Мы вышли из Академии, и меня буквально накрыло волной звуков. Гул, гам, крики, смех, музыка, трещотки, барабаны, свист и топот тысяч ног. После прозябания в Академии и тем более тишины, после путешествия в горы, ввинчивающийся в мозг звук заставлял болезненно прищурится. Всё это смешивалось в единую, живую какофонию, от которой закладывало уши и кружилась голова.

— Вот это да… — Выдохнула Сай, прижимаясь ко мне плечом.

Лан шла впереди, уверенно лавируя в толпе. Её алое платье мелькало среди серых и синих халатов, как язык пламени среди углей. Даже несмотря на текучку из людей, девушка шла плавно, виляя бёдрами, а каждое движение было расслабленным и напоминало собой танец, который она танцевала под ритмичную музыку улицы.

— Не отставайте! — Крикнула она, обернувшись, — А то потеряетесь, особенно ты Ян, я и так тебя три дня искала!

Её глаза блестели, на губах играла радостная улыбка и казалось, девушка в полной мере наслаждалась духом фестиваля. Даже когда мы пришли в город после двухдневного пути по пыльному трактату, я не видел её столь счастливой. По сути, передо мной шла обычная красавица, наслаждавшаяся каждой минутой пребывания на празднике.

Своим поведением и улыбкой, она даже смогла притупить мои чувства, которые тут же напомнили об абсурдности подозрений. А я ведь действительно её подозревал в наличии тайных мотивов. Лан, конечно, и объяснила, что среди её знакомых я был самым приличным, кого можно было взять с собой на фестиваль, но всё же. Этого было мало.

Мы свернули на главную улицу и тут я понял, что такое фестиваль Чёрного дракона.

Улица была самой широкой во всём городе, но даже её не хватало, чтобы вместить всех желающих. Люди толпились, кричали, смеялись, торговались и ни на секунду не стеснялись проявлять свои чувства и сексуальность. Девушки в ярких ханьфу перекликались через ряды, мужчины хлопали друг друга по плечам и обильно выпивали, а дети визжали и бегали между ног взрослых, рискуя случайно получить коленом в лицо.

С натянутых между домами верёвок свисали красные и жёлто-золотые фонарики, отчего создавалось ощущение, будто над городом нависли сотни разноцветных звёзд. К тому же, от них исходил тёплый свет, что добавлял и без того магической атмосфере праздника чуточку волшебства.

Лотки стояли в три ряда. За одним жарили мясо, насаженные на бамбуковые шпажки кусочки мяса, которые вертели закопчённые дети в фартуках. За вторым заливали рисовое вино из медных чанов. Пахло оно кисло, но в него добавляли капельку мёда, от чего я сразу вспомнил наши посиделки в постоялом дворе.

Вдруг из боковой улицы вынырнули тигры.

Они были не настоящими, конечно, всего лишь люди в костюмах из раскрашенной ткани и бумаги. Оранжево-чёрные и красные, с разинутыми пальцами и сверкающими огромными глазами. Кто-то внутри бил в барабан, другие отбивали ритм тарелками, создавая иллюзию рычания, от которого люди расступались перед ними.

— Тигры приносят удачу! — Крикнула Лан, поравнявшись со мной.

— А тебе нужна удача? — Спросил я, наклоняясь к её уху.

Она усмехнулась, сверкнула глазами и ответила:

— Мне нужна удача в другом.

Лан не пояснила в чём именно, лишь улыбнулась своей улыбкой, вновь заставив всё внутри перевернуться и снова прыгнула в толпу. Сай шла справа, цепляясь за мной рукав, и ветрела головой во все стороны. Щёки девушки раскраснелись, то ли от быстрой ходьбы, то ли от впечатлений, но мне показалось, что её всё ещё не отпускал эффект действия пилюли.

— Я в порядке, — сказала она, заметив мой взгляд. — Всё хорошо.

Я кивнул и ускорил шаг.

Следом за тиграми вышли люди в костюмах драконов. Их было ровно четверо и каждый держал на шесте длинное тело из шёлка и бумаги, раскрашенное зелёной, золотой и чёрной чешуёй. Драконы извивались, ныряли в толпу и поднимались над головами, чем заставляли людей затаить дыхание. Многие из них пытались дотянуться до них руками и дотронуться до пролетающих мимо хвостов, в надежде получить благословление.

— Считается, что если коснёшься дракона в ночь фестиваля, весь следующий год будешь счастлив! — Крикнула Лан, когда один из драконов проплыл прямо над нами.

Она подпрыгнула, но ей не хватило пары сантиметров, чтобы достать. Тогда девушка посмотрела на меня, ехидно усмехнулась и вдруг обхватила мою шею руками, повиснув на мне всем телом.

— Подними меня! — Потребовала она. — Скорее, пока дракон не улетел!

Я вздохнул, обхватил её за тонкую талию и приподнял. Лан вытянула руку, коснулась кончиков бумажных драконьих усов и звонко рассмеялась.

— Всё, теперь вниз! — Скомандовала она.

Не успел поднять, она уже требовала, чтобы вернули обратно. Я поставил её на землю, и Лан, не отпускай моей шеи, на мгновение задержалась на моих руках.

— Можешь меня отпустить. — Шепнула та и ловко вывернулась.

Сай остановилась у лотка с покрытыми топлённым сахаром красными ягодами танхулу и оттопырила три пальца. Я внезапно оказался между двух огней и крутил головой по сторонам, пытаясь решить, то ли следовать за тянущей меня в сторону Лан, то ли присматривать за Сай, которая в основном благодаря своему низкому росту, быстро терялась в толпе.

— Ну чего встал, пошли? — Возмущенно протянула Лан, — Ты ведь моя пара на фестиваль.

Музыканты на небольшом возвышении играли всё громче. Барабаны задавали ритм, струнные пели, а трещотки отбивали дробь. Кто-то пустил в толпу бумажного змея в форме феникса, и он запарил над празднеством, распустив огненный хвост из лент.

— Скоро самое главное! — Сказала Лан, вновь хватая меня за руку. — Шествие Чёрного Дракона. Я слышала, что в этом году будет что-то невероятное.

— Откуда ты знаешь, — Спросил я.

— У меня есть знакомые среди организаторов. — она подмигнула в ответ. — Хотя я и сама половины не знаю. Просто слышала.

Мы прошли несколько метров, сливаясь в толпе и оказались у лотка с маленькими шашлычками на бамбуковых шпажках.

— Не расскажешь, что это за фестиваль вообще? — Спросил я, отсчитывая двадцать медных монет за дюжину угощений.

Лан выхватила сразу несколько и принялась откусывать кусочек за кусочком.

— Ах, да. Я уже совсем забыла, что ты увалень, Ян. — Ответила девушка, засовывая первую шпажку, покрытую жиром в бочку для мусора.

— Мастер Чэн с тобой бы не согласился. — Ответил я, краем глаза замечая, как из толпы появилась Сай с засахаренными ягодами танхулу.

— Увалень и выпендрёжник. — Хихикнула Лан. — Фестиваль Чёрного Дракона — это название празднования конца года в провинции Красной реки. Поэтому на него нельзя приходить без пары, или проведёшь весь следующий год в одиночестве.

— А как же свиньи?

Лан нахмурилась, съела последний кусочек мяса и потребовала ещё. Пришлось платить ещё за дюжину.

— Со свиньями покончено. — Уверенно заявила она.

— Покончено? А как же отец? Как же трюфели?

Она не стала отвечать, да и я не стал настаивать. У всех есть свои секреты. После того, как все шашлычки были съедены, ягоды сгрызены мы пошли дальше. Дорога вскоре вывела нас на главную площадь, где сбилась и толпа и, судя по крикам, ждала какого-то представления.

Мне приходилось здесь однажды бывать, когда шёл от госпожи Ли в Академию через рынок практиков и если площадь в обычные дни казалась огромной, то сейчас она была забита до отказа. Где-то орудовало множество ярмарочных зазывал, приглашающих поучаствовать в том или ином состоянии, но их не было видно. Люди стояли плечом к плечу и некоторым даже пришлось забираться на крыши и даже висеть на фонарных столбах.

— Не моргай! — Сказала Лан, и схватила меня за руку. — Именно сейчас нельзя быть в одиночестве!

Площадь затихла, словно по невидимому приказу руки.

Барабаны перестали бить, музыканты умолки и даже дети притихли. Взрослые остановили их у ног и тщательно поправляли волосы и одежду, словно готовились к визиту императора. Только ветер шуршал бумажными фонариками и трепал полотнища драконьих хвостов, а потом… потом небо взорвалось!

Фейерверк был не просто красивым, он оказался по-настоящему живым. Первые огни взлетели вверх и рассыпались ярким дождём, оставляя за собой светящиеся следы. Следующие вспыхнули чёрным и красным, сплетаясь в гигантского дракона, который парил над городом несколько секунд, прежде чем исчезнуть. Люди ахнули, наблюдали завороженно, а я опустил голову, поводил языком по нёбу и задумчиво пробубнил:

— Это что… духовная энергия?

Лан и Сай меня не слышали. Они продолжали смотреть за тем, как небо раскрашивается в разные цвета, превращаясь в целый океан впечатлений и красок. Я стоял на месте, чувствуя, как Лан всё крепче и крепче сжимает мою ладонь и ощутил, как в груди просыпается знакомое чувство.

Точно… во всём этом фейерверке была духовная энергия. Причём довольно плотная, рассеивавшиеся сразу после взрывов. Казалось, что её частички невидимой пылью осыпались на землю, падая в раскрытые рты и глаза всех присутствующих. Я выставил перед собой открытую ладонь и внимательно смотрел на неё, будто на поверхности кожи вот-вот заиграют маленькие частички.

— Смотри! Смотри! — Лан дёрнула меня за руку и указала вверх.

Последний фейерверк был самым большим.

Из центра неба, будто из неоткуда, выросла тень. Она постепенно изменялась, обрастала новыми деталями, пока наконец не стало видно длинное бескрылое тело и разинутую пасть. Чёрный дракон! Он был не из бумаги или ткани, а родился посреди вечерней тьмы неба, засияв настолько ярко, будто сотканный из тысяч маленьких звёзд.

Дракон широко раскрыл пасть и по площади прокатился низкий рык, словно под ногами заговорил сам город. От удара сконцентрированной ци, он показался мне мелодией целой поляны духовных растений. Чёрный дракон, нависший над городом, казалось вот-вот спустится вниз и начнёт своё грандиозное шествие среди людей.

— Чёрный дракон! — закричали вокруг, — Чёрный дракон! Выбери меня! Подари мне счастье!

Лан прижалась ко мне всем телом, обхватила руку и замерла, глядя в небо.

— Я же говорила, — прошептала она, — что-то невероятное.

Фейерверк отгремел. Небо, ещё секунду назад полыхавшее драконьей чешуёй потемнело, и только редкие искры продолжали падать вниз, тая на лету, как снежинки на ладонях. Площадь взорвалась криками и аплодисментами. Люди обнимались, целовались, подбрасывали вверх детей, а кто-то даже ревел от восторга, не выдержав накал происходящего.

Вот только дело было не только в эмоциях. Я всё ещё не был до конца уверен, но кажется, что те самые вспышки цветов в небе, обильно сдобренные духовной энергией, как-то влияли на состояние людей. Точнее сказать, они усиливали те чувства, которые они испытывали и речь, конечно же шла, о счастье.

Причиной почему я так думали, стало странное ощущение, будто кто-то пытается насильно раздуть во мне огонь. По телу прошлась небольшая дрожь, а внутри всё затрепетало. Так обычно происходило в первые минуты медитации, когда концентрировался на ци и чувствовал проникающие в меня потоки.

— Как же красиво… — раздалось сбоку счастливое хлюпанье, и я обернулся.

Сай ревела и вытирала слёзы рукавом своего нового розового ханьфу. Если не забывать, что совсем недавно она приняла первую в своей жизни пилюлю, то моя теория вполне даже имеет место быть. Девушка с мокрыми от слёз глазами какое-то время смотрела на него, как вдруг резко опустила голову и прошептала:

— Что это со мной?

Я улыбнулся, хлопнув её по плечу.

— Чаще выдыхай и старайся пока не взаимодействовать с духовными объектами.

На самом деле, если так подумать, то страшное дело. Технология манипуляции сознанием на основе духовных техник. Если так легко подбить людей на ощущение счастья, то так же легко подбить их на какое-нибудь сумасшествие. Массовые беспорядки, убийства и прочее. Жуть какая.

Толпа постепенно рассасывалась. Люди расползались в разные стороны, разбиваясь на маленькие группки и парочки, которые тянулись к лоткам, кострам и сценам, на которых уже показывали первые представления. Барабаны забили снова, но теперь веселее и быстрее, словно подсказывая толпе, что настало время для веселья.

— Ну как? — Спросила Лан, всё ещё прижимаясь ко мне плечом. Её глаза блестели в свете огней, а щёки краснели от ветра и восторга.

— Впечатляет. — признал я. — Но это, что, всё? Новый год наступил?

— Всё? — Рассмеялась она, откинув голову. — Ян, это только начало. Новый год наступит в полночь, а сейчас время пить!

— Пить? — Не успел я и спросить, как она вновь потянула меня за собой к лоткам.

Торговые лотки тянулись вдоль главной улицы, двумя плотными рядами, один к другому, сколоченные из дерева и украшенные праздничными красными лентами. На одних висели бамбуковые корзины, полные засахаренных фруктов, похожих на драгоценные камни, а на других жарили на углях шашлычки из маринованного мяса.

Были и лотки с пирожками, румяные, с начинкой, в том числе и те с причудливыми защипами, под которыми угадывались и начинки из сладкой пасты, овощей и рубленного мяса. Другие же, прямо на глазах у прохожих сворачивали из рисовой муки и сладкой воды сахарную вату, заправляя её в трубочки.

Лан подвела меня к лотку, стоявшему чуть в стороне от основного ряда, под большим плетённым навесом. Здесь было просторнее без дикой давки, которая образовалась у палаток с жаренными в масле угощениями. Наш лоток оказался не таким огромным, зато уютным. На столешнице теснились большие глиняные чаны с рисовым вином одного и того же сорта, но разных выдержек, судя по биркам, наклеенным на бока.

Рядом лежали подносы с вяленым мясом посыпанные семенами кунжута, мисочки с маринованной редькой, огурцами и капустой. А на отдельном блюдце горкой ровно нарезанные золотистые гренки, так же со слоем кунжута. Продавцом был высокий морщинистый старик с чёрными прокуренными зубами, который проворно разливал вино ковшом на длинной ручке не глядя, и тут же получал монеты, которые запихивал в кожаную сумку на поясе.

В этот раз Лан решила заплатить сама. Девушка приняла свою кружку, протянула мне, а затем даже угостила Сай.

— Ей нельзя. — Произнёс я, качнув головой.

Она замерла.

— Болеет что ли? Почему нельзя?

— По возрасту ещё не положено.

Лан внимательно осмотрела невысокую девушку с ног до головы.

— Грудь округлилась, бёдра тоже, значит можно считать полноценной женщиной. — Всерьёз сказал Лан, протягивая ей стакан. — Я не думала, что ты такой ханжа, Ян.

— Да! — Присоединилась к ней Сай, забирая стакан. — Я не маленькая!

Не успел я возразить, как она поднесла его к губам и тут же поморщилась.

— Фу! — Выкрикнула она, поставив стакан на деревянную поверхность лотка. — И вы это собираетесь пить? Пахнет, как реагент для создания припарок. Сплошной спирт!

Торговец поднял голову, но спорить не стал. Лан усмехнулась и протянула свой стакан.

— За наступление нового года! — сказала она и выпила, а затем вытерла губы тыльной стороной ладони, — За Чёрного дракона и за то, чтобы следующий год был лучше, чем этот.

Я выпил. Вино оказалось крепче, чем ожидал, но в целом оставило после себя приятное ягодное послевкусие.

— Неплохо, — сказал я, делая ещё глоток.

— А я говорила! — Лан взяла меня под руку и повела к низкому столику, стоящему прямо на земле, застеленному циновкой.

Мы сели. Она заказала ещё два стакан и тарелку с закусками.

— Ну что, гуляем до утра? — Спросила девушка и протянула мне напиток.

Мы выпили. Я съел кусочек мяса и заметил, как на меня с отвращением смотрела Сай. Она не понимала, как можно пить то, что пахнет реактивом для создания припарок, вот только девушка была не права. Вкус у вина был приятный, но я всё равно был рад, что она не стала пить. Навязанные мои обществом правила, не позволили бы мне спаивать шестнадцатилетнего подростка ни при каких условиях.

— Лан, — спросил я, когда третья кружка опустела. — Зачем ты на самом деле меня позвала?

Она подняла глаза и её взгляд изменился.

— А какая разница?

— Просто интересно. — произнёс я, закидывая в рот очередной кусочек вяленного мяса.

— Захотелось. — пожала она плечами. — И всё тут. Неужели я не могу позвать того, кто помог мне избавиться от кучки крестьян?

— Значит ты всё ещё пытаешься меня отблагодарить за тот день? Я же тебе говорил, не надо.

Лан даже не пыталась как-то ловко уйти от темы и сменить русло реки. Вместо этого она рубанула топором, отрезав связывающую нить диалога и спросила:

— А что насчёт тебя? Ученик магистра Чэна. Чем ты собираешься заниматься в этом городе? Прошлый раз, когда мы виделись, у тебя не было крыши над головой, а теперь смотри, неофит академии. Неужели собираешься стать такой же как я?

Я улыбнулся.

— Ты же не любишь это выражение… к тому же, мне до сих пор так и неизвестно чем ты там занимаешься. Может, наконец, расскажешь?

— Может и расскажу. — пожала плечами девушка. — как только ты начнёшь отвечать на мои вопросы и перестанешь уходить от темы.

— Ты сама… — хотел я сказать, как вдруг вспомнил, что с ней было бессмысленно спорить и продолжил. — Культивировать собираюсь, расти в силе. Держаться мастера Чэна, пока он считает меня полезным.

— А потом? — Спросила она, захрустев золотистой гренкой.

— А потом посмотрим.

Лан кивнула, будто услышала то, на что рассчитывала.

— Мудро. Многие здесь думают, что Академия — это дом родной. Что мастера заботятся о них, что ранг и пилюли решают всё, а сам понимаешь, что все вокруг, начиная от неофитов и заканчивая старшими мастерами, исключительно инструменты магистров.

Я посмотрел на неё внимательнее.

— Ты не похожа на владелицу свинарника.

— А я и не она, — она усмехнулась, — Свиньи была просьбой отца, да и это хороший способ не привлекать к себе внимания. Кто будет подозревать девушку, которая торгует трюфелями вразнос?

— И что ты скрываешь?

— Может когда-нибудь и узнаешь! — Она звонко рассмеялась и допила вино. — Ладно, хватит про меня. Сегодня праздник, так что давай просто отдыхать. Ты это заслужил!

Мы выпили ещё. Голова слегка закружилась, но мысли были ясными, а язык послушным. Алкоголь так же быстро испарялся, как и овладевал моим разумом. Видимо виной всему была повышенная регенерация, которая избавлялась от ядов прежде, чем он мог навредить моему организму.

Лан много рассказывала о Чёрном Драконе, о фестивале прошлых лет, о том, как однажды чуть не упала с моста в реку, проходящую линией сквозь весь город, когда изрядно выпили и смотрела на фейерверк. Я слушал, кивал, иногда вставлял короткие фразы и чувствовал, что напряжение понемногу отпускает.

Сай сидела в стороне, жевала вяленое мясо и смотрела на нас с непонятным выражением, пытаясь понять, как это можно вот так спокойно разговаривать на разные темы.

— Раз уж пить ей не разрешаешь, может купишь сладостей? — шепнула Лан, заметив мой взгляд. — Пусть не дуется.

Мысль здравая, поэтому я отсыпал девушек целую горсть меди, Сай взяла деньги, поблагодарила и ушла к лоткам за едой.

— Ты ей нравишься, — сказала Лан, когда она отошла, — Я, как женщина вижу.

— Она ребёнок. — Ответил я, делая глоток вина. — Не надо так о ней говорить.

Лан лишь ухмыльнулась и не стала ничего говорить. Я хотел возразить, как в тот момент краем глаза выцепил из толпы людей знакомые лица.

У входа на площадь стояла группа в серых ханьфу Академии. Неофиты. Те самые, что неделю назад на центральной аллее уступали мне дорогу с таким презрением, будто я был не учеником, а мусором под ногами. Рыжий со сросшимися бровями, парень со шрамом на щеке и длинноволосый с волосами в хвост.

Наши взгляды сошлись, и они посмотрели на меня в упор, не скрывая презрения.

Один из них, что-то шепнул другому, тот усмехнулся, а затем все разом отвернулись, сделав вид, что рассматривают лоток с мясом. Нелепая и более того весьма детская попытка притвориться, что мы не встретились взглядами. Плевать, пускай пялятся столько, сколько влезет. За последнее время у меня выработался иммунитет ко всем этим смешкам, взглядам и ухмылкам. До тех пор, пока никто из них открыто не сможет выступить против и высказать всё в лицо, они меня не волнуют.

А вот кого я увидел следующим, стало для меня настоящей неожиданностью.

В центре стоял Чжан Ху. Тот самый упырь из секты Каменного кулака, который пытался отобрать у меня брусок Небесного металла на рынке. Коричневый халат с вышитым кулаком на груди, самонадеянное лицо, квадратная челюсть и точно такие же масляные и зачёсанные назад волосы, как у его младшего брата. Брата, которого растерзал духовный волк в лесу у меня на глазах, а потом, мимоходом добил магистр. Правда сейчас он выглядел куда более серьёзным и мрачным, чем тогда. Видимо всё ещё был в трауре из-за своего почившего мелкого ублюдка.

Рядом с ним стоял старик. Сухой, сгорбленный, с длинной седой бородой и острыми глазами, которые, казалось, видели насквозь. Пускай со стороны он и выглядел, как обычный пожилой мужичок, ци вокруг него струилась как напряженно, будто сжатая пружина, готовая вот-вот взорваться.

Мастер… может наставник, но явно не простой старик.

Чжан Ху заметил мой взгляд и его глаза сузились. Он коротко кивнул, опустил голову и его губы дёрнулись в кривой усмешке, не предвещая ничего хорошего. Ублюдок явно меня узнал и, кажется, ему было известно, что в момент смерти его брата, я был там… Стоял над трупом и видел, как кусочки тел собирают в мешки и уносят псам на корм.

Старик что-то прошептал ему на ухо, положил руку на плечо и увлёк в сторону толпы. Чжан Ху подчинился, учтиво поклонился, подтверждая мои догадки, но прежде чем уйти, бросил на меня быстрый, полный ненависти взгляд.

Лан заметила моё напряжение, посмотрела на толпу, и тихо спросила:

— Проблемы?

— Нет, — ответил я, замечая какую-то суету в центре площади, — Так, увидел старого знакомого.

В центре площади, расталкивая толпу стали выкатывать телеги, груженные доверху горшками, сковородами и мешками с крупой. Помимо них я заметил большие бочонки с маслом и что-то ещё скрытое под полотном. Сначала показалось, что прибыли запоздавшие лавочники, которые собирались развернуть торговлю прямо в центре фестиваля, но затем из-за телеги вышел мужчина.

Кряжистый, широкоплечий с густой рыжей бородой, торчавшей в разные стороны, как щетина дикого кабана. На нём был засаленный белый фартук, а на поясе целый набор ножей разного размера. С его появлением толпа вокруг затихла, а кто-то даже прошептал, что настало время первого испытания.

— Доброго фестиваля, честной народ! — Рявкнул он зычным голосом. — Я повар Хан, и сегодня, в ночь Чёрного Дракона, мои спонсоры из Академии и городской управы решили устроить состязание!

Из толпы донеслись одобрительные крики и свист.

— Правила простые! — Продолжил мужчина, вытаскивая из-за пояса здоровенную поварёшку и принялся размахивать им, как жезлом. — Каждый желающий может показать себя в готовке с уникальными ингредиентами. Духовные звери, редкостные травы, приправы из дальних провинций — всё это мои люди привезли специально для праздника!

Он обвёл взглядом толпу.

— Академия постоянно ищет новобранцев! Секты ищут новобранцев! Да и я, повар Хан, не прочь взять в ученики того, кто покажет себя лучше других! Так что не стесняйтесь — выходите!

Он хлопнул в ладоши, и поварята сдёрнули полотно с телег. Глазам открылись богатства, от которых у даже сытых жителей, заурчали животы. Мешки с рисом, копчённые туши, связки сушенных трав и всё, что мог пожелать настоящий повар, способный приготовить любое изысканное блюдо.

Первые смельчаки нашлись практически мгновенно.

Четверо неофитов в серых ханьфу, косившихся на меня ранее, вышли ровным строем и подняли руки. Рыжий, со сросшимися бровями, горделиво поднял голову и крикнул, что будет представлять в состязании своего мастера Сун. Остальные правда молчали, а учитывая, что после они переглянулись и кивнули друг другу, видимо решили, что будут действовать сообща.

Следом вышел Чжан Ху.

Он был один, без старика и без свиты. Коричневый халат секты Каменного кулака, на поясе меч, который он нацепил явно не для красоты и самодовольная улыбка, точь-в-точь, как у мёртвого брата. Он шёл, расправив плечи, и высоко задрал голову, будто он уже победил.

— Ещё! — Крикнул повар Хан, — Кто смелый? Выходи?

Вышли ещё четверо. Какие-то крепкие парни в фартуках, то ли местные поварята, то ли лавочники, решившие попытать удачу в состязании. Когда толпы набилось достаточно, образовывая плотный круг Лан потащила меня и Сай ближе, чтобы занять место для просмотра.

Повар Хан оглядел собравшихся, пересчитал по головам и довольно кивнул.

— Десять смельчаков! Неплохо, неплохо, только это всё? Никто больше не желает?

Я стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал. Никакого желания лезть в это состязание у меня не было. Не ради того, чтобы доказать что-то Чжан Ху или этим неофитам, и уж тем более не приза, в виде тройки духовных камней, коих у меня и так было десять.

— Ян, — шепнула Лан, потянув меня за плечо, — А ты?

— А я что? — пробубнил, не отрывая взгляда от телег.

— А ты умеешь готовить? — В её голосе послышалось любопытство.

Хороший вопрос…

Котируется ли тут моё кулинарное образование? Впрочем, думается что я со своим опытом, могу многим местным тут дать фору. Именно это и помогло мне в первые дни появления в этом мире, так что в теории, мог бы конечно попробовать свои силы в состязании, вот только зачем? Тем более, если проиграю, то в первую очередь опорочу имя мастера Чэна, за что потом придётся отрабатывать, выискивая ему очередную травинку.

Ну уж нет, никаких шагов назад. Только вперёд.

— Немного. — уклончиво ответил я. — На завтрак яичницу тебе смогу сделать.

— На завтрак? — Хихикнула девушка, — Ловлю тебя на слове, вот только сначала мне нужны доказательства!

Лан вдруг развернула меня за плечи, упёрлась ладонями в спину и толкнула с такой силой, что я едва не потерял равновесие и сделал три шага вперёд.

Толпа зааплодировала.

— Отлично! — Повар Хан хлопнул в ладоши. — Одиннадцатый! Состав участников утверждён!

— Вот же коза драная… — Только и оставалось пробурчать мне под нос.

Я стоял в центре круга, и толпа на меня откровенно пялилась.

Сотни глаз, насмешливые, любопытные и даже равнодушные. Прям как при тестировании на одарённость в деревне Травников. Кто-то из толпы аплодировал, другие свистели, нашлись даже те, кто просто смотрел, разинув рот и задумчиво чесал затылок. Участники не стали дожидаться официального старта и рванули к телегам, хватаясь всё подряд.

— Ян! — Крикнула Лан из толпы. — Чего встал, как увалень?

— Давай, покажи им! — Поддержала Сай.

Крики, криками, вот только внутри у меня всё закипало. Причём злился я не на Лан, которая толкнула меня в спину, это-то, как раз и стоило от неё ожидать. Мой злость была направлена исключительно на меня. Я позволил окружающей атмосфере фестиваля усыпить бдительность и ослабил защиту. И если в этот раз моей спины коснулись мягкие девичьи руки, то в следующий раз там может оказаться нож или ещё чего похуже, ведь завистников среди стен Академии у меня хватает.

Нет уж, гады, не дождётесь!

Я шагнул вперёд, но не к телегам, куда уже ломились все остальные, а в сторону и зашагал по дуге. Участники набросились на ингредиенты, словно бывшие узники, которым наконец разрешили поесть. Они хватали продукты, толкались, пихались, один даже занёс кулак над головой соперника, как вдруг услышал, как повар Хан, прокашлялся, намекая, что до драки лучше не доводить.

— Всем всё ясно? — Заговорил он, под гул и крик толпы. — Правила простые: один час, одна попытка, брать только то, что есть на телегах. Победителя буду выбирать лично я!

Толпа взорвалась.

Чжан Ху первым схватил самый большой кусок мяса, что было вполне ожидаемо. Жирный, аппетитный, с белыми прожилками, из него можно сделать, как и наваристое жаркое, так и просто пожарить с овощами. Неофиты засуетились следом, хватая овощи, соусы и рисовое вино. Ученики Академии часто спорили, что лучше взять и зачем-то вырывали ингредиенты из рук товарищей и запихивали на их место новые.

Парни в фартуках, лавочники, действовали увереннее и прежде чем хватать, внимательно осматривали продукты и тщательно нюхали, а я… Я стоял в стороне и внимательно наблюдал за процессом. Из толпы послышались первые вопли, направленные в мою сторону. Люди требовали действий, негодовали почему, в отличие от других, стою, и позволяю забрать всё самое жирное мясо.

Вот только они не видели то, что видел я, а точнее сказать… чувствовал.

Провизией телеги действительно были заставлены довольно щедро. Мешки с крупой, горшки с маслом, связки трав и копчённые туши. В одном углу лежал мешок из которого медленно высыпался рис. Длиннозёрный, пропаренный, тот, что местные называли «Драконьи слёзы» из-за каплевидной формы крупы. Из второго мешка выглядывал заурядный, обычный пузатый для каш и похлёбок. Чжан Ху схватил второй, ведь на вид он был крупнее и ярче.

Я едва сдержал усмешку. Как глупо и предсказуемо.

Из мяса меня привлекла тушка Ящероптицы. Она уже была порублена на куски, оголяя тёмные жилки. Даже без ощущения, я вспомнил, что точно так же выглядело мясо росомахи, а значит, это были не просто залитые кровью участки, а застрявшая в них ци. Блокировки… застои. Такое мясо не то что не годится к употреблению, как не засыпай его приправами, на вкус будет горьким и жёстким.

Из специй я заметил горную петрушку, пахучую и рассыпчатую зиру и рецепт постепенно выстраивался в голове. Красная, сладкая морковь лежала в тени под тканью, будто её туда специально запрятали, а яркая оранжевая была у всех на виду. И тут меня осенило.

Повар Хан не стал бы награждать победителя духовными камнями, если бы всё было вот так просто. Даже если взять одиннадцать бездарных поваров, среди них всё равно придётся выбирать самого умелого. Вот только это не означает, что его стряпня будет на уровне, достойного награды из целых трёх духовных камней низкого ранга, которых можно обменять на три тысячи золотых монет. Фактически, для любого из лавочников, победа — это билет в лучшую жизнь до конца дней, при которой больше не нужно будет работать, а для неофитов, шанс закупить травы и пилюли для прорыва.

Вот только пока люди хватали то, что было на виду и выглядело аппетитнее, я решил воспользоваться зрением другого порядка и отбирал продукты исключительно полагаясь на чутьё ци. Мясо молодое, с белыми прожилками без застоев, курдючный жир не тот, что цветом напоминал застывший янтарь, а тот, от которого рассеивалась мягкая энергия. Красную морковь, спрятанную в тени, лук с тугой шелухой, по волокнам которой бегали едва уловимые нотки ци. Чеснок, барбарис, сушёные ягоды, зира и можжевельник.

Тёмное-синие ягоды, почти чёрные с отчётливым хвойным и смолистым ароматом. Я нашёл их в мешке с пряностями в самом низу, где повар Хан попытался их скрыть под плотной завесой запаха тимьяна. Никто из участников даже не обратил и внимания, да и у меня не получалось вспомнить хоть одно использование этой ягоды в местной кухне.

Значит сделаю то, что этот мир ещё не видывал!

Я собрал всё на подносе и пошёл к свободному очагу, попутно прогоняя рецепт в голове. Чжан Ху скосил на меня взгляд, держа в руках кусок жирного мяса с едва заметными чёрными прожилками застоя, которые проходили вдоль волокон. Мясо и без того будет горчить, так он ещё и собрался мешать его с круглым клейким рисом… ну что же, посмотрим, что у него выйдет.

В принципе, если залить соевым соусом, а потом… Я оборвал мысль на взлёте, понимая, что продумываю блюдо врагу. Ну нет, у меня есть чем заняться.

Толпа тем временем гудела и обсуждала участников, делала ставки и спорила. Послышался звон монет и первые выкрики с суммой. Неудивительно, но ставили больше всего на лавочников и Чжан Ху. Даже неофитам из Академии кое-что перепало, а вот я… Я практически не интересовал опьянённых жителей города, так как в их понимании, уже проиграл.

— Успеешь, парень? — Раздался крик какого-то мужичка, — Драконьи слёзы долго варятся.

— А ты не моргай так часто, авось и не пропустишь! — Ответил я, чем вызвал лёгкую усмешку на его губах.

— Хех, а мне нравится этот парень. Ставлю десять меди, хотя что уж там, двадцать!

Больше не обращая на зевак внимания, я поставил казан на огонь, и раздул меха.

Пламя взметнулось вверх, облизывая закопчённые бока красными языками. Жар ударил в лицо, но я не отступил. В сравнении с последними днями, проведёнными в небольшой лаборатории с открытым вечерним воздухом, это был сущий пустяк. Первым делом взял кусок курдючного жира, что пульсировал слабой и едва уловимой ци, и бросил на поверхность. Он тут же зашипел и принялся растекаться по казану полупрозрачным озером. Определить на глаз, когда жир достаточно прогрелся было делом плёвым, но слишком многое зависело от духовной составляющей.

Мелькнула очередная мысль, что, если бы я обладал этим чутьём, когда готовил лапшу в деревне Травников, всё прошло бы совсем иначе и сложилось по-другому. Я бы там не просто ресторан открыл, я бы там вообще захватил и подмял под себя весь общепит. Впрочем, теперь мне было понятно, что это был путь в никуда. Для практиков деньги ничего не значат, их интересует только сила и саморазвитие.

Я вновь сосредоточился на готовке, вновь отгоняя непрошенные мысли.

Уроки Сай прошли не зря. Алхимия с термометром намного упрощала сам процесс, но чувствовать, как плавятся, меняются и тянутся ингредиенты с помощью ци, было намного полезнее. Поэтому я не просто наблюдал за процессом, а старался ощутить тот самый момент, когда стоит приступать к следующему шагу, будто пытался создать идеально ровную пилюлю без трещин.

Взял обычный поварской нож, и лезвие вошло в луковицу, как в масло. Нарезал его тонкими полукольцами, не оставляя без внимания нагревающийся жир, а затем сложил на разделочную доску ровными рядами.

Скорость пришла не сразу. В прошлой жизни я учился на ошибках и часто кромсал лук неровными кусками, да и что уж там, откровенно ревел, когда аромат попадал в глаза. Однако со временем пришёл опыт и теперь нож для разделки был продолжением пальцев.

Жир достаточно нагрелся и лук полетел в казан.

Шипение стало громче, а пар поднялся белым облаком. Я взялся за длинную деревянную лопатку и начать мешать по часовой стрелке, используя уроки алхимии. Ци закручивалась по спирали, как и должна была, ведь если идти против… как говорила Сай и мастера — это нарушение естественного хода вещей. Будто пытаться плыть против течения.

Ци в казане изменилась и стала мягче. Лук отдал свою энергию жиру и я взялся за морковь. Были те, кто тёр её в мелкую стружку, но у меня она всегда превращалась в кашу, поэтому нарезать исключительно соломкой, причём тонкой и ровной, желательно одной толщины. Нож ходил вверх-вниз, и оранжево-красные брусочки падали на деревянную доску.

Я забросил её в казан, перемешал, обволакивая маслянистой плёнкой и оставил жариться дальше.

Теперь то, что пахло ци сильнее остальных — мясо ящероптицы. Светлые куски, без застоев, чёрных нитей по волокнам которых всё ещё медленно перетекала духовная энергия. Нарезал на крупные куски размером с абрикос, дабы не пересушить их в процессе и бросил в общий котёл. Мясо зашипело, впитывая в себя ароматы лука и моркови, а я нагнулся у глубоко вдохнул воздух.

Пахнет как надо, но только немного иначе, что неудивительно.

— Эй, парень! — Раздался чей-то голос. — Ты бы поторопился, а то остальные тебя обогнали.

Я не стал отвечать, сосредоточиваясь на процессе и внимательно отслеживая изменения потоков в казане. Мясо должно обжариться до румяной корочки, но при этом не пересохнуть. Раз уж Лан силком заставила участвовать меня в этом состязании, то покажу всё, на что способен, к тому же… я не привык проигрывать. Уж точно не тем, кто задницу от собственного пальца отличить не может.

Когда я почувствовал, что энергия мяса перестала уходить в жир, на нём появилась золотистая корочка, дождался пока оно полностью запечатается и залил всё кипятком. Вода из чайника ударила в раскалённое дно казана и пар взметнулся до неба. Кто-то из толпы ахнул, словно увидел второй взрыв фейерверков, а кто-то одобрительно хмыкнул.

— Ты смотри, — сказал чей-то голос, — Не боится… да и лицо такое, будто знает, что делает.

Я стараясь никого особо не слушать, пропуская слова мимо ушей, начал солить. Следом перец и щепотку зиры, не больше, чтобы не перебить вкус мяса. Горсть кисло-сладких ягод барбариса, которые должны будут отдать свой сок и сделать бульон более терпким… чуть более ярким.

Следом схватил можжевельник и покрутил перед глазами. Тёмные, почти чёрные ягоды, которые я нашёл в самом низу мешка. Растёр их между пальцами, чувствуя, как маслянистая кожура лопалась и выпускала хвойный, смолистый аромат.

— Что это? — Спросил уже знакомый голос.

— Можжевельник, — ответил я, — Добавит дымка.

— Никогда о таком не слышал.

— Ну вот теперь услышал. Говорил же, не моргай!

— Эй, эй! — обратился он к кому-то другому. — Почтенный! Ставку ещё можно поменять? Да? Отлично! Ставлю сто! Нет, к чёрту, пять сотен медяков, всё, что сегодня заработал! Ну же, родненький, теперь не подведи меня, а то жена убьёт и в следующий раз будет торговать уже моим мясом.

Я усмехнулся, бросил ягоды в казан и подождал, пока бульон снова закипит, а затем засыпал рис.

Дважды промытые драконьи слёзы. Рис лёг на мясо ровным слоем, впитав в себя первую порцию жира, а затем добавил воды на палец выше крупы. Осталось только утыкать поверхность головками чеснока, причём прямо в шелухе, неочищенными. Десять головок, равномерно по всей площади казана. Со временем, чеснок должен был пропариться, стать мягким и сладким, но главное отдать свой аромат рису.

— А чего это он его не почистил? — Спросил ещё кто-то.

— Да времени, наверное, мало, тупил слишком долго в начале, — ответил ему другой.

— Ян, — голос госпожи Ли встретил меня на пороге кухни. — Сай… кажется, ей плохо. Она не выходила из комнаты всё утро. Я пыталась к ней зайти, она не открыла дверь и сказала, что всё нормально. Только кажется мне, что она обманывает.

— Спасибо, я сейчас посмотрю. — Ответил я, поглядывая на готовящийся обед, — похоже он слегка откладывается.

Я поднялся на второй этаж, свернул направо и остановился у угловой комнаты, куда прошлой ночью поселил Сай. У двери уже стояла Лан, облокотившись о дверной косяк и поигрывала небольшим ножичком между пальцев. Увидев меня, она широко улыбнулась, игриво подмигнула и молча кивнула в сторону двери.

— Сай. — я постучал костяшками пальцев, — Это я, открывай.

Ответом мне стала тишина.

— Сай, открой говорю! Это я. — повторил фразу, в этот раз постучав куда настойчивее.

— Ян. — Раздался с той стороны слабый и приглушенный голосок, словно она говорила сквозь вату. — Не надо… не входи… прошу тебя.

Вот это она зря сказала. У меня всегда были проблемы с тем, что никогда не слушал женщин, возможно поэтому до сих пор так и не женился. Однако не в моём упорном нежелании было дело. Обычно Сай старалась держаться подле меня, когда выпадет такой случай, а учитывая, что она не спустилась на завтрак, после вчерашнего активного вечера, заставляло задуматься.

— Я вхожу, — коротко произнёс и положил ладонь на дверную ручку.

Толкнул дверь и с другой стороны раздался грохот. В комнате было душно, а сладковато-приторный запах с нотками гнили на мгновение вырвал в голове воспоминания о подвале тёмного практика.

Сай свисала с кровати, словно в последний момент пыталась встать и не позволить мне войти, но вместо этого слабость дала о себе знать, и она рухнула. Её розовый халат был насквозь мокрым и прилипал к телу, словно девушку окатили ведром пота. Волосы слиплись в сосульки вместе с синими ленточками, а лицо было настолько бледным, что в тусклом освещении казалось серым.

— Твою мать. — Пробубнил под нос и зашёл в комнату, возвращая Сай в кровать.

— Я… я умираю, — прошептала она, свернувшись калачиком, — Это конец, всё… всё кончено.

Она всхлипнула и её пальцы вцепились в подушку.

Провёл ладонью по её лбу, стирая пот и она стала грязно серой и маслянистой наощупь.

— Ты не умираешь. — улыбнулся в ответ. — Думаю, как раз наоборот.

Сай подняла голову и посмотрела на меня красными и опухшими от слёз глазами.

— Не понимаю.

— Знаю, что не понимаешь. — Кивнул Лан, показывая чёрную от маслянистого пота ладонь, — И миллион книжек не заменит настоящего опыта.

— Ян, прошу… — вдруг закашлялась она, выплюнув густую тёмную жижу, — скажи, что со мной происходит? Я не умираю?

— Тело реагирует на пилюлю. Я бы сказал, что ты на первой ступени закалки. Тело очищается от шлаков, выводит всё, что накопилось за годы, включая пот, слёзы и даже мочу. Ты можешь и не подозревать, но твоё тело должно быть кристально чистым для следующего перехода.

— Но почему так отвратительно? — Она провела ладонью по шее, и она тоже стала чёрной. — Посмотри, я пачкаюсь, а пахнет… боги, прошу, уйди. Я не хочу, чтобы ты меня такой видел. От меня пахнет.

Она отвернулась и уткнулась лицом в подушку.

— И будешь пахнуть дальше, если тебя так и оставить. Это нормальный и естественный процесс.

— У тебя так же было? — Выглянула она одним глазом и спросила.

— Ну почти. — я на секунду задумался, вспоминая подвал, темноту, боль в мышцах и вываливающиеся наружу кишки. — Скажем так, у меня прошло ещё болезненнее, так что считай, что тебе повезло.

Сай всхлипнула, но уже тише и, схватив меня за руку, оставила чёрный след.

Кодекс молчал, но воспоминания проявились сами, будто в глубине сознания всё ещё остались знания тёмного ублюдка.

Процесс закалки всегда начинался одинаково. Первым атаковал жар. Тело разогревалось внутри, как печь и казалось, что вот-вот начнётся лихорадка. Вот только это не был обычный жар в понимании реакции организма на инородные тела, как бывает при гриппе. Действие пилюль заставляли тело сжигать старые и застоявшиеся шлаки, которые копились годами, а то и десятками лет.

Жир, соли, мёртвые клетки и даже остатки неправильной пищи, накопленные в подкладках. Всё, что организм не был в состоянии вывести самостоятельно, выходило вместе с огромным количеством энергии, заставляя человека буквально худеть на глазах.

Мне повезло больше и меня смог сохранить чужой разум, поселившийся вместе с сотнями сущностей.

Обычный пот, который выходил из тела в бане, менялся на густой, маслянистый и зачастую тёмный, варьируясь оттенками от серого до цвета вороньего крыла. В нём смешивались токсины, отработанная ци и остатки старых ран. Тело вспоминало каждую полученную царапину, каждый синяк, каждую операцию и каждый шрам. Оно исправляло их, заново сращивало ткани и разглаживала рубцы, выводя в том числе шлак и из них.

Моча так же темнела. От светло-жёлтой, она становилась коричневой и в крайних случаях — чёрной. Почки работали на пределе и выводили за сутки то, на что потребовалось бы годы. Песок, соли, мелкие камни, всё выходили наружу и смешивалось в отвратительно воняющую жидкость, от которой выворачивало наизнанку пустой желудок.

Где-то внутри Сай сейчас происходили неестественные процессы. Печень, которая десятки лет фильтровала дешёвую еду, очищалась и становилась гладкой и розовой. Кишечник забитый шлаками сокращался, выталкивая каловые камни в жидком виде, вместе с переваренной кровью.

Процесс выглядел ужасно и не существовало способов его превратить в магическое возвышение. В том-то и дело, что на этом этапе закалки, юный практик фактически и избавлялся от своей человечности в физическом понимании этого слова. Вся та грязь, весь яд и всё, что обыватели копят годами, покидало тело и ставило культиватора тем самым на ступень выше.

Я то в своё время проспал весь процесс, отключившись прямиком в луже крови убитых мною людей, но прекрасно помню, как на утро меня мучал голод. Я был готов рвать трупы и запихивать в рот мясо, лишь бы хоть как-то утолить этот животный голод. И Сай, похоже испытывала тоже самое.

— Ян, — её голос прервал мои мысли.

— Что? — Ответил, снимая очередную плёнку чёрного пота со лба.

— Ты так и будешь сидеть? Так и запомнишь меня?

— Не неси чуши, — бросил в ответ, услышав, как за спиной послышались шаги. — Сама ты не справишься, да и в этом нужды нет, поверь мне на слово.

— Ты был один? Когда становился практиком? — Зачем-то спросила она, заметно стуча зубами от лихорадки.

Я ухмыльнулся.

— Если бы…

— Что это значит?

— Не важно, — отрезал я, — Сейчас это не важно, попробуй лучше сесть.

Сай стиснула зубы, опёрлась о меня рукой и из глаз потекли чёрные слёзы.

В этот момент в комнату зашли Лан и госпожа Ли. Первая несла таз с водой и чистые тряпки, вторая же принесла на подносе еды с кухни. Варёная курица, пшеничный хлеб и яйца. Очень много яиц.

Сай попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, скривились и моментально высохли, трескаясь широкой паутинкой.

— Я… я есть хочу, — прошептала она стеснительно, — Жутко хочу…

— Это нормально, — я взял с подноса куриную ножку и протянул ей. — Ешь, телу нужна энергия.

Сай схватила мясо дрожащими пальцами и привычно откусила маленький кусочек, прожевала и проглотила. Потом ещё, а когда дошло до третьего раза, её глаза расширить, и она вцепилась в ножку зубами, разрывая плоть, и захрустела костью. Я едва успел выхватить у изо рта острый осколок, но было уже поздно.

— Тише, — я положил руку ей на плечо, — Язык только не откуси.

Однако Сай не слышала. Она вгрызалась в мясо, как зверь, который боится, что еду отнимут. Пальцы были чёрными от жира и пота, а слюни стекали по подбородку, смешиваясь с другими жидкостями. Госпожа Ли протянула ещё кусок, а Сай, не глядя вырвала его руками и закинула в рот.

— Вчера не так яростно ела. — Хихикнула Лан, протягивая мне влажное полотенце.

— Пускай, — я прошёлся им по лицу, очищая чёрную корку, — Телу требуется энергия, тонны энергии. Всё, что она съест сразу переработается в мышцы, кости и связки.

Да уж… Теперь понятно, почему я в своё время ел сырой рис и меня так вставляло. Голод как говорится, не тётка.

Когда поднос опустел, госпожа Ли удалилась и вернулась через пару минут. Яйца, сваренную вкрутую горой, тарелка с кашей, которая парила, даже не успев остыть. Сай ела всё. Обжигала губы, горло, язык, но продолжала есть, даже глотая яйца со скорлупой.

Я внимательно следил за ней, но не ожидал, что её скрючит так быстро.

Девушка замерла с поднесённой ко рту ложкой и внезапно распахнула глаза. Она уронила столовый прибор и всё тело выгнулось дугой. Спазм от резкой потери жидкости прошёлся от живота к груди и поднимался выше. Она закатила глаза, словно тело захватил неистовый демон и закричала во всё горло.

— Давай её в Академию отнесём. — Предложила Лан, поддерживая ей спину, — Там ей отвара из речной смородины дадут. Успокоят приступы.

— Нет. — Резко бросил в ответ, засунув между зубов Сай полотенце. — Никакой Академии, сама справиться.

— Мастера не знают? — Спокойным голосом поинтересовалась всё это время молчащая госпожа Ли, — А Чэн? Твой мастер знает?

— А откуда у меня пилюли⁈ — Отрывисто рявкнул, ловко уходя от ответа.

Сай отрывисто закричала, как от удара. Её снова выгнуло, и я, прижал её к кровати, чувствуя, как она дрожит, а пальцы впитываются в мою руку.

— Лан, воды. — звучно приказал, — Холодной, и тряпки!

Я вытер чёрную испарину с её лица, шеи и груди. Сай дышала тяжело, с частыми хрипами, будто ей катастрофически не хватало воздуха. Казалось, что тело девушки находилось на грани и ещё один шаг и тростинка не выдержит. Пришлось достать из мешочка ещё одну пилюлю и положить ей на язык.

— Ты чего это удумал? — Вполне справедливо поинтересовалась Лан, вытирая тёмную жидкость.

— Выжигаю огонь пламенем. — Бросил в ответ и закрыл нос девушке, вызвав у неё глотательный рефлекс.

Она забилась в конвульсиях, тело затряслось, как в лихорадке, а руки и ноги дёргались в разные стороны. Я держал её за плечи, не давая удариться головой о спинку кровати. Вдруг между ног Сай расплылось тёмное пятно. Густая и чёрная моча с яркими вкраплениями крови, потекла по простыням, пропитывая ткань. Запах ударил такой, что Лан отвернулись и закрыла нос рукавом, а госпожа Ли, учтиво открыла окна.

Девушка заплакала. Её чёрные слёзы смешивались с грязным потом, капали на подушку и мои руки.

— Прости… — прошептала она, — прости, я не хотела…

— Не извиняйся, — сказал я, откидывая мокрую простыню в сторону, — Скоро станет лучше.

Она снова закричала, когда очередной спазм скрутил ей живот. Тело сражалось до последнего, сопротивлялось действию пилюль и попутно перестраивалось. Я отчётливо слышал, как хрустели кости, рвались сухожилия и, казалось, чувствовал рост новых клеток. Сай уткнулась лицом мне в плечо и завыла. Причём не плакала, а именно выла, как раненый зверь, брошенный в одиночестве в лесу полным хищников.

— Давай если не Академию, — вновь настояла Лан, — то хотя бы лекаря позовём.

— Лекарь ей максимум ивового отвара даст. Нет, Лан, процесс запущен, и обратной дороги нет. Она должна пройти его до конца, иначе не заслуживает силы.

Сай меня не слышала. Её тело согнулось в очередном спазме, и она замерла, сжимая в кулаке кусок мяса. Я подумал, что всё же зря дал ей вторую пилюлю, как вдруг спина девушки медленно расслаблялась, а затем она медленно выдохнула.

— Вот и умничка. — Всё так же спокойно произнесла госпожа Ли и, выходя из комнаты, добавила, — как закончишь здесь, Ян, прикажи служанкам забрать простыни, а сам отнесли малышку Сай в купальни и хорошенько отмой.

Девушка моргнула и её глаза стали чище, а слёзы вновь прозрачными. Она посмотрела на чёрные и грязные руки, стыдливо поджала ноги, прикрывая бёдра одеялом и простонала:

— Почему… Почему ты не ушёл?

Я взял тряпку, смочил в чистой воде и начал вытирать чёрную жидкость с её ног. Сай вздрогнула, но не отстранилась. По её взгляду было видно, что она хотела что-то мне сказать, но тело больше не было в силах терпеть и девушка попросту выключилась.

Лан убрала тряпки и поставила бадью с водой в угол.

— Откуда ты знал, что она справиться?

— А я и не знал, — ответил честно, усаживаясь на пол, — просто доверился инстинктам.

— И часто ты им так доверяешься?

Я задумался.

— Последнее время всё больше и больше.

Лан замолчала. Она встала в дверном проходе, словно собралась уходить, как внезапно обернулась. Я знал, что она хотела мне что-то сказать, вот только никак не решалась, поэтому мне пришлось заговорить первым.

— В чём дело, Лан? Тебе нужна моя помощь?

— Да. — Не стала врать девушка и вновь замолчала.

Я ухмыльнулся.

— Ты знаешь, где меня найти.

— Знаю. — Сказала она и в её голосе послышалась грусть. — Спасибо тебе.

На этом она удалилась, а я остался один. Сай крепко спала, вернув себе ровное и глубокое дыхание без хрипов и всхлипов. Её организм восстанавливался после тяжелого прорыва и на данном этапе я ничего сделать не бог. Девушке требовался отдых, а мне настала пора заняться более насущными делами.

Я вышел в коридор, прикрыл за собой дверь и ушёл в свою комнату, где на низком прикроватном столике стояла знакомая бадья. Из неё торчала рукоять Обезглавливателя, покрытого чёрным, почти смолянистым налётом.

Я забрал её из Академии ещё раним утром, когда подумал, что Чжан Ху может попробовать нагадить и оставлять артефакт в лаборатории, где доступ к комнате имел каждый второй — по крайней мере глупо. И теперь настало время заняться им, раз уж поесть всё равно не вышло.

Тем более, прошло двадцать четыре часа. Я вытащил клинок из раствора, а ткань, которой была обмотана рукоять, превратилась в лохмотья. Лезвие стало чёрным. Не серый и не тёмно-серым, а по-настоящему чёрным, как ночное небо без единой звезды. Как не крутил им перед светом свечи, никаких не смог поймать отражение, будто клинок поглощал всё, что касалось его краёв.

Кодекс на запястье тихо завибрировал, пытаясь привлечь моё внимание и, убедившись, что рядом никого нет, я его открыл.

Академия встретила меня привычной суетой. Ученики в серых ханьфу сновали между корпусами, опасаясь опоздать на очередное занятие. Утро только начиналось, солнце висело низко над крышами, воздух был прохладным и свежим, что для города Чёрного Дракона было редкой роскошью. Обычно лавочники уже торговали вовсю, продавая уличные закуски, от которых пахло маслом и специями, но после недавнего фестиваля, жители всё ещё отходили и на улицах было пусто.

Я закинул в рот пилюлю, из числа тех, что наварили с Сай, и запил водой. На меня они как на неё не действовали, всё же по развитию я далеко ушёл от неё. Скорее, по ощущениям это было похоже на то, будто в животе появляется огромная батарейка, которая начинает насыщать тело энергией. Как очень плотный обед, но от которого не клонит в сон, а наоборот, тянет на свершения. И таких батареек мне надо было сожрать целую кучу, чтобы пробиться на следующий уровень.

Каждая воздействовала по чуть-чуть, по крохам меняя и перестраивая тело и я с каждой съеденной пилюлей, стоящей по несколько золотых монет, менялся и сам, делая маленькие шажки на пути к бессмертию.

Предаваясь праздным мыслям, свернул на тропу, ведущую к тренировочным полям в восточной части кампуса.

После оказалось огромным. Вытоптанная земля, утрамбованная до твёрдости камня тысячами ног, тянулась до самого леса, ограждённого невысоким частоколом. По краям находились деревянные стойки с подвешенными мешками, набитыми песком и соломой, а недалеко от них стояли деревянные макеты с нарисованными точками давления. В дальнем углу возвышались каменные блоки, причём от небольших, с голову ребёнка, до огромных глыб, поднять которые могли, пожалуй, только опытные практики.

Рядом с ними торчали деревянные шесты, вкопанные в землю, на которых тренировали баланс. Как раз возле них и начиналась полоса препятствий с полноценными рвами, брёвнами и стенами на которых требовалось вскарабкаться. Всё просто и понятно, словно меня взяли и забросили в типичный старый кун-фу боевик с полётами на жестяных мечах. Только тут, в отличие от фильма, на мечах действительно летали и я лично в этом убедился.

Звук ударов о мешки разносился по полю и смешивался с криками инструкторов и тяжелым дыханием бегающих неофитов. Многие из них, как Сай, едва ступили на путь очищения тела и всё чем занимались — это бесконечными физическими тренировками, для подготовки тела к закалке.

Я же сюда пришёл не для того, чтобы нарезать круги по полю, для меня это уже пройденный путь, а скорее для того, чтобы отточить учения мастера Чэна. Преподанные им боевые стойки и работу с мечом. Вот правда избавиться от назойливых взглядов, всё же не получилось. Когда я подошёл ближе, то моментально стал центром внимания для всех, в том числе и для инструкторов.

Сначала один, потом три, потом десять. Я чувствовал их любопытство, презрение и неприязнь. Они называли меня просто: «Талант магистра Чэна», то ли специально обезличивая, то ли намекая, что перед ними всего лишь инструмент — а не человек.

Помимо инструкторов, здесь были и ученики.

Около полусотни неофитов с голыми торсами. Некоторые разминались, тянулись и вытягивая руки. Другие уже стояли у мешков и получали по ногам и спинам бамбуковыми палками каждый раз, когда использовали не ту стойку.

