— Неужели в двадцать пять лет и уже ректор? — восхитилась пожилая женщина и хлопнула в ладоши.

Я улыбнулась, опуская ложечку в чашку чая.

— Да, это вышло совершенно случайно, — призналась я. — Сначала замректора слёг, потом ректор сломал ногу… Так из простой учительницы химии я стала ректором целого университета. Но мне нравится, и даже наши черти уже меня побаиваются.

— О как! — похвалила незнакомка, с которой я случайно разговорилась полчаса назад, выбирая очередную книгу «для повышения квалификации» в книжном. — И с чертями опыт имеется.

Я рассмеялась. «Чертями» мы называли старшие курсы — студентов, которые стали уже слишком наглыми, смелыми, никого не боятся и правила не соблюдают.

— Да, говорю, даже с ними. Но это ненадолго. Скоро настоящий ректор выйдет с больничного, и я наконец займусь своей любимой «магией», как и мечтала.

— Магию тоже практикуете, выходит? — улыбнулась старушка.

— А разве не всё в мире магия? — ответила я, вспоминая, как в детстве была уверена, что именно магия заставляет вулкан «извергаться», когда мы с мамой добавляли уксус в жерло поделки.

— Всё, — кивнула бабушка. — Деточка, а пойдёшь ко мне в академию ректором?

Я даже поперхнулась.

— Да что вы, я только временно, на постоянку не могу.

— Можешь, вижу, что можешь, — уверенно заявила она. — А что не сможешь, так профессора тебе подсобят. Они у меня очень способные в магии. И холостые.

Я вежливо отказалась, но её следующая фраза заставила меня напрячься.

— Ты уверена, Анюта?

Я замерла. Вроде бы я не называла своего имени. Или?..

Но спорить не стала. Всё это выглядело странно, и мне вдруг захотелось поскорее закончить разговор. Я даже не особо помню, почему после книжного мы зашли в кафе. Странно.

— Всё равно не могу, — твёрдо сказала я.

Старушка печально покачала головой и достала из сумки аккуратно завернутую шоколадку.

— Очень жаль… Но вот, пусть будет на память о надоедливой бабушке. К чаю.

Я машинально взяла её, чтобы не обижать, и вскоре направилась домой, стараясь поскорее выкинуть старушку из головы.

Дома меня ждала работа. Я села за стол, разложила перед собой отчёты, которые не успела проверить днём, и попыталась сосредоточиться. Но через десять минут глаза начали слипаться, буквы расплывались перед глазами.

Решив, что срочно нужен чай, я отправилась на кухню. Вода закипела, ароматный пар поднимался из чашки, но бодрее мне не стало. Я потянулась за чем-то сладким, но полки оказались пусты.

Вспомнив про подарок, я развернула шоколадку и откусила кусочек. Густой, насыщенный вкус разлился по языку.

Но, кажется, не помогло. Глаза продолжали закрываться сами собой.

Отложив бумаги в сторону, я уронила голову на руки и провалилась в сон…

Я проснулась от того, что что-то твёрдое и неприятное давило мне на щёку. Голова гудела, а спина неприятно ныла, словно я проспала несколько часов в неудобной позе.

Резко сев, я зашарила руками по столу, сметая бумаги. Бумаги? Оглядевшись, я поняла, что нахожусь не в своей квартире.

Высокие книжные шкафы доходили почти до потолка, их полки были забиты массивными фолиантами и чёрными папками. Окно, массивное и старинное, украшали витражи с узорами, в которых угадывались магические символы. В воздухе пахло старой бумагой, древесным дымом и чем-то пряным, едва уловимым.

Я опустила взгляд на стол. Прямо передо мной лежал сложенный лист бумаги с неровным почерком.

Прости, Анюта, но в отпуск мне невтерпёж. Оставляю тебе мою академию и всех этих тёмных тварей, уверена, ты справишься. Мос на третьей полке слева.

Я перечитала записку три раза.

— Что за…

Медленно подняв голову, я встретилась взглядом с портретом на стене. Та самая старушка, с которой я разговаривала в кафе, только теперь она выглядела лет на тридцать моложе. Не добродушная бабушка, а властная женщина с проницательным взглядом и хитрым прищуром, словно знала что-то, чего не знала я.

Я попыталась понять, что мне делать дальше, но тут в дверь раздался требовательный стук.

Я вздрогнула, но не успела ничего сказать — дверь с глухим звуком распахнулась.

В кабинет буквально влетел мужчина.

Высокий, широкоплечий, с резкими, выразительными чертами лица. Его тёмные волосы были чуть растрёпаны, а в глазах сверкало раздражение, смешанное с лёгким недоумением. Но больше всего меня поразило то, как ему шло это хмурое выражение.

Он окинул меня цепким взглядом, прищурился и недовольно бросил:

— Ты ещё кто?

Я моргнула, но инстинктивно выпрямилась, профессионализм взял верх.

— Не «ты», а «вы». Меня зовут Анна Николаевна. Я временно занимаю должность ректора этой академии, пока ваш постоянный ректор не вернётся.

В воздухе повисла напряжённая тишина.

— Быть того не может. Эта старая карга…

— Попрошу не выражаться в моём кабинете, — твёрдо перебила я.

Мужчина замер, его тёмные брови дернулись вверх.

— Твоём? Да какой он твой? Ты хоть знаешь, где тут что? Где, скажем, Мос?

Я мысленно поблагодарила хитрую «старую каргу» за записку и, грациозно развернувшись, потянулась к книжному шкафу. Третья полка слева.

Чем бы ни был этот Мос, я его нашла.

Достав небольшую, странно холодную на ощупь сферу, напоминающую кусок дымчатого стекла, я медленно повернулась к мужчине и демонстративно показала находку.

Он хмурился так, словно я сейчас опровергла все его представления о реальности.

Но, что любопытно, спорить перестал.

— С чем пожаловали? — решила взять инициативу в свои руки.

Мужчина ещё секунду молча разглядывал меня, словно оценивая, а потом сказал совершенно ошеломляющее:

— Оборотни подрались с вампирами на тренировке по сокрытию для неспособных миров.

Я моргнула.

— Простите, что⁈

Но он, не обращая внимания на мой шок, продолжил:

— … из-за того, что один из новеньких решил проверить, насколько быстро заживёт рана, если случайно укусить оборотня во время схватки. Кровь, ярость, ну, и пошло-поехало. Вмешаться пришлось лично, но теперь они требуют разбирательства…

Он ещё что-то говорил, но я не слышала. Я просто не могла осознать предыдущие слова.

Оборотни. Вампиры. Тренировка.

Какие к чёрту оборотни⁈

— … ректор?

Я дёрнулась, выныривая из ступора. Мужчина склонил голову, явно ожидая ответа.

— Что делать прикажете?

Прикажете? Ой, мама…

Я сделала глубокий вдох, пытаясь отключить панику и включить логику. У меня был опыт работы с трудными студентами, пусть и не столь… зубастыми.

— Что делать прикажете? — повторил мужчина, чуть наклонив голову.

Чёрт. Мне действительно нужно что-то приказать.

Я быстро перебрала в голове все возможные варианты. Если драку уже прекратили, значит, нужно сместить акцент и сделать так, чтобы ситуация не повторилась.

— Провести официальное собрание обеих сторон, — сказала я, складывая руки на груди, будто я всё продумала заранее. — Неофициально, без бумажной волокиты, но так, чтобы они ощутили всю важность момента. Собрать их в одном зале, выслушать обе стороны и предложить нечто вроде… ритуала примирения.

Мужчина прищурился.

— Ритуала примирения?

— Конечно. Если они хотят драться, пусть сделают это по правилам. Выберите официального дуэлянта от каждой стороны, создайте магически контролируемое пространство и пусть докажут свою силу, но без летальных последствий. Победившая сторона получает право первой выбрать награду — например, какие-то привилегии или бонусы. Это даст им выход для агрессии, но без новых жертв.

Мужчина медленно выдохнул, затем хмыкнул, в уголках его губ мелькнула тень одобрения.

— Интересный подход, — признал он, затем развернулся и вышел, бросив напоследок: — Посмотрим, что из этого выйдет.

Я осталась одна.

Подошла к окну.

И осознала, где я вообще нахожусь.

Феи, светящиеся и переливающиеся, летали между башнями академии, словно мотыльки вокруг огня. По небу летел дракон, его мощные крылья рассекали облака.

На поле у академии парень бежал… а потом в один миг превратился в волка.

Я зажмурилась, открыла глаза снова. Нет, не померещилось.

Как только я осознала весь масштаб происходящего, воздух рядом со мной завибрировал, а затем прямо из пустоты выпал свернутый свиток, перевязанный тёмной лентой.

Я отшатнулась, но затем осторожно подняла его. Бумага была плотной, чуть шероховатой, а символ на печати… Я понятия не имела, что он означал, но выглядел он зловеще.

Развернув свиток, я начала читать.

Ректору Академии Тёмных Тварей.

Учитывая обстоятельства, полагаю, что к этому моменту вы уже осознали, что ваше новое положение в академии не является шуткой. В связи с этим прошу вас не откладывать первостепенные вопросы, один из которых требует немедленного рассмотрения.

Декан кафедры некромантии, профессор Раэль Кассиан, настаивает на срочной встрече. Вопрос касается недавнего происшествия в секторе лабораторий, а также, цитирую, «ущерба, нанесённого кафедре, который может повлечь за собой катастрофические последствия».

Встреча назначена сегодня в вашем кабинете. Откладывать не рекомендуется.

Отдел административной магии.

Я перечитала последний абзац, это некроманты что, через голову ректора перепрыгнули и сразу в какой-то отдел пожаловались? Они там себе что вообще думают?

«Катастрофические последствия»?

То есть помимо драки оборотней с вампирами теперь у меня ещё и проблемы с некромантами?

Я сжала переносицу и глубоко вдохнула. Ладно, паниковать будем потом.

Вот это чёртов дурдом.

И я в нём теперь главная.

Я ещё раз перечитала свиток, затем глубоко вдохнула, отложила его и поднялась на ноги. Как бы мне ни хотелось закрыть глаза и сделать вид, что всего этого не существует, в моём кабинете вот-вот должен появиться декан некромантии, и лучше бы я выглядела убедительно.

С этими мыслями я направилась к двери и решительно её открыла.

— ААА!

Я отшатнулась, едва не впечатавшись обратно в кабинет, потому что прямо за дверью стоял… кто-то.

Щуплый, худощавый, в тёмной форменной одежде, со стопкой бумаг в руках, которые он едва удерживал. У него были сероватая кожа, длинные пальцы, непропорционально большие глаза, чуть вытянутое лицо и два тонких, почти незаметных рожка на лбу.

Он сильно нервничал.

— Ой… простите, ректор! — пискнул он, сделав шаг назад.

Я моргнула, глядя на него.

— А ты кто?

Он моргнул в ответ, затем неуверенно поправил бумаги в руках.

— Ваш секретарь.

Секретарь?

— Серьёзно⁈ — Я обвела его взглядом ещё раз, но тот выглядел абсолютно искренним. — Ты всё это время был тут?

— Ну… да, — он виновато опустил глаза.

— А почему же ты тогда ничего не сказал?

— Ну… — Он замялся, затем быстро добавил: — Вы были очень заняты.

— Чем?

— Выглядели ошеломлённой, затем долго пялились в окно…

Я выдохнула. Хорошо. Дышим. Новая информация. У меня есть секретарь. Это уже лучше, чем ничего.

— Ладно. А как тебя зовут?

— Дамир, — сразу ответил он.

— Хорошо, Дамир, — я сложила руки на груди. — Тогда у меня вопрос. Если ты всё время был здесь, то почему ты не остановил мужчину, который только что вломился в кабинет?

Дамир быстро замотал головой, разводя руками.

— Ох, ректор… ну как тут против декана? Да ещё и дракона!

Я напряглась.

— Чего?

Дамир остановился, вскинув на меня глаза, будто осознав, что только что сдал важную информацию.

— Декан-то дракон.

Я моргнула.

— Дракон⁈

— Ну… да, — пробормотал он, теперь выглядя ещё более растерянным. — Это же очевидно.

Нет. Ни фига не очевидно.

— И почему мне никто не сказал, что один из профессоров — ДРАКОН⁈

— Ну… — Он неловко почесал затылок. — Драконам вообще никто не указ.

Отлично.

Просто прекрасно.

Я зажмурилась, затем резко встряхнула головой.

Оборотни, вампиры, некроманты, драконы… Что дальше? Феи-преступники⁈

— Дамир… — я медленно выдохнула. — Давай по порядку. Во-первых, ты-то сам какой расы?

— Я — гоблин. Высший, конечно же! — поспешно добавил он, выпячивая грудь.

Я только молча кивнула.

— А во-вторых… расскажи-ка мне всё о нашем уважаемом декане-драконе. Кажется, мне срочно нужно знать, с кем я имею дело.

Я скрестила руки на груди и прищурилась, пытаясь уложить в голове новую информацию.

— Дамир, рассказывай всё.

Секретарь нервно сглотнул, но послушно кивнул.

— Его зовут Рейман Велькхарн. Он декан факультета боевой магии и защиты. Очень строгий, но справедливый. Его уважают и… побаиваются.

— Почему?

— Ну, он же дракон. А драконы не любят, когда кто-то бросает им вызов. Но самое страшное — он почти никогда не злится.

— Это как раз звучит не так уж страшно, — я пожала плечами.

Дамир затряс головой.

— Нет-нет, вы не понимаете. Если он злится, но не кричит — значит, кому-то конец.

— Отлично, — я устало потерла виски. — И как его вообще можно было держать под контролем?

Дамир поёжился.

— Ну… если честно, никто, кроме ректора, на него управу не находил.

Я резко подняла взгляд.

— Что, даже администрация академии?

— Вообще никто. Ни магический совет, ни другие деканы. Он всегда делает только то, что считает нужным.

Я уже не знала, смеяться мне или плакать.

— Так на чём же его держала моя предшественница?

Дамир неловко почесал шею.

— Ну… среди нас ходили слухи, что ректор шантажировала его.

Я моргнула.

— Чем⁈

— Неизвестно. Но иногда она вызывала его к себе и после этого он пару дней ходил особенно злым.

Ох, что-то мне подсказывает, что это была очень важная информация, и теперь её владею не я. Может записочка и об этом где-то в кабинете припрятана?

Я вздохнула.

— Ладно, с драконом разбираться будем позже. А теперь про некромантов. Что там у них стряслось?

Дамир вздохнул ещё глубже, как будто сейчас ему предстояло рассказать самое неприятное.

— Некроманты — это вообще отдельная история.

— Я уже в курсе, что они умудрились устроить «катастрофические последствия».

— Это ещё мягко сказано, — буркнул он. — Их декан, Раэль Кассиан, это вообще абсолютно неуправляемый тип.

— Чем он так плох?

— Да всем! Он постоянно в конфликте со всеми. Но особенно — с ректором.

Я почувствовала лёгкое беспокойство.

— То есть ты хочешь сказать…

— … что когда он узнает, что теперь вы ректор, он будет в ярости. И, скорее всего, попробует захватить власть.

Я замерла.

— Захватить? В смысле выкинуть меня из кабинета?

— Ну, как минимум.

Чёрт.

Дракон, которому вообще никто не указ.

Некромант, который мечтает захватить власть.

Какая чудесная компания.

Я устало закрыла глаза, а потом снова посмотрела на Дамира.

— Ладно. Вызови мне этого некроманта.

Секретарь похолодел.

— Эм… я?

— Ты.

— А можно я просто напишу ему записку?

— Нет.

Дамир глубоко вздохнул, но всё же отправился выполнять приказ.

А я осталась в кабинете, морально готовясь к встрече с самым неуправляемым профессором Академии.

Я сидела за столом, мысленно повторяя всё, что только что узнала.

Декан-дракон. Некромант, мечтающий меня свергнуть. Академия, где студентов с трудом удерживают от убийств.

Какой прекрасный день.

Я бросила взгляд в окно и едва не задохнулась.

На территории Академии, прямо под моими окнами, группа вампиров подкрадывалась к девушке-фее.

Лёгкая, хрупкая, с полупрозрачными крыльями, она весело что-то напевала себе под нос, даже не подозревая, что за её спиной приближается явно недобрая компания.

Нет уж. Не хватало ещё, чтобы мне пришлось разбирать нападение прямо в первый день!

Я резко встала и вылетела из кабинета.

— Дамир!

Секретарь едва не подпрыгнул, когда я вышла к нему.

— Сообщение некроманту доставлено?

— Д-да, — торопливо кивнул он.

— Вампиры и феи могут дружить?

Дамир округлил глаза.

— Категорически нет.

Прекрасно.

— Тогда немедленно веди меня туда.

— Эм… может, не стоит? — робко начал он.

— Дамир.

— Я просто…

— Веди.

Он явно хотел что-то сказать, но, видимо, передумал и лишь вздохнул.

— Хорошо. Есть тайный путь.

Мы прошли по узкому коридору, и уже через минуту я оказалась точно за спинами вампиров.

— Стоять.

Юноши резко обернулись. Глаза у них были тёмные, как ночь, с алыми всполохами.

— Вы кто? — удивлённо спросил один.

— Анна Николаевна. Новый ректор.

Они переглянулись, затем посмотрели на Дамира.

— Всё так, — подтвердил секретарь, торопливо кивая.

— Ладно, — медленно кивнул один из вампиров. — Тогда разберитесь с этой феей.

— С чем? — Я нахмурилась.

— Она сожрала морскую свинку!

