Мы с родителями пробираемся среди гостей в огромном зале особняка нового губернатора. Сегодня он устраивает прием в честь своего назначения. Мама говорит, что в этот вечер он, скорее всего, объявит о своей помолвке с моей старшей сестрой.

Я никогда его не видела, потому что живу в другой стране и не интересуюсь делами сестры. У меня своя жизнь, у нее — своя. Поскольку мы с ней… не сходимся характерами, то просто не общаемся, чтобы сохранить нервы друг другу.

— Маша, а где Илья? — спрашивает мама, когда мы подходим к сестре. Она задирает подбородок и улыбается. Я беру с подноса проходящего мимо официанта бокал шампанского, игнорируя взгляд сестры. — Мне не терпится поздравить его с новым назначением.

— Он здесь, так что поздравляйте, — раздается за моей спиной до боли знакомый голос, и я замираю.

Не может быть. Мне же показалось, правда? Пускай это будет просто слуховая галлюцинация. Но то, что происходит дальше, убеждает меня в обратном.

Волоски на всем теле встают дыбом, а внутри поселяется арктический холод. Сразу после этого меня обливает горячей волной. Этот контраст в ощущениях производит настолько неизгладимое впечатление, что я перестаю дышать.

Пока мама щебечет поздравления, я медленно поворачиваю голову. Горло как будто сковывает ледяными тисками. Он?.. Это и есть будущий муж моей сестры? Мужчина, который упрашивал меня не уезжать и стать его? Тот, чьи поцелуи все еще помнят мои губы?

Наши взгляды сталкиваются, и бокал из моей руки летит на пол. Опустив взгляд, словно в замедленной съемке наблюдаю, как хрупкое стекло разлетается на мелкие осколки.

— Анфиса, ты не поранилась? — взволнованно спрашивает мама, хотя я прекрасно понимаю, что сейчас она не волнуется, а злится. За то, что испортила момент и могла навредить безупречному образу своей сестры.

Взяв меня за локоть, мама не совсем ласково выводит из лужи шампанского, разлившейся у моих ног. Я качаю головой, не в силах выдавить из себя ни слова. Просто смотрю в глаза мужчины, с которым провела единственную ночь. Ту, которая врезалась мне в память ощущениями, шепотом, взглядами и словами. Он тоже смотрит и как будто не может поверить в то, что перед ним стою я.

Какие не смешные шутки у судьбы. Мужчина, который после суток знакомства признался мне в любви, теперь женится на моей сестре. Может, это какой-то его брат-близнец? Нет же. Этот взгляд и эти губы я запомнила навсегда. Просто юмор у жизни и правда специфический.

— Илюша, — Маша прилипает к руке мужчины, обвивая его своими длинными, тонкими пальцами, — познакомься: моя сестра Анфиса.

Губернатор прочищает горло и вытягивает вперед руку. Помедлив секунду, вкладываю в огромную ладонь свою. Меня тут же прошибает током до самого плеча, и я вздрагиваю. Я помню его прикосновения. И этот будоражащий, внимательный взгляд, от которого сжимается внизу живота.

— Очень приятно, Анфиса, — говорит он, а я растворяюсь в его бархатном, низком голосе. И в стального цвета глазах, которыми он заглядывает в самую душу.

— И мне, — отвечаю настолько тихо, что за играющей музыкой и разговорами вокруг меня вряд ли слышно.

— Мы совсем тебя потеряли, — Маша встревает и рассеивает волшебство между нами с ее женихом.

— Шампанского? — раздается слева, и я хватаю с подноса бокал.

Осушаю его практически залпом, потому что в горле пересохло.

— Анфиса, — шепотом дергает меня мама.

— Угу, — отвечаю не совсем по-светски. Ставлю пустой бокал на поднос и беру еще один. — Спасибо.

Кивнув, улыбающийся официант удаляется, а мы отходим еще немного в сторону, чтобы позволить персоналу убрать лужу и осколки, оставшиеся от моего первого бокала.

Папа начинает разговор с Ильей о его новой должности. Это дает мне время немного перевести дух. Губернатор охотно вступает в беседу. Но постоянно косится на меня, как будто следит, чтобы я снова не сбежала. И каждый такой взгляд прошивает насквозь, заставляя вздрагивать.

Как, черт возьми, так могло получиться, что тот мужчина из моей самой длинной и в то же время самой короткой ночи, и Машин жених — один и тот же человек?

Мне и правда надо сбежать. Куда угодно. Домой, в аэропорт. На край света, в конце концов!

Я же не могу любить мужа сестры, правда? Это, как минимум, свинство. И вообще пытка.

Наивная я летела сюда с мыслью о том, что могла бы остаться в родном городе. Только для этого нужно было одно условие. И я пообещала себе, что если встречу его… если он все еще питает ко мне те же чувства… если я буду чувствовать, что мои не надуманные… Я останусь. Останусь, чтобы быть с ним. Чтобы наконец согласиться на отношения с ним.

Ну вот я его встретила. И что дальше?

Самое страшное, что моя влюбленность никуда не девалась.

Да, вот такая я романтическая натура с придурью. Мечтала о мужчине, даже имени которого не знала. Не говоря уже о том, что мы не поддерживали отношений. Да мы и телефонами-то не обменялись!

Я просто сбежала. И просто позволяла своей фантазии подкидывать мне идеи о том, как все могло бы сложиться, останься я тогда.

А теперь уже поздно. На безымянном пальце моей сестры сияет гранями увесистый бриллиант. Знак принадлежности этому мужчине. Тому, о котором я грезила ночами.

Илья… Ему идет это имя. Благородное и как будто созданное для такого большого и влиятельного мужчины, как наш новый губернатор.

Мне приходится моргнуть и сделать глоток шампанского, чтобы сбросить с себя это наваждение. Я очарована женихом сестры, и это… ужасно.

К нашей компании присоединяются друзья родителей, прокурор со своей женой и дочерью. После приветствий и обсуждений помолвки Лизы, дочери прокурора, ее мама переводит на меня взгляд.

— Анфиса, я так рада тебя видеть, — с улыбкой произносит она. — Аня сказала, что ты насовсем.

Я вспыхиваю, чувствуя пристальное внимание всех присутствующих. Но взгляд серых глаз буквально прожигает мою правую щеку, и я борюсь с соблазном потереть ее.

— Я еще не приняла решение, — отвечаю и делаю глоток шампанского. Хочу спрятаться. Пусть даже за прозрачным бокалом. Хоть какое-то укрытие.

— То есть, не приняла? — спрашивает мама удивленно, но ее перебивает Илья:

— А где ты живешь?

— Я же говорила тебе, в Италии, — встревает моя сестра, поглаживая плечо жениха.

Мне приходится совершить над собой усилие, чтобы снова посмотреть в стальные глаза и не отвести свой взгляд.

— Где конкретно в Италии? — он задает вопрос таким тоном, что мне даже не приходит в голову мысль обмануть его или избежать ответа.

— Милан, — чуть хрипловато отвечаю я и все же отворачиваюсь. Не могу выдержать прямой контакт с Ильей.

— А моя Лиза с мужем собираются переехать в Испанию. У него там бизнес. Вот они и подумывают пожить пока там, — вклинивается жена прокурора, и наконец все внимание переключается на Лизу и ее мать.

Я бы с радостью выдохнула с облегчением, но стальные глаза продолжают прожигать меня до самых костей. Делаю еще глоток шампанского и начинаю метаться взглядом, куда бы поставить бокал. Я уже не выдерживаю. Все тело сковало напряжением, и мышцы как будто одеревенели.

Мне надо сбежать. Хотя бы ненадолго. Найти укромный уголок, чтобы перевести дух. Собраться с мыслями, вернуть себе свою броню. Снова стать светской девицей на выданье, которая может одарить только прохладным взглядом.

Успеваю поймать проходящего мимо официанта и поставить бокал на поднос.

— Прошу прощения, я на минутку, — бубню и, развернувшись, ухожу.

Пробираюсь через толпу, практически вслепую ориентируясь в огромном зале. Дарю рассеянные улыбки знакомым и ускоряю шаг по направлению выхода из зала.

Все мышцы напряжены от потребности как можно скорее скрыться.

Несмотря на то, что удаляюсь так стремительно, все равно чувствую на себе тяжелый взгляд. Он прожигает до самых внутренностей. Испепеляет меня вместе с моим роскошным платьем.

— Где здесь туалет? — ловлю еще одного официанта.

Он указывает мне направление, и я буквально несусь туда. Перед дверью останавливаюсь, но даже не успеваю взяться за ручку. На мой локоть ложится рука, которая тут же превращается в стальные клешни. Подняв голову, сталкиваюсь взглядом с серыми глазами.

Дернув меня, Илья затаскивает в другую комнату и захлопывает за нами дверь, отрезая от внешнего мира.

Сделав шаг назад, глазею на Илью.

Наконец я могу безнаказанно рассмотреть его.

Мне кажется, он стал еще больше. Тогда, в нашу первую встречу, он уже был огромным, как гора. Но сейчас будто совсем необъятный.

Широкие плечи, обтянутые идеально скроенным пиджаком, большие ладони, испещренные венами на тыльной стороне. Узкие бедра и массивные ноги под безупречно наглаженными черными брюками. Чувственные губы, острая линия скул, покрытых щетиной. Прямой нос, густые брови. И эти глаза… Мне кажется, именно они покорили меня в первую встречу.

Когда Илья смотрит прямо на меня, сердце трепещет. Он и правда как будто заглядывает в самую душу. Смотрит и видит мою суть. Все то, что скрыто под слоем хороших манер и правильного воспитания. Бунтарскую натуру, любовь к животным, проблемы с сестрой, желание быть свободной. Он видит все.

И я вижу его. Мне так казалось. Тогда он представился простым бизнесменом. И даже согласился поиграть со мной в игру об отсутствии имен. Просто мужчина и женщина. Просто два человека. Две родственные души, которые в городе-миллионнике нашли друг друга.

Это невероятное ощущение, от которого дрожит все тело. Я до сих пор помню каждое трепетное ощущение с той ночи. Мне надо гнать эти чувства, но они, наоборот, усиливаются. И все, казалось бы, как было тогда, но нет… теперь все иначе.

Мы как будто надели свои светские маски. Они жмут и раздражают кожу. Но снять их смерти подобно. Потому что тогда вскроются наши самые сокровенные желания. А это гибель для репутации.

— Откуда ты взялась? — спрашивает он хрипло и качает головой, как будто не верит, что перед ним стою именно я.

— Из Италии, — даю дурацкий ответ, пялясь на Илью во все глаза.

— Анфиса, значит, — произносит он и потирает щетину пальцами.

Опускает взгляд и окидывает им с головы до ног. Меня будто окатывает кипятком, и я сжимаю перед собой руки в защитном жесте. Словно это может уберечь меня от пронзительного взгляда.

— Тебе идет это имя.

— Спасибо, — отвечаю на автомате.

— Спасибо, — хмыкает он. — Анфиса, какого черта ты тогда сбежала, м?

Илья делает шаг ко мне, а я отступаю назад. Меня всю трясет от его близости. Я чувствую аромат его туалетной воды, который тут же стремительно разносится по телу. Илья будто отравляет меня собой. А это очень плохо! Очень-очень!

— Так было нужно, — отвечаю тихо и снова делаю шаг назад, но его это не останавливает.

— Почему именно сейчас ты появилась? — со злостью в голосе произносит он и резко отворачивается в сторону. Сжимает челюсти так крепко, что я, кажется, могу слышать скрип зубов. — Я наконец перестал искать тебя!

— Ты искал? — ошарашенно переспрашиваю я, а он молча кивает, не глядя на меня. — Зачем?

— Анфиса, ну ты же не дурочка, если я хоть чуть-чуть успел узнать тебя. Так не задавай глупых вопросов!

— Я не собиралась приезжать. Но мама сказала, что я должна присутствовать на помолвке и свадьбе сестры. Вот я и…

— Почему, черт подери?! — психует он и ударяет рукой в стену. — Почему не месяц назад?! Почему не две недели назад, когда я занял должность губернатора?!

— А что бы это изменило? И как твоя должность связана со мной?

— Самым прямым образом, — отвечает он тише. Резко поворачивает голову. Прошивает меня взглядом так, что я вздрагиваю. — Самым. Прямым, — чеканит. — Нам нужно встретиться. Не здесь. Не сейчас. Но нужно.

— Зачем? Нет, — качаю головой. — Уже слишком поздно.

— Поздно для чего? — спрашивает он и снова надвигается на меня.

Юркнув, я подхожу к двери и вцепляюсь пальцами в ручку.

— Для всего. Теперь ты жених моей сестры.

— Плевать на нее, — бросает он небрежно.

— Как ты можешь так говорить?! Она моя сестра!

— У нас с ней сделка. Договорной брак. Называй как хочешь. Анфиса… — он делает шаг ко мне, а я выставляю руку вперед.

— Не подходи!

На удивление Илья останавливается и хмуро смотрит на меня.

— Для меня ничего не изменилось, — произносит он слова, которые переворачивают мои внутренности. — Все так же, как и было. И я готов отменить свадьбу, если ты согласишься стать моей.

— Нет, — качаю головой и проглатываю горький ком.

Как было бы легко сейчас наоборот согласиться. Сказать Илье “да” и позволить нам обоим стать счастливыми. Мы бы снова провели вместе такую же волшебную ночь, как и прошлую. Наверное, опять гуляли бы по городу до самого утра. Ели вредную еду, делились забавными случаями из жизни, признавались в мелких грешках и шалостях. А на утро мы бы не расстались, а все же приехали к нему и легли спать в одну постель. Может, эта история получила бы продолжение, но…

— Это невозможно, — добавляю я.

— Да что за хрень? — рычит он. — Что тебя держит?! Какие тайны ты скрываешь? Ты замужем? — Я качаю головой. — Дети есть? Может, у тебя есть мужчина, которого ты любишь? Так и скажи.

— Тогда ты отстанешь?

— Я еще не приставал, — он делает резкий шаг ко мне. — Но с радостью начну.

Распахнув дверь, выскальзываю в пустой коридор.

— Анфиса, — Илья предупреждающе качает головой. — Не смей…

— Ты не понимаешь. Это… все это плохо! Ты уже помолвлен и скоро станешь мужем моей сестры. Наша встреча… все это так не вовремя.

— Все происходит вовремя! — рявкает он. — Встреться со мной, — добавляет тише, подойдя к двери.

Сейчас мы стоим так, будто этот дверной проем делит напополам наши миры и наше время. Илья будто все еще находится там. В месте, где нам было хорошо вместе. Где мы были просто двумя людьми. Случайно повстречавшимися, чтобы навсегда перевернуть мир друг друга.

В том мире тихо настолько, что можно слушать мысли друг друга. Слова не обязательны, чтобы слышать и понимать друг друга.

А в этом, где сейчас стою я, играет музыка. Гости переговариваются, смеются слышен звон бокалов. До меня долетают отзвуки праздника, который полностью разрушает единение с Ильей.

— Это только… иллюзия, — севшим голосом произношу и, качая головой, делаю шаг назад.

— Не смей сбегать, — шипит он и сжимает свои чувственные губы в тонкую линию. — В этот раз я догоню, Анфиса.

— Нельзя, — уже практически шепчу.

— Нам можно все, — парирует он. — Анфиса…

— Не надо, — прошу его.

— Встреться со мной.

— Нет.

— Одна встреча.

— Нет. Не надо, — прошу снова и, развернувшись, несусь по коридору к толпе гостей, в которой надеюсь раствориться.

— Я все равно найду тебя! — летит мне в спину за сеукнду до того, как я сворачиваю за угол.

— Анфиса, ты бледная, — говорит мама, когда я подхожу к ним.

— Неважно себя чувствую.

— Это из-за перелета, — она ласково улыбается и поглаживает мое плечо.

— Могу я поехать домой? Мне надо отдохнуть.

— Но как же?.. А вдруг Илья официально объявит о помолвке? — шепотом добавляет она.

— Мам, я думаю, он справится без меня, — отвечаю с натянутой улыбкой. — У меня разболелась голова, и я хочу прилечь.

— Ладно, — благосклонно отзывается мама, но выражение ее лица крайне недовольное. — Поезжай с водителем. Я попрошу папу, чтобы проводил тебя до машины.

Парой секунд позже хватаюсь за локоть папы, и мы прокладываем себе дорогу на выход из дома Ильи. Я стараюсь не смотреть по сторонам, чтобы не наткнуться на пронзительный взгляд стальных глаз. Не могу сейчас смотреть на него. Мне больно даже думать о том, что он попытается разорвать помолвку с моей сестрой.

Да, между нами с Машей нет теплых отношений. Но расторгнутая помолвка — это скандал во всем светском обществе. Это позор для нашей семьи. Думаю, и для репутации губернатора такое событие будет губительным. Или, по крайней мере, подмочит его репутацию.

Уже перед самым выходом мое сердце внезапно срывается в галоп, а к щекам приливает жар. Даже не думая, резко поворачиваю голову влево и напарываюсь на хмурый взгляд. Я знаю, что в нем полно обещаний. И пусть я даже не вижу этого с такого расстояния, все равно чувствую, что просто так он теперь меня не отпустит.

Может, правда встретиться с Ильей и расставить все точки над і? Только вот смирится ли он и сможет ли отпустить меня после нашего разговора?

— Виталик, доставь в целости и сохранности, — усаживая меня в машину, распоряжается папа.

— Довезу в лучшем виде, Игорь Алексеевич, — отзывается водитель.

— Анфиса, а ты сразу ложись отдыхать. Если что, звони мне.

— Спасибо, папа.

Целую отца в щеку и, устроившись на заднем сиденье, откидываю голову на подголовник.

Я испытываю облегчение от того, что мне удалось сбежать с приема губернатора. Не могу пока находиться рядом с ним. Мне нужно время привыкнуть к мысли, что теперь мужчина, о котором я столько мечтала, принадлежит моей сестре.

