Предлагаемый вниманию читателя сборник трудов святого Ипполита Римского является воспроизведением подготовленного Казанской Духовной Академией издания (Творения святого Ипполита, епископа Римскаго, в русском переводе. Выпуск I–II. Казань, 1898). В приложении к сборнику представлены отдельные фрагменты «Философумен» («О философских умозрениях или обличение всех ересей» — Refutatio omnium haeresium), переведенные протоиереем П.Преображенским и публиковавшиеся в «Православном обозрении» в 1871–1876 гг.
Первая книга «Опровержения всех ересей» Ипполита (вкупе с отдельными разделами последующих) представляет собой краткую историю античной философии. Со времен ее публикации Германом Дильсом в составе Doxographi graeci [1] считается, что Ипполит просто копировал из более ранних и подробных источников, составив в результате краткую и несколько фрагментарную историю, которой нам теперь приходится довольствоваться за неимением лучшего. [2] Однако сравнительный текстуальный анализ показывает, что подобный подход слишком упрощает ситуацию. В действительности Ипполит, по–видимому, использует не один и не два (как думал Дильс), а несколько неизвестных нам источников, причем так, как ему удобно, в соответствии с явными и неявными целями, которые он преследует. Для того чтобы еще яснее увидеть это, необходимо более детально рассмотреть связь первой книги «Опровержения» с другими частями ересиологической суммы Ипполита и с доксографическими сообщениями различных античных авторов. Следуя методологии, предложенной К. Осборн, а затем Дж. Мансфельдом, [3] в тексте Ипполита можно вычленить несколько независимых источников и сопоставить их с другими данными.
Следует иметь в виду, что традиционное со времен Дильса разделение на биографические и доксографические сообщения в данном источнике не может быть последовательно проведено. Впрочем, сам Дильс также признавал, что эти два жанра у Ипполита смешаны, считая, правда, что они соблюдались в используемых им источниках. Как известно, он полагал, что первая книга составлена (полностью или по большей части) на основе двух источников. Первый источник (главы 1–4 и 17–25) представлял собой какой–то ранний биографико–доксографический компендий, а второй (главы 6–16) мог в конечном итоге восходить к Physikon Doxai Теофраста. Глава 26, посвященная Гесиоду, стоит особняком. Это деление было принято П. Вендландом в его издании «Опровержения», вышедшем после смерти издателя в 1915 г. В новом издании М. Маркович этого деления не проводит, предпочитая в критическом аппарате ссылаться на параллельные места у других античных авторов, в том числе довольно поздних. Это последнее обстоятельство показывает, что источник Ипполита мог быть поздним, так как во многом параллелен «Жизнеописанию Пифагора» Порфирия и «Дидаскалику» Алкиноя. [4]Кроме того, часть данных о древних философах, в особенности те, которые приводятся в последующих книгах, могут происходить непосредственно из гностических текстов, которые пересказывает и критикует Ипполит, что еще более осложняет ситуацию.
Кэтрин Осборн посвятила этой проблеме специальное исследование. По ее представлению (и с этим трудно не согласиться), Ипполит планировал свое изложение заранее, с целью последующего сопоставления отдельных философских школ с гностическими учениями, критика которых и была основной целью написания «Опровержения». Следовательно, он должен был подходить к своему материалу избирательно. Он имел доступ к хорошему материалу по Гераклиту (Ref. IX 9,1 — 10,8) и Эмпедоклу (VII 29–31 и др.), поэтому вполне мог бы лучше рассказать об этих философах в главах 3–4 первой книги, если бы целью написания этой книги действительно было изложение истории философии. Очерк пифагорейской доктрины во второй главе достаточно основателен; следовательно, заключает Осборн, первый из источников книги, выделенный Дильсом, должен был, вопреки мнению последнего, быть достаточно подробным. По мнению английской исследовательницы последующие главы 6–9 (Анаксимандр, Анаксимен, Анаксагор, Архелай) отличаются по своей структуре от того, что было до них и идет после, а следовательно, могут восходить к Теофрасту. Затем, закончив «физиков» и перейдя к «этикам» (гл. 10), Ипполит вновь возвращается к досократикам, осознав (на основе иного источника?), что на этом история не заканчивается. Но зачем он пишет о Пармениде, Левкиппе, Демокрите и т. д., если не планирует их использовать в дальнейшем? Таким образом, главы 6–9 восходят к одному источнику, а главы 1–4 и 11–16 к другому (первому, выделенному Дильсом). [5] Не вдаваясь в дальнейшие детали, можно заключить, что предложенная Осборн схема написания первой книги «Опровержения» настораживает тем, что в соответствии с ней оказывается, что Ипполит достаточно произвольно выписывает отдельные разделы из различных источников, не особенно заботясь о последовательности и стиле изложения.
Эту схему подвергает критике Мансфельд, считая, что Ипполит использует три или четыре (глава 18 и далее) источника, или, лучше, традиции. То есть, первые шестнадцать глав возводятся теперь не к двум источникам (гл. 1–4 // 6–16), как у Дильса, и не к трем источникам с авторскими поправками (1–4 // 6–9 // 11–16), как у Осборн, а к четырем «традициям», разумеется, с авторскими поправками и дополнениями из неизвестных дополнительных источников (1 // 2–4 II 6–9 // 11–15 //16). [6] Возражает Мансфельд и против упрощенного представления Дильса, который считал, что вся информация, восходящая к Теофрасту (то есть второй источник), хороша, а все остальное (первый источник) — позднее и хуже. Разные главы первой книги отличаются друг от друга своим стилем и содержанием, однако не качеством. При этом присутствие в сумме Ипполита нескольких «традиций» не исключает возможности того, что сам он копировал один текст, сформировавшийся ко второму веку на основе длительной доксографической традиции. Кроме того, главы со второй по четвертую расцениваются Мансфельдом как написанные под влиянием среднеплатонической и неопифагорейской философии и в этом качестве имеющие самостоятельное значение для истории платонизма первого–второго веков н. э. Эти «платонико–пифагорейские» главы выглядят как вставка в последовательное изложение того, что представляет собой ионийское преемство (Фалес, Анаксимандр, Анаксимен). Действительно, в пятой переходной главе говорится, что «рассмотрев философию школы Пифагора (την από Πυθαγόρου), нам следует, в соответствии с преемством, вернуться (άναδραμεΐν έπ\) к мнениям тех, которые пришли после Фалеса (τοις μετά Θαλήν)». [7] В этой же главе говорится, что Ипполит рассматривает весь раздел о «физиках» как состоящий из соединения (или переплетения) двух преемств, первое из которых восходит к Фалесу, а второе — к Пифагору, что делает вставку более или менее оправданной. Аналогично в 17 главе говорится, что «рассмотрев мнения всех физиков» нам следует «вернуться» к Сократу и Платону, потому что в терминах преемства глава о Сократе должна идти после Архелая, так как первый учился у последнего. Следовательно, заключает,
Мансфельд, Ипполит понимал, что он делал: он пытался совместить то, что можно назвать философскими традициями, или «преемствами», с систематическим разделением философии на физику, этику и логику, используя для этого различные источники.
Учение Фалеса интересует Ипполита в качестве модели для некоторых гностических космологий. Вода является универсальным началом и движима некой внешней («ператы») или внутренней («сетиане») силой (V 12–22). Согласно «наассенам» (9, 13), змей–наас имеет влажную природу, поскольку «как учил Фалес Милетский, ничто из сущего, смертное или бессмертное, одушевленное или неодушевленное», не может возникнуть без ее помощи. Она есть основа всего, в ней заключено всякое благо, и все к ней стремится, как железо к магниту.
Доксографическое свидетельство из первой книги говорит о том же и по структуре ближе всего сообщению Аэция (I 3, 1). Говорится следующее (Refutatio I, 1, 1–4, перевод А.В. Лебедева; полный текст см. в дополнении к данной статье): «Сообщают, что Фалес Милетский, один из семи мудрецов, первым принялся за философию природы. Он говорил, что начало и конец всего — вода <…> И все произрастает и течет в ладном согласии с природой предка–родоначальника (του πρώτου άρχηγοΰ της γενέσεως), от которого все произошло». Далее говорится, что он первым из эллинов начал изучать звезды и искать первопричину всего. Затем приводится история о том, как Фалес упал в колодец, наблюдая звезды и некая фракийская служанка смеялась над ним, говоря, что он, наблюдая небо, не видит то, что лежит под ногами. Эта последняя история известна из Теэтета Платона (174 а 4) и повторяется у Диогена Лаэртия (I:34). Наконец сообщается, что он жил во времена Креза, что подтверждается, в частности, Геродотом (I, 75). Очевидно, что это доксографическое свидетельство может быть интерпретировано в контексте гностических учений. Кто этот предок–родоначальник, в ладном согласии с природой которого (очевидно, «водной» природой) все происходит? По–видимому, змей или «изливающийся вовне» Хаос Гимна наассенов.
В отличие от Псевдо–Плутарха Ипполит не называет философию, родоначальником которой считается Фалес, ионийской. Приведу это свидетельство для сравнения (перевод А.В. Лебедева):
Мнения философов, I, 3 («О началах»), 1: «Фалес Милетский утверждал, что начало сущих [вещей] — вода. (Сей муж считается зачинателем философии, и по нему была названа ионийская школа: ведь философских преемств было множество. Изучив философию в Египте, он вернулся в Милет постарше. — Эти слова отсутствуют у Стобея; вставка Псевдо–Плутарха.) Все из воды, говорит он, и в воду все разлагается. Заключает он [об этом], во–первых, из того, что начало всех животных — сперма, а она влажная; так и все [вещи], вероятно, берут [свое] начало из влаги. Во–вторых, из того, что все растения влагой питаются и [от влаги] плодоносят, а лишенные [ее] засыхают. В–третьих, из того, что и сам огонь Солнца и звезд питается водными испарениями, равно как и сам космос. По этой же причине и Гомер высказывает о воде такое суждение: «Океан, который всем прародитель»».
Затем следуют три главы, посвященные «пифагорейской философии», которая, напротив, эксплицитно названа италийской. Об этом см. ниже. В пятой главе подводится предварительный итог, говорится, что физическая философия, восходящая к Фалесу и Пифагору, затем продолжилась этической и логической, причем основателем этической философии был Сократ, а диалектической — Аристотель. После этого ионийское преемство продолжается (I 6, 1–7): «Слушателем Фалеса становится Анаксимандр. Анаксимандр, сын Праксиада, милетец. Сей сказал, что начало сущих [вещей] — некая природа бесконечного, из которой рождаются небосводы и космос в них <…> Родился он в третий год сорок второй олимпиады [610 г. до н. э.]». Структура этого сообщения повторяется в последующих главах, вплоть до Архелая, что указывает на общий источник: вначале называется имя и происхождение, а в конце — время жизни. Первая фраза выглядит как глосса, отсылающая к первой главе.
Седьмая глава посвящена Анаксимену (I 7, 1 сл.): «Анаксимен, тоже милетец, сын Эвристрата, полагал, что начало — бесконечный воздух, из которого рождается то, что есть, что было и что будет, а также боги и божественные существа, а [все] прочие [вещи] — от его потомков <…> Таковы воззрения Анаксимена. Он был в расцвете в первый год пятьдесят восьмой олимпиады [548/547 г. до н. э.]».
Затем идет Анаксагор (I, 8, 1 сл.): «После него был Анаксагор, сын Гегесибула, клазоменец. Он считал началом всего ум и материю: ум — как творящую причину, материю — как становящуюся. Все вещи были вперемешку, а ум пришел и упорядочил. Материальные начала, по его словам, бесконечны [по числу], и малость их тоже бесконечна <…> Он был в расцвете * * * <а умер> в первый год восемьдесят восьмой олимпиады [428/7 г. до н. э.]; в том же году, как сообщают, родился Платон. Про него говорят также, что он был провидцем».
Завершается преемство Архелем: I, 9, 1 сл.: «Архелай, афинянин родом, сын Аполлодора. Он учил о смеси материи подобно Анаксагору и в учении о первоначалах держался таких же взглядов. Но, по его учению, в разуме (νους) изначально налично некоторое количество смеси <…>». На этом последнем ионийское преемство заканчивается. Именно, в первом предложении десятой главы сказано: «Физическая философия…, восходящая к Фалесу, продолжалась до Архелая, чьим учеником был Сократ». Подобное — промежуточное между «физической» и «этической» философией — место отводит Архелаю и Секст Эмпирик (Против ученых, VII, 14). Первая фраза восемнадцатой главы о Сократе также возвращает к предыдущему: «Сократ был слушателем Архелая физика».
Эта схема традиционна, что подтверждается последовательностью разделов у Псевдо–Плутарха (Аэция), Мнения философов I 3: разделы 1–7 посвящены ионийской философии от Фалеса до Архелая, а с 8–й начинается пифагорейская философия (Пифагор, Гиппас и Гераклит, и т. д.). Как уже отмечалось, в отличие от Псевдо–Плутарха (I 3, 7) и Стобея (I 10, 12), Ипполит не называет это преемство ионийским, однако в главе, посвященной Пифагору, говорится об «италийской» философии. [8] В Ref. I 2 сообщается, что с Пифагора начинается «другая» традиция философии, что находит соответствие у Псевдо–Плутарха (I 3, 8), где сразу после окончания изложения ионийской философии говорится, что с Пифагора, который назвал философию этим именем, она получила «новое начало». Параллели и значительные текстуальные соответствия указывают на то, что эти два источника восходят к одной доксографической «традиции». [9]
Материалы, которые Ипполит предоставляет о «пифагорейской традиции», в том виде как она осмысливалась в период поздней античности, важны и достаточно своеобразны. Возвращаясь к ионийской философии в пятой главе, Ипполит говорит, что «после Пифагора, Эмпедокла и Гераклита» было много других физиков, однако их мнения не заслуживают отдельного рассмотрения, так как не очень отличаются от мнений их предшественников: в отличие от ионийских физиков, среди пифагорейцев царила гармония и согласие. Возможно, Ипполит имел в виду философов пифагорейцев, вроде тех, которые упоминает Ямвлих в своем каталоге. Аналогичным образом, Псевдо–Плутарх кроме Пифагора из древних пифагорейцев упоминает лишь Гиппаса, причем в одном разделе с Гераклитом, поскольку оба считали огонь началом всего (I, 3, 7). Примечательно также, что Экфанту (пифагорейцу: ср. Jambl., De vita pyth. 143, 20 sq.) Ипполит посвящает отдельную главу, помещая его вне италийского преемства, и этот факт нуждается в дополнительном объяснении (см. ниже). В десятой главе, сообщив, что физическая философия началась с Фалеса и продолжилась до Архелая, чьим учеником стал Сократ, Ипполит вновь говорит, что существует еще много противоположных мнений различных физиков о божественном и природе как целом, однако для того, чтобы рассмотреть их все потребовалось бы слишком много места. Поэтому в последующих главах (11–16) он ограничится наиболее важными фигурами (κορυφαίων), поскольку в них можно усмотреть основу для всех последующих построений.
Сообщение об Эмпедокле, следующее сразу после главы о Пифагоре, достаточно примечательно. Само по себе помещение Эмпедокла в рамки пифагорейской традиции достаточно традиционно для поздней доксографической литературы. Согласно Суде (s.v.), например, Эмпедокл «учился у Парменида… другие утверждают, что Эмпедокл был учеником Телавга, сына Пифагора». Диоген Лаэртий (VIII 51, 54) сообщает: «Телавг, сын Пифагора, говорит в письме к Филолаю (Thesleff 1965: 189), что Эмпедокл был сыном Архинома… О том, что он слушал Пифагора, сообщает Тимей, говоря что его изобличили тогда в плагиате и, как и Платону, запретили посещать лекции» и т. д.
Глава выглядит банальной, учитывая тот обильный материал об Эмпедокле, который предоставляет Ипполит в последующих книгах: прежде всего в большом разделе VII 29, [10] а также в VI 11 = fr. 522 (В 109). Задача доксографа, очевидно, состоит в том, чтобы вписать его в пифагорейский контекст.
Следующая затем глава о Гераклите практически ничего не сообщает о нем. По сути, он лишь сравнивается с Эмпедоклом, очевидно для того, чтобы подтвердить обоснованность включения его в ту же традицию. Разумеется, если бы это было нужно, Ипполит мог бы написать о Гераклите очень много, что он и делает в последующих книгах (прежде всего, в девятой), являясь, в конечном итоге одним из важнейших наших источников о его философии.
Ключом, открывающим тайну следующего раздела книги, оказывается глава 14, посвященная Ксенофану. Прежде всего, примечательно ее расположение между главами 11–13, посвященными Пармениду, Левкиппу и Демокриту, с одной стороны, и главами 15–16 об Экфанте и Гиппоне, с другой. Следующими идут Сократ и Платон. Оказывается, что Ксенофан «первым утверждал непостижимость всех вещей». Далее следует доксографическое сообщение с обычной структурой. Еще Дильс высказал предположение, что в исходном источнике эта глава должна была идти перед сообщением о Пармениде, что доказывается отсутствием логической связи между последним предложением десятой главы и первой фразой одиннадцатой. Возможно, в дополнение к ионийской и италийской линиям, источник Ипполита сообщал о третьем преемстве, элейском, как это наблюдается, к примеру, у Климента Александрийского (Строматы, I 62, 1; ср. Euseb. ΡΕ X 14, 9–16; ps. Gal. Philos. hist. = DG 598, 21 sq.; напротив: Diog. Laert., I 13 sq.). Дальнейшее изложение скомкано. Биографические данные Левкиппа отсутствуют, однако сообщается, что он учился у Зенона (который более вообще не упоминается). Сообщение о Демокрите более подробно, так же как и, парадоксальным образом, следующая за ним глава о Ксенофане. Очевидно, перед нами сознательно искаженное преемство Ксенофан — Парменид — Зенон — Левкипп — Демокрит. Позволительно спросить, с какой целью? Ксенофан, как и Пиррон впоследствии (гл. 23) называются основателями «скептической» философии. Это замечание, скорее всего, принадлежит самому Ипполиту. Неуместным в этой главе выглядит и предложение о Метродоре Хиосском, ученике
Демокрита. Однако, как замечает Мансфельд (Mansfeld 1992: 33), это обстоятельство перестает выглядеть загадочным, если вспомнить, что Метродор также известен как скептический философ, что подтверждается свидетельством Цицерона (Acad. Pr. I 73): «Величайший поклонник Демокрита Метродор из Хиоса говорит в начале своего трактата О природе: «Я отрицаю, что мы знаем о том, знаем ли мы нечто или не знаем ничего, и т. д.»». Климент Александрийский (Стром., I 64, 2–4) также помещает его в рамки единой «скептической» традиции: Ксенофан — Парменид — Зенон — Левкипп — Демокрит — Протагор и Метродор — Диоген Смирнский — Анаксарх — Пиррон — Навсифан — Эпикур.
Ипполит предупреждает читателя, что он сообщает о большинстве философов избирательно, но его дальнейший выбор — Экфант и Гиппон — также примечателен. Экфант, иначе известный как пифагореец (De vita Pyth., 143, 20 sq.), согласно источнику Ипполита «утверждал, что достичь истинного знания о сущем невозможно и что [каждый] определяет его по собственному разумению», что оправдывает его положение в рамках предложенной нашим автором схемы. Гиппон, обычно рассматриваемый как поздний последователь Фалеса и пифагореец (De vita Pyth., 267; Arist., De anima A 2, 405Ы и др.), вероятно, как–то ассоциируется в глазах Ипполита с Экфантом.
Итак, независимо от того, признаем ли мы, что главы 15–17 происходят из источника, в конечном итоге восходящего к Теофрасту, как считал Дильс, или же из какого–либо другого (как доказывает Mansfeld 1992: 38), ясно, что Ипполит сознательно конструирует «прото–скептическую» традицию, предшествующую и во многих отношениях противостоящую академическому скептицизму, начало которой датируется примерно тем же временем, что и две другие — «физика» Фалеса и «италийская» философия Пифагора.
О Платоне Ипполит говорит несколько раз, причем Платон первой книги существенно отличается от того «пифагорейца», который рисуется в последующих. Данный очерк платоновской философии, несмотря на некоторую отрывочность, содержит несколько интересных формулировок, иначе как из этого текста не известных, и восходит к тому, что можно (гипотетически) назвать базовым учебником платонизма, которым «пользовались», после Ария Дидима, такие авторы как Апулей, Алкиной или Климент. Из него же почерпнул сведения о платонизме и тот доксограф, которого использовал Ипполит.
Затем идет глава об Аристотеле. Наряду с достаточно верным изложением Аристотелевой теории категорий и этики, в этом уникальном сообщении Аристотелю приписывается стоическое учение о существовании души после гибели тела. Эксплицитно стоическим это учение называется Цицероном (Туск. I 77), Сенекой (Письма 57, 7), Лактанцием (Божеств. установления VII 20) и большинством доксографов: Арий Дидим (ар. Euseb., Prepar. Euang. XV 20, 6=fr. 39.5–6 Diels) сообщает, что души «погибают не сразу после отделения от тела, но сохраняются еще некоторое время в своем собственном виде», причем «души достойных сохраняются вплоть до разрешения всего в огонь, а души немудрых — в течение небольшого времени» (пер. А. Столярова). Сообщение Псевдо–Плутарха в точности соответствует предыдущему (Мнения физиков, IV 7, 3). Ему вторят Феодорит (V 23), Тертуллиан (О душе, 54–55), Псевдо–Гален (История филос. 24, 613.17 Diels) и целый ряд других авторов. Ни в одном из этих сообщений имя Аристотеля не упоминается. Ипполит же не только приписывает Аристотелю это учение, но и отождествляет эфир и пневму. Примечательно, что в следующем разделе о стоиках слово «пневма» не употребляется даже там, где оно необходимо по смыслу.
Краткие, но сбалансированные сообщения о стоиках и Эпикуре по–видимому происходят из «хорошей» доксографии, чего не скажешь о маленькой главке об «академиках». Иллюстрация Ипполита к знаменитому ducunt volentem fata, nolentem trahunt (Sen., Ep. 107, 11) параллелей не имеет.
Доксографические сообщения Ипполита и пространная цитата из Гесиода в 26 главе даются в опубликованных переводах на русский язык в тех случаях, когда они доступны. Основные части глав 1, 3, 4, 6–9, 14–16, 26 (стихотворный отрывок) воспроизводятся в переводе А.В. Лебедева, главы 12–13 — в переводе А.О. Маковельского, с небольшими исправлениями. Остальные разделы переведены автором данной публикации, который выражает благодарность А.И. Щетникову за сверку математических фрагментов второй главы.