Я сразу понял, что спокойно потренироваться с мечом у манекена у меня не выйдет. Среди неофитов оказалась ту группа новичков, которая была на состязании повара Хана. Рыжий со сросшейся бровью, неофит со шрамом и третий с хвостиком на голове. Они смотрели на меня холодно и цепко, будто спрашивая, зачем я сюда явился.

— В круг! — Раздался звучный голос, как удар хлыста. — Живо!

Если неофиты пускай и были крепкими и жилистыми учениками, главный инструктор выглядел словно мутант, а не человеком, представляя из себя настоящую гору мышц. Высокий, под два метра с квадратной челюстью и коротко стриженными седыми волосами. Его широкие плечи и мощные руки были покрыты старыми шрамами в виде белых полос, перетягивающих кожу. Одет же мужчина был в простую матерчатую куртку без рукавов, которую перетягивал ремнем и в свободные штаны.

— Быстрее! — Рявкнул он и ученики зашевелились. — Тебя это тоже касается, новичок. — он посмотрел на меня. — Раз уж пришёл, то занимайся, нечего тут столбом стоять.

Я пожал плечами. Ведь и сам хотел изнутри посмотреть на эту процедуру, да и мастеру говорил, что позанимаюсь с инструкторами, поэтому, почему бы и нет?

Мы выстроились в три шеренги, я оказался посередине первой между каким-то низкорослым парнем и девушкой с короткой стрижкой. Инструктор прошёлся вдоль строя, осматривая каждого, а когда его взгляд пал на меня, он задержался на несколько вдохов. Видимо оценивал уровень моей духовной энергии.

— Я — инструктор Ши. — продолжил мужчина. — И мои правила просты: слушаешь и выполняешь команды — живёшь. Не слушаешь — прочь из моего класса. В этом строю нет места тем, кто не готов работать над собой и готовить тело к силе. Мне плевать кто из вас сын гончара, а кто ходит в любимчиках у магистров. — тонко намекнул он на мои особые обстоятельства.

Он замолчал, давая словам осесть.

— Так что не ныть и вкалывать, и возможно даже такое дерьмо, как вы, можно будет закалить в сталь. — А затем перевёл взгляд на меня. — Ты… ты когда-нибудь бегал с утяжелителями?

— Бегал, — ответил я.

Не уверен, что навесные на руки и ноги грузы считаются, но опыт в прошлой жизни у меня был, хоть и небольшой. Впрочем, если уж я тут умудрялся бегать по падающим в пропасть брёвнам, прыгая с одного на другой, то неужели не справлюсь тут? Да легко!

— Вот и славно! — Усмехнулся Ши. — Всем взять мешки!

Ученики побежали наперегонки к стойке, где лежали жилеты с карманами для песка. Я взял свой на тридцать килограммов. Рыжий смог осилить только десять, что несомненно не осталось без внимания инструктора.

— Слабаки! — прошипел он, показывая почему-то на меня.

Я молча надел жилет, затянул ремни и занял место.

— Круг пятьсот метров. Двадцать кругов, — скомандовал Ши, — Без остановок, вперёд!

Толпа рванула вперёд, явно в надежде что-то доказать инструктору. Я же бежал спокойным темпом, стараясь не привлекать к себе внимания и разделаться с упражнениями, как можно скорее. Слева бежали те, кто взял вес поменьше, они дышали тяжело, открыв рты, а справа двигались те, кто поопытнее.

Рыжий обогнал меня ещё на первой круге, бросив через плечо:

— Ученика магистра, а плетёшься, как черепаха!

Я ничего не ответил. На втором круге его шаги сбились, а дыхание стало прерывистым, а когда зашли на третий, я его обогнал, не прикладывая к этому никаких усилий. Удивительно, но в прошлой жизни я бы задыхался, однако сейчас же тело относилось к этому спокойно. Мышцы не бунтовали, воздух входил и выходил ровно, и я даже стал подумывать, не помедитировать ли в процессе⁈ Делов то, пробежать десять километров. Да я по лесу недавно шпарил трое суток напролёт и ничего, всё хорошо было.

Так что я просто добежал дистанцию и сняв жилет, аккуратно положил его на место. Ши, прищурившись, посмотрел на меня, заметив, что я даже не вспотел и бросил презрительный взгляд на остальных. Другие только начинали подтягиваться к концу дистанции, кто-то валился с ног, оказывался на четвереньках и жадно ловил воздух ртом. Рыжий пришёл где-то в середине, изнывая от жары и усталости.

Инструктор ничего не сказал. Только мотнул головой в сторону стоек с каменными блоками.

— Следующее — подъемы. Цель занятия отыскать свой предел и мысленно поставить зарубку. Барьер, который жизненно необходимо будет преодолеть, если хотите стать сильнее.

Я подошёл к камням и задумался. А мне ведь никогда не приходилось проверять собственный предел. В Кодексе, конечно, была информация о стадиях, но одно дело голые цифры, другое применение на практике.

Отыскал самый большой блок, который оказался тёмным гранитом с небольшими выбоинами. Остальные неофиты поступили разумнее. Они начинали с более мелких булыжников и постепенно увеличивали вес.

— Куда губу разинул? — Засмеялся рыжий. — Этот валун для старших курсов. Он весит килограмм четыреста, если не все полтонны!

Инструктор Ши так же подметил мой выбор и, сложив руки на груди, внимательно следил. Я присел на корточки, взялся за ручки, вырезанные по бокам, напряг спину, руки, ноги и оторвал его от земли. Мышцы загудели, но не от боли, а скорее от усилия. Пилюля, растворяющаяся в моем желудке, насытила организм таким количеством энергии, что она меня буквально переполняла. Вот только дело в том, что изначально планировал пустить её на упражнения с мечом и попробовать чаще высвобождать её.

Внезапно все неофиты замолчали. Я поднял блок до пояса, удержал три секунды и опустил на землю. Инструктор подошёл, схватил меня за запястье и приложил два пальца, будто пытался нащупать пульс. Стандартная техника, которой пользовались все, кто мог считывать духовный уровень других.

— Можешь поднять больше?

Я покачал головой.

— Вряд ли. — ответил честно. — По крайней мере пока, но скоро смогу.

Ши хмыкнул.

— Наглость. Она сгубила многих мужей, пацан. Магистр Чэн тебя этому не учил?

Он посмотрел меня презрительным взглядом, а затем отвернулся, контролируя, сколько поднимают другие. Но после моего впечатляющего выступления никто и близко не подобрался к такому весу, поэтому он, недовольно хмыкнул.

— Всем на баланс! К шестам, живо я сказал!

Тренировка продолжилась, вот только рыжий теперь так открыто не бросался словами.

Деревянные столбы торчали из земли на разной высоте от полуметра, до двух. Причём вкопаны они были специально под наклоном с заострёнными верхушками. На некоторых уже пытались балансировать ученики, вытянув руки в стороны, но большинство срывалось ещё в самом начале.

— Задача простая. — Инструктор Ши прошёлся вдоль рядом, заложив руки за спину. — Встать на один шест и простоять на нём ровно десять ударов сердца. Если упал — заново. Плевать на разбитые носы, вывихнутые плечи и суставы. Это не просто баланс — это контроль над телом и духовной энергией. Вперёд!

Неофиты потянулись к столбам, выбирая по росту. Рыжий, видимо желая мне что-то доказать, полез на самый высокий. Два метра, да ещё и под наклоном, его нога дрогнула, а сам парень замахал руками, но удержался. Когда он всё же смог залезть, на лице идиота растянулась широкая улыбка, ведь стоило ему трижды выдохнуть, как неофит, едва не подвернув лодыжку, слетел вниз.

— Слабак. — Кто-то рыкнул из толпы.

Рыжий покраснел, плюнул на землю и снова полез.

Я выбрал шест поменьше. Не было смысла карабкаться на самую верхотуру, чтобы доказать Ши мой баланс. Дерево было достаточно гладким, благодаря сотням ног ранее, а я выпрямился и развёл руки в стороны. Однако этого оказалось недостаточно. Тело держалось, искало баланс, но действовало как-то неуверенно. Ему явно не хватало внутреннего стержня, той самой оси, которая удерживает всё вместе, и тут я вспомнил стойку, которой меня обучил мастер Чэн.

Стойка обезьяны на ветке.

Обычно её использовали для упражнений с мечом, переносом веса на одну ногу и занесением руки над головой, но сошла и тут. Я идеально повторил, полностью копируя мастера Чэна по памяти и закрыл глаза. Шест внезапно перестал качаться и внутри появился тот самый стержень, которого раньше не хватало.

Когда открыл глаза, неофиты замерли и смотрели на меня. Даже Рыжий, после очередной попытки снова слетел, и выплёвывая грязь, звучно ругался.

— Сто девятнадцать. Сто двадцать! — считал секунды Ши, а потом снова рявкнул. — Всё, хватит. Слезай…

Я спрыгнул, похлопал по штанам, поправляя меч за спиной и посмотрел на инструктора.

— Стойка обезьяны на ветке. — Произнёс тот холодным голосом. — Когда ты успел её выучить?

— Мастер Чэн способный учитель. — уклончиво ответил я.

Ши кивнул, словно что-то подтвердил для себя и отвернулся.

Рыжий вскочил на ноги, указал на меня пальцем и принялся вопить:

— Да он… да он… какой из него неофит? Я знаю, что у него есть и пилюли и меч этот, что светится за спиной! Ему явно дал магистр Чэн… так не честно! Были бы у меня такие ресурсы, я бы тоже был сильный.

— Не честно. — Согласно закивали другие и это не понравилось инструктору Ши.

— Ты! — Повелительно бросил мужчина, — Имя.

— Фу Хай, инструктор, — рыжий выпрямился и поклонился, но в его голосе всё ещё чувствовалась дрожь.

— Фу Хай, значит, — Ши склонил голову набок, разглядывая его, как букашку под лупой, — Скажи мне, Фу Хай, что такое «честно»?

— Ну, — рыжий замялся и покосил на стоящих рядом людей в поисках поддержки, — Когда все равны, когда нет поблажек. Когда никто не получает преимущества за спиной других.

— Ах, за спиной других, — Ши усмехнулся, и усмешка его была злой. — Значит, ты считаешь, что Ян получил преимущество за спиной других?

— А разве нет? — Фу Хай осмелел, замечая, что его зубы всё ещё на месте, а инструктор не бьёт палкой и не перебивает. — Ему магистр Чэн дал пилюли, дал лучшие ресурсы. Даже его меч, тоже скорее всего, подарок от магистра. А мы… мы своими горбами всё добываем!

Ши согласно кивнул, прошёлся вдоль столбов, заложив руки за спину.

— А ты, Фу Хай, скажи мне. Твои родители платили за твоё обучение?

— Платили, — нехотя признал рыжий.

— Твоему отцу принадлежит три торговых дома на базаре?

— Откуда вы… — Фу Хай побледнел.

— Я знаю всё о своих учениках, — жёстко перебил Ши, — Кто их отец, кто мать, сколько у них денег и связей. Так вот. Ты получил преимущество ещё при рождении, а Ян — нет. Он пришёл с юга, без семьи, без денег, без покровителей. Честно прошёл испытание травничества и смог удивить такого изысканного магистра, как магистр Чэн. Всё, что он получил после — всего лишь результат его трудов.

Фу Хай опустил глаза.

— А теперь ты, на моём занятии смеешь кричать, что ему повезло больше, чем тебе?

— Но магистр Чэн… — пробубнил тот.

— Магистр Чэн, — Ши повысил голос, — имеет право выбирать учеников. И он выбрал южанина, потому что увидел в нём то, чего в вас нет. А вы своим нытьём только доказываете, что он был прав.

Ши замолчал. Тишина стояла такая, что было слышно, как ветер шевелит траву на краю поля.

— В этом мире, — сказал он наконец, — выживает сильнейший. Некоторые сил путают с деньгами и связями, но истинная мощь находится внутри. Вопрос в том, готов ли ты меня ломать, выкручивать, чтобы стать лучше? Или будешь сидеть и жаловаться, что у других получается лучше и другим дали больше. И в мире, удача — это тоже сила. Только кто-то может ей воспользоваться, а кто-то нет, так что твои слова полная глупость. Плевать, как и с какой помощью ты достиг величия, потому что, кто на вершине, тот и прав.

Вдруг он перевёл на меня взгляд.

— Его называют «Талантом магистра Чэна», что вполне заслужено. Вот только талант без труда — мусор. Недостаточно просто родиться с ним и ожидать, что всё само собой придёт. Над ним нужно работать каждый день и культивировать не только тело и дух, но и умения. — Вдруг Ши сделал длинную паузу и злобно оголил зубы. — За такую выходку, тебя бы отделать сотней ударов палкой, но, пожалуй, я преподам тебе другой урок. Если ты, действительно, считаешь, что южанин обвешан регалиями, то я их с него сниму. Никакого оружия, никаких артефактов. Тот, кто докажет силой кулака свою правду, правым и окажется. Поединок!

Вот как… Очень интересно. Ну ладно, драка так драка.

Я шагнул вперёд, чувствуя на себе десятки взглядов, начиная от любопытных и завистливых, заканчивая оценивающими. Ведь я только что показал свою силу и ловкость, поднимая камень и балансируя на шесте и только идиот ещё не понял, что я значительно сильнее, чем рыжий. Впрочем, кажется, именно он и был таким идиотом, потому что предстоящему спаррингу он обрадовался и теперь предвкушающее лыбился.

Неофиты расступались, образуя неровный круг диаметром шагов в тридцать, и в этом круге остались только двое: я и Фу Хай. Рыжий стоял напротив, широко расставив ноги, и его кулаки, сжатые до побелевших костяшек, мелко подрагивали. Вряд ли от страха, потому что слишком тупой. Скорее от возбуждения.

— Никакого оружия, — повторил Ши — Никаких артефактов, техник и прочей ерунды. Дерётесь тем, что даровала природа и побеждает тот, кто оставит противника на земле. Убивать, калечить, ломать кости без нужды — запрещено. Как только один из вас коснётся лопатками земли, бой окончен. Всем ясно?

— Да, инструктор, — отозвался я, отстёгивая от пояса ножны с Обезглавливателем и аккуратно кладя их на землю у края круга. Надо краем глаза контролировать, чтобы никто не подрезал мой артефакт. Впрочем, если кто позарится, то это будет последнее, что он сделает в этой жизни.

Фу Хай на слова инструктора коротко кивнул и сплюнул себе под ноги. Его губы растянулись в нервной ухмылке, и он, поигрывая плечами, разминая шею, двинулся по кругу, явно красуясь перед остальными. Толпа неофитов загудела, послышались выкрики. Рыжего тут давно знали, и он обзавёлся как товарищами, так и врагами, поэтому его кто-то одобрительно подбадривал, а кто-то, наоборот, предвкушал его унижение. Я же стоял спокойно, опустив руки, и ждал.

— Начали!

Фу Хай рванул вперёд, даже не удосужившись провести разведку боем. Просто бросился на меня, выставив вперёд правый кулак, целясь в лицо. Я видел эту атаку, ещё когда он только начал переносить вес на переднюю ногу.

И она была медленной. Ужасно медленно, прямо до зевоты. Вдобавок ещё и неуклюжей. Он меня совсем за новичка что ли считает?

Его плечо дёрнулось, предплечье пошло вперёд по прямой траектории, слишком размашистой, оставляющей открытым весь корпус. Сдерживая инстинкты, которые просто просились ударить его в подбрюшье, я шагнул влево, чуть довернув корпус, и его кулак просвистел чуть ли не в метре от моей головы, встретив лишь пустоту. Рыжий, не ожидавший такого, по инерции пролетел мимо, едва не споткнувшись о собственную ногу.

В толпе кто-то прыснул от смеха.

— Стой, скотина! — взревел Фу Хай, разворачиваясь.

Он снова бросился в атаку. На этот раз взорвался серией ударов. Прямо как заправский боксёр, парочка прямых левой и боковой правой, а завершить попытался размашистым хуком, вложив в него весь свой вес.

А я тем временем уклонялся, двигаясь с минимальной амплитудой, ровно настолько, насколько было нужно, чтобы его атаки проходили в миллиметрах от меня, не задевая даже ткани ханьфу.

Скользящий шаг в сторону, и его левый прямой ушёл в никуда. Лёгкое отклонение корпуса назад, и его боковой бессильно рассёк воздух. Я даже не поднимал рук для защиты, они просто висели вдоль тела, напоминая мне виденные мною по телевизору боксёрские поединки чемпионов, когда один оппонент настолько превосходит соперника, что играет с ним как кошка с мышью.

Это было невероятно пьянящее чувство. Я изучал своё тело, и заново знакомился с ним, как будто до этого находился в коме лет двадцать, а за это время успел вырасти и повзрослеть. И при этом, над ним постоянно работали лучшие специалисты, таская бессознательную тушку на массажи и тренажёры, отчего она становилась всё лучше и лучше.

Моя скорость движений была настолько выше, чем у рыжего, что я мог бы, наверное, спокойно пить чай прямо у него перед лицом, пока он силился бы нанести хоть один удар. А моя реакция? Она позволяла мне видеть его атаки и анализировать их в полёте, находя оптимальную траекторию уклонения, которая требовала минимум энергии и оставляла меня в идеальной позиции для контратаки. Про выносливость и говорить нечего. Если уж я после десяти километров с утяжелителем дышал ровно и спокойно, то сейчас и вовсе не напрягался, в то время как Фу Хай уже начал тяжело пыхтеть после первых же двух десятков ударов, так и не достигших цели.

В теории я мог бы закончить этот бой в любой момент. Один удар, и рыжий сложился бы пополам, выплюнув на землю свой завтрак, но я не спешил. Во-первых, это было бы слишком просто, а во-вторых, инструктор Ши всё ещё буравил меня взглядом, и я чувствовал, что он ждёт от меня чего-то большего, чем просто избиения младенца, поэтому я и продолжал уклоняться, двигаясь по кругу, позволяя Фу Хаю атаковать меня снова и снова, раз за разом показывая свой непрофессионализм. Получается, что я просто использовал его как как живой манекен для отработки движений, которые показал мне мастер Чэн у горного озера. Оказывается, все эти стойки для меча можно было использовать и без оружия, плавно перетекая из одной, в другую.

В какой-то момент рыжий, окончательно выдохшийся и потерявший остатки терпения, совершил глупость. Он попытался провести проход в ноги, явно надеясь повалить меня на землю и замолотить кулаками, как это часто бывает в уличных драках. Я увидел его замысел, едва он только начал наклоняться, и, вместо того чтобы отпрыгнуть, я просто положил ладонь на его затылок и, используя его собственную инерцию, направил его голову вниз, в землю. При этом добавил совсем немного, легчайший толчок. Фу Хай, не встретив сопротивления, клюнул носом в утрамбованную землю и растянулся у моих ног, подняв тучу пыли.

Толпа взорвалась смехом.

Рыжий, багровый от унижения, вскочил на ноги, отплёвываясь от грязи. Его глаза горели бешенством, кулаки тряслись, а на скуле наливался здоровенный синяк.

— Да я… да я тебя… — прохрипел он, бросаясь в очередную, уже совершенно бессмысленную атаку.

Я убрал руки за спину и просто отклонялся всем телом. Влево, вправо, шаг назад, снова отступ влево, а затем нырок под проходящую слишком высоко руку. Его удары, надо сказать довольно хлёсткие, свистели в воздухе, рассекая пустоту, а я продолжал издеваться над ним. И что самое главное от всех предыдущих драк, на этот раз никакой тёмной сущности, никакой ярости, заглушающей разум, а лишь мой холодный расчёт и идеальная работа мышц. Это делал я сам и это было восхитительно!

— Достаточно! — раздался окрик инструктора Ши.

Я остановился. Фу Хай, не успев среагировать, по инерции пробежал ещё пару шагов и рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Его лицо было красным от усталости и стыда, а рубаха на спине промокла насквозь.

— Фу Хай, — произнёс Ши ледяным тоном, — ты проиграл. Встань и вернись в строй.

Рыжий поднялся, шатаясь, и, не глядя ни на кого, побрёл к остальным, опустив плечи и смотря в землю. Усвоил ли он урок? Вряд ли, потому что такие как он, редко учатся на своих ошибках. Скорее, он просто затаит злобу ещё глубже. А я, по всей видимости, обзавёлся ещё одним врагом. Хоть и довольно слабым, но всё равно опасным, потому что загнанная в угол крыса способна на многое.

Инструктор Ши повернулся ко мне. Его лицо не выражало никаких эмоций, но в глазах отчётливо читалось напряжённое размышление. Он словно прикидывал что-то, решал уравнение, которое внезапно получило новую переменную.

— Неплохая реакция, и работа ног. — произнёс он наконец. — Но это был бой с одним противником, который заведомо слабее тебя. В реальной схватке врагов будет больше.

Он повернулся к строю неофитов и выкрикнул три имени.

— Линь, Го, Сунь! В круг! Живо!

Трое парней, которых он назвал, отделились от толпы. Один высокий и жилистый, второй низкорослый крепыш и третий, нечто среднее, но судя по повадкам и тому, как вышел, довольно быстрый и вертлявый.

— Задача прежняя, — сказал Ши, и его губы тронула едва заметная усмешка. — Повалить его на землю. Правила те же. Никакого оружия, калечить запрещено. Начали!

Они не стали бросаться в атаку сломя голову, как рыжий. Эти трое явно имели хоть какое-то представление о командной работе, поэтому разделились. Они начали медленно сжимать кольцо вокруг, и я почувствовал, как уровень адреналина в крови слегка подскочил. Это становилось интересно. Насколько лично я стал сильнее? Раньше, я бы испугался предстоящей драки с тремя противниками, но теперь… Теперь я её предвкушал!

Атаковать первым начал Сунь. Нанёс быстрый, хлёсткий удар ногой в колено, рассчитанный на то, чтобы лишить меня подвижности. Я убрал ногу в сторону, одновременно блокируя прямой удар от Линя, который тут же попытался пробить мне в корпус. Предплечьм встретило его кулак, и я, смягчая удар, перенаправил его силу в сторону, заставляя атакующего потерять равновесие и на мгновение закрыть собой Го. Крепыш, уже заносивший свой кулак, вынужден был затормозить, чтобы не врезать по своему же товарищу. Этого мгновения мне хватило. Я скользнул вперёд, вплотную к Суню, сократив дистанцию так, что его удары ногами потеряли свою силу и скорость, и легонько, почти нежно, толкнул его раскрытой ладонью в грудь. Правда силу вложил такую, что Сунь отлетел на пару шагов и шлёпнувшись на пятую точку, покатился кубарем.

— Минус один.

Го взревел и бросился на меня, как разъярённый бык. В принципе, шанс у него был. Если бы он схватил меня и подмял под своей массой, то дал бы шанс товарищу. Вот только я был быстрее. Уходя от захвата, оказался у него за спиной, подтолкнул его в поясницу, добавляя ускорения. Го, не встретив сопротивления, по инерции пролетел несколько шагов и врезался головой в один из деревянных шестов, вкопанных для тренировки баланса. Раздался глухой удар, шест закачался, а крепыш мешком осел на землю, мотая головой.

Линь, оставшись один, попытался провести серию быстрых, хлёстких ударов руками. Он был неплох, гораздо лучше рыжего, ему явно кто-то ставил технику ударов. Но и этого было недостаточно. Я парировал его удары, отводя их в стороны, словно раздвигал ветки в лесу. Раз, два, три, четыре — все его атаки ушли в молоко, и я, поймав ритм, шагнул вперёд и нанёс короткий, резкий удар раскрытой ладонью в солнечное сплетение, отчего Линь, охнув, сложился пополам и опустился на колени.

— Достаточно, — снова скомандовал Ши.

Я опустил руки и огляделся. Если честно, то сам этого от себя не ожидал. Трое противников были нейтрализованы, а я даже не запыхался. Тело, получившее нагрузку, наоборот, словно разогрелось и требовало большего.

Инструктор Ши смотрел на меня уже без тени усмешки, скорее с плохо замаскированным интересом и чуть ли не облизывался при этом.

— Хорошо, — произнёс он. — Очень хорошо. Но ты всё ещё не вспотел. — Он сделал паузу и вдруг повернулся ко всему строю. — Остальные! В круг! Все, кто считает, что способен повалить этого человека на землю! Посмотрим, сколько вы продержитесь!

Толпа замерла. Неофиты переглядывались, не веря своим ушам. Одно дело, выйти на бой втроём или впятером, и совсем другое, навалиться всей кучей. Но приказ есть приказ, и, кроме того, во взглядах многих я видел тот же самый огонёк, что горел у Фу Хая. Зависть пополам со злостью. Они хотели набить мне морду, доказать себе и инструктору, что я ничем не лучше их, что всё это лишь везение.

И желающие нашлись. Их было около десятка, из числа тех, кто посмелее и посильнее. Они окружили меня со всех сторон, и я впервые за сегодняшний день почувствовал что-то, отдалённо похожее на давление. Не духовное, они не обладали таким навыком как магистр или развитые звери, а чисто психологическое. Десяток крепких, злых парней, которые хотят одного — растоптать тебя.

— Начали! — рявкнул Ши.

Они побежали одновременно со всех сторон, без какой-либо тактики, подбадривая себя криками. Впрочем, толпа есть толпа, что от неё хотеть?

Если бы я остался на месте, меня бы просто смяли массой, а потом забили ногами, поэтому я сделал единственное, что мог сделать в такой ситуации — начал двигаться. Вот только, вместо уклонений, начал бить, понимая, что одного пропущенного удара может хватить на то, что меня собьют с ног, а там всё веселье и закончится.

Я выбросил левую руку вперёд, и моя ладонь, сложенная лодочкой, звонко прилетела по уху ближайшему неофиту. Парень, взвыв от боли, схватился за голову и вывалился из кучи. Я тут же, не останавливаясь, и снова исполняя приём из стойки, которой меня научил мастер Чэн, нанёс короткий, резкий удар пяткой правой ладони в челюсть второму, подкрадывавшемуся сзади. Голова парня дёрнулась, он клацнул зубами и рухнул как подкошенный, полностью отключившись. Я развернулся и встретил третьего прямым ударом кулака в солнечное сплетение, и неофит, охнув, сложился пополам

Опрокинул ещё пятерых, щедро раздавая оплеухи, когда краем глаза заметил, что Фу Хай, оправившийся от своего позора, выдернул из земли деревянный колышек, которым крепили растяжки для тренировочных мешков, и с криком бросился на меня, выставив его вперёд как нож.

— Сдохни, тварь!

Я видел эту атаку. Видел, как он бежит, видел зазубренный конец колышка, весь в грязи, сулящий гангрену и целящийся мне в живот, и видел безумный блеск в его глазах. Я развернулся к нему всем корпусом, и моя левая рука взметнулась вверх, перехватывая его запястье. Сжал пальцы, чувствуя, как хрустят его кости, и резко вывернул руку. Колышек выпал из его ослабевшей ладони. Я дёрнул рыжего на себя, разворачивая его спиной, и моя правая рука, сжатая в кулак, уже летела ему в затылок, готовая одним ударом выключить его сознание. Я уже не контролировал силу, ярость от его подлого удара требовала возмездия, толком не осознавая, что делаю.

Пространство словно взорвалось и мой кулак внезапно остановился, врезавшись в непреодолимую преграду. Мой кулак замер в сантиметре от затылка. Фу Хая, остановленный рукой инструктора. Рыжий, осознавший, что только-что чуть не умер, обмяк в моей хватке, его ноги подкосились, и он мешком рухнул на землю, лишившись чувств от одного лишь страха. Я медленно опустил руку и огляделся.

Всё поле было усеяно телами. Неофиты лежали вповалку, кто-то стонал, держась за разбитый нос, кто-то сидел на земле, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

Инструктор Ши мягко пустил мой кулак, уведя его вниз и отпустил.

— Вот это, — произнёс он громко, обращаясь к ученикам, — и есть сила. Не та, что даётся по праву рождения, и тем более не та, что покупается за отцовское золото. — Он обвёл рукой поле. — Вот сила одного, способного сокрушить неисчислимое число противников. Вот то, чему я пытаюсь вас научить. — Он помолчал, обводя взглядом учеников, стонущих от боли. — Не умению драться, а пониманию жизни. То, что вам всем давали с самого рождения — связи, деньги, ресурсы, это всё лишь костыли, воспитывающие в вас ложное чувство величия. Мир жесток, и истинная мощь есть лишь у обладателей таланта, которым воистину предначертано великое будущее, тогда как вы всегда будете ограничены порогом своего развития. На сегодня занятие окончено, все свободны.

Инструктор Ши качнул головой и пошёл прочь, но на полпути остановился и бросил через плечо:

— Новичок! Приведёшь себя в порядок, и завтра утром жду тебя здесь. Будешь учиться обращаться с этой зубочисткой, что таскаешь за спиной, против тех, кто действительно умеет это делать. Если выживешь — может, чему и научишься. Свободен.

Прекрасно понимая, что, по сути, моя жизнь зависит в первую очередь от умения владеть оружием, а не от умения вкусно готовить, варить пилюли или искать духовные растения в лесу, на тренировочное поле я явился ещё затемно. Где-то неподалёку, на конюшнях, перекликались янлоны, и их низкие, утробные голоса эхом разносились над пустынным ещё кампусом. Прекрасное время, когда вокруг нет ни души и большая часть людей спит и видит пятый сон. И любимое время для воров и разного рода тёмных личностей, любящих в это время проворачивать свои делишки.

Я, хоть к ним и не относился, тоже любил эти часы, когда никто тебя не побеспокоит и можно заниматься чем угодно, навёрстывая упущенные возможности. Вот и сейчас, решил немного позаниматься, вбивая движения с мечом в подкорку головного мозга.

Размялся сам, повторил базовые стойки, которые показал мастер Чэн, и, взяв Обезглавливатель в руки, принялся отрабатывать рубящие удары по одному из деревянных манекенов. Клинок, очищенный от ржавчины, и теперь на мой взгляд выглядящий просто невероятно красиво, со свистом рассекал утренний воздух, и я старался, чтобы каждое движение было точно выверено, фокусируясь на правильности ударов, раз за разом производя взмах, пока не появлялось ощущение того, что он стал идеален.

Причём Кодексом не пользовался, стараясь добиться того-же функционала самостоятельно. Я ведь прекрасно осознавал, что артефакт, пусть и внекатегорийного ранга — это всего лишь бездушная железяка. Безусловно полезная, но то, что она даёт, можно достичь и без её помощи.

Я же как-то обзавёлся личным духовным чутьём, причём не то, что не уступающим его функционалу, но и значительно превосходящим. Значит и с талантом обращения с оружием всё должно быть точно-так же. Я должен уметь самостоятельно драться и осваивать всё без помощи голограммы, подсвечивающей проблемные зоны.

Руководствуясь этим, и представляя, что передо мной не бездушная деревяшка, а живой, опасный противник, который только и ждёт, чтобы я совершил ошибку, атаковал манекен, не доводя удар до конца и останавливая его в миллиметре от дерева. Сделал выпад, и тут же ушёл в сторону, прикрывая корпус. Нанёс рубящий удар сверху, и тут же перенёс вес на заднюю ногу, готовясь к защите.

И с каждой минутой, проведённой с оружием в руке, я чувствовал, что оно становится мне всё ближе и ближе, буквально продолжением меня самого.

— Неплохо для новичка. — внезапно раздался голос за спиной и я, рефлекторно развернулся, выставляя меч перед собой, ощущая как на коже выступил противный липкий пот.

Чёртово духовное чутьё не предупредило, что ко мне сзади кто-то подкрадывается!

Инструктор Ши стоял в десяти шагах, скрестив руки на груди, и смотрел на меня всё с тем же сложно читаемым выражением на лице. Он был одет так же, как и на прошлую тренировку, и казалось не испытывал ни малейшего беспокойства от утренней прохлады. Впрочем, он наверняка находится на чертовски высоком уровне развития, раз сумел скрыть от меня своё присутствие и уже мало походит на человека, скорее представляя из себя живое оружие. А живому оружию плевать на погоду, хоть солнечный зной, хоть колючая метель вокруг.

И в подтверждение моим мыслям можно вспомнить хотя бы показанная им скорость, когда он спас Фу Хая, переместившись так быстро, что пробил звуковой барьер, вызвав хлопок воздуха. Сколько это, больше трёхсот пятидесяти километров в час? Невероятно. И я более чем уверен, что он не показал даже части своих истинных возможностей.

— Инструктор, — коротко кивнул я, опуская меч и приветствуя его.

— Брось это, — он поморщился, махнув рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Когда мы наедине, зови меня просто Ши. Или мастер Ши, если тебе так угодно. Инструктор звучит слишком сухо, а нам с тобой, чую, предстоит провести вместе немало времени.

Я удивлённо приподнял бровь, но спорить не стал, только отметил, что всем почему-то, что-то от меня надо.

Мастер Ши обошёл меня по кругу, и я почувствовал себя диковинным зверем, которого изучают перед покупкой. Право дело, он бы ещё зубы мои проверил.

— Твои движения, стали лучше, чем в прошлый раз. — произнёс он наконец, останавливаясь — Ты тренировался?

— Немного. — честно ответил я, не видя смысла скрывать.

— Похвально, — он одобряюще хмыкнул. — Большинство неофитов, которых мне приходится гонять, тратят ночи на пьянство, девок или бесполезные мечты о величии, ничего не предпринимая для его достижения. Ты же, насколько я узнал, постоянно занимаешься саморазвитием. Это, знаешь ли, редкое качество. — Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза. — Знаешь, сколько я видел так называемых талантов за свою жизнь?

Я покачал головой.

— Сотни. — Он усмехнулся. — Сотни одарённых мальчишек и девчонок, которым с рождения дали всё, начиная от невероятного количества ресурсов, которыми их насильно пичкали с детства и заканчивая одарённостью потенциалом, от которого у других бы слюнки потекли. И знаешь, где они сейчас?

Наверняка вопрос риторический, не требующий ответа, но раз уж мы тут играем в непонятную игру, то подыграю ему.

— И где же?

— Большинство мертвы, — подтвердил он мои догадки. — Погибли в первой же серьёзной схватке, потому что привыкли полагаться только на свой дар и думали, что они теперь способны бросить вызов самим Небесам. Другие застряли, не достигнув даже третьей стадии. И лишь единицы, — он поднял вверх палец, — единицы действительно стали теми, кого можно назвать воинами. Не талантливыми мальчиками, и не подающими надежды юнцами, а воинами. И знаешь, что их всех объединяло?

— Исходя из предыдущих слов, мгу предположить, что труд, — ответил я на его слова.

— Именно! — Ши одобрительно хлопнул в ладоши. — Труд. Бесконечный, выматывающий, кровавый труд, готовность вставать после каждого падения и снова идти вперёд. Вот что превращает талант из тлеющий искры в пламя. И я это вижу в тебе это, парень. Вижу этот огонь и готовность раздуть его так сильно, что он превратится в мировой пожар, раздутый на горе всем сильным мира сего. Пожар, который поглотит этот погрязший в крови и тьме мир.

Он замолчал, давая мне время переварить его слова. А я молчал, даже не зная, что и сказать на такую экспрессивную речь. Вот уж чего я точно не хотел, так это превращать весь мир в арену необъятной битвы. Мне бы просто время, чтобы развиться и стать таким сильным, чтобы больше никто не мог диктовать свои условия и всё. Дальше уже разберусь, что делать и куда идти. Может вообще сяду на берегу реки и буду рыбу ловить. Или начну искать способ вернуться на Землю, хотя что там делать, непонятно. Ничего меня особо на ней не держало.

— Ты уже понял, чем так необычно твоё тело? — внезапно задал он вопрос.

Я нахмурился, не понимая такой резкой смены разговора. Неужели он как-то прознал о том, что я бы одержим тёмным практиком?

— В каком смысле?

— Я про твой талант, — он шагнул ближе, и приложил два пальца к моему запястью. Его ци, которую я наконец почувствовал, мощная, горячая, словно лава, словно объяла всё моё тело, и я увидел, как расширились его глаза. — Твоя скорость, реакция, выносливость, способность запоминать движения и аномальная адаптация к боевой обстановке. Ты думаешь, я не заметил? Ты в одиночку раскидал целую толпу неофитов, практически одного с тобой уровня развития, не получив ни одного серьёзного удара, лишь парочку вскользь. Я видел многое на своём веку, но, чтобы обычный неофит, обладал такой способностью к обучению… — Он покачал головой. — Это талант к боевым искусствам, причём талант высочайшего уровня.

Мне нечего было ему сказать, поэтому я просто молчал, ожидая продолжения и гоняя по кругу мысли о том, что возможно следовало просто свалить из города, потому что я буквально печёнкой чуял, что меня снова затягивает в водоворот каких-то событий, участником которых я не особо хотел становиться.

— И вот что я тебе скажу, парень, — продолжил он внезапно, — С твоим даром и с моим опытом мы могли бы достичь такого величия, какое тебе и не снилось. Слышишь? — он подался вперёд, начав фанатично и горячечно шептать. — Я, Ши Гань, магистр боевого крыла Академии, лучший мечник этого города, второй по силе человек после главы, говорю тебе, что у тебя талант, который рождается раз в сотню поколений! И я вижу, как его нужно отшлифовать! Вижу, как из этого неогранённого алмаза сделать оружие, которое сокрушит всё на своём пути!

— Магистр?.. — до меня наконец дошло, кто стоит передо мной. Я то думал, что это обычный инструктор, а оно вон оно как оказалось, — Так вы…

— Да! — он расхохотался, довольный моей реакцией. — Я — магистр Ши! Один из Семерых столпов Академии! Ты думаешь, откуда я про тебя столько всего знаю? Чэ, оставил мне тебя на попечение, удаляясь по своим делам и попросив присмотреть за тем, чтобы ты никуда не вляпался! Но ты не думай, я не просто присматриваю за тобой по его просьбе! Это поначалу я думал, что он просто повесил на меня обузу, но после того, что я увидел, я могу сказать отчётливо, что вижу в тебе невероятный потенциал!

Это было… неожиданно.

— Мастер Ши, — я наконец обрёл дар речи, — это, конечно, великая честь для меня. Но у меня уже есть учитель. Мастер Чэн…

— Чэн! — Ши пренебрежительно отмахнулся. — Чэн гений алхимии, величайший ум в этой области, но как учитель боевых искусств он полный ноль! Да, он мой друг и товарищ, и я уважаю его безмерно, но его путь лежит совсем в другой стезе, тогда как твой — это путь меча! Я это нутром чую! — Он постучал себя кулаком по животу. — Чэн отвечает за крыло алхимиков и травников в Академии. Он может сделать из тебя отличного сборщика, может научить тебя варить зелья, стряпать пилюли и отличать один корень от другого. Но сделать из тебя воина? Ха! По настоящему сильный воин из тебя получится только под моим началом!

— Но мастер Чэн… — попытался возразить я, хотя в глубине души уже понимал, к чему идёт дело. Инструктор закусил удила и отступать был не намерен.

— С Чэном я договорюсь! — безапелляционно заявил Ши. — Ты что, думаешь, я не смогу уломать его? Да я ему такое предложение сделаю, от которого он не сможет отказаться! Он поймёт. Он умный мужик, и не станет вставать на пути твоего таланта.

У меня от его слов и фанатичности буквально голова заболела. С одной стороны, я и мастеру Чэну ничем не был обязан. Меня можно сказать, силой зачислили в Академию, хотя я всего лишь хотел посмотреть, как тут и что устроено. И силой же принудили стать личным учеником. А теперь вот какая оказия, ещё и второй магистр Академии решил пойти по тому же пути, завидев во мне уникальный талант. Пожалуй, не стоит светить окружающим другие грани моего таланта, чтобы магистры Академии, узнав о них, не передрались между собой.

— В теории я согласен, мастер Ши, — медленно произнёс я, тщательно подбирая слова и понимая, что у меня нет другого выбора. — Но при одном условии.

— Говори! — потребовал он.

— Вы сами решите этот вопрос с мастером Чэном. Я не хочу, чтобы он подумал, будто я предал его или променял на более выгодное предложение. Он много сделал для меня, и я не хочу терять его уважение и если вы сумеете договориться с ним так, что он сам отпустит меня или согласится на наше совместное обучение, тогда я с радостью стану вашим учеником.

Ши на мгновение замер, а затем его лицо озарила широкая улыбка, больше похожая на оскал хищника, увидевшего добычу.

— Ха! Ты не просто талант, ты талант с принципами! — громогласно засмеялся мужчина. — Это мне нравится! Принципиальный воин не предаст, в спину не ударит и не продастся за горсть духовных камней! Я уважаю это, парень! Конечно, я сам поговорю с Чэном! Я ему так обставлю наше сотрудничество, что он ещё и рад будет! Скажу ему, что мы будем делать из тебя универсального бойца! Такого ещё не было в истории Академии! Он будет в восторге, вот увидишь!

Он отошёл на несколько шагов, всё ещё улыбаясь, и вдруг хитро прищурился.

— Раз уж ты почти стал моим учеником, думаю, я могу научить тебя кое-чему, что обычно дают только после пары лет тренировок. Технике, которая выведет твоё владение мечом на совершенно иной уровень. Секретной технике.

Я мгновенно подобрался. Технике? Мастер Чэн же говорил, что на моём уровне развития я не могу изучать техники, потому что это спалит ещё не сформировавшуюся сеть меридианов в теле и поэтому показал только базовые стойки. Неужели сейчас меня научат чему-то, что я до сих пор воспринимаю как магию?

Но не спросить я не мог.

— Что за техника?

Ши усмехнулся, заметив мой тщательно скрываемый интерес.

— Это, парень, основ основ, которую, преподают лишь самым талантливым воинам. Многие инструкторы боятся давать её новичкам, думают, что те не справятся, порвут себе меридианы, надорвавшись, но ты, — он указал на меня пальцем, — я уверен, что ты справишься. Твоё тело уже умеет обращаться с ци, и я видел, как ты двигаешься. Ты готов к ней. Техника, о которой я говорю, это умение выпускать из меча собственную ци в виде режущей волны.

— Вот так что-ли? — не удержался я и рисуясь, одним слитным движением взмахнул Обезглавливателем, вкладывая в удар добрую толику энергии.

С клинка сорвалась полоса света, сыпящего во все стороны багровыми искрами, которая со звенящим гулом пронеслась по воздуху и врезалась в деревянный манекен. Раздался сухой треск, и манекен развалился на две неровные половины, открывая обугленный и дымящийся срез.

Я перевёл взгляд на лицо мастера Ши, наслаждаясь видом его отвисшей челюсти. У меня явно вышло его удивить.

— Кхм… — прокашлялся он. — Впечатляет. — он снова обошёл меня кругом, а потом уставился на клинок в моей руке. — Вон оно что… духовный артефакт, концентрирующий энергию и позволяющий… Это многое объясняет. — внезапно оборвал он сам себя.

Магистр внезапно резко развернулся и подойдя к стойке с тренировочным оружием, взял в руку обычный деревянный меч, грубо выструганную деревяшку, которую использовали новички для отработки базовых ударов. Вышел на открытое пространство.

— Смотри!

Мастер Ши встал в стойку, расслабил плечи, и я ощутил, как по его руке, от плеча к запястью, пробежала едва заметная, но очень плотная волна ци. Деревянный меч в его руке задрожал, буквально взрываясь мелкой щепой, повисшей вокруг как аура, и по его поверхности побежали тонкие, светящиеся голубым трещинки.

— Суть этой техники, — произнёс он, — в том, чтобы собирать твою рассеянную ци в единый поток, заставляя её выйти за пределы клинка, продлевая его режущую кромку на то расстояние, на которое хватит твоей концентрации и твоей силы.

Он сделал короткий, резкий взмах и в этот момент произошло нечто невероятное. С конца деревянного клинка сорвался голубой полумеисяц, но и сам деревянный клинок, не выдержав напряжения, взорвался в в его руке, рассыпавшись облаком мельчайшей трухи, которая заискрилась в воздухе и опала на землю серым пеплом, не выдержав напора энергии. Магистр разжал пустой кулак, и пепел из ладони осыпался вниз.

— Духовное оружие помогает тебе, да, но оно же тебя и сдерживает. Ты привыкаешь полагаться на него, а это путь в никуда. Потому что настоящий воин может превратить в смертоносное оружие что угодно. Палку, ветку и даже собственный палец.

Подтверждая собственные слова, он небрежно взмахнул рукой вверх и с кончика ногтя его указательного пальца сорвался крохотный полумесяц, унёсшийся в небо.

— Сила не в оружии, парень, сила в тебе. Оружие — это лишь фокус и продолжение твоей воли, но, если ты овладеешь принципом, тебе будет всё равно, что держать в руке.

Он повернулся ко мне и указал на стойку.

— Теперь ты. Возьми такую же палку и повтори свой приём, что ты показал мне недавно.

Я молча подошёл, выбрал себе деревянный меч, по форме похожий на Обезглавливатель, чтобы было проще, и отошёл на свободное место. Магистр Ши скрестил руки на груди и замер, внимательно наблюдая за мной.

Стараясь абстрагироваться, я закрыл глаза, пытаясь воспроизвести то же чувство, что возникало у меня, когда я держал Обезглавливатель. Как там советовал Кодекс при медитациях? Глубоко вдохнуть, насыщая тело ци, направить её в даньтянь, а потом использовать, фокусируя дальше, в руке, а потом и в оружии?

Я старался. Честно, старался изо всех сил. Представлял, как энергия течёт по моему телу, как она собирается в том месте, где мои пальцы сжимают деревянную рукоять и как она проникает в его структуру…

Мне показалось что меч в моей руке слабо завибрировал, и я, открыв глаза, сделал резкий взмах.

И… Ничего. Я просто взмахнул палкой, не создав энергетическую волну.

Это было слегка обидно. Я же весь из себя такой талант и мне показалось, что я способен на всё. Стиснув зубы, попробовал снова. Вложил больше ци, напряг мышцы, представил волну огня, вырывающуюся из кончика палки. Взмах! Палка только треснула в том месте, где я её сжимал, от чрезмерного усилия, но никакой режущей волны не появилось. Я лишь беспомощно рассёк воздух.

— Проклятье, — выругался я себе под нос, чувствуя, как на лбу выступает испарина.

Так облажаться после всех дифирамб, которые мне только что пели. Стыдоба то какая.

— Не получается? — голос магистра Ши на удивление прозвучал без тени насмешки. Скорее, с каким-то удовлетворением, словно он подтвердил свои догадки.

— Нет, — честно признал я. — С палкой не выходит, могу только с моим мечом.

— И это хорошо, — неожиданно сказал он. — Это доказывает, что ты не шарлатан, а просто очень одарённый парень, который интуитивно нашёл правильный путь, но не понял, как он работает. Это поправимо. Опусти палку и слушай.

Он сделал пару шагов, обдумывая, как правильно начать и остановившись, внезапно спросил.

— Что ты чувствуешь, когда направляешь ци в свой меч?

— Тепло, — ответил я, не задумываясь. — Волну тепла. Она идёт из живота, проходит через грудь, в руку, и вливается в клинок. А потом я просто отпускаю её.

— Отпускаешь, — задумчиво повторил он. — Вот в этом и кроется твоя ошибка. Ты вливаешь ци в свой меч, как воду в сосуд. А потом этот сосуд переполняется, и ты даёшь воде выплеснуться через край. Это работает с твоим мечом, потому что твой меч — это артефакт, и он имеет внутри себя каналы, готовые принять эту энергию и направить её. Но дерево, — он кивнул на тренировочный клинок в моей руке, — это не сосуд, в нём нет каналов. Дерево не умеет принимать и проводить ци, поэтому твоя энергия просто упирается в неё и рассеивается, не находя выхода.

Я слушал, затаив дыхание. Вон оно что… Звучит довольно логично. И словно подтверждая его слова, получив новое знание, на запястье легонечко провибрировал Кодекс, наверняка расширяя и дополняя сказанное.

— Техника режущей волны, — продолжал Ши, — работает совсем по-другому. Ты должен пробить путь своей ци, как копьё пробивает доспех. Ты должен создать на самом кончике твоего оружия, будь то меч, палка или собственный палец, точку настолько высокой концентрации энергии, что сама материя, из которой состоит оружие, не выдерживает и пропускает эту энергию дальше, позволяя ей вырваться наружу в виде лезвия. Это сложно для новичка, который имеет слабый контроль, поэтому можно пойти по упрощённому варианту. Концентрируешь энергию в руке, а потом резким всплеском посылаешь в одну точку, через весь клинок, к его кончику, делая одновременный резкий взмах. Именно одновременное исполнение действия и даёт результат. Энергия, идущая к кончику клинка, срывается со всей его поверхности, формируя режущее лезвие и чем больше ты вкладываешь энергии и резче делаешь взмах, тем больше получается дуга. Понимаешь?

— Вроде, да, — медленно произнёс я, переваривая его объяснение. — Нужно пробовать.

— Верно, — он улыбнулся. — Действуй.

Я закрыл глаза и снова сосредоточился. Я представил, как моя ци, разлитая по телу, стягивается в одну точку. Это было трудно. Гораздо труднее, чем просто направить неоформленную массу сырой энергии в меч. Она сопротивлялась, но я давил, сжимал её своей волей, и в какой-то момент почувствовал, что у меня получается.

— Так! — выдохнул Ши. — Я вижу это! Давай! Сейчас!

Я сделал взмах и сжатая ци, ищущая выхода, рванула к точке на самом кончике клинка, прожигая в дереве прямой канал. С кромки деревяшки, ближе к концу, сорвался крошечный, едва заметный, но всё же режущий серп энергии. Слабый, не идущий ни в какое сравнение с тем, что я делал артефактным мечом, но он всё же пролетел около полуметра в воздухе, прежде чем истаять.

А затем палка в моей руке треснула и сломалась. Не так, конечно, как у мастера Ши, у которого она превратилась в пепел, но всё равно неплохо. Но главное, что у меня получилось!

— Ха! — магистр Ши не удержавшись, снова хлопнул в ладоши. — Я был прав! Обычному неофиту на это требуются месяцы, а ты сделал после одного объяснения. Талант, которому суждено попирать небеса.

Мне даже стало не по себе от того, как он посмотрел на меня, словно искал всю жизнь и нашёл.

— Я ещё когда тебя только увидел, это понял, — произнёс он. — Ты, тот самый. Тот, кого я ждал сотни лет. Тот, в кого я смогу вложить всё, что знаю и умею. Тот, кто превзойдёт меня и прославит моё имя. Из-под моей руки выйдет величайший мечник этого поколения, и когда-нибудь, когда ты будешь стоять на вершине, ты вспомнишь этот день. День, когда я обучил тебя тому, что должен уметь воин. А теперь давай, повтори это ещё пару десятков раз, пока тыне будешь способен сделать это в любое время дня и ночи, с любым оружием, хоть даже веткой. И помни: отныне, что бы ты ни держал в руке, это всё оружие. А моя задача как учителя, сделать так, чтобы ты владел этим искусством в совершенстве. И клянусь Небесами, я сделаю это, даже если мне придётся избить тебя до полусмерти.

Его слова о том, что он сделает из меня величайшего воина, даже если ему придётся избить меня до полусмерти, не выходили у меня из головы всё то время, пока я делал то, что он велит, раз за разом сосредотачивая внутри тела ци и прогоняя её через руку, а затем резким импульсом сбрасывая через деревянный меч. Сломал несколько деревяшек, но у меня вроде что-то начало получаться.

Я развернулся к мастеру, всё также стоящему неподалёку со скрещенными на груди руками, чтобы отрапортовать о том, что до меня наконец дошло, что нужно делать, как он внезапно оказался рядом. Молча, без слов, причём не подошёл, не прыгнул, а словно телепортировался, вновь демонстрируя запредельную скорость.

Его рука сомкнулась на вороте моего ханьфу, он присел, а затем подпрыгнул вместе со мной в воздух и лишь на высоте, наверное, этажей двадцати, у него под ногами появилась опора в виде поверхности летающего меча.

Я даже не мог говорить, потом что в ушах свистел ветер, и он же старательно вбивал мне в глотку слова, которые я пытался выплюнуть, и задать вопрос, о том, что чёрт побери вообще происходит.

Единственное что я заметил, это то, что летим мы к тем же самым горам, где недавно сражались с орланом, вместе с мастером Чэном. Вернее, он сражался, а я пытался выжить.

Всё бы ничего, но проблем доставляло то, то ветер на высоте был буквально ледяным, выдирая тепло из тела, потому что мы забрались значительно выше, чем при полёте с мастером Чэном, а всё что я мог делать, это болтаться в хватке магистра словно тряпичная кукла, судорожно хватаясь при этом за его запястье, пытаясь хоть как-то облегчить давление на шею.

— Мастер Ши! — наконец сумел прокричать я, отвернув лицо от ветра после особо сильного рывка. — Что происходит? Куда мы летим?

Ситуация была очень странной, впрочем, как и поведение мастера. Он вообще не смотрел на меня, не реагируя на мои трепыхания и попытки разжать стальные тиски его пальцев. Его взгляд был прикован к одной из одиноко стоящих горных вершин, возвышающейся чуть в отдалении от своих собратьев. Он что-то прошептал, и меч, повинуясь безмолвному приказу, полетел к этому скальному пику. Через несколько минут мы зависли над небольшим плато, будто огромной рукой вырубленной прямо в склоне горы. Оно было всё заросшее соснами и вдобавок засыпано снегом, сыплющимся с вершины. Учитывая, что тёмный практик прорубил себе убежище в склоне горы, не удивлюсь, если это на самом деле сделано руками человека.

Магистр Ши поднял свою руку вверх, развернул меня к себе лицом, подвешивая над пропастью.

— Ты, — спокойным голосом, не вяжущимся с обстановкой, начал говорить он, — сам согласился стать моим учеником. И сейчас я преподам тебе первый урок. Самый важный урок в твоей жизни. Я знаю множество методов, чтобы заставить тело и дух расти. Бесконечные повторения стоек, укрепление тела, медитации, пилюли, наставления… Но всё это для слабаков. Настоящий метод, который действительно превращает человека в воина — это смертельная опасность. Только на грани жизни и смерти, когда каждая клеточка твоего тела кричит от ужаса, а разум отключается, уступая место инстинктам, происходит настоящий рост. Всё остальное — лишь подготовка к этому моменту.

Он сделал паузу, и моё сердце пропустило удар, потому что я знал, что он скажет дальше.

— Постарайся выжить.

Его пальцы разжались, а я полетел вниз.

Первые секунды я просто падал, не в силах даже кричать. Ветер, словно сорвавшийся с цепи, опять ворвался в рот, раздирая горло, и выбивая из лёгких остатки воздуха. Мир вокруг меня превратился в безумную карусель, проносящуюся мимо с невероятной скоростью. Я кувыркался в воздухе, радуясь тому факту, что не стал завтракать, иначе сейчас бы ещё орошал всё вокруг себя.

А потом я наконец начал думать. Перестал кувыркаться, раскинул руки и ноги, стабилизируя падение, и перевернулся лицом вниз. Земля была уже совсем близко и у меня было от силы десять секунд.

Как иронично. Прямо как при падении из офиса Квантума, только на этот раз, я не вспоминал прошлое, а лихорадочно перебирал в голове все варианты. Но мелькнувшую мысль о том, что если сейчас разобьюсь всмятку, то что произойдёт? Вернусь на Землю? Или снова окажусь в другом мире? Но мысль была действительно мимолётной и несвоевременной, поэтому она вильнула хвостом и исчезла, оставив меня с проблемами наедине.

Меч? Но я не умею летать на нём, да даже если такой функционал у Обезглавливателя и есть, сейчас заблокированный, то мне это никак не поможет. Стойки, которым меня учил мастер Чэн? И чем мне пригодится умение двигаться как Крадущийся Тигр или Затаившийся Дракон? А стойка Журавля, хоть и относится к птицам, не даёт навыка полёта.

Оставалось только одно — использовать собственное тело, тело практика. Тело, которое, как я уже успел убедиться, было гораздо, гораздо крепче, чем у обычного человека. Если уж на Земле пилоты самолётов, или парашютисты, врезающиеся в землю, оставались живыми, то у меня шансы явно были повыше. Тем более я вспомнил слова Кодекса о моей регенерации и способности выживать при травмах, несовместимых с жизнью. Похоже, пришло время проверить это на практике.

Главное, не упасть на скалы, или лёд, потому что там ничего не поможет. А вот если рухнуть в снег, то шанс есть, пусть и крохотный.

Что объединяло все истории, которые я слышал на Земле? Выживали обычно те, кто был максимально расслаблен или без сознания. Те, кто не успевал достаточно испугаться. С этим конечно были проблемы, потому что я откровенно был в ужасе!

Я максимально расслабился и постарался напитать мышцы ци, чтобы они были более готовы к удару, действуя по наитию.

Земля стремительно неслась мне навстречу, я отметил, что вроде падаю довольно удачно, достаточно далеко от скал и деревьев, когда наконец приземлился.

Удар и мир взорвался болью. Всё же в последний миг резкий порыв ветра дёрнул моё тело вбок, и я врезался в склон горы, пробил слой плотного, слежавшегося снега, потом слой льда, а потом, кажется, и сам камень, потому что вокруг меня взметнулась туча из ледяной крошки и щебня. Моё тело пропахало в снегу глубокую борозду и, наконец, остановилось, врезавшись в небольшой сугроб у подножия отвесной скалы.

И что самое удивительное я был жив, пусть и не совсем цел.

Это осознание пришло не сразу, пробиваясь сквозь пелену боли. Я чувствовал себя так, словно меня пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, попутно перепутав все детали. Левая рука висела плетью, не реагируя на попытки ей пошевелить, в плече омерзительно хрустело при малейшей попытке пошевелиться, несколько рёбер с левой стороны, судя по резкой, пронзающей боли при вдохе, были сломаны и, возможно даже проткнули лёгкое, потому что каждый вдох отдавался во рту металлическим привкусом крови. Левая нога ниже колена была вывернута под неестественным углом, а видел окружающий мир я и вовсе, лишь одним глазом. Второе по ощущению заплыло, превратившись о одну большую гематому.