Я моргнула.

— Чего?

Я перевела взгляд на милейшее создание с прозрачными крылышками. Фея стояла с совершенно невинным видом, покачивая ногой.

— Ну… они вкусные, — пожала она плечами.

Я потерла виски.

— Так, — вдохнула я, пытаясь не выругаться. — Фея, как тебя зовут?

— Лилли.

— Лилли, питание вам предоставляется? — я посмотрела на Дамира.

— Конечно, — подтвердил он.

— Хорошо, — я вернула взгляд на фею. — Если тебе не хватает еды, ты можешь привозить своих морских свинок. Если ещё раз покусишься на чужое имущество — будешь отчислена.

Девушка округлила глаза и судорожно втянула воздух.

Вампиры, наоборот, закивали, явно очень довольные.

— А вам, — я прищурилась, — напоминание. Если случается проблема, надо идти к ректору или декану, а не устраивать самосуд.

Они смущённо опустили головы.

— Всё, разошлись, — устало махнула я рукой.

Фея вспорхнула, вампиры растворились в тени.

Я хотела уже повернуться к Дамиру, но вдруг замерла, краем глаза увидев совершенно невероятное зрелище.

По лужайке бежала стая волков. Грациозные, мощные, они двигались в едином ритме, их мех блестел на солнце.

А потом — раз, и один за другим они начали превращаться.

Прямо на ходу.

Вспышка магии, лёгкое мерцание — и вместо волков уже шли высокие, невероятно красивые парни, с крепкими телами, тёмными или светлыми волосами, волчьими улыбками на лицах.

Я непроизвольно засмотрелась.

Один из них, кареглазый, заметил мой взгляд и ухмыльнулся.

И тут я вспомнила, что я ректор. Нет, не хватало мне только романа со студентами. Даже, если они такие, что… Нет, мысль ушла не в ту сторону. Аня, соберись!

— Дамир, раз уж мы уже на улице, проведи мне экскурсию.

— Но некромант…

— Он подождёт.

Секретарь смиренно вздохнул.

— Хорошо. Тогда идёмте.

Мы начали с главного здания.

— Здесь расположены факультеты боевой магии, алхимии, иллюзий и некромантии.

— Иллюзии? — уточнила я.

— Да, очень популярны. Особенно у студентов, желающих скрыть списывание.

Я усмехнулась.

Мы прошли мимо огромного зала с парящими светящимися шарами.

— Здесь проходят ритуальные посвящения.

— Звучит мрачно.

— Только если ты не оборотень. Им обряды нравятся.

Мы свернули в сторону жилых корпусов.

— Здесь живут профессора. Большинство в индивидуальных апартаментах, но есть общие дома для младших преподавателей.

Я заметила на балконе одного из зданий высокого мужчину в очках, который что-то записывал в блокнот.

— Кто это?

— Профессор Эйрен. Он ведёт теорию пространственных разломов.

Дальше нам встретился седовласый мужчина с массивным жезлом.

— Профессор Лаверн. Специалист по боевым артефактам.

Мы вышли на мост, соединяющий два крыла Академии, и я остановилась, заворожённо оглядываясь.

Мост был высоким, с массивными перилами, в которые были вплетены узоры, похожие на древние руны. Под ногами светилась магическая вязь, лениво переливаясь разными оттенками — то мерцающим золотом, то глубоким сапфиром. Казалось, что он не просто соединяет здания, а держит в равновесии две силы, которые сами по себе могли бы разорвать пространство.

Внизу расстилалась потрясающая панорама Академии. С одной стороны возвышались величественные корпуса из тёмного камня, их шпили стремились к небу, покрытые магическими знаками. Узкие окна светились мягким, тёплым светом, а в воздухе между башнями медленно кружились парящие светящиеся сферы — маленькие хранители знаний, записанных в заклинаниях.

С другой стороны начинался огромный парк. Тёмно-зелёные кроны деревьев шевелились, словно дышали, отражая в своих листьях мерцающий свет луны, несмотря на дневное время. Кое-где можно было увидеть, как между деревьями пробегают существа — одни похожие на обыкновенных животных, другие с длинными, переливчатыми крыльями, с глазами, светящимися в полутьме.

Дальше, в стороне, раскинулись тренировочные поля, где студенты Академии упражнялись в магии. Над одним из кругов, где, судя по всему, шли спарринги, мелькали вспышки — то алого, то голубого цвета. Воздух там вибрировал, словно сам не мог выдержать мощь столкновения заклинаний.

А ещё дальше, на горизонте, виднелись горы, чьи вершины скрывались в лёгком тумане. Сквозь него время от времени прорывалось нечто большое и крылатое. Дракон. Не один, несколько. Они парили в небе, с ленивым изяществом расправляя крылья и вырисовывая в воздухе круги.

Всё здесь было пропитано магией. Она шептала в камне мостов, дрожала в листве деревьев, струилась в самом воздухе, словно живая.

Я вдохнула глубже, чувствуя, как в груди разливается тёплое, странное ощущение.

Да, это было опасно.

Это было сложно.

Это было прекрасно.

Мы гуляли, пока не стемнело.

За разговорами, знакомствами и попытками понять, что же теперь представляет собой моя новая реальность, время уплыло сквозь пальцы.

Когда последние лучи солнца исчезли за горизонтом, а на небе зажглись первые звёзды, я вдруг осознала ужасную вещь.

— Чёрт…

Дамир остановился и поднял на меня взгляд.

— Что?

— Я забыла про некроманта.

Тишина.

Секретарь осторожно кивнул.

— Ну… да.

Я сжала переносицу.

Как же так получилось? Я вообще-то планировала быть серьёзным ректором, а не… кем-то, кто забывает про важные встречи, гуляя по кампусу!

Я уже собиралась срочно мчаться обратно, но потом вдруг остановилась.

— Хотя… — протянула я, нахмурившись.

Дамир внимательно на меня посмотрел.

— Что?

— А что, он подождать не может? — я сложила руки на груди.

Я — ректор.

Я вступаю в должность.

Я ознакомливалась с Академией.

И если некромант не смог этого понять, то это уже его проблемы.

Мы вернулись к моему кабинету.

И там он уже ждал меня.

Мужчина стоял, опершись на перила коридора, и выглядел так, словно только что размышлял о геноциде.

Высокий, худощавый, но при этом в нём ощущалась сила, как у хищника, который ещё не напал, но явно раздумывает. Его длинные тёмные волосы были чуть растрёпаны, как будто он раздражённо провёл по ним рукой.

А вот его глаза…

Серебристо-синие, ледяные, бездонные. Глаза, в которых не было ни капли тёплого света, только безразличный холод, за которым скрывалось нечто гораздо более опасное.

Он не двигался, но по тому, как он резко и зло поднял на меня взгляд, я почти физически ощутила его нетерпение и раздражение.

Ждал. Долго. И был этим крайне недоволен.

Между нами зависло тяжёлое молчание.

А затем он медленно выпрямился, оторвавшись от перил, и ледяным голосом спросил:

— Вы издеваетесь?

И почему-то мне показалось, что этот вечер точно не пройдёт спокойно.

Я спокойно посмотрела на некроманта и, сложив руки на груди, сказала:

— У меня есть минут двадцать, чтобы решить вашу проблему. Или переносим встречу на завтра.

Мужчина медленно моргнул.

На его лице отразилось чистое, незамутнённое охреневание.

— … Что?

Я чуть склонила голову набок.

— Вы слышали. Либо двадцать минут сейчас, либо завтра в десять утра.

Некромант словно замер, обрабатывая услышанное.

А потом очень медленно выдохнул, будто пытался справиться с колоссальным возмущением.

— А кто вы вообще такая? — его голос был тихим, но в нём ощущалась стальная опасность. — Где, чёрт побери, ректор?

Дамир поёжился, сглотнул, сделал шаг вперёд и, вытянувшись по струнке, торжественно произнёс:

— Анна Николаевна, новый ректор Академии Тёмных Тварей. Всё официально.

Некромант очень медленно повернулся ко мне снова.

Вокруг него начала сгущаться тьма.

Мерцающая, плотная, словно живая. Она расползалась вокруг его ног, по стенам, по полу, становясь гуще и насыщеннее с каждым мгновением.

— Эм… ой-ой-ой, — пробормотал Дамир.

А потом эта тьма метнулась на меня.

Она взвилась, словно порыв чёрного дыма, устремляясь прямо к моей груди.

И…

И тут же резко отпрянула обратно.

Как будто передумала.

Как будто я её обожгла.

Некромант прищурился.

Я же даже не успела испугаться.

Просто посмотрела на него, не меняя выражения лица. Если он пугает всех подобными спецэффектами, то я в кино и поинтереснее видела. Там и водой в лицо пшикают в нужный момент и трясут, когда надо, а тут вот это вот… Н-да.

— Если это всё, — сказала я ровным голосом, — то давайте завтра в десять.

А затем развернулась, открыла дверь кабинета, вошла внутрь и захлопнула её прямо перед его носом.

Прислонилась к двери спиной и устало выдохнула.

Чудной какой-то.

И чего его все так боятся?

Спустя какое-то время в дверь постучали.

Я лениво повернула голову, не спеша вставать с кресла.

— Заходи.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился Дамир.

Он выглядел… встревоженным. Нет, не просто встревоженным — испуганным.

— Ректор… — его голос слегка дрожал.

Я приподняла бровь.

— Что теперь?

— Некромант придёт утром. В десять.

Я усмехнулась.

— Ну вот и прекрасно.

Но Дамир не уходил.

Я вопросительно на него посмотрела.

— Я… — он сглотнул. — Я не знал, что у вас настолько сильная магия.

Я замерла.

— Какая магия?

Секретарь моргнул.

— Ну… та, что отразила тьму Кассиана. Это… редкость. Даже среди очень сильных магов. Неудивительно, что вас оставили ректором.

Я нахмурилась.

Ничего я не отражала.

Да и вообще, какой магии? У меня её не было!

Но спорить я не стала. Пока.

— Ладно, потом разберёмся. Где я ночевать буду?

— Я вас провожу, — поспешно кивнул он.

Дом оказался небольшим одноэтажным особняком — уютным, но выделенным, рядом с тем, где жили профессора.

В Академии он явно считался отдельной привилегией, и меня приятно удивило, что здесь не было вещей предыдущего ректора.

— Это ваше, — объяснил Дамир. — У ректора всегда свой дом.

Я вошла внутрь и огляделась.

Просторная гостиная, оформленная в тёмных тонах, с камином и массивной деревянной мебелью. На стенах — магические светильники, испускающие мягкое, золотистое свечение.

Кухня — небольшая, но уютная, со множеством полок и старинных шкафчиков.

А вот спальня…

Я открыла дверь и замерла.

Она была великолепна.

Большая кровать с высоким изголовьем, покрытая тёмно-синим бархатом, стены отделаны резным деревом с узорами, похожими на древние руны. Окно во всю стену выходило в сад, где в лунном свете мягко светились зачарованные растения.

Я провела рукой по покрывалу и почувствовала, как усталость накатывает волной.

Раздевшись, я нырнула в мягкую постель, закрыла глаза…

И уснула почти моментально.

Во сне я оказалась на дискотеке.

Воздух вибрировал от низких басов, пробирающихся до самых костей, разноцветные вспышки света мелькали в полутьме, отражаясь от блестящих поверхностей. Повсюду клубилась энергия движения, смеха, музыки, что пронизывала всё вокруг, заставляя тело подчиняться её ритму.

Я не знала, где нахожусь, но это не имело значения.

Я всегда любила такие места — не ради знакомств, не ради внимания, а ради свободы. Здесь можно было оставить позади все тревоги, раствориться в динамике ритма, забыть обо всём, что было за пределами этого танцпола.

Я взглянула вниз и с радостью отметила, что на мне было потрясающее платье — короткое, облегающее фигуру, усыпанное мерцающими пайетками, которые ловили свет и рассыпали вокруг сотни искр. Ткань скользила по коже, подчеркивая каждое движение, даря ощущение лёгкости и раскованности.

Музыка подхватила меня, увлекла, и я позволила себе полностью погрузиться в этот поток.

Тело двигалось само, плавно и уверенно, подчиняясь ритму, подчиняясь ночи, подчиняясь этой неуловимой, завораживающей магии танца. Вокруг кружились другие люди — смутные фигуры в полумраке, сотни тел, соединённых единым порывом, и я была среди них, частью этого пульсирующего мира.

Глаза прикрылись, губы тронула улыбка, музыка текла через меня, будто вплетаясь в кровь.

А затем…

Тёплые, сильные руки мягко легли на мою талию.

Прикосновение было уверенным, но не требовательным. Сквозь тонкую ткань платья я ощутила жар его ладоней, и это было приятно, чертовски приятно.

Он двигался в такт со мной, его тело плотно прижалось к моему, и я почувствовала, насколько он высок, насколько силён.

Из груди вырвался довольный вздох, и я откинула голову назад, позволив ему подхватить мой ритм.

Тёплое дыхание скользнуло по коже, и меня окутал его запах — пряный, густой, чуть терпкий, заставляющий сердце пропустить удар.

Я не думала о том, кто он, не думала о завтрашнем дне.

Только музыка, его тепло, движение, одно на двоих.

Горячее дыхание коснулось моей шеи, и я почувствовала, как его губы прошептали прямо у самого уха:

— Нашёл тебя…

Шёпот был низким, глубоким, проникающим под кожу.

Я не знала его, но его голос… он звучал так, будто знал меня всю жизнь.

Мягкий вдох, и его губы коснулись моего виска, едва уловимо, но достаточно, чтобы я почувствовала дрожь удовольствия.

— Ты пахнешь, как моя жизнь… — его голос стал чуть хриплым, насыщенным каким-то голодным теплом.

Моя кожа покрылась мурашками, дыхание стало чуть быстрее, но я продолжала танцевать, ощущая, как он следует за каждым моим движением.

Его пальцы чуть сильнее сжали мою талию, пальцы прошлись по изгибу спины, будто проверяя, насколько близко он может подойти, и затем новый шёпот:

— Моя сладкая девочка…

Голова закружилась, но не от музыки.

Я не сопротивлялась.

Я просто чувствовала.

И в следующий миг он сделал одно резкое движение, разворачивая меня к себе лицом.

Я не успела даже удивиться, не успела произнести ни слова —

Его губы накрыли мои.

Тёплые, жадные, настойчивые, они не просили — они брали.

Горячая вспышка пронеслась по телу, когда он углубил поцелуй, проникая языком в мой рот, не оставляя мне шанса на колебания.

Его вкус — сладкий, терпкий, сводящий с ума, словно дорогой алкоголь, который пьёшь залпом, не думая о последствиях.

Я забылась.

Мир вокруг исчез.

Была только музыка, только его руки, только этот поцелуй, вырывающий из меня дыхание и мысли, заставляющий желать ещё.

Это безумие.

Тёплая, обволакивающая музыка, сильные руки, удерживающие меня, горячие губы, требовательные, настойчивые.

Этот поцелуй сводил с ума.

Я чувствовала, как он проникает глубже, как его язык касается моего, как играет, дразнит, требует. Его губы двигаются уверенно, властно, словно он не просто целует, а забирает меня себе.

Я выгибаюсь, позволяя ему прижать меня ещё ближе.

Чёрт.

Я могла всё.

Это ведь сон.

Прекрасный, безумный сон, в котором нет запретов.

Сны — это фантазия.

Здесь не существует морали, не существует границ.

И если я хочу отдаться этому моменту, забыть обо всём, раствориться в этой жадности, этой горячей безудержной страсти, то я могу.

Я отдаюсь.

Я отвечаю ему, позволяя языкам сплестись, губам снова и снова находить друг друга.

Его дыхание становится тяжёлым, мои пальцы вжимаются в его плечи, ощущая твёрдость мышц под тканью.

Поцелуй становится жестче, глубже, его пальцы сжимают мою талию, словно не желая отпускать ни на миг.

Я не знаю, сколько длится это сладкое безумие.

Но когда мы, наконец, разрываем поцелуй, я пытаюсь посмотреть на него.

И…

Не могу разглядеть лицо.

Оно расплывается, будто дрожит в воздухе.

Я словно вижу его, но одновременно и не вижу вовсе.

Взгляд не фиксируется ни на чертах лица, ни на цвете глаз, ни на волосах.

Пустота.

Призрак образа.

Не всё идеально во сне.

Но поцелуи остаются безупречными.

Он снова накрывает мои губы, и я забываю о странностях.

Забываю обо всём.

И отдаюсь новому, ещё более горячему поцелую, в котором есть только жажда, только страсть, только мы.

Во сне его губы скользят по моему уху, теплое дыхание обжигает кожу, и от этого внутри что-то слабо сжимается, словно сердце сбивается с ритма. Его голос — низкий, глубокий, обволакивающий, проникает прямо под кожу, струится по венам сладким жаром.

— Я хочу тебя…

Едва слышный шёпот, но от него тело замирает, прислушиваясь, откликаясь на эти слова каким-то первобытным трепетом.

Я чувствую, как он ведёт носом вдоль моей шеи, медленно, с наслаждением вдыхая мой запах. Лёгкий поцелуй в основание шеи — и мурашки пробегают по спине.

Словно он запоминает меня.

Словно утверждает, что я теперь принадлежу ему.

— Пойдём со мной…

Его голос становится глубже, тише, настойчивее.

Я открываю глаза, ловлю его взгляд…

Но он неясный, будто размытый светом, словно я вижу его лицо, но в то же время и не вижу вовсе.

Но мне всё равно.