Е.В. Афонасинwww.nsu.ru/classics/
Использованная литература
Burkert W., Gemelli Marciano L., Mate lli E. & Ore Hi L., eds.,
Fragmentsammlungen philosophischer Texte der Antike — Le raccolte dei frammenti di filosofi antichi, Aporemata 3, Gottingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 1998.
Dillon J. The Middle Platonists. Cornell: University Press, 1996 (русс, пер.: СПб., 2002).
EijkPh. J. van der, ed. Ancient Histories of Medicine: Essays in Medical Doxography and Historiography in Classical Antiquity. Studies in Ancient Medicine 20, Leiden etc.: E. J. Brill, 1999.
MansfeldJ. Heresiography in Context: Hippolytus' Elenchos as a Source for Greek Philosophy, Philosophia antiqua 56, Leiden: E.J. Brill, 1992.
MansfeldJ. 'Sources', in The Cambridge Companion to Early Greek
Philosophy, Long, A.A. (ed.). Cambridge: CUP, 1999, 22–44. 367–371 (bibliography).
Mejer J. Diogenes Laertius and his Hellenistic Background. Wiesbaden, 1978.
Osborne C. Rethinking Early Greek Philosophy: Hippolytus of Rome and the Presocratics. London, 1987.
ThesleffH. The Pythagorean Texts of the Hellenistic Period. Abo, 1965.
(1) Сообщают, что Фалес Милетский, один из семи мудрецов, первым принялся за философию природы. Он говорил, что начало и конец всего — вода. (2) Ибо все образуется из воды путем ее затвердевания [~ замерзания] или испарения. Все плавает на воде, от чего происходят землетрясения, вихри и движение звезд. (4) И все произрастает и течет в ладном согласии с природой предка–родоначальника (του πρώτου αρχηγού της γενέσεως), от которого все произошло. Богом он считал вот что: «То, у чего нет ни начала, ни конца». (4) Именно он, проводя рассуждения и изучая звезды, первым стал учителем эллинов в [науке] о причинах. Созерцая небо и интересуясь лишь тем, что вверху, упал в колодец; за это был осмеян некой служанкой фракиянкой, сказавшей: «Стремясь увидеть то, что на небе, под ноги не смотришь». [11] Жил он во времена Креза. [12]
Примерно в это же время появилась и другая философия, основателем которой был Пифагор, происходивший, как некоторые говорят, с Самоса. Она получила название италийской, потому что Пифагор бежал от Поликрата, самосского тиранна, и обосновался до конца своих дней в одном из италийских городов. Приверженцы этого толка (α'ίρεσις) не очень удалились от его собственных суждений. (2) Исследуя естественные явления, он соединил астрономию, геометрию, музыку [и арифметику]. Божество он назвал монадой и, внимательно исследовав природу числа, пришел к выводу, что космос мелодичен и гармонично устроен; он впервые распределил движение семи звезд согласно ритму и мелодии. (3) Удивившись устройству всего [космоса], он предписывал ученикам сначала хранить молчание, как если бы они входили в этот мир посвящающимися в [таинства] мироздания. Затем, убедившись в том, что они хорошо освоили его учение и могут уверенно рассуждать о звездах и природе на философский манер, и достигли нужной чистоты, он позволял им говорить. (4) Своих учеников он разделял, одних называя эзотериками, а других — экзотериками. Первым он открывал более совершенные учения, а вторым — более умеренные. (5) Он был, как говорят, знатоком магии и изобрел физиогномонику. [13]
Положив в основание определенные числа и меры, он учил, что они охватывают начала числовой философии, составленные следующим образом. (6) Счет является первым принципом — единым, неопределенным, непостижимым, содержащим в себе все числа, распространяющиеся до бесконечности при посредстве [принципа] множественности. Началом чисел в качестве ипостаси становится пержде всего первая монада, которая есть мужская монада, порождающая подобно отцу все прочие числа. Во–вторых, диада выступает в качестве женского числа, она же в арифметическом смысле называется четной. (7) В–третьих, триада является мужским числом. Арифметически это число называется нечетным. Их дополняет тетрактида, женское число, также называемое четным, так как оно женское. (8) Так что от рода [από γένους] происходит всего четыре числа, — однако число есть неопределенный род, — из него составляется, как они считают, совершенное число, декада. Ведь один, два, три и четыре в сумме составляют десять, если для каждого числа будет сохранено присущее ему имя. (9) Ее Пифагор называл священной тетрактидой, «вечной природы исток [и] корень содержащей» [14] в себе; от этого числа все остальные числа берут свое начало. Ведь [числа] одиннадцать, двенадцать и причие получают начало своего бытия от десяти. Из десяти, этого совершенного числа, [выводятся] так называемые четыре части: число, монада, дюнамис [=квадрат] и куб. [15] (10) Соединение и смешение их ведет к началу (γένεσις) роста, согласно природе завершая порождающее число. Ведь квадрат при умножении на себя [κυβισθη] порождает квадрато–квадрат, а квадрат на куб <составляют квадрато–куб, а куб на куб> дают кубо–куб. Так что всего чисел, от которых все берет начало, семь: число, единица, квадрат, куб, квадрато–квадрат, квадрато–куб и кубо–куб.
(11) Он утверждал также, что душа бессмертна и переселяется из тела в тело. Поэтому он утверждает, что до троянской эры он был Эталидом [уроженцем Эгалии], во время Троянской войны — Эвфорбом, затем — Гермотимом Самосским, потом — Пирром Делосским, и, в–пятых.
Пифагором. [16] (12) Диодор из Эретрии и Аристоксен–музыковед [17]говорят, что Пифагор посетил Халдея Зарату [=Зороастра], а тот изложил ему учение, согласно которому есть две изначальные причины вещей: отец и мать, отец — свет, мать — тьма, части света — горячее, сухое, легкое, быстрое; части тьмы — холодное, влажное, тяжелое, медленное; из них, из женского и мужского начала, состоит весь космос. (13) Космос по своей природе есть музыкальная гармония. Так солнце совершает свой оборот гармонично. Касательно того, что вышло из земли и о космосе, по их словам, Зарата учил так. Существует два демона, один небесный, а другой подземный (χθόνιον). Земной осуществляет творение из земли, то есть из воды; небесный же <из космоса, который есть> огонь, причастный [природе] воздуха, горячего и холодного. Поэтому, по его словам, ничто из этого не разрушает и не загрязняет душу, так как такова сущность всех вещей.
(14) Он, как говорят, заповедовал ученикам не употреблять в пищу бобов, [18] потому что Зарата учил, что в начале и в период утверждения всего, когда земля еще проходила стадию затвердевания и гниения, возникли Одновременно люди> и бобы. В доказательство он приводил следующее наблюдение: если разжевать боб без кожу ры и поместить на солнце на некоторое время, то немедленно можно увидеть результат — он начнет пахнуть как человеческое семя. (15) Указывает он также и на другой пример. Если, в период цветения бобов, взять боб и его цветок и поместить их в глиняный горшок, смешать и закопать в землю, то, откопав через несколько дней, мы увидим, что он сначала будет выглядеть как женские гениталии (αισχύνη), а затем, после детального рассмотрения, там можно увидеть голову развивающегося ребенка.
(16) Сам он умер η похоронен вместе с учениками в итальянском городе Кротоне. Он имел обыкновение поступать так. Когда кто–либо приходил к нему с намерением стать его учеником, то ему предписывалось продать свое имущество и отдать серебро запечатанным Пифагору. После этого он должен был хранить молчание, когда три, а когда и пять лет, и учиться. Освободившись [из уединения] он получал разрешение оставаться с остальными в качестве ученика и делить с ними общую трапезу. В противном случае он получал назад залог и изгонялся. Эти люди становились эзотериками–пифагорейцами, остальные же — пифагористами. (17) Из числа его сторонников избежали гибели в огне Лисид и Архипп [19], а также его слуга Замолксис, который, как полагают, научил кельтских друидов философии Пифагора. (18) Они говорят также, что числу и мере Пифагор научился у египтян. Будучи пораженным достославной, удивительной и нелегко доступной мудростью жрецов, он сам, подражая им, предался молчанию и заповедовал своим ученикам вести уединенную жизнь в подземных убежищах.
(1) Эмпедокл, живший после них, много говорил о природе демонов в том смысле, что, будучи многочисленными, они заняты тем, что управляют земными делами. Он утверждал, что началами всего являются Враяда и Любовь, что божеством является умный огонь монады (το μονάδος νοερον πυρ τον θεόν), и что все составляется из огня и в огонь разрушается. С этим мнением почти согласны и стоики, ожидающие воспламенения (εκπύρωσις). (2) Но более всего он согласен с учением о переселении души из тела в тело (μετενσωμάτωσις), так говоря [20]:
(3) Этот [философ] утверждал, что души переселяются во всевозможных животных. Но ведь и Пифагор, учитель всех их, утверждал, что сам был Эвфорбом, сражавшемся под Троей, так как, как сообщается, узнал его щит. Таковы мнения Эмпедокла.
(1) Физический философ Гераклит из Эфеса оплакивал все, осуждая невежество всей жизни и всех людей, но испытывая жалость к жизни смертных. Он утверждал, что сам знает все, а другие люди — ничего.
(2) Высказывания его почти во всем согласны с Эмпедоклом: он также утверждал, что начало всего — враяда и любовь, что бог — это умный огонь, что все движется в противоположных направлениях и ничто не стоит. (3) Эмпедокл считал, что пространство вокруг нас полно зла, причем зло простирается от околоземного пространства до Луны, а дальше не заходит, поскольку все надлунное пространство чище. И Гераклит думал так же.
После них были и другие физики, чьи мнения рассматривать нет нужды, так как они не отличаются от вышеизложенных. Однако поскольку, вообще говоря, [от них] произошла не незначительная школа, и много физиков, каждый из которых отстаивал свой взгляд на природу всего, представляется разумным, рассмотрев философию школы Пифагора (την από Πυθαγόρου), в соответствии с преемством вернуться (κατά διάδοχη ν άναδραμεΐν έπ\) к мнениям тех, которые пришли после Фалеса (τοις μετά Θαλήν), после чего мы сможем перейти к этической и логической философии: ведь Сократ является зачинателем этики, а Аристотель — диалектики.
(1) [Итак] слушателем Фалеса становится Анаксимандр. Анаксимандр, сын Праксиада, милетец. Сей сказал, что начало сущих [вещей] — некая природа бесконечного, из которой рождаются небосводы и космос в них. Он называет [природу бесконечного] «вечной и нестареющей» и [говорит], что она «объемлет все космосы». Время же, по его словам*** в том смысле, что рождение, бытие и гибель [миров–небосводов] предопределены. (2) Он утверждал, что начало и элемент сущих — бесконечное, первым введя это имя начала, и что, кроме того, имеется вечное движение, в котором происходит рождение небосводов.
(3) Земля — парящее тело, ничто ее не держит, на месте же она остается вследствие равного расстояния от всех [точек периферии космоса]. Форма у нее округлая, {закругленная}, подобная барабану каменной колонны: из [двух] плоских поверхностей по одной ходим мы, а другая ей противоположна. (4) Светила возникают в виде круга огня, отделившись от огня, [рассеянного] в космосе, и охваченные аэром [= туманом], отдушинами же [в оболочке] служат некие трубковидные проходы, через которые виднеются светила, поэтому, когда отдушины закрываются, происходят затмения. (5) Луна видна то полной, то ущербной вследствие закрытия или открытия проходов. Круг Солнца в двадцать семь раз больше <диаметра Земли, а круг> Луны <~в восемнадцать^ выше всего находится Солнце, ниже всего — круги неподвижных звезд. (6) Животные возникают*** по мере того, как солнце выпаривает из них [влагу]. Человек первоначально возник похожим на другое животное, т. е. на рыбу. (7) Ветры возникают оттого, что из воздуха выделяются тончайшие пары и, скучившись, приходят в движение; дожди — от испарения, испускаемого из находящихся под солнцем мест, молнии — когда ветер, обрушиваясь на облака, расщепляет их. Родился он в третий год сорок второй олимпиады [610 г. до н. э.].
(1) Анаксимен, тоже милетец, сын Эвристрата, полагал, что начало — бесконечный воздух, из которого рождается то, что есть, что было и что будет, а также боги и божественные существа, а [все] прочие [вещи] — от его потомков. (2) Свойство (είδος) воздуха таково: когда он предельно ровен [уравновешен, однородно–усреднен, όμαλώτατος], то не явлен взору, а обнаруживает себя, [когда становится] холодным, теплым, сырым и движу щимся. Движется же он всегда, ибо если бы он не двигался, то все, что изменяется, не изменялось бы. (3) Сгущаясь и разрежаясь, [воздух] приобретает видимые различия. Так, растекшись [~ рассеявшись] до более разреженного состояния, он становится огнем; в нейтральном [букв, «среднем, промежуточном»] состоянии возвращается к [природе] воздуха; по мере сгущения из воздуха путем «валяния» образуется облако, сгустившись еще больше, [он становится] водой, еще больше — землей, а достигнув предельной плотности — камнями. Таким образом, важнейшие [принципы] возникновения — противоположности: горячее и холодное. (4) Земля плоская и оседлала воздух; равным образом и Солнце, и Луна и прочие звезды — все состоящие из огня — плавают по воздуху [собств. «ездят верхом»] вследствие плоской формы. (5) Светила произошли из Земли вследствие того, что из нее вздымается испарина; когда испарина разрежается, рождается огонь, а из возносящегося вверх огня скучиваются светила. В пространстве светил имеются также землистые образования, которые круговращаются вместе с ними. (6) Светила, по его словам, движутся не под Землей, как полагали другие, а вокруг Земли, как если бы вокруг нашей головы поворачивалась войлочная шапочка. Солнце прячется не потому, что заходит под Землю, но потому, что скрывается за более высокими сторонами Земли, <зима же происходит> оттого, что оно удаляется от нас на большее расстояние. Звезды не греют из–за удаленности на большое расстояние. (7) Ветры рождаются, когда чрезмерно сжатый воздух в результате разрежения приходит в стремительное движение. Когда он скучится и загустеет еще больше, то рождаются облака, [которые] затем превращаются в воду. Град бывает, когда выпадающая из облаков вода замерзнет, снег — когда замерзнут сами облака, будучи при этом обильнее пропитаны влагой. (8) Молния — когда облака расщепляются силой воздушных потоков, ибо при их расщеплении возникает яркое огненное сияние. Радуга рождается оттого, что солнечные лучи падают на загустевший воздух, землетрясение — от изменений земли, вызываемых избыточным нагревом и охлаждением. (9) Таковы воззрения Анаксимена. Он был в расцвете в первый год пятьдесят восьмой олимпиады [548/547 г. до н. э.].
(1) После него был Анаксагор, сын Гегесибула, клазоменец. Он считал началом всего ум и материю: ум — как творящую причину, материю — как становящуюся. Все вещи были вперемешку, а ум пришел и упорядочил. Материальные начала, по его словам, бесконечны [по числу], и малость их тоже бесконечна. (2) Все вещи были приведены в движение умом, и подобное сошлось с подобным. Часть из них под действием кругового движения получила постоянное место на небе: плотное, влажное, темное, холодное и все тяжелое сошлись в середину (когда они затвердели, из них возникла Земля), а то, что этому противоположно: горячее, светлое, сухое и легкое, устремилось в даль эфира. (3) Земля имеет плоскую форму и парит, не падая, благодаря своей величине, а также потому, что не существует пустоты, и потому, что воздух, сила коего безмерна, удерживает Землю на весу. (4) Что касается наземной влаги, то море возникло из [первичных] земных вод (после испарения которых образовалось то, что имеется теперь) и от стока рек. (5). Реки питаются как дождями, так и подземными водами: земля–то полая, а в полостях — вода. Нил разливается летом потому, что в него стекают воды от [таяния] горных снегов. (6) Солнце, Луна и все звезды — раскаленные камни, охваченные круговращением эфира. Ниже звезд есть некие тела, которые вращаются вместе с Солнцем и Луной, невидимые для нас. (7) Тепло звезд мы не ощущаем, так как они на большом расстоянии от Земли, и к тому же не так горячи, как Солнце, поскольку занимают область похолодней. Луна ниже Солнца и ближе к нам. (8) Солнце по величине превосходит Пелопоннес. Свет у
Луны не свой, но от Солнца. Круговращение звезд происходит под Землей. (9) Затмения Луны бывают оттого, что ее заслоняет Земля, а иной раз и тела, [которые обращаются] ниже Луны; затмения Солнца — когда его заслоняет Луна, по новолуниям. Повороты Солнца и Луны происходят оттого, что их отбрасывает назад воздух. Луна поворачивает часто, так как не может одолеть холодное начало [=воздух]. (10) Он впервые точно определил условия затмений и лунных фаз. Он сказал, что Луна землеобразна и что на ней есть равнины и ущелья. Млечный путь — отражение света звезд, не освещаемых Солнцем. Падающие звезды как бы искры, которые срываются [с неба] от движения небосвода. (11) Ветры возникают оттого, что Солнце разжижает воздух, причем расплавленные [потоки] уходят в небесную высь, а оттуда отскоком несутся назад. Громы и молнии происходят оттого, что горячее [вещество] врывается в облака. (12) Землетрясения происходят, когда верхний воздух врывается в подземный: последний сотрясается, поддерживаемая им Земля колеблется. Животные первоначально родились во влаге, а потом [стали рождаться] одно от другого, причем самцы родятся, когда семя, выделившись с правой стороны, приклеится к правой стороне матки, а самки — когда наоборот. (13) Он был в расцвете * * * <а умер> в первый год восемьдесят восьмой олимпиады [428 г. до н. э.]; в том же году, как сообщают, родился Платон. Про него говорят также, что он был провидцем.
(1) Архелай, афинянин родом, сын Аполлодора. Он учил о смеси материи подобно Анаксагору и в учении о первоначалах держался таких же взглядов. Но, по его учению, в разуме (νους) изначально налично некоторое количество смеси. (2) Начало движения — отделение друг от друга горячего и холодного, причем горячее движется, а холодное покоится. Плавясь, вода течет в середину [космоса], где, подвергаясь обжигу, превращается в воздух и землю, из которых первый возносится вверх, а вторая оседает вниз. (3) Земля, стало быть, неподвижна и возникла в силу указанных причин, покоится же она в центре, будучи, можно сказать, ничтожно малой частью [букв, «никакой»] Вселенной. Воздух, испарившись под действием обжигания, преобладает надо всем; от него по мере его дальнейшего выжигания образовалась вначале природа звезд, из коих самая большая — Солнце, вторая по величине — Луна, а прочие разного размера. (4) Небо, утверждает он, наклонилось, и Солнце таким образом осветило землю, сделав воздух прозрачным, а землю сухой. В начале–то ведь она была озером, так как кругом [=по краям] она возвышенна, а в середине вогнутая. В доказательство ее вогнутости он ссылается на то, что солнце восходит и заходит не одновременно для всех, что должно было бы происходить, если бы она была ровная, (5) Относительно животных он говорит, что при нагревании земли в начале [мирообразования] в нижней ее части, там, где смешивались горячее и холодное, возникли многочисленные животные и люди. Все они вели одинаковый образ жизни и питались илом, и причем были недолговечными, а впоследствии у них образовалось рождение друг от друга. (6) И отделились люди от прочих [животных], и учредили вождей, законы, ремесла, города и прочее. Разум, по его словам, врожден всем животным в равной мере. Ибо все животные пользуются разумом, одни медленнее, другие быстрей.
(1) Философия природы, таким образом, продолжалась от Фалеса до Архелая. Слушателем последнего стал Сократ. Имеются также многие другие, высказавшие различные мнения о божестве и природе всего. Однако если бы мы задались целью изложить здесь все их мнения, то нам пришлось бы добавить к этой еще множество книг. Так что, рассказав о самом необходимом, назвав по имени тех, которые заслуживают упоминания, будучи, так сказать, зачинателями [корифеями] всей последующей философии, устремимся в наших заметках к тому, что осталось еще рассмотреть.
(1) Парменид полагает космос («все») единым, нерожденным и сферическим. Не избежал он и мнения многих, также называя огонь началом всего, землю считая материей, огонь — причиной и действующим началом [πονούν]. Он утверждает, что мир уничножим, однако не говорит, каким образом. (2) Он же считает космос вечным, не возникшим, сферическим и однородным, не содержащим в себе частей [τόπος], неподвижным и ограниченным.
Напротив, Левкипп, спутник Зенона, придерживался иного мнения, утверждая, что существует бесконечное [число] вечно движущихся [тел] и что возникновение и изменение происходит непрерывно. Первоэлементами он считал полное и пустое. (2) По его учению миры происходят так. Когда в великую пустоту из окружающей [среды] соберется вместе множество тел, то тела, имеющие подобные фигуры и сходные по формам, сталкиваясь друг с другом, сцепляются, и от их сцепления образуются светила; [последние] увеличиваются и погибают по необходимости. Что это за необходимость, он не определил.
Спутником Левкиппа стал Демокрит. Сын Дамасиппа, родом из Абдер, Демокрит свел знакомство со многими индийскими гимнософистами, египетскими жрецами и вавилонскими магами. (2) Подобно Левкиппу, он учит о первоэлементах, о полном и пустом, полное называя бытием, а пустое — небытием. Он считал, что сущие [атомы] вечно движутся в пустоте. Миры по его мнению бесчисленны и различны по величине. В некоторых нет ни солнца ни луны, в некоторых [они] больше наших и в некоторых их большее число. (3) Расстояния между мирами не равны, между некоторыми большие, между некоторыми — меньшие; одни миры еще растут, другие уже находятся в расцвете, а третьи разрушаются. Погибают они друг от друга, сталкиваясь |между собой]. Некоторые миры не населены животными и растениями и лишены влаги. (4) Земля нашего мира возникла раньше светил. Луна расположена внизу, затем солнце и неподвижные звезды. Что касается планет, то они не находятся на равной высоте. Мир пребывает в расцвете до тех пор, пока в состоянии принимать что–либо извне. Он все смеялся, считая достойными осмеяния все человеческие дела.
(1) Ксенофан Колофонский, сын Ортомена. Дожил до [царствования] Кира. Он первым утверждал непостижимость всех вещей в следующих словах: [21]
(2) Он полагает, что ничто не возникает, не уничтожается и не движется и что «все» есть одно, [причем] вне изменения. Он также утверждает, что бог вечен, один, подобен в каждой точке [своего существа], конечен, шарообразен и обладает чувствительностью во всех [своих] частях. (3) Солнце ежедневно рождается из скопления маленьких огоньков, а Земля бесконечна и не окружена ни воздухом, ни небом. Существует бесконечное число солнц и лун, и всё — из земли.