Но я был жив. Жив и это главное. А значит всё будет в порядке, потому что я чувствовал, что талант адаптивности и регенерация уже включились в работу. Да уж, воистину… То, что не убивает нас, делает сильнее.

Странное было ощущение того, как тепло, рождающееся где-то в глубине живота, растекается по телу, добираясь до самых страшных ран. Сломанные кости ощутимо начало покалывать, от чего я кажется ощутил их все до единой, рваные мышцы дёргаться и сокращаться, восстанавливая разорванные волокна. Чувствовал я себя так, словно мне вспороли живот, насыпали тысячу огненных муравьёв и зашили обратно, а они теперь пожирают меня изнутри.

Я попытался подняться, но получалось откровенно плохо. Опираясь на здоровую левую руку, я смог лишь слегка приподнять голову и осмотреться. Я лежал в небольшой, засыпанной снегом расщелине, а вокруг меня, на нетронутом белом покрывале, местами алели пятна моей крови.

Тишина и идиллия, продлившаяся, к сожалению, совсем недолго, потому что в следующий момент небеса рухнули на землю.

В сотне метров от меня, в склон горы врезалось нечто, подняв тучу снега. Взрывная волна прокатилась по ущелью, похоронив меня под новой порцией снега, из которой я, крича от боли, всё же выкопался. А затем из эпицентра этого хаоса выпрыгнул он. Магистр Академии. Глава боевого крыла и прочее, прочее…

Он выглядел словно демон, восставший из самых глубин преисподней. Его фигура была окутана клубами пара, а его глаза, светящиеся оранжевым светом, на перекошенном в зверином оскале лице, смотрели прямо на меня. Он медленно, очень медленно, распрямился во весь рост, и я мимоходом заметил, что он спрыгнувший с меча с такой же высоты, в отличие от меня, не был ранен.

Это была самая страшная улыбка, которую я видел в своей жизни. Ни тепла, ни радости, только незамутнённое удовольствие и предвкушение того, что сейчас произойдёт.

— Ты ещё жив? — громко крикнул он. — Хорошо. Значит, урок ещё не окончен.

А затем он исчез, снова растворился в воздухе, и в ту же секунду я, повинуясь скорее звериному чутью, чем разуму, откатился в сторону, не обращая внимания на рвущую боль. И вовремя. Там, где только что была моя голова, в землю впечатался его кулак. Раздался оглушительный грохот, от удара во все стороны брызнули осколки замёрзшей породы, и в ней образовалась глубокая воронка, словно в неё попал снаряд.

В голове у меня билась мысль о том, что он не шутил и не играл, а действительно пытался меня убить.

— Хорошая реакция, — донёсся до меня его спокойный голос. — Впрочем, это я и так знал, и этого всё ещё мало для меня.

Он схватил меня за лодыжку раненой ноги, я взвыл от дикой боли, пронзившей всё тело, и в следующее мгновение мир снова превратился в смазанное пятно. Этот чёртов монстр в человечьем обличье швырнул меня, как котёнка!

Я пролетел десяток метров, врезался спиной в ствол невысокой, корявой сосны, росшей на краю расщелины, и дерево, не выдержав такого обращения, переломилось пополам, а я, выплюнув изо рта кровавый сгусток, покатился по снегу, на территорию основного плато, оставляя за собой кровавый след.

И как только остановился, то, не успев даже подумать о том, что надо вставать, чтобы бежать отсюда, осознал, что фигура магистра вновь нависла надо мной. Снова не успел среагировать, и его нога обрушилась на мою грудь, впечатывая в снег, и заодно выдавливая из лёгких остатки воздуха. Я захрипел, чувствуя жгучую боль в груди и осознавая, что рёбра снова ломаются. Перед глазами плясали багровые всполохи, и я отчётливо начал осознавать, что по всей видимости мне конец.

Непонятно только было только одно, какого чёрта этот урод на меня накинулся. Неужели, в момент, когда сканировал, почуял во мне следы тёмного практика? Или это за мной тянется след из деревни Травников? Или ещё одна причина, мне неведомая?

— Слишком медленно, — прорычал мастер Ши, нависая надо мной. — Ты думаешь, враг будет ждать, пока ты отдышишься? Думаешь, смерть даст тебе время собраться с силами?

Он нагнулся, схватил меня одной рукой за ворот ханьфу, и, рывком вздёрнув в воздух, швырнул в скалу. И всё что мне оставалось, это лететь словно пущенному из катапульты снаряду, бессильно раскинув руки.

И снова удар. Практически такой же, как при падении с высоты. Глаза заволокло пеленой тьмы, но сознание отказывалось проваливаться в спасительное беспамятство. Моё тело хотело жить и отчаянно сопротивлялось хватке смерти, уже подбирающейся к моему горлу.

Каменная стена от силы удара пошла трещинами, а из моего горла вырвался сдавленный, булькающий хрип, сопровождающийся очередной порцией крови.

Магистр не давал мне ни секунды передышки. Он был везде и всюду. Его фигура словно расплывалась в воздухе, а кулаки, ноги, колени и локти обрушивались на меня бесконечным градом ударов.

Я честно пытался что-то сделать несмотря на то, что представлял собой едва дышащий полутруп. Трепыхался, пытался блокировать, уворачиваться, но всё это было бесполезно. Как я недавно доминировал над рыжим, будучи быстрее и сильнее, так и мастер наглядно показывал мне разницу между нами.

Я уже не чувствовал большую часть своего тела. Левая рука висела безжизненной плетью, из плеча торчал острый осколок кости, пробивший кожу. Сломанная нога отдавалась такой болью, что темнело в единственном видящем глазе, а лицо и вовсе превратилось в кровавую маску, и я дышал только через рот, потому что нос, кажется, был сломан в нескольких местах.

Но самое страшное было в осознании собственной беспомощности. Я-то, грешным делом начал думать, что мне сам чёрт не брат. Конечно, уникальный внекатегорийный артефакт, целая сборная солянка талантов, высокий уровень развития и бесполезно болтающийся на поясе меч. И сейчас всё это ни капли мне не помогало, потому что я был боксёрской грушей в руках настоящего мастера. И от этого осознания внутри меня снова начало вскипать нечто тёмное. Чувство, очень похожее на то, которое я испытал в подземелье тёмного практика, когда защищал свою жизнь.

Нет. Я не сдамся. Я не подохну здесь, как загнанный зверь. Если он хочет видеть во мне воина, он его увидит. И клянусь всем, что тут есть, это будет последнее, что он увидит, потому что я вспорю ему глотку, а затем сожру его сердце.

Моя правая рука, чудом ещё функционирующая, дёрнулась к поясу. Там, в маленьком матерчатом мешочке лежали пилюли. Куча разных пилюль, что мы наварили с Сай и которые я теперь ел каждый день, делая один маленький шажок за другим к бессмертию.

Понятия не имею, можно ли было их смешивать, и что будет, если я приму их все разом. Плевать… Либо я выживу, либо умру. Третьего не дано.

Не обращая внимания на удары магистра, я рванул мешочек с пояса, поднёс его ко рту и, просто высыпал всё его содержимое в глотку. Все десятки приготовленных пилюль. Маленькие разноцветные шарики покатились по языку, и я, превозмогая рвотный позыв, разжевал их в кровавую кашу и проглотил.

Это уже становится традицией. На грани смерти есть пилюли со своей кровью.

Эффект был мгновенным и чудовищным по своей сути.

Моё тело, едва живое, вдруг превратилось в эпицентр ядерного взрыва. Испепеляющий жар, родившийся в желудке, волной прокатился по всем внутренностям. По ощущению было так, словно я выпил расплавленный металл. Моя кровь, смешавшись с невероятным коктейлем из духовной энергии и алхимических реагентов, вскипела, а сердце, до этого бьющееся с перебоями, заколотилось с такой силой, что казалось сейчас вырвется из грудной клетки. Порванные мышцы, начали сокращаться в бешеном ритме, заставляя моё тело выгибаться дугой, и я закричал.

Регенерация, и так аномальная, подстёгнутая лошадиной дозой пилюль, включилась на полную мощность. Кости с хрустом вставали на место, срастались, раны на коже затягивались, выталкивая наружу грязь и осколки камней, глаз, который заплыл и почти ничего не видел, налился кровью, и зрение вернулось. Я чувствовал, как моя ци, подстёгнутая пилюлями, бурлит и клокочет, словно вода в перегретом котле, готовая в любой момент разорвать меня изнутри.

И самое главное, боль ушла на второй фон, а её место заняла концентрированная ярость. Ярость и ненависть к человеку, доведшему меня до такого состояния.

Магистр Ши, уже занёсший ногу для очередного удара, на мгновение замер. Его бровь удивлённо приподнялась.

— Долго же до тебя доходило, что нужно сделать. — с лёгкой усмешкой, только и произнёс он. — Но хорошо, хоть дошло…

Отвечать я ему не стал, и резко сгруппировавшись и оттолкнувшись ногами от каменной выбоины, в которую он меня вколачивал, прыгнул на него.

Я сам не ожидал, что получится там сильно и быстро. Во все стороны снова полетела каменная крошка, прошивающая шрапнелью снег и деревья вокруг, и я оказался перед магистром.

Мой правый кулак, полетел прямо в его лицо, бесящее меня до жути. Я толком не целился, не пытался выполнять какие-то приёмы, просто бил, вкладывая в этот удар всю свою боль и ярость, подпитываемую разрывающей меня изнутри энергией пилюль.

Мастер Ши небрежно, отбил мой кулак в сторону раскрытой ладонью, но я успел заметить довольную улыбку на его лице.

— Хорошо… Вот теперь значительно лучше! — взревел он, и его собственный кулак, ударил меня в грудь.

И я успел среагировать! Выставил блок из стойки Крыло Журавля, удар пришёлся в перекрестье предплечий, но сила его была такова, что меня отбросило на несколько шагов назад, протащив по снегу и оставив две глубокие борозды. Но я устоял! Я не упал, не отлетел в скалу! Мои кости, укреплённые пилюлями и продолжавшие впитывать энергию, генерируемую в животе из десятков пилюль, растворяющихся и подпитывающих моё тело, выдержали этот чудовищный удар.

Я снова бросился в атаку. Понятия не имею, сколько у меня есть времени, но пока тело готово сражаться, мне нужно выложиться на полную. Достать до глотки этого ублюдка и вырывать трахею. Заставить его харкать кровью!

Я атаковал так, как никогда в жизни. Дрался как дикий зверь. Кулаки, локти, колени, даже голова — всё шло в ход. Дорвись я до его тела, то и вовсе, вцепился бы зубами. Я не думал о защите, просто бил, надеясь задавить его своим напором и своей скоростью, которая, как я с удивлением замечал, росла с каждой секундой. И я ставил всё на талант адаптивности, который и должен был помочь мне справиться. Он явно работал на пределе, помогая моему телу впитывать каждое движение магистра, анализируя его, и учась прямо в процессе боя. С каждым его движением я понимал, как лучше блокировать, и наносить удары.

Со стороны, наверное, я выглядел как живая мельница, осыпающая врага ударами и не обращающая внимания на ответные, которые ломали мне кости. Но плевать, они срастались, и я ещё мог стоять на ногах, а это было главное.

Я сыпал ударами, и пусть большинство из них не достигали цели, пусть он всё ещё был на голову выше меня в боевых искусствах, но я начал задевать его, пусть и вскользь. И каждый раз он начинал улыбаться всё шире и шире, снова возвращая на своё лицо оскал звериного безумия.

И до меня наконец начало доходить осознание того, что он наслаждается дракой и наслаждается тем, что его бьют!

А потом он перестал сдерживаться.

Я в очередной раз не успел ничего понять, потому что только что он был в паре шагов от меня, и вот уже его кулак, впечатывается в мой живот. Меня согнуло пополам, изо рта вылетел целый фонтан крови, а тело, словно сломанная кукла, подлетело в воздух. Я ещё летел, когда его локоть обрушился мне на спину, швыряя вниз. Я врезался в землю, и застонал.

Но он не остановился. Снова оказавшись рядом, схватил меня за шкирку, поднял, как пушинку, и я увидел его глаза. Безумные глаза берсерка, наслаждающегося битвой.

— Давай! — ревел он, снова швыряя меня в скалу. — Давай, парень! Покажи мне, на что ты способен! Не сдерживайся! Забудь о боли! Забудь о страхе! Бей! Только чистая, первобытная ярость способно выковать из тебя воина!

Я снова врезался в скалу, оставив в ней своим телом очередную вмятину. Никогда не думал, что тело может быть крепче камня, а вот оказалось, что и не такое бывает.

Кости, которые только-только срослись, снова сломались, сознание затопила новая волна боли, но я уже не мог остановиться. Пилюли, сгорающие в желудке, давали всё новые и новые силы. Регенерация работала, как сумасшедшая, раны затягивались, кости с каждым разом становились всё крепче. Я снова вскочил на ноги, но в моей голове уже не осталось мыслей. Была только цель и враг передо мной. Ухмыляющийся человек, которого я должен был убить.

Так же злобно оскалившись, развел руки в стороны, как дикий зверь и заметил то, на что давно должен был обратить внимание. Клинок! Мой Обезглавливатель всё ещё висел у меня на поясе, несмотря на всё, что мне довелось пережить!

Я сорвал его с пояса и не тратя время на стойки, буквально впихнул в него целую кучу энергии. Взмахнул, посылая режущий серп энергии на мгновение замер, сам удивлённый тем, что получилось.

Волна, размером в пару метров, пышущий багровыми искрами, сорвалась с клинка и понеслась в сторону магистра.

— Попробуй отбить это ублюдок! — выкрикнул я.

Магистр довольно осклабился и сделав шаг вперёд, навстречу смерти, нанёс размашистый удар тыльной стороной ладони, и моя гордость, мой удар, в который я вложил столько сил, смело в сторону.

Кувыркающийся полумесяц врезался в вековую сосну, которую и пара человек бы не смогла обхватить и перерезав её так, словно этой преграды не существовало, унёсся дальше, пока с грохотом не взорвался, врезавшись в скалу.

Чёрт… Да что же это за монстр такой передо мной?

Пока он отвлёкся на взрыв, я бросился вперёд, сокращая дистанцию, и нанёс рубящий удар сверху вниз. Моментально включившийся в бой мастер Ши поставил блок предплечьем и меч, столкнувшись с оболочкой его ци, покрывающей тело как броня, зазвенел, а затем всё же пробил её, и я увидел, как по его рукаву расползается алая полоса. Я всё же достал его! Пусть не глубоко, пусть это была лишь царапина, но достал!

— Прекрасно! Просто прекрасно! Как же я рад, что нашёл тебя! — Снова выкрикнул он и в очередной раз нанёс удар.

Его кулак врезался мне в челюсть, в глазах вспыхнули искры, и я, поплыв в нокдауне, упал на одно колено. Но тут же, не давая ему времени на новый удар, и чудом найдя в себе силы, отмахнулся мечом снизу вверх, целясь ему в пах. Ши легко перепрыгнул через клинок, сделав умопомрачительное сальто, приземлился за моей спиной и тут же ударил меня ногой под колено, в очередной раз ломая мою ногу, отчего я рухнул ничком.

Но даже лёжа, я продолжал драться. Я развернулся, швырнул в него горсть снега, а сам, используя момент, вонзил меч в землю и, используя его как рычаг, снова вскочил на одну ногу, волоча за собой вторую.

Чёрт с ней, регенерация отработает и всё починит. Мне нужно только продержаться немного. А дальше… Дальше бой покажет.

Я чувствовал азарт и жажду боя, потому что я сумел ранить магистра, я достал его, и я обучался. А значит у меня есть шанс! Шанс отомстить этому ублюдку!

Магистр Ши снова исчез из виду, и я, уже предчувствуя его атаку, выставил меч перед собой, пытаясь угадать направление. Но он, сумев обмануть меня, появился сверху, обрушившись как коршун. Я всё же успел подставить меч, но его удар был такой силы, что Обезглавливатель вылетел из рук и, пролетев несколько метров, воткнулся в снег. Меня же в очередной раз впечатало в камень от его нового удара, сначала пробив моим телом ледяную корку.

Кажется, я снова сломал себе всё, что только можно.

— Меч — это хорошо! — Ши возник возле меня, схватив меня за горло и поднимая в воздух. — Но воин не должен зависеть от своего оружия! Даже без него, даже голыми руками, даже без рук — он должен убивать! Покажи мне это!

Он отбросил меня, как надоевшую игрушку, я пролетел несколько метров и рухнул на камни, но тут же, не обращая внимания на дикую боль в изломанных конечностях, перекатился, как дикий зверь на четвереньках и злобно осклабился.

Без оружия значит? Ну сейчас я ему покажу.

Я бросил взгляд на свою правую руку. Сейчас бы мне не помешали острые когти, как в тот раз, когда я рвал такую тёплую и податливую плоть практиков в убежище тёмного практика. Впрочем… Магистр же мне сам показывал альтернативу?

Я насытил правую руку до предела, сосредотачивая энергию ци в кончиках пальцев и взмахнул рукой.

Пять крохотных серпов энергии, сорвавшихся с ногтей, понеслись в его сторону. За ними тянулся шлейф крови, потому что ногти, не выдержавшие напора энергии, просто вырывало, но главное, что у меня получилось.

Ши, не ожидавший такого, на мгновение замешкался. Он в последний момент среагировал, чуть отклонил голову в сторону, и серпы энергии, вместо того чтобы оставить его без глаз, рассекли ему всё лицо, оставив пять длинных, глубоких царапин, из которых тут же потекла кровь. И в отличие от прошлой царапины, это уже была настоящая рана. Кожа раскрылась, на лбу и вовсе белела кость черепа, показывая, что удар достиг цели.

Время словно замерло, Магистр Ши остановился.

Медленно поднёс руку к лицу, коснулся пальцами раны и посмотрел на кровь, оставшуюся на кончиках пальцев. Затем, так же медленно, он провёл языком по губе, слизывая алую каплю, скатившуюся к уголку рта. Его лицо, только что искажённое боевым безумием, вдруг стало совершенно спокойным, будто и не участвовал он в безумной круговерти боя секунду назад.

— Я был прав, — наконец произнёс он.

Магистр опустил руку и посмотрел на меня совершенно спокойным взглядом, без малейших признаков боевого безумия.

— За всю свою жизнь, за сотни лет практики, — заговорил он, — я нашёл множество талантливых детей. С огнём в глазах, с амбициями, и с верой в свою исключительность. Каждому из них я делал это предложение, каждому предлагал пройти тест. И каждого, кто соглашался, я приводил сюда, на эту же самую гору, на подготовленное мною плато, и делал с ними то же самое, что и с тобой сегодня. Это был мой настоящий тест. Всё что до, лишь прелюдия, позволяющая отсеять бездарей. Никакие таланты, громкие слова, деньги, ресурсы и прочее, не заменят в бою главного — воли к жизни и желания выжить любой ценой. Не заменят способности драться, даже когда у тебя переломаны все кости.

Он сделал паузу, и я наконец выпрямился, ощущая как хрустящие кости встают на место, одна за одной. Вторая нога вновь заработала, и я наконец опёрся на неё, с облегчением выдохнув. Даже если мы сейчас продолжим, я готов. И теперь знаю, что делать. Знаю как его ранить.

Впрочем, он больше не выказывал агрессии, продолжая говорить.

— И знаешь, что? Ещё ни один из них не выжил. Все они, рано или поздно, сдавались. Пусть их тела были крепки, а техники владения мечом отточены, но их дух был слаб. Они ломались, сдавались и как итог — умирали. Я не убивал их специально, просто не успевал остановиться. Они не могли выдержать моего напора и тем более, — он снова коснулся пальцами ран на лице, которые уже начали зажимать, тоже демонстрируя безумный уровень регенерации, — ни один из них не мог меня ранить. Ты первый, кто сделал это, и ты первый, кто принял мою силу, выдержал её и ответил своей. Ты первый, кто заставил меня пролить кровь в учебном бою.

Он пошёл в мою сторону, по пути выдернул торчащий из земли Обезглавливатель, взял его и подошёл вплотную.

— Поэтому я, магистр Ши Гань, Второй Меч Академии и её боевая опора, официально, принимаю тебя в свои личные ученики! Отныне и навеки, ты — мой наследник и преемник, и я передам тебе всё, что знаю и умею, не утаив ни единой техники, ни единого секрета! Клянусь в этом своей кровью, пролитой твоей рукой!

А затем он протянул мне мой меч обратно.

— И кстати… Поздравляю с прорывом на средний уровень совершенствования стадии очищения тела. Две ступеньки за раз, это достойно уважения и как раз то, что я ожидал от своего личного ученика.

Лекторий Академии напоминал античный амфитеатр. Каменные ступени, уходящие вверх полукругом, а в центре невысокая деревянная кафедра за которой располагался учитель. Свет проникал сквозь узкие окна под самым потолком, выхватывая из полумрака сотни голов. Ученики сидели плотно, практически плечом к плечу, заполняя все свободные места. Причём здесь собрались не только неофиты, но и те, кто сдал экзамены и получил самый низкий Д ранг члена Академии.

Когда вошел в лекторий, всё ещё слегка прихрамывая, и ощущая последствия спарринга с мастером Ши, весь лекторий затих.

Сто человек замерли, повернув головы в проход, а я отчётливо ощутил сотни пар глаз, направленных именно на меня. Они одновременно оценивали, изучали и осматривали моё покрытое десятками шрамов тело с ног до головы.

Если бы не регенерация и не духовные пилюли, встать ровно через сутки после таких травм у меня бы не получилось. Первый день прошёл в положении лёжа. Тело ломило, каждое движение отзывалось болью в мышцах и суставах, которые, казалось, выворачивали наизнанку. Я лежал в комнате у госпожи Ли, глотая пилюли за пилюлями и запивал их травяными отварами, которые приносила Сай.

Это в бою тело ещё держалось на морально-волевых, а когда всё закончилось, то я там же и рухнул. По крайней мере того, как мастер Ши доставил меня домой, я категорически не помнил.

На второй день смог сесть, на третий, сам дошёл до умывальни, а на четвертый уже наматывал круги вокруг дома и ощущал себя намного лучше. Шрамы остались, правда в виде тонких белесных нитей, расходящихся по всему телу, в том числе и по лицу. Регенерация сработала и через несколько дней исчезнут и они, но какое-то время шрамы будут напоминать о той зверской тренировке, которую мне пришлось пережить.

Пытка — назовут одни, издевательство — скажут другие, попытка убийства — третьи, но несмотря на зверский, по сути, подход, в целом, я был благодарен. Если мастер Чэн, предпочитал более тактический подход к обучению и старался охранять свою личную канарейку в золотой клетке, то мастер Ши видел во мне другое. Сам факт того, что я смог выжить и доказать, что создан не только для варки пилюль и поиска духовных растений, и вдобавок сумел ранить тренера, говорил сам за себя.

Хотя говорил, наверное, это мягко сказано, скорее кричал.

Тишина повисла не просто так. Ученики, включая юных членов Академии и даже наставник по теории круга У-Син, заткнулись по другой причине. Если раньше, моя личность выделялась от остальных учеников, то после того, как новость о жестокой тренировке и о том, что меня в личные ученики взял ещё один магистр, разлетелась по стенам Академии, я вконец перестал быть таким, как все.

Меня ненавидели так, что откровенно желали смерти. Завидовали, брезжа ядом, мечтая оказаться на моём месте и… что уж там говорить, откровенно боялись. На моём теле были следы, нанесённые одним из семи магистров Академии. Человеком, способным, без малого, ровнять целые районы города с землей, а может и больше. Я прекрасно понимал, что мастер Ши использовал лишь малую часть своей силы, стараясь скорее активировать мой талант обучения, чем действительно навредить.

Вот только для окружающих всё выглядело совершенно иначе.

Среди толпы я нашёл глазами Сай. Она сидела в третьем ряду, сжавшись в комок и смотрела на меня с тревогой и гордостью одновременно. Её лицо уже не было таким бледным, и кожа заметно порозовела, однако даже спустя несколько дней, девушка частично всё ещё ощущала последствия первого прорыва.

Через несколько рядов от неё сидел рыжий Фу Хай. Его покрытое синяками лицо было перекошено, а кулаки инстинктивно сжались при моём появлении. Однако парень так и нашёл в себе смелости на меня посмотреть. Он уставился в столешницу, будто надеялся прожечь в ней дыру взглядом. Дыру, в которую тут же был готов провалиться, лишь бы не находиться со мной в одной комнате.

Я пошёл вдоль ряда, выбирая себе место. Ученики передвигали сумки, освобождая проход, но никто так и не предложил сесть рядом. Никто. Даже те, кто неделю назад хлопал меня по плечу и поздравлял с победой на фестивале. Те, кто раньше жали руки и старались со мной подружиться, теперь смотрели на деревянную поверхность столешницы, стараясь не встречаться со мной взглядами.

— Ян! — Позвала меня Сай, похлопав по лавке рядом с собой, — Сюда!

Несколько человек обернулись, но никто не посмел ничего сказать. Я кивнул, подошёл и молча сел. Сай улыбнулась, подвинулась, давая мне больше места, и шепнула:

— Ты выглядишь намного лучше.

— Спасибо, — ответил я, — Чувствую себя уже лучше.

— Магистр Ши ранее заходил, но мне показалось, что искал тебя. Всем так показалось. Думаешь проверял жив ты или нет? Ведь он чуть тебя не убил!

— Захотел бы убить — убил, — поправил я, — Он показал мне, что такое настоящий бой. Не детская драка на кулаках с другими неофитами, а сражение насмерть с противником, который в разы сильнее.

Сай широко распахнула глаза и смотрела на меня непонимающим взглядом. Для неё не существовало ничего кроме алхимии. Кроме той самой комнатки и десятков увесистых томов, которые она поглощала, словно духовные пилюли. В её маленькой идеальном мире, мы всегда будем сидеть рука об руку и вместе варить и создавать припарки и микстуры. Поэтому я даже не попытался ей объяснить, а она не стала спрашивать дальше и молча кивнула.

Не успели мы продолжить разговор, как в этот момент учитель, который всё это время сидел за кафедрой уткнувшись в книгу, поднял указательный палец, и все замолчали. Это был невысокий, сутулый человек в очках с толстыми линзами. На кафедре перед ним лежала стопка свитков, которая, казалось, вот-вот рассыплется.

— Садитесь. Сегодня мы поговорим о круге У-Син. О пяти элементах, о взаимодействии с…

Вдруг он поднял голову, обращаясь к толпе и обвёл взглядом аудиторию. Его взгляд остановился на мне не просто так. Ещё на пути к лекции этого наставника, я слышал, как местный учительский состав перешёптывался. Одни не верили, другие клялись, что это правда, но никто не мог оспорить одного простого факта, что за последние несколько сотен лет, в стенах Академии не было неофита, находящегося в учениках сразу у двух магистров. Тем более, таких эксцентричных и всем известных.

И признаться, люди пока ещё не понимали, как на это реагировать.

Я на мгновение заметил, как у учителя У-Син дрогнули пальцы. Он явно узнал меня, особенно по характерным шрамам на лице. Впрочем, не удивлюсь, если все преподаватели уже знают меня и в лицо.

— Итак, — он прокашлялся, отвёл взгляд и начал говорить быстрее, чем раньше, — Круг У-Син — это основа основ. Без понимания пяти элементов невозможно постичь ни углублённую алхимию, ни медитацию, ни боевые искусства.

Он развернул свиток, и я увидел схему в виде пяти иероглифов, расположенных по кругу: Дерево, Огонь, Земля, Металл, Вода.

— Пять первоэлементов, — продолжил учитель, — они не существуют отдельно. Они взаимодействуют и порождают друг друга, точно так же, как и подавляют.

— А как же другие? — Внезапно раздался голос Сай и она подняла руку. — Элементы льда, света, тьмы, лавы, жизни, смерти и…

— Я так понимаю речь идёт о второстепенных? — Переспросил старик, поправляя длинную бороду. — Это материал расширенного курса, но если коротко, то скажу так. Побочные продукты взаимодействия основного круга У-Син будут иметь точно такую же силу, что и оригинал.

Наставник вдруг замолчал, покосился на меня, а потом снова уставился в свиток.

— Начнём с порождающего цикла, — сказал он тише, — Дерево порождает Огонь. Огонь порождает Землю. Земля порождает Металл. Металл порождает Воду. Вода порождает Дерево. Кто может сказать, почему Металл порождает воду? — Учитель поднял голову и обвёл взглядом аудиторию.

Ответом ему были тишина. Ученики прятали глаза, кто-то делал вид, что усердно конспектирует, а кто-то молча смотрел перед собой, то ли стесняясь, то ли опасаясь дать неверный ответ.

— Никто? — Голос наставника стал строже. — Неужели вчера вечером никто не штудировал краткое изложение готовящейся лекции на два тома?

Сай заёрзала на месте. Я заметил, как её рука медленно поднялась, но она тут же опустила её, испугавшись собственной смелости. Учитель правда тут же заметил её жест и кивнул.

— Девушка в третьем ряду, Ваше имя?

— Чжоу Сай. — тихо ответила она, вставая. — Металл порождает Воду, потому что… потому что металл, когда плавится, становится жидким. Это его естественное состояние при высоких температурах. Также металлическая поверхность собирает влагу по утрам — и это можно наблюдать на клинках и зеркалах. В алхимии, если сплавить два металла, они выделяют влагу, которая является прообразом воды.

— Хорошо, — учитель кивнул, и его лицо чуть смягчилось. — Садитесь. А кто скажет, как Огонь порождает Землю?

Тишина снова нависла над аудиторией, но поступок Сай смог добавить и другим студентам смелости.

— Пепел, — раздался голос с задних рядов, — Когда дрова сгорают, остаётся пепел. А пепел — это земля.

Учитель повернулся к говорившему.

— Верно. Огонь сжигает, превращает материю в пепел. А пепел — это и есть начало Земли. Но существует ещё одним аспект, не учтённый неофитом, — он поднял палец, — Тепло Огня поднимается в небо, а затем возвращается на землю в виде дождя. Вот только дождь — это уже Вода. А что же остаётся?

Ученики зашевелились, но никто не решался ответить.

— Солнце, — сказал я вполголоса, но в тишине лектория он прозвучал громко. — Огонь солнца питает землю, дает ей силу, чтобы на ней росло Дерево.

Учитель посмотрел на меня и на мгновение его глаза расширились. Мне показалось, что он хотел что-то сказать, может дополнить или задать мне вопрос напрямую, но вместо этого он отвернулся.

— Верно. Энергия Огня пронизывает всё и даёт жизнь. Но об этом мы поговорим позже, а сейчас перейдём к циклу подавления. В отличие от цикла порождения, где энергия перетекает плавно, цикл подавления — это бесконечная борьба. Один элемент ограничивает, сдерживает и уничтожает другой.

Он откашлялся и продолжил:

— Дерево подавляет Землю. Корни прорастают сквозь почву и разрывают камни. Дерево забирает у Земли питательные вещества, поэтому если Дерева много — то Земля становиться бесплодной. Кто-нибудь может привести пример из практики?

— Фермеры вырубают леса, чтобы земля стала плодородной, — сказал кто-то из первого ряда. — Это обратная связь. Человек подавляет Дерево, чтобы Земля могла дышать.

— Верно, теперь следующий элемент: Земля подавляет Воду. Почва впитывает влагу, не даёт рекам разливаться. Берега удерживают течение. Проще говоря, если бы не Земля, Вода затопила бы всё вокруг.

Учитель сделал длинную паузу, позволяя ученикам всё записать.

— Вода подавляет огонь? — Раздался вновь голос откуда-то с задних рядов, и ученики стали смелее участвовать в лекции.

— Вода подавляет Огонь. — Повторил учитель, заключив руки за спину. — Это очевидно. Огонь гаснет от воды, но есть небольшой нюанс. Если Огонь слишком силён, он испаряет Воду, и тогда Вода не может его подавить. Так что равновесие является ключевым понятием круга порождения и подавления У-Син.

Он посмотрела меня украдкой, будто проверяя, не собираюсь ли снова отвечать.

— Огонь подавляет Металл. Пламя плавит сталь, делает её податливой. Без огня Металл остаётся твёрдым, холодным и мёртвым. Но и Металл может подавлять Огонь, например, котелок на печи не дает пламени вырваться наружу.

Учитель перевёл дух.

— И наконец, Металл подавляет Дерево. Топор рубит ствол, пила распиливает доску. Без Металла Дерево растёт бесконтрольно. Без Дерева Металлу нечего обрабатывать, так что именно поэтому на начальной подготовке к лекциями «сбор и алхимия» первое чему учат неофитов — что нельзя срезать духовные растения обычным металлическим ножом! Круг У-Син должен быть, как непорочным, так и иметь равновесие.

Теперь к практике! Алхимия. Каждое растение принадлежит к одному из пяти элементов. Если вы смешиваете растение одного элемента — эффект усиливается. Если разных, то один подавить другой или, наоборот, породит третий. Всё зависит от пропорций и…

— Равновесия круга? — Поинтересовался ученик с первого ряда.

— Именно так. Возьмём к примеру корень имбиря. Он горячий, острый и при употреблении человеком разогревает тело. К какому элементу мы его припишем?

— Огонь. — Весело ответила Сай, а затем наклонилась и прошептала мне на ухо, — помнишь я тебе рассказывала?

— А что будет если смешать его с корнем солодки, который принадлежит Земле, Чжоу Сай?

— Огонь будет порождать Землю и эффект смягчится… то есть пилюля будет действовать мягче. — ответила она, не секунду не колеблясь.

Учитель достал из-под кафедры несколько склянок и поставил их на видное место.

— А если смешать имбирь с мятой, то Вода подавит Огонь. Острота вкуса уйдёт, и пилюля станет холодной. Именно так и делают жаропонижающие средства.

— А как же алхимия золота? — спросил его кто-то с задних рядов. — Пилюли бессмертия? Говорят, их создают из Металла.

Наставник вздохнул, будто этот вопрос ему задавали на каждой лекции.

— Это тема для отдельного урока, но если коротко, то Металл в алхимии символизирует постоянство, твёрдость и долговечность. Пилюли, содержащие металлические элементы, такие как, ртуть, свинец и золото, требуют особого подхода. Поэтому скажу сразу. Для тех, кто мечтает о бессмертии на первом курсе Академии, одна ошибка в создании и вместо вечной жизни вы получите мгновенную смерть.

По лекторию прошлась волна шёпота. Видимо несколько неофитов уже планировало создать своего рода пилюлю философского камня, начитавшись сказок в детстве. По глазам наставника было видно, что ему эта тема порядком надоела, но просветление умов и подготовка будущих кадров Академии, была его прямой обязанность.

Ещё несколько минут он задавал наводящие вопросы, касаемо круга порождения и круга подавления, пока не убедился, что большинство вникло в азы У-Син. На самом деле вникать особо и не требовалось. В базовом понимании обычных законов природы это было известно даже простому крестьянину. Вода тушит огонь, поднимается пар, а затем идёт дождь. Вот только когда речь заходила о духовных растениях и ингредиентах в целом, начинались первые проблемы.

Элемент Дерева на вкус кислый, огонь горький, Земля сладкая, Металл острый, а вода… Вода солёная. Правда это было настолько поверхностным объяснением, что, пожалуй, могло поместиться лишь в детский разум. Однако достаточно было понять общий принцип и взаимодействие круга подавления и порождения, чтобы вывести для себя определенную концепцию У-Син. Вопрос оставался только в применении.

— И здесь мы переходим к медитации. — Устало произнёс наставник, когда пошёл третий час лекции, — Каждый практик должен знать свой элемент. Тот, который доминирует в его теле. Я знаю, что никто из вас с ним ещё не определился, так как не развил в себе меридианы, но это произойдёт само собой, если, конечно, кому из вас удастся достичь его этого уровня. — И вновь его взгляд остановился на мне.

Учитель взял мел и нарисовал на доске ещё один круг.

— Если доминирует Дерево, лучше места для медитации, чем густая роща нет. Огонь — жар, солнце, тепло. Земля — твёрдая почва или горы. Металл — это всегда холод, железо, оружие. Ну и соответственно Вода — реки, озёра и дождь.

Вот только идеальный практик балансирует все пять элементов в своём теле и тогда его ци становится неуязвимой. Он может медитировать в любом месте и в любое время.

Сай повернулась ко мне и прошептала:

— А ты знаешь свой элемент?

— Пока нет, — ответил я, вспоминая, как неплохо вышло у реки, — Но я близок к этому.

Девушка кивнула, заметив, как я гонял духовную пилюлю между пальцев.

— Тоже самое и со стилем боя! — Продолжил наставник, заканчивая вводную лекцию. — Каждый стиль соответствует одному из элементов. Дерево — это уклонение, мягкость и ловкие манёвры. Огонь всегда был и останется агрессией, напором, взрывными атаками и техниками. Земля ставится жёсткими блоками и своевременными контратаками. Металл — точность, рубящие удары и работа с оружием, а Вода, как можно было догадаться, плавность перетекания из стойки в стойку и использование силы противника против него же самого.

Он сделал несколько движением иллюстрируя свои слова.

— Если вы встретили противника, который использует стиль Огня, не пытайтесь блокировать его атаки, ведь металл не всегда остановит огонь. Лучше уходите в сторону, гасите его напор водой или подавляйте землей, впрочем… — он сделал длинную паузу, вновь посмотрев на меня, — Я оставлю этот урок группе магистра Ши. Он не любит, когда теоретики вроде меня, пытаются наставить юных неофитов в искусстве пути меча. Вопросы?

Аудитория взорвалась. Рук было столько, что со стороны они казались настоящим лесом. Учитель медленно выдохнул, сделал глоток из высокого стакана с травяным чаем, устало потёр глаза и указал пальцем на неофита, который был готовы выпрыгнуть из штанов.

После лекции я вышел на свежий воздух, глубоко вдохнул и понял, что ещё немного и меня вырвет. Не от усталости или духоты лектория, а от шепотков за спиной и сотен взглядов, которые сверлили меня, куда бы не пошел. Сай предложила уединиться в лаборатории и заняться оттачиванием мастерства алхимии, но вот чего я точно хотел меньше всего, так это варить пилюли. Сказал ей, что мне нужно проветрить голову, напомнив, что последние пару дней я не выходил наружу и отправился к ипподрому.

Мысли крутились вокруг сегодняшней лекции. Круг У-Син, пять элементов, которые порождают и подавляют друг друга. Теория, которую можно применить к алхимии, медитации и боевым искусствам. Учитель постоянно говорил о равновесии и баланс, о том, что идеальный практик владеет всеми пятью элементами. А как же ци жизни, смерти и ещё целая куча типов энергии, упоминание которых были в Кодексе? Или круг У-Син это основа основ? Так называемые первоэлементы?

И в конце концов, какой элемент мой? И смогу ли когда-нибудь овладеть всеми пятью?

Я вспомнил, как медитировал у реки недалеко от постоялого двора. Вода была холодной и прозрачной. Ци текла сквозь меня, как горный ручей. Вода тушит Огонь, питает Дерево и отражает Металл. Возможно, мой элемент Вода? Вот только как сказал учитель, узнать наверняка нельзя до раскрытия меридианов, а до этого, по ощущениям, мне осталось совсем недолго.

Вот только была и вспышка, когда выпустил духовную энергию и оставил засечку на дверном проеме, а это уже Металл. Была в том числе и ярость, просыпавшаяся по время боя. Не чужая, принадлежавшая другой сущности, а моя родная… напор, взрывные атаки. В спарринге с Фу Хаем и его сворой я чувствовал именно это. Может тогда мой элемент Огонь?

К чёрту гадать! У меня и так голова пухла от трёх часов лекций и всё это требовалось как-то уместить у себя в голове. Возможно учитель был прав и вместо того, чтобы пытаться идти по пути одного из элементов, стоит балансировать между пятью, вот только это не так просто, как может показаться на первый взгляд.

Вьюга ждал меня у стойла. Завидев знакомую фигуру, Янлон фыркнул, выпустил облачко пара и уткнулся носом в мою ладонь. Чешуя на его пепельно-серой спине переливалась в солнечном свете, а тёмные пятна, тем самые «яблоки» отливали фиолетовым, делая скакуна похожего на ожившую тучу.

— Что, соскучился? — Спросил я, поглаживая скакуна по морде. — Да, извини, последнее время у меня дел невпроворот, но обещаю, что теперь мы будем видеться почаще. Ну что, может прокатимся? Не хочешь размяться?

Янлон мотнул головой, будто кивая в ответ и издал низкий рык.

— Великий господин! — Раздался знакомый детский голос. — То есть, просто господин!

Шурик вышел из конюшни, сжимая в руках щётку и ведёрко с какими-то блестящими фруктами. Его бритая голова блестела на солнце, форма была аккуратно застёгнута, а на поясе висело чистое полотенце.

— А я всё думал, когда вы появитесь. Наверное, мне стоит объясниться перед вами, почему не ухаживал за ранами, как следовало слуге. Видите ли, великий магистр Ши…

— Успокойся, Шурик. — Спокойно бросил в ответ и потеребил морду Вьюги. — Я знаю, что Ши запретил кому-либо меня тревожить. Он такой.

Парень быстро закивал.

— Именно так, господин. Если желаете прокатиться, то я уже всё подготовил. Вьюга вычищен и накормлен свежими яблоками.

— Молодец. — кивнул я, отыскал единственного человека во всей Академии, которому от меня не было ничего нужно, а затем взял одно яблоко и протянул его янлону.

Он с удовольствием схватил угощение и хрустнул так, что сок брызнул в стороны. Я вывел его из стойла, оседлал, поправив кожаные ремни с медными заклёпками и выехал на поле. Шурик остался стоять у стойла, но я знал, что он будет ждать столько, сколько понадобится. Хороший мальчишка, верный и главное… главное чистый.

— Ну давай, покажи на что способен. — Шепнул я, и Вьюга рванул с места.

Ветер ударил в лицо, волосы взметнулись назад, а всё ещё свежие шрамы на скуле защипали. Это было именно то, что мне требовалось для того, чтобы смыть послевкусие. Скорость, свобода и никаких взглядов и шёпотков. Только я, Вьюга и бесконечная лента земли под копытами.

Скакун слушался, как никогда. Я чувствовал каждое его движение, каждый изгиб мышц под чешуей. Наша ци сливалась воедино, и я переставал понимать, где заканчиваюсь я и начинается зверь. Мы сделали три круга, а затем ещё два. Я старался не считать, а просто летел вперёд, наслаждаясь моментом. Было заметно, что скакун слишком засиделся в стойле и нёсся вперёд с таким рвением, что едва поспевал за собственными копытами.

— Ещё? — Спросил я, и мысленно зачерпнул энергии.

Янлон фыркнул, и мы понеслись ещё быстрее.

На четвертом круге я заметил его. Фигуру на трибуне, в тени навеса с низко надвинутым капюшоном. Человек сидел неподвижно, и его бледная и длинная рука покоилась на колене, сжимая маленькую книжечку в кожаном переплёте.

Снова он. Тот, кто следил за мной с первых дней в Академии. Стоит сказать, что последнее время я потерял его из виду и даже успел позабыть, как вдруг он снова появился и что-то записывал в свою проклятую книжечку.

Вдоволь наскакавшись и прочистив голову, я остановил Вьюгу и спрыгнул на землю.

— Господин, — Шурик подбежал с полотенцем. — Вам помочь?

— Позже, — бросил я, вытирая лицо.

Фигура на трибуне исчезла и растворилась, будто её и вовсе не было. Я выругался сквозь зубы и вдруг услышал знакомый голос, приближающийся откуда сбоку.

— Ян!

Я обернулся.

Лан шла ко мне от входа на ипподром, запыхавшаяся и взволнованная. Её лицо было бледнее обычного, а под глазами залегли линии теней. Чёрно-алый плащ, который она так любила, был накинут на плечи, но небрежно, будто она собиралась в спешке.

— Лан? Что случилось?

Она подбежала, схватила меня за руку и крепко сжала дрожащие пальцы.

— Ян, — прошептала она, покосившись на Шурика, — Помнишь мы с тобой говорили? Пожалуйста… мне, кажется, всё слишком далеко зашло.

— Что зашло? Тебе нужна моя помощь?

Лан кивнула.

— Да, но не здесь. Я не могу об этом говорить здесь. — она оглянулась по сторонам. — Никто, тем более твои мастера не должны об этом знать, поэтому прежде чем…

Она оборвалась на полуслове, и посмотрел в её глаза, в которых не было ни кокетства, ни игры, а лишь тревога и отчаяние. Я молча протянул ей руку, лёгким движением забросил на скакуна и залез следом. Лан обняла меня сзади, положив голову на плечо и коротко прошептала:

— Спасибо, Ян. Я этого не забуду.

Шурик стоял, высоко задрав голову и смотрел на меня широко распахнув глаза. Хороший парень, верный…

— Если меня будет искать мастер Ши или вернётся мастер Чэн, скажешь им, что не знаешь куда я поехал. Скажешь, что приказал за мной не следовать и скоро вернусь, понял?

— Как скажете, господин, — поклонился мальчик, сжимая в руках полотенце и графин с водой.

Вьюга сорвался с места и понёсся прочь с ипподрома, оставляя позади пыль и удивлённого Шурика. Лан крепко обнимала меня сзади и прижалось всем телом. Вот только вместо тепла женского тела и её малинового дыхания, мне показалось, что где-то из теней за мной наблюдает та самая фигура с книжечкой в руках.

Плевать… абсолютно плевать. Если проведу хоть и день в стенах Академии, то точно кого-нибудь пришибу.

С Лан мы ехали уже несколько часов, после того, как она внезапно объявилась, прося меня о помощи.

Оказавшись за воротами Академии, я надеялся, что ветер, скорость и свобода прогонят из головы всю дневную дрянь, но к сожалению, этого не случилось. Вместо этого копыта Вьюги вывели нас на дорогу, ведущую на юго-восток, и пейзаж начал меняться. Мне ещё не приходилось выбираться так далеко за город, за исключением, конечно, полётов с мастерами, и признаться, я понятия не имел, чего стоило ожидать. На все мои вопросы Лан вежливо отмалчивалась и обещала всё рассказать, как только прибудем на её ферму. Какое-то время я пытался всё же вывести её на разговор, но девушка всё больше закрывалась в себе и старалась даже не шевелиться. Она сидела сзади, обхватил меня за пояс, молчала, но слишком часто дышала, что выдавало в ней тревогу.

— Сколько ещё? — Спросил я, когда мы достигли кромки леса.

— Час, — ответила она наконец, — но дальше придётся идти пешком, Вьюга нас не повезёт.

Я опустил голову и заметил, как оранжевые зрачки скакуна расширились, а сам он внезапно забил копытом, словно опасался идти дальше. Пришлось слезать со скакуна и повести его за поводья.

— Откуда ты знала, что Вьюга дальше не повезёт?

Лан, чьё лицо впервые за долгое время вновь скрылось под капюшоном, присела на одно колено и провела пальцами по земле. Сухая, я бы даже сказал выжженная, будто из неё насильно вытянули все соки и минералы. Сразу вспомнился недавний урок мастера по кругу У-Син, где Дерево подавляет Землю. Вокруг не то чтобы было много дубов, приходилось видеть мне и более густые леса, но кромка начиналась именно с этого. С мёртвой земли, что не предвещало ничего хорошего.

— А ты воспользуйся чувствами, Ян, — проговорила девушка, не поднимая головы, — Прислушайся к ним, что они тебе говорят?

Я закрыл глаза и воспользовался тем же способом, что и при поиске духовного растения. После прорыва на две ступеньки во время тренировки с Ши я практически оказался вплотную к раскрытию меридианов и переходу на новую стадию, поэтому ощущал окружение немного лучше. Ци здесь явно отличалась от той, что протекала скажем у живой реки или в зданиях Академии.

Она казалась тягучей и вязкой, сквозь которую буквально приходилось продираться чуть ли не голыми руками. В груди всё сжалось, будто на неё положили чугунную наковальню, от чего становилось тяжело дышать. Я глубоко вдохнул воздух, ощущая давление и почувствовал горько-металлический привкус на языке.

— Что это? — Спросил я Лан, кладя ей ладонь на плечо — Я раньше никогда такого не чувствовал.

Вот только это было не совсем так.

В процессе сканирования, я в иногда всё же натыкался на знакомые чувства. Они то тут, то там были разбросаны в виде сгустков тёмной и холодной энергии, от которой видимо и шарахался Вьюга. Он фыркал, нервничал, прядал ушами и бил копытом, периодически отступая назад, на что мне приходилось сжимать поводья и не дать ему броситься в бегство.

Янлона мало что может напугать, это знал любой начинающий наездник, ознакомившийся с теоретической частью. С возрастом, конечно, они становились всё более бесстрашные, но даже будучи подростками, коим и являлся Вьюга, их не так легко было напугать.

— Он чувствует, — сказала Лан, поднимаясь на ноги и вытирая пыль с кончиков пальцев. — Ты ведь тоже чувствуешь?

— Возможно, — ответил я, потянув за собой скакуна, — Вот только что я должен чувствовать?

Лан обернулась и на мгновение приподняла капюшон, посмотрев на меня большими карими глазами.

— Тьму, которая здесь живёт.

Тьма… то-то мне это показалось знакомым. Я не ощущал присутствия тёмных культиваторов, не мог почувствовать засилье каких-то потусторонних сил, но чётко отдавал себе отчёт в одном. Лан была права. Здесь явно что-то происходило, и она об этом знала больше, чем казалось на первый взгляд.

— Пойдём, до моей фермы осталось меньше часа пути. Лучше здесь не задерживаться.

Я почесал морду Вьюге, успокоил его как мог и даже предложил яблоко, но зверь попросту отказался, качнув головой. Фыркнул и побрёл за мной, периодически сопротивляясь.

Шли мы около часа. Лес постепенно становился гуще и темнее, а солнце, пробивавшееся сквозь кроны, отбрасывало неровный свет, проникая внутрь чащи болезненными жёлтыми бликами. Земля под ногами становилась всё суше. Вьюга часто упирался, низко рычал, словно предупреждал об опасности и нехотя шёл за мной.

В какой-то момент заметил, что деревья стали реже. Вместо них появились колючие кусты с чёрными ягодами в белую крапинку, которые не был мне известны. Я ожидал, что вот-вот завибрирует браслет Кодекса, но он предательски молчал, не реагируя на появление нового вида растения.

— Не трогай. — сказала Лан, когда я хотел протянуть руку. — Это трупоеды. Корни уходят в землю на два метра и высасывают всё, что осталось от тел.

Я одёрнул руку.

— Человеческих?

Лан пожала плечами.

— Человеческих, звериных, каких угодно. Всё, до чего оно может дотянуть свои корни, всё идёт на питание и культивацию этих ягод. Я слышала, что некоторые практики её используют для создания пилюль восстановления ци, но сама никогда не пробовала.

— Значит ты тоже практик. — Спросил то, что и так знал, ощущая, как вокруг неё клубится энергия.

Лан кивнула.

— Начальная стадия развития меридианов. Я открыла их около года назад.

Значит она на втором этапе, если верить системе градации Кодекса. Получается Лан не так уж и далека от меня, вот только мне так и не пришлось видеть, на что она была способна. Тогда, в постоялом дворе, когда девушка вела спор насчёт своих свиней, казалось, что крестьяне вот-вот над ней надругаются, а она болталась в их руках, как тряпичная кукла. На этой стадии она была способна убить их всех за долю мгновения, буквально скатав в мясные шарики.

Притворялась? Специально хотела, чтобы я за неё заступился? Если и так, то Лан выдавала себя не за ту, коей являлась на самом деле и ещё тогда имела на меня планы, но тогда почему сейчас? Почему ей понадобилось столько времени, чтобы попросить меня о помощи? С другой стороны, может она и не собиралась, и фактически могла справиться сама?

Как бы то ни было, не стоит сводить с неё глаз и присматривать с особым рвением.

Какое-то время мы вновь шли молча, а я пытался прислушаться к лесу и услышать хотя бы пение птиц. Стоит ли говорить, что он казался мёртвым. Если бы не способность чувствовать ци, я бы так и решил, сделав вполне справедливые выводы. Вот только лес не был мёртв, он скорее погрузился в глубокую дремоту, а обитавшая в нём жизнь спряталась под вуалью тени в ожидании рассвета.

— И ты здесь живёшь? — Спросил я ещё через несколько минут пути.

— Не здесь, — она кивнула вперёд. — Там.

Лес постепенно расступался и всё чаще стали появляться признаки человека.

— Лан, — произнёс я, потянув за собой Вьюгу. — Что из сказанного тобой ранее было ложью?

Она остановилась, но оборачиваться не стала.

— Как… — ответила девушка и тут же замолчала, — Ты просишь доверить правду человеку, которого знаю от силы несколько недель и с которым однажды делила постель? Это слишком незначительный повод.

Я подошёл и резко одёрнул её за плечо.

— Но я же здесь, а значит несмотря на наше короткое знакомство, всё же отправился с тобой чёрт пойми куда. Так что, либо ты с этого момента начинаешь рассказывать всё как есть, либо я разворачиваюсь и вместе с Вьюгой возвращаюсь обратно. Напоминаю, что это именно ты попросила меня о помощи, а не я сам вызывался пойти непонятно куда.

Лан замолчала, признавая мои аргументы. Шелест листьев, послышавшийся после легкого ветерка, принёсшего с собой запах сырости леса стал мне ответом. Она молчала, опустив голову, которую всё ещё скрывала под капюшоном, а затем подняла взгляд.

— Лучше я тебе всё покажу.

Когда мы достигли кромки леса, оставляя за собой густой лес, то вышли к ферме. Она стояла на небольшом холме, окружённая чахлым частоколом из почерневших бревен. Лан никогда не рассказывала о состоянии хозяйства после смерти её отца, вот только я уже не был уверен, а существовал ли он когда-либо. Точнее отец у неё точно был, а вот принадлежала ли эта ферма ему, вызывало у меня подозрения.

Забор покосился, в некоторых местах выпали брёвна, оставляя рваные проёмы, очень похожие на выбитые зубы. Калитка держалась исключительно на честном слове, а если быть точнее, на одной петле, так что Лан пришлось приподнять её, чтобы открыть. Внутри двора земля была рыхлой, словно её постоянно рыли носом свиньи, а после чего обильно поливали водой.

В центре фермы находился дом. Одноэтажный, с низкой крышей, на которой бесконтрольно проросла трава. Стены были кое-где обмазаны глиной, а маленькие окна, с мутными стёклами, затянуты паутиной.

Лан махнула мне рукой, и я повёл за собой Вьюгу. Мы обошли дом, где находился загон с теми самыми прославленными свиньями, о которых я уже был наслышан, до сих пор не понимая, зачем они девушке и какого чёрта она с ними возится. Потому что это очень странное занятие для практика такого высокого уровня, который уже должен забыть, что такое медь или даже серебро, и оперировать совсем другими суммами. Её объяснения про деньги выглядели откровенно бредово.

Свиней было много, около двух десятков. Они копошились в грязи, тесно прижавшись к друг другу и заметно чавкали. Рыла их были опущены к земле, где они пережёвывали что-то, чего я не мог нормально разглядеть.

А вот самих животных видел отчётливо.

Они были неестественно огромными. Быть может это отличительные особенности местной породы, о которой мне попросту не было известно, но твари показались мне надутыми газами пузырями. Их бока раздулись, как перезревшие тыквы, а кожа натянулась, обнажая красноватые раны под сбитой в клочья шерстью.

Глаза свиней были мутными, я бы сказал даже белыми с красными прожилками. Они просто смотрели в одну точку, когда поднимали головы и продолжали жевать. Пахло от них не просто навозом и грязью, а чем-то приторным с нотками переваренной плоти.

Одна из свиней, самая крупная, лежала на боку и тяжело дышала. Я заметил, как под кожей брюха медленно двигались кишечные массы. Животное не вставало, только изредка взвизгивало тонким, надрывистым голосом. Рядом, в нескольких шагах, другая свинья замерла, глядя в пустоту, как вдруг её ноги подкосились. Она рухнула на землю, дёрнулась несколько раз и затихла, отдав богу душу без мучений и криков.

— Твою мать… — медленно протянул я, стараясь не морщится от запаха, — Лан, они умирают.

Когда обернулся, девушки со мной рядом не было. Она буквально испарилась в невидимой дымке, оставив меня и Вьюгу наедине. Я огляделся по сторонам и заметил, как стоявший за спиной янлон покрылся крупной дрожью. Его оранжевые глаза были расширены, ноздри раздувались, а из пасти вырывалось низкое, горловое рычание. Я гладил его по шее, чувствуя, как чешуя вибрирует под пальцами, и говорил тихо, успокаивающе, хоть и сам не мог скрыть тревоги.

— Тише, тише, я более чем уверен, что Лан была с нами. По всей видимости не заметили, как она отошла.

Через несколько секунд она действительно вернулась. В руках девушка несла ведро чистой воды, казавшейся кристально чистой, на фоне всей этой серости. Она поставила его перед Вьюгой и молча кивнула. Янлон осторожно понюхал, замер, а затем жадно припал к воде.

— Я сама её пью, — сказала Лан, заметив мой взгляд, — Она чистая, из источника за холмом. Там пока ещё не всё умерло.

Я смотрел, как Вьюга пьёт, как вода стекает по его чешуйчатой драконьей морде, капая на землю, и не знал, что спросить первым.

— Здесь есть дом, — Лан кивнул в сторону покосившегося здания, — Можно зайти внутрь, если хочешь, и там поговорить.

Пришлось привязать скакуна к калитке, которые он смог бы вырвать с корнем, появись у него такое желание и достал яблоко из мешка. Вьюга жевал неохотно, не отрывая взгляда от дома, а я устроился вместе с Лан на покосившемся крыльце. В сам дом по какой-то причине заходить внутрь, мне не хотелось.