Бунтарка внутри меня хочет совершить целый переворот в обществе и заодно насолить сестре. Просто взять и забрать ее жениха. Я точно знаю, что для этого мне было бы достаточно кивнуть и сказать “да” на предложение Ильи.

Но я прекрасно знаю, что не совершу такой омерзительный поступок. Просто не смогу так поступить со своей сестрой, пусть даже во мне нет к ней любви на на секунду.

Дома я быстро раздеваюсь и укладываюсь в ванную с ароматной пеной. Горячая вода расслабляет мои напряженные мышцы, и я закрываю глаза.

Как назло, сразу попадаю в события того самого дня. Дня, когда Илья чуть не сбил котенка и меня заодно. Дня, когда он накричал на меня за то, что бросилась под колеса спасать животное. А потом сам же и предложил отвезти нас с котенком в приют для животных, чтобы оставить его там.

После приюта Илья не захотел отпускать меня. Сначала предложил пообедать. Потом — отправиться на набережную, чтобы прогуляться. После были гонки на картах, ужин, ночное мороженое в центре города, танцы под дождем под музыку уличных музыкантов, первый поцелуй под луной, самые сокровенные тайны. А дальше наступило утро, в которое я улетала в Милан. Илья просил остаться. Просил назвать свое имя. Просил дать номер телефона. А перед самым расставанием сказал то, что навсегда врезалось в мою память.

— Еще никогда и ни с кем мне не было так хорошо. И я не знал, что способен влюбиться с первого взгляда. Оказывается, это возможно. Скажи, что ты не исчезнешь навсегда, крошка, — просил он.

Тогда в ответ я только поцеловала его и сказала, что никогда не забуду эту ночь. А потом вырвалась из объятий и убежала.

И после этого порхала на крыльях целый месяц. Подумывала приехать к родителям на выходные и попробовать разыскать его, но отказалась от этой идеи. Когда я начала по-настоящему тосковать, даже начала серфить интернет, выискивая всех бизнесменов родного города.

Но потом сама себя тормознула. Так было нельзя. Он был связан с городом. Я была связана с Миланом. Отношения на расстоянии по умолчанию провальная затея. Вряд ли кто-то из нас при этом согласился бы на переезд.

Сейчас я понимаю, какой была дурой. Я ведь даже не дала нам шанса попробовать. Вдруг из этого получилось бы что-то стоящее?

А теперь судьба столкнула нас таким неподходящим образом. Буквально ткнула меня носом в этого мужчину, забрав даже малейшую возможность что-то построить. Сказала: “Видишь, дуреха, какой шанс ты упустила? Теперь любуйся на то, как он станет мужем твоей сестры. Кусай локти, идиотка”.

Вздохнув, открываю глаза и выхожу из ванны.

Мне кажется, после водных процедур я стала еще более уставшей. Или меня так прибили воспоминания?

Пока готовлюсь ко сну, прошлое смешивается с настоящим, создавая странный и в то же время удивительный коктейль эмоций.

Вдруг в голове проскальзывают слова, сказанные Ильей о том, что его должность связана со мной самым прямым образом. Нахмурившись, пытаюсь вспомнить, говорила ли я что-то такое в нашу первую встречу, что могло бы побудить его пойти в политику. Но ничего такого не припоминаю. И теперь мне просто страсть как хочется узнать, что он имел в виду.

Укладываюсь на кровать и беру в руки телефон, чтобы выключить звук, как на него прилетает сообщение. Сердце снова разгоняется на максимум, когда я открываю послание:

“Я же сказал, что теперь ты от меня не сбежишь. Даже не пытайся”

Мне жарко. Все тело объято огнем. Мышцы сводит от томительного удовольствия.

Все потому что он снова меня целует. То нежно, то жарко. Смотрит мне в глаза, прожигая своими стальными так, что я содрогаюсь.

А еще я чувствую его руки. Повсюду. Даже там, где чувствовать не должна.

И я помню, что почему-то нам нельзя все это делать. Помню, что не должна слышать шепот о том, как свожу его с ума. Чувствовать настолько будоражащие поцелуи. И смотреть в эти глаза, наполненные жаждой. Всего этого не должно быть. Только по какой причине, я не помню.

Я лишь ощущаю стыд. И запретные чувства, которые еще сильнее подогревают мою и без того разгулявшуюся фантазию.

Внезапно все заканчивается, и я резко распахиваю глаза.

Задыхаюсь, проводя ладонью по шее. Она мокрая, как и постель, на которой я спала. Просто насквозь, хоть выжимай. И меня вместе с ней.

— О, господи, — шепчу в тишину комнаты. — Куда ночь, туда и сон.

Бабушка моей подруги Лизы научила меня так говорить. Так, по ее мнению, сон не сбудется. Наверное, это глупость, но я уже научилась в нее верить.

Сев на кровати, окидываю комнату взглядом и задерживаюсь им на стоящем на прикроватном столике будильнике. Почти девять утра.

Встав, привожу себя в порядок и спускаюсь вниз. Родители завтракают в столовой, а моя сестра как раз в этот момент выходит из кухни с чашкой кофе.

— Мама, надо не отпускать прислугу на воскресенье. Я не хочу сама готовить себе кофе, — капризным голосом говорит Маша и занимает свое место за столом.

— Вот переедешь к Илье в дом, там будешь устанавливать свои порядки, — произносит папа. — А здесь будет так.

— Игореш, ну ты чего? — мама ласково поглаживает папу по руке.

— Я поехал, — он поднимается из-за стола, и тут замечает меня. — Доброе утро, Анфиса.

— Доброе. А ты едешь играть в теннис?

— Хочешь со мной?

— Я сегодня с Лизой встречаюсь.

— Нашла бы себе нормальную подругу, — не удерживается от колкости сестра. — Тусишь с какой-то нищебродкой. Тебе не по статусу.

Я втягиваю побольше воздуха, чтобы не закипеть и не сказать Маше гадость. Ненавижу ссориться. Я после этого могу целый день лежать обессиленная. Но моя сестра просто мастер выводить меня из себя.

Папа подходит ко мне и, поцеловав в висок, уходит на улицу, а я иду налить себе кофе.

— Ну правда, мам, — продолжает Маша. — Скажи ей. Она должна дружить с равными себе.

— Маша, не встревай, — отзывается мама. — Лиза неплохая девочка.

— Ага, научит вечно каким-то мещанским приколам нашу Анфису, а мы потом отмываем ее от этого слоя суеверий и странностей.

— Ой, ты-то точно отмываешь, — шепчу тихонько так, чтобы сестра не услышала.

Я люблю Машу, но она иногда невыносима.

— Машенька, я понимаю, что ты раздражена из-за вчерашнего, — миролюбиво произносит мама, а у меня даже уши шевелятся, так внимательно я прислушиваюсь. Интересно, а что вчера произошло? — Но это же не говорит о том, что помолвка расторгнута. Просто Илья, видимо, решил не смешивать два торжества. Полагаю, он хочет отпраздновать помолвку отдельно.

— Вообще-то все мои подружки ждали этого объявления! Как еще я должна себя чувствовать в такой ситуации? Он выставил меня идиоткой!

— Маша, ну чего ты опять заводишься? Илья взрослый мужчина, которому нужна жена. Он сделал тебе предложение, а, значит, обязательно женится. Что еще нужно?

— Все должно быть по правилам! Мои подписчики в соцсетях ждали этого объявления! Я правда чувствую себя теперь дурой!

— Не говори глупостей, посмотри на свой палец. Не это ли самое яркое свидетельство намерений твоего жениха?

— Мам, а если он отменит помолвку?

— Машуль, в сорок лет не разбрасываются такими обещаниями. Если мужчина решил жениться, значит, взвесил все “за” и “против”. Просто наберись терпения.

— Мне как бы тоже не пятнадцать, — раздраженно бросает моя сестра.

— О, смотри, Илья звонит, — радостно произносит мама.

— Илюша, — голос сестры меняется за секунду. Я выхожу в столовую как раз в тот момент, когда она выходит с прижатым к уху телефоном.

— Мы с Машей хотим сегодня по магазинам пройтись, — говорит мама, когда я сажусь за стол. — Может, ты с нами?

— Я же говорила, что хочу встретиться с Лизой.

— Может, Маша права, и тебе стоит поискать подруг в подходящем тебе круге общения? — аккуратно спрашивает мама.

— Ты же только что сама сказала, что Лиза хорошая девочка.

— Хорошая, только… Ну, как знаешь. Только я прошу тебя, не ешь в этих забегаловках. Пообедайте в хорошем ресторане. Ты же понимаешь, теперь, когда твоя сестра помолвлена с губернатором, к нашей семье будет особое внимание прессы. Не хочу, чтобы на первой полосе завтрашней газеты появилась твоя фотография с каким-нибудь хот-догом во рту, — кривится мама. — И сядь немного ровнее, ты опять сутулишься.

— Мама, я дома, — улыбаюсь.

— И что? Это не значит, что можно расслабляться настолько, чтобы развалиться на стуле.

Вздохнув, приступаю к завтраку. Стараюсь разделаться с ним как можно скорее, чтобы побыстрее убежать из дома. И через час я уже в центре города обнимаю свою любимую подругу.

— Это тебе, — передаю ей пакет с подарками, которые привезла из Италии.

— Я же просила ничего не везти, — смеется Лиза и звонко чмокает меня в щеку.

— Забирай. Это так, мелочевка, — отмахиваюсь я.

Беру подружку под руку, и мы идем гулять и делиться всеми тайнами и новостями, которые не рассказали друг другу по телефону.

Через четыре часа мы с гудящими от усталости ногами занимаем место в уличном кафе и заказываем себе обед.

— Твоя мама сказала, чтобы ты не брала хот-доги? — спрашивает Лиза со смехом, а потом делает глоток безалкогольного мохито.

— А как же, — отзываюсь я. — Боится, что в прессу просочится мой неидеальный образ. Вдруг я заляпаюсь кетчупом. Теперь так хот-дог хочется, — вздыхаю.

— Мы ближе к вечеру можем купить и спрятаться в какой-то подворотне, чтобы съесть его, — заговорщически шепчет подруга, и мы опять заходимся смехом.

Но мой резко прерывается, когда рядом с нашим столиком останавливается мужчина в костюме. Строгий такой, хмурый.

— Добрый день. Анфиса Игоревна, Илья Григорьевич просил привезти вас к нему, — произносит он, и я чувствую, как краска отливает от моего лица.

— Кто просил? — тихо спрашивает Лиза, назмурившись.

— Никто, — отвечаю, а мужчине говорю: — Передайте ему, что я никуда не поеду.

— Я буду вынужден позвонить ему прямо сейчас.

— Звоните, — взмахнув рукой, позволяю делать свое дело.

Когда он отворачивается и прикладывает телефон к уху, я вскакиваю со своего места и тяну за собой Лизу. Мы забираем свои вещи и, выскочив через боковой проход, бежим. Несемся так, что ноги горят и, кажется, тротуарная плитка сейчас тоже начнет дымиться.

Пару раз свернув с основной улицы, мы наконец замедляемся и дальше идем медленно.

— Так кто это был?

— Тот мужик? — переспрашиваю, включая дурочку. Просто оттягиваю момент.

— Ага, он.

— Не знаю.

— А кто такой Илья этот… как его там?

— Да так. Неважно. Я все еще голодна. А ты?

— Как волк.

— Похоже, придется все же последовать маминому плану, — произношу и затягиваю подругу в ресторан.

После обеда мы идем по проспекту. Купив мороженое в рожках, болтаем о всякой чепухе. Обсуждаем моду, помолвку Маши. Хотя последнюю тему я стараюсь обходить стороной.

После нашей с Ильей первой встречи я рассказала обо всем подруге. Но поскольку не знала его имени, само-собой, не назвала его. А теперь уже и нельзя. Надо просто забыть о том, что между нами было, и смириться с тем, что этот мужчина никогда не будет моим.

Почему-то в голове всплывают слова мамы о том, что Илье сорок лет. Это много. У нас просто огромная разница в девятнадцать лет. Но я совсем не ощущаю это как пропасть между нами. Наоборот, рядом с ним я чувствовала себя защищенной и такой хрупкой… А он казался мне сильным и мощным и… Я опять замечталась. Ступила на запретную территорию, откуда сама же себя и гоню.

— О, смотри! — восклицает Лиза и тянет меня к раскладке с газетами и журналами. — Твоя Машка со своим женихом! Ох, и красивый мужик! Жалко, что старый.

Я смотрю на местную газету, где на первой странице размещена огромная фотография со вчерашнего приема. Моя сестра сияет всеми гранями превосходства и элитности. А рядом с ней он. Суровый, спокойный и нерушимый, словно скала. Смотрит глазищами этими своими серыми, от которых нормальным девушкам дурацкие сны снятся.

— Он же наш губер! Точно! Это же Разумовский! Вот это твоя сестрица отхватила себе экземпляр! Ну молодец! Смотри! Вчера состоялся прием в доме губернатора Разумовского Ильи… — она замедляется и понижает голос, а потом дочитывает: — Григорьевича.

Я сглатываю и чувствую, как кровь снова отливает от лица.

Лиза переводит на меня взгляд и всматривается в мое лицо. У меня слишком умная подруга, чтобы не сопоставить факты. Не зря же она учится в медицинском и собирается стать хирургом.

— Это он, да?

— Кто он? — нервно улыбаюсь. — Машин жених, да.

— Тот самый Илья Григорьевич. Тот, водитель которого хотел отвезти тебя к нему.

— Ну он, да.

— Тогда почему ты не поехала?

— К жениху сестры? — фыркаю я, оттягивая Лизу от газетной раскладки и тяну дальше по улице. — С чего вдруг? Пусть вон за Машкой машины отправляет.

— Может, там важное что-то.

— Например, что?

— Ну вдруг он хочет твоей сестре сюрприз какой-то сделать.

Ага, с моим участием. То-то она удивится!

— Слушай, Лиз, да фигня какая-то. Я не обращаю внимания, и ты не обращай.

— Что-то ты темнишь, подруга, — она прищуривается, всматриваясь в мое лицо.

— Тебе кажется. Я вообще не хочу иметь ничего общего ни с Машей, ни с ее женихом.

— Тогда чего нервничаешь так?

— Потому что не успела сойти с трапа самолета, все диктуют мне, что делать и куда идти! — резковато отвечаю я. — А я хочу просто погулять с подругой!

— Ладно-ладно, — смеется Лиза. — Я уж точно не хочу, чтобы ты ехала с тем мужиком.

— Вот и славно, — немного расслабляюсь и беру Лизу под руку. — В музей пойдем?

— Лучше я тебе кое-что поинтереснее покажу.

Всю прогулку до самого вечера меня преследует чувство, будто за мной следят. Пару раз я видела мелькающую неподалеку черную машину. Но они практически все одинаковые, так что я успокаивала себя, что мне показалось. А что показалось? Я даже не знаю, на каком автомобиле ездит наш губернатор. Думаю, это моя буйная фантазия разгулялась.

Лиза забежала в продуктовый купить бутылочку воды, а я осталась ждать ее на улице. Прислонившись бедром к стойке для велосипедов, блуждаю уставшим взглядом по зданиям и улице. Я соскучилась по своему городу. Но прогулка длиной в день и правда утомила. Пора ехать домой.

Достаю из сумочки телефон, чтобы вызвать такси. Разблокирую экран и замираю, глядя на него. Вижу только превью сообщения с того же номера, с которого Илья вчера прислал смс.

“Если ты думаешь, что у тебя получится…”

Это все, что я вижу.

Удалить бы его, не читая. Но мне так невероятно интересно посмотреть, что же там у меня должно или не должно получиться, что я не удерживаюсь и открываю.

Прочитаю и сразу удалю. Ну и что, что он узнает? Я же не обязана отвечать на его сообщения и вообще как-то на них реагировать. Пусть думает, что абонент не абонент.

“Если ты думаешь, что у тебя получится все время сбегать от меня, то сильно ошибаешься. Я найду и в Милане. Встреться со мной, Анфиса. Я хочу тебя увидеть”

Сглатываю и чувствую, как внутренности сводит, а тело покрывается мурашками. Не хочу так реагировать! Пусть уходят мурашки! Пусть Илья катится к черту! А все равно трепещу, пересматривая сообщение.

Поднимаю голову и замираю. Черный автомобиль, возле которого стоит водитель нашего губернатора и держит открытой заднюю дверцу.

Мой взгляд мечется к двери магазина, а потом — к машине.

Сердце ускоряет свой бег, а мысли путаются, пока я пытаюсь отыскать правильный ответ на вопрос, садиться ли в эту машину…

Вместо быстрого принятия решения, я пишу ответ Илье.

“Я покажу сестре твое сообщение”

Это такая детская угроза, что даже меня забавляет. Но что еще я могу сказать ему?

“Она не знает, кто пишет с этого номера. У нее его нет”

“Что ты от меня хочешь?”

“Увидеть тебя. Поговорить”

“И все?”

“Да”

Бросив взгляд на приветственно открытую дверцу машины, кусаю губу. Ехать или не ехать? Вот в чем вопрос.

Поехать очень хочется. От одной мысли, что я смогу оказаться рядом с Ильей без посторонних зрителей, будоражит и заставляет трепетать. Но страх, что я не смогу противостоять ему, перевешивает. Что, если он захочет отношений? Как я смогу смотреть в глаза сестре? Как скажу ей о том, что ее жених теперь мой мужчина?

Присев на маленький заборчик, шумно вздыхаю. Мне надо подумать. Я не могу вот так просто броситься в омут с головой. К тому же, моя броня против Ильи совершенно хлипкая. Мне кажется, как только я окажусь рядом, просто сдамся и могу очутиться в его объятиях, когда будет уже поздно что-то менять.

— Слушай, ну и очереди, — возмущается Лиза, выходя из магазина. Приближаясь ко мне, подруга хмурится, а потом замечает машину. — Что-то случилось?