(4) Море, утверждал он, соленое, потому что в нем сливается много [веществ], образуя смеси. Метродор же говорил [70 А 19 DK], что море становится соленым оттого, что процеживается сквозь землю.
(5) Ксенофан думает, что земля смешивается с морем и со временем растворяется в воде, утверждая, что у него есть следующие доказательства: в глубине материка и в горах находят раковины. В Сиракузах, по его словам, был найден в каменоломнях отпечаток рыбы и тюленей, на Паросе — отпечаток лавра в толще камня, а на Мальте — плоские отпечатки всех морских существ.
(6) Эти [отпечатки], по его словам, образовались в древности, когда все обратилось в жидкую грязь, а отпечаток на грязи засох. Все люди истребляются, всякий раз как земля, погрузившись в море, становится грязью, а потом снова начинают рождаться. И такое основание бывает во всех мирах. [22]
(1) Некто Экфант из Сиракуз утверждал, что достичь истинного знания о сущем невозможно и что [каждый] определяет его по собственному разумению. Первичные тела неделимы и им присущи три различия: величина, форма, сила, а из них возникают чувственно воспринимаемые вещи. (2) Число их определенно и при этом бесконечно. Движутся тела не под действием тяжести и не от удара, а под действием божественной силы, которую он называет «умом» (νους) и «душой». Космос — образ (ιδέα) ума, поэтому он и возник шарообразным под действием божественной силы. Земля в центре космоса и движется вокруг собственного центра [с запада] на восток.
(1) Гиппон из Регия полагал началами холодное или воду и горячее или огонь. Рожденный водой, огонь победил силу родителя и создал космос. (2) Душу он отождествляет то с головным мозгом, то с водой, поскольку сперма, доступная нашему наблюдению, также состоит из влаги, а между тем из нее, как он утверждает, рождается душа.
Думается, мы добавили [к предыдущему] достаточно других [мнений]. Теперь, рассмотрев мнения физиков, нам надлежит обратиться к Сократу и Платону, которые отдавали предпочтение этике.
Сократ ведь был слушателем физика Архелая. Он, почитая изречение «Познай себя», собрал вокруг себя большую школу (σχολή), в которую входил и Платон, превзошедший всех его учеников. Сам он не оставил сочинений. (2) Платон же, записав всю его премудрость, основал школу (δνδασκαλεΐον), соединив физику, этику и диалектику. Платон определил следующее.
[Согласно Платону] существует три первоначала — Бог, материя и парадигма. Бог — творец и оформитель всего, выступающий также в качестве промысла. Материю же, которая всему подлежит, он называет сущим, кормилицей и восприемницей. [23] Из нее возникают четыре стихии, составляющие космос, — огонь, воздух, вода и земля, — из которых составлено все, что называется твердыми телами (συγκρίματα) [24], а также животные и растения. (2) Парадигма — это мысль (διάνοια) Бога, называемая также идеей, поскольку она является тем образом в душе Бога, на котором он сосредоточился в процессе сотворения мира. [25]
(3) По его словам бестелесный и безвидный Бог ведом лишь мудрым; материя же тело лишь потенциально, а актуально — ничто. Ведь сама по себе она бесформенна и лишена качеств; лишь приняв форму и качества она становится телом. [26] (4) Таким образом, материя является началом совечным Богу, и поэтому мир не сотворен. Ведь утверждается, что из нее составлен космос, а неуничтожимость есть следствие несотворенности. [27] Что же касается тела, то, будучи составленным из многих качеств и идей, оно возникает и гибнет.
(5) Некоторые платоники смешивают эти понятия (т. е. тварность и вечность), используя следующий пример. Как корпус (корабля) может быть назван пережившим разрушение, даже если каяедую из его досок последовательно заменить на новую, но он сам при этом остается все тем же, так и космос последовательно разрушается в некоторых своих частях, но как целое все же остается вечным, поскольку все эти части удаляются и заменяются новыми равными частями. [28]
(6) Некоторые утверждают, что по Платону Бог един, нерожден и не подвержен уничтожению, как об этом сказано в Законах: «Бог, согласно древнему сказанию, держит начало, конец и середину всего сущего», — что показывает, что он един, поскольку все заключает в себе. (7) Другие же настаивают на том, что богов бесконечно много, как видно из следующих слов [Платона]: «Боги богов! Я ваш демиург и отец». [29] (8) Есть и третьи, которые утверждают, что он говорит о конечном числе богов в таком выражении: «Великий Зевс на крылатой колеснице идет первым», затем перечисляя потомков Урана и Геи. [30] Но есть и такие, которые утверждают, что боги рождены; а, будучи рожденными, с необходимостью подвержены уничтожению, и лишь благодаря божественной воле бессмертны, так как к словам, приведенным только что: «Боги богов! Я ваш демиург и отец», он добавляет: «Возникшее от меня пребудет неразрушимым, ибо такова моя воля». [31] Так что если бы он захотел это разрушить, то с легкостью разрушил бы. (9) Он признает существование таких сущностей, как демоны, считая, что некоторые из них добрые, а некоторые — злые. (10) Одни считают, что по его мнению душа не рождена и бессмертна, поскольку после слов: «Всякая душа бессмертна. Ведь вечнодвижущееся бессмертно», он показывает, что душа движет сама себя и является началом движения. [32] Другие полагают, что душа возникла, однако неуничтожима благодаря воле Бога. Третьи же [считают, что по Платону душа] — это составная [сущность], подверженная возникновению и уничтожению. Ведь он говорит о вместилище (кратере) для нее и о том, что она имеет светящееся тело; а рожденное с необходимостью гибнет. (11) Однако позиция тех, которые настаивают на бессмертии души, существенно усиливается теми местами (из Платона), где говорится о суде после смерти и судилище в Аиде, а также о том, что благая душа получает хорошее воздаяние, а злая — подобающее наказание. [33] (12) Несмотря на это, некоторые утверждают. что он признавал перевоплощение (μετενσωμάτωσις), [34] так что различные души, предназначенные для этого, нисходят в разные тела, в соответствии с их индивидуальными достоинствами, и что через определенный период времени они снова отправляются в этот мир для того, чтобы вновь подтвердить свой выбор. (13) Согласно другим каждая [душа] обретает подобающее ей место, о чем свидетельствуют его слова о том, что одни добрые люди следуют за Зевсом, другие движутся по небесам с другими богами, а третьи получают вечное наказание, соразмерное злу и несправедливости, совершенным ими в течение земной жизни. [35](14) Говорят, что по Платону некоторые вещи не имеют среднего (άμεσα), некоторые имеют такое среднее (εμμεσα), некоторые же сами есть среднее (μέσα). [36] Например, бодрствование–сон и подобные пары — это состояния, не имеющие среднего; другие вещи имеют среднее, например, добро и зло; а некоторые вещи сами являются средним, например, как серое или другие цвета — это среднее между белым и черным. (15) По их мнению он считает, что все, относящееся к душе есть безусловное благо, телесные же и внешние блага являются таковыми не безусловно: он нередко называет их средним, потому что они могут быть как полезными, так и вредными.
(16) Добродетели в отношении их ценности — крайности (άκρότητας), — ибо нет ничего ценнее добродетели, — но в отношении их сущности — среднее (μεσότητας). [37] По краям от них находятся пороки избытка и недостатка. Добродетелей, как он говорит, четыре: разумение, благоразумие, справедливость и мужество. Каждой из них соответствует по два порока, в качестве избытка и недостатка. Так разумению соответствует неразумие в качестве недостатка и коварство в качестве избытка; благоразумию соответствует бестолковость в качестве недостатка и разнузданность в качестве избытка; справедливости соответствует худшее положение в качестве недостатка и превышение требования в качестве избытка; мужеству соответствует трусость в качестве недостатка и дерзость в качестве избытка.
(17) Все эти добродетели, если они присутствуют в человеке, делают его совершенным и приводят к счастью. Счастьем же он считает уподобление Богу насколько это возможно. А уподобление Богу достигается, если святость и справедливость сочетаются с разумением. Таков предел (τέλος) совершенной мудрости и добродетели. Он утверждает, что добродетели согласуются между собой, единообразны и никогда не противоречат друг другу, в то время как пороки разнообразны и иногда следуют один за другим, а иногда — противоречат друг другу.
(19) Он говорит, что судьба правит миром, однако не все происходит в соответствии с ней, остается место и свободной воле, как сказано: «Ответственен принявший решение, бог не виноват» и «это распоряжение Адрастеи». [38] Так что одно происходит в силу необходимости, а другое — обусловлено нашим выбором.
(20) Однако грехи он считает невольными. Ведь в самую лучшую нашу часть, душу, никто не допустит зла, то есть порока. Лишь по незнанию или ошибке, думая, что совершают нечто достойное, они впадают во зло. (21) Это учение особенно хорошо выражено в Государстве, [39] где он говорит: «И вот вы вновь осмеливаетесь говорить, что несправедливость позорна и ненавистна богам. Так почему же вы добровольно избираете себе подобное зло? Потому, отвечаете вы, что все люди стремятся к наслаждениям. Но ведь это невольное побуждение, и победа над ним в нашей власти, не правда ли? Таким образом, наше рассуждение показывает, что несправедливость во всех отношениях бывает невольной». (22) Некоторые возражают ему, спрашивая, как можно оправдать наказание, если зло совершается невольно? На что он отвечает, что сам скорее готов подвергнуться наказанию лишь бы избавиться от зла и. [40]Так что наказание — это не зло, а благо, если оно оказывается очищением от зол. Кроме того, остальные люди, услышав о нем, не будут грешить, что оградит их от подобного заблуждения. (23) Зло не может происходить по природе от Бога, а следовательно не имеет основы в себе самом (οΰτε καθ' αυτήν ΰπόστασιν «έχειν), но возникает как противоположность и побочный продукт (παρακολούθησαν) блага, через избыток или недостаток (о чем мы уже говорили в связи с добродетелями). [41] Несомненно, Платон, собрав воедино, как сказано, все три части философии, создал единую систему (εφιλοσόφησεν).
(1) Аристотель, ставший его учеником, свел философию к ремеслу (τέχνη) и особенно прославился в логике, [42] в качестве начал всего положив субстанции (ουσία) и акциденции (συμβεβηκός). [43] В основе всего лежит одна субстанция и девять акциденций: количество, качество, отношение, место, время, обладание, положение, действие и претерпевание. (2) Субстанциями являются, например, Бог, человек и другие подобные сущности, которые подпадают под эти описания. Из акциденций, качество можно, например, усмотреть в белом или черном; количество — в двух кубитах или трех кубитах; отношение — это, например, отец и сын; место — «в Афинах», «в Мегарах»; время — десятая олимпиада; обладание — это, например, что–то приобретенное; положение — это, например, лежать; действие — это, к примеру, письмо или, в целом, деятельность; претерпевание — это, например, получить удар.
(3) Он также считает, что некоторые вещи имеют среднее, а некоторые — нет, как мы говорили об этом в связи с Платоном. В большинстве случаев он согласен с Платоном, кроме учения о душе. (4) Платон считает душу бессмертной, Аристотель же — сохраняющейся на некоторое время (έπιδιαμένειν) <*> и затем разрушающейся в пятый элемент, который он вводит наряду с другими четырьмя элементами (огнем, землей, водой и воздухом), считая его более тонким [нежели остальные] и подобным пневме. [44]
(5) Платон говорит, что благом является лишь то, что необходимо душе, и что этого достаточно для достижения счастья; Аристотель же вводит трехчастное деление благ, утверждая, что мудрец не сможет стать совершенным без телесных и внешних благ. Первые — это, например, красота, сила, острота восприятия и хорошее состояние (άρτιότης). а вторые — это, например, богатство, благородство, слава, власть, мир и дружба. [45] Внутренними качествами души он считает, как и Платон, разумение, благоразумие, справедливость и мужество. (6) Он полагает также, что злые вещи возникают в качестве противоположностей благим, и пребывают лишь в подлунном месте, не достигая надлунного [мира]; [46] и что мировая душа бессмертна, а мир — вечен, [47] хотя отдельные души, как мы уже говорили, гибнут. (7) Он занимался философией в Ликее, в то время как Зенон в портике, называемом «Расписным». Так последователи Зенона получили прозвище «стоики» от места собраний, то есть «стой»; в то время как ученики Аристотеля — от способа проведения занятий: ведь они имели обыкновение прогуливаться по Ликею, проводя свои исследования. Потому они и называются «перипатетики». [48] Таковы мнения Аристотеля.
(1) Стоики способствовали развитию философии, развив искусство силлогизма и почти охватили ее определениями, причем Хрисипп и Зенон в этом отношении сходились во мнениях. Они также считали, что Бог как начало всего представляет собой наиболее чистое тело, и на все простирается его промысел. [49] (2) Они считали, что судьба действует на все повсеместно, приводя следующий пример. Собака, привязанная к повозке, если она желает бежать за ней, одновременно и ведома и бежит добровольно, делая это самостоятельно и по принуждению [то есть, ведома необходимостью]. Если же она не желает бежать следом, то все равно будет вынуждена сделать это. То же самое можно сказать и о людях: даже не желая следовать, они против своей воли вступят на предписанный им путь. [50]
(3) Кроме того, они говорят, что душа бессмертна, хотя и телесна и рождается в результате охлаждения (εκ της περιψύξεως) [пневмы] окружающим ее воздухом, потому и называясь «душой» (ψυχή). Они признают и перевоплощение (μετενσωμάτωσις), поскольку число душ ограничено. [51]
(4) Они считают, что возгорание (εκπύρωσις) — это очищение этого мира, согласно некоторым — полностью, согласно другим — частично. [Согласно последним] мир подвергнется частичному очищению. Так что очищением они называют почти полное разрушение этого мира и возрождение из него нового. [52]
(5) Они считали все телесным и тело, по их мнению, проходит сквозь тело так, что происходит перемещение, все наполняется, а пустоты не возникает. [53] Таковы мнения всех стоиков.
Эпикур развивал воззрения, почти во всем противоположные. [54] В качестве начал всего он принимал атомы и пустоту. Пустота — это то место, которое способно вместить все могущее возникнуть, а атомы — это материя, из которой все состоит. (2) Из сочетаний атомов возникают как Бог, так и [все] элементы вкупе с [космосом] и всем, что в нем, в том числе живые существа и все остальное. Так что нет ничего рожденного или возникшего, которое не состояло бы из атомов. Он утверждает, что атомы — это наимельчайшие частицы, в которых не различить центра (κέντρον) или формы (σημενον) и которые не делимы; поэтому они и называются атомами.
(3) Признавая вечность и неуничтожимость божества, он отрицает [божественный] промысел, говоря, что нет провидения и судьбы, но все возникает само по себе (κατά αύτοματισμόν). Божество располагается в пространстве между мирами, как он его называет, ибо за пределом мира (космоса) находится некое местопребывание божества, названное междумирием (τα μετακόσμια). [55] Божество [там] наслаждается покоем, пребывая в состоянии наивысшего блаженства (ευφροσύνη), ничем не занимаясь и не побуждая других (οΰδε αύτόν πράγματα εχειν οΰδε άλλω παρέχειν). [56] (4) Как следствие в своем учении о мудром человеке он утверждает, что целью жизни является наслаждение. Однако разные люди понимают «наслаждение» по разному: одни как земные (τάς θνητάς) удовольствия, другие — как удовлетворение добродетелью.
(5) Он полагает, что человеческие души разрушаются, как и возникают, вместе с телами. Ведь они есть кровь, поэтому вытекая или изменяясь, приводят к гибели всего человека. [57] Отсюда он делает вывод, что нет судов в Аиде или [каких–либо иных] судилищ. Так что, если кто сумел избежать наказания за свои проступки в течение жизни, то потом он уже ни за что не отвечает. Таковы мнения Эпикура.
(1) Философы еще одного толка (α'ίρεσις) называются академиками, по имени тех, которые занимались в Академии. Основателем этого толка был Пиррон, поэтому их называют также пиррониками (Πυρρώνειοι). [58] Именно он впервые заговорил о непостижимости (άκαταληψία) всех вещей, готовый воздержаться (επιχειρείν) от того или иного аргумента, лишь бы не утверждать что–либо с определенностью. [59] (2) О вещах умопостигаемых и чувственных нельзя утверждать ничего истинного, хотя людям кажется, что это возможно; всякая сущность текуча и изменчива и ничто не пребывает в одном и том же состоянии. [60]
(3) Одни академики говорят, что не следует высказываться определенно о началах чего–либо, но просто воздерживаться от определенного суждения о них. Другие же употребляют высказывание «не более» (ού μάλλον), говоря, что огонь «не более» огонь, нежели что–либо иное. [61] Они не говорят «что это» (<τό> τί έστι ν), но лишь «какое именно» (το τοιόνδε).
У индийцев есть секта, в которую входят те из брахманов, которые занимаются философией. Они ведут уединенный образ жизни, воздерживаются от животной пищи и любой приготовленной на огне еды, удовлетворяя голод лишь плодами, причем не собранными с деревьев, но упавшими наземь. Так они живут, утоляя жаяеду из реки Тагабена. [62] (2) Ходят они обнаженными, говоря, что тело создано божеством в качестве одеяния для души.
Они считают, что Бог — это свет, однако не тот, который исходит от солнца или огня; Бог, по их представлению, — слово, однако не выраженное в звуке, но открывающееся разумению (ό της γνώσεως), которым мудрые созерцают скрытые тайны природы. Именно этот свет, называемый логосом и Богом, знают лишь брахманы, через него отстраняясь от всевозможных пустых мнений, которые являются лишь последними одеяниями души. (3) Они презирают смерть, на своем языке называют <свет> Бога так, как уже было сказано, воспевая его в гимнах. Они не берут себе жен и остаются бездетными.
(4) Другие, избравшие подобный же образ жизни пересекают страну, переходят на другую сторону реки и поселяются там, более не возвращаясь назад. Они также называются брахманами, однако ведут иной образ жизни. Среди них есть женщины, от которых родились жители этих мест, которые, в свою очередь, производят на свет детей.
(5) То слово, которое они именуют Богом, <*> телесно и облачено во внешнее тело, словно одето в овечью шкуру; лишь сняв его оно предстает ясно перед взором. Брахманы говорят, что в теле, в которое они облачены, идет война, и считают что их тело раздирают многие конфликты, в которые, как в битву со многочисленными врагами, они вовлечены (как об этом уже говорилось ранее).
(6) Они считают, что все люди являются заложниками, каждый в своей битве: иной порабощен чревоугодием или похотью, иной — сладострастием, гневом, весельем, чувственностью и т. д. К Богу же восходит лишь тот, кто достигнет победы над ними.
(7) Поэтому они обожествляют Дандамида, потому что он одержал победу в борьбе с телом. Его навещал Александр Македонский. То той же причине они презирают Калана, как человека, нечестиво отрекшегося от их философии. [63] Избавившись от телесных пут, брахманы, как рыбы, выпрыгивающие из воды на чистый воздух, созерцают солнечный свет. [64]
Кельтские друиды постигли в совершенстве пифагорейскую философию, и научил их этой дисциплине Замолксис, ученик Пифагора, родом фракиец. [65] После смерти Пифагора он отправился туда и стал причиной распространения этой философии. Кельты чтили их как пророков и провидцев, так как они на основе пифагорейского искусства вычисления [66] и счета предсказали им некоторые [события]; о методах этого искусства мы также не умолчим, потому что на их основе некоторые решились установить особые толки. Друиды также практиковали магические обряды.
(1) Поэт Гесиод утверждает, что о природе он услышал от Муз. Музы же — это дочери Зевса. Девять дней и ночей непрерывно возлежал от избытка вожделения Зевс с Мнемозиной и зачал в одном чреве девять этих Муз, так что Мнемозина беременела каждую ночь одной из них.
(2) Вызвав затем их из Пиерии [67], то есть с Олимпа, он призвал их выслушать наставления о том
Об этом сообщите мне. Музы,
(3) Все они рассуждали о природе и происхождении всего так, как изложено выше. Обратившись вниз в поисках божественного, они посвятили себя изучению сущности тварных вещей, восхищаясь величием творения и считая, его божеством, избрав каждый для себя ту или иную часть творения и не распознав Бога, <творца> и демиурга всего сущего.
(4) Как мне думается, я достаточно сказал о мнениях тех эллинов, которые занимались философией. За ними, приспособив все это для своих целей, последовали еретики, о чем я в скором времени расскажу. Однако сперва следует, как мне кажется, сообщить о мистериях и различных учениях о звездах или величинах. Ведь об этом, также ради достижения своих целей, многие рассказывают небылицы. Поэтому нам следует сначала разоблачить их беспомощные мнения. [70]
Поистине мы достойным образом изложили имевшееся изречение о дарах, которые Бог по собственному желанию сначала предоставил людям, указывая им на пример отклонения от веры.
Теперь, по любви Божией ко всем святым, мы подошли к самому истоку Предания, которое мы достойно получаем в Церкви для того, чтобы хорошо подготовленные люди сберегли для нас сохраненное до нашего времени Предание, зная которое они пребудут в большой скромности.
Незнающие впадают в ошибку или заблуждение. Но Дух Святой дарует непреклонно верующим совершенную благодать, чтобы знали те, кто стоит во главе Церкви, каким образом следует все передавать и оберегать.