— Что здесь происходит, Лан? — спросил я, серьёзным тоном.

Первое время она молчала, будто пыталась подобрать слова и думала с чего лучше начать, а затем глубоко вздохнула и начала говорить.

— У меня не было другого выбора. Всё началось около года назад, когда по заказу Академии меня отправили сопровождать группу травников. Лёгкая прогулка, Д ранг, ничего сложного. Всё прошло, как и десятки раз до этого, вот только на обратном пути мы наткнулись на одну деревню недалеко отсюда. Местные приютили нас, накормили, сказали, что всегда рады членам Академии и вели себя вполне дружелюбно.

— Значит это не твоя ферма, — произнёс я, кивая на загон за домом, — и история с отцом выдуманная?

Лан кивнула.

— Прежде чем начнёшь обвинять меня во лжи, подумай сначала как следует. То, что я тебе сейчас расскажу, потенциально может стоить мне жизни, так что не удивляйся, что не стала изливать душу перед незнакомцем в таверне на тракте. — Она замолчала, меняя возмущенный тон, на более покорный и добавила, — Мне и правда нужна твоя помощь, в этом, я тебе не врала.

— Это уже я буду решать, Лан, — бросил в ответ, поглядывая на Вьюгу, — но продолжай, я тебя слушаю.

Она вновь кивнула.

— В тот день мы вернулись в Академию, сдали травы и на некоторое время я забыла об этой деревне. Через несколько дней, встретила сына мельника на базаре Чёрного Дракона и заметила, что он вёл себя странно. Парнишка меня даже не узнал, хотя мы втроём устроились на ночлег на мешках в мельнице. Он всю ночь таскал мне воду и угощения, пытаясь подмазаться. Тогда ещё подумала, влюбился что ли, а он смотрел на меня пустыми глазами и ничего не помнил.

Я внимательно слушал и поймал себя на мысли, что никогда ещё не видел её такой. Веселая, счастливая, кокетливая и откровенно сексуальная девушка с фестиваля, сейчас выглядела совсем другой, она побледнела и казалось ей было противно от собственных слов. На мгновение даже хотел остановить, но решил дослушать до конца, раз уж мне пришлось участвовать во всей этой затее.

— Как ты, наверное, и сам догадался, через пару дней я вернулась в ту деревню, но уже не в составе отряда, а сама. Тайно. Хотела узнать, всё ли у них в порядке, ведь в конце концов, эти люди нас приютили и накормили.

Вдруг Лан подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Ты когда-нибудь видел, как живут люди, у которых внутри что-то сломалось? Не тело, нет, с телом всё в порядке — а душа. Они встают утром, идут на работу, сажают рис, пасут скот, чинят крыши и так далее… Вот только делают они это как… как куклы. Одни и те же движения, одни и те же фразы: «Доброе утро», «как дела», «не видали мою корову?». Они улыбаются, но улыбки не доходят до глаз, а в голосе нет привычной жизни.

В принципе я даже немного понимал её, потому что в моей старой жизни, практически во всех странах это бы назвали обычной рабочей неделей какого-нибудь офисного планктона. Да, впрочем, и моей тоже. Встаешь утром в понедельник, смотришь на себя в зеркало, попутно обдумывая жизненные решения, заряжаешься двумя кружками кофе и приходишь в себя уже в пятницу вечером. Обычно пьяным до зелёных соплей, в каком-нибудь прокуренном баре.

Вместо этого, я молча покачал головой и позволил Лан продолжить. Она вздохнула и провела ладонью по лицу.

— Сначала я думала, что они просто устали. В конце концов деревня же, большинство людей просто крестьяне. Или может завелась болезнь какая, которая поражает разум. — она чуть помолчала, а затем выпалила, словно решившись. — Но потом случилось убийство. Первое.

— Первое? — Спросил я, ожидая, когда до этого дойдёт.

— Мужик зарубил соседа топором. Ни с того ни с сего. Просто встал, взял топор, зарубил, а затем молча сел на крыльцо и стал ждать. Я прибежала на крики, а так сидел рядом с телом и с пустым взглядом смотрел перед собой.

— А тело?

— Тело начало разлагаться через час. Поверь мне, я за свою карьеру бойца Академии насмотрелась на всякое. Пришлось, как убивать, так и хоронить, но ещё ни разу не видела, чтобы тело разлагалось так быстро. На коже появились чёрные пятна, похожие на копоть, а изо рта потекла странная маслянистая жидкость.

Вдруг Лан замолчала и прикусила губу.

— Сначала таких хоронили. Выкапывали могилы за кладбищем, опускали тела в землю и читали молитвы. Вот только через пару дней земля высыхала и становилась чёрной. Деревья, которые росли рядом, сбрасывали листву и больше не распускались.

— Тогда они начали сжигать, — продолжил я, догадавшись о следующем шаге.

Лан кивнула.

— Значит ты понимаешь к чему я веду. Ветер разносил пепел, но начал сохнуть лес и тогда я вспоминала про свиней. Они едят всё, любую падаль, любую гниль. Их желудок переваривает даже то, что убивает землю и травы.

— И свиньи выжили?

— Не просто выжили, — Лан усмехнулась горько, — Они стали огромными. Их бока раздулись… впрочем, ты и сам всё видел, но они живут. И пока живут — зараза не распространяется. Уже почти год.

— Ну как живут. — Кивнул я на труп животного, которого уже пожирали голодные сородичи, — И ты занимаешься этим уже год? Кому вообще принадлежала эта ферма?

Лан ответила неохотно.

— Одному хорошему человеку, пока его не убили, переехав телегой. Видишь ли, как ты сам уже догадался, одним случаем не обошлось. Жители продолжают убивать друг друга и вроде бы ладно, пускай, что в этом нового? Вот только мёртвые тела, сразу начинают гнить и отправлять всё в округе. В том числе и живых людей.

— Но почему? — Спросил я, подводя к очевидному, — Почему ты не обратилась в Академию? Почему не настояла и не доложила магистрам? Уж они-то взяли какую-нибудь выжимку из задницы дракона и вылечили бы недуг, не моргнув взглядом.

Лан резко подняла голову и схватила меня за руку так сильно, что впервые ощутил её силу практика.

— Я знаю… точнее, догадываюсь, что ты можешь так поступить, но прежде чем примешь решение… — она сделала длинную паузу, не отрывая от меня глаз, — позволь мне тебе всё показать, а затем, если захочешь доложить магистру Чэну — не стану тебя останавливать.

Дальше, Лан повела меня через поле с высокими пожухлыми колосьями.

Интересно, но когда пролетал над этим местом вместе с мастером Чэном, то с высоты полёта я не видел никаких признаков смерти, однако, чем дольше мы шли, тем больше у меня было времени для размышлений. Даже после всего сказанного Лан, я всё равно был уверен, что она от меня скрывала критически важный кусок информации. Уж слишком складно и клишировано звучала её история. Слишком легко у неё получалось складывать факты воедино, рисуя эдакую картину неизбежности, спасти от которой мог её только я.

И дело даже не в том, что после деревни травников, моя циничная натура заставляла сомневаться в мотивах каждого прохожего. Нет. По какой-то причине я фибрами души ощущал, что вся эта история намного глубже, чем кажется.

Дорога петляла между пожухлыми и чахлыми колосьями кустов пшеницы, где трава была жёсткой и колючей, а земля насколько сухой и серой, что казалось, будто её выжгли через увеличительное стекло. Лан рассказывала, что жители продолжали заниматься ежедневными делами, зачастую не обращая внимания на участившиеся смерти и убийства.

Всю дорогу моя спутница молчала, постоянно теребя завязочки на тёмной рубахе, которую носила под широким тёмно-алым плащом. Я ещё никогда её такой не видел. Даже в первый день встречи, Лан скорее показалась мне загадочной, но сейчас… сейчас она выглядела откровенно напуганной.

Само село не отличалась абсолютно ничем от тысяч других, разбросанных по всему этому миру. Одинаковые избушки, разбросанные вдоль широкой главной улицы с колодцем в центре. Его деревянная крыша была избита гвоздями, будто кто-то приходил каждый день и вбивал новый. Даже запахи были привычны для такого небольшого села: дым из печей, прелая солома, навоз от животных в стойлах.

Однако что-то в этом месте заставляло мои чувства ощетиниться.

Лан посмотрела на меня из-под капюшона, кивнула в сторону главной улицы, и мы пошли. Я старался как можно лучше всматриваться в лица прохожих, а их было достаточно много. Одна женщина шла с коромыслом в руках, старик, тянувший за собой вязанку хвороста с редкими серебряными волосами и двое парней, который никак не могли починить колесо телеги. Двигались они неторопливо, я бы даже сказал лениво, но в их движения чувствовалась какая-то странная, почти механическая размеренность.

Моя спутница коротко схватила меня за рукав и молча кивнула в сторону женщины. Она стояла у стены ближайшего дома и тёрла одно и то же место мокрой тряпкой. Если там и было какое-то пятно под её рукой, то оно давно уже исчезло, но она продолжала тереть, и сейчас бревно было выскоблено до белого цвета. Круговые движения. Ещё и ещё. Одно за другим.

— Ты её знаешь? — Спросил я, стараясь говорить практически шёпотом.

— Чун. Жена кузнеца. Раньше она была веселой и громкой, по крайней мере по рассказам местных, но после того, как мужа забили топорами, она только трёт и трёт.

Я резко свернул с дороги и подошёл ближе, но женщина даже не обернулась. Её глаза были широко распахнуты, но взгляд отсутствовал, будто она смотрела сквозь стену и вообще, сквозь весь этот странный мир. Из её горла вырывался тихий, однообразный звук, похожий то ли на стон, то ли на шёпот, который невозможно было разобрать.

Я коснулся её плеча.

— Госпожа. — произнёс едва слышно.

Она не отреагировала.

— Госпожа, — повторил я громче и потряс её за плечо.

Женщина на секунду замерла. Её рука с тряпкой застыла в воздухе, а затем она медленно развернулась и посмотрела на меня. В её глазах не было ни страха, ни удивления, только глубокая и бездонная пустота, в которой тонул свет.

— Доброе утро, — сказала она. Голос был ровным, лишённый интонаций, словно женщина произносила заученную фразу, — Как ваши дела? Не хотите свежего парного молока или риса?

— Оставь её, Ян. — коснулась моей руки Лан, — Оставь женщину горевать в одиночестве.

У соседнего дома, на лавке, сидел мужчина с железным прутом в руках. Он был молод, лет тридцати, с окладистой бородой и густыми бровями. Его простая крестьянская одежда, выглядела куда опрятнее других и явно было видно касание женской руки. Мужчина держал перед собой железный прут и внимательно осматривал его, водя пальцами вдоль всей длины.

Прут был идеально ровным.

Я мог поклясться, что он был выкован чуть ли не лучшим кузнецом в провинции, но мужчина всё равно водил по нему пальцами, находил какие-то невидимые глазу шероховатости, а затем хмурился, брал молоток и принимался выравнивать.

— Труженик. — Позвала его Лан.

Мужчина не ответил.

— Труженик! — повторила она громче.

Он поднял голову, но его глаза были такими же пустыми, как у женщины. Никакой мысли, ни единой эмоции, только нечеловеческая усталость и огромные чёрные круги под глазами.

— Доброе утро, — произнёс он ровным голосом, — Как дела? Не видали мою корову?

— Он повторяет это уже три месяца, — тихо сказал Лан, когда мы отошли.

— А корова-то у него была?

Лан кивнула.

— Корова была, но погибла три месяца назад. Он же её и забил молотком, когда она случайно вошла в дом. С тех пор вот так и сидит.

Какой-то сюрреализм, честное слово! Если сейчас над городом завоет сирена или на небе начнут закручиваться спирали, я, пожалуй, пас. Ничего подобного естественно не произошло и после короткого знакомства с местными обитателями, Лан утянула меня дальше по дороге.

Деревня пускай и была необычной, жила она вполне странно, но полноценной жизнью. Люди занимались своими делами, работали в огородах, носили воду, чинили крышу, готовили еду. Однако в каждом движении, в каждом взгляде чувствовалось что-то неправильное. Люди не должны так функционировать.

Я остановился посреди улицы и закрыл глаза.

Ци здесь была другой. Если в лесу или у реки, да даже в храмах для медитации Академии ощущал её густым потоком, в деревне она казалась опустошенной. Будто кто-то выпил её до дна, оставив только пустоту и гулкую, давящую тишину, пульсирующую в правом виске. Я прекрасно чувствовал присутствие людей, ощущал, как работали их сердца, как лёгкие перегоняли воздух, но внутри каждого была пустота. Чёрная, пульсирующая пустота.

— Ян, — позвала меня Лан и я открыл глаза.

— Да?

— Пойдём, я хочу кое с кем тебя познакомить.

— С очередным лунатиком? Ты бы хоть предупредила меня, что все здесь с ума сошли.

Девушка пристально посмотрела мне в глаза.

— И ты бы поверил? Я же сказала, что лучше тебе всё покажу. Это намного информативнее, чем тысяча слов.

Я посмотрел на деревню, на женщину, которая тёрла стену и на мужчину с прутом. Все они повторяли одно и тоже действие, снова и снова, будто запрограммированные. Неудивительно, что Лан не смогла отыскать источник проблемы, так как он явно напрямую был связан с духовной энергией. Но раз уж я теперь здесь, попробую ей помочь в меру своих способностей.

Мы свернули с главной улицы и пошли между домов. Здесь было намного тише, и воздух казался не таким спёртым, как в центре. Широкая дорога постепенно сужалась, превращаясь в тропинку, уводящую к холмам, и я заметил, что мы постепенно добирались до окраины деревни.

— Почти пришли, — сказала Лан, не оборачиваясь.

Мы остановились у небольшого дома на отшибе, крыша которого была в хорошем состоянии, а стены совсем недавно обмазаны свежей глиной. Единственное окно было завешено плотной тканью, сквозь которую пробивался слабый свет. Я заметил, что в отличие от остальных строений, этот дом выглядел чересчур ухоженным, будто его реставрацией занимались чуть ли не каждый день.

Лан подошла к двери, постучала три раза, а затем выждав короткую паузу, постучала ещё два.

— Это я, — сказала она негромко, — Открывай.

Из-за двери послышался шорох, а потом лязг отодвигаемого засова. Дверь приоткрылась и в щели показалось человеческое лицо. Мужчина лет сорока, с густой чёрной бородой и глубоко посаженными глазами. Я сразу заметил, что они были вполне живыми и в них не было той самой пустоту, засевшей во взглядах местных.

— Лан? — сказал он хрипло, — кто это с тобой?

— Тот, о ком я говорила, — ответила девушка, — Ян, талант из Академии.

Мужчина посмотрела на меня долгим взглядом. Его глаза скользнули по лицу, по Обезглавлевателю за спиной и остановились на чешуйчатой драконьей морде Вьюги. По его взгляду было видно, что он взвешивал каждую мысль и пытался решить, можно ли мне доверять.

— Ты привела к нам в деревню человека из Академии? — Вдруг взъярился он. — Смерти нам хочешь?

Лан толкнула дверь.

— А я по-твоему откуда⁈

Внутри пахло сушёными травами и дымом. На столе горела масляная лампа, выхватывая из полумрака грубую деревянную мебель. У стены, которые были увешаны связками трав и пучками кореньев, стоял крепкий стул с лавкой и сундук. В углу небольшой избы тлела жаровня, со свежими кустом, лежавшим поверх углей.

Мужчина посмотрел на Лан и она молча ему кивнула.

— Меня зовут Вэй, — наконец произнёс смирившийся мужчина, усаживаясь на лавку и жестом предложил нам сесть напротив. — Бывший неофит-неудачник Академии, проваливший экзамен. Теперь неудачник травник в этой богами проклятой деревне. Лан сказала, ты можешь помочь.

— Лан зря пообещала тебе спасение, — произнёс я, усаживаясь напротив, — но я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Правда сначала хочу понять, что здесь происходит. Причем без тайн, секретных кивков и томных взглядов. Всё как есть, по-настоящему.

Вэй кивнул, будто ожидал этих слов, разлил всем воды из кувшина по стакан, собираясь с мыслями, а потом заговорил:

— Я родился в этой деревне. Знал здесь каждого. Даже когда ушёл в город пробовать свои силы в Академии, всё равно знал, кто на ком женился, кто кого ненавидит и сколько должен. И раньше это была обычная деревня с небольшим населением в шесть тысяч человек. В основном трудились на обеспечение членов Академии. Они часто заходили к нам на обратном пути, если не успевали добраться до города засветло.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Но тебе явно не интересна вся история нашего села, поэтому перейду сразу к сути. Около года назад начались пропажи. Сначала скот: коровы, овцы, куры, потом начали пропадать люди. Уходили в лес и не возвращались. А кто возвращался, менялись кардинально. Примерно в это же время Лан проходила мимо со своим отрядом. Я тогда ещё подумал, что может она виновата во всём. — Он вновь ухмыльнулся. — Винить же кого-то надо в бедах, да? Вот только когда они прошли, всё стало хуже.

Травник вздохнул и провёл ладонью по лицу.

— Сначала мы не понимали. Думали, болезнь какая или порча. Я уж подумывал сходить в Академию и попросить помощи, как начались убийства. Люди нападали друг на друга без причины, забивали топорами, душили голыми руками и резали. А после смерти… думаю Лан тебе уже рассказала, особенно про чёрные пятна, похожие на миазмы.

— Но тебя это «проклятье» не коснулось? И почему ты не пошёл к Академии, как хотел?

Вэй и Лан переглянулись и мужчина вытащил из-под рубахи маленький мешочек на кожаном шнурке. Внутри лежала единственная коричневая пилюля, чьи края были заметно стёрты от частых прикосновений.

— Я был неофитом. — заговорил Вэй, — как и ты, поэтому успел совсем немного прикоснуться к пути бессмертия.

— Значит ты практик? — Спросил я, пытаясь нащупать его духовную силу.

— Да куда уж там, — рассмеялся человек, — даже полностью очистить тело для закалки не успел, но видимо, этого хватило, чтобы порча меня не коснулась.

Я взял пилюлю из рук мужчины, несмотря на его встревоженный взгляд и покрутил перед глазами. Под рукавом ханьфу завибрировал браслет Кодекса, но я не придал этому значения. Сай учила, что ингредиенты и качество продукта можно определить, как минимум на вкус. Пришлось коснуться кончиком языка и горький вкус говорил о том, что пилюля настоящая. Вот только на ней было ровно семь трещин и качество оставляло желать лучшего. Видимо на ней и провалился, а затем украл результат и унёс с собой в виде напоминания.

— Ты не ответил, почему не пошёл в Академию за помощью, — повторил свой вопрос, возвращая пилюлю владельцу.

Вэй посмотрел на Лан, растягиваясь в улыбке.

— Новенький?

Лан молча кивнула.

— Скажем так, — произнёс травник, убирая мешочек под рубаху, — Академия не из тех, кто любит полумеры. Может для тебя, как таланта и вставшего на путь практика, шесть тысяч душ ничего не значат, но для меня — это мой дом. Академия не станет разбираться в причине проклятья или порчи, а пошлёт одного мастера, который с высоты, порхая на мече, превратит всю деревню в огромный кратер.

— Поэтому я до последнего тебе и не рассказывала, Ян, — наконец прервала она своё молчание, — Я не была уверена, что ты станешь мне помогать, учитывая твои отношения с магистром Чэном. Я боялась, что ты ему всё расскажешь и меня убьют вмести с этими людьми, так как по уставу Академии, я просто обязана докладывать о всех духовных аномалиях в провинции. А за неповиновение…

— Смерть. — Закончил за неё, глядя в карие глаза девушки, — Я помню, Лан, можешь не повторять. Так сколько вас? — обратился к травнику, — есть кто-нибудь, кто не сошёл с ума или ты такой один?

Вэй ответил сразу.

— Один. Остальные уже не люди.

— Нужно показать ему амбар, — приглушенно произнесла Лан, будто боялась, что её услышат.

— Там мы держим тех, кому совсем плохо. — пояснил Вэй, вставая с лавки, — По какой-то причине они отказываются умирать, а меня рука не поднимается их убить.

Я встал вместе с остальными.

— А что насчёт свиней? Не получится и дальше трупы скармливать?

Лан покачала головой.

— Мы встретились с тобой в двух днях пути от города, где покупала свежих зверей, поэтому представь, как мне пришлось далеко идти. Вся эта легенда с отцовской фермой рано или поздно выползет наружу, так что время подходит к концу.

Следом мы вышли из дома и пошли к окраине деревни, где над холмом возвышалось длинное и низкое строение, сложенное из грубых бревён. Дверь была заперта на тяжелые два засова и подпёрта бревном снаружи. Так поступают лишь тогда, когда хотят, чтобы запертые внутри люди ни в коем случае не вырвались наружу.

— Ты готов? — Спросила Лан, с лёгкостью отодвигая засовы.

Она толкнула дверь и я зашёл внутрь. В лицо ударил горячий, влажный воздух с запахом немытых тел. В полумраке, который освещался единственной лампой в руках Вэя, я разглядел фигуры. Около тридцати человек, они сидели на земле, прижавшись друг к другу, и смотрели в одну точку перед собой.

Они были живы, по крайней мере так казалось на первый взгляд. Я слышал их редкой, слишком редкое дыхание, как у спящих, видел, как двигались их пальцы, вот только человеком назвать их вот уж никак не мог. По крайней мере не в том смысле, который обычно закладывают в это понятие.

Их кожа была бледно-серой с тёмными пятнами, похожими на синяки. По телам медленно двигались чёрные прожилки, пульсируя, словно под тканью одежды, а глаза… глаза были точь-в-точь, как у жителей деревни, только более светлые.

Я подошёл ближе и одна из фигур, молодая девушка с грязными, спутанными волосами, медленно повернула голову и посмотрела на меня. У неё, в отличие от других глаза были чёрными. Не зрачки, как можно подумать, а всё глазное яблоко, с красными прожилками капилляров, как у свиней на ферме. Тело крупными пятнами покрывали болезненные миазмы, а сама девушка видимо готовилась к смерти.

— Это не люди. — Произнёс я тихо, не веря собственным глазам.

— Доброе утро, — сказала она, — Как дела? Могу предложить вам свежие паровые булочки. Лучшие булочки в нашей деревне.

— Сколько их? — Спросил я, не оборачиваясь.

— Сегодня загнал тридцатого. — Ответил Вэй, — но вчера было больше. Некоторые умирают, и я отношу их на ферму. Сжигать нельзя — дым всё убьёт, закапывать тоже. У нас просто нет выбора.

— Что же это за порча такая? — Прошипел сквозь стиснутые зубы, вспоминая эксперименты тёмного практика в убежище, в трущобах Деревни Травников.

— Мы надеялись, ты поможешь найти нам ответ. — Раздался за спиной голос Лан, — У тебя и доступ к Академии есть больше, чем у кого-либо, но если ты опасаешься и не хочешь, я…

— Я помогу тебе, Лан — Сорвалось с моих губ, — И не потому, что ты попросила, а… считай это личным делом. Вот только мне потребуется время.

— Времени нет, — ответил Вэй, — точнее оно было, но теперь уже нет. Каждый день кто-то умирает, а свиньи больше справляются. Если земля начнёт погибать, в городе точно об этом узнают и тогда всё. За нами придут.

Я подошёл к одному из заражённых. Мужчина в разорванной рубахе, с открытой раной на груди.

— С виду мирные, зачем вы их держите взаперти?

— Они нападают, — ответила Лан, — не всегда, но иногда нападают. Вдруг просыпается что-то и они бросаются на тех, кто рядом. Один раз чуть не убили Вэя.

— Убить их тоже не вариант. — коротко произнёс я.

— Убить-то можно, — Горько усмехнулся Вэй, — вот только через час тело начнёт разлагаться и отравлять всё вокруг. В теории, от одного трупа не будет много вреда, но это происходит уже целый год и пускай сейчас в деревне осталось тысяч шесть, раньше было почти восемь.

Значит вариант всего один. Придётся воспользоваться Кодексом.

— Оставь мне лампу и выйди. — Произнёс я, не оборачиваясь, — ты тоже, Лан.

— Что? Зачем? — Недоумевающе спросила девушка и шагнула в мою сторону.

— Ты хочешь моей помощи? Я стараюсь помочь, так что не задавай лишних вопросов и делай, как велено. Заприте меня внутри, а как закончу, постучусь. Лучше стойте снаружи и стерегите амбар, вдруг кто-нибудь недалеко решит помереть.

Лан хотела возразить, но Вэй молча кивнул, поставил лампу у стены и потянул девушку за рукав. Дверь за спиной закрылась, засовы лязгнули, и я остался один в мраке, освещаемом одиноким огоньком в компании с тридцатью живыми мертвецами. Да, именно мертвецами. Называть их людьми язык у меня не поворачивался. Даже когда девушка мычала и предлагала мне свежего парного молока, делала она это с заплетающимся языком.

Я подождал пока глаза привыкнут к темноте и медленно выдохнул. Переставил масляную лампу в центр амбара, и она тут же отбросила дрожащие тени на стены. Заражённые сидели неподвижно, прижавшись друг к другу, и их чёрные пустые глаза отражали свет, как у ночных зверей. Некоторые всё ещё шевелили губами, повторяя всё же бессмысленные фразы, а другие сидели молча.

Медленно прошёлся вдоль стены, рассматривая их с особым вниманием. Мужчины, женщины, был даже один подросток, когда были обычными людьми. Крестьяне, кузнецы, мельники, а теперь превратились в пустые оболочки. Ещё до активации Кодекса мне пришла в голову мысль, что возможно это результат действия какой-нибудь тёмной техники. Раз внутри этих существ царила чёрная пустота, значит энергия должна была куда-то деться. Неужели где-то рядом был тёмный практик, высасывающий ци из всей деревни и превращая её в пилюли⁈

Этот вариант отметать нельзя.

Вдруг мужчина в разорванной рубахе, с открытой раной на груди, поднял голову. Его чёрным глаза уставились на меня, а сам он замер, как зверь, почуявший добычу. Я инстинктивно потянулся за мечом, когда живой мертвец медленно, на четвереньках, двинулся в мою сторону.

— Не подходи. — тихо сказал я.

Мужчина не послушал. Он встал на ноги и, шатаясь, сделал шаг ко мне. Из его раны на груди сочилась тёмная жидкость и капала на земляной пол. Он сделал ещё шаг, а затем ещё и я вздохнул.

Когда мертвец оказался слишком близко и протянул закостеневшие пальцы, я перехватил его запястья, развернулся и одним резкие движением свернул ему шею. Тело рухнуло на пол и чёрная кровь потекла по земле, смешиваясь с грязью.

— Доброе утро. — Пробубнил один из заражённых.

Я отступил в угол, утягивая за собой тело и закатал рукав.

Кодекс на запястье приветливо отреагировал и выдал ожидаемый текст

Оставив кромку спящего леса за спиной, я пришпорил Вьюгу, и он радостно рванул вперёд. Казалось зверь не меньше меня хотел покинуть эти земли, и ощутив твёрдую почву дороги под копытами, рвал со всех ног. Ветер свистел в ушах, выдувая из головы тяжелые мысли о деревне, амбаре полном живых мертвецов и чавкающих свиней. Запах смерти сменился привычной дорожной пылью, стремящейся забиться в ноздри, и я позволил себе на мгновение расслабиться.

Дорога до Академии заняла меньше времени, чем я ожидал. Вьюга, отдохнувший после спокойной прогулки по деревне, летел стрелой и казалось не чувствовал усталости. Когда ворота города показались вдали, я осадил скакуна и перешёл на шаг. Лучше постараться не привлекать к себе внимания.

— Господин! Господин! — Раздался звонкий, радостный крик.

Шурик бежал ко мне от конюшни, размахивая руками. Его бритая голова блестела на солнце, формы была привычно аккуратно застёгнута, а на поясе болталось чистое полотенце.

— Господин, вы вернулись! — Радостно прокричал мальчик и принял узда Вьюги, — Мастер Ши спрашивал, где вы, но я ему сказал так, как вы велели. Мастер Чэн ещё не вернулся. Желаете воды с дороги или еды? Может воды натаскать или женщину?

— Женщину? — Спросил я, спрыгивая с коня.

Шурик замялся.

— Мастер Ши велел так спрашивать, а если скажете да, то передать это госпоже Ли в городе. Ну так… — он замолчал, опустив голову, — передать?

Что это удумал Ши? Очередной замочек на мою золотую клетку, чтобы птенчик вдруг не упорхнул? Моя метафора с пристёгнутым к батарее «специалистом», у которого было всё, и еда, и женщины, но не было свободы, становилась всё реальнее. И мне это категорически не нравилось.

— Не надо никому ничего передавать. — ответил я, стирая полотенцем с лица дорожную пыль, — и в будущем мы не будем об этом говорить. Напои Вьюгу и накорми как следует, он заслужил.

Шурик понятливо кивнул и смотрел на меня глазами полными преданности и без капли корысти. Он действительно искренне был рад, что я вернулся, пускай меня и не было всего пару дней. Хороший парень, верный.

Я достал из мошны серебряную монету и протянул ему.

— Господин? — Шурик уставился на серебро так, будто никогда раньше его не видел.

— Бери, можешь считать это платой за твою службу.

— Но я… я… я служу вам, потому что так надо, а не за деньги!

— Тогда считай за преданность. — Повторил я, утыкаясь сжатым кулаком ему в грудь.

— Господин… — ошарашенно промямлил мальчик. — Если я вас оскорбил или, не дай боги, дал повод сомневаться в своей верности вам, то я молю простить глупого Шурик, у меня и в мыслях не было.

Мальчик упал на колени в пыль и протянул к моим ногам руки. Вьюга опустил чешуйчатую морду, посмотрел на Шурика, впервые увидев его в таком положении и пренебрежительно фыркнул.

— Да встань ты, глупый мальчишка! — Рявкнул я, поднимая его худенькое тельце одной рукой.

Шурик оказался на ногах, и широко распахнув карие глаза, смотрел на меня в замешательстве.

— Стал бы я награждать тебя, если бы ты не доказал свою верность, так что бери пока дают и лучше спрячь, а то другие увидят и попытаются отнять.

Мальчик некоторое время смотрел то на меня, то на серебряную монету на ладони и размышлял, не пытаюсь ли его тем самым проверить. Когда он, наконец, отыскал в себе храбрость, то коснулся подарка тоненькими детскими пальчиками и быстро спрятал деньги под рубахой.

— С-с-с-спасибо, господин. — Поклонился он и тут же вернулся в привычное состояние. — Может всё же воды? Давайте я вещи ваши постираю или еды принесу?

— Тебе нужно Вьюгой заняться, а не мной. Я долго здесь не пробуду и скоро покину город ещё на пару дней. К тому моменту мой янлон должен быть свеж и сыт, обеспечишь?

Шурик быстро закивал.

— Всё будет в лучшем виде, господин. Сейчас же займусь!

Я потрепал скакуна по чешуйчатой морде, пообещал, что скоро мы с ним вновь пустимся в путь и проводил его взглядом. Мальчик схватил Вьюгу за поводья и быстро перебирая ногами, повёл его в стойло, где янлона ожидала вода, еда и массаж всего тела.

Вот только я вернулся не для процедур. Мой путь прямиком лежал к Желчному Бо. Брезгливому, брызжущему ядом старику, который заведовал складом ингредиентов первого и второго ранга. Он явно не будет рад моему появлению, но мне на это абсолютно плевать.

Вышел с конюшни ипподрома, прошёл мимо тренировочной, в надежде не наткнуться на мастера Ши и зашёл на склад. Вот только не успел я добраться до нужного кабинета, как сзади послышали шаги и раздался знакомый голосок:

— Ян!

Я обернулся. Сай бежала ко мне по длинному коридору, размахивая руками. В одной она держала стопку свитков, а в другой какой-то свёрток, перевязанный бечёвкой. Её лицо заметно раскраснелось от быстрого бега, а ленты в волосах растрепались то ли от спешки, то она забыла их затянуть ещё утром.

— Ты что не слышал, как я тебя звала? — Выпалила девушка, подбежав. — Я кричала и кричала… куда, подожди, дай дух переведу…

— Сай, — коротко произнёс, поглядывая в сторону коридора, который вёл к складскому помещению, — я сейчас немного занят, давай чуть позже, хорошо?

Она подняла голову и её надула щёки.

— Позже? Да ты внезапно пропал больше чем на сутки! Где ты был? Мастер Чэн ещё не вернулся, один раз заходил магистр Ши, но он был очень злой. Спрашивал про тебя, а я не знала, что отвечать! Я даже к госпоже Ли ходила, но она сказала, что ты возможно где-то крутишься с этой… с этой Лан!

М-да, Ли явно сказала это специально, чтобы посмотреть за реакцией юной девы. Хитрая, развратная бабища.

— Всё в порядке, Сай. Теперь я здесь, по крайней мере пока.

— Что значит пока? Где ты был? Что случилось? Это Лан тебя куда-то утянула? — она говорила быстро, почти не дыша, и я чувствовал, как её тревога перерастает в раздражение. — Почему ты не сказал мне? Я бы пошла и с тобой!

— Сай! — Я взял её за плечи, останавливая поток слов, — Всё хорошо, у меня действительно есть кое-какие дела с Лан, но скоро с ними разберусь. Давай поговорим позже, хорошо? У меня сейчас есть важное дело.

— Но я хотела показать тебе новый рецепт! — Не унималась она, — Я нашла в старой книге способ улучшить циркуляцию ци с помощью корня женьшеня и…

— Позже. — Повторил я, старясь, чтобы голос звучал мягче, — Сейчас не могу.

— Если не хочешь со мной провести время, то так прямо и скажи! Не стоит выдумывать нелепые причины. Я знаю, что с Лан у тебя больше общего, но глубоко внутри надеялась, что и мы с тобой разделяем интересы. Видимо нет.

И кто это так её научил грамотно капать на мозги? Вроде девочке всего шестнадцать лет, а орудует, как заправская мать двоих детей. Неужели слухи не врали и это действительно у них врожденное?

— Сай, — спокойно произнёс, стараясь сдерживать нарастающее раздражение, — мне надо к Желчному Бо, выцыганить у него кое-какой ингредиент, так что у меня действительно нет времени. Давай в другой раз.

Сай надула губы.

— Странный ты сегодня, Ян. — и добавила, — хорошо, если ты не хочешь идти со мной, то я пойду с тобой.

Не успел я и возразить, как она меня обошла и первой зашагала в сторону склада.

При виде уходящей девушки в припрыжку, происходящее в деревни казалось каким-то сюрреализмом или даже сном. Вот только я не спал. Начищенные холлы Академии, после грязного и откровенно гнилого амбара выглядели, как карманная вселенная внутри другой вселенной. Миазмы, чавкающие плотью свиньи, всё это было настолько чуждо этому месту, что у меня на мгновение закрались подозрения — а не причудилось ли мне⁈

Нет. Всё было реально.

Запах немытых тел до сих пор ощущался на языке, а образ зомбированных жителей надолго засел в подсознании. Не знаю было ли тому виной одержимость, которую мне пришлось пережить или скорее то, что сотворил в процессе, но ещё когда увидел первые признаки тёмного прикосновения в лесу, накрепко решил, что доведу дело до конца. Именно это чувство подстёгивало и заставляло идти дальше, даже глупо рискуя ради той, которую знал от силы несколько недель.

Я шагнул и завернул за угол, где передо мной развернулась неожиданная картина.

— Пустите! Я сказала пустите меня!

Сай стояла у двери склада, прижавшись спиной к каменной стене, а вокруг неё, смыкая кольцо, стояли четверо. Двое из них были мне знакомы. Неожиданный дуэт из спевшихся Чжан Ху и рыжего Фу Хая, чьи синяки всё ещё обильно украшали его лицо. Лица остальных я так же узнал, но обычно они скрывались за спиной старшего неофита и практически не разговаривали.

Мой взгляд инстинктивно остановился на Чжан Ху, который стоял чуть в стороне, сложив на груди руки и наблюдал за происходящим с ленивой, да что уж там, надменной улыбкой. Его коричневый халат секты Каменного кулака не позволял забыть окружающим неофитам, о собственном превосходстве, как и лицо самого ублюдка.

— Пустите, кому говорю! — Сай попыталась оттолкнуть Фу Хая, но тот лишь усмехнулся и навалился на неё всем телом, прижимая к стене.

— Да не бойся, красавица, — зло прошептал рыжий, — Мы просто хотим поговорить. Трогать тебя за ляжки никто не будет, если, конечно, сама не захочешь…

Вдруг Сай подняла голову.

— Тебя Ян мало отделал? Ещё хочешь? — ядовито бросила в ответ Сай и плюнула в лицо обидчику.

— Вот тварь малолетняя… — Выругался Фу Хай, протягивая к ней загребущие пальцы.

— Руки убрал. — Произнёс я холодно, выходя из-за угла, а ладонь инстинктивно легла на рукоять Обезглавливателя.

Фу Хай обернулся и, увидев меня, отступил на шаг. Один из его свиты, не поняв, что происходит, оглянулся и наткнулся на мой взгляд. Его рука, всё ещё сжимавшая запястье Сай, дёрнулась, но парень испугался гнева вожака и не отпустил.

— Значит эту руку я отрежу первой. — Коротко бросил, поглядывая на Чжан Ху.

Тот, наконец, понял, что речь шла именно о нём и отпустил Сай. Она отскочила в сторону, подбежала ко мне и привычно спряталась за спиной.

— Ян! — Выдохнула она. — Я…

— Молчи, — сказал, не оборачиваясь.

— А, Ян, — самодовольно произнёс Чжан Ху, — А мы тебя как раз и искали.

— Искали? Как по мне, твой новый сброд неудачников, пытался надругаться над дорогим мне человеком.

Чжан Ху ухмыльнулся.

— Надругаться? Что ты, мы просто беседовали. Всё дело в том, что твоя подружка слишком громко кричала, а мы хотели узнать, не нужна ли ей помощь.

— Помощь? — Теперь улыбнулся уже я, — Насколько помню, она понадобилась вам всем четверым. Если ты пришёл, чтобы бросить мне вызов или собрал трясущихся за тобой гиен для пущей смелости — то валяй. Доставай меч и покончим с этим раз и навсегда. Мне не нужно разрешение мастеров, чтобы избавить этот город от опухолей в твоём лице. — я сделал длинную паузу, а потом добавил, — от одного уже избавились.

При упоминании младшего брата, Чжан Ху крепко стиснул зубы.

— Старший брат, — обратился к нему уважительно Фу Хай, как к старшему наставнику, — А что если слухи о тренировке с мастером Ши не врали? Мы… ну то есть я… что если он и правда умеет регенерировать?

Вот паскуда… Видимо Ши не стеснялся в словах и хвастался перед другими наставниками о том, какого умелого ученика успел урвать. Значит теперь каждая мышь Академии знает о части моих способностей. Может это даже и к лучшему, потому что не придётся крушить черепа примера ради. С другой стороны, если бы они действительно в это верили, то вряд ли бы решили меня злить.

— В другой раз, Ян, — Чжан Ху посмотрел на меня с ленивой, почти дружелюбной улыбкой, так и не потянувшись за мечом, — Скоро, совсем скоро ты всё поймёшь.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Фу Хай и его свита потянулись следом, стараясь на меня не смотреть, а я всё ещё сжимал рукоять меча. Почему? Да потому что Лан была права. По-хорошему стоит нагнать ублюдка и нашинковать его на полоски. Вот только убийство члена секты в стенах Академии думаю не простят даже мне. Они и так спят и видать, чтобы нагадить в тапке магистрам, которые всё больше и больше урывают власть в городе и в провинции целом. А делать из такого урода, как Чжан Ху мученика — дело последнее.

Так что пускай идёт. Пускай бросается угрозами, но как только у меня появится возможность — я его убью. И это моё личное желание, не под влиянием не пойми кого.

— Вот поэтому я и говорил, что сейчас не самое лучшее время, Сай. — Произнёс, выволакивая её из-за спины.

— Прости. — прошептала она виновато, — ты на меня злишься?

Я устало потёр переносицу.

— Нет, Сай, не злюсь, вот только до возвращения мастер Чэна, тебе лучше не гулять одной. Ходи с подружками из класса или сиди в лаборатории. Ты всё сделала, как я говорил?

Она кивнула.

— Ингредиенты спрятала за книгами, установила охранные руны, которые ты мне дал. Достаю их лишь, когда начинаю варить пилюли. Тебе ещё дать?

— Нет, — ответил, поглядывая на дверь склада, — у меня пока есть, но ты продолжай, не забывай про момент «трёх вдохов», чтобы получалась без трещин.

— Помню, а ты береги себя и скорее возвращайся.

Я толкнул дверь склада и зашёл внутрь.

Темно, но не как в прошлые разы, когда тусклый, но всё же свет пробивался сквозь небольшое окошко. Казалось, будто кто-то нарочно завесил все окна плотной тканью, стараясь сохранить это место в тайне. Пришлось наощупь отыскать лампу, которая всегда висела у входа, выбить искру и зажечь.

— Эй, старик! — крикнул я в полумрак, — Желчный… ты здесь?

Ответом стала тишина.

— Желчный Бо, я пришёл по делу, так что вылезай из своей норы.

Ни звука. Только моё дыхание и редкий скрип старого дерева полок. Я выругался сквозь зубы и посмотрел по сторонам. Не ждать же теперь, когда этот брюзга соизволит вернуться на своё рабочее место? К тому же времен у меня было в обрез, да думаю и Лан не понадобится много на добычу костной муки.

Значит буду искать сам!

Полки для удобства были промаркированы. Аккуратные таблички с иероглифами висели на каждом ряду: «Нулевой ранг. Травы», «Первый ранг. Коренья», «Первый ранг. Жидкости». Я прошёл дальше, туда, где по логике, должна была храниться второго ранга и провёл пальцем по табличке.

«Второй ранг. Воды\Источники».

Вот они. Десятки кувшинов и склянок теснились на полках. Глиняные керамические, запечатанные воском или перетянутые кожаными ремешками. Некоторые были опечатаны бумажными лентами с иероглифами, которые слабо светились в темноте. Другие же открыты и от них откровенно пахло сыростью и холодом.

Я начал перебирать ёмкости, читая надписи. «Вода из подземного озера Пещер ветра. Второй ранг», «Вода из слёзы каменного великана. Второй ранг», «Раствор серебряного дождя. Первый ранг». Вот только нужно мне было не это.

— Ну и куда тебя поставила эта старая мумия? — пробормотал я, переходя к следующей полке.

Не успел я отыскать нужную надпись, как вдруг услышал чей-то шёпот.

Сначала показалось, будто гуляющий по углам ветер старался сыграть со мной злую шутку, но прислушавшись, узнал в нём тихое бормотание. Он доносился из глубин склада, из-за высокой ширмы, которой здесь не должно было быть. Она была старой, болотного цвета с выцветшим рисунком розовых цветов и с другой стороны пробивался мерцающий свет.

Я, стараясь издавать как меньше шума, подошёл и прислушался.

За ширмой говорили двое. Скрипучий и раздражённый голос Желчного Бо я узнал сразу. А вот второй же звучал намного тише и спокойнее, лишенный эмоций, он казался мне едва ли не странным.

— Я же говорил, сегодня не надо! — Проворчал старик, — У него чутьё… чутье у паршивца!

— Ничего не почувствует, — ответил второй голос, — ты слишком возвышаешь способности магистра Чэна.

— А не! Это ты его просто не знаешь! Не знаешь, как знаю я! Это тот ещё кровожадный ублюдок и если он… — вдруг старик замолчал, — Чего ты рукой машешь?

Я понял, что меня только что поймали, поэтому не стал ждать и одёрнул ширму самостоятельно.

Желчный Бо сидел на низкой скамейке, сжимая в руках глиняную кружку. Его лицо было бледнее обычного, а глаза то и дело бегали туда-сюда. Напротив его, на грубо сколоченном стуле, восседал человек в тёмно-сером плаще с капюшоном, низко надвинутым на лоб.

Так вот кому принадлежал этот голос.

Единственное, чего не хватало этому незнакомцу для полной картины — это небольшой кожаной записной книжки, в которую он строчил весь собранный на меня компромат. Удивительно было встретить его так близко, ведь каждый раз, когда пытался к нему подойти, он тотчас растворялся в тенях.

Я поднял голову у увидел, что за их спинами, на полках, стояли кувшины. Десятки кувшинов. Пузатые, с узкими горлышками, покрытые слоем пыли. На некоторых были бумажные печати с иероглифами, которые тускло пульсировали в полумраке. На других печатей не было и скорее всего, их попросту не успели повесить.

— Ты? — Выкрикнул Желчный Бо, роняя из рук глиняную кружку. — Что ты здесь делаешь? — Он вскочил на ноги, схватил меня за рукав и попытался выпроводить прочь. — Лучше уходи, парень, не надо тебе это видеть! Уходи! Живее будешь.

У него, конечно, не получилось. Как бы не старался Желчный Бо, он всё равно оставался обычным человеком.

— Пусти, старик, — Я попытался вырвать руку, но он вцепился мёртвой хваткой. — Хватит, я хочу знать кто это, и почему он следит за мной с первого дня.

— Никто! — старик зашёлся кашлем, но не отпускал. — Забудь всё, что видел! Ради себя забудь!

Вдруг неизвестный поднял голову, и я смог заметить странную картину. На подбородке человека отливали светом красноватые чешуйки, словно он был поражён страшным недугом. Тонкие губы, сжатые в тревоге, ещё больше искривились, а сам мужчина коротко кивнул.

— Довольно! — я рванул ещё сильнее и Желчный Бо, не удержавшись, отлетел к стене, ударившись спиной о стеллаж. С полки посыпались какие-то склянки, горшочки, которые тут же разбивались, наполняя помещение густым дымом и химическим запахом.

Я рванул вперёд, но неизвестный успел скрыться за дальними стеллажами. Даже учитывая, что бросился за ним секундой позже, завернув за угол, всё равно увидел лишь пустой проход и колеблющуюся тьму.

— Чёрт! — Выругался я, разворачиваясь.

Желчный Бо стоял на коленях среди осколков, тяжело дыша, и смотрел на меня испуганными, мутными глазами.

— Ты… ты не понимаешь, что делаешь, — прохрипел он, — Ты не представляешь с кем связался.

— Тогда просветли меня, о, мудрейший. — Я наклонился и рывком поставил Бо на ноги. — Кто это? Почему он следит за мной и что ему нужно?

Вдруг старик поднял голову и замер, словно внутри кто-то дёрнул за рубильник. Я помахал перед ним ладонью, потряс за плечи, но он никак не реагировал. Однако через мгновение он быстро заморгал и спешно произнёс:

— Что тебе от меня нужно? Зачем ты пришёл?

Я наклонился.

— Ты в порядке? Отвечай на мой вопрос. Кем был этот человек?

Желчный Бо раскрыл рот, как вновь замер куклой и какое-то время молчал. Я сразу понял, что нечто внутри, а может и техника, не позволяла ему говорить. Как только он собирался раскрыть суть разговора или описать неизвестного, то тотчас каменел и превращался в пустую марионетку.

— Что тебе нужно? — Повторил он через некоторое время.

Я попробовал спросить ещё, но каждый раз натыкался на невидимую стену из ментальной блокировки. Старик попросту замирал статуей и разговор начинался заново.

Чёрт, так я ничего не выясню, зато теперь ублюдок знает, что наши пути могут пересечься и в будущем ещё обязательно пересекутся.

— Вода из горных рек «Клыков Кабана». — Произнёс я, убедившись, что от незнакомца не осталось и следа. — Хватит одной склянки.

— Так, — сказал я, оглядывая амбар, — Сколько их осталось?

— Восемь, — ответил Вэй, — Я уже погрузил тех, кого ты успел обработать. Должен признать, Ян, не знаю где ты откопал рецепт этого эликсира, но он действует. Когда Лан привела тебя впервые? я особо не надеялся, что член Академии сможет нам помочь. Ты, конечно не обижайся, талант талантом, но нет у меня доверия к членам Академии.

— Ты два раза назвал меня этим словом, — произнёс я, подняв на уровне глаз стеклянный контейнер с мутноватой жидкостью.

— Каким? — Недоумевающе спросил Вэй, закидывая мёртвое тело упокоившегося зомби.

— Член Академии, — взболтав жидкость по часовой стрелке, пояснил я, — Хоть Лан тебе и сказала, что я всего лишь неофит.

Мужчина пожал плечами и вытер со лба выступившую от работы и жары испарину.

— Неофит Академии, или член Академии, какая разница? Знаешь, что связывало меня и других неофитов, когда проходил обучение? Преданность! Я всеми фибрами души был уверен, что моё будущее будет только в Академии. Что я, как только сдам экзамены, то сразу стану штатным алхимиком и начну подниматься по рангам, у меня будет доступ ко всему. К знаниям, ингредиентам и свиткам техник, а взамен они лишь требовали моей неоспоримой преданности. Не знаю, как бы я поступил на твоём месте, Ян… Рисковал бы положением неофита ради какой-то деревни или наоборот доложил бы мастеру и набрал дополнительных очков. — вдруг мужчина вздохнул, поглядывая на очередной труп и добавил, — хотя кого я обманываю… стучал бы, как барабан.

— Это он так пытается поблагодарить тебя, — Вмешалась в Лан, поставив возле меня ещё одну порцию эликсира, — Поэтому я сделаю это за двоих. Спасибо тебе, Ян, без тебя мы бы не справились.

— Рано благодаришь, у нас впереди ещё много работы.

Я кивнул в сторону телеги, стоявшей у входа на которой лежали тела, прикрытые старой мешковиной. Чёрные пятна на их коже поблекли и иссохли до сероватой корки. Эликсир работал, причём именно так, как и было описано в Кодексе. Вот только главная проблема был в том, что к моему возвращению амбар пополнился ещё на тройку постояльцев, а те, что уже находились внутри, отказывались умирать.

Мне хотелось их спасти, хотелось вернуть изначальный вид и восстановить разрушенный разум, вот только реальность была сурова и беспощадна. Восстанавливать было нечего, а тела, покрытые гнойниками и миазмами, никогда бы не стали прежними, точно так же, как молодость не сменяет старость. Да и сами мертвецы, почуяв рядом с собой живого человека, зачастую срывались и бросались в бой.

Стоило ли говорить, что пришлось их убивать. Правда бремя со мной разделила Лан. Она выводила одного за другим, а иногда выносила уже мёртвого. Через каждые два трупа происходила смена. Девушка занимала место у алхимического котла и проводила ритуал, а я уходил за следующим телом.

— А эти? — кивнул я на заражённых, которые сидели в амбаре прижавшись к стене, — живы ещё?

— Живы, — ответила Лан, качнув головой, — пока живы.

Ну что же, спросить всё равно стоило. Я подошёл к ближайшему мужчине лет сорока с открытой раной на шее и выдохнул. Чёрные прожилки пульсировали под кожей, влажные миазмы на плечах и спине сочились гноем, а глаза бедолаги смотрели в пустоту. Он не реагировал на моё приближение, только шевелил губами и повторял одного и то же:

— Доброе утро, как дела? Не желаете ли свежего, парного молока?

Я схватил его одной рукой и вынес из амбара. Мертвец не сопротивлялся, лишь болтался на плече, как мокрая лапша и продолжал бубнить всё те же слова. Я положил его недалеко у входа, где стояла телега с очищенными телами и коротко выдохнул.

— Прости, дружище, — Произнёс я уже в который раз и коротким движением свернул ему шею.

Лан протянула пузырёк с эликсиром, и я залил его в открытую рану, а затем положил тело на живот строго на север. Тела, что лежали так уже полчаса, побледнели, а чёрные прожилки под кожей поблекли. Пускай у меня и вышло их спасти, по крайней мере эти трупы не станут отравлять земли вокруг деревни. Вот только это ещё не конец.

Вэй погрузил их в телегу, которая была и без того завалена трупами и повёз партию на кладбище. Я выволок нового бедолагу, прикончил коротким ударом ножа, создав тем самым входное отверстие для эликсира и залил состав.

Повторить, очистить, положить на живот на север.

Лан помогала и молчала. Её лицо было бледным, но руки не дрожали. Сказывался профессионализм члена Академии, вот только её выдавал взгляд. Она явно переживала каждую смерть, будто я убивал её родственников, а не каких-то немытых крестьян. Никогда бы не подумал, что можно вот так заботиться о незнакомых людях или по крайней мере проявлять такую степень эмоциональной вовлеченности.

— Лан, — сказал я, когда мы закончили с шестым.

— М? — Она подняла голову и внимательно на меня уставилась.

— Ты когда-нибудь слышала о человеке, который бродит в стенах Академии с покрытой головой? Под капюшоном, у него ещё на челюсти красные чешуйки.

— Красные чешуйки? — Повторила Лан и прекрасно понимал почему, — Ты уверен? Может тебе показалось? Потому что, если бы и был такой человек, его бы точно отправили в лазарет. Это ведь какая-то болезнь, так ведь?

Я огорчённо выдохнул.

— Значит не слышала, а жаль.

Лан опустила пузырёк, вытерла лоб и кивнула.

— Не слышала, но в Академии много странных людей, так что неудивительно, что среди них могут быть и такие.

— Что это значит? Могут быть и нелюди?

— То и значит. — Лан закрыла глаза убитому зомби и перевернула его живот. — Есть техники, ритуалы, алхимия в конце концов. Всё это меняет тело, меняет разум. Академия не говорит об этом открыто, так как гомункулы в целом запрещены на территории всей Империи и приравниваются к тёмной культивации, но…

— Но что но? — Спросил я, вытирая руки от мёртвой плоти.

— Но не удивлюсь, если есть и другие таланты, как ты. Просто мы о них ничего не знаем. А почему ты спрашиваешь? Ты говорил с этим человеком? Ты его боишься?

— Его не боюсь, а вот то, что он может представлять… это вызывает у меня опасения. Если приставили следить таких, значит на меня нацелились влиятельные люди. Понять бы ещё, что им от меня надо.

— Знаешь, — горько ухмыльнулась Лан, — иногда мне кажется, что тогда на тракте мне не стоило идти с тобой.

— Уже жалеешь, что повстречала меня? — Я улыбнулся, стараясь скрасить и без того мрачную обстановку.

— Скорее, что познакомила тебя с городом. Город — это как огромная чёрная воронка, в которой пропадают все, кто решается ступить в его стены. И получается, что я от части виновата в том, что тебя посадили в золотую клетку.

— А мне казалось, что тебе нравится город. Тогда на фестивале ты веселилась так, будто тебя подменили.

Лан подняла голову и в уголке её глаз сверкнула слеза. — Тогда было всё по-настоящему, Ян. Благодаря тебе, я смогла забыться ровно на день, стараясь не думать, что пока мы веселились, здесь умирали люди.

— Люди везде постоянно умирают, Лан. Это естественный ход вещей, и если начнёшь об этом задумываться или ещё хуже, искать в этом свою вину, то…

— То что? — Спросила она с надеждой в голосе.

— То ничего хорошего из этого не выйдет.

Я решил, что лучше сказать именно так. Пускай Лан и крепка, но у каждого есть свой предел. По глазам девушки было видно, что она нуждалась именно в утешении, а не в жестокой правде, которая била не хуже молота по наковальне. И кажется у меня вышло. Лан подарила мне тёплую улыбку, благодарно кивнула, а слеза, скопившаяся в уголке её глаза, так и не скатилась по щеке.

Обстановка начала заметно светлеть, а учитывая, что последние тела уже лежали на очистке, видимо с этим процессом мы закончили. Однако не успел я выдохнуть, как со стороны послышались тяжелые шаги… множество шагов.

— Ян, — прошептала она, — Ты…

— Вижу.

Я вытер руку о штанину и поправил меч за спиной.

— Что здесь происходит? — Раздался голос Вэя под скрип возвращающейся телеги.

— Грузите тела и заканчивайте с погребением. Ритуалы оставляю на вас. — сказал я не оборачиваясь.

— Но… — возразила Лан, но я ещё тут же перебил.

— Вэй один не справиться, к тому же, а что если ошибся? Что если кто-нибудь из них восстанет?

Конечно, никто из мертвецов уже не проснётся, это было очевидно, как Лан и Вэю, так и мне. Я просто не стал говорить, что эмоциональная вовлеченность девушки будет только мешать. А намечалось что-то действительно серьёзное.

После того, как скрип телеги удалился по улице прочь, я остался один.

Колодец, находившийся в центре деревни стал объектом внимания тех, кто раньше монотонно занимался делами, повторяя одно и то же действие. Теперь они, всё побросав, приближались к нему, а обычные, пускай и замутнённые глаза разом окрасились в чёрный цвет. Это не было массовым помешательством, скорее реакцией, которая произошла сразу у всех жителей деревни.

— Доброе утро. Доброе утро. Доброе утро. — продолжали бубнить голоса.

Рука инстинктивно потянулась к Обезглавливателю, но тут же остановилась на рукояти. Люди были безобидны, пускай и выглядели со стороны, как ожившие зомби. Я стоял и смотрел, как толпа медленно обтекает колодец.

Люди бубнили, но не кричали. Их чёрные глаза поблёскивали в сумерках, а тела двигались с той жуткой механической слаженностью, которая бывает только у насекомых в муравейнике. Они подходили к каменной кромке колодца, останавливаясь на мгновение, а затем, будто ведомые невидимой силой, нагибались и падали внутрь.

— Это уже что-то новое. — выдохнул я, делая шаг вперёд.

Тело глухо ударилось о стенку колодца, а затем послышался плеск воды. Причём показался он мне каким-то приглушённым и не естественным, словно бедолага упал в лужу, а не утонул в воде. Я подошёл ближе и отодвинул плечом женщину, которая уже собралась нырять следом. Она не сопротивлялась и смотрела на меня пустыми глазами. Даже когда повернул её, и чуть ли не пинком заставил идти в сторону дома, женщина спросила не желаю ли я молока и только после этого, нехотя побрела прочь.

