можете.

Я напряглась. В голосе прорезался холод:

— Что же это?

— Согласитесь пойти со мной на свидание.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно, — сказал Эдриан. — Просто прогулка.

— Я… — начала я и замолчала. Как-то не привыкла к мужскому вниманию. Хотя, в конце концов, что я теряю? Эдриан приятный мужчина. Воспитанный. Почему бы и нет…

— Хорошо. Я принимаю ваше приглашение.

День пролетел удивительно быстро. Так легко и спокойно, что к вечеру мне даже начало казаться, будто я живу здесь уже давно.

Мы гуляли у озера, дети играли в догонялки, смеялись, брызгались водой с самого края. Крис оказался заботливым. Когда Мири чуть не упала, он подхватил её за руку и строго сказал: «Осторожнее, здесь скользко». А Мири только хихикала и тут же спотыкалась снова.

К концу дня они уже были неразлучны.

— Завтра вернёмся к озеру и устроим настоящий пикник! — заявил Крис, когда мы шли обратно к дому. — С корзинкой, с пирогами и с кораблём, который я сделаю из веток!

Мири закивала так энергично, что серебристые кудряшки запрыгали.

— С пилогами! И с колаблем!

Я только улыбалась, глядя на них. За один день моя тихая, осторожная дочь расцвела. Она больше не пряталась за мою юбку и смотрела на Криса с настоящим восхищением.

Лейстер так и не появился за весь день. И я была этому искренне рада. Чем меньше я его вижу, тем спокойнее бьётся моё сердце.

Вечером я читала детям в комнате Криса. Они устроились уютно — Крис забрался под одеяло, а Мири свернулась клубочком в большом мягком кресле, прижимая к груди тряпичную куклу. Мой голос тихо плыл по комнате, рассказывая старую сказку про маленького дракончика, который искал свою семью.

Когда я закончила главу и закрыла книгу, дети одновременно заныли.

— Ещё чуть-чуть…

— Ну пожалуйста…

Я улыбнулась и покачала головой.

— Сейчас я принесу тёплого молока, и вы ляжете спать. Обещаю, завтра будет новый день и новая история.

Я оставила их в комнате и спустилась на кухню.

Там ещё горел свет. У плиты хозяйничала кухарка — полная добродушная женщина по имени Марта.

— А, это вы, госпожа Жози. Деткам молока согреть?

— Да, пожалуйста.

Кухарка достала ковш и налила в него молоко, не переставая болтать.

— Хорошо, что вы здесь. Крису скучно здесь одному. А теперь вон как расцвёл с вашей девочкой. Вы уж присматривайте за ними хорошенько.

— Постараюсь, — ответила я, принимая два тёплых стакана.

Когда я подошла обратно к комнате Криса, из-за приоткрытой двери послышались голоса. Я сразу узнала низкий, бархатистый тембр Лейстера. Замерла на пороге.

А потом раздался звонкий смех Мири.

Я опешила от неожиданности. Постояла, прислушиваясь — не показалась ли мне это? Но вот опять послышался низкий голос Лейстера и детский смех.

Это что-то невероятное! Мне безумно хотелось заглянуть и посмотреть, что они делают. Да и молоко стынет, пока я тут топчусь у порога.

Я потопала ногами, давая знать о своём присутствии, а потом решительно толкнула дверь.

Лейстер сидел на краю кровати Криса. В одной руке он держал деревянного дракончика, а другой показывал, как тот «летает» над одеялом. Мири стояла рядом на коленях, широко раскрыв глаза, и восторженно хлопала в ладоши. Крис хихикал, пытаясь поймать «дракона».

Когда я вошла, лицо Лейстера мгновенно стало каменным. Улыбка исчезла, словно её и не было.

— Добрый вечер, — спокойно поздоровалась я.

— Уже почти ночь, — ответил он, не здороваясь. — Не слишком ли поздно? Детям давно пора спать.

Я внутренне вскипела. Не так уж и поздно. Он что, серьёзно придирается?

— Жози нам читала! — вступился Крис. — И мы ещё не хотим спать.

— Не хотим! — завертела головой Мири.

Я лишь вздохнула. Спорить и препираться с Лейстером точно не стоит. Легче согласиться, если я не хочу потерять это место. А я уже не хотела его терять, хотя бы из-за того, что есть шанс раскрыть свое прошлое. Поэтому произнесла:

— Но уже действительно поздно. Давайте пить молоко и ложиться спать.

Я раздала детям тёплое молоко и дождалась, пока они выпьют. Потом подошла к Крису, поправила одеяло и, как привыкла делать в монастыре, мягко поцеловала его в щёку.

— Спокойной ночи, Крис.

— Спокойной ночи, Жози, — сонно улыбнулся он.

Мири тут же повторила за мной, подражая моему голосу:

— Спокойной ночи, Клис!

Лейстер стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня. Взгляд такой тяжёлый и изучающий. У меня мурашки побежали по спине.

Неужели я что-то делаю не так?

— Извините, что задержались так поздно, — тихо сказала я. — Мы с Мири уже уходим.

Он слегка подвинулся, давая нам пройти. Мири сладко зевнула и споткнулась на пороге.

— Ой…

Лейстер мгновенно подхватил её на руки. Мири доверчиво обвила ручками его шею и прижалась к плечу, будто так и должно быть.

— Вы совсем не умеете обращаться с детьми, — проворчал он.

— Я умею обращаться с детьми, — возмутилась я. — Отпустите Мири, пожалуйста.

— Посмотрите. Она уже спит.

И правда — веки Мири уже опустились, а дыхание стало ровным и глубоким. Она мирно дремала у него на руках.

Лейстер прошел в комнату Мири. Я откинула одеяло, и он осторожно положил её на постель. Поправил прядь волос, упавшую на лицо. Замер, вглядываясь. Я кашлянула, намекая, что пора и честь знать.

Лейстер сразу выпрямился и посмотрел на меня.

— Какие у вас планы на завтра?

— Мы хотели устроить пикник у озера… Крис предложил. Вы же не против?

— Хорошая идея. Я завтра свободен. И знаете что? Пожалуй я пойду с вами.

Я вытаращила глаза, но быстро взяла себя в руки.

— Хорошо, лорд Лейстер. Крис будет очень рад.

Лейстер пристально посмотре на меня. В его взгляде явно читался невысказанный вопрос: «А вы? Вы будете рады моей компании?»

И я рада, что он об этом не спросил. Не люблю врать. А правдивый ответ ему явно не понравится.

Утром как назло была чудесная погода. Солнце светило так ласково, что хотелось зажмуриться. И это лишь омрачало моё настроение.

Целый день в компании Лейстера. Боже… только бы выдержать его высокомерие и ледяной взгляд.

Я спустилась на кухню за провизией, а потом нашла Эдриана, чтобы взять у него покрывало для пикника.

— Хорошей вам прогулки, — он тепло улыбнулся. — Вы сегодня восхитительно выглядите, Жози.

Я приподняла брови. Наряжаться я не собиралась. Выбрала светлое платье из лёгкой ткани, как мне показалось, достаточно скромное. Или вырез всё же низковат?

— Хм… спасибо, — выдавила я, всерьёз размышляя, не переодеться ли в другое. Выбрать цвет темнее. Там в шкафу было одно тёмно-зелёного оттенка. В нём я вполне могла бы слиться с кустом.

— Как насчёт свидания? — тихо спросил Эдриан, делая шаг ближе. — Через два дня лорд Лейстер отправится в гости в соседнее имение. Он обычно всегда берёт с собой малыша Кристофера. И тогда вы могли бы быть свободны.

— Через два дня? Да… наверное, — я запнулась. — Если лорда Лейстера не будет в имении и у меня не будет обязанностей…

— Вот и договорились, — Эдриан улыбнулся ещё шире. — Я буду ждать.

— Кхм… я не помешал? — острый, как лезвие, голос Лейстера резанул по спине.

Я выхватила из рук у Эдриана покрывало и резко развернулась.

Лейстер стоял в дверях, скрестив руки на груди. Синие глаза перебегали с меня на Эдриана и обратно.

— Мы просто обсуждали пикник, — сухо ответила я. — У меня всё готово.

— Дети давно ждут вас. А вы, кажется, нашли более интересное занятие.

Я уставилась на него. Вся моя провинность заключалась в паре лишних фраз, переброшенных с Эдрианом. Я детей буквально оставила на несколько минут и то не одних, а со служанкой, которую сама попросила за ними присмотреть. А Лейстер вёл себя так, словно я бросила их посреди леса и ушла на поиски приключений.

— Я распорядилась, чтобы за детьми присмотрели. И отсутствовала не больше десяти минут. Если вам кажется, что этого достаточно для разноса, то прошу прощения за свою нерадивость.

Я прижала покрывало к груди, стиснула губы. Обида так и клокотала в груди.

— Я просто требую от вас неукоснительного исполнения обязанностей. Если всё готово, не будем заставлять детей ждать.

Лейстер развернулся и вышел. Я поймала сочувствующий взгляд Эдриана. Дёрнула в ответ уголками губ и пошла следом за лордом.

Если так и дальше будет продолжаться, день обещает быть незабываемым. В самом худшем смысле этого слова.

Озеро встретило нас тишиной и бликами солнца на воде. Дети сразу побежали к берегу. Крис показывал Мири, как кидать камешки, чтобы они отскакивали от воды. Мири взвизгивала при каждом удачном «блинчике».

Я расстелила покрывало на траве, достала еду.

Лейстер стоял чуть поодаль, наблюдая за детьми. Сегодня он был в простой белой рубашке с закатанными рукавами и тёмных брюках. Если не знать, что он дракон — с виду обычный мужчина. Очень красивый мужчина, между прочим, когда снимал с себя маску надменного лорда и оставался самим собой.

— Вы будете бутерброд? — предложила я.

Пока дети резвились, я на тонкие ломти хлеба положила сыр и нарезанное мясо. Сверху украсила зеленью.

— Не откажусь.

Он подошёл, сел на край покрывала, взял бутерброд. Следом подбежали Крис и Мири.

Дети жевали с аппетитом, болтали и смеялись. А мы — молчали. Лейстер не спешил поддерживать светскую беседу, и мне этого было достаточно. В конце концов, о чём говорить лорду с прислугой? У нас нет ничего общего.

— Не хотите прокатиться по озеру? — спросил он неожиданно. — Здесь рядом есть лодка. На другой стороне — древний заброшенный храм. И вокруг кусты с дикой малиной. Детям будет интересно.

Мири раскрыла от удивления ротик. А Крис поддакнул:

— А если загадать в храме желание, то оно непременно сбудется. Мири, у тебя есть желание?

Мири наморщила лобик, задумалась так серьёзно, что я невольно улыбнулась.

— Кукла… — неуверенно протянула она. — Кукла в налядном платье. Как у леди. И волосы… длинные-пледлинные.

— Тогда решено, — Лейстер поднялся первым.

— Это не опасно? — я покосилась на озеро. Сейчас его гладь была спокойной, словно зеркало. Но до другого берега было плыть далеко.

Лейстер лишь иронично усмехнулся.

— Вы можете остаться здесь… если желаете.

Вот же!

— Нет. Я с вами, — упрямо поджала губы.

Лодка оказалась крепкой и вместительной, с высокими бортами. Мы забрались внутрь. Я усадила Мири рядом с собой, а Крис непременно захотел сидеть на носу.

Лейстер разулся, закатал брюки, толкнул лодку по воде, забрался сам и взялся за вёсла.

Так непривычно… он ловко управлялся с вёслами, словно всю жизнь этим занимался. Мышцы красиво напрягались под тонкой тканью рубашки. Ветер трепал серебристые волосы.

Я отвела глаза, поняв, что слишком пялюсь. Мне нельзя. Он для меня чужой мужчина, который никогда не будет моим. Ещё вообразит, что я к нему неравнодушна, и я снова стану мишенью для его усмешек.

Лодка быстро приближалась к другому берегу. Высокие деревья отражались в воде, солнечные лучи путались в густой листве, а среди зелени уже угадывались светлые камни старого храма.

Лейстер первым выбрался на землю, потом помог детям. Крис спрыгнул сам, а Мири он легко подхватил на руки, и она довольно захихикала.

Потом он протянул руку мне.

— Ну же, — сказал нетерпеливо, вздёрнув бровь.

Я посмотрела на его ладонь. Внутри взыграло упрямство.

— Я сама, — поджала губы.

Подобрала юбку и осторожно спрыгнула на землю. Нога чуть скользнула по влажной траве, и я едва не потеряла равновесие, но устояла.

За спиной послышался тихий смешок:

— Ну разумеется.

Храм оказался совсем небольшим. Старым, полуразрушенным, с потрескавшимися колоннами и каменной аркой, почти утонувшей в плюще. Когда-то здесь явно было красиво, а теперь место выглядело забытым и немного таинственным.

Дети сразу убежали вперёд.

— Здесь надо желание загадывать! — серьёзно сообщил Крис.

— Только настоящее, — важно добавила Мири, повторяя его интонацию.

— Иначе не сбудется, — кивнул он.

Я невольно улыбнулась.

— А вы? — спросил Лейстер негромко. — У вас есть желание?

Я посмотрела на тёмный вход храма. Есть. Вспомнить, кто я.

— Моё желание вам известно, — я бросила на него взгляд.

— Только и всего? Вам осталось подождать совсем недолго.

Он произнёс это так уверенно, что у меня создалось впечатление, будто ему уже что-то известно. Но спросить я не успела. Дети выбежали из храма и бросились к кустам дикой малины.

Порыв ветра заставил меня поёжиться. Я запрокинула голову. Небо стремительно темнело. Ещё минуту назад ясное, теперь оно затягивалось тяжёлыми серыми тучами. Вдали раздался раскат грома.

— Кажется, будет дождь, — с беспокойством посмотрела я на Лейстера.

Тот нахмурился.

— Крис, Мири, идите к нам, — позвал он.

Следом за его словами грянул ещё один раскат — уже совсем близко. Мири вскрикнула, Крис схватил её за руку.

— Гроза! — крикнул Лейстер. — Уходим!

— А лодка? — испугалась я, глядя, как по воде пошли круги от крупных капель.

Дождь хлынул стеной.

— Здесь рядом охотничий домик, — быстро сказал Лейстер. — Бежим.

Он без колебаний подхватил Мири на руки. Та тут же обвила его шею руками.

— Я не боюсь! — заявила она, хотя глаза были огромные.

— Конечно, не боишься, — усмехнулся он.

Крис схватил меня за руку.

— Скорее!

Мы побежали по мокрой траве, под раскаты грома и сквозь стену дождя. Платье мгновенно прилипло к ногам, волосы намокли, а дыхание сбилось.

А впереди, среди деревьев, уже виднелась тёмная крыша охотничьего домика.

Мы буквально ворвались в дом, промокшие до нитки. С одежды сразу же потекла вода, образуя на деревянном полу небольшие прозрачные лужицы. Мири звонко чихнула, сидя на руках у Лейстера.

— Живо снимайте с себя мокрую одежду, — скомандовал он, осторожно ставя девочку на ноги. — Жози, поднимитесь наверх и принесите детям одеяла. Я пока разожгу камин.

— Да, конечно, — быстро отозвалась я.

Я огляделась. Позади лестница вела на второй этаж, а под ней стоял широкий диван. Я усадила на него обоих детей, а сама поспешила наверх.

Под самой крышей оказалась небольшая уютная комната с кроватью у окна и массивным шкафом. Я достала два толстых шерстяных одеяла и быстро спустилась вниз.

Крис уже стащил с себя мокрые башмаки и теперь сражался с пуговицами на рубашке. Мири сидела рядом, дрожа всем тельцем.

— Сейчас, мои хорошие… Замёрзли? — ласково спросила я.

Я помогла детям избавиться от мокрой одежды и плотно закутала каждого в одеяло. Теперь они напоминали двух взъерошенных птенцов — мокрых, но невероятно довольных. Они хихикали и болтали босыми ножками, явно наслаждаясь всей этой суматохой.

Лейстер тем временем уже разжёг камин. По комнате разлилось живительное тепло, и языки пламени весело заплясали за решёткой.

— А вы, Жози, так и собираетесь стоять в мокром платье? — вдруг спросил он.

Лейстер стянул через голову мокрую рубашку, и теперь стоял передо мной с совершенно невозмутимым видом, будто ничего особенного не происходило.

А вот мне стало очень даже не по себе.

Огонь красиво скользил по влажной коже, по широким плечам, по сильным рукам, и я слишком отчётливо поняла, что смотреть мне туда совершенно не следует.

Я почувствовала, как лицо заливает предательский румянец.

— Что вы предлагаете? — спросила я.

Платье противно липло к телу, подчёркивая больше, чем скрывая. Но мысль снять его и закутаться в одеяло казалась ещё более неловкой.

— В шкафу наверху есть кое-что из одежды, — сказал он спокойно. — Мужское… но, думаю, это лучше, чем ходить в мокром платье и подхватить простуду. Захватите и мне что-нибудь.

Я молча кивнула и снова поднялась наверх. На полке действительно лежали простые холщовые штаны и несколько льняных рубашек. Взяла одну в руки — от неё исходил лёгкий аромат лаванды.

Боги, как неудобно… Надеюсь, дождь скоро кончится и мне не придётся коротать эту ночь в компании лорда Лейстера. Сама мысль об этом заставляла волосы вставать дыбом.

С тяжёлым вздохом я стянула с себя промокшее платье, чулки и тонкую нижнюю сорочку. Всё это отправилось в общую мокрую кучу. Быстро натянула мужскую рубашку — она оказалась слишком большой и доходила мне почти до середины бёдер. Потом надела штаны, которые пришлось несколько раз подвернуть. Волосы, освобождённые от шпилек, тяжёлой волной упали на плечи.

Наверное, я выгляжу полным чучелом.

Я собрала мокрую одежду и тихонько прошмыгнула вниз.

— Мама, ты тепель на мальчика похожа, — обрадовала меня Мири.

— Спасибо, солнышко, — вздохнула я. — Именно этого мне сегодня и не хватало.

Крис громко рассмеялся.

— А мне нравится!

— Это ненадолго, — проворчала я. — Скоро платье высохнет, и мама снова превратится в приличную женщину.

Я развесила одежду на стульях поближе к камину. Из соседней комнаты доносился грохот посуды — Лейстер, судя по всему, пытался разобраться на кухне.

Я взяла для него комплект сухой одежды и несмело вошла туда.

