Анна – соколиная охотница, и именно в этом контексте Изабель и Маргарита впервые познакомились с ней. Соколиная охота – очень древнее ремесло, при котором хищных птиц используют для охоты или по крайней мере для отпугивания вредных животных. Анна занималась соколиной охотой, чтобы отпугивать канадских казарок, которые могут быть слишком агрессивными. Ее сопровождал Эдди, великолепный белоголовый орлан, с которым она ежедневно приходила на поле для гольфа в этом районе, чтобы попрактиковаться в своем ремесле.

Во время нашего разговора мои подруги рассказали мне, что Анна также является человеком особенным, пережившим в детстве серьезные психологические травмы, вызвавшие одновременно неизвестное и непонятное расстройство личности. Моя эмпатия в сочетании с журналистским любопытством побудили меня связаться с Анной. Одновременно заинтригованная и скептически настроенная, я повторяла себе, что ничего не потеряю, если спрошу ее, согласится ли она обсудить со мной свою жизнь. Если честно, у меня не было никаких особенных ожиданий. Я просто хотела узнать, не захочет ли она поговорить со мной.

К моему удивлению, Анна сразу согласилась дать мне телефонное интервью. Она сказала мне, что наконец чувствует себя готовой рассказать свою историю – она, которая всегда держала свою проблему в секрете, полная стыда и страха осуждения. Пришло время, когда она стала готова приоткрыть завесу над этим аспектом своей жизни. Она сказала совершенно ясно: «Пора миру это узнать». Я была очень тронута ее уверенностью.

Первый наш телефонный разговор состоялся 15 октября 2019 года. По тону голоса Анна показалась мне очень симпатичной и экспрессивной. Наш разговор в первую очередь касался ее профессии – соколиной охоты. Анна с энтузиазмом рассказывала, как с юных лет восхищалась хищными птицами и была полна решимости однажды начать работать с ними. Она смогла воплотить свою мечту в жизнь в восемнадцать лет, когда начала обучаться соколиной охоте.

Затем наш разговор естественным образом перешел к травмам, которые она пережила в детстве. Анна доверилась мне без колебаний, как будто разговаривала с подругой. Я с интересом слушала ее историю, но журналистка во мне не могла не чувствовать некоторых оговорок… Как я могла узнать, действительно ли произошло то, о чем она рассказывала? По каким причинам она захотела рассказать мне об этих ужасах, когда мы едва знали друг друга? Ее уверенность тронула меня, но я все же была потрясена полученными признаниями. В конце этого первого разговора мы договорились встретиться снова. Мне нужно было время, чтобы все это переварить.

Едва я повесила трубку, как мой расстроенный вид обеспокоил окружающих меня коллег. Я не находила слов, чтобы выразить им то, что только что услышала. Я кратко пересказала, что разговаривала с женщиной, у которой было ужасное детство, но тем не менее, похоже, ей удалось достичь уровня эмоционального равновесия, позволяющего ей функционировать в жизни.

Постепенно ближе знакомясь с Анной во время последующих телефонных разговоров, я обнаружила человека, одновременно смелого, умного, воинственного, но в то же время мягкого и щедрого. Рассказывая о некоторых мрачных эпизодах из своей жизни, она порой останавливалась, говоря: «Это невероятно, не так ли?» И я могла только согласиться! В определенные моменты во мне зарождались волны сомнения, потому что ее история казалась совершенно неправдоподобной. Однако интуиция подсказывала мне, что надо продолжать углубляться в эту тему.

Именно тогда в моей голове оформилась идея фоторепортажа для «Радио-Канада» («Анна и ее миры»1). Я захотела встретиться с Анной, чтобы побольше узнать о пути, пройденном ею, и, таким образом, осознать масштаб того стремления к равновесию, которое она ощутила много лет назад. Поэтому я спросила разрешения приехать к ней и провести несколько дней в ее загородном уголке, на острове Ванкувер, в сопровождении моей коллеги Камиллы Верне, фотографа и видеооператора. Камилла была не менее взволнована этой историей, чем я, и мы решили сделать все возможное, чтобы хорошо подготовить ее к этому потенциально дестабилизирующему визиту.

Мы запланировали двухдневное пребывание, чтобы по-настоящему погрузиться в повседневную жизнь Анны и понаблюдать за ней, за ее работой с орлом Эдди, за повседневным общением с супругом Ричардом. Мы отправились на остров Ванкувер, заинтригованные тем, что нам предстоит. Все, что у нас было, – это адрес. Будет ли Анна чувствовать себя достаточно уверенно, чтобы поучаствовать в нашем проекте, когда мы окажемся на месте?

10 февраля 2020 года мы с Камиллой направились на микроавтобусе к дому Анны и ее супруга Ричарда, в великолепный район залива Наноз, что на восточном побережье острова Ванкувер, примерно в двадцати километрах от парома Нанаймо.

Чем ближе мы подъезжали к месту назначения, тем больше природа окружала нас своей красотой. Прибыв по нужному адресу, мы двинулись по извилистой дороге, обсаженной высокими деревьями, покрытыми мхом, словно ведущей в заколдованный лес. Это было хорошее предзнаменование. Я спросила Камиллу, как она себя чувствует. «Немного нервничаю», – ответила она мне. Я продолжила в том же духе, пытаясь найти слова, которые успокоили бы нас обеих: «Мы здесь, чтобы узнать нерассказанную историю. Мы потратим столько времени, сколько потребуется, чтобы познакомиться с Анной, и мы приспособимся к ее ритму. Мы будем с уважением относиться к тому, что она нам предложит, без какого-либо давления. У нас есть два дня, чтобы получить информацию, которую Анна будет готова доверить нам для этого репортажа. По прибытии в пункт назначения, чтобы не пугать ее, мы оставим камеру, фотоаппарат и остальное оборудование в микроавтобусе».

На последнем повороте дороги перед нами открылась захватывающая дух красота. Я спонтанно нажала на тормоз, как бы ставя на паузу открывающуюся нам картину и, таким образом, давая нам время погрузиться в пейзаж. Мы с Камиллой были поражены великолепием маленького райского уголка, который только что предстал перед нами. «Какая красота!» – воскликнули мы одновременно. Вот мы и прибыли к месту назначения, в дом Анны и Ричарда.

Мы понятия не имели, что нас ждет, и были очарованы увиденным. Справа от нас стоял красивый небольшой серый деревянный дом с покатой крышей, рядом – уютная веранда. С крыши свисали кормушки для птиц и цветочные горшки. В глубине дома можно было увидеть большой вольер, из которого Эдди, великолепный белоголовый орлан, наблюдал за нами, неподвижно сидя на своем насесте. Кажется, он думал: «Смотри-ка, визитеры!» Мы потратили время на то, чтобы все обдумать. Место было волшебное и безмятежное.

Анна и Ричард тепло приветствовали нас, и мы обменялись дежурными фразами. Первое, что нас поразило, – это красота Анны, коренастой женщины за пятьдесят. У нее был кристально чистый взгляд, голубые глаза изучали нас нежно и глубоко. Уже услышав голоса друг друга по телефону, мы теперь знакомились друг с другом вживую. Она была довольно стройная, с длинными гладкими светлыми волосами. Я заметила, что у нее тонкие руки и длинные пальцы. Она была похожа на фею, и в ней была видна чистота души. Ричард, высокий бородатый мужчина с каштановыми волосами и широкой детской улыбкой, тепло приветствовал нас. Их доброта быстро заставила нас чувствовать себя вполне комфортно.

Пара пригласила нас войти в дом, но всего через пять минут после начала нашего разговора произошла странная вещь: взгляд Анны начал трансформироваться, как будто там появилась пустота. Мы с Камиллой молча наблюдали, немного заинтригованные. Я заметила, как зрачки глаз Анны начали сужаться, и выражение ее взгляда изменилось. Она казалась все более пугливой и уязвимой. Я была в тупике. Я отметила, что ее поза также поменялась, тело напряглось, а ее длинные пальцы начали подергиваться. Сбитая с толку, я поинтересовалась, все ли в порядке.

Анна подтвердила кивком, что все в порядке, и все же ее взгляд, похоже, выражал что-то еще. Я подумала, что она, возможно, смущена, потому что мы вторглись в ее личную жизнь более разительным образом, чем просто телефонным разговором. Я спросила, нервничает ли она, и услышала, как тоненький голосок произнес короткое «да». Я попыталась успокоить ее, уверяя, что мы тоже немного нервничаем. Хоть я и пыталась разрядить атмосферу, меня саму одолевало беспокойство. Я задержала дыхание. Камилла молча стояла сзади. Внезапно Ричард сказал нам тихим, улыбающимся голосом: «Вот, похоже, Джой теперь с нами!» Эта фраза все поменяла! Слова, подтвердившие мои сомнения!

Итак, именно в то утро я познакомилась с Джой, маленькой девочкой с высоким голосом и смеющимися глазами, которая сразу сказала мне, что долго и с нетерпением ждала встречи со мной. Джой – это не просто маленькая девочка. Это идентичность ребенка, воплощающаяся во взрослом теле Анны. И, как я узнала в ближайшие месяцы, Джой была не одна. Были также Дэн, Келси, Симона, а также десятки других личностей, которые существовали внутри Анны и помогали ей пережить серьезные детские травмы.

Впервые в своей жизни я встретила человека с диссоциативным расстройством личности (ДРЛ). И собиралась на несколько месяцев погрузиться в то, что потом станет книгой, которую вы сейчас держите в руках.

Хотя Анна предупредила нас, мы с Камиллой были удивлены, когда Джой появилась перед нами так быстро, прыгая от радости, с момента нашего первого визита! Она больше не сдерживала себя, она была рада нашему знакомству. «Я очень ждала, когда ты приедешь, Моник! Я не могла больше ждать!» – воскликнула она, вся взволнованная.

Затем Ричард любезно напомнил девочке, что мы здесь, чтобы взять интервью у Анны, а не у нее. Она заявила, что согласится предоставить слово Анне без проблем, когда придет время для интервьюирования. (Позже Анна расскажет мне, что она действительно в тот момент пыталась помешать Джой так внезапно появиться, но потерпела неудачу.)

Ричард пригласил нас сесть за кухонный стол и предложил выпить чаю. Держа напиток в руках, мы с Камиллой чувствовали себя спокойнее в этом теплом доме. Однако все еще казалось, что мы оказались в каком-то фантастическом фильме или во сне. За этим столом все казалось нормальным как для зрелой женщины с повадками девочки, так и для ее супруга. Мы продолжили разговор, как будто ничего не произошло. У Джой был дар заставлять всех смеяться, и мы быстро поняли, что она оправдывает свое имя.

Затем я заметила, что ее веселое выражение лица начало тускнеть. Она закрыла глаза, потерла виски, как будто у нее началась мигрень. Она выглядела так, как будто вышла из сеанса гипноза или долгого сна. Она снова открыла глаза, и я узнала взгляд, который видела, когда мы приехали. Похоже, Анна собиралась вернуться, и мы молча наблюдали за этим переходом. Она перевела взгляд на нас и с немного смущенным видом сказала: «Господи, Джой не теряла времени даром!» Мы все засмеялись.

После этого неожиданного «визита» Джой, который длился добрых двадцать минут, я испытала некоторое облегчение, зная, что лед тронулся: почти сразу после приезда мы стали свидетелями перехода к другой идентичности. Джой была дружелюбной и милой. В этот самый момент я поняла, что следующие сорок восемь часов изменят нашу жизнь.

После встречи с маленькой Джой мы с Камиллой провели (в доме Анны и Ричарда) два дня, чтобы лучше узнать Анну и ее идентичности, но также и Ричарда, ее супруга. Время от времени Джой возвращалась, чтобы повлиять на ход событий и, конечно же, рассмешить нас.

Мы заметили, что взаимодействие пары пронизано любовью и прекрасным соучастием. Из этой первой встречи я вынесла образ мирной жизни двух влюбленных в оазисе покоя, где время, кажется, течет медленнее, как и у других островитян.

Повседневная жизнь Анны и Ричарда была похожа на повседневную жизнь большинства людей: Анна ходила на работу, занималась йогой, у нее были свои встречи; Ричард, инженер на пенсии, также занимался своими делами и спортом, а также домашним хозяйством. Все казалось нормальным, и все же, когда они встречались вечером в доме, в любой момент без предупреждения мог начаться хаос. В голове Анны множество идентичностей разделяли калейдоскопическое пространство ее внутреннего мира, и они не всегда ждали приглашения, чтобы навязать себя, – что и было одним из последствий диссоциативного расстройства личности.

В конце двухдневного пребывания в их компании мы накопили массу часов звукозаписи, но я возвращалась домой с гораздо большим количеством вопросов, чем ответов: больше всего на свете мне хотелось лучше понять, что такое диссоциативное расстройство личности (ДРЛ), а оно выглядело очень и очень сложным.

Откровения Анны о жестоком обращении, которому она подверглась, были настолько ужасны, что меня не раз одолевали сомнения во время нашего визита. Я говорила себе, что, возможно, она выдумывает эти воспоминания, как и все эти на первый взгляд неправдоподобные истории. Как могут люди хотеть причинить столько вреда ребенку, как они могут быть такими жестокими?

Чтобы понять путь Анны, нужно вернуться далеко назад. Очень далеко назад. Новорожденную светловолосую девочку первые четырнадцать месяцев ее жизни шесть раз переносили из одной приемной семьи в другую, пока ее не удочерила одна семья из Северного Онтарио. В этой семье из четырех детей Анна была единственной приемной. По ее словам, она также была единственной, кто получил серьезные душевные травмы. В разговоре, который у меня будет позже с ее сестрой Сьюзен, она подтвердит мне: с Анной обращались иначе, чем с другими детьми, и сама Сьюзен считала это несправедливым.

Когда Анне исполнилось восемнадцать лет, ее биологическая мать попыталась разыскать свою дочь, зарегистрировавшись в Реестре раскрытия информации о приемных детях в Онтарио. Анна, со своей стороны, предприняла попытку воссоединиться со своей матерью в двадцать два года, то есть в 1987 году, но, поскольку ей сказали, что ей придется долго ждать ответа, она бросила эту затею. В 2016 году она попробовала еще раз, под влиянием фильма «Лев» – реальной истории индийского ребенка, усыновленного в Австралии, который отправился на поиски своей биологической матери. Этот фильм произвел на нее такое сильное впечатление, что она поспешила подать новое заявление в Регистратуру Онтарио. Шесть недель спустя она узнала, что женщина по имени Криста была зарегистрирована в их реестре в качестве ее биологической матери.

К сожалению, увидеть друг друга мать и дочь не смогли, поскольку Криста умерла шестью годами ранее. Она никогда не забывала о своей дочери, если верить трем биологическим братьям, которых Анна тем не менее имела утешение обнаружить благодаря своим изысканиям. Все сыновья выросли вместе с Кристой. Братья рассказали Анне, что каждый день в начале трапезы их мама читала молитву за Сабину – именно таким было ее имя до удочерения. На Рождество Криста всегда вешала на елку украшение с ее именем, чтобы вся семья не забывала о том, что у них есть дочь и сестра.

Анна показала мне то, что нашлось в ее досье в Бюро помощи детям: несколько писем, написанных ее матерью за все эти годы. Братья Анны вспоминали, что они сопровождали свою мать, когда она ходила отправить письма на почту в надежде, что Бюро регистрации переправит их Анне (что не было сделано, поскольку они не имели права связываться с несовершеннолетними, но их все же подшивали в ее досье). Эти письма (написанные на английском языке и переведенные для этой книги) пронизаны трогательными словами любви.

Когда Анна рассказывала мне о своем прошлом, она часто повторяла, что в детстве молчание и скрытность были абсолютным правилом в ее приемной семье и что ей запрещалось рассказывать кому бы то ни было о том, чему подвергали ее обидчики. Но мне Анна это рассказала, и то, что она пережила, поистине ужасно.

По данным сайта канадского Центра защиты детей, самая распространенная реакция детей на сексуальное насилие – это молчание. Дети часто молчат о сексуальном насилии, потому что до конца не понимают, что произошло, и боятся, что им не поверят или что они причинят вред своей семье2.

Когда мы возвращались к ее ужасным воспоминаниям, Анна признавалась, что в детстве она ощущала, что происходит нечто ужасное. Она испытывала ужас, сердце ее учащенно билось, ей снились кошмары, и она часто чувствовала, что ее преследует некая дьявольская сила. Анна не была способна толком сосредоточиться в школе на уроках и не могла называть вещи своими именами, чтобы выразить то, через что она прошла. Она никогда не чувствовала себя спокойно, потому что постоянно жила в страхе и с тревогой думала о ежедневном возвращении домой из школы. Однажды она позвонила своей тете, чтобы рассказать ей о насилии, которому она подвергалась дома, но положила трубку, когда тетя ответила, подумав, что та все равно ей не поверит. С самого детства ее преследовали травмирующие воспоминания, даже когда она еще могла понять, что происходит.

Сегодня Анна убеждена, что сексуальное насилие над ней началось с того момента, как она попала в приемную семью, то есть когда ей еще не исполнилось и двух лет, и продолжалось до совершеннолетия. С годами случаи сексуального насилия участились. Число насильников тоже росло, потому что, помимо того, что Анна стала жертвой инцеста, она много лет страдала от ритуализированного насилия3 и сексуальной эксплуатации. Она также рассказала мне об угрозах, исходивших в ее адрес от насильников, которые ясно давали ей понять, каковы будут последствия, если она когда-нибудь осмелится заговорить.

Каждый раз, когда Анна рассказывала мне об этой части своей жизни, меня охватывал ужас и в то же время поражало недоверие. Как это возможно, чтобы такие жестокие поступки могли быть совершены по отношению к такому зависимому и беззащитному юному существу?

На протяжении всех своих детских лет именно в такой обстановке Анне приходилось расти – слишком быстро и неправильно, без заботы и защиты со стороны близких. Это имело печальные последствия, проявившиеся во многих аспектах ее жизни. Несмотря на то что она выросла в чувствительную и любознательную женщину, преуспевающую в жизни, ее школьные годы были нелегкими.

Еще в детском возрасте Анна испытывала много трудностей с обучением в школе, а также с социальной адаптацией. Она постоянно жила в страхе. Кроме того, у нее уже начали проявляться симптомы диссоциативного расстройства личности, в том числе моменты, которых она впоследствии не помнила, – когда одна из ее внутренних идентичностей брала под свой контроль ее тело, а она сама еще не осознавала этого. Анна показала мне, как отличались ее оценки от одного семестра к другому или из года в год, – как будто несколько разных учеников сидели на одной школьной скамье. В оценках и комментариях учителей указывалось, что по одному и тому же предмету ее результаты варьировались в зависимости от времени. То же самое касалось и поведения маленькой Анны, которая могла быть общительной в один день и замкнутой в себе на следующий день.

Анна также вспоминала, что была полна решимости добиться успеха в учебе. Но с ранних лет у нее было предчувствие, что в ее голове происходит что-то ненормальное: ей казалось, что в головоломке ее мыслей всегда не хватает каких-то важных фрагментов. Она уже осознавала, что стала жертвой «ужасных вещей», как она их называла, потому что она не знала, как назвать несчастье, которое ей довелось пережить. Интуитивно она понимала, что все это неправильно, и это заставляло ее ужасно страдать. Помимо того, что Анна жила в страхе, маленькой девочке приходилось нести тяжесть своих травм в одиночестве, так как не на кого было положиться. Когда она пыталась предупредить людей, ей не верили и называли ее лгуньей. Она также вспоминала, как подвергалась издевательствам в школьные годы из-за того, что ей было трудно общаться и доверять другим, что серьезно повлияло на ее самооценку. Не существовало такого места, где девочка могла бы чувствовать себя в безопасности, за исключением тех моментов, когда она пряталась на природе или рядом с животными, чтобы найти там немного утешения и, таким образом, восстановить свои силы, чтобы пережить следующие ужасы. Это и было ее убежище.

Поскольку Анна с детства страдала поведенческими расстройствами, примерно в семь лет семья отвела ее на консультацию к психологу. И снова Анна попыталась рассказать терапевту, что у нее дома происходят ужасные вещи, но скоро поняла, что терапевт ей не верит. И именно в те годы Анна пережила очень большие страдания, потому что поняла, что ведет эту борьбу одна, совершенно беззащитная, и помощь, на которую она надеялась, не придет. Именно в этот момент она почувствовала себя оторванной от реальности, как будто она спала, оцепенев, как будто это был единственный возможный выход. По сей день она регулярно пересматривает образ себя – этого спящего ребенка…

Затем наступила юность – тяжелый, разрушительный период для развития личности Анны и ее самоутверждения. В шестнадцать лет у Анны развились тяжелые панические атаки, которые начались, когда она заметила, что ее учитель математики похож на одного из ее обидчиков. Примерно в то же время у нее появились симптомы агорафобии4. Анна все больше и больше понимала, что с ней что-то не так. И вот тут-то спуск в ад вступил в трагический поворот, отмеченный бессонными ночами или мучительными кошмарами, для которых были характерны самые жестокие по своей сути образы.

Этот психиатр направил ее к специалисту по социальному обеспечению, с которым она консультировалась, пока ей не исполнилось восемнадцать.

В семнадцать лет Анна получила передышку, укрывшись у родителей подруги, которые щедро приютили ее на целый год, пока не уехали из города. Защищенная от сексуальных хищников молодая женщина смогла пожить спокойно и ощутить себя в безопасности настолько, чтобы прекратить прием лекарств. К сожалению, ей пришлось вернуться домой, когда та семья переехала, и именно тогда Анна вновь погрузилась в зависимость от своих обидчиков и от лекарств, которая длилась годами. Она хотела освободиться от всего этого, но не могла ничего сделать.