Во епископа да поставляется избранный всем народом и, когда он будет назван и понравится всем, пусть соберется вместе с пресвитерами и присутствующими епископами в воскресный день. По согласию всех да возложат руки на него, а пресвитеры пусть стоят в молчании. Пусть сохраняют молчание все, молясь в сердце, вследствие нисхождения Духа. Один из присутствующих епископов, по просьбе всех возлагая руку на того, который посвящается во епископа, пусть молится, говоря так:
«Боже и Отче Господа нашего Иисуса Христа, Отче милосердия и Боже всякого утешения, в вышних пребываяй и на смиренныя призираяй, ведый вся прежде бытия их, Ты даровал уставы в Церкви через Слово Своей благодати, предопределяя от начала род праведных от Авраама, учреждая князей и священников и не оставляя свое святилище без служителей. Ты, от начала веков соблаговоливший явить Себя в тех, которых Ты избрал, ныне излей от силы Твоей, от Первоначального Духа, переданного Тобою Своему Возлюбленному Сыну Иисусу Христу, Которого Он даровал святым апостолам, основавшим Церковь, во всяком месте славящую Тебя бесконечной славой и превозносящую имя Твое. Отче, ведающий сердца, даруй сему рабу Твоему, избранному Тобою для епископства, пасти Твое святое стадо и безупречно соблюдать перед Тобою первенство священства служением Тебе днем и ночью, днем и ночью непрестанно умилостивлять Твое Лицо и приносить дары Твоей Святой Церкви и благодатью Духа, сподобившего приматства во священстве, иметь власть отпускать грехи по заповеди Твоей и жаловать жребии, согласно Твоему повелению, а также разрешать всякие узы по власти, данной Тобою апостолам, и угождать Тебе в кротости и чистоте сердца, принося Тебе благоухание [молитвы], с помощью Отрока Твоего Иисуса Христа, через Которого Тебе слава и сила и честь, Отцу и Сыну со Святым Духом, и ныне и во веки веков. Аминь».
Произведенному во епископы пусть все предлагают лобзание мира, приветствуя его, ибо он удостоился этого. Диаконы же пусть приносят к нему жертву, и он, возлагая на нее руку вместе со всеми пресвитерами, пусть говорит, вознося благодарение:
«Господь с вами».
И все пусть отвечают: «И со духом Твоим».
«Горе имеем сердца».
«Имамы ко Господу».
«Возблагодарим Господа».
«Достойно и праведно есть».
И тотчас он пусть продолжает так: «Мы благодарим Тебя, Боже, через возлюбленного Отрока Твоего Иисуса Христа, Которого в последние времена Ты послал нам Спасителем, Искупителем и Вестником воли Твоей, Который есть Слово, неотделимое от Тебя, Которым все сотворено по желанию Твоему, Которого Ты послал с небес в утробу Девы и Который, будучи зачат во чреве, воплотился и явился Сыном Твоим, рожденным от Духа Святого и от Девы.
Исполняя волю Твою и соделывая Тебе святой народ. Он простер руки, чтобы освободить от страданий тех, кто в Тебя верует.
Он, добровольно предаваясь страданию, чтобы сокрушить смерть и разбить оковы диавола, упразднить ад и явить свет праздникам, пригвоздить приговор и объявить воскресение, взяв хлеб [и] возблагодарив Тебя, сказал: «Приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое». Подобно и чашу, говоря: «Сия есть Кровь Моя, Которая за вас проливается. Когда вы это делаете, делайте в Мое воспоминание».
Итак, вспоминая Его смерть и Воскресение, приносим Тебе хлеб и чашу, вознося Тебе благодарение за то, что Ты удостоил нас предстать пред Тобою и служить Тебе.
И мы просим, чтобы Ты послал Духа Твоего Святого на приношение Святой Церкви. Воедино собирая, даруй всем причащающимся святыни исполнение Духа Святого к утверждению веры во истине, чтобы мы Тебя восхваляли и прославляли через Отрока Твоего Иисуса Христа, через Которого Тебе слава и честь, Отцу и Сыну со Святым Духом во Святой Церкви Твоей, и ныне и присно и во веки веков. Аминь».
Если кто приносит елей по примеру приношения хлеба и вина, то не обращается с речью, но с таким же достоинством возносит хвалу, говоря:
«Даруй, Боже, освящая сей елей, здравие потребляющим и принимающим его. Как Ты помазывал царей, священников и пророков, так и всем вкушающим да подаст он подкрепление и здравие потребляющим его».
Также, если кто принесет сыр и маслины, пусть так говорит: «Освяти молоко сие, которое свернулось, и освяти нас, связывая Своей любовью. Сделай так, чтобы не удалился от Твоей сладости этот плод маслины, который является образцом Твоего изобилия, которое Ты щедро источаешь из дерева для жизни тех, кто уповает на Тебя».
Во всяком же благословении следует говорить: «Тебе слава, Отцу и Сыну со Святым Духом во Святой Церкви, и ныне и присно и во веки веков. Аминь».
Когда же посвящают в пресвитеры, то епископ пусть возлагает руки на его главу, которой касаются также и пресвитеры, и пусть произносит согласно ранее сказанному, когда мы говорили относительно епископа, молясь и говоря:
«Боже и Отче Господа нашего Иисуса Христа, призри на сего раба Твоего и даруй ему дух благости и совета пресвитерского, чтобы он помогал и управлял народом Твоим с чистым сердцем, подобно тому как Ты заботился о Своем избранном народе, повелев Моисею избрать старейшин, которых Ты преисполнил Духа Твоего и Который Ты дал Твоему служителю.
И ныне, Господи, яви, непорочно сохраняя в нас, дух милости Твоей и сделай нас достойными, чтобы, веруя, мы служили Тебе в простоте сердца, прославляя Тебя через Отрока Твоего Иисуса Христа, через которого Тебе слава и сила Отцу и Сыну со Святым Духом во Святой Церкви, и ныне и присно и во веки веков. Аминь».
Когда же посвящают диакона, пусть он избирается, как было сказано выше, равным образом пусть только один епископ возлагает руку, как мы предписали. При посвящении во диакона пусть возлагает руку один лишь епископ, потому что не для священства посвящается, но для служения епископу, чтобы он исполнял то, что тот ему повелевает.
Действительно, он не участвует в совете клира, но заботится и сообщает епископу, что нужно делать: он не получает общего для пресвитеров духа, участниками которого они являются, но получает тот дух, который вверяется ему под властью епископа. Вот почему епископ один посвящает диакона; на пресвитера же возлагают руки также и пресвитеры вследствие общего и сходного для клира духа. Но пресвитер имеет право лишь его получать, давать же его он не имеет права. Поэтому клир не посвящает; над пресвитером же посвящение запечатлевается, когда посвящает епископ[71].
При посвящении же диакона пусть произносят:
«Боже, все сотворивый и устороивый Словом, Отче Господа нашего Иисуса Христа, Которого Ты послал для исполнения Своей воли и объявления нам своего намерения, даруй Святой Дух благодати, ревности и усердия рабу Твоему, которого Ты избрал служить Твоей Церкви и приносить…[72] в святости к Твоему алтарю то, что приносят по наследованию великого первосвященника, чтобы, служа непорочно, безупречно и чисто, а также и светлым умом, был бы достоин по воле Твоей, сей великой и высокой степени… чтобы он Тебя восхвалял и прославлял через Твоего Сына Иисуса Христа, Господа нашего, через Которого Тебе слава и сила и хвала со Святым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь».
На исповедника же, если он был в оковах за имя Господне, да не возлагается рука ни для диаконства, ни для пресвитерства. Ибо он уже имеет честь пресвитерства в силу своего исповедничества. Если же он посвящается во епископа, да возлагается на него рука.
Если же исповедник не приводился к властям и не был заключен в оковы, ни брошен в темницу, ни осужден к другому наказанию, но случайно был только наказан за имя Господа нашего и понес только домашнее притеснение, и если он исповедал веру, то если достоин какого–либо служения, пусть возлагается на него рука.
И епископ пусть возносит благодарение, согласно нашему предписанию. Нет никакой необходимости, чтобы он повторял те же самые слова, которые мы говорили раньше, и заучивал их наизусть, вознося благодарение Богу; но каждый пусть молится по своей возможности. Если же кто–нибудь имеет возможность помолиться долгой и возвышенной молитвой, то это хорошо. Но если кто–нибудь, молясь, произносит умеренную молитву, согласно закрепленному образцу, то не препятствуйте ему. Только пусть его молитва будет здравой и правильной в учении.
Вдова же при своем возведении не посвящается, но избирается по имени. Если ее муж умер давно, пусть возводится. Если же ее муж умер недавно, то не следует доверять ей. Но если она стара, пусть будет подвержена испытанию на некоторое время. Ибо часто страсти коренятся в том, кто предоставляет им место в самом себе. Да возводится вдова только словом и пусть присоединяется к остальным. Не возлагается на нее рука потому, что она не приносит жертву и не имеет литургического служения. Посвящение совершается над клириками благодаря литургическому служению, вдова же возводится для молитвы, а это — дело всех.
Чтец возводится, когда епископ вручает ему книгу, рука же на него не возлагается.
На девственницу не возлагается рука, ибо только ее заявление делает ее такой.
Не возлагается рука на иподиакона, но он нарекается, потому что помогает диакону.
Если кто–нибудь говорит: «Я получил во откровении дар исцеления», пусть рука на него не возлагается. Ибо сама действительность покажет, правду ли он сказал.
Те, которые впервые приводятся к слушанию Слова, пусть приводятся сначала в присутствии учителей, прежде чем войдет весь народ, и пусть спросят их о причине, вследствие которой они обращаются к вере. И те, которые их привели, пусть засвидетельствуют, что приведенные готовы к слушанию Слова. Пусть спросят об их образе жизни: «Женат ли, раб ли?» И, если он раб какого–нибудь христианина и господин его разрешает ему, пусть слушает Слово. Если же господин не засвидетельствует, что он достоин, он отвергается.
Если же господин — язычник, то наставь раба быть приятным своему господину, чтобы не возбудить прекословия. Если же кто–нибудь имеет жену или жена — мужа, то пусть наставляют их, чтобы муж был доволен женой, а жена — мужем. А если кто–нибудь не живет с женой, пусть учат его не развратничать, но принять жену по закону или пребывать с такой, какая она есть. Если же кто–нибудь имеет демона, пусть не слушает слова учения, пока не очистится.
Следует интересоваться делами и занятиями тех, которые приводятся, чтобы наставлять, в чем они должны пребывать. Если кто является владельцем публичного дома или содержит блудницу, то пусть прекратит это, иначе он отвергается. Если кто–нибудь является скульптором или художником, то пусть наставят его, чтобы не делал идолов: пусть прекратит это или будет отвержен. Если кто является актером в театре или дает представления в театре, либо пусть прекратит это, либо будет отвержен. Кто учит детей, то хорошо, если прекратит это, если же он не имеет ремесла, то пусть будет дозволено ему.
Подобным образом и наездник, который соревнуется и идет на публичные состязания, пусть прекратит это либо будет отвержен. Гладиатор или кто учит гладиаторов сражаться, или зверолов, находящийся на охоте, или общественный раб, участвующий в гладиаторском состязании, пусть прекратят это либо будут отвержены. Кто является языческим жрецом или стражем идолов, пусть прекратит это либо будет отвержен. Оглашаемый или христианин, желающие стать воинами, да будут отвержены, потому что они презрели Бога.
Блудница, или человек любострастный, или оскопивший себя и всякий занимающийся делами, о которых непристойно говорить, да будут отвержены, ибо они нечисты.
Чародей пусть не приводится к вопрошанию. Заклинатель, или астролог, или прорицатель, или толкователь снов, или смутьян, или закройщик, который подрезает кайму одежд, или изготавливающий амулеты либо пусть прекратят это, либо будут отвержены. Наложница чья–нибудь, если она является рабыней и вскормила его детей и привязана только к нему, пусть слушает Слово, иначе будет отвержена. Человек, имеющий наложницу, пусть оставит это и возьмет жену по закону (т. е. пусть женится на ней); если же не желает, будет отвержен.
Если мы что–либо упустили, то дела сами научат вас. Ибо все мы имеем Дух Божий.
Оглашенные пусть слушают Слово в продолжение трех лет. Если же кто усерден и совершает добрые дела, то пусть принимается во внимание не время, а само поведение, которое только и должно обсуждаться.
Когда учитель закончит поучение, то оглашенные пусть молятся отдельно от верных. И женщины пусть стоят в церкви в каком–нибудь месте отдельно, будь они христианками или оглашенными. По окончании молитвы они не дают друг другу лобзание мира, ибо их лобзание еще не свято. Верные же пусть приветствуют друг друга: Мужчины — мужчин и женщины — женщин; но мужчины пусть не приветствуют женщин. Женщины же все должны покрывать головы свои платом (pallio); но только не льняным, ибо это не покрывало.
Когда учитель после молитвы возложит руки на оглашенных, то пусть помолится и отпустит их. Клирик ли тот, кто учил, или мирянин — пусть делают это так. Если оглашенный будет схвачен за имя Господне, то пусть он не сомневается в полноте своего свидетельства. Если же ему было причинено насилие и он был замучен, когда его грехи не были ему отпущены, то он будет оправдан. Ибо он принял крещение своею кровью.
Когда будут определены намеревающиеся принять крещение, пусть исследуется их жизнь: жили ли они честно, пока были оглашенными, почитали ли вдов, посещали ли они больных, совершали ли добрые дела? И когда те, которые привели их, засвидетельствуют о каждом: «Он поступал именно так», то пусть слушают Евангелие. Со времени же, когда они были отделены, на них ежедневно возлагаются руки, пока заклинают их. Когда приближается день, в который они будут крещены, епископ заклинает каждого из них, чтобы узнать, чист ли он. Если кто–нибудь из них недостоин или нечист, то пусть он располагается отдельно, так как не слушал Слово с верой, ибо невозможно, чтобы чужой укрывался всегда. Пусть наставляют тех, которые должны креститься, чтобы они приготовлялись [и были свободны], а пятый день недели омывались [накануне субботы]. Если же у женщины обычное женское, то пусть она будет поставлена отдельно и примет крещение в другой день. Готовящиеся ко крещению в канун субботы пусть постятся, а в субботу те, кто примут крещение, пусть соберутся по указанию епископа в одно место. Всем им повелевается, чтобы они молились и преклонили колени. И, возлагая на них руку свою, пусть он заклинает всяких чуждых духов, чтобы они убежали от них и уже не возвращались в них. По окончании заклинания пусть он дует им в лицо и пусть осенит им лоб, уши и ноздри и поднимает их, и пусть они бодрствуют всю ночь, и да читается им, и да наставляется. Готовящиеся к принятию крещения пусть не приносят с собой никакой вещи, кроме лишь того, что каждый принесет для Евхаристии. Ибо подобает, чтобы тот, кто стал достойным, в тот же час предложил бы и приношение.
Ко времени пения петуха, он (епископ) пусть молится сначала над водой. Вода должна быть проточная из источника или текущая с высоты. Пусть это совершается таким образом, если нет какой–нибудь другой необходимости. Если же есть постоянная и срочная необходимость, пользуйся водой, которая есть. Облачитесь в одежды и в первую очередь крестите детей. Все те, которые могут говорить о себе, пусть говорят. За тех же, которые не могут говорить о себе, пусть говорят их родители или кто–нибудь из родственников. Затем крестите мужчин и, наконец, женщин, после того как все они расплетут свои волосы и снимут золотые и серебряные украшения, имеющиеся на них, и пусть никто не берет с собою при вхождении в воду посторонней вещи. В установленное для крещения время епископ пусть вознесет благодарение над елеем, который содержится в сосуде и называется елеем благодарения[73]. И он берет также другой елей, который заклинает и называет елеем заклинания. Диакон же приносит елей заклинания и становится по левую руку пресвитера, а другой диакон приносит елей благодарения и становится справа от пресвитера. Когда пресвитер принимает каждого из приступающих ко крещению, пусть повелевает ему отречься, говоря: «Отрекаюсь от тебя, сатана, и от всего твоего служения (т. е. твоей помощи) и от всех дел твоих». После же того, как каждый отрекся, пусть он (пресвитер) помажет его елеем заклинания, говоря ему: «Всякий дух да удалится от тебя». И, таким образом, пусть представляет его обнаженным епископу или пресвитеру, который стоит у воды и крестит.
Диакон тоже пусть спустится с [крещаемым] таким образом в воду. Когда крещаемый войдет в воду, то совершающий крещение пусть возложит на него руку, говоря так:
«Веруешь ли ты в Бога Отца Всемогущего?» И тот, кто крещается, пусть говорит: «Верую». И тотчас имеющий руку на голове его пусть погружает его один раз.
И после этого пусть он говорит:
«Веруешь ли ты в Иисуса Христа, Сына Божия, рожденного от Духа Святого и от Девы Марии, распятого при Понтии Пилате, и умершего, [и погребенного], и воскресшего в третий день живым из мертвых, и вознесшегося на небеса, и сидящего одесную Отца, и паки грядущего судить живых и мертвых?» И когда он ответит: «Верую», то пусть погружает его во второй раз и пусть снова скажет:
«Веруешь ли ты в Духа Святого и во Святую Церковь и в воскресение плоти?» И крещаемый пусть говорит: «Верую». И тогда пусть погружает его в третий раз.
И после того, как выйдет он из воды, пусть пресвитер помажет его освященным елеем, говоря: «Помазываю тебя святым елеем во имя Иисуса Христа». И после того, как крещаемые оботрутся и оденут свои одежды, пусть они войдут в церковь.
Епископ же, возлагая руку на них, пусть возглашает, говоря: «Господи Боже, соделавший сих достойными отпущения грехов через омовение возрождения, [соделай их достойными наития][74] Духа Святого, пошли на них Свою благодать, чтобы они служили Тебе согласно Твоей воле, ибо Тебе слава подобает, Отцу и Сыну со Святым Духом во Святой Церкви и ныне и во веки веков. Аминь».
После этого, наливая освященный елей себе в руку и возлагая ее на голову [крещаемого], пусть говорит: «Помазываю тебя святым елеем, во [имя] Господа Отца Всемогущего и Иисуса Христа и Святого Духа».
И, помазывая его лоб, он (епископ) пусть дает ему лобзание и говорит: «Господь с тобою». И помазанный пусть говорит: «И со духом твоим». И так пусть совершает над каждым в отдельности. И с этого времени пусть молятся они вместе со всем народом. Молиться же с верными прежде, чем они исполнят все это, они (крещаемые) не должны. После молитвы пусть дают им лобзание мира. И тогда же диаконы пусть принесут к епископу приношение (oblatio) и он пусть совершит благодарение над хлебом, являющимся образом и называемым греками антитипом [«вместообразное»][75] Тела Христова и над чашей со смешанным вином для антитипа, которое греки называют подобием Крови, пролитой за всех уверовавших в Него; а молоко, смешанное с медом, символизирует вместе полноту обетования, данного отцам, когда Он сказал: «Дам вам землю, источающую молоко и мед», которое и дал — Тело Свое — Христос, от Которого, подобно маленьким детям, питаются верующие, превращая в сладость Слова радость сердца, вода также в приношении [употребляется] в знак омовения, чтобы и внутренний человек, т. е. духовное начало, получил то же, что и тело.
Относительно всего этого епископ должен дать объяснение тем, кто принимает [причащение]. И когда он преломляет хлеб, то, давая каждый кусочек, пусть говорит: «Хлеб Небесный во Христе Иисусе», а принимающий должен отвечать: «Аминь». Пресвитеры же, а если их недостаточно, то и диаконы, пусть держат чаши и стоят благочинно и со смирением: первый, кто держит [чашу] с водой, второй — кто держит молоко, третий — кто держит вино.
И причащающиеся пусть отведают из каждой чаши трижды в то время, когда причащающийся говорит: «Во [имя] Бога Отца Всемогущего». Принимающий же пусть говорит: «Аминь». «И во [имя] Господа Иисуса Христа». «И во [имя] Святого Духа и Святой Церкви». И пусть говорит: «Аминь».
Так это должно совершаться с каждым. По окончании же этого (т. е. причащения) каждый да поспешит совершать добрые дела, угождать Богу и правильно поступать, ревнуя о Церкви, делая то, что она учит, и совершенствуясь в благочестии.
Это же мы передали вам вкратце о святом крещении и о святом приношении, ибо вы уже наставлены о воскресении плоти и о прочем, как написано. Если же подобает напоминать и о другом, то епископ пусть скажет об этом принявшим крещение в другое время. Ибо не должны язычники знать об этом, пока сначала не получат крещения. Это — белый камешек, о котором Иоанн сказал: «Написано новое имя на нем, которого никто не узнает, кроме того, кто получает камень» (Откр. 2:7).
В субботу и воскресенье (sabbato et prima sabbati) епископ, если может, своей рукой пусть раздает всему народу причастие, в то время как диаконы преломляют [хлеб]; и пресвитеры пусть отломят [себе] печеного хлеба. Когда диакон принесет пресвитеру [причастие], то протягивает сосуд, и пресвитер сам принимает [причастие] и своею рукой раздает народу. В другие же дни пусть причащаются согласно указанию епископа.
Вдовы и девственницы пусть постятся часто и молятся в церкви. Также священники и миряне пусть постятся, когда желают. Епископ же может поститься только [в тот день], когда будет поститься весь народ, потому что может случиться, что кто–нибудь пожелает сделать приношение в церковь, и он [епископ] не может в этом отказывать. Если же он преломляет хлеб, то должен непременно вкушать от него.
При необходимости, если нет пресвитера, диакон с усердием пусть раздает больным дары (signum), и когда раздаст по потребности, но так, чтобы принятое им было распределено, то пусть вознесет благодарение и пусть они потребляют там [же]. Получившие [дары] должны потреблять их благоговейно. [Пусть поблагодарят]. Если кто–нибудь получил, чтобы отнести вдове, или больному, или тому, кто занят церковными делами, то пусть отнесет в тот же день. Если же он не отнес, то пусть отнесет на следующий день, прибавляя к тому, что было, и от своего, ибо хлеб бедных оставался у него.
Когда приходит епископ, после наступления вечера, диакон пусть вносит светильник и, став[77] посреди всех присутствующих верных, возносит благодарение.
Сначала будет он приветствовать, говоря: «Господь с вами». И народ пусть говорит: «И со духом твоим», «Возблагодарим Господа». И скажут: «Достойно и праведно есть: Ему подобает величие и хвала со славой». Не говорится «Горе имеем сердца», ибо это приносится при приношении [Евхаристии]. И он будет молиться, говоря так: «Благодарим Тебя, Господи, через Сына Твоего Иисуса Христа, Господа нашего, через Которого Ты просветил нас, являя нам свет нерушимый. И так как мы провели день и пришли к началу ночи, насыщались дневным светом, который Ты сотворил для нашего удовлетворения, и так как мы ныне по Твоей милости не имеем недостатка в вечернем свете, то мы восхваляем и славим Тебя через Сына Твоего Иисуса Христа, Господа нашего, через Которого Тебе слава и сила и честь со Святым Духом и ныне и присно и во веки веков. Аминь». И все говорят: «Аминь». И так они пусть встают после вечери, молясь; а отроки говорят псалмы; так же и девы.