Лейстер стоял у стола, сосредоточенно перебирая котелки и кастрюли. Рядом лежал небольшой мешочек с крупой. Он напряжённо покусывал нижнюю губу, явно не привыкший к таким занятиям.

— Помочь? — тихо спросила я.

Он тут же поднял на меня взгляд синих глаз.

— Нашёл немного крупы. Можно сварить кашу.

Его взгляд стал слишком пристальным. Изучающим. Краска вмиг залила моё лицо.

— Совсем плохо, да? — быстро произнесла я, скрестив руки на груди, защищаясь от его взгляда. — Платье скоро высохнет, милорд.

— Нет… всё в порядке, — ответил он и тут же отвёл глаза. Вернулся к кастрюлям на столе. — Нужно воды набрать. Сейчас попробую кашу сварить…

— Вы? — я не скрыла удивления.

— Слуг я здесь не вижу, — он дёрнул плечом.

— Я бы могла… если позволите.

— А вы умеете? — Лейстер искренне удивился.

— Конечно, — я улыбнулась уголками губ. — Мне часто приходилось помогать на кухне в монастыре. С кашей я точно справлюсь. А вы пока принесите воды.

Я подошла ближе, выбрала небольшой котелок и сунула в его руки. И тут же отошла, поразившись собственной смелости. Приготовилась выслушать что-то едкое в свой адрес.

— Тогда располагайтесь, — сказал он вдруг, и его губы тронула довольно милая улыбка.

— А вы переоденьтесь в сухое, — я протянула ему стопку с одеждой.

Наши пальцы соприкоснулись. Его руки были горячими. Меня будто обожгло.

Я тут же отдёрнула руку, но столкнулась с его взглядом — и стало совсем тесно нам вдвоем в этой маленькой кухне. Будто в один миг весь воздух исчез.

— Мы есть хотим! — донёсся голос Криса.

— Есть хотим, — вторил тоненький голосок Мири.

Я разом вернулась на землю. Вздёрнула подбородок, чтобы синеглазый лорд не заметил охватившую меня растерянность.

— Несите воду, милорд, — строго произнесла. — А я обещаю вкусный ужин.

Каша удалась на славу.

Я варила её, помешивая деревянной ложкой, добавляя мёд и сушёные яблоки, которые нашла в кладовке. Аромат стоял такой, что у самой слюнки текли.

Накрыла стол в общей комнате. На деревянную столешницу постелила чистое полотенце, расставила миски, разлила кашу. Дети налетели на еду с таким аппетитом, будто их не кормили неделю.

— Не торопитесь, никуда не убежит, — улыбнулась я, присаживаясь рядом.

После ужина я собрала посуду и ушла на кухню мыть миски. Дети остались в общей комнате с Лейстером. Я слышала его голос — тихий, глубокий, бархатистый. Я невольно прислушивалась к его ноткам, хотя что он рассказывал — не разобрать. Мне нравилась сама интонация. Хрипловатый смех. То, как он говорит…

Я и убираться давно закончила, а всё стояла, облокотившись о кухонный стол, и слушала. Казалось, если выйду, все очарование разрушиться. А так можно помечтать, что за стеной не наглый, самоуверенный лорд. Не мой хозяин. А мужчина, которого я люблю. И это наш дом. И наши дети. И все мы одна семья.

А потом наступила тишина.

Я выглянула из кухни. Дети крепко спали на диване. Крис свернулся калачиком, а Мири уютно прижалась к нему, положив голову ему на плечо. Оба выглядели невероятно мирно.

— Надо отнести их наверх, — тихо произнёс Лейстер, поймав мой взгляд.

Он осторожно взял на руки Криса, а я подхватила Мири. Девочка даже не проснулась — только тихонько вздохнула и уткнулась носом мне в шею.

Мы поднялись наверх. Осторожно уложили детей на кровать, укрыли одеялами.

За окном всё так же шёл дождь. Капли мягко барабанили по крыше, создавая странное ощущение уюта, будто весь мир сжался до этого маленького домика.

Когда мы спустились вниз, в комнате стало удивительно тихо. Только потрескивание дров в камине нарушало молчание.

Лейстер посмотрел на меня.

— Ложитесь спать, Жози. Вы устали.

— А вы? — спросила я.

— Устроюсь на стульях. Послежу за очагом, чтобы не потух.

Я помедлила, собираясь с мыслями, потом всё-таки решилась:

— Можно спросить… Как так получилось, что Крис не знает, что вы его отец?

Лейстер резко поднял на меня взгляд. Его синие глаза вспыхнули так, будто я обожгла его раскалённым железом. На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина.

— Он бастард, — наконец ответил он глухо. — Его настоящая мать умерла при родах. А моя жена… взяла с меня магическую клятву, что я никогда не признаю Криса своим сыном.

Я тихо ахнула.

— И вы… согласились?

— У меня не было выбора. На кону стояла честь семьи. Я надеялся, что со временем моя жена изменит решение и отзовёт клятву. Что малыш Крис растопит ее ледяное сердце. Но она и слышать о нем не хотела.

— Мне так жаль, — вырвалось у меня.

— Вы осуждаете её? — вдруг спросил Лейстер, пристально глядя на меня.

— Я не имею на это права, — ответила я осторожно. — Но мне кажется… это несправедливо. Крис ни в чём не виноват. И он должен знать правду, кто его настоящий отец.

Лейстер молчал.

— А ваша жена… она приедет когда-нибудь в особняк? — тихо спросила я.

Мне вдруг стало искренне любопытно, что это за женщина, которая смогла вызвать у такого мужчины столько холода в голосе. Судя по всему, Лейстер вспоминал о ней без малейшей теплоты.

Он помедлил. Пламя камина отбрасывало танцующие тени на его лицо.

— Мы с женой… — начал он и запнулся. — Она уехала много лет назад. Я сейчас живу один.

Один.

Это короткое слово почему-то отозвалось во мне странным, тревожным теплом. Я невольно перехватила его взгляд и тут же смутилась, как глупая девчонка. Щёки предательски вспыхнули.

Что я себе напридумываю?

Я всего лишь няня для его сына. Временная. Не ровня ему. И то, что сейчас, в этой маленькой деревянной комнате, он выглядит просто как усталый, красивый мужчина, совсем не отменяет того, что завтра он снова может стать холодным, высокомерным лордом АйкВаундером.

Я опустила глаза, пытаясь скрыть внезапное смущение.

— Простите… я не должна была спрашивать, — тихо произнесла я.

— Все в порядке, Жози. Спокойной ночи, — ответил он, отворачиваясь к огню.

Я завернулась в одеяло, удобней устроившись на диване. Но сон не шёл.

Лейстер отвернулся, а я продолжала незаметно наблюдать за ним. За тем, как блики огня играют на серебристых волосах, скользят по краешку смуглой щеки, спускаются к шее, к вороту рубашки…

Усталость постепенно брала своё. Я завернулась в одеяло и задремала

Проснулась я от резких, беспокойных звуков.

Лейстер спал сидя на стуле, но сон его был тревожным. Голова резко дёрнулась в сторону, и с его губ сорвалось хриплое:

— Нет… не делай этого…

Я быстро встала и подошла к нему. Он метался во сне. Ему явно снилось что-то очень нехорошее.

Осторожно положила ладонь на его колючую щёку.

— Лорд Лейстер… проснитесь, — тихо прошептала я.

Он вздрогнул всем телом и резко открыл глаза. В них плескалась тьма — глубокая, почти бездонная. Горячая рука внезапно легла мне на талию, не давая отстраниться.

— Лорд… — испуганно прошептала я.

Но он уже притянул меня к себе. Одним резким движением затащил на свои колени. Пальцы запутались в моих волосах на затылке, настойчиво приближая моё лицо к своему.

Я замерла. Перед глазами были только его тёмные, горящие глаза и гулкое, мощное биение его сердца под моей ладонью.

Я пропустила тот миг, когда его губы остановились в опасной, обжигающей близости от моих.

Время словно застыло.

Я будто видела себя со стороны — растрепанную, босую, в чужой мужской рубашке, сидящую на коленях у мужчины, которого должна была бояться… и почему-то совсем не боялась. Только сердце билось так сильно, что больно отдавалось в груди.

Его пальцы все еще лежали у меня на затылке. Горячие и тяжелые. А губы были так близко, что мне казалось — еще одно дыхание, и между нами исчезнет последняя грань.

Это всё нереально. Такого просто не может быть!

Эта мысль заставила меня резко подскочить. Я испуганно прошептала:

— Лорд Лейстер…

Его глаза, ещё мгновение назад затуманенные желанием, мгновенно обрели резкость. Взгляд стал колючим, почти ледяным. На лице мелькнуло брезгливое выражение, будто он только сейчас осознал, кого держит в руках.

— Что вы себе позволяете? — холодно бросил он, отстраняясь.

Слова ударили, как пощёчина.

— Я просто хотела помочь. Вы кричали во сне… мне показалось, что вам плохо.

— Помочь? — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли тепла. — Не нужно меня жалеть, Жози. И тем более — лезть ко мне в объятья. Или вы решили, что это ваш шанс?

— О чем вы? Неужели вы думаете… что я могла… сама…

— А что мне остаётся думать? Вы женщина, я мужчина. Ночь, камин, романтика. Любая на вашем месте воспользовалась бы такой ситуацией.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается обида — горькая и несправедливая.

— Не переживайте, милорд, — выдавила я, стараясь сохранить достоинство. — Подобная ошибка больше не повторится.

Он ничего не ответил. Только отвернулся. И это оказалось хуже всего.

Я медленно легла на диван, натянула одеяло почти до подбородка и повернулась к нему спиной.

Из глаз выкатилась предательская слезинка. Я закусила губу, чтобы не всхлипнуть.

Мне до боли обидно, что всё так произошло. Я лишь хотела помочь. Неужели он мог подумать, что я… приставала к нему?

А ведь день прошёл совсем неплохо. Мне даже показалось, что мы нашли общий язык. Дождь, домик, дети… это сблизило нас. Но, похоже я ошибалась. Ничто не способно разрушить его снобизм и высокомерие.

Невыносимый тип! Как же я его ненавижу!

Я почти не спала. Слышала, как Лейстер вскоре поднялся и вышел из дома. На рассвете я услышала, как снова хлопнула дверь.

Вернулся?

Впрочем, какая мне разница.

Утром меня разбудил топот маленьких ножек. Мири с разбегу влетела ко мне на диван. Крис чинно присел на краешек.

— Мамочка, дождик кончился! — доложила Мири.

— М-м, — протянула я, протирая глаза. — Вот и хорошо. Можно будет вернуться домой.

— А мне здесь нлавится, — заявила Мири.

— И мне, — поддакнул Крис.

Они дружно засмеялись чему-то своему. Я невольно улыбнулась. И именно в этот момент послышались шаги. Улыбка сразу сползла с моего лица.

На пороге возник Лейстер. Темный взгляд скользнул по мне лишь на секунду и сразу стал безразличным.

— Лодка ждет, — произнес он сухо. — Пора возвращаться. У меня сегодня много дел. Жози, даю вам десять минут на сборы.

Я показала язык его спине, когда он отвернулся. Он, конечно, не видел. Сразу же ушёл, даже не взглянув в мою сторону.

— Ну что, дети, давайте собираться.

Я поднялась. Как могла, привела комнату в порядок. Переоделась в высохшее за ночь платье. Волосы заплела в косу, распутывая пряди пальцами.

Когда вышла, Лейстер недовольно посмотрел в мою сторону. Наверняка решил, что собиралась слишком долго. Мы молча погрузились в лодку и поплыли обратно.

Лейстер был молчалив и старательно не смотрел на меня. Вёл себя так, словно я в чём-то провинилась перед ним.

Я усиленно держала лицо, чтобы дети не заметили, как мне горько и обидно. Болтала с Мири и Крисом, смеялась вместе с ними. И, кажется, это только больше выводило Лейстера из себя.

Он грёб быстрее, чем вчера, даже не глядя на воду. Вёсла входили в воду резко, с плеском. А я уже не чаяла, когда мы вернёмся.

В особняке все были в лёгком беспокойстве. Лейстер коротко объяснил, что мы заночевали в охотничьем домике из-за дождя. Бросил несколько распоряжений Эдриану — подготовить ему свежую одежду и оседлать коня.

— Позаботьтесь о детях, Жози, — бросил он мне сухо, почти не глядя.

— Разумеется, милорд, — спокойно ответила я.

После этого я быстро привела детей в порядок и усадила завтракать в столовой под присмотром служанки. Сама заглянула в свою спальню, чтобы переодеться и привести себя в достойный вид. Надела скромное серое платье и стянула волосы в аккуратный узел на затылке.

Взглянула на себя в зеркало. Ничего особенного. Обычная няня. Вздохнула и вышла.

В коридоре мне встретился Эдриан.

— Я очень волновался за вас, — мягко произнёс он, останавливаясь.

— Нам повезло, что рядом оказался охотничий домик, — улыбнулась я. — Там нашлись запасы крупы, так что голодными никто не остался. А дети отлично выспались на удобной кровати.

— А вы? — Эдриан внимательно посмотрел на меня. — Выспались?

Я вспыхнула под его взглядом. На что он смеет намекать?

А сама тут же вспомнила минувшую ночь. Крепкие руки на моей талии. Горячее дыхание у самых губ.

— С чего такой странный вопрос? — холодно поинтересовалась я.

Эдриан тут же поднял ладони.

— Простите. Я не хотел вас смутить. — он сделал шаг ближе. — Просто беспокоился. Простите, если мой вопрос показался вам бестактным.

Я молчала, чувствуя, как внутри оттаивает лёд. Эдриан взял мою ладонь и поднёс к губам.

— Я жду завтра нашего свидания, Жози. Постараюсь сделать его незабываемым.

День выдался неожиданно тихим. Лейстер с Крисом ещё после обеда уехали в гости к соседям, и в поместье сразу стало спокойнее. Я уложила Мири спать, поцеловала её в тёплый лобик и долго сидела рядом, гладя серебристые кудряшки.

Когда она заснула, я вышла из ее комнаты и собиралась вернуться к себе, но услышала, как меня позвали.

— Жози.

Я обернулась. Эдриан стоял в полутени, опираясь плечом о стену. На губах привычная мягкая улыбка.

— Вы обещали мне прогулку, — напомнил он.

Я на мгновение замешкалась. Что-то внутри шептало, что не стоит. Но разум тут же нашел оправдание — ничего плохого в прогулке по саду нет.

— Хорошо. Только ненадолго, — согласилась.

Мы вышли в сад и медленно пошли по усыпанной гравием дорожке. Эдриан рассказывал о поместье, о том, как красиво здесь весной, делал комплименты. Говорил, что я прекрасно выгляжу даже в простом платье, что у меня удивительная улыбка и нежный голос. Его слова были приятными, лёгкими. Я даже немного расслабилась.

В какой-то момент он осторожно взял меня за руку. Я сразу выдернула ладонь.

— Не нужно, Эдриан.

Он остановился, глядя на меня с лёгким удивлением.

— Неужели я вам совсем не нравлюсь, Жози?

— Нравитесь, — честно ответила я. — Но вы слишком спешите.

Эдриан помолчал, потом тихо усмехнулся. Проговорил жестким тоном:

— Раньше ты была сговорчивее.

Я нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

Он достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и слегка помахал им передо мной.

— Я получил письмо от своих родственников. Теперь я знаю о тебе всё, Жози. О том, кем ты была… до того, как решила забыть прошлое.

Меня словно окатили холодной водой.

— Я ничего действительно не помню.

— Удобно, — усмехнулся он. — Очень удобно. Притвориться невинной овечкой и начать жизнь с чистого листа. Если не хочешь, чтобы лорд Лейстер тоже узнал о твоём прошлом… тебе стоит быть посговорчивее.

— Какое прошлое? — прошептала я в ужасе. — Отдайте письмо.

— Конечно, отдам, — Эдриан ухмыльнулся, и его лицо в одно мгновение стало неприятным. — У меня к тебе выгодное предложение. Ты мне нравишься. Очень. Я не прочь взять тебя в любовницы. Лорд Лейстер скоро уедет в основной дом, а ты останешься здесь ни с чем. Я мог бы содержать тебя. О женитьбе, разумеется, даже не думай. В жёны я возьму невинную благородную девушку.

Я смотрела на него с нарастающим ужасом.

— Что вы себе позволяете?! — голос сорвался.

— Как же мне нравится этот надменный взгляд, — почти мурлыкнул он. — Повадки настоящей леди. Даже сейчас.

Эдриан резко шагнул вперёд и сжал меня в объятиях. Я попыталась вырваться, но он был сильнее. Его лицо оказалось совсем близко. Горячее дыхание коснулось моих губ.

— Брось, Жози…

— Прекратите! — яростно зашептала я, выворачиваясь.

Его пальцы сильнее сжались на моих плечах. Грубо. Ему было всё равно, больно мне или нет. Эдриан явно намеревался сломить моё сопротивление и взять своё силой, не спрашивая разрешения. И чем отчаяннее я вырывалась, тем сильнее распалялся он.

— Отпустите ее.

Голос прозвучал резко. Холодно и опасно.

Эдриан вздрогнул. Его хватка ослабла. Меня будто вырвали из ловушки. Я отшатнулась, прижимая ладони к груди.

Лейстер стоял в нескольких шагах и смотрел на нас. Холодно. Жестко. Без единой эмоции.

— Господин… — быстро заговорил Эдриан. — Это не то, что вы подумали. Это она…

Я стояла, красная до кончиков волос, не в силах выговорить ни слова. Лейстер посмотрел на меня так, будто действительно поверил каждому слову Эдриана. Я не выдержала:

— Замолчите!

Но было поздно. Эдриан уже вытащил из кармана сложенный лист.

— Я как раз хотел показать вам это, милорд. Думаю, вам будет интересно узнать, кого вы привели в дом.

Я не дала ему договорить. Рванулась вперёд, выхватила письмо из его рук и бросилась бежать к дому. Сердце колотилось так, что звенело в ушах.

Забежав в свою комнату, я быстро закрыла дверь на щеколду, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол.

Руки дрожали.

Я развернула письмо и начала читать.

Строчки прыгали перед глазами. Я никак не могла уловить смысл — приходилось перечитывать по нескольку раз.