Это сон.

Здесь можно всё.

Жар разливается внутри, сладкий, тянущий, обещающий.

Я чувствую дрожь предвкушения.

И просто позволяю ему увести меня, держась за его тёплую, сильную руку.

Мы идём сквозь толпу, растворяясь в ней, как тени в ритме музыки.

Огоньки вспыхивают вокруг, отражаются в моей коже, золотом играют на платье.

Люди танцуют, движения плавные, сливаются в единое марево.

Мы идём всё дальше, пробираясь сквозь мелькающие фигуры, через пульсирующий свет, через музыку, что бьёт в такт сердцу.

Громкие голоса, смех, приглушённый рокот музыки, дыхание в ухо…

И вдруг — тишина.

Они остаются позади.

Мы оказываемся вдвоём, отрезанные от шума, словно попали в другой мир.

Это не просто туалет.

Это пространство роскоши и уединения, скрытое от шума и хаоса ночного клуба. Здесь нет толкотни, нет липких полов, нет суеты. Только спокойствие и таинственная тишина, что обволакивает, заставляя чувствовать себя здесь и сейчас.

Мягкий, тёплый свет золотистых ламп отбрасывает длинные тени на стены, создавая уютную, но интригующую атмосферу. Он отражается в зеркале во всю стену, искажая реальность, делая нас двойными — реальными и призрачными одновременно.

Пол выложен гладким мрамором, который приятно холодит кожу сквозь тонкие каблуки. Вдоль стены расположен диван, глубокий, с тёмной обивкой, слишком дорогой для подобного места, словно его забрали из приватного кабинета элитного заведения.

В воздухе растворён изысканный аромат — терпкие древесные ноты смешиваются с лёгким намёком на пряные специи, создавая ощущение уюта, но с соблазнительным оттенком чего-то запретного.

Всё здесь пропитано ожиданием.

Будто само пространство затаило дыхание, предчувствуя, что произойдёт дальше.

И он использует это ожидание мгновенно.

Как только дверь закрывается за нами, он движется вперёд, не теряя ни секунды.

Он не даёт мне времени ни опомниться, ни задуматься, ни усомниться в происходящем.

Его руки ловко и уверенно разворачивают меня, и я всем телом ощущаю прохладную гладкость зеркала, к которому он прижимает меня спиной.

Его губы моментально находят мои — жадные, требовательные, без единой капли сомнения.

Этот поцелуй глубже, жёстче, горячее, чем предыдущие, в нём больше дикого голода, больше безудержного желания.

Он больше не сдерживается, и я не хочу, чтобы он сдерживался.

Руки скользят по моему телу, пальцы очерчивают линию талии, медленно, почти лениво пробегают по бокам, затем смело ложатся на грудь, сжимая её через тонкую ткань платья.

Жар мгновенно разливается по всему телу, в животе сжимается сладкий узел желания, кожа становится чувствительнее, а дыхание — тяжелее.

Пальцы скользят ниже, очерчивают линию бедра, изучают, ласкают, разжигают огонь, от которого внутри становится тесно.

Я не сопротивляюсь.

Почему бы и нет?

Здесь нет морали, нет границ, нет запретов.

В реальности я невинна, но это — не реальность.

Это сон.

А во сне я могу всё.

Позволить себе сдаться безрассудству, утонуть в ощущениях, раствориться в этом первобытном голоде, который разгорается между нами всё сильнее.

Его движения уверенные, решительные, в них нет ни секунды сомнения, и прежде чем я успеваю осознать, он ловко подхватывает меня, легко поднимая в воздух.

Мир на мгновение плывёт, и вот я уже ощущаю под собой прохладную поверхность каменного умывальника, кожа вздрагивает от резкого контраста температур.

Его тело оказывается между моих ног, и я чувствую твёрдую, горячую линию его возбуждения, даже сквозь плотную ткань брюк.

Это осознание заставляет дыхание сбиться, а внутри разливается новая волна сладкого жара.

Он тяжело дышит, его грудь вздымается в том же сбивчивом ритме, что и моя.

Но в его взгляде нет нерешительности.

Только огонь, неудержимый, пульсирующий, первобытный голод, разгорающийся всё сильнее.

— Теперь ты только моя, — его голос звучит низко, густо, пропитан жаром, который проникает под кожу, разливаясь по венам, заставляя сердце удариться быстрее.

— Навсегда только моя.

Губы находят мою шею, оставляя обжигающие, тягучие поцелуи, язык очерчивает чувствительную линию, вызывая дрожь, заставляя выгнуться ему навстречу.

Его руки тепло и уверенно скользят по моему телу, кончиками пальцев очерчивая ключицы, а затем ловко спускают тонкие лямки платья, обнажая нежную кожу, дрожащую под его прикосновениями.

Я не сопротивляюсь.

Я позволяю ему брать всё, что он хочет.

— Ты совершенство… — его голос едва слышен, но в этом шёпоте больше страсти, чем в любом крике.

Слова касаются меня, пробегают теплом по коже, оставляют след внутри, заставляя сердце удариться быстрее.

Я обвиваю его ногами, притягивая ближе, требуя ещё большего соприкосновения, жадно впиваясь пальцами в твёрдые мышцы его спины.

Каждое движение приносит новую волну жара, и я чувствую его силу, его напряжённость, как его тело жаждет меня, как он не сдерживается, не хочет сдерживаться.

Его дыхание становится глубже, тяжелее, тёплый выдох касается моей кожи, словно опаляя её, и он рычит, едва слышно, но этот звук отзывается в каждой клеточке моего тела.

Его руки дрожат от сдерживаемого желания, но пальцы действуют точно и безошибочно, ловко пробегая по пряжке ремня, и с едва уловимым звуком он растягивает его, освобождая металл из петли.

Я слышу, как скользит ткань, когда он расстёгивает брюки, чувствуя, как атмосфера накаляется до предела, словно весь воздух вокруг нас становится густым, пропитанным ожиданием.

Его губы вновь накрывают мои, и поцелуй становится ещё глубже, насыщеннее, в нём больше требовательности, больше ненасытного желания, которое он больше не скрывает.

Я отвечаю ему с той же страстью, отдаваясь этому танцу губ и языков, позволяя ему уводить меня за собой, тонуть в этом вихре ощущений.

Его пальцы горячими, уверенными движениями скользят вниз, пробираются под тонкую ткань моих трусиков, двигаются медленно, но намеренно, оставляя жгучие следы на коже.

И в следующую секунду он касается самого центра моего желания.

Тёплые, умелые пальцы находят влажные, чувствительные складочки, изучают, дразнят, едва касаясь, вызывая дрожь, от которой всё нутро сжимается в тугой узел предвкушения.

Тело пульсирует в сладком напряжении, воздух вдруг становится тяжёлым и вязким, каждое прикосновение усиливает это ощущение, заставляя меня податься ему навстречу.

Он чувствует это.

Его дыхание становится глубже, губы отрываются от моих, скользят вниз, оставляя лёгкие поцелуи на разгорячённой коже шеи.

— Такая мокрая, моя сладкая…

Глухой, низкий голос звучит глубже самого желания, наполняет, захватывает, сжигает изнутри.

Я замираю, тело напрягается, сердце колотится громко, отчаянно, а в животе разливается сладкий, горячий огонь…

И…

Я резко вскрикиваю и распахиваю глаза, сердце громко стучит в груди, словно пытаясь вырваться наружу.

Темнота обволакивает комнату, только бледный лунный свет пробивается сквозь стекло, рассыпая размытые тени по полу.

Тишина давит, заставляя меня на мгновение задержать дыхание, прислушиваясь, словно проверяя, действительно ли я здесь.

Я в своей спальне.

О, чёрт…

Тело всё ещё пульсирует от неразрешённого желания, каждая клетка горячая, разгорячённая, натянутая до предела, словно нервы раскалены добела.

Я дрожу, а в животе всё ещё тянется сладкое напряжение, эхом отдаваясь внизу живота, делая моё состояние невыносимым.

Воспоминания о сне не отпускают, они яркие, чувственные, каждый момент ощущается почти реальным.

Я стону, едва слышно, накрывая лицо подушкой, проклиная внезапное пробуждение, это разорванное наслаждение, так и не доведённое до конца.

Голова запрокинута назад, губы приоткрыты, дыхание сбивчивое, тяжёлое.

И когда терпение окончательно иссякает, пальцы опускаются вниз, находят разгорячённую, влажную плоть, и от одного только прикосновения по телу проходит разряд сладкой дрожи.

А в голове его голос «моя сладкая девочка».

Утро встретило меня мягким золотым светом, пробивающимся сквозь занавески. Я приоткрыла глаза, задержавшись в полудрёме, прежде чем окончательно осознать, что всё это не сон.

Я действительно была ректором Академии Тёмных Тварей.

Тяжело вздохнув, я села на кровати, провела рукой по лицу, стараясь окончательно прийти в себя. Новый день — новые испытания.

Приведя себя в порядок, я заглянула в гардеробную, и первое, что бросилось в глаза — множество одежды, аккуратно развешенной на вешалках и разложенной по полкам.

На небольшой тумбочке лежала записка, и, развернув её, я тут же узнала размашистый, чуть резкий почерк:

"Решила, что ты не догадаешься озаботиться, поэтому позаботилась заранее. Не благодари.

p. s. Да-да, «старая карга», как наверняка уже выразился наш дракон. Но я умею подбирать наряды."

Я усмехнулась.

Ну что ж, спасибо, старая карга.

Выбрав классический, но элегантный вариант, я остановилась на тёмно-синем платье-футляре, которое идеально облегало фигуру, подчёркивая изгибы, но оставалось в рамках официального стиля. К нему — чёрный жакет с серебряной вышивкой, строгий, но не сковывающий движений.

На ноги — лаковые туфли на среднем каблуке. Достаточно удобные, но при этом визуально удлиняющие ноги.

Когда я подошла к зеркалу, на мгновение замерла, оценивая свой внешний вид.

Карие глаза ловили свет, в глубине радужки вспыхивали тёплые золотистые оттенки, делая взгляд более глубоким, почти завораживающим. Я провела пальцами по тёмно-каштановым волосам, приглаживая мягкие пряди, чуть взъерошенные сном, и невольно улыбнулась — сегодня они легли особенно удачно.

Кожа светлая, свежая, с лёгким румянцем на щеках, который придавал лицу живость, оттеняя его естественную мягкость. Выражение было спокойным, но в нём читалась скрытая уверенность — не слишком строгая, но и не допускающая слабости.

Я скользнула взглядом по фигуре — тёмно-синее платье подчёркивало линии тела, но оставалось элегантным, а жакет с серебряной вышивкой придавал образу сдержанности и статуса.

Отражение в зеркале смотрело на меня женщиной, которая знает, чего хочет, и не сомневается в себе.

Я слегка поправила волосы, убедившись, что выгляжу безупречно, и, набросив жакет на плечи, вышла из домика.

Утренний воздух был прохладным, свежим, лёгкий ветер играл с моими волосами, пока я направлялась к основному зданию Академии.

По дороге к Академии я заметила, как навстречу мне выходит мужчина. Высокий, светловолосый, с лёгкой, располагающей улыбкой. Его голубые глаза сверкали умом и хитрой, добродушной насмешкой, словно он смотрел на мир через призму лёгкого веселья, но при этом внимательно отмечал каждую деталь.

Чёткие, благородные черты лица, уверенная, но ненавязчивая осанка — он не старался производить впечатление, но ему это удавалось само собой.

Заметив меня, он чуть склонил голову в лёгком, вежливом приветствии и улыбнулся шире.

— Анна Николаевна? — его голос был ровным, мягким, но при этом уверенным.

— Да, — я кивнула, изучающе оглядывая его.

— Очень рад знакомству. — Он шагнул ближе. — Эдмунд Райт. Преподаю зельеварение и снадобья. Работаю в Академии второй год.

В его тоне скользнула открытая доброжелательность, а в самой манере общения чувствовалась лёгкость, не переходящая в фамильярность. Такие люди быстро вызывают доверие — не слишком напористые, но достаточно обаятельные, чтобы располагать к себе.

Мы зашагали по вымощенной дорожке в сторону главного здания, обмениваясь общими фразами, когда навстречу нам вышла небольшая группа студентов — несколько молодых орков.

Один из них, видимо старший, шагнул вперёд и почтительно поклонил голову.

— Профессор, благодарим вас! — голос его был низким, чуть гортанным, но исполненным уважения. — Ваши советы действительно помогли! Теперь снадобье работает вдвое лучше.

— Вот и отлично, — Эдмунд дружески хлопнул его по плечу. — Магия важна, но без знаний алхимии и зельеварения вы не добьётесь совершенства. Продолжайте работать, и в следующий раз, возможно, результат будет ещё лучше.

Орки закивали, благодарно улыбнулись и, попрощавшись, ушли.

Я невольно заметила, что мне нравится этот профессор. Он не просто преподавал, он вкладывался в процесс, помогал, направлял. Его уважали, к нему прислушивались.

— Вы быстро завоёвываете доверие, — я оценивающе взглянула на него.

Эдмунд усмехнулся, чуть склонив голову набок.

— Работаю над этим. А вы, кажется, уже наводите порядок? — в его голосе не было насмешки, скорее лёгкий интерес.

— Пытаюсь понять, куда попала.

— Понимаю. Академия кажется хаосом, но у неё есть свой порядок.

— И в чём он выражается?

Он чуть замедлил шаг, задумчиво глядя вперёд.

— В первую очередь — в традициях. Здесь у каждой кафедры свои неписаные правила. Например, некроманты считают себя отдельным государством, и, если с ними сразу не установить границы, они просто не воспримут вас всерьёз. Иллюзионисты — самые хитрые, им нельзя доверять на слово, но если один из них вам предан, он останется таким до конца. Оборотни — верные и честные, но если заденете их гордость, забудьте, что они когда-то были к вам расположены.

Я усмехнулась.

— Вы говорите, будто проверили всё это на личном опыте.

— Всё именно так. — Он развёл руками. — Некроманты терпеть меня не могут, иллюзионисты каждый год пытаются подменить мои зелья, а с оборотнями мне как-то пришлось пить вино на спор. Никогда не повторяйте эту ошибку.

Я невольно улыбнулась.

— Вы проиграли?

— Выиграл. — Он гордо вскинул голову. — Но неделя после этого выпала из моей жизни.

Я рассмеялась.

— Хороший совет. Ещё какие-нибудь?

— Конечно. — Он наклонился чуть ближе, понижая голос, как заговорщик. — Вам, как новому ректору, обязательно нужно знать две вещи.

Я вскинула бровь.

— Первая?

— Где найти хороший кофе.

— Я уже заинтригована.

— Тогда слушайте внимательно. В столовой кофе пить нельзя. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

— Так плохо?

— Он вызывает экзистенциальные кризисы, мгновенную ненависть к миру и осознание собственной ничтожности.

— Звучит как эксперимент по тёмной магии.

— Я почти уверен, что так и есть.

— И где же его пить можно?

— Внизу, в архиве. Там есть одна добрая архивариус, которая каждое утро варит лучший кофе в Академии. Если с ней подружиться, будет наливать вам бесплатно.

— Звучит как жизненно важная информация.

— Я только начинаю. Вторая вещь, которую вам нужно знать… — он выдержал драматичную паузу, а затем серьёзно произнёс: никогда не ешьте пироги в столовой.

Я прищурилась.

— Что в них не так?

— Вы хотите знать правду?

— Допустим.

— В прошлом году студенты алхимического факультета проводили анализ их состава. Результаты были засекречены.

Я подавила смешок.

— Значит, просто поверить вам на слово?

— Или рискнуть. Но я вас предупредил.

— Учту.

Мы остановились перед главным входом в здание Академии.

— Ну что ж, Анна Николаевна, надеюсь, наша встреча не последняя.

— Вполне возможно, профессор.

Он улыбнулся, чуть наклонил голову в прощальном жесте и скрылся за дверью.

Я задержалась на пару секунд, глядя ему вслед, а затем вздохнула и направилась в сторону своего кабинета.

Чувствовалось, что этот день будет насыщенным.

Кабинет был уже совсем рядом, когда вдруг я споткнулась, едва удержав равновесие.

Я резко остановилась, пытаясь понять, что же послужило причиной.

Опустив взгляд, я заметила старую книгу, лежащую прямо посреди коридора. Обложка потрёпанная, тёмная, покрытая лёгким налётом времени, переплёт явно много раз прошивал чьи-то умелые руки, словно его чинили и восстанавливали не раз.

Кто-то её обронил, но почему-то не вернулся за ней.

Наклонившись, я провела пальцами по потёртой коже, подхватывая книгу, когда позади раздался голос.

Низкий, ленивый, тягучий, словно растянутая в воздухе тень.

— Вид этим утром просто восхитительный.

Тон был расслабленным, почти скучающим, но в этом холодном, плавном бархате скрывалось что-то другое.

Я застыла, мгновенно почувствовав, как по спине прошлась тёплая дрожь.

Слишком знакомый голос.

Слишком узнаваемая интонация.

Тепло тут же сменилось раздражением, и я, выпрямившись, развернулась на звук.

И, конечно же, не ошиблась.

Раэль Кассиан.

Декан некромантии.

Он стоял чуть поодаль, небрежно прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и очень внимательно смотрел на меня.

Серебристо-синие глаза медленно скользнули по моей фигуре, чуть задерживаясь, но достаточно ненавязчиво, чтобы невозможно было обвинить его в этом напрямую.