И затем диакон, взяв чашу со смешанным приношением, пусть говорит один из псалмов, в которых написано «аллилуиа». Потом, если повелит пресвитер, пусть говорят еще из таких же псалмов. И после того, как епископ предложит чашу, пусть он говорит один из псалмов, с аллилуиа, приличествующей чаше, в то время как все говорят [Аллилуиа]. По окончании псалмов пусть все скажут: «аллилуиа», что означает: «Хвалим Того, Кто есть Бог; слава и хвала сотворившему весь век столь великим словом». И по исполнении псалма пусть он благословит чашу и раздаст части хлеба всем верным.
И когда вечеряют, то присутствующие верные, прежде чем преломлять собственный хлеб, пусть берут из рук епископа немного хлеба, так как это евлогия, а не Евхаристия, т. е. Тело Господа.
[Подобает, чтобы все прежде пития взяли чашу и возблагодарили над ней, а затем пусть пьют и едят таким образом.][78]
…Все вы, присутствующие, таким образом вкушайте. Оглашенным же пусть дается хлеб заклинания, и каждому пусть предлагают чашу.
Оглашенный пусть не участвует в вечере Господней. Во время же приношения пусть тот, кто пригласил его (оглашенного), помнит о нем, потому что сам его просил, чтобы тот вошел под кров его.
Когда же вкушаете и пьете, то делайте это благопристойно и не до опьянения и чтобы не надсмеялся или чтобы не опечалился кто–либо пригласивший вас за вашу шумливость, но молился бы, говоря, что сделал достойное и что к нему вошли святые. Ибо вы, сказал Он, соль земли (Мф. 5:13). Если вам вместе будет предложено то, что по–гречески называется apoforetum[79], принимайте его. Если же [подано], чтобы все вкусили как приличествует, то вкушайте достаточно и чтобы осталось для того, чтобы пригласивший вас пожелал бы послать кому–либо как бы от остатков святых и возрадовался в уповании. Вкушающие же, кто приглашен, пусть вкушают в безмолвии, не произнося ни одного слова, но говоря только то, что одобрил епископ, и, если кто–либо спросит [их], пусть [спрашиваемый] ответит.
И, когда епископ говорит, пусть все молчат, скромностью одобряя его, пока он снова не спросит. Если же верные присутствуют на вечере без епископа, в присутствии пресвитера или диакона, то они должны равным образом вкушать с подобающим достоинством. И каждый пусть поспешит получить благословение из руки пресвитера или диакона. Подобным образом пусть и оглашенный получает хлеб заклинания. Если будут одни миряне, то они должны поступать с умеренностью, ибо мирянин не может совершать евлогию.
Каждый да вкушает во имя Господа. Ибо Богу угодно, чтобы мы ревнителями были у людей в единстве и трезвости.
Если кто–нибудь когда–нибудь желает, чтобы вдовы преклонного возраста участвовали в вечере, то пусть отпустит их до наступления вечера. Если же он не может принять их из–за избранного у него клира, то пусть, подавая им еду и вино, отпустит их, а они пусть берут все к себе, как им угодно.
Начатки плодов все пусть поспешат принести епископу; тот же, кто принимает, пусть благословляет и называет по имени того, кто принес, говоря:
«Благодарим Тебя, Боже, и приносим Тебе начатки плодов, которые Ты дал нам, для употребления, взращивая их словом Твоим, повелевая земле производить всякие плоды для радости и питания людям и всяким животным.
За все это хвалим Тебя, Боже, также и за все то, что Ты даровал нам, украшая для нас землю различными плодами, через Отрока Твоего Иисуса Христа, Господа нашего, через Которого Тебе слава во веки веков. Аминь».
Благословляются же плоды: виноград, смоква, гранат, маслина, груша, яблоко, тутовые ягоды, персик, вишня, миндаль, слива, но не арбуз, дыня, огурцы, лук, чеснок и ничего из других овощей. Но иногда приносят и цветы. Приносят розу и лилию, других же цветов не приносят. И за все, что приносится, пусть возносят благодарение Святому Богу, принимая все к Его славе.
Никто на Пасху пусть не вкушает до причащения. Ибо кто так поступает, тому пост не засчитывается. Беременная же женщина или больной, который не может два дня поститься, пусть постится по необходимости в субботу, довольствуясь одним хлебом и водой.
Если же кто, будучи в плавании или по другой необходимости, не знал дня [Пасхи], то, узнав об этом, пусть постится за прошедший пост после Пятидесятницы. Ибо Пасха, которую мы празднуем не является [символом][80]. Образ [typus] уже прошел, поэтому пост переносится на второй месяц, и кто должен поститься, пусть сделает это в действительности.
Всякий диакон с иподиаконами должен находиться при епископе. Пусть ему также сообщают о больных, с тем чтобы он, если угодно епископу, посетил их. Больной будет весьма обрадован, так как первосвященник вспомнил о нем.
Пусть верные, после того как проснутся и встанут с постели, перед началом своей работы молятся Богу и затем пусть спешат к труду своему. Если же имеется поучение, то пусть сначала предпочтут его, чтобы пойти и послушать Слово Божие для укрепления своей души. Пусть также будут приложены и к церкви, где процветает Дух.
Каждый христианин пусть поспешит, прежде чем вкусит что–нибудь, принять Евхаристию. Если он принял ее с верой, то, если даже ему дали после этого что–нибудь смертельное, оно не сможет ему повредить.
Пусть каждый стремится к тому, чтобы язычник не вкушал от Евхаристии, также ни мышь, ни другое животное, и чтобы ничто не упало и не погибло от нее. Ибо это — Тело Христово для вкушения верующим, и оно не должно быть пренебрегаемо.
Благословляя чашу во имя Божие, ты принял ее как вместообразное (antitypum) Крови Христа. Поэтому не проливайте, чтобы вследствие твоего пренебрежения не слизнул бы это чуждый дух. Ты будешь судим за Кровь, как тот, кто презрел то, что искуплено (quod comparatus est).
Диаконы же и пресвитеры ежедневно пусть собираются в указанное для них епископом место. Диаконы же пусть не пренебрегают собираться во всякое время, если только им не препятствует болезнь. Когда все собрались, пусть наставляют тех, кто находится в церкви, и, таким образом, по совершении молитвы каждый пусть принимается за дела, к которым он пригоден.
Не должно обременять человека при погребении [человека] на кладбище, ибо таково положение всякого бедняка. Однако пусть заплатят тому рабочему, который выкопал яму, и стоимость кирпичей. Тех же, которые находятся в этом месте (т. е. на кладбище) и имеют заботу [о нем], должен содержать епископ, чтобы никто из тех, кто приходит в это место, не был бы обременяем.
Все верные, мужчины и женщины, восстав утром ото сна, прежде чем приняться за какую–либо работу, пусть умоют свои руки и помолятся Богу и, таким образом, пусть приступают к своей работе. Если же будет поучение и будет Слово Божие [читаться], то пусть каждый предпочтет лучше идти в то место, считая в сердце своем, что Бог говорит через того, кто наставляет.
Ибо кто молится в церкви, тот сможет избежать опасности дня. Тот, кто опасается этого, пусть считает большим злом не идти в то место, где проповедуют, в особенности же если он умеет читать или если он является просвещенным человеком[81].
Никто из вас не должен опаздывать в церковь, где учат. Тогда будет дано тому, кто говорит, учить о том, что полезно каждому, и ты услышишь о том, чего не знал, и ты усовершенствуешься в том, что даст тебе Святой Дух через того, кто учит. Таким образом, твоя вера укрепится от того, что услышал. Скажут тебе в этом месте (т. е. в церкви), чем следует тебе заниматься у себя дома. Вот почему каждый пусть усердно ходит в церковь — место, где процветает Святой Дух. Если же в какой–либо день не будет поучения, тогда каждый, хотя бы у себя дома, пусть возьмет святую книгу и читает в достаточной степени то, что, как ему кажется, принесет пользу.
И если ты у себя дома, то молись в третьем часу и благословляй Бога. Если же ты в это время находишься в другом месте, то молись Богу в сердце своем. Ибо в этот час Христос был распят на древе. Вот почему еще Ветхий Завет предписывал, чтобы в любое время (in omni tempore) приносился хлеб предложения как символ Тела и Крови Христовых; и заклание агнца бессознательного является символом совершенного Агнца. Ибо Христос является Пастырем; Он же есть и Хлеб, сошедший с небес.
Молись также и в шестой час. Ибо когда Христос был распят на кресте, то день сей был разделен [тьмою] и наступил большой мрак. Итак, пусть молятся в этот час горячей молитвой, подражая голосу Того, Кто молился и покрыл мраком все творение из–за неверных иудеев.
Пусть совершают также большое моление и большое благословение в девятый час, чтобы уяснил ты способ, которым душа праведных благословляет Бога, Который не забывает, [но] Который вспомянул Своих святых и послал Слово Свое для просвещения. Итак, в этот час, когда Христос был прободен, пролились вода и кровь, и, освящая остаток дня, привел его к вечеру. Поэтому ложащийся спать и полагающий начало другому дню делает образ воскресения.
Молись также, прежде чем тело отдохнет в постели. Но в полночь, вставая, умой руки водой и помолись. Если же и твоя жена с тобою, то молитесь оба вместе: если же она еще язычница, то, удаляясь в другую комнату, помолись и снова возвращайся в свою постель. Не будь ленивым к молитвам. Кто состоит в браке, не считается нечистым.
Ибо те, которые омыты, не имеют нужды снова омываться, ибо они чисты (Ин. 13:10). Когда ты дуешь в свою руку и осеняешь себя слюной из своего рта, то тело твое освящено до ног. Ибо дар Духа и вода омовения (т. е. крещения), когда их предлагают, струясь из верующего сердца, как из источника, освящают того, кто уверовал. Поэтому необходимо в этот час молиться. Ибо и старцы, которые передали нам, наставили нас в том, что в этот час все творение утихает на какое–то мгновение, чтобы прославить Господа: звезды, деревья и воды останавливаются на одно мгновение, и весь сонм ангелов служат Ему в этот час и хвалят Бога вместе с душами праведников. Вот почему верующие должны в этот час спешить помолиться.
Свидетельствуя же об этом, Господь так сказал: «Вот слышен в полночь крик говорящих: Вот жених идет, вставайте навстречу Ему» (Мф. 25:6). И продолжает, говоря: «…поэтому бодрствуйте, ибо не знаете часа, когда Он придет» (Мф. 25:13).
И при пении петуха, вставая, также молись, ибо в этот час, при пении петуха, сыны Израиля отреклись от Христа, Которого мы познали через веру в надежде вечного света в воскресении мертвых, обращая свой взор к этому дню.
Итак, все вы, христиане, исполняя это и сохраняя в памяти, взаимно поучая друг друга и подавая пример оглашенным, сможете избежать искушения и не погибнуть, если всегда будете иметь Христа в памяти.
Всегда старайся смиренно осенять свой лоб крестным знамением. Ибо это знак Страстей, данный против диавола, если кто с верой его совершает, а не для угождения людям, чтобы через знание предлагать его как панцирь. Ибо враг, видя духовную добродетель, исходящую от сердца, подобие явно представленного омовения — трепеща обращается в бегство, когда ты не уступаешь ему, а вдохновляешь самого себя. Это самое было в прообразе Моисеева агнца, которого приносили в жертву на Пасху и кровью которого (Моисей. — Пер.) окроплял порог, помазывая оба косяка дверей, и это обозначает то, что есть теперь в нас, — веру в совершенного Агнца. Осеняя себе рукою лоб и глаза, мы отгоняем того, кто пытается погубить нас.
Итак, когда это будет принято благожелательно и с твердой верой, оно даст Церкви устроение и верующим — жизнь вечную. Конечно, всем слушающим апостольское Предание…[82].
Ибо, если все выслушавшие апостольское Предание последуют ему и соблюдут его, то никто из еретиков и решительно никакой человек не смогут завлечь вас. Ибо таким образом возникли многие ереси, так как предводители их не пожелали внимать словам апостолов, но по своей прихоти делали то, что хотели, а не то, что следует. Если мы опустили какую–либо вещь, то это Бог откроет тем, которые достойны, ибо Он управляет Церковью, которая достойна, чтобы прийти к тихой пристани.
Іудей! Приклони ко мне ухо твое, и выслушай со вниманіемъ слова мои. Ты много хвалишься и тщеславишься, что осудилъ Іисуса Назарянина на смерть, и напоилъ его óцтомъ и желчію. Но приступи и разсмотримъ вместе, не безразсудно ли этимъ ты, Израиль, хвалишься? Не эта ли малость óцта и желчи навлекла на тебя сей страшный гневъ, не за нее ли ты находишься въ сихъ безчисленныхъ бедствіяхъ?
И такъ пусть выступитъ на средину глаголющій Духомъ Святымъ, нелживый Давидъ, сынъ Іессеевъ. Онъ, поя нечто пророчески объ истинномъ Христе, воспелъ Духомъ Святымъ Бога нашего, ясно предвозвестилъ все, что сделано было Ему отъ Іудеевъ во время (Его) страданія. Такъ въ Псалме 68–мъ уничижившійся и облекшійся въ образъ раба, Адама, Христосъ какъ бы отъ лица насъ взываетъ къ Богу Отцу небесному такимъ образомъ:
Потомъ Христосъ далее какъ бы уже отъ своего лица говоритъ:
Обо всемъ этомъ молился Христосъ по домостроительству, какъ человекь, будучи истинный Богъ. Но говорилъ это и страдалъ, какъ я прежде скалалъ, яко пріявшій
Послушай, Іудей, со вниманіемъ, что еще (далее) говоритъ Христосъ:
Послушай, что говоритъ Духъ Святый и о томъ, чтó Онъ воздалъ вамъ за оную малость óцта. Ибо пророкъ какъ бы отъ лица Божія говоритъ:
За что, пророче, за что опустошенъ храмъ? Не за сліяніе ли древле тельца? не за идолослуженіе ли народа? не за кровь ли пророковъ? не за прелюбодеяніе ли и любодеяніе Израиля? Нетъ, говоритъ, не за это, — во всемъ этомъ они всегда удостоивались человеколюбиваго прощенія, — но за то, что умертвили Сына Благодетеля, со–присносущнаго Отцу. Посему товоритъ:
Что ты, Іудей, на это скажешь? Это говоритъ не Матѳей, не Павелъ, но Давидъ, христосъ твой, изрекающій въ отмщеніе за Христа страшные приговоры, и, подобно Іову, вамъ, говорящимъ противъ Праведнаго и Неложнаго, говоритъ какъ бы такъ: ты купилъ Христа, какъ раба; пришелъ на Него въ садъ, какъ на разбойника.
Наконецъ представляю пророчество о Христе и Соломоново, которое ясно и открыто возвещаетъ о томъ, чтó постигнетъ Іудеевъ за учиненную ими наглость и дерзость противъ Начальника жизни, не только въ настоящее время, но и въ будущемъ веке. Пророкъ такъ говоритъ:
Кроме сего о будущемъ веке говоритъ въ Псалмахъ Давидъ:
Все, что сотворил Бог и Спаситель наш, все, что только видит око и о чем размышляет душа, что исследует ум и осязает рука, что объемлет мысль и вмещает природа человеческая все это хорошо, и весьма хорошо. Ибо что прекраснее небесной тверди, что разноцветнее земной поверхности, что быстрее течения солнечного, что приятнее лунного сияния? Что удивительнее многосложной стройности светил небесных? Что плодотворнее благовременных ветров? Что прозрачнее дневного света? Какое из животных превосходнее человека? — Так, все, что сотворил Бог и Спаситель наш, весьма хорошо.
Равным образом, какой дар столько необходим для нас, как вода? Водою все омывается, и питается, и очищается, и орошается. Вода поит землю, производит росу, утучняет виноград, приводит в зрелость колосья, истребляет горечь в виноградных плодах, умягчает маслину, услаждает пальму, украшает розу, испещряет цветами фиалку, питает лилию в прекрасной оболочке. Но для чего говорить много? Без воды ничто из видимого нами не может существовать: вода столь необходима, что когда прочие стихии имеют жилище под сводами небес, она получила для себя вместилище и над небесами. Об этом свидетельствует сам Пророк, взывая: «Хвалите Его, небеса небес и воды, которые превыше небес» (Пс. 148:4).
Но не только этим ограничивается значение воды. Оно и в том, что Сам Творец всех вещей — Христос нисшел, как дождь (Ос. 6:3), познан был, как источник (Ин. 4:14), распространился, как река (Ин. 7:38), и крестился во Иордане. Ибо Иисус, придя к Иоанну, крестился от него во Иордане (Мф. 3:13), чудное дело. Бесконечная Река, веселящая град Божий (Пс. 45:5), омывается немногою водою. Необъятный Источник, произращающий жизнь для всех людей, Источник, не имеющий пределов, покрывается скудными, скоро иссякающими водами. Тот, Который везде присутствует и все наполняет, Тот, который непостижим для Ангелов и невидим для людей, грядет ко Крещению по собственному благому изволению. Слыша это, возлюбленный, ты не просто понимай сказанное, но созерцай здесь тайну нашего спасения. По этой причине и от естества водного не скрылось то, что Господь по Своему человеколюбивому снисхождению совершал втайне: ибо «видели Тебя воды и убоялись» (Пс. 76:17). Они едва не выступили, и не побежали от берегов своих. Поэтому Пророк, еще задолго созерцая это событие, вопрощает: «Что с тобою, море, что ты побежало, и (с тобою), Иордан, что ты обратился назад?» (Пс. 113:5). Воды отвечают: мы увидели Творца всех вещей в образе раба, и не понимая этого таинственного домостроительства, подвиглись от страха.
Но что касается нас, то мы уже познали это домостроительство Господа и прославляем Его милосердие, ибо он пришел спасти, а не судить мир. Почему Иоанн, Предтеча Господень, прежде не знавший этого таинства, но после познавший, что Иисус истинно есть Господь, воззвал к тем, которые шли к нему креститься: «Порождения ехиднины.» (Мф. 3:7). Что вы так внимательно смотрите на меня? «Я не Христос» (Ин. 1:20). Я служитель, а не Господь; я овца, а не пастырь; я человек, а не Бог. Рождением своим я разрешил неплодство матери, но не оставил девства неплодным. Я от нижних, а не от вышних. Я связал язык моего отца (Лк. 1:20), но не изъяснил божественной благодати. Я узнан был матерью еще во чреве, но не предзнаменован звездою (Лк. 1:24). Я беден и ничтожен, но «Идущий за мною… стал впереди меня» (Ин. 1:27). («За мною» — в отношении ко времени, а «впереди меня» — в отношении к неприступному и неизглаголанному свету Божества). «Идущий за мною сильнее меня: я не достоин понести обувь Его; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем» (Мф. 3:11). Я нахожусь под властию, а Он имеет власть самобытную. Я грешник, а Он истребляет грехи (Ин. 1:29). Я проповедую закон, а Он предносит свет благодати. Я учу как раб, а Он судит как Господь. Мой одр земля, а Он обладает небом. Я крещу крещением покаяния, а Он дарует благодать усыновления: Он крестит вас Духом Святым и огнем. Что вы устремляете на меня свои взоры? Я не Христос.
Когда таким образом Иоанн говорил к народу, который с нетерпением ожидал увидеть какое–либо необыкновенное зрелище, и когда диавол трепетал при столь важном свидетельстве Иоанна, является сам Господь, в простом виде, один, без украшения, без спутников, облеченный плотью человеческой и скрыв под нею достоинство Божества, чтобы так утаить его от козней духовного дракона. Он не только приступил к Иоанну, как Господь, сложивший с себя царское величие, но и как простой, повинный греху человек, преклонил свою голову, чтобы принять от него крещение. Поэтому Иоанн, увидев столь великое смирение, изумился, начал удерживать Его и сказал ему: «Мне надобно креститься от Тебя и Ты ли приходишь ко Мне?» (Мф. 3:14). Что Ты делаешь, Господи? Ты неправильно учишь одно я возвещал о Тебе, а другое Ты совершаешь. Одно слышал диавол, а видит другое. Ты крести меня огнем божественным: чего ожидать Тебе от воды? Ты просвети меня Духом, что Тебе можно получить от твари? Крести меня — Крестителя, чтобы познали Твое достоинство. Я, Господи, крещу крещением покаяния, и отнюдь не могу крестить приходящих ко мне, если прежде не исповедуют грехов своих. Пусть бы я и крестил Тебя, что же Ты будешь исповедовать передо мною? Ты истребляешь грехи и, однако, хочешь креститься крещением покаяния? Пусть бы я дерзнул крестить Тебя, но самый Иордан не дерзнет приблизиться к Тебе. «Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?».
Что же отвечает ему Господь? — «Оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду» (Мф. 3:15). Оставь теперь, Иоанн; ты не мудрее Меня. Ты смотришь, как человек, а я сужу, как Бог. Прежде Мне Самому надлежит делать и потом уже учить. Я не делаю ничего недостойного, ибо я облечен благолепием. Удивляешься ли ты, Иоанн, что Я не явился в блеске Моего достоинства? Я исполнитель закона, и ничего не хочу оставить в нем без исполнения, чтобы после Меня Павел мог сказать: «конец законаХристос, к праведности всякого верующего» (Рим. 10:4). «Оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду». — Крести меня, Иоанн, чтобы никто не презирал крещения. От тебя, раба, Я крещаюсь, чтобы никто из сильных не возгнушался принять крещение от смиренного священника. Допусти Меня сойти в Иордан, чтобы услышали свидетельство Отца и познали могущество Сына. «Тогда Иоанн допускает Его. И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды, — и се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божия. Который сходил, как голубь, и ни спускался на Него. И се, глас с небес глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение»(Мф. 3:15–17).
Видишь, сколь многих и великих благ лишились бы мы, если бы Господь, уступив убеждениям Иоанна, отрекся от крещения. До сих пор небеса были заключены; вышняя область оставалась неприступной.
Но один ли Господь крестился? Нет. Он в то же время обновил ветхого человека и возвратил ему Царственное право усыновления. Ибо тотчас отверзлись небеса (Мф. 3:16). Последовало примирение видимого с невидимым: возвеселились небесные лики, исцелились земные немощи, открылось сокровенное, уничтожилась вражда. Небеса отверзлись ради трех чудных вещей. Ибо во время, когда крестился Жених–Христос, небесные чертоги должны были раскрыть свои сияющие врата. Подобным образом надлежало, чтобы врата небесные возвысили верхи свои (Пс. 23:7), когда Дух Святой сходил, как голубь, и гремел глас Отца. И вот отверзлись Ему небеса и глас с небес, глаголющий: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение».