«Та особа, о которой ты спрашиваешь — воровка и развратница. Зовут ее Жизель. Сбежала от мужа с полюбовником. Перед этим обобрала его до нитки. Забрала все сбережения, что супруг копил на открытие новой лавки. Оставила ему двоих маленьких детей. Три года уже минуло, а о ней ни слуху, ни духу. Полюбовник, сказывают, бросил её, как деньги кончились. Так что где-нибудь в глуши скрывается, гнева мужа боится…

Я воровка. Развратница. Бросила двоих детей…

Листок задрожал в моих пальцах. Меня затошнило. Я сама себе стала противна. Как я могла оставить своих детей? Обокрасть мужа? Неужели вся моя прошлая жизнь — это сплошная ложь и грязь?

Слёзы текли по щекам, но я даже не вытирала их. Я долго сидела на полу, сжимая проклятое письмо, пока не поняла — я не могу это держать в себе.

Лейстер ещё не спал. В его кабинете горел свет.

Я поднялась, кое-как вытерла лицо и, не давая себе времени передумать, направилась к нему.

Дверь была приоткрыта. Я постучала.

— Войдите.

Он сидел за столом, перед ним лежали какие-то бумаги. Увидев меня, отложил перо.

— Что-то срочное? — спросил холодно.

— Да, — я сжала письмо в кулаке. — Я хочу вам кое-что показать. Если после этого вы укажете мне на дверь… я пойму.

Он приподнял бровь.

— Вы о чём, Жози?

— О своём прошлом. Я узнала, кто я такая. Эдриан узнал… вот.

Я протянула ему письмо. Лейстер взял, развернул, прочитал. Хмыкнул.

— С чего вы взяли, что это про вас?

— Так многое сходится… — прошептала я. — Эта женщина пропала три года назад. Я тоже потеряла память три года назад. У нас имена похожи. У меня дочь… а там — двое детей. Я могла… могла бросить своих детей, милорд. Обокрасть мужа. Я — чудовище.

Голос сорвался. Я всхлипнула, прикрыв рот ладонью.

— Мне нужно поехать туда. Объясниться. Убедиться окончательно. Я не могу жить, не зная…

— Не говорите ерунды, Жози, — резко перебил Лейстер. В его голосе явно слышалось раздражение.

Но меня уже прорвало.

— Вы не думайте, я действительно ничего не помню. И с Эдрианом… сегодня он позвал меня в сад, я думала, мы просто погуляем. А он стал говорить, что всё вам расскажет, потребовал, чтобы я стала его…

— Любовницей? — закончил за меня Лейстер.

Я кивнула, опустив глаза. Повисла тишина.

— Он вам нравился? — вдруг спросил Лейстер.

Вопрос застал врасплох. Слёзы на секунду высохли от удивления.

— Эдриан? — я растерянно моргнула. — Раньше казался приятным… но теперь я так не думаю.

Лейстер долго смотрел на меня. Потом вытащил из кармана чистый платок и молча протянул мне.

Я взяла его дрожащими пальцами.

— Не нужно никуда ехать, — произнес он. — Я почти уверен, что та женщина — не вы. К тому же… я уже близок к тому, чтобы разгадать вашу тайну.

— Правда? — я подняла на него глаза, и в них, наверное, было столько надежды, что он отвернулся. И мне показалось, что смутился. Потому что продолжил неожиданно мягким голосом.

— Да. Обещаю, скоро вы узнаете правду.

Я прижала платок к губам, пытаясь сдержать новые слёзы.

— Я так вам благодарна… За всё. За то, что поверили. Что не прогнали меня сразу. За то, что позволили остаться с Мири. За…

Слова застряли в горле. Я просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как внутри всё дрожит от облегчения.

— Достаточно, Жози. Не нужно меня благодарить, — кажется, он смутился еще больше. Прикусил губу, старательно избегая моего взгляда.

Я не стала заострять на этом внимание. Немного все же удивилась, что оказывается не такой уж он надменный и холодный. Значит, в его груди всё-таки есть сердце.

Я практически выпорхнула из его кабинета. На цыпочках прошла в спальню Криса. Он спал, свернувшись клубочком под одеялом. Невольно представилось, каким Лейстер был в детстве. Наверное, таким же упрямым, живым… и до невозможности очаровательным малышом с синими глазами.

Я поправила одеяло. Коснулась пальцами волос и Крис улыбнулся во сне. Такой забавный. Я не удержалась и улыбнулась в ответ.

— Как бы я хотела, чтобы у Мири был такой брат… — прошептала едва слышно.

Я подняла голову и вдруг заметила на пороге Лейстера. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и пристально смотрел на меня.

И что-то такое было в его лице, отчего сердце пропустило удар. А потом понеслось вскачь, как бешеное.

Прошло несколько дней.

К моему огромному удивлению, Лейстер вдруг начал вести себя… по-другому. Теперь почти каждое утро он завтракал вместе с нами, а уже потом уезжал по своим делам. И первое время я все ждала подвоха. Резкости. Насмешки. Очередного ледяного взгляда, от которого внутри все сжималось.

Но ничего такого не происходило. Он вел себя безупречно вежливо. А что самое невероятное — уволил Эдриана.

За столом он общался с Крисом, терпеливо слушал бесконечную болтовню Мири, а та, кажется, окончательно решила, что лорд Лейстер создан исключительно для того, чтобы внимать ее рассказам.

Я уже понадеялась, что наконец воцарилось спокойствие. Но не тут-то было.

Однажды утром Лейстер огорошил меня известием:

— Сегодня у нас будут гости. Соседи. Вы их уже видели, они приезжали в монастырь. Приедет леди Эления, её брат Грег с женой и маленькой дочкой.

Я вспомнила девушку, которая тогда смотрела на Лейстера с таким обожанием.

— Справитесь, Жози? — он приподнял уголки губ.

— Не сомневайтесь, милорд, — с достоинством ответила я.

Как же сильно я потом жалела о собственной самоуверенности.

Гости приехали к полудню.

Леди Эления — стройная, темноволосая, с бархатными глазами — вышла из экипажа первой. Увидев меня, она на мгновение замерла, а потом натянуто улыбнулась.

— Кажется, мы где-то встречались.

— Да, в монастыре, — ответила я.

— Ах да… вы та женщина, что потеряла память, — она перевела взгляд на Лейстера и тут же забыла о моём существовании. — Лорд Лейстер, как я рада вас видеть!

Потом взрослые ушли в беседку в саду, оставив детей под моим присмотром. Я сразу заметила, как Эления старается держаться ближе к Лейстеру, смеётся чуть громче обычного и то и дело касается его руки. Она явно хотела понравиться.

С нами осталась пухлая капризная девочка лет пяти — дочь Грега. Её звали Амалия. В руках она сжимала куклу с фарфоровой головой, в пышном розовом платье и с длинными золотистыми волосами.

Мири смотрела на куклу так, будто увидела чудо.

— Можно потрогать? — робко спросила она.

— Она моя! — Амалия поджала губы и прижала куклу к груди.

Мири вздохнула, но спорить не стала.

Я попросила служанку принести чай и пирожные. Девочка усадила куклу на пустой стул и принялась пить чай, важно оттопырив мизинец.

— А твоя кукла тоже будет пить? — спросила Мири.

— Куклы не пьют, — отрезала Амалия. — Ты маленькая и ничего не понимаешь.

Я пыталась объединить детей, но беседа не клеилась. Амалия капризничала, Мири смотрела на неё с недоумением, а Крис, который обычно спасал любую ситуацию, сегодня был каким-то вялым и сидел в стороне.

В какой-то момент Мири всё-таки не удержалась и осторожно взяла куклу на руки, чтобы просто погладить платьице. Амалия тут же вскочила и резко дёрнула куклу к себе.

— Отдай!

Послышался треск. Фарфоровая голова оторвалась и покатилась по полу.

Амалия замерла на секунду, а потом завопила так, что заложило уши.

— Она сломала! Она сломала мою куклу! Мамааа!

Мири испуганно замерла, прижимая к груди безголовое тельце игрушки.

— Я нечаянно… — прошептала она.

— Ты нарочно! Ты завидуешь!

На крик прибежали взрослые.

— Что случилось? — спросил Лейстер.

— Она сломала мою куклу! — Амалия ткнула пальцем в Мири. — Голову оторвала!

Я попыталась объяснить:

— Это просто недоразумение. Девочки немного поспорили… — но мой голос заглушили.

— Это ужасно, — мать Амалии всплеснула руками, — такая редкая и дорогая кукла.

— Жози, вы не уследили, — покачала головой леди Эления. — Лорд Лейстер, вам нужно осторожнее выбирать, кого брать в дом. Эта женщина не справляется с детьми.

У меня внутри всё кипело, но я постаралась говорить спокойно и с достоинствм.

— Просто недоразумение. Я сейчас всё исправлю.

— Недоразумение? — гостья поджала губы. — Моя дочь в слезах из-за вашего недоразумения!

Щеки вспыхнули. Я уже открыла рот, собираясь извиниться, когда рядом раздался холодный голос:

— Довольно.

Лейстер сделал шаг вперёд и встал между мной и гостями.

— Это всего лишь кукла. Не нужно устраивать из этого трагедию. Я завтра же пришлю вам новую. Инцидент исчерпан. Жози, займитесь детьми. А вас, леди, прошу вернуться в беседку.

Никто не посмел возразить.

Я увела детей в дом. В комнате я взяла кукольную голову и приставила к шее. Раз — и она встала на место, даже трещины не было заметно.

Пока я возилась с игрушкой, Мири сидела рядом, виновато шмыгая носом.

— Я не хотела…

— Знаю, солнышко.

Я погладила ее по волосам.

— Но нельзя брать чужие вещи без разрешения.

Она грустно кивнула.

Я решила вернуть куклу леди и извиниться за инцидент. Пошла к беседке, но не доходя, услышала голоса.

— Лейстеру давно нужна жена. В доме явно не хватает женской руки. Тебе стоит быть решительнее, Эления, иначе эта… няня совсем вскружит ему голову.

— Не говори глупостей. Она всего лишь прислуга.

— А Лейстер ее слишком защищает. Знаю я таких нянь… только и думают, как соблазнить мужчину.

— Но что же мне делать? — в голосе Элении послышалась растерянность.

— Действовать. Приглашай его чаще, будь рядом, показывай себя хозяйкой. А когда вы поженитесь — ты её уволишь. И дело с концом.

Они рассмеялись.

У меня неприятно кольнуло в груди. Потом тихо развернулась и ушла.

В гостиной Крис и Амалия сидели по разным сторонам дивана под присмотром служанки. Девочка надула губы и смотрела в окно.

— Вот, — я протянула ей куклу. — Цела. Голова легко вставляется на место.

Амалия молча выхватила куклу и отвернулась. Я не стала ждать благодарности.

Гости уехали через час. Лейстер провожал их до ворот, я стояла у окна и смотрела, как экипаж удаляется.

— Простите, что так вышло, — сказала я, когда он вернулся.

— Не стоит. Они просто дети, — качнул он головой.

И только. Ни упреков. Ни раздражения.

Но почему-то именно это окончательно лишило меня душевного равновесия.

Утром меня разбудил счастливый визг Мири. Я ворвалась в её комнату и замерла. На стуле возле кровати сидела новая кукла — невероятно красивая, с нежным фарфоровым личиком, длинными шелковистыми волосами и изящным платьем.

Мири сияла от счастья.

— Это мне! Мне! Нужно показать Клису!

А я пробубнела под нос.

— А мне поблагодарить одного лорда.

Мы быстро оделись и пошли в комнату Криса.

Он ещё лежал в постели. При нашем появлении заворочался и тихо застонал.

Я мгновенно подошла, приложила ладонь к его лбу и похолодела.

Жар.

Я привыкла действовать быстро. В приюте дети болели часто, особенно когда приходили промозглые осенние дни. Не раздумывая, я смочила чистый платок в прохладной воде и осторожно положила его на горячий лоб Криса.

— Потерпи, малыш, — тихо сказала я. — Сейчас сделаю лекарство, и тебе станет легче.

Крис слабо улыбнулся сквозь жар. От этой улыбки у меня внутри всё сжалось. Такой маленький, а уже старается быть мужественным.

Я быстро спустилась на кухню, заварила целебный отвар из ивы, липы и сушёных ягод, которые нашла в кладовой. Добавила ложку густого мёда, чтобы горечь не так сильно чувствовалась. Когда вернулась в комнату, у постели Криса уже сидел Лейстер. Он выглядел непривычно взволнованным — рука лежала на плече сына, взгляд был напряжённым.

— Я послал за лекарем, — сказал он, не отрывая глаз от мальчика. — Как думаете, что это может быть?

Я присела с другой стороны кровати и осторожно приподняла голову Криса, чтобы он мог сделать глоток.

— Скорее всего, сильная простуда, — ответила я, хотя сама уже сомневалась.

Кроме сильного жара больше никаких симптомов не наблюдалось. Обычно малыши жаловались на больное горло, или из носа лило как из ручья. А Крис даже не кашлянул ни разу. И кроме питья от жара я не знала, чем ещё помочь. Только гладить по головушке и тихонько рассказывать сказку.

Мири испуганно присмирела. Сидела рядом с Крисом и держала его ладонь своими пальчиками. Иногда спрашивала, не принести ли ему воды или яблоко. Но Крис лишь грустно смотрел своими синими глазами и качал головой.

Наконец приехал лекарь.

Мы втроём замерли за его спиной, ловя каждый жест. Он долго осматривал Криса — щупал пульс, смотрел зрачки, слушал дыхание. Наконец выпрямился и странно улыбнулся.

— Нет, это не простуда.

— А что тогда? — спросили мы с Лейстером одновременно.

— Примите мои поздравления, милорд. У мальчика просыпается дракон. Немного рановато для его возраста, но кровь АйкВаундеров всегда была сильной. Отсюда и жар, и слабость. Организм перестраивается.

Лекарь достал из портфеля пузырёк с мутной серебристой жидкостью.

— Это эликсир. Давать каждые два часа. Не пропускать. От жара хороши холодные компрессы на лоб. И… — он запнулся. — Будьте готовы. Дракон может пробудиться в любое мгновенье.

Мы с Лейстером переглянулись. Я ничего не знала о том, как пробуждаются драконы. А вот Лейстер сам был драконом. И судя по облегчению, мелькнувшему в его глазах, ничего страшного не происходило. Скорее даже наоборот — что-то важное и значительное.

Весь день мы ухаживали за Крисом.

Я меняла компрессы, Лейстер поддерживал сына, когда тот пил горький эликсир. Мири не отходила ни на шаг. Она села на край кровати, гладила Криса по светлым волосам и тихонько пела колыбельную, которую мы часто пели в приюте. Её тоненький голосок звучал так нежно, что у меня на глаза наворачивались слёзы.

Поздно вечером, когда я уложила Мири спать, а Крис перестал метаться от жара, я шепнула Лейстеру:

— Спасибо за куклу. Мири о такой всегда мечтала.

— Я рад, что ей нравится, — ответил он. — Признаться, никогда раньше не доводилось покупать кукол.

— У вас отлично получилось, — я прикрыла ладонью рот, едва сдерживая зевок.

— Идите спать, Жози, — тут же сказал Лейстер. — Вы уже едва на ногах держитесь. Я посижу с ним.

— И вам нужен отдых.

— Дракон может пробудиться в любую минуту. И лучше, если у постели Криса буду я. А вам я приказываю — идите спать.

Приказывает он…

— Нет уж, — я упрямо поджала губы. — Я останусь. Подремлю на кресле в углу. Если что-то понадобится — зовите.

Лейстер промолчал, хотя я заметила, как слегка дёрнулись в улыбке уголки его губ.

Я забралась в удобное кресло в углу комнаты, откуда мне было хорошо видно кровать и Лейстера, сидящего на стуле ко мне в полоборота. Незаметно для себя задремала и проснулась уже под утро.

Лейстер всё ещё сидел у кровати. Выглядел он усталым — с тёмными тенями под глазами. Я тихонько подошла и тронула его за плечо.

— Давайте я вас сменю.

— Нет, — покачал он головой. — Я и так слишком мало времени провожу с ним. Пусть хоть сейчас…

Я села рядом на стул. Некоторое время мы молчали. Потом Лейстер заговорил, почти шёпотом:

— Когда у меня самого пробуждался дракон, со мной сидела бабушка. Леди Аделаида. Она не отходила ни на шаг. Рассказывала истории, держала за руку, когда было особенно тяжело.

— Наверное, она у вас замечательная, — улыбнулась я.

Лейстер чуть заметно усмехнулся.

— Иногда с ней очень трудно поладить. Упрямая и резкая. Да и я столько всего натворил в своё время. Вспомнить стыдно. Но Аделаида… она всегда меня поддерживала. Что бы ни случилось. И я благодарен ей за это.

Я тихо засмеялась, но потом стала серьёзной.

— Это замечательно, когда рядом есть родные и близкие. Вы не представляете, как тяжело быть одной. Ничего не помнить. Не знать, кто ты и откуда…

Лейстер посмотрел на меня пристально. Он слегка закусил нижнюю губу, словно боролся с собой.

— Жози… нам нужно будет серьёзно поговорить.

— Прямо сейчас? — тихо спросила я.

— Я давно уже подыскиваю подходящий момент. Не знаю, какой правильный. И возможно, сейчас самое время…

В этот момент Крис пошевелился.

Его тело вдруг напряглось, а по коже пробежала странная золотистая искра — будто внутри него загорелся огонь. Мальчик открыл глаза и хрипло прошептал:

— Кажется… начинается…

Начинается!

Я обеспокоенно посмотрела на Лейстера. Очень надеялась, что он знает, что делать.

«Конечно знает, глупая, — тут же одёрнула я себя. — Он же тоже дракон. К тому же отец Криса. Всё будет хорошо!»

— Что мне делать? Как помочь? — засуетилась, вскакивая с кресла.

— Возьмите одеяло, — спокойно скомандовал Лейстер.

Он легко подхватил Криса на руки. Мальчик тихо застонал и прижался к его груди. Я схватила одеяло с кровати и побежала следом.

Уже светало. Небо окрасилось нежно-розовым и золотым. Первые лучи солнца робко пробивались сквозь кроны деревьев.

Лейстер вышел в сад, сел прямо на прохладную траву и усадил сына себе на колени. Крис дрожал, хотя тело его пылало.

— Сейчас мы с тобой поиграем в одну игру, — мягко сказал Лейстер, убирая мокрые от пота волосы со лба мальчика. — Ты закроешь глаза и будешь слушать только мой голос. Хорошо?

Крис слабо кивнул.

— Хорошо, — Лейстер погладил его по спине. — Теперь закрывай глаза.