Анна пыталась подступиться к учебе в двенадцатом классе – в Онтарио школьная система несколько отличается от школьной системы Квебека – целых три раза, в результате чего оказалась на школьной скамье в возрасте двадцати лет с учениками, которые были намного моложе ее. В том году она почти смогла закончить обучение, но, поскольку она часто пропускала занятия из-за панических атак, у нее не было возможности посвятить себя урокам так, как ей хотелось бы. У нее оставался всего месяц, чтобы окончить среднюю школу, но ей пришлось бросить учебу. Несмотря на усердные попытки, ее мечта не осуществилась.

Анна с гордостью рассказала, что много времени спустя, в двадцать семь лет, она возобновила учебу. Поскольку у нее было влечение к общению на языке жестов, она поступила на эту специальность, завершив трехлетнюю программу обучения в колледже Шеридан в Онтарио. Анна всегда была решительной и очень отважной. Затем она принялась изучать психотерапию, потому что ей были интересны любые виды помощи. Она всегда интересовалась всем, что касалось психологии. Ее стремление докопаться до смысла заключалось в том, чтобы лучше понять, что происходит в ее мозгу.

Однако после года обучения психотерапии она решила бросить занятия, чтобы полностью посвятить себя работе в области соколиной охоты, которую она начала ранее и которая набирала обороты, что требовало все больше и больше ее времени.

Диссоциативное расстройство личности, развившееся у Анны, никогда не диагностировалось врачами и терапевтами, с которыми она консультировалась в то время. Ей поставили множество ошибочных диагнозов психических расстройств, что часто происходит с пациентами с ДРЛ. По мнению экспертов, пациенты обычно получают пять или шесть неправильных диагнозов до того, как их ДРЛ будет идентифицировано (также возможно, что оно вообще никогда не будет диагностировано). Некоторые люди так никогда и не узнают, что у них есть это заболевание, крайне малоизвестное практикующим врачам; следовательно, они не получают и должного ухода.

Ошибочные диагнозы можно связать с синдромом ложных воспоминаний, с понятием, которое появилось в начале 1990-х годов. В 1992 году в Соединенных Штатах родители, обвиняемые своими детьми в сексуальном насилии, объединились, чтобы помочь друг другу, и они основали Фонд синдрома ложной памяти. Члены фонда приписывали психотерапевтам намерение и способность внедрять ошибочные воспоминания в уязвимых людей. Не имея никаких научных оснований, эта теория представляла собой чисто социальную конструкцию, которая, впрочем, никогда не была официально признана ни психологией, ни психиатрией.

С 1992 года этот частный фонд представлял собой организованную лоббистскую группу, которой уделялось большое внимание, хотя в последние годы его авторитет оказался поставлен под серьезное сомнение. Не имея возможности научно обосновать свою аргументацию, подвергнутый критике за методологическую слабость исследований, которые он субсидировал, и столкнувшийся с многочисленными объективными исследованиями, опровергавшими его утверждения, фонд полностью прекратил свою деятельность 31 декабря 2019 года. К сожалению, те ошибочные представления и предубеждения в отношении ДРЛ, которые распространялись с момента его создания, все еще продолжают оказывать влияние как на широкую общественность, так и на специалистов в области психического здоровья.

Летом 2021 года прекрасным июньским днем я снова приехала навестить Анну. Мы сели на качели во дворе; там было красиво и тепло, и пение птиц сопровождало нас, создавая звуковую атмосферу. Мы сидели бок о бок с фотоальбомом на коленях, и Анна знакомила меня с фрагментами ее истории. Это позволяло мне лучше узнать ее прошлое, ее семью и, таким образом, рассказать о ее жизни. Для большинства из нас фотоальбомы выглядят одинаково: снимки младенческих улыбок, первые школьные годы, рождественские вечеринки, семейные каникулы… Короче говоря, это образы, увековечивающие знаменательные моменты нашей жизни.

Анна была очень хорошенькой блондинкой с голубыми глазами. Некоторые из ее фотографий были сделаны до того, как ее удочерили. Они были переданы на попечение Общества помощи детям – органа, ответственного за удочерение, который и передал их в приемную семью Анны. Кроме того, у Анны сохранилось письмо, которое написала ей одна мама из приюта, из семьи, от которой она получила нежность и привязанность. Перелистывая страницы альбома, я заметила, что Анна показывает пальцем на фотографии приемных родителей, называя их по-другому: она говорила «отец» и «мама». Однако некоторые из ее идентичностей называли их иначе: «злой человек» вместо «отец» и «мать» вместо «мама».

Я наблюдала за выражением лица Анны на ее детских фотографиях, и там она улыбалась, но в ее взгляде уже чувствовалась грусть.

Среди фотографий меня поразил один снимок: Анна (ей, кажется, там четыре или пять лет) одета в милое синее платье, белую винтажную шляпку, подходящий шарф и женские туфли-лодочки, черные и коричневые, слишком большие для нее. Кажется, она вышла прямо из 1920-х годов. Мы посмеялись над внешностью этой маленькой девочки. Было ли это признаком того, что в ее голове уже существовало много чего, или это был просто безобидный выбор одежды для ребенка, который с удовольствием носил разноцветные туфли?

На протяжении всего просмотра фотоальбома я пыталась расшифровать выражение лица Анны: раскрывали ли эти снимки чувства, сопоставимые с чувствами других детей, у которых, в отличие от нее, было нормальное детство? Мне было ясно, что некоторые фотографии отражали душевное состояние маленькой девочки, жившей в страхе и печали. Мне было очень грустно это констатировать. И затем на некоторых из фотографий я заметила вызывающий взгляд, несмотря на немного принужденную улыбку. То же самое можно было сказать и о подростковых фото.

При виде некоторых из этих изображений Анна призналась мне, что не сохранила об этом моменте никаких воспоминаний. Я заметила, что животные и природа занимали особое место в этом альбоме; очевидно, для нее это были самые приятные воспоминания. Она показала пальцем на дерево, которое росло во дворе дома, где она собиралась укрыться. Она взбиралась на этот маленький клен, когда чувствовала гнев. Он стал ее другом, и она чувствовала, что он ее понимает. И когда она испытывала сильную печаль, она пряталась в роще, чтобы поплакать и поискать что-нибудь в утешение. Ей просто не к кому было обратиться.

На нескольких фотографиях, сделанных в подростковом возрасте, она также видна со своими первыми хищными птицами, совой Мисти и соколом Бубу. Она открыла у себя дома мини-зоопарк и содержала там несколько видов животных. Она выглядела такой счастливой в их обществе. Видно было, что она находится в своей стихии. Вырезка из газеты о мини-зоопарке Анны – это одно из воспоминаний, увековеченных в фотоальбоме.

Я указала Анне на то, насколько она красива на некоторых своих фотографиях в возрасте двадцати с небольшим, добавив, что она могла бы быть моделью. Затем она рассказала мне, что занялась работой модели в возрасте двадцати лет, но, поскольку в то время она испытывала серьезные проблемы с беспокойством и имела низкую самооценку, ей пришлось прекратить это занятие, так как ее приступы паники порой становились слишком сильными.

Анна, конечно, несколько раз пыталась рассказать, что, по ее мнению, кто-то из членов семьи подвергал ее насилию, но эти воспоминания оставались туманными. Затем однажды решающий момент все же наступил, когда ей было двадцать восемь лет. Анна поступила в колледж, чтобы стать переводчиком с языка жестов, и она должна была пройти курс английского языка, предшествующий учебной программе. В этом классе она объединилась с двумя своими друзьями, чтобы рассказать классу историю выбранной книги. Они выбрали книгу «Не надо: женское слово», автором которой была Элли Даника, которая рассказывала в ней свою историю жертвы инцеста и сексуального насилия. Они несколько недель готовились к проекту, где Анна должна была читать отрывки из книги, а остальные должны были изображать персонажи, как в театре. И в этот момент начались первые воспоминания, которые появлялись по мере того, как она углублялась в чтение книги.

И Анна нарушила молчание. Затем она объявила своей приемной семье, что дедушка неоднократно подвергал ее сексуальному насилию. Ее откровения произвели эффект разорвавшейся бомбы, когда отец, в свою очередь, сообщил об этом всей семье. Именно в этот момент семья была навсегда разрушена, и Анну обвинили в том, что она несет за это ответственность.

Отсутствие поддержки со стороны других членов семьи сильно повлияло на нее. Ее обвиняли в том, что она сфабриковала эти травмы, как будто память, возвращающаяся через несколько лет, обладает меньшей достоверностью, чем если бы это было продуктом разума или даже изобретением под влиянием терапевтов. Но как Анна могла придумать эти сексуальные посягательства, если другие члены семьи подтвердили, что с ними обращались так же, как и с ней? Если они смогли точно описать те же жесты, те же слова и те же места, где были совершены эти нападения? Очень часто люди, пережившие жестокое обращение, забывают о событиях, и они всплывают в их сознании годами позже. Это явление называется травматической амнезией, и это хорошо задокументировано многочисленными клиническими исследованиями.

В тот момент для Анны произошел прорыв. Она поняла, что связь с ее приемной семьей разорвана раз и навсегда. Что значительная часть сообщества, в котором она выросла, будет хранить молчание либо из-за страха возмездия, либо потому, что некоторые из членов семьи были непосредственно причастны к домогательствам. Чтобы выжить, она должна была любой ценой уйти, разорвать все связи со своей семьей.

Чтобы полностью понять ДРЛ, я проконсультировалась с несколькими специалистами, занимающимися ПТСР и диссоциативными расстройствами. Одной из важнейших объяснительных моделей патологии оказалась теория структурной диссоциации. Наш мозг состоит из двух раздельных полушарий, соединенных мозолистым телом, которое является своего рода мостом, позволяющим передавать информацию между двумя полушариями. Правое полушарие – это область эмоций, ощущений и интуиции, это то, что позволяет нам читать невербальное в других. Левое полушарие – это полушарие языка, организации и концептуализации. Оба полушария относительно независимы в течение первых нескольких лет жизни. Правое полушарие развивается с рождения, что объясняет, почему ребенок может читать невербальную речь своего родителя еще до того, как научится говорить. Левое полушарие развивается медленнее и достигает полной зрелости примерно в возрасте одиннадцати или двенадцати лет.

Анна рассказала мне, что, когда она была маленькой, она никогда не чувствовала, что живет в своем теле. Она пребывала в ужасе при мысли о том, что надо идти в школу, потому что она всегда ощущала себя в опасности, но не могла выразить словами то, что чувствовала. У нее было смутное чувство, что что-то не так, как будто она была жертвой злых сил, что заставляло ее жить в постоянном страхе. Поскольку в воскресной школе ее учили (церковной катехизис в протестантских конфессиях), что только Бог может ей помочь, что Иисус защитит ее, она спала с Библией, спрятанной под подушкой, чтобы Иисус был как можно ближе к ней, – чтобы получить обещанную защиту. Она умоляла его помочь, не находя слов, чтобы выразить свое плохое самочувствие, и веря, что с Иисусом рядом она освободится от зла.

Девочка быстро поняла, что, несмотря на ее молитвы, это не имело никакого значения. Чувство ужаса не ослабевало, и в соответствии с тем, что повторяли злые взрослые, она пришла к выводу, что это, должно быть, связано с тем, что злая на самом деле она. Анна вспоминала, что однажды она спросила свою учительницу, может ли та переехать в ней жить, не имея возможности выразить словами причину этой просьбы, потому что страх, который жил в ней, заглушал ее мысли.

Анна понимала, что члены семьи терроризируют ее, но не могла говорить об этом. И это молчание продолжалось до тех пор, пока ей не исполнилось тринадцать лет, когда она начала говорить своей матери, что эти люди «делают с ней плохие вещи» – она не могла подобрать лучшие слова. Она чувствовала, что ее голова раскалывается на части, ей хотелось кричать, но нужные слова не приходили. Затем она подумала о том, чтобы позвонить своим подругам или тетям, чтобы попросить о помощи, но как только те отвечали, Анна вешала трубку, неспособная выразить словами свое несчастье. Анна была вовлечена в свой внутренний конфликт между идентичностями, которые хотели получить помощь, и теми, кого пугали угрозы со стороны нападавших, если она заговорит.

В начальной школе Анна несколько раз в день убегала с занятий, чтобы укрыться у реки, или залезть на свое любимое дерево, или вернуться домой, когда там была только ее мать.

Некоторые места особенно пугали Анну, потому что они представляли собой места, где она подвергалась нападениям: она боялась ложиться спать по вечерам и выключать свет в своей комнате, потому что могла предвидеть, что произойдет. Посещение туалета также представляло для нее опасность, из-за этого ей приходилось проводить там как можно меньше времени; для нее оставаться там надолго было рискованно.

Тишина, бегство, запоры – все это было признаками жестокого обращения с ребенком. Решение? Спрятаться, даже если передышка длилась бы всего мгновение.

Анна также могла немного успокоиться, навещая бабушку своей двоюродной сестры, где всегда чувствовала себя хорошо. Она называла ее няней. В доме было тепло и уютно. Анна помнила, что повсюду лежали кружевные салфетки. Как и любая добрая бабушка, она встречала девочку доброжелательно. Она позволяла ей подняться наверх, чтобы поиграть с предметом, который был в ее комнате, – красивой розовой пудреницей в форме сердца, аромат которой успокаивающе действовал на маленькую Анну. Пожилая дама позволяла ей развлекаться таким образом каждый раз, когда девочка приходила туда.

Живя в страхе, Анна так и не познала детской невинности. Она никогда не лелеяла надежду осуществить свои мечты, и хоть ей и удалось найти несколько убежищ, чтобы защитить себя, в ней самой обитала великая тьма.

Люди переживают свой опыт в своих телах. У них есть ощущения, эмоции, связанные с их правым полушарием. Как упоминалось в начале главы, мозолистое тело передает эту информацию левому полушарию, которое систематизирует ее, облекает в слова, концептуализирует и делает из всего выводы. Ученые обнаружили, что у людей, переживших травму, это мозолистое тело недоразвито. Это означает, что два полушария относительно независимы друг от друга. Таким образом, травмы остаются застрявшими в правом полушарии мозга даже в зрелом возрасте.

Люди, у которых развилось ДРЛ, как правило, пережили травму в раннем возрасте (до девяти лет); их травматические переживания остались зафиксированными в правом полушарии мозга и ограничились ощущениями, эмоциями и телом. Они не облечены в слова, они не были интегрированы и переварены.

Повседневная жизнь у таких людей похожа на пересечение минного поля. Вещи, которые другим людям кажутся обыденными, у людей с ДРЛ могут быть связаны с травмирующими переживаниями, которые вызывают реакцию. Все и вся может стать спусковым крючком: это может быть человек, предмет, запах, который вызывает травму, вблизи или издалека. Когда какой-либо элемент активирует правое полушарие, которое, в свою очередь, активирует так называемую травматическую память, у человека нет возможности понять или выразить словами то, что с ним происходит. Быстро подавленный, он теряет ощущение «здесь и сейчас». Время останавливается, и прошлое накладывается на настоящее. Человек затем чувствует то же самое, что и в момент травмы, точно так же, как если бы это повторялось.

Случай, который произошел во время одного из моих пребываний у Анны и Ричарда, хорошо иллюстрирует это. Однажды вечером мы решили пойти в ресторан. Я села напротив Анны, Ричард – рядом с ней. Мы заканчивали трапезу, когда лицо Анны вдруг застыло. Она перестала есть, ее неподвижный взгляд выражал страх. Она выглядела не очень хорошо. Мы спросили ее, в порядке ли она, и она мотнула головой, что нет. После нескольких минут молчания голос, отличный от голоса Анны, сказал нам: «Красные цветы, красные цветы!» Две большие вазы с красными цветами у входа в зал стали спусковым крючком, который вызвал у нее страх. Ричард начал успокаивать ее, объясняя, что эти цветы были установлены просто для украшения ресторана.

Анна без интереса смотрела на свою тарелку, миску с азиатской здоровой пищей, которую она с удовольствием ела всего несколько минут назад. Но это была не та еда, которая обычно нравится ребенку. Она начала смотреть на мою картошку фри. Я подумала, что, если я предложу ей картошку фри, это сделает ей приятно и, возможно, все изменится. Это сработало, она стала есть с удовольствием и аппетитом, а потом попросила еще. Все шло хорошо, пока она снова не заметила красные цветы, и тогда ее лицо потемнело.

Она спросила меня, как меня зовут, потому что она не была со мной знакома. Я напомнила ей свое имя и, в свою очередь, спросила, как ее зовут… Она этого не знала. А вот Ричарду она улыбнулась, подтвердив, что знает, кто он такой, и добавив, что он любимый человек всех ее внутренних идентичностей. Кажется, она успокоилась. Картошка фри успокоила ее. Она взяла еще с моей тарелки, не спрашивая меня, и я сделала большие глаза, чтобы подразнить ее и рассмешить.

Через некоторое время во взгляде возникла пустота, и я поняла, что Анна постепенно возвращается. Она сказала нам, что у нее есть лишь смутные воспоминания о том, что только что произошло. Эта идентичность начала проявляться всего два дня назад, и некоторые болезненные воспоминания всплыли на поверхность. Красные цветы вызвали в воображении элемент декора, который имелся в комнате, где в свое время произошли какие-то агрессивные действия против нее.

Согласно модели теории структурной диссоциации, в результате травмы мозг организуется в систему «выживание – защита». Эта система состоит из двух частей (идентичностей): с одной стороны, кажущаяся нормальной часть (КНЧ), а с другой – эмоциональная часть (ЭЧ). КНЧ, ориентированная на настоящее и отключенная от травмирующих воспоминаний, управляет повседневной жизнью. Она распределяет обязанности между собой, то есть может быть одна часть, посвященная семейной жизни, другая – посвященная учебе или работе и т. д. ЭЧ, с другой стороны, несет в себе травматические воспоминания и способы защиты. Все эти части считаются идентичностями.

Анна (КНЧ) – это идентичность, которая работает на поле для гольфа с Эдди. Она дает разрешение некоторым идентичностям водить гольф-кар, но не более того. Когда она работает с лошадьми, бывают случаи, когда она плохо себя чувствует и вместо нее работает другая идентичность, но именно Анна на заднем плане дает указания.

Цель КНЧ, занимающейся повседневными делами, – держаться подальше от эмоциональных идентичностей (ЭЧ), чтобы продолжать функционировать: учиться, работать. ЭЧ погружена в прошлое (время травмы) и не осознает себя здесь и сейчас. Ее цель – выживание. При активации триггером она может реагировать в режиме атаки, бегства или уклонения (борьба, полет, зависание). Тогда человек может, например, заставить себя бежать при виде человека или замереть, когда кто-то оскорбляет словесно. В случае Анны эту реакцию вызвал учитель математики, который выглядел как ее обидчик. Такие триггеры могут возникать по нескольку раз в день. За несколько лет до встречи со своим супругом Ричардом Анна начала подозревать, что у нее симптомы ДРЛ, но не хотела признаваться себе в этом. Она слышала голоса, но игнорировала их.

Цель терапии в случаях ДРЛ состоит в том, чтобы, во‐первых, разобраться в травматических реакциях, хотя на первый взгляд может казаться, что их нет. Речь идет о том, чтобы выразить эти реакции словами, понять их и еще больше связать содержимое правого полушария с левым. Надо попытаться превратить необработанные, непереваренные элементы в то, что можно связать, усвоить и что в конечном итоге может быть включено в историю жизни.

Анна рассказала мне, что однажды, когда она была в книжном магазине, перед ней внезапно упала на пол книга Мишель Стивенс под названием «Испуганная самоотверженность» (эта книга так и не была переведена на французский). На обложке там было изображение разбитого вдребезги стекла. Взяв книгу, Анна сразу поняла, о чем идет речь, и узнала себя… В этой работе автор, имеющая докторскую степень по психологии, рассказывала, как в детстве стала жертвой сексуального насилия и пыток, совершенных ее отчимом, что, в свою очередь, вызвало у нее ДРЛ.

Охваченная страхом, Анна хотела немедленно положить книгу обратно на полку, чувствуя, что приступ паники овладевает ею, но внутренний голос сказал ей: «Нам нужна эта книга!» Затем другой голос приказал ей противоположное – вернуть книгу на полку. Несколько голосов в ее голове заспорили о том, покупать книгу или нет. Анну охватила паника, потому что впервые она услышала, как все эти противоречивые голоса говорят так отчетливо, как будто несколько человек одновременно разговаривают внутри нее самой. Эта книга пугала ее.

Анна почувствовала, что теряет рассудок. Внутреннее давление было настолько сильным, что она вернулась домой с книгой в руке, но не чувствовала себя готовой начать читать ее, опасаясь того, что эта книга может ей открыть. Она положила ее на полку в своей библиотеке, но внутренний конфликт продолжался, все с тем же опасением по поводу того, что эта книга может ей открыть. Прошло два года, прежде чем она решилась ее прочитать. Эта история оказала влияние, которого так боялась Анна, но это изменило ее жизнь.

Анна всегда интересовалась тем, как работает мозг; ей было любопытно узнать, что происходит, чтобы лучше понять то, что она воспринимала как «провалы в пустоту», и воссоздать те фрагменты истории, которые отсутствовали.

Чтобы проиллюстрировать множественность личностей, часто используется метафора автомобиля. Есть тело, которое составляет транспортное средство, способное действовать и двигаться. Совокупность идентичностей, составляющих внутренний мир, а также взаимодействия между ними образуют систему. Внутри автомобиля находятся идентичности. Обычно есть одна, которая сидит на месте водителя и все контролирует. Представим себе, что Джой – это идентичность, которая управляет всем одна, а остальные личности находятся сзади. Иногда может существовать другая идентичность, например Анна, которая сидит на пассажирском сиденье и находится в совместном сознании с Джой, то есть они обе осведомлены о дороге, движении, дорожных знаках и т. д. Они могут быть на одной волне или расходиться во мнениях. Так, например, Джой хочет ехать по проселочным дорогам, чтобы насладиться пейзажами, но Анна настаивает на том, чтобы ехать по более быстрому пути, так как она не хочет опаздывать. Между ними может возникнуть спор, но в этот момент именно Джой контролирует тело. Однако может случиться так, что Анне удастся повлиять на тело, например чуть сильнее надавить на педаль газа.