Возлюбленный рождает Любовь, и Свет невещественный рождает Свет неприступный. «Сей есть Сын Мой возлюбленный» — Сын, Который явился на земле, не оставив недр Отца. Он явился и не явился. Ибо Он был не тем, чем казался. Иначе, если судить по внешности, то крещающий имеет преимущество перед Крещаемым. Поэтому Отец ниспослал с Небес Святого Духа на Крещаемого.
Ибо как в Ноевом ковчеге человеколюбие Божие изображалось посредством голубя, так и здесь Дух, нисходя в виде голубя и как бы неся масличную ветвь, почил на Том, о Ком было свидетельствовано. Для чего так? Для того, чтобы познали силу Отеческого гласа и поверили давнему пророческому предсказанию. Какому же предсказанию? — «Глас Господень над водами; Бог славы возгремел. Господь над водами многими» (Пс. 28:3). Какой глас? «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение», Сей, названный сыном Иосифа, есть Мой единородный Сын по божественному существу. «Сей есть Сын Мой возлюбленный». Хотя Он алчет, но питает тысячи; труждается и упокоивает труждающихся; «не имеет, где приклонить голову» (Мф. 8:20) и содержит все в своей деснице; страждет и врачует немощи; терпит удары (Мф. 26:67) и дарует миру свободу; прободается копием в ребро (Ин. 19:34) и исправляет ребро Адама.
Но прошу вас еще приложить внимание: ибо я хочу обратиться к Источнику жизни, хочу созерцать Источник, источающий исцеление. Бессмертный Отец послал в мир бессмертного Сына и Слово–Сына, который пришел к людям, чтобы омыть их водою и Духом, и, возродив нас к нетлению духовному и телесному, вдохнул в нас Духа жизни и облек в нетленное всеоружие. Итак, если человек сделался бессмертным, то он сделается и причастником Божественного естества (2 Пет. 1:4). Но если он, после возрождения водою и Духом Святым, полученного им в купели, делается причастником божественного естества, то и после воскресения из мертвых становится сонаследником Христовым (Рим. 8:17). Итак, гласом проповедника взываю: придите все народы к бессмертию, даруемому в Крещении. Я благовествую жизнь вам, сидящим во тьме неведения. Придите от рабства к свободе, от тирании к царству, от тления к нетлению. Но как, скажете, мы придем? Как? Водою и Духом Святым. Эта вода, соединенная с Духом, есть та самая вода, Которою орошается рай, утучняется земля, прозябают растения, рождают животные, словом, которою оживотворяется возрожденный человек, в Которой крестился Христос, на которую Дух Святой сошел в виде голубя.
Это тот самый Дух, который первоначально носился над водами (Быт. 1:2), которым движется мир, сохраняется творение и все оживотворяется — который действовал в пророках (Деян. 27:25), сходил на Христа (Мф. 3:16). Это тот Дух, который дарован был апостолам в виде огненных языков (Деян. 2:3). Это Дух, которого желал Давид, когда говорил: «И Духа Твоего Святаго не отними от меня» (Пс. 50:13). Об этом Духе возвещал и Гавриил Пресвятой Деве. «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя» (Лк. 1:35). Этим Духом святой Петр изрек то блаженное слово: «Ты–Христос, Сын Бога Живаго» (Мф. 16:16). Этим Духом утвержден камень Церкви (Мф. 16:18). Этот Дух–Утешитель (Ин. 14:26) посылается к тебе с той целью, чтобы показать тебе, что ты чадо Божие. Итак, приступи, человек: возродись, чтобы получить усыновление Богу. Каким образом? — Если не будешь прелюбодействовать, убивать, служить идолам; если не будешь побеждаем удовольствиями, если не будет господствовать над тобою страсть гордости; если истребишь в себе нечистоту и свергнешь с себя бремя греховное; если совлечешься всеоружия диавола и облечешься в броню веры, как говорит Исаия: «Омойтесь… ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову. Тогда придите — и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю; если будут красны, как пурпур, — как волну убелю. Если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли»(Ис. 1:16, 17–19).
Видишь, как предсказал пророк очистительную силу Крещения? Ибо тот, кто с верою входит в эту баню возрождения, отрицается сатаны и сочетается со Христом, отвергает врага и исповедует Христа своим Богом, совлекается рабства и облекается в усыновление. Он возвращается от купели крещения светел, как солнце, блистая лучами правды, что же всего важнее возвращается сыном Божиим и сонаследником Христа. Ему слава и держава со Всесвятым, Благим и Животворящим Духом Его, ныне и присно и во все веки веков. Аминь.
Περί της του παντός αιτίας, κατά Πλάτωνα
Перевод с греческого А. Фокина[83]
Священномученик Ипполит Римский ('Ιππόλυτος, ок. 170—236) — известный церковный писатель, ученик священномученика Иринея Лионского, римский пресвитер. Священномученик Ипполит вступил в конфликт с папой Каллистом (t 222) по вопросу триадологии и церковной дисциплины и стал антипапой. Во время гонений императора Максимина (235–238) на христиан был сослан в Сардинию, где и умер. Его основные сочинения — «Опровержение всех ересей» (Философумены), «Против ереси Ноэта», «Доказательство к иудеям», толкования на книги Бытия, Исход, Руфь, Псалтирь, Притчи, Экклезиаста, Песнь Песней, на пророков Исайю, Иеремию, Иезекииля, Даниила, Захарию, на Евангелия от Матфея, Луки и Иоанна, на Апокалипсис, сочинение «О Христе и Антихристе» и др.
Вопрос об авторстве «Слова против Эллинов», или «О всеобщей причине. Против Платона», представляет собой значительную трудность даже для современного исследователя. Первое упоминание о нем содержится в Библиотеке патриарха Фотия ·; однако святитель Фотий не считает, что его автором является священномученик Ипполит Римский. Сначала Фотий приводит свидетельство о сочинении некоего Иосифа (Ίωσήπου), которое в одном месте называется «О вселенной» (περί του παντός), в другом — «О всеобщей причине», (περί της τοΰ παντός αιτίας), а в третьем — «О всеобщей сущности» (περί της του παντός ουσίας) [84]. Этот Иосиф ранее у святителя Фотия назван Иосифом–иудеем (Ίωσήπου Ιουδαίου), который написал сочинение «Недуги иудеев» (τά κατ Ιουδαίους πάθη) [85]. Но далее святитель Фотий пишет, что в примечаниях (έν παραγραψαΐς) он обнаружил, что «это слово принадлежит не Иосифу, но некоему пресвитеру Гайю, проживавшему в Риме (Γαΐου τινός πρεσβυτέρου έν 'Ρώμη διατρίβοντος), который, как говорят, написал и «Лабиринт» (Λαβΰρινθον). Ему также приписывается диалог против некоего Прокла, защитника монтанистской ереси» [86]. Святитель Фотий полагает, что «так как не сохранилось названия (подлинного?) этого слова, то одни, как говорят, приписывают его Иосифу, другие — Иустину Мученику, третьи — Иринею» [87]. Сам святитель Фотий склоняется на сторону пресвитера Гайя, но оставляет вопрос до конца не разрешенным: «Это поистине есть сочинение Гайя, который написал «Лабиринт», как он и сам в конце «Лабиринта» свидетельствует, что «Слово о всеобщей сущности» (τον περί της του παντός ουσίας λόγον) принадлежит ему. Но мне еще не до конца ясно, написал ли его он, а не кто–то другой» [88]. И далее святитель Фотий приводит краткие сведения об этом Гайе. Он говорит, что Гай был пресвитером римской церкви (της κατά 'Ρώμην εκκλησίας) при епископах Викторе (189–199?) и Зефирине (199–217), и позже по–видимому был рукоположен во «епископы язычников» (και εθνών έπίσκοπον). Помимо «Слова о всеобщей сущности» Гай написал сочинение против ереси Артемона (Άρτέμωνος) и обстоятельный диалог против Прокла, ученика Монтана [89].
В патрологии Ж.П. Миня сочинение «О всеобщей причине. Против Платона» приписывается священномученику Ипполиту Римскому [90], о котором Фотий даже не упоминает. При этом приводится второе название этого сочинения — «Слово против Эллинов», которого также не упоминает святитель Фотий. Остается неясным, относятся ли два этих названия к одному сочинению или к двум. Первое название «О всеобщей причине» (а не сущности!) дополняется словами: «Против Платона» (κατά Πλάτωνα).
В примечании издатель отмечает, что «на мраморном памятнике, на котором встречается точное упоминание этого сочинения, читается не «κατά Πλάτωνα» (то есть «по Платону» —
С.В. Троицкий в словарной статье о священномученике Ипполите Римском в числе его сочинений упоминает и слово «К эллинам и Платону о сущности всего» [93]. В современном справочнике «Clavis patrum Graecorum» текст, помещенный в PG 10, 795–802, никому не атрибутируется, но зато при описании сочинений священномученика Ипполита Римского под номером 1898 упоминаются фрагменты сочинения «De universo» («О вселенной»), или «Против Платона. О всеобщей сущности» (κατά Πλάτωνος περί της του παντός ουσίας), со ссылкой на святителя Фотия (Библиотека, 48, PG 103, 84 sq) [94].
Собрав эти далеко не полные сведения, можно попытаться сделать из них некоторые выводы. Прежде всего автор этого сочинения жил в период между 189 и 236 гг. Если это был священномученик Ипполит Римский, то в самом сочинении можно ожидать особенностей, свойственных его богословию. Известно, что священномученик Ипполит придерживался хилиастических взглядов[95]. А одним из элементов хилиастической эсхатологии было учение, что до Второго пришествия в аду находятся души как праведников, так и грешников. Это учение мы находим уже в первой главе данного сочинения. Напротив, если вместе с Фотием считать что его автор — римский пресвитер Гай, то нам придется допустить, что Гай, ревностный обличитель хилиазма, написавший сочинение против главы римских монтанистов Прокла (а монтанисты придерживались хилиастических взглядов) [96], не был свободен от элементов того учения, которое он обличал. Следовательно, вероятность того, что «Слово против Эллинов» написал священномученик Ипполит, больше, чем вероятность, что его написал Гай. Другой вопрос, каким образом соотносятся два названия данного сочинения — обозначают ли они один и тот же текст или два разных текста. Из пересказа святителем Фотием «Слова о сущности всего» следует, что оно разделялось на два слова (λογιδ(οις). В них автор показывает, что «Платон противоречит самому себе», опровергает некоего Алкиноя (Άλκίνουν), который «неразумно и ложно рассуждает о душе, материи и воскресении» (περί ψυχής καΐ ϋλης καΐ αναστάσεως), а также предлагает свое собственное учение об этом [97]. Святитель Фотий ни слова не говорит о той эсхатологической части, которая помещена в PG. Т. 10, 796—801, и перевод которой предлагается читателю. Более того, из второй главы «Слова против Эллинов» ясно вытекает, что автор отнюдь не считает, что «Платон противоречит самому себе». Единственное, что связывает пересказ святителя Фотия с текстом PG. Т. 10, 796–801, — это обсуждаемый автором вопрос о воскресении (см. гл. 2). Все это склоняет нас к выводу, что это два разных текста, один из которых — «Слово о всеобщей сущности» — принадлежит пресвитеру Гайю и дошел до нас только в пересказе святителя Фотия, а другой — «Слово против Эллинов» — принадлежит автору первой половины III в., разделявшему хилиастические взгляды, скорее всего — священномученику Ипполиту Римскому; его заключительный (и единственный) фрагмент публикуется ниже.
1. …Вот слово о демонах [98]. Однако необходимо сказать [и] об аде, в котором содержатся души праведных и неправедных [99]. Ад — это необустроенное место в тварном мире, некая подземная область, где не светит свет мира [100]. Поскольку в этой области нет света, то там постоянная тьма. Эта область отведена для душ, как некая тюрьма, в которой были поставлены стражами ангелы, приводящие в исполнение временные наказания нравов каждого (τάς των τρόπων πρόσκαιρους κολάσεις) в соответствии с его деяниями. И в этой области определено некое место, озеро огня неугасимого [101], в которое, как мы предполагаем, пока еще никто не ввержен (καταρρερίφθαι), но которое уготовано Богом на определенный день, когда на справедливом Суде всем по достоинству будет вынесен окончательный приговор [102]. И [тогда] неправедные и не повиновавшиеся Богу, которые как Бога почитали пустые дела рук человеческих, сотворенных идолов, будут приговорены к этому вечному (άϊδίου) наказанию, как ставшие причиной осквернений. А праведные, которые содержатся ныне в аду, но не в том же месте, что и неправедные [103], достигнут нетленного и неоскудевающего Царства.
Ибо в эту область [ведет] одна дорога, и мы верим, что у ее врат стоит Архангел с воинством. Те, кто [сюда] приводятся ангелами, приставленными к [их] душам, пройдя эти врата, направляются не одной и той же дорогой. Ибо праведные, которые ведутся направо, озаряемые ярким светом, и воспеваются ангелами, стоящими вдоль нее, направляются в светлую область (χωρίον φωτεινόν). В ней от начала живут праведные, которые [уже] не находятся под властью закона (υπ'άνάγκης κρατούμενοι) [104], но всегда в удовольствии созерцают доступные взору всех блага (δρωμένων αγαθών) и наслаждаются ожиданием всякий раз новых, считая, что они [будут] лучше этих [105]. Это место не приносит им усталости и изнурения. Там нет ни зноя, ни холода, ни сорной травы. Но всегда улыбается созерцаемый [Богом] лик (όρωμένη όψις) праведных отцов, которые ожидают после этого упокоения и вечного воскресения (άναβίωσις) на небе. [Место] же это мы называем лоном Авраамовым [106].
А неправедные ведутся налево ангелами–истязателями, отправляясь уже не добровольно, но влекомые силой, подобно связанным. К ним посылаются стоящие рядом ангелы, которые изгоняют их в более глубокие области, произнося хулы и грозя устрашающим взором. И они влекут приводимых сюда как можно ближе к Геенне. Те, кто находится [к ней] ближе, непрерывно слышат грохот и не могут избежать [ее] обжигающего дыхания. А когда само это зрелище приближается, они замирают [на месте], видя страшную и чрезмерную огненную картину, уже испытывая наказание, насколько каждый может, из–за предвкушения будущего (ήδη δυνάμει κολαζόμενοι). Но и там неправедные видят место, где находятся отцы и праведники, и казнятся по этой причине. Ибо посередине [между ними] утверждена глубокая и великая пропасть [107], так что [неправедный] ни принять не мог бы к себе праведного, почувствовавшего сострадание, ни сам не осмелился бы перейти [к праведному] [108].
2. Вот слово об аде, в котором содержатся души всех до времени, определенного Богом, когда Он совершит воскресение всех, не перевоплощая (μετενσωματών) души, но воскрешая тела. Если вы не веруете, видя их разложившимися, научитесь верить. Ибо вы, которые уверовали, что душа, по учению Платона [109], произошла от Бога в качестве сотворенной (γενητήν) и бессмертной во времени, уверуйте, что Бог способен и тело, которое составлено из тех же самых элементов, оживив (άναβιώσας), сделать бессмертным. Ибо о Боге нельзя сказать, что одно Он может, а другое — нет. Итак, мы твердо уверовали, что и тело воскрешается. Ибо если оно и разлагается, то не уничтожается, ведь его останки, принимая, сохраняет земля. И они, став чем–то вроде семени, вырастают, соединяясь с тем, что в земле более плодородно. И посеянное зерно сеется нагим, но по повелению все сотворившего Бога оно, процветая, пробуждается нарядным и прославленным не ранее, чем, умерев, разрушится и смешается [с землей]. Так что мы не зря уверовали в воскресение тела. Но если оно и разрушается к определенному моменту из–за произошедшего от начала преслушания [заповеди], то оно помещается в землю, как в плавильную печь, и будет снова воссоздано. Оно воскресает не в таком же качестве, но чистое и нисколько не истлевающее. И каждому телу будет дана его собственная душа. И она, облачившись в него, не будет печалиться, но будет сорадоваться [с ним], оставшись чистой с чистым. Она, с ним вместе в мире только что совершив путь и не допустив, чтобы [оно] злоумышляло (έπίβουλον) [против нее], со всякой радостию получит [его] обратно. А неправедные получат тела не измененные, не освобожденные от страсти и болезни и не прославленные, но во власти тех недугов, от которых они умирали. И те, кто пребывал в неверии, поистине будут наказаны.
3. Итак, все, и праведные, и неправедные, будут приведены пред Лице Бога Слова. Ибо Ему Отец отдал весь суд, а Он, исполняя волю Отца, является Судией, Которого мы называем Христом. Ведь судьями [являются] не Минос и Рада–мант, как у вас, эллины [110], но Тот, Кого прославил Бог Отец, и о Котором мы рассказали более подробно в другом месте [111] для ищущих истину. Он, осуществляя для всех правосудие Отца, каждому уготовал справедливое воздаяние по [его] делам. И все, представ на Его Суде, люди, ангелы и демоны, изрекут одну фразу. «Праведен Суд Твой» [112]. И справедливость этих слов навлечет воздаяние на тех и других (ής φωνής τό άνταπόδομα έπ'άμφοτέροις επάγει τό δίκαιον): тем, деяния которых были благи, справедливо предоставив вечное наслаждение [благами] (άΐδΊον άπόλαυσιν), а тем, кто любил злое, определив вечное наказание (κόλασιν α'ιώνιον) [113]. И у этих последних пребудет неугасимый и нескончаемый огнь и огненный червь, неумирающий и не разрушающий тело, извергающийся с нескончаемым страданием [114]. Их ни сон не будет успокаивать, ни ночь не будет утешать, ни смерть не освободит от наказания, ни утешение родственников, как посредников, не принесет пользы. Ибо праведные более не видны им [115], да они и недостойны какой–либо памяти. Но только лишь праведные вспомнят праведные дела, благодаря которым они достигли Царства Небесного, где нет ни сна, ни скорби, ни гибели, ни заботы. Там нет ни ночей [116], ни дня, который измерялся бы временем, ни солнца [117], которое с необходимостью совершает свой бег по кругу небес, устанавливающих меры времен или точки отсчета, должным образом распределенные так, чтобы по ним легко можно было бы узнать судьбу людей (προς εΟγνωστον ανθρώπων βίον). Там нет ни луны [118], которая убывает, возрастает или производит смену времени и увлажняет землю. Нет ни палящего солнца, ни вращающейся Большой Медведицы, ни рождающегося Ориона, ни поддающегося вычислению перемещения звезд. Там нет ни непроходимой земли, ни с трудом обнаруживаемого двора Рая, ни ужасной морской бури, препятствующей ходить [по водам] как по суше (κωλύον έπιβάντα πατεΐν) [119]. Но земля будет легко проходима для праведных и не будет лишена влаги. Небо не будет недоступным для людей, и дорога для восхождения на него будет легко находима. Земля не будет необработанной, но не будет и сопряжена с тяжелым трудом, ибо она сама собой будет приносить плоды ради красоты (προς εύκοσμίαν) [120]. Не будет более рождений диких зверей и обильно источающейся сущности (έκβρασσομένη ουσία) остальных животных. Ибо [земля] [ничего этого] не будет более производить для людей [121], но число праведных останется неоскудевающим вместе с праведными ангелами и духами. О люди! Поверив этим словам, вы будете общниками праведных и достигнете будущих благ, которые «ни глаз не видел, ни ухо не слышало, ни на сердце человеку не взошло, что уготовал Бог любящим Его» [122]. Ему слава и держава во веки веков. Аминь.
1. Согласно выраженному тобою желанию до точности изучить предложенные нам тобою вопросы, я, любезный мой брат Феофил[123], счел за лучшее представить пред очами твоими то, к чему ты стремился, на основании самого Божественного Писания, почерпнувши из него, как бы из священного источника. Это с тою целью, чтобы ты не только мог получить удовлетворение, восприяв сие слухом уха, но чтобы в то же время, по мере сил исследовав самую суть дела, ты получил возможность за все прославить Бога. Да послужит тебе это от нас безопасным руководством в настоящей жизни, чтобы, постигнув на основании готовых слов все то, что для многих оказывается трудно постижимым и неудобопонятным, ты и сам мог заложить семена в глубине своего сердца, как бы в тучной и чистой почве, а при помощи их мог пристыдить и тех, которые оказываются противниками и порицателями спасительного слова. В то же время я боюсь как бы ты не довел этого до слуха неверных и хульников, — ведь от этого может быть не малая опасность — напротив, сообщи это только людям благочестивым и верным, желающим жить свято и праведно со страхом. В самом деле, недаром и блаженный апостол увещевает Тимофея в послании:
2. Обрати внимание на то, что блаженные пророки были очами для нас: они верою прозирали тайны Слова, которые послужили последующим поколениям; они говорили не только о том, что было, но возвестили также настоящее и будущее. А все это затем, чтобы пророк являлся пророком не только для известного одного времени, но чтобы, прорекая будущее, и для всех поколений он мог иметь в себе знамение своего пророческого служения. Эти–то (пророки)[124] — все усовершенные пророческим духом, достойно почтенные самим Словом, соединенные между собою на подобие музыкальных органов, всегда имеющие в себе Слово в качестве ударяющего смычка, движимые (этим Словом) — и возвещали то, чего именно желал Бог. Не своею собственною силою вещали пророки — и в этом случае я, конечно, не заблуждаюсь — и не то проповедывали, чего они сами желали, но прежде всего при помощи Слова они умудрялись в правом пути, а затем при помощи видений надлежащим образом преднаучились будущему, и только потом уже, получивши полномочие, они начинали говорить то, что только им одним было открыто от Бога. Да и в самом деле, на каком ином основании пророк мог называться пророком, как не потому, что он духом предвидел будущее? Ведь, если бы о чем–нибудь прошедшем стал говорить пророк, то тогда он не был бы и пророком, так как говорил бы о том, что у всех находится пред глазами; (словом), только как рассуждающий о будущем, он по справедливости и стал считаться пророком. Вот почему — и вполне основательно — еще с самого начала пророки стали называться видящими (1 Пар. 29:29). Вот почему и мы, хорошо изучивши предсказанное ими, говорим уже не от своего собственного измышления и отнюдь не покушаемся делать нововведения, и только древне изреченные слова, издавши в свет письмена их, мы предлагаем всем могущим право веровать, дабы получилась в данном случае обоюдная общая польза, которая в отношении к говорящему сводится к тому, что он чрез удерживание в памяти получает возможность правильно излагать подлежащее (обсуждению), а в отношении к слушающему — сводится к тому, что он обращает свой ум к восприятию излагаемого. Итак, когда тем и другим предлежит общий труд: для говорящего — безошибочно изложить, а для слушающего — внимательно выслушать и согласиться с тем, что говорится, я и приглашаю тебя, Феофил, подвизаться вместе со мною в молитвах к Богу,
3. чтобы ты, при моей помощи мог уяснить себе, что издревле открыло блаженным пророкам Слово Божие, (Которое) в последок дней сих Само же опять сделалось Отроком Божиим, — Которое, будучи древле Словом, теперь явилось в мире ради нас человеком. При помощи молитв, обращенных к Нему, ты и стремишься конечно достигнуть исполнения своих желаний. И действительно, Слово чрез всех святых показует Свое милосердие и нелицеприятие; как опытный врач, Оно поспешает и располагает Себя к тому, что нам полезно; Оно сознает людскую немощь; неразумных Оно старается научить, а заблуждающихся — обратить на Свой истинный путь; для тех, которые ищут Его с верою, Оно легко обретается, а тем, которые с чистыми телами и непорочным сердцем стараются усиленно стучать в дверь, Оно тотчас же отверзает ее. Никого из своих рабов Оно не отвергает, никем не гнушается как таким, который не может быть достойным Его божественных таинств; богатого не предпочитает бедному, и бедного, в свою очередь, не уничижает за его скудость, не поносит варвара, как неразумного, не отлучает и скопца, как не человека; не гнушается и женщины за ее преслушание, бывшее изначала; не бесчестит и мужчины за преступление, но всем оказывает милость и всех желает спасти, всех желает поставить сынами Божиими и всех святых призывает к Единому совершенному человеку. Он единый Отрок Божий, чрез Которого и мы, сподобившись возрождения Духом Святым, все желаем достигнуть Единого совершенного и пренебесного человека.