А затем на его губах появилась ухмылка — едва уловимая, тёмная, с оттенком развлечения, но в глубине взгляда пряталось нечто более хищное.

— Вроде как ещё не десять, — я сложила руки на груди, чуть приподняв бровь, давая понять, что он явно пришёл раньше времени.

Но, похоже, это его не смущало.

Наоборот.

Раэль лениво усмехнулся, будто мой ответ только больше его развлёк.

— Решил прийти заранее. — Его голос был тягучим, тёплым, с той самой опасной хищной ноткой, которая заставляла быть начеку.

Он сделал шаг вперёд.

Не слишком близко, но достаточно, чтобы воздух между нами уплотнился, потяжелел.

— Вдруг в десять у вас снова окажутся неотложные дела.

Я хмыкнула, чувствуя, как уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— Как предусмотрительно.

Развернувшись, я толкнула дверь кабинета и вошла внутрь, оставив её открытой.

Раэль не заставил себя ждать.

Я слышала тихий, размеренный шаг, ощущала на себе его взгляд, который словно касался времени медленнее, чем нужно.

Когда дверь за нами закрылась, я уже знала — этот разговор будет не менее интересным, чем мой утренний сон.

Я опустилась в кресло, неторопливо, уверенно, показывая, что готова его слушать, но не намерена торопиться.

Раэль же не спешил начинать разговор.

Он присел напротив, опираясь локтем на подлокотник, и просто разглядывал меня.

Долго. Пристально. Безо всякой спешки.

В этом взгляде не было ни явного вызова, ни откровенного любопытства — скорее изучающий интерес, словно он пытался разобрать меня по частям, увидеть не то, что снаружи, а то, что спрятано глубже.

Но долго терпеть такое я не собиралась.

— Вы собираетесь молча сверлить меня глазами или всё же скажете, зачем пришли? — спросила я, скрестив ноги и слегка наклонив голову.

Он не ответил.

Но вдруг воздух стал другим.

Темнота медленно выползла из-под его пальцев, разливаясь по полу, напоминая густую, почти живую тень, которая бесшумно подбиралась ближе.

На этот раз она не бросилась на меня, как вчера, а скользила осторожно, крадучись, словно проверяя, как далеко её пустят.

Я наблюдала за ней спокойно, даже с некоторым развлечением.

И когда тьма наконец достигла меня, не задумываясь, просто смахнула её рукой, как раздражающую пылинку.

Мгновение — и она растворилась, будто её никогда и не было.

В кабинете повисла тишина.

Раэль хмыкнул, но больше ничего не сказал, а его тьма исчезла окончательно.

— Вы всегда пытаетесь заполнить собой всё пространство целиком? — я сложила руки на груди, глядя прямо в его серебристо-синие глаза. — Может, вам к психологу стоит обратиться?

Брови некроманта медленно поползли вверх.

— Простите?

Я невозмутимо пожала плечами.

— Прощаю. А теперь давайте перейдём к сути вашей проблемы, потому что у меня много дел.

Он лениво усмехнулся, но выражение его лица стало серьёзнее.

— Оборотни на уроке некромантии призвали умертвий.

— И? — я внимательно посмотрела на него.

— И не смогли их контролировать.

— И?

— И чуть не стали их ужином.

Я медленно моргнула.

— О, шикарно.

— Сарказм тут не поможет. — Он откинулся в кресле. — Я требую исключить курс некромантии из общеобразовательной программы. Это уже не первый случай, когда студенты думают, что справятся, но в итоге всё выходит из-под контроля.

— А разве не вы ответственны за то, чтобы они справлялись? — спросила я.

— Я ответственный только за своих студентов, прошедших вступительные экзамены. Остальное — ваша личная блажь. Точнее, вашей предшественницы.

— Хорошо. Записала. Что ещё?

— Инцидент в секторе лабораторий.

Он наклонился чуть вперёд, и впервые в его голосе зазвучало настоящее беспокойство.

— Кто-то проник внутрь и украл очень редкие, очень опасные образцы.

— И?

— И с их помощью можно натворить таких дел, что не только Академию похороним, но и всё королевство.

Я выдохнула и сосредоточенно взглянула на него.

— Почему так вышло?

— Потому что предыдущая ректор урезала финансирование моей кафедре. — В его голосе прозвучали стальные нотки раздражения. — Нам не на что было закупать охранные артефакты.

— А обычные замки? Или магические печати?

— А вы правда считаете, что кто-то, способный пробраться в наши лаборатории, испугается обычных замков?

Я пожала плечами.

— Мало ли. Может, это был совсем тупой вор.

— Нет. — Его глаза блестели холодной яростью. — Этот кто-то знал, что берёт. Он не тронул ничего лишнего, только самое ценное.

— Какие-то догадки, кто мог это сделать?

— Если бы были, я бы уже закопал его в землю.

Я слегка приподняла бровь, но промолчала.

— И что же вы предлагаете? — уточнила я после паузы.

— Вернуть кафедре финансирование и немедленно установить защиту.

— Неужели у вас нет других способов? Вы же некроманты.

Он сжал челюсти.

— Что, по-вашему, я должен был сделать? Призвать охрану с того света?

— Разве нет?

Он устало прикрыл глаза, будто сдерживая раздражение.

— Где брать столько энергии? Кто будет ответственным? И главное — вы хоть представляете, сколько времени займёт получение согласия всех родственников умерших? Это не пять минут, извините меня.

Я выслушала его спокойно, без намёка на эмоции.

— Прежде чем я дам ответ, мне нужно подумать.

Раэль презрительно фыркнул.

— Это самая избитая отмазка из всех, что я слышал.

Я пожала плечами.

— А мне кажется, очень логичная.

Он усмехнулся, но ничего не сказал.

— Я намереваюсь завтра наведаться на вашу кафедру. Покажете мне всё лично.

Он замер.

— Серьёзно?

— Естественно.

— Вы знаете, что ректор… да вообще никто не ходит к нам добровольно? Студенты и то…

Я склонила голову набок.

— Вам есть что скрывать?

— Нет.

— Тогда ждите меня завтра.

Он долго смотрел на меня, не моргая, с выражением, которое сложно было расшифровать.

А затем медленно кивнул.

— Буду ждать.

Как только Раэль ушёл, оставив за собой ощущение густого, вязкого присутствия, я глубоко выдохнула и потёрла виски.

Да уж.

Рабочий день начинался бодро.

Но если я должна управлять этой Академией, то мне нужно видеть всё своими глазами.

Я вышла из кабинета и направилась к приёмной, где за столом, уткнувшись в бумаги, сидел Дамир.

Услышав мои шаги, он поднял голову, и в его глазах читалась лёгкая тревога.

— Что-то случилось?

— Да, я хочу посетить несколько уроков.

Он заморгал, а затем нахмурился.

— Посетить уроки? Лично?

— А что, ректорам нельзя?

Он нерешительно покосился в сторону, словно ища поддержки, но, увы, был один.

— Нет, можно, просто… Этого обычно никто не делает.

— Значит, я буду первой.

Он напряжённо заулыбался, будто от этой мысли ему стало ещё хуже.

— Ну… в таком случае… — он начал листать какие-то записи. — Какие предметы вас интересуют?

Я скрестила руки на груди, обдумывая.

— Практическое занятие у дракона.

Дамир замер, медленно поднял на меня взгляд.

— Декана факультета боевой магии?

— Разве у нас есть другой дракон?

Он нервно сглотнул.

— Ну, технически… нет.

— Вот и отлично. Записывайте.

Он неуверенно кивнул, записал что-то в журнале.

— Что-нибудь ещё?

— Да. Два других занятия. Одно — что-то связанное с магией стихий, другое — с проклятиями или ментальной магией.

Дамир нахмурился, изучая расписание.

— Магия стихий… Тогда у вас есть выбор — урок профессора Эндельмана по контролю воздуха или практическое занятие по манипуляции водой у профессора Ларены.

Я задумалась.

— Ларена.

— Хорошо. — Он записал и снова посмотрел на список. — А из проклятий есть пара интересных курсов, но вам, наверное, лучше пойти на урок профессора Арлета. Он ведёт защиту от ментального воздействия.

— Прекрасно. Значит, боевые практики у дракона, магия воды у Ларены и защита от ментального воздействия у Арлета.

Я хлопнула ладонями по столу, давая понять, что вопрос закрыт.

— Когда они начинаются?

— Первый урок у Ларены — через час. Дальше идёт Арлет, а ближе к вечеру — практика на боевом факультете.

— Отлично. Тогда за работу.

Я развернулась, направляясь обратно в кабинет, оставив смущённого, озадаченного и явно нервничающего Дамира переваривать произошедшее.

Чем больше я вижу своими глазами, тем лучше.

И если кто-то думал, что я собираюсь управлять Академией вслепую, то очень скоро он разочаруется.

Дамир шёл чуть впереди, ведя меня через коридоры Академии к аудитории, где проходил урок магии воды.

Я шагала за ним, задумчиво наблюдая за студентами, мелькавшими в коридорах, и одновременно пыталась разобраться в услышанном от некроманта.

— Скажи, а почему некромантия вообще стоит в базовой программе? — спросила я, на первый взгляд невинно, но внимательно наблюдая за реакцией.

Дамир замялся.

— Раньше её там не было.

Я приподняла бровь.

— Но?

— Ну… — он снова замялся, будто не знал, как сказать.

Я терпеливо ждала.

— Был один случай.

— Разве в Академии не каждый день случаются инциденты?

— Не такой. — Он неловко поёжился, но продолжил.

— Один из детей крупных спонсоров Академии захотел стать некромантом.

Я кивнула, не понимая, к чему он ведёт.

— Но его не взяли.

Я приостановилась.

— Не взяли?

— Ну да. Декан некромантии отказал ему в поступлении.

— Раэль?

— Ага.

— И по какой причине?

Дамир тяжело вздохнул, как человек, который вот-вот сообщит очевидную истину.

— Потому что декан Кассиан — это декан Кассиан.

Я покачала головой.

— Какой развёрнутый и исчерпывающий ответ.

Секретарь поджал губы, но пояснил:

— Некроманты вообще-то не всех берут. У них своя система, свои принципы. Просто так туда не попасть. Если у тебя нет предрасположенности к некромантии — тебя не примут. Если у тебя нет выдержки — тебя не примут. Если ты не готов работать годами без гарантии успеха — тебя не примут.

— И сын богатого инвестора не прошёл?

— Не просто не прошёл. Его даже на первый этап не допустили.

— И Раэль отказал лично?

— Лично. Причём без всяких смягчающих формулировок.

— Я так и думала.

— Отец студента был… мягко говоря, недоволен.

— И он решил отомстить, протолкнув некромантию в базовую программу?

Дамир кивнул.

— Да. Он добился того, чтобы этот курс стал обязательным. Раз уж его сыну не позволили стать некромантом, то пусть теперь все будут мучиться.

— И Раэль не мог ничего сделать?

— Мог. Взять мальца на индивидуальное обучение, как ректор и просила. — Он покосился на меня. — Но вместо того, чтобы читать индивидуальные занятия для одного паршивого студента… В общем, он просто отказался. Вообще.

— Да уж, невероятный подход к решению проблем.

— Ну, как сказать… — Дамир пожал плечами. — Теперь этот курс мешает не только студентам, но и ему самому.

Я глубоко вздохнула.

— И что, можно отменить эти уроки?

Дамир чуть замедлил шаг.

— Можно…

— Но?

— Но тогда Академия потеряет около тридцати процентов бюджета.

Я остановилась.

— Сколько?

— Ну… знаете… этот отец — не просто спонсор.

— Он ключевой инвестор?

— Именно.

Я сжала губы.

С одной стороны, было очевидно, что прогибаться под инвесторов нельзя.

Но и потерять треть бюджета Академии — тоже не вариант.

Это означало бы урезание зарплат, сокращение преподавателей, отмену важных исследований.

— Замечательно. — Я подняла глаза к потолку, словно ища там ответы. — Будто мне мало головной боли.

Дамир только тихо вздохнул, прекрасно понимая, что никакого быстрого решения тут не найти.

Тем временем мы подошли к двери аудитории.

Я решила оставить этот вопрос на потом.

Сначала следовало разобраться с тем, что здесь происходит в учебном процессе.

Я толкнула дверь, перешагнула порог, и тут же ощутила, как воздух вокруг сменился.

Урок магии воды начинался.

Как только я вошла в аудиторию, все разговоры стихли.

Студенты, которые до этого что-то обсуждали между собой, хихикали или просто собирались с мыслями перед занятием, теперь смотрели на меня с выражением смеси удивления, недоверия и лёгкого раздражения.

Прекрасное начало.

Я была к этому готова.

Ректоры, как мне уже объясняли, не ходят на уроки. Тем более не участвуют в них.

Я спокойно огляделась, делая вид, что не замечаю чужого скепсиса.

Аудитория была просторной, с высокими окнами, через которые пробивался мягкий утренний свет.

По центру находился большой каменный бассейн, наполненный кристально чистой водой, вокруг которого студенты уже заняли свои места. На стенах виднелись разноцветные магические глифы, а в углу стоял стеклянный резервуар, в котором плавали маленькие серебристые рыбки.

Преподавательница — Ларена — заметив меня, удивлённо приподняла бровь, но тут же вернула себе невозмутимое выражение лица.

— Анна Николаевна, — она подошла ко мне, скрестив руки на груди. — Не ожидала вас увидеть.

— Я решила посетить несколько занятий, посмотреть, как проходит обучение.

— Не знала, что ректоры так интересуются образовательным процессом.

В её тоне не было насмешки, скорее спокойное наблюдение, но в аудитории всё равно пронеслись удивлённые перешёптывания.

Я улыбнулась.

— Придётся привыкать.

Ларена коротко кивнула.

— Тогда добро пожаловать. Мы как раз приступаем к практике.

Она повернулась к классу.

— Сегодня мы будем отрабатывать манипуляцию водой.

Я внимательно посмотрела на бассейн.

Вода была совершенно неподвижной, её гладь отражала свет идеально ровной поверхностью.

— Ваша задача — поднять воду из бассейна и удержать её в воздухе. — продолжила Ларена. — Капли не должны разбрызгиваться, форма должна быть стабильной. Контроль — первостепенен.

Она махнула рукой, и перед каждым студентом появились небольшие чаши с водой, чтобы они могли практиковаться.

Я внимательно наблюдала, пока студенты начали упражнение.

Кто-то уже уверенно поднимал капли воды, превращая их в маленькие ровные сферы.

Кто-то боролся с хаосом, отчаянно пытаясь удержать непослушную жидкость в воздухе.

Кто-то просто смотрел на свою чашу с выражением смертельной ненависти, явно не имея ни малейшего понятия, что делать.

Ларена ходила между студентами, давала советы, поправляла ошибки, и в какой-то момент я почувствовала желание попробовать самой.

Я шагнула вперёд, подошла к бассейну и опустила руку над его поверхностью.

Если уж я решила контролировать Академию, то должна понимать, как всё это работает.

Сосредоточившись, я медленно потянула воздух вверх, мысленно представляя, как вода поднимается за моей ладонью.

Сначала ничего не произошло.

Но затем поверхность дрогнула, и маленький поток воды отделился, взвившись в воздух.

Я замерла, удивлённо наблюдая, как тонкая струя послушно повисла между моими пальцами, а затем оформилась в ровную сферу.

Мурашки побежали по коже.

У меня получилось.

В аудитории повисла тишина.

Я почувствовала на себе десятки взглядов.

— Весьма неожиданно, — наконец произнесла Ларена, её губы дёрнулись в лёгкой улыбке.

Она шагнула ближе, осмотрела мою работу, а затем повернулась к студентам.

— Обратите внимание, — её голос стал строгим. — Идеальная форма, чёткий контроль.

Она посмотрела на меня.

— Где и как долго вы учились на водника?

Я покачала головой, едва скрывая собственное удивление.

— Ни дня не училась на водника.

Ларена хмыкнула, но в глазах её засверкал интерес.

— Тогда у вас талант, Анна Николаевна.

Она снова взглянула на студентов.

— Учитесь. Если даже ваш ректор с этим справляется без базовой подготовки, то у вас точно нет оправданий.

В аудитории раздались вздохи, хмыканья, кто-то раздражённо зашептался.

Я ухмыльнулась.

Ну, зато теперь меня точно запомнят.

Следующий урок проходил в небольшой, но уютной аудитории, стены которой были усыпаны магическими глифами и защитными символами.

Я ожидала чего-то… необычного, но класс выглядел вполне обычно.

— Добро пожаловать на защиту от ментального воздействия, — произнёс преподаватель, профессор Арлет. Высокий мужчина средних лет, с жёстким взглядом и холодной ухмылкой. От него веяло сталью и уверенностью, и я сразу поняла — он не тот, с кем можно шутить.

— Сегодня у нас практическое занятие, — продолжил он, оглядывая класс. — Будем учиться ставить блоки от внешнего вторжения.

Я кивнула и заняла одно из свободных мест, решив, что если уж начала проверять себя в магии, то стоит продолжить.

Принцип был простым: выстроить вокруг сознания мысленный барьер, который заблокирует любые внешние влияния — от случайного ментального шепота до попыток управления.

На словах всё казалось логичным.

Но когда дошло до практики, я быстро поняла, что это куда сложнее, чем игра с водой.

Я закрыла глаза, сосредоточилась, представляя, как вокруг моего разума формируется прозрачная, но непроницаемая стена.

Тяжело.

Будто пытаться удержать песок, который всё равно просачивается сквозь пальцы.

Но в какой-то момент мне показалось, что всё получилось.

Тишина.