Другие идентичности, сидящие сзади, могут слышать, что говорится, и понимать, что происходит, но они не вмешиваются или вмешиваются мало. В определенных ситуациях любая из них может оказаться на пассажирском сиденье или на месте водителя. Например, в случае дорожно-транспортного происшествия вполне вероятно, что одна из идентичностей, сидящих сзади, быстро возьмет под свой контроль тело, чтобы справиться с кризисной ситуацией.

Другие идентичности также находятся в заднем багажнике и временно недоступны. Они находятся в состоянии покоя, глубоко похоронены и далеки от сознания. Они могут находиться там очень долгое время и обычно несут с собой невыносимые травматические воспоминания.

Когда Анна переехала в Британскую Колумбию, она почувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы работать над собой, и тогда ей открылись более двухсот идентичностей, одна за другой. По сей день она все еще учится жить с ними вместе – не без проблем, конечно, – но она готова открыться им и принять их историю.

Став взрослой, Анна много лет консультировалась с психиатрами и терапевтами. Когда она решила покинуть Онтарио, чтобы сбежать из своего семейного окружения и начать новую жизнь в Западной Канаде, она уже начала сокращать прием отпускаемых по рецепту лекарств, в чем ей помог терапевт из Онтарио. Когда она прибыла в Британскую Колумбию, у нее осталось только два лекарства, но по отношению к ним у нее развилась зависимость.

Благодаря поддержке врача и своему новому окружению год спустя ей удалось полностью освободиться от всех этих лекарств – и это после двадцати восьми лет зависимости. Сегодня она живет без каких-либо лекарств (что не обязательно относится ко всем людям с ДРЛ). Кроме того, Анна никогда не курила и не употребляла алкоголь или наркотики – не желая снова впадать в зависимость, она пообещала себе, что ей никогда больше не придется переживать тяжелые последствия детоксикации.

После того как Анна поселилась в Британской Колумбии, ее стали преследовать появившиеся тревожные воспоминания, открывающие ей ужасные картины прошлого, которые продолжали жить в сознании. Анна думала, что сходит с ума – настолько тревожными были эти новые откровения. Она попыталась похоронить свои воспоминания в отрицании, все еще пытаясь восстановить душевное равновесие.

Но чувствовала она себя обезумевшей. Поэтому Анна начала искать психологическую поддержку, которую в конечном итоге получила у женщины-терапевта, специализировавшейся на травмах. Это было для нее в новинку, потому что из всех терапевтов и специалистов в области психического здоровья, с которыми она консультировалась до того, ни один не имел опыта работы с такими психологическими проблемами. Консультации проводились регулярно в течение одного года. Терапевт помогла ей заметить ее частые моменты отсутствия во время их общения; она спросила ее, осознает ли она их – что удивило Анну, которая еще не знала о своей диссоциации.

В этот период на поверхность всплыли многие воспоминания о детских травмах, в том числе о сексуальном насилии, что вызвало у нее отвращение, до тошноты. Сначала Анна вычеркивала их из своей памяти, словно пытаясь развеять эти образы, отрицая прошлое, но ее усилия были тщетны, поскольку кошмары становились все более охватывающими и частыми. Вспышки негативных воспоминаний усиливались и становились все более навязчивыми. Больше игнорировать их было нельзя.

Именно в этот момент у Анны началась большая работа над осознанностью. Она научилась подключаться к своему телу, чтобы физически ощущать происходящее и понять свои ощущения. Она провела год, проделывая огромную работу над своим телом, чтобы при поддержке терапевта выразить то, что она чувствовала внутри.

Анна рассказала мне, что одним из важных упражнений для нее было осознание своих физических ограничений путем помещения веревки по кругу вокруг себя, чтобы проиллюстрировать, что представляет собой ее близкий круг, ее территория. Это упражнение было очень показательным; оно позволило ей осознать, что она так и не научилась определять свои границы, потому что взрослые никогда не создавали их для ее защиты. Вся эта работа позволила ей научиться определять свои границы и защищать себя в будущем.

Впоследствии Анна также начала работать со специалистом в области психического здоровья, который имел опыт работы с людьми с диссоциативными расстройствами. Она все еще консультируется с ним сегодня и по-прежнему извлекает из этого пользу.

Йога и физическая активность являются важными компонентами ее благополучия, а массаж был частью терапии в течение нескольких лет. Все эти методы лечения поддержали Анну в ее усилиях по более глубокому осознанию своих эмоций и мыслей, чтобы учиться регулировать их.

Благодаря всем этим формам помощи Анна научилась принимать свою ситуацию, замедлять ход мыслей в своей голове, чему она сопротивлялась. После почти десяти лет терапии она продолжает консультации, чтобы лучше лечить себя и развиваться в поисках равновесия.

Анна считает, что вся эта работа над травмами была для нее полезной; это позволило ей подготовиться к жизни с переходами к новым идентичностям, которые ждали ее на каждом шагу. Она убеждена, что, если бы не интенсивная психотерапевтическая работа над телом, она бы сегодня находилась в психиатрической больнице.

Чтобы пятилетний или шестилетний ребенок, ставший жертвой жестокого обращения, мог нормально функционировать и ходить в школу, он должен забыть, что по ночам он подвергается сексуальному насилию со стороны близкого человека. Если его охватят воспоминания, он не сможет функционировать. Это роль стороны, которая управляет повседневной жизнью: защищать ребенка от этой реальности, чтобы он мог развиваться и учиться.

Диссоциация, или вытеснение из сознания травмирующих воспоминаний, также позволяет ребенку сохранять привязанность к своим родителям. У очень молодых людей потребность в привязанности преобладает над потребностью в безопасности.

Пациентам с ДРЛ часто требуются годы терапии, чтобы вспомнить свое травмирующее прошлое. Именно так было в случае с Анной.

Первая идентичность, которую я встретила, была Джой – озорной, смеющийся ребенок с искрящимся взглядом. Ее первой фразой было: «Меня зовут Джой и я очаровательна!» Это удивительное заявление заставило меня рассмеяться! Кстати, этой фразой Джой часто пользовалась, когда знакомилась с новыми людьми. Это была ее торговая марка, ее мощное оружие соблазнения, которое удивляло всех и очень быстро растапливало беспокойство, если оно вообще существовало. Типичный экстраверт, эта одиннадцатилетняя идентичность с удовольствием веселила людей своей яркой и осмысленной внешностью. Хотя она выражала себя жестами и голосом ребенка, она очень хорошо осознавала тот особый эффект, который могло вызвать ее присутствие.

Чтобы узнать, когда появилась Джой, я просмотрела записные книжки Ричарда. Действительно, с первых появлений чередующихся идентичностей он начал описывать события в мельчайших деталях. Инженер на пенсии с самого начала тщательно отмечал различные этапы появления каждой новой идентичности, рассказывая о каждой из них. Это позволило ему лучше понять, что происходит в голове у Анны.

Согласно дневнику Ричарда, Джой впервые появилась 7 октября 2018 года. В то время у нее еще не было имени. Когда пара собиралась лечь спать, Анна начала преображаться на глазах у своего супруга. Мужчина, который собирался лечь в постель с 54-летней женщиной, вдруг увидел перед собой ребенка. Эта новая идентичность показалась ему грустной, расстроенной, и она много плакала. Она рассказала Ричарду о своих прошлых страданиях и жестоком обращении, которому ее подвергали. Эти встречи продлились несколько недель, и она периодически возвращалась, чтобы задавать Ричарду вопросы и продолжать раскрывать секреты своего тяжелого прошлого.

Ричард был осведомлен о прошлом своей супруги, поскольку он уже познакомился с другими идентичностями, так как Джой была не первой, кто появился. Сначала Джой была мальчиком. Ричард выслушал его почтительно, не перебивая, и это его утешило. Идентичность говорила в настоящем времени, что, по мнению специалистов по ДРЛ, с которыми я это обсуждала, на самом деле оправданно, потому что время для нее остановилось в тот момент, когда она была создана для защиты Анны.

Идентичность задавала Ричарду иногда болезненные вопросы. Например, своим тихим голосом она спросила его: «Есть ли кто-нибудь, кто любит нас?» В тот момент Ричард успокаивал идентичность ребенка и внезапно попытался вернуть ее к настоящему времени. Будучи прагматичным человеком, он, чтобы вернуть ее к жизни, провел ей экскурсию по дому, показал фотографии Анны с соколом Эдди и дал ей на руки плюшевую собаку, которую она так любила, и все это – с целью помочь ее осознать, что жестокое обращение осталось в прошлом. Что все кончено, поскольку теперь она в безопасности. Согласно заметкам Ричарда, это, похоже, произвело положительный эффект, поскольку идентичность ребенка стала выглядеть более умиротворенной и спокойной, чем когда только появилась.

Этот ребенок, которому в то время не хватало любви и безопасности, ищет то же самое и сегодня, на этот раз став одной из идентичностей Анны. Как и любая новая идентичность, берущая контроль, она изначально была застенчивой и довольно напуганной. Ричард понимал, что должен проявить терпение, чтобы приручить ее и заставить чувствовать себя комфортно. Во время первых визитов Джой Ричард называл ее Одиннадцатой из-за ее возраста. Она стала одной из первых идентичностей, проявивших себя; впоследствии Ричард узнал, что их более двухсот – тех, что сосуществовали в мозгу Анны.

Анна вспоминала, что осознала эту детскую идентичность, которой стала Джой, до того, как та проявила себя Ричарду. Когда я сказала ей об этом, она вспомнила о юном мальчике, которого звали Скотт, но, по ее мнению, это была та же идентичность. Джой однажды рассказала мне, что, когда она еще была мальчиком, она очень злилась на Анну.

В системе человека с ДРЛ каждая идентичность играет определенную роль, и Скотт взял на себя роль преследователя – того, кто испытывает гнев и внутреннюю ненависть жертвы. Он проявлял агрессию, чтобы защитить Анну и другие идентичности от дальнейшего потенциального нападения. Преследователь постоянно критиковал и оскорблял другие идентичности, чтобы помешать им делать определенные вещи (например, говоря им, чтобы они перестали плакать «как младенец»), которые могли бы вызвать насилие или неприятие со стороны проявляющих привязанность. Это была своего рода крайняя форма самоцензуры, позволяющая ограничить риски, идущие извне.

Шли недели, и Скотт начал чувствовать себя легче. Его игривая сторона стала проявлять себя, и он начал высказываться, так как понял, что ему больше не угрожает опасность. Также необходимо знать, что идентичности могли развиваться и что их пол, а также их возраст могли меняться со временем. Именно в этот момент Скотт решил превратиться в Джой. Эта последняя забавлялась с Ричардом, стоя на цыпочках, например, для танцев. Именно с момента появления Джой Анна начала более четко вспоминать то, что с ней произошло, – знаковые взаимодействия из ее детства.

Сегодня Джой – это энергичная и жизнерадостная идентичность, которой хочется добавлять свою щепотку соли повсюду, иногда даже без предупреждения! Во время написания этой книги у меня было много разговоров с Анной, и часто случалось так, что Джой высовывала нос, чтобы вмешаться, взволнованная той мыслью, что о ней будет говориться в книге!

Во время нашего первого визита я заметила рисунок на холодильнике, автопортрет, подписанный Джой (сделанный рукой Анны). Там было изображение мужчины с каштановыми волосами, в котором угадывался Ричард. Он держал за руку рыжеволосую девочку Джой. Они улыбались. За ними находился забор и три лошади: белая по кличке Снежинка, черная по кличке Полночь и рыжая по кличке Синамен («корица» – по-французски). Очевидно было, что нарисовал это ребенок. В верхнем левом углу было написано: «Ричарду, ты мой друг, спасибо, что увидел меня. Я тебя люблю».

Джой – это прекрасный пример идентичности, чье восприятие сильно отличается: она видит себя рыжеволосой с зелеными глазами, в то время как Анна – голубоглазая блондинка. Она осознает, что была создана, когда Анна была ребенком, и что сегодня они живут в одном теле. И представьте себе эффект удивления, когда вам одиннадцать лет, и вы вдруг замечаете на руках морщины, характерные для женщины, которой за пятьдесят.

Джой помогает Анне понять, что чувствуют другие идентичности внутри, а также объясняет идентичностям, что происходит снаружи, – во многом как посредник.

Она также является отличным союзником Ричарда, поскольку Джой держит его в курсе того, что происходит внутри Анны. Она – то самое изображение игривой и очень активной стороны последней. Она – естественное выражение маленькой Анны, которой не посчастливилось прожить нормальное детство, выразить себя и заявить о себе словесно и физически с полной уверенностью. После всех этих лет Джой нашла в себе смелость выйти из своего укрытия, и я почувствовала, что теперь хочет наверстать упущенное.

Джой неоднократно и при многих обстоятельствах приходила на помощь многим идентичностям, направляя их, успокаивая и помогая Анне приветствовать их в настоящий момент. Анна просила ее о помощи по мере необходимости, и Джой подчинялась. Она была одной из идентичностей, которые занимают преобладающее место в системе благодаря ее важному вкладу.

Джой также вмешивалась, когда Анне был нужен перерыв, чтобы перезарядить свою внутреннюю батарейку. Когда прибывала Джой, Анна чувствовала прилив энергии в своем теле. Она часто предлагала себя в занятиях, прерывала обсуждения, высказывала свое мнение и всегда была готова помочь. Она также проявляла чуткость, чтобы вмешаться, когда Анна испытывала сложные эмоции. Если Анна ощущала себя уязвимой, например у терапевта, Джой брала верх. Во время наших разговоров также случалось, что Джой приходила, чтобы приятно провести со мной время, и она никогда не уходила слишком далеко, когда наши беседы принимали более эмоциональный оборот, делая Анну уязвимой. Джой приходила на выручку и откровенно выражала себя, демонстрируя сложные эмоции и называя вещи так, как у Анны не получалось сформулировать.

Я очень заинтересовалась Джой, ее жизнью сегодня и тем, что она любит делать. Она – ребенок с хорошо продуманными вкусами и предпочтениями. Она любит десерты и картофель фри, но не любит некоторые овощи. Сначала она ненавидела свое взрослое тело, но потом научилась принимать его. Она любила пауков, в то время как на Анну они наводят ужас!

Но больше всего на свете Джой обожает Ричарда.

Ричард всегда поддавался этой игре и от души смеялся. Очевидно, он был очень привязан к Джой, потому что, в конце концов, она и в самом деле была очаровательна! Эту маленькую игру Джой продемонстрировала нам с самого моего первого визита к ним домой. Это было и странно, и очень забавно, поскольку мы еще только вступали в первые контакты с идентичностью девочки, которая была гораздо более выразительной, чем Анна, с которой мы только что познакомились.

Затем я смогла немного лучше узнать Джой, пригласив ее пообедать. Это было незабываемое приключение!

Однажды июньским вечером, находясь на острове Ванкувер, я впервые пригласила Анну и Ричарда пообедать у меня дома. Обычно, когда я принимаю новых посетителей, я всегда стараюсь узнать об их непереносимости или аллергии, короче говоря, о продуктах, которых следует избегать.

Я люблю принимать гостей! Но на этот раз выбор меню приобрел совершенно особый характер. Кто на самом деле будет сидеть за моим столом? Анна, которая ест все подряд, или Джой, которая ненавидит брюссельскую капусту и спаржу? Анна, например, любит соленую карамель, но только не Джой. Одна любит темный шоколад, другая – молочный шоколад. В продуктовом магазине я не могла определиться и несколько раз снова и снова ходила за покупками. Джой часто рассказывала мне о десертах, которые ела с Ричардом, так что я поставила все именно на это! Шансы на то, что она ворвется именно во время еды, были весьма велики. Я колебалась между шоколадными кексами или пирожными с помадкой, а пирог с клубникой и ревенем – по сезону – казался мне сочным, но, возможно, недостаточно сладким для малышки. Я чувствовала себя бабушкой, которая не хочет разочаровывать внучку. В конце концов я выбрала пирог с клубникой и ревенем, надеясь, что сделала лучший выбор.

Когда приехали Анна и Ричард, я подала тосты с рикоттой и оливками. Зная, что Анна не употребляет алкоголь, я предложила ей стакан фруктового сока и протянула бокал вина Ричарду. Через несколько минут, рассказывая друг другу о том и о сем, я увидела физическое преображение Анны. Озадаченная, я задалась вопросом, кто эта идентичность, находящаяся в процессе становления: очевидно, это была не Джой, так как обычно я узнавала ее довольно быстро. Та, что предстала передо мной, казалась более приземленной, чем Джой.

– Привет, меня зовут Симона, – сказала она.

– А, привет, Симона, я слышала о тебе.

– Я француженка, как и ты. (Обычно наши беседы проходили на английском языке, поскольку Анна и Ричард говорят по-английски.)

– Тогда бонжур! – сказала я по-французски. – Ты любишь оливки?

– Не знаю, я никогда такого не ела. Я попробую это на вкус.

Я предложила ей черную оливку, которую она тут же выплюнула, морщась. Я разразилась смехом.

– Ты сказала мне, что ты француженка, и я подумала, что тебе понравятся оливки, – сказала я, чтобы немного подразнить ее.

– Я не до такой степени француженка.

Мы все трое засмеялись. Я заметила, что Симона также обладает хорошим чувством юмора.

– А Джой любит оливки?

– Нет, но я по крайней мере постаралась попробовать это на вкус, – задумчиво сказала она.

Я поняла, что, если Анна не вернется быстро, мои оливки не будут иметь большого успеха сегодня вечером. И немного беспокоилась о реакции на последующую еду…

– Анна съест это, она любит оливки, – сказала Симона, чтобы успокоить меня, а затем призналась мне, что она старше остальных и что ее роль – защищать Анну.

Симона оставалась с нами еще около двадцати минут, а затем ушла, чтобы уступить место Анне, которая возвратилась как раз к основному блюду – свиным отбивным на гриле с жареным картофелем по-итальянски и зеленой фасолью с чесноком. Она попробовала оливки и наслаждалась ими. Мы вернулись к разговору, на котором остановились до появления Симоны. Со временем я привыкла к обрыванию разговора и тону, который он приобретал каждый раз, когда появлялась новая идентичность. Я никогда больше не увижу Симону.

Настала очередь Джой, которая появилась, когда я достала пирог с клубникой и ревенем. Это стало ее привычкой – появляться именно в момент десерта: она хотела им насладиться! Анна, также обладающая хорошим чувством юмора, говорила, что Джой часто так делала, занимая ее место в этот важный для гурманов момент, мешая самой Анне попробовать десерт! Я была в восторге, потому что успех в тот вечер был подтвержден вдвойне: Джой не просто с жадностью отведала этот десерт, но он еще и оказался любимым пирогом Ричарда.

По окончании трапезы маленькая Джой, довольная, села в кресло в гостиной. Я дала ей Джиджи, мою маленькую плюшевую овечку, которую она особенно любила и с которой я познакомила ее во время наших виртуальных встреч, предшествовавших моим последующим визитам на остров. Она нежно держала ее на руках, удобно устроившись в позе спокойной и безмятежной маленькой девочки. Я редко еще увижу ее такой спокойной.

Как только мы с Ричардом закончили трапезу, я пригласила его пройти в гостиную. Мы сели на диван, и Джой разместилась между нами. Она нежилась в объятиях Ричарда, а тот ласково обнимал ее. Мы сидели втроем, климат был самый безмятежный, и это было успокаивающее время для всех. Джой выглядела счастливой, сидя между нами, и я была рада, что вся еда съедена с аппетитом.

После нескольких минут молчания Джой повернулась ко мне и нежно спросила, не хочу ли я пододвинуться поближе, чтобы мы могли прижаться друг к другу. Затем она быстро спросила меня, не считаю ли я ее просьбу немного странной, поскольку она знала, что иногда может немного сбивать с толку. Надо сказать, что Анна никогда не выражала проявлений привязанности так свободно, как Джой. Я ответила ей утвердительно. Будем странными! Я ласково прижалась к ней, она натянула плед к нашим ногам, и вот мы уже втроем в тишине оказались под уютным покрывалом. Мне казалось, что я нахожусь в странном сне… Потом я подумала, что Джой, должно быть, чувствует себя спокойно, потому что она заснула. Мы с Ричардом решили дать ей поспать, и она, похоже, чувствовала себя очень хорошо.

Через несколько минут она начала ерзать. «Ей что-то снится», – сказал мне Ричард. Мы наблюдали, как она спит, несколько минут, и вдруг она открыла глаза, оглядела комнату вокруг себя, повернула голову ко мне и увидела, что я прижата к ней… Я заметила, что этот удивленный и озадаченный взгляд принадлежал уже не Джой, а Анне, и та задавалась вопросом, что я делаю так близко к ней. Выражение ее ошеломленного лица навсегда останется в моей памяти. Через несколько секунд она поняла в конце концов, что произошло. Не совсем зная, как на это реагировать, она бросила мне: «О! Привет!» Мы все трое рассмеялись до слез, до такой степени мы все были удивлены этой довольно забавной сценой.

И это будет не последний раз, когда Джой сумеет удивить меня. Следующая история – яркий тому пример.

