Пролог

— Ну давай же… Ну…

Я смотрела на экран смартфона и молилась фиг знает, кому.

Просто, наверно, в пространство свои мысли направляла.

Веля говорила, что, если правильно сформулировать, то вселенная все тебе даст. Она на каком-то тренинге была, научилась. Правда, по ней не сказать, чтоб срабатывало, но попробовать-то стоит?

Пусть он ответит. Пусть ответит.

Ответь, ответь, ответь, блин!

Когда экран загорелся, показывая, что пришло сообщение, я глазам не поверила.

Реально, работает! А чего у Вели не получилось-то?

«Ты где вообще?»

«Я не в городе. Проблемы. Еще недели на две»

Карандашик пишет, пишет, пишет… Стирает, пишет…

Блин!

Напиши, что ты меня ждешь! Напиши, что любишь!

«Ладно, до связи»

Ох…

Наверно, запрос во вселенную работает выборочно…

Я расстроенно смотрела на экран, придумывая, что бы еще такое написать, как удержать самого популярного парня универа рядом с собой. Как сделать так, чтоб он за время моего отсутствия не свалил куда-нибудь с кем-нибудь?

Никак.

Вообще никак…

Моя жизнь, и без того стремительно летевшая в задницу, на глазах прямо делалась совсем уже беспросветной.

И, словно мало мне было напряга, темноту спальни разрезало тонкое тихое мяукание.

Ч-черт…

Ну почему ему не спится-то? Сытый же, только час назад уснул!

Я притихла, снова посылая запрос вселенной. В этот раз на то, чтоб пронесло.

Но мяуканье набирало обороты, и я с огорчением поняла, что нихрена не работает эта фигня про запросы.

Глянула еще раз на телефон.

И пошла на все усиливающийся звук.

Мишка орал уже в полную силу, когда я подошла.

— Ну, и чего ты орешь? — спросила я, параллельно проверяя памперс. — Сухой. Сытый. Соску потерял?

Нашла соску, попыталась заткнуть беззубый рот.

Нифига.

— Блин…

Пришлось брать на руки.

Крик мгновенно утих.

Я так удивилась, что в первый момент решила, будто это не он замолчал, а я оглохла.

Покачала неуверенно, посмотрела в красное злое лицо.

— И чего? Тебе на руки надо было? Охренеть, ты наглый…

Попыталась положить обратно, Мишка опять заорал. Да так сразу оглушительно, что я перепугалась и снова прижала его к груди.

Начала ходить по комнате, качать его, что-то бормотать недовольно. Ему все равно пофиг, что говорят, главное, чтоб звуки какие-то издавались… А мне было злобно и сонно одновременно.

И рукам уже тяжело.

Мишка четыре с половиной кило весил, когда родился, а сейчас еще и прибавляет, не знаю, на сколько. Но все равно тяжко его таскать. И вообще, почему я должна это делать?

Пусть его папаша таскает, блин!

Стоило помянуть черта, он и явился.

Открылась дверь, на пороге возник здоровенный бородатый мужик в татуировках, страшный до офигения.

Верней, он не то, чтоб страшным был, не чудовище, конечно, но такой… Пугающий.

Особенно, ночью.

Особенно, полуголый.

Клянусь, если б не обстоятельства, я бы с таким по одной улице не пошла бы! Жу-у-уть…

И смотрел еще так, что сердце сбоило.

— Чего он орет? — пробасил он, кивнув на Мишку, озадаченно уставившегося на новый для себя объект.

Не знаю, чего он там видел, конечно, в интернете писали, что месячные младенцы нифига не видят еще, но Мишка явно что-то различал.

— Не знаю, — раздраженно ответила я, подходя ближе к мужику, — сам спроси!

Я попыталась решить проблему, то есть, скинуть мелкого на другие руки, но бесполезно, конечно.

Во-первых, гребанный папаша тут же отгородился от меня, сложив здоровенные ручищи на груди и усмехнулся, рассматривая со своих двух метров роста нас с Мишкой.

А во-вторых, мелкий, почуяв, что от него хотят избавиться, тут же включил сирену.

Блин…

Я принялась его неистово качать, и Мишка испуганно затих.

— Ты его так растрясешь, — сумничал горе-папаша.

— Такой умный, сам попробуй.

— Ты что-то слишком разговорчивая, коза.

Он неожиданно протянул лапу и прихватил меня за подбородок, подтягивая к себе.

Я испуганно подчинилась, запрокидывая голову.

Он смотрел на меня сверху вниз, и глаза его были жуткими. Черными, вообще непонятными.

— На мать не похожа, — повторил он фразу, с которой началось наше знакомство.

— И слава богу, — не осталась в долгу я, отвечая ровно так же, как тогда.

— Наглая до беспредела.

— Не твое дело!

Я вырвалась из его пальцев, отошла в сторону, прижимая к себе Мишку.

Его папаша стоял, рассматривая меня. И напрягая этим безумно.

Чего надо еще?

И так все забрал, блин!

Запер меня тут! С ребенком!

Можно подумать, у меня есть время на это все! У меня там Милош…

Тут, словно отвечая на мои внутренние вопли, завибрировал телефон на кровати.

Я кинулась к нему, но меня опередили.

Этот гад держал телефон и спокойно читал сообщение!

«Пришли мне фотку своих титек», — прочитал он вслух, а потом посмотрел на меня.

Так, что аж дурно сделалось.

— И часто ты фотки титек рассылаешь?

— Не твое дело! — с досадой и злобой ответила я.

Скот какой!

И, главное, орать, что нельзя читать чужие переписки, бессмысленно! Ему все можно!

— Мое теперь, — коротко ответил он.

И пошел из комнаты.

С моим телефоном в руках!

— Телефон верни!

— Ребенком займись.

— Верни, ур-род!

— Еще раз так скажешь, рот с мылом вымою.

Я кинулась следом, но на руках заорал слишком сильно сжатый мною Мишка, и я вынуждена была тормознуть.

Ну вот блин!!!

Этот гад уже давно ушел, Мишка, еще чуть-чуть поорав, утихомирился, а я лежала в кровати, все еще переживая случившееся.

Закрыла глаза, заново проигрывая в голове недавнюю сцену.

Темный силуэт в дверном проеме. Жесткий черный взгляд. Татухи на мощных предплечьях.

Голос грубый.

А губы слишком пухлые для такого демона…

И вообще, какого хрена я его лицо вспоминаю?

Он — одна из причин моих проблем.

Мой проклятый отчим.

Несмотря на то, что было начало лета, так ехать было прохладно. Но запредельно клёво! Это ведь кабриолет! Гусь крышу опустил, и мы с Аллой сели прямо на подголовниках. И раскидывали руки в сторону, ловя потоки ветра и кураж. Умопомрачительное состояние совершенной свободы. Абсолютного счастья!

Трасса ровная. Встречного движения минимум, но любой транспорт мы сопровождали криками восторга, махали руками.

Я сняла с шеи шёлковый платок и подняла руку вверх. Его, как знамя, трепало потоком воздуха и пыталось из пальцев моих вырвать.

Хохотала над своей мыслью — ведь это прекрасно, когда нет накладных ресниц. Потому что впереди сидящая Веля, прикрывала подкорректированные брови ладошкой. Накладные ресницы могло сдуть.

Это было бы ржачно! Ржачно, но криминально, потому что смеяться можно, но только не над Виолеттой. Её троллить нельзя, ни в коем случае, это не просто опасный элемент, это та, которая нам подарила весь этот восторг и счастье. Праздник жизни — мы ехали на вечеринку.

И я туда попала! По сути, не должна была.

Веле просто стрёмно было ехать одной. Она боялась, что её зачморят старшекурсницы.

А мы, хоть и сдали сессию и перешли на второй курс, все ещё являлись первокурсницами, пока не набраны студентки на будущий год.

Мы — низшая ступень тусовочной иерархии. Нас очень любят взрослые парни и люто ненавидят взрослые девки.

Если ты хочешь пробиться на такую вечеринку, то ты должна быть готова к подлости, коварству… Но думать об этом…

Да пошли все вон, я балдею.

И там будет Милош.

Я натянула платочек обратно на шею и плюхнулась на сиденье, оно, мягкое, приняло меня в свои объятия. С трудом собрала волосы и, хохоча, стала тянуть подругу, чтобы она тоже села. Голову надуло нереально.

Гусь нажал специальную кнопочку, и стала выдвигаться крыша, укрывая нас.

Довольные, счастливые, мы с девчонками просто смеялись, просто угорали и сами даже не знали, над чем. Эйфория зашкаливала.

Этот мир наш, он вертится и крутится сейчас и здесь. Мы — его королевы!

Эдуард Гусев, Гусь, хозяин этой машины и коттеджа, где будет проходить шикарный движ, толстый и некрасивый пацан.

Можно даже сказать, уродливый.

Но кто смотрит на болезни, ожирение и прочие недостатки, когда имеется одно офигенное достоинство — богатство?

У Гуся были богатые предки, потому его везде звали.

И сам он тоже пользовался по полной своими преимуществами.

Говорили, что он гадкий в постели, но проверять это я не собиралась.

Я бы вообще с ним не осталась один на один, но вместе с девчонками могла себе позволить погладить его по плечу и сказать:

— Спасибо за такую чудесную прогулку.

Гусь был доволен. Он, конечно, тот еще придурок, но не самый хреновый человек… Наверно. У кого нет недостатков?

Потому я как-то расслабилась, и вообще поймала кураж. Мы болтали, ржали над всякими глупостями.

Выяснили, что у нас с ним день рождения в одно время, совсем скоро будет, исполнится девятнадцать. По этому поводу мы нарекли друг друга астральными братом и сестрой. И хотя по гороскопу — львы, обозвались близнецами. И это тоже было смешно.

Глупость такая, а весело!

И вообще этот год был самым счастливым в моей жизни.

Начать с того, что меня зачислили в университет на юридический факультет. Круто же!

А потом я от тетки переехала к бабушке, у которой четыре комнаты пустовали. Можно себе представить!

У моей родной бабушки была пятикомнатная квартира в центре крупного мегаполиса! И я об этом не знала. Когда поступила, она приняла меня к себе жить.

Я в таких хоромах, в центре города целый год! Вау!

Мама, для разнообразия, мне денег не пожалела на шмотки, отличные, брендовые.

И сама я куколка. Да? Да!

Беленькая, фигуристая, голубоглазая! Кожа — ровная! Волосы гладкие! Офигенная!

В зеркало смотрю и прям сама себя хочу.

— Ха-ха-ха, — рассмеялась я опять же от своих мыслей, и девчонки поддержали, даже не спросив, почему я смеюсь.

Потому что это невозможно сидеть в такой дорогой тачке и не ловить кураж. И не сходить с ума от счастья. И мы не пили, не употребляли, мы чистые и свободные.

Прикрыв глаза от удовольствия, я запрокинула голову, вдохнула полной грудью. Запах дорогих духов и кофе. Протянула руку к своему стаканчику, взяла его со специальной стоечки. Он, конечно, остыл, но это не имело значения. Сейчас самое главное, как истиной, приличной девочке (ха-ха, тут ставим кавычки) не захотеть спать в одиннадцать часов вечера.

— Милош про тебя спрашивал, — неожиданно сказал Гусь своим неприятным голоском.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом в зеркале заднего вида.

— О тебе, — кивнул он, — Алина Евстигнеева. — Ты что, его динамила? Я даже не поверил.

Девчонки рты пооткрывали, Веля, наконец-то переставшая страдать из-за своих накладных ресниц, кинула через плечо на меня удивлённый светло-карий взгляд.

— Милош! — ухнула Алла, захлёбываясь восторгом.

А Веля вообще округлила глаза и посмотрела на Гуся:

— Что, реально?

— Да. И кстати, давно, — с тайной гордостью сказала я. — Просто не говорила.

— Не говорила! — возмутилась Веля, будто я совершила преступление. — Близким подругам не сказала. Милоша не поймать, никому не отдаётся.

На это заявление засмеялся Гусь.

— … где-то все время тусуется в непонятных тусовках. А ты нам не говоришь об этом?

— Я сама не знаю. Просто он писал. Это правда.

Я поправила короткую юбку, улыбнулась таинственно и довольно.

Мы летели по трассе сквозь тёмную тайгу. И пока здесь не было никаких фонарей.

Все происходящее, казалось мистическим, просто потусторонним. Как пульт управления на летающей тарелке, мелькала огоньками консоль в тёмном салоне, по потолку и у пола бегали голубые искры. Играла космическая музыка, уносящая в безграничные пространства.

И темнота. Казалось, что мы одни во всей вселенной, и сейчас наша машина улетит в открытый космос. Где тысячи цивилизаций…

— Ну, повезло тебе.

Недовольный голос вернул меня из фантазий в реальность.

Алла, похоже, ревновала. Я не то, чтобы не хотела этой ревности, мне было пофиг. Она все время кому-то завидовала, на кого-то наговаривала, и в этом видела смысл жизни.

Это не особенно напрягало. Меня вообще мало что напрягало теперь.

И да. Мне повезло. Я с улыбкой откинулась на спинку сидения.

Сегодня буду с самым крутым парнем университета. Я буду сегодня жаркой любовницей. Зря я, что ли, контрацептивы в косметичке везла.

Тайга расступилась. Вдалеке, там, где ещё минуту назад были лишь сосны да глухие чащи, загорелся россыпью огней коттеджный посёлок. Вау!

Выплывал, сначала робкими огоньками, потом всё ярче.

Вспыхнули тёплым жёлтым светом вдоль дорожек фонари, а у въезда полыхало неоном большое табло с названием: «Сосновый простор».

Мы, рты открыв, смотрели на пункт охраны. Никто пропуски не спрашивал, но машины фиксировались.

Асфальт был очень гладкий, такой только в центре города видела до этого.

По сторонам ухоженные газоны, аккуратные кустарники, подсвеченные снизу маленькими прожекторами. Дома с большими панорамными окнами.

Вдоль улицы шикарные тачки блестели в свете фонарей.

Хочу так жить и не иначе!

— Добро пожаловать в рай, девчонки! — посмеялся над нами Гусь, потому что мы притихли, только приглушённо охали и ахали.

Это другая вселенная, спрятанная среди сосен.

Дом у реки сиял, как лайнер в чёрном океане. Огни струились по фасаду, переливались вдоль террасы, отражались в воде, дробясь на тысячи золотых искр. И долбила музыка.

Мы подъехали по дорожке к самому крыльцу. Машин и мотоциклов было очень много, но место хозяина не занято.

Я поспешила выйти первой.

Из открытых окон доносились ритмы хауса и взрывы смеха. На крыльце кто-то вёл свой блог, пара смельчаков уже танцевала прямо на лужайке.

Я вытащила из сумочки сложенные заячьи уши, надела их на голову. И круглый пушистый хвостик прикрепила на попку, что обтягивала просто «позорная» по мнению бабушки, юбочка.

Виляя бёдрами, я подошла к Гусю и взяла его под руку. Веля не отреагировала, она была даже рада, что не одна рядом с ним.

Интересно, парни чувствуют, что их не любят или обманывают ради денег?

Вот я точно знаю, когда парень в меня влюблён, когда я нужна.

В большой прихожей — зеркало.

Остановилась, чтоб лишний раз осмотреть себя и убедиться в очевидной истине: я прекрасно выглядела. Так скажем, очень сильно выделялась на фоне своих безликих подруг. И пусть кто-то говорит, что самомнение — это плохо. Но я считаю, что это не самомнение, а просто уверенность. Внутренний стержень. Моя гордость.

Биты музыки заставляли дрожать стены. И казалось, дом тяжело дышит после долгой пробежки, так он пульсировал.

В большом зале происходило какое-то безумие, там погасили свет. Крутился бешено небольшой фонарь, лучом указывая то в одну сторону зала, то в другую. И ничего не было видно, только на кухне рассеивался свет над столами.

И куча народу тусовалась, и парни, и девчонки.

Первый, второй, третий, четвёртый и даже пятый курс. Я не удивлюсь, если здесь вообще в основном все старшаки!

О да, я-то думала, что на нас прямо сразу нападут с порога какие-нибудь девки, как в прошлый раз.

«Какого черта вы припёрлись малолетки?»

Чуть до драки тогда не дошло, блин!

Ха, теперь мы забили место под солнцем.

Я почти сразу отделилась от своих подруг. Ушла вглубь зала. Пробиралась ближе к тому, кто выполнял роль бармена.

Его я знала, он парень из бедной семьи. И прямо начиная со школы, подрабатывал официантом, поэтому он здесь. Его брали на все тусовки, и его все знали. Он шикарно смешивал коктейли, стоя на кухне у кухонного острова.

И прямо на стойке, полуголый, танцевал сын декана медицинского факультета. Хирург Петров, ха-ха!

Он весь, начиная с острого носа и заканчивая трусами, был усыпан поцелуями с помадой. И время от времени к нему залезали девчонки с яркими губами, чтобы оставить отпечаток на красивом стройном теле.

Я заливалась смехом, глядя, как Велька на своих каблуках еле-еле забралась наверх. Рассмеялась, не устояла. Чуть-чуть было не упала, но Петров её поймал. Велька оставила свой поцелуй под трусами Петрова сместив вниз резинку.

О, это было смешно!

Я, прихватив свободный стакан шампанского, повернулась. И вздрогнула от прикосновения.

— Привет, зайчик, — проурчал хриплый голос прямо в ухо.

Это и был Милош.

Хоккеист, и этим многое сказано. Он с физвоса. Тренировки, здоровый образ жизни. Крепкое, мощное тело. Родители в разводе: и мать, и отец — миллионеры. Но он уже давно сам по себе.

Насколько я знаю, у него в молодёжке контракт. Милош — голубоглазый блондин.

И та-а-акой…

Едва коснувшись меня, тут же отступил на шаг. Не глядя, скинул руку какой-то пьяный девки, которая клеилась к нему. Сделал глоток пива, оценивающе глядя на меня.

Чтобы не остаться в стороне, я тоже оценила его, с головы до пят осмотрела, стараясь выглядеть как можно более опытной.

Я сегодня собиралась развлечься по полной!

— Неплохо выглядишь! — крикнула я Милошу через шум и хохот.

— Ты почему не ответила на моё письмо?

— Это которое? Мне много кто пишет…

— Вообще-то пять, — он показал мне пять пальцев. — Я писал тебе пять раз.

— Но впервые за год подошёл. Скромник, — усмехнулась я и сделала глоток шампанского.

Отошла в сторону, чувствуя горячий взгляд на своем заячьем хвостике.

Предвкушение и азарт разливались в крови, пузырились, куда там шампанскому!

Подойдет? Нет?

Решив не торопить события, я начала красиво извиваться в танце, прикрыв глаза от удовольствия… Взгляды на себе ловила. Разные.

И купалась в них, кайфовала… Когда сильная рука приобняла меня, скользнула от спины к попе, я едва сдержала довольную усмешку.

Не выдержал. И правильно, кто тут выдержит? Я — самая счастливая на свете, определенно…

Увидела Велю, которая так и не спустилась со стойки. Она моментально стала накачиваться спиртным, и Петрову это нравилось.

— Здесь капец, как шумно! — сказал мне в заячье ухо Милош. — Зайчик!

Я смеялась над ним.

— Я что-то и не помню, что ты любил такие сборища, — будто что-то вообще о нём зная, выдала я.

— Ненавижу все эти долбанные тусовки. — Тут же с готовностью подтвердил он, — Может, свалим?

— Допью свой фужер шампанского. — Решила чуть-чуть поиграть я.

И красиво рассмеялась, как можно более завлекательно, повела плечом и отбросила прядь волос с лица. Я хотела, чтобы все звезды неба сегодня принадлежали мне.

И я видела восторг во взгляде Милоша. Я чувствовала это! Он выбрал меня, а я выбрала его. Да! Моя рука оказалась на его плече. И лицо так близко…

И, несмотря на то, что биты предполагали настоящий драйв, мы медленно покачивались в своем ритме.

— Смелая.

— Да, — лукаво ответила я.

— Пойдёшь со мной наверх?

Это звучало, как вызов.

Вообще-то я для этого и приехала сюда. Как только узнала, что он будет здесь. Так что не надо было делать круглые глаза и сильно удивляться.

— Да. Я хочу ответить на все твои письма сразу.

— Зайчик, — Милош расплылся в улыбке, и я рассмеялась.

Как у настоящего хоккеиста, у него не было одного зуба. Но это совершенно его не портило, наоборот, придавало очарования.

Милош, отобрав фужер с шампанским, поставил его на стол со своей бутылкой у ног Вели и хирурга Петрова и закинул меня с лёгкостью себе на плечо.

О, это было шикарно!

Особенно, когда он после позволил мне сесть на его плечи. И я возвысилась над всем залом.

Королева бала, урвавшая короля.

Завидуйте подданные!

— Малыш, покажи сиськи!

Эм-м-м… Чего?

Я, конечно, была в эйфории, особенно ее подогревали завистливые взгляды всех, без исключения, девок, когда Милош уносил меня наверх на своих широченных хоккейных плечах.

Но не до такой же степени, блин!

Только-только пришли в комнату, даже раздеться не успели, и тут же «сиськи покажи».

А где моя прелюдия?

Кто у нас королева бала?

Может, он не понял?

Я нахмурилась, но потом решила, что в любом случае переиграю, и показательно медленно принялась расстегивать пуговки, одну за одной.

Белье у меня отличное, я в нем — такая конфетка, что если была возможность самой себя трахнуть, клянусь, я бы это сделала!

Но пока что пусть Милош постарается…

Я запрыгнула на кровать, так до конца и не раздевшись, мягко опустилась на колени заученным стрип-дэнсовским движением, выгнулась, показывая пресс и ложбинку груди, и поманила парня пальчиком.

Иди, иди сюда, здоровяк… Сделай мне хорошо…

Боже, мне так давно хотелось!

Он такой классный, такой офигенный! У него такое тело!

Он должен трахаться, как бог!

Блин, у меня опыта не особо много, а с парнем вообще не кончала никогда. Вот сегодня и кончу!

Я от его тела готова кончить, клянусь!

Так завелась, сама себе все нафантазировала, ему только и осталось, вставить качественно.

— Ты горячая какая, малыш… — просипел Милош, рывком стягивая с себя футболку, и у меня все внутри сжалось.

Хочу!

Какой… Ай!

Но поиграть тоже хотелось, потому я увернулась от загребущих лап, плавно проскользила по покрывалу и снова поманила его пальчиком.

— Иди сюда!

— Иду, малыш!

В этот раз я позволила себя поймать, покрутилась в его ладонях, потянулась за поцелуем…

М-м-м… Слишком влажным. Слюнявым, блин!

Но ладно… Ладно… Дальше будет лучше.

Через пару минут, глядя в напряженное красное лицо Милоша, пыхтящего надо мной, я растерянно думала о том, что как-то не стало лучше…

Вообще как-то… Никак.

И потолок тут с трещинами… Тоже мне, шикарный дорогой ремонт. Врал все Гусь, тот еще долбоклюй…

— Малыш, тебе нравится? — пропыхтел Милош, вылизывая меня по шее и скуле. Липко… Фу-у-у… — Ты горячая…

— Да-а-а, — застонала я, крепче сжимая его ногами, — супер… Давай позу поменяем?

— Давай!

Меня тут же поставили в догги, и я, в принципе, была не против. Может, так получится?

Нифига.

Вот вообще нифига.

Блин, да даже мой первый парень был лучше!

Милош что-то возился за спиной, то тормозя, то сбиваясь вообще с ритма.

— Малыш… Малыш… Выгнись… Ох, офигенно… Офигенно…

Я выгнулась послушно, представляя, как выгляжу сейчас со спины. И снова заводясь. Потому что получалось, что выгляжу я — отпад.

Провела пальцами по животу, достала до клитора…

Придется все брать в свои руки, блин…

— Ох, малыш… Ты — охуенная… — пробормотал Милош, заваливаясь на меня.

Блин… И это все?

Как-то… Печалька…

«Привет, малыш».

«Привет, Милош. Ты рано… Я еще сплю…»

«Я уже на пробежке, сейчас тренировка будет. Завалимся в кафешку в обед?»

«Конечно»

Я ответила на сообщение, отбросила телефон подальше, а сама скривила лицо.

Из постели еще не вылезла, а уже на обед приглашают.

Но классно все равно.

Я сладко потянулась и откинула ватное одеяло в старом бабушкином пододеяльнике. Она на всем экономила. И очень сильно нахваливала своё постельное бельё — чистый хлопок. Верю. Выбора-то у меня нет.