Не успел я развернуться, как двое уже летели вниз. Старик и девушка. Так дело не пойдёт.

Пока новые лемминги не решились на отчаянный прыжок, я рявкнул, и принялся распихивать всех прочь от колодца. Некоторые, видимо сумев сохранить зачатки сознания, непонимающе на меня смотрели, но затем всё же шли домой. Другие же настырно распихивали соседей и ломились к колодцу так, будто к оазису посреди жаркой пустыни.

Через какое-то время я понял, что занимаюсь бессмысленным делом. Источник заразы явно находился внутри, и до тех пор, пока не найду его и не вырву, словно сорняк, люди продолжат умирать.

Я огляделся по сторонам. Вэй и Лан уехали на телеге, а те, что остались у колодца, приковали свои взгляды именно к нему. Довольно опасно вот так активировать Кодекс, но браслет уже какое-то время вибрировал у меня на запястье, пытаясь привлечь к себе внимание.

Город показался на горизонте, когда солнце уже клонилось к закату. Золотисто-багровые лучи скользили по стенам Чёрного Дракона, словно превращая их в древнюю потрескавшуюся кожу исполинского зверя. Выехав из леса, я впервые за несколько дней позволил себе расслабиться. Чувство выполненного долга всё ещё переисполняло меня изнутри, но в целом самое страшное осталось позади.

Лан сидела сзади, обхватив меня за пояс. Её дыхание было тёплым, и я чувствовал, как она украдкой улыбалась, прижимаясь к моей спине.

— Всё действительно кончилось? — Спросила она тихо, словно боялась спугнуть сладкий сон.

— Ага. — Безразлично ответил я, понимая, что на самом деле, всё только начинается и вывел Вьюгу на ровную дорогу. Только смысл говорить об этом девушке? Сначала надо самому разобраться со своими подозрениями.

— Как-то даже не верится. — произнесла Лан и в её голосе послышалась грусть.

— Ты же сама всё видела. Люди пришли в себя, все до единого. Ничего правда не помнят за последний год, ни про убийства, ни про амбар, ни про порчу, но в конечном счёте придут в себя. А что до провала в центр деревни… Ну… Придумают какое-нибудь для себя объяснение. Плевать в общем.

— Придут-ли? — Спросила девушка в и её голосе вновь прозвучала тоска. — Они не помнят, как потеряли родственников, детей. Как сосед убивал их, а теперь улыбается, словно ничего не было.

Я пришпорил Вьюгу.

— А чего ты хочешь? Хочешь, чтобы мы им всё рассказали? Вэй рассказал? Что они фактически гнили заживо, одержимые несуществующим голосом и превращались в ядовитых зомби? — Я сделал паузу, предчувствуя, что не стоит обращаться с Лан, как с той же Сай. — Подумай сама. Кто-нибудь из них точно проболтается об этом в городе и тогда узнает Академия. То, чего ты пыталась избежать последний год случится, и это после всех твоих усилий по спасению этих людей. Так что лучше постарайся об этом забыть, и как только мы зайдём в город, вся эта история должна остаться в тайне.

Может Лан и думала, что всё осталось позади, вот только для меня всё начиналось. Артефакт, вытягивающий духовную энергию из людей и накапливающий её чёрт знает для чего выглядел, как один из тех, что я увидел в Академии. Если это не было совпадением, а в них мне верилось всё меньше, вскоре об уничтожении сосуда узнают люди.

Я всё ещё не был уверен, о том, кто мог стоять за столь бесчеловечным сбором ци, но это должен быть кто-то наверху. Высасывать целый год энергию в сосуд, может позволит себе человек, который достаточно силён и подкован в обращении с ци, а таких на всю Академию было не так уж и много. Пуская я и до конца не понимал всей механики происходящего, то существо, откровенный гомункул, о котором меня предупреждала Лан и само помещение, всё это было похоже на часть ритуала.

Мои подозрение автоматически упали на семерку магистров, среди которых были и мои два мастера. В городе, как и в окрестностях, не происходило ничего без ведома этих людей, а значит они должны быть в курсе. Это так же объяснило бы, почему за целый год никто не почувствовал откровенной аномалии в крохотной деревне, в сутках езды от Чёрного Дракона. Уверен, рано или поздно, кто-нибудь бы заинтересовался процессом и, как минимум, отправился бы его изучать.

Вот только одних моих подозрений будет мало. Нужно вести себя осторожнее и пока притвориться, что ничего не видел.

— Да, — заговорила Лан после длительного молчания, — наверное, ты прав, лучше не стоит будить спящего дракона. А тебе, кстати, удалось выяснить, что это было? Что стало источником этого безумия?

— Какой-то артефакт, — уклончиво ответил я, — Старый, тёмный, кто-то его спрятал под деревней много лет назад. Видимо он вышел из строя и начал сводить с ума местных.

— Кто бы мог подумать, — задумчиво протянула Лан, и мне не понравилась, что она продолжала мыслить в эту сторону, — катакомбы! Под деревней находились древние катакомбы, им, наверное, тысячи лет! Хорошо, что ты рассказал Вэю, он постарается сделать так, чтобы никто из местных не узнал о них и не разнёс слухи дальше.

— Ты ему настолько доверяешь?

Лан поёрзала на спине Вьюги.

— Он не меньше меня понимает, что угроза Академии всё ещё велика. К тому же, он ведь помог нам с очищением и захоронением убитых, разве этого недостаточно?

— Для меня нет, но раз ему доверяешь ты, то этого достаточно для меня.

Девушка закивала.

— Он завалит колодец, тем более там всё равно уже настоящая свалка из трупов, а те остатки воды давно уже отравлены. А раскапывать просевшую вокруг землю никому и в голову не придёт. Скорее, со временем подземные источники сделают своё дело и там появится озеро.

— Насчёт любознательности я бы не стал так говорить. — Произнёс я почти шёпотом, но Лан всё услышала.

— О чём ты?

Город становился всё ближе. Вскоре нам придётся забыть эту тему, по крайней мере до тех пор, пока находимся в его стенах.

— О том, что никому не пришло в голову заглянуть в колодец. Я нашёл там тела, которые уже успели прогнить до костей, а значит первые трупы пошли давно. Ты говорила, что жители весь год как-то существовали, но если вода отравлена, где они её брали? Никому не хватило ума заглянуть внутрь и проверить, почему воды больше нет, а та, что осталась была отравлена?

Лан задумалась.

— В том-то и дело, что никто не жаловался. Люди черпали воду, пили, ходили на ручей, а потом просто умирали. Учитывая, что их тела всё равно покрывались миазмами, а выглядели они как мертвецы, тяжело было заподозрить посреди этого отравление. Быть может часть действительно умирала из-за плохой воды, но они всё равно бы стали жертвой. Будь-то вода или топор.

— Всё равно звучит всё это как-то странно. — задумчиво произнёс, а затем выдохнул. — Ладно, главное, что артефакт теперь уничтожен, а деревня спасена. Так что давай выдохнем и забудем об этом на какое-то время.

Лан прижалась ко мне сильнее и прошептала на ухо:

— Мы можем по пути заскочить к госпоже Ли. Я не против скинуть с себя одежду и смыть дорожную пыль. Закроемся от всего мира, только ты и я, и проспим до самого утра.

— Заманчивое предложение, Лан, вот только мне надо показаться в Академии, да и тебе бы тоже, чтобы не вызывать лишних подозрений. Отметимся, как следует, а потом можно и в койку, только не у Ли, я знаю место намного лучше.

Добрались мы до ипподрома, когда солнце уже почти скрылось за стенами Академии. Длинные тени тянулись по сухой земле, а редкие всадники заканчивали свои тренировки. Я огляделся в поисках Шурика, ведь мальчишка всегда бежал навстречу, размахивая руками, но в этот раз его не было. Я даже специально сбавил ход Вьюги, чтобы дать ему возможность нас заметить, но он так и не появился.

— Странно, — сказал я, спрыгивая на землю.

— Кого-то ищешь? — Спросила Лан, слезая следом и поправляя сбившийся плащ.

— Да мальчишку одного. Слугу своего, Шурика. Он обычно всегда здесь.

— Может он заболел? — Девушка пожала плечами, — или по делам отослали. Не сидеть же ему с утра до ночи и ждать пока ты вернёшься.

— Может быть, — задумчиво ответил я, — Во только это на него не похоже.

Пришлось везти Вьюгу под уздцы самостоятельно. Лан пошла следом, но я заметил, что она не разделяла моей тревоги. Для неё пропавший слуга был просто пропавшим слугой. Не более того. Конюшня встретила меня тишиной. Причём обычно при появлении Вьюги, соседние скакуны начинали завистливо ржать, но вокруг было слишком тихо.

Я замер на пороге, вглядываясь в полумрак конюшни, как вдруг ощутил знакомый запах. Сладковато-приторный с металлическими нотками, который угадывался сразу. Это был запах крови.

— Лан, — сказал я, не оборачиваясь. — Жди здесь.

— Что случилось? — Спросила она, оглядываясь по сторонам.

— Просто жди!

Я передал ей поводья и шагнул внутрь.

В стойле Вьюги было чисто, как положено. Свежая солома, полное ведро воды и яблоки в кормушке. Шурик приходил сюда сегодня и убирался, это было видно. Значит случилось что-то после… вот только где он сам?

Прошёлся дальше, к маленькой подсобке, где обычно спал мальчик и заметил, что дверь была приоткрыта, а из щели сочился этот самый запах сладковатой вони. В глубине подсознания мне прекрасно было известно, что увижу внутри, вот только я до последнего молил всех существующих богов, что это окажется не так.

Боги не ответили.

Я толкнул дверь и увидел тело Шурика, лежавшего на боку, поджав колени к груди. Маленькое, худенькое, в разорванной одежде, его руки были вывернуты под неестественным углом, будто кто-то их насильно ломал. Раздробленные пальцы, из которых ежом торчали кости превратились в кровавую кашу, а из-под ногтей сочилась запёкшаяся кровь.

— Чёрт, Шурик… — Прошептал с горечью в горле и опустился на корточки.

Лицо мальчика было неузнаваемо. Опухшее, синее, с глубокими рассечёнными ранами на лбу, щеках и подбородке. Кто бы это не совершил, явно стремился, чтобы к концу работы всё выглядело максимально жестоко. Глаза закрыты, но не потому, что Шурик перед смертью зажмурился, просто его веки настолько опухли, что мальчик не смог бы их открыть, даже если бы был жив.

Я повернул его голову и изо рта, разбитого в кровь, вывалился чёрный и распухший язык.

Шурик умер не сразу. На его теле было множество побоев, причём как от палок, так и от ножей. На одежде даже остались пыльные следы чьих-то сандалей, которые носили все неофиты. Мальчика забивали толпой, втроем, как минимум и это было заметно даже невооруженным взглядом.

По позе Шурика я понял, что он даже не пытался отбиться. Мальчик, скорее всего, до последнего не понимал, чем смог разозлить юных господ, и чем заслужил такое наказание. От одной мысли, что пока его пытались убить, запинывая ногами и забивая палками, Шурик плакал и просил объяснить в чём его вина, заставляло мою кровь бурлить от ярости.

Как паршиво всё вышло. Я медленно выдохнул, решив, что время для святой ярости наступит чуть позже и внимательно осмотрел тело. Прежде чем сделать то, что надо было сделать ещё несколько дней назад мне нужны чёткие доказательства. Нужно знать наверняка, что Фу Хай или Чжан Ху приложили руку к убийству Шурика, и лишь затем устроить им встречу с богами.

Одежда мальчика была разорвана, но не разделана, так что это была не попытка ограбления. Кто-то хватал его за ворот, за грудь и видимо за пояс, а затем таскал по земле. На шее глубокие царапины и следы ногтей. Может он всё же пытался отбиваться?

Рядом с телом валялись осколки глиняного кувшина на одном из которых были видны инициалы, выцарапанные детской рукой. Так как Шурик писать не мог, он просто изобразил цифру шесть и пририсовал к ней закорючку, похожу на иероглиф Шу. Он всегда таскал его с собой, вместе с полотенцем и теперь он был разбит, но разбит не случайно.

Поднялся и в голове сразу всплыли лица рыжего Фу Хая и квадратного Чжан Ху. Последний урод скорее всего стоял в сторонке и смотрел, будучи полноценным практиком. А Шурика видимо избивал Фу Хай и его свита из двух таких же дегенератов. Детоубийцы, мать их!

— Ян? — Раздался голос Лан за дверью, — Что там?

Я не стал ей отвечать и вместо этого долго смотрел на изуродованное тело мальчика.

— Прости, Шурик, я должен был тебя оберегать. — Произнёс ровным голосом, стараясь не позволять грусти захватить моё сердце. — Но я обещаю, что те, кто это сделал умрут сегодня же.

Тело мальчика оказалось таким лёгким, словно я нёс на руках чучело набитое пухом. Вот только это был настоящий человек… человек, у которого не было ни семьи, ни друзей, а самым близким был только я.

— Кто это? — С ужасом спросила Лан, увидев мёртвое тело ребёнка.

— Шурик. Его убил Чжан Ху и Фу Хай.

Лан побледнела.

— Боги, так он же совсем маленький! Ты уверен, что это сделали именно они?

Вьюга мотнул головой и низко прорычал, словно мог чувствовать то, что растекалось горячий потоком у меня в груди.

— Это уже не имеет значения. — Произнёс я, укладывая тело мальчика на спину зверя. — Сделаешь для меня кое-что?

Девушка подошла и положила ладонь мне на плечо.

— Что угодно, Ян, и ты это знаешь.

— Вывези на Вьюге его тело за город, в чащу, что на юго-западе, где три сосны стоят, словно обнявшись и жди меня там.

— Хочешь его там похоронить? — Согласно кивнула Лан, забираясь на спину янлона. — Хорошее место, но… Ян, ты точно…

Я не дал ей ответить. Вместо этого подошёл, потеребил Вьюгу за чешуйчатую морду и прошептал:

— Он заботился о тебе каждый день, теперь позаботься и ты о нём. Мчись аккуратно.

Вьюга заревел и встав на задние ноги сорвался с места, унося обеспокоенную Лан и окровавленное тело Шурика. Я какое-то время проводил их взглядом, пытаясь искусственно ограничить нарастающую злость, а затем резко дёрнул за рычаг и позволил дамбе прорваться. Сегодня не буду себя сдерживать и думать о последствиях. Сегодня все они умрут.

Комната, где жили неофиты, находилась в восточном крыле общежития. Десять двуспальных коек стояли в два ряда, застеленные казёнными серыми одеялами. Я сразу почувствовал резкий запах пота и дешевого табака, который смешивался с парами алкоголя, а судя по воплям, неофиты что-то праздновали. Кажется, догадываюсь что…

Я толкнул дверь и шум внезапно стих.

Двадцать пар глаз уставились на меня. Некоторые сидели на кроватях, другие же стояли или по крайней мере пытались. Нашлась даже парочка смельчаков, которая тут же взялась за оружие, но резко передумала, заметив Обезглавливатель у меня за спиной.

— Все, кроме Фу Хая и его двух уродов, пошли вон! — Рявкнул на всю комнату, скорчившись в злобном оскале.

Неофиты переглянулись, словно просили разрешения у друг друга, и часть всё же послушалась и выбежала. Когда они проходили мимо меня, то старались огибать, будто электрический столб, опасаясь встретится взглядами. Я сделал несколько шагов, внимательно осматривая помещение, как вдруг раздался знакомый голос:

— А, ученик магистра Чэна, — Сказал Фу Хай, выходя из толпы, — Какими судьбами?

Я подошёл и остановился в трёх шагах.

— Ты знаешь, зачем я пришёл, ублюдок. — ответил, едва сдерживая ярость в голосе.

— Догадываюсь, — он усмехнулся и поднял руки.

Его кулаки были разбиты, костяшки сбиты, а пальцы распухли. Под ногтями у него всё ещё находилась подсохшая кровь, словно ублюдок гордился тем, что сделал ранее.

— А ты вообще, как думал это всё закончится? — Вдруг продолжил Фу Хай, не испытывая ни капли страха, — Думал, что тебе всё позволено? Что бы не натворил, твой мастер тебя защитит и не позволит тебе навредить? Это так… как и твоей мелкой сучке. Вот только у каждого поступка бывают последствия, упырь. Ты нагрубил старшему брату и прилюдно отделал меня на тренировке. Вот твоя крыса и плохо кончила. Кричала, верещала, плакала и всё звала тебя. «Господин, господин, помогите!»

Он передразнил детский голос, закатывая глаза.

— А ты так и не пришёл. Где же ты был, Талант? Спасал мир или трахал свою бабу, м? — Улыбка на лице Фу Хая стала шире, и он сорвал с пояса деревянный значок, — Видишь это? Это знак секты Каменного кулака. Я теперь неофит Академии и ученик секты Каменного кулака. Старший брат пообещал, что я им стану, если убью твою крысу, так что теперь ты меня даже пальцем не тронешь. Если умрёт член секты Каменного кулака, даже твой мастер не сможет…

Разговоры на этом были закончены. Смысла не видел слушать этого урода. Я схватил ублюдка за грудки и разбил лбом ему нос. Хруст кости показался мне музыкой, а брызнувшая из носа горячая кровь, приятно согревала лицо.

— Ты… ты с ума сошёл! Что я тебе только что сказал? Ты не имеешь права меня трогать… Тебя накажут!

Удерживая одной рукой, я саданул кулаком сначала в челюсть, а затем зарядил в глаз. Фу Хай захрипел, а его руки беспомощно царапали мою грудь.

— Помогите! — Закричал он оставшимся прихвостням, — Чего стоите?

Парень со шрамом на щеке бросился первым. Нож в руке блеснул тусклым светом, и я заметил его раньше, чем он смог ударить. Перехватил его запястье, вывернул и вонзил лезвием в собственное же плечо нападавшего. Он взвыл, попытался отшатнуться, но я ему не позволил. Пока Фу Хай летел в сторону, развернул ублюдка к себе, прижал к стене и резким движением сломал тому руку в локте. Кость хрустнула, а сам парень заорал так, будто я ему кишки через глотку вытаскивал.

Парень заорал так, словно я не просто кость ему сломал, а вырвал руку целиком и теперь засовывал её ему же в глотку. Его захлёбывающий крик на мгновение перекрыл весь остальной шум.

— А-а-а! — продолжал вопить парень со шрамом, баюкая сломанную руку и пытаясь отползти к стене, — Ты псих! Ты чокнутый ублюдок! В Академии запрещено убивать неофитов!

— А слуг значит можно? Правильно, это же низшее сословие. Бабы ещё нарожают.

Отвечать ему я не стал. Вместо этого схватил его за ворот ханьфу, рывком поднял на ноги, в который раз удивляясь тому, как легко мне это даётся, и швырнул в его же товарища. Они столкнулись, покатились по полу, сшибая табуретки и опрокидывая стоявшие у коек сундуки с личными вещами. И я не дал им подняться. Сделал два шага, оказался рядом и просто пнул. Сначала одного, потом другого. Только вот пинал я в голову и пережить они это не смогли. Удар профессионального футболиста на Земле разгоняет меч до скорости в пару сотен километров в час, а я сейчас по голым характеристикам тела далеко ушёл за то, что можно назвать человеком. Так и позвонки у двух недопрактиков не выдержали, и они моментально отдали местным богам души.

— Следующий, — перевёл я взгляд на Фу Хая.

Рыжий уже не выглядел таким самоуверенным. Его лицо, ещё секунду назад искажённое презрительной усмешкой, теперь было белым как мел. Он попятился, споткнулся о лежащее на полу тело и шлёпнулся на задницу, выставив перед собой свой дурацкий деревянный значок, словно он мог меня остановить. В голове промелькнуло воспоминание о дурацком анекдоте, где так же значком пытались остановить быка, но оно прошло фоном, никак не повлияв на моё решение. Фу Хай умрёт.

— Т-ты не посмеешь! — заикаясь, выкрикнул он, — Это знак секты Каменного кулака! Мой старший брат Чжан Ху не оставит это так…! Он тебя…

Я не дал ему договорить. Одним прыжком сократил расстояние и ударил ногой по его вытянутой руке, выбивая значок. Деревяшка отлетела в сторону, ударилась о стену и с треском раскололась надвое. Фу Хай взвыл, схватившись за сломанную кисть, а я уже нагнулся, схватил его за шиворот и рывком поставил на ноги.

— Шурик, — произнёс я, едва сдерживая клокочущую в груди ярость, — Это же ребёнок и он никогда никого не обидел, а вы забили его до смерти. За что? За честный проигрыш?

— Я не хотел! — жалобно залепетал Фу Хай, — Это всё Чжан Ху! Это он приказал! Он сказал, что так надо, что мы должны проучить тебя, а я не хотел его убивать, клянусь! Он сам виноват! Слишком громко кричал пока мы его били, и мы просто хотели, чтобы он заткнулся!

— Заткнулся, — эхом повторил я, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно ломается, и всё заволакивает тьмой. — Значит, вы просто хотели, чтобы он заткнулся? Как же этот мир болен.

Я ударил его в живот, кулак вошёл в солнечное сплетение, и я почувствовал, как под костяшками пальцев податливо хрустнули его рёбра. Фу Хай сложился пополам, из его рта вырвался сдавленный, булькающий хрип, вылетел сгусток крови, и он начал заваливаться вперёд. Я не дал ему упасть. Схватил за волосы, дёрнул голову вверх и начал бить в челюсть, вколачивая один удар за другим. Его зубы, разлетались в стороны, лицо превратилось в кровавую маску.

Он только жалобно хрипел, не в силах произнести не слова и я не стал затягивать. Мне нужно было найти ещё кое-кого.

— Это, — я развернул его, прижал спиной к своей груди, одной рукой зафиксировав голову, а второй взявшись за подбородок, — результат твоих же собственных действий. Впрочем, ты слишком туп, чтобы это осознать.

Хруст шейных позвонков ознаменовал конец и тело Фу Хая, только что дёргавшееся в моих руках, обмякло, став безвольной куклой с вывернутой под неестественным углом головой. Я отпустил его, он рухнул на пол.

Надо было сделать это ещё тогда на тренировке, прикончив урода и плевать на мастера Ши и на последствия. Ведь тогда Шурик был бы жив.

Я тяжело дышал, глядя на дело своих рук. В ушах стучала кровь, бешено колотилось сердце, но внутри, в груди, вместо ожидаемого удовлетворения, лишь продолжала разрастаться колючая волна ярости. Мне этого было слишком мало. Главный виновник, тот, кто отдал приказ, и кто стоял за их спинами, всё ещё был жив.

Чжан Ху.

И словно услышав мои мысли, дверь в комнату распахнулась.

Он стоял на пороге. Квадратная челюсть, масляные волосы, зачёсанные назад, надменный взгляд маленьких, глубоко посаженных глаз. Одет он был, как всегда, с иголочки: дорогой чёрный шёлк с вышитыми золотом драконами, на поясе меч в богатых ножнах, а за его спиной маячили двое телохранителей, что были с ним на рынке в первый день нашей встречи, когда я увёл у него из-под носа редкий ресурс. Чёрт его знает, зачем он сюда шёл. Возможно, меня кто-то увидел, идущего к общежитию, и поспешил доложить, и он хотел взглянуть на моё убитое горем лицо. Только просчитался и увидел совсем другое. Он увидел меня, стоящего посреди комнаты, залитого кровью с головы до ног, окружённого трупами. Его взгляд скользнул по изуродованному телу Фу Хая, по луже крови, растекающейся по полу, и в его глазах, таких надменных и самодовольных всего мгновение назад, мелькнул страх.

— Ты… — выдохнул он, делая шаг назад.

Я повернулся к нему всем корпусом, и он увидел моё лицо. Я не знаю, что именно он там прочёл, но этого оказалось достаточно, чтобы он, забыв о своей гордости и телохранителях за спиной, развернулся и бросился бежать.

— Держите его! — завизжал он, отталкивая своих же охранников мне навстречу.

Они выхватили оружие, но я даже не замедлил шага. Ушёл в сторону, пропуская клинки мимо, и нанёс два резких удар ребром ладони в горло сначала одному, а затем и второму. Влажно хрустнуло, и охранники, выронив мечи, схватились за шею и начали заваливаться набок. И зачем Чжан Ху была нужна охрана из числа обычных людей? Впрочем плевать.

Сам Чжан Ху был уже в конце коридора. Он бежал, стремясь спасти свою никчёмную жизнь и сшибая на ходу попавшихся под ноги учеников, зовя на помощь и его крики эхом разносились по всему общежитию. Но я был быстрее. Намного быстрее.

Я рванул за ним, и мир вокруг смазался. Расстояние между нами сокращалось с каждым ударом сердца. Десять шагов. Пять. Один. Я настиг его у самой лестницы, когда он уже начал спускаться, и схватил за плечо.

— Попался, ублюдок.

Он взвизгнул, попытался вырваться, дёрнулся всем телом, и его дорогой шёлковый халат с треском разорвался в том месте, где я его держал. Чжан Ху, потеряв равновесие, кубарем покатился по каменным ступеням и растянулся на площадке между этажами. Его меч, выпавший из ножен при падении, со звоном отлетел в сторону. Он попытался вскочить, но я уже был рядом. Я навалился на него сверху, придавив коленом грудь, и он захрипел, беспомощно царапая мои руки.

— Послушай! — закричал он, брызгая слюной, — Послушай, я заплачу! У меня есть деньги! Много денег! Золото! Духовные камни! Ресурсы! Я же помню что тебе нужны были ресурсы тогда на рынке? Всё, что захочешь! Только не убивай! Мой дядя…

— Твой дядя, — перебил я его, — твой дядя отказался от твоего брата, и думаешь ему есть дело до тебя? Впрочем, мне плевать и на твоего дядю. Если он будет настолько туп, что захочет мести, то рано или поздно, я доберусь и до него.

И я начал его бить.

Я превращал его лицо в кровавую кашу, и с каждым ударом перед моими глазами вставало изуродованное тело Шурика. Его раздробленные пальцы, его опухшие, закрытые веки, чёрный, распухший язык, и кровоподтёки. Ребёнок. Это был ребёнок. А это жирное, самодовольное ничтожество, убило его просто потому, что не могло добраться до меня. Просто чтобы досадить.

Чжан Ху уже не кричал, только хрипел и булькал, захлёбываясь собственной кровью. Его лицо превратилось в бесформенное месиво из осколков костей и разорванной плоти, но я не останавливался и бил его, пока тело подо мной не перестало дёргаться.

Я сидел на верхней ступеньке лестницы, прислонившись спиной к холодной каменной стене, и смотрел на то, что осталось от Чжан Ху.

Искалеченное тело в разорванном шёлковом одеянии лежало в паре шагов от меня. От головы осталась лишь кровавая каша из осколков черепа, выбитых зубов и мозгов, что было прямым свидетельством моей силы. Кровь тёмной лужей всё ещё растекалась по каменным ступенькам, постепенно подбираясь к моим сапогам.

Странно… Ведь он, по сути, должен был быть равен мне по силе, а оказался слабаком, даже не попытавшемся оказать сопротивление. Хотя как равного я его ощущал на рынке, а с той поры прорвался на пару ступеней, оставив его позади. Вот поэтому, наверное, так легко и справился.

Убийство Чжан Ху должно было принести мне удовольствие, успокоение, хоть что-нибудь. Вместо этого ощущал гнетущую и раздирающую изнутри пустоты, избавиться от которой был в не силах. Я смотрел на тело ублюдка и видел в нём Шурика. Маленького мальчика, который не заслужил быть растерзанным и забитым палками, как бездомный бешенный пёс.

Когда-то, ещё в деревне травников, будучи охваченный безумием тёмного культиватора, я спокойно калечил и убивал людей, видя в них только препятствие к достижению поставленный целей. Вот только, как бы это наивно не прозвучало, тогда у меня было оправдание, а здесь… восьмилетнего мальчишку забили за то, что он прислуживал мне.

От одной мысли мне становилось настолько паршиво, что к горлу подкатывал тошнотворный ком. Я сплюнул слюну, смешанную с попавшей в рот кровью и прислонил затылок к холодной стене. Мои руки всё ещё дрожали, но не от страха, а от бурлящей внутри ярости. Убить Фу Хая, его приспешников и сразу Чжан Ху изначально было моим планом, но что-то пошло не так.

Где-то в середине процесса мщения, ощутил, что моя ярость неутолима. Одного раза для убийц Шурика было явно недостаточно… или недостаточно для меня? Если бы у меня появилась возможность убить их заново, я бы так и поступил, но где стоит провести черту? Сколько раз им бы пришлось умереть, прежде, чем смерть Шурика перестанет терзать мою душу.

Чёрт… мальчик умер, а я думаю лишь о том, как облегчить собственную ношу вины.

Нет. Шурик был хорошим пареньком и как минимум заслужил, чтобы о нём помнили и скорбели, а не пытались забыть, как страшный сон. Я закрыл глаза, медленно выдохнул и маленькое тельце вновь предстало перед глазами. Внезапно в голове стало пусто. Ни мыслей, ни сожалений, ни торжества, лишь обычная усталость с дороги, и давящая тьмой атмосфера свежего убийства.

— Сюда, сюда! Я видел, как они побежали сюда!

Коридор заполнялся людьми. На звуки драки сбегались неофиты в серых ханфу, мастера, как практики, а так и теории и даже маленькие слуги с факелами, освещая путь старшим. Они бежали, толкались, кричали команды, а затем увидев меня, все резко замолчали.

— Боги… — Прошептал кто-то, закрывая нос ладонью и едва сдерживая рвотный порыв.

— Кажется я сейчас… — промычал другой и выблевал содержимое желудка на каменный пол Академии.

— Чжан Ху! Это Чжан Ху из секты Каменного кулака! — Закричал учитель, указывая на труп.

— Он… он что… мёртв?

— Смотрите! Разве это не Талант мастера Чэна? Он весь в крови! Талант убил Чжан Ху!

Я медленно поднял голову.

Людей набралось человек сорок, не меньше. Они стояли в коридоре, прижавшись к стенам и с ужасом смотрели на меня. Некоторые правда пытались выглядывать из-за спин и плеч старших товарищей, скорее с любопытством, нежели отвращением. Однако никто из них не решался подойти ближе. Даже мастера Академии, оба в чёрных ханфу с гербом по всю спину, замерли на месте, сжимая в руках наточенные мечи.

«Он убил его голыми руками… посмотрите на его руки… вот это силища… он псих… он чудовище… забить вот так… настоящий талант… настоящий урод!»

Шёпот смешивался в настоящую какофонию звуков. Кто-то откровенно меня боялся, называя всевозможными проклятьями, другие же в первую очередь оценивали мою физическую силу и мощь неофита-практика. Вот только я их не слушал. Их голоса сливались в белый шум и превращались в обычное гудение, до которого мне не было дела.

Обсуждение происходящего длилось какое-то время, пока из толпы, пробиваясь и расталкивая всех локтями не вышла Сай.

— Ян. — прошептала она, закрывая лицо руками. — Что… что здесь произошло?

Только её здесь не хватало. Я видел, как по щекам девушки гроздями стекали слёзы, а покрасневшие глаза смотрели на моё залитое кровью лицо. У меня не было не только сил, но и малейшего желания успокаивать её от накатывающей истерики, но Сай не уходила. Вместо этого она медленно перевела взгляд на труп Чжан Ху и выдохнула.

И кажется… она не боялась.

Большинство неофитов разбежалась по комнатам блевать, а Сай стояла и со стойко впитывала в себя происходящее. Вот только слёзы… слёзы она не могла сдержать, но только не по убитому Чжан Ху, а от осознания, что я натворил.

— Стражу! Зовите стражу!

— В темницу его! Заключить под стражу убийцу!

Вдруг вперёд вышел один из мастеров Академии, всё ещё сжимая меч. Я узнал его из класса по медитации. Ещё тогда он показался мне вполне своевольным мужиком, вполне свободно трактуя правила всей структуры.

— Всем разойтись по комнатам и готовится к завтрашним классам. — Выкрикнул он громко, — это дело не касается неофитов. Ну что встали! Вон все! — Рявкнул мастер, когда обескураженные ученики смотрели на него словно тот, выражался на непонятном языке.

Мужчина дождался, пока люди покинут коридор, и мы не останемся вчетвером: Я, Сай, он и труп Чжан Ху.

— Это тебе не сойдёт с рук. Ты временно отстранён от занятий — Зло прошипел он, не скрывая отвращения к убийце. — Я запрещаю тебе покидать город, а что касается наказания… это будут решать магистры. Они всё равно вмешаются и будут знать о случившемся, а до тех пор… — он сделал длинную паузу, осматривая изуродованное тело Чжан Ху. — приведи себя в порядок и старайся не попадаться никому на глаза. И да, если планируешь сбежать, то тебя всё равно найдут мастер Чэн и мастер Ши, скорее всего, чтобы убить саморучно.

С этими словами мужчина удалился, и мы остались наедине.

— Сай, — сказал я голосом, чуждым даже для меня самого, — Давай не будем… лучше уходи.

— Не уйду! — ответила девушка, вытирая слёзы и заставляя их перестать течь, — зачем ты убил его?

Я посмотрел на свои руки, на которых уже подсыхала кровь и ответил:

— Потому что он заслужил. Они убили Шурика.

— Что? — Возмущенно прокричала Сай, — Шурик мёртв? Ты уверен в этом?

— Чжан Ху, Фу Хай и ещё два ублюдка забили мальчика, как бешенного пса палками и располосовали ножами. Я с трудом узнал его.

Сай замерла.

— Значит… о, боги… они убили Шурика? Но он ведь всё ещё ребёнок… как… ну то есть… — она покачала головой из стороны в сторону. — Нет, я понимаю, что в иерархии Академии, Шурик был всего лишь слугой неофита. Самая низшая ступень и по правилам… ну, по правилам, он не считался даже…

Я резко поднял голову и впервые посмотрел на Сай так, что девушка отринула.

— Он был всего лишь мальчиком. — Зло прохрипел, заставляя её покрыться мурашками.

— Прости, прости… — резко затараторила Сай, — Я не это хотела сказать, да… мальчиком, но… одно дело убить слугу, другое неофита Академии и члена секты. Я это к тому, что мы будем делать дальше?

— Мы? — Тут уже удивился я.

— Конечно мы! Ты же не думаешь, что я тебя брошу в такой момент? Ты и я, можно попросить ещё помощи Лан. Мы обязаны что-нибудь придумать, на случай, когда вернётся мастер Чэн.

— Мастер Чэн. — произнёс это имя и ощутил, как на кончике языка запахло гнилью.

— Именно! Мастер Чэн! Ты ведь понимаешь, что он единственный, кто сможет тебя защитить?

— Нет. — Я ухмыльнулся, посмотрев на труп Чжан Ху, — Может убивать меня и не станут, но свободы мне больше не видать. Золотая клетка только что стала ещё теснее, и боюсь, в ней осталось место лишь для одного.

Сай не тронут, в этом я был уверен на все сто процентов. Если насчёт бедного Шурика, девушка была права и он, фактически не считался человеком, то вон она сама всё ещё являлась ученицей мастер Чэна. Я видел откровенный страх в глазах учителей, но боялись они не меня.

Загадочные магистры, двое из которые называли меня своим учеником, обладали настолько невероятной силой и могуществом, что их опасались даже сильные практики. Я боялся представить, сколькими из них магистры были готовы пожертвовать, ради меня, или скорее моего таланта.

Всего за один день я отыскал для Чэна растение четвертого ранга, на что тот осыпал меня целым градом из регалий. Подумать только, какие планы строили оба и на что были готовы пойти ради их достижения. Мой талант был единственной причиной, почему всё ещё был жив. А Чжан Ху и тем более Фу Хай? Одного Чжана уже растерзал духовный волк. Придётся, конечно, объясняться с сектой Каменного кулака, но в целом не всё так уж и плохо.

И тут я, конечно, ошибался.

Убийство, особенно для Ши, будет показателем моей силы и достоинством быть его учеником. Однако на самом деле, главная проблема заключается в том, что я ослушался, повел себя своевольно, вместо того, чтобы сидеть и развиваться, как культиватор. Более того, обнаруженная тайна Академии в виде кувшинов собиравших тёмную ци, подорвала моё доверие к мастерам. Если раньше я и сомневался, то теперь был уверен наверняка, что такая операция не могла пройти мимо магистров.

Получается, как только всё началось налаживаться, я вновь окунулся в кучу дерьма, из которой в этот раз могу и не вылезти. Речь шла об организации, которая единовластно держала в устах все три секты провинции и фактически заменяла собой городскую управу. Выступить против них означало подписать себе смертный приговор, а учитывая, что моя клетка стала теснее, выбора у меня нет.

С этой мыслью я добрался до дома госпожи Ли и выдохнул, узнав, что она отправилась за покупками. Она несомненно узнает о произошедшем, но по крайней мере, у меня будет минутка спокойствия.

Приказал служанкам нагреть воды, смыть с меня кровь, пот и дорожную пыль, а также выстирать одежду. Они пытались меня накормить, но от еды я отказался и побрёл в комнату, где меня ждал сюрприз.

На подушке, будто подарок, лежал одинокий конверт с расплывшейся красной восковой печатью. Первым делом я посмотрел по сторонам и убедился, что в тёмном углу или шкафу меня не дожидался убийца секты. Какой-нибудь очередной троюродный брат Чжан Ху, который внезапно воспылал чувством мести за родственника.

Я открыл конверт не сразу, пытаясь понять, кто его мог оставить и главное с какой целью, но подойдя поближе, увидел знакомую печать. Секта Парящего меча. Та самая, к которой ранее принадлежал ублюдок Сумо.

Паранойя накрывало меня волной. Я инстинктивно схватился за Обезглавливатель и приготовился отбивать нападение. Момент был самый, что ни на есть, подходящий для торжественного выхода какого-нибудь практика, которого пустили по моему следу.

Меня нашли? Хотя, чему я удивляюсь⁈ Как только меня заметил Чэн, слухи о неизвестном таланте быстро распространились по городу, так что это вопрос времени. Откуда нападут? Из окна? Из двери? Проломят или сравняют с землей весь дом? Я крутился по сторонам, сжимая в руках Обезглавливатель, и тщательно сканировал ци. Удивительно, но атаки не последовало.

Значит послание…

Я развернул конверт и обнаружил внутри одинокий лист бумаги, на котором был написал адрес в районе трактиров и короткое послание: «Я знаю кто ты. Если хочешь найти выход из Академии — приходи один.»

Район встретил меня запахом жареного мяса и кислого рисового вина. Зачем я пошёл туда, где меня явно ждала ловушка, признаться, сам не знал. С другой стороны, если бы секта хотела меня убить, то она бы это сделала. Несмотря на весь мой талант и прорыв за последние несколько дней, благодаря пилюлям, одного опытного мастера хватило бы для моего убийства. Быть может просто искал способ выбраться из моей клетки или любопытство взяло верх. В любом случае, это лучше, чем сидеть в комнате у госпожи Ли и дожидаться возвращение Чэна.

Узкие улочки петляли между домами, на вторых этажах которых горели масляные фонари. Из открытых окон то и дело доносились пьяные вопли, весёлые песни и хриплый смех. Это было бы идеальное место для того, чтобы потеряться в огромном городе, но вместо этого я выбрал всем известный дом госпожи Ли и членство неофита в Академии. Или это выбрали за меня.

Грань между собственным осознанным поступком и сходством обстоятельств постепенно размывалась. Мне всё тяжелее было понимать, где останавливается одна и начинается следующая. Может именно поэтому я отказывался пускать всё на самотёк и рассчитывать на благосклонность Чэна или Ши.

Улицы были одинаковы. Я шёл медленно, стараясь не привлекать внимания, натянув серую накидку, капюшон которой надвинул низко на голову. Под ней было достаточно места, чтобы спрятать Обезглавливатель, но опытный практик всё равно почувствует его присутствие. Однако идти в пасть зверя без оружия, всё же позволить себе не мог.

Адрес, указанный в письме, привёл меня в тупик. Узкий, заваленный ящиками и пустыми бочками с единственной дверью в самом конце. Над ней не было ни вывески, ни фонаря, а само здание выглядело заброшенным уже несколько лет.

Я подошёл к двери и прислушался.

— Открыто, — раздался спокойный, низкий голос.

Ну открыто, так открыто. Я толкнул дверь и зашёл внутрь. Комната оказалась небольшой, но уютной. В дальнем конце горел камин, на стенах висели старые картины, а в центре стоял низкий столик со свежезаваренным чаем.

За ним уже сидел мужчина, которого я узнал сразу, но постарался сделать вид, что вижу впервые.

Это были мастер Шу. Главный ученик главы секты деревни травников, которого видел его в первый день в лапшичной, когда он поразил меня способностью перемещаться на мече. Высокий, поджарый, с короткой бородкой и глубоко посаженными светлыми глазами. На нём был простой тёмно-синий ханфу, без знаков отличия секты, но одного его присутствия хватало, чтобы ощутить исходящую от него мощь.

— Садись, — сказал Шу, жестом приглашая меня на подушку напротив.

— Вот, мастер, прошу. — Раздался голос паренька, которая я приметил не сразу.

Маленький, возраста Шурика, он вышел из тени, поднося небольшой чайничек из носика которого тянулась тонкая дымка кипятка.

Шен! Это был мелкий Шен из бывшей свиты Сумо. Малолетний предатель, пострадавший от своей же безвольности, когда у него был шанс. Он назвал Шу своим мастером? Мне не послышалось? Он же ушёл с Сумо? После его смерти нашёл нового человека, которому начал прислуживать? Но тогда почему мастер?

Мысли путались у меня в голове, словно клубки змей, и я не мог их собрать воедино. Мальчик тем временем поставил чайник на столик, чем вызвал у мужчины ядовитую улыбку, и кивнул в мою сторону.

— Познакомься. Это твой будущий слуга, если он, конечно, согласится.

Он обернулся, осмотрел меня с ног до головы и коротко поклонился. По взгляду было видно, что он не признал во мне того парня с Деревни Травников, что объяснимо моим изменением внешности после одержимости. Пускай и прошло от силы месяц с нашей последней встречи, за это время я повзрослел на пару лет, подрос и считался уже мужчиной, а не пареньком.

— Да, мастер, — произнёс Шен, облачённый в ханфу секты, — Как прикажете, мастер.

Слугой? Слугой Шена? Это ещё что за новости? Впрочем, сдерживаться я не собирался, слишком уж много случилось за последнее время и у меня накипело.

— Ты позвал меня за тем, чтобы прилюдно унизить? — Спросил я, отказываясь присаживаться, — Это можно было сделать и в письме. К тому же, мой ответ тебе уже известен изначально. Так что пошёл на хер!

Шу улыбнулся.

— До оскорблений мы ещё успеем дойти, но может сначала послушаешь, что я хочу предложить? Обещаю, тебе понравится… Талант.

Талант? Я приготовился услышать в свой адрес обвинения в тёмной культивации и убийстве членов его секты, а его больше интересовали мои способности. Может ли быть так, что он попросту меня не узнал, а отсутствие исходящей от меня тёмной ци были тому подтверждением⁈

— Пожалуйста, присаживайтесь. — Заговорил со мной Шен, наливая чай в чашку. — Мой мастер проделал такой длинный путь и желает лишь побеседовать.

Я демонстративно одёрнул плащ, обнажая Обезглавливатель, и положив его на колени, устроился напротив. Шу этот жест повеселил, но возражать против небольшой демонстрации оружия он не стал.

— Ты веришь в судьбу? — Начал он, делая глоток чая, — Веришь, что наши жизни высечены на скрижалях третьего круга великого Сы Мина? Повелителя судеб, выписывающего их на священных горах Кунлуна?

— Нет, — коротко ответил и продолжил слушать.

Шу ухмыльнулся.

— А зря… Я проделал такой длинный путь, охотясь за тёмным культиватором, который жил в моей деревне. Удивительно, но до последнего момента был уверен, что им будешь именно ты. Внезапно появившийся в городе Чёрного Дракона неофит, ставший учеником сразу двух магистров Академии. Найти себе более сильного покровителя в этой провинции невозможно. Однако теперь, когда вижу перед тебя перед собой и ощущаю отсутствие тёмной ци, я разочарован и счастлив одновременно.

— Чаю, мастер? — Прошептал мелкий Шен, подливая напиток мужчине.

— Тогда я одновременно сочувствую и рад за тебя. — Ответил безразличным голосом.

— Тёмную ци скрыть невозможно. — продолжил он после глотка чая, — Её можно временно пересадить в другой сосуд, но скрыть полностью? Для этого нужно быть мастером высокого уровня, коим ты явно не являешься… зато у тебя есть то, что меня интересует. Поэтому хочу сделать тебе предложение. Мой маленький Шен, — мужчина улыбнулся и погладил мальчика по голове, как родного сына, — растущий талант. Он его только начал раскрывать, но под моим руководством достигнет вершин культивации быстрее, чем на это способен любой другой человек. Он обретёт такое величие, которое сотрясёт Небеса.

Шен, ощущая на себе ладонь мастера, по-детски улыбнулся и захихикал, будто его щекотали. Выглядело это всё как-то странно, но больше всего меня удивили слова Шу. Мелкий Шен был талантом? Как он смог в нём это разглядеть? Что-то не припомню, чтобы мальчик вообще показывал способности к культивации, однако стал бы Шу врать? В чём смысл?

— Мастер преувеличивает мои способности, — заговорил Шен, — но я очень стараюсь.

Вдруг взгляд мужчины резко изменился, и он пронзил ученика недовольным взором, заставив его отступить и молча опустить голову.

— Давай будем говорить на чистоту. — Наконец перешёл к сути он, — Чэн и Ши держат тебя исключительно для личных целей. Для них, ты всего лишь инструмент возвышения по лестнице силы, не более того. Они и дальше будут осыпать тебя духовными камнями, позволять расти и становится сильнее, попутно вытягивая всё, что можно вытянуть из твоего таланта.

— А ты, конечно же, не такой.

Шу улыбнулся.

— Я, в отличие от них, этого не скрываю. Моё предложение остаётся в силе. Шену нужен слуга, как и положено для моего ученика. Тот, кто будет за ним присматривать, развивать его талант, расти в силе, оставаясь полезным, и в целом направлять туда, куда я прикажу. Уже сейчас, ты по силе превосходишь его в несколько раз и это видно. Труды Чэна позволили цветку твоего таланта прорасти, но это не предел. В мире грядут изменения, будущий слуга моего ученика.

Я медленно выдохнул.

— Значит ты собираешься убить своего мастера и возглавить секту самостоятельно? — Произнёс я, понимая, к чему он клонит, — мог и сразу так сказать.

Шу кивнул.

— А ты сообразительный. Да, именно это я и собираюсь сделать, причём с твоей и с помощью малыша Шена. Когда стану главной секты, мой главный ученик и его слуга получат безраздельный доступ к ресурсам, но главное не это. — он широко улыбнулся и подался вперёд. — Я не стану держать свою пташку в золотой клетке и позволю ей свободно порхать. До тех пор, пока она приносит мне пользу.

Чай остывал. Я так и не притронулся к чашке. Шу сидел напротив и терпеливо ждал моего ответа. Если я откажусь, он скорее всего попытается меня убить, а труп отнесёт своему мастеру, представив его тёмным практиком. Если же соглашусь, то стану слугой того, кто ещё вчера под стол пешком ходил и променяю одну клетку на другую. В любом случае наживу себе врагов. Чэн и Ши, после убийства Чжан Ху и предательства явно будут меня искать, что вполне очевидно.

Чёрт… ну и вляпался же я.

Мелкий Шен стоял у стены, и склонив голову, терпеливо ждал приказа учителя. Значит он талант? Интересно, в чём заключается его сила?

Впрочем, на этот вопрос я не успел получить ответ, потому что мир вокруг меня затопило ослепительной вспышкой света.

Я инстинктивно зажмурился, отшатнувшись назад и нащупывая рукоять Обезглавливателя, потому что в такие моменты обычно либо спасаешь свою жизнь, либо принимаешь смерть, и третьего, как показывает практика моего пребывания в этом безумном мире, попросту не дано.

Когда зрение начало понемногу возвращаться, а ослепительные белые пятна перед глазами сменились сначала расплывчатыми, а затем и вполне отчётливыми очертаниями окружающего пространства, я понял, что произошло нечто и вовсе невозможное: прямо передо мной, отделяя от остального мира меня, мастера Шу и его мелкого прихвостня Шена, вырос прозрачный, мерцающий мягким голубоватым светом купол, поверхность которого была сплошь покрыта тысячами крошечных, невероятно сложных иероглифов.

И я с удивлением, понял, кто именно воздвиг защиту. Это был Шен, мелкий засранец, держащий ладони вплотную к преграде. Мастер Шу, даже бровью не повёл, продолжая сидеть с чашкой чая, только щурился, всматриваясь куда-то вдаль.

Снаружи тем временем, здание, в котором мы находились, просто перестало существовать — я не успел даже понять, что именно произошло, потому что мир вокруг меня превратился в хаотичное месиво из летящих во все стороны обломков, клубов пыли, языков пламени и ударных волн, которые накладывались друг на друга, порождая всё новые и новые разрушения, и единственным островком спокойствия среди этого апокалипсиса оказался прозрачный купол, внутри которого время словно замерло, не пропуская внутрь ни летящие осколки, ни огонь. Сквозь него проходил только свет, да приглушённые звуки взрывов. Я стоял внутри этого пузыря, прижавшись спиной к его внутренней стенке, которая оказалась на удивление тёплой и податливой, и смотрел, как снаружи беснуется огненная стихия, превращая в мелкое крошево всё то, что ещё мгновение назад было частью человеческого жилья, и в голове моей билась лишь одна единственная мысль: если бы не этот купол, я бы уже превратился в кровавое месиво, не успев даже понять, откуда пришла смерть.

И я не мог понять, кто именно пришёл по мою душу. Дядя убитого мною Чжан Ху, решивший отомстить? Который один из руководителей секты Каменного кулака? Если да, то, пожалуй, у меня проблемы. Самому выстоять против такой мощи мне будет попросту невозможно. Вся надежда, что мастер Шу подумает что напали на него и ввяжется в драку, а я тем временем возможно смогу сбежать.

А когда пыль начала понемногу оседать, а сквозь неё стали проступать очертания окружающих зданий, превратившихся в груды дымящихся развалин, я, к своему удивлению, увидел мастера Чэна, стоящего посреди этого хаоса с мечом в одной руке, и со странной бумажкой, покрытой сложной вязью иероглифов, которая прямо сейчас догорала и которую он, брезгливо встряхнув, отпустил. Учитывая, что дрался с орланом мастер ледяными техниками, взрыв, наверное, он произвёл благодаря этой штуке. В момент, когда бумажка спланировала до земли, снова приглушённо бахнуло, и во все стороны разлетелись осколки камней, а полы ханьфу мастера Чэна взметнуло, подтвердив мои догадки.

Магистр перевёл взгляд на прозрачный купол, осмотрел его оценивающим взглядом, а затем его губы тронула едва заметная улыбка.

— Шу, ты всегда умел удивлять, но, чтобы использовать ребёнка в качестве живого щита — это, знаешь ли, даже для тебя перебор, — сказал мастер Чэн, убирая меч в ножны и делая несколько шагов по направлению к нам, перешагивая через обломки. — Ещё и пытаешься украсть моего ученика прямо у меня из-под носа. Очень глупо и самонадеянно, но видимо, годы не сделали тебя мудрее, только наглее и самоувереннее, что, впрочем, учитывая наше с тобой знакомство, совершенно неудивительно.

Звуки голоса купол пропускал, видимо фильтруя только опасность. Интересный тип адаптивной защиты и тем интереснее, что делал её мой старый знакомец. Значит слова о том, что он талант, которому суждено превзойти небеса, не были пустым бахвальством.

Мастер Шу, услышав эти слова, не только не разозлился, но напротив, рассмеялся открыто и искренне, будто старый друг только что рассказал отличную шутку, и отставив чашку с чаем в сторону, поднялся на ноги, поправив рукава своего тёмно-синего ханьфу, на котором не было ни пылинки благодаря защите купола. По сравнению со своим оппонентом, в слегка обгоревшем одеянии, выглядел он как с иголочки.

— Ох Чэн, сколько же лет прошло… Двести? Триста? А ты всё такой же — вечно недовольный и всех поучающий, — он покачал головой. — А помнишь, как мы впервые встретились? Ты уже тогда был тем же занудой, каким выглядишь сейчас, и вечно таскал за собой этого бешеного пса Ши Ганя, который носился по всей провинции и крушил всё на своём пути. Где он кстати? Удивлён, что он ещё не тут и не долбится своим каменным лбом в барьер. — мастер Ши покачал головой. — Кто же знал, что пройдёт столько лет, и мы встретимся снова при таких обстоятельствах, да ещё и будем стоять по разные стороны баррикад? Хотя, если быть честными, по разные стороны мы стояли всегда, просто раньше хотя бы не пытались убить друг друга при первой же встрече.

Мастер Чэн усмехнулся.

— Да, мы были молоды, глупы и верили, что мир принадлежит нам, что мы сможем изменить его, сделать лучше, справедливее, а в итоге каждый из нас выбрал свой путь, и эти пути разошлись настолько далеко, что обратной дороги уже нет и не будет, — он замолчал, глядя на мастера Шу в упор. — Ты выбрал секту и подчинение главе, а мы с Ши выбрали Академию и знания. И, знаешь, я не жалею о своём выборе, потому что он привёл меня туда, где я сейчас нахожусь, пусть теперь мы стоим и готовимся убить друг друга.

— А кто сказал, что мы должны делать это? — внезапно раздался громогласный голос сверху, и я, подняв голову, увидел, как с неба, подобно падающей звезде, несётся прямо на нас раскалённая докрасна точка, которая с каждой секундой становилась всё больше и больше, пока я наконец не разглядел в ней человеческую фигуру с вытянутыми вперёд руками и не понял, что это был никто иной, как магистр Ши Гань, решивший присоединиться к нашей маленькой вечеринке самым эффектным, но от того не менее разрушительным способом.

Приземлился он очень жёстко. Земля под нашими ногами содрогнулась, в воздух взметнулись тонны пыли и обломков, отчего даже защитный купол, созданный Шеном, на мгновение дрогнул и покрылся рябью, а сам мальчик, явно не привыкший к таким нагрузкам, пошатнулся и закусил губу до крови, пытаясь удержать конструкцию от разрушения, и только когда Ши Гань, поднявшись из образовавшегося кратера, отряхнулся и широко, по-звериному оскалился, купол снова стабилизировался и приобрёл прежнюю прочность.

— Ну что за день сегодня, а? — произнёс глава боевого крыла Академии, оглядываясь по сторонам и улыбаясь, будто не заметив, как своим приземлением снёс ещё десятки домов, вместе с их жителями и прохожими, — я только услышал, что мой любимый ученик устроил потасовку с какими-то ничтожествами и убил их, наконец показав свои яйца, как вдруг чувствую, а в воздухе-то пахнет старыми знакомыми! И не ошибся. Чэн, Шу. Шу, ты всё так же выглядишь как ощипанный воробей, а Чэн… о, Чэн, ты, я смотрю, совершил всё-таки прорыв? Затворничество пошло тебе на пользу. Поздравляю, поздравляю. А это что за мелюзга? — он перевёл взгляд на Шена, который всё ещё держал купол, и иронично приподнял бровь, — ты, Шу, решил заняться педагогической деятельностью? И кого ты там растишь, очередного недоучку, который через пару десятков лет предаст тебя и уйдёт в секту Пылающего Феникса, как тот парень с красными волосами, помнишь такого?

— Заткнись, Ши, — мастер Шу, который до этого сохранял относительное спокойствие, вдруг взбеленился, словно ему оттоптали больную мозоль, — если ты пришёл сюда только для того, чтобы поливать меня грязью и вспоминать то, что лучше забыть, то советую тебе развернуться и улететь обратно, пока я не превратил твою драгоценную морду в кровавое месиво. Я, знаешь ли, тоже не стоял на месте все эти годы и кое-чему научился, так что не советую проверять меня на прочность.

— Ой, напугал! — мастер Ши расхохотался, хлопая себя по бёдрам, — ты, Шу, всегда был болтуном, а не бойцом. Помнишь, как на Скале Упавшей Звезды ты орал громче всех, что лично убьёшь зверя третьего ранга, добыв с него ядро, а потом, когда он вышел из пещеры, ты спрятался за мою спину и трясся, как осиновый лист? И это при том, что ты тогда уже открыл все двенадцать меридианов, по голой мощи как минимум равняясь ему! Вот тогда я понял, что из тебя не выйдет великого воина — слишком много слов и слишком мало дела. Маленький трусливый грызун ты, а не практик.

— Это было триста лет назад! — взревел мастер Шу, вскакивая на ноги и выбрасывая вперёд руку, с кончиков пальцев которой сорвался сгусток чистой духовной энергии, размером с футбольный мяч, и понёсся прямо в грудь магистру Ши.

Он преодолел пелену барьера так, словно её не было. Можно проводить односторонние атаки? Очень интересно и может быть полезно. Мне бы такое умение не помешало.

— Сколько можно об этом вспоминать? — продолжил разоряться мастер Шу, — Я же не напоминаю тебе, как ты в первый раз попробовал пилюлю прорыва и весь обмочился, когда почувствовал, что твои меридианы начали расширяться! А ведь ты тогда был уже взрослым мужиком, между прочим, а вёл себя как перепуганный щенок!

Магистр Ши даже не попытался уклониться от атаки или блокировать её, он просто стоял на месте, безумно улыбаясь, и когда сгусток энергии ударил его в грудь, только снова засмеялся. В том месте, куда пришёлся удар, ханьфу порвалось, и под ним я увидел стремительно заживающую рана, сквозь которую белели кости ребёр.