Анна часто рассказывала мне об одном из любимых мест, которое ей нравилось ежедневно посещать летом, чтобы поплавать и понырять с маской и трубкой. Остров Ванкувер был для нее таким своеобразным оазисом. Ее любимые места – реки и дикие пляжи Тихого океана – позволяли ей обрести безмятежность и покой. Она пообещала мне, что однажды отвезет меня туда, потому что я разделяла ее любовь к водным видам спорта.

Прекрасным июльским днем, теплым и солнечным, она пригласила меня искупаться в одном из ее любимых уединенных местечек, которое часто посещали в основном жители этого района. Это был необорудованный пляж для купальщиков или туристов, и доступ туда был возможен без ограничений.

Я следовала за ней, и мы шли от одной скалы к другой к уединенному райскому уголку. Я была рада познакомиться с Анной в другом контексте, провести с ней досуг наедине. Мы ценили присутствие друг друга перед лицом этой красоты природы, окружавшей нас. Сидя на больших камнях, согревавших наши тела, мы начали говорить о разных вещах, как это делают между собой подруги, пока у нас не возникло желание искупаться. Там были только мы с Анной и еще несколько купальщиков вдалеке.

Вода Тихого океана была кристально чистой и манящей. Мы спустились по нескольким ступеням, высеченным в скале, пока уровень воды не стал достаточным для того, чтобы мы могли нырнуть. Итак, мы сосчитали до трех и одновременно со смехом прыгнули. Как только мы вошли в воду, взгляд Анны внезапно поменялся; мне показалось, я узнала Келси, одну из идентичностей, очень часто присутствовавшую в течение некоторого времени. Она была немного похожа на Джой из-за того, что тоже хотела быть полезной теперь, когда поняла и приняла свою роль.

– Келси? – сказала я.

– Нет, это Джой!

Изменения идентичности иногда бывают незаметными и внезапными, что называется быстрым переходом (или переключением). Иногда я ошибалась насчет этой личности, но никто на это не обижался! В конце концов, система идентичностей велика, и я не могла знать их всех.

Мы с большим удовольствием проводили время в освежающей океанской воде, и я понимала, что купаюсь с одиннадцатилетней девочкой, которая любит смеяться и веселиться. Я вынуждена была признать, что она оказывает на меня определенное влияние, поскольку я тоже позволила себе играть в воде, словно ребенок, не слишком заботясь о том, кто меня окружает. Внезапно Джой посмотрела на меня и начала серьезным тоном: «Мне не нравятся эти дряблые старушечьи ягодицы, скоро я смогу использовать их в качестве поплавков!» Я разразилась смехом, отвечая ей, что придется с этим что-то делать, потому что со временем это точно не улучшится!

Ум и юмор Джой поразили меня: это было так спонтанно! Эти же черты характера также присутствовали у Анны, но с большей сдержанностью, потому что именно Джой позволяла себе демонстрировать самую буйную сторону Анны. Как только мы вдоволь накупались, мы пошли к машине, и я услышала позади себя голос Анны: «Я вернулась!»

Анна призналась мне, что пропустила некоторые моменты нашего плавания. Это происходило, когда проявлялись разные идентичности. Я рассказала Анне о своей ошибке по поводу Келси, когда мы прыгнули в воду. Она успокоила меня: я не ошиблась. Именно Келси прыгнула в воду, но Джой тут же оттолкнула ее, чтобы занять ее место. Джой занимала ее место когда хотела! И Анна смутно припомнила, что Джой говорила о ее заднице! «А Джой делала какие-нибудь комментарии по поводу того, какой у меня дряблый зад?» – спросила она. Я подтвердила ей это, и мы посмеялись над этим. «Я считаю, что это наглость!»

Присутствие Джой освежило нас, потому что она пробудила в нас детей. Она погрузила нас в большую спонтанность, в большее количество смеха, большую безудержную радость. Когда Ричард оказывался в ее присутствии, его лицо загоралось, и он, похоже, обретал своего собственного внутреннего ребенка. Для Джой он был отцом или старшим братом. Их любовь совсем не была похожа на ту, что объединяла Анну и Ричарда. Когда мы заговорили о возможности того, что однажды Джой полностью интегрируется в Анну и больше не вернется, Ричард признался, что будет скучать по ней, но если это путь к более спокойной жизни для женщины, которую он любит, то это и есть его самое большое желание.

Джой называла себя «хранительницей радости» и говорила, что именно по этой причине она носит такое имя, но она также была способна время от времени выражать грусть. Однажды я спросила ее, забыто ли пережитое ею страдание, потому что большую часть времени она казалась мне веселой. Она ответила, что больше не думает об этом, что плохие воспоминания – это как книга на полке.

Прежде чем Анна по-настоящему осознала, что у нее ДРЛ, многие триггеры, которые могут показаться другим совершенно безобидными, вызывали у нее настолько сильные реакции, что стали своего рода маркерами, отмечающими ее жизненный путь. Эта новая информация позволила ей постепенно осознать, что внутри нее существует целый параллельный мир.

Все началось с поразительного падения книги в книжном магазине несколько лет назад (см. раздел «Книга – зеркало»), где Анна почувствовала, что эта книга словно ждала того момента, когда Анна будет готова признать свои множественные личности, о которых уже подозревала.

Второе знаменательное событие произошло во время телефонного разговора с кем-то из ее родственников, во время которого тот упомянул: «Дедушка принадлежал к определенной группе мужчин». Эта подробность о приемном дедушке произвела на нее ошеломляющее воздействие. Как только Анна услышала эту простую фразу, она почувствовала, как ее тело застыло, как будто ее обдало ледяным ветром. Она сделала глубокий вдох и тут же ощутила, как ее захлестнуло настоящее цунами сильных эмоций, где были и ужас, и отчаяние, но также и чувство отрицания, настолько сильным было потрясение. Она почувствовала, что сейчас потеряет сознание, и в то время она еще и понятия не имела, откуда взялась такая реакция на эту, казалось бы, безобидную фразу. Ответ придет довольно быстро.

С тех пор воспоминания и ночные кошмары о нападениях и жестоком обращении начали преследовать ее разум и нарушать ее ночной сон. Анна с детства знала, что этот мужчина был сексуальным хищником и что она была одной из его жертв; однако она не ожидала, что эта маленькая фраза, брошенная посреди разговора, откроет ящик Пандоры и вызовет столь травмирующие воспоминания. Позже, после того как идентичности будут раскрыты, эти воспоминания подтвердят, что злоупотребления имели гораздо более значительные масштабы, чем она думала поначалу.

Анна сказала мне, что этот человек выглядел вполне прилично, имел репутацию хорошего семьянина, директора школы и хормейстера, которого уважали и которым восхищались в его обществе. По ее словам, его окружение знало, что под этой маской скрывается педофил, которого по понятным причинам переводили из школы в школу, но никто ничего не говорил открыто.

Когда она объявила семье, что стала жертвой сексуального насилия со стороны дедушки, она сразу же узнала, что других членов семьи в детстве постигла та же участь. Она также поняла, что он всегда использовал один и тот же сценарий для нападений, которые происходили в одних и тех же комнатах его дома, при помощи таких же отвратительных жестов. Он умер, когда Анне было всего шесть лет… но, к сожалению для нее, сексуальные посягательства с его исчезновением не прекратились. Она и представить себе не могла, скольких других детей, подобных ей, постигла та же участь.

1 июля 2017 года произошло еще одно событие, нарушившее спокойствие Анны; это перевернет ее жизнь с ног на голову и вызовет у нее цепочку неожиданных реакций. В тот день Анна и Ричард присутствовали на параде, посвященном Дню Канады, проходившем недалеко от их дома. Это был приятный и спокойный день… до тех пор, пока вид элемента костюма, маленькой шляпки персонажа, ехавшего на аллегорической колеснице, не потряс Анну. Внезапно она почувствовала, что ее охватывает паника, в ее голове стали проноситься ужасающие картины прошлого, вызывая такое сильное беспокойство, что она сказала Ричарду, что они должны немедленно покинуть это место. В очередной раз какие-то элементы декора, безобидные для окружающих, вызвали в ней эмоциональное землетрясение.

В течение следующего года навязчивые воспоминания регулярно всплывали на поверхность, заставляя ее заново пережить множество сцен сексуального насилия. Со временем Анна осознала, что в своей голове она ощущает присутствие, как будто слышит голоса, или что там одновременно происходит несколько разговоров. Это заставило ее задуматься: не впадает ли она в безумие?

Чем больше проходило времени, тем больше она уверялась, что не сошла с ума, но что в ней действительно живет множество «голосов». Затем, взяв себя в руки, она решила рассказать Ричарду о своих проблемах. Колеблясь, она призналась ему: «Я подозреваю, что в моей голове много людей». Она была немного обеспокоена его реакцией, но, поскольку у пары были отношения, основанные на доверии и хорошем общении, Анна решила выдать этот секрет своему партнеру. Ричард заставил себя успокоиться и продемонстрировал понимающее и доброжелательное отношение, неизменное до сих пор.

По мнению экспертов, подавляющее большинство людей, живущих с ДРЛ, очень сдержанно относятся к своему состоянию. Они хранят свои другие идентичности в секрете, опасаясь, что их осудят, отвергнут, сочтут сумасшедшими или обвинят в том, что они разыгрывают комедию для привлечения внимания. ДРЛ – это расстройство, которое развивается у некоторых людей, чтобы помочь им адаптироваться к ужасной реальности, не бросаясь в глаза окружающим.

Ночь на 15 августа 2018 года оказала большое влияние на жизнь пары. В три часа раздался голос маленькой девочки, адресованный Ричарду: «Мне три года…» Супруг Анны сразу понял, что первая альтернативная идентичность только что впервые проявила себя.

Ричард был очень спокоен, когда Трехлетняя начала отвечать ему как трехлетний ребенок. Эта идентичность доверила ему свое горе и, вся в слезах, рассказала свою историю. Ричард утешил ее, как и надо делать с ребенком такого возраста. Он уже знал, как с ней взаимодействовать. Он принял с эмпатией и состраданием откровения этой идентичности, внимательно слушая ее.

Трехлетняя проложила существование нескольким сотням других голосов, которые еще прозвучат из уст этой пятидесятилетней женщины. Этот момент ознаменовал собой начало долгого и трудного путешествия в прошлое Анны, к изнурительному воссозданию границ ее истории, скрытых за затмениями, которые были созданы в детстве, чтобы защитить ее. Именно с раскрытием этой первой идентичности она начала доставать первые недостающие части головоломки и получила подтверждение того, что множественный мир в ее голове действительно существует. Затем многие идентичности по очереди открыли болезненные воспоминания, которые были похоронены в хорошо защищенных ящиках ее памяти. Таким образом, Анна смогла вступить в новый этап своей жизни, чтобы лучше узнать себя, научиться принимать и приручать эти новые проявления.

На следующее утро эта идентичность исчезла навсегда и больше не возвращалась.

Во время моего первого пребывания в доме Анны и Ричарда Джой время от времени возвращалась, чтобы провести с нами какое-то время, а затем уходила, чтобы снова уступить место Анне.

Однажды вечером, во время одного из визитов Джой, мы заметили внезапную перемену в ее поведении. Ее лицо потемнело, и она поспешила укрыться в объятиях Ричарда. Ее обычно уверенное и игривое отношение быстро исчезло, и появилось выражение обеспокоенности. Ее вопрошающие глаза, казалось, копались в ящике архива памяти.

Я спросила Джой, устала ли она. Движением головы она показала – «нет». Затем она добавила, что чувствует присутствие другой идентичности. Мы с Камиллой молча наблюдали за этой сценой и понимали, что Джой не одинока, что новая идентичность должна вот-вот проявиться. Ричард спросил, знакомая ли это идентичность.

– Это Желтая, – ответила Джой.

– Ах да, желтая идентичность, у которой еще нет имени, – ответил Ричард, который знал, о ком идет речь.

Он продолжил, дав нам понять, что это новая идентичность, которая проявилась несколько дней назад и была связана с желтым цветом. Затем он объяснил, что идентичности все еще находятся на этапе обучения пониманию того, как работает их система, и что это воспоминания о прошлом, которые всплывают на поверхность при активации того или иного триггера.

Идентичность, о которой шла речь, начала кашлять, как будто ей что-то неудобно и она чувствует себя замкнутой в себе, она выглядела обеспокоенной и смотрела соответствующим взглядом, как будто пыталась расшифровать полученную информацию. Ричард напомнил нам, что кашель является одним из признаков Желтой. Тогда я предложила подождать минутку, чтобы она могла пережить эту ситуацию вдали от наших глаз. Ричард успокоил меня, давая понять, что в этом нет особой необходимости, потому что идентичности не выходят на первый план, если чувствуют угрозу; знать, что они в безопасности, – это для них очень важно.

Внезапно вернулась Джой. «Я вернулась!» – бросила она. Ричард вместе с ней стал выяснять, что произошло. «Неужели другая идентичность пришла только для того, чтобы осмотреться?» Джой подтвердила, что это действительно так. «Ей есть что сказать, но не сейчас», – добавила она.

Ричард объяснил нам, что, когда новая идентичность вот-вот должна проявиться, в большинстве случаев сначала всплывают сенсорные и физические впечатления. Кашель вызывает ощущение, вызванное жестоким обращением, которому она подверглась в то время, которое, наверное, было связано с дымом. Эти симптомы исчезнут по мере того, как эта новая идентичность раскроет свой предыдущий опыт, после того, как она поймет, что то, что она чувствует, уже осталось в прошлом. У некоторых идентичностей следы прошлых страданий со временем ослабевают; как только они примиряются с собой, они больше не помнят эти события.

Мы молча наблюдали за «переходом в пустоту» во взгляде Анны, пока происходила смена идентичностей. Вернувшись, Анна выглядела усталой, как будто очнулась от глубокого сна или у нее болит голова. «Эта новая идентичность хочет выйти», – сказала она нам.

Ричард, кажется, понимал, что происходит. У него имелся опыт.

Желтая появлялась несколько раз во время нашего пребывания, а затем я больше никогда ее не видела. С другой стороны, несколько месяцев спустя ее история стала ясной для Анны.

Как только дверь в сознание открылась, идентичности начали раскрывать свое содержание, и каждая несла воспоминания о различных эпизодах сексуального насилия или жестокого обращения, эмоционально тяжелого. Чтобы описать, как сосуществуют идентичности, можно использовать аналогию большого дома с несколькими закрытыми комнатами. Вначале для каждой идентичности было важно иметь свою собственную комнату, в которой можно спрятаться, изолироваться, безопасно укрыться. Впоследствии мозг Анны начал постепенно становиться пространством без стен – вроде лофта с открытой планировкой.

Со временем Анна научилась распознавать присутствие идентичности, которая появлялась во время перехода, чтобы взять контроль. Иногда она слышала и осознавала, что происходит в комнате. Это называется соосознанием, как в примере идентичности, «сидящей» на пассажирском сиденье, о чем мы писали в главе 4. В других случаях Анна понятия не имела, что происходит на самом деле. Когда вот-вот должна была появиться альтернативная идентичность, Анна витала в облаках, и у нее кружилась голова.

Сегодня Анна знает, что всю свою жизнь страдала от ДРЛ. Истории, рассказанные ее идентичностями, помогают ей лучше понять свое прошлое, придают смысл тому, через что она прошла. Каждая из них должна была раскрыть свои секреты, и Анна должна уметь слушать и понимать, что ей вверяется. Анне нужно было научиться впитывать все это, принимать эти воспоминания, эти чувства и пережитый опыт как принадлежащие ей самой. Но идентичности не всегда могут найти слова, чтобы выразить страдания, которые они испытывают.

Одна из вещей, которые я заметила, когда Анна переходила к другой идентичности, заключалась в том, что эти переходы выглядели утомительными. Она объяснила мне, что на самом деле она довольно часто может испытывать сильную усталость, которая сопровождается головной болью и давлением в области глаз.

Согласно изданию DSM-5-TR, деперсонализация подразумевает, что человек, среди всего прочего, чувствует себя оторванным от своего тела и разума, как это и объясняла Анна. С другой стороны, дереализация подразумевает, что человек чувствует себя оторванным от своего окружения.

Анна иногда чувствовала, что живет в состоянии сосуществования с чередующимися идентичностями. В других случаях ей казалось, что она находится совершенно в другом месте и ничего не помнит, например когда она вдруг обнаружила, что ее еда сгорела на плите, или когда она оказалась на заднем сиденье своего автомобиля, на краю дороги, больше не умея водить машину. Ей нужно было научиться жить с этой реальностью и найти способы сохранения контроля в этих ситуациях, обеспечивая себе безопасность. Для этого она должна была встретиться со своими идентичностями по одной и таким образом познакомиться с ними поближе. Ричард познакомился со всеми идентичностями. Он любил и принимал их всех.

Я попросила Анну как можно точнее объяснить мне, что она чувствует в момент диссоциации, описать мне опыт того, что может максимально сблизить с человеком, у которого нет ДРЛ.

Как я уже упоминала ранее, все части системы идентичностей были созданы для защиты Анны в то время, когда она переживала травму, что является отличительной чертой ДРЛ, и каждая из этих идентичностей имеет свою историю. В системе Анны есть несколько категорий ролей (хотя существуют и другие идентичности, выходящие за рамки этих категорий): основные – это часовые, малыши и защитники.

Часовые

Симона и Джордж олицетворяют собой то, что известно как часовые или стражи ворот. Система может иметь более одного часового; так обстоит дело с часовыми Анны, у которой их несколько, но эти двое преобладают.

Я видела Симону только один раз, летом 2021 года, на званом ужине. Это она представилась француженкой и сказала, что не любит оливки. Появившись, она сказала мне, что она страж ворот (или часовой). Она контролирует переходы к другим альтернативным идентичностям, чтобы обеспечить определенную эмоциональную стабильность Анны. У нее есть доступ ко всей внутренней и внешней системе Анны, то есть ко всем идентичностям, находящимся в машине, но также и к тем, кто находится в заднем багажнике; кроме того, именно она решает, кто может выйти из багажника. Ее обязанность – позволить приблизиться к полю сознания только тем идентичностям, которые могут помочь Анне развиваться, при условии, что она обладает эмоциональной способностью безопасно воспринимать новую информацию, поскольку получение воспоминаний часто бывает чрезвычайно болезненным. Она здесь, чтобы защищать Анну, а она, в свою очередь, видит Симону как ту, которая заставляет ее сблизиться с идентичностями и таким образом залечить их раны – с целью подготовить их к объединению и сотрудничеству.

Джордж также является стражем ворот, но его роль заметно отличается от роли Симоны. Хотя он также контролирует доступность информации, он занимается самыми тяжелыми случаями, самыми серьезными травмами, которые перенесла Анна. Он был до Симоны, и он старше ее. Я не была знакома с Джорджем.

Малыши

Малышка (или иногда малыш) – это очень молодая идентичность, например Трехлетняя; также было много младенцев, около сотни. У Анны много малышей среди идентичностей, потому что в детстве она перенесла множество психических травм.

Защитники

Анна рассказала мне, что недавно пережила вмешательство защитника. Она ждала в очереди у кассы магазина, когда мужчина несколько отталкивающей внешности подошел к ней слишком близко. Одна из идентичностей Анны стала очень агрессивной и хотела крикнуть этому мужчине, чтобы он убирался, очень вульгарно и жестоко, потому что она была напугана и хотела защитить Анну. Присутствие этого человека вызвало плохие воспоминания у этой идентичности, которая почувствовала опасность, как и в прошлом, и хотела вмешаться, но Анна сумела взять ее под контроль. Анна не была уверена, что знает эту идентичность, но знала, что та хотела ее защитить; ей удалось остановить это.

Другие личности, такие как Келси, похожая на Джой, очень полезны для помощи Анне.

Анна страдает от ДРЛ, в результате чего возникает около двухсот идентичностей или фрагментов идентичности, что может привести к значительному хаосу. Получив информацию и осознав существование своих многочисленных внутренних частей, она должна была научиться сосуществовать со всеми ними. Когда идентичности начали проявляться, как правило, спонтанно и непредсказуемо, она почувствовала сильную тревогу по поводу того, что не сможет контролировать их появление.

Когда идентичность выходила на первый план и завладевала телом – так называемый полный переход, или переключение, – Анна не осознавала, что происходит, поэтому она не помнила эти эпизоды. Это называется диссоциативной амнезией. Как не испугаться, когда совершенно не помнишь свой вчерашний вечер?

Определенные периоды дня могли быть отмечены полными отключениями, которые длились от нескольких минут до нескольких часов. Например, Анна могла оказаться в супермаркете, не зная, как делать покупки в продуктовом отделе; такие ситуации могли возникнуть без всякого предупреждения.

Анна вспоминала, что этот хаос начался, когда она была маленькой, и это повлияло на ее повседневную жизнь. Самые обычные занятия могли внезапно превратиться в настоящую проблему. Например, она шла в ванную, чтобы принять душ, и вдруг понимала, что не знает, как это сделать. То же самое – с чисткой зубов: она наносила зубную пасту на щетку, а новая идентичность не знала, что делать дальше. Одежда могла стать источником разногласий между идентичностями, о которых Анна даже не подозревала. Она брала с полки какую-нибудь одежду, одевалась, а потом ее нужно было положить на место; она выбирала другую, надевала ее и снова вынуждена была раздеваться, потому что передумала – идентичности не могли прийти к согласию в выборе одежды, которую нужно носить. Даже сегодня чтение для Анны – это сложное занятие, поскольку не у всех идентичностей одинаковые литературные вкусы. Так, она может прочитать главу, затем на смену приходит другая идентичность, которая требует другую книгу.