Никаких чужих мыслей.

Я справилась.

Я почти улыбнулась, уже собираясь открывать глаза…

И в этот момент голос.

Чёткий, ясный, словно звучащий прямо в моём сознании.

— Как же ты привлекательна… Так бы и съел.

Я вздрагиваю.

Почти вскрикнула, но успела взять себя в руки.

Какого чёрта⁈

Я выстроила барьер!

Я должна была быть изолирована от любых вторжений!

Но я услышала его, отчётливо, слишком ясно, чтобы это был просто плод воображения.

Кто это сказал?

Я резко распахнула глаза и пробежалась взглядом по аудитории, стараясь не выдавать замешательства.

Никто не смотрел на меня…

Кроме одного.

Кареглазый оборотень.

Тот самый.

Он сидел на другом конце аудитории, опираясь локтем на стол, и смотрел прямо на меня, едва заметно улыбаясь уголками губ.

Его взгляд…

Слишком уверенный.

Слишком понимающий.

Он знал, что я его услышала.

О, чёрт.

Я сделала вид, что ничего не произошло, развернулась к профессору и сосредоточенно смотрела вперёд, как будто полностью погружена в процесс.

Но внутри меня билось осознание.

Моя защита не сработала.

И он это понял.

К третьему уроку я уже чувствовала усталость, но отступать не собиралась.

Я решила увидеть всё собственными глазами, и раз уж этот день должен был закончиться боевой магией, то я была готова.

И вот я стояла в просторном тренировочном зале, стены которого были укреплены защитными чарами, а воздух пах металлом, магией и напряжением.

Здесь преподавал дракон.

Рейнар.

Декан боевой магии.

Я уже знала, что урок мне понравится, но вот он был явно не в восторге от моего присутствия.

Как только я вошла, он скользнул по мне взглядом — быстрым, острым, изучающим, но промолчал.

— Сегодня мы будем работать с усилением защиты при атаке. — Его голос был глухим, уверенным, чуть сдержанным, но в нем сквозило раздражение.

О да, он был не рад.

Студенты, в отличие от него, проявили живой интерес.

Несколько человек переглянулись, но никто ничего не сказал.

Рейнар не тратил времени зря.

Он сразу же перешёл к практике.

— Любая защита должна быть гибкой. Если вы поставите жесткий щит, он либо рухнет под ударом, либо сломает вас.

Он двинулся по залу, его движения были плавными, но сдержанными.

— Мы будем работать с боевой защитой — мгновенной реакцией на нападение.

Я скрестила руки, внимательно наблюдая. Он подробно объяснил как именно ставить щиты «для тех, кто забыл» и я, естественно попробовала повторить. К моей радости, все вышло также легко, как и с водой.

Рейнар развернулся к классу, взмахнул рукой — и в воздухе появился магический шар.

— Кто хочет попробовать?

Несколько студентов поспешно сделали шаг назад.

Так и знала.

Я вышла вперёд.

Рейнар едва заметно прищурился, но молча кивнул.

— Ваше задание — отразить атаку.

Он бросил в меня шар.

Я мгновенно среагировала, создавая щит, который погасил удар, рассеяв энергию.

В зале повисла тишина.

Я даже не сразу поняла, почему.

Но когда встретилась взглядом с драконом, поняла всё.

Он был не доволен.

Совсем.

Его серебристые глаза вспыхнули непонятным огнём, но он ничего не сказал.

— Попробуем ещё раз, — сухо бросил он.

Я кивнула.

И снова шар. Явно больше и мощнее.

И снова защита.

И снова я справляюсь.

Студенты уже переглядывались, но молчали.

Я поймала себя на мысли, что… он чертовски хорош как преподаватель.

Его объяснения чёткие, доступные, простые, но при этом не снижающие сложность предмета. Раз я смогла сделать с первого раза и очевидно, что сделала хорошо.

Он не просто показывал — он давал понять, как это должно работать, помогая ощутить магию и научиться её контролировать.

Но вот его раздражение с каждой секундой нарастало. И почему дракону так чертовски хотелось, чтобы я провалилась?

— Хорошо. Давайте что-нибудь сложнее. — В его голосе прозвучало что-то, похожее на вызов.

— Давайте.

Я почувствовала, как студенты насторожились.

И в следующую секунду он атаковал.

Рывок.

Скорость.

Я не успела осознать, как передо мной вспыхнуло раздробленное пламя, и инстинктивно среагировала.

Щит.

Не просто защита, а мгновенный, идеальный контрудар, рассеивающий магию в пространстве.

В зале раздался взрыв энергии.

Тишина.

Я дышала тяжело, но внутри бурлило ликование.

Я справилась.

Я чувствовала эту магию. Не знаю как, но какой же кайф утереть этому дракону нос.

Рейнар стоял напротив, его грудь медленно вздымалась, но он держался внешне спокойно.

Лишь на долю секунды в его глазах промелькнуло нечто острое, почти животное.

Он смотрел долго.

Я не отвела взгляда.

— Неплохо. — Его голос был глуховатым.

Я усмехнулась.

— Вы тоже неплохой преподаватель.

Он сжал челюсти, словно борясь с чем-то, но кивнул.

— На этом всё. Занятие окончено.

Студенты разбрелись, но я знала — его недовольство никуда не делось.

Я покинула зал с чувством удовлетворения.

Этот урок мне действительно понравился.

А вот ему — точно нет.

Уроки закончились, и когда я вышла из последнего зала, на улице уже густо темнело.

Сумерки ложились мягкими тенями на дорожки Академии, воздух стал прохладнее, и на горизонте начали зажигаться первые звёзды.

Я медленно шагала по дорожке, чувствуя, как усталость приятно разливается по телу. День выдался насыщенным и странно удовлетворяющим — я не только посмотрела на учебный процесс, но и успела убедиться, что моя магия…. Во-первых, она у меня есть. Невероятно и незабываемо. Во-вторых, я не так уж безнадёжна.

Мысленно прокрутила утренние занятия — магия воды вышла неожиданно легко, ментальные щиты оставили послевкусие горького разочарования, а боевые практики с драконом были… интересными.

Я невольно усмехнулась, вспоминая, как Рейнар едва сдерживал раздражение, когда я успешно отбивала его атаки.

Честно говоря, это было даже приятно.

Академия в вечернем свете выглядела почти магически — фонари, что зажигались вдоль дорожек, отбрасывали длинные тени, окружавшие меня тёплым мерцанием. Где-то слышались голоса студентов, смех и разговоры, но всё это казалось далёким, словно в ином мире.

Я шла в сторону своего домика, когда на пересечении аллей вновь наткнулась на знакомую фигуру.

— Анна Николаевна! — знакомый голос заставил меня улыбнуться.

Я обернулась и увидела Эдмунда — светловолосого профессора зельеварения. Его волосы искрились золотом в свете фонарей, а улыбка была такой же добродушной и открытой, как и утром.

— Профессор Райт, — я приветственно кивнула.

— Зовите меня просто Эдмунд, — он мягко улыбнулся. — Я уже привык, что коллеги не придерживаются формальностей.

— Не уверена, что ректору это позволительно, но я готова отойти от условностей за ценные советы о кофе.

— Ну, тогда разрешите и мне называть вас Анной, без лишних церемоний. И я раскрою вам множество секретов этого чудного места.

Я кивнула, не сдержав улыбки.

— Идёте отдыхать? — поинтересовался он.

— Да. День был насыщенным. Хотелось посмотреть на занятия собственными глазами.

— Должен признать, вы редкое явление среди ректоров. Обычно они предпочитают отчёты, а не живую практику.

— Отчёты не дают полной картины, — я пожала плечами. — Иногда лучше увидеть всё лично.

— С этим трудно спорить, — он усмехнулся. — Я слышал, вы сегодня были у Ларены на водной магии?

— Да, было интересно. Оказывается, я вполне могу создать водный щит.

— Вы удивите многих, если продолжите так же успешно справляться с задачами, — в его глазах мелькнуло искреннее восхищение.

— О, не обольщайтесь, — я махнула рукой. — Некоторые виды магии оказались мне не по зубам.

— Уверен, вы и к ним найдете подход, Анна, — мягко произнёс он. — Главное — не торопиться. У всех свои сильные стороны. Вы ведь не обязаны быть лучшей во всём.

— Звучит мудро, — я оценивающе посмотрела на него.

— Не всегда получается жить по собственным советам, но иногда стоит попробовать, — он слегка наклонил голову набок. — Кстати, завтра планируете куда-нибудь заглянуть?

— Да. К некромантам.

— Серьёзно? — он даже чуть замер от неожиданности.

— Разве это такая большая редкость?

— Ректоры не ходят к ним. Вообще. — Он посмотрел на меня с лёгким удивлением. — Раэль не особо терпим к чужому вмешательству.

— Я в курсе. Но ведь рано или поздно мне придётся разобраться, что там происходит. Если я ректор — то всей академии, а не только тех ее частей, что готовы подчиняться правилам.

— Не могу не согласиться, — Эдмунд снова улыбнулся. — Но всё равно осторожнее. Некроманты не любят чужаков. Даже если это ректор.

— Я учту.

Мы немного помолчали, наслаждаясь тишиной и прохладой вечера.

— Знаете, — вдруг сказал он. — Вы действительно удивительная. Не боитесь быть там, куда другие боятся даже заглянуть.

Я лишь пожала плечами, делая вид, что не восприняла это как комплимент.

— Просто привыкла не отступать перед сложностями.

Он посмотрел на меня с мягкой улыбкой и чуть склонил голову.

— Это видно.

— Вам холодно? — я заметила, что он небрежно набросил тонкий плащ на плечи.

— Зельевары привыкли к жару лабораторий, так что вечерняя прохлада — как глоток свежего воздуха, но довольно освежающий. Иногда чрезмерно.

— Понимаю.

— Если понадобится помощь или просто компания, обращайтесь.

— Учту. Спасибо.

Он слегка наклонил голову в прощальном жесте и скрылся за поворотом аллеи.

Я ещё немного постояла на месте, обдумывая наш разговор, прежде чем направиться к своему домику.

Когда я дошла до порога, тишина и уют моего нового пристанища встретили меня мягким светом из окон. Я с облегчением сняла туфли, вытянулась на кровати, слушая тихий шелест листвы за окном.

Завтра мне предстояло встретиться с некромантами.

А это обещало быть интересным испытанием.

Ночь опустилась на Академию, и я, утомлённая после насыщенного дня, наконец погрузилась в сон.

Сначала было чёрное безмолвие, но вскоре оно сменилось тёплым светом, пульсирующим в такт моему сердцу.

Библиотека.

Тишина, прерываемая лишь шелестом страниц и приглушёнными голосами, которые звучали где-то вдали, словно размытые эхо.

Я стояла между высоких стеллажей, ощупывая взглядом корешки старых книг. Здесь пахло бумагой, пылью и чем-то пряным, как будто в воздухе витала магия самого знания.

Лёгкий свет золотых ламп мягко ложился на пол, создавая длинные тени. Мягкий перезвон колокольчика где-то в дальнем углу выдавал чьё-то присутствие, но я почти не обращала на это внимания, погружённая в поиски нужного тома.

И вдруг я ощутила тепло за спиной.

Тепло, которое накатывало волной, обволакивая, погружая в сладкое оцепенение.

Мужские руки обвили талию сзади, прижимая к твёрдой груди. Я почувствовала, как тёплое дыхание коснулось моей шеи, обжигая нежную кожу.

— Я нашёл тебя снова… — голос тёплый, обволакивающий, срывающийся на хрип. — В прошлый раз ты ускользнула… но в этот раз — не сможешь.

Я замерла, позволяя ему обнять меня крепче, чувствуя, как его губы касаются моего уха, легко скользят по коже. Его пальцы нежно проводят по моей талии, лаская через ткань платья, и я не могу удержать дрожь, что пробежала по телу.

— Ты моя… — он рычит, словно обещая не дать мне сбежать, и я чувствую, как он сильнее прижимает меня к себе, его бёдра упираются в мои ягодицы, и я ощущаю твёрдость через одежду.

Сердце стучит в груди, а дыхание сбивается, когда он поворачивает меня к себе лицом. Я поднимаю взгляд — смутное лицо, неуловимые черты, но почему-то знаю, что в глазах горит тёмный огонь желания.

— Ты моя… навсегда… — он говорит это так, будто высекает истину из камня.

Его губы обрушиваются на мои, и я поддаюсь, понимая, что скучала по его губам, целуя его с неистовой страстью, жадно, горячо, словно боюсь потерять этот момент. Он углубляет поцелуй, проникая языком внутрь, опьяняя меня этим вкусом — тёмным, обжигающим, притягательным до боли.

Он тянет меня за руку, увлекая в узкий закуток между книжных полок, где никого нет.

Прижимает меня к стене, запирая между собой и холодной поверхностью, одной рукой удерживает запястье над головой, другой — ласкает мою талию, не останавливаясь ни на мгновение.

Его губы соскальзывают с моих на шею, оставляя мокрые, горячие следы, и я сглатываю стоны, чувствуя, как он прижимается ко мне всё сильнее, словно желая раствориться в моём теле.

Рука спускается ниже, оглаживая мои бёдра, пальцы скользят под ткань, находят тонкую кружевную резинку трусиков и легко её отодвигают.

— Я хочу тебя… здесь и сейчас… — его шёпот горячий и хриплый, и я выгибаюсь навстречу, не в силах сопротивляться этому желанию.

Его пальцы ласково касаются влажных складочек, мягко скользя между ними, и я сглатываю новый стон, не в силах остановить дрожь, что пробегает по телу.

— Такая мокрая… моя сладкая… — он выдыхает это в моё ухо, и я чувствую, как его пальцы углубляются, входя внутрь. — Ооо, так ты еще девочка. Как приятно…

Я задыхаюсь от удовольствия, ощущая, как он медленно движется во мне, поглаживая и растягивая, готовя к тому, что должно случиться.

Моё тело пульсирует в такт его движениям, и я хватаюсь за его плечи, ощущая собственное безумие. Он прижимает меня к стене, его другая рука находит грудь, сжимает её через ткань, а губы снова находят мои, не давая выдохнуть.

— Ты — моё совершенство… моя пара… моя навсегда… — его голос густеет, и я тону в этом хриплом шёпоте.

Он поднимает мою ногу, прижимая её к своему боку, и я чувствую, как он высвобождается из брюк, твёрдый, горячий, готовый к последнему шагу. Он хочет сделать меня своей и я тоже этого хочу.

— Сейчас… — он шепчет, касаясь своим напряжением моих влажных складочек, и я замираю в предвкушении.

Я вскрикиваю, резко распахивая глаза.

Тёмный потолок. Тишина.

Я лежу в своей кровати, вся мокрая и разгорячённая, дыхание сбито, а тело пульсирует в невыносимой жажде.

— Чёрт… — шепчу я, судорожно хватая воздух.

Между ног тянет, горячая влажность раздражающе напоминает о несбывшемся удовольствии. Я глубоко вздыхаю, и рука скользит вниз, находит пульсирующую точку желания, и я помогаю себе, мысленно воскрешая этот сон.

Пальцы двигаются быстро, погружаясь внутрь, воспроизводя ритм, который только что чувствовала в своих грёзах. Я кусая губу, чтобы не закричать, и когда волна оргазма накрывает, я плотно сжимаю глаза, позволив себе наконец разрядиться и расслабиться.

Ощутив приятную истому, я откидываюсь на подушку, сердце постепенно замедляется, и я, укрывшись одеялом, тихо улыбаюсь, погружаясь в последние отблески удовольствия.

Кто бы ты ни был… Этот сон был чертовски горячим.

Утром я проснулась с ощущением, что не просто спала, а пережила ещё одну реальность, в которой страсть была горячей, желания — воплощёнными, а мужчина с размытым лицом всё больше становился частью моей жизни.

Я лежала, глядя в потолок, пока не услышала, как где-то вдали кукукнула магическая птица-будильник, объявляя начало нового дня.

Пора.

Я встала и направилась в гардеробную. После вчерашнего хотелось чего-то… практичного.

Выбрала тёмно-фиолетовое приталенное платье до колен с высокими разрезами по бокам — достаточно строгое, чтобы никто не заподозрил вольности, и достаточно удобное, если понадобится… убежать?

Нет. Вовремя заняться более важными делами.

Небольшой пояс с декоративной пряжкой подчёркивал талию, а на ноги я надела мягкие, но элегантные сапоги на устойчивом каблуке. Волосы собрала в пышный низкий хвост, оставив пару свободных прядей, и взглянула на себя в зеркало.

Вполне.

Выйдя из домика, я вдохнула утренний воздух — прохладный, влажный, с нотками цветов и чего-то пряного, напоминающего корицу. Академия медленно просыпалась: кто-то шёл на занятия, кто-то растягивался на траве с книгой, а где-то уже слышались всполохи заклинаний.

Я направилась в сторону главного корпуса, но не прошла и десятка шагов, как натолкнулась на группу оборотней.

Шли впятером — высокие, сильные, в каждом чувствовалась дикость и внутренний огонь, который они едва сдерживали.

И среди них — тот самый.

Кареглазый.

Он молчал, но его глаза…

Глазами он говорил всё.

Смотрел на меня так, словно он готов утащить в свою пещеру прямо сейчас, оторвать от мира, запереть, запомнить вкус кожи и не отпустить больше никогда.

Хотя… стоп. Пещеры — это же драконы.

А у оборотней что? Лесная нора? Деревянный домик с пушистым ковром? Или просто… его руки? О, какие у него руки…

Меня выдернул из мыслей один из студентов:

— Анна Николаевна, скажите, а в этом году будет праздник полной луны?