4. Слово Божие, будучи безтелесным, приняло на Себя святую плоть от Святой Девы, как жених одежду, исткав ее Себе во время крестного страдания, чтобы срастворив смертное наше тело Своею силою и смешав тленное с нетленным, немощное с сильным, — Он мог спасти погибшего человека. Итак, собственно ткацкий станок — это страдание, которое совершилось на кресте; основа же на нем — сила Духа Святого; уток — это та святая плоть, которая была выткана в Духе; ниченки же — это благодать, (даруемая) чрез любовь Христа, которая скрепляет и соединяет то и другое воедино; челноки — это Слово, а трудящиеся (ткачи) — патриархи и пророки, исткавшие Христу красивый подир и совершенный хитон, проходя чрез которые, наподобие челнока, Слово вытыкает чрез них то, чего именно желает Отец.
5. Но уже время, наконец, обратиться и к решению подлежащего вопроса в виду того, что сказанного в предисловии во славу Божию вполне достаточно. В данном случае будет вполне справедливо, если мы обратимся к самому священному Писанию и на основании его покажем: каково и откуда будет пришествие антихриста? В какой определенный срок и время откроется беззаконник? Откуда он будет и из какой народности? Каково его имя, которое при помощи числа определяется в Писании? Каким образом он произведет в людях обольщение, собравши их от конца земли? Как воздвигнет он гонение и преследование против святых? Каким образом откроется явление Господа с небес и как весь мир будет истреблен огнем? Каково будет славное и небесное царство святых, царствующих вместе со Христом, и каково будет вечное мучение в огне нечестивых?
6. Господь и Спаситель наш Христос Иисус, Сын Божий, за Его царское и славное достоинство предвозвещен был, как лев; подобным же образом и антихриста предуказало Писание, как льва, за его качества тирана и насильника. Да и вообще во всем обольститель желает уподобляться Сыну Божию. Лев — Христос, лев и антихрист; царь — Христос, царь — хотя земной — и антихрист. Явился Спаситель, как агнец; подобным же образом и тот покажется, как агнец, хотя внутри будет оставаться волком. Обрезанным пришел Спаситель в мир, подобным же образом явится и тот. Послал Господь апостолов ко всем народам, подобным же образом пошлет и он своих лжеапостолов. Собрал Спаситель своих рассеянных овец, подобным же образом соберет и тот рассеянный народ Иудейский. Дал Господь печать верующим в Него, подобным же образом даст и тот. В образе человека явился Господь, в образе человека придет и он. Воскресил и показал Спаситель Свою святую плоть, как храм, восстановит также и он каменный храм в Иерусалиме.[125] Все эти обольстительные ухищрения его мы, (впрочем), покажем впоследствии, а теперь обратимся к предмету наших рассуждений.
7. Блаженный Иаков предвозвещая в своих благословениях то, что касается Господа и Спасителя нашего, говорит так:
8. Конечно ты знаешь смысл этих слов, и мне, кажется, в данном случае следовало бы отказаться (от их выяснения). Но так как самая важность их вызывает необходимость говорить, то мы не пройдем молчанием и этого. Действительно, эти слова поистине — божественные и славные, могущие оказать пользу душе. В самом деле, сказавши:
9. А словами:
10.
11.
12.
13. А сказавши:
14. Итак, Писание провозгласило Христа
15. Что действительно из колена Данова имеет родиться и восстать тиран, царь, судия ужасный, сын диавола, — пророк так свидетельствует:
16. В самом деле, Исаия говорит так:
17. И снова в другом месте говорит:
18. Подобным же образом Иезекииль говорит о нем так:
19. Итак, мы указали эти изречения; посмотрим (теперь) в частности, что говорит Даниил в видениях. Говоря раздельно — вслед за видениями — об имеющих быть царствах, он показал в приложении к последним временам, как явление антихриста, так и конец всего мира. Объясняя видение Навуходоносора, он так говорит:
20. Присоединивши к этому и видения Даниила, мы представим одно общее толкование их обоих, с целью показать, как они между собой согласны и истинны. Он говорит так:
21.
22.
23. Так как все это, сказанное в таинственном смысле, некоторым кажется непонятным, то мы в виду этого ничего из указанного не скроем от тех, которые в деле познания имеют здравый ум. Сказавши
24. После же львицы видит
25. Затем, — говорит, —
26. При этих обстоятельствах и придет наконец Камень, поразивший истукана, и сокрушивший его, и низложивший всех царей, и давший царство Вышнего святым. Он–то и есть Тот, Кто сделался горою великой и наполнил всю землю. О Нем именно и говорит Даниил (в словах):
27. Впрочем, только тогда, когда сбудется все то, что и десять пальцев истукана превратятся в демократические царства[130] и десять рогов зверя разделятся на десять царств, — мы будем иметь возможность видеть более ясным образом все предложенное, а также и размышлять об этом с достаточною очевидностью.
28. (Итак), золотой главой истукана, а также львицей, были Вавилоняне; плечами и мышцами серебряными, а также медведицей — Персы и Мидяне; чревом и стегнами медными, и в то же время рысью — Греки, получившие силу со времен Александра; голенями железными и зверем страшным и ужасным являются Римляне, властвующие и до сих пор. Ступни же ног из глины и железа, а также десять рогов — это (царства) имеющие возникнуть в будущем. Рог совершенно отдельный, малый, возрастающий, — это антихрист, (возникающий) среди них. Камень, поражающий и ниспровергающий истукана, наполняющий землю — это Христос, грядущий с небес и несущий суд миру.
29. Все это, любезный, я сообщаю тебе не без опасения, хотя и с добрым намерением, по преизбыточествующей любви Христовой. В самом деле, если бывшие до нас блаженные пророки знали об этих (вещах) и в то же время не желали открыто возвещать о них, чтобы не возбудить смущения в душах людей, и только прикровенно в притчах и загадках рассуждали о них, говоря так:
30. Прииди же, блаженный Исаия, восстань и скажи ясно, что ты предрек о городе — великом Вавилоне? Ведь ты же сказал относительно Иерусалима — и исполнилось, а сказал ты в данном случае ясно (вот что): Да будет
31. Итак, кого же из вас я возлюблю более всего, как не тебя? Но ведь и Иеремия побивается камнями. Итак, Иеремию больше? Но и Даниил дает свидетельство. Следовательно тебя, Даниил, я должен восхвалить предпочтительно пред всеми? Но ведь и Иоанн не лжет. Какими же, следовательно, устами и языком я буду прославлять вас, больше же всего то Слово, Которое говорило в вас? Правда, вы умерли вместе со Христом, но будете жить в Боге. Услышьте же и возрадуйтесь. Все то, что вы изрекли, — все это в определенные сроки исполнилось. Вы узнали это наперед, и затем возвестили всем поколениям изречения Божий; вы послужили таким образом всем родам. Вы открыто были объявлены пророками, чтобы всем могли доставить спасение. В самом деле, тогда именно пророк и бывает в действительности пророком, когда он, наперед возвестивши будущее, впоследствии докажет его исполнение. Все вы были учениками доброго Учителя. Вот почему я по достоинству и обращаюсь к вам, как к живым (свидетелям). Тем более, что вы имеете уже венец жизни и нетления, определенный вам на небесах.
32. Скажи же мне, блаженный Даниил, доставь мне уверенность — взываю к тебе! Ты пророчествуешь о львице в Вавилоне, — (в том Вавилоне), в котором ты был пленником. Ты рассказываешь также о медведице: действительно ты был тогда еще в мире, и видел, что произошло (с ней). Затем ты говоришь мне о рыси: и откуда тебе об этом знать? Ведь ты тогда уже почил. И кто тебя научил этому, как не Тот, Кто образовал тебя во чреве матери, т. е. Слово Божие? Действительно, ты сказал и не солгал. Ведь рысь восстала, пришел козел козий, поразил овна, сокрушил его рога и попрал его ногами, усилился, возвысился. А при падении его восстали четыре рога под ним. Возрадуйся, блаженный Даниил, — ты не впал в заблуждение: исполнилось и это все.
33. После этого снова разъясни мне (следующее изречение):
34. Но так как у нас было намерение сказать о блуднице, то ты и прииди, блаженный Исаия: мы посмотрим, что ты говоришь о Вавилоне.
35.
36. В самом деле, он был на острове Патмос и видел откровение страшных тайн, которые он излагает подробно и научает ими других. Скажи же мне, блаженный Иоанн, апостол и ученик Господень, что ты видел и что слышал о Вавилоне. Воспряни и скажи: тем более, что и тебя сослал в ссылку он же[133].
37.
38.
39.
40.
41.
42.
43. Итак, в этих словах с замечательною ясностью показаны те мучения и тот частный суд, которым в последние времена должен будет подвергнуться он со стороны имеющих восстать тогда тиранов. Надлежит нам по тщательном исследовании определить также и время, в какой именно определенный срок все это должно совершиться и когда рог малый возрастет среди тиранов? А так как голени железные, которые еще и теперь пользуются властью, должны уступить место ступням ног и пальцам, — как это и выходит согласно с выяснением истукана и показанием страшного зверя, что и было уже указано выше, — то, (спрашивается), в какое же именно время железо и глина смешаются вместе? Все это, подлежащее обсуждению, и покажет нам Даниил. Он говорит в данном случае:
44. В писании показаны два явления Господа и Спасителя нашего: одно — первое, которое было по плоти бесчестным по причине уничижения Его, как провозглашал еще Исаия в словах:
45. Он, услышав целование Мариино, взыграл во чреве матери, радуясь тому, что узрел зачатого во чреве Бога–Слова. Затем, проповедуя в пустыне, он явился для народа вестником крещения покаяния, и предуказал спасение язычникам, проводящим жизнь в пустыне мира. После этого на Иордани он самолично свидетельствует и указывает на Спасителя Израиля, говоря:
46. А так как собственно Спаситель был
47. Иоанн говорит:
48. Так как надлежит более или менее подробно обсудить относительно его также и то, каким образом Святой Дух при помощи числа таинственно показал даже имя его, то мы в данном случае и обратимся к более обстоятельному обсуждению всего, касающегося данного вопроса. Иоанн так говорит:
49. В данном случае
50. Теперь мы обратимся к тому, что подлежит обсуждению. И в этом случае тот же самый (антихрист) пускается на хитрости, из желания во всем притеснять святых. В самом деле, пророк и апостол говорит: «Здесь (требуется) разум: если кто имеет мудрость, тот пусть счисляет число звериное; число же его есть (число) человеческое, а именно шесть сот шестьдесят шесть». Итак, относительно его имени нам невозможно высказать что–нибудь определенное; мы можем только предположить, как именно в данном случае размышлял и был научен блаженный Иоанн. Ведь только тогда, когда явится сам (антихрист), время обнаружит искомое. Впрочем, настолько, насколько мы знаем, хотя бы и предположительно, мы будем говорить (по данному вопросу). Дело в том, что мы находим много имен, соответствующих этому числу; таково, например, — Титан (Τειτάν), древнее и славное имя, или Еванфас (Εύάνθας): и оно также соответствует тому же самому исчислению; можно представить многие и другие (имена). Так, выше мы уже высказались, говоря, что исцелена рана зверя первого, и он даст образу возможность говорить, т. е. сообщит ему силу. Для всех же ясно, что властвующими еще и теперь оказываются Латиняне; следовательно, если мы переведем (это название) в приложении к имени одного человека, то тогда и выйдет: Латинянин (Λατεινος).[140] Впрочем, нельзя еще наперед предсказывать, что (имя антихриста) действительно и будет таковым, равно как нельзя отрицать, что оно не может называться как–нибудь иначе. Вообще же нам надлежит со страхом держать в чистом сердце тайну Божию и охранять с верою то, что предсказано блаженными пророками, — это за тем, чтобы, зная наперед о тех происшествиях, мы не могли прийти в смущение при их наступлении. Когда же придут определенные сроки, то тогда откроется и тот самый, о котором это предсказано, равно как всем будет показано и (его) имя.
51. Впрочем, не одними только этими изречениями мы можем убедить с ревностью изучающих словеса Божии; мы можем показать (им истину) также и на основании других многих свидетельств. Так Даниил говорит:
52. Итак, явившись от них в те определенные сроки, овладевши на поле брани тремя рогами из числа десяти, искоренивши в конец эти (три рога), т. е. Египет, Ливию и Ефиопию, захвативши (от них) плен и добычу, подчинивши себе и прочие остающиеся семь рогов, этот (антихрист) и начнет надмеваться в сердце и гордиться пред Богом, как бы обладающий уже всем живущим. Первое его нападение будет на Тир и Сидон и окрестную страну. Взявши прежде всего эти города, он породит страх и в других, как об этом говорит Исаия:
53. Когда все это, таким образом, произойдет, любезный, и когда три рога будут им ссечены, — после этого он и начнет показывать себя, как бога, по слову Иезекииля:
54. После того как мы, таким образом, показали эти изречения (по вопросу) о колене, явлении и убиении антихриста, а также о его имени, прикровенно показанном, мы рассмотрим также и деяние его. Он призовет к себе весь народ (Иудейский) из всех стран, в которых он рассеян: он присвоит их себе, как своих собственных детей; возвестит им, что он восстановит страну и восставит их царство и храм, — и все это с тою целью, чтобы они поклонились ему, как богу, по слову пророка[141]: «соберет всю силу свою от востока солнца до запада солнца; и все те, которых он созвал и даже те, которых он не звал — все последуют вместе с ним». И Иеремия, пользуясь в приложении к антихристу приточной формой, говорит так:
55. Конечно не послужит в ущерб предмету наших рассуждений также и то, если мы расскажем об ухищрениях этого животного, и что пророк не без цели привел изречение, воспользовавшись притчей об этом животном. В самом деле, куропатка, будучи тщеславным животным, когда видит вблизи себя гнездо другой куропатки с птенцами, находящимися в нем, то в том случае, если отец их отлетел на добычу, подражая чужому голосу, созывает их к себе. Птенцы же, думая, что пред ними находится их собственный отец, устремляются к нему. И вот он тщеславится среди чужих детей как бы среди своих собственных. Когда же возвращается действительный отец и начинает звать их настоящим голосом, то птенцы, узнавши (этот голос), оставляют обманщика и устремляются к истинному отцу. Этим именно подобием во всех его чертах и воспользовался пророк, высказавшись относительно антихриста, который призовет к себе человечество, желая чуждое сделать своим; который возвестит всем тщетное избавление, тогда как на самом деле и себя самого не может спасти.
56. Он присоединит к себе народ, всегда пребывающий неверным Богу, и, по его просьбам, начнет преследовать святых, как врагов и их противников, подобно тому, как об этом говорит Евангелист:
57. Судией неправедным, который и Бога не боится и человека не стыдится, (Евангелист) несомненно называет антихриста, который, будучи сыном диавола и сосудом сатаны, с момента своего воцарения, начнет гордиться даже пред Богом, и в этом случае, действительно, окажется небоящимся Бога и нестыдящимся Сына Божия, Судии всяческих. А под вдовицею, которая — как он говорит — была в городе, он обозначает тот Иерусалим, который, действительно, оказывается вдовицей, оставленной совершенным и небесным Женихом,[142] — той вдовицей, которая ищет отмщения у смертного человека, после того как она отвергнута Христом. Его–то она и назвала противником своим, а не спасителем, потому что не вняла тому, что сказано Иеремиею пророком: «за то, что не поверили Истине, будет тогда говорить народу этому и Иерусалиму дух заблуждения» (ср. Иер. 4:11). И Исаия подобным же образом (говорит):
58. Подобным же образом и Моисей, предвидя, что народ (иудейский) имеет оттолкнуть и отвергнуть от себя истинного Спасителя мира и присоединиться к заблуждению, — имеет избрать земного царя и отказаться от небесного, говорит так:
59. А это — собственно мы, которые надеемся на Сына Божия, и за это терпим гонения и попираемся со стороны неверных (и злых людей). Крылья же кораблей суть церкви; а море — мир, в котором Церковь, подобно кораблю в пучине, обуревается, но в то же время не погибает. Ведь она имеет у себя опытного кормчего — Христа. Носит она в середине и победный трофей, направленный против смерти, — именно носит крест Господень вместе с собою. Есть у ней и нос — восток, и корма — запад; киль же (ее составляет) полдень; двумя рулями (для нее служат) два завета; веревки, протянутые вокруг, заменяет любовь Христова, связующая Церковь; она же носит с собой и трюм, т. е. «баню пакибытия», — ту (баню), которая обновляет верующих. Присуща ей и прозрачная тонкая ткань — это Дух с небес, Которым верующие запечатлеваются Богу. При ней следуют и железные якори — это святые заповеди Самого Христа, которые имеют такую же крепость, как и железо. Имеет она и корабельщиков, как с правой, так и с левой стороны, — это святых ангелов служащих, благодаря которым беспрерывно содержится и охраняется Церковь. Лестница же на ней, возводящая на высоту к мачте — это образ знамения страсти Христовой, — тот образ, который влечет верующих к восхождению на небеса. Псифары,[144] помещенные вверху на мачте, — это ряды пророков, мучеников и апостолов, успокаивающихся во царствии Христовом.
60. О гонении и притеснении, имеющих быть на Церковь со стороны противника, говорит также и Иоанн: «И видел я знамение, великое и удивительное: жену, облеченную в солнце; и вот луна, под ногами ее, и на главе ее венец из двенадцати звезд; имея во чреве, она кричит от болей и муж рождения. И вот дракон стоял пред женщиной, готовящейся родить, с тем намерением, чтобы, в случае, как только она родит, пожрать ее младенца. И родила она младенца мужского пола, которому надлежит пасти все народы; и восхищено было дитя ее к Богу и к престолу Его. А жена убежала в пустыню, где она и находит место, приготовленное от Бога, чтобы питали ее там тысячу двести шестьдесят дней. И когда увидел дракон, то начал преследовать женщину, которая родила (младенца) мужеского пола. И даны были женщине два крыла огромного орла, чтобы летела она в пустыню; там и питается она в продолжение времени, времен и полвремени от лица змея. И пустил змей из пасти своей в след жены воду, как реку, дабы увлечь ее потоком речным. И земля оказана помощь этой женщине: разверзла земля уста свои и поглотила реку, которую извергнул дракон из пасти своей. И рассвирепел дракон на женщину, и пошел, чтобы вступить в брань с остальными от семени ее, которые сохранили заповеди Божий и имели свидетельство Иисуса» (ср. Апок. 12:1–6:13–17)[145].
61. Под «женщиной, облеченной в солнце», он самым ясным образом обозначил Церковь, облеченную в Слово Отчее, блистающее паче солнца. Говоря же о «луне внизу ног ее», (он разумеет), что Церковь, подобно луне, украшена небесной славой. А выражение: «на главе ее венец из двенадцати звезд» — указывает на двенадцать апостолов, чрез посредство которых утверждена Церковь. «Имея во чреве, она кричит от болей и мук рождения» — это значит, что Церковь никогда не имеет покоя, рождая из сердца Слово, и в то же время подвергаясь гонениям в мире со стороны неверных. «И родила — сказано — младенца мужеского пола, Которому надлежит пасти все народы» — это мужскую отрасль и совершенного Христа, Сына Божия, Бога и человека, возвещенного пророками: Его именно вечно рождает Церковь и (о Нем) учит она все народы. Выражение: «и восхищено было дитя ее к Богу и к престолу Его» — означает, что небесный царь, а не земной, есть Тот, Которого она вечно рождает, как об этом и Давид возвещает в словах:
52. Говорит также и Господь:
53. Блаженный апостол Павел в послании к Фессалоникийцам говорит:
54. Когда же это будет, любезный, и когда одна седьмица разделится на две части и в данном случае обнаружится «мерзость запустения», и два пророка и предтечи Господа совершат свое поприще, и весь мир придет, наконец, к завершению, — что остается еще, как не появление с небес Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа, Сына Божия, на Которого мы надеемся и Который навлечет сожжение и праведный суд на всех тех, которые не уверовали в Него? Действительно, Господь говорит:
55. А о воскресении и царстве святых говорит Даниил:
56. А Павел–апостол о воскресении праведников в послании к Фессалоникийцам говорит:
57. Все это, почерпнувши из Священного Писания, как благоухающего (источника), и сплетши (на основании его) небесный венок, — я по любви к Господу и предлагаю тебе, брат мой, любезный Феофил, в кратких словах с тою целью, чтобы ты, сохраняя с верою написанное и прозирая имеющее быть, мог сохранить себя непреткновенным, как пред Богом, так и людьми,
Berolini, 1879: 553–576.
Дильс считал Ипполита достаточно надежным источником. Современные авторы склонны доверять его свидетельствам с большей осторожностью.
Osborne 1987; Mansfeld 1992.
Подробнее см. исследования Mejer 1978: 83f; Dillon 1996: 410f (Диллон 2002: 395 сл.).