В социальном плане сосуществование также было очень сложным. Случалось, что некоторые люди подходили к ней дружелюбно, в то время как Анна понятия не имела, кем они могут быть. Тогда ей приходилось притворяться, играть в игру. Система идентичностей притворялась, что все нормально, скрывая внутренний хаос, чтобы защитить себя. Терять счет времени в моменты отсутствия было ужасно, когда Анна еще не научилась общаться со своими идентичностями, и система внутри нее тоже не знала, как справиться со всем этим хаосом.

Она рассказала мне, как Ричард умело обращался с альтернативными идентичностям, задавал им вопросы, внимательно их выслушивал и получал ответы без осуждения. Его присутствие помогло Анне сохранить равновесие и сосредоточиться; рядом с ним она смогла почувствовать поддержку, в которой так нуждалась.

Ричард был рядом со своей супругой с момента ее первых сознательных экспериментов перехода в другие идентичности. По его мнению, им повезло, что они принимали личностей постепенно, по одному, поскольку те не прибывали массово. Он быстро стал активным партнером своей жены, и они научились проходить этот путь вместе. По мнению специалистов, с которыми я разговаривала, его присутствие было очень важно для Анны.

Вначале, когда некоторые идентичности, в том числе Трехлетняя, Эмма, Дэн, Дженни и Саншайн, проявили себя и поделились воспоминаниями о жестоком обращении, было важно успокоить их и сориентировать во времени и пространстве. Так как они жили пленниками травмирующего прошлого Анны, то есть вне времени, они испытывали тот же ужас, что и в то время, когда насилие происходило. Нужно было успокоить их, объяснив, что это в прошлом, что все закончилось и теперь они в безопасности. Их обидчиков больше не было рядом, и опасность миновала.

Как только они поняли, что время нападений прошло, они вернулись в укромные уголки сознания. Некоторые из них могли периодически возвращаться, реагируя на определенные триггеры, но они уже не пребывали в состоянии паники. Один раз успокоенные, они уходили, уступая свои места.

Кажется, в Анне существует довольно повторяющаяся закономерность: когда новая идентичность появляется впервые, этапы часто протекают похожим образом. Сначала срабатывает триггер травматической памяти; это может быть запах, цвет, слово, предмет и так далее. За этим может последовать физическое или эмоциональное чувство, которое затем сменяется все более интенсивными кошмарами и воспоминаниями. Образы или информация, связанные с прошлым, всплывают на поверхность по одному за раз, в зависимости от темпа, который Анна способна выдержать. Пережить эти сцены заново – это может быть чрезвычайно мучительно. Процесс может занять от нескольких часов до нескольких недель, и не всегда в одном и том же порядке. Как правило, ситуация имеет тенденцию разрешаться через несколько дней, как только идентичности осознают, что с тех пор, как они пережили эти травмирующие события, прошли десятилетия.

Когда Анна поняла, что все ее идентичности были рождены с намерением защитить ее, это осознание изменило ее взгляд на вещи. Она больше не боялась их, и именно с этого момента она начала серьезно интересоваться тем, что такое ДРЛ. Из литературы и во время встреч со своими терапевтами она узнала о том, как работает мозг. Поскольку теперь она была открыта для лучшего понимания того, что происходит внутри нее, избегание, вызванное страхом, уступило место принятию и жадному любопытству.

Анна прочитала множество книг, написанных людьми с таким же расстройством, чтобы узнать, что делать и чего не делать, чтобы получить советы по управлению этой сложной системой. Она сказала себе: если другим людям удалось научиться жить со своей множественностью и стабилизироваться, то и она тоже сможет. Поскольку она заранее проделала большую работу со специалистами по травмам и многое узнала по этой теме, это сильно помогло ей предпринять последующие шаги.

Именно с этого момента Анна начала принимать все больше и больше идентичностей, начала более отчетливо вспоминать эти встречи на следующий день или по крайней мере сохранять некоторые их фрагменты. Это стало для нее большим изменением и, безусловно, шагом в правильном направлении. Следующим шагом было научиться сосуществовать с ними и выстраивать между ними эффективную коммуникацию. Это помогло укрепить доверие Анны и способствовало лучшему сосуществованию ее различных идентичностей.

Уже существующие идентичности также научились лучше общаться друг с другом, а также с Анной. Это позволило ей чувствовать себя менее одинокой и дало ей больше надежды на то, что все они смогут жить вместе в гармонии.

Из двухсот идентичностей, описанных Ричардом в его дневнике, некоторые очень быстро исчезли, словно падающие звезды, а другие остались на несколько дней, недель или даже месяцев, прежде чем вернуться внутрь. Были девочки и мальчики, и большинство из них были детьми.

Некоторые идентичности были просто образом, ощущением, то есть скорее фрагментом, чем полноценной личностью. Анна описывала это как треснувшую вазу. Однажды вечером она сказала, что у нее было пять идентичностей, возникших в результате одного травмирующего события; они были очень похожи и слились в одно целое.

Хоть мы и живем в эпоху, когда дискуссия об «инклюзивном написании»6 занимает особое место, а также активно обсуждается гендерно-нейтральный язык, в то же самое время существует молчаливое меньшинство, которое вынуждено объединяться, принимая во внимание не пол, а скорее количество. «Я», воспринимаемое окружающими извне, для человека с множественной идентичностью на самом деле внутри сопряжено с «мы». В ДРЛ это называется системой набора идентичностей, которые являются частью страдающего этим человека. Каждая часть системы должна играть определенную роль в ее функционировании. Люди, живущие с ДРЛ, часто говорят «мы», особенно когда они осознают весь этот мир, который живет внутри них, и голос говорит от их имени. Сколько раз с самого начала я забывала, что Анна не одна, когда обращалась к ней? Это может дестабилизировать и сбивать с толку собеседника, когда впервые вступаешь в разговор с такой системой, но в конечном итоге ты привыкаешь. Просматривая письменные беседы между людьми с ДРЛ в группах поддержки, я заметила, что в большинстве случаев они обращаются к «нам» от имени системы.

В ходе наших бесед иногда случалось, что Анна использовала «мы» вместо «я», когда несколько идентичностей хотели что-то выразить или когда она находилась в состоянии соосознания. В первый раз это произошло в эмоциональный момент для нас с Анной летом 2021 года. Я собиралась уезжать через две недели, и в это время мы встречались каждый день и обсуждали глубокие темы. Это позволило нам стать намного ближе друг к другу. Когда я уже собиралась отправиться в путь, внезапно появилась Джой и со слезами бросилась мне в объятия. «Мы не хотим, чтобы ты уезжала, мы будем скучать по тебе», – сказала она. Когда я разговаривала с Анной, Джой и остальные никогда не находились далеко. Они слышали все…

Тронутая, я поняла тогда, что Анна населена дополнениями души, которые обладают собственной чувствительностью, и что у них также есть эмоции, которые они разделяют в унисон. С этого момента я поняла, что мне всегда нужно помнить о том факте, что, когда я общаюсь с Анной, несколько участников системы «прослушивают» ее, хотя этого и не видно.

Однажды я попросила Анну рассказать мне о тех идентичностях, которые оказали наибольшее влияние с момента первых «посещений». О тех, которые сыграли важную роль в открытии ее ДРЛ и больше всего помогли ей на пути к поиску равновесия. Она согласилась составить мне список и объяснить, почему она их выбрала. Поскольку я уже встречалась с несколькими из них, я знала, что Джой точно будет в этом списке. Я помню, что мне пришлось несколько раз повторить свою просьбу, прежде чем я получила список, не подозревая, что это упражнение оказалось очень сложной задачей для Анны.

На самом деле была веская причина, объясняющая, почему этот список появился так поздно, и поняла я это во время одного телефонного разговора. Однажды вечером, когда я шла в концертный зал, чтобы посмотреть представление с подругой, мне позвонили на мой мобильный телефон, и на экране определилось имя Анны. Детский голос сказал мне: «Привет, это Келси!»

Келси было восемь лет. Я познакомилась с ней во время моих регулярных встреч с Анной, сначала на видеоконференции, а затем и лично. Она была очень напугана во время первых выходов, но благодаря сеансам терапии смогла выразить себя и примириться с прошлым.

Поскольку я несколько раз встречалась с Келси, я поздоровалась с ней и узнала от нее новости, но я все же была немного удивлена тем, что она мне позвонила. После нескольких коротких фраз она перешла к причине своего звонка. «Ты знаешь, тот список, который ты просила у Анны? Так вот, ей трудно выбирать из нас, потому что все мы важны, у всех нас есть свое место и своя роль, и попросить ее выбрать – это вызов для нее…» – сказала мне она своим тихим голосом с оттенком грусти.

Одновременно пораженная и убитая горем, узнав об этом откровении, я несколько секунд молчала, давая себе время глубоко вдохнуть, чтобы подумать о том, как адекватно ответить Келси и… остальным. Затем я вспомнила, что всякий раз, когда я обращалась к Анне, существовал целый невидимый мир, который молча слушал и для которого время остановилось. Как и в случае с Келси, этим голосам, подавленным в детстве, никогда не было возможности быть услышанными или даже существовать. И теперь они отстаивали свое право на существование и на свое место.

Обнадеживающим голосом я подтвердила ей, что на самом деле все идентичности так же важны, как и остальные, и что они найдут свое место в истории, которую я собираюсь рассказать. Затем я попыталась объяснить ей на языке, доступном ребенку ее возраста, что речь идет не об иерархии с точки зрения важности или рейтинга любви, а скорее о том, что я имела в виду идентичности, которые помогли Анне лучше понять то, что происходит, и ее к этому отношение; те, которые чаще присутствовали в ее повседневной жизни, как это делали они с Джой.

Получается, что Келси пришлось вмешаться, чтобы я поняла, почему этот список появился так поздно. Она смогла передать мне то, что Анна не могла сказать, потому что эмоции были слишком велики для нее. Аналогичная ситуация неоднократно возникала во время наших бесед, и то же самое происходило, когда она оказывалась на консультации со своим терапевтом.

Анна призналась мне, что ей тоже нужно постоянно быть осторожной со своими словами, потому что теперь она знает, что ее слушают изнутри. Если определенные слова становятся триггерами для одной или нескольких идентичностей, это может вызвать различные реакции.

Вот один из примеров: однажды у Анны был запланирован визит в больницу, чтобы пройти цистоскопию. Это медицинское обследование мочевого пузыря может оказаться довольно неприятным для человека, который уже был жертвой сексуального насилия, потому что в мочевой пузырь через уретру вводят камеру. Она рассказала мне, что перед тем, как отправиться в клинику, ей пришлось успокоить всех у себя внутри, потому что идентичности пребывали в ужасе от того, что эту процедуру будут выполнять незнакомые люди. Анна потратила время, чтобы обезопасить их и убедить, что это обследование будет проведено с величайшим уважением, помимо того, что оно еще и необходимо для улучшения их здоровья.

Когда она сидела в приемной с Ричардом, медсестра открыла дверь смотровой и, желая придать своим словам дозу юмора, бросила: «Кто следующая жертва в камеру пыток?» Внутренний мир Анны обезумел, побуждая ее немедленно бежать. Ей пришлось немного успокоиться, прежде чем отправиться в кабинет, когда настала ее очередь. Ее первое общение с медицинской бригадой состояло в том, чтобы вежливо объяснить, что у нее ДРЛ и что намек на пытки вызвал в ней ужас. Бедная медсестра путалась в извинениях, поняв, что она обращалась к массе персон в комнате ожидания.

Вскоре после процедуры, которая прошла в тишине, Джой вышла вперед, чтобы поприветствовать и рассмешить медицинскую бригаду, не забыв заявить, что она очаровательна. Рассказав мне эту историю, Ричард добавил, что он вез в клинику Анну, но домой он вез уже Джой. Сегодня Анна по возможности повышает осведомленность людей, поскольку другие люди также могут испытывать те же реакции.

Наконец, однажды я получила электронное письмо с адреса Анны. Читая его, я обнаружила, что написала его Джой. Она прислала мне список выдающихся идентичностей. В своем кратком послании она объяснила мне, что речь идет об идентичностях, играющих главенствующую роль в системе.

Дэн – одна из первых идентичностей, появившихся на свет довольно рано, и один из первых мальчиков. Ему девять лет. Идентичности мальчиков были созданы потому, что Анна верила, что так для нее безопаснее. Это относится ко многим людям, у которых есть ДРЛ, поскольку они считают, что на мальчиков сексуально нападают реже, чем на девочек.

Анна рассказала мне, что сперва, когда Дэн появился, он был очень испуган. Он много плакал, и в нем жили болезненные воспоминания о перенесенных травмах. Его обидчики повторяли ему, что он злой, и он свыкся с этим убеждением, прочно укоренившимся в его памяти. Когда он обнаружил, что живет в женском теле, ему это не понравилось, потому что он не понимал, как это вообще возможно. Чтобы помочь ему, Ричард одолжил ему одну из своих курток и бейсболку.

Дэн несколько раз выходил на передний план, потому что ему нужно было поговорить с Ричардом, чтобы успокоиться. Ему нравились их разговоры. Ему нравились мотоциклы Ричарда, он наслаждался игрой с магнитами, которые Ричард использовал в своей мастерской, и тот даже помог ему построить вольер для Эдди. Дэн уже давно не проявляется, но, похоже, он все еще присутствует внутри.

Анна научилась доверять своей внутренней системе и соглашаться получать информацию – по одному эпизоду за раз. Она считает, что несколько идентичностей выполняют одну и ту же функцию, в том числе функцию внутренней стражи.

Анна дала название внутреннему миру, в котором обитают идентичности, когда они находятся в мире и в безопасности: «заботливое убежище». По словам Анны, это место, куда они отправляются, когда выполнили свою миссию и переходят в спящий режим или находятся в ожидании возможного вмешательства.

В первый раз это произошло с Файв, одной из первых идентичностей, которая проявила себя и интегрировалась в тот же вечер. Ричард стал свидетелем этого трогательного эксперимента, когда Анна рассказала ему об интеграции другой идентичности, Джессики: прежде чем отправиться к свету, последняя подала Анне руку в прощальном жесте.

Внутренний мир Анны очень богат. Однажды Джой рассказала мне, что нарисовала для меня единорога розовым и фиолетовым цветами – розовый был ее любимым цветом. Она добавила, что единороги имеют способность ухаживать друг за другом.

По словам Анны, любопытство, доброта, любовь и сострадание – это главное для продвижения в этом процессе благополучия. Теперь она знает, что ее идентичности возникли в то время, когда существовала огромная потребность, когда ребенок, которым она была, больше не мог выносить ужасных страданий, навязываемых ей постоянно. В качестве защитного механизма ей оставалась только система идентичностей, иначе бы Анна впала в безумие и умерла. Я заметил, что слово «любовь» часто встречалось в ее речах.

Иногда Анна и Ричард выступали в роли родителей для системы. Кстати, однажды Келси рассказала мне, что ей пришла в голову идея подарить Анне открытку ко Дню матери от всех идентичностей; они хотели сказать ей, что ценят то, что она для них делает, и знают, что все это весьма болезненно. Поскольку это была идея Келси, именно она выбрала поздравительную открытку в магазине с помощью Ричарда. Сверху можно было прочитать: «Ты – сердце нашего дома».

Несколько идентичностей подписали открытку. Когда Анна мне ее показала, я обнаружила, что на ней можно буквально увидеть почерк и характер каждой из индивидуальностей. Эти трогательные слова свидетельствовали о семье, почти невидимой снаружи, но такой живой внутри:

Ричард тоже получил свою открытку на День отца.

Первое, что я заметила между Ричардом и Анной во время моего первого визита, – это их очевидная близость, обмен ласковыми взглядами, с оттенком юмора и часто сопровождаемый искренним смехом. У меня также была возможность наблюдать спокойствие и доброжелательность Ричарда по отношению к Анне и всем ее идентичностям. Когда во время нашей первой встречи неожиданно появилась Джой, я обратила внимание на непринужденность, с которой Ричард общался с девочкой; он выглядел привыкшим принимать такие неожиданные визиты. И все же, когда он впервые познакомился с Анной, то не подозревал, что за этой независимой и игривой женщиной скрывается целый мир.

Когда я спросила их, как они познакомились, они со смехом рассказали мне, что это произошло благодаря «Множеству Триш» – это каламбур, вдохновленный именем их общей подруги Триш и сайтом онлайн-знакомств «Множество рыб» (Plenty of Fish). Во время трапезы в честь Дня благодарения в 2015 году в доме Триш пара впервые увидела друг друга. Их подруга уже несколько раз говорила Анне, что у нее есть интересный одинокий друг, который мог бы стать для нее неплохой партией. Она описала Ричарда как человека умного, надежного, худого, с бородой. Это описание не вызвало у Анны никакого интереса; она ответила своей подруге, что он совсем не в ее вкусе. Со своей стороны, Ричард никогда не слышал об Анне до того, как появился на этом вечере. На самом деле он совсем не подозревал, что подруга пригласила их в надежде, что они обнаружат друг в друге какие-то зацепившиеся друг за друга атомы.

Оба холостяка находились на одном и том же этапе своей жизни. Оба были разведены, каждый из них взял перерыв в любовных отношениях на несколько лет, чтобы выделить время для самоанализа и таким образом поработать над собой. Это было ясно: ни Ричард, ни Анна не желали повторения своего предыдущего любовного опыта.

Когда Ричард прибыл на тот знаменательный вечер, он понятия не имел, что Анна когда-либо слышала о нем. Он очень хорошо помнил свое первое впечатление, когда впервые увидел ее. Он признался мне, что сразу почувствовал любопытный интерес и влечение к этой высокой блондинке. Он нашел ее красивой, улыбающейся, умной и забавной; ее игривая сторона полностью очаровала его.

Со своей стороны, Анна пришла на этот вечер, зная, что Ричард будет там, но, поскольку он не вызывал у нее никакого интереса, она появилась со сформированной непринужденной и небрежной позицией. Однако ее чувство переросло в любопытство, когда Ричард повернулся к ней и улыбнулся, стоя на кухне. Она нашла его хорошо одетым, элегантным и заметила, что на нем очень красивые туфли. Она сказала себе, что он не соответствует сложившемуся у нее образу. Она уточнила, что Ричард не был тем мужчиной, который привлек бы ее в прошлом, но в этом инженере на пенсии все же было что-то такое, что вызывало у нее определенный интерес. Она нашла его очаровательным, спортивным со своим телом пловца, и ей понравилась его доброта, а также видимая открытость.

В конце вечера оба они выразили желание встретиться снова. Анна вернулась домой воодушевленная, обнаружив, что все еще существуют хорошие одинокие мужчины и что все еще можно встретить кого-то, с кем она, возможно, могла бы вступить в здоровые и обогащающие отношения.

На следующей неделе Анна взяла на себя инициативу, пригласив Ричарда в кино с друзьями. Они прекрасно провели время, делясь шоколадным драже и смеясь в одних и тех же местах фильма. Это стало хорошим началом. Шли месяцы, и они стали встречаться чаще, всегда стремясь найти время, чтобы лучше узнать друг друга. Прошло четыре года, в течение которых Анна и Ричард постепенно развивали свои отношения, прежде чем стали парой на длительный срок и начали жить вместе.

Ричард объяснил мне: их объединяло то, что они оба происходили из среды, которая стремилась создать образ идеальной семьи, произвести впечатление, что все в порядке, что все вокруг замечательно. Там никогда не показывали своих недостатков, нужно было скрывать любые проблемы.

Когда я спросила Анну, как она переживает различные аспекты своего ДРЛ со своим возлюбленным, она ответила, что Ричард познакомился со всеми ее идентичностями, что он любит и принимает их всех. Она рассказала мне о том, насколько ее предыдущие романтические отношения были трудными или даже неблагополучными. Через год после прибытия в Британскую Колумбию она встретила человека, с которым ей не следовало бы встречаться. Они были женаты шесть лет, и эти ядовитые отношения стали настоящей катастрофой.

Ричард и Анна научились вместе укрощать ДРЛ, так как он уже был рядом, когда она стала больше осознавать идентичности и последние начали проявляться более открыто. Пара двигалась вперед рука об руку. Ричард демонстрировал открытость и зрелость и с самого начала принял ситуацию, приспосабливаясь к новой реальности. Этот внимательный и заботливый мужчина помог ей морально подготовиться перед появлением идентичностей.

Все специалисты, с которыми я консультировалась по поводу супружеских отношений с участием человека с ДРЛ, говорили мне, что поддержка со стороны ухаживающего супруга имеет огромное значение.

Однажды я позволила себе затронуть с Анной щекотливый вопрос о том, как другие смотрят на их пару. Я призналась, что во время моих бесед с окружающими меня людьми об их романе мне часто давали один и тот же комментарий, – а именно что Ричард, должно быть, необыкновенный человек, раз он согласился на романтические отношения с женщиной, страдающей ДРЛ. Что он, наверное, очень благородный. Анна ответила мне, что она получает такие же комментарии; ей даже говорили, что Ричард – герой, раз он смирился с подобной ситуацией.

Я спросила главное заинтересованное лицо, представляет ли жизнь с Анной серьезную проблему. Мужчина признался, что это действительно может быть непросто, но он сказал, что ему повезло, потому что большую часть времени присутствует именно Анна. В остальном им удается справляться с другими идентичностями вместе. Со временем он научился приспосабливаться к ситуациям, когда они возникали. Он признался, что для некоторых пар ситуация может быть сложной и что они могут столкнуться со многими трудностями, если процесс принятия ДРЛ не будет завершен.

Очевидно, Ричард понял, как жить с такими необычными романтическими отношениями.

Когда Ричард сказал мне эти слова, его глаза затуманились, а голос стал напряженным от эмоций, выражая всю любовь и нежность, которые он испытывал к Анне. Эти чувства так же велики, как уважение и восхищение, которые он вызывает у нее.