— Мы… пока обсуждаем это, — я выдала первое, что пришло в голову. — Чуть позже дам ответ.

Оборотни переглянулись, некоторые разочарованно опустили головы, но он — продолжал смотреть, не мигая, словно в его голове уже был вариант, в котором праздник мы празднуем только вдвоём.

Я едва не фыркнула.

Воображение у меня, конечно, работает на славу.

И тут, словно по велению судьбы, появился Эдмунд.

— Анна! — в его голосе была улыбка. — Вот чувствовал, что встречу вас. Взял два кофе — вдруг пригодится.

Он протянул мне чашку, от которой поднимался аромат свежемолотых зёрен, с нотками шоколада и карамели.

— Вы спаситель, — сказала я, принимая чашку.

— Рад быть полезным. — он улыбнулся ещё шире, и в его глазах блеснул мягкий огонёк.

А вот глаза кареглазого оборотня, поймавшие эту сцену, вспыхнули чем-то тёмным и хищным, но он промолчал.

Наверное, показалось.

Я сделала глоток кофе — и мысленно поблагодарила судьбу за такого зельевара. Эдмунд шёл рядом, и мы вели лёгкую беседу, пока не приблизились к нужному направлению. Он вызвался проводить меня в логово темных.

— И вы правда идёте к некромантам? — спросил он, слегка сдвинув брови.

— Да. Проверка, инспекция, попытка понять, что там вообще происходит.

— Храбро. — Он усмехнулся. — Дайте им почувствовать, что теперь у руля не размазня. Только… если кто-то достанет пузырёк с чем-то фиолетовым — бегите. Или прикиньтесь мёртвой. Работает в половине случаев.

— Отличный совет. Учту.

Он остановился у начала мостика, ведущего к зданию, отделённому от остальных.

— Туда. И… удачи, Анна. Серьёзно.

Я кивнула и пошла вперёд, ощущая, как за спиной его поддержка отзывается тёплым эхом.

Факультет некромантии был расположен в особом крыле Академии — здание старое, обвито плющом, с высокими окнами, витиеватыми арками и резьбой в виде черепов, костей и змеевидных символов.

Дверь скрипнула, когда я толкнула её, и меня встретил приглушённый свет, прохлада и лёгкий запах сухих трав и ладана.

Внутри царила почти храмовая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками: шелестом пергамента, тихими шагами, звоном стекла.

Сводчатые потолки, каменные стены, украшенные гобеленами и защитными глифами, пол — из тёмного камня с едва заметными вкраплениями рун.

На полках стояли флаконы с зельями, кости, аккуратно уложенные в ящики, и толстые тома с символикой, напоминающей древние заклятия.

Мир тьмы, дисциплины и невероятной концентрации.

И где-то здесь меня уже ждал Раэль Кассиан.

Я шагала по коридору, ведущему вглубь факультета, и с каждым шагом мир вокруг становился всё мрачнее и… тише.

Воздух был холодным, словно стены здания вбирали в себя дыхание каждого, кто здесь учился, и возвращали его лишь в виде ледяного эха.

Мимо меня проходили студенты.

Все в одинаковых чёрных мантиях, закрывающих их от головы до пят. Лица — почти полностью скрыты капюшонами, и только изредка я могла различить бледные подбородки или очертания скул в густой тени.

Они двигались бесшумно, будто не ступали по полу, а скользили, растворяясь в полумраке.

Около одного из студентов что-то двигалось.

Я моргнула.

О, отлично. Умертвие.

Вполне будничная вещь для факультета некромантии.

Высокое, иссохшее тело, обтянутое кожей, сквозь которую проступали кости, тихо следовало за студентом, будто верный пёс. Его пустые глазницы были освещены тусклым синим светом, а пальцы казались слишком длинными, слишком живыми.

Я остановилась, постаравшись, чтобы голос звучал ровно:

— Простите, где я могу найти декана?

Студент повернул ко мне лицо — или, вернее, теневое пятно, скрытое под капюшоном, — и протянул руку, указывая вглубь коридора.

— Второй поворот налево, потом прямо до конца.

— Благодарю.

Он ничего не ответил. Просто развернулся и исчез, словно растворился в полумраке.

Я двинулась дальше, игнорируя ходячие кости, тени, тишину и тот факт, что мне, кажется, было немного не по себе.

Коридор сузился, затем снова расширился. Всё было приглушённым, словно звуки здесь не могли звучать в полную силу.

Вскоре я дошла до тяжёлой тёмной двери, над которой витала табличка, начертанная каким-то сверкающим серебром:

«Без стука не входить — упокою.»

Очаровательно.

Но дверь была приоткрыта.

Я хотела постучать… но остановилась.

Изнутри доносились голоса.

— … если ты не способен удерживать студентов под контролем, тебе нечего делать в этой Академии, — это был голос Раэля. Спокойный, но с таким льдом, от которого мурашки бежали по позвоночнику.

— И я тебе повторяю: лучше бы этот дух и увёл его за грань! — ответил другой, раздражённый и усталый. — Я устал нянчиться с бесталанными идиотами, которые думают, что некромантия — это просто чёрная мантия и жуткий вид. А потом падают в обморок, когда узнают, что для поднятия мёртвого нужно в дар богине смерти отлить собственной крови.

— Мы работаем над этим, — резко перебил Раэль. — Никакой ритуал не даёт права снижать бдительность. У нас ответственность даже за тех придурков, которые вообще не должны были попасть в стены этого факультета.

И я, понимая, что дальше слушать неэтично и опасно, постучала.

Раз. Два. Три.

Внутри всё стихло.

Наступило такое молчание, словно даже тени затаили дыхание.

Потом послышался движущийся звук, и чья-то рука распахнула дверь, словно разрезая воздух.

— Пришла… — голос Раэля прозвучал чуть ниже, чем обычно, словно он и сам удивлён. — Не ожидал.

Я встретилась с его холодным взглядом и спокойно, не сбавляя шага, прошла через порог.

— Мы же договаривались.

Раэль хмыкнул, будто это слово показалось ему забавным.

— Я был уверен, что у вас появятся… срочные дела.

— Я не бросаю слов на ветер, — ответила я ровно, при этом отмечая, как вторая фигура в кабинете поспешно развернулась ко мне спиной.

Профессор, с которым он только что спорил — невысокий, сухой, с тонким лицом, на котором застыло недовольство и лёгкое смущение, — быстро пробежал мимо меня, не удостоив даже взглядом, будто надеялся слиться с окружением.

Мантия на нём была тёмно-серой, неформальной, с рукавами, испачканными в чем-то, что я предпочла не разглядывать. Он почти не издал ни звука, когда выходил — и это было пугающе забавно.

Раэль не проводил его взглядом, он смотрел только на меня.

Я остановилась у края ковра и окинула взглядом его кабинет.

Он был… неожиданным.

Несмотря на тьму, с которой ассоциировался этот человек, комната была обставлена строго, но без излишеств, почти как рабочее логово алхимика или учёного.

Высокие своды, стены из тёмного камня, на которых висели полки с древними фолиантами, свитками и заклинаниями, аккуратно подписанными. Возле стены — витрины с заспиртованными образцами, какие-то резные статуэтки, черепа — и человеческие, и явно нет.

В центре — тяжёлый стол из тёмного дерева, заваленный пергаментами, чернилами, магическими печатями.

А за ним — Раэль Кассиан, декан некромантии, словно выросший из полумрака, как сама Тьма, принявшая форму человека.

Он сидел в кресле (когда только успел в него усесться?), но вся его поза была напряжённой, словно он готов в любой момент подняться.

— Проходите, Анна Николаевна, — наконец сказал он, тоном, в котором не было ни вежливости, ни раздражения. Только принимающее ожидание.

Я кивнула.

Пора начинать это безумное путешествие в мир тьмы и костей.

Я подошла к предложенному стулу, обитому тёмной тканью, и аккуратно опустилась, скрестив ноги и сложив руки на коленях. Раэль продолжал стоять за своим массивным столом, наблюдая за мной, словно я была не ректором, а диковинным экспонатом в его лаборатории.

— Итак, — наконец сказал он, плавно опускаясь в кресло напротив, — что именно вы хотели бы посмотреть?

Я чуть склонила голову, давая себе пару секунд на паузу.

— Всё.

Брови у него едва заметно приподнялись.

— Всё?

— Всё, — повторила я. — Но… — я чуть улыбнулась, — позволю вам самому решить, что вы считаете нужным показать, а что — нет.

Он замер на миг, будто не привык к такому подходу. Не приказ, не требование.

— Вы удивляете меня, Анна Николаевна, — произнёс он тихо.

— Привыкайте.

Раэль усмехнулся — уголок губ дрогнул, но быстро исчез.

— Что ж, может удивите меня еще раз? — сказал он, скрестив руки на груди. — Как вы на самом деле относитесь к идее исключить некромантию из общей образовательной программы?

Я на секунду отвела взгляд, потом вернулась к нему.

— А вы знаете, почему она там появилась на самом деле?

Он откинулся в кресле, взгляд стал чуть уже.

— Уже отвечал. Прихоть предыдущей ректора.

— Почти, — сказала я мягко. — Но нет. Один из детей крупных спонсоров хотел обучаться именно некромантии. Его отец настоял на добавлении предмета в обязательную программу после того, как… вы отказались брать его лично.

На лице Раэля промелькнула лёгкая тень, а затем нахмурился.

— Вот как. Что ж. Я помню одного надоедливого мальчишку.

— Именно так. Вы сказали ему «нет», и он решил продавить вопрос иначе. Через папочку.

Раэль ненадолго отвёл взгляд, будто обдумывая что-то, затем снова посмотрел прямо на меня.

— Понял. — Голос стал чуть ниже, хрипловат. — Это многое объясняет. Но не облегчает и не решает ситуацию.

Он поднялся с кресла и, не глядя, взял с полки свиток, развернул его и сверился с чем-то.

— Но откровенность за откровенность. Я действительно покажу вам всё. Без прикрас. — Его глаза снова стали ледяными, но в них появилась честность. — Чтобы вы сами увидели, на что мы способны… и к чему это может привести, если руки будут не теми. Отказывать в поступлении — мое право, а не блажь и у этого есть свои причины. Нельзя просто заплатить и получить дар. Это так не работает.

Раэль медленно свернул свиток, аккуратно, как будто в его руках была не просто бумага, а живая плоть древнего знания. Затем поднял на меня взгляд — холодный, цепкий, с долей чего-то испытующего.

— Скажите, Анна Николаевна, — его голос стал тише, почти ленивым, — вы боитесь крови?

Я выдержала его взгляд и спокойно ответила:

— Нет.

Его губы чуть дрогнули, как будто он хотел усмехнуться, но передумал.

— Отлично.

Он встал, бесшумно обогнув стол, подошёл к двери и жестом пригласил меня следовать за ним.

— Тогда пройдёмте-ка на практику. Сегодня как раз хороший день. У нас запланировано сразу два занятия.

Я приподняла бровь, но не задала вопроса — знала, что он сам всё скажет, когда посчитает нужным.

И действительно, спустя пару шагов по узкому коридору, он продолжил:

— Я покажу вам, как работают мои студенты. А потом… как работают ваши.

Он бросил на меня косой взгляд через плечо — в нём не было насмешки, но было предупреждение.

— Думаю, это будет… показательно.

Я слегка замедлила шаг.

Мои и ваши.

Эта фраза зазвенела в голове, оставляя после себя послевкусие раздражения.

Он сказал это так, словно мы — не часть одной Академии, не звенья одной структуры, а разные лагеря, почти враги, которых судьба случайно столкнула в одном коридоре.

Я не подала виду, но внутри что-то кольнуло. Мне не нравилась эта разобщённость, это «мы» и «вы», как будто факультет некромантии — государство в государстве, обособленное и равнодушное ко всему остальному.

И всё же я шла за ним.

Потому что если хочу понять, чем дышит эта Академия… придётся заглянуть и в её самые тёмные углы.

Раэль провёл меня по ещё одному коридору, в котором лампы на стенах не светили — они пульсировали мягким синим светом, как будто реагировали на шаги и присутствие. Пол здесь был чёрным, отполированным до зеркального блеска, в нём отражались наши силуэты — вытянутые, призрачные, будто мы сами становились частью этой мрачной магии.

Он остановился у одной из дверей и, не постучав, вошёл первым.

— Прошу, — сказал он, задерживая для меня створку.

Я шагнула внутрь.

Помещение оказалось небольшим, но высоким, с широким круглым пространством в центре, выложенным магическими символами, начертанными прямо на камне. По кругу стояли восемь студентов — все в тех же чёрных мантиях, капюшоны опущены, лица сосредоточены. Они не смотрели на меня, даже не вздрогнули, словно моё появление было таким же обыденным, как взмах руки преподавателя.

В центре круга — стол из чёрного обсидиана, на нём — объект для практики: тело в магической оболочке, не живое, но ещё не ушедшее.

— Это мои, — коротко сказал Раэль.

И урок начался.

Он не мешал. Только наблюдал, как его студенты чётко, молча, почти ритуально выполняли каждое действие. Заклинания звучали ровно, без запинки, движения — точные, выверенные, в каждом было понимание и уважение к тому, с чем они работают.

Поднятие умертвия заняло не больше трёх минут.

Магия вспыхнула мягким серо-синим свечением, и тело на столе плавно поднялось, встав на ноги. Оно не дрожало, не ломалось, не рычало — просто стояло, подчинённое, безмолвное, завершённое.

Раэль не произнёс ни слова. Он лишь взглянул на меня.

Я кивнула.

Да. Это было… внушительно.

Затем он жестом пригласил меня выйти. Мы шли в тишине, пока не свернули в другую галерею, где стены были светлее, а звук шагов эхом отдавался в полупустом пространстве.

Следующий кабинет был почти таким же по архитектуре, но атмосфера в нём была совершенно иной.

— А это уже… ваши, — с холодной иронией сказал Раэль.

И я поняла, что он не преувеличивал.

Здесь царила неуверенность, напряжение, страх. Студенты стояли так же по кругу, но нервничали, переглядывались, шептались. Один даже попытался сжать амулет на шее, будто он мог его защитить.

И началось.

Заклинания запинались, руки дрожали. Магия вспыхивала рвано, с глухим треском. Один из студентов уронил кинжал, другой отшатнулся, когда вокруг тела поднялось туманное марево.

Поднятие сорвалось.

Существо на столе дернулось, начало судорожно двигаться, скрюченные пальцы царапали воздух. Преподаватель — молодой парень в очках — поспешно наложил контрзаклинание, в спешке, с дрожью, и только на третий раз заклятие сработало, повергнув умертвие обратно в безмолвие.

Раэль не комментировал. Он просто смотрел на меня.

— Видите разницу? — наконец спросил он тихо, когда мы вышли обратно в коридор.

Я кивнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Вижу. И слышу.

И это было правдой. Разница между двумя группами была оглушающей. Одна — спокойная, уверенная, готовая управлять магией смерти. Другая — нервная, пугающая сама себя, будто играющая в мрак, не понимая, что он может ответить.

— А если честно… — я повернулась к нему, пока мы шли по коридору обратно, — могут ли они научиться этому без дара?

Раэль даже не замедлил шага.

— Без шанса, — ответил он холодно, словно это была не догадка, а приговор.

Я нахмурилась.

— Но ведь магия… она же в каком-то смысле доступна всем, если знать подход. Техника, упорство, тренировки…

— Не в этом случае. — Он остановился, развернулся ко мне, и в его взгляде было не раздражение, а… усталость. — Некромантия — это не просто направление. Это связь. Тонкая нить между тем, кто жив, и тем, кто уже перешёл черту. И чтобы чувствовать её, недостаточно выучить слова и вырисовать круги.

— Всё равно, — упрямо сказала я. — Я должна проверить.

Он чуть приподнял бровь.

— Проверить?

— Да. — Я посмотрела ему в глаза. — Как вы определяете наличие дара некромантии? Есть тест? Практика? Заклинание?

Раэль замолчал на мгновение, будто решая, стоит ли делиться. Потом медленно кивнул.

— Есть. — Его голос стал ниже. — Есть ритуал определения связи. Старый, простой, но действенный. Он показывает, тянется ли к тебе грань.

— И насколько он… безопасен? — я чуть сощурилась.

Раэль усмехнулся.

— Для тех, у кого нет дара — полностью. Ты просто ничего не почувствуешь. А для тех, у кого он есть… ощущения будут. Сложные. Иногда очень личные.

— То есть не больно, но странно?

— Иногда и больно, и странно. Но не физически. Психика может дернуться. Там… не всегда приходят мёртвые. Иногда приходит то, что ты потерял. Или то, что потеряло тебя.

Я замерла на шаг.

— Я хочу пройти его.

Он посмотрел на меня очень долго. И в его взгляде не было высокомерия. Только странное, тёмное любопытство.

— Хорошо. — Голос прозвучал тихо, но отчётливо. — Тогда мы устроим это. Сегодня.

Мы продолжили идти по коридору факультета, и Раэль начал показывать мне остальные залы.

Помимо практических классов, здесь были архивы, где хранились древнейшие книги по некромантии — тома в чёрных, иссохших переплётах с серебряным тиснением, некоторые обёрнуты в ткань, будто даже внешний вид их мог оказаться опасным. Он показал алхимическую лабораторию, где на полках стояли ингредиенты, от которых даже у самого отчаянного зельевара слиплись бы мысли.