— Погоди, — прошу ее и быстро набираю сообщение.

“Мне нужно время подумать”

Ответ от Ильи приходит практически через секунду.

“Часа хватит?”

“Мало”

“Больше часа не дам. Водитель будет рядом”

Вздохнув, блокирую телефон и встаю с заборчика.

— Анфиса? — зовет меня подруга и вопросительно приподнимает бровь.

— Лиз, я не знаю, что делать, — произношу и, взяв ее под руку, веду по тротуару. Мимо машины, водитель которой уже захлопнул заднюю дверцу и занимает положенное ему место за рулем. Дальше в сторону парка.

— А что такое? Тебя преследуют? — шепчет она. — Давай я по-тихому вызову полицию. Это наш губер, да? Я ж не дурочка, сразу все поняла. Чего ему надо от тебя?

— Помнишь, я как-то рассказывала тебе о мужчине, с которым провела ночь?

— Тот, которому ты так и не дала? — хмыкает подруга. — Зато дала поиграться.

— Лиза!

— Прости-прости, меня до сих пор забавляет этот случай. Помню. Взрослый мужик, который чуть не сбил котенка, а потом кружил тебя всю ночь, и от которого ты сбежала утром. Я ничего не упустила?

Я качаю головой и делаю судорожный вдох.

— Это жених моей сестры.

— Не поняла, — хмурится она. — Тот мужик, наш губер и жених Машки — это один и тот же человек?

— Знаешь, — кивнув, продолжаю я, — иногда хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все это не сон. Ай! — вскрикиваю, когда подруга щипает меня.

— Это твоя суровая реальность, Анфиска, — отвечает Лиза. — И как тебя так угораздило?

— Такое ощущение, что я специально! — возмущаюсь. — Это просто совпадение.

— Ты еще что-то чувствуешь к нему? Я помню, ты была влюблена по уши. А сейчас?

— Я думала, что уже остыла. Столько времени прошло.

— А это не так?

Качаю головой и снова вздыхаю.

— Как увидела его на том приеме, чуть ноги не подкосились.

— А он что?

— Тоже обалдел. Пялился на меня, будто не верил, что это я.

— И что дальше?

— Скажу так: Илья лучше умеет держать лицо, чем я. Мне даже показалось, что он забыл меня или остыл. Но потом затащил меня в какую-то комнату…

— И-и-и? — тянет Лиза, наклонившись и заглядывая в мое лицо.

— И все. Просто поговорили.

— Серьезно? Вот так просто?

— Не совсем просто, но ничего такого не было. Он потребовал, чтобы я с ним встретилась.

— Пф, потребовал, — фыркает Лиза. — А ты что?

— Лиз, а я боюсь, — отвечаю тихо. — Чертовски сильно хочу увидеться с ним, но так же сильно боюсь. Маша же моя сестра. И это не просто помолвка. Вся область уже гудит об их паре. Представь себе сейчас, что он разорвет помолвку и вдруг начнет встречаться со мной. Это такой позор!

— Да ладно тебе! С кем не бывает! Подумаешь, позор! Он еще и не объявил о помолвке. Или уже?

— Нет еще. Но все равно. Ты не понимаешь. В высшем обществе это приговор для моей сестры.

— Да уж куда уж мне, — хмыкает подруга.

— Прости. Я не для того, чтобы ткнуть тебя происхождением. Ты же знаешь, мне на это плевать. Но это и правда опозорит сестру и всю мою семью. Да и Илье это может навредить. Его репутации. Его могут больше не назначить на высокую должность.

— Я вот одного не пойму, Анфиса, — тормознув, подруга заставляет и меня остановиться. — Ты думаешь обо всех. Об Илье, о семье, о Машке. А о себе когда начнешь? Ты же до сих пор любишь этого мужчину! Иначе сейчас не сомневалась бы. Послала бы его в пешее эротическое и продолжила жить дальше. Но ты сомневаешься. Думаешь, я не вижу, как ты за последние пять минут уже трижды бросала взгляд на машину, которая тащится за нами?

— Я не могу, Лиз. Я же всех подведу, если поеду.

— А если не поедешь, подведешь себя! — экспрессивно произносит подруга. — Или ты думаешь, твои родители озаботятся твоим счастьем? Или, может, твоя эгоистичная сестра? Да будь Машка на твоем месте, ни секунды бы не сомневалась! Слушай, я понимаю, это твое дело, и я так себе советчица в твоей ситуации. Но ты хотя бы можешь съездить поговорить с ним. А после решишь, что для тебя важнее. Осчастливить всех вокруг или себя саму.

Сжав челюсти, я бросаю еще один взгляд на крадущуюся слева машину и останавливаюсь.

— Я поеду, — произношу сдавленным от волнения голосом.

— Это правильно, — с улыбкой кивает Лиза. — Если что, звони, будем тебя вызволять из лап дракона.

— Он не дракон, — смеюсь я.

— Люблю фэнтези, знаешь ли, — заключая меня в объятия, говорит Лиза то, что для меня и так очевидно. — И помни в первую очередь о себе. Никто не позаботится о твоем счастье, кроме тебя самой.

— Спасибо.

— Люблю тебя, — заключает подруга, и я поворачиваюсь лицом к машине.

Водитель тут же выскакивает из нее и, оббежав, открывает заднюю дверцу. Я устраиваюсь на кожаном сиденье и жду, пока машина тронется с места.

— Куда мы едем? — спрашиваю его дрожащим от волнения голосом.

— Илья Григорьевич сказал привезти вас в “Сосновый бор”.

— Что это?

— Загородный комплекс.

“С отелем” — пролетает в моей голове, и я со вздохом откидываюсь на спинку сиденья.

Когда машина въезжает на территорию огромного загородного комплекса, окруженного высокими соснами, я уже вся дрожу. Тело пробивает током от предвкушения встречи, а сердце колотится так, что я чувствую его грохот даже в кончиках пальцев.

Сжимаю похолодевшие ладони в кулаки и на секунду зажмуриваюсь. А когда распахиваю глаза, вижу Илью. Он стоит возле белых ступенек на входе в ресторан. На нем джинсы и футболка. Волосы слегка взъерошены. Если не знаешь, что он губернатор, можно и не понять. Правда, от него веет властью даже на расстоянии. И я четко ощущаю это, когда с помощью водителя покидаю машину.

Илья подходит вплотную ко мне и молча всматривается в мое лицо.

— Спасибо, что приехала.

— Ты ведь знал, что приеду.

— Скажем, надеялся. Пойдем.

Взяв меня за руку, он ведет меня к ресторану. Пытаюсь выдернуть ладонь из его хватки, но Илья сжимает ее крепче.

— Пусти, нас могут увидеть, — тихо шиплю я.

— Не брыкайся, никто не увидит, — отвечает он и заводит меня в здание ресторана.

Я успеваю только поздороваться с услужливой хостес, как Илья проводит меня мимо стойки и через весь зал к закрытым кабинкам. На столе уже сервирован ужин. Накрытые клошами тарелки, бокалы с белым вином, фруктовая тарелка и недопитая чашка кофе с одной из сторон.

Илья отодвигает для меня стул, на котором я устраиваюсь, а он закрывает дверь и садится напротив. Снимает клош со своей тарелки, выпуская облако пара, идущего от рыбного стейка.

— Приятного аппетита, — кивает он и берет в руки приборы.

— Я приехала не ужинать.

— Ты приехала встретиться со мной, разве нет?

— Илья…

Он поднимает взгляд и смотрит на меня исподлобья. Прошивает своими глазами насквозь, заставляя содрогнуться. В этом взгляде столько всего. Жажда, тоска, решимость, страсть. Он выглядит так, будто сейчас набросится на меня, а не на свой стейк из тунца.

Тяжело сглотнув, поднимаю свой клош и закусываю губу, чтобы не улыбаться. На тарелке лежит хот-дог. Да-да, обычный хот-дог. Такой же, какой мы ели в ту памятную ночь.

Тогда я сказала Илье, что мне не разрешают их есть. Он ответил, что у меня есть его позволение, и он купит мне столько хот-догов, сколько я смогу съесть. Я смогла только один, но большой. И выглядел он точь-в-точь как тот, который сейчас лежит на моей тарелке.

— Ты их все еще любишь? — кивает он на мое блюдо.

— Мне их все еще нельзя, — отвечаю и стараюсь не улыбаться, но губы сами растягиваются.

— Тебе можно все. Если ты ждешь чьего-то разрешения, я даю тебе свое.

Взяв с тарелки хот-дог, вгрызаюсь в хрустящую булочку и сочную сосиску. Прикрываю глаза от удовольствия и тихонько мычу.

— Кто бы мог подумать, что порадовать девушку из высшего общества так просто, — тихо произносит Илья, и я распахиваю глаза.

— Почему ты не ешь? — спрашиваю, видя, что он отложил приборы и пьет кофе.

— Любуюсь тобой. Не хочу пропустить ни секунды.

От его слов мои внутренности делают кульбит. Отложив хот-дог, делаю глоток прохладного, легкого вина.

— Нам надо поговорить.

— Ешь, Анфиса. Потом поговорим.

— Илья…

— Ешь, — приказывает он, и я послушно беру хот-дог. Илья поднимает со стола приборы, и следующие пятнадцать минут мы молча едим.

Слова не нарушают тишину кабинки, в которой играет негромкая музыка. Но мы говорим взглядами. Они красноречивее вербального общения. Только глаза говорят правду. И то, что я вижу в глазах Ильи, меня не радует. То есть, мою женскую часть это, несомненно, тешит. Но в то же самое время пробуждает во мне чувство вины за то, что я ощущаю к этому мужчине.

Расправившись с хот-догом, промакиваю губы салфеткой и делаю несколько больших глотков вина. Да, это противоречит этикету, но о нем я сейчас думаю меньше всего. Потому что мое тело в огне, как и лицо. Близость Ильи ощущается настолько остро, что покалывает кончики пальцев.

Я хочу прикоснуться к этому мужчине. Провести пальцами по непослушным волосам, очертить острую линию челюсти, скрытую густой щетиной. Обрисовать контур упрямых губ и наконец коснуться ресниц. Потом спуститься ладонью к его груди и послушать, как бьется его сердце. Просто чтобы убедиться, что у него такой же рваный ритм, как у моего собственного.

Чувствую, как нарастает напряжение, и тяжело сглатываю. Илья тоже ощущает это, потому что откладывает приборы и допивает свой кофе, не сводя с меня взгляда.

— Анфиса, для меня ничего не изменилось, — произносит он.

— Прошло столько времени.

— Да, слишком долго я тебя не видел. Но это ничего не значит. Ты уже рядом. И я понимаю, что все осталось, как прежде.

— Может, для меня изменилось все.

— А было чему меняться?

Вспоминаю, что я тогда не сказала Илье, что тоже влюбилась в него. Я и поняла-то это позже, уже когда была в Италии. Но он гораздо старше и опытнее меня, так что наверняка все это прочитал в моих глазах.

— Илья…

— Брак с Машей — это простая сделка. Я сделал ей предложение, когда отчаялся найти тебя.

— А ты искал?

— Каждый день, Анфиса, — кивает он, понижая голос.

— Ты сказал, что твоя должность как-то связана со мной.

Он сжимает губы, разглядывая меня, а потом отвечает:

— Я согласился на нее только ради того, чтобы ты увидела меня в газетах и на телевидении. Надеялся, что увидев, ты сама придешь ко мне. Но ты не пришла. Точнее, пришла, но не так, как я ожидал. Просто упала с неба, — хмыкает он. — До этого я не верил в совпадения.

— Почему ты вчера не объявил о помолвке?

— Потому что больше не хочу эту свадьбу. Я хочу только тебя.

— Но ты уже взял на себя обязательства.

— Взял, — кивает он.

— И должен их выполнить.

— Если это то, чего ты хочешь.

— Я? — Он кивает. — При чем здесь я? Теперь это ваши отношения с моей сестрой. Я там никаким боком не вписываюсь. Только как твоя будущая родственница.

— Ты легко можешь вписаться.

— В качестве кого? — когда до меня доходит, я подскакиваю со стула. Кровь в жилах закипает и начинает противно булькать. Илья тоже встает, и я обхожу стол, чтобы не пересекаться с ним. — Я не буду твоей любовницей!

— Ты будешь той, кем захочешь быть. Если хочешь женой — будешь ею. Если хочешь любовницей, тоже можно. Если просто моей девушкой, меня и такой вариант устроит.

Я пячусь к двери, а Илья наступает. Сглатываю, видя, что он просто так меня не отпустит.

— Ты женишься на моей сестре, — цежу я.

— Это приказ или констатация факта?

Дергаю ручку двери и слегка приоткрываю ее, но Илья припечатывает по ней ладонью и нависает надо мной. Прижимаюсь к двери спиной, глядя на огромного мужчину, от которого у меня подкашиваются ноги. Его терпкий запах снова попадает в мою кровеносную систему и кружит голову. А стальные глаза прошивают насквозь.

— Еще раз повторю. Маша — это сделка, — чеканит он твердо. — Ты — чувства. Я люблю тебя и хочу быть только с тобой. Скажи, в какой форме тебя устроят отношения со мной, и я все устрою.

Я тяжело сглатываю, осознавая, что между нашими лицами расстояние буквально в пару сантиметров, и оно сокращается. Если бы не тусклое освещение, я бы, наверное, смогла рассмотреть крапинки в глазах Ильи. Его губы я точно могу рассмотреть. И невольно облизываю свои. На языке тут же появляется его вкус, хотя он еще даже не поцеловал меня. Но я слишком хорошо его помню с нашей первой встречи.

Веки тяжелеют, а ресницы трепещут. Неужели я дам ему поцеловать меня? А как же моя сестра?..

Я не успеваю додумать эту мысль, как губы Ильи обрушиваются на мои. Мозг тут же отключается, и рациональное мышление летит в трубу. Я чувствую тот самый вкус, от которого все мое тело прошивает дрожью. Я ощущаю электричество, которое трещит вокруг нас, выбивая пробки.

Мои руки буквально прилипают к груди Ильи, и я чувствую каменные мышцы. Грудная клетка быстро вздымается, и, кажется, я даже могу ощутить сердцебиение Ильи. Оно такое же частое и неровное, как и мое.

Где-то на задворках сознания еще маячит образ сестры. Но он так стремительно рассеивается, что я не успеваю уловить его.

Еще немного запретного удовольствия.

Совсем чуть-чуть сладости.

Буквально крошечку собственного счастья.

А потом я буду думать о других. Сейчас я жажду получить хотя бы крупицу наслаждения рядом с мужчиной, о котором столько мечтала.

— Скажи мне “да”, — бормочет в мои губы Илья. — Соглашайся быть моей.

Хриплый шепот растворяется на моих губах, и я уплываю в удовольствие.

— Я хочу быть с тобой, не с ней.

С ней? С кем это — с ней?

Черт подери! Он же о моей сестре!

Толкаю его в грудь. Судя по всему, Илья не ожидает в такой момент сопротивления, поэтому от неожиданности отшатывается.

Воспользовавшись моментом, дергаю дверь и выбегаю из кабинки.

Мчусь, не разбирая дороги, прочь на улицу. Подальше от Ильи, его влияния на меня и этого морока удовольствия! Как можно дальше от соблазна!

Выбегаю и торможу в паре метров от машины Ильи, возле которой стоит водитель.

Я чувствую, как пылают мои щеки и буквально сгорают внутренности. Сердце обугливается от непомерной боли. Я не могу это выносить!

Зачем я позволила случиться этому поцелую?! Он сделал все еще хуже! Он напомнил, почему я так сильно хочу быть с Ильей! А воспоминания о сестре — почему именно не могу.

Хлопая ресницами, глазею на водителя. Пока Илья не отдаст ему приказ, он не отвезет меня домой. А если Илья откажется? Если захочет силой оставить меня здесь на ночь? Как долго я смогу сопротивляться ему? И насколько далеко он готов зайти, чтобы сделать меня своей?

Ответы на все эти вопросы неутешительные. Они заставляют меня еще сильнее краснеть от стыда и ругать себя за грязные мысли.

Внезапно водитель выпрямляется и кивает кому-то стоящему за моей спиной. Поворачиваю голову в ту сторону и встречаюсь с мрачным взглядом Ильи.

— Отвези Анфису домой, — приказывает он, и я слышу холод в его голосе.

— Присаживайтесь, — произносит водитель, открывая мне дверцу.

Еще раз скользнув взглядом по губернатору, ныряю в прохладу кожаного салона.

Водитель закрывает мою дверцу. Я не свожу взгляда с Ильи. Из-за темных стекол автомобиля он вряд ли меня видит. Зато я могу рассмотреть его отлично.

Он спрятал руки в карманы джинсов. Его ноги широко расставлены, а плечи напряжены. Лицо как будто окаменело. Он прожигает тяжелым взглядом мое окно. Как будто видит меня за темным стеклом.

Я сглатываю подступающие слезы, когда машина медленно трогается с места. Развернувшись, до последнего смотрю в заднее окно, пока фигура Ильи не скрывается из виду.

А как же хотелось наплевать на все! Выскочить из машины, повиснуть на крепкой шее. Попасть в надежные объятия сильного мужчины. Быть зацелованной, заласканной им. Плюнуть на все и подарить ему всю себя. Пусть бы забирал! Я точно знаю, что могу вручить ему такой ценный подарок. Илья бы точно оценил и обращался с моим даром бережно.

Но что дальше, Анфиса?

Что дальше?

Как смотреть в глаза близким? Как смотреть целому городу?

Я точно знаю, что уже весь город и даже область трубят о том, что губернатор помолвлен. И новость о том, что он расторг помолвку ради сестры невесты, уверена, вызовет небывалый резонанс. Наше грязное белье не будет полоскать только ленивый. Готова ли я к такому?

Ради него я готова если не на все, то на многое. Только вот я представляю себе ощущения моей сестры, и мне становится больно от одной мысли, что ей придется пережить. И пусть у нас не очень хорошие отношения. От этого она не перестает быть моей семьей.