Встала с постели. Комната моя большая, с балконом. Старинный шкаф, а я всем говорю, что не старинная мебель, а антикварная. Мне по-иному нельзя.

Хотя в гостях у меня была только Велька. Обалдела, конечно, от размаха жилплощади. После этого ко мне в университете стали относиться, как не к простой девушке.

Еще бы, такое жилье! И мое!

Я взлохматила волосы и, зевая, пошлёпала в ванную комнату по широкому, с высоченными потолками, коридору. Пусть и мрачноватый он, зато масштаб поражал.

И паркет везде дубовый. Двери во все комнаты были открыты. Бабушка любила простор. Проходя мимо её комнаты, я остановилась.

— Доброе утро, бабушка, — поздоровалась я.

— Добрый день, — недовольно ответила она, выделяя последнее слово интонацией и не отрывая взгляда от монитора своего ноутбука.

Бабушку я долгое время не знала, у них с мамой многолетний конфликт.

Бабушка родила маму в восемнадцать лет, мама родила меня в восемнадцать.

Отстаю от семейной традиции.

Но мне это не нужно, я из другого поколения, жизнь у меня будет иная, я никогда не стану такой матерью, как была моя.

Никому не желаю: когда тебе пятнадцать, а мама просит не называть её мамой при чужих. Ей, конечно же, надо было выскочить за какого-то молодого богатого мужика.

Сейчас у неё своя семья, говорят, ребёнок только-только родился. Я не созванивалась с ней с самого начала учебного года, а тогда у нее еще и намека на замужество и ребенка не было. Но дурное дело не хитрое, как говорит бабушка.

Так что мама меня из своей жизни полностью выпихнула и забыла. У нее новое теперь все.

А я…

А я зато познакомилась с бабушкой.

У бабушки Степаниды волосы выкрашены в блонд. Спина прямая. Красиво одета, уже с утра накрашена, она молодо выглядела.

Сидела за своим ноутбуком, делала вид, что очень сильно занята, на самом деле она уже год, как не работала.

Оказывается, она у меня инженером была. Дедушка, которого я никогда не видела, умер четыре года назад, вот она и заскучала. Пригласила неведомую внучку пожить.

Зачем, вообще непонятно…

Но, если быть честной, меня она ни разу в жизни не обидела, ну, кроме своих сварливых замечаний.

Пока я сонно лупала ресницами, бабушка с кем-то активно переписывалась, широко улыбаясь, даже немножко покраснела, словно что-то интересное у неё было на экране.

— Ба! Слышишь, ты чем там занята? — обеспокоенно, спросила я у неё. — Ты смотри там, осторожней.

— Я осторожней? — возмущённо отозвалась бабуля. — Ты видела вчера, во сколько ты пришла?

— Сегодня, бабушка. Я пришла сегодня, — важно ответила я , отвернулась и почапала дальше.

Санузел тут, конечно, был барский.

Белой плиткой обложен. Правда, возраст у плитки побольше моего, но сохранилась она отлично.

Там, где я жила когда-то с мамой, у нас гостиная была такого размера, как у бабули ванная комната. Мы с мамой ютились в ужасных условиях. А потом она нашла мужика и свалила, просто забыв, что я на свете существую. И ютиться в ужасных условиях осталась я одна.

Так что, если бы не внезапная бабушкина любовь…

А сейчас я балдею от счастья и уверена, что больше не смогу жить нигде, кроме как в пятикомнатной квартире, ну, или в своём доме.

Интересно, Милош где у нас живёт? У родственников или уже снимает свою хату? Надо сегодня за обедом у него спросить. Вчера как-то все не до того было…

Я разделась, положила вещи в большую плетёную корзину для грязного белья. У бабушки две старинные стиральные машины. Работали по очереди — одна работает, другая ремонтируется. Тут же вешалка. Очень глубокая ванна. К белой стене прикреплена душевая лейка. Просто пол здесь под наклоном и со сливом, можно было плескаться как хочешь. В углу унитаз. Тумба деревянная, на ней раковина широкая. Очень аккуратно, красиво под раковиной сделана занавесочка.

И зеркало.

О да, глобальное, в полный рост. Нафига такое огромное тут, да еще и отражалась в нем вся ванна… Для чего? На себя голую любоваться? Или голых… Хи-хи…

Ладно, странности моих бабушки и дедушки не обсуждаем.

Я пошла к душу и сначала пропустила воду — трубы в этом доме старые, вода, если её не пропустить, пахла ржавчиной.

А сама медленно просыпалась и думала о том, что вчера произошло.

Я все-таки получила с самого завидного пацана в нашем универе.

Да, теперь он мой, и он писал мне сообщения. Первым.

И о том, что он писал сообщения, я, конечно же, сообщила всем своим подругам, а ещё в чате нашего курса. Что, мол, извините, я сегодня не могу, Милош просит, чтобы я была с ним. Ха-ха. Да-да, я так и буду всем говорить.

Только вот разочарование меня постигло серьёзное такое.

Секс с Милошем был, конечно.

И второй раз получилось получше, чем в первый…

Но если честно, мне было с чем сравнивать. Так себе, средненько. Милош все о себе, да о себе, видно привык, что девки его ублажают. И что-то мне ни размер, ни его запах, ни его жиденький напор вообще не понравились.

А ему, вот, очень понравилось… Старался, писал мне с утра самого, самолюбие мое подогревая.

В конце концов, секс — это же не главное?

Есть много других вещей…

А Милош… Ну, блин, он хорош! Я столько мечтала о нем, думала, думала… Ну вот, может, слишком много думала.

Так-то, мне приятно, что он писал, и я про него все время мысли в голове вертела.

Красивый, ведь…

Ну, не особо ласковый и умелый… Но это потому, что мы мало знакомы, вот.

Дальше будет лучше!

Бабушка все еще не вылезала из переписки, когда я пришла на кухню. Правда, ноут закрыла и теперь уже торчала в своём телефоне.

Я налила себе чай, задумчиво посмотрела в окно. Там уже вовсю гуляли мамаши с детишками. В такую рань, блин…

Нет, мне детей пока что рановато… Потом — обязательно. У нас с Милошем могут быть красивые дети, да…

Я повернулась к бабушке и обратила внимание, что у нее телефон новый.

Интересно…

Я не спрашивала, какая у неё пенсия, зато видела квиточки на оплату квартиры. Вот эти обширные хоромы обходились ей столько, сколько крохотная двушка нам с мамой. Обходились бы… Потому что у бабули по коммуналке скидки.

Она у нас заслуженная, почётная, ветеран, пенсионер. И с этим списком коммуналка стремилась к нулю. Повезло.

А мне вот, начни сейчас жизнь самостоятельно, так и не потяну. Хотя… если выйду замуж за Милоша, то потяну.

«Зайчик мой, как мне одеться?» — написала Милошу.

«Я приеду за тобой на своей девочке».

Скривилась, значит, никакой юбочки и каблучков мне и не снилось.

Ну ладно, джинсы, так джинсы.

«Отлично! Я жду не дождусь»

Не совсем так, но я буду рада его видеть, все же.

Когда он рядом, мне хорошо, будоражит.

И взгляд у него такой… м-м-м… И плечи, три раза м-м-м…

И сам он парень завидный, богатый. Выйду за него замуж, и у меня самой будут такие хоромы.

О наследстве я даже не заикалась.

Когда бабуля меня приняла, мама там вся извелась с просьбой немедленно уламывать бабушку, чтобы переписала на меня квартиру.

А я слова ей на эту тему не сказала.

Не знаю, я не хочу быть такой, как моя мать. Честно.

Я не буду ждать чужой смерти, чтобы заполучить какое-то наследство. Во-первых, у меня будет богатый парень. Во-вторых, у меня будет отличная профессия, и если парень сольётся, я сама себя буду содержать.

Вот так размышляя, я время от времени писала девчонкам в чат. Там бурлило, конечно. Завидовали мне, сучки! И правильно, и пусть!

Накрасилась, надела джинсы, курточку. И когда Милош написал, я поцеловала бабушку, помахала ей рукой и побежала на свидание.

О да…

Я торопливо достала телефон, чтоб заснять, как Милош подъезжал к дому.

Мой красавец парень. Чёрная куртка, кожаные штаны. Чёрный шлем — загадочный магический. Ох, эти его плечи, обтянутые курткой. А этот зад! М-м-м!

Милош поднял шлем, и я с восторгом поцеловала его в губы.

Вчерашняя ночь показалась мне совершенно незначительной.

И вообще, вероятно, я все преувеличила.

— Ты вкусно пахнешь, — сказал Милош. — Мне нравятся твои духи.

— У меня хороший вкус, — подмигнула я ему, надевая предложенный шлем. И села назад, обхватив своего парня.

Поездка на мотоцикле всегда у меня вызывала щенячий восторг. Радость и счастье зашкаливали.

Свобода и независимость, пожалуй, на мотике лучше всего ощущались.

Кафе мы выбрали студенческое, наша любимая забегаловка с девчонками.

Милош тоже здесь бывал, но не особенно частно, как он заявил. Типа, так себе забегаловка. Не его уровня.

Хотя, как мне показалось, на самом деле нос чуть-чуть задирал, ведь повстречал тут же своих знакомых пацанов, обнимался, целовался и почему-то немного забил на меня.

Он не взял меня за руку и не сказал, что я с ним… Странно. И обидно немного.

Хотя, фиг с ним. Все знают, что мы сегодня вместе обедаем. Я постаралась. А кто не поверил моим словам, уже прибежали в кафе. Видела девчонок за соседним столиком, которые перешёптывались и рассматривали меня во все глаза.

Вообще, Милош редко появлялся с девушками в университете. Это было связано с тем, что у него спортивная тусовка. Там совсем другие дела, из университета девчонки там не трутся, даже физвос не появляется.

Женской команды хоккея у нас нет. А фигуристки жили в интернате. Вот там да, там хоккеистам было, где развернуться. Знать бы, кто там, да что. Параллельный мир. Мы не соприкасались. Где юрфак первый курс и где кандидатки в мастера спорта по фигурному катанию?

Короче, понятно, что конкуренция была жесткая.

Хотя, если при такой конкуренции, он так долго добивался меня, то это значит, что я — определенно лучше!

Милош, наконец-то вспомнив про меня, обнял, усадил за столик, пожамкал чуть-чуть.

Его руки были грубыми, а пальцы недолго играли с моими.

Через пару минут после того, как сделали заказ, мы оба погрузились в свои телефоны.

И мне стоило большого труда вырваться из переписки с Велькой, чтобы сделать хоть какую-то видимость, что мы пара.

— Давай поговорим, — предложила я, откладывая телефон все же, — познакомимся.

И улыбнулась, глядя на него.

— Давай. Я — хоккеист, — начал Милош, снова ловя мои пальцы, перебирая их, грубовато, конечно, но все равно очень мило.

— Это я знаю. — Улыбнулась я еще шире.

— Сегодня тренировка. — Продолжил Милош, — Вечерняя. На утреннюю чуть не опоздал.

— Два раза тренировки?

— Не всегда. Ну, вообще-то да. Я весь в спорте. Меня интересуют мотоциклы. И стрелялки люблю еще.

Капец, я чуть не взвыла. Пока он не видел, закатила глаза. Ладно… Попробуем еще раз…

— А еще что? Искусство, например? — поинтересовалась я его у него.

— Ну, не знаю. Оргия, ты имеешь в виду?

Что, бля? Милош, ты вообще в своём уме?! Ты что, несёшь придурошный? И на полном серьёзе. О боже, я теперь понимаю, почему он старался в университете не попадаться девчонкам. Слухи-то пойдут.

— Я сейчас живу у бабушки, — сказала я ему. — У нас с ней пятикомнатная квартира.

— Я слышал, — у Милоша заблестели глаза. — А ты — хозяйка?

— Да, — тут же соврала я. — Наполовину с бабушкой. Но чуть что, её половина отходит мне.

Врала и не стеснялась, а пусть ходят такие слухи. Нечего тут выпендриваться со своим мотоциклом.

— Круто, малыш, — подхватил Милош.

И мне что-то вообще стало грустно, тоскливо.

— А какие ты фильмы любишь? — тут же сменила тему разговора.

И он начал выдавать мне почти весь сценарий пяти сезонов по двадцать серий какой-то редкостной дичи. С убийствами, изнасилованиями, извращениями, стрельбой, погонями и хоккеем.

Капец. Я чуть не растеклась на этом столике амёбой, у меня мозг разжижался, и кровь из глаз едва не потекла.

— Да я бы не поверила в жизни, если б сама не увидела, — посмеялась рядом появившаяся Велька, спасшая меня от всего этого кошмара.

— Привет, — прошептала я, пребывая в лёгком шоке.

— Смотрю, вы неплохо время проводите. — Ласково улыбнулась Милошу Велька.

— Да! Я рассказывал классную вообще тему, — сказал Милош, с восторгом глядя на меня.

То есть то, что я вытерпела двадцатиминутный пересказ галимого сериала — для него было показателем близости и душевности.

— Ты — офигенная! Круто же? Скажи? А скоро выйдет еще второй сезон. Будем смотреть!

Так, похоже, я стала братаном, и в следующий раз мы с ним возьмём пиво и полезем в общагу к фигуристкам, трахаться. Мне можно будет пасовать и выбивать передние зубы шайбой.

Где-то я просчиталась.

И в первую очередь лажа в том, что он забыл моё имя. И теперь волновался и нервничал, потому что я — свой пацан с пятикомнатной квартирой, любящий искусство, а значит — оргии.

— Ой, ну хватит уже нервировать, сучка!

Велька демонстративно надула губы, сощурилась на меня с недовольством.

Я отложила телефон, сладенько улыбнулась, стрельнула взглядом на отирающегося неподалеку Гуся.

— Не завидуй так открыто, подруга.

— Да вот еще, делать нефиг…

Но, судя по взгляду, там было, чего делать. И зависть была сильная.

Правда, беззубая. Насчет Вельки я была вполне уверена. Она такая, слегка придурочная, но не злая вообще.

А вот Алька злилась всерьез.

Это тоже не новость. На меня пол универа злились. И завидовали. Потому что парня самого крутого отхватила.

О наших мелких недоразумениях я, само собой, ни с кем не делилась, потому все вокруг искренне считали, что я — мелкая удачливая сучка.

Ну а я что?

А я поддерживала по мере сил.

Сегодня мы сидели в любимой кафешке, и я демонстративно не отлипала от экрана смартфона.

И знатно бесила этим подружаек и половину девок в кафе.

Вообще-то, я и на самом деле не имела возможности нормально поесть, потому что Милош как с цепи сорвался после нашего с ним свидания.

Того самого, где я была возведена в ранг супер-братана с пятикомнатной хатой и интересными эротическими вкусами.

Я от итогов того свидания охренела, конечно, но не стала Милоша разочаровывать.

Вообще, по течению поплыла, решив чуть-чуть кайфануть от самой ситуации.

В конце концов, столько ждала, столько… Неизвестно, что дальше будет.

— Эй, Гусь! — Велька позвала нашего общего приятеля.

— Нафига зовешь его опять? — скривилась Алька, а я опять посмотрела в телефон.

Милош прислал картинку. Не смешную. Но смайлик я отправила. И, подумав, еще чмок. Пусть почувствует мою любовь. Надо такого парня на коротком поводке держать, пока он готов прыгать.

Ой, я все-таки немного меркантильная стала. Это разозлило. Не хотела на мать быть похожей, и на тебе! Полная копия, что ли? Не по внешке, она у меня модная брюнетка, каких сейчас массово клепают для нужд футболистов, а вот по характеру — оно самое.

Ужос…

— Как нафига? — ссорились рядом подружки, — а за кофе кто платить будет? Ты, что ли?

Алька понятливо заткнулась. Халява нам всем близка и радостна.

Гусь с готовностью присел за столик, уставился на Вельку.

А я подумала, что вот тоже парень дурак какой. Чего прицепился к ней? Она ж его как только не мордует.

На той тусовочке, где я наконец-то заполучила Милоша, Велька чуть ли не на камеру трахалась с Хирургом Петровым. И Гусь на это глаза закрыл… Терпила, фу.

Но, с другой стороны, Велька — девочка зачетная, должен радоваться, что она с ним вообще общается.

— Ну чего, девочки? — ощерил Гусь желтые зубы. Вот тоже, богатый парень, а к стоматологу не ходит… — О чем болтаете?

— Да так… — Велька картинно закатила глаза, — думаем, что вечером делать…

— Так погнали ко мне, — тут же возбудился Гусь.

— Нее-е-е… Скучно… — вздохнула Велька, и я поняла ее план: крутануть Гуся на поход в клуб какой-нибудь. Алька тоже сразу все просекла и с готовностью подалась вперед, согласная в любой момент упасть на хвост.

Тут мне опять пришло сообщение.

«Привет, Алина! Ты офигенно выглядишь! Погнали вечером сегодня в «Треш»?»

Номер был незнакомый, и я тупо пялилась на него какое-то время, прикидывая, кто это меня в самый отвязный клуб города зовет?

Пока думала, пришло еще одно сообщение.

«Это Леха Антонов»

— Кто такой Леха Антонов? — вслух спросила я.

— Антонов? — оживился Гусь, — так это друган твоего Милоша, в команде с ним. Ты не знаешь, что ли?

— Мм-м-м… Не помню по фамилиям, — призналась я.

Милош с кем-то знакомил меня, но так, мельком.

Друган, значит…

И чего этому другану надо от меня, не поняла?

— А чего такое? — заинтересовалась Алька.

— Да так… Гулять зовет… — поделилась я удивлением, — сегодня в «Треш».

— Ничо себе… — протянула она завистливо, — то никого, то, блин, целый гарем!

— Так Милош ей рекламу сделал офигенную, — усмехнулся Гусь с пониманием.

— Че-го? — сощурилась на него с подозрением, — какую еще рекламу?

— Ну… — Гусь откинулся на стуле с удовольствием, закинул в рот зубочистку, изо всех сил изображая из себя мачо, — все в курсе, что ты — горячая девочка.

— В смысле, горячая? — охренела я.

— Не, ничего такого, — торопливо помотал головой Гусь, — без подробностей. Просто Милошу теперь все завидуют. Вот и начали прыгать вокруг тебя. И этот Леха тоже. Они же с Милошем вечно соперничают.

— А ничего, что я — девушка его друга?

— Тем слаще приз, — рассмеялся Гусь.

Девки принялись обсуждать новость, а я сидела и как-то даже не знала, как к этому относиться. С одной стороны — тупо как-то.

А с другой…

Прикольно, пожалуй.

Нет, пока не буду никаких телодвижений делать. А вот Милошу выскажу все. И про Леху наябедничаю. Может, они даже подерутся.

Это будет эпик фейл.

Знаете, что такое шок?

Нет, вы не знаете…

Шок — это когда ты приходишь домой после универа, вся такая летящая, счастливая, с планами на вечер… А там меня встречает потрясающая новость, в которую ты сначала не веришь, потому что такие вещи просто не могут происходить с тобой!

Блин, да с кем угодно, только не со мной!

И шок сначала не от услышанного, а от того, что не веришь в это услышанное.

А вот потом, постепенно…

Короче, я сегодня вечером испытала самые разные грани и уровни шока, который сопутствует всем внучкам ошалелых бабушек, сливающих шесть с половиной миллионом мошенникам.

Первый уровень шока, когда ты узнаешь, твоя бабка — миллионерша.

Естественно, она об этом не говорила.

А сама я нифига не догадывалась!

Попробуй тут догадайся!

Бабка мыла посуду содой! Припец!

Покупала яичный шампунь, цена которого равняется десятку яиц!!!

За коммуналку ничерта не платила, вечно жаловалась, что денег нет, что государство не любит своих пенсионеров, что картошка стала стоить бешеные деньги…

Короче, понятно же, да?

Как тут догадаться, что она — тайная миллионерша, когда по виду человек едва концы с концами сводил?

Второй уровень шока, когда ты узнаешь, что ты никогда в жизни не увидишь этих миллионов, потому что бабка их уже слила Лёше Попову.

Кто такой Лёша Попов?

Ой, это уникальный человек!

У него полтора миллиона бото-подписчиков, десятки миллионов комментариев и хороших отзывов.

Лёша Попов образован, у него два высших образования. У него нейрофотографиями усыпана страница.

Вот Лёша Попов садит в Беларуси картошку, здесь Лёша Попов с губернатором на рыбалке. Вот тут Лёша Попов на похоронах английской королевы, а тут — у президента на обеде.

Мало? Вы не верите Лёше Попову?

Хорошо, готовьте платочки.

Он — вдовец с тремя детьми, ему нужно кормить семью.

Только этому риэлтору вы можете доверить свои шесть с половиной миллионов, и то это во благо вашей внучки.

Лёша Попов обязательно позаботится, чтобы вы приобрели во Вьетнаме недвижимость с землей, где ваша внучка может отдыхать со своими друзьями в любое время года, и где вы сами можете греть свои косточки.

Вы что, все еще не верите Лёше Попову?

Жаль.

А как вам такой вариант: вы прекрасно выглядите.

Что?

Вам шестьдесят?

Нет, не может быть!

Вы выглядите максимум на тридцать пять!

А какие вы книги читаете?

И теперь, переживая очередной уровень шока, что у моей бабушки явное разжижение мозга, если она повелась на настолько явный бред, я мучилась вопросами.

Может, это моя вина?

Может, я виновата в том, что не спрашивала у бабки, какие книги она читает?

С кем переписывается в сети?

И какие деньги у неё лежат на счету.

И какие мысли у нее насчет этих денег, блин!

Но я ведь нарочно не спрашивала… Чтоб не быть, как моя мама!

А, наверно, надо было быть, как моя мама! Деньги бы остались в семье!

А сейчас мне капец, как обидно!

Так-то не помешали бы эти шесть миллионов. Если бабушка так сильно хотела их потратить на меня, могла бы просто мне отдать!

Конечно, я обходилась и без них…

Я сама поступила на бюджет. Этих мест было очень мало. И то всё расхапано уже заранее. А я поступила.

Потом, правда, бабушка намекала, что помогала мне как-то тайно.

Я ей не верила, а теперь вот думалось, а вдруг я еще чего-то не знала?

Вдруг я учусь платно и не в курсе?

Жесть.

В голове был хлебушек вместо мыслей, и беготня бабки по квартире вообще никак не помогала восстанавливать мозги.

А она металась из комнаты в комнату, собирая в панике вещи.

Глаза были дурные, лицо решительное. Сразу понятно: очередной бред предстоит. Возможно, с потерями.

Я не выдержала:

— Бабушка, угомонись! Хрен с ним, подадим заявление в полицию. Ну, лежали эти деньги, никого не трогали, теперь будут лежать где-то в другом месте.

— На меня заведут, идут уголовное дело, — уверенно сообщила бабка, продолжая бегать по квартире и разбрасывая шмотки.

— Ты же жертва?

— Нас теперь никто не щадит.

— Может и правильно, — вздохнула я. — Баб, зачем ты вещи собираешь?

— Я и тебе тоже рекомендую вещи собирать. Это теперь не наша квартира, я ещё должна осталась.

Это… как???

Я встала, подошла, притормозив родственницу, заглянула в перепуганные серо-голубые глаза. Они у нас по наследству передаются. Надеюсь, что не с дурью.

Я взяла её за плечи и внимательно пыталась прочитать хоть что-то в этих глазах. Ничего там не было, кроме слез. И придури.

— Лёша Попов был не единственный твой друг по переписке? — дошло до меня, наконец-то. — Ба… Почему мы собираем вещи?

— Я проиграла.

Её голос сорвался, стал совершенно тонким:

— Я хотела восстановить шесть с половиной миллионов на счету, чтобы они тебе достались, я не могла так оставить это все. И Авдотья Васильевна…

— Кто такая Авдотья Васильевна?! — блин, я не вынесу этого долбоебизма!

— Из интерната подружка. Она выиграла и подсказала, где на первую ставку в долг взять.

— Японский городовой! — схватилась я за голову, — ты что, взяла в долг?

— Мне бы никто не дал! — быстро заговорила бабушка, содрогаясь всем телом. — Только под залог.

Ох… Ты ж… Блин.

Приехали, да?

На бабке — спортивный костюм, спортивные тапки, она уже была готова к побегу, а я-то нет.

Голова моя соображала очень быстро.

Только первый курс… Это хорошо.

Сейчас я могу устроиться на работу.

Да и, пожалуй, мне придётся это сделать.

Я попрошу Милоша мне помочь. У него наверняка есть такие знакомые. Он поможет найти работу, мы же, вроде как, пара. И он мне написывает постоянно, даже сейчас телефон звенел периодически сообщениями.