В одном из залов в прозрачной сфере парили тени духов, связавшиеся с факультетом добровольно — для обучения. Они медленно двигались в невесомости, и в этом было что-то одновременно красивое и жуткое, как снегопад в пустыне.

— А здесь студенты учатся вызывать, стабилизировать и отпускать, — пояснил Раэль. — Мы учим не только контролю, но и уважению. Без этого — всё рушится.

Я кивала, задавая вопросы — о структуре курса, об объёме магии, которую способны удержать студенты, о рисках. Он отвечал спокойно, без лишней эмоциональности, но с чётким пониманием: каждое слово — весомо, каждый шаг — осознан.

На очередном повороте он замедлил шаг, мельком взглянув на меня сбоку.

— Скажите… зачем вам это? — спросил он. — Зачем вам проходить испытание?

Я на секунду остановилась, сложила руки за спиной, встретила его взгляд.

— Если во мне не окажется дара некромантии, — сказала я тихо, — я пройду ваш курс как обычный студент. И если смогу его освоить — занятия останутся в общей программе. Но подход мы пересмотрим.

Раэль нахмурился.

— А если в вас окажется талант?

Я чуть усмехнулась.

— Тогда я найду доверенное лицо без дара, — сказала я. — И эксперимент всё равно проведу. Мы должны знать наверняка, можно ли обучить этому без таланта.

Он долго смотрел на меня, словно примерял мои слова, искал в них слабое место, но потом всё же произнёс:

— Мне это не нравится. — Раэль слегка опустил подбородок. — Но в этом… есть смысл.

И в его голосе прозвучало нечто, похожее на уважение. Возможно, впервые.

Когда мы миновали ещё одну залу, наполненную витиеватыми магическими сферами и узорами, пульсирующими чёрным светом, Раэль замедлил шаг, остановился и, не оборачиваясь, сказал:

— Время обеда.

Я уже собиралась спросить, где тут ближайшая столовая, но он повернулся ко мне с привычной своей невозмутимостью и предложил:

— Если вы не против… можем перекусить у меня в кабинете. У нас есть кухня, повар не мёртвый. По крайней мере, сегодня.

Я рассмеялась, удивившись, как легко этот мрачный человек может иногда шутить.

— Звучит… обнадёживающе. Я согласна.

Мы вернулись по коридорам, в которых я уже начинала ориентироваться, к его кабинету. Раэль жестом указал мне сесть за стол — теперь я заметила, что с другой стороны от его завала из пергаментов и артефактов был и второй стул, свободный, с мягкой обивкой.

Через пару минут в кабинет заглянул тихий студент — один из тех, у кого, кажется, были не только руки, но и бесшумные тапочки, — принёс на подносе две тарелки с горячим. Пахло чем-то пряным, с нотками чеснока, перца и… может быть, копчёной говядины?

— Суп с сушёным корнем риваты и жаркое с кровяной подливой, — как ни в чём не бывало сообщил Раэль, ловко двигая к себе тарелку. — Кровь, к счастью, только кулинарная. Надеюсь.

— Как вы ободряюще умеете подавать еду, — поддела я, с интересом заглядывая в тарелку.

— Издержки профессии.

Мы ели молча первые минуты. Я не ожидала, что еда окажется такой вкусной — насыщенная, пряная, горячая.

— У вас тут, оказывается, хорошо кормят, — я отодвинула локон за ухо, посмотрела на него. — Даже лучше, чем в общей столовой.

— Мы уважаем еду, — спокойно ответил он. — Магия требует ресурсов. Особенно наша. Если студент падает в обморок от того, что не позавтракал, его у нас не жалеют.

Я усмехнулась.

— А вы вообще кого-нибудь жалеете?

Раэль чуть склонил голову набок.

— Тех, кто этого заслуживает.

Его глаза, серебристо-синие, блеснули на секунду чуть теплее.

— А вы… Анна Николаевна… интересная.

Я немного удивилась. От него не ожидалось такой личной реплики.

— Это комплимент?

— Это — наблюдение. Но, возможно, и комплимент.

Я хмыкнула, не сдержав лёгкой улыбки, и взялась за бокал с чем-то, что очень напоминало травяной чай, но подозрительно искрился на дне.

Мы беседовали о факультетах, преподавателях, он делился краткими, ироничными зарисовками о коллегах — и, к своему удивлению, я поймала себя на мысли, что мне интересно с ним разговаривать.

Раэль Кассиан, декан некромантии, жрец тьмы и тишины… за обедом оказался остроумным, внимательным и, в каком-то смысле, почти нормальным мужчиной.

Почти.

После обеда Раэль проводил меня обратно по коридорам, теперь уже не спеша и молча, будто знал, что меня ждёт впереди, и не хотел отвлекать ни одним лишним словом. Я тоже не говорила. Мы оба знали — сейчас настанет момент истины.

Испытание проходило в отдельной комнате, окружённой магическими барьерами. Здесь не было мебели, только каменный круг в центре пола, выложенный из тёмного обсидиана с вкраплениями серебра. По краям — свечи, тонкие, будто вылепленные из тумана, их пламя не шевелилось.

— Встаньте в центр круга, — коротко сказал Раэль, и я подчинилась, чувствуя, как камень под ногами холодит, а воздух вокруг уплотняется.

— Закройте глаза. Не думайте. Не желайте. Просто позвольте себе почувствовать. Если связь есть — она сама найдёт вас.

Я сделала, как он сказал. Закрыла глаза. Открылась.

Тишина.

Прошло несколько секунд. Потом минута.

Я пыталась уловить что угодно — дрожь, внутренний отклик, вспышку в груди, шёпот, зов. Но было пусто.

Просто… пусто.

Я медленно открыла глаза и встретила абсолютно спокойный, ровный взгляд Раэля.

— Во мне её нет. — Я произнесла это не с досадой, а с каким-то… даже облегчением.

Он лишь кивнул.

— Значит, вы не одна из нас.

— Но я всё равно хочу провести эксперимент.

Он не ответил сразу. Подошёл ближе, остановился за границей круга, глядя прямо в глаза.

— Нет.

Я подняла брови.

— Почему? Вы же сказали, что…

— Я не говорил, что соглашусь, — оборвал он, голос стал чуть резче. — Я сказал: если это единственный способ доказать всю абсурдность идеи, если это единственный путь убрать мой предмет из общей программы, тогда…

Он сделал шаг вперёд, и его взгляд стал резко колючим, металлическим:

— Тогда да. Я позволю. Но не жди пощады. Всё будет как для всех. Никаких поблажек. Никаких «я же ректор и я занята». Только кровь, сила и страх.

Я не отвела взгляда.

— Согласна.

Он медленно кивнул.

— Значит, завтра. Первая пара. Как у всех.

А потом развернулся и вышел, оставив меня одну в тишине, в центре круга, который так и не зазвучал.

Так из ректора на полставки я вдруг превратилась… в студентку.

Это звучало почти комично, если не учитывать, в чьей именно дисциплине я теперь числилась. Испытание я провалила с треском, в моих венах не было и капли некромагии — круг не отозвался, духи не откликнулись, и я чувствовала себя так, будто пришла на бал, а дверь захлопнули перед носом.

Но решение я приняла — и теперь придётся держать слово.

С этими мыслями я вернулась в свой ректорский кабинет.

Свет был мягким, дневным, всё внутри будто встречало меня привычным уютом — тяжёлый стол, шкафы с документами, чайник на подносе, шевелящийся от температуры, и аромат сушёных цветов от раскрытого окна.

Я села в кресло и посмотрела на стол, заваленный бумагами. Письма. Доклады. Странные заявления. Всё это снова напомнило мне: несмотря на то, что завтра в восемь утра мне предстоит стоять в ряду студентов факультета некромантии, я всё ещё ректор. И вся эта безумная Академия — на моих плечах.

Я вздохнула, взяла первое письмо. Оно начиналось с фразы:

«Уважаемая Анна Николаевна, обращаюсь к вам с просьбой разрешить использовать в качестве личного питомца призванного теневого зайца…»

О, боги.

Я наливала себе чай и погружалась в этот бюрократический безумный омут, думая о том, как поскорее расправиться со всеми задачами и хорошенько выспаться. Если мой сон не потревожит тот мужчина.

Но сейчас не до снов.

Сначала — зайцы. Потом — умертвия. Потом — мы посмотрим, кто из нас кого.

К огромному счастью, ночь прошла спокойно.

Без снов. Без голосов, без таинственных прикосновений, без шепотов у уха и без жарких, обжигающих поцелуев, от которых сердце стучит в горле.

Я спала крепко, как давно не спала — словно сама тьма решила дать мне передышку, зная, что утро принесёт свои сюрпризы.

И принесло.

В дверь колотили с такой яростью, будто меня собирались не разбудить, а вынести вместе с домиком.

Я, ещё не до конца проснувшись, зевая, потянулась, накинула на себя халат — тонкий, с поясом, который я не успела завязать как следует, — и поплелась к двери. Под ним была только шёлковая ночнушка, ласкающая кожу.

Я дёрнула ручку и приоткрыла.

На пороге стоял дракон.

Профессор-дракон. Высокий, грозный, мужественный до возмущения — и в эту секунду злющий, как гроза над горами.

Но стоило ему увидеть меня — на фоне утреннего рассветного солнца, в халате, почти не скрывающем формы, с растрёпанными волосами и румянцем после сна — как он запнулся.

Буквально.

Моргнул. Перевёл взгляд. Вернул. Опять отвёл.

Выглядел потерянным.

— Эм… — выдохнул он. — Вы… Вы должны пойти со мной. Немедленно.

Я прищурилась.

— Куда? — голос всё ещё с налётом сна. — Похищаете меня, профессор? Или мы уже на стадии выгула по утрам?..

Он дёрнулся, будто очнулся.

— Одевайтесь! — выдал резко. — Объяснения потом. Это срочно.

— Это связано с Академией? Или вы просто решили, что без меня ваш завтрак будет не таким вкусным?

Он снова замер, и на его лице на миг промелькнуло нечто странное — будто он и сам не до конца понимал, почему стоит здесь, в пять утра, перед дверью ректора.

— Пожалуйста, Анна Николаевна. Наденьте… что-нибудь. Я жду.

Я подняла бровь, развернулась и, уходя внутрь, преднамеренно медленно захлопнула дверь.

— Дайте мне пять минут. И кофе. Если хотите чтобы я могла думать.

Когда я вышла — одетая, собранная, с волосами, стянутыми в низкий хвост, в тёмных брюках и рубашке, которая казалась деловой только на первый взгляд — кофе не было.

И это, если честно, ударило больнее, чем ранний подъём.

Я посмотрела на стоящего у двери Реймана — всё ещё грозного, нахмуренного, почти грозового. Ни чашки, ни запаха обжаренных зёрен, ни намёка на заботу о человеческой (а именно ректорской!) выживаемости в такие часы.

Эдмунд бы справился лучше, мелькнула обиженная мысль. Тот хотя бы кофе приносит. И улыбается. И вообще…

— Идём, — коротко бросил дракон.

Без пояснений, без лишних слов. И я пошла — всё ещё без кофе, но уже с растущим раздражением.

Он провёл меня через служебные коридоры, быстро, уверенно, не оборачиваясь, пока мы не спустились к одному из старых складов под учебным корпусом.

Металлическая дверь, замки, печати — всё это он обошёл за секунды, распахнул, и мы оказались внутри.

Помещение было широким, мрачным, с каменными полами и металлическими стеллажами. На полках — аккуратно разложенные предметы в тканях, в свитках, в сферах. И пустое место.

Три.

Ровно три пустых, пыльных пятна, где раньше явно что-то было.

— Пропали. Сегодня ночью, — сказал он хрипло, указывая.

Я нахмурилась.

— Сначала у Раэля крадут редкие образцы… теперь у вас?

— Это не просто артефакты, — тихо проговорил Рейман. — Это ключи. Они создают двери там, где их быть не может.

— Двери… — я посмотрела на него пристальнее. — Между пространствами? Или мирами?

— И тем, и другим. Не важно. можно сделать дверь в шкаф, а можно в ад. Артефакты нестабильны, если их использовать неправильно. Но в руках тех, кто знает как… — он сжал кулак. — Они могут открыть путь туда, где магия хрупка. Или наоборот, опасна.

— Сколько украли?

— Три.

Я обвела взглядом полки.

— Вы держали их тут без охраны?

Он зло усмехнулся.

— Охрана была. Очень сильная. Печати, заклинания, сигналка. Но… я каждый день дважды проверяю особо опасный инвентарь. Утром и вечером.

Он посмотрел на пустое место.

— Вчера вечером всё было на месте. Сегодня утром — вот. Пусто.

Тишина повисла гулкая, напряжённая.

Я подошла ближе, провела пальцем по краю полки.

— Значит, кто-то изнутри. Кто знает, когда вы проверяете. Кто умеет обходить даже сильную охрану.

Рейман медленно кивнул.

Что ж, утро не могло начаться интереснее.

— Какие дальнейшие действия? — спросила я, отступив на шаг и скрестив руки на груди.

Рейман, всё ещё глядя на пустые места на полке, тихо ответил, почти с неохотой:

— Надо сообщить в Министерство. Но… — он выдохнул, как будто выдавливая из себя правду, — ничем хорошим это не закончится. Поднимут шум, начнут проверки, пришлют комиссию, возможно, даже временно ограничат практики.

Я молча кивнула.

— Но раз надо — значит, надо. А с последствиями… разберёмся.

Он повернулся ко мне, и во взгляде мелькнула тень чего-то близкого к удивлению.

— Ваша предшественница не стала бы сообщать. Проверки — не то, что нужно этой академии.

Я встретила его взгляд, спокойно, даже немного упрямо.

— А теперь здесь я. И значит, решаю — тоже я. Порядок — вот, что нужно этой академии. А пока у меня совершенно не такие ощущения от всей этой конторы.

Ненадолго повисла тишина. Он смотрел на меня, будто примерял эти слова на реальность, а потом чуть склонил голову.

— Я подготовлю доклад. Принесу вам на подпись.

— Принесите. Только если меня не будет — я, возможно, на занятиях у Раэля.

— Снова проверяете? — в его голосе мелькнула лёгкая насмешка.

— Нет. На этот раз — в качестве студента.

Он замер, приподняв бровь.

— У вас дар?

— Нет.

— Но?..

— Но это эксперимент.

Он усмехнулся — коротко, почти бесшумно.

— Не слышал, чтобы Раэль любил экспериментировать с неодарёнными.

— Видно, ректоры проходят как исключение.

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по мне, как будто что-то обдумывал.

— А на моём факультете вы не хотите обучаться? В защите, насколько я видел, у вас определённо есть задатки.

Я чуть улыбнулась.

— Я подумаю.

На этом разговор был окончен. Я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как его взгляд следует за мной — не хищно и не с любопытством, а странно, задумчиво, будто он впервые увидел во мне нечто большее, чем просто временного ректора.

Когда я добралась до факультета некромантии, всё уже не казалось таким пугающим, как в первый раз.

Тени в коридорах больше не вызывали мурашек, мантии студентов — нервного сжатия в животе.

Я всё ещё не была своей в этом мраке, но и чужой себя не чувствовала.

Подойдя к двери с привычной табличкой «Без стука не входить — упокою», я постучала.

Изнутри почти сразу раздался знакомый низкий голос:

— Входите.

Я открыла дверь и вошла.

Раэль сидел за столом, склонившись над какими-то записями. При виде меня он поднял голову, скользнул по мне взглядом и кивнул.

— Вы вовремя. Это хорошо.

— Я пришла на час раньше.

— Вот я и говорю — вовремя.

Взгляд его был всё таким же холодным, но в нём сквозила тень одобрения, как у преподавателя, чья ученица хоть раз выучила материал без напоминаний.

Он поднялся.

— Идём. Сегодня — практика. Первая по-настоящему серьёзная.

Мы прошли по коридорам в один из закрытых залов, который он открыл личной печатью. Внутри — круг из чёрного камня, расчерченный серебром. Свечи. Странные сосуды с травами и пеплом. И воздух, густой, словно пропитан чьим-то дыханием.

— Первое задание, — сказал Раэль, остановившись у центра круга, — обращение к Смерти.

Я моргнула.

— Серьёзно?

— А как иначе вы хотите работать с тёмной магией? — сухо отозвался он. — Это основа. Контакт. Обет.

— И студенты соглашаются на это?

— Неодарённых она чаще всего игнорирует. Не слышит. Не замечает. — Он пожал плечами. — А вот одарённые — да. Они идут на все, чтобы служить ее величеству Смерти.

— А те неодарённые, которых она не игнорирует? — уточнила я, и в голосе зазвучала ирония.

Раэль вздохнул.

— Если страх мешает завершить обряд, то… их ждут неудачи. Собственно, их и так ждут неудачи. Особенно в некромантии. Тут не терпят слабости.

Он подошёл к небольшой тумбе у стены, открыл ящик и извлёк оттуда узкий кинжал с чернёным лезвием и серебряной рукоятью, украшенной символами богини Смерти.

— Вам предстоит встать в круг, произнести слова клятвы и… — он поднял взгляд, — пустить кровь.

Протянул кинжал, вглядываясь в меня пристально, почти с сомнением.

— Вы ещё можете отказаться от этой затеи.

Я посмотрела на кинжал, на него… и спокойно взяла оружие в ладонь.

— Отказываться я не планирую.

Раэль кивнул. Лаконично. Словно внутри него что-то вновь сдвинулось.

Он отошёл на шаг, давая мне пространство.

— Тогда… приступим.