Я спросила Ричарда, случалось ли ему беспокоиться за Анну. Он ответил мне, что понял: он не может постоянно следить за ней, и поэтому нужно ей доверять. Например, если она идет за продуктами и на это уходит больше времени, чем обычно, он спрашивает себя, что происходит, но он должен сопротивляться желанию отправиться на ее поиски.

Несколько раз я могла наблюдать, как действует Ричард, когда новая идентичность впервые берет под свой контроль тело его супруги. Однажды, когда я проводила целый день в доме пары, внезапно появилась идентичность, которая, по словам Анны, начала проявляться в течение некоторого времени. Анна внезапно замолчала. Она оглядывалась с застывшим лицом, с выражением ужаса во взгляде. Казалось, она не знала, где находится. Все, что она говорила, – это то, что желтые и зеленые цвета, которые она видела, пугают ее. Этот испуг был очевиден по выражению ее лица, когда она смотрела вокруг себя.

Ее глаза остановились на картине на стене: это был портрет ее орлана Эдди, которого нарисовала Анна и у которого клюв и лапы были желтыми. Она, казалось, не узнала его, сказав нам, что изображение напугало ее из-за своей расцветки. Казалось, ее все больше пугали цвета, которые проникали через окна, со всей этой зеленой растительностью и желтыми цветами, окружавшими дом. Я молча наблюдала, не двигаясь с места. Затем идентичность, говорившая детским голосом, начала паниковать, осознав, что ей невозможно убежать от красок, которые, очевидно, снова активировали какие-то травмирующие воспоминания.

Спокойным голосом Ричард расспрашивал ее о том, что она видела и что это ей напомнило. Она ответила, что почувствовала сильное головокружение и хочет убежать от этих цветов. Она начала плакать и звать на помощь. Ричард спросил ее, что мы можем сделать, чтобы помочь ей. Она повторяла, всхлипывая: «Помогите, помогите, помогите!» Я наблюдала за этим, по-прежнему молча, и сердце у меня сжималось.

Не в силах больше это выносить и впадая в панику, идентичность тогда вышла наружу, сказав нам, что больше не может оставаться внутри и что ей нужно бежать. Она побежала вниз по гравийной дорожке, которая вела к дороге.

Ричард оставался очень спокойным во время этого эпизода. Увидев, как она бежит, словно испуганный ребенок, я забеспокоилась о ее безопасности и спросила ее супруга, почему он не спешит к ней на помощь, чтобы попытаться вернуть ее. Он очень спокойно ответил мне, что худшее, что можно сделать, когда человек убегает от ситуации, – это преследовать его. «У нее внутри есть ресурсы, которые ей нужны, чтобы вернуться. Анна и другие идентичности знают, как вернуть ее», – объяснил он мне.

Ричард был прав. Идентичность вернулась примерно через пятнадцать минут и села с нами за кухонный стол. Ричард, как всегда спокойный, задавал ей вопросы. Я старалась двигаться как можно меньше и молчала. Эта бедная идентичность, казалось, очень страдала.

– У меня болит голова, – сказала она.

– Мы здесь, с тобой.

– Я чувствую себя совсем больной.

– Я тебя понимаю, мне бы тоже было плохо.

– Мне страшно.

– Я все понимаю. Действительно, то, что происходит, выглядит пугающим.

И разговор продолжался. Ричард всегда находил подходящие слова, чтобы успокоить ее своим ровным и уверенным голосом.

– Теперь, когда ты здесь, ты начнешь чувствовать себя лучше. Хочешь стакан сока?

– Да, но ничего плохого. И не делай мне больно, или я дам тебе пинка.

Ричард налил ей стакан сока и успокоил ее, сказав, что, если он ей не понравится, он может налить ей еще что-то другое. Она сделала глоток и заявила, что все хорошо. Она выпила остаток стакана одним глотком, и это, по ее словам, «заморозило ее мозг». Это заставило его рассмеяться. Мы все разразились смехом. Затем она снова стала более серьезной.

– Злые люди здесь?

– Нет, их здесь больше нет. И важно знать, что это происходит сегодня.

Она показала пальцем на сумочку Анны, спросив у Ричарда, которому она принадлежит. Он ответил ей, что это сумка Анны, и спросил, знает ли она ее.

– Да, я ее знаю.

– Тогда ты многое знаешь, если тебе знакома Анна. Это хорошо.

Идентичность продолжила жаловаться на головную боль. Она чувствовала, что что-то не так. Ричард указал ей, что именно из-за того, что что-то не так, она так себя и чувствует. Ему приходилось постоянно успокаивать идентичность, которая продолжала повторять, что ей плохо.

– Это потому, что это для тебя в новинку. Вот увидишь, все наладится. Ты только что появилась. Может быть, хочешь еще сока? – сказал он ей совсем тихо.

Она обхватила голову обеими руками и, казалось, к чему-то прислушивалась, оглядываясь по сторонам, как будто искала знакомые ориентиры. Ричард спросил ее, слышит ли она что-нибудь.

– Да, это больно, мне это не нравится. У меня болят голова и челюсти, – ответила она ему. Я вспомнила, что Мартин (еще одна идентичность, с которой я уже встречалась) говорил то же самое, что он чувствовал то же самое зло.

Затем взгляд этой идентичности постепенно изменился, и ее лицо начало расслабляться. Анна вернулась и огляделась по сторонам. Казалось, она только что вышла из глубокого сна. Она выглядела измученной. Она спросила нас, что только что произошло. Ричард описал ей сцену, о которой у Анны, казалось, остались только самые смутные воспоминания. Она хотела знать, не сбегала ли она, и супруг подтвердил это.

Ричард напомнил мне, что, когда идентичности возникают, они несут с собой ужасные воспоминания о насилии, и часто это очень болезненно. Эта новая идентичность может какое-то время плакать, и вдруг, если она увидит маленькую птицу, ее внимание спонтанно переключится, чтобы освободить место изумлению, как это бывает у ребенка. Я могла наблюдать, как холодный сок переключил ее внимание и заставил рассмеяться, как это было бы в случае с ребенком, которому причинили боль.

Поскольку близость и сексуальность являются основными потребностями пары и поскольку каждая пара должна научиться открывать себя и согласовывать потребности супругов, можно задаться вопросом, как этот аспект проявлялся в отношениях между Анной и Ричардом. По словам Анны, одна из трудностей заключалась в том, что причиной психотравм часто является сексуальное насилие. Моменты близости с партнером могут стать очень интенсивными триггерами. Поэтому необходимо научиться справляться с этими ситуациями и помогать идентичностям, оказавшимся в плену прошлого, понять, что сегодня ситуация совершенно иная.

Случалось, что идентичности проявлялись в момент сексуальной близости, и приходилось давать им понять, что это момент, предназначенный только для взрослых, и что им не разрешено присутствовать. Это можно сравнить с родителями, которые устанавливают четкие правила и ограничения для своих детей, такие как запрет на неожиданное появление в их комнате. В этом Анна получила помощь от других идентичностей, таких как Джой или кто-то другой, более зрелый, которые переносили молодых в другое место, в другое отделение мозга, которое, например, могло выглядеть как библиотека.

По словам доктора О’Нила, психиатра и психотерапевта, признанного экспертом по ДРЛ в Квебеке, в нескольких сотнях случаев ДРЛ, которые он лечил, существовали различные ситуации, которые могли стать проблемой для пары. Например взрослая идентичность проявляется и пытается соблазнить супруга, в то время как последний не желает вступать в отношения с идентичностью, отличной от его супруги. Доктор О’Нил также лечил пациентку, одна из идентичностей которой заявила, что она проститутка, что показалось приемлемым для ее супруга, но не для принимающей идентичности, которая чувствовала, что ее супруг изменяет ей.

Также, по словам доктора О’Нила, очень часто мужская идентичность берет под свой контроль женское тело и хочет соблазнять других женщин. Как видим, существует множество идентичностей, которые вызывают различные ситуации, в результате чего супруги должны найти решение, которое сработает персонально для них, как в случае с Анной и Ричардом.

После моего первого визита в феврале 2020 года я не возвращалась к Анне до начала июня 2021 года из-за ограничений по состоянию здоровья, связанных с пандемией. Тем временем мы с Анной проводили видеоконференции по две в неделю в течение трех месяцев, что позволило мне накопить сотни часов записи. Анна познакомила меня с внутренним миром, который ее населял, и, таким образом, я смогла познакомиться с несколькими идентичностями. Они приходили по очереди рассказывать мне о своих несчастьях, они хотели, чтобы я знала; на этот раз они могли говорить!

На следующий день после моего приезда на остров, то есть 5 июня, я пришла к Анне и Ричарду на ужин. Мы договорились поесть вместе. Я принесла креветок, и Ричард приготовил то, что с юмором называлось «знаменитый сэндвич Ричарда с яйцом, ветчиной и сыром», который мне посчастливилось попробовать во время первого пребывания. Ритуал приготовления знаменитого бутерброда повторялся на протяжении всех посещений.

В тот день я почувствовала, что все по-другому. Анна казалась взволнованной и много раз переключалась. Я наблюдала за перемещениями ее взгляда взад и вперед и заметила, как идентичности появляются и исчезают одинаково быстро, чередуясь друг с другом. Анна выглядела очень усталой, и я чувствовала ее уязвимость. Я никогда не видела ее в таком состоянии. Я предложила пойти посидеть на веранде, подышать свежим воздухом и спланировать свое пребывание, чтобы внести немного конкретики в наши разговоры.

Я вытащила свой компьютер, чтобы можно было делать заметки, а потом время остановилось… Джой вышла вперед и с грустью призналась мне, что не все идентичности хотели бы, чтобы я знала их истории: они боялись раскрыть свою темную сторону, боялись, что я узнаю о трудных временах, которые они пережили, и того, что это может выглядеть таким уродливым, что на это будет тяжело смотреть.

Я слушала молча, тронутая таким доверием. Джой добавила, что обычно она переживает свои мрачные моменты наедине с Ричардом в безопасном и уединенном коконе, которым является дом. Было очевидно, что мое присутствие и написание книги нарушили всю систему идентичности Анны.

Ричард, подошедший к нам, внимательно слушал. Затем Джой повернулась к нему и грустным голосом заявила, что идентичности, от имени которых она выступала, боятся, что он их бросит. Она добавила, рыдая, что они так сильно привязались к нему, что, если они потеряют его, это будет для них большим страданием, потому что они не раз переживали подобное. Ричард своим спокойным обнадеживающим голосом дал понять Джой и идентичностям, что это не реальность, что в компании идентичностей иногда наступают тяжелые времена, но это составляет лишь очень небольшую часть жизни, и что они пережили гораздо больше прекрасных моментов счастья, чем несчастий.

Когда Джой ушла, а Анна вновь появилась, я поблагодарила ее за доверие и уверенность, которые очень помогли мне.

С того дня я сохранила образ пары, объединенной глубокой любовью. Ричард рассматривал себя не как близкого человека, оказывающего помощь, а прежде всего как любовника и партнера женщины, которой он восхищался и которую уважал.

Несмотря на нашу договоренность, что я напишу книгу об истории Анны, и то, что она сразу согласилась, предложив мне свое полное сотрудничество, я также понимала, что путь к этому будет усыпан сопротивлением и эмоциями со стороны некоторых идентичностей. Я должна была быть терпеливой и позволить им раскрываться в своем собственном ритме, если они сами того пожелают.

Анна всегда была очень близка с животными. Они были частью ее жизни с самого детства. Когда она была ребенком, вид животных и насекомых вызывал в ней любопытство и восхищение, и так происходит и по сей день. Летом на поле для гольфа она развлекалась поиском насекомых или ужей. Она любила их всех.

В молодости она приютила осиротевших енотов, выкормила и вырастила их, прежде чем выпустить в дикую природу. Она также ухаживала за ранеными животными в летний сезон. В течение десяти лет она добровольно ухаживала за дикими животными, в том числе в приюте дикой природы в Онтарио.

Анна призналась мне, что у нее сохранились теплые воспоминания о тех временах, когда она, будучи маленькой, приносила домой раненых животных, чтобы ухаживать за ними. У нее дома образовался небольшой зоопарк, о котором даже написали в газете. Она действительно хотела стать ветеринаром, но этого не произошло, однако она все же смогла работать с животными в качестве помощника ветеринара. Я задавалась вопросом, оказало ли их лечение на нее какое-либо терапевтическое воздействие.

Ричард рассказал мне, что, когда новая идентичность появлялась и несла в себе болезненные воспоминания, она могла плакать довольно долго, но ее душевное состояние могло внезапно измениться при виде какой-нибудь маленькой птички. Любопытство и восхищение отвлекали ее от печали, как это бывает у ребенка.

Мне посчастливилось наблюдать это явление не раз. Во время моего первого визита для фоторепортажа мы пошли прогуляться по тропинкам вдоль ручья, находившегося в небольшом лесу в глубине территории поместья Анны и Ричарда. Именно здесь они любили гулять каждый день. У меня в памяти остался один очень приятный момент, когда мы молча гуляли в окружении этой пышной и тихой природы, слушая пение птиц.

Мы заметили перед собой маленькую белку, которая стояла неподвижно, удивленно глядя на нас. Джой сразу же взяла под контроль тело и воскликнула: «Она такая милая!» Она начала говорить с белкой своим нежным детским голоском. Животное, казалось, обращало внимание только на нее, как будто внимательно слушая то, что она ей говорила. Джой разговаривала с белкой, описывая нам ее и рассказывая, какая она красивая; она сообщила нам, что над ее глазами были коричневые отметины, как будто это брови. Было одновременно забавно и трогательно видеть восхищение Джой этим маленьким зверьком с коричневыми бровями. Я должна признаться, что сама бы никогда не заметила брови белки. Джой, кстати, потом несколько раз рассказывала мне об этой белке с бровями, спрашивая, помню ли я ее. Для нее тогда это был единственный момент, который мы пережили вместе и который она бережно сохранила в своей памяти.

Джой также любила пауков (но Анна их ненавидела, как я упоминала ранее в этой книге). Однажды мы с Анной сидели на веранде дома, расслабляясь и радуясь прекрасному летнему дню. На мне был свитер с капюшоном. Внезапно я почувствовала щекотку в правом рукаве на уровне предплечья. Я взглянула туда и заметила большого паука, который нашел убежище у меня в рукаве. Я, наверное, переусердствовала, издав короткий крик, одновременно тряся рукой, чтобы избавиться от вторгшегося паука, который оказался сброшенным на пол перед нами. Джой тут же вышла на передний план и бросилась, опустившись на колени, к пауку, чтобы поближе рассмотреть его. Она сказала, что считает его великолепным.

Немного удивленная этим всплеском энтузиазма, я сказала себе, что до этого момента никогда не останавливалась, чтобы полюбоваться красотой паука! Я почувствовала себя обязанной подойти к насекомому и послушать наблюдения Джой об оранжевом цвете спины маленького насекомого. И правда, что при таком взгляде в цветах паука действительно виделась определенная красота. Анна рассказала мне, что однажды осенним вечером Джой заметила в доме большого паука. Она потянулась за ним, чтобы взять его в руки. Таким образом, Анна, находившаяся в состоянии совместного осознания, увидела сцену, разворачивающуюся перед ней; в ужасе она закричала Джой: «Нет! Не прикасайся к нему, это МОИ руки!» Джой проигнорировала ее.

В другой раз такое же волнение вызвала кошка. Анна и Ричард пришли навестить меня в доме, который я снимала во время своего пребывания на острове Ванкувер. У владельцев, которые жили наверху, был очень дружелюбный большой полосатый кот по имени Джейк; и я с удовольствием ежедневно принимала его визиты ко мне. Однажды, когда мы выходили из дома, чтобы направиться к машине, к нам подошел общительный Джейк, вероятно, заинтригованный моими посетителями. И на этот раз Келси, появившаяся спонтанно, бросилась к коту, взволнованная тем, что можно его погладить.

Каждый раз, когда я наблюдала подобную сцену, Анна и ее идентичности напоминали мне, что удивительное находится у нас буквально под ногами. Очевидно, что у них имела место большая любовь к животным. Когда я наблюдала за ними, они возвращали нас к основам, приглашали остановиться и оценить любую форму жизни, которая нас окружает. И я поняла, почему Ричарду нравились такие моменты с женщиной, которую он любит, – видимо, потому, что это компенсировало более мрачные моменты или внезапно всплывающие воспоминания о травмах.

С самого раннего возраста Анна общалась с собаками. Однако ее отношения с ними начались плохо: ее первая собака Блэки, лабрадор, случайно укусила ее за ухо, когда ей было всего два года. После этого события она его больше не видела. Огромный плюшевый сенбернар, более крупный, чем сама маленькая Анна, на некоторое время занял его место. Затем в семье появился щенок Шкипер какой-то смешанной породы. Девочке тогда было семь лет, и он прожил там пятнадцать лет. Анна вспоминала, как участвовала в конкурсе красоты для собак по случаю столетия города. Она повесила плакат над Шкипером, где говорилось: «Я, МОЖЕТ БЫТЬ, НЕ ОЧЕНЬ КРАСИВ, НО ЗАТО ОЧАРОВАТЕЛЕН». Она уже тогда обладала хорошим чувством юмора.

Впоследствии у Анны появилось несколько собак, которых она с удовольствием дрессировала, в том числе короткошерстная немецкая легавая и золотистый лабрадор, которые работали в команде с птицами. Когда она приехала в Британскую Колумбию, она взяла с собой только Эдди, оставив всех остальных птиц и обеих собак.

Поскольку Эдди был необходимым помощником в работе на поле для гольфа, Анна выбрала бордер-колли по кличке Мёрфи. К сожалению, Эдди и Мёрфи не поладили друг с другом, из-за чего соколиной охотнице приходилось попеременно работать с собакой и птицей. Она в шутку сказала мне, что ее команду зовут «Эдди Мёрфи».

Анна еще не заполнила пустоту, образовавшуюся после смерти Мёрфи, но ей очень нравилось находиться в компании еще одной бордер-колли, отзывавшейся на кличку Тесс и принадлежавшей друзьям в этом районе. Анна обучила Тесс, чтобы в конечном итоге та могла объединиться с ней и Эдди для работы на поле для гольфа, как это делал Мёрфи в течение многих лет.

Мне посчастливилось наблюдать за их работой на поле для гольфа. Юная и энергичная Тесс была так взволнована возможностью работать с Анной! Она смотрела ей прямо в глаза, готовая выполнить следующую команду. Бордер-колли – это отличные рабочие собаки, умные, бойкие и всегда готовые к работе.

Время от времени Тесс гостила у Анны и Ричарда. Анна ценила ее утешительное присутствие в моменты сожалений или сильного стресса, вызванного воспоминаниями.

Анна также очень любила лошадей. Это неудивительно, поскольку ее с самого раннего возраста приучили находиться рядом с ними и ездить на них верхом. Маленькой девочкой – ей, насколько она помнила, не было и десяти лет – она обычно ездила летом на ферму своей кузины, и первое, что она делала по приезде, – это разыскивала лошадь по имени Сэнди. Анна любила чистить лошадей, ухаживать за ними и отмывать седла. Она посещала уроки классической верховой езды с английским седлом, а затем и в стиле вестерн. Она была в восторге от всего, что касалось лошадей, и прочитала все книги, которые смогла найти на эту тему. Это стало ее страстью. Ее любимым фильмом был «Черный красавец», вышедший в 1994 году, который она пересматривала много раз.

Когда Джой показала мне рисунок, помещенный на холодильнике, с тремя лошадьми, она сказала, что они были частью ее внутреннего мира, помимо белого волка Нимы и единорога, которого идентичности считали волшебным.

Эта большая любительница лошадей даже занималась конной терапией (психотерапией с помощью лошади) с одной женщиной-терапевтом, специализировавшейся на травмах. Благодаря этому опыту она научилась выстраивать свои границы и оберегать свое личное пространство.

Сегодня, помимо соколиной охоты, Анна работает конюхом, и эта работа делает ее счастливой. Лошадей, за которыми она ухаживает, можно найти в конном центре, которым владеют Изабель Мерсье-Тюркотт и Маргарита Романо, где она уже проводила презентации с Эдди. В программе используются лошади для определенных занятий, проводимых Маргаритой, имеющей сертификат в области коучинга при содействии лошадей.

В первый раз, когда Маргарита встретила Анну, она заметила ее интерес к этим животным и ее непринужденность в их компании. Анна уже знала, что хочет проводить больше времени в их присутствии; с тех пор как она начала осознавать свою растущую множественность, ее инстинкт подсказал ей, что надо держаться поближе к лошадям – это пойдет ей на пользу. Анна рассказала Маргарите о своем желании и предложила ей свою помощь, если когда-нибудь центру понадобится кто-нибудь, чтобы ухаживать за животными. В тот момент такой вакансии не оказалось.

Затем однажды получилось так, что конному центру пришлось искать нового конюха. Тогда Маргарита вспомнила о предложении Анны. Пока они обсуждали этот потенциальный проект, стадо оленей пронеслось совсем рядом с Анной, как знак, посланный Маргарите, чтобы сообщить ей, что Анна будет подходящим человеком для ухода за лошадьми. Именно с этого момента Анна начала брать на себя новые обязанности. Зная, что у Анны ДРЛ, Маргарита должна была убедиться, что новому конюху безопасно выполнять эту работу, поскольку лошади – это крупные и иногда непредсказуемые животные. Сначала Анна работала всего несколько часов в день, а затем постепенно увеличила свое присутствие рядом с лошадьми.

Когда Анна начала работать в центре верховой езды, лошадей было пять. Три из них покинули этот мир, и с тех пор еще две лошади, Калипсо и Принц, добавились к табуну. У каждой лошади были особые отношения с идентичностями, и у каждой из них была своя любимая. Когда одна из них проявлялась, лошадь, наиболее совместимая с ней, ходила вокруг, как будто желая ее защитить.