Еще нам с бабкой надо куда-то переехать.

Куда-то, где нас не найдут до тех пор, пока я не решу вопрос с ее долгом.

Если мы не уедем, и выяснится, что все, что тут говорилось — не ее маразматические фантазии, то к нам запросто нагрянут гости и заберут документы на квартиру, например.

И это — самое легкое, что они сделать могут!

Господи…

Я села на стул, ноги не держали.

До меня до сих пор во всей полноте не дошел еще тот пиздец, в который нас втянула моя бабка.

— Сумасшедшая, сумасшедшая старуха. — Я сжала голову руками, словно пытаясь хоть какие-то умные мысли из нее выдавить.

А бабка тормознула передо мной, сложила ладошки у груди:

— Не надо меня обижать, я тебя очень прошу.

Ой, да блин, как мы заговорили!!!

— Я не обижаю тебя, — отмахнулась от неё. И продолжила рассуждать вслух уже, — так… Теперь я братан без пятикомнатной квартиры, блин… Но об этом никому ни слова. Если будут спрашивать, почему живём в общежитии, скажу, что в квартире ремонт делается. И ты будешь так говорить. Поняла?

— В каком общежитии? — нахмурилась бабуля. — Я не понимаю… — И снова попыталась мне объяснить, словно я такая же слабоумная, как и она, — эта квартира теперь не наша, Алиночка. Мы должны с неё съехать, иначе нас покалечат с тобой. И выкинут все равно на улицу, так что лучше мы сами на улицу уйдём. Но у меня нет общежития.

— Будет, — торжественно объявила я, снимая свои серьги. — Я маму-то не очень люблю, ты знаешь об этом. А серьги дорогого стоят, мы снимем с тобой комнату и сегодня же найду себе работу. Но ты — ненормальная просто. И готовься эту карту разыгрывать. Идём вечером в полицию.

— Хорошо, внученька, — она неожиданно протянула ко мне руки и разрыдалась.

Я машинально обняла ее, чувствуя, как в горле ком стоит.

Очень хотелось эту квартиру. Вот прямо сильно-сильно, но так как и маме моей хотелось эту квартиру сильно-сильно и, может, даже сильнее, чем мне, я от этой квартиры почти сразу морально начала отказываться. Всё маме наперекор! Я уже думала о том, куда съеду, то есть, вот я такая продуманная, шикарная и классная, и вообще меня ничем не сломить. Но все равно это неожиданно случилось! И я не планировала вот так, сразу… Да еще и бабушка без жилья теперь!

Как же обидно!

Ком в горле стал горьким, и я заревела в бабушкину шею, захлёбываясь слезами.

Как же мне обидно!

Просрать пятикомнатную квартиру, шесть с половиной миллионов на счету и в долги влезть.

— И сесть внучке на шею! — всхлипывала бабка, — но ты не волнуйся. Я не стану обузой! Я пойду в дом престарелых.

— Шагай! — не выдержала я, повысила голос, — но не в дом престарелых, а работу искать! Ты у меня еще очень даже бодрая, сил полно, раз на мальчиков из интернета залипаешь!

Мы еще немного поревели, я пообвиняла, все-таки, бабку в распущенности и отсутствии мозгов, она строила из себя невинную жертву и, типа, раскаивалась.

Но долго расклеиваться мы не могли себе позволить, потому уже минут через пятнадцать вовсю носились по квартире, собираясь.

— Алиночка, придётся часть вещей оставить. Самые дорогие вещи оставь. Антикварную мебель, мне же запрещено вывозить. Сервиз, я уже продала.

Когда успела, блин?

— Мы идём в полицию, помнишь?

— Не получится в полицию, я же не официально брала. Эти бандиты нас убьют, нас всех убьют, — бабка снова тормознула и заплакала.

— Да заткнись ты, — зашипела я себе под нос, быстро собирая чемоданы.

В перерывах между забегами, она показала мне переписку с Алексеем Поповым. А потом я вспомнила, что получала странные сообщения в течение недели, они начали приходить мне, я блокировала один номер за другим. Спамеры же задолбали… Там что-то было про долг, про квартиру… Я не верила в это, и даже у меня мысли не было, у бабки что-то спрашивать. Волновать ее зазря. А теперь…

Какой ужас!

Я стала перебирать заблокированные номера.

И все номера не из нашего города.

А во дворе стояла какая-то черная машина, и мне показалось, что я ее и вчера видела… Возле универа только!

О, нет. Нет, невозможно.

— Господи, они следят за нами! — закричала я бабке, пораженная страшной догадкой.

— Да, я знаю, знаю, Алиночка. Ну, прости же ты меня старую дуру!

— Ну, конечно. Что мне ещё-то остаётся? Там ещё молодая дура, в другом городе. Вон звонит.

Мамка моя. А мне же нельзя её по имени называть, подружка. Ирочка, случайно родившая меня девятнадцать лет назад.

— Да, Ирка! — крикнула я в трубку, зависнув в своей комнате над не полностью заполненным, чемоданом.

— Повежливее, — огрызнулась мамаша. — Я уезжаю пока в Эмираты, потом в штат Вирджинию, там у Семёна Львовича квартира.

— У кого? — ошалела я от новостей. — Погоди, ты же…. Мама! Ты же замужем и беременна, точнее уже родить должна.

— Ой, все! Не трынди фигни. Так вот, — не слушала она меня. — Квартиру я переписала на тебя. Мне эта дыра не нужна, от неё плохая энергетика. Документы в сейфе, помнишь код?

— Да… Это очередной отчим, мама?

— Прекрати меня так назвать! — раздраженно фыркнула она. — Ты всё поняла, бестолковая?

— Я не успеваю запоминать имена своих отчимов, — язвительно заявила я ей.

— Сёмочка — это старый знакомый.

— Да, я вспомнила, очень старый, ему же семьдесят шесть, вроде. На сорок лет тебя старше, — я тяжело вздохнула и успокоилась. Мы с бабкой были спасены.

— Всё, не звони на этот номер, я его выкидываю. Будет время, позвоню.

И связь оборвалась.

Да, пошла ты… в Эмираты!

— Ба! У нас будут деньги! Пока идёт расследование, будет, где жить и на что жить!

Крикнула я из комнаты и прошла в широкую гостиную.

— Я еду сегодня домой, вернусь с деньгами.

Села рядом со своей горе-старушкой и обняла её.

— Ты должна, ты обязана подать заявление в полицию, хорошо?

Бабушка кивнула немного заторможенно.

— Что там у нее?

— У нее новая старая любовь, Эмираты и какой-то Семен Львович, — поделилась я информацией. — А еще я так и не поняла, есть у меня единоутробный родственник или нет. Но это не важно. Главное, что она переписала на меня квартиру. Я съезжу, все решу и вернусь. А ты сиди в съемной хате и не высовывайся! Поняла? И никаких молодых мужиков по переписке!

— Это я виновата… Надо было тебя раньше от этой дуры беспутной забирать…

Я только плечами пожала.

Чего уж теперь вспоминать и жалеть?

Надо было…

Детство у меня было офигенным, конечно…

Чтобы я не пищала, мамка гаджеты пихала мне с трёх лет. Мы выжили, потому что ходили в садики и в школы. Учителя меня были хорошие, повезло. Родителей иногда заменяли. И наставления правильные давали. Поэтому я такой выросла.

А бабка? Бабушка. Глупая бабулечка.

Год от силы знакома с интернетом. Я же сама ее и познакомила, блин, на свою голову.

Она не хотела до последнего регистрироваться, переходить на онлайн деньги, онлайн оплачивать.

Думала, что без всего этого сможет прожить. так и прожить.

А потом обрадовалась, глупенькая.

А там основной обман. Там ложь, грязь и ад. Там надо годами учиться отличать хорошее от плохого. Надо грамотно уметь общаться с людьми, особенно с незнакомыми. Мы знаем это, и то мои ровесники время от времени попадаются, да так страшно попадаются… Что говорить о стариках.

Так что и моя вина тут есть.

Надо было тщательней следить за ней, вот и все. А я со своими любовями, Милошами и прочим вообще на нее внимания не обращала.

Хотя, бабушка производила впечатление дееспособной, блин…

Но только производила, оказывается.

Я обняла ее, утешая.

Ну чего теперь делать? Все уже сделано. Выбираться будем как-то…

— Какая ты у меня хорошая, — прошептала бабушка и вздохнула.

— У меня есть деньги. Снимем комнату сейчас, немного дам тебе. Я постараюсь быстро вернуться. Если Ирка не обманула, та квартира мне принадлежит, я её быстро толкну и вернусь, — уверенно утешала я ее.

Кто ж знал, что быстро не получится…

Несмотря на все произошедшие горькие события, уснула я быстро и хорошо. Поезд убаюкивал.

Ехала я на верхней полке в плацкарте, билет схватила первый, какой попался. Купе даже и не думала себе покупать, потому что вошла в режим экономии.

Мне сейчас главное выспаться, в себя прийти, а там я соображу.

Ехать мне надо было в другую область, но так как размах у нас не сибирский, за одну ночь из пункта а в пункт б я добралась достаточно быстро.

И рано утром, взяв чай и зевая, уже видела за окном привычные пейзажи. Даже было немного обидно, что пришлось сюда возвращаться. С какой надеждой я, кажется, буквально вчера, уезжала! Блин…

Была уверена же, что все, обратного пути нет! Не допущу я этот обратный путь!

И вот, надо же…

Но ничего, прорвемся!

Главное здесь надолго задерживаться.

Я допила чай, быстро накрасилась, привела себя в порядок, и, умница и красавица, отправила селфи Милошу.

С сомнением глянула на сообщение от Вели.

Вообще, насколько было разумно вчера вечером ей изливать душу?

Может, и нет…

Но вот честно, осталась я одна. И не с кем мне было поговорить.

Бабушка плакала и страдала, это ее утешать надо было постоянно, быть взрослой.

А я отчаянно вымоталась.

К тому же, Велька она же такая — своя. Поддержала меня.

Сказала, чтобы я вообще ни о чем не волновалась, она за бабушкой чуть-чуть присмотрит, поможет, если что. И что надо решать вопрос кардинально с мошенниками, потому что квартиры на дорогах не валяются. И нужно держаться за свою недвижимость. За всю свою недвижимость.

И за ту, что тут, в родном городе, мама с какого-то хрена мне оставила тоже.

Вот насчёт держаться именно за это жилье, я ей не пообещала, потому что не собиралась отказываться от учёбы и перспективы.

Но она права — квартира денег стоит.

Бабушке позвонила, она сказала, что уже подала заявление в полицию. Её обнадёжили. И меня заодно. Фарт! Всё наладится! Обязательно! Велька так и сказала: по гороскопу мне сегодня сопутствует удача и встреча всей моей жизни. Думаю, это будет сообразительный шустрый риелтор.

Велькина поддержка по смс придала мне сил, и я бодрая и счастливая вышла на перрон.

А погода такая стояла, будто я на юг приехала. Прохлада утренняя, не скрывающая запах не остывшего с прошлого дня горячего асфальта, воздух замер в предвкушении дневного зноя.

Подземный переход — и вот она — привокзальная площадь.

Здравствуй, родной, но такое не близкий город, Он теперь, после месяцев другой , куда более счастливой и свободной жизни, прочно ассоциировался у меня с мамой, а это не могло ему прибавить ни грамма очарования.

Стояли на площади таксисты.

Даже если не экономить, я бы с ними не рискнула поехать, вызывать надо через интернет. Город провинциальный, всякое случалось с приезжими.

Хотя, мне не актуально, у меня теперь каждый рубль на счету, потому я забралась в душный грязный автобус и поехала домой, немножко грустная.

Если кого встречу из одноклассников или старых знакомых, скажу, что приехала маму навестить. Ненадолго.

В этом городе у меня нет родных. Одноклассники? Я поругалась почти со всеми, у меня и тусовки-то здесь не было. Все, с кем я более-менее общалась нормально, разъехались. Связь я с ними не поддерживала, потому что стоило мне отсюда уехать, и как в поговорке — с глаз долой, и сердце вон.

Мама способствовала.

Я вышла на своей остановке и потопала по родным закоулкам старого района.

Наш дом — не хрущевка, а следующий уровень благоустройства. Кто там был правителем в доисторическое время после Хрущева? Вот такой дом, квартиры побольше хрущёвок. И в нашей двухкомнатной даже балкон большой имелся.

За год тут ничего не изменилось, вот совершенно.

Как я отсюда уехала, вот в это время примерно, так всё и замерло. Мне кажется, даже точно такие же цветы цвели на газоне под окнами первого этажа.

В подъезде было очень тихо. Видимо, недавно его вымыли, пахло свежестью. Окна открыты на лестничных пролётах, гулял приятный сквозняк.

Я поднялась на третий этаж. Посмотрела на свою дверь и тяжело вздохнула. Продам. И даже совесть грызть не станет.

А если пятикомнатная вернётся, и мне достанется от бабки, то вообще стану счастливой. А здесь я не была счастлива.

Я только подняла руку с ключом, чтобы открыть замок, как дверь распахнулась, и я шарахнулась в сторону, ахнув от неожиданности.

С приглушенной матерщиной вывалилась из квартиры молодая девка в летнем легком прикиде: тонкие джинсы в облипочку, шлепки.

Из маечки на бретелях почти полностью вывалились белые груди. На джинсах ширинка открыта.

— Гад! — кричала она, повернувшись назад, к кому-то в квартире. — Подонок! Урод! Скотина! Импотент!!!

Я, ошарашено открыв рот, подошла ближе.

Из квартиры девке прямо в лицо летела сумка. Я эту сумку успела поймать, и незнакомка не пострадала.

— Это такая благодарность?! Сука! Сам корми теперь! — закричала она.

Где-то в глубине квартиры плакал ребёнок.

И, судя по голосу, ребёнок очень маленький.

У меня дрожь по коже пробежала от внезапной жуткой догадки.

Ну, мама… Не может быть… Неужели ты… Ты родила и бросила?!

Да есть предел вообще твоему свинству???

Нахрена было рожать?

Нахрена?

Чтоб опять бросить? Как меня?

Я разъярилась настолько, что перестала соображать вообще.

Сунув девке её сумку, я влетела в прихожую. Быстро сняла кроссы, кинула свой рюкзак на кушетку и пробежала в свою маленькую комнату. На звук.

За год квартира, конечно, изменилась. Во-первых, здесь был сделан шикарный ремонт, вот прямо отличный. Моя маленькая комната сияла и блестела. Здесь явно не было предназначено всё для ребёнка, скорее это была спальня. Для хорошего такого траха. С шикарными белыми стенами. Напротив двуспального траходрома — зеркальные створки большого шкафа от пола до потолка. На окнах светлые жалюзи. На белом шёлковом покрывале кровати были раскиданы вещи, предназначающиеся для ухода за ребёнком. Смесь в банках, бутылочки, подгузники, ещё какие-то странные предметы, назначения которых я не знала. Пока не знала, но, видимо, придётся узнать. Мама ведь уехала, а я так понимаю это…

— Хуевая нянька. Пизда вместо головы! — раздался откуда-то из глубины квартиры грубый бас.

— В квартире ребёнок, животное! — как можно возмущённей закричала я. — Харе материться!

Ребёнок лежал рядом с кроватью-траходромом в чудесной светленькой люльке.

Я быстро подошла к детским принадлежностям и схватив салфетки стала вытирать руки.

— Подожди-подожди. — Уговаривала я его, — не кричи. Ну, зачем ты так?

Младенец надрывался. Я быстро подошла к люльке.

Нагнулась над ним.

— Всё, тихо! Алина приехала.

А он был весь красненький, сморщенный… Такой маленький. Я его решилась на ручки взять, а он тяжёлый.

— Ого, сколько же ты весишь, малыш? — громко спросила я.

— Четыре с половиной родился! — услышала грозный бас из прихожей. Судя по всему, обладатель грубого голоса закрыл дверь за девкой и теперь приближался.

Малыш, оказавшись на моих руках, успокоился, неожиданно распахнул глазки. А глаза у него — огромные темно-карие, явно не в нашу породу. На папашу, похож, наверное… Ведь так?! Это ведь я отчима своего нового слышала? Но не видела, поэтому с младенцем на руках вышла в коридор.

Мать взяла и кинула их, и он не справлялся?

Черт… Даже жаль его стало.

Матери-то что? Родила и отправилась со своим старичком на поиски новой жизни… А отчим тут, похоже, в шоке…

Или… Нет…

В зале стоял здоровый мужик. Реально, здоровый.

Жуткий такой, бородатый, полуголый, что характерно.

Я даже затаила дыхание и постаралась не поднимать глаз выше его расписной шеи с кадыком.

Джинсы расстегнуты… Это чем он таким тут занимался с той девкой?

При ребенке???

Впрочем, не важно. Мне сейчас не до просмотра отчима в деталях.

Да и картинка тут, судя по всему, отличается от ожиданий, раз девка его импотентом назвала…

Блин, вот везет мне в последнее время на картинки, не соответствующие реальности… К чему бы это?

Эти мысли у меня в голове мгновенно пронеслись, даже нормально обдумать их не успела, а отчим, медленно и внимательно осматривая меня с ног до головы, неожиданно оскалился.

Брр-р-р… Интересно, ему говорили, что усмешка у него жуткая? Не надо ему улыбаться, если не хочет запугать кого-нибудь до нервного энуреза!

— Так-так. Алинка-картинка, значит, ко мне пожаловала? — поднял бровь отчим, — мать про тебя говорила.

— Что значит, к тебе?! — покачивая ребёнка на руках, ответила я, подняв на него взгляд. — Это моя квартира, если что…

— На мать вообще не похожа, — меня снова осмотрели, еще внимательней. Отдельно зацепились взглядом за молчаливо изучающего меня малыша.

На мрачной физиономии отразилась серьезная такая работа мысли.

— Не твое дело, — огрызнулась я, но как-то неуверенно. Взгляд смущал. Неприятный очень.

И страшный, чего уж там…

А я ведь не помнила даже, как его зовут, этого мужика.

И понятия не имела, как зовут брата.

— Это точно, — согласился отчим, — не мое. Ладно, посиди тут.

— В смысле, посиди?

Но возмущение я проговаривала уже в широченную татуированную спину отчима. Он уходил в сторону прихожей, вообще не обращая на меня внимания!

Словно я мебелью была!

Но я не была мебелью, потому рванула за ним. Прямо с ребенком на руках.

И от увиденной в прихожей картины просто дар речи потеряла!!!

— Ты что делаешь? — возмущённо спросила я и подошла к нему ближе, потому что этот скот, только что выгнавший няньку, ковырялся в моей сумке!

И даже уже нашел, то, что искал, судя по довольной людоедской физиономии!

Паспорт! Мой паспорт! И телефон! Скотина!!!

Я хотела отобрать у него паспорт, но с ребенком на руках это сделать не получилось, а потом отчим поднял руку вверх, и задача вообще стала непосильной.

Он же высоченный, как оглобля, блин!

Мелкий, испугавшись тряски и явно почувствовав мою ярость, разорался, и мне пришлось его успокаивать, периодически кидая злобные взгляды на наблюдающего за этой картиной отчима.

Он не просто наблюдал, надо сказать, он явно о чем-то серьезно думал.

Думал-думал, а потом выдал:

— Значит, так, Алинка-картинка, сиди здесь с ребёнком. Мне нужно уехать, няньки нет. Жизнь младенца зависит от тебя. Ты поняла меня?

Че-го???

— Нет! Не подумаю! С ума сошел? Я тебя не знаю вообще! Вон из моей квартиры, мама ее на меня переписала!

Но все эти вопли, от которых мелкий опять растревожился и разорался, вообще ни к чему не привели.

Отчим просто не реагировал на меня! Никак! Аккуратно прибрал в карман мой паспорт, в другой сунул — телефон.

Я понимала, что не справлюсь с ним! Ни за что!

От отчаяния ещё раз попыталась отобрать у него свою сумку, чтоб хоть остаток денег сохранить, но отчим спрятал её за спину и шагнул вперед, прижимая меня вместе с ребенком к стене своей широченной грудью.

Малыш тут же замолчал, видно, родную душу почуял, а я перепугалась еще больше.

Подумала некстати, глядя в его глаза, что они такие же, как у мелкого, темно-карие, и разрез такой же…

А в приглушенном свете прихожей даже казались немного чёрными. От отчима пахло грубым мужским одеколоном. Нет, далеко не дешёвым, а скорее наоборот, мощным, брутальным очень, с запахом табака, коры дуба и ещё чего-то такого горячего, что невероятно шло к его иссиня-чёрным волосам.

— Меня зовут Назар. — Тихо сказал отчим, — а его, — тут он перевел взгляд на малыша, — его зовут Миша. И его надо покормить.

Он сделал паузу, словно сдерживая себя, слова, которые очень хотел сказать, но так и не сказал.

Выдохнул, обдавая меня запахом ментола, и продолжил спокойно:

— Та безмозглая… — Он снова задержал дыхание, сделал паузу. — Овца. Скорее на мне посидеть хотела, чем с ребёнком. Теперь посидишь… ты. Вернусь вечером, так что жди.

Я ушам своим все еще не могла поверить.

Как я в это все влетела-то?

— Ты вообще, что ли? — сделала я еще одну попытку воззвать к его разуму. Получилось жалобно, — ты, блин, сумку мне верни…

Ребёнок опять заплакал.

А его отец молча развернулся, подхватил с вешалки мастерку и вышел.

Дверь закрылась снаружи, оставив меня в квартире одну.

— Вот идиот. Ну и папаша у тебя, — жалобно сказала я Мише.

Пошла к двери, чтоб проверить замок. А дверь не открылась. Замок был сменен.

— А если пожар?! — возмутилась я, новенькую белоснежную обшивку пиная ногой. — Мы с Мишей как вылезать будем?

Нет, ну понятно, что, если пожар, я выйду на балкон, а там лестница пожарная — рукой подать. Я с неё столько раз сползала, когда мамка меня закрывала.

— Он унёс мою сумку, — ошарашенно, потому что только теперь до меня начал доходить весь случившийся беспредел, выдохнула я. — Твой придурошный папаша унёс мою сумку.

Я пошла с ребёнком на руках обратно в комнату, положила его аккуратно в люльку.

Миша тут же оглушительно закричал.

Щурясь от вопля, я взяла баночку с детским питанием.

— Приблизительно тебе два или три месяца, да? И ты такой здоровый!

Я посмотрела на малыша. А он лежал, обиженный, надутый, оскорбленный.

Беспомощный.

Так жалко его стало, аж слезы на глаза навернулись!

Твари все вокруг.

И мать моя — тоже.

Бросила его, надо же!

Миша орал, я плакала. Офигенная картина, конечно…

Но я, все-таки, взрослее, чем он. потому вытерла слезы и сказала кричащему братишке:

— Сейчас подожди. Сестра у тебя старшая, всё сделает правильно. Если этот мудило считает, что он оставил меня без телефона, то глубоко ошибается, — я коварно улыбнулась.

Есть у меня кое-какие рычаги и тайные ходы.

В начале, конечно, я решила покормить ребёнка, смесь приготовила по инструкции, которая находилась на самой баночке.

О детях я мало что знала.

Даже на руках носить не приходилось, только издалека и видела.

Но куда деваться?

Будем учиться на практике…

С ребёнком на руках я кое-как приспособила бутылочку, прижав её подбородком к своей груди, чтоб соска точно попадала в Мишкин ротик.

Он тут же принялся жадно сосать.

Голодный ребенок, блин!

А эта тварь, его нянька бывшая, похоже, реально только о том и думала, чтоб к Назару на член прыгнуть!

Одни уроды цирковые кругом…

Я прошла с Мишей в гостиную, осматриваясь теперь уже куда более пристально.

В гостиной тоже был сделан ремонт.

Но старый антикварный диван никуда со своего места не пропал, слава всем богам. Его никто никогда не трогал ни при каких ремонтах.

И тут, похоже, не тронули.

Если ремонт при матери делали, то сто процентов она не позволила бы тронуть. Я, жонглируя мелким, чтоб бутылочку не выронил, упёрлась ногами в стену, попой отодвинула диван.

Заглянула за его спинку. Кнопочки придерживали велюровую обивку.

Уф… Никто ничего не трогал. Отличненько.

Мишу положила на диван, ограничила подушкой, чтоб никуда не свалился.

Он был не против, бутылочка заняла все его мысли, похоже. Типичный мужик, пожрать — святое дело.

Периодически поглядывая на Мишу, я открепила велюровую обивку дивана. За тканью открылся небольшой сейф.

Мишка захлёбывался молоком, и мне пришлось чуть-чуть поменять ему позу.