Телефон пиликает, а я даже не хочу доставать его из сумочки. Что нового мне скажет Илья? Что мы созданы друг для друга? Я и так это знаю. Ощущаю всеми фибрами души. Каждой клеточкой тела.

После сообщения телефон начинает звонить, и я слышу мелодию, установленную на подругу. Вздохнув, достаю гаджет из сумки. Сейчас Лиза может стать моим голосом совести. Или, наоборот, разума.

— Привет, — отвечаю тихо.

— Он обидел тебя? — взволнованно спрашивает подруга. — У тебя голос такой, будто тебя побили.

— Меня поцеловали, — хрипло отвечаю я.

— О-о-о, это совсем другое дело, — довольно отвечает подруга. — Понравилось? Хотя что я спрашиваю? Конечно, понравилось. Так ты наконец готова послать свою сестру и построить собственное счастье?

— Лиза…

— Вот не нравится мне это твое “Лиза”, ясно?! — строго говорит она. — Что “Лиза”, Анфис? Ну сколько тебе говорить? За твои жертвы тебе не воздастся! Никто не погладит по голове и медальку к груди не прикрутит! А вот осудить за то, что вообще посмела в этого мужчину влюбиться, — запросто! Не тупи, подруга! Строй собственное счастье!

— Илью будут осуждать. Посчитают ветренным.

— Да какая тебе-то разница?! Он взрослый мужчина, справится! Если бы он не умел просчитывать риски, не стал бы губернатором и бизнесменом! А раз стал и все равно хочет тебя, значит, осознает эти риски и готов отвечать за последствия! Знаешь, Анфиса, иногда нужно просто отдаться мужчине на милость и позволить ему самому все решить. Алло? Анфиса, ты меня слышишь?

— Слышу, — отвечаю дрожащим шепотом.

— Значит, прислушайся. Хватит уже забивать на свое счастье в угоду родственникам, которые даже не поблагодарят за это. Извини, надо бежать.

— Пока, — отзываюсь глухо и отключаю звонок.

Что, если Лиза права? И что, если сейчас у меня есть единственный шанс построить собственное счастье? Вдруг Илья и правда не захочет ждать и добиваться, и женится на моей сестре? Я смогу жить с этим всю жизнь?..

— Ты едешь с нами на дегустацию тортиков, — за завтраком провозглашает мама, и я давлюсь своим кофе. Она услужливо похлопывает меня ладонью по спине.

— Зачем вам я? — спрашиваю, придя в себя. — Это Маша должна пробовать.

— Анфиса, за твоей сестрой следит пресса. Будет здорово, если они увидят, насколько близки сестры.

— Мы не близки.

— Ой, мам, ну зачем ты стараешься? — Маша закатывает глаза. — Наша принцесса меня ненавидит.

— Это неправда, — парирую, глядя на сестру.

— Пф, — вот и все, что она отвечает.

— Девочки, что за глупости? Маша, не говори ерунды. Никакой ненависти в нашей семье! Так что мы все вместе едем на дегустацию.

— Еще же рано, дата свадьбы не назначена. Даже о помолвке не объявили.

Маша кривится, как будто я подсыпала ей соль в кофе.

— В этой кондитерской запись на полгода вперед, — говорит мама. — Мы сейчас выберем, и потом не надо будет тратить на это время.

— У нас в городе много кондитерских.

— Эта самая лучшая, — строго говорит мама, как будто я оскорбила ее предложением рассмотреть другие варианты. — А твоя сестра заслуживает лучшего, не находишь?

— Да, конечно, — отвечаю тихо и сосредотачиваюсь на завтраке.

В кондитерской “Марципановый рай” прохладно и людно. Здесь и правда самые вкусные десерты в городе. Поэтому у блестящей витрины выстроилась очередь. Но мы в ней, конечно же, не стоим. Нас провожают через большой зал со столиками в дальнюю часть, где находится дегустационная комната. Я захожу туда вслед за мамой и сестрой, и замираю на пороге.

Илья поднимается из-за столика, чтобы поприветствовать нас. Я сглатываю, поймав внимательный взгляд стальных глаз.

Если бы знала, что он будет тут, обязательно нашла бы повод не поехать. Я бы “заболела” или “подвернула ногу”. Что угодно, только бы не встречаться с этим взглядом и не чувствовать жжения на губах, на которых до сих пор горит клеймом его поцелуй.

Насколько бестактно будет сейчас сбежать? Сослаться, например, на важный звонок и унести отсюда ноги.

Я и так всю ночь промучилась запретными снами. Проснулась насквозь мокрая и, кажется, еще сильнее влюбленная в Илью. Потому что в своих снах я его не остановила. Позволила поцелую перерасти в нечто большее. В то, что подарило удовольствие, на которое в реальности я наложила вето.

Теперь, глядя в глаза Ильи, я чувствую, как краснеют мои щеки. У меня такое ощущение, что он все знает. Будто может залезть в мою голову и прочитать воспоминания. Узнать все о том, насколько хорошо мне было с ним этой ночью. Прочитать по моим глазам, как сильно я наслаждалась этими фантазиями.

Челюсти Ильи сжимаются сильнее, когда Маша подается вперед и пытается коснуться его губ своими. Он слегка поворачивает голову, позволяя ей только мазнуть по щеке. Я вижу, что сестра недовольна, но старается этого не демонстрировать. В высшем обществе вообще не принято демонстрировать свои чувства.

Мы рассаживаемся за столом, и начинается дегустация. Маша пытается обсуждать с Ильей вкусы разных тортов, он же отвечает односложно. Она то и дело касается его, поглаживает, пытается кормить со своей вилки, но он уворачивается. Слышу, как тихо говорит ей прекратить. Что он якобы не любит всего этого. Но мне почему-то кажется, что с моей вилки он ел бы с удовольствием.

Илья наблюдает за каждым моим движением. Как коршун следит за тем, как я пробую разные вкусы тортов. Когда в моей чашке заканчивается чай, он просит официанта принести еще. Даже я сама не успеваю озвучить эту просьбу, он опережает меня.

А еще его взгляд то и дело скользит к моим губам. Прожигает их, и Илья облизывает свои, заставляя мои щеки вспыхнуть еще сильнее.

В какой-то момент я просто не выдерживаю это напряжение.

Сбегаю в дамскую комнату, чтобы приложить влажные, прохладные ладони к щекам. Посмотреть на себя в зеркало и уговорить собственное отражение успокоиться. Но все это тщетно. Вчерашняя встреча в загородном комплексе все испортила. Она ращрушила мою выдержку, напомнив, как хорошо ощущаются объятия этого мужчины.

Туалет я покидаю с твердым намерением сбежать отсюда и вернуться домой. Закрыться в своей комнате и дать волю истерике, которая бурлит внутри меня.

Но не успеваю сделать и пары шагов, как в коридор заходит Илья. На его лице тоже написана решимость. Но, я уверена, мы решились на разные поступки.

Хочу обойти его, но он резко ставит руку на стену, преграждая мне путь.

— Хватит от меня бегать, — цедит он. — Тебе не десять лет, чтобы убегать от проблем.

— Отпусти меня, — прошу.

Илья медленно качает головой.

— Не могу. Не отпущу, Анфиса. Скажи, что нужно сделать, чтобы ты согласилась.

— Я никогда не соглашусь. Ты выбрал мою сестру.

— Я не выбирал! — тихо рявкает он и бьет ладонью по стене, заставляя меня вздрогнуть. — Между вами я не выбирал. Иначе выбор был бы очевиден. Ты нужна мне, — произносит он спокойнее и наклоняется, вдыхая запах моих волос. — Завтра мой день рождения. Я хочу, чтобы ты тоже приехала.

— Нет.

— Анфиса, сделай мне подарок. Приезжай.

— Я не могу, — отзываюсь дрожащим голосом, когда Илья трется щекой о мою, нежно царапая мою кожу щетиной. — Это неправильно.

— Глупости. Правильно все, что делает нас счастливыми.

— Но своим счастьем мы можем причинить боль другим людям.

— В таких ситуациях всегда бывает кому-то больно.

— Анфиса? — раздается за спиной голос мамы, и меня будто обливают ледяной водой.

Илья тут же берет меня за локоть и поворачивает голову, чтобы посмотреть на мою маму.

— У Анфисы закружилась голова, — спокойно произносит он.

А я благодарна ему за то, что не выдал нас. Хотя мог бы. Это, наверное, даже облегчило бы ему задачу по расторжению помолвки. Хотя… хочет ли он ее расторгнуть? Или ждет, что я соглашусь на роль любовницы?

— Что такое? Ты не заболела? — мама подходит и трогает мой лоб. — Спасибо, Илья.

— Я отвезу Анфису домой, — говорит он, даже не моргая.

— О, не стоит, мы с водителем. Он отвезет.

Вижу, как на скулах Ильи играют желваки. Кивнув, он разворачивается и уходит. А мама поглаживает меня по руке.

— Слишком много тортиков? — спрашивает участливо.

— Наверное, да.

— Я говорила тебе, чтобы ты не съедала тот “Наполеон” целиком. Достаточно пары кусочков, чтобы понять, нравится торт, или нет. Так и поправиться недолго, — приговаривает она, провожая меня к машине. — А толстые девочки не выходят замуж за прекрасных принцев.

Меня коробит от этого снобизма.

Мама усаживает меня в машину.

— Спасибо.

— Поезжай домой и отдохни как следует. Завтра вы с сестрой едете на день рождения Ильи.

— Мам, я не хочу.

— Анфиса, это не обсуждается, — отрезает она и захлопывает дверцу.

На следующий день в доме суета. Илья празднует день рождения в “Сосновом бору”. Конечно, там будет вся светская тусовка. Мама с Машей уверены, что на этом празднике он точно объявит о помолвке. И это еще одна причина, по которой я не хочу туда ехать.

Вполне может быть, что Илья все же решит объявить об их с Машей решении пожениться. В такой момент я не хочу быть рядом. Мне будет слишком больно слышать это.

Странная я… Мне больно, что любимый мужчина женится на моей сестре. Но при этом я не делаю ничего, чтобы построить с ним собственное счастье. Но высший свет не прощает таких промахов. Я прекрасно понимаю, что моя семья может быть практически изгнана со всех светских мероприятий после такого позора. Никто не хочет пачкаться о чужое грязное белье.

Наверное, именно это останавливает меня от решительного шага навстречу собственному счастью.

— Анфиса, ты до сих пор не собрана? — удивляется мама, застав меня в гостиной в домашнем льняном платье. — Поторопись, Илья скоро заедет.

О, Илья лично заедет? Тогда мне точно надо поторапливаться. Нужно поскорее собраться и… улизнуть до того, как губернатор появится у нашего дома.

Сборы занимают у меня не больше получаса. Одевшись, хватаю свою сумочку и сбегаю вниз по ступенькам, глядя на экран смартфона. Такси уже подъезжает к дому, так что я должна успеть.

Пробегаю по дорожке во дворе. Толкаю калитку и проскальзываю на улицу. Внутри меня бурлит адреналин. Я чувствую себя бунтаркой, нарушающей правила, и это будоражит.

Подняв голову, замираю.

Передо мной машина Ильи, а он сам стоит перед ней. В белой льняной рубашке и такого же цвета легких брюках. На носу солнцезащитные очки.

Склонив голову набок, он рассматривает меня. Наверное. Я не вижу его глаз за темными стеклами. Но по тому, как все тело мгновенно вспыхивает, ощущаю его взгляд.

— Ты собралась быстрее своей сестры, — произносит он.

— Я не… не… с днем рождения, — произношу то, что нужно.

— Разве именинник не заслужил поцелуя? — Я вспыхиваю, и мои глаза становятся просто огромными. Илья ведет себя так, будто это не моя сестра его невеста, а я. — В щеку, — добавляет он, и мои руки сжимаются в кулаки.

Илья делает шаг ко мне, когда за его машиной останавливается такси.

— Ты вызвала? — бросив взгляд на подъехавшую машину, спрашивает он.

Я молча киваю. Илья начинает хмуриться. Разворачивается и идет к такси. По дороге вытягивает пару крупных купюр из кармана брюк. Протягивает в открытое окно водителю. Что-то говорит, а тот, забрав деньги, разворачивается.

— Эй! Это мое такси! — выкрикиваю, отмерев. Бегу в сторону отъезжающей машины.

Но не успеваю, потому что Илья подхватывает меня за талию, поднимая над землей.

— Что ты наделал? — выкрикиваю прямо в его лицо. А потом замираю, понимая, что снова нахожусь в его объятиях, а его лицо так близко к моему. — Пусти! — начинаю брыкаться, понимая, что со второго этажа дома нас могут увидеть. — Илья, ты что творишь? Пусти!

— Поцелуй, — произносит он хрипло и облизывает свои чувственные губы. — Сначала поцелуй.

— Илья, — выдыхаю беспомощно, практически готовая захныкать.

— Ну же, малышка, — говорит он таким голосом, что у меня внизу живота становится жарко. — Имениннику нельзя отказывать.

— А если именинник попросит чего-то большего?

— Я не прошу, Анфиса. Я беру.

— А если я не дам то, что ты хочешь?

— Я не буду брать силой. Но если тебе кажется, что у тебя есть шанс сбежать, ты сильно ошибаешься.

С этими словами он заносит меня за свою машину. Вжимает меня в нее своим мощным телом. Снимает очки и впивается в меня взглядом, полным жажды.

— Один поцелуй, — говорит он тихо. — И я оставлю тебя в покое. Ненадолго, — добавляет и касается моих губ своими.

Илья не нежничает. В этот раз он целует так, словно завтра никогда не настанет. Будто если сейчас не поцелует, больше ему не представится такой возможности.

А я… снова растворяюсь в этом поцелуе. Сгораю дотла, плавлюсь в сильных руках и кричу внутри от бессилия. Не могу ему сопротивляться! Может, и хочу, но это выше моих сил!

Илья как будто уже заклеймил меня собой! Каждый сантиметр моего тела принадлежит ему. И вся душа, без остатка.

Сердце грохочет, как сумасшедшее. Но еще никогда я не ощущала такого спокойствия и безмятежности, как в сильных руках Ильи. Сильных и наглых, которые уже скользят по моему телу и сжимают в таких местах, из-за которых я снова и снова погружаюсь в пламя.

— Илюша! — слышу голос сестры, и мы с ее женихом замираем.

Распахиваю глаза и сталкиваюсь со стальными омутами, которые приковывают меня к себе.

Черт! Я снова позволила жениху сестры целовать меня! Чувствую себя дрянью. Но как же это было хорошо! Как же горячо и сладко! Зато теперь мучительно больно за свое предательство…

Быстро чмокнув меня в губы, Илья ставит меня на дрожащие ноги и распахивает заднюю дверцу.

— Я тут, Маш, — произносит он, помогая мне сесть на заднее сиденье. — Садись в машину, — то ли мне, то ли ей, говорит он. А потом понижает голос до шепота. — С тобой я еще не закончил, — добавляет перед тем, как закрыть дверцу.

В машине напряжение можно резать ножом. Но мне кажется, его чувствуем только мы с Ильей. Мои губы до сих пор пылают от его горячих поцелуев. А в теле то тут, то там, появляются яркие вспышки удовольствия от того, как Илья меня трогал.

И только Маша щебечет всю дорогу. Рассказывает о том, как Илье понравится ее подарок. Как круто пройдет его день рождения. Потом что-то про ресторан для свадьбы. На этих словах Илья крепче сжимает руль и бросает на меня такой взгляд… от него меня прошивает насквозь. Такое ощущение, что если бы мог, убил бы меня им.

Сегодня в “Сосновом бору” все иначе. Илья паркует машину на стоянке, и мы вместе идем на звук музыки. Я слышу треки знаменитого диджея, но во мне даже ничего не дергается. Хотя я люблю танцевать и тусоваться с друзьями. Сейчас я мрачнее тучи, потому что взгляд то и дело ловит впереди идущих Илью с Машей. Она повисла на локте своего жениха. Ревность затапливает меня по самую макушку. И мне приходится напоминать себе, что я не имею на нее права.

Вечеринка уже в самом разгаре. Огромный бассейн наполнен людьми. Из больших установок летит пена, играет музыка. Как только мы появляемся на поляне, отовсюду раздаются крики с поздравлениями. Илью отрывают от Маши и утаскивают к бассейну.

— Иди переоденься в купальник, — командует моя сестра.

— Я не взяла его.

— Я же сказала утром, какая будет вечеринка! — восклицает она недовольно. — Будешь, значит, как идиотка. Или иди себе купи его в магазине на ресепшене.

Вздохнув, иду в магазин. Покупаю максимально закрытый черный купальник, а к нему такого же цвета парео. Переодеваюсь в кабинке, которую мне показывает услужливый администратор, и возвращаюсь на поляну.

Мне нравится то, что здесь происходит. Под низкие биты диджея гости танцуют и ныряют в бассейн, разбрасывают пену и веселятся. Я тоже хочу, но мое настроение не позволяет с головой окунуться в праздник.

Взгляд все время мечется по гостям, выискивая Илью. Он мелькает то тут, то там, постоянно исчезая из поля зрения.

Внезапно кто-то хватает меня за талию, и мы с этим кем-то летим в бассейн. Выныриваю, отплевываясь. Все еще зажатая стальными тисками объятий незнакомца, смотрю в улыбающиеся карие глаза.

— Я Давуд, — представляется он. — Прости, если перегнул. Но ты стояла такая серьезная, что я решил, тебе не помешает немного расслабиться.

— Спасибо, — улыбка сама появляется на моем лице. Очаровательный Давуд просто не оставляет шанса ответить ему улыбкой. — Но ты уже можешь отпустить меня.

— Я подумал, а вдруг ты не умеешь плавать.

— Я умею, — киваю и слегка отталкиваю его, давая понять, чтобы отпустил.

— Ты не назвала своего имени, — отодвинувшись, говорит Давуд.