— Слабовато, — произнёс учитель, постукивая себя по груди, — видимо, годы берут своё. А ну-ка, дай я тебе покажу, как надо бить, чтобы противник запомнил этот удар на всю оставшуюся жизнь!

И в следующее мгновение мастер Ши исчез, а появился уже перед мастером Шу, занеся кулак для удара. Барьер с хлопком лопнул, Шен, не удержавший его против прямого удара кулаком, упал на задницу и у него из носа полилась кровь. Сам удар магистра Ши пришёлся прямо в лицо мастеру Шу, и тот, отлетев на пару десятков метров, врезался в стену уцелевшего здания, пробив её насквозь и скрывшись в облаке пыли.

— Вот это удар! — восхищённо произнёс мастер Ши, разминая кисть, — чувствуется, что аж кости хрустнули. А ну, выходи, Шу, не притворяйся мёртвым! Я же знаю, что ты жив, ты же всегда был жуком больше беспокоящемся о защите и у тебя броня из ци, на порядок лучше моей, и такой удар тебе если и повредил, то не сильно. Выходи, говорю, или мне самому за тобой лезть, а заодно и весь этот квартал разобрать по камешку, чтобы найти твоё жалкое тельце?

— Ах ты… — из пролома в стене показалась фигура мастера Шу, и хотя его лицо было залито кровью, а левый глаз заплыл так, что его почти не было видно, он улыбался, и улыбка его была страшной, как оскал голодного волка, — Ши, ты совсем меня за дурака не держишь? Думаешь, я за эти триста лет не научился предвидеть твои атаки? Эта была всего лишь иллюзия, которую я подставил под твой удар, а сам всё это время сидел на том же месте и пил чай. — одна фигура растворилась в воздухе, и из пустоты соткалась сидящая фигура.

Мастер Ши на мгновение замер, а потом расхохотался ещё громче.

— Хорош, хорош, Шу! — прокричал он, вытирая выступившие от смеха слёзы, — не ожидал я от тебя такой прыти. Но ты же понимаешь, — его голос внезапно стал низким и угрожающим, — что второй раз меня таким трюком не пронять?

Впрочем, почему-то снова атаковать он не стал, оставляя в моей голове диссонанс от происходящего. Я всё не мог понять, то ли они враги, то ли лучшие друзья. Слишком странные отношения.

А вот Шен, слушавший этот разговор с расширенными от ужаса глазами, и воспринимающий всё всерьёз, тем временем, казалось, вот-вот потеряет сознание. Мастер Шу, заметив состояние своего ученика, подошёл, движением как у фокусника, непонятно откуда достал флакон с золотистым зельем, вылил его ему в рот, что-то прошептал на ухо, отчего мальчик немного успокоился, дыхание его выровнялось, а сам он встал, чуть отойдя в сторону. Впрочем, купол создавать больше не стал, просто, как и я, прислушивался с интересом к беседе старых знакомых.

Магистр Чэн, до этого момента тоже стоявший в стороне и наблюдавший за происходящим, наконец решил взять инициативу в свои руки и, сделал шаг вперёд.

— Шу, давай закончим с этими бессмысленными разговорами о прошлом и перейдём к делу, потому что, как ты сам видишь, ситуация накалилась до предела, и ещё немного, и сюда припрутся главы сект, а то и глава Академии, — он кивнул в сторону разрушенных зданий, из-под обломков которых уже начали выбираться перепуганные, окровавленные люди, не понимающие, что происходит, и мечущиеся в панике, словно муравьи в разорённом муравейнике. — Ты пытаешься украсть моего ученика, которого я, между прочим, нашёл, обучил азам и ввёл в мир высшей культивации, и сделал это без моего разрешения, не поставив меня в известность, а это, знаешь ли, уже не просто хулиганство, а прямое оскорбление, за которое принято отвечать кровью.

— Оскорбление? — переспросил мастер Шу, и его брови удивлённо поползли вверх, словно он услышал нечто совершенно абсурдное, не имеющее отношения к реальности. — Чэн, дорогой мой, ты говоришь об оскорблении в тот момент, когда твой ученик, этот юный талант, по собственной воле пришёл ко мне на переговоры, выслушал моё предложение и, насколько я понял, даже не отказался от него окончательно? К тому же, я слышал, что у тебя появился конкурент в лице Ши Ганя, который тоже возжелал заполучить этого мальчика в свои ученики, так что, может быть, проблема не во мне, а в тебе, и твой ученик просто ищет более достойного наставника, который не будет держать его в золотой клетке, используя лишь как инструмент для достижения собственных целей?

Магистр Ши Гань, до этого момента молча наблюдавший за перепалкой со скучающим выражением на лице, вдруг резко развернулся к мастеру Шу.

— Ты, сейчас говоришь такие вещи, за которые другие уже давно лежали бы в земле, если бы я не был сегодня в хорошем настроении, — он сделал шаг вперёд, и земля под его ногами покрылась сетью тонких трещин, словно даже камень не выдерживал его духовного давления. — Этот парень — мой ученик, и я, в отличие от вас обоих, не собираюсь его ни на что обменивать, продавать или использовать в своих целях, я просто хочу сделать из него величайшего воина этого поколения, и если ты, Шу, или ты, Чэн, встанете у меня на пути, я сотру вас в порошок, не задумываясь ни на секунду, потому что для меня важнее дела, чем слова, а делами я, как ты знаешь, умею заниматься лучше, чем разговорами.

Мастер Чэн, услышав это заявление, скривился от раздражения, и, повернулся к Ши Ганю.

— А вот это, Ши, уже интересно, потому что ты, как я помню, тоже не спрашивал моего разрешения, когда забирал моего ученика на свои так называемые тренировки. Я это уже говорил Шу, но повторю для тебя, тем более ты не поставил меня в известность о том, что собираешься сделать его своим личным учеником, а это, знаешь ли, тоже своего рода оскорбление, потому что я нашёл этого мальчика, я привёл его в Академию, и я вложил в него свои ресурсы и время, а ты просто пришёл и забрал то, что тебе понравилось, даже не спросив, согласен ли я на такой расклад. — повторился мужчина. — Поэтому, если мы сейчас и будем делить этого ученика, то, пожалуйста, сначала докажи, что ты достоин его больше, чем я, и что твои методы обучения действительно эффективнее моих.

Ши Гань, вместо того чтобы ответить словами, сделал то, что умел лучше всего — полез в драку. Его кулак с огромной скоростью полетел в сторону мастера Чэна, и этот удар был настолько быстрым, что я максимум что сумел уловить, так это его траекторию. Мастер Чэн, однако, был готов к такому развитию событий, и его меч, сверкнув в воздухе, как молния, встретил кулак Ши Ганя на полпути, и от столкновения двух колоссальных сил, сам воздух, казалось, содрогнулся от невыносимого давления.

Мастер Чэн первый сдал под напором, отпрыгнул, и его меч, описав в воздухе сложную дугу, выпустил из себя сотни ледяных копий, которые понеслись в сторону мастера Ши. Большая часть пролетела мимо, и я увидел, как несколько человек, пробирающихся по завалам и которые не успели ещё убежать, были пронзены этими копьями и замерли на месте, превратившись в ледяные статуи, которые через мгновение рассыпались на тысячи мелких кристаллов.

Мастер Ши, однако, даже не подумал уклоняться. Выставил перед собой руку, и вокруг неё сформировался полупрозрачный щит, сотканный из его собственной ци, и все ледяные копья, ударившись об этот щит, разбились вдребезги, не причинив ему ни малейшего вреда. А затем он, оттолкнувшись ногами от земли, рванул вперёд с такой скоростью, что я едва успел заметить смазанное пятно, и его кулак, обвитый багровыми всполохами энергии, обрушился на мастера Чэна, который снова едва успел подставить меч для блока.

Удар был такой силы, что мастер Чэн, несмотря на свой блок, отлетел назад, пропахав спиной землю на несколько десятков метров и оставив за собой глубокую борозду.

— Хороший удар, впрочем, как всегда, — произнёс он, поднимаясь на ноги и вытирая струйку крови, потекшей из уголка рта, тыльной стороной ладони, — но теперь моя очередь.

Он взмахнул мечом, температура резко упала, и я почувствовал, как волосы на лице покрылись инеем, а изо рта при каждом выдохе начало вырываться облако пара. Из острия меча вырвался поток ледяного ветра, который, закручиваясь в спираль, начал расширяться, захватывая всё больше и больше пространства, и в этом ветре я видел миллионы ледяных игл, которые вращались с бешеной скоростью, готовые в любой момент сорваться и уничтожить всё живое вокруг.

— Искусство Лазурного Дракона! Вьюга Северного Предела! — выкрикнул мастер Чэн, и я, услышав это название, в который раз поразился его любви к пафосным именам. Правда, в этот раз мне было не до смеха, потому что снежная буря, созданная им, сорвавшись с его меча, рванула в сторону мастера Ши, сметая всё на своём пути.

Пока они обменивались пробными ударами, то переместились чуть в сторону, где ещё были целые строения и теперь они, стоящие на пути этой вьюги, превращались в ледяные глыбы. Улицы покрывались коркой льда, и эта корка, расширяясь, трескалась и вздыбливалась, превращая ровную поверхность в хаотичное нагромождение ледяных торосов. Люди, которые не успели спрятаться, замерзали на месте, их промороженные тела, покрытые толстым слоем льда, падали на землю и разбивались, как стеклянные статуи, не издавая при этом ни звука, что делало эту картину ещё более жуткой и сюрреалистичной.

Мастер Ши, однако, даже не думал отступать или уклоняться. Он, наоборот, шагнул навстречу вьюге, и его тело, покрытое багровой аурой, начало светиться всё ярче и ярче, словно он сам превращался в маленькое солнце, способное растопить любой лёд. Он поднял обе руки вверх, и в его ладонях начал формироваться огромный шар из концентрированной Ци, который пульсировал и вибрировал, издавая низкий, гудящий звук, похожий на рёв раненого зверя.

В отличие от мастера Чэна, он кричать ничего не стал, и шар, сорвавшись с его рук, просто понёсся навстречу вьюге, разрывая воздух на части и оставляя за собой след из раскалённого, светящегося багровым воздуха.

Встреча двух техник произвела такой взрыв, что меня, несмотря на то, что я находился далеко от них, отбросило на несколько метров, и я, кувыркаясь в воздухе, едва успел сгруппироваться, чтобы не переломать себе все кости при падении. Шэна же его мастер поймал за шкирку, удержав на месте.

Ударная волна, распространяясь во все стороны, сносила целые кварталы, превращая дома в груды щебня.

Эти уроды вообще думают о сопутствующих жертвах? Устроили тут непойми что, а что с местными жителями?

Когда пыль и дым немного рассеялись, я увидел, что оба магистра стоят на том же месте, где и были, только теперь между ними зияла огромная воронка глубиной метров тридцать и диаметром не меньше ста, и эта воронка была покрыта слоем льда, который, однако, был испещрён багровыми трещинами, свидетельствующими о том, что техника мастера Ши всё же смогла пробить ледяную защиту мастера Чэна.

Мастер Ши выглядел помятым. Его одежда была разорвана в нескольких местах, а на лице и руках виднелись глубокие порезы, из которых сочилась кровь, но он улыбался, и улыбка его была счастливой, как у ребёнка, который только что получил в подарок самую желанную игрушку.

Мастер Шу, наблюдавший за происходящим с таким видом, будто смотрел увлекательный спектакль в театре, а не на смертельную схватку двух своих старых знакомых, вдруг обратился к своему ученику.

— Смотри Шен, вот это и есть настоящая битва практиков уровня укрепления стадии озера ци, и ты должен запомнить каждое их движение, потому что когда ты станешь постарше, тебе тоже придётся сражаться с такими же монстрами, и чем больше ты впитаешь сейчас, тем легче тебе будет потом, — он сделал паузу и, я наконец увидел, откуда он достаёт вещи. Это было такое же пространственное кольцо, как у мастера Чэна. Он достал новую чашку чая и отхлебнул из неё, словно вокруг него ничего не происходило. — Чэн, за эти годы, что мы не виделись, стал намного сильнее, чем я ожидал, раньше он был скорее теоретиком, чем практиком, вечно что-то изучал, записывал, анализировал, а Ши Гань, наоборот, всегда предпочитал действовать, не задумываясь о последствиях. Даже сейчас они не дерутся между собой по-настоящему, скорее в очередной раз выясняют иерархию того, кто на данный момент старший.

Прошло несколько минут, битва магистров стала снова смещаться ближе к нам и мастер Шу забеспокоился.

— Тут становится жарковато. Наверное, пора возвращаться домой. — Шен, давай защиту.

— Понял!

Мелкий пацан снова активировал сферу, и она поднялась в воздух, вместе с нами внутри, причём я с удивлением заметил, на месте, где мы были, всё так же осталось стоять три фигуры, мирно общающиеся между собой. Снова иллюзия? Чтобы Ши с Чэном не заметили его бегство?

Я лихорадочно начал размышлять, что могу сделать, но не успел ничего надумать, как мастер Шу перевёл на меня взгляд.

— Наш разговор прервали, но пока мы летим, можем продолжить, — произнёс он. — Знаешь, за свою жизнь я повидал многое, и усвоил одну простую истину. Талант — это самая дешёвая валюта в мире практиков, ибо талантливых людей очень много. Смертные порождают гениев тысячами, но большинство из них заканчивают свой путь в животах демонических тварей, а часть переводят на пилюли тёмные культиваторы. Слабые таланты — это приманка для любого желающего. Дармовая сила.

Мастер Шу сделал паузу, позволяя своим словам просочиться в моё сознание, и жестом фокусника извлёк из пространственного кольца небольшой свиток с иероглифами, который, развернувшись в воздухе, замерцал золотым светом. Где-то на периферии зрения я видел, как магистр Ши Гань, дико хохоча, и не обращая внимания на то, что ему оторвало руку, которая мгновенно регенерировала в облаке крови, головой пробил очередную ледяную стену.

— Я предлагаю тебе нечто совершенно иное. Истинное служение, заверенное нерушимым контрактом. — кивнул он на свиток, — Слышал ли ты когда-нибудь легенды о великих героях древности, что стояли за спинами Императоров? Про воинов без страха и упрёка, выбравших путь служения, высшую форму существования для того, кто не боится уронить своё эго. Быть слугой, не значит быть рабом, потому что раб мечтает о свободе, а слуга, о величии своего господина. Мой ученик Шен, которого ты видишь сейчас бледным и напуганным мальчишкой, уже стоит на пороге вознесения. В своё время ему будет суждено превзойти Небеса, ибо его талант в построении защитных формаций таков, что через сотню лет его имя будет звучать в одном ряду с основателями великих сект, а всего через пару сотен лет он станет тем, кого будут почитать как божество. И сейчас я даю тебе уникальный шанс, которого удостаиваются единицы за тысячелетие. Встать у истоков этой силы. Представь себе, — взмахнул он рукой, — ты станешь клинком в руке божества. Легендарным воином, что стоит в тени трона и одним своим присутствием заставляет врагов бледнеть. Когда Шен вознесётся, вознесёшься и ты, как его правая рука. Ресурсы польются на тебя золотым дождём, потому что господин заинтересован в том, чтобы его слуга был силён.

— А зачем это тебе? — задал я логичный вопрос.

— Он мой учитель. — За него ответил сам Шен. — Он тот, кто дал мне всё и спас от смерти. Конечно же я всегда буду слушать и почитать его.

Мне хотелось выругаться, напомнить, кто действительно вытащил его за шкирку, кто кормил, но тогда он бы узнал во мне поварёнка, а это было последнее, чего я хотел, поэтому ответ мальчишки проигнорировал, тем более, мастер Шу продолжал говорить вкрадчивым шёпотом, буквально гипнотизируя меня, и я с трудом сопротивлялся медовой патоке его слов.

— Ты сейчас думаешь, почему должен кланяться мальчишке? Почему, должен признать кого-то выше себя? — он коротко усмехнулся. — Ответ прост. Ты заблуждаешься в самой основе своего существования. Отбрось гордыню, ибо она удел слабых. Сильные знают, что нет ничего постыдного в том, чтобы быть слугой того, кто достоин служения. Когда ты примешь его, и твоё имя будет заставлять врагов будущего Императора в страхе отступать, ты поймёшь, какое это пьянящее чувство, быть тайной опорой вселенной. Ты будешь наслаждаться властью, не неся бремени правителя, будешь купаться в ресурсах, не думая о политике и однажды, когда мой ученик воссядет на Небесный трон, ты, стоя за его спиной, посмотришь на мир с высоты и признаешься самому себе, что сделал правильный выбор. Стань слугой будущего повелителя мира, и мир ляжет к твоим ногам. Откажись, и останешься псом, который подохнет в канаве.

Внешне, если абстрагироваться от безумного контекста, его речь звучала на удивление разумно и даже заманчиво. Мастер Шу, как опытный торгаш, рисовал передо мной картины будущего, где я становился легендой, купающейся в неисчислимых ресурсах и обладающей властью, о которой обычные практики могли только мечтать. Обещания могли бы вскружить голову любому человеку, выросшему в суровых условиях этого мира, где слабый служит сильному и это считается нормой, только я не был местным и не был плотью от плоти этого мира и чем дольше он говорил, тем тошнотворнее мне становилось. Концепция служения, которую он так искусно упаковывал в обёртку из красивых слов о чести и предназначении, была для меня неприемлема. Добровольно надеть на шею шипастый ошейник, пусть и украшенный бриллиантами? Стать цепным псом? Что за идиотизм?

Мастер Шу, планируя свою речь, не знал одного. Того, что у меня, был за плечами опыт жизни в совершенно другом мире, где я уже проходил через корпоративное рабство, красиво упакованное в обёртку про одну большую семью, где мне обещали золотые горы, карьерный рост, уважение коллег и начальства, а по факту я пахал по четырнадцать часов в сутки, получая гроши и регулярно выслушивая, какой я бездарный и никчёмный сотрудник, который должен быть благодарен уже за то, что его вообще держат на рабочем месте. Мастер Шу, использовал ровно те же самые приёмы, что и типичный менеджер среднего звена, втюхивающий новичку завышенные ожидания в обмен на полное и безоговорочное подчинение. И у меня был к этому иммунитет.

— Я уже один раз отказался, — медленно произнёс я, выверяя слова, — и не вижу смысла повторяться. Мне этот бред не интересен.

— Жаль… Значит придётся идти по сложному пути. — Потеряв ко мне интерес, он вперил взгляд вперёд, высматривая что-то вдали, а я отчётливо осознал, что если ничего сейчас не сделаю, то снова окажусь в Деревне Практиков, на сей раз в положении бесправного раба. И кто знает, что там со мной сделают. Перепрошьют сознание и я действительно с радостью приму своё новое положение, довольствуясь ролью слуги.

Поэтому я сделал единственное, что мог.

Сжал покрепче рукоять Обезглавливателя, послал в него энергию и нанёс удар прямо по выставленным рукам Шена, перерубая их как тростинки.

Защитное поле моментально исчезло, мастер Шу обернулся, окидывая меня взглядом, в котором не было ничего человеческого, и мы начали падать.

Несколько секунд, которые он потратил на то, чтобы поймать своего ученика и отрубленные мною кисти, вращающиеся и орошающие всё кровью, как раз хватило на то, чтобы мои учителя увидели, что их обводят вокруг пальца и они, двумя огненными метеорами полетели к нам.

Под ногами мастера Шу возник клинок, выросший в размерах, и он рванул прочь, не тратя на меня время, понимая, что иначе не успеет убежать.

Земля, как и в прошлый раз, когда мастер Ши сбрасывал меня с горы, приближалась слишком быстро, но в этот раз у меня не было ни секунды, чтобы подготовиться, ни времени, чтобы сгруппироваться или найти место для приземления, поэтому я просто упал, пробив крышу какого-то горящего здания. Впрочем, падать мне не впервой… Главное, что пока они там разбираются между собой, у меня есть шанс сбежать.

Город, который ещё совсем недавно был полон жизни, напоминал поле боя после долгой осады. Там, где когда-то стояли целые кварталы ремесленников, торговцев и шумные трактиры, зияли чёрные воронки, из которых поднимался едкий и горький дым. Обломки стены вместе вывороченными с корнями деревьями лежали поверх целой горы обугленных трупов, коим не посчастливилось оказаться посреди битвы практиков.

Пожарные команды, отряды городской стражи не спешили проникать в уничтоженные районы, так как прекрасно понимали, что помогать там уже некому. А рисковать ради мародёрства там, никто так и не решился.

Над руинами города повисла тишина, редко нарушаемая лишь осыпающимися стенами домов и последними стонами жителей. Даже солнце с трудом пробивалось сквозь поднятую пелену пыли, окрашивая всю округу в болезненный оранжевый цвет. Он ещё больше придавал руинам города сюрреалистический, можно даже сказать, постапокалептический вид, от которого буквально веяло классическими сюжетами прошлого.

Мастер Чэн сидел на обломке колонны, когда-то украшавшей вход в богатый особняк, и смотрел на результаты недавней битвы. Его одежда была разорвана в нескольких местах, оголяя рельефные мышцы тела, а на руках и лице темнели запёкшиеся пятна крови. Рядом, опираясь спиной о покосившуюся стену, стоял мастер Ши. Он разглядывал свои ногти и о чём-то думал.

Вдруг Чэн встал и носком сапога поддел каменную плиту, валявшуюся у его ног. Та взлетела в воздух, перевернулась и с глухим стуком опустилась прямо перед ним, превратившись в подобие низкого стола. Мужчина лёгким движением запястья коснулся перстня на пальце и в воздухе материализовался небольшой глиняный чайник, две пиалы и жестяная коробочка с заваркой.

Он, не глядя, отсыпал щепотку в каждую пиалу, залил кипятком, подождал несколько секунд и протянул одну из них Ши.

— Держи.

Ши сел напротив, сделал глоток и тут же поморщился.

— Слабоват. — буркнул он.

— Недостаточно настоялся, хочешь новый заварю?

Бритоголовый магистр, оставшийся голым по пояс, недовольно фыркнул, красуясь огромными мышцами и ответил:

— Сойдёт. Чай, как чай…

Чэн улыбнулся и поднял голову к небу, будто старался найти там сбежавшего противника.

— Упустили…

— Ты упустил! — Вновь недовольно бросил Шу. — Я говорил тебе, нечего было путаться у меня под ногами. Я бы его сам завалил, если бы не твоя техника.

Магистр Чэн улыбнулся и поднял руку в примирительном жесте.

— Я всего лишь спасал моего ученика, кстати, а где он?

Шу покрутил головой по сторонам, всё ещё держа пиалу с чаем.

— Неужели сдох? — Произнёс он безразличным голосом.

— Не думаю… он малец живучий, особенно после того, как ты его натаскал, причём без моего согласия. — Всё так же спокойно сказал Чэн, но на последний словах его тембр голоса изменился, что вызвало издевательскую улыбку на губах Шу.

— Что, понравилось? Если хочешь, я и тебя могу так же отметелить, ты ведь не думаешь, что на этом всё закончится⁈

— Не думаю. — Вернулся к спокойной речи Чэн. — мой ученик настоящий талант. Такие, как он, рожаются раз в тысячи лет, и я не собираюсь упускать такой случай и отдавать его какому-то безумному психу на растерзания.

— О, благонравный, Чэн… — Издевательский протянул мужчина. — Все его любят, все его в жопу целуют. О, магистр Чэн, о мастер… какой же вы заботливый, какой же вы великий и мудрый, тьфу! — Шу демонстративно сплюнул и вытер рот тыльной стороной ладони, — мне-то не заливай! Когда ты собирался его переработать?

Лицо магистра изменилось. Он медленно поставил пиалу с недопитым чаем на шершавую поверхность и зло оскалился.

— А ты когда?

Они оба замолчали и некоторое время молча смотрели друг на друга.

— Мы оба знаем, что всё к этому и шло, Шу, — начал первым мужчина, — Так же, как и оба понимаем, что на данной этапе своего развития, Ян слишком слаб и из него выйдет пилюля максимум второго ранга, даже несмотря на все его таланты.

— И что ты предлагаешь? — Злобно оскалился Ши и подался вперёд.

— То же, что и с остальными, — пожал плечами Чэн, словно обсуждал летний засев полей, — Дать ему хорошенько настояться. Каждодневные тренировки под тщательным присмотром, поглощение пилюль, закалка тела, формирование сети меридианов и основание озера ци. Думаю, лет за пятьдесят его можно будет откормить и превратить в приличный материал для пилюли.

— Намекаешь на четвёртый ранг? — Улыбнулся Ши, — Неплохо… только твоими бабскими способами, он будет культивировать не пятьдесят, а лет сто! Нет, так долго я не буду ждать. Мелкого засранца нужно бросать на арену и каждый день избивать до потери сознания. Я буду лично его тренировать, и если понадобится, насильно запихивать в пасть пилюли… ты ведь не забыл, что у него усиленная регенерация?

— Не забыл, Ши, — спокойно ответил Чэн, потеряв вкус к чаю, — Просто не хочу, чтобы от постоянных повреждений его ци, пилюля потом горчила.

— А что насчёт его девки? Она тоже талант или так, прицеп?

Чэн непонимающе нахмурил брови.

— Какой девки?

— Ну той, которая за ним таскается повсюду.

— Чжоу? — Задумчиво протянул Чэн, — Ты про Чжоу Сай? Нет, она не обладает талантом. Просто смышлёная малолетка, взял её по просьбе Яна. Пусть… Иногда надо выполнять прихоти, чтобы потом получить большее.

— Странно, — почесал шершавый и небритый подбородок Ши, — впрочем плевать… Так что, договорились?

Магистр Чэн сел ровно, и выпрямив спину, протянул ему руку.

— Будем тренировать ученика, откармливать как следует, а через пятьдесят лет сразимся за право обладания его энергией, по рукам?

Ши Гань коротко кивнул и пожал в ответ.

— По рукам… вот только для начала, надо его отыскать. Ты ведь не хочешь, чтобы так любимый нами талант сбежал⁈

Я пришёл в себя от того, что резко заболело в груди.

Ощущение было такое, будто меня пронзило холодным клинком и именно в этот момент завибрировал браслет Кодекса. Я резко развернулся, услышав за спиной хриплый, прокуренный голос и разом схватился за рукоять меча.

— Живой?

Голос принадлежал старику с морщинистым, залитым кровью и пылью лицом, который старался удержаться на единственной ноге. Вторую ему оторвало и он перетянул её куском ткани, но было видно, что это ему мало чем помогло. Кровь хоть и не хлестала из артерии, но выливалась толчками. А попутно кругом царил настоящий ад. Дым и огонь заполняли всю улицу, а горячий воздух обжигал лёгкие так, что кашель вырывался сухим и обжигающим.

— Живой, — сипло прохрипел я, дым драл горло.

— Тогда спасайся, юноша! — Пробубнил старик и свалился на заваленную трупами дорогу, — спасайся, пока можешь.

Я попытался ему помочь, схватить прежде, чем он упадёт, но было уже поздно. Старик умер ещё до того, как произнёс последнее слово и его изношенное жизнью тело попросту не выдержало. Оказавшись на ногах у меня закружилась голова, и пускай перед глазами всё ещё расплывалось, незнакомец был прав. Это мой шанс! Я побежал…

Дома, в которых ещё вчера кипела жизнь, превратились в груды обгоревших брёвен и камней. Из некоторых всё ещё выбегали охваченные огнём люди, заживо превращаясь в ходячие факелы. От криков и воплей умирающих, у меня заболела голова, но останавливаться ни в коем случае нельзя.

Сотни людей лежали на мостовой, придавленные обломками, обгоревшие или попросту разорванные на куски. Так сразу не скажешь, что уничтожения дело рук всего лишь трёх человек, так как с первого взгляда могло показаться, что здесь произошла настоящая война. Я на мгновение позволил себе осмотреться, о чём сразу пожалел.

Женщина с вывернутой шеей, каким-то образом всё ещё живая, сидела посреди улицы и сжимала в руке детскую туфельку. Рядом с ней лежала половина туловища городского стражника, чьи внутренности вытекали наружу в виде окровавленных червей. Будто этого было мало, недалеко от них мычал совсем юный паренёк, пытавшийся без ног доползти до колодца, оставляя после себя кровавый след. Его лицо, словно раскрашенное белым мелом, скривилось в гримасе боли, а безумные от боли глаза, моргали в такт его движениям.

Стоит ли говорить, что это было только началом.

Я побежал дальше, не в силах помочь кому-либо из этих бедолаг, стараясь выбирать не охваченные огнём улицы.

Это сила мастера Шу? Чэн в основном пользовался ледяными техниками, мастер Ши плевать на них хотел и давил голой силой и остаётся лишь один вариант. Мой несостоявшийся похититель, всё-таки схлестнувшийся с преследователями. Хорошо бы, если бы они друг друга поубивали, но чую, что такого подарка они мне не сделают.

Пройдя через квартал, который недавно был торговым рядом, я наткнулся на уничтоженные лавки и пришлось пробираться по грудам битого кирпича. В лёгкие проникал смрад горелого дерева, палёной плоти и клубы, бесконечное клубы дыма и пыли. Я старался прикрывать рот и нос ладонью, но потом психанул, отрезал собственный рукав, и обильно смочив его водой из полуразбитого кувшина, найденного по пути, повязал на лицо.

Под ногами хрустели осколки, включая стекло, керамику и даже обгорелые человеческие кости. Я старался не смотреть вниз, но иногда всё равно приходилось и тогда натыкался на оторванные по локоть руки, чью-то кисть или череп, расколотый пополам.

Если это и был мой шанс избежать рабства у Чэна или Шу, то нужно пользоваться им непременно. Вот только я не могу оставить в заложницах Сай и Лан. Все вокруг знали, что я с ними достаточно сблизился и после моего уничтожения, когда Чэну станет на неё плевать, ублюдки неофиты явно попробую её изнасиловать. Нет, не попробуют, а точно сделают!

К счастью, покидать город на своих двоих мне не придётся. Где-то в стойле Академии меня покорно дожидался верный Вьюга, который и умчит нас прочь от этого безумия. Осталось только добраться до них в целости.

Я резко свернул за угол и увидел, как над горящим районом возвышались шпили Академии.

Посреди улицы сидел мальчик, лет десяти и смотрел на то, что осталось от его дома. Он не плакал, не бился в истерике, а просто сидел и глядел пустыми глазами на обгоревший остов здания, в котором, возможно, осталась его семья. Вдруг сверху послышался треск обугленного дерева и вывеска магазина, гласившая «Парфюм Дж…» сорвалась с петель.

— Беги! — крикнул я, срываясь с места.

Мальчик медленно поднял голову и всё так же, не изменившись в лице, смотрел на приближающуюся смерть. Благодаря тренировкам и приближающейся ко второму рангу ступени, я сумел вовремя добраться до паренька, схватить его и в последнюю секунду спасти от смерти. Мальчик пискнул, выронив из рук игрушку и пришёл в себя.

— Не стой ты так! — рявкнул во весь голос и поставил его на ноги. — У тебя остался кто-нибудь? Семья?

— Тётушка Сю, — пробормотал он писклявым голоском, — она живёт недалеко.

— Значит беги к ней, а если её не будет, то найди безопасное место и жди, пока всё это закончится, понял меня?

Мальчик кивнул, утёр вымазанный в саже нос и побежал.

Как бы сильно мне не хотелось, но возиться с каждым карапузом я не мог. Количество жертв измерялось тысячами и среди них были, как и взрослые, так и дети. Единственное, что я мог сделать — это спасти как можно больше на пути к Академии и оставить их на поруки старшим.

Сквозь дым и копоть всё же смог добраться до площади, которая находилась перед центральным зданием. Ему тоже досталось. Правда разрушения были не такими страшными, как в торговых кварталах, но ремонт Академии всё же влетит в копеечку. Я даже боялся представить, что стало бы с теми, кто оказался виновным в повреждениях центрального корпуса, если бы они не были магистрами.

Фасад покрыт трещинами, несколько колон обрушились, завалив вход каменными глыбами. Сам двор был пуст, ни учеников, ни слуг, которые судя по всему попрятались внутри здания, но было кое-что другое.

У входа, под уцелевшим козырьком, стояли двое, и я узнал их сразу. Первый был тот самый инструктор из класса по медитации, который нашёл меня у трупа Чжан Ху, а рядом с ним выглядевший довольно крепко член секты Каменного кулака.

— Ну что, всё готово? — спросил тот, что носил коричневое ханфу, как у Чжан Ху.

— Да, — ответил мастер Академии, срывая с пояса мешочек и выкладывая на ладонь две пилюли, — Эвакуацию объявили. Большая часть своих уже ушла в подземные убежища, а остальные? Да плевать на остальных!

— А Чэн? Ши?

— Говорят оба живы. Ши вроде бы ранен, но это не точно, а Чэн, паскуда живучая, отделался ещё легче.

— И что? — Усмехнулся второй, — будем ждать, пока они разберутся?

— Да вроде уже разобрались, — злобно выпалил инструктор и сплюнул на пол, — знаешь, что я тебя скажу? Пока такая суета, надо валить этого мальчишку… Вокруг и так кучи трупов, поэтому сделаем так, что его случайно пришибло или вообще сгорел.

Вот же уроды! Рука инстинктивно сжимала рукоять меча, вот только мне было не до драки. Два сильных практика. Даже учитывая, что на моей стороне был эффект неожиданности, битва может затянуться, и тогда точно не успею выбраться из города с Сай и Лан… точно, Лан!

У меня совсем из головы вылетело, что я отправил её за город на Вьюге вместе с телом Шурика. Получается, что она выбралась до того, как началось это безумие. Вот и славно! Остаётся только надеяться, что ей хватит ума не возвращаться за мной. Значит осталась только Сай, нужно вытащить только её.

— Ты с ума сошёл? — взорвался член секты, — Чэн нас заживо в котле сварит!

— Чэн, — инструктор вновь пренебрежительно сплюнул при упоминании этого имени, — Чэн даже об этом не узнает, а если новости не верны, и он уже помер, то ещё лучше! Поверь мне, дружище, никто в Академии не будет плакать если сдохнет один из магистров и его Талант!

— А что насчёт Ши? Он ведь тоже ученик Ши.

— Ага, слышал об этом… вот только Ши его чуть сам завалил на тренировке. Мне до сих пор кажется, что он взял урода в ученики, лишь для того, чтобы насолить Чэну… В общем, ты со мной или как?

Широкоплечий замолчал, раздумывая.

— А может лучше девку его завалим? Ну эта, мелкая такая, Чжоу Сай… её, в отличие от Яна, можно и по рукам сначала пустить.

— Да она куда-то убежала. — ответил инструктор, безразлично махнув рукой, — Я видел, как её пятки сверкали ещё до того, как первый удар пришёлся на Академию. Понеслась куда-то в сторону города, я даже останавливать её не стал.

— И куда она побежала?

— Да не плевать ли, а? — Взорвался инструктор. — Мы будем валить наглеца или нет?

Может всё же попробовать убить?

Кодекс на запястье завибрировал, будто спрашивал, чем он мог помочь в сложившейся ситуации. Правда ответа у меня не было. Убийство этих двоих не принесёт ничего кроме временного удовольствия, не более того. Однако за это время Сай, как она умеет, может попасть в любую передрягу. Ведь как только начинается кругом хаос, сразу из нор вылезают оскалившиеся клыками и вооруженные ножами люди.

Ладно, скоты, пускай пока живут.

Я оторвался от стены и бросился в переулок, ведущий к дороге к дому госпожи Ли. Сердце давно перестало колотиться в груди и стучало где-то в горле, лёгкие горели от дыма и пыли, но несмотря на этом, всё равно продолжал бежать.

Город был охвачен огнём. Те районы, которые пришлось пробегать на пути к своей цели различались не только по степени разрушения, но и отражали всю силу и мощь магистров. Одни полыхали огнём, который плавил даже железо. Другие же, наоборот, закованы в ледяные темницы с торчащими из земли ледяными колоннами и превратившимися в лёд кусками человеческих тел.

Куда ни плюнь, везде были видны результаты сражения, и я только молился, чтобы среди них не оказалось ни Сай, ни Лан с Вьюгой.

Дом госпожи Ли показался из-за поворота.

Я не сразу поверил своими глазам, когда увидел, что соседнее здание, превратилось в труху, а сам особняк женщины, остался нетронутым. Тоже защитная техника, наподобие той, что использовал Шен? Не исключено, ведь в конце концов, к ней частенько захаживал сам магистр Академии.

— Ли! — Крикнул я, влетев в центральные двери, — Ли! Сай!

Ответом мне стала тишина.

Я пробежался по первому этажу, залетая в гостиную, кухню, даже комнаты служанок, но везде было пусто. Лишь разбитая посуда на полу и опрокинутая мебель, словно люди уходили в спешке.

— Есть кто? — крикнул я снова.

Из кладовой выглянула испуганная девушка, одна из тех служанок, что подавала мне завтрак и стирала одежду.

— Г-г-господин Ян? — Она выдохнула и прижала руки к груди, — Вы живы!

— Жив, жив, — коротко бросил я, — где госпожа Ли? Сюда приходила Сай?

— Госпожа Ли уехала ещё утром и так и не вернулась, а Сай… — она сделала длинную паузу, будто пыталась вспомнить, — Я её не видела, как и госпожу Лан.

Я чертыхнулся и выбежал обратно во двор. Всё находилось в запустении, словно с момента ухода Ли прошло несколько дней, а не часов.

— Господин, — вдруг раздался за спиной голос служанки, — а что вообще случилось? Говорят, магистры сражались с каким-то демоном. Это правда, что он напал на город?

— Демон, — повторил её слова и усмехнулся, — Можно и так сказать. Урод ещё тот.

Кажется, она не поняла, да и не особо требовалось.

Я забежал внутрь и провели все комнаты одну за одной. Даже заглядывал под кровати и открывал шкафы, на случай, если Сай спрячется в одном из них. Пусто. Служанка некоторое время бегала за мной, но когда захлопнул перед носом дверь собственной комнаты, она, наконец, поняла намёк и убежала в кладовую.

Кодекс…

Активировал браслет, лихорадочно пролистывая разделы в поисках «навигация» или «отслеживание», но ничего. Ничего приблизительного даже не было, ни функции поиска человека по энергии, ни слежения за ним. В конечном счёте Кодекс в первую очередь был справочником, а никак не детектором.

— Чёрт… — прошептал я.

Значит буду искать сам. Сай девочка умная. Она побежит обратно в сторону Академии и может рвануть к городским воротам. А что насчёт её семьи? У неё должна была остаться мать в городе, может побежала к ней? Вот только адреса я не знаю. Чёрт, да она может быть где угодно!

Я выбежал со двора и остановился.

Улица, ведшая к восточным воротам, была пуста. Трупы, дым, пепел, но ни одного живого человека. Вдруг она среди них? Лежит сейчас где-нибудь в виде пепла и золы, а я бегаю по всему городу и ищу то, что более не существует.

Тогда буду двигаться к выходу из города и попутно всё обыскивать. Там безопаснее всего, да и может кто-нибудь её видел и сможет навести на след. И я побежал. Бежал, сворачивая в переулки, заглядывая во дворы и даже забегал в открытые двери домов. Везде пусто.

— Сай! — кричал я, не опасаясь привлечь внимание, — Сай, это я!

Однако вокруг царила тишина умирающих кварталов. Вокруг было только пепелище, тела и ни одного живого человека, который мог бы мне помочь. Я выбежал к небольшому скверу, сквозь который уже виднелись восточные ворота и последний раз обернулся. Нет, без Сай я не уйду. Правда не успел сделать и шага, как над головой мелькнула точка, а затем с грохотом, превращая каменную дорогу в кучу щебёнки, приземлился человек.

Магистр Чэн.

Он спокойно отряхнул пыль с плеч порванного ханфу, осмотрел меня с головы до ног, а затем впервые за всё время широко улыбнулся и произнёс:

— А куда это ты собрался, мой самый любимый ученик?

Зал совета находился в самом сердце Академии, в башне, которую не затронула даже недавняя битва. Высокие потолки терялись в полумраке сквозь которые угадывались изображения древних сражений, а стены были покрыты фресками, с лицами основателей Академии. Ровно семь человек, которые несколько тысяч лет назад объединили разрозненные секты провинции под знаменем круга У-Син. Их лица, выписанные скупыми, но точными мазками, смотрели на входящих с высоты, и сказалось, что в их глазах застыло презрение.

В центре зала стоял массивный каменный круг, изображающий круг пяти стихий. От него исходило слабое и едва заметное свечение, что создавало ощущение, будто древняя формация всё ещё работала и впитывала энергию.

Магистр Чэн и магистр Ши стояли перед этим кругом, не решаясь сесть на скамьи. Сотни лет, они занимали места членов совета Академии, но в этот раз произошло нечто из ряда вон выходящее, что заставило появится Голову Дракона.

Причём стояли они в грязной и разорванной одежде, с запёкшейся кровью на лицах и руках. Им даже не предложили сменить ханьфу и предстать перед Головой Дракона в подобающем виде и приволокли в зал совета, словно провинившихся мальчишек. Было в этом нечто намеренное, нечто унижающее их достоинство, ещё до того, как появился главный виновник.

— Ну и долго нам ещё ждать? — Буркнул Ши, скрестив руки на груди. Его левая конечность, отрубленная в битве, давно отросла заново, оставив на коже, в месте сруба ещё один белесый шрам. Причём он мог с лёгкостью избавиться от него, но по своим внутренним убеждениям оставлял их, гордясь отметинами и тем, что кто-то сумел пустить ему кровь.

Чэн не ответил. Он смотрели на фрески и думал о том, сколько лет прошло с тех пор, как он впервые погрузился в тёмные тайны Академии. Ему была понятна решимость соратника, вот только ему бы лучше притушить своё самолюбие и пылкий характер, особенно перед встречей с Головой Дракона, если не хочет снова…

Его мысли прервал громкий звук. Дверь в дальнем конце зала открылась, и в помещение вошёл старик.

Он был высоким, сутулым, с длинной седой бородой, которая касалась пола. Под белоснежным халатом, человек носил тёмное ханьфу с едва различимыми знаками отличия совета Академии. Он шёл медленно, скрывая глаза под густыми, даже мочалистыми бровями, опираясь на массивную палку, будто выточенную из цельного ствола дерева.

Со стороны могло показаться, будто каждое движение давалось ему с трудом, а сморщенное и покрытое россыпью родимых пятен лицо человека, намекало на его истинный возраст. Любой бы на месте Чэна или Ши, либо склонился в почтенном поклоне перед стариком, либо попробовал ему помочь сесть, однако вместо этого, оба магистра стояли по струнке и ощущали нарастающее давление.

Ведь от старика действительно исходила сила. Если в присутствии Чэна, многие люди описывали его ауру, как леденящую, а Ши славился тем, что заставлял людей падать на колени под весом, давящим на плечи, человек, носивший титул Голова Дракона, пронзал сердце насквозь. Одновременно у двух магистров в груди образовалась гнетущая чёрная дыра, всасывающая всё, что можно было назвать человечностью. От такого чувства инстинктивно хотелось схватиться за сердце и попробовать уползти куда-нибудь в угол, но они не дрогнули.

— Верховный магистр, — Чэн склонил голову в поклоне и это движение далось ему с трудом.

— Первый меч, — Ши повторил жест, и его голос прозвучал чуть громче.

Старик не ответил. Он дошёл до каменного круга, остановился и какое-то время молча смотрел на символы пяти стихий. Его пальцы, на вид скрюченные артритом, поглаживали набалдашник палки, и от этого движения, по залу разносились режущие слух волны звука.

— Вам известно, сколько людей погибло сегодня? — Спросил он и его голос был тихим и одновременно режущим, будто гвоздь по стеклу.

— Порядка сорока тысяч, — ответил Чэн, специально не заканчивая словом «человек».

— Сорок две тысячи, шестьсот одиннадцать, — поправил старик, — Среди них четыре мастера боевых искусств, двадцать один практик ранга «С» и девять неофитов.

Голова Дракона перечислял цифры так, будто заучивал их наизусть, прежде чем показаться в зале совета. Каждое число должно было сыграть свою роль и Чэн это прекрасно понимал. Убитые люди, включая мастеров Академии на самом деле не волновали старика, а вот то, что за ними стояло, и было истинным наказанием для разбушевавшихся магистров.

— А ведь каждый из них, — продолжил старик, не отрывая взгляда от каменной инсталляции, — платил налоги, кормил учеников. Каждый из них верил, что Академия — это щит, который охраняет их сон. А вы взяли и показали, что люди для нас, всего лишь ходячие куски мяса… чернила, в виде цифр на отчёте, который сегодня положили мне на стол.

Ши дёрнул щекой, не сумев сдержать приступ недовольства.

— Битва была на нашей территории, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но не слишком надменно, — Мы защищали Академию.

— Вы защищали свою репутацию, — старик едва заметно стукнул палкой об пол и по стенам помещения прошлась волна грома. — Сначала начали драться между, выясняя отношения, а потом и вовсе, позволили врагу вести вас в кварталы… позволили одному человеку, гонять двух магистров Академии по всему городу, как жалких псов!

Старик ещё раз ударил палкой об пол и плечи стоявших напротив людей сжались. Они не испытывали страха перед Головой Дракона, даже наоборот, они ненавидели его настолько, что гнев затмевал все остальные чувства, но пойти против ци, не могли даже они. Она была настолько плотной и давящей на плечи, что колени Чэна задрожали первыми, а Ши, всячески пытался устоять на ногах, едва сдерживая дрожь.

— Верховный магистр, — произнёс сквозь силу Чэн, — можно я…

— Молчать! — спокойным голос произнёс старик, и слегка приоткрыл левый глаз.

Давление усилилось вдвое.

Ши, находящийся на одну ступень развития ниже чем его товарищ, не выдержал первым. Его колени ударились о каменный он, и он опустил голову, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Кровь капала на серые плиты, а каждый удар об пол отдавался в ушах звенящей болью. Следующим свалился Чэн, впрочем, не сумевший продержаться сильно дольше, уж слишком силён был глава Академии. И как только он рухнул, ощутил, что его прижимали огромной гробовой плитой.

— Прошу прощения. — произнёс он первым.

— Прошу прощения. — Повторил Ши, дрожащим от унижения и пылающей ярости голосом.

— Искусство Лазурного Дракона! — Произнёс старик голосом разочарованного родителя, — И это посреди города? О чём ты думал, Чэн? А ты, Ши… использовать Шар Каменной Черепахи против одного практика? Какой позор…

Старик шагнул вперёд и воздух вокруг него сгустился. Давление стало невыносимым, но это было только началом.

— Мне стоит напоминать зачем Академии нужен город? — Продолжил старик, наконец, переходя к истинной сути наказания, — Стоит напоминать, зачем мы используем организацию со всеми её практиками?

— Нет, верховный магистр, — произнес Чэн, стараясь совладать с собой.

— Нет, верховный магистр, — повторил Ши, скрепя зубами.

— А я думаю стоит, потому что вы, кажется, успели позабыть, что люди — это источник нашей силы. Академия всегда была и будет главным столпом всей провинции. Нужно чтобы они секты доверяли нам, чтобы видели в нас силу и источник ресурсов. Если они вдруг узнают, что вся организация всего лишь пустышка, а совет на самом деле культивирует жизни в энергию, на нас спустят ручного «Демона» Императора! — старик покачал головой из стороны в сторону. — Когда я посвящал тебя в магисты, Чэн, я думал мы поняли друг друга. В честь празднества и вознесения, в жертву твоей силы были принесены десять тысяч душ, а тебе Ши… ты настоял на двенадцати. После этого, я был уверен, что мои самые доверенные магистры, будут понимать, в чём действительно заключается сила.

Старик снова медленно выдохнул, будто слова дались ему с трудом и покачал головой.

— Ну и что мне с вами делать, м? Как прикажете наказать, за трату сорока тысяч единиц ци?

— Я возмещу долг, верховный магистр, — виновато произнёс Чэн, — Я заполню кувшины Владыки Девяти Адов. Позвольте я отправлюсь в путь?

— Как и я! — Повторил Ши.

— Нет! — Резко отрезал старик, слегка ослабляя давление, — Император посылает свои «глаза» для расследования инцидента, поэтому до тех пор, пока всё не закончится, нам нужно затаиться. Вы станете лицом восстановления Академии и города, — Вдруг старик показал всё это время спрятанную под халатом руку и из пространственного кармана на пол рухнуло обезображенное окровавленное тело.

— Кто это? — Спросил Чэн, ощутив, что может поднять голову.

— Тёмный практик, в кровавом безумии напавший на город. Тёмный практик, которого вы убили.

Мужчина внимательно присмотрелся к телу и не нашёл черт, напоминавших бы ему старого знакомого, сумевшего всё же улететь и спасти своего мелкого выкормыша, которому его шустрый ученик отрубил руки. Нет, это был точно не Ши.

— Вы предстанете героями, спасителями города, а всё остальное за вас сделают другие. Репутация Академии не в коем случае не должна пострадать и выстроенная веками ширма, не может рухнуть!

Старик ослабил хватку и позволил обоим встать. Чэн отряхнул колени. Ши, поглядывая на окровавленный труп неизвестного, подцепил носком ботинка тело и перевернул его на спину. На мгновение ему показалось, что он узнал в нём старого знакомого, но ложное чувство тут же испарилось, так и не сумев закрепиться в разуме человека.

Мужчина, носивший титул Голова Дракона вновь закрыл глаза и позволил старческим бровям спрятать его взгляд. Чэн и Ши, какое-то время молча стояли и ждали продолжения наказания, как вдруг верховный магистр указал костлявым пальцем на виновников и коротко произнёс:

— А теперь, что касается вашего ученика…

Комната, которую выделили мне, была просторной, но одновременно и давящей. Стены из грубого камня, без окон, с единственной дверью окованной железом, были украшены исключительно трактатами и полезными для культивации свитками. Никаких изяществ, никаких отвлекающих книг, ничего. Это комната… эта клетка, была специально создана для того, чтобы запереть меня в ней.

Мастер Чэн, вернувший без объяснений меня в Академию только и сказал, что с Сай всё в порядке. Она действительно в страхе попыталась убежать, но её так же нашли и вернули на своё место. Даже пообещал, что мы вскоре увидимся, но до того момента, покидать комнату лучше не стоит. Всё это временная мера, пока не улягутся страсти, и пока не забудут о смерти Чжан Ху от моих рук. В конце концов, он был полноценным членом секты, и её глава не мог спустить это с рук просто так, не потеряв лица и нужно было время для урегулирования вопроса.

Внутри было всё, что нужно практику для культивации. Алхимическая станция с новым тигелем и жаровней, стеллажи с чистыми склянками, связки сушенных трав и мешочки с порошками. В центре комнаты находился круг для медитации, выложенный из полированного камня с выбитыми символами пяти стихий. На массивной полке во всю стену лежали книги по алхимии, медитации, боевым искусствам. Всё, что я мог попросить, всё приносили на золотом блюдечке, лишь бы я не чувствовал себя узником.

Вот только это было невозможно.

Когда Чэн ушёл, я попробовал выйти. На входе меня встретили двое стражников облачённые в доспехи и вежливо вернули внутрь. Я видел их раньше. Они часто появлялись на тренировках неофитов, а на поясах у них болтались деревянные значки полноценных членов Академии, как у Лан. Получается, что ко мне приставили стражу из настоящих практиков, если вдруг задумаю побег.

Не знаю зачем мой великодушный и любимый мастер продолжал играть в эдакую фигуру отца-наставника. Он говорил со мной вежливым и спокойным голосом, как с ребёнком, обещал, что поделится знаниями техник, как только я достигну следующей стадии и раскрою меридианы, и вообще стелил как заправский врун, говоря, что в будущем нас ждёт безоблачное будущее полное совместных приключений и роста по лестнице силы.

Врал, конечно, Чэн отменно.

Я сидел на табурете у алхимической станции и крутил между пальцев пилюлю. Она получилась идеальной, ни одной трещины, с ровным, золотисто-коричневым цветом. Пускай у меня всё ещё осталось несколько, сварил я эту сам. Причём без помощи Кодекса, который я не рисковал активировать, боясь, что кто-то узнает про этот мой секрет. А ведь это было единственное, на что я ещё мог надеяться. Единственный предмет, который мог спасти меня из золотой клетки. Пилюлю варил чтобы хоть как-то занять мозги, и попытаться не думать о Сай и Лан.

Надеюсь Вьюга умчал девушку достаточно далеко, и она сейчас в безопасности. А вот насчёт Сай такой уверенности у меня не было. Чэн сказал, что с ней всё в порядке, что её не тронут и что она подающий надежды талантливый алхимик. Вот только доверие к этому человеку полностью пропало. После того, что я услышал в той хижине, после того, как узнал, что тёмные ритуалы и кувшины были напрямую связанны с Академией… Нет, мне нужно отсюда валить.

Это была не тюрьма в прямом смысле. Я мог ходить по комнате, читать книги, медитировать и варить пилюли. Мне приносили еду, меняли постель и в целом обеспечивали всем, что я просил. Вот только выход ограничили. Я больше не мог пройти по коридору, выйти во двор и вдохнуть свежий воздух. Канули и мои прогулки по ипподрому с Вьюгой и любые контакты с людьми в целом. И всё это исключительно для моей безопасности.

Ближе к полудню открылась дверь.

В комнату вошёл слуга. Нет, не Шурик, а новый мальчик с бритой наголо головой, в серой форме и с потупленным взглядом. Он, не поднимая глаз, поставил на стол поднос с едой, поклонился и тут же выскользнул, будто боялся меня больше огня. Я посмотрел на обед. Горячий суп, рис, тушёное мясо и овощи. Всё как обычно, ничего нового. Вот только голода я не чувствовал, даже несмотря на то, что продолжал поглощать пилюли.

Подошёл к стеллажу с книгами и провёл пальцем по корешкам: «Основы алхимии», «Тракт о начальной закалке», «Техники медитации для раскрытия меридианов», «История Академии Чёрного Дракона». Зачем-то вытащил последнюю, открыл первую страницу и тут же закрыл, не собираясь читать о своей темнице.

Нужно как-то отвлечься, проветрить голову и привести мысли в порядок. Обычно мне помогала скачка на Вьюге. Накрутить тридцать кругов по ипподрому, пока скакун не начнёт тяжело дышать и сразу всё приходит в норму. Вот только теперь доступа к янлону, как и свежему воздуху у меня не было.

Пришлось обойтись кругом для медитации, куда я сел, скрестил ноги и закрыл глаза. Ци плавно перетекала по моему телу, намекая, что осталось совсем немного до раскрытия меридианов. С ними я смогу ещё эффективнее направлять духовную энергию. Ещё чуть-чуть, и каналы раскроются полностью, позволив мне заняться изучением первой техники.

Сердце билось ровно, дыхание замедлилось, и я провалился в транс, отключаюсь от внешнего мира. Остался только мой разум, тело и поток ци, курсировавший внутри меня по спирали.

Где-то на границе сознания сначала мелькнул образ Лан. Её улыбка на фестивале, платье, похожее на языки пламени, а затем сама обнажённая девушка на моей кровати, ожидавшая прихода. Затем образ сменился на Сай и её синие ленты в волосах. То, как она боялась, как смотрела на меня после убийства Чжан Ху. Интересно, где она находилась сейчас и чем занималась. Скорее всего, чтобы отвлечься, зарылась с носом в книги и заполняла голову очередным багажом знаний.

Когда перед глазами появился Вьюга, я ощутил ветер в волосах и незабываемое чувство гонки по лесу. Однако сразу после этого, вполне закономерно передо мной предстал Шурик. Правда мальчик не держал кувшин и полотенце, а лежал в луже собственной крови, избитый до смерти.

Сердце застучало быстрее, а по вискам стекал пот. Ци, только что спокойная и гармоничная, забурлила будто огненные реки, и я неосознанно сжал кулаки…

Вдруг открылась дверь.

Я ожидал увидеть слугу с очередным подносом или Чэна на крайний случай, но вошёл Желчный Бо.

Старик шаркал ногами, сгорбившись под тяжестью плетённой корзины, доверху набитой пучками трав, кореньями и небольшими глиняным горшочками. Его морщинистое лицо было бесстрастным, глаза смотрели в сторону алхимической станки, на книги, куда угодно, но только не на меня.

Он поставил корзину у стола и начал выкладывать содержимое на столешницу. Аккуратно, не торопясь, старик касался каждой травинки, словно боялся ей навредить и продолжал, будто не замечал меня. Я даже подумал, что его вконец одолел маразм и Бо был полностью уверен, что находится в собственной коморке склада, а не в моей комнате. Вот только его бы сюда никто не пустил, если только стража решила не отлучиться по нужде.

Я смотрел на старика, не понимая, что происходит. Брезгливый и вечно ворчливый Бо, который ненавидел всех и вся, стоял посреди моей комнаты и перебирал травы. После нашей последней встречи он бы лучше лишился левой ноги, чем захотел бы встретиться со мной, а тут раз, и сам пришёл.

— Ты, — сказал он, не поднимая головы, — Магистры говорят, ты чувствуешь ци лучше, чем любой неофит за последние сотни лет. Мне нужна твоя помощь.

— С чего бы тебе понадобилась именно моя помощь? — Спросил я, не двигаясь с места.

— С того, что ты разорил мой склад на целый мешок или уже забыл? Я вот всё помню, — он постучал пальцем по виску, — Да и тебе всё равно делать нечего. Сидишь вон просто так на полу.

— Это называется медитация. — Произнёс я, поднимаясь на ноги.

— Медитацией мальчики дома занимаются за закрытыми дверьми. — хихикнул собственной шутке старик и добавил, — Мне нужно определить ранг дюжины растений, а мой личный сенсор погиб во время недавней битвы с тёмным практиком, напавшим на город. Так что выбора у меня не особо много.

Я зацепился за его оговорку. Вот значит, как всем объяснили то, что произошло. Нападением тёмного практика?