— Сейчас Алина возьмёт и прочитает инструкцию по эксплуатации таких малышей, — пообещала я.

Я набрала код и открыла сейф.

Осмотрела содержимое.

Ну что сказать?

Мама — жопа. Вынесла, короче, все ювелирные украшения, которые достались нам от бабушки, матери отца моего, по крайней мере, она так говорила, что оттуда золотишко приплыло. Вот ведь жадная. Пусть бы её старик содержал, но нет же...

Если еще и с доками обманула, это будет фиаско, братан…

Но документы на квартиру действительно лежали, как и мои вещи, которые я попросила не трогать. Мой первый телефон. Там, кстати, была моя первая сим-карта, до сих пор рабочая и годная для выхода в интернет. Я его сохранила специально для памяти. А вот оно как обернулось. Лежали серебряные серёжки. Серебряная ложечка на первый зуб. Думаю, Мишке подойдёт. Так же браслетик из роддома, не знаю, зачем хранила, просто так на память тоже. Посмотрела.

«Три килограмма пятьсот грамм»

— Ну и нафиг ты четыре с лишнем родился? — поинтересовалась я у Миши, который жадно сосал соску.

Взяла только телефон с зарядником. Розовая зарядка, чехол с кошачьими ушами. Да, я так любила — чтоб ми-ми-мишное.

Закрыла сейф, закрыла обшивку. Поднатужилась и задвинула диван. Села на него рядом с Мишей, включила зарядку, и мой телефон ожил.

— Да-да, Миша, смотри, что творится. Всё работает. Алинка на интернет денежку закинет, и будем с тобой самыми счастливыми братом и сестрой.

Я тяжело вздохнула, телефон загрузился. Вай-фай был старый! Ого, даже так? Код подошёл.

Старье оживилось, и со спокойной душой я вышла в интернет. Зашла в свои соцсети, отметилась, что я тут, чтоб все, кому надо, могли написать.

Потом полезла в поисковик.

Итак: после кормления ребёнка обязательно надо поддержать «столбиком», чтобы вышел воздух. Выпив бутылку молока, Миша был прикреплён ко мне насмерть в вертикальном положении.

Садить нельзя, голову не держит… Нет, но голову мы держали. Так-так-так, я бегала по строкам. Пришло сообщение от Вели.

«Вообще там ни о чем не беспокойся, можешь даже задержаться».

Что? Зачем мне задерживаться, к чему она это написала?

Проверила свой банковский счёт. Ничего не изменилось.

«Милош, привет! Я на денёк решила съездить к маме. Ты получил моё селфи?»

« Здоров! Я на трене».

А сам онлайн.

Тренировки. Угу, отлично.

Но пока об этом думать не буду.

У меня тут Миша благоухать начал… Ну, по крайней мере не орал.

Сейчас помою его и буду решать основные проблемы.

В конце концов, как-то же можно до этого придурка дозвониться? Я реально не могу тут весь день сидеть!

И вообще, насчет квартиры надо решать.

Этот урод меня за комнатную собачонку держал, варвар средневековый, блин!

«Дай мне номер телефона своего Назара», — написала я маме в соцсеть.

Мама не ответила. Вот так я оказалась в его плену.

Назар явился ночью, мы с Мишкой уже спали. За день мелкий вымотал меня так, что вообще ничего не соображала, когда спать легла. Как была, в одежде.

День был тяжелым, да.

Я так и не дозвонилась матери, и решила не сообщать никому о том, что меня тут заперли в квартире с младенцем.

Подумала, что сначала еще раз поговорю с Назаром, объясню ситуацию. У меня дела все же. И бабушка там без присмотра. От меня новостей нет, мало ли, что она себе надумает?

Контроль нужен постоянный.

Бабушке я написала тоже, она успокоила, что все окей, замечательно, она никуда не выходит, ждет результатов расследования.

Я тревожно присматривалась к сообщению, но так и не смогла понять, обманывает она меня или нет.

Миша давал мне веселья дополнительно. Теперь я поняла, почему молодые мамочки постоянно выглядят такими затраханными. И совсем не в положительном смысле!

Короче говоря, меня вырубило без задних ног в девять часов вечера.

Снилась какая-то муть, мешанина из образов. Сквозь эту мешанину я ощущала на себе чей-то тяжелый жесткий взгляд, и даже знала, чей именно.

Понимала, что надо бы проснуться, но…

Не просыпалось.

В итоге я, мысленно послав придурастого отчима нахрен, просто повернулась на другой бок и вырубилась.

Среди ночи меня два раза будил Миша, и я познала все прелести ночного кормления.

Утром, глядя в зеркало на нечесаное чудовище с мешками вместо глаз, я только моргала лениво и медленно.

Идея с утра поговорить с Назаром сейчас казалась тупейшей.

Я и свое имя едва вспоминала, клянусь!

Поменяв Мишке памперс и покормив его, я выползла на звук работающей кофемашины и пронаблюдала утреннего отчима во всей его разбойной красе.

Полуголый, татуированный, спина широченная, затылок бычий.

Стоял у кофеварки, делал себе кофе.

Утреннее солнце его облизывало через ребристые жалюзи, и картинка была достойна соцсети. Реально, я думала, что такие только специально выстроенными бывают!

С фильтрами, там, светом выставленным и приглашенными моделями.

А у меня тут вообще не модель, монстр. Но красивый, гад, не откажешь в этом…

— Привет, Алинка, — отчим меня почувствовал, не иначе, потому что не обернулся, продолжая варганить кофе, — кофе будешь?

Кофе? Кофе???

Он меня тут запер, телефон и паспорт забрал, феодал проклятый, а теперь кофе предлагал? Скот, просто скот.

— Буду.

Я плюхнулась на стул, подтянула к себе вазочку с орешками.

— Могла бы и пожрать приготовить что-нибудь, — сказал отчим, и я в очередной раз дар речи потеряла от нахальства.

Но тут он обернулся, усмехнулся, явно считывая мое намерение послать его далеко и надолго, и поставил передо мной яичницу с беконом.

И все слова у меня проглотились.

А уж когда кофе выдал мне, то я и вовсе забыла, что там пыталась сказать до этого.

Чуть ли не урча, накинулась на еду, запивая ее вкуснейшим кофе.

Назар смотрел, как я ем, не мешая мне, не пытаясь что-то сказать.

Явно ждал, пока первое насыщение произойдет. Стратег, блин.

Я съела яичницу, допила кофе.

— Еще кофе?

— Да-а-а…

— Зачетно стонешь, Алинка.

— Это не те слова, которые надо слышать от отчима.

— А я тебе уже не отчим. Твоя мать свалила от меня.

— Я ее понимаю.

Брякнула и вспомнила про Мишку.

Нет, не понимаю. Дура моя мамаша, вот и все. Дрянь.

Но обсуждать это сейчас я не собиралась, были темы посерьезней.

— Ты же понимаешь, что я выйду отсюда? — спросила я спокойно у Назара, поймала его тяжелый взгляд, но своего не отвела. Я в праве, в конце концов! — Ты меня силой держишь. Я в полицию пойду.

— Твое право, — кивнул он. Тоже спокойно. Сел напротив, сложил тяжеленные татуированные предплечья на столешницу, подался ко мне чуть-чуть, — но сначала послушай. У меня предложение имеется к тебе.

— Какое еще? Квартира моя, документы у меня на нее есть…

— Да, я в курсе, твоя мать говорила. Но я, при желании, могу устроить тебе веселые проблемы, Алинка. Потому что мы были с твоей матерью в браке и пока еще не разведены. На стадии развода. И сейчас я могу за это жилье побороться.

— Не получится у тебя… Закон на моей стороне…

Так ведь, да? Черт… Я даже не в курсе была! Надо хоть почитать что-то на эту тему!

— Может. — Согласился Назар, — это смотря, кто дело вести будет. И сколько забашлять. Ты же понимаешь, что у меня есть возможности?

Понимаю, блин…

— Чего тебе надо? — выдавила я.

— О, правильный разговор! — обрадовался Назар, — смотри: у меня сейчас дела, которые требуют всего моего внимания. Это примерно недели на две. Мишку оставить не с кем. Няньки — ненадежное дело, перепробовал… — Тут он замялся, отведя на мгновение взгляд, и я сразу очень четко поняла, как именно он пробовал нянек, похотливый скот, — не подходят няньки. А ты нашла с Мишкой общий язык. Посиди с ним эти две недели, а потом я съеду и вообще не буду на эти метры претендовать.

Я молчала, обдумывая ситуацию.

С одной стороны, он со мной не особо хорошо поступил, запер, документы забрал… С другой, я его в какой-то мере понимала. Остаться одному с ребенком, да еще если реально море дел… И мамаша моя кинула в самый ответственный момент… Она это виртуозно умела проворачивать, искать, где глубже, рыба, блин, не моей мечты.

Тут кто угодно двинется с катушек.

Опять же, устроить мне проблемы он явно был способен. А мне бы квартиру быстрей продать, да разобраться с долгами бабушки.

И, кстати, он мне в этом тоже мог помочь! Не сразу, конечно! Надо сначала узнать его хоть чуть-чуть, а уже потом радовать проблемами… Но при грамотной политике, могло и сработать…

В этот момент я поняла, что думала, как моя мамаша, и стало мерзковато. Но, с другой стороны, это же будет взаимовыгодный обмен, да? Услуги няньки тоже на дороге не валяются.

Главное, чтоб…

— А как я могу быть уверена, что ты меня не обманешь? — выдала я свои основные сомнения.

— Никак, — пожал Назар плечами, — просто… Нахрена мне это? Нет, если бы ты начала ерепениться или устраивать мне тут карусели, то я бы чисто из принципа постарался тебя наказать. Но ты же не такая, да? Ты же хорошая девочка?

Последний вопрос прозвучал как-то чересчур уж вкрадчиво, и я даже отодвинулась немного назад.

— Я не собираюсь устраивать тебе проблемы… Я согласна. Но телефон и документы мне верни.

— Отлично, — Назар явно обрадовался, встал со стула, пошел в комнату, к дивану, на котором, судя по всему, и ночевал сегодня, и вернулся обратно с моим паспортом и телефоном. — Держи. Но, Алин, — тут он перехватил мою ладонь, потянувшуюся за документами, глянул в глаза пристально, так, что меня аж обожгло, — без фокусов, да? У меня и без того полно проблем, я не хочу их еще и отсюда получать. Буду злой. А оно тебе надо?

— Нет… — пробормотала я, загипнотизированно глядя ему в глаза, — вообще не надо…

— Ну вот и мне… — он тоже смотрел на меня. И руку не торопился отпускать. — Не надо.

— Договорились тогда? — мой голос прозвучал жалковато и слабо.

Назар этот… Большущий. И стоял рядом совсем, нависал надо мной.

Ближе, чем можно…

— Договорились, — он медленно разжал пальцы, и я чуть ли не упала со стула, так в сторону ломанулась.

— Мишка… Проснулся, по-моему… — прошептала я, и побежала в комнату, сопровождаемая тяжеленным взглядом отчима.

Закрыла дверь, упала на кровать на спину, тупо глядя в потолок.

Это что сейчас было такое?

Вот так и потекли мои дни, полные беспросветности и тоски.

Я вспоминала периодами, как ржала над старым фильмом про день сурка, не понимая, до какой степени это дико, тягомотно и вообще стремно.

Мишка, слава всем богам, не путал день с ночью, как часто делают малыши, этим сильно пугали на всяких форумах молодых мамаш, где я теперь была завсегдатаем.

И по ночам я вставала раза три всего, подкармливала или укачивала его.

А вот днем он все больше и больше предпочитал веселиться. И меня веселить.

Его гребанный папаша вообще на горизонте не показывался. Днем, по крайней мере.

Сваливал с утра пораньше, возвращался, уже когда мы спали.

По ночам я слышала иногда, когда в полукоматозном состоянии кормила Мишку, как его папаша гремит чем-то на кухне, явно раздражаясь, что нет жратвы. А мне было пофиг!

Я ему не нанималась жрать готовить!

Мне самой нужно было мало, кашу быструю сварить или салатик настрогать, да с бутерами это все употребить — вот и отлично.

Я предполагала, что для такого большого мужика, каким был Назар, эта еда явно не подходила, и малодушно радовалась, что хоть так могу ему досадить.

Потому что больше поводов для его досады не было, к сожалению.

А вот для моей…

Сколько угодно!

Милош периодически пропадал с горизонта, и я бесилась. Стольких трудов стоило его устаканить, сделать так, чтоб он за мной бегал… И вот пожалуйста, все насмарку!

Мне было ужасно одиноко целыми днями сидеть с Мишей, я прямо кожей ощущала, что жизнь мимо меня проходит!

И все больше злилась на проклятого отчима!

И не то, чтоб мне Милош был сильно нужен, чем дольше я про него думала, тем больше понимала, что мы из разных миров… Но бросить его должна была я! Я!

А не он, блин!

Он должен меня любить!

А я, вся такая печальная и разочарованная, должна была ему сказать: «Мы с тобой разные…»

И потом это красиво выложить в чатики!

А тут получалось, что я вообще пропала просто, и все! И он сейчас запросто мог мне рога наставить, ведь официально-то я его девушка!

Мне!

Рога!

И все из-за этого невыносимого гада-отчима!

Как я его ненавидела, кто бы знал!

На стену лезла не только от скуки и однообразия, но и от ярости.

Ужасно хотелось высказать ему все, что думала о нем! И я прямо речь составляла в голове! Особенно сильной стала ярость после того, как этот гад опять забрал мой телефон!

Не понравилось ему, видите ли, то, как я переписывалась с Милошем! А я хоть как-то пыталась своего парня в узде держать!

На следующий день после того, как я опять лишилась телефона, я зашла вечером в соцсеть со своего старого телефона, который ума хватило не показывать придурку-отчиму, и увидела фотки Гуся с очередной вечеринки!

И такая злоба меня взяла, просто непередаваемая! Они там все веселились! Я всех видела! И Велю, и Алю.

И Милоша.

А мне писал, что на сборах.

Вот они, сборы!

А я тут! В пеленках, какашках и смесях! И с цербером на привязи! Верней, это я у него на привязи.

Ночью, в очередной раз уложив Мишку, я вышла на кухню попить воды и увидела там проклятого цербера.

Сволочь такая, стоял, опять полуголый, татухами своими торговал! И пил мой сок!

Ну все…

Чаша терпения просто переполнилась!

Я его убью сейчас.

Или хотя бы покусаю.

— Отдал! — я подбежала и дернула из руки отчима пакетик с соком.

Он, судя по изумленной физиономии, нападения не ожидал, потому пальцы разжал, и я, по инерции, слишком сильно сдавила пакетик.

Потому что пил этот скот прямо из горлышка пакета, неандерталец какой-то, блин!

Сок выплеснулся на меня, прямо на шею и грудь.

Я, в шоке и потрясении, тупо осмотрела себя, белую майку, полностью пропитавшуюся соком, лужу на полу, руку, мокрую от стекающей до локтя уже жидкости.

А потом перевела взгляд на отчима.

Убью. Убью его.

— Ты-ы-ы… — выдавилось у меня тихим змеиным шипением, — ты… Чего???

— Ничего, — тихо и как-то задумчиво очень ответил Назар, не сводя взгляда с моих мокрых титек.

А я в этот момент прямо отчетливо поняла, что майка-то — прозрачная стала. И соски от неожиданности и холода, а сок-то из холодильника, встали, остро натягивая тонкую ткань.

И вот именно туда и был устремлен задумчивый и жесткий взгляд этого страшного взрослого мужика.

Я внезапно почувствовала себя голой. И беззащитной.

И глупой еще до безобразия, потому что неправильно на его взгляд реагировала. Не по-родственному, скажем прямо.

Мурашками по всему телу и мелкой дрожью там, где не надо.

— Я-а-а… Пойду…

Как-то неожиданно утратив весь боевой настрой, я попыталась свалить, но отчим не позволил.

Перехватил меня за талию и усадил на кухонный стол.

Я только ахнуть успела. И дернуться бестолково в сторону. Не знаю, чего хотела в этот момент, свалить? Закричать?

Все равно ничего не сделала.

— Куда ты, мокрая такая? — голос Назара был все таким же тихим и задумчивым. Он, по-прежнему не сводя взгляда с моей груди, подхватил влажные салфетки, которые тут, на кухне, имели постоянное место жительства, достал одну и провел по моей шее.

Типа, вытирая сок.

А в реале…

Да фиг его знает, что он делал. Явно не помогал мне стать чище, блин!

Я, как глупая курица под топором, замерла под его пальцами, только моргала мелко-мелко и подрагивала от каждого прикосновения.

И не сопротивлялась, когда он по одной снял бретели майки вниз, обнажая грудь.

И когда наклонился и обхватил острый сосок губами. Наверно, решил, что от этого он чище будет… Да?

Контраст холодного сока, влажной салфетки и горячего рта выбил из этой реальности настолько, что я вцепилась пальцами в затылок Назара и выгнулась, словно желая, чтоб он и дальше меня… почистил.

И застонала, не сумев сдержаться.

Никогда у меня не было таких острых, таких запредельно восхитительных ощущений!

Назар, поняв, что я явно не против, тут же стащил мою майку к бедрам, а меня опрокинул на столешницу. Сам навалился всем своим офигенно большим, офигенно горячим и вкусно пахнущим весом и обрадовал губами мою вторую грудь. Оно и правильно: чего это она не почищена от сока? Непорядок же? Определенно!

И живот!

Живот тоже надо!

И ниже!

А трусы — лишние, да-да-да, я согласна, что они лишние!

И, хоть туда, в самый низ, сок и не попал, но почему бы не проверить? Губами, да-да-да…

Не закричала я только потому, что Назар, в отличие от меня, хоть немного сек момент и закрыл мне рот своей лопатообразной ладонью.

Я с наслаждением куснула ее, выгибаясь от нереально сладких судорог.

О-о-о… Офигеть, как, оказывается, это правильно делать надо! А я и не знала! И рисковала не узнать, кстати, с моими неловкими любовниками!

Назар усмехнулся пошло, глядя, как меня гнет от кайфа, а потом приподнялся к моему лицу и поцеловал в губы.

Мокрый, пахнущий мной, моим кайфом, он делал это запредельно откровенно и развязно, и я погружалась в этот сладкий разврат, окончательно теряя способность мыслить.

И не возражала, когда он, снова закрыв мне рот, дернул на себя, ловко устраиваясь между моих безвольных ног, и вошел рывком, по влажной, пролизанной им же самим дорожке.

И тут я оценила его предусмотрительность: правильно сделал, что закрыл мне рот!

Потому что с таким офигенным размером даже с подготовкой было… Потрясающе тесно и жестковато.

Я взвизгнула ему в руку, опять куснула от избытка чувств, и Назар, пробормотав:

— Стерва кусачая, — чуть вышел и снова загнал член в меня. До искр из глаз. И еще раз. И еще. И еще!

На каждый его толчок я визжала, а потом неожиданно снова кончила. Да так остро, что слезы из глаз брызнули!

Назар, переждав мои сокращения, облизнулся, усмехнулся опять и… ускорился.

До этого он, оказывается, нежничал!

Я вцепилась в подоконник, он как раз над головой был, и попыталась выжить в этой тряске.

Визжать сил не было уже, только всхлипывать. Слезы текли, не переставая, тупейшая реакция организма на кайф. И больше всего я боялась, что Назар сейчас увидит их и решит, что для меня это слишком. И остановится.

К счастью, Назар был совершенно безжалостным ублюдком, потому трахал дико, со скоростью отбойного молотка, явно решив, что я свои два кайфа получила, и теперь его очередь.

Я нифига не возражала.

Мне все нравилось.

И то, как двигался во мне его здоровенный член, и то, как сжимались его жесткие пальцы на бедрах, и то, как глаза его дико горели, когда смотрел то на меня, то вниз. Облизывался хищно и ускорялся.

Третий раз я кончила так, что губу прикусила от напряжения. Выгнулась в пояснице, обхватила жестко ногами мощно двигающиеся бедра Назара, запрокинула голову, поймав свет фонаря в окне, блин!

Удовольствие пронзило насквозь, как разряд тока, и я не только свет фонаря увидела, но и свет далеких планет, мать их!

Сквозь прошивающие меня волны наслаждения, я слышала, как тихо матерился Назар, ловя свой кайф, и мыслей не было никаких, вообще никаких. Кроме двух.

«Так вот что значит, трахаться до искр из глаз!»

«А секс с отчимом — это законно вообще?»

Потом и эти мысли свалили из моей пустой головы, когда Назар, счастливо навалившись на меня на мгновение, после поднял рывком на себя, так и не вытащив член, придержал за бедра и лизнул мою нижнюю губу.

— Очень хорошо, Алинка-картинка, — белозубо улыбнулся он, — пошли. Верней, поехали.

— Куда? — заторможенно спросила я.

— На диван, там удобней трахаться.

— А мы еще будем трахаться? — не поверила я услышанной информации.

— А ты против?

— Эм-м-м…

— А поздно уже, Алинка, — тут он в качестве доказательства, чуть-чуть приподнял меня и опустил. И я ощутила, что член во мне опять твердый. И удивилась: как так быстро? Милош, вот, на второй заход через час только пошел… И то, после моей активной помощи… А тут мужик предпенсионного, можно сказать, возраста… Сколько ему лет, кстати?

Само собой, я таких вопросов глупых не задавала, только ойкнула и глаза вытаращила, вцепившись в шею Назара, словно обезьянка в толстую ветку.

Назар рассмеялся над моим искренним удивлением, снова приподнял и опустил. И все это — на весу. Сильный какой… Ой… И твердый, ведь, опять! Распирает аж внизу все!

— Поздно, Алинка, поздно…

Ну… Ладно…

Праздник на моей улице, значит…

В салоне у него пахло кофе. Именно кофе, хотя и кофейный ароматизатор болтался у лобового стекла, но от Назара самого исходил аромат этой приятной горечи.

Да еще и какую-то жвачку он жевал — кофейную. Говорил, что курить недавно бросил, и теперь все время нажёвывал, перебивал желание затянуться сигаретой.

Назар сидел за рулём своего шикарного внедорожника, я — на сиденье пассажира, как в кресле стоматолога утонула. Комфортно, но страшновато. В таких машинах мне ездить не приходилось.

Думала, что у Гуся тачка офигенная, но тут уровень был совершенно Другим. Куда круче.

Одно удовольствие ехать.

А ехали мы на пикник.

Выезд с семьёй на природу — вот так это у нас называется.

Назар назвал, а я и не противилась. Кайфовала очень.

У меня в жизни такого не было, а так хотелось!

Так что в магазине, в котором мы побывали перед тем, как отправиться в путешествие, я купила самую эстетичную корзиночку, самые эстетичные салфеточки. Еды набрала, средство от комаров не забыла, чтоб ничего не мешало кайфовать.

Буду делать фотки на память.

И, может, парочку самых стильных и неопознаваемых отправлю своим в чатик. Пусть завидуют.

На пикник я собралась в свободных джинсах и красивой кофточке. Волосы в хвостик убрала, и выглядела, судя по плотоядному взгляду Назара, совершенно убийственно.

Пока по лестнице спускались, так мне глазами задницу и прожигал. Хорошо, что руки заняты были, а то бы далеко мы не ушли сегодня.

На заднем сиденье дрых в люльке Мишка.

Пузыри пускал, губешками чмокал. Няшный такой.

И спокойный очень. Ему главное, чтобы кормили.

После первых парочки дней, когда он то ли ко мне привыкал, то ли к смеси, и давал веселья по ночам, больше с ним никаких сложностей не было.

Ест, гулит, улыбается, спит.

Ну не чудо ли?

Мы ехали, дорога стелилась ровненько, приятно. Я любовалась руками Назара. И хотелось мне прикоснуться к его пальцам, провести по извилистым венам на широкой кисти. Но не сделала этого.

— Что такая загруженная? — усмехнулся Назар, поглядывая на меня, от дороги сильно не отвлекался.

— Я сплю с любовником своей матери. — Вздохнула я, — пипец…

— А это херня, — он рассмеялся. — Я же не спрашиваю о твоих бывших. Может, что-нибудь откроется, а Алин? Начнём с чистого листа, не вспоминай прошлое.

Да если б это было так легко…

Меня эта тема не то, чтоб прямо убивала, все же, я, наверно, как дочь своей матери, обладала здоровым цинизмом и к ситуации относилась потребительски.

Да, мы с Назаром стали спать вместе.

Да, он до этого спал с моей матерью.

Это тупо, пошло и дебильно.

Но не отменяло вообще того, что мне ужасно нравилось с ним в постели. И не только в постели.