— Анфиса.

— Красивое. Тебе идет.

— Спасибо.

— Давай выбираться, иначе нас зашибут.

Взяв меня за руку, Давуд отплывает к краю бассейна. Подтягивается на руках и выбирается наружу. А потом подает мне руку и помогает выскользнуть из бассейна.

Мы отходим в сторону от этого сумасшествия, и мне наконец удается рассмотреть этого мужчину. Он примерно возраста Ильи, и тоже красивый. Но он не тот, кого я жажду больше всего. Так что и как мужчину я его не рассматриваю. Так, отмечаю самые очевидные черты краем сознания.

— Ты сестра Маши, да? — спрашивает Давуд и кивает в сторону моей сестры. Она пританцовывает рядом с подругой недалеко от бассейна.

— Да.

— Вы похожи.

— Неправда, — улыбаюсь.

— Правда. Похожи. Только ты более… хрупкая. Наверное, это правильное слово.

— Много болела в детстве, — смеюсь я, а Давуд подхватывает. — Поэтому не выросла такой высокой.

— Ты мне нравишься, — подмигивает он.

— Наверное, я должна порадоваться этому факту.

— Определенно должна. У меня очень избирательный вкус. Воды? — спрашивает и берет со столика запечатанную бутылку. Откупоривает и протягивает мне.

— Спасибо. — Делаю пару глотков прохладной воды, утоляя жажду.

— Ты же будешь свидетельницей на свадьбе сестры? — спрашивает он, когда я закручиваю крышку на бутылке. Киваю. — А я — свидетелем Ильи, — Давуд играет бровями и подается ближе ко мне. — Говорят, свидетели после свадьбы часто становятся парами.

Я не успеваю ничего ответить, как рядом с нами резко возникает Илья. Я даже непроизвольно ахаю, так неожиданно он появляется.

— Давуд, на пару слов, — хмуро поизносит он.

Бросив на меня короткий, тяжелый взгляд, отводит друга в сторону. Они практически соприкасаются лбами, когда ведут беседу, и Давуд пару раз поглядывает на меня. Но теперь в его взгляде ни намека на юмор. Он тяжелый и мрачный. В конце концов Давуд кивает и, бросив на меня еще один взгляд, уходит в другую сторону.

Откровенно говоря, меня это даже немного расстраивает. Я думала, что уже нашла, с кем развлекаться на этой вечеринке.

Илья становится рядом со мной, но смотрит в другую сторону. Туда, где гости резвятся в бассейне.

— Куда ушел Давуд? — спрашиваю, потому что трещащее между нами электричество уже доставляет физический дискомфорт.

— Подальше от тебя.

— Почему?

— Потому что я сказал.

— Что ты сказал? Уйти?

— Сказал, что ты моя.

Я резко поворачиваю голову и, нахмурившись, впиваюсь взглядом в каменное лицо.

— Что ты сказал? — переспрашиваю со злостью.

— Правду. Что ты моя.

— Я не твоя! Маша твоя, а я…

— Ты. Моя, — рычит он, впиваясь в меня тяжелым взглядом. — И то, что ты пока сопротивляешься, этого не изменит. Моя! — добавляет яростно и, развернувшись, уходит.

Сжав в ладони стакан лимонада, наблюдаю за гостями. Как же сильно мне хочется сбежать отсюда! Особенно когда вижу, как моя сестра вьется вокруг Ильи. Наверное, меня должно успокаивать то, что сам именинник почти не оказывает ей никаких знаков внимания. Только те, которые предусмотрены этикетом.

И все равно я схожу с ума, когда она его касается.

Именно в такие моменты я все чаще начинаю думать о том, что, возможно, мне стоит согласиться на предложение Ильи и начать отношения с ним. Только вот в качестве кого? Если он до сих пор помолвлен с моей сестрой, мне может достаться только роль любовницы, а на нее я не согласна.

— Что-то ты какая-то грустная, — произносит подруга моей сестры, Камилла.

Повернув голову, сталкиваюсь с ней взглядом. Не люблю ее почти так же, как и сестру. Ладно, сестру немножечко люблю. У нас с Машей вообще все немного странно. Иногда я правда верю в то, что питаю к сестре теплые чувства. Все же в наших отношениях было не только плохое. Но иногда она так меня бесит, что я ее практически ненавижу.

— Не моя тусовка, — отделываюсь простой, но понятной отговоркой.

— Ну она должна стать твоей, теперь ты в ней будешь частой гостьей.

— С чего вдруг? — настороженно спрашиваю. Мне кажется, Камилла может подозревать, что нас с Ильей что-то связывает, и это пугает.

В высшем обществе не существует настоящей дружбы. И если у той же Камиллы появится повод утопить мою сестру в скандале, она это сделает.

— Так Мари же выходит замуж за нашего губернатора, а ты за ней, как хвостик болтаешься.

— Хвостик? — хмыкаю, едва сдерживаясь, чтобы не плеснуть лимонадом в лицо нарывающейся на “любезности” Камилле. — Я вообще-то даже не живу в этой стране.

— Ну сейчас-то ты тут, — она коротко пожимает плечами. — Станете с Ильей родственниками, — тянет она, всматриваясь в мое лицо. — Будете часто видеться.

— Он будет мужем моей сестры, а не моим. С чего вдруг я должна с ним часто видеться?

— Кстати, как тебе Давуд? — она внезапно переводит тему. — Хороший парень. В смысле мужчина. И… как бы это сказать… немного опасный. Бизнесмен, завидный жених. Ты бы присмотрелась.

— Ты так описывала его, что у меня складывается впечатление, что он тебе нравится. А если так, то попутного ветра в его сторону.

— Он так рьяно взялся за тебя в начале вечера, что я думала, пойдет в атаку. Будет завоевывать неограненный бриллиант Ольховских. А Илья взял и отшил его. Наверное, беспокоится, чтобы ловелас Алиев не поймал в свои сети его будущую свояченицу. Нежный цветочек, который Давуд легко может испортить и прославить на весь город.

Камилла склоняет голову набок и сверлит меня взглядом.

Она знает. Точно знает.

Меня накрывает паника. Ладошки потеют, а тело окатывает ледяной волной.

Прищурив свои кошачьи глаза, подруга моей сестры продолжает всматриваться в меня настолько внимательно, что даже кажется, будто она может прочитать мои мысли.

— Не переживай, твоя тайна останется со мной, — подавшись ко мне, доверительно произносит она.

— Не понимаю, о какой тайне речь, — бормочу, сама не веря в свои слова.

— О, да брось. Мы же почти сестры, — улыбается она. Но я не ведусь на эту добродушность, потому что знаю цену дружбы в высшем свете.

— Я, наверное, поеду домой. Мне и правда здесь скучно.

— Куда это ты собралась? — раздается слева голос сестры, и я перевожу на нее взгляд.

— Домой. Я… мне здесь не нравится.

— Ну уже поздно об этом думать, — Камилла снова привлекает к себе мое внимание. — Эта вечеринка продлится до утра.

— Меня это мало интересует.

— Для каждого здесь забронирован номер, — добавляет она.

— Хватит, Анфиса, — раздраженно бросает Маша. — Здесь весело всем, кроме тебя. Смени уже кислую мину на нормальное выражение лица. И не позорь меня. Приехала, значит, веселись. Все знали, что тусовка до утра.

— Да, только меня ты забыла поставить в известность.

— Пф, — фыркает Маша, как будто я сказала какую-то глупость. — Я вообще не собиралась брать тебя с собой.

— Пойду… освежусь, — цежу сквозь зубы.

Вручив стакан сестре, оставляю ее с подругой и направляюсь в дом.

Надо вызвать такси и поехать домой. Почему я вообще согласилась на эту поездку? Глупая. Надо было притвориться больной, и тогда мама не смогла бы настоять на моем присутствии на дне рождения Ильи.

Захожу в ванную, где ополаскиваю руки под прохладной водой. Прикладываю ладони к горящим щекам и смотрю на себя в зеркало.

Я в таком раздрае! Не понимаю, что мне делать дальше. Не прямо сейчас, а вообще. С Ильей, со своими чувствами, с его чувствами ко мне.

Присев на крышку унитаза, прячу лицо в ладонях и тихонько стону.

Перед глазами наша ночь с Ильей. Тот несчастный котенок; суровый, злой бизнесмен. Приют для животных, а потом самая счастливая ночь в моей жизни! Горячие руки, нежный шепот, удовольствие, тугой пружиной закручивающееся в животе, а потом выстреливающее так, что весь окружающий мир меркнет. И слова, которые я никогда не забуду…

— Я никогда не встречал такую, как ты… Ты особенная… Нежная… Потрясающая… Я хочу, чтобы ты осталась… Кажется, я влюбился. Впервые в жизни. С первого взгляда.

Я тогда еще смеялась, что вовсе не с первого. С первого он на меня разозлился за то, что бросилась под колеса его машины. А он парировал, что точно с первого, потому что невозможно злиться на женщину, к которой ты равнодушен.

Вздохнув, встаю и иду на поиски своей сумочки. Забираю ее с шезлонга во дворе и снова направляюсь в здание, пытаясь вызвать машину в приложении. Огибаю колонны и направляюсь на выход.

Потом вспоминаю, по что одета и иду сменить наряд на тот, в котором приехала. Как только надеваю свою “броню”, покидаю ванную комнату и иду к ресепшену. Но дойти не успеваю. На мой локоть ложится горячая ладонь, и я едва не вскрикиваю от испуга. Но проглатываю крик, когда вижу, что меня за руку держит Илья.

— Далеко собралась? — цедит он недовольно, впиваясь в мое лицо яростным взглядом.

— Домой.

— Ты никуда не поедешь, — рычит он и тащит меня по темному коридору к какой-то комнате.

Я ошиблась, и это не вход в комнату, а небольшая ниша. Илья буквально заталкивает меня в нее, перекрывая мне выход своим огромным телом.

Нависает и подавляет. Смотрит так, что даже в темноте я чувствую этот тяжелый взгляд и его мужскую энергетику. Я бы с радостью оттолкнула его и сбежала, но по какой-то причине мое тело сбоит. Оно наливается тяжестью и слабостью.

— Ты никуда не едешь, — снова гремит Илья, заставляя меня встрепенуться.

— Это не тебе решать, — отрезаю я.

— Это мой день рождения, так что мне.

Илья придвигается еще немного, и мне приходится задержать дыхание. Меня будоражит запах его туалетной воды и его самого. Горячее дыхание, овевающее мое лицо, жар его тела. Да просто само его присутствие так близко!

Я не могу трезво соображать, потому что Илья будто забирается ко мне под кожу. Проскальзывает под нее всеми своими немаленькими габаритами, будоражит и щекочет что-то такое нежное и чувствительное.

Мне приходится сделать вдох, и голова сразу плывет, а возбуждение растекается по венам горячей лавой.

— Я не могу здесь оставаться, — шепчу доверчиво. Какой уже смысл играть в ледяную королеву, если Илья все равно поймет, что я уже поплыла? Поэтому немного открываю и демонстрирую ему свою уязвимость.

— А я не хочу, чтобы ты уезжала, — произносит он негромко. — Это мой праздник. Будь моя воля, здесь остались бы только мы вдвоем. Ты и я, Анфиса. И к черту весь остальной мир!

Из меня вырывается судорожный вдох, и я втягиваю очередную порцию присущего только Илье аромата.

Он подается немного вперед и, прикоснувшись носом к моей щеке, шумно вдыхает, перемещаясь к виску. Целует в районе линии роста волос, а потом проводит кончиками пальцев по моему плечу. Кожа тут же покрывается мурашками.

Илья спускается пальцами ниже, пока не доходит до моей ладони. Берет за нее и, отстранившись, тянет из ниши. Я покорно переставляю ноги, пока он ведет меня по коридору к лестнице и наверх.

Мы выходим в длинный коридор. Двигаемся по покрытому ковролином полу, приглушающему наши шаги.

— Куда ты ведешь меня? — спрашиваю, оглядываясь с опаской. — Илья?

— Пойдем, — просто отвечает он и молча продолжает путь.

Почти в самом конце коридора Илья прикладывает к считывающему устройству ключ-карту. Оно тихо пищит, оповещая об открытии замка, и Илья открывает дверь. Положив руку мне на талию, подталкивает внутрь, а я застываю на месте.

Если мы войдем в эту дверь, между нами должно что-то произойти? Он специально привел меня сюда, чтобы?..

Илья чуть настойчивее давит на мою поясницу, а я качаю головой, испуганно глядя на него.

— Это твоя комната, — поясняет он. — Я специально оставил для тебя удаленную, чтобы музыка со двора не мешала отдыхать, если ты захочешь раньше покинуть праздник.

Сглотнув, делаю шаг в комнату и прохожу дальше. Скорее чувствую, чем слышу, как Илья подходит ко мне со спины. Жар его тела согревает мою спину, а в нос опять врывается его терпкий, по-настоящему мужской запах.

Замираю, практически не дыша, когда горячие ладони опускаются на мои плечи. Илья утыкается лбом в мою макушку.

— Не могу оторваться от тебя, — бормочет он. — Не хочу возвращаться к гостям. Хочу остаться здесь с тобой. В тишине этого номера. В твоих объятиях. Всю ночь мять простыни, а потом обнимать твое вспотевшее тело. Целовать губы, смотреть в глаза, чувствовать твои прикосновения.

— Илья, — умоляю хрипло и качаю головой.

Чувствую, как к глазам подступают слезы. Как же сильно я ненавижу себя за то, что сбежала в нашу первую встречу! Я ведь чувствовала все то же, что и он. Только испугалась, глупая. Боялась, что если останусь, моя жизнь в Италии будет закончена. Что мне придется бросить все, что я так сильно там полюбила. А ведь могла, как минимум, спросить его, готов ли он отправиться вместе со мной.

Резко разворачиваюсь, оказываясь лицом к лицу с Ильей. Очерчиваю взглядом такие любимые черты. Они еще не стали мне родными, слишком мало времени мы провели вместе. Но сердце все равно уже считает Илью самым близким для меня человеком во всем мире. Даже кровные узы не способны связать сильнее.

— Если бы тогда… — начинаю и сглатываю, боясь задать этот вопрос. Потому что от ответа на него зависит многое. Например, я могу понять, что поступила правильно. Или осознать, сколько времени мы с Ильей потеряли из-за моего решения. — Если бы после нашей первой встречи я предложила тебе переехать со мной в Италию… ты бы согласился?

— Тогда я всего месяц прожил в этом городе. Уехал из своего, потому что мой бизнес тут развивался быстрее, чем в любом из городов. — Илья поднимает руку и приглаживает мои волосы над ухом. — В день нашего знакомства… точнее, под утро, я понял, что нашел ту самую. Девушку, ради которой буду готов пожертвовать всем, только бы остаток жизни смотреть на ее улыбку.

— Ты не ответил на мой вопрос, — произношу, когда он замолкает.

— Я бы поехал за тобой на край света. Тогда и сейчас. Мне плевать, где, только с тобой.

— Ты же меня совсем не знаешь.

— Мне и необязательно. Достаточно того, что ты заполняешь все мои мысли. И того, что рядом с тобой я наконец начал чувствовать что-то вот здесь.

Он поднимает мою руку и, уложив мою ладонь на свою грудь, накрывает своей. Я чувствую, как под пальцами громко бьется его сердце. Оно не трепещет и не истерит сбивчивым ритмом, как мое. Нет. Оно бьется в довольно ровном — хоть и частом — темпе. Громко, мощно.

Подняв голову, сталкиваюсь взглядом с Ильей в полумраке комнаты. Чувствую, как на моих ресницах появляется влага.

— Если бы ты только знал, как сильно я сожалею, что сбежала тогда, — шепчу.

Ни за что в других обстоятельствах я бы не призналась в таком. Но в полумраке тихой комнаты все как будто становится немного ненастоящим, давая мне право легализовать мои неуместные чувства.

Я представляю себе, как эта комната поглотит все секреты. Как мы с Ильей выскажемся и сможем двигаться дальше. Да, будет все еще больно. Но от ощущения, что ты не один со своими чувствами, должно стать легче, правда?

— Я такая глупая, — выдыхаю, когда он ничего не отвечает.

— Ты не глупая. Ты так чувствуешь.

— Тогда я совершила глупый поступок.

— Все можно исправить, кроме смерти. И я исправлю. Обязательно. Только верь мне и дай совсем немного времени.

— Илья, нет! — тихо возражаю. Вырываю свою руку из его ладони и отступаю. Он делает шаг ко мне, а я качаю головой. — Не смей ничего исправлять! Уже ничего не исправить! Это конец!

— Конец наступит тогда, когда мы сами того захотим.

— Ты не понимаешь! — стону я, упершись лопатками в стену.

Я даже не заметила, как отступала, шаг за шагом приближаясь к стене. Илья нависает надо мной, поставив руку над моей головой. Я смотрю на него снизу вверх умоляюще. Моя сестра и моя семья не переживут такого позора!

— Я собираюсь поговорить с твоей сестрой и…

— Илюша! — раздается из коридора голос сестры, и я, поднырнув под руку Ильи, прячусь за углом своей комнаты.

Слышу, как Илья выходит и что-то говорит моей сестре за закрытой дверью. Бросаюсь к ней и прикладываю ухо, прислушиваясь к голосам в коридоре. Они удаляются. Разворачиваюсь и, прижавшись спиной к деревянному полотну, закрываю глаза.

Шумно выдыхаю и чувствую, как под веками скапливаются слезы. Открыв глаза, позволяю влаге стекать по щекам. Я не жалею себя, нет. Теперь я еще сильнее злюсь на себя. За то, что люблю неподходящего мужчину и за то, что позволила себе практически озвучить свои чувства. Открылась Илье, хотя должна была оттолкнуть его и отправить к сестре.

Заперев замок, укладываюсь на кровать прямо в одежде. Надо бы принять душ и нормально лечь под одеяло. Но я так измотана эмоционально, что чувствую, как тело наливается свинцом.