— И ты вот так просто сюда зашёл? — произнёс я, не давая даже намека на то, что знаю истинную причину бедлама.

Бо в привычной форме брезгливо ответил:

— Не просто. Я официальный запрос подал на нового сенсора, а ответ пришёл в виде личного слуги твоего мастера, который и сказал, что ты поможешь.

Он вытащил из корзины пук какие-то трав, положил на стол и достал маленькую тетрадочку с угольным карандашом.

— Итак, — начал он, — приступай. Я жду.

Я так и остался стоять там, где и находился.

— Сначала ты ответишь на мои вопросы. Чжоу Сай. Ты её видел?

Желчный Бо на секунду замер, будто услышал неудобный вопрос, а затем пожал плечами.

— Понятия не имею, парень. Я завхоз склада и люди не моё дело. Откуда мне знать, чем занимаются неофиты в свободное время, когда не донимают меня глупыми вопросами? Мне сказали, что ты мне поможешь с корзиной, вот и помогай.

— А если я откажусь? — Спросил на всякий случай, понимая, что помогу старику.

— А если завтра время пойдёт вспять и солнце из земли восходить будет? — Зло ответил Бо, — Вот видишь, глупые вопросы, пацан. Начинай уже, у меня колени болят так высоко подниматься и долго стоять.

Я посмотрел на него, на его морщинистое лицо, на руки, покрытые старческими пятнами и шрамами от порезов. На тетрадь, где мелким, убористым почерком были записаны названия растений, их ранги, свойства и способы обработки.

— Ладно, — сказал я, — Давай.

Старик кивнул на первую партию на столе.

— Это корень тысячелистника. Скажи, какой ранг?

Я подошёл, взял растение в руки и сосредоточился. Ци внутри него была слабой, но всё же живой. Мелодия колыбельная.

— Нулевой, — сказал я, — Но ты это ведь и так должен знать.

— Не умничай, пацан, — Раздраженно ответил старик, — Чем быстрей закончим, тем быстрей я оставлю тебя заниматься глупостями. Дальше, корень лиственника.

— Первый ранг, — сказал я, — Только хранили неправильно, одна сторона пересохла, для пилюли точно не годится.

Желчный Бо обернулся и удивлённо посмотрел мне в глаза.

— Книжки читал что ли?

— Почти. — Ответил я, на самом деле вспоминая и цитируя слова Сай. Благо я уже довольно многое знал о растениях, пусть и против своей воли. Слишком хорошая память, не дающая мне забыть как плохое, так и хорошее.

Старик записал, делая невнятные со стороны пометки.

— А это?

Он протянул мне горсть ягод, чёрных с небольшими белыми крапинками, пахнущих падалью. Не знаю откуда, но в голове сразу всплыло название «Трупоеды». Видимо книжки Сай, которые она насильно пыталась скормить мне, всё ещё возымели свой эффект, и я чему-то смог научиться.

— Второй ранг, — сказал я, не прикасаясь, — Только на твоём месте не стал бы трогать их голыми руками. Это трупоеды.

На лице мужчины растянулась довольная улыбка. Он положил ягоды на стол, вытер ладонь о штанину, и мы продолжили работать. Я определял ранг по звучанию мелодии в голове, состояние и местами описывал пригодность к использованию. Бо не спорил, не просить уточнить и не задавал глупых вопросов. Он молча записывал всю информацию в небольшую тетрадочку, словно учитель, принимавший у меня экзамен на членство Академии.

Время тянулось медленно, я бы даже сказал со скоростью улитки. Корзина пустела, руки пахли травами, но этот запах в первую очередь напоминал мне о тех днях, когда беззаботно познавал азы алхимии вместе с Сай. Знать бы тогда, что всего через несколько дней моя жизнь кардинально изменится… а что бы я сделал⁈ Отказался от такого шанса заполучить доступ к ингредиентам и научиться варить пилюли? Забрал бы ресурсы и сбежал? Сколько не прокручивал сценарии в голове, всё равно или поздно возвращалось к одному и тому же варианту.

Единственное, что, пожалуй, бы изменил — это убийство Чжан Ху. Стоило разобраться с ним раньше и не так открыто.

Когда последнее растение было описано, Желчный Бо закрыть тетрадь, убрал угольный карандаш за пазуху и спокойно произнёс:

— Спасибо.

Я молча кивнул в ответ. Старик собрал корзину, развернулся и зашаркал к двери.

— Бо, — окликнул я его.

Он остановился, но оборачиваться не стал.

— Ты ведь мне не врёшь? — Спросил я, понизив тембр голоса.

— Я всё тебе уже сказал, пацан. — Ответил он, остановившись в дверях, — моё дело следить за запасами Академии, а что происходит вокруг, меня не касается.

С этими словами старик вышел, и я остался один.

На столе лежала пилюля начальной закалки, которую хотел выпить после медитации. Я подошёл, взял её двумя пальцами и заметил, что руки всё ещё пахли растениями. Академия оказалась не тем местом, которым представлял его ранее, а Чэн… Чэн видит во мне только инструмент для собственной выгоды. Пускай сейчас он и думает, что запер меня, будто свою ручную канарейку и признаться, на данный момент меня это устраивало.

Вокруг было всё, что требовалось для следующего прорыва на второй ранг. Пилюли, круг для медитации и главное личная библиотека. Он ещё пожалеет, что дал мне доступ к такому количеству литературы и ингредиентов и пускай моя судьба кажется была решена, на самом деле всё только начиналось.

Я стану сильнее, даже если на это потребуются месяцы или годы упорной работы, а когда момент для побега будет идеальным, то приведу в действие свой продуманный план и оставлю Академию позади. Осталось только набраться терпения.

Чтож… Надо, значит надо.

Круг из полированного камня с выбитыми символами пяти стихий стал моим единственным развлечением на очень долгое время. Я садился в него с утра и не вставал до тех пор, пока ноги не начинали неметь, а спина гудеть от напряжения. Вычерченные на нём руны служили проводником между моим телом и энергией, которая жила вокруг меня. Ци текла по телу неохотно, как патока в зимний холод. Всё дело было в том, что ей негде было остановиться.

Она проникала через дыхание и вместе с ним выходила, так и не обнаружив себе уютного прибежища. А ведь оно почти было готово. Я ощущал всеми фибрами своего естества, что до раскрытия меридианов мне осталось совсем немного. Ещё один финальный рывок и смогу использовать ци на уровне полноценных техник. Удивительное ощущение, чувствовать зарождение нового органа в теле, доселе не существовавшего. Это, как если бы я отрастил второе сердце, только с возможностью ощущать каждую его клеточку в любую секунду. И стоило ли говорить, что на данный момент это стало моим главным приоритетом и надеждой.

Если и бежать, то бежать, вооружившись всем, что может предложить мне Академия. Ресурсы, знания, техники, всё это должно сыграть не последнюю роль в намечавшемся плане, в котором ещё присутствовали кое какие дыры, потому что уж чего, чего, а тщетных иллюзий я не строил, воочию увидев силу своих наставников. Люди способные голой силой стирать целые городские кварталы вместе с их обитателями, обладают несопоставимыми со мной возможностями для поиска. Поэтому, пусть я прямо сейчас и не смогу сравняться с ними в силе, но хотя бы пойму куда двигаться, чтобы понять главное — как от них сбежать. И, как мне казалось, кое-что я придумал.

Я закинул в рот очередную идеальную сваренную пилюлю и запил её родниковой водой из кувшина. Тепло разлилось по груди, спустилось в живот и через некоторое время растеклось по рукам и ногам. Ци потекла заметно быстрее, и я вновь закрыл глаза, пытаясь протолкнуть её туда, где, как мне казалось, скрывались каналы.

Вместо этого она потекла в мышцы, кости, сухожилия и суставы, напитывая энергией и укрепляя их для будущих сражений. Я открыл глаза, чтобы закинуть в рот ещё одну, как вдруг увидел перед собой распахнутую дверь, в которой стояли стражники.

— Магистр Ши ждёт, — сказал один из них, не забыв приправить голос заметными нотками отвращения.

Они видели во мне чудовище.

Не потому, что я убил несколько человек в стенах Академии и нарушал правила на ежедневной основе, нет. Я был для них чудовищем иного порядка. Аномалия, которая никак не вписывалась в выстроенный членами организации мир. Другого неофита на моём месте бы давно уже убили, четвертовали и выбросили останки на улицу, но только не меня. Меня обложили казёнными ресурсами, знаниями и буквально насильно тащили вверх по лестнице силы там, где другие вгрызаются зубами ради маленького шажка. Именно это их всех и раздражало и каждый хотел бы оказаться на моём месте.

Вот почему я был для них чудовищем. Химера. Гомункул. Существо, которое по логике их мира, не должно существовать в стенах Академии. И раз они меня так видели, то грех не воспользоваться случаем и ещё больше укрепить свою репутацию.

— Что ему теперь от меня надо?

Глаз охранника задёргался, а лицо заметно побелело.

— Он мне не сказал, то есть… — он оступился и неловко прочистил горло, натягивая фальшивую личину стражника, — сказано ждёт, значит ждёт. Собирайся!

Я медленно встал. Нищему собраться, только подпоясаться, поэтому лишь поправил ханьфу и вышел в коридор.

— Смотри, чтобы никто не зашёл без моего ведома, и сам ничего не трогай. — Не глядя бросил второму охраннику и последовал за человеком.

Стражник всю дорогу молчал, лишь изредка поглядывал на меня из любопытства. Я шёл за ним в неизвестную мне часть Академии. Сначала мы спустились по башне, в которой находилась моя комната и комнаты высокопоставленных членов организации, а затем резко свернули по коридору. Не знаю выбрал ли он случайно этот маршрут или всё так и было запланировано, но мы ни разу не оказались на улице, блуждая по бесконечным тоннелям и переходам.

— Сюда, — бросил стражник, указывая в узкий проход, ведущий куда-то глубоко под землю.

Мы долго спускались по винтовой лестнице, освещаемой редкими факелами и масляными фонарями и оказалась напротив двери. Она была выполнена из чёрного железа, массивная, без ручек и даже замочных скважин. Стражник внезапно остановился и молча кивнул на неё.

— Открывай.

— А сам что? Если уж начал играть роль проводника, то отыгрывай её до конца. Провожай.

Мужчина недовольно нахмурил жиденькие брови.

— Не приказано. Магистр Ши приказал доверить это тебе. Так что открывай.

Интересный приказ, но спорить не стал. Я внимательно осмотрел дверь, убедившись, что на ней не было ни тайных отверстий, ни ручек, за которые можно потянуть, а затем приложил к поверхности ладонь.

Ци… плотная, сконцентрированная в одном месте ци! Она защекотала кончики моих пальцев и пробежала мурашками по ладони до самого запястья. Я слегка улыбнулся и надавил на дверь, понимая, что это очередная проверка. Усилий одной руки оказалась мало и вскоре я навалился всем весом и продолжил давить.

Она лениво поддалась, и под скрип железных ставней отворилась лишь после серьёзных усилий.

За ней меня ждала комната. Стены, пол и потолок были выполнены из камня, тускло поблёскивающего в свете редких факелов. Всё помещение больше напоминало собой подземные катакомбы, если не брать в расчёт отсутствие клеток, пыточных инструментов и бренчащих на стенах цепей.

Как только я ступил через порог и дверь захлопнулась за моей спиной, я ощутил невероятное скопление духовной энергии. Она была везде и давила на плечи, грудь и голову с такой силой, что мне едва удавалось оставаться на ногах. У меня сразу сложилось впечатление, будто оказался на другой планете, где гравитация раза в три, не меньше, превышала земную. По крайней мере мне так казалось.

Однако не одним давлением на меня влияла ци. Она просачивалась сквозь кожу, мышцы, кости и заставляла сердце биться чаще, а ладони покрываться потом. Все мои внутренние процессы словно ускорились в несколько раз, такое ощущение, что даже ощущение ци заработало на кардинально ином уровне.

Я окинул помещение взглядом и заметил, как в центре едва заметным свечением выделялись руны, похожие на те, которые были у меня в комнате. Сначала подумал, что это очередной круг для медитации, но потом ощутил, что он и был источником из которого ключом била духовная энергия.

— А, значит уже понял. — Раздался голос Ши, и он вышел из тьмы помещения.

Один из семи магистров ордена и мой второй учитель. Больной ублюдок, который в прошлую нашу тренировку едва не убил меня. Я на подсознательном уровне до сих пор помнил ужас и боль от падения. Она фантомными ощущениями отдавалась по всему телу, заставляя его содрогаться лишь от одного голоса мастера.

Сам же человек был без ханьфу, лишь в штанах свободного покроя, перетянутых широким поясом, а в руках он держал два деревянных меча. Его торс, покрытый шрамами, блестел от пота в тусклом свете факелов, а сам Ши растянулся в маниакальной улыбке, не предвещая ничего хорошего.

— Это место было создано для улучшения таких талантов как ты или я. — Заговорил он жестом приказав мне оголить торс. — Ты уже должен быть ощутить, как давление и ускоренные процессы твоего тела реагируют на комплексное насыщение комнаты духовной энергией. Именно здесь куётся железо из боли и крови. Именно здесь, создаются настоящие воины.

Каждое его слово было правдой. Искусственно созданное пространство буквально бурлило энергией. Вот только дело в том, что здесь явно не обошлось без артефактов. Даже на вершине гор Клыка Кабана, я не чувствовал такого концентрата в одном месте, а ведь каждому было известно, что только в местах скопления силы, можно ощутить нечто подобное.

Никак не под землей в тёмной комнате, в которую не проникал даже солнечный свет.

Я скинул верхний халат и остался в одних штанах. Ши подошёл ко мне и позволил ощутить свою духовную энергию. Мало того, что он был выше меня на голову, так и в плечах был шире едва ли не несколько раз. Всё это приправлялось звериной ци, исходящей от его тела в виде незримых духовных нитей.

— Ты ведь чувствуешь её? Не так ли? — Зло улыбнулся он.

— Да, — ответил я и решил пока ничего не говорить.

— Это формация, — он кивнул на стены, — была заложена вместе с фундаментом Академии. Долгие годы здесь держали, пытали и убивали тех, кто предал Совет и глупо считал, что может шпионить ради сект. Однако, как только я стал магистром, потребовал её себе в личное пользование и превратил в Чертоги десяти ступеней.

— А что стало с пленниками? — Я спросил, заметив, как он улыбнулся ещё шире.

— Их кровь и кости всё ещё где-то в этих стенах. — Откровенно ответил Ши и поинтересовался. — Тебя это пугает?

— Нет. — Ответил спокойным голосом, сам себе удивившись, что это меня действительно не заботило. В последнее время я сильно очерствел.

Ши усмехнулся.

— Хороший ученик, но этого мало. — Он поднял свободную левую руку и показал мне десятки мелких и крупных шрамов, среди которых были и свежие. — Когда мы виделись с тобой в последний раз, Чэн отрубил мне руку, но как видишь, она уже на месте. О чём тебе это говорит?

— У вас есть способность к регенерации, как у меня. — Произнёс, стараясь изобразить почтение в голосе.

— Не как у тебя, а лучше! Знаешь почему? Потому что я над ней работал десятки лет. У тебя действительно есть талант, Ян, причем сразу несколько, поэтому не буду тебе врать. Ты за гораздо более короткое время сможешь достичь того, на что ушло у меня годы, а под моим присмотром, даже превзойдёшь. Вот только одного таланта мало. Ты с лёгкостью уделаешь любого неофита, но на данном уровне — это твой предел. Если хочешь стать сильнее, то тебе придётся развивать не только тело и техники, но и воспитывать дарованный тебе Небесами талант.

Я слишком поздно заметил, как Ши осклабился, а уже через мгновение ока перед моим лицом брызнула алая кровь. Моя кровь. Я инстинктивно отступил назад, хватаясь за рану на левом плече и заметил, как с кончика меча капала красная жидкость. Он вырвал у меня кусок мяса деревянным мечом?

Ши улыбнулся.

— Ты ведь чувствуешь это, да? Чувствуешь, как начинает ныть рана, как мясо и кожа свисает лоскутами и как рвутся сухожилия? Не отворачивайся от боли, Ян, позволь ей охватить своё тело и воспитывай талант! Только сквозь боль, унижение и скрытую в тебе ярость, ты сможешь полностью раскрыть потенциал способности к регенерации. Так же, как истинный мастер тратит лучшие материалы и годы своей жизни на полировку идеального умения, так же и ты должен выковать в себе непоколебимый стержень. Изнывай от боли, истекай кровью, полюби страдания и становись сильнее через лишения!

— Лови! — Ши бросил мне деревянный меч и ринулся в бой.

Я поймал его левой рукой, той, которую он только что исполосовал и заметил, что боль начинала отступать. Регенерация медленно, но, верно, пыталась восстановить то, что было уничтожено, подстёгиваемая обильно вливающейся в тело энергии, которой была переполнена комната, но кровь всё ещё сочилась сквозь пальцы и капала на каменный пол. Дерево было гладким, отполированным до блеска, но мне всё ещё не было понятно, как таким оружием можно было разрезать кожу и мышцы.

Атака Ши, как от него и ожидалось, оказалась слишком быстрой. Я не увидел её, а только почувствовал, когда нечто тяжелое обрушилось на мои рёбра с левой стороны. Я отлетел к стене, ударился спиной о камень и рухнул на пол, вспоминая прошлую тренировку. Одним ударом у меня не только потемнело в глазах, но и вышибло весь воздух из лёгких. Ши одной атакой сломал мне минимум три ребра.

— Вставай, — Бросил он, смахнув кровь с деревянного меча, — Регенерация уже работает, кости срастутся через несколько минут, но пока они сломаны, цени эти мгновения, когда ты дерёшься на пределе, превозмогая самого себя. Сражаться, если на теле нет ран — легко, но попробуй сделать это, в момент, когда тебя пережёвывает зверь или отрублены ноги. Вот путь истинного воина!

Я поднялся, опираясь на меч и понял, что он не шутил. Пускай атака и была действительно серьёзной, но убийственная концентрация ци насыщала моё тело, будто губку. Ребра медленно вставали на место, а мясо срасталось там, где должна была остаться зияющая рана на несколько недель.

— Уже лучше. — снова осклабился Ши Гуань и бросился в атаку.

Мой меч встретился его в выпаде, и дерево заскрипело. Я попытался уйти в сторону, сделать выпад, как научил меня Чэн, но мастер оказался быстрее. Его клинок скользнул по моему предплечью, рассекая кожу и плоть до кости. Я с трудом удержал стон, осознавая, что всё это временно, и твердя в мыслях, что всё в порядке, что я не изувечен и что всё будет хорошо. Кости срастутся, мясо нарастёт.

— Слишком медленно, — сказал он, не сбавляя темп, — ты всё ещё слишком слаб!

Я отступил, зажимая рану и тут же взмахнул рукой, сбрасывая капли крови на пол. Боль, о которой говорил Ши притуплялась приступом ярости, а насыщающая все тело энергия, заставляла рецепторы реагировать иначе.

Ши рассмеялся.

— В-о-о-о-т, да! Настоящий талант воина воспитывается только через боль и лишения. Не отворачивайся от неё, мой ученик, впитай её так, как впитываешь ци и позволь разуму наслаждаться каждым мгновение агонии!

— Раз вы так просите, мастер, как я могу отказать. — Ответил сквозь зубы и сплюнул на пол кровавую юшку.

— Да! Именно это я и хочу видеть в тебе. Не сопливого нытика, а бойца, готового зубами рвать горло! — Рявкнул Ши и вновь атаковал.

Я поднял меч для блока, но в этот раз не стал бить по клинку. Его удар пришёлся по моей левой кисти, чуть выше запястья и дерево прорубило кость, как гнилую ветку. Кисть повисла на лоскуте кожи, кровь хлынула фонтаном, а я едва сумел сдержать рвущий из горла вопль, упав на колени.

— Твоя регенерация справится, — Сказал Ши, стоя надо мной, — Через час кисть будет на месте, так что вставай!

Это через час, а пока, у меня осталась всего одна рабочая рука. Я медленно встал, второй рукой схватил собственную кисть, дёрнул, отрывая её, и зло посмотрел на мастера. Браслет Кодекса соскользнул с кисти, не удержавшись, и я мельком отметил этот факт. Сейчас в любом случае не до него. Если выживу, подберу с пола. Если нет, то трупу он уже не пригодится.

Мастер, приятно удивлённый, посмотрел на то, как моя кисть с мокрым чавканьем упала на залитый кровью пол и растянулся в довольной улыбке.

— Продолжаем, — Сдавленно прохрипел, понимая, что обратно уже не отступлю.

Я замахнулся, но удар получился слабым, и слишком медленным. Я всё же больше бахвалился, на самом деле чуть ли не рыдая внутри от жуткой боли. Я мать его, сам себе оторвал кисть! Что вообще происходит? Как я докатился до такой жизни? И почему этот грёбаный маньяк достался мне в учителя? Мне это всё вообще не упало и не интересно. Надо было оставаться в деревне и продавать лапшу!

Ши даже не стал уклоняться, просто отбил клинок в сторону и ударил меня ногой в живот. Я сложился пополам, выплёвывая остатки воздуха, и попробовал рубануть от бедра к челюсти.

— Прочувствуй её! Прочувствуй боль! — Заревел человек, выбивая у меня из рук меч и ломая вторую руку в локте. — Твой талант, позволь ему трудится, как мулу на ферме! Только боль и агония куёт железо настоящего воина. Готовься ощутить её на себе!

Ши убедился, что следующие минуты станут для меня настоящим адом. Он отбросил деревянный клинок и начал лупить по мне голыми кулаками. Удары в корпус, в голову, в руки, вернее в то, что от них осталось, и в ноги. Я пытался уходить от них в стороны, закрываться плечами и блокировать голенью, но было слишком поздно. Каждый его удар достигал цели и ломал что-то внутри.

Я ощутил, как лопнула селезёнка, как кровоточила печень, а ушные перепонки лопнули после ударов по голове, оставляя после себя лишь белый шум. Удар за ударом. Я падал, еле как поднимался на ноги и снова падал. Кровь заливала глаза, но я отказывался их закрывать и волком смотрел на Ши, и на то, как он наносит удары.

В какой момент просто потерял счёт времени и погрузился в транс, в котором не существовало ничего кроме боли и агонии. Они стали моими единственными попутчиками и проводниками, заставляя понять, что такое настоящий ад. Через какое-то время я понял, что уже ничего не чувствую, лишь очередные удары, отбрасывающие меня к стенам и такой приятный и холодный пол, дарующий секунды передышки. Не знаю, в какой именно момент, мучитель остановился, позволив в очередной раз скатиться по стене.

— Пока хватит.

Слух начал восстанавливаться, но пока недостаточно и голос мастера прозвучал сдавленно, будто он говорил через толстую мембрану. Ши сел напротив, достал из мешочка несколько пилюль и насильно затолкал мне их в рот.

— Не… — промычал разбитыми губами, но не смог ничего сказать.

— Пей, — он поднёс к губам флягу с водой. — Не бойся токсичного эффекта. Твоя печень уничтожена, почки порваны, но регенерация всё восстановит. Просто глотай и рефлексируй болью. У тебя будет несколько часов, чтобы тщательно обдумать мой урок.

С этими слова Ши сел напротив, скрестил ноги, положил руки на колени и погрузился в медитацию.

Я лежал на каменной полу и смотрел на потолок, сквозь приоткрытое веко. Тело отказало и не слушалось прямых команд. В тот момент ощущал себя запертым в чужом организме, собранным из кусков, которые и без того едва держались вместе. Но регенерация работала. Я на физическом уровне чувствовал, как делились клетки, срастались кости, а мышцы затягивались, закрывая раны. Вот только было это всё до ужаса медленно.

Мне приходилось проживать каждый момент агонии, заставляя подавлять в себе слабость и желание закричать от боли. Вместо этого я пытался найти позу, в которой она хотя бы немного затихала.

Пилюли, которые Ши засунул мне в рот, разогревали тело изнутри, заставляя ци работать быстрее и насыщать каждый сантиметр плоти, каждую косточку и каждый орган. Пилюли изнутри, и наполненная атмосфера снаружи. Печень, которую он разбил несколько минут назад уже начала восстанавливаться. Почки, превратившиеся в кровавое месиво, затягивались, но всё ещё не справлялись с токсичным эффектом такого количества пилюль.

Через час я смог повернуть в голову и увидеть, как из отрубленной левой руки подавала признаки жизнь. Из культи пробивались розовые побеги новых пальцев и местами белели кости. Ещё через час восстановились барабанные перепонки и белый шум сменился на размеренное дыхание Ши и бульканье собственной крови.

Вскоре по телу прошлась волна и наступил момент зуда. Он охватил все повреждённые места, заставляя изнывать не от боли, а от невыносимого желания расчесать себя до кровавых подтёков. Однако я держался. Держался и старался не проявлять слабости, принимая каждое брошенное мне испытание.

Через несколько часов боль ушла, но не полностью. Она оставалась где-то глубоко внутри в памяти нервов, заставляя ещё надолго запомнить это ощущение. Всё это время я тщательно размышлял, когда приступы немного отпустили. Урок Ши, в своей извращённой форме, всё же оставался уроком. Природный талант, каким бы высоким не являлся, всё равно имеет свой предел, и лишь пройдя его, можно ступить за грань человеческого. Так что рано или поздно, мне бы всё равно пришлось столкнуться с противником, который убил бы меня, исключительно из-за того, что я слишком сильно полагался на свою особенность.

Заодно познал её пределы. Получается, теперь мне не страшна потеря конечностей и это хорошо. Вернее даже отлично, ибо добавляло ещё штришок к моему плану побега.

Ши сидел напротив, скрестив ноги, и медитировал. Его дыхание было ровным, глубоким, лицо не выдавало ничего кроме спокойствия, будто он не избивал меня до полусмерти, а пил чай со старым товарищем. Я смотрел на него и пытался понять, что движет этим человеком. Он жил уже несколько сотен лет и, по словам многих, провёл их в битвах и сражениях.

Ждёт ли меня тоже самое? Превращусь ли в безумного рубаку, которым ведёт лишь жажда к насилию и жестокости? Переступлю через ту черту, после которой уже никогда не возвращаются? Смогу ли дожить до неё или сгину в очередной битве?

Вопросы заставили погрузиться в глубокие раздумья, но когда тело восстановилось, Ши открыл глаза, внимательно осмотрел меня и произнёс:

— Вставай.

Я поднялся, разминая новые мышцы и захрустел суставами и костями. Ноги всё ещё немного дрожали, руки висели плетьми, но в целом тело вернулось в норму.

— По новой. — Прорычал мужчина и бросил мне мой меч.

Я поймал его правой рукой, и мы снова приступили к мясорубке.

Ши бил беспощадно, заставляя меня падать, но я тут же вставал и давал ему отпор. Мои движения всё ещё были слишком медленными, но постепенно начинал читать действия своего мастера, ну или скорее он позволял мне делать это. Правда это не сильно помогло и к вечеру, я снова лежал на полу, не в силах пошевелить и кончиками пальцев. Вся левая сторона тела была разбита в труху. Рёбра, ключица, плечо. Ноги вывернуты так, что без боли на них невозможно было смотреть, а из широкой борозды на лбу, стекали литры крови.

Мастер вновь запихал в меня пилюли, залил сверху воды, сел медитировать и когда я достаточно пришёл в себя, снова рывком поднял на ноги.

— Только не говори мне, что ты устал. — он недоверчиво взглянул в моё лицо, красноречиво отражающее всё, что я о нём думаю. — Я же в самом начале сказал тебе, что это Чертоги десяти ступеней. И ты ещё не прошёл даже первую!

Я с пугающей ясностью понял, что сейчас меня снова будут избивать. И не просто избивать, а временами даже расчленяя, пусть затем и пичкая пилюлями. А значит, мне нечего терять. Хуже то уже точно не будет.

Поэтому я по звериному осклабился, наконец делая то, что давно хотел.

— Ну иди сюда, урод вонючий. Посмотрим, кто кому в итоге кишки то вырвет.

Он довольно улыбнулся.

— А вот это уже хороший настрой, мой ученик. Про кишки, это ты хорошо придумал… Посмотрим, какие твои потроха на цвет.

Следующий месяц в Чертогах десяти ступеней превратился для меня в бесконечную череду боли. Тело после истязаний восстанавливалось, затем всё повторялось, и так раз за разом. Я даже не знал, какой был день снаружи. Тёмное помещение без окон и дверей не давало никаких зацепок, лишь мастер Ши, иногда отлучающийся на пару часов, в моменты, пока я лежал без сил, по приходу ронял короткие фразы, проливающие крохи света на то, что он делал: посетил Совет или провёл очередное занятие с лоботрясами Академии.

И я бы попытался сбежать в эти моменты, если бы не его паранойя, заставляющая калечить меня так, чтобы я не мог даже двинуться до момента его прихода, регенерируя травмы. А время этот ублюдок рассчитывал с точностью метронома, возвращаясь чуть раньше, чем я обретал способность к передвижению.

Но кое-что меня радовало и вселяло надежду. Слова Ши были правдивы — регенерация действительно ускорялась под воздействием постоянных травм, и если в первый день на восстановление отрубленной кисти у меня уходило около часа, то к концу первой недели я уже отращивал её минут за двадцать, а к концу второй, и вовсе за десять. Чудовищное зрелище того, как кости растут по миллиметру, попутно обрастая мышцами и кожей.

Но мучителя это всё равно не устраивало.

— Ты слишком медленно восстанавливаешься, — неодобрительно качал он головой, в момент, когда я, поднявшись с пола после очередного избиения, пытался отдышаться. — В настоящем бою враг не будет ждать, пока твои кишки втянутся обратно в живот, он просто наступит тебе на голову и пойдёт дальше, радуясь лёгкой победе. Ты, должен понять простую истину: твоя регенерация, это не повод подставляться под удары, а последний шанс, к которому ты прибегаешь только тогда, когда понимаешь, что другого варианта нет. Например, можешь пропустить удар, нанизавшись на меч и вгрызться в горло противнику зубами, в момент, когда он думает, что победил. Но нельзя полагаться на неё как на основную тактику, и тем более бравировать ей, потому что сильный практик может попросту уничтожить твоё тело целиком.

Тут он был прав. Мне нечего было ему возразить, особенно всопминая силу того же мастера Чэна, превращавшего целые кварталы в ледяные статуи, поэтому, заталкивая свои возражения себе же в глотку, я стискивал зубы, проглатывал вместе с кровью очередную горсть пилюль, которые он запихивал мне в рот, и снова поднимался на ноги. И делал это в первую очередь потому, что у меня не было альтернатив. Я, конечно, мог лежать на холодном камне, но всё к чему бы это привело, только к тому, что меня бы начали избивать ногами, превращая в мешок плоти, наполненный сломанными костями, а я ещё не оставил надежду вцепиться ему в глотку.

Раз в сутки Ши прерывал тренировку на несколько часов, и в эти моменты в комнату вносили еду: огромные куски жареного мяса, ещё дымящиеся и источающие такой аромат, что у меня, даже после всех пыток, начинало урчать в животе, и я, как голодный пёс, бросался к этой пище, забывая о гордости и достоинстве.

Однако, даже получить еду нельзя было просто так. Я должен был доказать, что достоин этого права, и конечно же сделать в драке. Поэтому мы снова начинали сражаться, только теперь уже на кулаках. И я дрался, потому что голод, оказывается, был не менее страшным мучителем, чем безумный магистр. Из положительного, научился очень быстро отращивать выбитые зубы и теперь мне был не страшен кариес.

— Еда — это топливо, — в первую же кормёжку проговорил мастер, наблюдая, за тем, как я, как дикий зверь, вгрызаюсь в мясо, разрывая его зубами и заглатывая огромными кусками, не обращая внимания на то, что горячий жир стекает по подбородку и капает на пол, смешиваясь с моей же кровью. — Без неё ты не сможешь восстанавливаться достаточно быстро. Конечно, существуют пилюли, способные заменить любую еду, и сейчас ты по большей части держишься именно на них, — намекнул он на целые горсти, которыми меня пичкал. — Но настоящее мясо ничто не заменит.

Я слушал его, жуя очередной кусок, и понимал, что в его словах есть смысл, потому что после еды я действительно чувствовал прилив сил. Регенерация, которая и так была ускоренной, начинала работать ещё эффективнее.

Даже начал привыкать к тому, что боль заставляет меня становиться сильнее и быстрее. Это пугало меня больше, чем любые пытки, потому что внутри меня росло что-то тёмное, что-то, принадлежавшее тёмному практику, чьё наследие я безуспешно пытался отвергнуть.

Периодически ловил себя на мысли, что было бы не плохо, если бы я снова мог трансформировать ногти в острые когти и тогда это стало бы сюрпризом для моего учителя. Я бы вырвал его сердце и с удовольствием полюбовался на выражение его лица, когда он осознал бы, что ученик превзошел мастера.

Так дни сменялись ночами, и я перестал замечать разницу между ними, и единственным мерилом времени стали для меня приёмы пищи и периоды между ними, когда магистр либо избивал меня до полусмерти, либо, что случалось гораздо реже, давал мне возможность отдышаться, сидя в позе лотоса в центре помещения, и поглощая энергию ци, которая, казалось, исходила из самих стен.

Первая ступень, которую я, как оказалось, уже прошёл, даже не заметив этого, заключалась в простом выживании. Всё, что нужно было сделать, это не умереть от болевого шока в первый же день и не сойти с ума от осознания собственной беспомощности. Сущий пустяк для меня, учитывая, через что мне уже пришлось пройти. Как прокомментировал ступень Ши, когда я спросил его об этом в короткий период спокойствия, на этом этапе нужно было принять простую истину, что в этом мире сила решает всё, а мораль, сострадание, человеколюбие и прочие человеческие слабости — это всего лишь цепи, которые мешают практику подняться на следующую ступень, и что те, кто не готов их разорвать, обречены на жалкое существование внизу пищевой цепочки.

Я с его словами не был согласен, но мне хватило мозгов придержать их при себе. Пусть… Пусть говорят что угодно, но я всё выдержу и тогда посмотрим, кто смеётся последним.

Вторая ступень оказалась сложнее. На ней Ши, в отличие от первой ступени, в которой скорее избивал меня показывая насколько я слаб, тут заставлял сражаться, и под этим словом он понимал бескомпромиссный обмен ударами, в котором я, даже зная, что не могу причинить ему вреда, должен был бить так, будто от каждого моего удара зависела моя жизнь. Как обычно, поясняя при этом, что, если ты не готов убивать, ты не готов и жить, и любая половинчатость в бою ведёт только к глупой смерти.

Тут трудно было не согласиться, поэтому я бил, бил и бил, и с каждым разом мои удары становились быстрее и точнее, но, несмотря на то, что некоторые удары достигали цели, я даже не мог поцарапать магистра, что наводило меня на мысль, что в первый день нашего знакомства он попросту позволил мне ранить его, подыгрывая. Но я не позволял этим мыслям взять вверх над собой, потому что иначе всё, что я делал — было бы бессмысленно. И тогда мне оставалось бы только лечь и смиренно помереть.

Третья ступень ознаменовалась тем, что в какой-то момент я перестал замечать момент, где заканчивается одна тренировка и начинается следующая, и моё тело, начало двигаться на рефлексах, без участия сознания, ведомое лишь инстинктом и желанием выжить.

Ши, заметив это, лишь довольно ухмыльнулся и сказал, что я наконец-то начинаю понимать, что такое настоящий бой, когда тело действует быстрее мысли, и что до тех пор, пока я не научусь отключать свой разум в критические моменты, я никогда не достигнут того уровня, на котором смогу противостоять по-настоящему сильным противникам, потому что разум, со всеми его сомнениями, страхами и иллюзиями, самая большая слабость человека, и от неё нужно избавляться так же безжалостно, как от гниющего куска плоти.

Четвёртая, пятая, шестая ступень были просто более жестокой версией предыдущих, и магистр будто наслаждался тем, как я корчусь на полу, пытаясь восстановиться после очередной, травмы, монотонным голосом вдалбливая мне очередные нотации про необходимость принятия боли, чем лишь бесил меня.

И я, грешным делом, думал, что хуже быть не может, но на седьмой ступени он показал мне новые оттенки боли. Он отбросил в сторону оружие, поднял вверх руки, и они окутались тёмной дымкой. А затем он попросту вырвал из меня клок плоти, оставив часть этой энергии в ране, отчего её начало жечь так, словно он плеснул кислотой. Проблема была в том, что в этих местах даже регенерация справлялась в разы хуже и раны заживали так долго, словно я снова оказался в чертогах в первый же день.

Но к моей вящей радости, эта ступень продолжалась недолго, потому что в один момент я заметил, что организм адаптировался и начал пожирать эту тёмную дымку, с новой силой подстёгивая регенерацию. Заметивший это магистр довольно хмыкнул и устроил настоящий пир. В комнату принесли так много еды, что я ел до отвала, а потом ещё и впервые за долгое время полноценно спал.

Впрочем, из сна меня вырвал всё тот же садист, перешедший к восьмой стадии, на которой начал ломать мне кости сразу в десятках мест, сопровождая всё издевательской лекцией, говорящей о том, что после заживления они будут значительно прочнее. Звучало, конечно, неплохо, но я, глядя на то, как мои руки и ноги выворачиваются под неестественными углами, меньше всего думал о пользе, лишь мечтая лишь о том, что рано или поздно, всё закончится.

На девятой ступени Ши приказал мне сражаться без рук, а затем, чтобы я не нарушил его указаний, отрубил мне их, и я, должен был бить его ногами, коленями, головой, всем, чем только мог, и я бил, и бил, и бил, пока мои ноги тоже не перестали слушаться, и тогда я, как червяк, извивался на полу, пытаясь дотянуться до него зубами, и в какой-то момент, когда моя челюсть сомкнулась на его голени, я с удивлением услышал, как этот безумный монстр наконец одобрительно рассмеялся, довольный прогрессом.

А потом была десятая ступень. Ши, выждав, когда моё тело восстановится до состояния, близкого к идеальному, одним движением ладони, с которой сорвался серп энергии, рассёк меня пополам. От левого плеча до правого бедра, так что верхняя и нижняя части моего тела разъединились, и я, рухнув на пол, смотрел на свои внутренности, которые, пульсируя и извиваясь, медленно вытекали из разорванной брюшной полости, смешиваясь с кровью и осколками раздробленных позвонков.

И к моему удивлению, я не умер.

Лежал себе на полу, даже не потеряв сознание от шока и смотрел на свои ноги, лежащие в нескольких метрах, и вдруг почувствовал, как моя регенерация, подстёгнутая ужасом перед небытием, включилась на полную мощность, и клетки моего тела начали делиться с какой-то безумной скоростью. Начали прорастать кости, на которые наслаивались мышцы, формировались новые органы, и я завороженно наблюдал за совершенно противоестественной картиной, понимая, что меня теперь и человеком то сложно назвать. Скорее чудовищем.

Ши стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с удовлетворением. Это было так странно, что даже выбило меня из странного состояния созерцания, и я, всё равно неспособный пошевелиться, наконец сосредоточился и начать анализировать то, что происходило вокруг.

И тогда я заметил.

Энергия, которая напитывала Чертоги десяти ступеней, и которая давила на меня, заставляя регенерировать быстрее, оказывается она имела привкус. И чем дольше я находился в этой комнате, и чем больше энергии поглощал, тем отчётливее понимал, что этот привкус мне знаком, причём довольно давно, ещё с убежища тёмного практика в Деревне Травников.

А осознав это, у меня с глаз словно спала пелена и я начал ощущать эманации боли, словно ударами молнии бьющие из стен. Они были наполнены таким страданием, перед которым мои собственные муки казались лёгкой щекоткой. Сначала я подумал что это моя собственная боль отражается от стен и возвращается ко мне многократно усиленная, попытался отгородиться от неё, но понял, что не могу, потому что эта боль не была моей. Она была совершенно чуждой, копящейся годами непрерывных мучений.

Я насчитал их несколько десятков. Они, словно голодные пиявки, тянулись ко мне, пытаясь найти выход, пытаясь прикоснуться к живому существу, и я, сам того не желая, начал втягивать их в себя, как губка впитывает воду. Это было чертовски неправильно, но я ничего не мог поделать с собственным телом, тянущим в себя эти потоки и тут же перенаправляющим их на усиление регенерации.

— Продолжай, ты всё правильно делаешь, — произнёс увидевший это мастер. — Самая питательная энергия, это тёмная энергия. Глупцы называют её проклятой. Они запрещают её, боятся, не понимая её природы и не понимая, что это лишь инструмент. Не понимая, что это две стороны одной монеты, и нельзя познать энергию жизни, не познав энергию смерти. Огонь, вода, земля, все эти первоэлементы, это полная фигня.

Эти слова, сказанные им совершенно спокойно, подтверждали то, о чём я догадывался уже давно, но боялся признаться даже самому себе. Мастер Ши, безумный воин и гений боевых искусств, был тёмным практиком, и все его тренировки, больше похожие на пытки, были направлены на то, чтобы приучить меня к тёмной энергии. Это осознание вызвало во мне такую бурю эмоций, что я, забыв о том, что моё тело ещё не восстановилось до конца, попытался вскочить на ноги, что конечно же мне не удалось по причине того, что они только начали отрастать, и рухнул обратно на пол, сломав хрупкие конечности. Но даже внезапная вспышка боли не смогла заглушить захлестнувший меня коктейль эмоций.

— Вот оно значит, как… Ты тёмный практик, — обвиняюще выдохнул я, и у меня в голове наконец начал складываться весь пазл. — Магистр Академии, человек, который должен был быть образцом чистоты и непорочности, на самом деле питается страданиями других. Вот почему ты такой сильный.

— Всё верно. Все практики рано или поздно приходят к этому, — ответил мастер. — Обычная культивация занимает слишком много времени и ресурсов, и всё равно нет никакой гарантии, что ты достигнешь вершины. Обычная культивация это тупик, не дающий ничего, кроме медленной и мучительной агонии, когда ты год за годом, десятилетие за десятилетием накапливаешь крупицы ци, а твои друзья и соперники, выбравшие другой путь, обгоняют тебя так быстро, что ты даже не можешь разглядеть их спины.

Мне хотелось ему возразить, сказать, что человеческая жизнь ценна, что каждый индивидуален, но я прекрасно понимал, что это и на Земле то не действовало, и было лишь сказкой для широких масс, что уж говорить про этот то мир, в котором законы устанавливали сильные.

— Тёмная энергия, — продолжил Ши, — это не проклятие, это просто ресурс, такой же, как духовные камни, или растения, и если ты, с твоим талантом откажешься от неё, ты совершишь самую большую глупость в своей жизни, потому что именно тёмная энергия может сделать тебя тем, кем ты должен стать, именно она может дать тебе ту силу, о которой ты даже не мечтаешь. Именно она может открыть перед тобой такие горизонты, о которых другие практики даже не подозревают. Особенно учитывая твой талант, при котором ты с лёгкостью её поглощаешь так, словно она твоя собственная.

Он протянул руку, и из стены, прямо из камня, вырвался тонкий, пульсирующий чёрный жгут энергии, который, извиваясь, как змея, пополз по его руке, впитываясь в кожу, и я, глядя на это, почувствовал, как внутри меня поднимается волна отвращения.

— Нет. — Нашёл в себе силы отказаться я от предложения. Слишком уж сильна была во мне память того, как я терял себя и мною овладевала тёмная сущность. И принять силу, осознавая, что она результат чьих-то смертей и страданий, я не мог.

Ши замер, уставились на меня с недоумением, будто он не мог поверить, что кто-то, кто прошёл через все ужасы Чертогов десяти ступеней, и познал боль потери конечностей и отращивания их заново, мог отказаться от того, что было ему предложено.

— Нет? — переспросил он. — Что значит нет? Ты, только что доказал, что твой талант, может привести тебя к вершинам, и теперь, когда я предлагаю тебе самый короткий путь к ним, ты говоришь мне нет? Ты понимаешь, что ты делаешь?

— Полностью. Я не собираюсь быть тёмным практиком, я не хочу питаться чужой болью и страданиями, и не хочу превращаться в монстра, который ради силы готов убить тысячи невинных. Если для того, чтобы стать сильным, нужно отказаться от всего, что делает меня человеком, то, наверное, я останусь слабаком. Это мой Путь.

Ши, услышав эти слова, аж побледнел лицом.

— Глупец. Какой же ты глупец. — наконец произнёс он. — Я надеялся, что ты окажешься умнее, и что ты поймёшь простую истину: в мире нет добра и зла, есть только сила и слабость, и тот, кто выбирает слабость, обречён на смерть.

Я всё равно отрицательно качнул головой. Что бы он ни говорил, и какие бы тезисы не приводил, я не собирался их принимать.

— Смотри, — внезапно произнёс Ши. — Наверное лучше показать тебе тех, кто, как и ты, выбрал смерть. И это же ждёт тебя, если ты откажешься подниматься по лестнице силы.

Он закрыл глаза, и я почувствовал, как энергия в комнате вдруг начала концентрироваться, собираясь в одной точке, в месте, где стоял мастер Ши.

Из стен, из пола, из потолка начали вырываться уже сотни чёрных жгутов, которые, извиваясь, как разъярённые змеи, тянулись к Ши, и впитывались в его тело.

Моя аура резонировала с этой тёмной пульсацией и это было так притягательно, что я с трудом удержался от того, чтобы не поползти вперёд, протягивая руку, и не взять эту силу, которая предлагала себя так щедро. Ведь это так просто. Поймать жгут и впиться в него зубами, порыкивая от удовольствия, поглотить всю энергию, а затем… Я перевёл взгляд на магистра. Затем поглотить и его.

Начавшие трескаться стены выбили меня из странного состояния и по коже побежали мурашки от осознания того, как легко пасть на тёмную сторону.

По стенам сначала пошли мелкие трещины паутинкой, затем они начали углубляться, шириться, и из них потоком хлынул чёрный дым.

В трещинах, я наконец увидел их. Тела несчастных, вмурованных в стены. Всё ещё живых, пусть и покрытых страшными язвами. Их кожа давно превратилась в чёрную маслянистую корку, сквозь которую сочилась сукровица. Слепые белесые глаза были широко открыты, как и рты, и из них тоже тянулись те самые чёрные жгуты, которые питали энергией мастера Ши.

Эти люди, вмурованные в стены много лет назад, и были источником силы, благодаря которой моя регенерация была настолько аномальной.

Ши, поглотивший уже, наверное, половину той энергии, что была в комнате, открыл глаза, и я увидел, что он изменился. Его лицо стало моложе, морщины разгладились, шрамы истончились и побледнели, и он внезапно стал выглядеть не старше тридцати лет.

— Ты всё ещё отказываешь мне? Посмотри тогда, что тебя ждёт. Без силы ты не сможешь себя защитить, а твой талант регенерации послужит лишь изысканной приправой, позволяющий качать из тебя просто море силы.

Выглядело это конечно ужасно, но альтернативой была потеря личности. И чем тогда это лучше?

Я снова отрицательно качнул головой. У меня есть Кодекс и благодаря ему я смогу найти свой Путь.

— Удивительное упорство. Впрочем… У нас ещё много времени мой ученик. — Дверь распахнулась, словно сама собой, впуская неровный свет и магистр взмахнул рукой, теряя ко мне интерес. — Тренировка закончена, тебя ждёт Чэн.

Я глазами нашёл браслет Кодекса, так же валяющийся в углу после того, как отбросил его туда месяц назад, и хромая на только сформированных конечностях, подошёл ближе, подобрал, с облегчением заметив, что магистр не заинтересовался побрякушкой, надел на руку и только после этого побрёл наружу.

Возвращению в свою комнату я, наверное, час, не меньше. Меня наконец нагнали все те ощущения, которые я игнорировал весь месяц, находясь на безумном адреналине. Каждый день Ши ломал меня, отрубал конечности, вырывал целые куски мяса лишь для того, чтобы сделать меня сильнее, и каждый раз, когда лежал в луже собственной крови и ждал, пока регенерация сделает своё дело думал, а мой ли это путь?

Плата за воспитание и развитие таланта была слишком велика, а для меня, так ещё и категорически неприемлема. Да, я согласен, что путь, который мне показывал магистр — работал, более того, он за какие-то недели довёл меня до результатов, до которых я сам, не факт, что дошёл бы за всю жизнь. Вот принять я его методы не мог, и в конечном счёте, не смог с ними смириться.

Неофиты и так за глаза меня считали монстром, но, если на их мнение мне было плевать, становится таковым по-настоящему попросту не смог. Зато у меня более не осталось сомнений, что Ши, да и скорее всего Чэн, накрепко завязаны в тёмной культивации. Не зря, после того, как нашёл своему мастеру растение четвертого ранга, он так спешно удалился и культивировал целых две недели. Боюсь даже представить, сколько крови при этом пролилось и сколько жизней загубили.

Не знаю, была ли виной моя новообретенная аура или слухи о месячной тренировке с Ши опять разнеслись по Академии, но люди на меня смотрели иначе. Точнее, не смотрели вообще. Стражники отворачивались, когда проходили мимо, учителя, которые ранее объясняли основы культивации, сами содрогались при моём появлении, а неофиты. Тем оставалось лишь гадать, насколько я изменился.

Всё дело было в регенерации. Для обычного человека, пускай и ступившего на Путь силы, сама мысль о том, чтобы день ото дня, переносить тяжелые повреждения, лишаться собственных конечностей и фактически умирать, была невыносимой. Большинство начинается морщиться в момент извлечения предательской занозы, а здесь речь шла о настоящей, не побоюсь этого слова, серии пыток.

Но я выдержал.

Ши не удалось меня сломить и превратить в хнычущего неофита, просившего милосердия у своего чересчур разгорячившегося мастера. Впрочем, вряд ли он ставил себе именно такую задачу.

Но более того, я сумел пройти все его испытания и при этом сохранить человечность, а те люди… люди замурованные в стенах — это и была истинная личина Академии. Истинный образ тех, кто возглавлял её сотни лет.

В любом случае, моё тело стало крепче, быстрее и выносливее. Я чувствовал каждую мышцу, каждое сухожилие, будто напрямую мог влиять на их состояние. Чувствовал, как ци течёт по моим жилам, как талант реагирует на любое изменение в организме, подстраивая, перенастраивая и восстанавливая отмирающие клетки.

До идеала ещё далеко, но прогресс явно на лицо.

Остановившись у комнаты, я снял с пояса нож и резким движением провёл по ладони. Алая борозда, едва успев появится, за несколько секунд спешно затянулась будто её на скорую руку сшили невидимыми нитками. Я прикинул, что процесс восстановление ускорился в несколько раз, причём на моих личных возможностях. А вот если бы я последовал совету Ши и… нет, сама мысль об этом заставляло кишки подбираться к горлу, а внутренности сворачиваться в спираль.

А ещё, я буквально всем тело чувствовал нечто странное словно несмотря на всё происходящее, несмотря на муки, меня переполняла энергия и этому могло быть только одно объяснение. Тем более, я читал об этом и в Кодексе, и в местных книжках. Я был близок к прорыву на вторую стадию. Стадию открытия меридианов. Я был переполнен ци и оставался маленький толчок для того, чтобы количество перешло в качество, и я шагнул на новую ступень развития, окончательно перестав быть простым смертным.

Не обращая внимания на охранников, стоящих перед дверью, открыл её и замер, потому что передо мной развернулась неожиданная картина. Я даже подумал, что пришёл куда-то не туда.

Три молодых девушки в полупрозрачных шёлковых халатах с распущенными волосами и накрашенными пышными губами. Они встали с кровати, где дожидались моего появление и с грацией кошек двинулись в мою сторону. Шёлк струился по их телам, облегая каждый изгиб, открывая длинные ноги. Каждая из них игриво виляла бёдрами, заставляя приковать к себе внимание и сразу было видно, что они знают толк в своём мастерстве.

Первая была светленькой с волосами цвета спелой пшеницы. Она жадно смотрела на меня зелёными глазами, а халат на ней держался буквально на одной ленте. Вторая оказалась темнее. Она даже и не старалась прикрывать ягодицы тем куском ткани, который при всём желании нельзя было назвать одеждой. Дерзкий взгляд, пухлые губы, девушка явно не стеснялась своего тела и того, что могла мне предложить.

Третья, как можно было догадаться была рыжей. Волосы огненным водопадом струились по спине, а карие глаза, с золотистым отблеском бегали по моему телу, разглядывая каждый изгиб мышц.

— Господин Ян, — прошептала блондинка, касаясь моих плеч.

— Вы так напряжены, — добавила брюнетка, проводя пальцам по моей ключице, — Вы слишком сильно тренируетесь.

— Позвольте мы поможем вам расслабиться, — рыжая опустилась передо мной на колени и протянула руки к широкому поясу моих штанов.

Я не двигался, лишь смотрел на них холодным и оценивающим взглядом. Они безукоризненно выполняли свою работу, пытаясь вызвать во мне желание, вот только мне было не до этого.

— Кто вас прислал? — Спросил спокойным голосом.

Девушки переглянулись и расплылись в улыбках.

— Какая разница? — Прошептала блондинка, наклоняясь к моему уху, едва касаясь мочки влажными губами.

— Мы здесь, чтобы выполнить любые ваши желания, господин Ян, — прошептала брюнетка, взяла мою руку и прижала к груди. — После того, через что вам пришлось пройти, необходимо расслабиться.

Когда рыжая практически справилась с поясом, я одёрнул кисть, насильно поднял её на ноги и спросил:

— Кто?

Они не ответили. Вместо этого блондинка обвила мою шею руками и прижалась всем телом. Брюнетка водила ладонью по груди, а рыжая… рыжая никак не сдавалась. Я чувствовал сладковатый запах их духов, смешивающийся с запахом трав, которые лежали на столе и тёплое дыхание на собственной шее.

— Чэн? — Спросил я, отодвигая блондинку.

— Неважно, — прошептала она, пытаясь поцеловать меня в губы.

Пришлось резко отодвигать её от себя, как и остальных двух, а когда девушки непонимающе переглянулись, я холодно произнёс:

— Вон.

— Но, господин…

— Уходите или я вас вышвырну с голыми задницами в коридор.

Девушки замерли, а улыбки сползли с их лиц. Светленькая поправила халат, брюнетка опустила взгляд, а рыжая смотрела на меня так, словно ей было плевать.

— Мы только хотели… — сказала она, пытаясь сохранить игривый тембр голоса.

— Я понял, что вы хотели, но у меня нет настроения. Так что вон.

Они вышли, натягивая халаты и закрываясь от моей стражи, которая с интересом осматривала уходящих девушек.

Я выдохнул, закрыл глаза, прислушиваясь у удаляющимся шагам, а когда открыл, увидел стоящую в дверях Сай.

— Ян. — Произнесла она с широкой улыбкой на лице.

Девушка попробовала зайти, как вдруг рука стражника легла ей на грудь, запрещая двигаться дальше.

— Руку убрал. — Низко прорычал я, сжимая кулаки.

— Приказ магистра Чэн. — недовольно буркнул стражник. — Чжоу Сай нужно лишь доставить тебе новую партию пилюль и вернуться к работе.

Сай выглядела не лучшим образом. Розовый халат, в котором она обычно ходила был измят и кое-где запачкан чем-то тёмным, по запаху напоминающим то ли травяной настой, то ли реактив. Ленты в волосах растрепались, а одна и вовсе сползла на плечо. Сами же волосы, обычно ухоженные, тускло свисали нечёсаными прядями.

Губы девушки заметно побелели и потрескались, а лицо было бледным с заметными синяками под глазами. Сай выглядела так, будто не спала несколько суток, занимаясь исключительно работой и больше ничем.

— Я так рада тебя видеть. — Прошептала девушка, протягивая мне мешочек с пилюлями. — Жаль, что мы не сможем поболтать больше.

— Ты, ублюдок, слуха лишился? — Прорычал я громче, обращайся к стражнику, — Руку убрал или я тебе её отрежу.

Стоит ли говорить, что мои слова ему не понравились. Однако мужчина сглотнул, всё-таки убрал кисть с груди девушки и повторил:

— Приказ магистра Чэн. Если хочешь его оспорить, говори с ним напрямую и не надо мне угрожать.

— Ничего страшного, — повторила девушка, едва не падая с ног от усталости. — У меня действительно ещё много дел. Я постараюсь как можно быстрее наварить тебе пилюль и может в следующий раз, мастер Чэн сжалиться и позволит нам поговорить подольше. А то я тебя не видела уже целый месяц.

Хотел спросить про Лан и про Вьюгу, но по взгляду девушки было видно, что это не та тема, которую стоит поднимать при посторонних. Может это даже и к лучшему. Сай улыбнулась как могла, отдала мне мешочек и зашаркала к винтовой лестнице, ведущей на нижние этажи. Я встретился взглядом с охранником, с которым не поладили ещё в первый день, и пообещал себе, что при побеге отсеку ему правую руку. Данные обещания нужно исполнять.

Я закрыл дверь, прислонился к ней спиной и долго стоял, глядя на пустую комнату. Воздух всё ещё хранил запах духов подосланных девушек, но с ним уже ничего не поделаешь. В комнате не было ни окон, ни других отверстий, с помощью которых можно было проветрить помещение, поэтому зажёг две травяных палочки и поставил в центре у круга.

Из освещения остался лишь тусклый свет, который исходил от начерченных на полу рун. Я потушил все лампы, оставив комнату в полумраке, а сам устроился в центре круга и осмотрелся. Никто не должен был видеть, ни стражники, ни Сай, ни магистры, что произойдёт дальше.

Кодекс откликнулся мгновенно, как только я закатал рукав и коснулся браслета. Золотистые строки побежали перед глазами, подсвечивая лицо и руки в темноте. Я мысленно сформулировал запрос: «Прорыв на второй ранг. Открытие меридианов» и принялся ждать.