Паудер, голубоглазая кобыла, шерсть и грива которой были кремового цвета, умерла в ноябре 2021 года. Она была любимицей Анны. Она была для нее как мать с добротой бабушки, чего Анна никогда не испытывала дома. Когда она переживала трудные времена, например воспоминания, лошади чувствовали это, и Анна ощущала, что они здесь ради нее. Паудер стояла позади Анны (или идентичности на данный момент), будто чтобы окружить и утешить ее, когда болезненные воспоминания всплывали на поверхность.

Каждая лошадь имела сходство с определенными идентичностями: Джой могла положиться на Кэша, а Келси особенно дружила с Калхуа. Когда Райан (мальчик) проявлял себя и чувствовал себя в затруднительном положении, Финли, крупный конь, приближался к нему. Тогда Райан мог рассказать ему о своем горе. Финли представлял собой отца-защитника, которого у Анны никогда не было. Эти моменты вызывали у нее глубочайшие эмоции.

В присутствии идентичности казалось, что лошади знают, что происходит и что делать. Если эмоции были слишком сильны или идентичность находилась в кризисе, некоторые лошади уходили, чтобы избежать несчастных случаев, в то время как другие, напротив, приходили на помощь.

Когда Келси впервые появилась в качестве новой идентичности, она стояла рядом с лошадьми и боялась их. Естественно, лошади почувствовали этот страх и отошли от нее подальше. На другой день настала очередь Марианны, идентичности-ребенка, пережившего моменты сильного стресса. Она боялась лошадей, поэтому Паудер подошла к ней, чтобы успокоить, одновременно отталкивая других лошадей, чтобы те отошли.

Во время моего первого визита в дом Анны и Ричарда нам с Камиллой посчастливилось познакомиться с Эдди, белоголовым орланом, который был для Анны не только коллегой по работе, но и ее верным другом.

Выпив по чашке чая, мы вышли наружу, чтобы посмотреть на Эдди, устроившегося на одном из насестов, которыми был обставлен его большой вольер длиной семь с половиной метров; там были и инфракрасная лампа, чтобы согревать его, и ванна, которая ему особенно нравилась, так как он любил купаться.

Мне так не терпелось познакомиться с этой мифической и очаровательной птицей! Мы направились к загону и молча наблюдали за Эдди, охваченные чувством, похожим на благоговение… Орел пристально посмотрел на нас, сидя прямо, с видом, полным благородства. Анна вошла в загон, а мы остались снаружи. Она совершенно естественно подошла к птице, как она это делала во время своего ежедневного ритуала, и заговорила с ней.

– Понимает ли он, как его зовут? – спросила я.

– Конечно! Он такой милый! – ответила она, нежно глядя на него, как будто гордилась тем, что представляет нам своего ребенка.

Каждый день в сопровождении Эдди Анна отправлялась в гольф-клуб рядом с ее домом, чтобы контролировать популяцию канадских казарок, которые постоянно вторгались в это место и причиняли неудобства. Будучи аккредитованным специалистом по хищным птицам, Анна более двадцати лет занималась своей профессией таким экологически безопасным и гуманным способом. «Потребовались годы обучения и терпения, чтобы научить Эдди этой задаче», – сказала она мне.

Соколиная охотница выбрала это имя из-за прыгуна с трамплина Майкла Эдвардса по прозвищу Эдди-Орел, звезды Олимпийских игр 1988 года в Калгари. Это был первый британский лыжник, который проявил себя в этой дисциплине, даже не имея большого опыта. Понятно, что он занял последнее место, но покорил средства массовой информации и публику своей индивидуальностью и упорством.

Камилла спросила, можно ли войти в загон, чтобы она могла пофотографировать. Анна заколебалась, затем в конце концов согласилась, но сначала пошла за своей перчаткой для соколиной охоты, сделанной из очень толстой коричневой кожи, которая закрывала ее руку и предплечье, защищая от когтей птицы. Она надевала ее, когда хотела, чтобы Эдди взгромоздился ей на руку. Как только хищник увидел, что Анна вернулась в перчатке, он бросился на перчатку, следы износа которой свидетельствовали о многолетнем контакте с его мощными когтями.

«Сейчас ему двадцать один год, и он может дожить примерно до тридцати», – объяснила нам Анна. Белоголовые орланы растут до трехмесячного возраста, но нужно подождать еще пять лет, чтобы их голова и хвост побелели.

Оказавшись в загоне, мы с Камиллой встали всего в нескольких метрах от птицы, которая, казалось, не обращала на нас никакого внимания. Орел перелетел с одного насеста на другой и пролетел мимо нас так близко, что полностью растрепал волосы моей коллеги взмахом крыльев. Как будто он знал, что мы говорим о нем, и хотел выставить себя напоказ, чтобы мы могли полюбоваться его красотой.

После того как я убедилась в прочности связи между Эдди и Анной, мне стало очевидным, что у нее было все необходимое, чтобы стать соколиной охотницей. Анна давно мечтала заняться этим ремеслом, и ее увлечение хищными птицами уходило корнями в прошлое на долгие годы. Все началось, когда ей было восемнадцать. Она ехала на машине по направлению к семейному коттеджу в сельской местности, когда заметила птицу, сидевшую на заборе, которая, по ее мнению, была брошенным детенышем совы. Она взяла в руки птенца и отвезла в коттедж, чтобы позаботиться о нем. В конце лета, обнаружив, что он не толстеет, она пошла в библиотеку, чтобы почитать книгу по идентификации птиц. Прочитав ее, она обнаружила, что это не птенец, а маленький взрослый сыч. Она тут же отпустила его, уверенная, что птица не нуждается в ее заботе. Этот опыт подтвердил ее любовь к хищным птицам; тогда-то она и решила заняться этим ремеслом.

Появившаяся в газете реклама заводчика и дрессировщика хищных птиц дала ей возможность взять судьбу в свои руки. Она наносила ему визиты несколько выходных подряд, умоляя взять ее в качестве ученицы. Но, несмотря на настойчивость Анны, мужчина наотрез отказался. Преисполненная решимости, она записалась на курсы по дрессировке хищников и в 1987 году получила профессиональную аккредитацию по соколиной охоте. Несколько месяцев спустя у заводчика и дрессировщика птиц не стало сотрудников. Он связался с Анной, чтобы она пришла и закрыла собой его проблему. Наконец-то ее мечта сбылась! В течение следующих семи лет она работала со многими хищниками на различных объектах: в аэропортах, на полях для гольфа и т. д.

Будучи соколиной охотницей, Анна с годами поняла, что канадские казарки являются источником больших неприятностей и что необходимо разработать метод, специально адаптированный для этого вида, для контроля популяции. Столкнувшись со скептицизмом своего работодателя, она решила уволиться с работы, заняться разведением птиц и открыла в 1999 году собственный бизнес в Онтарио. У нее было одиннадцать птиц разных видов – орлы, ястребы, совы и один попугай, – которых она использовала для своей соколиной охоты, а также для публичных выступлений на мероприятиях, в школах или средствах массовой информации.

Только Эдди последовал за соколиной охотницей, когда она переселилась в Британскую Колумбию. Анна обожала белоголовых орланов за их величественный характер, силу, независимость и большую мощь, несмотря на такой маленький размер (около четырех килограммов в зрелом возрасте). Это были качества, которыми она сама хотела бы обладать, но которые у нее не было возможности развить в более молодом возрасте из-за неблагополучной семейной обстановки.

Я сказала ей, что она должна гордиться тем, что находится рядом с такой птицей, которой восхищаются не только за силу, но и за мудрость. «Да, – ответила она мне, – и есть причина, по которой эти птицы оказываются на вершине тотемных столбов7. Они благородны, они вызывают уважение».

Анна была очарована процессом приручения хищников, ведь каждая птица обладает неповторимой индивидуальностью, что делает все отношения с ней уникальными. Эдди появился в доме Анны в возрасте одного года, чтобы присоединиться к команде хищников, которыми она уже владела. Это была домашняя птица, с которой никогда не занимался человек. Он вырос со своими родителями в неволе и уже достиг своих взрослых размеров.

В течение первых нескольких месяцев приручения Анна сидела в вольере не двигаясь, пока орлан не понял, что она не представляет для него никакой угрозы. Сначала она боялась его, потому что не знала, как он может отреагировать. Иногда он проявлял по отношению к ней агрессию. Эдди сближался с ней постепенно, а потом понял, что теперь она стала его кормящей рукой, а также представляет собой авторитетную фигуру. За прошедшие месяцы между ними возникла очень прочная доверительная связь. Спустя двадцать лет было удивительно видеть, что эти отношения все еще существуют. Другие соколиные охотники, кроме того, были заинтригованы тем, как Анна поддерживает близкие отношения с Эдди, например, засовывая нос в его оперение.

Анна уважает Эдди: если он в плохом настроении или не хочет работать, она не настаивает. Летом после каждого рабочего дня она водит орлана купаться в реке, и это стало его любимым занятием. Рядом с ее домом протекают три реки, и каждый день она ведет его к каждой из них, чтобы он мог сделать свой выбор. Когда они достигают кромки воды, он либо ныряет, либо остается неподвижным, показывая, что это не та река, которую он готов сегодня выбрать.

После знакомства с Эдди мы с Камиллой хотели снять его с Анной в гольф-клубе, на их рабочем месте. Чтобы как следует запечатлеть их повседневную жизнь, я настояла на соколиной охоте: все должно было быть по-настоящему! Поэтому Анна надела свою кожаную перчатку, чтобы Эдди мог взгромоздиться ей на руку, а затем перенесла его в клетку, установленную в ее транспортном средстве. Эдди знал распорядок дня: он вошел в клетку, прекрасно понимая, что через несколько минут он будет свободен, чтобы вылететь на поиск казарок.

Оказавшись на поле, Анна выделила нам гольф-кар, чтобы мы с Камиллой могли понаблюдать за дуэтом в действии, затем она села в коричневый гольф-кар, которым пользовалась много лет, и установила клетку с Эдди на заднем сиденье. Мы последовали за ними на поле. По пути игроки в гольф здоровались с ней за руку; они знали, что Анна прибыла на свой ежедневный обход со своим крылатым коллегой. Некоторые останавливались, чтобы узнать новости об Эдди.

В конце поля вдоль трассы стояли дома. Анна вышла из гольф-кара, надела перчатку и открыла клетку Эдди. Затем хищная птица расправила свои большие мощные крылья и полетела в направлении домов, над которыми пролетела за несколько минут, а потом исчезла. Анну, казалось, это не волновало. Через некоторое время Эдди появился снова; он парил над нами, а затем взгромоздился на руку Анны, которая тут же наградила его куском мяса (иногда это могла быть рыба). Соколиная охотница сияла от счастья, работая со своим орлом, который, казалось, был тоже счастлив воспользоваться этими особыми моментами, чтобы отправиться в далекий полет. Анна вернулась в гольф-кар, Эдди все еще сидел на ее левой руке, и она снова тронулась в путь, держась за руль правой рукой.

Поскольку это было в феврале, сезон казарок был в самом разгаре; однако в тот день они, похоже, не выбрали для себя это место. Затем мы двинулись к пруду, где уже несколько лет жил одинокий лебедь-трубач. Эдди не стал беспокоить его (именно Анна диктует ему, куда он должен лететь).

Напротив на пруду мирно плавали утки; по указанию Анны Эдди подлетел к этому месту достаточно близко, чтобы напугать их. Соответственно, они пустились наутек.

Это было так завораживающе – наблюдать, как орел удалялся, пока не превратился в маленькую точку в небе, чтобы в конце концов вернуться на звук голоса Анны, зовущей его: «Ки-ки-ки-ки!» Он знал, что она обращалась с этим призывом именно к нему. Как всегда, он вернулся на полной скорости и приземлился на ее руку.

Эдди уже приходилось улетать и возвращаться только на следующий день. Каждый раз, когда это происходило, Анна до смерти волновалась, хотя и знала, что не должна паниковать в подобных ситуациях: Эдди всегда возвращался! Однажды она отправилась на его поиски в течение нескольких часов в конце рабочего дня, но безрезультатно. Она смирилась с тем, что вернется домой без него, хотя и очень беспокоилась за своего верного друга. А когда она подъезжала к стоянке, она заметила скопление людей возле своей машины: Эдди, как на троне, восседал на крыше машины, любуясь собой в ожидании своей хозяйки!

Анна часто переживала трагикомические истории со своим орланом, потому что, надо сказать, это не то животное, которое легко поддается дрессировке или контролю. Это точно не собака и не кошка – если кошки, позволяющие себя контролировать, вообще существуют! В одной из таких историй рассказывается о том, как дрессировать Эдди, чтобы научить его охотиться на вредных птиц. В тот день Анна должна была крутить над головой чучело птицы с распростертыми крыльями, чтобы имитировать птицу в полете. (Именно так сокольничий тренирует свою хищную птицу.) Так вот, около семнадцатой лунки для гольфа какой-то мужчина в шутку замахал над головой плюшевым чехлом для клюшки. Эдди, летевший поблизости, воспринял объект как цель, которую нужно поразить, и на полной скорости бросился на человека и его товарищей по гольфу; пролетев над их головами, он врезался в чехол, вырвал его и разорвал на части.

Анна, потрясенная и пристыженная, увидела, что произошло. Сцена, которая для игрока в гольф могла закончиться трагически, завершилась смехом. Соколиной охотнице просто пришлось заплатить за новый чехол. Несмотря на этот инцидент, Анна всегда говорила, что чувствует себя в большей безопасности на природе и с животными, чем с людьми.

Эдди реагировал по-особенному, когда появлялись идентичности.

Помимо своей работы в гольф-клубе, Анна также сотрудничала с Изабель Мерсье-Тюркотт и Маргаритой Романо, которые управляли центром, где предприниматели могли остановиться, чтобы обдумать и спланировать стратегическое развитие своего бизнеса.

Пять лет назад Анна познакомилась с Маргаритой и Изабель благодаря предложению общей подруги, которая увидела у них схожие интересы. В результате этой встречи Анна начала сотрудничать в качестве соколиной охотницы на определенных подготовительных сессиях. Присутствие Анны и Эдди было наградой для участников в конце их пребывания в центре, поскольку Эдди всегда вызывал огромный интерес. Их отношения с Анной завораживали.

В последний день программы предпринимателей приглашали встретиться с Эдди, в то время как тренер объяснял им, как характеристики орла могут применяться в предпринимательском мире. Она рассказывала им, как Эдди может несколько раз промахнуться мимо своей цели, прежде чем достигнет ее, но это никогда его не обескураживало. Он обладал как глобальным видением, так и очень сфокусированным, что является важным навыком для предпринимателей. При виде хищника некоторые люди были тронуты до слез, в то время как другие очаровывались и задавали бесчисленные вопросы. Анна отвечала на вопросы и устанавливала связь между Эдди и участниками программы.

Поведение Эдди варьировалось в зависимости от идентичности или настроения людей. Если он замечал беспокойство у участников, он махал крыльями, тогда как если он находил группу слишком серьезной, он становился игривым и дразнил Анну, например, дергая за шнурок на ее куртке.

Хотя его все считают «тем, кто охотится на вредных птиц», для Анны роль Эдди также состояла в том, чтобы налаживать связи с людьми. Это то, что она заметила, когда они наблюдали, как хищная птица работает с ней; она видела их лица, озаряющиеся восхищением и удивлением.

Анна испытывала огромное удовлетворение и чувство завершенности от этой работы. У нее складывалось впечатление, что она чувствует себя менее раздробленной, когда оказывается в своей стихии. Ничего не отсутствовало, была только правда, подлинность; все находилось между природой и ею. Она чувствовала, что чего-то добивается, для нее было большой честью найти свой путь, и особенно она гордилась тем, что ей пришла в голову идея специализироваться на контроле над казарками. Двадцать три года спустя она все еще посвящает себя этому.

Несколько лет назад Анна обнаружила молодую ворону, лежащую на спине в траве. У нее была рана на одной лапе, она распухла, и это не позволяло птице ею пользоваться. Анна держала ее дома в клетке три месяца, пока птица не выздоровела. Чтобы отвлечь ее и взбодрить, пока она промывала рану, она установила там игрушечное пианино. Ворона всегда нажимала на одну и ту же клавишу, которая создавала звук, а голос говорил: «Я люблю тебя!» Когда Анна вытаскивала ворону из клетки, она сидела у нее на плече и постоянно повторяла: «Я люблю тебя». Всем известно, что вороны могут эффективно имитировать звуки не хуже попугаев.

Анна привязалась к черной птице, зная, что должна будет выпустить ее в дикую природу, когда та выздоровеет и сможет жить самостоятельно. В тот день, когда она почувствовала, что ворона готова взлететь на собственных крыльях и прожить свою жизнь в дикой природе, она перенесла ее клетку на куст. Она осторожно вытащила ворону, и птица, естественно, как обычно, уселась у нее на указательном пальце. И даже когда она поднимала руку, птица отказывалась улетать. Через несколько минут ворона наконец решилась, но незадолго до того, как взлететь, она бросила ей последнее «Я люблю тебя». Для Анны это было подтверждением того, что ее миссия действительно завершена.

Эту страсть к птицам она разделяет и сегодня со своим супругом, о чем свидетельствуют кормушки, висящие на веранде, и картины, написанные Анной и Ричардом, развешанные на стенах дома.

Людям с ДРЛ зарабатывать на жизнь может быть очень даже непросто. Анна никогда не знает, когда произойдет переход к другой идентичности и сможет ли она тогда приступить к работе, хватит ли у нее сил и энергии выполнить стоящую перед ней задачу. Таким образом, велик риск прогулов на работе. По ее словам, жизнь с ДРЛ сопряжена с определенными рисками; например, идентичность со зрелостью одиннадцатилетнего ребенка может испытывать трудности с эффективным выполнением задачи или не понимать, что от нее требуется. С другой стороны, в случае совместного осознания идентичность, обладающая компетенцией, необходимой для выполнения работы, может дать инструкции тому, кто контролирует тело и кто будет отвечать за выполнение.

Анна потеряла работу из-за своего ДРЛ в то время, когда она еще не знала об этом расстройстве. Она рассказала мне, что в возрасте двадцати лет она работала у ветеринара, который оказался слишком двусмысленно настроен по отношению к ней. Это вызвало у нее непреодолимое желание покинуть это место, чтобы защитить себя. Тогда она села на автобус до Торонто, расположенного в часе езды; она оказалась в этом городе, не осознавая, что проделала немалый путь, чтобы добраться туда. Ей пришлось опять сесть в автобус, чтобы вернуться домой.

В другом случае, работая в магазине мужской одежды в течение трех дней, Анна покинула заведение посреди рабочего дня и вернулась только на следующий день, как будто ничего и не было. Работодатель посмотрел на нее немного удивленно, подумав, что она странная, и уволил ее.

Когда Анне было тридцать лет, она несколько лет проработала в агентстве, и случалось, что она исчезала на несколько недель, а затем возвращалась к работе, как будто ничего не произошло. Поскольку она не знала о том, что у нее случались подобные провалы, она обвинила работодателя в выдумывании подобных историй, чтобы уволить ее.

Анна говорила мне, что большую часть своей жизни она была работоспособной, и именно это позволяло ей сохранять некоторую стабильность, за исключением нескольких периодов, когда она страдала физическими проблемами со здоровьем в дополнение к ДРЛ.

Став независимой работницей, она смогла лучше согласовывать последствия своего ДРЛ со своей трудовой жизнью. Ей намного легче стало справляться со своим рабочим графиком, соблюдая ритм в соответствии со своим психическим и эмоциональным состоянием и одновременно выполняя свои обязанности.

Маргарита, совладелица центра верховой езды, была свидетелем нескольких переходов Анны к другим идентичностям, и она хорошо ее понимает, и Анна это очень ценит.

Помимо соколиной охоты, в прошлом Анна всегда занималась другими видами деятельности, в том числе несколько лет оказывала услуги по уходу на дому на острове Ванкувер, – это была деятельность, которой она уже занималась в течение нескольких лет в Онтарио. Ей нравилось навещать одиноких больных или людей на склоне жизни, чтобы оказать им помощь и немного утешить. Тем не менее именно работа в обществе животных – это то, что всегда делало ее по-настоящему счастливой.

Однажды, когда Анна и Эдди работали с предпринимателями, Маргарита заметила, что соколиная охотница выглядит как-то не в своей тарелке; все было не так, как обычно, она выглядела по-другому, и ее взгляд изменился. Маргарита сразу поняла, что на самом деле перед группой участников стояла уже не Анна, а другой человек. Она задала ей вопрос. Анна посмотрела на нее и тут же покинула помещение. В тот день Маргарита узнала, что у Анны ДРЛ и она только что впервые познакомилась с одной из ее идентичностей.

Многие идентичности появлялись в конюшне, пока Анна была на работе, что поначалу не могло не беспокоить Маргариту. А сможет ли эта идентичность обеспечить необходимый уход за лошадьми, учитывая, что они весьма капризные животные? Будет ли Анна в безопасности, если она больше не сможет контролировать свои мысли и поступки?

Однажды Келси пришла на конюшню по работе. Маргарита спросила ее, что она собирается сделать, чтобы добиться успеха в выполнении задания, и Келси ответила ей: «Анна скажет мне, что делать». И точно, Келси точно знала, что нужно делать. В тот момент Маргарита поняла, что может доверять системе внутри Анны, если на работе появится другая идентичность. Когда ее сотрудница плохо себя чувствовала или была не в состоянии работать продуктивно, ее супруг Ричард всегда звонил, чтобы сообщить об этом.