Засыпаю и сквозь сон пару раз слышу, как кто-то дергает ручку двери. Сердце колотится от страха или предвкушения. Не знаю, потому что после вечернего эмоционального всплеска не могу соображать трезво.

Когда все стихает, снова засыпаю.

А утром спускаюсь к завтраку с гудящей головой и полным разбродом в мыслях.

— Доброе утро, — на входе в ресторан меня встречает улыбающаяся хостес. — Проходите, пожалуйста.

— Спасибо, — киваю ей и попадаю в кондиционированное помещение.

Здесь собрались все — или почти все — гости Ильи. Сам он восседает за одним из столиков, а рядом с ним сидит Маша. Я ловлю его взгляд и смотрю в довольное лицо сестры. Между ними что-то было ночью? Ну, конечно, было, они же помолвлены. На месте сестры я бы не смогла держать свои руки подальше от такого мужчины. Осознание этого факта режет по еще незажившим ранам.

Мне слишком рано появляться рядом с Ильей и его невестой. Я еще не пережила вчерашний вечер, а потому не готова встречаться с реальностью.

Повесив сумку на напольную вешалку, иду к шведскому столу. Аппетита совсем нет, и я скольжу равнодушным взглядом по разложенным разносолам. Кладу на пустую тарелку только кусочек хлеба, на него пласт сыра, после чего подхожу к кофемашине.

— Руслан! Только тебя не хватало! — выкрикивает кто-то и я поворачиваю голову.

В дверном проеме стоит один из друзей Ильи. С помятым лицом и взъерошенными волосами, он улыбается друзьям и идет в направлении стола. Хватает стакан с водой и залпом осушает его.

Бросаю еще один взгляд на собравшихся, и понимаю, что у меня в голове полнейший диссонанс. Вчера Илье исполнилось сорок, а он и его друзья ведут себя скорее как студенты, чем как взрослые люди. Это немного подкупает, потому что развенчивает миф о том, что, достигнув определенного возраста, человек перестает быть игривым.

— Твой кофе готов, — раздается за моим плечом голос, от которого волоски на затылке встают дыбом.

— Спасибо, — бормочу и забираю чашку из-под рожка.

— Рекомендую добавить в него сироп, потому что напиток здесь так себе. Какой сироп ты любишь? — спрашивает Илья.

Я не могу пошевелиться. Стою с этой чашкой, застыв на месте.

— Ореховый.

— Хороший выбор.

— Ты тоже любишь кофе с сиропом?

— Нет. Я люблю черный, но сегодня пришлось добавить в него сироп. Надо обязательно сказать владельцу заведения, чтобы поменял поставщика кофе. Ты выспалась?

— Д-да, — бормочу, наливая в чашку сироп и делаю шаг в сторону, чтобы пропустить к кофемашине одного из гостей Ильи.

— Я заходил. Смотрел, как ты спишь.

— Что? — дергаю головой, и проливаю на руку горячий напиток. — Черт.

— Давай я помогу, — Илья уже тянется к моей руке салфеткой. Перехватываю ее.

— Спасибо, я справлюсь. Илья, Маше не понравится, что ты так близко ко мне.

— Я разберусь, это моя проблема.

— Зачем ты смотрел на меня? — спрашиваю шепотом.

— Потому что захотелось.

Сглотнув, киваю и отхожу, потому что мы ступаем по самому краю. Даже своими туго соображающими мозгами понимаю, что надо держаться от Ильи подальше. Слишком опасно сейчас пересекаться и общаться, находясь в такой близости друг от друга.

Окидываю взглядом зал. Столики составлены близко друг к другу, чтобы сидящие за ними гости могли общаться со всеми остальными. В огромном зале раздается хохот, идет бурное обсуждение вчерашнего вечера. А я никого толком даже не знаю.

— Илюха, когда официальное празднование? — спрашивает кто-то, и все взгляды обращаются к Илье. Я с облегчением выдыхаю, потому что уже нахожусь на безопасном расстоянии от жениха сестры.

— В следующую пятницу. Я не хотел, но коллеги настаивают. Да и надо умаслить тех, кто не входит в нашу тесную компанию, — отвечает он.

Присаживаюсь на ближайший свободный стул и тихо выдыхаю. Все-таки голос Ильи для меня родной. Он растекается по венам теплой волной, согревая мои внутренности.

— Доброе утро, Анфиса.

Поворачиваю голову и сталкиваюсь взглядом с черными, как ночь, глазами Давуда.

— Привет, — улыбаюсь в ответ на его очаровательную, открытую улыбку.

Вспоминаю слова Камиллы об этом мужчине, и только сейчас понимаю, о чем она говорила. От Давуда действительно веет опасностью. Он и правда похож на мужчину, игры с которым могут закончиться плохо.

— Как спалось? Ты вчера рано ушла.

— Ты же отказался развлекать меня, — шучу, добавляя в свои слова немного флирта. — Что еще мне оставалось делать?

— Польщен тем, что без меня тебе было скучно, — его улыбка становится шире, но я вижу, что он не воспринимает мои слова всерьез настолько, чтобы начать очаровывать меня.

— Я вчера тебя чем-то обидела?

— С чего ты взяла?

— Сначала ты общался со мной, а потом делал вид, что не замечаешь. Ты не подумай, я не требую твоего внимания. Просто интересно.

Давуд задумчиво смотрит на меня, потом переводит взгляд в ту сторону, где сидит моя сестра с женихом.

— Не хочу переходить другу дорогу. Слишком дорожу нашими отношениями.

Я тоже смотрю в сторону Ильи. Вздрагиваю, когда вижу, каким взглядом он прошивает нас с Давудом, и сглатываю.

— Что это зна… — поворачивая голову, спрашиваю я, но осекаюсь, когда вижу, что Давуда рядом уже нет.

После завтрака, во время которого я так и не притронулась к своему импровизированному бутерброду, гости понемногу начинают грузиться в машины и разъезжаться.

Маша прощается с подругой у ее машины, а мы с Ильей стоим рядом с его автомобилем.

— Про Давуда забудь, — говорит он тихо, не глядя на меня.

— В каком смысле?

— В прямом. Я сказал ему, что ты моя, а, значит, он не будет даже пытаться общаться с тобой. Или он настолько тебе понравился, что ты хочешь быть с ним? — я слышу угрожающие нотки в голосе Ильи.

— Нет. Мы просто общались.

Мы снова замолкаем, глядя на то, как моя сестра направляется к нам от машины Камиллы.

— Я собираюсь расторгнуть помолвку, — произносит Илья и, отойдя от меня, направляется к водительскому месту.

Мои глаза становятся размером с блюдца. Мечусь взглядом с улыбающейся сестры к затылку Ильи. И просто задыхаюсь своими эмоциями.

Что значит, он разорвет помолвку?! Он хочет бросить Машу?! С ума сошел, что ли?!

Мы садимся в машину, и Илья тут же срывает ее с места. Как будто злится на что-то. Но тут впору злиться именно мне!

Всю дорогу я пытаюсь поймать его взгляд в зеркале заднего вида. Но вижу только то, как счастлива моя сестра. Что бы между нами с Машей ни происходило, я точно знаю, что она не заслуживает такого. Ни одна девушка не заслуживает!

Моя сестра уверена в том, что Илья вот-вот официально объявит о помолвке. Черт, да она даже свадебный торт выбрала! Как она переживет такое? Как примет то, что Илья расторгнет помолвку? Надо как-то его остановить. Я просто обязана сделать это!

Достаю из сумки телефон и набираю ему сообщение.

“Не смей расторгать помолвку! Маша этого не переживет”

— Илюш, тебе пришло сообщение, — произносит Маша и тянется к панели, но Илья отталкивает ее руку. — ”Моя”? — нахмурившись, спрашивает моя сестра. — Кто это?

Переводит взгляд на своего жениха, а у меня кровь стынет в жилах. Зачем он внес мой контакт в свой телефон? Еще и подписал так провокационно. К счастью, на жидкокристаллическом экране автомобильной панели не высвечивается само сообщение. Иначе моя сестра уже сейчас впала бы в истерику.

— Это мама, — коротко отвечает Илья.

— А почему подписана так?

— Да я не помню, — отмахивается он. — Подписал и подписал.

— Я могу поменять контакт, если дашь мне свой телефон.

Илья бросает на Машу короткой взгляд и качает головой.

— Никому не позволено совать свой нос в мой телефон.

— Когда поженимся, полагаю, это правило изменится, — Маша снова расслабляется на своем сиденье и улыбается, глядя на Илью.

— Оно никогда не изменится, — отрезает он так, что становится понятно, это не обсуждается.

— Почему? — Маша снова напрягается. — Все пары могут копаться в телефонах друг друга. Или тебе есть что скрывать?

— Я все сказал! — строго осекает ее Илья. — Я не лезу в твой телефон, ты — в мой. На этом закрыли тему.

— Илья…

— Я сказал, тема закрыта!

Надувшись, Маша складывает руки на груди и отворачивается к окну. Я тоже смотрю в свое, больше не пытаясь поймать взгляд Ильи.

Что же мне сделать, чтобы он не расторгнул помолвку с моей сестрой? Может, сказать, что Давуд понравился мне больше? Или придумать несуществующего парня в Италии? Для этого, наверное, поздно. Было бы логично, если бы я сразу придумала такую отговорку. А сейчас, когда я позволила Илье настолько приблизиться ко мне, уже поздно для подобного вранья.

Остаток дороги мы едем молча. Мне хочется что-то сказать. Как-то нарушить гнетущую тишину, потому что я чувствую это напряжение в машине, и от него мне даже больно. Потому что я как будто ощущаю приближение катастрофы. Предчувствую беду.

Сердце заходится от волнения, и его ритм сбивается. Мне тяжело дышать, но я ни за что сейчас не покажу свое состояние никому. Я даже от себя прячу эти переживания.

Илья паркуется перед воротами нашего дома и глушит мотор.

— Нам надо поговорить, — твердо произносит Маша и стреляет в меня многозначительным взглядом.

— Спасибо, что подвез, Илья, — произношу я.

Наконец наши взгляды встречаются в зеркале. Мой умоляющий и его непреклонный. Я мысленно кричу, чтобы не смел расторгать помолвку. Чтобы не делал моей сестре больно. Не потому что я люблю ее, а потому что ни одна девушка не переживет такой позор.

Не добившись от Ильи такого же молчаливого ответа, беру свою сумку с сиденья и выхожу из машины, бросив тихое “пока”.

— Как отдохнули? — спрашивает мама, как только я захожу в дом.

— Очень устала и хочу в душ, — отвечаю с натянутой улыбкой.

— А Маша где?

— В машине с Ильей.

— Ох, эта влюбленность, — мама расплывается в улыбке. — У ребят сейчас самый романтический период.

— Да, — бросаю коротко и поднимаюсь наверх в свою комнату.

Захлопнув дверь, несусь к окну. Выглядываю через тонкий тюль, но вижу за воротами только крышу машины Ильи. Получается, они не вышли для разговора.

Интересно, что там происходит?

Маша же не могла ни о чем догадаться, правда? Ну откуда ей знать, что между нами произошло? Если только ее подружка и правда не застала нас с Ильей в какой-то компрометирующей ситуации и не рассказала моей сестре. Это было бы ужасно. Потому что я не знаю, что сказать Маше, если она придет со мной ругаться по этому поводу.

Бросив на пол сумку, подхватываю тонкий домашний костюм из шорт и короткой футболки, и направляюсь в душ. Какой смысл стоять у окна, если я все равно ничего не увижу? Только раздеваясь, я думаю, что можно было остаться у ворот. У Ильи открыто окно, и я могла бы подслушать.

— Какие глупости, — бормочу себе под нос. — Совсем ты уже сошла с ума, Анфиса, со своим Ильей. Ну какое тебе дело до того, о чем общается помолвленная пара?

Ревность захлестывает так, что становится тяжело дышать. Трясу головой, чтобы немного сбить этот морок, и встаю под горячие струи.

Обычно время, проведенное в душе или ванне — это те редкие мгновения, когда я могу спокойно подумать. Но сегодня мысли путаются, а желания трансформируются одно в другое с такой скоростью, что я не успеваю улавливать их.

В конце концов сдавшись, я просто моюсь, потом сушу волосы и, одевшись в костюм, возвращаюсь в свою спальню. Падаю на кровать и закрываю глаза. Тело тяжелое, будто налито свинцом. Мне хочется спать и в то же время голова соображает так быстро, что уснуть вряд ли удастся.

Внезапно дверь в мою комнату распахивается, ударяясь о стопер на полу. Поворачиваю голову и смотрю широко распахнутыми глазами на перекошенное от ярости лицо сестры.

— Это ты во всем виновата! — кричит она, не замечая слез, скатывающихся по ее щекам.

— Маша! — взволнованно выкрикивает мама из коридора. — Доченька, что случилось?

— Из-за тебя он расторг помолвку! — кричит Маша. — Добилась своего, дрянь?! Ты всегда отбирала у меня все, что я люблю! Родителей, друзей, теперь Илью! Ненавижу тебя!

— Родителей? — выдыхаю в шоке. — Друзей? Илью? О чем ты?

— Ненавижу! — рычит Маша и бросается вперед, судя по всему, с намерением разодрать мне лицо.

— Тихо-тихо, — мама забегает в мою комнату и обнимает Машу. Та волком смотрит на меня. — Что случилось, дорогая?

— Она случилась! — тычет в меня пальцем сестра. — Я говорила вам, чтобы оставили ее там, откуда привезли! Даже будучи ребенком, я чувствовала, что она разрушит мое счастье! Ненавижу!

— Так, пойдем со мной.

Мама разворачивает Машу и выводит из моей комнаты, напоследок бросив на меня взгляд через плечо.

Как только за ними закрывается дверь, откидываюсь на подушки и пялюсь в потолок. Неужели он сделал это? Серьезно, что ли, разорвал помолвку? Мне казалось, что для Ильи это какая-то игра. Как незакрытый гештальт. От него сбежала девушка, и он просто пытается восстановить справедливость, завоевав ее. Может, если бы я сдалась и переспала с ним, он бы отстал от меня и не разорвал помолвку с моей сестрой?

Бросаю взгляд на телефон и раздумываю, стоит ли ему позвонить или написать. А потом решаю наплевать на все. Это отношения Маши с ее женихом. Или бывшим женихом. Пусть сами решают свои проблемы. Я уже устала от того, что меня постоянно в это впутывают.

Взяв телефон, включаю негромко музыку, которая начинает литься из стоящей на комоде колонке, и закрываю глаза. Пытаюсь вздремнуть, но не могу. Меня затапливает чувство вины. По большому счету, я стала яблоком раздора между моей сестрой и ее женихом. И да, я чувствую себя негодяйкой.

— Анфиса? — мама заглядывает в комнату, и я делаю музыку тише. Она не спрашивает разрешения, просто закрывает за собой дверь и садится на край кровати. А я подтягиваюсь вверх, занимая сидячее положение. — Расскажешь, что случилось?

— Я сама не поняла. Машка только кричала. В чем она меня обвиняет?

— Илья расторг помолвку.

— Зачем? — выдыхаю.

— Сказал, что любит тебя. Не хочешь поделиться, как так случилось, что за несколько дней он успел влюбиться в тебя, резко остыв к своей невесте? — холодным тоном спрашивает она.

Если сначала мне показалось, что мама проявляет какое-то участие ко мне, то сейчас я понимаю, она просто хочет знать подробности.

Вздохнув, заправляю волосы за уши. Все равно шила в мешке не утаишь. Так что лучше пусть она узнает это от меня, чем искаженную версию Маши.

— Мы с Ильей познакомились чуть больше года назад. Помнишь, когда я прилетала на каникулы, а потом должна была с подругами отправиться на Бали?

— Помню, — слегка нахмурившись, подтверждает мама.

— Тогда я еще пропала на целые сутки, и ты меня ругала.

— Ты сказала, что была у Лизы, — прищурившись, она сверлит меня тяжелым взглядом.

— Я соврала, — отзываюсь севшим голосом. — Тем вечером я уже шла к Лизе, но увидела на дороге котенка.

— При чем тут котенок? — недовольно цедит мама, но я игнорирую ее тон.

— Он сидел на дороге и мяукал, а на него летел огромный джип. Я думала, что успею забрать котенка с дороги до того, как машина приблизится к нему. Кинулась к нему, и буквально прямо передо мной тормознул тот джип. Оттуда вылетел разъяренный мужик и начал на меня кричать. А я поднялась и нахамила в ответ. Потом потребовала, чтобы он отвез нас с котенком в приют. Притащить животное домой ты бы мне не разрешила.

— Анфиса, что это за история и при чем тут Илья?

— Это был он, мам. Так мы и познакомились.

— Не понимаю. Вы познакомились на приеме.

— Нет. Мы сделали вид, что познакомились на приеме. А на самом деле знакомы уже давно. Я… провела с ним ночь, мам.

— В смысле переспала? — шокированно переспрашивает мама.

— Не совсем. Мы просто… можно я не буду объяснять, пожалуйста?

— О, господи, — выдыхает она и прикрывает глаза, а потом снова смотрит на меня. — Что было дальше?

— Утром он признался мне в любви. Ну почти. То есть, он сказал… он хотел, чтобы я осталась. А я еще вечером сказала, что мы будем общаться без имен. Ну, мне это тогда показалось забавным. И мы даже не познакомились.

— Ты… практически переспала с мужчиной, который мало того, что старше тебя на сколько… Господи, почти в два раза, — в шоке выдает мама. — Так ты еще и имени его не знала. И вообще только встретила. Анфиса, что это за поведение такое? А если бы он был журналистом, например? Если бы этот твой подвиг предали огласке? Ты совсем не думаешь о семье! Ты бы укатила в свою Италию, а мы бы остались тут расхлебывать последствия твоего поведения!

— Мам, мне жаль, — покаянно произношу я, опуская голову. — Тогда для меня это была просто игра.