Мальчик послушался. Лейстер положил широкую ладонь ему на грудь, прямо над сердцем.

— Почувствуй тепло внутри. Это твой дракон. Он не враг. Он часть тебя. Не бойся его. Дыши медленно… глубже. Представь, как крылья расправляются за спиной. Большие, сильные, с серебристыми прожилками…

Голос Лейстера звучал низко, спокойно, почти гипнотически. Я стояла в нескольких шагах, прижимая к себе одеяло, и не могла отвести глаз.

Вдруг тело Криса выгнулось. По коже пробежали золотистые искры, а потом — вспышка мягкого света. Раздался треск ткани. Мгновение и вместо мальчика на коленях Лейстера сидел маленький дракончик размером с крупную собаку. Серебристо-голубые чешуйки переливались в лучах рассвета, крылья были ещё немного неуклюжими, а глаза огромные, ярко-синие, как у отца.

— Получилось… — выдохнула я, прижимая руку ко рту.

Лейстер улыбнулся

— Молодец, малыш.

Он осторожно поставил дракончика на траву. А потом сам сделал шаг назад. Воздух вокруг него задрожал, и через секунду на месте человека стоял величественный дракон — большой, мощный, с тёмно-синими, почти чёрными чешуйками, переливающимися металлическим блеском.

Крис восторженно пискнул и расправил крылья.

Лейстер низко рыкнул и взлетел первым. Маленький дракончик неуверенно подпрыгнул несколько раз, а потом, наконец, оторвался от земли и полетел следом.

Я стояла посреди сада, задрав голову, и смотрела на них с благоговейным восхищением. Два дракона большой и маленький кружили в розовом небе. Иногда Лейстер замедлял полёт, чтобы Крис мог догнать его, иногда делал широкие круги, показывая, как правильно поворачивать.

Это было невероятно красиво.

Через какое-то время они начали снижаться. Большой — плавно, величественно. Маленький — кубарем, едва не зарывшись в траву. Лейстер перекинулся в человеческий облик мгновенно, поймал дракончика на руки, пока тот не шлёпнулся на землю.

— Возвращайся, — позвал он мягко, глядя дракончику в глаза.

Крылья затрепетали и вот на руках у Лейстера уже лежал обычный мальчик. Растрёпанный, в одних лохмотьях, что остались от одежды, но счастливый до ушей.

— Жози! Ты видела? — закричал он, едва увидев меня.

— Видела, — я подбежала, накинула на него одеяло. — Ты был самым красивым драконом на свете.

— Теперь нужно отдохнуть. Первый раз всегда забирает много сил, — строго произнес Лейстер.

Он отнёс Криса в спальню. Тот почти сразу уснул, едва голова коснулась подушки. Я осторожно приложила ладонь к его лбу. Жар спал.

Облегчение накрыло меня такой волной, что захотелось просто сесть рядом на пол и расплакаться.

Несколько секунд мы просто смотрели на спящего мальчика. Потом Лейстер повернулся ко мне:

— Нам просто необходимо это отметить. Чашкой чая. — На его губах мелькнула лёгкая улыбка. — После таких потрясений чай совершенно необходим.

— С удовольствием, — улыбнулась в ответ.

— Я сейчас распоряжусь, чтобы накрыли чайный стол, — продолжил он. — А вы немного отдохните.

— Спасибо… Я ещё немного посижу с Крисом и приду.

Он кивнул и вышел.

А я поправила одеяло. Осторожно убрала со лба Криса серебристую прядь. Мальчик во сне счастливо улыбался. Наверное, снова летал.

Я откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза…

И незаметно для себя заснула.

Когда я открыла глаза, кровать Криса была пуста.

Сама я оказалась укрыта мягким пледом, а под головой ощущалась подушка. Кто-то позаботился обо мне, пока я спала.

Мысль о том, что я вместо присмотра за больным ребёнком просто вырубилась, привела меня в настоящий ужас. А ведь лорд Лейстер распорядился накрыть для нас чайный стол. И наверняка ждал. А я…

Боги.

Он и без того считает меня легкомысленной и несобранной. У нас только-только начало что-то налаживаться — и вот, пожалуйста.

Я резко встала и отдёрнула тяжёлую штору. Полуденное солнце сияло высоко в небе.

Полдень?!

— О нет… — выдохнула я.

Мири наверняка давно проснулась. Кто её кормил? Кто одевал? А Крис? Вдруг ему снова стало плохо?

Наверняка лорд Лейстер зол на нерадивую няню. Представила, как он сверлит меня своим тяжёлым, холодным взглядом, и ноги буквально приросли к полу.

Но прятаться вечно в этой комнате я тоже не могла.

Будь что будет.

Я осторожно выскользнула из комнаты. Обошла дом, заглянула в свою спальню и в комнату Мири. Пусто.

В гостиной заметила служанку, натирающую полы.

— Салли, где все? Лорд Лейстер, Крис и моя дочь?

Салли выпрямила спину и сдула со лба прядь волос.

— Так уехали они. Лорд велел экипаж запрягать. Взял детей с собой и уехал.

— Как уехал? Куда? — я не на шутку заволновалась.

Крис ещё слаб, а Мири может испугаться. Она ещё такая маленькая и всегда была только со мной.

— Лорд не доложил, — Салли пожала плечом. — Только велел передать, когда ты будешь спрашивать, чтобы не волновалась.

Не волновалась!

Да я себе теперь места не найду, пока они не вернутся.

Чтобы не сойти с ума, я заняла руки делом. Подоткнула юбку, повязала на голову косынку, взяла ведро с водой и тряпку. Навела порядок в комнате Мири, вымыла пол. Потом занялась своей комнатой.

Тёрла половицы с таким усердием, словно это могло заглушить мысли в голове: как там Мири, как чувствует себя Крис и сердится ли на меня Лейстер?

И чем дольше с ожесточением я драила полы, тем назойливее становились мысли.

— Мамочка!

Тряпка выпала из моих рук. Я резко выпрямилась и обернулась.

На пороге стоял сам лорд Лейстер. А рядом с ним Мири и Крис.

У меня будто камень с души свалился.

— Что это вы делаете? — Лейстер скользнул взглядом по ведру с водой и тряпке. Уголки его губ дрогнули. — В моём доме не хватает поломоек?

— Эм… я привыкла сама убирать свою комнату, — пробормотала.

И только потом поняла, как выгляжу.

Подол юбки подвернут чуть ли не до колен. Косынка съехала набок. Щёки раскраснелись.

Я поспешно оправила платье и тут же перешла в наступление:

— Разве можно увозить детей из дома? Крис ещё слабенький. А Мири… она же маленькая совсем. Могла испугаться.

Мири в возмущении округлила глаза.

— Я не маненькая! И ничего не боюсь! — выпятила губу.

— А я знаешь какой сильный? — со всей серьезностью заявил Крис, — Запросто смогу Мири на своем драконе покатать.

— Только этого мне для полного счастья не хватало, — пробормотала я себе под нос.

Лейстер тихо хмыкнул.

— Жози, не нужно беспокоиться. Мы прекрасно провели время. Навестили в городе целителя. Тот осмотрел Криса и сказал, что он в полном порядке. А потом заехали в кондитерскую.

— Мама, мы и тебе привезли! — затараторила Мири.

— С ягодами и взбитыми сливками! — наперебой стал говорить Крис.

Я непонимающе взглянула на Лейстера.

— Я же обещал отметить это событие. Чайный стол уже накрывают в беседке.

— Тогда мне нужно… переодеться, — я кинула взгляд на тряпку у ног и своё старое платье.

— Мы ждём вас, — мягко сказал Лейстер.

И улыбнулся. По-настоящему, без привычной колкости.

Я засуетилась.

Быстро домыла пол, выплеснула воду. Одной рукой стаскивала с головы косынку, другой открывала шкаф.

Что же надеть?

Может быть, голубое? Ткань так подходит под цвет моих глаз. А волосы… собрать в пучок? Или распустить?

Я вдруг замерла посреди комнаты. Да что со мной такое? Можно подумать, я на свидание собираюсь.

Это просто чаепитие. Обычный семейный вечер. И лорд Лейстер наверняка даже не заметит, какого цвета на мне платье.

Я вышла из дома и направилась к беседке.

Издалека слышались весёлые голоса детей. Мой взгляд скользнул по Лейстеру, сидевшему вполоборота. Расслабленное лицо. Небрежно взъерошенные волосы. Раздался его хрипловатый смех на какую-то фразу, брошенную Крисом.

И чем ближе я подходила, тем больше волнения разливалось в груди.

Я порадовалась, что всё же надела это голубое платье так идущее к моим глазам.

А потом Лейстер повернул голову и наши глаза встретились.

Взгляд его сделался тёмным и глубоким.

И я утонула в нём, лишь чувствуя, как гулко бьётся сердце.

Странное чувство. Словно я заново знакомился со своей собственной женой.

Только теперь вместо надменной, холодной и самолюбивой Жозефины передо мной сидела совершенно другая женщина. Ранимая. Нежная. Такая, которую хочется оберегать от всего мира. И я, Тьма меня возьми, бесповоротно в неё влюблялся.

И одновременно злился на себя за эту слабость.

Она сидела напротив меня в скромном синем платье, которое удивительно шло к цвету её глаз. А когда наши взгляды встречались, она смущалась и очаровательно краснела.

Солнечный свет скользил по золотистым волосам. Жози смеялась над чем-то, что говорила Мири, а потом осторожно пробовала пирожное, снимая ложечкой взбитые сливки.

— Очень вкусно…

И поднесла ложку к губам.

Я отвернулся слишком резко, чтобы не пялиться на её губы. Проклятье. Почему даже такие мелочи заставляли меня терять голову?

— А давайте играть! — вдруг объявил Крис, вскакивая со стула.

— В плятки! — радостно подхватила Мири.

— Отличная идея, — кивнула Жози.

Она посмотрела на меня. Осторожно. Будто проверяя, в каком я сегодня настроении.

— Лорд Лейстер… вы с нами?

Я усмехнулся.

— Боюсь, у вас нет шансов.

— Это ещё почему? — тут же нахмурился Крис.

Я лениво откинулся на спинку скамьи.

— Потому что у драконов превосходный нюх. Я найду вас за минуту.

Глаза Криса восторженно загорелись.

— Правда?!

— Конечно.

— Тогда тебе нужно завязать глаза! — решила Мири.

Ради этого Жози пожертвовала широкий пояс от своего платья, а Крис с Мири завязали его вокруг моей головы. Мир тут же погрузился во тьму.

Я слышал топот маленьких ног, как они разбегались в разные стороны. Шёпот, смешки.

А потом — тишина.

Я сделал шаг. Второй. Принюхался.

Совсем рядом пахло мёдом и полевыми цветами. Такой нежный, тёплый аромат.

Мири?

Наверное, она спряталась где-то поблизости.

Я осторожно ступал по траве. Впереди был старый дуб, я отчетливо слышал шорох его листьев. Неслышно обошёл дерево, протянул руки…

И накрыл собой того, кто стоял за стволом.

Мои пальцы легли на бёдра под тканью платья. Я сжал их, скользнул вверх, и аромат мёда и полевых цветов резче ударил в голову, сводя с ума.

Это была не Мири.

Это была Жози.

Она стояла здесь тихо, боясь дышать. И теперь я чувствовал жар её тела и её учащённое дыхание.

Я совершенно не думал, когда впечатал её в дерево. Прижался к её телу, ловя аромат. Пальцы коснулись нежного изгиба шеи — прохладного и гладкого, как шёлк.

Она замерла от моего прикосновения. Лишь взволнованным шёпотом вырвались слова:

— Лорд Лейстер… Сдаюсь. Вы нашли меня.

Я сорвал повязку с глаз.

Жози стояла так близко. Губы приоткрыты, глаза широко распахнуты, щёки пылали. Наши лица разделяли считанные сантиметры. Я чувствовал её дыхание на своих губах.

На мгновение я потерял голову. Хотел наклониться и поцеловать её. Просто взять то, что уже давно принадлежало мне по праву.

С трудом, почти через силу, я отстранился.

— Тогда теперь осталось найти детей, — хрипло выдавил я.

Я резко отвернулся и ушёл как можно дальше от неё. Но её аромат всё ещё щекотал ноздри и сводил с ума.

Мири я нашёл за кустом. Она сидела на корточках, закрыв лицо руками, и была уверена, что её никто не видит.

— А вот и ты, — сказал я, раздвигая ветки.

— Ты меня нашёл! — радостно взвизгнула она.

Я поднял её на руки. Она доверчиво обвила мою шею ручками.

— Ты такой холоший, — прошептала она мне на ухо. — Можно, ты будешь моим папой?

Внутри всё перевернулось. Я замер, крепче прижимая к себе дочь.

— Хорошо, — ответил я. — Только пусть это пока будет нашей тайной.

Мири отстранилась и посмотрела на меня огромными синими глазами.

— Даже маме нельзя рассказывать?

— Мы ей расскажем, — улыбнулся я. — Попозже. А пока… — я приложил палец к губам.

Мири очень серьёзно повторила мой жест, а потом звонко засмеялась.

Такая забавная. Такая родная.

Моя дочь.

Я понял это с абсолютной ясностью. Я уже не смогу её отпустить. Никогда.

А это значит, что мне придётся и дальше жить с Жозефиной.

Нет. Не с Жозефиной.

С Жози.

И мне придется наконец рассказать ей правду.

Потому что моя затянувшаяся игра зашла слишком далеко.

— Когда прибудет лорд? Я хочу дождаться его.

Я вскинула голову, прислушиваясь. Из приоткрытой двери раздавался голос Элении.

— Должен прибыть к ужину, — ответила экономка, мадам Беата, которая взяла бразды правления домом после увольнения Эдриана.

— Где вы предложите мне его подождать? — в голосе Элении слышались нетерпеливые нотки.

Я посмотрела на притихших детей. Мы так уютно сидели в гостиной за чтением книги, что не хотелось прерывать нашу идиллию. Но сейчас, боялась, мне достанется роль развлекать леди Элению.

— Прошу… пройдите в гостиную, — мадам Беата словно прочитала мои мысли.

Эления вошла в комнату и сразу замерла на пороге, увидев нас троих на большом диване. Я с книгой в руках, Крис, прижавшийся ко мне справа, и Мири, уютно устроившаяся у меня на коленях.

На губах гостьи появилась вежливая, но явно натянутая улыбка.

— О, как мило… — протянула она, медленно приближаясь. — Мне неловко прерывать вас.

Я вежливо поднялась, усадив Мири рядом на диван.

— Ничего страшного. Добрый вечер, леди Эления. Присаживайтесь, пожалуйста. Желаете чаю?

— Нет, благодарю. Не стоит беспокоиться.

Эления опустилась в кресло.

Мы немного помолчали. Я не знала, о чем можно говорить с этой молодой леди, а она не спешила мне на помощь. Поэтому я не нашла ничего лучше, чем вернуться к прерванному занятию. К тому же дочитать оставалось совсем немного — каких-то пару страниц. А Крис и Мири с нетерпением ждали, чем закончится история.

— Когда дракончик произнёс своё заветное желание, магический вихрь поднял его в воздух, и в тот же миг он оказался дома. Там, где его ждали мама и папа…

Я перевернула последнюю страницу и с улыбкой посмотрела на притихших детей.

— А все желания исполняются? — спросил Крис.

— Нет… только те, в которые ты искренне веришь.

— У меня есть одно. Самое большое… — Крис прикусил губу.

Совсем как Лейстер, — тут же подметила я.

— И у меня есть. Вот такое… — Мири развела ручки в стороны, показывая размер своего желания.

Я удивлённо приподняла брови. Стало интересно, что хочет моя малышка. Кукла у неё уже есть. Так что же ещё? И почему она мне про него не рассказывает?

Я бросила взгляд на скучавшую в кресле Элению. Украдкой взглянула на часы.

Ну где же Лейстер?

— В жизни так не бывает, — задумчиво произнесла Эления. — За свои желания надо бороться. Жози, я хотела бы поговорить с вами…

Она быстро взглянула в сторону детей. Я поняла — разговор будет не для их ушей.

— Крис, Мири… не хотите порисовать? Давайте устроим соревнование — кто нарисует самого красивого дракончика!

Дети с воодушевлением восприняли моё предложение и тут же умчались на другой конец комнаты. Уселись за стол, на котором лежали карандаши и листы бумаги.

Я перевела взгляд на Элению. Та расправила на коленях платье и вскинула голову.

— Жози… я хотела бы поговорить о вас.

— Обо мне?

— В последнее время о вас много болтают, — она понизила голос. — И далеко не самые приятные вещи.

Вот тут я действительно удивилась. Не думала, что простая няня может вызывать у кого-то интерес посплетничать.

— И что же именно болтают?

— О вашем неподобающем поведении. Из-за вас лорд Лейстер лишился прекрасного управляющего.

Вот значит как.

— Простите? — переспросила я спокойно, хотя внутри уже начинало закипать раздражение.

Эления чуть склонила голову, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Не делайте вид, будто не понимаете, о чём я. Весь дом видел, как Эдриан ухаживал за вами. Вы принимали его внимание весьма благосклонно. А потом… неожиданно переключились на самого лорда Лейстера.

Я даже растерялась от такой наглости.

— Это неправда.

— Разве? — уголки её губ дрогнули. — Бедный Эдриан был совершенно очарован вами. И, насколько я понимаю, пострадал именно из-за этого.

Перед глазами тут же всплыло лицо управляющего в тот вечер в саду. Его руки. Отвратительная ухмылка.

Меня передёрнуло.

— К чему этот разговор, леди Эления?

Она помолчала несколько секунд. Потом открыла небольшую сумочку и достала из неё тяжёлый кошель.

— Здесь достаточно денег, чтобы вы с дочерью могли начать новую жизнь в другом месте. Далеко отсюда. Купите небольшой домик, дадите Мири достойное воспитание. Я даже могу помочь вам найти хорошее место… если вы уедете уже завтра.

Я смотрела на кошель в её руке и чувствовала, как внутри поднимается горькая волна.

— Вы предлагаете мне деньги за то, чтобы я уехала?

— Я предлагаю вам разумный выход, — холодно ответила Эления. — Пока ещё не поздно. Лейстер сейчас… увлечён. Я его понимаю. Вы привлекательная женщина. Но это пройдёт. А вам останется только позор и разбитое сердце. Возьмите деньги, Жози. И исчезните.