Понятно, что такой мужик, опытный, умелый, сильный и выносливый беспредельно, меня на новый уровень эмоций вывел быстро.

Иногда, когда у меня, после дикой ночи и загруженного дня с ребенком, хватало сил на хоть какие-нибудь мысли, я пыталась проанализировать, каким образом это все так быстро случилось?

И что я по этому поводу испытываю.

По сути, должна же стыд? Да?

Но вот нет.

Вообще мимо!

Я испытывала только дикое желание, чтоб Назар скорее пришел с работы, поднял меня на руки и трахнул. Можно прямо у стены. Можно даже не у стены. И на весу тоже можно. (Мы так пробовали, кстати, очень даже прикольные ощущения). А еще мне хотелось его кормить, обнимать, смотреть на него… И не думать ни о чем.

Мой мир за последние несколько дней как-то очень сильно сузился.

Где-то за его пределами были проблемы, которые никуда не девались.

Бабушка, которой я звонила раз в день и выясняла ситуацию, нихрена не поменявшуюся, кстати.

Мои подружки, с их теперь уже страшно далекими от меня загонами, разговорами и проблемами.

Даже Милош был, блин!

На сборах, что характерно.

И, судя по всему, он там упахивался, потому мне писал мало и фотки титек больше не требовал.

Я, конечно, планировала с ним расставаться, потому что, во-первых, я — девушка честная, и если появился новый мужчина, то с прежним надо отношения разрывать, а не строить из себя не пойми что, а, во-вторых, я бы так и так с ним рассталась, это теперь четко понимала. И тут не важно, появился бы у меня мужчина, или нет… Просто… Ну вот разные мы с Милошем люди. Совсем разные. И то, что мне в нем нравилось раньше ( что, кстати, теперь и не вспомнить без напряжения мозга), теперь вообще не имело никакого значения.

Короче говоря, я как-то очень сильно погрузилась в новые для себя ощущения, и кайфовала от них.

И только мысли, что я, вроде как, непорядочно поступила по отношению к маме, и вообще, это кринж — заводить роман с бывшим отчимом, и что я бабушке буду говорить… Короче, все эти глупости мое счастливое состояние омрачали сильно.

И надо было бы проговорить проблемы с Назаром, раз уж он решил со мной в кои-то веки пообщаться не в горизонтальной плоскости, но…

Как их проговаривать-то?

Не умела я.

И слов подобрать не получалось.

Потому я помолчала, вздохнула и согласилась печально:

— Ну ладно, давай поговорим о настоящем…

И только мы собрались говорить о настоящем, как заиграл его телефон на стоечке.

Назар резко изменился в лице, нахмурился, сжал губы. Он выглядел таким суровым, таким мощным в этот момент, что я даже затаила дыхание, понимая внезапно, что все… Вот все…

Охренеть, вот это я влетела.

Втюрилась, ведь, в отчима!

А нечего было меня так вкусно трахать.

И, к тому же, в бывшего отчима. Он меня, конечно, старше, но не так, чтоб уж очень намного.

Назар, оказывается, моложе мамы на десять лет. Просто так брутально выглядел, да и вообще, я откуда могла понять его возраст? Я же не рассматривала мужчин старше себя для отношений, вот и с возрастом не могла определиться так сходу.

И зря не рассматривала, как выяснилось.

Очень эти мужчины постарше офигенные.

Мама, вон на сорок лет старше себе нашла кавалера…

Может, у нас в крови выходить замуж за взрослых мужчин. Надо почитать об этом какую-нибудь статью.

— Да, я за рулём. И что говорят? Лады. Хорошая новость. Значит, Захар скоро выйдет. Отлично. Что с этими чуханами? Егор, надо решать вопрос. Нет, я решу раньше, чем выйдет Захар. Лады, всё, давай, созвонимся. Сегодня меня не трогай, у меня выезд с семьёй на природу

Он отключил телефон, бросил его на стойку.

— Захар? — вычлениля я основное.

— Да, брат мой. — Назар хмурился, вел машину, — сейчас проблемы у него. В СИЗО сидит. Скоро выйдет.

Ого…

Новость, однако.

У Назара есть брат Захар… Блин, привет их предкам, офигенная фантазия на имена.

И этот Захар сейчас сидит…

— Если честно, я о тебе вообще ничего не знаю. — Осторожно начала я разговор, — как так получилось с братом?

— Подставили, — коротко ответил Назар, еще больше хмурясь.

Он явно не хотел об этом говорить.

Ну… Ладно.

Потом спрошу, как время будет.

Радовало уже то, что Назар не стал от меня таких подробностей о своей семье скрывать.

Доверяет, значит?

А пока я смотрела на него, спокойного такого, брутального, и глаз не могла оторвать.

У Назара — невероятно длинные ресницы, чёрные, пушистые. Это какую мне тушь надо купить, чтобы такие получить? Только если накладные клеить и то пушистость не получу.

У Мишки, кстати, тоже такие реснички.

Как он там?

Я повернулась назад, брательник мой мелкий дрых. Реснички фамильные бросали тени на щечки. Уй, няшка какой!

— Блин, он так похож на тебя, — прошептала я с умилением.

— Серьёзно? — улыбнулся Назар, — на самом деле, он на батю моего похож. На нашего с Захаром. Батя, короче, оставил нам бизнес. Сам не справился с болезнью, не так давно умер. Мы тут разруливаем с братаном.

Я опять порадовалась, что Назар решил от меня не скрывать ничего. Пусть и не сразу рассказал, но, с другой стороны, мы не так долго друг друга и знаем…

И, раз такой разговор, то надо поддерживать.

— А что за бизнес? — с участием поинтересовалась я.

— А ты не знаешь? — Назар искренне удивился.

— Нет, мама говорила, что в каком-то магазине с тобой познакомилась… И больше ничего. Даже имени твоего не говорила.

— Да, это наш магазин. У нас автомастерская. Ещё точка, где б/у машины продаём. И ещё несколько магазинов по городу. И кое-кто подумал: раз отца нашего не стало, значить бизнес можно раздербанить. Но немножко ошиблись ребятки, — он как-то хищно посмеялся после этого. — Кстати, насчет машины я тут подумал — подумал… — Он протянул последние эти слова и широко улыбнулся. — Алюсь, а ты вообще водить умеешь?

— Да, у меня есть права, — я выпрямилась, — но у меня нет машины.

— Я тебе машину подарю.

Кажется, он в этот момент нашёл во мне какую-то потаённую кнопку, по типу точки G, но не интимного характера, а хозяйственного. Это когда мужчина угадывает, что тебе из вещей ну очень нужно и пригодилось бы в хозяйстве.

Вот что-то такое я испытала, клянусь!

Если бы не за рулем был, то точно кинулась бы целовать!

Назар снял телефон с панели и начал что-то набирать, чуть ли не вслепую. И чуть-чуть смирила свой восторг.

— Дари, — пожала я плечами, — почему нет, раз ты меня трахаешь. И держишь взаперти.

— Я не держу тебя взаперти. Тебе надо быть, так скажем, немного осторожной.

Я как раз хотела уточнить, что значит, быть осторожной? Опасность, что ли, какая-то?

Но глянула в окно и тут же обо всем забыла.

— Блин, как здесь красиво!

Мы свернули к речке, покинув пыльную трассу, по неровной дороге, к которой деревья близко подступали. Высокие сосны и стройные берёзы. Как же давно я не была на природе! Время от времени приоткрывался вид на залитые солнцем поляны, усыпанные полевыми цветами.

Назар знал дорогу, выехал на скалу прямо у песчаного берега.

Я тут же отстегнула ремень и выскочила из машины.

Расставила руки в стороны, ловя в свои объятия тёплый ветер. Под ногами шуршали опавшие иголки, сухие веточки и мягкий мох.

Река была не особо широкой в этом месте.

Вода блестела, отражая голубое небо, зелёные кроны и слепила солнечными бликами. Берег был усыпан песком, а у самой воды росли высокие камыши и кувшинки.

— А купаться можно? — спросила я, не сдерживая охватившее меня возбуждение.

— Потрогай воду, — сказал Назар, разгружая багажник. — Давай купим столик и стулья. Я ещё свой личный мангал хочу.

— Давай! — прокричала я, удаляясь от него. У воды скинула кроссы и носки, вступила в воду. — Бр-р-р! Я не рискну! — крикнула я Назару, повернулась и увидела, что он меня фотографирует.

Я встала в красивую позу, попозировала ему. Подняла небольшой камушек у границ песчаного пляжа и скалы и бросила в воду. Вдохнула полной грудью аромат нагретой солнцем хвои, трав и речной свежести.

Пикник был запланирован на красивом покрывале. Вокруг нашей временной столовой жужжали пчёлы, порхали бабочки, а над нами медленно плыли белые облака.

Миша спросонок хмурился, прямо как его папашка, рассматривая непривычную обстановку. Меня увидел и потянулся в руках Назара в мою сторону. Пришлось себе забрать. И вместе с ним завалиться на покрывало.

К сожалению, интернет здесь плохо работал, но я сделала такие классные фотки.

И комаров из-за ветра не было! Благодать!

Тихо играла музыка, Назар на мелкой горелке жарил нам сосиски и пил энергетик.

Мишка капризничал на солнце, пришлось зонтик раскрыть ему, чтобы в тени лежал. На животе, без одежды, без подгузника. Свобода попугаям и голозадикам!

Всячески его покрутив, я даже массажик сделала.

Потом с бутылкой из термоса Мишка уснул в коляске, которую Назар закрыл сеткой.

Классный из него отец! Так менялся, когда смотрел на Мишу. Умиление на лице появлялось, и он тепло улыбался.

Пока Назар был занят, я полезла салфетки и посуду одноразовую фоткать на фоне цветов и трав. Зря, что ли, покупала такие красивые?

Я наклонилась, встав кверху попой, но если честно сказать, я встала в колено-локтевую. И Назар неожиданно сзади пристроился.

Я ахнула, но бёдра вырвать из цепких лап не смогла.

— Что за «догги-стайл»? — возмутилась я, но не всерьез. Мне понравилось, как он меня лапал.

— Ещё прогнись, — на это ответил Назар.

— Прямо здесь? — нерешительно спросила я, глядя на коляску. — Ты что?!

— Здесь никого нет, я уже посмотрел. Хочешь, Алюсь, на природе?

— Нет, не хочу.

— Да ладно, ты ж заводная.

Я попыталась выпрямиться, но он не дал, нажав на поясницу. Расстегнул ремень, быстро освободив мою попу от джинсов и трусиков.

— Ох, — охнула я. — Назар…

Грубиян какой… Горячий…

— А сама течёшь.

На этих словах прелюдия закончилась, и Назар легко вошёл по влаге, потому что, если честно, я и в самом деле просто текла от его мощных рук, от голоса. И заводилась моментально. Он ворвался резким толчком, вынудив меня взвыть протяжно. Мне порой не нужны прелюдии, я реально с полуоборота возбуждалась. И кончала также быстро. И дурела от блаженства и кайфа неописуемого.

— Ты что такая быстрая? — жаркое дыхание возле уха. — Ты куда ты так спешишь?

Послышалось недовольное ворчание из коляски.

— Мы не одни, — простонала я, выныривая из сладкого полукоматоза, в который меня погружали мерные мощные движения. Сунула руку себе между ног.

Назару хватило сделать всего лишь несколько толчков, и я разразилась невероятным, феерическим оргазмом. Изогнулась сильнее. Глаза, закатила. И вскрикнула.

И так будет с ним всегда? Да? Вот так запредельно, так хорошо...

Мишка разревелся сильнее. Мы смеялись, застёгивали штаны. Я дула на пряди волос, выбившиеся из хвоста.

Назар, прежде, чем побежать к ребёнку, схватил лицо моё ладонями, грубо, но он весь такой, и страстно засосал, будто желая выпить, поглотить.

— М-м-м, сладкая.

Я задыхалась, захлёбывалась эмоциями, переполняющими меня. Восторгом, любовью.

Нам было хорошо вдвоём… Втроём.

Назар взял Мишку на руки, покачал его. И скрылся в машине, потому что нужно было менять подгузник. Даже это он умел, и сегодня меня вообще не напрягал. А если он мне подарит машину… Я, кажется, понимаю маму. Нет, я конечно за эмансипацию и самостоятельность. Но если мужчина хочет сделать подарок, то это просто прекрасно.

Я села у корзинки, глядя на отца и сына. И взяла меня такая любовь, такая эйфория. Что кажется, я пересмотрела очень многие вещи на жизнь.

Я никогда не вернусь к Милошу. Я даже представить этого убогого не могла вот в такой ситуации, с ребёнком на руках, на пикнике, с бизнесом и… Такими подарками.

— Назар, — позвала я.

Он прищурился плутовски:

— Ещё будем?

— О нет. — Поспешно открестилась я, а потом, подумав, добавила, — если только вечером.

— Вообще не вопрос.

— А что за машина?

— А это будет подарок.

— Только автомат.

— Все будет, Алюсь.

Мишку так набулькали после поездки, когда вернулись домой!

Он у нас голеньким дрыгал в воде ногами и руками. Потешно так!

Пытался агукать. Мы радовались, поддерживали: разговаривали, играли в ванночке, потом он выдул целую бутылку смеси и отвалился младенческим сном, возможно, даже на шесть часов, то есть мы были совершенно свободны.

Выдохнули.

И в этот момент я поняла, что ощущают родители, когда их мелкий засыпает. Нет, он умилительный, сладкий самый и играть с ним — чудесно, но…

Когда он засыпает, это просто невероятное облегчение.

С Назаром мы смогли договориться по графику. Все же, секс — великая вещь, он делает мужчину покладистым и восприимчивым к предложениям.

Мы решили, что утром встаёт он, даёт мне выспаться. А потом я принимаю смену, а Назар едет на работу.

Отличное решение!

После того, как Мишка уснул, я пошла принимать ванну, Назар забрался со мной, мы сладко, медленно трахались под душем.

Потом помылись, вышли, и я случайно задела его член бедром.

Назар хмыкнул, поймал меня, посадил на стиральную машину, снова раздвинул ноги, медленно, плавно вошел, глядя пристально в мои ошалевшие от переизбытка эмоций и впечатлений глаза.

На стиралке мне заниматься сексом еще не приходилось…

Новые ощущения, однозначно.

Я держалась за мощную шею своего неутомимого любовника и кусала его плечо, чтоб не вскрикивать слишком громко, когда он терял берега и становился жестким и грубоватым.

У нас ребенок спит, не дай бог, разбудим…

И в этом сдерживании эмоций тоже было что-то новое. Интересное. Заводящее.

Я стала нимфоманкой?

Ну и фиг с ним.

Тут ведь главное, чтоб мужчина был выносливый.

А Назар явно выносливей меня…

Потом мы все-таки добрались до кухни, где опять целовались, не в силах оторваться друг от друга. Эйфория в голове все опасения и сожаления стерла.

Мне уже было пофиг, что этот шикарный мужик — мой бывший отчим, что он старше меня на туеву хучу лет, что у нас вообще все это временно может быть…

Потом я обо всем этом буду думать, потом! А пока что… Только кайф…

Мы взяли себе еды.

И Назар решил показать мне шикарный сериал. Прямо по заставке у меня что-то ёкнуло внутри.

— Это, блин, про хоккеиста и маньяка? — спросила я у него.

— Ты смотрела? — удивленно поднял брови Назар.

Я кивнула с натянутой улыбкой.

Неужели я буду смотреть эту дичь, ту, о которой рассказывал мне Милош? Это все мужики, что ли, смотрят?

— А это какой сезон? — со знанием дела поинтересовалась я, устраиваясь на нашем раритетном диване.

— Второй можно начать, раз первый ты досмотрела.

Ну… Не досмотрела. Дослушала, скажем так. И сейчас не готова это еще и смотреть.

— Труп девки нашли, — печально кивнула я.

— Да-да, — Назар обнял меня и нежно поцеловал в щеку.

— Назар, — осторожно решила уточнить я еще один настораживающий момент.

— Да, Алюсь, — он был занят, искал второй сезон этой жести.

— А как у тебя со стрельбой по тарелочкам из ружья? Любишь?

Он замер и повернул ко мне голову, врезавшись в меня удивленным взглядом.

— Не может быть, — я правильно считала его взгляд. — Любишь, значит…

— Хочешь попробовать? — с азартом уточнил Назар, — у меня кореш занимается. Обожаю.

— Да. А хоккей?

— У нас в городе команда, ты разве не в курсе? Иногда болеем.

— А ещё какие виды спорта? — докапывалась я.

Потому что… Ну, до конца нырять надо, да?

— Картинг. А ты чем любишь заниматься?

Я люблю сериалы про непознанное. Либо это фэнтези и сказки. Так ещё я люблю…. Господи, какая я неинтересная! Моё хобби — хвастаться подружкам своими фотографиями. Люблю хорошие рисунки на ногтях. Хлопанье ресницами. И виляние жопой перед парнями третьего курса.

Интересно, если я хоть что-то из этого выдам в эфир, Назар сильно охренеет?

Даже эксперимент захотелось поставить, честно!

— Ну? — требовал тем временем Назар.

— Я играю на флейте! — обрадовалась я, вспомнив, что умею играть. — Честно-честно! А ты не в курсе, куда мои вещи дели отсюда?

— На антресолях несколько коробок. Твоя мать сказала, что это твое барахло. Пошли. покажу.

Назар забыл про сериал и встал с дивана.

Над кухней после ремонта оставили старую антресоль под потолком, просто её обшив. И забили туда вещи, которые оставались.

— Иди сюда.

Назар с лёгкостью подхватил меня. Я от куража даже взвизгнула, когда он закинул меня к себе на широкие сильные плечи. Аккуратно села. Потолок был низкий, даже пришлось нагнуться.

— Давай, так сядешь без трусиков в следующий раз. — Хрипло рассмеялся Назар, щедро лапая меня за задницу, пока я рылась в коробках.

— Ты можешь не думать о сексе? — закатила я глаза. Боже, как подросток…

— На работе, — признался Назар, — забываю. А с тобой зарубает, — и он поцеловал мою ногу, проехавшись по коже щетиной.

По телу прокатилась сладкая дрожь, я поелозила чуть бёдрами. Если сериал будет говно — положу ему руку на пах и заставлю трахаться.

Я порылась в коробках, и в третьей нашла, наконец-то, свою старую Блок флейту.

— Дешёвка. Но зато какая! — торжествующе сказала я Назару. — Давно не играла, конечно, — вздохнула я, — но ты должен послушать.

Он опустил меня.

Я прошла на кухню, протерла и приложила флейту к губам. Набрала полную грудь воздуха и заиграла классную мелодию, которую запомнила навсегда. Для себя выучила, так понравилась.

Назар завороженно смотрел на меня и присел на стол. Мелодия закончилась, я испытала забытое счастье. Как мне нравилось играть!

— Я, помнится, когда-то в юности, ну да, был у меня такой сдвиг — хотела научиться играть на гитаре. — Поделилась я, — но не получилось… Пальцы заболели, и я не смогла играть…

— На флейте круче, — авторитетно заявил Назар. — Алинка, возьми в рот.

— Что-о?

— Люблю искусство.

Озабоченный…

Но играть у него на флейте оказалось прикольно, чего уж там. Вот только сто процентов, что я теперь буду каждый раз при игре на флейте вспоминать второй смысл этой фразы…

И наоборот.

Сериал, кстати, классный оказался.

— Мы договаривались о чем? — Нежно спросил Назар, целуя меня ранним утром в щеку. — Ты встаёшь в семь. Вот тебе подарочек.

Он хохотнул и положил Мишку справа от меня. Я сопела, пытаясь досмотреть сон, а Назар меня целовал.

— Не оторваться от тебя девочка. — Вздохнул он, наконец, — но ехать пора. Смотри, что у меня есть.

— Не вижу, — сквозь дрёму прошептала я.

Брякнули ключи.

— Цып-цып, цыпочка, давай-давай, Алинка. Вставай.

Я на звук ключей медленно, как зомби, поднималась.

Открыла глаза.

— Машина? — удивилась я и посмотрела на ребёнка, Мишка спал без задних ног, видимо, Назар хорошо с ним поиграл и славненько накормил.

— Пока спит, пошли посмотрим.

— Нельзя так оставлять младенца.

Говорила, а сама, торопясь и волнуясь, обложила место, где лежал Миша, подушками, чтобы не дай Бог, не упал. Спешно, быстро в джинсы залезла. Назар торопился, уже не разговаривал со мной, а только по телефону. И то на бегу.

Я следовала за ним, вступила в шлепки. Мы вышли из квартиры, я её закрыла.

Ничего, я же ненадолго… Мишка спит крепко… Но все равно волнительно.

Мы спустились на первый этаж.

Назар взял меня за руку, а сам продолжал говорить по телефону.

Мы вышли в наш тихий двор. Время уже было достаточно раннее, и, видимо, пересменок, потому что двор был безлюден. Все разошлись по работам, машины разъехались. А те, кому к девяти или десяти, еще спали.

Я уже знала, что увижу, вот только не могла определиться, которая? Которая из них?

Скользила взглядом, скользила, пока…

— Не может быть, — прошептала я.

Назар чпокнул брелоком, открылись замки на шикарнейшей белоснежной тачке.

Я, конечно, плохо разбираюсь в машинах, но это чистокровный кореец и, по ходу, модель новенькая, и я не сомневалась, что нельзя девушкам, которые не имеют опыта вождения, садиться за руль таких шикарных машин. Мне бы подошла какая-нибудь дедушкина развалюшка для начала, но Назар решил по-другому.

— На автомате, — предупредил он.

— Это хорошо, — восхищенно прошептала я. — Я на автомате училась.

— Ну, садись на свою красавицу, прокатишь меня.

— Нет, подожди! Дома, ребёнок.

— И никуда не сбежит, плиту не включит. Спит он. Ты что, боишься? — Назар убрал телефон и с вызовом посмотрел на меня.

— Нет, — гордо заявила ему, — я не боюсь.

— Тогда в чем дело? Признайся, что боишься. — Подначил он меня.

Я решительно забрала у него ключи.

— Садись, — сказала ему и, виляя попой, подошла к машине.

— Только смотри, это дорогая тачка, не влепи куда-нибудь. — Предупредил Назар, падая на соседнее пассажирское.

— Ты сам её мне купил, так что, как умею.

— Погоди!

— Ты что, боишься?! — ехидно поинтересовалась я, ерзая на комфортном сиденье, и вдруг не захотелось вылезать с этого места. — Не дрейфь, сейчас Алина тебе покажет мастер-класс вождения до первого столба.

— Так, вылезай. — Нахмурился Назар.

— Ха-ха! — я захлопнула дверцу и вставила ключ зажигания.

О, да! Кайф, кайф!

— Когда ты успел мне машину подогнать? — с восторгом спросила я, разбираясь, что к чему.

— Когда ты дрыхла, — настороженно ответил он и, тяжело вздохнув, пристегнулся на всякий случай.

Я поправила сиденье под себя. Моё! Это всё моё?

Со щенячьим восторгом я запищала, чмокнула Назара и поехала.

Аккуратно, вытягивала шею, смотрела вперёд рот то открывала, то губы подкусывала. Ямки объезжала.

Кураж невероятный! Выехала в соседний двор, обогнула дом, ещё немного. И вернулась в наш двор, припарковалась обратно. Это, кстати, было вообще несложно, компьютер сам подсказывал цветными линиями, куда заезжать. Удобно! Я машину выключила и, восторженно поглаживая руль, выдохнула счастливо.

Назар вытер пот с лица.

— Это было… Бля, это было охуенно! Круче лошадиной дозы кофе.

— Что ты врёшь! — Возмутилась я, — я хорошо езжу!

— Да! — кивнул он. — Я ничего не сказал! Я всю дорогу героически молчал.

Я стала его колотить по плечу, а он отстегнул ремень и зафиксировав меня, обнял с силой, подарив головокружительный, страстный поцелуй.

Ой… Офигенный перепад эмоций! Как на качелях! Вау!

— Пора, — шепнул Назар мне в губы.

Довольная собой, я вышла из машины.

Ощущения непередаваемые.

Повернулась к Назару, желая его еще раз поблагодарить и пообещать что-нибудь сладенько-развратное вечером, но наткнулась на его жесткий взгляд.

Он смотрел куда-то мне за спину.

Я не успела обернуться, посмотреть, что там такое.

— Иди домой, — резко приказал мне Назар.

— Что?

Я все же огляделась по сторонам и совсем растерялась.

— К Мишке иди, — более сдержанно, хриплым голосом, сказал он мне. И, развернув, подтолкнул к подъезду.