Osborne 1987: 191,206,219.
Mansfeld 1992: 7.
Подробный анализ этой фразы и оценку ее значения для понимания структуры книги см. Mansfeld 1992: 15f.
У Стобея (Eel. Phys. I, р. 123, 7–11) в ионийское преемство вставлены две кратких главы о Ксенократе и Ксенофане (в этой последовательности), которые Дильс помещает как Aet. I 3, 23 и 12 (соотвественно). Как отмечает Мансфельд, эти вставки едва ли происходят от Теофраста. Неуместность этих вставок подтверждается арабским переводом Псевдо–Плутарха и Евсевием: Mansfeld 1992: 22, ftnt 9–10.
Мансфельд считает, что, поскольку обозначение досократической философии термином α'ίρεσις не встречается в ранней литературе (и даже у Диогена Лаэртия 118 она не входит в состав десяти «толков»), можно предположить, что Псевдо–Плутарх и Ипполит опираются на относительно поздний источник, возможно, не ранее первого столетия до н.э. Mansfeld 1992: 25–26.
VII 29, 5 = fr. 160 Bollack (А 33 DK); VII, 29, 26 = fr. 699 (В 110 DK) и др.
Ср. Платон, Теэтет 174 а 4; Диоген Лаэртий I 34.
Ср. Геродот I, 75.
Физиогномоника, учение о распознавании душевных качеств по физическим признакам (ср. заглавие сочинения Аристотеля).
Ср. Пс. — Плутарх, Мнения философов I 3, 8.
О терминах αριθμός (χ), μονάς, δύναμις (χ2), κύβος (χ3), δυναμοδύναμις (χ4), δυναμόκυβος (χ5), κυβόκυβος (χ°) и т. д. см. Diophanti De arithm. I, p. 2 sq.
Ср. Софокл, Электра, 62: «Уже не раз видали мудрецов, / Умирающих ложно — на словах: потом, домой / Вернувшись, они снискали больший почет». Схолии к этому месту = СУДА, под словом ηδη, «уже»: Запершись в подземелье, Пифагор велел своей матери распространять слухи о том, что он умер, а затем явился [народу] и стал рассказывать всякие чудеса о новом рождении [палингенесии] и о том, что в Аиде. Живым он рассказывал об их [умерших] близких, с которыми он, по его словам, встречался в Аиде. Благодаря этому он создал о себе мнение, будто до Троянской войны он был Эгалидом, сыном Гермеса, потом Эвфорбом, потом Гермотимом, потом Пирром из Делоса, а потом — после всех [перечисленных выше инкарнаций] — Пифагором. На это, очевидно, и намекает Софокл.
Фр. 13 Wehrli.
Ср. Порфирий, Жизнь Пифагора, 43 сл. и др.
См. Ямвлих, О пифагорейском образе жизни, 249 сл.
«Очищения», Фр. 117; ср. Диоген Лаэртий VIII 77; Климент, Строматы, VI 24, 3. Ср. т.ж. Климент, Строматы IV 12; Стобей, III 40, 5.
Фр. В 34, ст. 3.
Ср. Секст Эмпирик, Против ученых, X. 314 = В 33.
Тимей 52 d.
Термин стоический.
Идеи являются мыслями Бога и обитают в некой сфере идей. Эта доктрина является постулатом «базового учебника платоновской философии», который, как и следовало ожидать, использует Ипполит. Примечательно, что Ипполит помещает идеи в душу Бога. Такое предположение, как отмечает Диллон в своем комментарии к этому месту, уникально и может быть изобретением самого Ипполита.
Вопрос о бестелесности Бога в особых комментариях не нуждается. А вот термин άνείδεος в этом контексте примечателен, поскольку, как правило, он является эпитетом материи (e.g. Philo, Conf. 85; Did., 163, 5), и никогда, даже среди неоплатоников — эпитетом Бога. Материя далее описывается как «потенциальное тело, но не актуальное», что является перипатетической формулировкой, которую мы встречаем у Алкиноя (Did. 163, 6–7) и Апулея (De Plat. I 5, 192), но не у Ария Дидима. И это обстоятельство, как отмечает Диллон, хотя само по себе оно и не доказывает принадлежности источника Ипполита к «школе Гая», по крайней мере может служить как terminus post quern.
Об этом см. мои замечания в упоминаемой выше первой статье цикла.
Ср. Плутарх, Тесей, 23, где то же самое говорится о корабле Теорис в Афинах. См. Philop. Aet. Mundi VI 21, p. 187, 2 sq.
Tim. 41a7; Did. 15.2.
Phaedr. 246e4.
Tim. 41a7.
Phaedr. 245c5 sq.
Cf.Phaed. 113d; 114с; Gorg. 523с; 526b; Phaedr. 249a; Rep. 614c, etc.
Термин «перевоплощение» до Ипполита никто не употребляет. См. ниже в связи со стоиками.
Phaedr. 250b7; cf. Rep. 617d; 619d, etc. См. первую статью цикла, с. 119, прим. 45.
Это искаженная форма школьного разделения, которое упоминает Симпликий в своем комментарии на трактат О небе (332.1 Heiberg). В позднем платонизме обсуждался вопрос о том, являются ли άμεσα противоположностями. См. т.ж. Alex., inMetaph. 257, 32; 644, 7, 9.
Did. 184, 12.
Rep. 617е4; Phaedr. 248с2. Первое из этих мест цитируется также в De fato (568 b; 570 а), а второе Максимом Тирским {Or. 41, 5) и Халкидием в комментарии на Тимей (с. 154), однако ни одно из них не упоминается у Альбина или Апулея.
Ипполит цитирует диалог Клитофонт (407 d, пер. С.Я. Шейнман–Топштейн), ошибочно полагая, что это место из Государства.
Cf. Gorg. 477а7; 478е4. Ответ его аналогичен тому, который дает Алкиной: наказание следует рассматривать как лекарство от зла, которое является недугом. Ср. «Очищение — отделение худшего от лучшего» (Def. 415d).
Как отмечает Дж. Диллон, эта формула стоического происхождения (Gellius, Nodes Att. VII 1, 8; SVF II 1170 sq.), однако к этому времени уже давно принята платониками (Филон в Prov. II 82 уже использует этот аргумент). Эта проблема не обсуждается ни Апулеем, ни Альбином, однако в одноименной речи {Or. 41) Максим Тирский следует именно такой линии аргументации.
Нечто подобное см. Io. Philop. In Ar. Anal. Pr. 6.17 Wallies; Greg. Naz., Or. 28.10; 32.25 (PG 36, 24C; 202C).
Сущность привходящим образом. Дальнейшее рассмотрение категорий соответствует тому, что мы находим в Cat. 4, 1Ь25; Top. А, 103b22; Met., Ζ 2, 1028b36 etc. Cf. Нурр., VI 24, 2.
См. SVF II 809–822.
Cf. Arist., EN А 8, 1098Ы2, etc.; Diog. Laert. V 30; Stob. II 124.15; 129.14 Wachsm.
Cf. Porph.,De antro 11; Flat,De facie 943 c–e.
Cf. Arist., De anima A 3,270al3; 4, 408Ы8.29; В 2, 413b24, etc.
Diog. Laert. VII 3–5; cf. 10–12; Ps.Gal., Hist, philos. 4, etc.
SVF I 153, II 1029. О том, что Бог по Зенону телесен см. т.ж. Ps. — Galen, Hist, phiios. 16. Ср. Clem., Strom. V 89, где Бог называется одновременно телом и пневмой, и простирается по всей сущности, или веществу (ср. Ρ rot. 5).
SVF II 975. О судьбе и свободной воли у стоиков см. Цицерон, О судьбе 39–44 (SVF II 974) и далее. Пример Ипполита уникален.
SVF II, 807. О рождении души в результате охлаждения пневмы (ψυχή — ψΰξις, ср. Plato, Crat., 399d; Arist., De anima 405b28–29) говорят многие авторы (SVF II, 804–808). Правда Ипполит слово «пневма» не использует, так что текст приходится реконструировать. Термин «перевоплощение» до Ипполита никто не употребляет, однако сомнительно, чтобы стоики действительно учили о чем–то подобном.
SVF II 598; о воспламенении и возрождении мира см. SVF II 596–632. Термин διακόσμησις Ипполит не употребляет.
SVF II 469; Проблема смешения и взаимопроникновения тел обсуждалась многими авторам (cf. SVF II 463^181). Сообщение Ипполита, в целом верное, все же неадекватно сложности концепции. Подробнее см. Солопова М.А. Александр Афродизийский и его трактат «О смешении и росте». М., 2002.
έναντίαν. Примечательно, что так же характеризует Эпикура Псевдо–Гален СHist. Philos. 3).
Слишком краткое сообщение Ипполита затемняет учение о множественности миров. Ср. Diog. Laert. Χ 89; Cic., De nat. deor., I 18; De fin., II 75; De divin., II 40; Lucre!, III 18–24; V 146–155.
Ср. гомеровское выражение: άλλήλησι γέλω τε και εύφροσύνην παρέχω, возбуждать друг в друге смех и веселье.
Ср. Diog. Laert., Χ 65–67. Впрочем, у Диогена сказано, что «в других местах» Эпикур говорит, что душа состоит из особых атомов, «гладких и круглых, отличных даже от атомов огня».
См. Diog. Laert. IX, 61. Интересно, что Ипполит отмечает связь Пиррона с гимнософистами (см. следующий раздел).
См. Sext. Emp., Pyrrh. Hyp. II 259.
Ср. Plato, Tim., 42a; 33c; 43a; 82b; Phileb., 42c; Sext. Emp., Pyrrh. Hyp. Ill, 115; Adv. Math., VIII, 7; Y\ut,DeE 392a–e.
Cm. Sext. Emp.,Pyrrh. Hyp., 1 188–189.
Вероятно, река Тингавена (Махабхарата III, 14233; VI 335).
Истории о гимнософистах, в том числе Дандамиде и Калане, см. Страбон XV, 1, 68 (из Мегасфена); Плутарх, Александр, 65.
Ср. похожее сравнение, в связи с учением Василида: VII, 22, 13: «…как чистый и сухой воздух смертелен для рыбы и т. д.»
О Замолкшее говорил еще Геродот (I 2, 17). О «греческом происхождении» варварской философии ср. Diod. Laert. I, 1, где друиды также называются семнофеями. Ср. Plin., Nat. hist. XVI, 249; Dionis Chiysost., Or. 49 (32) 8.
Ψήφος — буквально, камешек для счета или голосования.
Область в юго–западной Македонии, традиционно считающаяся местом, где обитают Музы и родиной Орфея (сына музы Каллиопы и Эагра — см. Apollod., 1,3,2–3).
Теогония, 108–113, пер. А.В. Лебедева, с изменениями.
Теогония, 115–139, пер. А.В. Лебедева, с изменениями.
Этому должны были быть посвящены вторая и третья книги «Опровержения», однако они не сохранились.
Это место Ботте (переводчик издатель «Апостольских преданий»: Botte. La Tradition Apostolique) переводит, согласно саидической, арабской и эфиопской версиям, следующим образом: «Поэтому клир не посвящает, однако при посвящении во пресвитеры он (т. е. клир) совершает действие (т. е. рукоположение), в то время как епископ посвящает».
До этого места текст молитвы следует по латинской версии, затем, из–за поврежденности последней, — по «Завещанию» и, наконец, по эфиопской версии.
«…елеем благодарения» — В переводе о. Перта Бубуруза: «елей действия благодати».
Ботте предполагает, что здесь латинская версия пропустила одну строчку или же что она была пропущена уже в греческом тексте, на основе которого была сделана эта версия.
Этим словом обозначается у св. Ипполита предложенные для Евхаристии хлеб и вино. Этот же термин встречаем и у св. Иринея Лионского, и в литургии св. Василия Великого в молитве перед преложением Святых Даров «Сего ради, Владыко Пресвятый»: «И предложше вместообразная Святого Тела и Крове Христа Твоего».
Эта глава, по утверждению Ботте, сохранилась только в эфиопской версии, но она имеет параллели в «Апостольских постановлениях», «Завещании» и «Канонах Ипполита». Фраза «Итак они пусть встают… и девы», следующая за молитвой светильника, явно не на своем.
Неясно, о ком говорится; возможно, речь идет о епископе.
Здесь в латинской (веронской) рукописи имеется пропуск. Слова в квадратных скобках взяты из саидической версии.
Apoforetum — еда, которая предлагается гостям, чтобы они унесли ее с собой.
Эта фраза в латинской версии опущена, но она сохранилась в саидической, арабской и эфиопской версиях, где читаем: «Non est enim pascha quod custodimus [typos]», что означает буквально: «Ибо не является Пасхой то, что мы сохраняем [как образ]». Ботте считает это место ошибочным и исправляет его следующим образом: «Ибо Пасха, которую мы празднуем, не является [символом]». Ботте предполагает, что это место опущено в латинской версии благодаря его неясности.
Два последних положения не совсем ясны, и их весьма трудно объяснить.
Пропуск в тексте.
PG 103, 84–85
Там же, 84
Там же, 83
Там же, 85
Там же
Там же
Там же
PG 10, 796–801
Предлог κατά с винительным падежом (как в этом случае) в таком контексте в первую очередь имеет значение 'сообразно', 'согласно', 'по', и лишь в редких случаях — 'против', 'напротив' (например: άνήρ κατ άνδρα 'муж против мужа'). А вот с родительным падежом предлог κατά имеет прежде всего значение 'против' (см. ниже). Учитывая это, издатель хочет подтвердить свою мысль («против», а не «согласно Платону») ссылками на разночтения. В самом тексте (гл. 2) встречается выражение κατά τόν Πλάτωνος λόγον ('по учению Платона'), что совсем еще не говорит о том, что в названии сочинения предлог κατά имеет это же значение.
PG 10, 796.
Христианство. Энциклопедический словарь. М. 1993. Т. 1.С. 643.
Clavis patrum Graecorum. Brepols—Tumhout, 1983. Vol. I, col. 271.
Христианство… Т. З. С. 158.
Христианство… Т. 3. С. 158.
PG 103, 84.
о περί δαιμόνων τόπος. В разночтении в Damascenicis Rupefucaldinis «Parallela», pag. 789 читается: Περί δαιμόνων λόγος ('слово о демонах'). Ср. также начало гл. 2: «Вот слово об Аде» (ούτος ό περί άδου λόγος).
В ветхозаветной традиции ад
Скорее всего имеется в виду солнечный свет. Но не исключено, что «Свет мира» Христос, ср. Ин 8:12, 9:5.
Ср. Мф 3:12, Мк 9:43.
Ср. Мф 10:15, 11:22, 12:36, Лк 10:14.
См. прим. 3 на с. 99.
Ср. Ин 1:17: Ибо закон дан через Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа; Рим 6:14: Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом (Οπό νόμον), но под благодатью.
Ср. Ин 1:16: И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать.
Ср. Лк 16:22: Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово.
Ср. Лк 16:26: И сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят.
Греч, ώστε μή δίκαιον συμπαθήσαντα προσδέξασθαι, μήτε άδικον τολμήσαντα διελθεΐν. Возможный вариант перевода этой фра зы: Так что ни праведный не мог бы принять к себе [неправедного], почувствовав [к нему] сострадание, ни неправедный не осмелился бы перейти [к праведному]. В лат. переводе: Так что никто из праведных, побужденный милосердием, не мог бы туда перейти или быть принятым, ни какой–нибудь неправедный не дерзнул бы перейти.
См.
См.
См.
См. Пс 118:137: Праведен Ты, Господи, и справедливы суды Твои.
Ср. Ин 5:25–29.
См. Ис 66:24: И будут выходить и увидят трупы людей, отступивших от Меня: ибо червь их не умрет, и огонь их не угаснет; и будут они мерзостью для всякой плоти. Ср. Мк 9:43—46.
Ср. гл. 1, где утверждается обратное о душах неправедных, находящихся в темной половине ада. Это противоречие объясняется тем, что в гл. 3 речь идет уже о душах, воссоединенных со своими телами после всеобщего воскресения.
Ср. Откр 22:5: И ночи не будет там, и не будут иметь нужды ни в светильнике, ни в свете солнечном, ибо Господь Бог освещает их.
Ср. Откр 21:23: И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветила его, и светильник его — Агнец.
См. пред. прим.
Ср. евангельский эпизод с хождением Христа и апостола Петра по водам — Мф 14:22–33, Мк 6:46–51, Ин 6:16–21.
Ср. Откр 22:2: Среди улицы его, и по ту и по другую сторону реки, древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды, дающее на каждый месяц плод свой.
Ср. Быт 1:24: И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их.
1 Кор 2:9, в Синод переводе: Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его. Ср. тж. Ис 64:4.
О личности этого Феофила нельзя сказать ничего определенного. Можно только предполагать, что этот Феофил — одно лицо с тем Феофилом, к которому обращает свою речь Св. Мефодий Патарский, по свидетельству Епифания.
Здесь и далее в скобках помещены слова, отсутствующие в оригинале, но внесенные переводчиками для связи слов и лучшего разумения смысла предложений.
Это мнение Св. Ипполита о том, что при антихристе будет восстановлен древний Иерусалимский Храм, впрочем, оспаривается другими Святыми Отцами. Говоря о восстановлении Иерусалимского Храма, обычно указывают на слова апостола Павла:
Некоторые, цитированные Ипполитом, места из Священного Писания приводятся не всегда в соответствии со славянским переводом Библии, принятым в употребление Русской Церковью в наше время, а в соответствии с текстом оригинала данного сочинения.
В Свящ. Писании такого места нет. Оно заимствовано Ипполитом, вероятно, из какого–нибудь апокрифического сочинения. Это место приводится Ипполитом еще раз — ниже в главе 54.
Это место из Свящ. Писания, приводимое в приложении к антихристу св. Ипполитом, очевидно указывает на то, что зверь будет убит рукою человека, которого в другом месте апостол именует
В своем толковании на книгу пророка Даниила Ипполит прямо указывает, кто были те четыре преемника, между которыми Александр разделил свое царство — это Селевк, Димитрий, Птоломей и Филипп.
Здесь нужно разуметь разноплеменность римского государства, а отсюда и имеющие возникнуть разногласия между этими племенами. Т.о. государство представляется разделившимся на десять отдельных государств сообразно с племенными особенностями народов, его составляющих; следовательно, здесь разумеется
Под образом нечистой Вавилонской блудницы Ипполит разумел, очевидно, Римскую империю, так как о ней именно он говорил в предшествующей главе. Этот образ окажется вполне понятным, если обратить внимание на то, что антихрист, по воззрению Ипполита, и будет царствовать именно в римской империи, которая во времена Ипполита достигла высшей степени развращенности, подобно древнему Вавилону — этому синониму разврата. Однако другие толкователи отделяют сам Вавилон от блудницы Вавилонской и под первым разумеют римскую империю, а под второй — изменившую Христу церковь. То, что образ Вавилона и блудницы в Апокалипсисе часто выступает нераздельно, говорит о том, что неверная церковь в своем падении настолько будет отождествляться с миром сим, что почти ничем не будет отличаться от мирского города–царства.
Древнее предание повествует, что Исаия–пророк по приказанию царя Манассии был распилен пилой.
Ясное указание на то, что Рим отождествлялся в представлении Ипполита с Вавилоном, как царством антихриста.
Какие семь царей, предшествующих антихристу, имел в виду св. апостол Иоанн Богослов, представляет для толкователей одну из самых трудноразрешимых загадок. Разрешение ее кроется в числе голов зверя Апокалипсиса (Откр. 13:1), соответствующем числу голов четырех зверей пророка Даниила (Дан. гл. 7), одинаково — по изъяснению Св. Отцов — означающих попеременно чередующиеся мировые империи, и семь самых могущественных царей, в разное время царствовавших в этих империях. Очевидно, что зверь апостола Иоанна символизирует в одном лице четырех зверей прор. Даниила: льва, медведя, рыси и четвертого, ужасного безымянного зверя, т. е. Вавилонское, Мидо–Персидское, Греческое и Римское царства. Из описания Иоанном зверя, который был
Половина седмицы годов = 3,5 годам. Так как здесь берется за расчет лунный месяц в 30 дней, принятый в еврейском времясчислении, то 3,5 года, действительно, и равняются 1260 дням, как обозначает в данном случае и Ипполит.
Ипполит приводит слова пророка в вольной передаче.
Св. Андрей Кесарийский и некоторые другие толкователи несколько иначе понимали значение первого и второго зверя. Под зверем, восходящем из земли, они разумели лжепророка, а под зверем, выходящем из моря — самого антихриста.
Ветхозаветные кровавые жертвоприношения и воскурения в Новом Завете, некоторым образом были заменены помимо установленного Самим Иисусом Христом святейшего Таинства Евхаристии, возжиганием свечей пред святыми иконами, как бы неким малым всесожжением. Вероятнее всего под возложением курильниц св. Ипполит мог разуметь простое возжигание свечей, сопровождаемое поклонению иконе звериной.
См.: 1 Мак. 1:55; 2Мак. 6:7.
Приведенные имена предположительно считаются Ипполитом за имена антихристовы, потому что буквы, их составляющие, будучи приняты, как цифровые знаки, в сложении все вместе равняются числу звериному — 666. Τ=300, ε=5, ι=10, τ=300, α=1, ν=50 =666. Ε=5, υ=400, α=1, ν=50, θ=9, α=1, ς=200 =666. Λ=30, α=1, τ=300, ε=5,ι=10, ν=50, ο=70, ς=200 =666.
см. примечание 5.
Ср. Мф. 9:15; Мк. 2:19.20; Лк. 5:34.35.
Собственно крыльями кораблей являются паруса и весла; следовательно, здесь имеется в виду весь корабль во всей его оснастке, почему и Ипполит предлагает далее изъяснение каждого ее атрибута.
Под псифарами нужно разуметь тот помост, который устраивался вверху мачты для наблюдений за ходом корабля. Так как к нему же прикреплялись канаты, поддерживающие мачту, то соединение канатов, прикрепленных к этому помосту (круглому) с помощью особых крюков, и представляло из себя нечто вроде короны. Этот коронообразный помост, с целым рядом прикрепленных к нему канатов, и обозначает слово ψηφαροι, которым Ипполит пользуется, как образом для обозначения того служения, какое имеют в Церкви пророки, мученики и апостолы — эти веревки, поддерживающие жизнь и деятельность Церкви.
Ипполит приводит данное место в вольной передаче, впрочем, вполне сохраняющей самую мысль.