Артефакт молчал несколько секунд, обрабатывая запрос, а потом засветился ярче и передо мной развернулась схема. Человеческое тело с подсвеченными точками и ниже с надписью: «Техника раскрытия девяти врат меридианов». Они отображались на схематической карте целой паутины линий, которые со стороны напоминали вторую кровеносную систему. Мне приходилось читать о самих меридианах и о том, как их лучше всего раскрывать, но Кодекс содержал куда больше информации о самом процессе.

Я не знал, сколько времени прошло, так как перестал считать после первой тысячи дыханий. В сравнении с моей маленькой комнатушкой, оказаться в просторной тренировочной комнате было намного приятнее. Вместо холодного камня темницы, стены из тёплого дерева, вместо жесткого пола, на котором приходилось сидеть часа, выложенные бамбуковые плиты.

Вдоль стен находилось несколько деревянных болванчиков для отработки ударов, пара каменных тумб разного веса, а в углу пять фигур из чёрного нефрита с нанесёнными на них рунами. Они сразу привлекли моё внимание, но исходящая от них ци заставляла пока держаться подальше.

В центре комнаты был свободный круг, и я встал на него, сжимая в руке Обезглавливатель. Холодный клинок отзывался струящейся в ней силой, а внутри него уже пульсировала моя духовная энергия, готовая сорваться с лезвия по приказу хозяина. Я перекачивал её в оружие, а затем возвращал обратно в раскрытые меридианы. Это был новый ритм, полностью овладеть которым мне пока ещё не удалось.

Девять точек, от ступней до макушки пульсировали в такт сердцу, перекачивая энергию по телу, как кровь по венам. Я чувствовал, как ци поднимается от ног к животу, а затем растекается потоком в верхние конечности и проникает обратно в клинок.

Я сосредоточился на ударе, замахнулся мечом, и рубанув по каменной тумбе, высвободил поток энергии. Из клинка вырвался сгусток ци, оставляя небольшую зазубрину на поверхности болванчика.

— Что-то я делаю не так. — Пробубнил себе под нос и сменил стойку.

Ноги расставил шире, центр тяжести перенёс ниже, а положение меча не на отлёте, а у груди, как учил меня Чэн. Я призвал ци из глубин моих меридианов, и она отозвалась мгновенно, напитывая Обезглавливатель новой порцией энергии.

Рубанул снова и в этот раз сгусток оставил борозду глубже и шире.

— Всё ещё слишком слабо.

Я бил снова и снова, с каждым разом усиливая напор и делая потоки плотнее. Пот стекал по лицу, опускался на грудь, но это меня не остановило. Я продолжал тренироваться до тех пор, пока налитые кровью предплечья не заставили взять короткую передышку.

Руки дрожали, и я, опустив меч, вновь скорректировал стойку, уводя оружие за спину, лезвием вверх. Вдохнул, собрал ци в правой руке, перекачал в клинок и рубанул снизу вверх. Плотный поток энергии сорвался с лезвия меча и рассёк каменного болванчика надвое, осыпав меня мелкой крошкой. Стойка «Журавль на скале» оправдала своё название. Я опустил оружие, медленно выдыхая излишки энергии и закинул в рот пилюлю.

— Я и не знал, что ты продвинулся так далеко, мой ученик. — Раздался голос Чэна.

Мастер стоял на пороге, прислонившись к косяку. Он был одет в привычный тёмно-синий ханьфу с золотистой вышивкой во всю спину. Его волосы были аккуратно убраны в длинный хвост, а на лице играла лёгкая, почти отеческая улыбка.

— Спасибо, мастер. — произнёс я, утирая со лба пот и продолжая отыгрывать роль примерного ученика.

— Ты прогрессируешь быстрее, чем я ожидал. — сказал он, входя в комнату, — видимо тренировки Ши всё же пошли тебе на пользу. Признаюсь, его подходы к обучению никогда мне не нравились. Слишком грубые, слишком жестокие. Там, где нужны точные удары зубилом, он высекает топором, отрубая не только всё лишнее, но и то, что может понадобится в будущем. Правда в твоём случае это не так, да, мой ученик?

— Да, мастер. — я ответил поклонившись.

Чэн подошёл, ощупал мои плечи, спину, грудь и проверил твёрдость живота. Я сразу заметил, что он искал изъяны в моем теле. Места, которые могли неверно срастись после нечеловеческих тренировок Ши. Однако обнаружить таковы ему не удалось. Регенерация под невероятным насыщением ци, да ещё с помощью пилюль творила настоящие чудеса.

— Мы будем сегодня тренироваться? — Спросил я, когда заметил, что в глазах Чэна появился странный голод.

— М? — переспросил мужчина, поднимая голову, — Да… тренировка. Ты самостоятельно смог раскрыть меридианы без моей помощи, что и ожидалось от ученика двух магистров, но это только начало. Тебе придётся совершенствоваться и дальше, но для начала нужно определить твой тип ци. Ты ведь помнишь уроки наставила Лао?

— Круг У-Син? — повторил я, вырывая из памяти длинную и нудную лекцию, — Пять основных элементов: земля, огонь, воздух, вода и металл. Вы думаете я уже готов?

Чэн кивнул.

— Этим можно было заняться и раньше, но я решил, что результат будет лучше всего понятен, после того, как ты раскроешь меридианы. Конечно, склонность к элементу проявляется ещё на ранних стадиях культивации, но лучше подождать подольше, хотя в нашем случае затягивать нет смысла.

— Почему, мастер?

Он вновь посмотрел на меня странным взглядом, полным жажды и голода, а затем изменился в лице и ответил:

— Ты разве не хочешь стать сильнее?

— Хочу, мастер. — Ответил честно, сжимая в руке меч.

— Тогда нам поскорее нужно выяснить природу твоей ци. Понять на чём стоит сконцентрироваться и прописать твои тренировки на будущие десять лет.

— Десять лет? — Сорвалось у меня с языка, словно Чэн только что выдвинул мне вердикт.

— Конечно. — Он звонко рассмеялся и добавил. — Ты, конечно, талантлив, Ян, но это только начало твоего пути. Ты только ступил на Путь силы, а уже начинаешь мнить себя бывалым практиком? Пойдём, я тебе всё покажу.

Он подвёл меня к тем самым манекенам поверх которых находились духовные руны. Каждый из них обладал своей стихией, которая проявлялась соответствующим светом. Зелёный для земли, жёлтый для ветра, красный для огня, голубой для воды и белый для металла. Если Чэн был прав, то они должны будут определить стихию моей духовной энергии и позволить понять направление, в котором стоит двигаться.

— Подойди к первому, — сказал Чэн, подталкивая меня в саину.

Я шагнул к манекену с зелёными рунами и остановился в трёх шагах.

— Убери меч, здесь он тебе не понадобится. А теперь выпусти её так, как ты умеешь.

Я поднял руку и сосредоточился. Меридианы отозвались и ци потекла от груди к плечу, достигая кисти. Я направил её на кончики указательного и средних пальцев, сжатых в вместе, а затем разжал, будто отправил щелчком отправил монету в полёт. К моему удивлению, на этот раз ногти выдержали. Действительно прогресс.

Серпы чистой энергии сорвались с пальцев и ударили в манекен. Я приготовился лицезреть результат собственной силы, как они разбились о руны, словно волны о скалы и рассыпались в миллионы мелких кристаллов. Чэн удивлённо приподнял левую бровь и почесал идеально выбритый подбородок.

— Странно… мне почему-то казалось, что у тебя именно земля. — Прошептал он.

— Не реагирует, — сказал я, опуская руку.

— Переходим к следующему, — произнёс Чэн, но голос его прозвучал уже не так уверенно.

Я подошёл к красному, который должен был символизировать огонь и повторил. Ци ударила в камень, но руны и здесь не засветились. За последнее время я настолько привык пользоваться плодами таланта, что небольшое поражение заставило меня задуматься.

Металл, вода, ветер… каждый мой удар не вызывал отклика от рун манекенов, даже после десяток повторных попыток. Я опустил руку, сбрасывая накопившееся в них напряжение и выдохнул.

— Ни один, мастер. — Сказал я.

Чэн молчал. Он смотрел на манекены, периодически поглядывая на меня, словно пытался рассмотреть мои меридианы. Пускай его лицо и было спокойным, однако в глазах человека открыто читалось недоумение.

— Попробуй ещё раз, — сказал он наконец, — Только медленнее, вместо удара попробуй напитать манекен своей энергией.

Я подошёл к «Дереву» поднял руку и выпустил ци тонкой, едва заметной нитью. Они ленивой змейкой потянулась к рунам, облизывая их и пробуя на вкус. Нить коснулась шершавой поверхности, обвила плечо манекена и скользнула по груди.

Результат был ожидаем. Я повторил на Огне, Земле, Металле и Воде, но ничего так и не произошло.

— Может я что-то не так делаю? — Спросил я, вглядываясь в собственные ладони.

Чэн подошёл ко мне, взял мою руку и приложил два пальца к запястью. Его ци потекла по моим меридианам, останавливалась у каждой из девяти точек и наполняла их, проверяя на отсутствие повреждений. А я покорно ждал вердикта, стараясь даже не шевелиться.

— Меридианы в порядке, — сказал он, отпуская мою руку, — ци течёт правильно.

— Тогда почему манекены не реагируют?

Он не ответил. Вместо этого подошёл к болванчику Воды и коснулся его плеча. Синие руны засветились ярко, заливая комнату холодным, мерцающим светом. Потом подошёл к красному и повторил тоже самое. Руны вспыхнули ярким огнём, а по шероховатой поверхности забегали обжигающие языки пламени. Желтые засияли золотым отблеском ветра, белые засветились серебром, а зелёные искрились изумрудом.

— Значит дело в тебе, — заключил он, убирая ладонь с последнего болванчика.

Мастер вновь замолчал и признаться, я не видел его таким задумчивым, пожалуй, с нашего путешествия в горы Кабаньего клыка. Он смотрела на меня, сменив былое недоумение в глазах на полноценную растерянность. Казалось, что впервые за всё время нашего знакомства, мастер не знал, что делать дальше.

— Есть другой способ, — сказал он после долгого молчания, — более опасный, но ты справишься.

— Какой? — Спросил, с опаской в голосе.

— Мы не будет проверять твою ци через руны, а проверим напрямую через твоё тело. — Он подошёл ко мне и остановился в шаге, — Я буду насыщать тебя стихийной энергией напрямую, Огонь, Вода, Земля, Металл, Дерево, Воздух. По очереди, а твоё тело само определит, какой элемент ему близок.

— И как мы поймём, что именно этот элемент?

— Сработает защитный механизм. Тело воспримет элемент, как родной и не позволит организму рассыпаться.

— Рассыпаться? — Повторил слегка повысив голос, — Мастер, вас голос уже звучит не так уверенно.

Чэн выждал длинную паузу.

— Будет больно, да. К этому способу прибегают только в крайнем случае, хотя нет… скажу как есть. Насыщение тела неофита стихийной энергией, к которой у него не развита защита, в большинстве случаев кончается смертью. — Он широко улыбнулся, будто улыбка должна была меня беспокоить и добавил, — вот только ты не самый обычный неофит, не так ли?

Я кивнул.

— Речь опять пойдёт о регенерации?

— Именно о ней. — Чэн растёр ладони и вдохнул в них немного ци, — Пожалуй стоит поблагодарить Ши за уроки развития твоего таланта, так процесс пойдёт намного быстрее, но мы ведь ему не будем об этом говорить, да? Не хотелось, чтобы старый дурак возомнил себя великим учителем, а то в следующий раз и вовсе вздумает расчленить тебя на маленькие кусочки, чтобы проверить пределы регенерации. — Чэн резко остановился, задумался и почесал подбородок, — а это, кстати, было бы интересно. Сможешь ли ты восстановиться от крохотной клетки? Хотя нет, это слишком радикально… пожалуй мы это не будем проверять.

— Спасибо, мастер, — произнёс, ощущая, как сердце вернулось в грудь. — Вряд ли можно вылечить смерть.

Магистр вновь улыбнулся.

— О, мой ученик, ты будешь приятно удивлён на этот счёт, но об этом чуть позже. Сейчас нам нужно выяснить стихию твоей ци, ты готов?

Я молча кивнул и Чэн приступил к делу.

Он поднял ладонь и вокруг неё забегали крохотные огненные шарики. Не успел я спросить, зачем они нужны, ведь он просто хотел насытить меня духовной энергией, как по щелчку пальцев они сорвались и разбились о мою грудь. Удар получился не сильный, но всё же заставил выгнуться в спине. Я почувствовал обжигающий жар, но только не на поверхности кожи, как бывает при ожоге, а глубоко внутри.

Он проникал внутрь, сквозь мышцы, кости и заполнял каждую клетку своей эссенцией. Ощущение было такое, словно сгораю изнутри, а кровь в венах закипала за какие-то секунды. Со лба градом закапала пот, меня бросило в жар, отчего закружилась голова, а внутренности плавились будто дешевый пластик, обещая вытечь через глазницы.

Я стиснул зубы и подавил естественный импульс закричать от боли.

Регенерация работала. Клетки умирали и рождались заново, а боль… боль за последний месяц стала моим попутчиком и скорее больше была данностью, нежели чем-то новым. Чэн молча смотрел, постукивая указательным пальцем по подбородку, а затем произнёс:

— Ничего… тело не защищается.

Он вытянул из меня чужеродную ци, забирая вместе с ней и жар, а я едва не рухнул на пол от внезапно нахлынувшего облегчения.

— Значит пробуем дальше. Вода!

Синие шарики ударили мне в грудь и моментально проникли в каждую клетку. Холод пронзил меня до костей и если раньше кровь бурлила в венах, то теперь она стыла и превращалась в лёд. Сердцебиение замедлилось до критического порога вхождения в кому, а с каждым выдохом изо рта вырывался густой пар. Будто этого было мало, у меня появилось чувство, будто захлёбываюсь несуществующей водой, лёгкие сжимались, а волосы и ресницы покрывались инеем.

Однако это тоже не принесло результата.

— Ничего, — сказал Чэн, вытягивая из меня ци. — У нас остаётся не так много вариантов.

— А ч-что будет, е-если не сможем определить? — Спросил я, сбрасывая с себя противную дрожь, будто слой льда и снега, — такие случаи уже бывали?

Чэн задумчиво кивнул.

— Редко, но бывали. Неофиты без чувствительности к элементам круга. Отсутствие генетической предрасположенности, весьма жестокая штука.

— И что с такими делали? — Спросил, ощущая, как холод покидал моё тело.

— Списывали в утиль, — без дрожи в голосе ответил Чэн, — Или на преподавательскую кафедру, если в теории крепки. Грош цена тому практику, который не может освоить боевые техники. Его всё равно любой монстр выше второго ранга разорвёт на части или поглотит собственной же стихийной ци. — Он резко посмотрел мне в глаза и улыбнулся, — но ты не переживай, я не поверю в то, что мой ученик не имеет предрасположенности к элементам У-Син. К тому же, осталось ещё три, так что готовься.

Жёлтые шарики проникли мне в грудь, но вместо боли или жара, ощутил тяжесть, будто кто-то положил на меня пудовую гирю. Давление постепенно увеличивалось и вскоре на груди оказалась чугунная наковальня. Позвоночник скрипел, кости трещали, а мышцы местами рвались, но тут же срастались обратно.

— Ничего. — Выдохнул Чэн, возвращая Ветер. — Дальше Металл.

Белые шары вонзились в меня тысячами лезвий, резавших меня изнутри. Я чувствовал каждое движение, каждую царапину и рассечённую артерию. У меня открылось внутреннее кровотечение, но регенерация затягивала раны, не давая истечь насмерть.

Чэн видел, с каким трудом мне даётся сопротивление и понял, что нет смысла меня мучить и дальше. Энергия Металла покинула тело, оставляя после себя окровавленные внутренности и настала пора последней. Земля.

Я крепко стиснул зубы, но не почувствовал ничего, кроме стягивающего внутри дискомфорта. Ощущение было такое, будто меня затянули в тугой женский корсет и выбили из лёгких весь воздух. Неприятно, но в сравнении с тем, что со мной творила ци раньше — это испытание оказалось самым лёгким из всех.

— Странно, — сказал Чэн, — Дерево — элемент жизни. Я думал он среагирует на твою способность восстановления. Значит я опять ошибся.

Он подошёл, взял меня за подбородок, поднял голову и посмотрел в глаза.

— Хоть что-нибудь чувствуешь? Внутреннее сопротивление, мягкое тепло в груди?

— Нет, — ответил я.

— Значит ни одна стихия не отозвалась, — сказал он, отпустив меня, и отошёл. — Твоё тело не приняло ни Огонь, ни Воду, ни Землю, ни Металл, ни Дерево.

Он замолчал.

— Значит я один из тех, кого пускают в утиль? — Спросил, не дожидаясь вердикта.

— Не знаю, Ян, — Чэн покачал головой, — Может…

Мужчина не успел закончить, как дверь в тренировочную комнату распахнулась и на пороге появился бритоголовый, личный слуга магистра. Он поклонился перед мастером, извинился и спешно проговорил:

— Магистр Чэн, я прошу прощения, но вы требовали предупредить, когда явится Де… то есть, ревизор Императора.

Лицо мастера резко изменилось. Оно стало серьёзным и мне на мгновение показалось, что в его глазах промелькнул животных страх.

— Ян. — Рявкнул он резко приказным голосом. — Продолжай тренировки с манекенами. Иногда для достижения результат требуются повторные и повторные занятия. Я знаю, что ты способный ученик, поэтому меня не подведёшь, а как только закончу со срочными делами, проверю тебя и мы попробуем другой способ.

— Да, мастер, — всё что успел сказать, наблюдая, как Чэн одёрнул длинный подол ханьфу и спешно удалился из комнаты.

Дверь закрылась, шаги человека растворились в коридоре, и я остался один.

Комната, ещё минута назад наполненная присутствием всех пяти стихий, теперь казалась пустой и чужой. Я смотрел на манекены и долго думал о том, какая же всё же стихия у моей ци. Вдруг Чэн оказался прав и моя духовная энергия пуста? Вдруг я один из тех неудачников, которых по генетической предрасположенности удалось выиграть в лотерею со знаком минус?

— Разве такое возможно? — прошептал я, но никто не ответил.

Манекены молча и издевательски смотрели в ответ, и мои пальцы крепко сжали рукоять Обезглавливателя.

Я подошёл к манекену Дерева, зелёные руны которого тускло мерцали, будто дразнили меня. Поднял руку, выпустил немного ци, и тонкая нить ударив в камень, тут же рассыпалась, как и ранее. Я повторил на Огне, Воде, Земле и Металле, но эффект оказался тем же.

— Чёрт, — выругался, опуская руку.

Эмоции переполняли меня через край, заставляя закипать изнутри от ярости. Но я прекрасно осознавал, что делу этим не помочь. Я медленно выдохнул и устроился на полу. Я прокручивал в голове лекции наставника Лао о Пяти стихиях и перебивал все возможные цепочки порождения и подавления. Они основа всего, пять столпов жизни из чего состоит вся вселенная, но было же что-то и другое? Сай тогда упомянула о стихии Жизни, Смерти, побочных ветках, таких как Лёд, Лава и Пар.

И это всё правильно, да, не поспоришь, если бы не один факт. Я — инородное тело, осколок, занесённый в эту реальность неизвестно кем и с какими целями, и логично предположить, что законы, работающие для местных, попросту могут не работать для меня так же, как для них. Взять даже самые первые воспоминания и чрезмерно загрязнённое и очень слабое тело, выбивающееся из всех канонов. А сама моя культивация, совершаемая тоже через пень колоду? И инициация как практика? Так может и стихия моя аномальна, если она вообще существует?

Погружаясь в медитацию, я начал делать то, что не делал ещё ни разу в новой жизни. Вспоминать. Вспоминать момент смерти и момент нового рождения. Искать, чем я отличаюсь от местных.

Медитация углублялась, я заныривал всё глубже и глубже в собственное тело, как никогда ранее, отсекая все чувства. И привычные ощущения тела наконец начали отступать: сначала онемели кончики пальцев, затем запястья, онемение прошло вверх по рукам, холодок пробежал по позвоночнику, поднимаясь от копчика к затылку, встречаясь в голове, а после этого наступило зыбкое чувство, словно я завис в маслянистой, непроглядной субстанции, без верха, низа, времени или пространства. И в этой чернильной взвеси я мысленно потянулся к самому краю своей памяти, к месту, где обрывались картинки старой жизни.

К картинке приближающегося асфальта.

И я наконец вспомнил. Вернее, моё оголённое восприятие буквально ошпарило воспоминанием.

Я вспомнил как летел сквозь тоннель, бесконечную трубу из перекрученных и изломанных реальностей, которые клубились, пузырились, лопались и заново рождались в мгновение ока. Вокруг царил первозданный хаос. Невообразимая для человека субстанция, где время, пространство, материя и энергия существовали в едином, неразделённом, кипящем бульоне, лишённом законов и постоянства, и единственное, что стояло между мной и этим ужасом, отделяя моё сознание от полного растворения — тончайший защитный слой, плёнка, сотканная из чего-то, что я тоже не мог опознать или толком описать. Она дрожала под натиском хаоса, но держала, укрывая меня от безумия.

Вот только хаос такая штука, что содержит в себе абсолютно всё и одновременно ничего, и поэтому его мелкие частицы проникали сквозь тоннель, заражая мою душу. И проживая заново эти воспоминания, я ощутил, как ци внутри тела начала перестраиваться, меняя свою структуру, словно нечто спящее ранее, теперь пробуждалось.

Энергия, текущая по меридианам, становилась плотнее, и в то же время — текучее, нестабильнее. Она больше не напоминала послушный ручей, бегущий по заданному руслу, превращаясь в ту самую субстанцию, что я видел в тоннеле. Она начинала течь в любом направлении и даже вырывалась за пределы сети проросших меридианов. Девять точек ярко вспыхнули, соединяясь абсолютно хаотического вида линиями, проросшими по всему телу, даже там, где раньше не было ничего подобного, в том числе и в волосах. Готов поспорить, ни в одном учебнике такое не описывалось.

Я открыл глаза, ощущая себя совершенно другим человеком…

Поднялся одним плавным, текучим движением, взялся за рукоять Обезглавливателя, обнажил его из ножен и ведомый каким-то шестым чувством, взмахнул клинком, вкладывая в удар новорождённую энергию, бурлящую в теле и требующую выхода.

Клинок рассёк воздух, оставляя за собой мерцающую прореху в ткани реальности, от которой во все стороны побежали дрожащие волны искажения. И из этой прорехи сорвалось нечто, что я не мог описать иначе, как воплощённый хаос: сгусток, переливающийся миллионами цветов единомоментно, от которых становилось больно глазам.

Серп энергии, сотканный из нестабильности и распада, устремился вперёд, и мир вокруг него начал плыть. Пространство искажалось, гнулось, словно отражение в кривом зеркале. Прямые линии стен ломались, углы то раздвигались, то схлопывались. Резные деревянные панели пошли пузырями как нагретый воск. Попавшийся на пути первый манекен потёк, превратилась в жидкость, а затем разлетелся брызгами, не подчиняющимися гравитации и зависшими в воздухе. Остальные артефактные манекены попросту вспыхнули, их руны засияли ярким свечением, перегружаясь, принимая в себя энергию, для которой в этом мире не существовало названия. Секунда, и один за другим они начали лопаться, взрываться изнутри, разбрасывая во все стороны осколки, принимающие причудливые формы: чернильные кляксы, шипы, цветы завораживающие неземной красотой и ещё сотни различных форм, ни одна из которых не повторялась.

Я не мог отвести взгляд, заворожённый развернувшимся апокалипсисом в миниатюре. Деревянные болванчики, стоявшие вдоль стен, не выдержали. Их разорвало на щепы в тот момент, когда волна искажения докатилась до них. Она пропитала древесные волокна и заставила их разбухнуть, а затем детонировать фонтанами длинных, острых игл, разрастающихся в полёте ветвями деревьев Мелкая крошка, пыль, осколки камня, и дерева кружились в воздухе, подхваченные несуществующим ветром, образовывали вихри, и воронки, искажающие свет, отбрасывающие на стены дикие, пляшущие тени. Тренировочная комната в один момент превратилась в эпицентр безумия, сорвавшийся с моего клинка.

За спиной с хлопком лопнули масляные лампы, гася последние источники света, и наступила тьма.

Я провёл рукой перед собой и воздухе остался мерцающий след от моих пальцев. Тусклый, светящийся призрачным светом и странно искажающий пространство вокруг. Казалось, будто невидимый клинок рассекал ткань реальности, а потом грубыми движениями сшивал её обратно, оставляя на ней шероховатые шрамы. Правда они висели всего несколько секунд, а затем начинали расползаться, терять форму и в итоге рассасываться на глазах.

Лампы в комнате внезапно замигали, силясь снова заработать.

Сначала я не понял, что происходит, так как вокруг меня была лишь одна тьма. Свет с трудом пробивался сквозь плотную завесу и мне всё тяжелее становилось различать границы реальности. Лампы продолжали мигать, отбрасывая длинные тени, в которых я начал замечать движения. Что-то явно скользило по полу, по потолку и это нечто явно не принадлежало к этому миру.

Под ногами захрустел пол и каменные дощечки покрылись тонкими трещинами.

Они расходились от моих ног причудливым узором, напоминающие корни деревьев или сверкающие на небесах разряды молний. Трещины росли, ширились и углублялись в поверхность, вылезая наружу кровавыми цветами. Нежные, сотканные из алой субстанции с белыми сердечниками, они ярко светились в темноте, заставляя меня морщиться от подспудного чувства неправильности и одновременно родства.

Кодекс на запястье завибрировал.

Я опустил взгляд и увидел, как золотистые строки побежали перед глазами, но предложения были слишком размытыми и нечёткими, чтобы как следует их рассмотреть. Слова постоянно мерцали, распадались и собирались заново, будто сам Кодекс не мог справиться с тем, что происходило вокруг.

Обнаружена активация внекатегорийного артефакта «Слеза Бога». Мощность: не поддаётся измерению. Рекомендация: немедленно покинуть зону поражения. Расчётное время до коллапса материи: три секунды.

Фигура словно соткалась из пустоты, и я наконец подробнее смог рассмотреть человека, сумевшего пережить катаклизм. Высокий, под два метра ростом, с идеальной осанкой, слово у него лом вместо позвоночника, в тёмно-синем ханьфу с вышитым золотом драконом и маской на лице.

Его одеяние было безупречно чистым, контрастируя со мной, стоящим вообще нагишом.

Один из магистров Академии? Или старейшина секты? В моей голове сразу поселилась надежда с мыслью о том, что если выжил он, то возможно выжил кто-то ещё?

— О, — произнёс мужчина мягким, дружелюбным голосом. — Как интересно.

Он сделал шаг чуть вбок, обходя меня по дуге и пристально рассматривая. Я следил за ним, не поворачивая головы, позволяя своему новому чутью охватывать всё пространство вокруг. Руки человека были спокойно сложены за спиной, но это ни о чём не говорило. На том уровне силы, на котором он находился, вперёд выступала не грубая физическая сила, а воля практика.

— Я, конечно, находил упоминание о зверушке магистров — продолжил он, — О таланте, «рождающемся раз в сотни поколений», но не думал, что это действительно будет достойно моего внимания. Не думал, что ты мало того, что выживешь, так ещё и стремительно вознесёшься по Лестнице силы. Это действительно впечатляет.

Я молчал, но не потому, что мне нечего было сказать, попросту не хотел тратить на него силы. Всё понятно, это очередной пафосный урод с зашкаливающим самомнением, а не случайный выживший. Сколько их уже таких было?

Но он был силён, стоит признать. Я отчётливо ощущал его ци и понимал, что по сравнению с ним, я гораздо слабее. Впрочем, как и всегда, потому что с кем я не встречался, всегда находился кто-то, стоящий выше. Хуже всего было то, что он осознавал, что он сильнее, и он явно ощущал своё превосходство, не скрывая этого, потому что зачем скрывать то, что очевидно?

Мужчина остановился только сделав полный круг, и оказавшись напротив меня, его губы тронула лёгкая улыбка.

— Но ты не просто выжил, — продолжил он, и его голос стал чуть тише, будто он говорил сам с собой, размышляя вслух. — Ты умудрился за минуты поглотить энергию, которой хватило бы, чтобы воспитать десять мастеров пятой ступени. Выпил всю энергию, и остановился в шаге от Небесного Испытания. Тучи уже готовы были разразиться молниями в нечестивца.

Он наклонил голову набок, и в его взгляде промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее интерес.

— Впечатляет, — продолжил он. — Я сам застрял на этом рубеже на долгие три сотни лет. Ещё немного, и я перешагну грань, сольюсь с законом, перестану быть человеком, и превращусь в нечто большее, под стать самому Императору. А ты сделал это так быстро и так небрежно. — он указал на меня пальцем, — И ты меня раздражаешь.

Я поднял голову, встречая его взгляд. Плевать на то, что я ему не нравлюсь. Его самодовольная рожа тоже начала меня бесить.

— Кто ты и что ты сделал с городом? — спросил я, игнорируя его слова.

Мужчина приподнял бровь, будто услышал нечто забавное.

— Я? — переспросил он, искренне удивляясь. — Я голос Императора, исполняющий приказы. Ревизор, Палач, Инспектор. У меня много прозвищ. Город Чёрного Дракона со всем его населением, Академия, и три секты — все они были замараны в использовании тёмных практик. Использование разумных в качестве алхимического сырья, сокрытие запрещённых артефактов, сопротивление воле Императора. Приговор был вынесен заочно, и я лишь его привёл в исполнение.

Он говорил это спокойным голосом, словно торговался на рынке за мешок риса, а внутри меня всё кипело от злости.

— Всё население города, — произнёс я, — Плюс все деревни вокруг, и даже те, кто ничего не знал о происходящем. Женщины, дети, старики. Они тоже были в чём-то виновны? Они тоже занимались тёмной культивацией? Что за бред?

Палач императора снова пожал плечами.

— Да какая мне разница. Императору виднее, и если он сказал, что нужно уничтожить город, то я лишь могу спросить, как быстро ему нужно, чтобы он перестал существовать. Моя работа — не обсуждать, а выполнять. Я палач. И палач не спрашивает, виновен ли приговорённый, он просто опускает топор на его шею.

Он сделал шаг ко мне, и я почувствовал, как его сила сконцентрировалась, готовясь к любому развитию событий.

— Но ты меня заинтриговал, развеял скуку, — продолжил он, — Такая мощь, такое развитие, и всё это без стабильного фундамента. Без понимания законов, без выстроенной иерархии меридианов. Скорее всего, ты умрёшь в ближайшие дни, когда энергия разорвёт тебя изнутри. Твоё ядро треснет, ци вырвется наружу, и от тебя останется лишь мокрое пятно. Но если нет…

Он протянул руку. Ладонь раскрыта, пальцы слегка растопырены — жест, приглашающий к диалогу.

— Если нет, ты можешь стать полезным Империи. Император всегда ищет новые инструменты. Пойдём со мной. Я представлю тебя Его Величеству. Возможно, он найдёт тебе применение, и тогда ты получишь доступ к ресурсам, о которых даже не мечтал. Ты сможешь стабилизировать своё ядро, обучиться сильнейшим техникам, и постичь законы. Ты станешь намного сильнее чем сейчас.

Я смотрел на его протянутую руку. Идеально чистая ладонь, аккуратно подстриженные ногти.

— Ты убил всех, кто был мне дорог, — качнул я головой. — Уничтожил город, в котором я жил, и сжёг Академию, где я учился, пусть и не совсем по своей воле. И теперь, после всего этого ты предлагаешь мне стать твоим союзником?

Мужчина тяжело вздохнул.

— Посмотри на себя, — сказал он чуть мягче. — Ты ходячая аномалия, которая может уничтожить целую провинцию, если не научится контролировать свою силу. Ты опасен в первую очередь для окружающих, и Император — единственный, кто может тебя стабилизировать. Либо он сделает из тебя оружие, либо ты умрёшь.

И почему все что-то от меня хотят? То переработать на пилюлю, то чтобы я стал слугой сопливого пацана, а теперь вот ставки повысились до личного оружия Императора. Почему мне просто не дают спокойно прожить свою вторую жизнь?

Он убрал руку.

— Выбирай, — произнёс он.

Впрочем, чего это я… Тут же всё просто. Поэтому я сделал выбор и ударил.

Это был простой удар рукой, просто очень быстрый. Жаль только, что Обезглавливатель пропал, оставшись где-то тут снаружи. Он, даже если и уцелел, сейчас вплавлен в стеклянную массу, в которую превратилась поверхность города.

Я просто шагнул вперёд и вложил всю свою ненависть в кулак, который полетел в лицо этому самодовольному ублюдку. Ци хаоса сорвалась с моего кулака, и мир вокруг исказился. Воздух задрожал, пространство сжалось, и на миг мне показалось, что я вижу, как сама реальность покрывается трещинами, не выдерживая давления того, что не должно существовать в упорядоченном мире.

Но палач Императора был быстрее. Просто ушёл в сторону, и его движение было настолько плавным, будто он всегда там и был, а я лишь атаковал пустоту. Мой кулак прошёл сквозь остаточный призрачный образ, и энергия хаоса, не встретив сопротивления, ушла в землю, превращая стекло под нашими ногами в фонтан раскалённых осколков, в полете превращающихся в бутоны распускающихся цветов.

— Глупо, — процедил мужчина, теряя всякую дружелюбность. — Ты хоть и достиг пятой стадии, но всё равно слабее меня. Я нахожусь на её пике. Ты даже не представляешь, насколько мы разные.

Он ответил, и его рука пронзила мою грудь насквозь.

Быстр. Чертовски быстр. Я даже не успел понять, что произошло. В одно мгновение он стоял напротив, в следующем его пальцы уже разрывали мою плоть, раздвигали рёбра, сжимались вокруг сердца. Привычный всплеск боли, с которой я уже сроднился, и я почувствовал, как его ци, начала вливаться в мои меридианы, разрушая их структуру.

— Вот и всё, — палач ухмыльнулся прямо мне в лицо. — Твоё ядро повреждено, и теперь ты умрёшь.

Он замолчал, простоял так секунду, недоумевающе глядя на меня, пока я смотрел на него.

— Ты почему ещё живой? — Наконец задал он глупый вопрос.

Мне бы тоже хотелось ответить на него, если бы я знал. Я стоял перед ним, чувствуя, как его рука находится внутри меня, как его пальцы сжимают моё раздавленное сердце.

Он дёрнулся, пытаясь освободить руку из ловушки, но было поздно. Моя плоть смыкалась вокруг его запястья, фиксируя его, не давая вырваться. Кожа нарастала слоями, мышцы переплетались, создавая живые тиски, которые сжимались всё сильнее и сильнее. Само же сердце восстанавливалось чуть в стороне, вместе с ядром, словно он только что не раздавил их.

— Это невозможно!

Он упёрся второй рукой мне в грудь, дёргаясь как припадочный и я внезапно понял, что поле хаоса, окружающее меня, подействовало на него. Он уже не казался таким необоримо сильным. Зря он подошёл вплотную. Бил бы он на расстоянии, у него, возможно, был бы шанс.

Я перехватил его за горло, ладонь сомкнулась на его шее, и я почувствовал, как его кадык хрустнул под моими пальцами. Он попытался отшатнуться, но моя вторая рука уже сжимала его запястье, выдёргивая конечность из моей груди с мокрым, чавкающим звуком. Рана затянулась мгновенно, не оставив даже шрама.

Можно было бы ещё поговорить с ним, попробовать что-то узнать, но противник такой силы всегда имеет сюрпризы в рукаве и давать ему время активировать их было бы глупо. Нужно было заканчивать эту фантасмагорию.

Чёрно-золотые нити вырвались из моего тела, впиваясь в его плоть, и проникая в его цепь меридианов. Я почувствовал, как его энергия начинает течь в меня, перевариваться, и становиться моей.

Он закричал.

— Нет! — его голос сорвался на визг. — Ты не можешь! Моё бессмертие!

Его тело высыхало на глазах. Кожа обтягивала кости, волосы выпадали клоками, глаза вваливались, превращаясь в чёрные провалы, ядро внутри него разламывалось на части, и каждая частица, прежде чем исчезнуть, впитывалась в меня, становилась частью моей силы

Он был существом на пике пятой стадии. Сотни лет шлифовки и медитаций, тысячи жертв, принесённых на алтарь силы и всё это одномоментно стало моим.

Я отпустил его.

Иссушённая мумия рухнула на стеклянную землю бездыханной грудой, осыпаясь пеплом, прямо как люди, которых он сжёг, и ветер, поднявшийся откуда-то из-за края кратера, развеял его останки. Очень символично, смешаться пеплом с место, которое уничтожил.

И в тот же миг небо взорвалось.

Над кратером, где ещё секунду назад было чистое звёздное небо, мгновенно собрались тучи. Они клубились, сталкивались, и в их глубине рождались молнии.

Я поднял голову, расставил руки, и закрыл глаза в предвкушении очередной порции боли, которая не заставило себя долго ждать.

Ударившая молния пронзила меня насквозь, от макушки до пяток, в который раз выжигая сеть меридианов, и разрывая ткань моей души на части. Боль была такой, что мир перед глазами померк, а потом засиял тысячью цветов, которых я никогда не видел. Я чувствовал, как моё тело разрывается на атомы, как сознание распадается на части, как душа трещит под напором чужеродной силы.

Но я не упал.

Хаос внутри меня принял удар, переработал и впитал в себя. Молнии били одна за другой, и я, стоя под Небесным Наказанием, чувствовал, как моё тело меняется. Как жидкая ци в даньтяне застывает, кристаллизуется, превращаясь в нечто более плотное и упорядоченное. Парадокс состоял в том, что хаос обретал форму, становясь ещё более совершенным инструментом для разрушения порядка.

Девятая молния — самая мощная, сорвалась с туч и ударила в лицо. Время словно замерло, давая мне рассмотреть её во всей красе даже сквозь зажмуренные веки. Она прошла сквозь всё тело, и достигла самой сути моего существа.

Я открыл глаза и увидел Великое Дао. Бесконечно сложную кристаллическую решётку, пронизывающую всё сущее и тянущееся во всех направлениях одновременно, уходящую в бесконечность. Каждый узел этой решётки был отдельным Законом.

Закон Огня, отвечающий за всё пламя в этой вселенной, начиная от крохотной искорки и заканчивая плазменной короной звезды. Закон Воды, Смерти, Жизни, Дерева, Металла и ещё миллиарды других законов, всех возможных элементов. Все они были сплетены в стройную гармонию и миллиарды практиков на протяжении всего существования вливались в Дао, становясь его частью.

Этот путь был идеален в своей простоте: выбери Закон, пойми его, слейся с ним, и станешь его воплощением. Откажись, и останешься никем.

И хоть я и ощущал неправильность, смутно осознавая, что слияние с Законом рано или поздно закончится тем, что сознание будет обезличено, и лишено любых движущих мотивационных порывов, всё равно потянулся к ближайшим узлам, подчиняясь инерции прорыва.

Я чувствовал, как десятки Законов зовут меня, предлагают себя, обещают силу. Закон Разрушения манил своей простотой, и я уверен, будь мастер Ши на моём месте, он бы выбрал его. Уничтожай, и ты станешь сильнее. Закон Пространства нашёптывал о безграничной свободе. Закон Трансформации сулил возможность любых изменений.

Часть законов была кем-то занята, но я знал, что могу попробовать сразиться с ними за право обладания и если победа останется за мной, то я стану Законом, а проигравший падёт.

Казалось, пройдёт ещё мгновение, и я вольюсь в один из них, стану ещё одним кирпичиком в стене мироздания, но в последний миг меня что-то остановило.

Это ведь всё чуждо мне. Я не рождён в этом мире, и я не вписан в его структуру, поэтому не подчиняюсь его законам. Я инородное тело, ошибка в системе.

Ци внутри меня, прошедшая через первозданный хаос при моём перерождении и заражённая, восстала против упорядоченного Дао, и я понял, что если сейчас сделаю этот шаг, то попросту перестану существовать, ибо мы аннигилируем друг друга.

Кристаллическая решётка передо мной начала трескаться. Тонкие, едва заметные линии ширились, углублялись и сквозь них я увидел изнанку. То, что скрывалось за идеальной структурой Дао.

Океан абсолютной неопределённости.

Первозданный Хаос, состояние, в котором все возможные Законы существовали вместе, переплетались, сталкивались, рождая друг друга и пожирая без остатка. Место, где Огонь мог быть льдом, а Лёд — пламенем. Место, где Время могло стоять на месте, бежать вперёд, возвращаться назад или не существовать вовсе. Место, где Пространство сворачивалось в кольцо, и одновременно с этим разворачивалось в бесконечную линию, дробясь на миллионы осколков.

Место, где не было понятий «раньше», «позже», «здесь», «там», «возможно» и «невозможно». Место, где всё, что могло произойти, уже происходило, и при этом ничто не было зафиксировано окончательно.

Меня потянуло вглубь, в эту бушующую неопределённость, из которой когда-то родилась сама реальность и тогда я понял. Ведь обычный культиватор, не способен постигнуть больше одного закона. Да, он обретает силу, но какой ценой? Становясь его частью, и выступая лишь как инструмент, вдобавок теряющий свою волю? Практик привязан к своему Закону, ограничен его природой, и зависим от его правил. Пусть он и может повелевать огнём, но никогда не сможет больше создать даже каплю воды, тогда как хаос, это свобода от любого навязанного порядка. Это способность в любой момент творить собственные Законы, затем отменять их, и смешивать несовместимое. Возможность быть пластичным и непредсказуемым. Возможность быть архитектором реальности.

Я сделал шаг в сторону, туда, где сквозь трещины сияла первичная мощь творения, где не было правил, но была свобода, и Великое Дао содрогнулось.

Оно почувствовало, что один из бесчисленных практиков, стоящих на пороге величия, отказывается от его дара. Оно, обладающее чем-то вроде разума, не могло этого понять. Как можно отказаться от бессмертия, отвергнуть силу и предпочесть хаос порядку? Оно попыталось затянуть меня обратно, предлагая всё новые и новые Законы, каждый сильнее предыдущего и каждый из них манил, обещая невероятные возможности.

Но дело было в том, что я не выбирал какой-либо закон, ибо я и был Хаос.

Защитная плёнка лопнула и моё сознание утонуло в бесконечном океане возможностей. Каждая частица моей души разбиралась до фундаментальных основ, а затем собиралась заново, вроде бы в совершенно хаотическом порядке, но тем не менее, я ощущал, что так и надо. Именно так и должно было быть.

Я открыл глаза и мир изменился.

Стеклянный кратер, в котором я находился, плыл волнами, порождая причудливые явления. Вырастали здания, которые тут же рушились, изгибались, перетекая из одного состояния в другое. Хаос в своей первозданной красоте и жути.

Реальность подчинялась моей воле, и я чувствовал, как каждая частица в радиусе десятков километров откликается на мою мысль, ожидая приказа, и готовая измениться по первому слову. И то, что я видел, навело меня на одну мысль.

На моём теле из пустоты соткалось ханьфу по фигуре, к которому я уже привык за время жизни в этом мире. Затем я поднял руку, и ветер тут же стих. Опустил её, и вокруг меня снова появился абсолютно целый город Чёрного дракона, словно он и не был разрушен. Только вот полностью безлюдный, разумных я создать не мог. Вернее, не так. Мог бы, но это были бы бездушные куклы, совсем как…

Совсем как Лан?

Куклы, которыми пришлось бы управлять всеми вручную…

От погружения в эту мысль, с последующим самокопанием, меня сбило ещё кое-что. Ощущение было такое, словно где-то рядом горит небольшая искорка. Очень знакомая искорка.

Я сделал один шаг, переносясь сразу на десяток километров и оказался в знакомом месте. Месте, где я умер. И на восстановленной мною брусчатке лежал Кодекс, рядом с Обезглавливателем. И это было странно, потому что я его не восстанавливал. У меня вообще вылетело из головы, что он у меня был.

Повинуясь моей воле, браслет подлетел в воздух, наделся на руку, скользнув на запястье, и сжался, подстраиваясь под размер, будто никогда и не покидал своего места.

Телепортация оказалась совсем не тем, что я себе представлял.

В фильмах и книгах всегда показывали красивые врата, вспышки света, плавное перемещение из одной точки в другую, а на деле, всё оказалось одновременно и примитивнее, и сложнее. Я не открывал портал, не читал заклинаний и даже не пытался как-то концентрироваться, продавливая волей километры пространства.

В один прекрасный момент я просто понял, как это работает. Хаос включал в себя и законы пространства, как часть общего принципа неопределённости. Если он может быть всем чем угодно, то и расстояние между двумя точками может быть любым, в том числе и не существовать вовсе.

Пространство вокруг меня послушно сложилось как лист бумаги, который сгибают пополам, чтобы соединить две противоположные точки, и я сделал шаг с одного конца сгиба на другой. Мир вокруг меня дёрнулся как телевизионная картинка, при потере сигнала, но затем я настроился на нужную частоту и оказался в знакомом месте.

Деревня Травников ничуть не изменилась.

Те же самые подвесные мосты, соединяющие семь горных пиков, пагоды с загнутыми крышами, уходящие в небо на вершинах. Вездесущие лавки, лотки, торговцы, зазывалы, бегающая повсюду шпана, висящие в воздухе одуряющие ароматы жареного мяса, и пролитого рисового вина. Запахи, напомнившие мне то, что совсем недавно было моим миром, и единственной надеждой на выживание.

Я стоял посреди улицы, на которую перенёсся, и чувствовал, как время сворачивается в кольцо. Я ощущал, что в любое время могу сделать ещё один шаг и оказаться в другом времени.

Ради интереса сделал это, проламывая пространство-время с грацией носорога и замер, наблюдая за тем, как меня же, только в более юном теле, избивает банда Сумо, когда я пытался защитить свою выручку.

Шагнул чуть в сторону, но теперь сквозь пространство и обнаружил, что Фэн тоже на своём месте, нарезает рыбу, подготавливая её к жарке.

И мне очень не понравилось всё, что я увидел.

Я начал прыгать по времени, перематывая одно ключевое событие за другим, и везде видел одно и то же. Духовные нити, пронзающие головы марионеток и уходящие куда-то вдаль, за горизонт.

Какие то были тонкие, и люди в основном оставались собой, совершая крохотные действия, подталкивающие меня к чему-то тому, что было выгодно кукловоду, а некоторые, как у того-же Фэна, Лан или Сай — толстенные, выжегшие их разум, и управляемые напрямую.

Меня передёрнуло от осознания, что в моменты, когда я был близок с Лан, ею управлял неизвестный кукловод. Слишком мерзко было понимать всё это. И это только увеличивало мой счёт к ублюдку, подстроившему всё это.

Я схватился за ближайшую нить, и скользнул по ней. По ощущениям это было совсем по-другому, нежели телепортация. Там я шагнул и оказался на месте, а здесь же пришлось лететь, проносясь сквозь миллионы километров, поражаясь тому, насколько этот мир огромен.

Но всё заканчивается, как заканчивается и само время, и я оказался в месте назначения. В титанических размеров пещере самой по себе являющейся гигантским рунным кругом, где каждый её элемент был покрыт сплошным ковром иероглифов, светящихся багровым светом.

В центре круга сидел человек. Вернее, то, что от него осталось.

Ссохшаяся мумия в рваных одеждах, которые когда-то были чёрной мантией с золотым шитьём. Стиль очень похожий на тот, которым щеголял Палач Императора. Кожа мумии была натянута на кости, как пергамент на барабан, и сквозь неё просвечивали чёрные прожилки — меридианы, по которым текла сконцентрированная до вещественного проявления энергия. Глаза закрыты, грудь не вздымается, но я чувствовал, что он был жив.

Я оценил масштаб происходящего и мне стало страшно от осознания того, насколько ничтожной в сравнении была энергия, которую я поглотил в катакомбах Академии. Энергия города Чёрного Дракона, миллионы жизней, всё это было каплей в океане по сравнению с тем, что протекало в долю секунды через эту пещеру, вливаясь в тело мумии. В тело, которое ждало меня.

И ощутив моё присутствие, мумия открыла глаза.

Я ожидал чего угодно: пустоты, безумия, древней мудрости, бездонной тьмы, желания всё уничтожать, но в них было только спокойствие существа, живущего слишком долго.

— А вот и ты, — раздался такой голос, словно наждачкой провели по пенопласту. — Интересно, интересно… Какая-то вариация Закона времени, позволяющего проваливаться в прошлое? Гравитация? Но это бы позволило лишь замедлить его, но не прорвать его ткань. Хотя, я всё же чувствую в тебе отголоски познания Закона Времени. Странно, потому что это Я — Закон.

Он говорил сам с собой, словно пытаясь понять, как я сюда попал.

— Это ты, — ткнул я в него обвиняюще пальцем, прерывая рассуждения. — Ты создал этот мир и ты виновен во всём происходящем.

Мумия улыбнулась, медленно, с хрустом, от того, что её высохшие губы трескались при каждом движении. Полудохлый практик поднял костлявую руку, с длинными почерневшими когтями, так похожими на те, что отращивал я, когда мою душу пытался поглотить тёмный конструкт, — и обвёл ею вокруг.

— Ты думаешь, этот мир настоящий? — спросил он, переведя на меня взгляд. — Нет. Это лишь инкубатор. Я создал его миллионы лет назад, чтобы копить энергию. И как видишь, у меня неплохо это получается.

— Зачем? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Кукловод, — мысленно я назвал его именно так, потому что называть его Творцом, претило до тошноты, — смотрел на меня с любопытством.

— А ты не догадываешься? — он снова улыбнулся. — Чтобы стать Богом, конечно. Седьмая стадия, стадия Божественного Бессмертия. Ты сам уже прошёл шесть стадий, и ты должен подсознательно чувствовать, о чём я говорю. Каждый шаг требует всё больше энергии. Первый ранг — очищение тела. Второй — открытие меридианов. Третий — основание озера ци. Четвёртый — зарождение ядра. Пятый — зарождение бессмертного духа. Шестой — слияние с Законом. А вот седьмой — это уже создание целой вселенной по своим правилам. Создание Вселенной, в которой ты будешь Творцом, архитектором реальности.

Его глаза вспыхнули багровым цветом, отражая пылающие руны и я понял, что он окончательно безумен, и не слышит доводов, потому что считает себя выше любого разума.

— Я хочу стать Творцом. Не просто частью мироздания, а его властелином. И для этого, помимо целой прорвы энергии, мне нужна целостная душа. Душа, которая помнит свою прошлую жизнь, свой прошлый мир. Мне нужна Душа, которая прошла через страдания и не сломалась. Особенная душа, обладающая божественностью. Душа, рождающаяся раз в сотни миллионов лет.

Он указал на меня костлявым пальцем.

— Такая, как у тебя.

Я молчал, желая всё узнать перед тем, как прикончу тварь.

Кукловод встал. Его тело скрипело, как старый несмазанный механизм. Он поднялся во весь рост, оказавшись выше меня на две головы.

— Да, — кивнул он, и его голос зазвучал громче, увереннее. — Ты не первый, кого я забрал. Я выдёргивал разумных из разных вселенных. Из миров, где люди летают в металлических птицах, из миров, где они живут под водой и даже из миров, где они вообще не имеют тел, состоя из чистой энергии. Я пробовал разные варианты, но никто не смог преодолеть даже пятую стадию. Их души сгорали, тогда как ты почему-то выжил. И не просто выжил, а ещё прорвался на шестую стадию за какой-то месяц. Это… — он задумался, подбирая слово, — действительно невероятно и я даже не знаю, как это объяснить. Я бы даже сказал, что ты избранный, если бы на самом деле избранным не являлся я сам.

Он сделал шаг ко мне.

— Но это неважно, — продолжил он. — Потому что сейчас я поглощу энергию созданного мною мира, а затем я поглощу тебя и через нить в твоей душе — всю твою вселенную. И тогда я наконец стану Богом.

Я не стал ждать, пока он договорит. Мне всё стало понятно. Ударил со всей силы, вкладывая в удар основополагающий принцип хаоса, первичную неопределённость, которая была основой всего сущего. Но чуть-чуть не успел, потому что Время остановилось.

Я застыл в воздухе, сжимая кулак, из которого только начала вырываться чёрно-золотая волна, несущая воплощённый Хаос, и не мог пошевелить даже пальцем. Моё сердце перестало биться, замерев между ударами, как маятник, который кто-то схватил рукой. Я даже не мог дышать, потому что для дыхания нужно время, а его не было. И при всём этом, я продолжал мыслить и осознавать происходящее.

Кукловод медленно ко мне подошёл, хотя слово медленно не имело смысла в остановленном времени, потому что он двигался в том единственном потоке, который продолжал течь. Его шаги были неторопливыми и ленивыми, как у человека, у которого впереди всё время мира. Он обошёл меня вокруг, рассматривая со всех сторон, и я видел каждое его движение, но не мог реагировать. Не мог даже моргнуть.

— Закон Времени, — сказал он, остановившись напротив меня. Его голос звучал нормально, хотя звук не должен был распространяться в остановленном времени, но для него законы физики были лишь рекомендациями. — Величайший из законов.

Он поднял руку и коснулся моего лба кончиком пальца.

— Я могу сделать с тобой что угодно, — продолжил он скучающим голосом. — Я могу состарить тебя за секунду, превратив в горстку пыли, или наоборот, омолодить тебя до состояния эмбриона, а потом раздавить. Могу зациклить твою смерть, заставив умирать снова и снова, каждый раз по-новому. Могу сделать многое.

Он убрал руку и сделал шаг назад.

— Но я не сделаю, потому что твоя душа мне нужна целой, а любое из этих воздействий повредит её структуру.

Он сел на пол, скрестив ноги, и закрыл глаза.

— Ты уже обречён. Твоя энергия уже течёт ко мне, так что я просто подожду.

Я хотел закричать от бессилия, но не мог. Хотел вырваться, но время держало меня крепче любых цепей. Я даже не мог закрыть глаза, чтобы всё обдумать, поэтому пришлось заниматься этим, видя перед собой эту рожу.

Пусть он и познал Закон Времени, но я тоже коснулся его самым краешком и тоже могу на него воздействовать, пусть и локально. Да и Хаос внутри меня не умер, просто замер, как и всё остальное, но он был здесь. Я чувствовал его — чёрно-золотую пульсацию в глубине моего ядра, которое тоже застыло между ударами, но продолжало существовать.

И у меня была надежда, что Хаос не подчиняется времени, потому что хаос — это отсутствие порядка, а время — это порядок. Они не противостоят друг другу — они просто не пересекаются.

Значит этого пафосного ублюдка ждёт неприятный сюрприз. Я потянулся к хаосу своей сутью, и он легко отозвался, потому что я и есть Хаос. И в гордыне своей просто забыл об этом, позволяя ему упорядочиваться.

Кукловод, мигом уловивший неладное, открыл глаза.

— Что? — тревожно произнёс он. — Это невозможно. Ты не можешь двигаться в остановленном времени.

— А я и не двигаюсь, — ответил я. — Я просто отрицаю его существование. Времени не существует, неужели ты не знал, чёртов ублюдок? Это, ещё в шестидесятых годах доказала парочка физиков, поэтому пошёл ты на хрен!

Чёрно-золотая волна вырвалась из моего кулака, она росла на лету, расширялась, впитывая в себя энергию рун, которые начинали трескаться и гаснуть одно за другим. Она сметала всё на своём пути, превращая один элемент в другой. Пространство вокруг неё искажалось, время замедлялось, и законы физики, которые держали этот мир в целости уже миллионы лет, начинали давать сбои.

Она пронеслась сквозь его тело, неуловимо меняя его, состаривая, и меня при взгляде на на него, осенила догадка. Так вот значит, как это произошло. А я-то гадал…

Торопливо сделав шаг, я пробил его грудь своей рукой, сжав одновременно его сердце и его же ядро, и в меня хлынул просто невообразимый поток энергии.

Седьмая стадия. Божественность

Я не планировал её достигать и не хотел делать этого, но энергия Кукловода была настолько огромной, что у меня не было выбора. Она переполнила меня, и моё тело адаптировалось, как адаптировалось всегда, подстраиваясь под новые условия. А божественность, как говорил Кукловод, у меня уже откуда-то взялась. Так действительно можно поверить в некие высшие силы.

— Это Судьба? Избранность?

Мои вопросы, заданные Небу, конечно же остались без ответа. Впрочем и выбора у меня не было, и тогда я сделал то, что должен был сделать, чтобы прийти к этому моменту и уничтожить паука, пожравшего триллионы жизней.

Снова шагнул чуть в сторону, оказываясь неподалеку от Деревни Травников. До моего прибытия сюда, было ещё пару лет, но что такое время для того, кто может игнорировать его течение? Мне хватило бы и доли мгновения на задуманное.

Под горой возникла пещера, разделённая на несколько помещений, возник рунный круг, возникли мёртвые тела, созданные мною из пустоты. Но главную деталь, дохлого практика с дырой в груди я принёс с собой и аккуратно усадил у стеночки. Ему ещё предстоит сыграть свою роль. Создал весь остальной недостающий антураж, посадив семеня травы.

Критическим взглядом осмотрев всё это, сделал ещё один шаг, на этот раз сквозь безбрежный Хаос, оказываясь в офисе Квантума.

Пространство протестующе скрипело, пропуская меня. Местные сверхсущности было сунулись ко мне, в попытке наказать наглого вторженца, но хватило одного взгляда, чтобы осадить их.

Я стоял и смотрел в свою же сгорбленную спину, корпящую над кодом. Слушал бурчание уборщицы, недовольной тем, что я задержался, и понимал, что другого пути действительно нет. Для рождения повелителя Хаоса мне нужно пройти этот путь.

Короткое усилие воли и перед глазами меня прошлого на экране появилась надпись.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.