А сам пристально сверлил взглядом троих мужиков, явно бандитской наружности, с помятыми рожами и в такую жару в кожаных куртках. Они, что, блин, все ходят в кожаных куртках?

Я не стала ждать развития событий и понятливо рванула к подъезду.

Услышала только грубое:

— Здоров, Назар. Твоя телка?

Я быстро залетела в подъезд и отдышалась.

Это кто, вообще, такие? Что происходит?

Пометалась чуть-чуть, решая, что делать: то ли вызывать полицию, то ли ждать отмашки от Назара. Он не выглядел испуганным, если что.

Может, знакомые какие-то просто?

Сам справится?

Поднялась между этажей, глянула в окно во двор.

Назар стоял и разговаривал с этими типами.

Вроде как, мирно…

Я выдохнула и побежала к Мишке, испугавшись теперь за него.

В квартире было тихо, пахло детской смесью и немного нашим сексом.

Мишка мирно дрых, пуская слюнки на покрывало.

У него явно все было отлично.

А я все никак успокоиться не могла.

Сердце бешено колотилось в груди. Руки дрожали, когда я взяла свой телефон и набрала сообщение:

«Назар, что случилось?»

«Всё в порядке», — тут же он пришёл ответ, а через секунду:

«Не выходи из квартиры".

— И это «все в порядке»? — вслух прошептала я гневно.

Не выходить из квартиры?

Ох. Ладно, посижу, подумаю.

Сидела, думала, смотрела на Мишку, листала соцсети.

Потом Назар написал мне ещё через час, что она на автостанции. И, если я очень смелая, то могу с Мишкой приезжать к нему в любое время.

Подначил так.

Это уже был хороший признак, значит, все отлично, и я явно просто себе что-то надумала насчет опасности.

В конце концов, у Назара бизнес такой, что люди разные могут быть. В том числе, и братки из девяностых. Почему бы и нет?

Тем более, город у нас, по некоторым ощущениям, все еще довольно близко к этому времени.

Короче, покататься на машине мне хотелось очень.

После первого опыта вождения, я была готова к подвигам.

Но чуть позже. Имелись некоторые вопросы нерешенные.

Вопросы к Эвелине, подружке моей.

Которая выставила в соцсети и в нашем общем чате фотографии с Милошем, да такого откровенного толка, что я офигела чутка. И все мои корзиночки, весь мой пикник, который я туда тоже выкладывала, рассчитывая на восторги, остался без лайков.

А лайкали её, подруженьку мою. Я думала написать Вельке или Милошу, но не стала этого делать.

Если они не считали нужным предупредить, пояснить, то и фиг с ними!

Вообще, это все как-то далеко от меня внезапно оказалось, так несущественно!

Я открыла галерею и начала смотреть наши фотографии с пикника. Коляска. Мишка. Сильный красивый мужчина, держащий на руках ребёнка.

Я поняла, что изменилась.

Возможно, это называется взрослением.

Я хотела только их, только их одних. И больше никого. И показались мне полным отстоем, совершенно идиотским пацаном этот Милош и какой-то грязной помойкой моя подружка Велька.

Всё, что у них там происходило в чате, меня будто не касалось больше. И разбираться не хотелось, омрачать этот день, настроение это взрослое и серьезное. Правильное.

Ну вот как такое портить мелкими разборками с какими-то детьми?

Я и не стала.

Просто вышла из чата.

Может, от меня и ждали вопросов, разборок, истерик… Но это такое детство. Такая глупость…

Не нужная мне вообще.

Я уже другая.

Удивительно, как несколько дней могут полностью поменять судьбу!

Я ехала сюда испуганной, растерянной девчонкой, не понимающей, что ее ждет в будущем. Мои мысли были сосредоточены на деньгах, парне, который вообще мне не подходил, дешевых понтах перед ненужными мне подружками и совершенно посторонними людьми.

А теперь я думаю о ребенке, о мужчине своем, о нашем совместном будущем.

И он тоже думает.

И я уверена, что все будет хорошо.

Бабушке вернут квартиру. А если не вернут, то я смогу ей помочь. У меня теперь есть для этого ресурсы.

Да и Назар не оставит.

Он явно настроен очень серьезно.

Кстати, спрашивал, как я отношусь к супружеской жизни.

Я подумаю, как я отношусь к супружеской жизни…

Я теперь много о чем думаю.

А пока… Почему бы не воспользоваться приглашением?

— Поехали, Мишка, покатаемся.

Я очень красиво накрасилась. Распустила волосы, надела платье. Я крайне редко носила платья, но сейчас захотелось блеснуть. Конечно, еще и каблучки хорошо бы, но я за рулем буду. Пока без каблуков.

К этому платью неплохо шла сумка большая, туда я сунула вещи Миши. Переодела его. Сделала массажик, покормила, подержала столбиком. Все по инструкции. Усадила в детскую люльку.

Потом мы спустились. Я уже собиралась его устроить на заднем сиденье, а после этого сесть в машину, как мне перегородил дорогу криворожий мужик в кожаной куртке. Один из тех, кого я видела утром. Прямо у подъезда, не стесняясь бабки, что зависла в окне первого этажа.

— Тихо, — сказал он мне. — Со мной поедешь.

— Ну да! Сейчас, разбежалась с тобой ехать, — громко сказала я, рассчитывая, что бабка в полицию позвонит или заверещит на весь двор, пугая придурка.

Уродливая рожа разъехалась в улыбке. Показались редкие гнилые зубы, отчего рожа стала ещё более отвратительной. Мужик резко, моментально, одним рывком вырвал у меня из рук люльку с Мишкой, тот сразу же заревел. А мужик направился быстрым шагом от меня.

— Ты что творишь?! — ошарашенно закричала я.

И уже хотела позвать на помощь, потребовать, чтоб полицию вызвали, но подавилась своими словами.

Чужая рука заткнула мне рот. И меня утащили куда-то в кусты. Я сопротивлялась, мычала, брыкалась, но никакой пользы мне это не принесло. Похитители, а их было двое, оказались невероятно сильными, наглыми и страшными.

Вынесли на готово. Я просто не могла поверить, что это происходит со мной. Какой-то сон, затяжной момент, разделивший жизнь на до и после.

Я пыталась брыкаться, но на меня матерно нарычали, а потом, когда не вняла, еще и ударили, чтобы показать, что будет.

В голове словно шар огромный лопнул, так больно стало! Я заскулила и перестала дергаться.

Меня нагнули, усадили в салон машины и с двух сторон прижали широкими плечами. Мишу сунули в руки. Без люльки уже.

Я вцепилась в братишку, словно он спасением моим был!

Вперёд тоже забились двое, машина тут же поехала.

Я замерла, стала глубоко дышать, чтоб хоть чуть-чуть вернуть себе самообладание. Я же не одна, я с Мишкой.

Мне надо успокоиться. Надо сделать все, чтоб он не пострадал. Он такой маленький! Такой уязвимый! Эмоции, несмотря на все мои попытки, все же выходили из-под контроля, мысли вертелись, путались, разрывая голову.

Страшно было, очень страшно!

Я не знала, куда меня везут, не отслеживала дорогу, потому что смотрела только в спокойное лицо братика. Я бы, конечно, могла опять заорать, стала бы сопротивляться, биться, угрожать. Хоть что-то делать!

Проблема была в том, что пока я спокойна — спокоен Миша.

Если он раскричится…Кто знает, как поведут себя эти звери?

А то, что меня звери безжалостные окружали, я сразу же поняла.

Прижимая ребёнка к себе, я периодически ловила на себе внимательные взгляды мужиков, от которых буквально изморозью продирало.

А еще от этих уродов воняло в буквальном смысле.

Уже лето, а они ходили, как лохи, в своих жутких куртках, под которыми, судя по безумному, сшибающему с ног запаху, страшно потели. И машина их была полностью прокурена.

Я чуть ли в обморок не падала от дичайшего сочетания стресса, ужаса и непереносимой вони.

А эти придурки внезапно принялись спорить, как бабки в автобусе — нужно ли открывать окно или нет!

Первый здоровый мужлан с переднего сиденья пассажира велел:

— Открой окно!

Здоровяк, который сидел справа от меня, пробасил:

— Нахера, голову надует.

— У тебя там нет, бляха, ничего, куда дуть?

— Да включите вы кондей, пусть работает, — предложил бандит слева.

— Нет, — сказал водитель, приоткрыв окно, — пусть так.

— А у неё ребёнок, вдруг простынет, — сообразил тот, кому дуло.

— Да иди нахуй. Можно было без ребёнка её взять.

— Надо было с ребёнком. За ребёнком он приедет, за чиксой, может, и нет.

— За тобой приедет? — водитель настроил зеркало заднего вида и посмотрел на меня. — Что он там хнычет? Успокой!

Мишка и в самом деле начал похныкивать, видимо, запах его тоже беспокоил.

— Такие простые, — тихо огрызнулась я. — Будто девушки знают, на какую кнопку в ребёнке нажимать, чтобы он не плакал. Откуда я, блин, знаю?! Хватали, орали, напугали!

— Болтаешь много, — рявкнул тот, что сидел справа и толкнул меня.

Мишка расплакался ещё больше.

— Ему душно и страшно, — попыталась объяснить я, прикрывая Мишку собой, если вдруг этому уроду захочется ударить.

— Скажи ему, чтобы не боялся, — приказал бугай.

— Так сам скажи, думаешь, послушает? — я настолько поразилась искренней незамутненности похитителей, что даже бояться перестала. Ребенку маленькому, грудному скажи, чтоб не боялся!

Охереть — не выхереть!

— Ты как вообще разговариваешь, чикса малолетняя? — С пассажирского сиденья впереди повернулся ко мне мужик.

— Я не малолетняя, — огрызнулась, пытаясь защитить Мишу от этих жутких взглядов.

— Не малолетняя. Вот как? — тот, кто слева, положил мне руку на коленку. — Слышь, давайте ребёнка выкинем, да позабавимся с ней? Что зря такой девке пропадать.

— Да вы что?! — Выкрикнула я. — Куда выкинуть? И зачем меня?

Да, иногда лучше заткнуться, вот честное слово. Надо было высказывать своё мнение?

Вечно язык мой впереди меня…

Мишка разревелся в голосинушку. Мужики заткнулись, секса уже, я так поняла, не хотелось.

Детский плач на либидо плохо действует, это даже в интернете писали.

Я пыталась успокоить Мишку, но он разошелся по полной, и похитителям скоро это надоело.

— Сейчас рот ему заклеим. Дай сюда, дура. — рявкнул тот, что сидел справа.

— Нет, не дам! — я наклонилась, всем телом укрывая ребенка.

— Сука тупая! Дай сюда его, блять!

— Не трогайте ребёнка! Он сейчас угомонится! Я обещаю!

Я сунула Мишке соску.

И, как было велено в инструкции по эксплуатации младенцев, прикрепила его насмерть к себе, только лицом вперёд.

Мишка, став участником движения, начал нажёвывать соску, хмурился на бандитов и смотрел перед собой тяжёлым младенческим взглядом.

— Пиздец, на деда Рому похож, — неожиданно выдохнул водитель. — И смотрит так же, из-под бровей.

Воцарилась гробовая тишина. Походу мужикам было стрёмно её нарушать. Боялись, что Мишка опять заорёт.

Я искусала губы, у меня лились слезы, но я даже не всхлипнула. Гладила ребёнка, утешая.

Хоть бы кто остановил эту страшную машину, какие-нибудь храбрые полицейские!

Но, к сожалению, никто, совсем никто, не встретился на нашем пути, и бандиты увезли меня за город.

Меня даже не утешало то, что местность я узнала.

По этой дороге когда-то я ездила к бабушке своей подруги в дальнюю деревню.

Но сейчас мы не доехали до той деревни, завернули с асфальта на грунтовку и, проехав по лесу, неожиданно остановились.

Кругом был лес.

Никаких признаков жилья.

Я поняла, что тут мы с Мишкой и останемся, и тихо завыла про себя.

За что нам это? Мне за что? А Мишеньке, маленькому такому?

Мужики дружно вывалили из машины. Закурили, и потянуло дымом в открытое окно.

А ещё страшные комары налетели, я поспешно прикрыла лицо ребенка ладонью.

Лучше бы этих подонков закусали!

Насмерть!

Мишка, почувствовав отсутствие движения, опять начал кричать. И вообще, все происходящее дальше сопровождалась его оперным пением во всю глотку.

В какой момент позади появились несколько машин, одна из которых явно принадлежала Назару, я не уловила.

Занята была очень!

Зато уловила, как напряглись похитители, как один из них рванул к машине.

И я сделала то, чего от себя вообще не ожидала.

Рванула между сидений, аккуратно придерживая ребенка, и заблокировала двери! Схватила ключ, лежащий прямо на виду, сунула в карман.

Мужик дернул дверь раз, другой, с искренним недоумением на страшной роже, потом начал материться, побежал обратно к своим подельникам.

А я легла с Мишкой на заднее сиденье так, чтоб, в случае стрельбы, он не пострадал.

Братишка орал дико, чувствуя нервный момент.

Вносил в него приятное разнообразие и градус повышал.

— Папка твой приехал, не ори, — вытирая слёзы, прошептала я и поцеловала красную от натуги щечку.

Нам теперь только ждать оставалось…

И надеяться.

Я пыталась Мишу успокоить, но он явно поймал момент и вообще не собирался останавливаться.

Тогда я просто положила его на сиденье, решив, что ему хочется больше свободы, но он ещё сильнее разорался, выгибаясь от натуги.

Тогда я прекратила пытаться его угомонить и открыла все окна, чтобы Назар слышал, что он творит.

Сволочь, я ему не прощу этого. Зачем сказал, что все хорошо?

Смс еще прислал…

Сначала реши проблемы свои, а потом уже обнадеживай!

То есть нормально не живётся человеку? Надо подставлять свою девушку и ребёнка.

— Никакого бабла вы не получите. И зря вы мой магазин бомбанули. Я ещё добрый. Захар вышел, он вас раскатает.

Голос Назара звучал громко теперь, раскатисто. Страшно, блин!

Я вдруг передумала на него наезжать и предъявлять ему претензии.

Я Назара ещё толком не видела, но он меня пугал своим жутким тоном.

Если подумать, что я вообще про него знаю?

Только то, что он рассказывал…

А если он такой же бандит, как и эти отморозки?

Я аккуратно приподнялась и посмотрела в лобовое.

Разборки происходили позади, а впереди на лесной дороге показался джип. Здоровый такой, мрачный. Приближался очень быстро. Я не знала, с какой стороны это подмога, но то, что это явно приехали на разборки, стало понятно, когда джип остановился, из него вывалила очередная бригада.

— Писец крашенный, прости, Мишенька, за мой французский… — пробормотала я и медленно сползла по сиденью, уже оглохнув от воплей ребёнка.

У мужиков, которые подъехали, было оружие, и чёрная форма, как у охранников.

Я увидела, как они синхронно достали оружие и побежали к машине.

Боже… Боже мой…

Я укрыла собой ребёнка и разрыдалась от ужаса.

И начались выстрелы, автоматной очереди я не слышала, но два раза стрельнули так, что сердце в пятки упало.

И наступила тишина.

Мертвая.

Даже Мишка орать перестал. Проникся, наверно, моментом.

Кто кого победил? А если с Назаром…

У меня все внутри перевернулось.

И в этот момент начал материться Назар.

Я выдохнула с облегчёнием.

А я ведь побоялась, что его убьют.

Я переживала за него…

Вот так становятся бандитскими любовницами. Я ещё начну его защищать, стану адвокатом, буду в суде, представлять его интересы. Он будет стрелять, я буду подавать ему патроны, кошмар какой.

Где я вступила на скользкую дорожку? И почему я так низко падаю?

В этот момент дверь распахнулась и сильные ручищи поймали Мишку. И меня.

Меня почему-то за волосы.

Но так как это было не совсем ласково, и Назар это понимал, он меня за затылок начал вытаскивать из машины. Я, вцепившись в братишку, подалась вперед, путаясь в ногах, руках и почти ничего не видя от слез. Неожиданно меня прижали с силой к широкому стальному торсу, куда, походу, можно было плакать.

И я прямо воспользовалась!

И хорошо, что у него чёрная футболка. Я по ней свою тушь размазала, блеск для губ. Все слёзы вытерла и еще, по-моему, сопли даже.

— Придурок, — еле слышно шептала я, слабыми дрожащими руками барабаня его грудь. — Нас подставил.

Истерика уже прошла, я успокаивалась.

Мишка, зажатый между нами, озадаченно молчал.

Я всхлипывала. Где-то инстинкт самосохранения подсказывал, что надо, конечно, заткнуться, вот просто надо, и всё. И, наверное, девушки взрослеют именно в тогда, когда понимают, в какой именно момент нужно замолчать. Ну, высказалась, он всё понял.

А те, которые с воплями: «я не договорила», лезут к мужчинам, могут очень сильно огрести.

И я поняла, что в этот момент надо просто остановиться, и я остановилась.

Нас погрузили с Мишкой в машину Назара и повезли домой. Но не Назар нас вёз, а какой-то молодой парень, которого я сильно стеснялась. Может быть, Мишка тоже его стеснялся, поэтому притих. А может, потому что в кресло своё попал и обрадовался.

Я забилась к дверце, подтянула к себе ноги, все израненные, в царапинах.

Собралась, красавица, в платьице, с макияжем и причёской, сражать Назара. А попала в такую передрягу. И он толком на нас не посмотрел. Отослал подальше.

Это, наверно, даже хорошо…

Парень довёз нас до самого дома, кроме того, он взял Мишку на руки, за что я ему была благодарна, потому что уже не было никаких сил. Заплаканная, чумазая, страшненькая, я шла за парнем. На его спине было написано: «Охранное предприятие «Сокол».

Это все же были охранники, а не бандиты. А бандиты — те, которые меня выкрали.

По крайней мере, мне теперь придётся это себе внушать, верить, что я на светлой стороне.

Я даже умыться не успела толком, переоделась в спортивный костюм и, вытирая лицо полотенцем, вышла в прихожую на звонок в дверь.

Тот самый представитель охранного предприятия «Сокол» привёл врачиху.

— Как вы себя чувствуете? — спросила женщина, внимательно глядя на меня.

Мишка, почуяв новых слушателей, заорал.

Я указала на ребёнка, лежащего в комнате.

— Я в норме. Его посмотрите.

Женщина кивнула и протянула мне таблетки.

— Это растительное успокоительное. — объяснила она, — привыкание не вызывает, можете выпить, если почувтсвуете необходимость… Все же, стресс серьезный.

Она быстро надела бахилы, прошла в ванну, вымыла руки и поспешила к ребёнку.

Мишка тут же заткнулся. Предатель.

Я слышала, как он жалуется ей.

Врачиха у него что-то спрашивала, он так агукал обиженно, так всхлипывал, что всем было ясно — нас с Назаром презирают и обвиняют во всех смертных грехах.

— Давно кормили? — поинтересовалась врач у меня.

— Нет, сейчас буду, — крикнула ей с кухни.

Я чуть подумала и все же заглотнула таблетки для успокоения нервишек. Кто его знает, как оно потом вылезет? На эмоциях-то кажется, что все зашибись, а потом депрессия накроет…

Пришла в комнату с бутылкой. Ребёнок полностью был раздет. Врач его везде трогала, поглаживала, слушала. Мишка лежал на животике, вроде вёл себя хорошо.

— Ребёнок здоров. Покормить и уложите, можете приоткрыть форточку.

«Да, конечно, без вас не разберёмся», — ревниво подумала я, но вслух этого не сказала.

Я её подвинула и быстро начала Мишу одевать.

Он уже не кричал, вообще, чувствовалось, что успокоился.

Правду говорят, дети чувствуют общий нервяк. И добавляют в него своего.

Врач ушла, а я покормила Мишку, а потом вместе с ним завалилась на постель.

Мы вырубились мгновенно, и это было хорошо…

А то реально никаких нервов не хватит…

Миша проснулся первым. Но проснулся счастливый и хороший, увидел свою комнату, в которой привык просыпаться, и мирно угукнул, оповещая весь мир о своем пробуждении.

Я сонно зевнула, взяла телефон, переполненный сообщениями, оказывается.

Все это время звук был отключён, поэтому я многое пропустила.

«Все хорошо. Сегодня приедет Захар. Открой ему дверь», — написал Назар.

Вот… Ещё и Захар. Он-то зачем приедет?

Что ему надо?

И тут же позвонили в дверь.

Мишу я на кровати оставлять опасалась, он переворачивался и мог упасть. Поэтому я его взяла, аккуратно положила в люльку, раздела наполовину и включила мобильку, с движущимися игрушками и приятной мелодией.

Сама побежала в прихожую, на ходу приглаживая волосы. Посмотрела в глазок, на лестничной клетке стояли незнакомые мужчины.

— Захар! — крикнул один из них.

Что сделаешь, такие квартиры — если хорошо крикнуть, то все будут в курсе.

Я открыла дверь.

Захар.

Два чувака за его спиной разошлись в стороны. Парень, которого я уже знала, спустился. А другой — шкаф два на два, явно телохранитель, наоборот, поднялся.

Захар шагнул ко мне в квартиру, и я посторонилась, чуть-чуть офигев от увиденного. Очень уже слаженно команда работала, блин!

Захар был такого же роста, как и Назар. И похож внешне, пусть и без бычьей брутальности, присущей его брату.

Высокий, широкоплечий, одет в сумрачный блейзер с закатанными рукавами. Чёрные джинсы с красивым кожаным ремнём.

В руках он держал большую сумку, похоже, детскую.

Я поразилась, насколько Мишка был на него похож! Куда больше, чем на Назара, удивительно даже!

Эти глаза красивые, тёмно-карие и немного миндалевидные. Короткая стрижка и на висках седина, благородная такая. Я впервые видела человека, которого седина ничуть не портила. Возможно, из-за отсутствия глубоких морщин на классическом, аристократическом лице с римским профилем и губами, фигурными в чётком контуре. И скулы высокие, с провалившимися щеками придавали ему задумчиво-изнемождённый вид.

Блин… Бывают же такие мужчины в русских селеньях с модельной внешностью…

— Привет, — и голос не подкачал. Хрипотца такая сексуальная.

Модель…

Приятно смотреть, у братьев офигенные гены.

— Здравствуйте.

Я вообще стушевалась, голову в плечи втянула и отошла в сторону.

Не нагибаясь, Захар снял свои туфли, именно туфли, строгие, солидные, а не какие-то там кроссы. На правой руке безымянного пальца сверкало широкое обручальное кольцо.

— Ольгу пока не выписали, — сказал он мне и неожиданно улыбнулся, став вообще неотразимо привлекательным. — Слышу, слышу тебя, Михаил.

И пошёл в комнату там, где лежал Мишка. Я следом хвостиком.

— Здорово, сынок, — навис над кроваткой Захар, глядя на ребёнка.

Мужчина достал влажные салфетки и стал вытирать руки, продолжая с улыбкой смотреть на мальчика.

— Ну, поехали домой, пацан.

Он говорил тихо: красивым бархатным голосом, ввергая меня в полное смятение.

— В смысле «сынок»? — прошептала я, и красивый взрослый мужчина кинул на меня взгляд.

Внимательный, пронзительный, видимо, у них в роду такие взгляды.

— А ты не похожа на мать.

— Ага, слышала.

— Это мой сын. Михаил Захарович Назаров. Моя жена в больнице, недавно только из реанимации перевели…

Продолжая говорить, спокойно, размеренно, так, словно я в курсе ситуации с его женой и сыном, Захар открыл свою сумку, а там у него белье для Миши. Какие-то новомодные, супер-пуперские синие подгузники. Игрушка, которую он сразу сунул Мишеньке в ручки.

— Нет, подожди, — жалостливо простонала я, понимая, что схожу с ума, — подожди, Захар. Как же так, ты забираешь… моего ребёнка.

— Твоего ребёнка? — усмехнулся он. — Ну да, Назар сказал, что ты к нему, как к родному относишься. Спасибо тебе за это!

— Но я думала, я… — боже, какой жалкий лепет! — Я думала, что это ребёнок моей мамы и Назара. Мама говорила, что беременная…

— А Назар сказал, что это его ребенок? — вскинул одну бровь Захар, внимательно глядя на меня.

Упс...

А я у него не спрашивала. Вот так.

Можно ли считать, что мужчина тебя обманул, если он просто не сказал правду, только потому, что ты не интересовалась ею?

Я сама решила, что Назар — отец. А теперь стояла, хлопала ресницами.