Как забавно. Меня покупают уже второй раз. Только в первый — чтобы я согласилась работать в этом доме. А сейчас — чтобы исчезла из него навсегда.

Я медленно перевела взгляд на лежащий на столе кошель.

— Извините, леди Эления, но ваши деньги мне не нужны. Меня нанимал лорд Лейстер. И только ему решать, оставаться мне здесь или нет.

Эления вспыхнула. Зло сжала в руке кошель.

— Думаешь, от него перепадёт больше? Как бы не так. А ты знаешь, что Лейстер всё ещё женат? Так что не надейся ни на что, кроме короткой интрижки.

Я растерянно моргнула.

— Зачем вам это нужно, леди Эления?

Она коротко усмехнулась.

— Потому что я — другое дело. Со мной короткая интрижка не пройдет. А ты… ты мне мешаешь

Я приподняла брови от удивления. Какая нелепость.

Да, последние несколько дней Лейстер смотрит на меня как-то по-особенному. Дольше задерживает взгляд. А вчера у дерева… мне даже показалось, что он готов меня поцеловать. Его губы были совсем близко. В тот момент внутри всё сладко замерло и затрепетало в ожидании.

Но он так и не поцеловал меня. Отстранился.

И теперь я понимала почему.

Я для него всего лишь развлечение. Временное увлечение. А Эления… она из его круга. Красивая, знатная, с драконьей кровью.

От этих мыслей настроение окончательно испортилось.

Мне хотелось немедленно уйти. Но правила приличия не позволяли просто оставить гостью одну.

Хотя сейчас я была готова нарушить любые правила.

— Мири, Крис, — позвала я, отвернувшись от Элении, — вы закончили рисовать?

— Ещё пять минут! — отозвался Крис.

— Пять минуточек! — радостно поддержала Мири.

Эти пять минут показались мне вечностью. Я стояла, чувствуя на себе тяжёлый взгляд гостьи, и считала секунды.

Но тут послышались шаги и в комнату вошел Лейстер.

— Леди Эления… — произнёс он, слегка приподнимая бровь. — Какой приятный сюрприз.

По его привычной лёгкой усмешке было невозможно понять, действительно ли он рад её видеть.

— Я ехала мимо и решила заглянуть, — кокетливо ответила Эления, мгновенно меняя тон. — Не прогоните?

Она выразительно посмотрела в мою сторону, явно намекая, что я здесь лишняя.

— Кхм… Мири, Крис…

Дети как раз закончили рисунки и с радостными возгласами подбежали к Лейстеру.

— Смотли! — Мири первая сунула ему листок. — Это мой длакон.

— А мой лучше, — заявил Крис. — Правда?

— У нас солевнование, — важно сообщила Мири.

Лейстер с совершенно серьезным видом взял оба рисунка.

— Так… посмотрим. Очень сложный выбор.

Он задумчиво прищурился.

— У Мири замечательные крылья.

Малышка просияла.

— Но у Криса очень грозный хвост, — продолжил он.

Крис довольно выпятил грудь.

Я невольно улыбнулась. А вот Эления — нет.

Она сидела в кресле с идеально ровной спиной и едва заметно постукивала носком туфельки по полу в ожидании, когда же внимание Лейстера наконец переключится на нее.

Но он продолжал обсуждать с детьми драконьи хвосты, когти и огненное дыхание.

— Лорд Лейстер, — не выдержала она, — я хотела бы обсудить с вами одно дело.

— Минуту, — он не обернулся. — Жози, дети прекрасно рисуют. Вы хороший учитель.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя на себе прожигающий взгляд Элении.

— Мы пойдём гулять в сад, — сказала я, забирая рисунки. — Детям нужно подышать свежим воздухом перед ужином.

Мы вышли в сад.

Свежий вечерний воздух приятно холодил щеки. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая дорожки мягким золотистым светом.

Крис тут же притащил мяч.

Следующие несколько минут мы смеялись и перебрасывались мячом. На какое-то время мне даже удалось отвлечься от тяжёлого разговора с Эленией. Но внутри всё равно ныло.

— Жози, лови! — звонко крикнул Крис.

Мяч пролетел мимо моих вытянутых рук и закатился глубоко в густой розовый куст прямо под окнами гостиной.

— Стойте здесь, я сейчас принесу, — сказала я детям и подошла к кустам.

Наклонившись, я раздвинула колючие ветки, пытаясь дотянуться до мяча. И в этот момент из приоткрытого окна прямо надо мной раздался дрожащий, полный чувств голос Элении:

— Я больше не могу молчать, Лейстер… Я люблю тебя. Давно. Я знаю, что ты тоже чувствуешь ко мне что-то. Я хочу стать твоей женой. Я сделаю тебя счастливым, клянусь. Ты не пожалеешь. Лейстер… ответь хоть что-нибудь.

Моё сердце болезненно сжалось. Я замерла в неудобной позе, не в силах ни выпрямиться, ни отойти. Пальцы крепко сжимали мячик.

Я затаила дыхание, ожидая ответа Лейстера. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук может меня выдать.

Наконец раздался его низкий, бархатистый голос…

— Ты достойная девушка, Эления, — наконец ответил Лейстер тихо и серьёзно. — И ты заслуживаешь прекрасного мужчины рядом с собой. Но мы не можем быть вместе. Я женат.

— Из-за жены? — в ее голосе послышалась горечь. — Все знают, что она давно тебя оставила. Уехала к другому мужчине. Так зачем продолжать хранить ей верность? Ты ведь можешь развестись.

Повисла короткая пауза.

— Все не так просто, — глухо ответил Лейстер.

— Мне все равно! — вдруг резко воскликнула Эления. — Слышишь? Мне плевать на твое прошлое. Я люблю тебя. И хочу быть рядом.

Знаю, подслушивать нехорошо. Но я стояла, замерев с мячом в руках, и не могла заставить себя уйти.

— Мама! — вдруг раздался звонкий голосок Мири прямо за спиной. — Мы тебя ждём! Ты куда пропала?

Я вздрогнула, быстро вытащила мяч из кустов и с сожалением бросила последний взгляд на окно. Интересно, чем всё закончится? Эления была очень настойчивой. А Лейстер… какой мужчина откажется, когда такая красивая и знатная девушка сама идёт к нему в руки?

— Иду, солнышко, — отозвалась я, заставив себя улыбнуться.

Мы еще немного поиграли в саду. Крис пытался забросить мяч выше всех, а Мири визжала от смеха, когда не могла его поймать.

А мои мысли все равно возвращались к гостиной. К Лейстеру. И к Элении.

Вскоре на дорожке появилась служанка.

— Ужин накрыт, госпожа Жози.

Я с надеждой спросила:

— Для детей в детской?

— Нет, лорд Лейстер распорядился накрыть в малой столовой. Для всех.

Вот как.

Значит, придется снова сидеть рядом с Эленией и делать вид, будто ничего не произошло.

Я позвала детей, и мы направились к дому.

Не успела я войти в дом, как навстречу вышла Эления. Мы чуть не столкнулись.

Лицо бледное. Губы плотно сжаты. В глазах плохо скрываемая злость. На мгновение наши взгляды встретились. И столько было в ее глазах раздражения и обиды, что я невольно растерялась.

Эления ничего не сказала.

Лишь резко отвернулась и быстро вышла за дверь, даже не попрощавшись.

Я проводила ее удивленным взглядом.

Интересно… что именно ответил ей Лейстер?

В малой столовой Лейстер уже ждал нас. И вот тут меня ждал еще один сюрприз. Лейстер был в прекрасном настроении.

Нет, внешне он оставался все таким же сдержанным. Но взгляд стал мягче. А в уголках губ то и дело появлялась едва заметная улыбка.

И почему-то это окончательно убедило меня, что разговор с Эленией закончился вовсе не в ее пользу.

От этой мысли неожиданно проснулся аппетит. Да так сильно, что я с удовольствием съела ароматное жаркое с травами до последнего кусочка и отдала должное пирогу с яблоками.

А потом и вовсе рассмеялась, когда Лейстер начал рассказывать детям о своем первом обороте.

— Мне тогда было чуть больше, чем Крису, — с усмешкой говорил он. — И я был уверен, что стану самым грозным драконом в мире.

— И стал? — с восторгом спросил Крис.

— Нет. Я врезался в дерево.

Мири захихикала так звонко, что даже я не удержалась от смеха. И весь вечер вдруг стал каким-то удивительно теплым.

Когда дети заснули, я вышла в сад. После жаркого дня стало прохладно. Ветер тихо шелестел листьями, а над клумбами поднимался сладкий аромат ночных цветов.

Я обхватила себя руками, чтобы не замерзнуть. И вдруг поймала себя на мысли, что мне нравится здесь. И сегодняшний вечер… наверное, один из лучших за все время, что я провела в этом доме.

Вдруг на плечи мне лег теплый мужской сюртук. А вместе с ним меня окутал знакомый запах — древесный, терпкий, с легкой ноткой дыма.

Я почувствовала присутствие Лейстера за спиной.

— Сейчас уже прохладно. Думаю, мой сюртук вам не помешает.

Его руки осторожно коснулись моих плеч, поправляя ткань.

— Спасибо, — тихо произнесла я. Сердце тут же забилось быстрее от его близости.

Повисла короткая пауза. А потом Лейстер негромко спросил:

— Много вам сегодня удалось услышать, стоя под окном?

Я вспыхнула до самых кончиков ушей.

— Извините… я не специально. Мяч попал в кусты…

— Наоборот, — тихо сказал он. — Я даже рад, что вы слышали.

— Почему?

— Теперь вы знаете… — он запнулся.

— Про вашу жену? — подсказала я.

— И про неё тоже. — Его пальцы чуть сжали мои плечи. — Скоро я всё вам расскажу.

Я нервно стиснула пальцы и медленно обернулась к нему.

— Леди Элении не понравилось, что вы продолжаете хранить верность супруге? Поэтому она так быстро уехала?

Лейстер тихо усмехнулся.

— Получается, вы слышали не всё. Я сказал Элении, что мое сердце уже занято другой женщиной.

Его руки на моих плечах напряглись. А мне вдруг стало страшно. Страшно услышать продолжение. Потому что, если он говорит не обо мне — будет больно.

А если обо мне… то это еще страшнее. Мы слишком разные. У нас нет будущего.

— Жози… — его голос стал хриплым и очень тихим. — Скажи… я тебе хоть немного нравлюсь?

Я медленно подняла на него глаза. И пропала.

Потому что он смотрел так, словно для него существовала только я одна.

Лейстер наклонился ближе. Я почувствовала его дыхание на своих губах.

И в следующий миг он меня поцеловал.

На утро я корила себя за поцелуй.

А потом глупо улыбалась, прижав пальцы к губам. И снова вспоминала вчерашний вечер. То, как сама тянулась к Лейстеру. Как отвечала на поцелуй — жадно, горячо, цепляясь за его плечи, потому что ноги совсем не держали.

Но утро принесло отрезвление.

Кто я для него? Очередная женщина, которой он вскружил голову?

К тому же у него есть жена. Пусть всё между ними сложно. Пусть они давно не живут вместе. Но это всё равно неправильно. И лучше держаться от него подальше.

С этими мыслями я провела весь день. Лейстера не было — он уехал ещё утром по делам. И это меня радовало. По крайней мере, я так себе говорила. Но каждый раз, когда в коридоре раздавались шаги, я невольно замирала и прислушивалась. А потом ругала себя за это слабое, глупое желание увидеть его.

Мы с детьми гуляли в саду, читали, рисовали, играли в прятки. Мири и Крис были веселы, а я улыбалась им, но внутри всё время было неспокойно.

К ужину Лейстер вернулся. Он вошёл в столовую с двумя свёртками в руках и лёгкой улыбкой на лице.

— Привёз кое-что из города, — сказал он, глядя на детей. — Надеюсь, вам понравится.

Крис и Мири тут же бросились к нему. В свёртках оказались деревянные дракончики искусно вырезанные, расписанные яркими красками. А ещё коробка свежих пирожных из лучшей городской кондитерской.

Дети визжали от восторга.

А потом Лейстер посмотрел на меня. Я поймала его взгляд… тёмно-синий, глубокий, с едва заметной теплотой. У меня мгновенно подкосились ноги. Пришлось незаметно ущипнуть себя за бедро и напомнить:

«Ты обещала. Не думать. Не заглядываться. Он твой хозяин. Ты — няня его сына. И точка».

Ужин прошёл тепло и оживлённо. Лейстер рассказывал детям забавные истории, иногда бросал на меня быстрые взгляды, от которых по коже пробегали мурашки. Я старалась держать лицо и почти не смотрела в его сторону.

Когда дети наконец уснули, я вернулась к себе в комнату. Подальше от него. Подальше от собственных глупых мыслей.

Но не успела я закрыть дверь, как раздался стук.

Сердце подпрыгнуло. Я и без того знала, кто стоит за дверью. Несколько секунд просто смотрела на ручку, потом всё же приоткрыла дверь.

Лейстер стоял в полумраке коридора. Без камзола. В одной белой рубашке с расстёгнутым воротом. Волосы слегка растрёпаны.

И выглядел он настолько опасно красивым, что у меня пересохло во рту.

— Что вам нужно? — спросила как можно холоднее.

— Хотел пригласить тебя на прогулку, — ответил он.

— Нет. Уже слишком поздно.

— Вчера тебя это не останавливало, — его губы тронула лёгкая усмешка.

— Вчера… этого не должно было быть, — вырвалось у меня хрипло.

— Я что-то сделал не так? — он шагнул ближе. — В чём дело, Жози? Мне казалось, мы наконец нашли общий язык.

О да, нашли. Ещё какой.

Я представила вчерашнее — его губы, его руки, его дыхание на своей коже и покраснела так, что даже кончики ушей загорелись.

— Вы скучаете, — сказала я, стараясь не смотреть в его лицо. — Я понимаю. Но я не такая. Но я не хочу быть развлечением.

Он молчал, глядя на меня так, что становилось трудно дышать. Его пальцы осторожно коснулись моей руки — той, которой я держалась за дверь. Кожа сразу вспыхнула.

— С чего ты решила, что всё это несерьёзно? — спросил он низко.

— Вы женаты… — произнесла я самый главный и тяжёлый аргумент. — Всё это неправильно.

Лейстер прикусил нижнюю губу. На его лице появилось странное, почти мучительное выражение.

— Я должен кое в чём признаться тебе, Жози, — сказал он наконец. — Пообещай, что не возненавидишь меня сразу?

— Не понимаю, о чём вы.

Он глубоко вздохнул.

— Я сделал то, о чём сейчас очень жалею. Всё с самого начала пошло совсем не так, как я планировал. Я хотел окончательно всё разрушить. Использовать ситуацию в своих интересах. Думал, так будет проще. А в итоге теперь пытаюсь собрать всё по кусочкам.

Я смотрела на него, ничего не понимая, но чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

— Так что же вы такого сделали, лорд Лейстер?

Он помолчал ещё мгновение. А потом вдруг произнёс совсем другое:

— Я хочу пригласить тебя на ещё одно свидание, Жози.

Я растерянно моргнула.

— Что?

— Настоящее свидание, — уголки его губ едва заметно дрогнули. — Завтра. На берегу озера. На закате.

Утром, когда мы с детьми только закончили завтрак, в дверь постучали.

Мадам Беата вышла в холл и вскоре вернулась с озабоченным лицом. За ней шёл мужчина в форменной одежде — посыльный. В руках он держал запечатанный пакет с документами.

— Лорду Лейстеру срочная доставка, — сказал он, протягивая пакет экономке. — Распишитесь.

Мадам Беата расписалась, посыльный кивнул и вышел.

Она повертела пакет в руках, разглядывая адрес, и нахмурилась.

— Так вот же… — пробормотала она. — Здесь ясно написано: главное поместье. А мы… мы сейчас здесь живём. Это же другое имение.

— Перепутал адрес? — спросила я.

— Похоже на то, — мадам Беата вздохнула. — Но документы срочные. Посыльный сказал — передать до полудня.

Я подняла глаза от чашки чая. Что-то внутри шевельнулось — странная смесь любопытства и беспокойства.

— Как далеко это поместье? — спросила я.

— На хорошем экипаже пару часов в одну сторону, — ответила экономка.

Я посмотрела на детей. Крис с Мири как раз шептались о чём-то, явно скучая.

— Мы можем отвезти, — сказала я неожиданно для самой себя. — Детям будет полезно прогуляться.

Мадам Беата посмотрела на меня с сомнением.

— Вы уверены, Жози? Дорога неблизкая.

Я посмотрела на притихших Мири и Криса. У них глаза загорелись в ожидании приключения.

— Уверена, уверена! — запрыгал на месте Крис. — Я покажу Мири свою комнату! Там такие игрушки…

— Плавда? — Мири оживилась и спрыгнула со стула.

Я улыбнулась.

— Тогда собирайтесь. Едем.

Дорога заняла почти два с половиной часа.

Экипаж трясся по ухабам, дети смотрели в окна и наперебой спрашивали, скоро ли приедут. Я смотрела на поля, леса, селения, проплывающие мимо, и думала о своём.

О вчерашнем поцелуе. И о предстоящем свидании. Сердце то сжималось, то начинало биться чаще. Я злилась на себя за эту слабость.

Когда экипаж наконец остановился, я поняла, насколько сильно недооценивала масштаб главного поместья АйкВаундеров.

Перед нами возвышался настоящий дворец — огромный, величественный, с высокими башнями и множеством окон. Он был в несколько раз больше того уютного дома, в котором мы сейчас жили.

— Вот это да… — тихо выдохнула я.

Крис гордо улыбнулся и схватил Мири за руку.

— Пойдём! Я покажу тебе свою комнату! Там у меня целая крепость из деревянных солдатиков и настоящий драконий меч!

Мири восторженно закивала, и они побежали вперёд. Я поправила платье, взяла конверт с документами и отправилась следом за детьми.

Мы поднялись по широкой лестнице. Лакей у двери застыл, глядя на меня.

Беззвучно открыл рот. Потом закрыл. Потом выдавил:

— Ле… леди… — выдохнул он едва слышно, глядя прямо на меня.

Я нахмурилась.

— Мне нужно передать важные документы лорду Лейстеру. Он дома?

— Он… он скоро будет, — лакей поклонился. — Пройдите в гостиную.

— Дети хотят пить, — я оглянулась на лестницу, где уже скрылись Крис и Мири. — Принесите, пожалуйста, воды.

— Сию минуту.

Внутри особняк казался ещё больше.