По словам Маргариты и Изабель, Анна – милая и добрая сотрудница, к тому же очень ответственная. Она одна из лучших работниц и никогда не жалуется; она берет на себя инициативу выполнять дополнительные обязанности, вроде чистки брусьев в конюшне, без каких-либо просьб со стороны. Они знают, что, если им придется остаться на несколько дней за пределами конюшни и они попросят ее присмотреть за лошадьми, Анна сделает это.

По словам Изабель, лошади уважают Анну, что очень важно, поскольку эти животные любят доминировать. Когда ее окружали пять лошадей, было очевидно, что все они испытывают к ней почтение. Они также всегда находились рядом, когда чувствовали, что она в них нуждается.

Маргарите и Изабель нравятся в Анне ее щедрость и сострадание. Они с чувством вспоминают, что, когда Паудер умерла, все они собрались вокруг кобылы, переживая свое горе, а затем Анна успокаивающим голосом предложила Маргарите помощь и в то же время сказала, что она и вся команда приюта здесь ради нее. Затем она по-настоящему утешительно обняла Маргариту. Несколько недель спустя Анна сделала Маргарите сюрприз, что ее очень тронуло. Она сохранила прядь волос с гривы Паудер и попросила художницу создать красивую керамическую вазу кремового цвета, украшенную конским волосом. Анна несколько раз говорила мне, что Маргарита для нее – как мать.

Анна всегда проявляла большое сочувствие и доброту к людям и хотела бы стать психотерапевтом или ветеринаром, чтобы излечивать страдания других, что, возможно, также было бы способом лечения ее самой. Своим волонтерством она удовлетворяет эту потребность помогать и творить добро. Помимо того, что Анна в течение многих лет работала волонтером в приюте для диких животных, она также семь лет была волонтером в хосписе в Онтарио. Она чувствовала себя очень комфортно, находясь рядом с людьми в конце жизни и сопровождая их. Она не боялась смерти и, прежде всего, хотела, чтобы переход к концу жизни проходил в обстановке, наполненной спокойствием и мягкостью.

Анна придерживалась принципа, что каждый наш шаг, направленный на то, чтобы творить добро, очень важен. Она вспоминала беседы, которые у нее были с этими людьми на исходе жизни: большинство из умирающих сожалели о том, что не были самими собой и не прожили свою жизнь так, как им хотелось бы. Их слова стали вдохновением для Анны.

Вскоре после выхода фоторепортажа «Анна и ее миры» с ней связалась пара, супруга в которой, как и Анна, жила с ДРЛ.

У Лоры8, которой, как и Анне, было за пятьдесят, имелась только одна другая очевидная альтернативная идентичность по имени Патрисия, и это была восемнадцатилетняя молодая девушка. Это было для всех неожиданностью, потому что в семье никто ничего не подозревал, как будто бы ДРЛ никогда и не существовало. В отличие от Анны и ее идентичностей, Патрисия полностью контролировала тело Лоры, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, не давая ей шанса всплыть на поверхность, как будто держа ее в плену. Для Дидье, супруга Лоры, и их детей это был огромный шок.

Дидье и Лора никогда не говорили о своей ситуации, как это обычно бывает с семьями, борющимися с ДРЛ, за исключением родственников и друзей. И вот в первый раз они вступили в контакт с людьми, которые оказались в таком же положении. Анна была поражена тем, что, получив этот звонок, она очень обрадовалась возможности пообщаться с человеком, страдающим от ДРЛ, как и она. Такого с ней никогда не случалось. Две пары быстро подружились и встретились через несколько недель после первого контакта. Это произошло летом 2020 года.

Лора, Дидье и их дети оказались в сложной ситуации. Анна и Ричард сделали и делают все возможное, чтобы оказать им поддержку. Анна и Лора утешают друг друга, они понимают друг друга. Кстати, с первых разговоров на первый план вышли идентичности Джой и Патрисия, и вскоре они стали лучшими подругами.

Сопровождая пару, Анна и Ричард позволили Лоре и ее супругу лучше понять процесс ДРЛ, что вселило в Дидье надежду. Однако их история была более мрачной, поскольку Патрисия испытывала сильный гнев по отношению к Лоре и желала ей зла. Это привело к всевозможным последствиям, поставившим под угрозу безопасность Лоры. К сожалению, у большого числа людей с ДРЛ имеются «преследующие» или «защищающие» идентичности, которые проявляют деструктивное поведение, потому что они не понимают, что все они являются частями одного и того же человека, и что их принимающая идентичность была еще ребенком, когда они пережили свои травмы, и что именно по этой причине она не могла их защитить.

Близкие человека с ДРЛ сталкиваются с изоляцией и одиночеством, и это то, что их тревожит больше всего. В настоящее время в социальных сетях существуют группы поддержки, позволяющие заинтересованным лицам понимать друг друга, поддерживать друг друга и чувствовать себя менее маргинализированнными.

Я познакомилась с Патрисией, идентичностью Лоры, вскоре после того, как встретилась с Анной. У нас было несколько телефонных разговоров. Как и Анна, она оказалась щедрой в своих признаниях. Патрисия осознавала, что хочет Лоре зла. Ей было восемнадцать, и она считала Дидье не своим мужем, а скорее другом. С другой стороны, она понимала, что Дидье был супругом Лоры.

Во время одного из моих пребываний на острове Ванкувер мы с Анной и Ричардом были приглашены на полдник в дом Лоры-Патрисии и Дидье. Это был первый раз, когда я встретилась с ними лично, чтобы продолжить мои телефонные переговоры с Патрисией. Чтобы добраться туда, я села на заднее сиденье машины; Ричард был за рулем, а Анна сидела рядом с ним. На сиденье рядом со мной лежали симпатичные раскраски с эзотерическими рисунками, а также фломастеры разных цветов. Анна сказала мне, что взяла их, чтобы Джой и Патрисия могли вместе их раскрашивать.

В телефонном разговоре Патрисия рассказала мне, что очень ценит дружбу Джой, несмотря на разницу в возрасте, и считает ее очень зрелой для своих одиннадцати лет. При их первой встрече она разрыдалась, потому что она впервые вступила в контакт с системой идентичностей, которая жила в той же реальности, что и она. Это прекрасное общение стало для нее огромной ценностью.

Когда мы приехали, Дидье тепло встретил нас. В их доме все казалось нормальным. Атмосфера была дружелюбной и теплой. На стенах я увидела множество фотографий, которые увековечивали приятные моменты, пережитые этой семьей: фотографии влюбленной пары на протяжении многих лет, маленьких и больших детей, в общем, счастливые воспоминания о семье, дышащей счастьем! Я подумала, что, возможно, есть надежда, что когда-нибудь в коллекцию добавятся и другие счастливые изображения, поскольку было очевидно, что портреты представляли семью, объединенную любовью.

Лора, красивая блондинка с нежным взглядом, вошла в гостиную, чтобы поприветствовать нас. Она, казалось, была рада меня видеть. Сначала я чувствовала грусть и дискомфорт, наблюдая, как две зрелые женщины превращаются в две детские идентичности, в Джой и Патрисию, но поскольку они были так счастливы снова обрести друг друга, я обнаружила, что у них создалась уникальная связь, которую большинство из нас не может понять. Я была в восторге, наблюдая за красотой их взаимного утешения. Этот момент принадлежал только им. Джой повернулась ко мне и сказала: «Как только мы окажемся в присутствии Патрисии, я должна выйти вперед, потому что она мне очень нравится и я хочу проводить с ней время».

Мужчины находились наверху. Я слышала, как они вместе болтают и смеются. Я подумала, что Дидье, должно быть, было приятно оказаться рядом с другим человеком, который переживал и понимал его реальность.

У Дидье, человека высокого роста, была теплая улыбка, но грустный взгляд. Я сразу прониклась к нему сочувствием. Он пригласил нас устроиться в гостиной и отведать закуски, а также хлеб, который он специально приготовил для нас.

Патрисия была спокойна и улыбалась. Джой достала тетради-раскраски и цветные фломастеры. Сидя друг напротив друга, каждая перед страницей из одной из тетрадей, они казались счастливыми вместе, как две девочки-подростка, делящиеся своими секретами. Это напомнило мне о радостях из моего детства, когда я рисовала со своими подругами в дождливые дни.

Я приняла участие в разговоре с Джой и Патрисией. Последняя была уверена, что какие-то идентичности внутри создают ей проблемы. Джой пыталась объяснить ей, что эти идентичности действуют таким образом, чтобы защитить ее. Она хотела убедить ее, что ей нужно освободить место для Лоры, чтобы она тоже могла занять свое место рядом со своим мужем. Наблюдая за сценой, разворачивающейся передо мной, я обнаружила мудрость и зрелость Анны, которая выражала себя через Джой, чтобы поддержать Патрисию, со всем сочувствием, которое в ней имелось. Джой оставалась позитивной и поощряла Патрисию открывать для себя новые возможности. Задача была трудной, потому что Патрисия твердо стояла на своем. Через несколько часов ситуация немного изменилась, но до финиша, казалось, было еще очень и очень далеко.

За последний год пара пережила взлеты и падения, и Дидье, как и Ричард, проявил непоколебимую любовь к своей супруге и матери своих детей. Позже он скажет мне, что никогда не бросит Лору.

Одной из трудностей, если не одной из проблем, стоящих перед парой, было найти компетентного специалиста в области психического здоровья, который мог бы оказать адекватную помощь человеку с ДРЛ. Дидье сохранял надежду, потому что он видел некоторое улучшение в состоянии Лоры с момента нашей встречи, но он оставался реалистом, говоря себе, что их жизнь никогда больше не будет такой, как раньше. Он много раз повторял мне, что, даже когда Лора жила в полном хаосе, она оставалась исключительной матерью.

После выхода фоторепортажа еще одна женщина связалась с Анной, чтобы обсудить их ситуации. Линда прожила тяжелые годы в зависимости, занятиях проституцией и бездомности. Сегодня у нее была крыша над головой, и, поскольку ее идентичности стали более спокойными, она восстановила определенный баланс. Между Анной и Линдой возникла прекрасная дружба; они помогают друг другу и разговаривают по телефону каждую неделю.

После всех этих лет Анна научилась справляться с проблемами, которые доставляло ДРЛ. Именно благодаря знакомству со всеми идентичностями, по одной за раз, она смогла научиться лучше общаться с ними.

Анна доверяет этому процессу, этому вынужденному переходу из тени в свет, который дает ей ощущение того, что она развивается каждый день. Каждая идентичность льет свою воду на мельницу и сотрудничает. Среди них есть женщина пятидесяти семи лет, которая водит машину, зарабатывает на жизнь, оплачивает счета и живет в супружеских отношениях. Чтобы она могла функционировать на практическом уровне, важно, чтобы ее идентичности не мешали или, по возможности, не слишком сильно мешали ей в повседневной деятельности и соблюдали установленные правила и инструкции. Таким образом, Джой не разрешалось водить машину Анны, но она могла управлять гольф-каром. В эмоциональном и психическом плане Анне пришлось научиться жить и справляться с неожиданными ситуациями, присущими подобному сосуществованию.

Совсем недавно Анна осознала, что она – тоже идентичность, одна из тех, кого называют кажущейся нормальной частью (КНЧ), и ее роль заключается в управлении повседневным функционированием, что также называется «идентичностью хозяина». Анна призналась мне, что существует основная идентичность (она сама, «хозяйка») и некоторые вариации этой же идентичности, некоторые другие КНЧ, которые очень похожи на нее так, что никто из ее окружения на самом деле не замечает, когда они чередуются между собой.

Сегодня у нее есть возможность вести богатую социальную жизнь, потому что ее друзья также знают о ДРЛ; кроме того, они познакомились с некоторыми идентичностями, в том числе с Джой. Анна больше не чувствует необходимости прятаться и находить оправдания, чтобы обосновать поведение своих идентичностей. Как только эффект неожиданности от первых опытов прошел, переход к другим идентичностям воспринимается ее друзьями и некоторыми членами семьи как естественный, особенно это касается ее сестры, с которой она поддерживает тесные связи.

С ней все еще может случиться так, что она пропускает встречи, когда идентичность берет под свой контроль ее тело, но сейчас ситуация иная, поскольку Анна осознает свое расстройство и может смириться с ситуацией. Время от времени я сталкиваюсь с неожиданностями в системе Анны, например когда у меня назначена телефонная встреча с ней и на том конце провода звучит голос, отличный от ее голоса. Разговор не всегда идет так, как я ожидаю.

То же самое и с личными встречами. Например, однажды мы с Анной планировали увидеться в следующее воскресенье и договорились, что она позвонит мне рано днем, чтобы сообщить, когда я смогу заехать за ней. Наступило воскресенье, часы тикали, а я все оставалась без новостей. Позже Ричард позвонил мне, чтобы сообщить, что Анна нездорова из-за присутствия идентичности, раскрывшей ей какие-то образы из ее болезненного прошлого. Он сказал мне, что Анна перезвонит мне, когда «вернется».

Во время наших многочисленных бесед, будь то в виде видеоконференции, по телефону или по эсэмэскам, несколько раз меня удивляли быстрые переходы. Например, я начинала разговор с Анной во время видеоконференции, потом я ненадолго отводила взгляд, чтобы взять какой-то предмет, а когда я возвращалась к экрану, на меня смотрела Джой с ее острым взглядом и легкой улыбкой на губах. Ее дразнящая сторона любила меня удивлять, потому что знала, что меня это забавляет. Это стало своеобразной игрой между нами.

Однажды я написала Анне, чтобы сообщить ей, что забронировала жилье, чтобы провести две недели с ней на острове Ванкувер. Я немедленно получила ответ: «Привет, Моник, это Джой! Йе-е-е! Нам так не терпится тебя увидеть!» Два дня спустя во время телефонного разговора с Анной я вернулась к текстовому сообщению Джой, и она сказала мне, что не помнит, чтобы что-то отвечала на мое сообщение. Тем не менее дата моего приезда была записана в ее календаре. Анна привыкла жить с такими моментами отсутствия и относится к подобным вещам с юмором, когда последствия не очень серьезны.

Я уже спрашивала Анну, как вести себя с человеком, у которого ДРЛ. Она сказала мне, что сначала нужно дать идентичностям пространство, в котором они нуждаются, впервые проявляя себя. Также важно обезопасить их, чтобы они могли поделиться тем, что хотят сказать, дать им почувствовать, что их слушают, что они существуют и что их принимают. Они должны чувствовать поддержку и любовь. Однако это не означает принятие неприемлемого или опасного поведения. Она добавила, что, поскольку не все люди с ДРЛ могут позволить себе обратиться за консультацией к терапевту, ведь расстройство может быть настолько сильным, что лишит человека возможности зарабатывать, важно иметь поддержку со стороны семьи и друзей.

У меня остались воспоминания о дне, проведенном со Стефи – идентичностью, очень похожей на Джой. В тот день мы решили прогуляться по проселочной дороге с Бадди, собакой, которую Анна тогда взяла на передержку у подруги. Большинство домов стояли в конце дороги, спрятанные за высокими деревьями, как и дом Анны и Ричарда. По пути мы говорили о том и о сем. В какой-то момент мы повернули туда, где дома были немного лучше видны со стороны дороги. Перед одним домом мы увидели белую лошадь, наблюдавшую за нами издалека. «Это Миша, ей двадцать восемь лет. Она прекрасна, не правда ли?» – сказала мне Стефи.

И правда, эта белоснежная кобыла была великолепна. Мы позвали Мишу, чтобы она подошла к нам, встав по другую сторону забора, на краю тропинки. Она осталась неподвижной, продолжая смотреть на нас в течение нескольких минут. Затем мы увидели, как Ивонна, хозяйка Миши, вышла из дома и приблизилась к нам.

Анна и Ричард хорошо знали Ивонну, свою давнюю соседку. Но сегодня произошло что-то другое: впервые соседка встретилась с одной из идентичностей Анны. Стефи разговаривала с ней совершенно естественно, как ни в чем не бывало, в то время как Миша ограничивалась наблюдением за нами на расстоянии, что было на нее не похоже. Я спросила соседку, не пугает ли собака лошадь, но нет, Миша очень любила собак. Ивонна согласилась с нами, что это странно. Стефи познакомила ее с Бадди, и мы провели время вместе, как это принято на дружеских встречах соседей.

Я наблюдала за соседкой, которая, кажется, была немного заинтригована. Она должна была задаться вопросом, что произошло с Анной, потому что у Стефи были совсем другие язык, голос и осанка. Затем Стефи поняла, что Ивонна никогда ее до этого не встречала, и она просто сказала ей: «Это Стефи». Полагая, что таким образом представили меня, Ивонна повернулась ко мне и сказала: «Приятно познакомиться, Стефи». Понимая, что произошло недоразумение, Стефи дала ей понять, что Стефи – это она. «Ты никогда не встречала меня, ты знаешь только Анну. Я одна из идентичностей в системе Анны. Ты же знаешь, что у нее ДРЛ, не так ли?» Дама подтвердила это кивком головы.

Стефи, в свою очередь, представила меня. Дама приветствовала меня, улыбаясь; она слышала о книжном проекте. «Может показаться немного странным, когда люди встречаются с нами в первый раз», – сказала ей Стефи, чтобы ей было удобнее. Я подтвердила, что этот опыт действительно может дестабилизировать, рассказав, как Джой удивила меня во время моего первого визита к Анне и Ричарду, через пять минут после моего прибытия. Хотя перед нами была идентичность ребенка, зрелость Анны осталась. Я рассказала соседке, что многому научилась у Анны и ее идентичностей. Стефи кивнула.

Это заставило Ивонну смеяться, и она стала гораздо более непринужденной. Мы попрощались с ней и продолжили наш путь. Сегодня Анне и ее идентичностям удобнее показывать себя такими, какие они есть, с полной достоверностью.

Во время многочисленных встреч с Анной я много раз наблюдала, как ей удается прожить свою жизнь с горящим сердцем. Это было видно по тому, как она взаимодействует с окружающими ее людьми и животными. Все чувствовали ту доброту и доброжелательность, которые исходили от ее улыбки. Ее мягкий голос успокаивал и умиротворял. Когда я отметила это, она призналась мне, что училась жить в любви.

ДРЛ является сложным явлением и может варьироваться в зависимости от конкретного случая. Исследования и эксперты утверждают, что при соответствующей терапевтической помощи человек с ДРЛ может стабилизироваться и жить своей жизнью функционально. Сначала он должен согласиться со своим состоянием, вложив в это годы терапии у компетентного специалиста, специализирующегося на диссоциативных расстройствах или готового получить информацию по этому вопросу. Он также должен научиться жить со своими идентичностями, чтобы последние, в свою очередь, могли научиться сотрудничать, как это сделали бы соседи по комнате.

Анна верит, что она на пути к выздоровлению; она уверена, что это возможно при правильной терапии и работе над собой.

После многих лет самоанализа, исследований и терапии Анна научилась приручать и любить все свои идентичности. Хотя некоторые из них могут испытывать гнев, желать зла и демонстрировать саморазрушительное поведение, сегодня Анна понимает, что они действуют таким образом с целью защитить ее. Она понимает, что должна принимать их, слушать их и попытаться создать чувство единства, атмосферу сотрудничества между ними, чтобы они стали единым целым и интегрировались, упростив их совместную жизнь. Ее самое большое желание – пребывать в мире с травмами прошлого. Она понимает, что ДРЛ имеет свои причины для существования.

Теперь она готова приоткрыть завесу над своей реальностью, потому что она начала складывать кусочки головоломки воедино, лучше понимать хаос, окружающий ее, и истории, которые ей рассказывают.

Анна хочет помогать другим, предлагая свой голос тем, кто в нем нуждается. Ей так хотелось, чтобы эта поддержка была бы доступна ей самой в свое время, чтобы нашелся кто-то, кто поддержал бы и услышал ее, оказал ей помощь. Она пыталась кричать свою правду, но ее не услышали.

American Psychiatric Association. Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders (DSM-5-TR) (на французском: Manuel diagnostique et statistique des troubles mentaux); https://www. psychiatry.org/psychiatrists/practice/dsm

Salmona, Muriel, psychiatre. L’amnésie traumatique: un mécanisme dissociatif pour survivre, Paris, Dunod, 2018; https://www.memoiretraumatique.org/assets/files/v1/ArticlesDr-MSalmona/2018-l-amnesie-traumatique.pdf

Société Internationale pour l’Étude du Trauma et de la Dissociation (SIETD, на английском ISSTD). Lignes directrices pour le traitement du trouble dissociatif de l’identité chez les adultes, 2011; https://www.isst-d.org/wp-content/uploads/2019/02/ TraitementsAdultesEnFrancais.pdf

Bond, S., G. Belleville et S. Guay. Les troubles liés aux événements traumatiques: guide des meilleures pratiques pour une clientèle complexe, Québec, Presses de l’Université Laval, 2019.

Boon, S., K. Steele et O. van der Hart. Gérer la dissociation d’origine traumatique: exercices pratiques pour patients et thérapeutes, Louvain-la-Neuve (Belgique), De Boeck, 2014.

Dorahy, Martin J., Steven N. Gold et John A. O’Neil (publié sous la direction de). Dissociation and the Dissociative Disorders: Past, Present, Future, Londres, Routledge, 2022.

Nijenhuis, E., O. van der Hart, K. Steele, E. de Soir et K. Matthes. «Dissociation structurelle de la personnalité et trauma», Stress et trauma, vol. 6, no 3, 2006, p. 125–139.

Oxnam, Robert B. A Fractured Mind: My Life with Multiple Personality Disorder, New York et Boston, Hachette Books, 2016; https://www.hachettebooks.com/titles/ robert-b-oxnam/a-fractured-mind/9781401308681/

Van der Hart, O., E. Nijenhuis et K. Steele. Le Soi hanté: dissociation structurelle et traitement de la traumatisation chronique, Louvain-la-Neuve (Belgique), De Boeck supérieur, 2017.