— Он не сказал, — вынужденно ответила я, потому что Захар пилил меня взглядом, ожидая ответа.

Мне не по себе. И больно.

Просто я никогда в жизни не знала, что можно так привязаться к ребёнку. Так привязаться к ребёнку, что сейчас мне вырывали кусок сердца!

— Насколько я знаю, твоя мать выдумала беременность. Ей нужен был ремонт в квартире засчёт молодого чухана. И один лох очень сильно подошёл. — Захар посмеялся над Назаром. — Ремонт был сделан, она подала на развод. Неплохо, да? Как мне к тебе после этого относиться?

— А меня ваше отношение не интересуют! — у меня слезы на глаза наворачивались от обиды и разочарования, — что вы делаете, вы неправильно его одеваете!

Я кинулась помогать одевать маленького, и, понимая, что сейчас его увезут, тихо заплакала, ножки поцеловала, коленочки.

— Я думала, мы навсегда… — шептала я, совсем раскиснув.

— Ну, если Назар старшую меняет на младшую, — хмыкнул Захар, — то, по сути, это твой племянник. И встречаться с ним тебе не запрещено.

Я одела Мишеньку, своего нифига ни разу не братика, в комбинезончик. Он недоволен был, что тут его трогают, папу загородили.

Внимательно следил, куда папа пошёл, а папа профессионально, как настоящий отец, взял и в несколько приёмов люльку разобрал, собираясь забрать её с собой.

Вот и все.

Моё сердце было разбито, в горле стоял ком из слез и обиды.

Обман был чудовищным.

Меня оставили нянькой для совершенно чужого ребёнка.

Ребенка, которого я братиком считала. Которого полюбила!

Сердцем к нему привязалась, планы, блин, строила!

А меня просто использовали, как удобную вещь.

При этом, даже не платили, кроме того — ещё и трахали. Ну, за последнее я могу сказать только спасибо, как и за ремонт в квартире.

Двое мужчин прошли в комнату, забрали вещи ребёнка.

Целуя Мишу, Захар унёс его к родной матери. Надеюсь, её выпишут из больницы, и маленький будет счастлив. То, что папа его точно любит, было видно.

Я осталась одна в своей квартире. К тишине ещё надо привыкнуть.

Я свободна.

Оно мне надо?

Блин.

Конечно надо!

А Мишеньку я ещё увижу. Или нет? Потому что это чудовище, выдающее себя за отца ребёнка, должно заплатить за весь этот спектакль!

Назар, ты мерзок!

Не мешкая ни секунды, быстро вступила в кроссы, металась из угла в угол, собирая свои вещи.

Я взяла рюкзак, еду, воду.

«Я считала, что ты отец ребёнка, а мама — моя мать! Я считала, что сижу со своим братом. И ты поддерживал моё заблуждение! И подвергал мою жизнь опасности!» — отправила я сообщение Назару.

Ответа ждать не стала, кинула его в блок. Напряглась, отодвинула диван, отодрала обшивку, чтоб добраться до сейфа. Забрала документы на квартиру.

О да, я поступлю правильно, я ещё зайду на госуслуги, запрещу себе любые операции с недвижимостью, и хрен он мою квартиру получит! Ремонт он сделал! Да пошёл он к черту, я сама ремонт сделаю, когда приду в себя.

Ложечка серебряная осталась. Надо было Мишке подарить.

Эх!

Выключила электричество.

— Гад! — бормотала я, вываливаясь из квартиры, — подонок! Урод! Скотина!

И замерла, вспомнив, что именно так две недели назад отсюда вывалилась молодая нянька. И поймала себя на этой мысли, что в принципе, наверное, все женщины от Назара должны уходить таким образом. И может быть, моя мама точно так же свалила из этой квартиры, оставив мне её в наследство.

Ещё неизвестно, что там были за отношения.

Вот и всё.

Отлично съездила в родной город. В следующий раз подумаю пятьсот раз — нужно ли сюда ехать или нет.

Я выскочила из подъезда и твёрдым шагом направилась к своей машине. А машину я ему не верну, я, между прочим, отработала и нянькой, и любовницей молодой, красивой, на все согласной.

Где он ещё такую, как я, найдёт?

Пусть ищет…

Сука, путь только найдёт!

Хотя, какая мне разница теперь?

Слезы обиды все текли и текли.

Дала газу, выехала со двора и помчалась.

Буду я ещё ездить на поездах, когда здесь четыре часа езды на машине, и я ночью уже у бабки в общаге…

Хоть кто-то в этом мире за меня переживает, думает обо мне…

Комната в общежитии была более чем прекрасная.

Пятнадцать квадратных метров с балконом. Красота же!

Несмотря на жесткий цейтнот перед отъездом, я старалась все сделать правильно, чтоб у бабушки все было благоустроено и хорошо.

Заботилась, как могла.

Она, в конце концов, была со мной добра. И, наверно, она — единственный человек, которому я могла доверять теперь.

Несмотря на то, что она устроила даже.

Потому что она не специально, она не хотела мне вреда, думала обо мне, когда пыталась улучшить нашу жизнь.

И то, что такими методами… Ну, блин, она — продукт советской эпохи, наивная. Это надо понять.

И, конечно, проследить, чтоб больше так не влипала.

А вообще, я очень серьезно пересмотрела свои взгляды на жизнь, особенно после того, что Назар устроил.

И теперь у меня другие приоритеты, вот.

В город я приехала поздно ночью. Бабушки в комнате не оказалось.

На тот момент, уставшая после дороги, потому что столько часов за рулем мне было непривычно, чудом, можно сказать, доехала, я не стала паниковать.

Бабушка мне накануне звонила, мы общались, все было отлично.

И я подумала, что она пошла к подружкам ночевать, с ней такое случалось, та еще лягушка-путешественница.

Я отправила ей сообщение и пошла в душ.

Очень приличный общественный душ был, но я всё равно в тапках мылась и дотрагивалась до стен в перчатках. Мало ли.

Вымывшись, я разложила диван и уснула сладким сном с приоткрытой балконной дверью. И даже наслаждалась утром звуками большого города, под которые ещё крепче уснула. А проснулась часов в одиннадцать утра.

Назара я заблокировала, с просьбой никогда меня больше не беспокоить, потому что он сволочь и скотина.

Бабуля ответила на сообщение, написала, что у неё всё хорошо.

И я спокойно встала, заправила диван и на общей кухне вскипятила себе чайник. Заварила лапшу, чаек. Не до изысков пока что, потом как-нибудь начну правильно питаться.

Завтракать я собралась на балконе, там столик ротондовый стоял и два таких же кресла. А ещё кадка с цветком.

Я расположилась с видом на летний парк и проспект. О, это было круто и эстетично!

Я даже сделала несколько фотографий.

Но так, чтобы сама еда не попала в кадр, а то скажут ещё, что не то ем.

Помешивая чаёк, фотки в свой канал закинула с пожеланием доброго утра.

Ожила публика: «Ты где это?» «Как красиво».

Ещё бы, я знаю толк в эстетике. И как замазать фотки так, что из коммуналки выходит офигенный вид.

Бабка позвонила, и я, откинувшись на кресле, ответила ей.

— Ой, Алиночка, здравствуй, дорогушенька. Как твои дела? Как там Мишенька?

— Ну, новости для тебя, бабуля, отличные. Миша оказался не мамин сын, все-таки не такая уж она пропащая — мама моя, — усмехнулась, я, попивая чаёк и любуясь городским пейзажем.

— А чей? — удивилась бабушка.

— Брата отчима. У него жена в больнице оказалась, а он сам… Ну, тоже вне зоны доступа был, вот и отдал малыша брату… — я помолчала, сглатывая внезапный ком в горле, и договорила, — но теперь все хорошо. Миша с ними. А я вернулась, мне там делать нечего…

От этих слов неожиданно слезы на глаза навернулись, но я себя переборола. И спросила нарочито веселым голосом:

— Ба, ты где? Я же комнату сняла, где тебя носят? Надеюсь, ты не к своим виртуальным дружкам опять отправилась...

— Нет, Алиночка. Я на квартире.

— На какой? — в недоумении поинтересовалась у неё.

— На нашей квартире, — спокойно ответила бабушка.

— Нам вернули квартиру! — обрадовалась я и даже вскочила на ноги, радуясь, что моей беспросветной жопе наступило просветление.

Бабушка помолчала…

И со вздохом сказала:

— Алиночка, ты такая у меня хорошая. Прости меня, пожалуйста… — а вот тут я напряглась… Опять, что ли? Но перебивать не стала, и бабушка продолжила, — дело все в том, Алина, что я не могла доверять твоей матери и, соответственно, тебе. Конечно же, я должна была проверить тебя на честность по отношению к себе.

И, пока я обтекала от неожиданных новостей, она торопливо принялась пояснять свою позицию:

— Пенсионеров ненавидят, преследуют и обижают постоянно. Необходимо было выяснить: как ты относишься ко мне, но это видно только в горе, только в несчастье. Я была поражена твоей реакцией, я и все мои подруги, следившие за этим маленьким экспериментом. Мы удивлены, насколько ты чистая девочка, — она тщательно стала подбирать слова. — Насколько высоки твои моральные качества и отношение к своей любимой бабушке. А потом твои рассказы о том, что ты приняла ребёнка. Изумительно! И ни в коем случае не огорчайся, что ребёнок оказался с родителями, это может быть даже и к лучшему, — поучительным тоном продолжала моя ебанутая бабка. И насчёт «любимая» сомневаюсь.

— Погоди… Да ты что? В смысле — проверка? — только и смогла выговорить я, все еще не веря.

— А квартиру я никому не продавала. Никаким мошенникам деньги не перечисляла. Бабушка твоя в своём уме и с хорошим уровнем интеллекта. Знаешь, я правильно питаюсь, много двигаюсь, и все эти старческие недостатки, а они как бы меня миновали…

— Да не скажи! Не скажи, бабуль, не надо так о себе хорошо. — Прорвало меня, наконец-то, — то есть и квартиру не отбирали? И деньги у тебя на счетах, и ты, зараза, вот так со мной?!

Люди, проходящие мимо под балконом комнаты, задирали голову, чтобы посмотреть на меня. Я вернулась в комнату, закрыла дверь на балкон. Сжала до боли кулаки, маникюр прямо в ладонь впился.

Бабушка что-то бормотала в трубке, но я не слушала, заняты была беганьем по стенам.

А потом зарычала ей в ответ:

— Да что же ты за человек?! Как так можно?! Ты не представляешь, что я пережила из-за тебя!!! Из-за тебя! И не нужна мне твоя квартира и не нужны мне твои миллионы! Мне вообще от тебя ничего не нужно, иди к своим подружкам после такого!

После этого я отключила телефон и отправила бабку в чёрный список, ближе к Назару и Вельке с Милошем.

Ещё и с подружками она наблюдала за мной! Как за крысой в клетке.

Придурошные старухи. Съехавшие абсолютно, пересмотревшие реалити-шоу и сериалов. Личной жизни нет, а энергии — вагон! Чем заняться? Только играть, крутить человеческими судьбами, как им вздумается.

Я полезла в сумку. Достала те таблеточки, которые меня врачиха дала. И заглотила на парочку больше нормы.

Очень мне это сейчас было нужно.

Не жизнь, а говно какое-то.

Я завалилась в кровать, поплакала от безысходности своей и опять вырубилась в сон.

Пофиг на все.

С Велей я не общалась больше.

Да не нужны они мне были все.

Элла написала. Неожиданно.

И мой астральный брат — Гусь. Беседа была создана на троих ещё давно, там и тусовались несколько часов.

Я сказала, что вернулась уже в город.

Надо было как-то выкручиваться из этой ситуации, ну вот, я подумала: конечно, бабка — коварная барыня, с такими заносами.

С другой стороны: я, в итоге, в шоколаде… Мало того, что квартира там, квартира будущая здесь, так еще и бабкины миллионы живы!

Нет-нет, я не претендую! Ну… Может быть только чуток… в мечтах. Должна же я хоть как-то компенсировать свои нервы? Так что помечтать могу. Бабка, конечно, может на старости лет еще не раз исполнить, но тут уж никуда не денешься.

Пусть живет как можно дольше, вот!

Чтоб мне ее квартира не понадобилась!

У меня и так все зашибись, если вдуматься.

Ещё и машину у Назара урвала в подарок. И совесть меня по этому поводу тоже не мучила!

Потому что нечего таким говнюком быть хитросделанным!

Теперь надо было как-то статус свой восстанавливать в тусовочке.

На нервах-то, да на эмоциях от внезапно устоявшейся жизни с мужчиной и с ребенком в придачу, я, конечно, свою позицию по жизни пересмотрела…

И даже готова была без малейшего сожаления отказаться от всех этих дурацких, в общем-то, связей…

Но меня развели, как лохушку.

и вся моя внезапная семейная жизнь оказалась обманом.

И теперь мне надо было что-то привычное, устойчивое.

Старые приятели для этой цели подходили.

Вот только Велька, сучка, подгадила, связавшись с Милошем за моей спиной… Но ничего-ничего… Разберемся!

В итоге, я растрепала Элле и Гусю про то, что Вельку я сама развела, чтоб посмотреть, подруга она мне или так.

Подруга оказалась подлюкой.

Обидно.

Но и пофиг. У меня теперь машина своя, квартира, я — наследница богатая, мама мне много-много всего оставила перед тем, как за границу свалить…

Короче, врала напропалую, но уверенно.

Похоже, вранье — это у нас семейное, и вообще я любила в последнее время делать видимость успешного успеха. А раз так, мне не привыкать. И узнав обо всем об этом, что в целом я не пропала, Гусь с Элли пригласили меня на спорт-тусовку. В клубе спортивном при трёх бассейнах установлены летние бары. Позагорать не получится, но искупаться точно. И там еще новое развлечение сделали: сёрфинг-волну.

Я обрадовалась и тут же согласилась.

Жизнь продолжается наконец-то, я займусь сёрфингом, никогда в планы не входило и даже не думала об этом, но раз так, я хочу научиться. Рядом с каким-нибудь красивым парнем, чтобы забыть Назара.

Разговор и про Милоша зашел, кстати. Но уже под финал нашей беседки.

— Слушай, Милош злится! — написала Элька.

— Ага, раздуплился ни на шутку, — тут же добавил Гусь.

— Мне не нужен Милош, написала я.

— Будь осторожна. У него херовые дела, кстати, — предупредил Гусь.

Ну так еще бы! Кинул меня, сволочь! Так ему и надо!

— Да, влетел на бабки, — написала Элли, — доигрался. Дела не очень. Это Опушкина сказала с пятого, мол Милош хочет мотик толкнуть.

— Скорее тётю с дядей продаст, чем мотик, — вмешался Гусь.

— Да я уже не свяжусь с ним никогда, мне пофиг, — написала я.

— Мы только об этом хотели тебя предупредить. Он может в клуб приехать. Не ведись, если что. Ему бабло надо, — ответила Элли.

— Перетопчется, — написала я и вышла из интернета.

С этим боевым настроением я пошла в душ.

И в душе меня коротнуло.

Коротнуло хорошенько по Назару с Мишкой.

Я начала задыхаться, заплакала даже, уселась на дно ванны, позволяя воде литься сверху, на макушку.

Вот почему он так со мной? Почему они так со мной все?

За что?

Я в чем-то была плохая? Обижала? Предавала? Врала?

Ведь нет! Нет!

Я ко всем всегда с добром, всегда только хорошее в людях старалась видеть! А они… И ведь у каждого камень за пазухой! У каждого!

Бабка. Назар. Милош, блин! Велька!

Элли и Гусь со мной готовы дружить только если у меня все хорошо, если есть бабки и перспективы!

И никому из этих людей не нужна я.

Алина, обычная девушка.

Никому! Даже Мишке я была лишь временной заменой мамки.

Боже, какая я одинокая и несчастная…

Мне было так плохо, что в какой-то момент я практически решилась позвонить Гусю и отказаться от поездки.

Но потом посмотрела в зеркало на зареванное чудовище и мрачно усмехнулась.

Ну уж нет!

Поныла, и хватит!

Я — молодая, красивая и богатая!

Все!

Поеду развлекаться!

Надо, в конце концов, чтоб все заценили мое эпическое возвращение.

Я этого достойна, блин!

И вот я на машине, на своей собственной машине!

Еду! По городу!

Движение на дорогах было не очень активное, но я всё равно ехала медленно. Сейчас выпендриваться не перед кем, это потом я постараюсь.

Но осторожно. Машина мне нужна в идеальном состоянии как можно дольше. Не битая, не царапанная, потому что ремонт я не потяну.

Я не зарабатывала и обслуживать эту машину не знаю, кто будет, но хотелось бы подольше побыть крутой. Потому что это ощущение не передать, когда ты сидишь за рулём своей шикарной тачки, когда у тебя ножки на каблучках, маникюр, бровки и реснички. Когда ты вся бесподобная и прекрасная, и сама себя хочешь. И ещё целая куча энергии, в основном сексуальной, и даже лёгкая неудовлетворенность — это тоже что-то значит.

Что я сегодня выложусь и не факт, что это будет секс. Скорее всего, это может быть нормальный такой здоровый движ. У меня каблуки пятнадцать сантиметров. Часов шесть на них — и я точно почувствую усталость.

А мне надо усталость, да!

Чтоб пережить это все.

Пережить Назара и не вспоминать его руки, его тело, его голос. Это совершенно не нужно! Зачем такие воспоминания? Проехали. Был да сплыл.

А то, что машину подарил и ремонт в моей квартире сделал…

Ну так сам дурак… И будет еще дурнее, если предъявит.

Но мне кажется, что вряд ли он это сделает… Он щедрый мужик. И ему явно приятно было делать подарки…

На самом деле, он и зарабатывал неслабо, даже когда их отец был жив. Я так поняла, тратить ему было не на кого, только на девок. Пыталась представить, сколько женщин вьются вокруг такого мужчины. Умеющий содержать, трахать и устраивать «семейные выезды».

Но он тоже забудется.

Были же другие парни в моей жизни? Были… Теперь и не вспоминаются.

Так почему же он нужен?

Почему так горько и одиноко без него? Зачем сердце так трепещет, ноет, и в голове крутятся мысли только о нем? Только о Назаре. Это я так втюрилась, как в свои четырнадцать лет в старшеклассника Лёшу? Я помню, какие там были страдания! Похоже на сумасшествие. Ненормальность во всей её красе. И то же меня с Назаром ждёт?

Нет-нет!

Я — взрослая девушка. И я прекрасно знаю, как себя вести…

Нет, не знаю. Не знаю!

Я почему-то снова разревелась, начала всхлипывать, скорость совсем скинула и ехала вперёд почти на ощупь. Кто-то сигналил, но заглядывая ко мне в салон, всё понимали.

Слезы лились непроизвольно. Игнорируя кондиционер, открыла окно и услышала город. Его звуки гудящие, ощутила тяжёлую атмосферу, с запахами и воплем далёких сирен. Ощущение присутствия людей дисциплинировало, я взяла себя в руки и перестала ныть.

По городу ходили тусовки. Кто-то куда-то спешил. И я сосредоточилась на том, что мне нужно блистать. Очень аккуратно подъехала к самому клубу. Подумала, если не найду место на парковке, тогда просто сделаю круг почёта и уеду. Я не буду свою машину оставлять вдалеке. Да, может, это не самое дорогое авто, которое присутствовало у спортивного клуба, но мне за ним надо следить. Я предпочитаю оставлять машину под камерами, а не где попало.

И начинаю верить в наличие парковочных ангелов. Потому что буквально перед моим носом выехала машина и оставила не просто место на парковке, а широкое место на парковке. Потому что выезжал габаритный Хаммер.

— Привет, детка! — гаркнуло что-то из Хаммера.

Я даже взгляд не подняла.

Занята была очень парковкой.

И сразу заехала вполне удачно на местечко, но не чётко, а криво. Не без этого. Зато как эффектно. Как и хотела.

Открыла зеркальце, поправила макияж, подтерла потеки туши по щекам.

Все, красотка!

Припарковалась я недалеко от мотоцикла Милоша и вышла, виляя бёдрами. Направилась к Эле и Гусю. Волосы за спиной ниже пояса то в одну сторону, то в другую раскачивались в такт покачивающимся бёдрам.

— Вау, новенький кореец! — подлетел ко мне один из дружков Милоша, хотя я думаю, что просто знакомый.

Поймала в фокус вытянутое лицо Милоша, злющие глаза Вели. Ой… Как неожиданно, да?

— Да, полная комплектация, — сказала я парню и улыбнулась.

— И откуда? — хитро спросил он.

— Мама помогла немного, — я подмигнула и пошла дальше.

Никто не знал, чем моя мама занимается. Но я всегда давала понять, что она — женщина непростая… Не врала, кстати. Мама — реально непростая, блин.

Друг Милоша переглянулся со своей тусовкой и подошёл ко мне ближе.

— Чем сегодня занимаемся? — прямо на лету хватал он.

— Сёрфингом, — ответила я, — хочу попробовать волну.

— Ты по адресу, детка. Я всему тебя научу.

Уф-ф-ф… Не сомневаюсь…

Ну, пусть научит…

И я позволила ему обнять себя за талию и увезти в бар.

И вот они биты и дыхание ночного клуба. А здесь было, где развернуться.

Пока шли с парнем к бару, я успела рассказать свою версию наших отношений с Милошем.

Я гуляла с Милошем, и не он меня бросил, это я его бросила. Да-да. От парковки до клуба, и вот уже по тусовкам пошли слухи.

А ведь год назад я не могла даже близко подойти к такому клубу. А теперь мой триумф. А впереди ещё три года учёбы. Ох… Супер!

Ночной спортивный клуб поглощал меня. Ещё изнутри доносились биты. Внутри холл исчерчен неоновыми линиями, огни бегали по стенам. Дальше был вход в зал. В центре раскинулся небольшой бассейн с подсветкой, в нём купались девушки.

По периметру зала тянулись бары, бармены с голыми торсами и в бабочках ловко крутили шейкеры, на одном даже была плавательная шапочка, у другого плавательные очки, сдвинутые на лоб.

Тут же музыка, тут же движение.

Но я обошла это всё стороной и ушла в дальний конец зала, где было более яркое освещение, ведь там она — волна! Её гнали мощные установки. Я думала, она будет крупнее, но и так впечатляла.

На волне, стоя на доске, в свете прожекторов балансировала девушка.

И я мигом представила себя на её месте, завороженно смотрела за её скольжением. Девушка упала, смеялась. И я улыбнулась тоже. Волну отключили, вода обрушилась. Так как клиентов больше не было, волну больше не включали.

— Короче, зайчонок, слушай меня внимательно, — кричал друг Милаша, перекрикивая долбящую музыку. Он меня забил на этот вечер. Но не факт, что получит с меня что-то. — Хорошая, шикарная раздевалочка.

Парень отвел меня в сторону и широко улыбнулся. Улыбка в неоновом свете прямо светилась. — Переодеваешься, — при этих словах сунул мне в руки купальный костюм.

Про деньги никто не говорил, и я отпустила это тоже.

На карточке моей еще были деньги, Назар пополнил до всех этих событий, и уж коктейль и полет на серфе я могла себе позволить!

Я просто сейчас займусь спортом, сосредоточусь, выяснять буду потом.

Пошла в ту сторону, куда мне указали. Мы отошли от центрального зала. Из двери в женскую раздевалку выбежала та девушка, которая каталась на волне.

— Спасибо, любимка! — восторженно выкрикнула она и кинулась на шею долговязому парню.

Я засмотрелась на них.

Явно ведь любили друг друга, это было видно. У них обручальные кольца на пальцах. А я думала сюда семейные не ходят… А оно вот как! Можно с мужем ходить по тусовкам!

Теперь я представлял себя на месте этой девушки, а на месте парня… Назара.

Назар. Я прикипела к нему, присосалась и стала с ним единым целым и сейчас мне снова было больно, и не радовало ничего. Ни моя походка от бедра, ни эти прикованные взгляды. Ни две сотни подписчиков, которые появились неожиданно. Буквально за этот день. Ни лайки, ни сообщения от тайных поклонников. Это все было пустым для меня. Мир без него казался неинтересным и скучным, жизнь без него потеряла любой вкус.

Мне кажется, я умру, я умру, если он…

О нет, сначала сёрфинг!

И не могла я просто так уйти, мне нужна была высоко поднятая голова и какой-то фурор, эффект. Это должно быть эпично. Так, чтобы все потом говорили «Вау, а ты помнишь?» И это было бы ну просто офигенно.

Вот с такими мыслями, без шанса получить удовольствие от сегодняшнего вечера, я ушла в раздевалку.