Высокие потолки, лепнина, тяжёлые портьеры. Картины в золочёных рамах. Я шла по коридору, и каждый шаг отдавался эхом.

Служанка, которая несла поднос со стаканами, увидела меня, попятилась и выронила поднос.

Звон разбитого стекла разнёсся по всему коридору.

— Ох! — она прижала руки к щекам. — Простите, леди, я нечаянно…

— Ничего страшного, — я наклонилась, помогая собрать осколки.

Девушка смотрела на меня, широко распахнув глаза. С испугом. Словно увидела призрак.

— Что с вами? — спросила я.

— Н-ничего, — она вскочила и убежала.

— Странно, — пробормотала.

— Жози! Жози, иди скорее! — крикнул Крис откуда-то сверху. — Мы почти пришли…

— Я уже поднимаюсь, — ответила.

И пошла наверх. Коридор второго этажа был длинным, полукруглым. В конце слышался топот детских ног и голоса.

Я медленно пошла на звук голосов, оглядываясь по сторонам. Одна дверь притянула мой взгляд. Сердце вдруг заколотилось часто и болезненно.

Не понимая, что делаю, я толкнула дверь и вошла. Она открылась с тихим скрипом.

В комнате было полутемно — тяжёлые занавески глубокого синего цвета с серебряными звёздами были почти полностью задёрнуты. Я подумала, что они точно такие же, как в моём сне.

Я прошла к окну и отдернула шторы. И уже знала, что увижу — цветущий сад под окном и фонтан в форме головы дракона.

Так странно все.

Я отошла от окна. На стене напротив висел большой портрет в тяжёлой золочёной раме.

На меня смотрела красивая молодая женщина в роскошном тёмно-зелёном платье, с высоко уложенными волосами и холодной, надменной улыбкой на губах.

Я стояла и не могла отвести взгляд.

На этом портрете была я.

И вдруг на меня обрушилась лавина.

Воспоминания хлынули так резко и болезненно, что я пошатнулась. Обрывки, образы, голоса — всё сразу. Смех Лейстера, когда он встречает Криса. Его холодный взгляд на меня за ужином. Моя собственная злость. Пощёчина. Слова, которые я кричала ему в лицо. Кристофер, которого я запрещала признавать. Магическая клятва. Моя ревность. Моя боль. Моя глупая, отчаянная любовь, которую я прятала за ледяной маской.

Ноги подкосились. Я опустилась на мягкий ковёр, прижимая ладонь к груди. Дышать стало тяжело.

— Леди Жозефина! Боги, что с вами?!

Я с трудом открыла глаза. Передо мной на коленях стояла Рена — моя бывшая горничная. Её глаза были широко распахнуты от ужаса.

— Всё в порядке, Рена… — хрипло прошептала я. — Помоги мне встать.

Она быстро подала мне руку. Я поднялась, всё ещё шатаясь. Рена смотрела на меня так, будто до конца не верила, что это я.

— Мне сказали, что вы вернулись… Я прибежала сразу, как только узнала. Вы надолго, миледи?

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё сжимается от нахлынувших воспоминаний. Покачала головой.

— Нет. Я сейчас уезжаю.

Я заметила, что до сих пор сжимаю в руках тот злополучный конверт. Документы для Лейстера, которые он так срочно ждет.

И тут же накрыло осознанием — Лейстер… мой муж.

От этой мысли внутри всё перевернулось. Желчь поднялась к горлу.

Я резко сунула конверт в руки Рены.

— Передай лорду Лейстеру. Лично.

Не дожидаясь ответа, я быстро вышла из комнаты и почти побежала по коридору к комнате Криса. Дети сидели на ковре и с восторгом рассматривали деревянных солдатиков.

— Дети, мы уезжаем, — произнесла я резко.

Крис поднял на меня удивлённые глаза.

— Жози… давай останемся ещё немного. Я ещё не всё показал Мири.

— Мамочка, пожалуйста… — заканючила Мири, глядя на меня своими большими синими глазами.

— Нет, — отрезала я. — Нужно срочно уезжать. Возьмите солдатиков с собой. Пожалуйста, собирайтесь быстрее.

Они не спорили, видимо, мой вид сказал им больше, чем слова. Крис собрал игрушки в мешочек, Мири взяла его за руку, и мы вышли.

Мне хотелось исчезнуть из этого дома до того, как вернётся Лейстер. Я просто не могла сейчас смотреть ему в глаза. Боялась, что сорвусь. Закричу. Заплачу. Устрою скандал.

А мне хотелось иметь холодную голову.

— Рена, — оглянулась я на горничную, которая шла следом. — Пусть никто не говорит, что мы здесь были. По крайней мере сегодня.

— Слушаюсь, миледи, — ответила она, явно ничего не понимая.

Дорога обратно тянулась бесконечно.

Я была безумно рада, что дети увлечены новыми игрушками и не обращают на меня внимания. Просто не представляла, как бы я сейчас выдержала непринуждённую беседу.

В голове билось только одно:

Зачем он так со мной? Это месть? За Криса? За ту клятву? Или просто настолько не любил меня, что хотел таким образом унизить?

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Интересно, что он собирался мне сегодня рассказать на том «свидании»? Какую ещё ложь?

Мы вернулись в дом.

— Мадам Беата, — сказала я, входя, — накройте обед в столовой. Дети голодны.

— Слушаюсь, леди.

Я пыталась есть, но кусок не лез в горло. Только смотрела в тарелку и думала, думала, думала…

Что делать дальше?

Представляла, как Лейстер вечером возвращается домой. Идет к озеру, где организовал свидание.

А я… я приду.

Чтобы посмотреть в его лживые глаза.

Дети, утомлённые дорогой, заснули быстро. Я попросила одну из служанок приглядеть за ними, пока меня не будет.

А сама вернулась в свою комнату. Надела самое красивое платье, что у меня было — нежно-голубое, которое так шло к моим глазам. Тщательно причесалась и прихватила волосы лентой. Покусала губы, чтобы они стали ярче. Посмотрела на себя в зеркало и горько усмехнулась.

Как забавно… собираюсь на свидание с собственным мужем.

Только вместо трепета и волнения внутри полыхала холодная, жгучая ненависть.

Я пришла к озеру чуть раньше. Солнце едва коснулось вершины деревьев. Мне хотелось собраться с мыслями.

На берегу был натянут небольшой шатёр — синий, с золотистой каймой. Внутри навалены мягкие подушки, расставлены свечи, рассыпаны розовые лепестки.

Всё выглядело невероятно романтично. Лейстер постарался.

За спиной послышались шаги. Я резко обернулась, готовая взглянуть в глаза своего мужа.

Но вместо Лейстера передо мной стоял… Эдриан.

— Не ожидала, Жози? — хмыкнул он, медленно приближаясь.

— Как ты здесь оказался? — спросила холодно.

— Пришёл тебя увидеть, — он улыбнулся, но улыбка вышла неприятной и хищной. — Красиво выглядишь. Для лорда Лейстера вырядилась?

— Не твое дело. Посмотрел. Теперь пошёл вон.

Эдриан тихо рассмеялся.

— Ты изменилась, — он покачал головой, разглядывая меня. — Раньше была куда ласковее.

— Ты просто не представляешь, кто перед тобой, — я гордо вскинула голову.

— О, очень даже представляю, — его глаза сузились. — Развратница и шлюха, которая решила залезть под самого лорда. Думаешь, никто не знает, как ты метишь на место хозяйки? Как крутишь хвостом перед ним? Бедный лорд Лейстер даже не подозревает, какую змею пригрел у себя в доме.

У меня перехватило дыхание.

— Извинись, — тихо сказала я. — Иначе…

— Иначе что? — он приблизился. — Иначе лорд так и не узнает, какая ты на самом деле? Лейстер тебя вышвырнет, когда увидит. А пока…

Он резко вскинул руку и бросил мне в лицо горсть мелкой сероватой пыли.

Я резко вдохнула и закашлялась. Пыль проникла в лёгкие, голова мгновенно закружилась, ноги стали ватными. Мир поплыл перед глазами.

— Что… ты сделал… — прошептала я, пытаясь удержаться на ногах.

Эдриан подхватил меня на руки, когда я начала оседать.

— Тихо, тихо… Не нужно сопротивляться.

Он занёс меня внутрь шатра и уложил на подушки. Я хотела оттолкнуть его, закричать, но тело не слушалось. Только глазами могла двигать с ужасом наблюдать, как он расстёгивает верх моего платья, а потом снимает с себя рубашку. Я увидела его бледное, мягкое тело и меня тошнило от ужаса.

Нет. Пожалуйста, нет.

— Какая же ты красивая, — пробормотал Эдриан.

Он лёг рядом, грубо задрал подол моего платья и провёл ладонью по бедру.

Я закрыла глаза. Не могла смотреть на его противное лицо.

С наружи раздались шаги. Эдриан замер.

Полог шатра откинулся. Я открыла глаза. На входе стоял Лейстер. Его лицо в одно мгновение превратилось в застывшую маску. Синие глаза вспыхнули опасным, почти звериным блеском.

Лейстер

Нолан уже ждал меня в главном особняке.

— Ты опоздал, — он даже не поднял головы от бумаг.

Ну да. Младший брат — шалопай. Как обычно.

Но не рассказывать же ему, что я почти не спал эту ночь. Всё думал о предстоящем разговоре с Жози.

Перебирал слова, представлял её реакцию. В итоге решил, сегодня я сделаю всё красиво. Как она заслуживает.

На рассвете я вместе со старым слугой Крумом отправился к озеру. Мы выбрали место под раскидистой ивой у самой воды. Натянули легкий шатер. Времени было в обрез, но я очень надеялся, что он исполнит всё в точности. Расставит перед закатом красиво свечи и украсит все цветами. Наполнит шатер маленькими подушечками.

Хотел, чтобы Жози понравилось. Чтобы этот вечер стал для нее особенным.

Мы должны были поужинать у озера. А потом…

Я невольно коснулся кармана камзола. Там лежало кольцо. То самое обручальное, которое Жозефина когда-то сняла перед побегом из дома. А теперь я собирался его вернуть. Только уже не Жозефине.

Жози.

И попросить ее стать моей женой снова. Попробовать начать сначала. А потом рассказать правду.

И именно это не давало мне покоя.

Я перебрал в голове десятки вариантов её реакции — от холодного презрения до слёз и ярости. И ни в одном не видел для себя оправдания.

Я перебрал сотню слов. Сотню объяснений. Но так и не нашёл единственного правильного.

Но я больше не мог тянуть. Я влюбился в женщину, которую когда-то ненавидел. В ту самую Жозефину, которая теперь стала Жози — нежной, ранимой, невероятно сильной и светлой. Ту, рядом с которой я хотел просыпаться каждое утро. Ту, ради которой готов был встать против всего мира.

— Документы тебе передали? — сухо спросил Нолан, наконец оборачиваясь ко мне.

Я заставил себя вернуться к делам.

Сегодня мы заключали сделку на покупку серебряных рудников у северного хребта. Старые шахты давно забросили после обвала, но я был уверен — жилы там еще не исчерпаны. А Нолан, как обычно, хотел лично убедиться, что младший брат не собирается спустить семейное состояние в пропасть.

— Гонец должен прибыть до полудня, — ответил я. — Я велел доставить бумаги сюда еще утром.

И внутри неприятно кольнуло беспокойство. Документы давно должны были быть на месте.

Нолан недовольно поджал губы.

— Тогда поехали осмотрим рудники еще раз. Не люблю покупать кота в мешке.

К полудню мы уже были в горах.

С нами отправился управляющий шахтами — сухонький старик по имени Бертон. Он без конца вытирал лоб платком и уверял, что рудники совершенно безопасны. Обвалов можно было больше не опасаться.

Нолан слушал молча, задавал короткие вопросы и внимательно осматривал выработки. Я же ловил себя на том, что думаю совсем не о сделке.

Интересно, чем сейчас занимается Жози? Наверное, читает детям. Или играют в саду с мячиком. Или в прятки…

Я не хотел думать о ней. Но перед глазами тут же вставал образ — Жози, зажатая в моих объятиях возле старого дуба. Её порозовевшие щёки, влажные приоткрытые губы. Взволнованный взгляд, который она так старательно прятала, отводя глаза в сторону. И как дрожали её ресницы.

И как она дышала часто и прерывисто.

Я резко оборвал себя, провёл рукой по лицу. Да что со мной такое творится?

— Лейстер, ты вообще меня слушаешь? — холодно спросил Нолан.

— Разумеется.

— Тогда скажи, сколько потребуется вложить в укрепление западной шахты.

Я тяжело вздохнул.

Похоже, брат заметил, что мыслями я сегодня совсем не здесь. Но я все же заставил себя собраться и ответил четко. Я знал, на что уйдет каждая монета. И был готов ручаться за прибыль. Мое чутье еще никогда меня не подводило.

Домой мы вернулись только после полудня. У дверей нас встретила Рена. Девушка передала бумаги и почему-то странно на меня посмотрела. Будто хотела что-то сказать, но передумала.

А потом быстро исчезла.

Мы с Ноланом подписали документы в кабинете. После нам накрыли поздний обед, и разговор снова ушел в дела.

Лишь когда за окнами начало темнеть, брат наконец поднялся из-за стола.

— Как там Крис? — спросил он уже мягче. — Дора скучает. Все просит, чтобы он скорее вернулся домой.

Я до боли прикусил губу, почувствовав во рту привкус крови.

— Он уже дома, — упрямо ответил я.

Нолан тяжело вздохнул и покачал головой.

— Он навсегда останется моим сыном для всех остальных. Ты же понимаешь это?

Я промолчал, сцепив зубы.

— От Жозефины нет вестей? — спросил он уже у двери.

— Есть, — я отвёл взгляд. — Только позволь, я не буду сейчас об этом говорить, брат.

Нолан тяжело вздохнул.

— Как хочешь.

Домой я добрался уже на закате. Сердце колотилось так, словно вернулся в юность и бегу на свое первое свидание. Я поднялся наверх, но комната Жози оказалась пуста. Дети уже спали.

Значит, она пошла к озеру.

Я схватил приготовленную корзину с вином, фруктами и легкими закусками и почти бегом направился к берегу.

Шатер стоял на месте. Свечи мягко мерцали в вечернем сумраке. Розовые лепестки колыхались от легкого ветра.

Я замер, чувствуя, как внутри все одновременно сжимается от волнения и надежды.

— Жози? — позвал негромко.

Ответа не было. Тогда я шагнул вперед и откинул полог шатра. И в ту же секунду внутри все окаменело.

Жози лежала на смятых подушках. Платье было наполовину расстегнуто, подол сбился выше колен, а над ней нависал Эдриан, прижимая ее к своему обнаженному торсу.

У меня потемнело в глазах. Дракон внутри взревел так, что на миг стало трудно дышать.

Хотелось вытащить Эдриана наружу. Вдавить в землю. Сжать пальцами горло, чувствуя, как хрустят кости.

Дракон внутри разрывался от ярости и требовал крови.

— Милорд… — Эдриан поднял голову. Залепетал, — Она сама… сама меня позвала. Она хотела…

— Замолчи.

Я шагнул вперёд. Перевел взгляд на Жози.

Она смотрела на меня огромными испуганными глазами.

И молчала.

У Лейстера было такое лицо, что я на мгновение подумала — сейчас он разнесёт всё к чертям. Вместе со мной.

Глаза горели тёмным, почти чёрным огнём, челюсть была сжата так, что на скулах выступили желваки. В нём не осталось ничего от того пылкого и нежного мужчины, который поцеловал меня и звал на свидание. Только чистая, первобытная ярость дракона.

Он одним резким движением сдернул Эдриана с меня и выволок его наружу. Полог шатра захлопнулся, отрезая меня от происходящего.

Я дернулась, пытаясь встать. Тело возвращало чувствительность медленно, с противной ватной слабостью. Я покрутила кистями, разгоняя кровь, и глубоко дышала, раздувая в себе ярость.

Сейчас выйду и убью… обоих.

Снаружи уже доносилось жалкое, дрожащее блеяние Эдриана:

— Милорд, это не то, что вы думаете! Она сама меня позвала! Сказала, что хочет встретиться здесь, пока вас нет… Она сама расстегнула платье и потянула меня к себе! Я… я просто не устоял! Она же шлюха, милорд! Обычная интриганка, которая метит на ваше имя и состояние!

Ярость вспыхнула с новой силой, выжигая остатки дурмана из крови.

Дрожащими руками я кое-как застегнула платье. Перевернулась на четвереньки. Ноги предательски дрожали, когда я пыталась встать. С третьей попытки мне всё-таки удалось подняться. Я воинственно сдула прядь волос со лба и стиснула зубы.

Так. Теперь выйти и разобраться, что за ерунда здесь происходит.

Я откинула полог шатра и вышла.

Картина была красноречивая: Эдриан валялся на земле, прижимая руку к разбитой губе. Над ним нависал Лейстер — страшный, как настоящий дракон в человеческом обличье. Кулак уже был занесён для нового удара.

— И что ты медлишь? — громко сказала я, подходя ближе. Голос мой дрожал от ярости. — Вмажь ему. Или поверил во всю эту грязь?

Из горла Лейстера вырвался низкий, звериный рык. Кулак тяжело опустился. Эдриан жалобно взвыл и попытался свернуться в комок.

— Хватит! — рявкнула уже я. — А то убьешь его раньше, чем я всё узнаю.

Лейстер замер.

Я подошла ближе и присела перед Эдрианом на корточки. В глазах у меня сейчас, наверное, тоже полыхал огонь.

— И много тебе заплатила Эления за эту ложь? — спросила я холодно. — Или ты сам решил отомстить мне за то, что я тебя отшила, а потом ещё и выгнали из дома?

Эдриан попытался отползти, но я наступила каблуком ему на запястье.

— Отвечай, мразь.

— Она… она сама меня нашла, — прохрипел он, сплёвывая кровь. — После того, как ты отказалась от её денег. Сказала, что если я помогу… скомпрометировать тебя, то она заплатит и поможет мне найти новое место. Сказала, что ты опасная выскочка, которая хочет занять её место…

Я горько усмехнулась.

— Значит, вы вдвоём решили меня подставить. Красиво придумано. А что за порошок ты мне кинул в лицо?

— Это не яд! — быстро выпалил Эдриан. — Просто сонная пыльца. Чтобы ты не сопротивлялась… Я не собирался…

Договорить он не успел. Я со всей силы отвесила ему оплеуху. Звонкий удар разлетелся над озером.