— Ты вообще отдаешь себе отчет, чем эта игра могла закончиться для тебя или для семьи?! — взвивается она. — И почему ты сразу не сказала мне, когда узнала, что Илья и тот мужчина — один и тот же человек?!

— А что бы это изменило?! — взрываюсь и я. — Может, Маша отменила бы помолвку, уступив мне очередь за счастьем?! Или, может, вы бы с пониманием отнеслись к тому, что я влюбилась в мужчину, которого видела раз в жизни?!

Мама вскакивает с моей кровати и впивается в меня яростным взглядом.

— Влюбилась?! Бесстыжая! Как ты смеешь вообще испытывать какие-то чувства к жениху сестры?!

Я тоже вскакиваю, не в силах оставаться на месте. Все мое тело вибрирует от злости и негодования.

— Вообще-то я познакомилась с ним раньше! К тому же, разве счастье Маши важнее?! Чем я хуже ее?! Объясни мне наконец, почему вы с папой считаете, что она заслуживает все самого лучшего, а я — того, что останется после нее?!

— Не смей! — выкрикивает мама. — Даже не смей предъявлять претензии! В тебя столько вложили! Ты всегда делала что хотела! Этикет учила ровно до момента, пока тебе было интересно! Балет бросила, потому что тебе там было скучно! Гимнастику — потому что больно! Ты одевалась, как хотела, красила волосы в тот цвет, который хотела! Посмотри на Машу! Ну! Ты же себя с ней сравниваешь! Она, в отличие от тебя, всегда делала так, как нужно, а не так, как хочется! Может, ей тоже хотелось учиться в Италии! Но она осталась здесь, потому что послушалась родителей! Ты же просто сказала, что сбежишь, не оставив нам выбора, кроме как согласиться с тобой.

— Я просто… — моргаю, пытаясь загнать назад слезы. — Просто хотела быть счастливой. И я не просила Илью расторгнуть помолвку. Я запрещала ему даже думать об этом.

— Ты с ним общаешься? — зло цедит мама.

— Мы пару раз переписывались, но там ничего такого нет. Я просила его не трогать меня.

— Исправь это! — рявкает мама. — Пускай они с Машей останутся помолвлены. А ты, наверное, собирай вещи и возвращайся в Италию. Не думаю, что оставаться на свадьбу сестры — это хорошая идея.

— Ты гонишь меня из дома? — переспрашиваю, не веря в то, что она на самом деле делает это.

— Я прошу тебя ненадолго уехать, чтобы твоя сестра со своим женихом могли наконец пожениться. А для этого убеди его снова надеть кольцо на палец Маши. Иначе больше ты мне не дочь, — отрезает она холодным тоном и выходит из комнаты.

Я оседаю на кровать и, спрятав лицо в ладони, разражаюсь рыданиями.

Разве я виновата в том, что мы с Ильей влюбились задолго до того, как он встретил мою сестру? Разве виновата, что судьба подкинула нам новую встречу именно сейчас?

Наверное, мама права. Я виновата. Во многом. Значит, мне и исправлять это недоразумение.

Вытерев слезы, беру телефон и пишу Илье сообщение:

“Нам надо встретиться. Срочно”

“Я у ворот”

Быстро пробегаю глазами сообщение Ильи и, схватив сумку, сбегаю вниз. В доме тишина. Только пробегая мимо комнаты сестры, слышу негромкий разговор за дверью.

Выскочив на улицу, перескаю двор и оказываюсь за калиткой. Торможу на секунду, глядя на Илью, стоящего возле машины. Какой же он красивый и недосягаемый! Пытаюсь убедить себя, что он принадлежит не мне, но сердце упорно не хочет верить в это. Оно бьется неровно и тянется к своему хозяину.

Подхожу ближе, а Илья молча берет меня за локоть и ведет к пассажирской двери. Усаживает в машину, в сам занимает водительское место. Я уже открываю рот, чтобы начать разговор, но Илья пресекает мою попытку.

— Не сейчас.

Заводит машину и везет меня куда-то. Я не спрашиваю о направлении. Если быть до конца откровенной, я была бы непротив, если бы он отвез меня на край света. Куда-то, где мы останемся только вдвоем. Где не будет осуждающих взглядов и упреков. Где я смогу свободно касаться этого огромного мужчины с темными глазами и называть его своим, не боясь порицания.

Илья останавливается напротив открывающихся автоматических ворот своего особняка. Я резко перевожу на него испуганный взгляд.

— Илья…

— Не сейчас, я сказал, — отрезает он и въезжает в открытые ворота.

Я чувствую себя загнанным в клетку зверьком. Мне же не вырваться отсюда! Да и захочу ли я? Можно ли просто сложить лапки и сказать, что меня пленил этот мужчина, и у меня просто не было возможности улизнуть от него? Снять с себя ответственность и переложить на широкие плечи Ильи. Он большой и сильный, он справится с этой ношей. А вот я под ней уже просто ломаюсь.

Покинув машину, Илья помогает и мне выбраться из нее. После чего берет за руку и заводит в дом. В гостиной усаживает на диван, сам располагается на кресле напротив. Упирается локтями в колени и сплетает пальцы в замок. Смотрит на меня так… я даже не могу описать его взгляд. В нем желание, любовь и решительность. Есть что-то еще неуловимое, что навевает тоску, но я не могу пока распознать это чувство.

— Вот теперь говори, — позволяет он спокойно.

— Ты совершил ошибку.

— Поясни.

— Ты должен снова сделать предложение Маше.

— Я никому ничего не должен, как и ты.

— Ты не понимаешь! — всхлипываю я и делаю судорожный вдох. — Они все отказались от меня из-за этого! Мама сказала, что раз я стала яблоком раздора между тобой и сестрой, то должна исправить это! Или уехать. У меня больше не будет семьи, понимаешь?

— Кому нужна семья, которая печется только об интересах одного ребенка? Почему ты должна жертвовать своим счастьем в угоду Машиному? Почему ты должна идти на уступки, а не она? Анфиса, я принял решение. Я не люблю твою сестру. А тебя люблю. И я не собираюсь жениться на Маше только потому что твоя мать любит твою сестру больше тебя.

— Ты не понимаешь! — вскрикнув, вскакиваю с дивана. Илья тоже встает со своего места. — Я потеряю все!

— У тебя буду я. И я дам тебе все, в чем ты будешь нуждаться. Тебе не кажется несправедливым, что ты должна пожертвовать собственным счастьем ради того, чтобы твоя сестра обрела определенный статус в обществе?

— Она любит тебя!

— А ты? — Илья впивается взглядом в мое лицо. — Давай сейчас откинем все условности и скажем друг другу правду. Правду, Анфиса, а не то, что каждый из нас должен сказать. В этом доме только ты и я. Давай-ка наконец поговорим начистоту. Представим себе, что твоя семья примет любой твой выбор. Это, конечно, из области фантастики, но давай пофантазируем. Если говорить правду, я люблю тебя. И мне плевать на все, что может произойти из-за этого. Даже если разразится скандал, и я потеряю должность. Я не перестану любить тебя. Я просто сменю деятельность. Поеду за тобой в Италию, если ты этого захочешь. Заделаю тебе с десяток детей, если таково твое желание. Я готов на все, Анфиса. А ты? Что чувствуешь ты?

Я уже реву, не сдерживаясь. Слушаю каждое сказанное им слово, представляю себе наше будущее и понимаю, что именно этого я бы и хотела. Дом, детей, Илью в качестве мужа. Жить где-нибудь на побережье Средиземного моря, ходить босиком по пляжу. Возможно, даже выращивать виноград.

— Я люблю тебя, — шепчу. — Но это…

— Откинь все “но”, — мягко говорит Илья, приблизившись ко мне. Его горячие ладони ложатся мне на талию. — Сейчас нет никаких “но”. Фантазия, ты помнишь?

Я киваю.

— Она моя сестра, — бормочу, уткнувшись лбом в плечо Ильи.

— Разве это дает ей право вынуждать тебя жертвовать своим счастьем ради ее собственного? Разве накладывает на тебя какие-то обязательства? Вы взрослые люди, и у каждого уже давным-давно своя дорога. То, что твоя сестра до сих пор живет с родителями и отправляет мать решать ее проблемы, говорит только о незрелом поведении Маши. И требование к тебе пожертвовать своим будущим с любимым мужчиной в угоду ей — тоже. Вот это все неправильно, Анфиса. — Илья кладет пальцы на мой подбородок и заставляет поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — А то, что между нами, правильнее всего, — добавляет он, и его губы касаются моих.

От этого поцелуя кружится голова. Вкус Ильи смешивается с моими слезами, как будто приправляя основное блюдо.

Ноги слабеют, и я позволяю Илье держать меня, крепко прижав к себе.

Обещаю себе, что и этот поцелуй — фантазия. Что прямо здесь и сейчас все как будто не по-настоящему. Это просто иллюзия, которой я могу немного насладиться перед тем, как снова решиться разрушить свое счастье. И я даже позволяю Илье поднять меня на руки и отнести в его спальню. Уложить на кровать и нависнуть сверху. И плевать на последствия. Мы же в фантазии.

Я плавлюсь в руках Ильи. Тону в нежности, которой мне так сильно не хватало. Даже я не знала, что мне хочется ласки. Но вот она я — лежу в объятиях любимого мужчины и изо всех сил гоню от себя чувство вины.

Мне хочется большего с ним. Хочется сбросить одежду и ощутить Илью целиком. Позволить ему сломать все мои барьеры и наконец заглушить мое чувство вины. Утопить его навсегда, не позволяя мне постоянно проваливаться в это состояние.

Но даже когда я утопаю в нежности, все равно тонкий голосок в голове прорывается в мои мысли и напоминает обо всем, о чем сейчас я бы предпочла не помнить. Например, о том, что Илью я знаю всего ничего. А со своей семьей я прожила много лет. Или о том, что Илья с такой легкостью отказался от своих обязательств перед Машей, отдав предпочтение мне. Да, у него ко мне чувства, но освобождает ли это его от данного моей сестре слова?

Я мечусь, когда голос в голове становится громче. Но потом руки Ильи начинают блуждать по моему телу, и я начинаю слышать только грохот крови в ушах и тихий шепот Ильи.

Сама не замечаю, как мы оба оказываемся без одежды.

— Не могу поверить, что наконец могу касаться тебя, — произносит Илья и снова целует.

На этот раз поцелуй выходит другим. Страстным, горячим. Он поджигает кровь в моих венах и заставляет ее бежать быстрее. Все тело вспыхивает желанием, а внизу живота ноет и приятно щекочет.

Извиваюсь, не в силах выдержать ласк Ильи. Его губы, съехав вниз, блуждают по моему телу. Дарят наслаждение, от которого кружится голова, а с губ срываются стоны. В тишине комнаты они как будто отбиваются от стен и растворяются в пространстве. Оседают на всех поверхностях, заставляя их вибрировать и еще сильнее накалять атмосферу.

Я вся дрожу, когда Илья, насытившись вкусом моего тела, нависает сверху. Наши взгляды встречаются. Его дикий и необузданный, полный острой жажды и решительности. Как будто на меня смотрит зверь, готовый вот-вот разорвать меня на части.

Когда наши тела сливаются, я закрываю глаза, пытаясь прочувствовать каждую секунду. Впитать ее и запомнить. Чтобы каждый раз, когда задамся вопросом, почему выбрала Илью, этот момент тоже всплывал в моей памяти. Потому что Илья дает мне все и даже больше. Заполняет собой до самых краев, заставляя чувствовать себя любимой, обласканной, самой большой ценностью на Земле.

Сначала движения Ильи плавные. Нежные и аккуратные, как будто он боится сломать меня. А, когда я открываю глаза, он ускоряется, и теперь двигается резче. Берет меня жадно, будто не может насытиться. Не может поверить в то, что именно я здесь с ним. И именно меня он ласкает, целует и…

— Ах! — вырывается из меня за секунду до того, как мое тело будто парализует. А потом я начинаю трястись, ощущая настолько острое удовольствие, что на несколько секунд перед глазами темнеет.

Илья накрывает мои губы своими и ускоряется в погоне за собственным наслаждением. Целует, кусает, ласкает и бормочет о том, как любит. Я снова и снова утопаю в этой ласке, пока окончательно не сдаюсь и во второй раз не взлетаю на вершину вместе с Ильей.

Он прижимается своим лбом к моему и тяжело дышит, приходя в себя. А потом скатывается на кровать и прижимает меня к своему боку. Поддев подбородок, заставляет повернуть голову так, чтобы наши губы снова встретились.

— Я люблю тебя, — в который раз повторяет Илья, обдавая горячим дыханием мои губы.

— И я люблю тебя, — отвечаю хрипло.

— Выходи за меня.

— Илья…

— Не надо сейчас этого всего, ладно? Анфиса, мне плевать, кто и что подумает. Плевать, как к нам отнесется твоя семья. Я просто хочу быть с тобой. И я готов взять все удары на себя. Закрыть тебя собой и не дать никому даже косо посмотреть в твою сторону. Ну так что? Ты согласна?

— А у меня есть время подумать?

Он заваливает меня на спину и нависает сверху. На его губах расплывается очаровательная улыбка.

— Разве что только до утра. — Мы пару минут молча смотрим в глаза друг другу и улыбаемся. — Почему ты тогда сбежала?

— Стало страшно, что влюблюсь, и из-за тебя мне придется вернуться.

— И как? Получилось не влюбиться? — Я качаю головой и на мгновение зажмуриваюсь, а Илья ловит мое лицо в ладони и целует улыбающиеся губы. — Тогда почему не вернулась?

— Решила, что время расставит все по местам, и я смогу забыть тебя.

— Тоже не получилось, я надеюсь?

— Нет. Когда увидела тебя на приеме в твоем доме, поняла, что чувства во мне как будто притаились. Ждали удобного часа, чтобы в определенный момент выскочить, как черт из табакерки.

— Значит, это самые правильные чувства. И чихать на тех, кто считает иначе.

— Илья… А как же твоя репутация политика? Все соцсети и газеты уже называют вас с Машей женихом и невестой.

— Не прямо так, но да, все трубят о том, что мы пара.

— И что же теперь будет? — сжимаюсь немного, потому что тот противный голос в голове начинает звучать громче. И неприкрытая, постыдная правда все никак не хочет прятаться. Наоборот, теперь она как будто намеренно выпячивается и кричит, чтобы я наконец увидела то, что пыталась игнорировать.

— Ничего не будет. А если и будет, как сказал, я возьму удар на себя.

— Но твоя карьера…

— Да и хрен с ней, — легко отвечает Илья. — В первую очередь я бизнесмен. Это нас точно прокормит. Все равно я губернатором стал ради тебя.

— Что? В каком смысле?

— Я же рассказывал. Ты забыла? Когда не смог найти тебя, думал, стану губером, ты увидишь меня на каком-нибудь из баннеров и сама придешь. Но ты, Анфиса, просто какой-то сундучок с сюрпризами. Маленький, коварный сундучок.

Он начинает щекотать меня, потом целовать, и в конце концов все это перерастает в еще один эпизод, где мы голые, потные и счастливые.

А утром я просыпаюсь раньше Ильи. Тихонько одеваюсь и присев на край кровати, смотрю на любимого мужчину. Отвожу крохотную прядь его челки с опущенных век и тяжело сглатываю.

Вчера, когда я была в объятиях Ильи, а его голос завораживающе шептал мне о чувствах и том, как все будет легко, мне наша ситуация казалась намного проще. Сейчас же, когда первые лучи солнца пробиваются в комнату, я понимаю, что все не так радужно. Эти лучи как будто подсвечивают все то, на что я старалась не обращать внимания в те часы, которые провела с Ильей. Но мне придется столкнуться с суровой реальностью и принять окончательное решение, что делать со всем этим.

Наклонившись, оставляю на щеке Ильи невесомый поцелуй и сбегаю из его дома. Направляюсь к своим родителям, чтобы вобрать в себя весь их гнев, а потом навсегда исчезнуть из жизней самых родных и любимых людей.

Дома у родителей, несмотря на ранний час, никто не спит. Мама с папой сидят в гостиной пьют кофе, а Маша стоит лицом к открытым дверям на задний двор. Как только я появляюсь в комнате, сестра резко разворачивается лицом ко мне и прошивает таким взглядом, от которого сжимаются внутренности.

— Довольна?! — рявкает она.

— Маша! — осекает ее папа, и сестра замолкает. — Ты где была? — строго спрашивает он.

И я уже вроде достаточно взрослая, а все равно напрягаюсь от этого вопроса.

— У Ильи, — выдавливаю из себя тихо, потому что чувство вины накрывает меня с головой своей ледяной волной.

— Ну это уже ни в какие ворота! — кричит Маша. — И вы меня вчера убеждали, что моя сестра меня любит?! Это она-то любит? Мама, ты сказала, что она поехала уговорить Илью не разрывать помолвку! А она не просто не уговорила! Она переспала с ним! Переспала ведь, да?

— Это тебя не касается, — цежу сквозь зубы, глядя на сестру исподлобья. — Моя личная жизнь не касается никого, кроме меня.

— Личная?! Классно строить свою личную жизнь на руинах жизни сестры, правда?!

— Маша! — снова рявкает на нее папа. — Замолчи немедленно! Анфиса, объяснишься?

— В чем? Что я плохого сделала?

— Ты разрушила свадьбу сестры, — поясняет мама.

— Каким образом?

— Увела у нее жениха.

— Он что, баран, чтобы его уводить? — начинаю заводиться.

— Не передергивай! — восклицает мама. — Твоя сестра готовилась к этой свадьбе, а ты одним своим появлением все разрушила! И нет, чтобы признать свою вину, ты еще и споришь! Пререкаешься там, где надо промолчать и попросить прощения за то, что не дала сестре построить личную жизнь с любимым мужчиной!