И оказалась в ней совершенно одна.

Стены, потолок и пол были совершенно безвкусно оформлены розовыми и жёлтыми плитками. Почему-то напоминающими мне Мишку. И тут сердце заныло с новой силой, мне стало совсем плохо, я поняла, что не хочу раздеваться, я не хочу ничего, что здесь было.

Может стоило накатить? Или чего-нибудь впарить? Точно. Ну, не погибать же.

И тут неожиданно дверь скрипнула за моей спиной. Вначале раздался битный шум, доносящийся из зала, а потом все стихло. Я обернулась и вросла каблуками в пол.

— Привет, Алина, — Милош улыбнулся, но губы его подрагивали, и я почему-то испугалась.

Все-таки чуйка у меня работала. Он закрыл дверь в раздевалку, а сам держал другую связку ключей. От чего, я пока не знала.

— Надо поговорить.

— Нет, — я отрицательно помотала головой.

— Давай поговорим, — он двинулся в мою сторону.

— Это женская раздевалка! Ты сейчас вышел и не мешаешь мне жить. Иди к Веле.

— К хуеле, — рявкнул он и, быстрым шагом достигнув меня, схватил за руку.

Я хотела вырваться, но даже шевельнуться не могла. Куда мне там с хоккеистами соперничать!

И вытащил меня Милош не через главную дверь, а повёл куда-то в сторону между ящиков.

Буквально несколько щелчков, и мы вывалились с ним на улицу, через двойную железную дверь, оказавшись с другой стороны клуба.

Как-то ненадежно, блин. Сёрфинг у них, ящики на кодовых замках, а дверь так легко открывается, правда, снаружи и с ключами. Но это все равно не дело. Дурацкий клуб, плохой. Оставлю плохой отзыв.

Милош с силой толкнул меня к тёмному фасаду здания. А вокруг, как в страшном фильме — одиноко, качающийся фонарь, тёмный проулок и ни души.

— Послушай, Алина, давай с тобой поговорим по-нормальному. Ты сама меня кинула, но сейчас есть возможность, — он говорил и задыхался одновременно, — восстановить наши отношения. Тебе же понравился секс со мной? Это же было круто, малыш, да?

— Самый ужасный секс в моей жизни.

После этого лицо парня исказилось в злобе, он стал такой страшный, что я решилась…

— Помогите! — закричала я.

И Милош заткнул мне рот ладонью.

— Ты продала мамашину квартиру? Мне нужны деньги, — прорычал он мне в лицо.

Я в ужасе смотрела на ненормального. Ничего себе, я попала!

Сейчас отчетливо осознала, что ситуация на редкость хреновая.

Он явно не в себе, может ударить меня! Или еще чего-то похуже!

Черт, как я раньше за ним такого дерьма не замечала?

И что делать? Как отбиваться? Никакой защиты нет у меня, никакой! Я — совершенно одна. У меня, кроме бабки и её подружек, никого нет. Конечно, бабки — это убойная сила и реальная армия с непоколебимой соцзащитой. Но они будут меня защищать после уже последствий.

Я — одна.

Эта мысль поразила меня настолько, что я даже перестала сопротивляться и ослабла.

У меня квартира, машина. У меня бабка с квартирой и с солидным банковским счётом.

И больше никого. Никто меня не прикрывает, у меня нет семьи, у меня нет защитников.

Мои друзья… Их тоже может не стать, откосятся очень быстро. Сейчас Гусь предупредил меня насчёт Милоша, что у него проблемы и неприятности, на этом его поддержка, скорее всего, закончилась. Вряд ли сейчас кто-то рванёт меня защищать из тех, кто меня приглашал и даже тот, кто заплатил за сёрфинг.

— Алина, я могу сделать очень больно. Вот очень больно. У меня прямо руки чешутся ударить тебя, но мы же с тобой решим вопрос по-хорошему? Ты дашь мне денег в долг? Просто переведёшь сейчас мне определённую сумму со своего счета. И мы с тобой разойдёмся.

Милош явно был не в себе, зрачки черные-черные, страшные до жути.

Я не знаю, что он употреблял. Но выглядел он дико и безумно.

Мысли в голове бешено крутились.

Сейчас, если меня будут пытать, я покажу ему счёт в банке. У меня их несколько и один очень бедненький. Вот его и покажу. И скажу, что я всех обманула. Я буду обманывать всех. И обманывать обманутых. Обманывать через обман, как моя бабка.

Нет, так дело не делается.

Надо подавать запрос во вселенную.

«Вселенной, я одна. Если не одна можно меня вытащить из этой дурацкой ситуации! Страшной, ужасная ситуации», — подумала я. Изо всех сил подумала, блин!

— Ты меня слышишь? — большой кулак Милоша упёрся мне в скулу и начал давить.

Я закрыла глаза. Мысли теперь начали путаться, и уже не могла ни о чем думать. Слишком много стресса в последнее время.

Когда вся моя жизнь пошла кувырком? Наверное, это карма моей мамаши. Да. Все передаётся детям. И я страдаю. Я должна была пострадать.

«Но если выпало мне пострадать, то можно только немножечко, Вселенная? И пусть бы этот кошмар прекратился!» — напряжённо запускала я мысли в космос, как учила Велька-предательница.

И в этот момент Милоша дёрнули за плечо. И огромный кулак больше, чем у нашего хоккеиста, прилетел ему прямо в челюсть.

Милош улетел в сторону на несколько метров от меня. И не сразу смог подняться, хватаясь за своё лицо.

— Так, может, со мной поговоришь сначала? — тяжело пробасил Назар.

Он стоял рядом со мной в шаговой доступности. Я не могла поверить своим глазам. Я вообще от шока не могла отойти. Высокая плечистая фигура. Знакомая, боже…

Не там, а здесь, в моем городе. Это подействовало на меня очень серьёзно, и я начала всхлипывать и опять разревелась.

Милош, привыкший к дракам, поднялся.

— Ты кто, блядь, такой?

Но оценив фигуру противника, близко подходить был не намерен, отшатнулся. Назар сунул руки в куртку, запрокинул голову. Борода его была аккуратно подстрижена. И стоял он, весь такой брутальный. И шикарный. Странный, щедрый любовник, одаривающий своих женщин дорогими подарками. Трахающийся, как бог. Мой лев!

Он за мной приехал…

Или за машиной. Я перестала ныть. Быстро протёрла под глазами пальцем и судорожно принялась прислушиваться с разговору Назара и Милоша. Но толком ничего услышать не смогла. Слова их терялись. В ушах у меня гул стоял от пережитого шока.

Тут Элла с Гусем подбежали.

— Ты как? — Элла трогала меня, ощупывала. — Ты жива? Господи, Гусь, ну нахрена ты с нариками такими тусуешь?! — зарычала она на Гуся злобно.

— Я уже не тусуюсь. — заблеял Гусь, — что ты злишься?

— Ты слышишь меня, Алина? — Эля обняла меня.

Но тут Назар своей мощной фигурой потеснил мою подругу, отвёл её одним пальцем в сторону.

— Ну что, допрыгалась, коза? — пробурчал беззлобно Назар.

И очень ловко, с лёгкостью подхватил меня на руки. И малоподвижный Гусь даже резко присел, чтобы я ему не заехала каблуками по лицу. Так свистнули в воздухе мои ножки.

И пошагал Назар со мной на руках к парковке. Машину, которую он купил, уже видел.

Куда при этом пропал Милош, я так и не поняла. Да и пофиг на него.

Меня мой мужчина нес на руках и рычал на меня так вкусно, по-собственнически.

— Куда унесло тебя? Я тебя просил сваливать? Что за, блядь, такая порода такая — съебать и адресов не оставить?

— Как ты меня нашёл? — жалобно простонала я.

— Подписался на тебя и на всех твоих подруг. Вы же онлайн живёте, вас выловить — не вопрос.

Возмущался, но шёпотом так, чтобы слышали только мы. Я представила, как мы смотримся, со стороны. Такой брутал несёт меня на руках, спасая от насильника. И нашёптывает мне что-то романтичное, успокаивая.

— Охуела просто. Затрахаю, ходить не сможешь, будешь дома сидеть. Ночные клубы, блядь, выдумала. Да хуй-то с ним, если бы меня взяла, так одна! И что, собралась в мажоров цеплять на свою жопу?

Назар прижал меня к себе с силой, продолжая держать на руках. Меня фотографировали. Это было так залипательно! И красиво. Картина, полная эстетики. Я — такая хрупкая нимфа на руках героя с фигурой древнегреческого бога. О, да…

— Я в тебя влип, и ты теперь моя навсегда, не вздумай больше от меня сваливать. Иначе начнутся неприятности.

Назар поставил меня на ноги.

— Поцелуй меня, — приказала я.

И даже пятнадцать сантиметров шпильки не делали меня с него ростом. Не дотягивала.

И, усмехнувшись, Назар поцеловал. Он взрослый, он понимал, что я хотела красиво уйти. Кстати, бойтесь своих желаний. Я ведь об этом мечтала.

С сегодняшнего дня я уяснила одну важную мысль — Вселенная меня слышит. Можно просить. За руль я села сама, не хватало ещё, чтобы слухи поползли, что это мой любовник, который купил мне машину. Наотсасывала. А так сказано: мама подкинула. Отчасти, это же была правда?

Мы ехали по городу. Пока что в тишине. Назар подстроил под себя сиденье пассажира и запрокинул голову. Сидел спокойно, расслаблено. И явно готовился к чему-то. А мне не было страшно уже!

Мне все по кайфу было! Я наслаждалась его запахом, терпкой смесью кофе и горьким ароматом его кожи. Я успокаивалась. Успокаивалась. А слезы текли.

— Останавливай, выпендрёжница, руки трясутся, я за руль сяду, — явно на пределе своей нежности, прошептал Назар.

И я остановилась. Мы поменялись местами, встретившись случайно у капота, под светом фар. Губы мимолётом чмокнулись, мужская рука проехалась по фигуре.

Так небрежно, чисто по-мужски.

Были у меня сложности, проблемы были…

Но Назар вернулся, раскидал все вопросы.

— Куда поедем? — поинтересовался Назар, подстраивая под себя сиденье.

— У меня комната снята, туда.

— Что делать будем?

— Трахать тебя буду, надо же как-то стресс снимать.

Секундная пауза, и потом на весь салон раздался громкий басовитый гогот. Моего любимого мужчины.

В комнате меня сразу поставили на колени.

И я вообще нихрена не сопротивлялась.

Покорно встала, раскидав туфли по углам, стащила с себя платье до бедер, потому что Назар приказал это сделать, ему хотелось, чтоб я грудь свою трогала, пока ему отсасываю.

А мне каждый приказ, отданных низким, хриплым голосом, по нервам и низу живота так остро проезжался, что голова отключилась от восторга.

И я с наслаждением сосала его здоровенный член, давясь и всхлипывая. Слезы текли по щекам, грудь ныла, и я бесконечно трогала острые возбужденные соски, кайфуя от этой сладкой боли.

— Вот так, блять… Козя такая… Свалила… — рычал Назар, придерживая меня за затылок, на удивление нежно и бережно, глаза его, черные и яркие, горели восторгом и мрачной похотью. Офигенное сочетание! Огонь просто! — Я чуть не сдох… Пока дела разрулил, пока понял, где тебя, засранку, искать… А ты тут уже с мажорами, блять, развлекаешься!

Я рыдала, пытаясь сказать, что нифига я не развлекаюсь, и что это он сам виноват, потому что надо словами через рот разговаривать, а не такую фигню устраивать!

Но не могла. Рот постоянно был занят, член входил в меня до горла, заставляя судорожно сглатывать, и в эти моменты Назар терял осторожность и трахал меня безжалостно и злобно.

А потом неожиданно вышел, поднял меня за подмышки, невменяемую и затраханную, кинул на кровать, упал рядом и затащил сверху.

— Давай! — прорычал он, — ебака грозная, блять! Трахай, как угрожала!

— Я не могу-у-у-у… — ныла я, счастливо ерзая на здоровенном члене, ощущая, что вот-вот , еще немного — и кончу! Просто так, от того, что он во мне!

— Аа-а-а, блять, только угрожаешь, коза!

Назар скинул меня с себя, поставил в коленно-локтевую и прижал за затылок к кровати.

— Наконец-то, бля… — счастливо выдохнул он, толчком заходя в меня.

Я лишь взвизгнула счастливо, прикрыла глаза и улетела.

Боже, это был самый жесткий, самый грубый, самый кайфовый секс в моей жизни!

Ради этого стоило убежать!

Хотя, нет… Лучше без беготни… Мы и так справляемся…

Через несколько часов, уже на рассвете, я сидела рядом с лежащим мужчиной на смятой простыне, прикрывалась одеялом.

Свет фонарей с улицы скользил по нашей постели, падал на могучее тело моего шикарного любовника.

Назар ходил в тренажерку два раза в неделю. Качал свои мышцы. Они у него красиво так рельефно выделялись, и я тащилась от того, что он такой сильный, такой мощный. Возможно, чуть меньше, чем он тащился от моей стройности и нежности. Он мне этой ночью это все говорил…

Похоже, он реально втюрился и успокоился.

И мне это так грело, так грело, м-м-м…

Назар водил костяшкой пальца по моим бёдрам, внимательно изучал моё тело. И губы его красивые трогала улыбка.

Где-то за окном — большой город. А в городе жизнь. Здесь же — отдельная вселенная, полная тишины, любви и неожиданного спокойствия. Да, Назар бывает спокойным, удивительно.

— Я только одно попрошу, — хрипло прошептал он, продолжая рассматривать меня в полутьме. — Только одно, — загадочно повторил он.

Стал накручивать мои локоны на палец.

— Что именно? — поинтересовалась у него.

— Переходи на заочку.

— Ну, всё испортил,— я отрицательно помотала головой.

— И замуж.

— Ты ещё не развёлся.

— Развёлся.

— Тогда не забывай , с кем ты развёлся.

— Я свободен. Ты свободна.

— Зачем ты просишь такие вещи? — поинтересовалась я у него. — Эта учёба — вся моя жизнь, моя независимость.

— Я — твоя жизнь. Весь мир тебе заменю, Алинка. Оплачу заочку, будешь со мной работать.

Звучало очень заманчиво. Он неожиданно сел.

— Алинка! — прошептал Назар. — Не выдержу прыщавых студентов, которые будут тереться возле тебя.

— А я выдержу каких-нибудь старых шлюх, которые будут тереться возле тебя? Я так поняла, конкуренция ещё та.

— Да хуй со всеми. Главное, чтобы мы вместе были. Соглашайся! Вместе по жизни.

Я посмеялась, но как-то слабенько. Если честно, я уже конкретно подсела на него. Не видела перспективы без Назара.

Рассталась с ним ненадолго, чем это все закончилось?

Горьким пониманием — мне без него очень плохо!

— Да, — согласилась я, прощаясь с университетом, тусовками.

И разрыдалась.

Назар посмеялся, сгрёб меня в свои объятия.

— А кем я буду работать? — всхлипнула я.

— На кого училась, тем и будешь работать. Мне нужен юрист.

Он ухватил меня за затылок, потянул голову вверх и поцеловал, повалил опять на спину… И я только с готовностью обняла его ногами. Пофиг на свободную жизнь! Попробовала — не понравилось!

С ним лучше!

О, это надо было видеть! Бабушкино вытянутое лицо.

Да, это была моя личная месть, месть моей сладкой бабуле. Да, кушай, бабушка, кушай.

Точнее, Назар кушай.

Короче, позвонила я бабке и сказала, что приду с женихом. Сообщила, что жених габаритный, надо бы его хорошенько накормить. Бабушка обрадовалась, начала расспрашивать, что да как? Я ей подробностей не дала. Ничего не сообщила конкретного.

И бабуля, не будь дурой, пригласила на смотрины всех своих подружек.

Да, тех самых, с которыми разыгрывала меня. Именно они, старые ведьмы произнесли, глядя на Назара:

— Это, наверное, шутка!

Я, такая юная, такая прекрасная, такая вся красавица расписная, мне там всем бабским составом искали перспективного жениха. А я отбила! Отчима у матери отбила. Именно такая трактовка прозвучала за столом.

Вообще ничего скрывать не стала! Всё выложила как на духу.

Назару было похер на старух, он вообще непробиваемый. Скала! Я гордилась им. Ведьмы колкости говорили, а он лопал еду , подвывал от удовольствия, будто иностранец, не понимающий слов. С любовью смотрела, как он уминает мясо по-французски, заедая его всеми салатами сразу. И только салфеточкой ему бороду вытирала.

— На сколько лет старше он тебя? — спросила бабушка, поняв, что Назара не получится пробить ничем.

— На двенадцать, — кивнула я. И Назара, как животное крупной домашней породы, почесала по загривку. — Он хороший.

Бабка смотрела на меня круглыми глазами.

— Страшный какой, — сорвалась с её дрожащих губ.

— Нет, ба, он не сильно меня угнетает. Вот только сказала насчёт учёбы. Я не должна учиться в университете.

— Что?! — возмутилась бабка и подружки её, сидящие вокруг стола, начали возбужденно перешёптываться.

Бабушка хваталась за сердце, глядя на Назара, а Назар — это такая машина, но страшный реально. Внуки бабушкиных подружек — тощие, прыщавые студенты в чистеньких рубашечках, иногда слишком женственные, чтобы я ходила с ними на свидания. А Назар впечатлял и отпугивал несчастных старушек.

Я упивалась происходящим: мило улыбалась, хлопала ресницами.

— Назарушка очень хороший,— дурацким голосочком говорила я, радуюсь тому, что врать мне не придётся, а просто вот так поставила перед фактом. — Мама его соблазнила.

Назар гоготнул.

Зная его сексуальный напор, у мамы там было без выбора.

Господи, какая грязь, я что-то разочаровалась в этой встрече. Отшвырнула вилку.

Назар почувствовал моё настроение, обнял меня, вместе со стулом пододвинул к себе.

— Ничего такого не было, — пробасил он именно мне. — Всё в прошлом.

— В каком прошлом! — возмутилась бабка голосом, который я не узнавала. Видимо, она так разговаривала с мужиками странными и чужими. Не помню её такой грозной.

— Нет. Я запрещаю тебе связываться с этим… Этим!

Она так и не подобрала слово.

— Ничего подобного, — хладнокровно отрезала я. — Я буду учиться заочно, вернусь домой, и Назар будет жить в моей квартире, ездить на моей машине.

— На какой машине? У тебя машина?

— Да.

Я не стала говорить, что Назар мне её подарил. Машина могла достаться от матери в наследство. Но о машине разговор не пошёл. Бабушке стало плохо. Зная её стопроцентное здоровье, я не расстроилась. Она врала и не краснела.

— Ой, бабушка, что с тобой случилось? — наиграно выкрикнула я.

Старухи закудахтали, вокруг моей бабки забегали. Назар усмехнулся, покосился на меня.

— И зачем тебе это было нужно? — спросил он. — Бабку до такого доводить.

— А как иначе? — пожала я плечами. — Она меня не щадила, почему я должна её щадить? Тем более, что я не особо-то и стараюсь.

— «Кровь за кровь» в семье не действует. Могла бы пожалеть.

— Так вы это выдумали?

Мы с Назаром резко повернулись. Там стояла Марья Петровна, бывшая преподавательница университета, наверное, из бабкиных подруг — самая интересная женщина.

— Ничего выдумывать не пришлось, — сказала я. — Всё сказанное — правда. Мама дала развод и уже замужем за другим человеком.

— Её бывший муж, смотрю, от неё недалеко ушёл. Быстро хочет жениться.

— А что в этом такого? Мы ищем лучших людей для себя, — философски заметил Назар и улыбнулся, глядя на меня. — И находим.

— Ты счастлива? — поинтересовалась у меня Марья Петровна, на фоне гула и рёва моей бабки и её подружек.

— Убирайтесь отсюда, убирайтесь из квартиры! — кричала какая-то ведьма.

Мы с Назаром собрались и пошли в прихожую.

— Ты так мне и не ответила, — Марья Петровна вышла провожать нас.

— Я очень счастлива. Мне, собственно, благословение не нужно. Мать и отец меня бросили. Бабка круто надо мной поизмывалась. По сути, кроме Назара и Мишки у меня никого нет. Ну, ещё Элла с Гусем. Да, пожалуй, вот и вся компания. Всего хорошего.

Назар приобнял меня и вывел из бабкиной квартиры. Возможно, я никогда сюда больше не вернусь.

Мы начали спускаться с лестницы. Неожиданно он подхватил меня под попу, усадив к себе на предплечье. Я взвизгнула, испугалась. А он со мной на одной руке, начал быстро спускаться. Я его за голову, за шею обняла.

— Назар!

— Алинка! — он ещё подпрыгнул.

И это было здорово! Я рассмеялась.

Именно таким движением он разбил моё меланхоличное настроение и грусть. Пробудил какие-то чудеснейшие, восхитительные чувства.

Ну и пусть у меня так мало близких рядом, зато какие!

— Поехали, кольца обручальные купим, — предложил Назар, вынося меня из подъезда.

— Да! — радостно закричала я.

А я знаю историю, что мамке он обручальное кольцо зажопил, обошёлся ремонтом в квартире. А меня не обидел.

Вообще, ничем и никогда Назар меня не обидел.

Именно так и началась наша история с Назаром. Вот прямо с этого момента началась другая жизнь, моя личная, о которой я не мечтала и не думала.

Не так проектировала своё будущее.

Мы купили кольца и уехали в наш родной город. Буквально через пару дней бабка с Марией Петровной приехала ко мне погостить. Предупредила, что приезжает, за час.

Я могла бы не пустить, но уже сполна насладилась местью и как-то успокоилась. Бабка посмотрела квартиру, посмотрела на Захара и Мишку, как раз гостивших у нас.

Именно с Захаром общалась. О чём договорились, я не сразу узнала.

В конце лета мы сыграли свадьбу. Элла была моей свидетельницей. Они вдвоём с Гусем приехали.

А потом мы всей толпой уехали на юг, где был снят коттедж на три недели.

О, это было круто-круто-круто! Круто — я всё это фотографировала. Круто, что поехала Элла с Гусем. Шикарно, что поехали Захар с женой и Мишкой, и моя бабушка поехала. Так что у нас был семейный отдых. Но в мамину квартиру я уже не вернулась. Я её сдавала через агентство, так бабушка посоветовала.

Бабушка квартиру свою до свадьбы, а это очень важно; ведь бабуля прошаренная в вопросах недвижимости; при разводе квартира останется за мной, если подарена до росписи; квартиру на меня все-таки переписала. А себе купила маленькую в соседнем подъезде. И съехала от нас.

Захар разделил бизнес отца с Назаром, отдав часть брата деньгами. И помог приобрести Назару бизнес в городе, где я училась в университете.

Одним словом, мы переехали.

Купили погибающую автомастерскую с магазином, место было прикормлено, и Назар посчитал, что это будет прибыльно. Не ошибся!

Мы вложились, и работа закрутилась. Так мы с мужем начали свой бизнес развивать. С головой ушли туда.

Квартира у нас была, училась я заочно.

Элка с Гусем не остались вместе.

Но я общалась и с ней, и с ним. Они иногда встречались на наших общих праздниках и вели себя, не как бывшие любовники, а как будущие.

Мама на мою свадьбу, конечно же, не приехала. То, что я с Назаром, её вообще ни чуточки не возмутило. Сказала мне, что он хороший парень и прислала бриллиантовое колье, велела не носить, а положить в сейфик. Похоже, у нее там все было зашибись, и я радовалась за нее. Она, конечно, не особо хорошая мать, но и не отвратительный человек. Просто… вот такая.

Диван с нашей квартиры с сейфом, кстати, переехал в бабушкину квартиру и вписался, как родной, в антикварную обстановку.

Время текло быстро.

Учёба-работа. Обязательный отдых, активный, конечно же. Мы часто ездили к Захару в гости. А здесь у нас друзья, партнёры, свои традиции.

Я даже не заметила, как родился Игорек, а потом Илюша с Натальей Назаровной — наши близнецы.

И когда я была в возрасте, в котором Назар познакомился со мной, то выглядела очень эффектной женщиной.

Взрослой и вполне успешной.

А Назар — такой спокойный, удовлетворённый, брутальный мужик сединой. Весь в детях и в бизнесе.

Именно тогда, когда мои подруги и знакомые уже разводились, искали себе мужчин заново, суетились в вечном поиске, рыскали, даже заглядывались на моего мужа, я поняла, что выбила джек-пот.

Он как пообещал мне всех заменить, так и сдержал слово. Хранил, любил и обожал.

А это и есть счастье.