— Это за «шлюху».

Потом медленно выпрямилась и обернулась к Лейстеру.

Мы смотрели друг на друга.

В его глазах всё ещё бушевала ярость, смешанная с болью и растерянностью. Он явно не знал, чему верить. А я больше не хотела ничего объяснять.

Я шагнула вперёд и, не раздумывая, отвесила ему пощёчину. Лейстер даже не шелохнулся. Только медленно прикрыл глаза.

А у меня дрожали руки.

— Жози… — хрипло произнес он.

— Жозефина, — рыкнула я, глядя ему прямо в глаза. — Меня зовут Жозефина АйкВаундер. И я всё вспомнила.

Повисла тяжёлая, звенящая тишина.

Я резко развернулась и пошла к дому, не оглядываясь. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. В глазах щипало от злых, обидных слёз.

Хватит с меня на сегодня.

Я закрыла дверь на задвижку с такой силой, что та жалобно звякнула.

Сердце колотилось в груди. Воздуха не хватало.

Боролась с огромным желанием схватить Мири в охапку и сейчас же сбежать из этого дома. Уехать. Исчезнуть. Больше никогда не видеть ни Лейстера, ни его холодных глаз, ни этой проклятой усмешки, от которой у меня каждый раз подкашивались ноги.

Только вот куда мне ехать ночью? Да и Мири пугать не хотелось. Как объяснить ребёнку, почему мы уезжаем посреди темноты?

Нет. Завтра утром. Спокойно. Соберусь и уеду.

Хотя что мне собирать? У меня ведь почти ничего нет. И ничего из этого дома я не возьму.

И куда дальше? К отцу?

Ему всегда было на меня наплевать. Особенно после того, как он взял в жёны молодую женщину. Отец всегда мечтал о сыне, наследнике. А наша мать подарила ему только двух дочерей. Он даже не удосужился как следует поискать пропавшую дочь.

Сестра вышла замуж и уехала далеко на юг. У неё, наверное, уже есть дети.

А Лейстер…

Внутри всё скрутило жгутом при мысли о муже.

Я опять поддалась его чарам. Расслабилась, как наивная дурочка. А он наверняка смеялся, видя, как я легко таю под его взглядом.

Ненавижу!

В дверь застучали.

— Жози… открой!

— Убирайся, Лейстер. Я не хочу тебя видеть.

— Не уйду, пока мы не поговорим.

— Ну и стой там всю ночь!

Я сдернула покрывало и легла прямо поверх одеяла, даже не переодевшись. Натянула подушку на голову, будто это могло заглушить голос за дверью.

— Только детей не разбуди! — зло бросила я, слушая, как он колотит в дверь.

За стеной была комната Мири. Надеюсь, хватит у него совести отстать от меня и не шуметь.

И вдруг меня словно ледяной водой окатило.

А если он заберет ее?

Я резко села в постели.

Что, если завтра он просто возьмет Криса и Мири и уедет в главный особняк?

Сердце болезненно дернулось.

Нет. Он не поступит так со мной. Хотя он уже поступил подло.

Я лежала и прислушивалась. Стук прекратился, и тишина казалась подозрительной. Неужели так быстро сдался? Не будет даже пытаться оправдаться? Не потребует снять клятву?

Я и так собиралась её снять. Пусть признает Криса своим сыном. А мне оставит Мири. И разойдёмся. Уверена, такой вариант его полностью устроит.

Но тишина царапала. Я встала, тихо подошла к двери и прислушалась. Ни звука.

Ну и прекрасно. Убрался.

Я уже собиралась вернуться в кровать, когда за спиной вдруг раздался тихий голос:

— Значит, через дверь ты меня не впустишь.

Я взвизгнула и резко обернулась. Лейстер стоял возле открытого окна.

Волосы растрепаны ветром. Белая рубашка расстегнута у ворота. Губы упрямо сжаты.

— Ты… — у меня даже слов не нашлось. — Ты влез через окно?!

— Пришлось, — усмехнулся он.

— Вон отсюда!

— Нет.

Он сделал шаг ко мне. Я тут же отступила. Прижалась спиной к двери.

— Не подходи.

— Жози…

— Не называй меня так! — Голос предательски дрогнул.

— Жози, нам нужно поговорить.

— Зачем ты так со мной? — голос сорвался. — Зачем было всё это? Поцелуи, свидания, нежные взгляды… Ты просто решил отомстить? Посмеяться надо мной?

Лейстер сделал шаг ближе, но я выставила руку.

— Не подходи.

— Я не хотел тебя обидеть, — глухо сказал он. — Сначала… да, я действительно хотел использовать ситуацию. Хотел, чтобы ты пообщалась с Крисом, чтобы ты… смягчилась. Чтобы сама захотела снять клятву. Я думал, так будет проще для всех. Но потом… всё изменилось. Я идиот, Жози. Не представляю, как такое можно простить. Я хотел все рассказать тебе сегодня.

— Так всё дело в этой клятве? — я тяжело дышала. Слишком трудно давался мне этот разговор. — Ты хотел, чтобы я её сняла? Так и сказал бы. Зачем все эти игры?

Лейстер болезненно поморщился.

— Пойдем — я качнула головой.

— Куда?

— Не хочу разбудить детей. Просто иди за мной.

Я несколько секунд смотрела на него. А потом отодвинула задвижку и открыла дверь.

Мы спустились в гостиную. В доме стояла глубокая ночная тишина. Только камин едва потрескивал углями.

Я остановилась посреди комнаты. Лейстер встал напротив.

— Жози…

— Молчи.

Он удивленно замер.

— Дай мне руку, — попросила.

Несколько секунд он смотрел непонимающе. А потом медленно протянул ладонь. Я сжала ее пальцами.

Сердце предательски дрогнуло, почувствовав тепло его пальцев, но я заставила себя сосредоточиться. Закрыла глаза. Слова древней клятвы сами всплыли в памяти.

Между нашими ладонями вспыхнул слабый голубоватый свет, когда я произносила слова.

— Я, Жозефина АйкВаундер, добровольно снимаю с Лейстера АйкВаундера магическую клятву. Отныне он свободен признавать Кристофера своим сыном. Клятва снята.

Я почувствовала, как что-то отпустило внутри, будто лопнула туго натянутая струна.

— Всё, — сказала я, выдёргивая руку. — Я тебе больше ничего не должна, Лейстер. Я и раньше была готова это сделать. В тот самый день… когда узнала, что беременна. Когда пришла к тебе счастливая, и нашла полуголую девицу в твоей постели.

Я отвернулась от него.

— Крис хороший мальчик. Я действительно полюбила его. Была бы рада стать ему матерью. Но ты всё разрушил. Завтра утром я заберу Мири, и мы уедем.

Лейстер резко шагнул вперёд.

— Она моя дочь, Жозефина. Моя. Я не отдам её тебе.

— Твоя?! — я горько рассмеялась. — А где ты был три года назад, когда я рожала её в монастыре? Где ты был, когда я растила её одна? Ты даже не искал меня!

— Я думал, ты сбежала с любовником! — рявкнул он. — Мне сказали, что видели тебя с мужчиной! Я был в ярости!

— И поэтому решил отомстить, когда я потеряла память?! — я почти кричала. — Решил поиграть со мной, как с куклой?!

— Я не играл! — он тоже повысил голос. — Я влюбился в тебя заново, чёрт возьми! В ту женщину, которой ты стала!

— Не смей! — я ткнула его пальцем в грудь. — Не смей говорить мне о любви после всего этого! Ты лгал мне каждый день! Смотрел, как я мучаюсь. Как пытаюсь вспомнить, кто я. Вместо того чтобы просто подойти и сказать: «Ты моя жена».

— Я боялся. Боялся, что ты сбежишь. Что возненавидишь меня ещё сильнее.

— И правильно боялся, — я вытерла злые слёзы, что выступили на глазах. — Потому что сейчас я тебя ненавижу.

Он шагнул ко мне.

— Жози…

— Не подходи. Я не хочу больше с тобой разговаривать.

Мы оба тяжело дышали, словно после драки. Словно еще немного — и окончательно уничтожим друг друга.

— Я люблю тебя, — наконец сказал он.

— Ложь, — ответила я. — Ты любишь только себя.

Развернулась и вышла. Пошла к себе, закрыла дверь, задвинула щеколду. Прислонилась лбом к холодному дереву.

За дверью было тихо. Он не пошёл за мной.

Всё правильно, — сказала я себе. — Так лучше для всех.

Но почему тогда было так больно?

Я провалилась в глубокий тяжёлый сон.

Вся эта ситуация полностью опустошила меня. Хотелось накрыться с головой одеялом и никого не видеть и не слышать.

Но всё же утром мне стало немного легче. Я попыталась мыслить здраво.

Ясно, что Лейстер использовал меня. И никогда не любил. Это я всегда за него цеплялась. И даже мой побег три года назад… я же надеялась, что он рванёт за мной. Вернёт. Остановит.

Но он не пришёл.

За эти три года я всё же достаточно изменилась, чтобы трезво смотреть на вещи и не обольщаться красивыми словами.

Я встала, привела себя в порядок. Надела то самое платье, в котором приехала сюда из монастыря. Взять большее не позволяла гордость.

Единственное, что я хотела попросить — предоставить мне экипаж, чтобы я могла вернуться к отцу. Перспектива меня не радовала. Но оказавшись в его доме я могла спокойно подать на развод и пожить некоторое время. Не откажет же он дочери и внучке в крыше над головой?

Я вышла из комнаты и зашла к Мири. Её постель была пуста.

Сердце тревожно ёкнуло.

Быстрыми шагами я направилась в комнату Криса. Дверь была приоткрыта. Я толкнула её…

И замерла.

В комнате возле пустой кровати стоял Лейстер. Мальчика нигде не было видно.

— Где дети? — накинулась я. — Куда ты их спрятал?

— Я только сейчас зашёл, — ответил он. — Подумал… Крис с тобой.

— Его нет со мной. И Мири тоже нет… — я посмотрела на него с подозрением. — Ты что-то задумал? Решил удержать меня таким способом? После всего, что произошло, я уже не знаю, чего от тебя ждать!

— Жози…

— Не называй меня так.

— Жозефина, — поправился он, и в голосе его прозвучала усталость. — Я не трогал детей. Клянусь.

— Тогда где они?!

Мы смотрели друг на друга несколько долгих секунд. А потом одновременно поняли одно и то же. Детей действительно нет. Я почувствовала, как подкашиваются ноги.

Через четверть часа весь дом уже стоял на ушах. Я обыскивала комнату за комнатой, заглядывала в каждый угол, в каждый шкаф. Никого.

— Может, они в саду? — предположила горничная.

— Ищите! — крикнула я.

Сад тоже был пуст. Я вернулась в дом, чувствуя, как накатывает паника.

— Никто их не видел? — спросила с отчаянной надеждой в голосе.

Слуги переглянулись. Покачали головами.

Казалось, мир в одночасье рухнул. Я подошла к окну, спазм скрутил горло и не хватало воздуха. Лейстер подошел и встал рядом.

— А если с ними что-то случилось? — вырвалось у меня. Я всхлипнула, не в силах сдерживаться.

Лейстер попытался обнять меня.

— Мы их найдём, Жо…

Я резко отодвинулась, перебивая.

— Даже не думай подходить!

Он замер.

— Жозефина, — сказал он тихо. — Я понимаю, ты ненавидишь меня. Но давай заключим перемирие. Хотя бы ради детей. Нам нужно найти их. Сейчас не время выяснять отношения.

Я посмотрела на него. Взгляд его был серьёзным, без тени обычной усмешки.

— Это точно не твои проделки? — спросила я. — Не решил удержать меня таким способом?

Лейстер вздохнул.

— Я всю ночь думал, что мне сделать, чтобы ты простила меня. Перебрал сотню вариантов. Но никогда бы не опустился до того, чтобы прятать детей. Никогда, Жозефина. Ты должна мне верить.

Я помолчала.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Я постараюсь тебе поверить. Тогда давай подумаем, где они могут быть.

Мы вернулись в комнаты детей. Я подошла к шкафу Мири, открыла дверцу.

— Не хватает платья, — сказала я. — И туфель. Получается, она оделась сама, прежде чем уйти.

Мы вернулись в комнату Криса. Его одежды тоже не хватало. А еще на полу лежала раскрытая книга. Лейстер поднял ее.

— «Дракончик, который искал семью». — прочитал он.

— Она лежала в шкафу, — воскликнула я. — Я сама убрала её.

Это что-то должно значить? Я не понимала.

В комнату вбежала запыхавшаяся служанка.

— Лорд! — воскликнула она. — Младший конюх видел… он говорит, что на рассвете по небу летел маленький дракончик. С девочкой на спине.

— Что?! — выдохнула я.

— В какую сторону? — спросил Лейстер.

— К озеру, — служанка перевела дух. — На другую сторону.

Мы посмотрели друг на друга. И выдохнули одновременно:

— Охотничий домик.

Лейстер бросился к выходу.

— Я поеду один, — сказал он. — Ты оставайся здесь.

— Нет, — запротестовала. — Я еду с тобой.

— Жозефина…

— Это моя дочь. И Крис — тоже мой. Я еду с тобой.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда прежде ответь. Ты мне доверяешь?

— Ты мне доверяешь?

— Что? — не поняла я.

— Просто доверься мне, Жози, если хочешь пойти со мной.

Я не успела ответить.

Лейстер сделал шаг назад и… я не поняла, как это произошло. Воздух вокруг него сгустился, стал плотным, горячим. Я зажмурилась от яркой вспышки.

Когда открыла глаза — передо мной стоял дракон.

Серебристо-золотая чешуя переливалась в лучах утреннего солнца. Синие глаза смотрели на меня с нетерпением.

— Забирайся, — услышала я его голос у себя в голове. — Быстрее.

Я уставилась на него. Как это вообще возможно, забраться на такую громадину? Да еще потом удержаться в воздухе? А если он меня уронит? Какое будет изящное решение всех проблем.

Я нервно выдохнула.

— Жозефина, дети ждут, — рыкнул в голове нетерпеливый голос.

Я вздохнула, подобрала юбку и забралась ему на спину, вскарабкавшись по крылу. Чешуя под рукой оказалась тёплой и гладкой. Я вцепилась в роговой отросток у самой шеи, боясь пошевелиться.

— Держись крепче, — пронеслось.

Через несколько секунд мы уже взмыли в воздух. Ветер бил в лицо, растрепав волосы.

Дракон стремительно несся, поймав поток ветра. Озеро промелькнуло внизу. А за ним показался охотничий домик.

Лейстер приземлился на небольшой полянке перед домиком, и я сползла с него на дрожащих ногах. Он тут же перекинулся обратно. Хлопнул воздух, и вот передо мной уже не дракон, а мужчина.

Я вбежала на крыльцо и распахнула дверь. Позвала громко:

— Крис!

— Мири!

Никто не ответил.

— Нет их здесь, — сказал Лейстер.

Я пошатнулась, и тут же крепкая рука обняла меня за плечи. А я не нашла в себе сил оттолкнуть его. Наверное, у всего есть предел и мне сейчас нужна надежная опора.

— Где нам их искать? — я вскинула голову, глядя на Лейстера.

— Они не в домик летели, а к храму. Не знаю зачем, но чувствую, они там.

Я зацепилась за его слова как за соломинку. Мы выбежали наружу и побежали по тропинке.

Храм стоял на холме, окружённый старыми дубами. Мы кинулись внутрь, погружаясь во влажный сумрак. Сердце выпрыгнуло из груди, когда откуда-то из глубины донесся детский голос и ноги сами понесли вперед.

Крис и Мири стояли перед старым алтарем держа друг друга за руки.

— Пожалуйста, — слышался жалобный голосок Мири. — Сделайте так, чтобы мамочка не уехала.

У меня перехватило дыхание.

— И чтобы они перестали ругаться, — добавил Крис. — Потому что, когда взрослые ругаются, это очень плохо.

Я почувствовала, как рядом застыл Лейстер.

— И чтобы мы были одной семьей, — совсем тихо закончила Мири.

Я больше не смогла слушать. Подбежала первой.

— Мири! Крис!

Дети обернулись.

— Мама! — Мири вскочила и бросилась ко мне. — Ты плишла! Я знала, ты плидёшь!

Я прижала её к себе. Но прежде оглядела со всех сторон. Слава богам, ни одной царапины. И даже ни малейшего испуга в ее взгляде.

— Вы зачем сюда пришли? — спросила строго.

— Загадать желание, — очень серьезно ответила дочка.

— Какое?

— Не скажу, а то не сбудется, — хитро улыбнулась дочка.

Лейстер в это время допрашивал сына.

— Крис, как только вам такое в голову пришло? Ты ещё не окреп после пробуждения. Летать с Мири на спине — очень опасно. А если бы ты упал? Если бы вы оба разбились? Ты уже большой, Крис. Я не думал, что ты способен на такую глупость. Мы с Жози места себе не находили. Волосы дыбом вставали, когда мы представили, что с вами могло случиться.

Крис опустил голову. Губы его задрожали, но он молчал.

— Эй, — я шагнула между ними. — Давай полегче. Ты совсем его запугал.

Я присела перед Крисом на корточки, взяла его за руки.

— Я просто испугалась, — сказала я тихо. — Мы оба испугались. Очень-очень сильно. Ты нас прости, если мы накричали.

Крис всхлипнул, но кивнул.

— А теперь рассказывайте, что случилось, — я перевела взгляд на детей.

— Мири проснулась, — сказал Крис. — Тебя не было в комнате, Жози. Она пришла ко мне. Сказала, что ей страшно одной. Я достал книгу, и мы смотрели картинки. А потом мы услышали голоса в гостиной. Вы с папой… с лордом Лейстером кричали друг на друга.

— Мы не хотели вас напугать, — я облизала враз пересохшие губы. Получается, это мы виноваты, что дети сбежали. Но кто же знал, что они стоят под дверью и слышат наш разговор.

— А потом мы решили, — Крис поднял голову, — что нужно лететь к храму. Где желания исполняются. Пока вы не поссорились совсем. Пока Мири не увезли. Пока… меня не отправили в другой дом. К другому папе.

— Подожди. Как ты меня до этого назвал? — Лейстер присел на корточки рядом со мной. Протянул руку Крису.

— Папой, — буркнул он. Крис поджал губы, и в его голосе послышалась боль, — А я давно знаю, что ты мой настоящий отец. Слышал, как бабушка Аделаида говорила, что ты не хочешь признавать меня. Для всех я сын дяди Нолана.