— Почему?! — выкрикиваю и задыхаюсь от истерики, которая долго зрела во мне, а теперь вырывается наружу. — Почему ее счастье важнее моего?! Почему она, а не я, должна быть с этим мужчиной?! Чем я так насолила вам, что вы всегда встаете на сторону Маши?! — Со злостью смахиваю слезы со щек. — Я люблю Илью, а он любит меня! А Маша его не любит!

— С чего ты сделала такие выводы? — спрашивает папа, глядя на меня строго.

— Маша, любишь? — спрашиваю у сестры, глядя на нее.

— Люблю! — выкрикивает она.

— Тогда какой его любимый цвет? Где он любит проводить отпуск? Было ли у него в детстве домашнее животное? Как зовут его младшего брата?

— При чем здесь все это?! — рявкает она. — Какое еще домашнее животное?! Мы всегда общались о более важных делах!

— О каких? О тебе?! Так вот любимый цвет синий, отпуск он любит проводить в горах, домашнее животное было куница Гавр, а младшего брата Ильи звали Антон, и он погиб в горах! — выкрикиваю. — Когда любишь человека, узнаешь о нем все!

— Когда это ты успела узнать? За эту ночь?

— Не за эту, — отвечаю спокойнее, хоть пока еще всхлипываю от обиды. — В ночь нашего знакомства он многое о себе рассказал. И знаешь, прошло уже столько времени, а я до сих пор помню все эти мелочи. Потому что на самом деле люблю его. Так сильно, что задыхаюсь. А ты из-за погони за статусным мужем не способна даже распознать чувства окружающих тебя людей.

— Ты теперь сестру обвиняешь в своем подлом поступке? — мама снова вступается за Машу.

Я ничего не отвечаю. У меня уже нет сил ругаться. Я просто хочу оказаться на другой планете и больше никогда не пересекаться с людьми, которые меня не любят.

Молча развернувшись, иду к лестнице. Мне в спину летят обвинения сестры и мое имя голосами родителей. Но я не возвращаюсь. Взбегаю наверх, достаю свой чемодан и сбрасываю в него все свои вещи, без разбора. Их не так много, но нормально сложить, как я привыкла, не получится.

Спускаюсь вниз и захожу в гостиную. Родители все так же сидят на диване, а моя сестра — напротив в кресле. Я молча кладу ключи от их дома на комод.

— Ты к нему собралась? Уже и съезжаетесь? — язвительно спрашивает Маша, но и на эти вопросы я не отвечаю.

Молча смотрю в глаза родителей. Папа все еще злится, а мама в растерянности хлопает ресницами.

— Анфиса… — произносит она ошарашенно.

Развернувшись, покидаю родительский дом. По дороге к калитке заказываю такси и захожу в приложение сервиса продажи авиабилетов. Разыскиваю ближайший рейс до Милана. Пока еще моя кредитная карта не заблокирована папой, заказываю себе билет на самолет и стою, впившись в ручку чемодана, в ожидании такси.

Наверное, я все же тешу себя надеждой, что сейчас кто-то из родителей выйдет со двора и попытается спокойно поговорить со мной. Выслушает меня, поймет и примет. Но, конечно, никто так не поступает. Я мало того, что, по их мнению, лишила сестру счастья, еще и подвергла их риску быть втянутыми в скандал.

Как будто я могла, черт подери, как-то повлиять на это! Словно у меня была возможность приказать моему сердцу не биться так часто ради Ильи. Будто я могла сказать ему: “Все, это не мой мужчина, разлюби его немедленно”! И упрямый орган мгновенно сменил бы объект тахикардии.

Только все это, увы, так не работает. И мою теорию подтверждает звонок Ильи. Сердце срывается в галоп, когда я вижу на экране цифры, которые уже выучила наизусть.

— Илья, — успеваю только произнести, как он перебивает меня:

— Если ты задумала снова сбежать от меня, откажись от этой идеи, Анфиса. Потому что я найду тебя, где бы ты ни была.

— Я не могу так, — всхлипываю. — Не могу, понимаешь? Я уже просто не выдерживаю.

— Где ты сейчас?

— Нигде. Не ищи меня.

— Анфиса…

— Не ищи, я сказала! — выкрикиваю и сбрасываю звонок как раз в тот момент, когда передо мной останавливается такси.

Прижавшись лбом к стеклу, смотрю на пролетающий мимо город по дороге в аэропорт. Телефон я выключила, потому что Илья еще дважды пытался дозвониться до меня. А больше мне звонить некому. Родители четко дали понять, как относятся к нашей с сестрой ситуации. Лизе я напишу уже из Милана. Лучше приглашу подругу к себе в гости, чем снова прилечу в город, в котором вместо счастья я познала только боль.

И вот, казалось бы, все делаю правильно. Самоустраняюсь, освобождая дорогу сестре, а все равно меня что-то гложет. Я ведь и правда могла бы спрятаться за широкую спину Ильи. Или вообще уговорить его переехать со мной в Италию. Но мне настолько страшно, что я просто не могу даже думать о том, чтобы остаться с ним.

Так что я принимаю единственное решение, на которое способна в данной ситуации: сбежать подальше. Трусливо, поджав хвост. Потому что не хочу сталкиваться лицом к лицу с проблемой. Хочу сжаться в комочек, укрыться пледом и пережить свое горе в одиночестве.

Только в аэропорту мне не дают этого сделать. Потому что едва я успеваю выйти из такси, как натыкаюсь на Илью, который пробирается ко мне через толпу.

Илья буквально выдергивает из рук таксиста мой чемодан. Хватает меня за локоть и тащит через всю парковку.

— Илья! Остановись! У меня через час рейс!

— Ты никуда не летишь!

— Это не тебе решать!

— Мне! — рявкает он.

— Нет! Да стой ты! Отпусти!

Он молча доводит меня до своей машины. Разблокирует двери, открывает багажник. Пока грузит чемодан, я срываюсь с места и бегу в сторону здания аэропорта. Но не успеваю пробежать и десяти метров, как Илья подхватывает меня за талию и поднимает в воздух.

— Отпусти!

— Прекрати орать, иначе мы привлечем к себе излишнее внимание.

— Тогда отпусти, и я не буду орать!

Вместо того, чтобы выполнить мою просьбу, он несет меня к машине. Усаживается за руль и тянет меня к себе на руки.

— Что ты делаешь?!

— Будем ехать так, если ты не собираешься угомониться и выслушать меня, — спокойно сообщает он и заводит машину.

— Пусти! Я сяду рядом!

— Двери заблокированы, так что даже не дергайся, — отзывается он и пересаживает меня на пассажирское сиденье, а сам срывает машину с места. Я едва успеваю пристегнуться.

— Ты не имеешь права, ясно?! — рявкаю на него, когда мы покидаем территорию аэропорта.

— Если бы не имел, не приехал бы за тобой. Но, помнится, вчера ты говорила, что любишь.

— При чем здесь это?

— При том! — его голос громыхает на весь салон. — При том, что только это важно, ясно?! Почему ты ушла утром?

— Потому что… Я хотела мирно поговорить с семьей, объяснить все.

— Я так понимаю, не получилось?

— Нет, — всхлипываю, а Илья сбрасывает скорость и кладет руку на мое колено.

Тогда я снимаю свои балетки и забираюсь на сиденье с ногами. Илья поглаживает мою ногу.

— Что там случилось?

— Меня обвинили в том, что я разрушила счастье сестры.

— И ты не нашла ничего лучше, чем сбежать. Я же сказал, что возьму удар на себя. Зачем ты лезешь грудью на амбразуру?

— Илья, они же моя семья. Как иначе? Я хотела просто поговорить и выяснить все спорные вопросы.

— Маша привыкла получать все, на что укажет пальчиком. И твои родители всячески этому способствуют. Неужели ты думала, что в этом случае будет иначе? Я не знаю, какие между вами отношения. Точнее, не знал, но сейчас примерно понимаю. И как ни прискорбно это признавать, но твое счастье всегда будет не настолько важным, как счастье Маши. Я тебе кое-что расскажу.

Он бросает на меня взгляд, а я сглатываю. Мне наверняка не понравится то, что скажет Илья.

— Мы с твоим отцом заключили сделку. По ней я женюсь на твоей сестре, а он за это инвестирует деньги в развитие города и области. И это не я пришел к нему с этим предложением, а он — ко мне. Потому что Маша встретила меня на одной из вечеринок, и я ей понравился. Меня тогда газеты назвали завидным женихом, и твоя сестра решила, что я как раз ее уровень. Понимаешь, к чему я клоню?

— Нет, — отвечаю честно.

— К тому, что я для твоей сестры проект. Ей не был интересен я сам, как и она — мне. Я нуждался в жене для укрепления своего статуса. Она — в муже для… для чего там гламурные девочки выходят замуж за статусных мужиков? Вот и все, Анфиса. Никаких чувств и чего-то такого. А с тобой у меня крышу срывает, понимаешь? Мне без тебя дышать тяжело. И я готов… услышь меня, Анфиса! Готов пожертвовать своей должностью и репутацией, чтобы быть с тобой.

— Господи, как все сложно, — вздыхаю я.

— На самом деле нет. Вообще не сложно. Просто делай так, как сама хочешь. Оставь своих родственников самостоятельно справляться с этой надуманной проблемой и позволь себе наконец делать только то, что хочешь именно ты. Чего ты хочешь? Вот прямо сейчас.

— На ручки, — произношу первое, что приходит в голову.

Илья тут же включает поворотник и съезжает на обочину. Включает аварийку, отщелкивает своей ремень безопасности и тянет ко мне руки.

— Иди.

Я быстро отстегиваюсь и переползаю на колени к своему любимому мужчине. Сворачиваюсь клубочком, утопая в больших, горячих руках. Илья зарывается носом в мои волосы и целует в макушку.

— Вот видишь, как все просто? Надо лишь слушать свои желания, потом озвучивать их и позволить мне воплотить их в жизнь. Элементарно.

— Что будет дальше? — спрашиваю его, закрыв глаза.

— Дальше мы полетим в Милан, чтобы собрать твои вещи и отправить их сюда. Потом поженимся. Ты определишься, чем хочешь заниматься. Если ничем, так тому и быть. Будем жить, путешествовать, спать, есть, ходить в кино и театр, читать книги, смотреть фильмы, ездить в горы, заниматься любовью. А как-нибудь позже нарожаем кучу маленьких Илюх и Анфис. Ты станешь прекрасной мамой, а я буду стараться стать классным отцом, каким был для меня мой.

Я улыбаюсь, слушая его голос. Мне так нравится озвученная им перспектива, что я очень красочно представляю себе, как это будет выглядеть.

— Илья, а что с моими родителями?

— А им надо дать время, чтобы они осознали ценность и младшей дочери. А если не смогут, то они потеряют больше, чем ты. Потому что у них новой семьи уже не будет, а ты себе можешь построить такую, какую только захочешь.

— И буду любить всех наших детей, никого не выделяя. Я буду справедливой мамой.

— Конечно, будешь, малышка. Ты будешь самой лучшей мамой на свете. — Он поднимает мою голову за подбородок и нежно целует. — Начнем работать над этим прямо сегодня? — Илья играет бровями и улыбается. — Или немного подождем?

— Немного подождем.

— Правильно. Надо сначала забрать твои вещи из Милана, а перед этим надеть на твой пальчик колечко. Что ты больше любишь: золото, платину, серебро?

— Белое золото.

— Значит, белое золото, — кивает он. — Поехали сейчас выберем тебе кольцо.

— Илья, я, наверное, не готова.

— Готова. Это родители в твоей голове не готовы, но мы у них не спросим. Давай, садись на свое место, поедем за колечком.

Я становлюсь в начале прохода, и все гости поднимаются со своих мест. Илья не согласился сделать скромную свадьбу. Для него было чертовски важно демонстративно показать всем, что плевал он на их мнение.

Откровенно говоря, я думала, гостей будет меньше. Кто-то осудит нас с Ильей и проигнорирует наше торжество. Кто-то решит не пойти, чтобы не попасть на первую полосу светской хроники как люди, посетившие самую скандальную свадьбу года. Да мало ли еще по каким причинам люди откажутся прийти.

Но вопреки моим ожиданиям, пришли почти все гости. Конечно, члены моей семьи не явились, и это немного портит мое настроение. Но ожидание того, когда Илья обернется и увидит меня, прямо сейчас волнует меня больше всего остального.

Прохожу по выстеленному красной дорожкой проходу и становлюсь в паре метров от алтаря. Вижу, как напряжены плечи Ильи. Как весь он подобрался и вытянулся по струнке. Мне хочется провести по его лицу ладонями, чтобы снять это напряжение.

Его друг Давуд кивает с улыбкой и хлопает Илью по плечу. Тот медленно оборачивается и впивается в меня восхищенным взглядом. Обводит им от макушки и до пят, и расплывается в широкой улыбке. Я вижу, как блестят его глаза, и это настолько трогательно, что я на грани того, чтобы расплакаться.

Илья протягивает мне руку, и я подхожу к нему. Вкладываю в его огромную ладонь свои пальцы, и мой жених подводит меня к алтарю.

— Ты ослепительно красива, — произносит он тихо, а я улыбаюсь еще шире.

Платье пришлось выбирать с Лизой, потому что мамы рядом не было. К счастью, организацией торжества занимались профессионалы, так что от меня требовалось только одобрять их идеи или отметать.

Церемония проходит как под наркозом. Я на автомате соглашаюсь со всем, надеваю кольцо на палец Ильи, потом ставлю подпись и наконец выдыхаю, когда он заключает мое лицо в свои ладони и целует.

В его объятиях я могу скрыться от всего мира. За последние полгода я не раз в этом убедилась. И когда пресса и соцсети пестрили заголовками о том, что губернатор променял невесту на ее сестру. Илья пресекал, как мог, но на каждый роток не накинешь платок. Так что подробности нашей личной жизни не самковал только ленивый.

Со временем этот ажиотаж поутих. А потом все и вовсе переключились на мою сестру, которая обручилась с иностранным бизнесменом. Тогда пресса еще сделала попытку выудить наружу старый скандал, но Илья с моим папой быстро пресекли это.

Потом начали обсуждать нашу подготовку к свадьбе, все время сравнивая с тем, чего ожидали от торжества Ильи с моей сестрой. Но и этот выпад быстро поутих.

И все это время Илья, как мог, ограждал меня от прессы и соцсетей. Закрывал меня своим могучим телом от нападок и сплетен. И каждый вечер держал меня в своих руках, в который раз давая почувствовать себя в безопасности.

Когда поцелуй прерывается, гости начинают хлопать. Илья обнимает меня.

— Я люблю тебя, — шепчет он мне на ухо. — Наконец-то ты моя.

— Навсегда, — отвечаю и целую его в щеку.

Отстранившись, разворачиваемся к гостям, которые уже встали со своих мест и направляются к алтарю, чтобы поздравить нас. И в этой толпе я замечаю родителей. Проскальзываю рукой в ладонь Ильи, и он легонько ее сжимает в знак поддержки.

Я не знаю, чего ожидать от своих родителей. Но чего я точно больше не хочу ждать — это признания и любви. Потому что больше я в них не верю. Тот скандал явил мне моих настоящих родителей. Без прикрас, без налета любви и принятия, которых они ко мне на самом деле не испытывают. Я уже смирилась, так что не собираюсь больше верить в несбыточное.

— Илья, Анфиса, поздравляем, — произносит папа. Протягивает руку, которую Илья пожимает. Папа подается вперед, чтобы поцеловать меня, но я отклоняюсь.

Не могу я сделать вид, что все хорошо! Не могу, и все тут!

Илья снова сжимает мою руку, давая понять, что принимает мое решение.

Когда папа понимает, что я не поддамся на его попытку сблизиться, как будто ничего не произошло, просто сжимает мое плечо и дает дорогу маме.

Она сразу идет обнимать Илью. Что-то там говорит о своей радости от того, что все равно наши семьи породнились. Он позволяет ей обнимать его. А потом мама разворачивается ко мне, и я едва заметно качаю головой, давая ей понять, что не согласна на столь близкий контакт.

— Мне очень жаль, дочка, что тогда так все получилось, — произносит она полным раскаяния голосом. А я… не верю. Ни в ее искренность, ни в раскаяние, ни в слезы в ее глазах.

— Мне тоже жаль, — отвечаю сухим тоном.

— Будьте счастливы, дети, — желает она.

— Спасибо, — Илья кивает, и родителям приходится уступить дорогу другим гостям, которые хотят нас поздравить.

И я чувствую контраст в отношении, когда нас поздравляют родители Ильи. В его маме, которая тепло обнимает меня, хоть знает всего ничего, больше любви ко мне, чем в моей собственной.

Когда поздравления заканчиваются, Илья подхватывает меня на руки и несет на огромную поляну, на которой запланирована фотосессия. Гости аплодируют и выкрикивают поздравления, а на наших лицах расцветают счастливые улыбки.

— Ты бы смотрел, куда идешь, — говорю мужу, когда он шагает, глядя только на меня.

— Не могу отвести от тебя взгляд, — отвечает он. — Ты невероятно красивая, и вся моя. Жду не дождусь, когда гости разойдутся, а мы сядем в самолет, чтобы полететь в медовый месяц. Нет, я больше все же жду момента, когда мы окажемся в своем бунгало.

— Илья, — смущаясь, прячу лицо в изгибе его шеи.

— С ними все наладится, — внезапно серьезно произносит он. — Дай себе время.

— Не наладится, — отвечаю я.

— Ну или не наладится. Но я не хочу, чтобы это омрачало твое счастье.

— Пока со мной ты, оно будет безоблачным.

Илья ставит меня на ноги и, спрятав мое лицо в своих огромных ладонях, прикасается своим лбом к моему.

— А раз я решил, что буду с тобой всегда, значит, и безоблачным оно будет до конца наших дней.

— Я люблю тебя, — произношу дрожащим шепотом.

— И я люблю тебя, малышка, — отвечает он, и его губы накрывают мои. Теплые, мягкие и уже такие родные!