— Крис… — Лейстер запнулся.

— Я теперь тоже знаю, что ты мой папа, — Мири ткнула пальчиком в Лейстера. — Настоящий. Ты подалил мне куклу. И защитил меня. И маму.

Внутри у меня всё перевернулось. Правда выплыла наружу самым непредсказуемым образом. И что мне теперь со всем этим делать?

— Крис, Мири… — Лейстер раскрыл объятия. — Идите сюда.

Дети помедлили и переглянулись. Потом не сговариваясь, отлипли от меня и перетекли в объятия Лейстера. Мне лишь оставалось сверкнуть в его сторону раздраженным взглядом.

В ответ Лейстер усмехнулся своей фирменной усмешкой. Протянул руку мне, предлагая присоединиться к детям.

Я лишь фыркнула в ответ.

— Ты мой сын, а ты моя дочь, — зашептал Лейстер детям, прижимая их к груди. — Простите, что я не сразу сказал правду. Простите за все эти годы, что меня не было рядом. Я был дураком. Но теперь я не хочу больше ничего скрывать. И никого терять. Вы — моё сердце. Обе вы. Я вас больше никогда не отпущу.

— А Клис — мой блат? — спросила Мири.

— Да.

— Настоящий?

— Настоящий.

Я стояла в двух шагах и смотрела на них. И такое чувство, что я здесь лишняя. Не вписываюсь в их идеальную картинку. Непроизвольно сделала шаг назад и камень скрипнул под ногой.

Дети сразу обернулись ко мне.

— Мама, иди к нам, — поманила меня ручкой Мири.

— Жози, останься с нами, — обезоруживающе улыбнулся Крис.

Лейстер выпрямился и протянул мне руку.

— Прости меня. Знаю, что заслужил твою ненависть. Но давай начнём сначала.

Я покачала головой. Вот так просто… взять и простить. Забыть три долгих года, что я провела в монастыре. Забыть его ложь. Ту девку в постели.

Я всхлипнула и покачала головой. А потом выбежала из храма.

Я стояла у самого края крутого берега, глядя вниз, где о камни бились мелкие волны. К причалу медленно подходила лодка со слугами из поместья. Один из них, увидев меня, воскликнул:

— Жози! Вы нашли детей?

— Да, — мой голос прозвучал хрипло. Я набрала воздуха в грудь и крикнула громче: — Они здесь! Всё в порядке.

Я оглянулась на храм. Лейстер выходил, прижав к груди Мири. Крис держал его за руку. Все такие радостные, довольные. И только я одна своим ледяным видом портила картину безоблачного счастья.

— Приплыла лодка за нами, — сказала я, вскидывая подбородок. — Я хочу уехать отсюда как можно быстрее. Да и не только отсюда.

— Ты могла бы остаться, — Лейстер упрямо посмотрел на меня. Так, что сразу ясно — без боя не сдастся. — Зачем спешить? Нам нужно поговорить…

— Не хочу никаких разговоров. Ты не найдёшь таких слов, чтобы я могла простить тебя. Отдай мне дочь, и мы просто исчезнем из твоей жизни.

Мири крепче вцепилась пальцами в шею Лейстера. Её глаза обиженно сверкнули.

— Я хочу остаться с папой!

Вот же маленькая предательница. Стоило ему подарить одну куклу, и она уже всем сердцем на его стороне.

— Ты останешься со мной, — отрезала я. — И мы уезжаем. Немедленно!

— Жози… не делай ошибки, — произнес Лейстер.

— Я все свои ошибки исправила, — ответила холодно.

Я решительно направилась к лодке. Но не успела сделать и нескольких шагов, как услышала за спиной голос Лейстера, обращённый к слугам:

— Возвращайтесь в поместье! Лодка нам сегодня не понадобится. Приплывёте за нами завтра утром.

Я резко обернулась, чувствуя, как внутри вспыхивает возмущение.

— Что ты себе позволяешь?!

— Хочу дать нам шанс. Один день, Жози. Подари мне его. Я больше ни о чем не прошу. Просто проведи с нами этот день. Как семья.

— Ты не имеешь права удерживать нас…

— Имею, — жестко ответил он. — Ты моя жена, а Мири моя дочь. Я просто хочу попытаться все исправить. Дай нам вместе провести один день. Завтра лодка вернется, и, если ты все равно захочешь уехать, я не стану тебя удерживать.

Я вздохнула. Мири так упрямо смотрела на меня, сдвинув бровки к переносице, словно собралась бороться со мной за право остаться с Лейстером и Крисом.

Так похожа на отца. Особенно сейчас, грозно сияя синими глазами.

— Хорошо. Только один день, — сдалась я. — А завтра мы уезжаем.

Я перевела взгляд на отчалившую от берега лодку, и почувствовала себя человеком, которого очень красиво загнали в ловушку.

Мы вернулись в охотничий домик. Я уселась на диван у окна и демонстративно сложила руки на груди. Лейстер будто не замечал моего ледяного настроения. Он спокойно развёл огонь в камине, подвесил котелок, начал что-то нарезать. Крис и Мири с радостью крутились рядом, подавая ему то ложку, то соль, то миску.

И вскоре довольно вкусно запахло. Живот сразу подвело от голода. Я со вчерашнего дня нормально не ела. Думала, не проглочу ни кусочка, однако сейчас предательская голодная слюна скопилась во рту. Я шумно сглотнула.

Крис с Мири бегали с тарелками и ложками, накрывая на стол. А потом Мири звонко объявила?

— Всё готово! Мама, иди кушать!

Я поколебалась. Есть я хотела. Но не хотела есть то, что приготовил Лейстер. Из чистого упрямства.

— У меня нет аппетита, — наконец выдавила.

— Может быть все же попробуешь? Одну ложечку. Дети старались… — Лейстер чуть улыбнулся.

— Да, мы очень старались, — закивали Крис и Мири.

Вот же… как теперь откажешься.

— Хорошо. Оценю то, что приготовили дети, — ответила снисходительно.

Мне тут же наложили целую тарелку каши. Я поднесла ложку ко рту. Каша оказалась нежной, в меру сладкой, с кусочками сушёных ягод. Я съела ещё ложку. Потом ещё. Сама не заметила, как тарелка опустела.

Я похвалила детей, старательно не глядя на Лейстера:

— Очень вкусно. Молодцы.

После завтрака Лейстер спросил:

— Чем займёмся?

Дети начали спорить. Лейстер улыбнулся и предложил:

— Давайте сходим к озеру, наловим рыбы к обеду, а по дороге нарвём малины на десерт.

Крис и Мири радостно согласились.

— Я не пойду, — тут же сказала я.

Лейстер даже не удивился.

— Конечно. Тебе нужно отдохнуть. Ложись, я принесу плед.

Он действительно принёс тёплый плед, заботливо укрыл меня, хотя я не просила, и ушёл с детьми.

Я полежала несколько минут, но сон, конечно, не шёл. Встала, подошла к окну. Раздвинула занавески и тут же увидела их на берегу.

Лейстер закатал штаны, зашёл по колено в воду и ловко тыкал острогой. Потом поднял палку, на конце которой трепетала маленькая рыбёшка.

Крис и Мири прыгали от радости и хлопали в ладоши. Лейстер бросил рыбу на берег, и они наперегонки побежали подбирать её.

Я прижала ладонь к стеклу и поймала себя на мысли, что хочу быть там. На берегу. Подоткнуть подол платья, зайти по колено в прохладную воду, смеяться вместе с ними…

Но упрямство и обида не давали сделать и шагу.

Я резко ущипнула себя за руку. Хватит.

Он не вспоминал обо мне три года. А потом привел в свой дом как наемную няню. И теперь цена его красивым словам — медная монета.

Я резко закрыла окно занавесками и начала бесцельно бродить по комнате. А с улицы доносился звонкий смех Мири, Криса и иногда низкий, тёплый смех Лейстера. А вскоре и вовсе ветер донёс аромат жареной рыбы. Такой аппетитный, с дымком.

Через некоторое время в дом вошёл Лейстер. На большом лопухе лежали три аппетитные зажаренные рыбины, украшенные перьями дикого лука.

— Может быть, поешь с нами на улице? — спросил он. — Мы костёр развели. Дети уже заждались.

— Думаешь, это что-то изменит? — я отвернулась к окну. — Я всё равно уеду утром.

Лейстер вздохнул, положил лист с рыбой на стол.

— Ты поешь хотя бы. Дети старались, помогали мне. Дикого лука целый пучок нашли за домом.

— Ты теперь всё время будешь детьми прикрываться?

— Просто боюсь, если скажу, что жарил рыбу я, ты есть не будешь, — он усмехнулся. — Если тебе наскучит сидеть в одиночестве — выходи. Мы сейчас играть будем.

— Не уверена, что хочу участвовать в ваших развлечениях.

— Жаль.

Он вышел.

Я смотрела на рыбу, такую вкусную и румяную. Чёрт с ним. Отломила кусочек. Белое мясо таяло во рту. Когда рыба закончилась, я вытерла руки о платок и снова подошла к окну.

Они втроем сидели кружком у костра. Дети внимательно слушали Лейстера, а он что-то увлечённо рассказывал, показывая руками.

— Лейстер… — прошептала я в пустоту. — Почему ты всё испортил?

И как теперь переступить через гордость?

Никогда не смогу.

От нечего делать я принялась наводить порядок в доме, хотя и без того было чисто. Перемыла посуду, подмела, поправила подушки на диване.

Потом прислушалась. Стало подозрительно тихо.

Я вышла на крыльцо. Где все?

И в ту же секунду ко мне со всех ног бросилась Мири, крича во всё горло:

— Мама! Быстлее! На папу лазбойник напал! Он ланен!

На миг у меня потемнело в глазах.

— Какой ещё разбойник? — спросила не своим голосом.

— Настоящий! — выпалила Мири. — Папа ланен! И весь в клови! А лазбойник убежал!

— Где Крис? Живо домой и закройте дверь! — скомандовала.

В голове все это не укладывалось. Но если и правда…

Я мигом бросилась из дома. Бежала не разбирая дороги, цепляясь ногами за корни. А в голове только одна мысль:

«Только бы живой!»

Я вылетела на поляну и замерла. Лейстер лежал на земле. Белая рубашка на груди была залита красным. Настолько ярким, что у меня потемнело в глазах.

— Лейстер!

Я упала рядом на колени. Руки дрожали так сильно, что я едва смогла коснуться его лица.

— Лейстер… пожалуйста…

Горло перехватило.

— Не смей… не смей умирать…

Я даже не заметила, что плачу. Слёзы уже текли по щекам.

— Ты не имеешь права… Я ещё не простила тебя, дурак. Я ещё не сказала, как сильно ненавижу тебя… и как сильно люблю.

Мои пальцы вцепились в его рубашку. В этот момент его рука вдруг поднялась и накрыла мою ладонь. Я застыла.

— Кажется… разбойник оказался не таким уж опасным, — прошептал Лейстер.

Я уставилась на него. Провела пальцами по его груди. Красное пятно оказалось липким и пахло малиной.

Несколько секунд я просто сидела и смотрела на свои пальцы, испачканные в ягодном соку. Потом меня накрыла такая ярость, что захотелось придушить его собственными руками.

— Ты…

— Жози…

— Ты идиот!

Я ударила его в плечо.

— Самовлюблённый! Бесчувственный дракон!

Он поймал мои руки. Прижал к своим губам, не спуская с меня сияющего синего взгляда.

А я понимала лишь одно, что действительно поверила. И безумно испугалась из-за того, что потеряю его. Навсегда.

Лейстер смотрел на меня так серьёзно, что сердце снова забилось быстрее.

— Ты испугалась за меня, — тихо произнес, целуя мои пальцы.

— Любой бы испугался, — я отвела взгляд.

— Нет.

Его пальцы осторожно коснулись моей щеки. Стерли слезу.

— Не любой.

И тут вся моя решимость окончательно треснула. Потому что невозможно врать человеку, когда он смотрит вот так. Словно ты для него весь мир.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я.

— Знаю.

— И ты всё испортил.

— Знаю.

Он говорил это так спокойно, что снова захотелось его ударить. Но вместо этого я всхлипнула, не в силах держать в себе накрывшие меня эмоции.

И в следующую секунду его губы коснулись моих. Нежно, но настойчиво. Сминая сопротивление. Ладонь легла на мой затылок, привлекая ближе. И столько было страсти в этом поцелуе, и так безумно вкусно пахло малиной.

А потом вокруг раздались восторженные вопли.

— Урааааа!

Мы одновременно отпрянули друг от друга. Крис и Мири стояли рядом и хлопали в ладоши.

— Я же говорил, что получится! — подпрыгнул Крис.

— Желание лаботает! — радостно заверещала Мири.

— Так это вы все подстроили? — я грозно свела брови.

— Вообще-то я ждал Мири, чтобы она излечила меня, — усмехнулся Лейстер, — но так даже лучше вышло.

Потом поднялся на одно колено. И вдруг достал из кармана маленькую бархатную коробочку.

У меня перехватило дыхание.

Он открыл её. Внутри лежало моё кольцо. То самое, которое я сняла три года назад.

— Жозефина. Я знаю, что причинил тебе боль. Знаю, что обманул твое доверие. И знаю, что никакими словами этого не исправить.

Он сглотнул.

— Но, если ты позволишь… я хочу провести остаток своей жизни, доказывая тебе, что достоин второго шанса.

Мои глаза защипало.

— Лейстер…

— Останься со мной.

Он протянул кольцо.

— Я люблю тебя. И наших детей. И больше всего на свете хочу, чтобы мы стали семьей по-настоящему.

Позади раздался громкий шёпот Мири:

— Мама, соглашайся.

— Пожалуйста, Жози, — тихо попросил Крис.

Я рассмеялась сквозь слёзы. А потом посмотрела на мужчину, которого любила несмотря ни на что. И чувствовала, как последние остатки обиды тают, словно лёд под весенним солнцем.

Я протянула ему руку.

— Хорошо… Давай попробуем ещё раз.

Лейстер надел кольцо мне на палец, а потом притянул меня к себе и снова поцеловал. Медленно, глубоко, с такой любовью, что у меня закружилась голова.

А рядом радостно кричали и хлопали в ладоши наши дети.

— Подождите! Я еще желание не загадала! — заверещала Мири.

А я немного напряглась. Своим упрямством Мири могла землю перевернуть, лишь бы добиться того, чего хочет.

И невольно вспоминаю себя. Я же тоже в юности на все была готова, лишь бы добиться своего. Лейстера так на себе женила. И теперь всегда переживаю, как бы Мири не наделала моих ошибок. Хорошо, что рядом рассудительный Крис, который может сдерживать порывы сестры.

— Задувай, — разрешил Лейстер.

Мири надула щёки и дунула на свечи, украшающие праздничный торт. Свечей было восемь и все они погасли разом, будто ветер подул со всех сторон сразу.

Мири кинула на нас полный торжества взгляд.

— И что ты на этот раз загадала? — спросила я осторожно.

— Не скажу, — она хитро прищурилась. — А то не сбудется.

Я посмотрела на Лейстера. Он чуть заметно усмехнулся.

— Надеюсь, это не меч как у брата, — шепнул он мне на ухо.

— Не надейся, — ответила я шёпотом. — Она уже два раза загадывала, чтобы стать воительницей.

Мы сели за праздничный стол.

Лейстер во главе. Я с трёхгодовалой Кети по правую руку. Наша младшая дочь была полной противоположностью старших. Тихая, ласковая и удивительно спокойная.

Мири и Крис уселись напротив. Сразу зашушукались и захихикали, склонив головы друг к другу.

Кети надула губки из-за того, что её не включили в свою компанию. Но трёхгодовалую сестру старшие всерьёз пока не воспринимали.

Мы с Лейстером снисходительно переглянулись.

Когда торт был съеден, Мири встрепенулась.

— А подарки когда?

— Сейчас, — рассмеялся Лейстер.

Подарков было столько, что ими можно было завалить половину гостиной. От тети Доры и дяди Нолана пришел огромный сундук со сладостями, новыми книгами и нарядным платьем для Мири.

— Папа Нолан написал, что ты должна беречь это платье и не лазить в нем по деревьям, — сообщил Крис, читая записку.

— Тогда оно мне не подходит, — серьезно заявила Мири.

— А я думаю, ты в нем будешь очень красивой, — Крис подмигнул сестре.

А я невольно залюбовалась им. Крис так вытянулся за эти годы. Высокий, широкоплечий. Со светлыми волосами и яркими синими глазами.

Настоящая копия Лейстера.

Когда они стояли рядом ни у кого больше не возникало вопросов, кто они друг другу.

И каждый раз, замечая это сходство, я испытывала тепло, потому что теперь никому больше не приходилось скрывать правду.

После того как правда открылась, никто не стал вычеркивать Нолана из жизни Криса. Наоборот. У него оказалось сразу два отца. И две мамы. Я и Дора, которая воспитывала его с рождения.

Я долго к этому шла. Завоевывала доверие Криса заботой и любовью. И спустя год услышала:

— Жози, можно я тоже буду называть тебя мамой?

У меня тогда все перевернулось внутри. Я крепко прижала к себе Криса и прошептала:

— Конечно, можно. Ты уже давно мой сын. Самый настоящий.

С тех пор он называет меня только так. А я каждый раз чувствую, как сердце наполняется нежностью.

Когда все подарки были открыты, и дети немного успокоились, Лейстер посмотрел на меня своими удивительными синими глазами, в которых плескалась любовь и спросил:

— А ты не хочешь узнать, какое желание загадала наша дочь?

Мири сразу замотала головой, но Лейстер ласково погладил её по серебристым кудряшкам.

— На этот раз, я думаю, можно сказать.

Мири немного покраснела, но всё-таки выпалила, глядя на нас обоих:

— Я загадала, чтобы у нас всегда было так. Чтобы мы были вместе. И чтобы у нас появился ещё один братик или сестричка…

Кети радостно захлопала в ладоши, хотя наверняка ничего не поняла. А я почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

Лейстер взял мою руку, переплёл наши пальцы и поднёс к своим губам.

— Знаешь… — мягко сказал он, — я полностью согласен с нашей дочерью.

— Думаю, желание обязательно сбудется, — ответила я.

Улыбнулась, положив его ладонь на едва заметно округлившийся живот. Потому что совсем скоро нас станет ещё на одного маленького дракончика больше.