Я встала в центр круга, обведённого тонкой линией серебра, и почувствовала, как воздух внутри стал иным — тяжелее, плотнее, будто отрезанный от внешнего мира. Раэль стоял рядом, но теперь казался далеким, почти исчезнувшим за границей круга.

В ладони я сжимала кинжал. Его лезвие было холодным, даже сквозь дрожь в пальцах я чувствовала, как металл словно пьёт тепло кожи.

— Произнесите слова. Чётко. Не громко. Но с намерением. — Голос Раэля звучал приглушённо, как будто сквозь толщу воды.

Я вздохнула и произнесла:

— «Я зову тебя, Тёмная Владычица. Я не прошу, не требую, не умоляю. Я отдаю. Каплю жизни за каплю силы. Кровь — за знание. Я не раб, но союзник. Я не твоя, но рядом. Я готова служить, если ты услышишь.»

Кинжал опустился. Тонкая царапина на ладони — быстрая, резкая, и кровь заструилась в центр круга, впитавшись в древние символы.

Сначала не произошло ничего.

Я стояла в ожидании, сердце било в висках, но тишина была абсолютной.

А потом.

Я провалилась.

В одно мгновение весь свет исчез. Круг, камень, свечи — всё растворилось. Я словно упала внутрь себя — в пустоту, где не было ни звука, ни цвета, ни запаха. Только чёрная, густая тьма, живая и холодная.

Я попыталась сделать шаг — но не чувствовала ног. Попробовала заговорить — и не услышала своего голоса.

Но знала: на меня смотрят.

Когда я вошла в свой кабинет, мир, казалось, всё ещё шевелился у меня под кожей, будто метка на запястье вплетала свои узоры не только в плоть, но и в реальность вокруг.

Дамир поднялся со своего места почти мгновенно, словно сторожевой пес, почуяв движение.

— К вам… э-э, к вам пытается попасть один из студентов.

— Имя? — устало спросила я, направляясь к своему столу.

— Гарис Мор. Он уже дважды приходил, но так толком и не объяснил, с каким вопросом. Только сказал, что это важно.

Я опустила взгляд на поверхность стола, пытаясь вспомнить хоть что-то — ни одной ассоциации.

— Ладно, запиши. На завтра, к примеру, после обеда.

— Как скажете, ректор. — Дамир склонил голову, и вышел из моего кабинета, снова скрываясь за кипами бумаг за своим столом.

Я молча упала в кресло, словно наконец позволила себе рухнуть под тяжестью этого дня, и устремила взгляд в окно.

Небо было хмурым, в облаках дрожало золото заката, академия вокруг будто затаилась.

Прошёл час. А может, и два.

Я не двигалась. Не думала. Просто позволяла тишине заполнить трещины внутри.

И только потом, со вздохом, вспомнила о свитках, которые по-своему громко требовали внимания с самого утра.

Развернув первый, я уже на первых строках почувствовала, как в животе леденеет.

«В ответ на ваше письмо о факте проникновения и пропажи магических артефактов с высоким уровнем опасности, Министерство магического образования и контроля принимает решение о немедленном формировании комиссии. В срок ближайших семи дней комиссия прибудет в Академию Тёмных Тварей с целью проведения внутренней проверки, рассмотрения фактов и вынесения окончательного вердикта о дальнейшей судьбе заведения. Рассматривается возможность временного приостановления деятельности Академии на период разбирательства.»

Я уронила взгляд ниже. Пергамент дрожал в пальцах.

Дракон. Прекрасный, огнедышащий дурак. Он не принёс письмо. Он сам его отправил.

Я развернула второй свиток. Он был формальнее, но от этого не менее неприятным.

«Всем ответственным лицам Академии надлежит в кратчайшие сроки подготовить необходимую документацию, перечень преподавателей, список дисциплин, инвентаризацию хранилищ и лабораторий, отчёты о чрезвычайных происшествиях за последние два года, а также предоставить полную информацию о текущих и планируемых образовательных программах.»

Я медленно опустила голову на стол.

А теперь, кажется, начинается самое веселье.

Я закончила все рутинные дела ректора с таким видом, будто оставляла на бумаге последние капли своей души. Бумаги, документы, согласования, отчёты… Академия жила, дышала, требовала внимания, и я теперь — её ректор.

Я встала, оттолкнулась от стола и потянулась всем телом, будто хотела вытянуть из себя усталость.

Думать было уже невозможно.

Голова гудела, глаза резало, в груди копилась глухая тревога.

Надо переспать с этим днём. И, желательно, в буквальном смысле.

Я вышла из кабинета, стараясь не думать о свитках, о богине смерти и особенно о драконах. Каменные коридоры, прохладные и всё ещё чужие, встретили меня гулкой тишиной и чуть дрожащим светом факелов.

И, как будто судьба решила, что этот день не должен закончиться без маленького луча тепла, прямо на повороте я чуть не врезалась в Эдмунда Райта.

— Анна! — Его голос прозвучал мягко, будто обёрнутый в бархат. Он улыбнулся — как всегда, чуть лукаво, чуть тепло. — А я как чувствовал…

Он продемонстрировал мне два стакана кофе. Один уже привычно — для меня.

— Только что с кухни, ещё горячий. Решил рискнуть и нести оба — вдруг угадаю с маршрутом.

Я не удержалась от улыбки.

— Вы не угадываете. Вы предугадываете.

— Уж кто бы говорил. — Он посмотрел на меня с доброй насмешкой. — Вчера — экскурсия. Сегодня — в чёрной мантии среди некромантов. Что дальше? На факультет демонов?

— Только если у них тоже можно пить кофе во время занятий. — Я взяла стакан, сделала глоток и вздохнула с наслаждением.

— Значит, слухи не врут? Вы действительно…

— Студентка. Да. У некромантов.

Он чуть отстранился, вскинув бровь:

— Добровольно? Это очень смело.

— Или очень глупо. Пока не решила. Но если можно выяснить, насколько предмет подходит обычным студентам без дара — стоит попробовать самой.

Он кивнул, и в его взгляде не было насмешки — только уважение.

— У вас, наверное, и правда не самый обычный путь. Но вы производите впечатление человека, который всегда знает, куда идёт. Даже если дорога выложена костями.

— Главное — чтобы не моими.

Мы оба рассмеялись. Смех был тихим, коротким, но от него почему-то стало легче дышать.

— Вы в домик? — спросил он, когда мы подошли к развилке.

— Да. Устала. Хочу отключиться от всего.

— Заслуженно. — Он слегка поклонился. — Тогда не смею отвлекать. Спокойной ночи, ректор.

— И вам, профессор.

С этими словами я пошла дальше, и только когда скрылась за дверью своего домика, поняла, что впервые за день улыбаюсь без усилий.

Кофе спас мир.

А Эдмунд — мою ночь.

Во сне я оказалась в роскошном особняке, где звучала музыка, горел мягкий свет люстр, повсюду двигались силуэты — улыбающиеся, танцующие, щебечущие. Атмосфера праздника, вина, бархатных голосов и какого-то волнующего ожидания.

Я была в лёгком платье, почти воздушном, со спущенными плечами и открытой шеей. Оно казалось шитым специально для меня. Я кружилась между людьми, не узнавая ни одного лица, пока вдруг не ощутила — он здесь.

Тепло разлилось по спине, будто чей-то взгляд коснулся затылка. Я обернулась — и увидела его.

Он стоял в тени колонны, высокий, уверенный, с тем самым странным, смазанным лицом, которое я не могла запомнить. Но я узнала его сразу.

Он пересёк зал, не отрывая от меня взгляда.

— Опять ты… — пробормотала я с тихой улыбкой.

Я опустилась в кресло, всё ещё ощущая его запах, его прикосновение, тёплый шепот на шее. Внутри было так много странного — огня, недоверия, жара под кожей… и всё это никак не вязалось с реальностью.

Как они это делают?

Вот просто — пришли, посмотрели на метку и такие:

«Ну всё, теперь ты наша жена.»

Жена.

Да я вчера в обморок не упала только потому, что организм отказался тратить лишнюю энергию.

А они? Один — злится, но требует лечь в постель, другой — нежно шепчет про судьбу и пары, словно это всё не… безумие, а самая обыденная вещь на свете.

Почему они так легко это приняли?

Ни один из них не усомнился. Не начал спорить. Не сказал:

«О, может, ошибка вышла, давайте-ка перепроверим, не перепутала ли богиня адрес.»

Нет.

Никаких «если» и «но».

Просто: «Ты моя.»

С разной интонацией.

С разным подходом.

Но с одинаковой уверенностью.

Я откинулась на спинку кресла и прижала ладонь ко лбу.

Они приняли меня.

Как будто их чувства, их воля — вообще ничего не значат.

Как будто воля богини важнее всего.

И ведь ни один не сказал, что не хочет.

Наоборот.

Слишком хотят.

А я?..

Я всё ещё пыталась понять, что вообще происходит.

Я просто хотела выспаться.

И кофе.

И немного покоя.

А в итоге — два мужчины с метками, с желаниями, с планами, в которые я вообще-то не просилась.

Но… часть меня — та самая, которую они пробуждали прикосновениями, словами, взглядами — эта часть не возражала.

И именно она — пугала больше всего.

Работа всегда была для меня спасением. Надёжным якорем, к которому можно привязаться, когда мир вокруг уносит штормами эмоций, страсти и магии, с которыми я, честно говоря, всё ещё не знала, как справляться. Сегодня этот якорь был особенно необходим. Мы с Дамиром почти без слов погрузились в подготовку к проверке, перебирая свитки, отчёты, списки преподавателей, студентов, инвентаризацию лабораторий и хранилищ, включая особенно опасные — те, которые теперь будут изучать особенно пристально.

Я быстро поняла, насколько масштабна моя новая должность. Академия была не просто школой. Это был живой, дышащий организм, упрямо существующий на стыке хаоса и порядка. Всё здесь держалось на слое древней магии, человеческой воли и, как оказалось, почти сверхъестественном умении ничего не развалить окончательно. И теперь эта конструкция, шаткая и пыльная, держалась ещё и на мне.

Дамир оказался незаменим. Его речь — спокойная, точная, структурированная — на какое-то время вытеснила из головы метки, богинь, страстные поцелуи и навязчивое «ты моя». Секретарь знал свою работу, словно сам родился в этих стенах, и временами казался настолько вписанным в академию, что мог бы быть её воплощением. Только иногда я ловила на себе его странные взгляды — не испуганные, не почтительные, а изучающие, как будто он всё ещё пытался понять, кто я такая на самом деле, и как умудрилась стать ректором.

Мы как раз обсуждали структуру отчётов, когда в дверь постучали. Стук был аккуратным, но не нерешительным — ровный, почти ритуальный, как будто человек за дверью привык ждать ответа и не рассчитывал на спонтанное приглашение. Дамир посмотрел на меня, чуть склонив голову:

— Это Гарис Мор. Вы просили записать его на приём.

Имя не вызвало ни эмоций, ни ассоциаций. Я едва успела кивнуть, как дверь уже открылась, и в кабинет вошёл он — высокий юноша с тёплой кожей, сильными руками, прямой спиной и глазами… Точно. Именно глазами, которые я уже видела. Карие, чуть золотистые на свету, слишком пронзительные и слишком спокойные, чтобы быть просто вежливыми. Это был тот самый взгляд… Оборотень, который пробил мою ментальную защиту на занятии.

Он ничего не сказал, просто смотрел, и в этой тишине воздух словно стал тяжелее. Мне показалось, что в кабинете потемнело — не от магии, нет, — от напряжённого ожидания, от того, что он собирался сказать, от того, что не говорил сразу. Я медленно положила перо, выровняла дыхание и встретила его взгляд прямо, стараясь не выдать лёгкой дрожи, пробежавшей по спине.

— Гарис Мор, — произнесла я спокойно, но с лёгкой настороженностью. — Слушаю вас.

Он чуть приподнял подбородок, не пряча взгляда, не отводя глаз. Не было в его лице ни тревоги, ни стеснения, ни признаков страха перед ректором. Было что-то другое — сосредоточенность, интерес, напряжение.

Дамир, уловив, что разговор будет личным, едва заметно кивнул и, не произнеся ни слова, вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. В кабинете повисла тишина, наполненная едва ощутимым напряжением, словно воздух стал гуще, насыщеннее. Я не спешила нарушать эту тишину — хотелось понять, с чем именно он пришёл, что прячется за его бесстрастным взглядом.

— Присаживайтесь, — предложила я, чуть наклонив голову, указывая на кресло напротив.

Он покачал головой, даже не подумав воспользоваться предложением.

— Я вижу, вы заняты, — голос был ровным, почти ленивым, но в нём сквозила уверенность. — Я не отниму у вас много времени.

Я выжидающе посмотрела на него, складывая руки на столе. Он не выглядел нервным, не мялся, не опускал взгляда. Наоборот — стоял прямо, уверенно, и смотрел прямо в глаза. И это уже само по себе вызывало внутреннюю настороженность.

— Хорошо, — спокойно ответила я. — Я вас слушаю.

Он чуть склонил голову, словно подбирая слова, а потом — без лишних вступлений, без намёков и увиливаний — произнёс:

— Я хочу пригласить вас на свидание.

Просто.

Без улыбки.

Без флирта.

Без игры.

Словно это был самый логичный и естественный поступок. Словно так и должно быть. Словно ректор, которая еще ночью таяла в руках незнакомца, рано утром считала свои поцелуи с драконом ошибкой, чуть позже объятия с некромантом сном, а академию — своей бедой, просто обязана была сказать «да».

И на секунду я не знала, что ответить.

Я на миг растерялась — не из-за самого предложения, нет. Он произнёс его так спокойно, так обыденно, будто приглашал меня не на свидание, а, скажем, обсудить корректировку учебного плана. Но предложение от студента — да ещё и с таким взглядом, с таким тоном, с этой тихой хищной уверенностью — всё равно звучало как переход всех допустимых границ.

— Гарис, — медленно начала я, удерживая голос спокойным, но твёрдым. — Я не могу встречаться со студентами. Это неэтично.

Он не сдвинулся с места. Даже не моргнул. Только чуть склонил голову, будто рассматривая меня под другим углом.

— Только в этом проблема?

Его вопрос прозвучал почти с вызовом, как проверка. Не успела я ответить, как дверь в кабинет распахнулась — резко, без стука, как это умел делать и регулярно практиковал один знакомый мне профессор.

На пороге стоял Рейман. Суровый, собранный, и, судя по напряжению в плечах, намеревавшийся не просто поболтать.

Он открыл рот, чтобы заговорить, но его взгляд сразу упал на студента. Он замер на полшага, взгляд прищурился.

— Что здесь делает студент?

Прежде чем я успела что-либо сказать, Гарис повернул голову в сторону профессора и с абсолютной невозмутимостью произнёс:

— Добивается согласия ректора на моё предложение. И если она скажет «да», я сразу уйду.

Рейман медленно повернулся ко мне. В его взгляде было всё — нетерпение, раздражение, недоумение и что-то опасно вспыхнувшее в глубине зрачков.

— Ответь ему уже. Нам нужно поговорить. Срочно.

Я вздохнула.

Хмыкнула.

Повернулась к юному чрезмерно уверенно чувствующему себя оборотню, позволив себе чуть насмешливый тон:

— Как я уже сказала ранее, я не могу и не хочу вступать в неформальные отношения со студентами Академии.

И тут в комнате, кажется, стало ощутимо прохладнее.

Я увидела, как Рейман чуть повернул голову, а его глаза заискрились ледяным светом.

— Какие… отношения? — спросил он очень спокойно. Слишком спокойно.

— Личные, господин профессор, — с подчёркнутой вежливостью ответил Гарис, не отводя от меня взгляда.

А в следующее мгновение глаза моего дракона (стоп, с чего это я решила, что он мой? А, ладно, не это важно) — вспыхнули.

Ох, и как нехорошо они сверкнули.

Рейман медленно, очень медленно повернулся к Гарису. И если в его взгляде до этого ещё теплилась тень самообладания, то теперь она растворилась без следа. Он выпрямился, расправляя плечи, и в его позе, голосе, самом присутствии возникла та звериная, древняя сила, которой не могла бы обладать ни одна человеческая душа.

— Она моя жена, — произнёс он ровно, почти шепотом, но от этой тишины мороз прошёл по коже. — И если я увижу тебя ещё раз рядом с ней… хоть за километр, хоть случайно, хоть под благовидным предлогом, — я не стану смотреть… ни на твою молодость, ни на твой ранг, ни на твою родословную. Я просто вырву тебе глотку. И ты не выживешь.

Гарис смотрел на него спокойно. Ни страха, ни злости, ни даже раздражения — только лёгкая тень презрения в уголках губ. Он медленно повернулся ко мне и заговорил всё тем же спокойным голосом, выделяя нужные слова с таким акцентом, что их невозможно было не услышать:

— Я вашу причину услышал.

И вышел. Просто развернулся, не торопясь, не дрогнув. Ушёл, как будто в комнате не бушевала магия, как будто не стоял перед ним взбешённый дракон. Как будто всё это его не касалось.

А я перевела взгляд на Реймана.

Он стоял, дыша тяжело, пальцы сжаты в кулаки, грудная клетка ходила ходуном, а челюсть была стиснута так, что я боялась — вот-вот треснут зубы. Я приподняла бровь, скрестив руки на груди, и спокойно, как только могла после всего произошедшего, спросила:

— Что?

Он посмотрел на меня. Долго. Слишком долго.

А потом выдохнул сквозь сжатые зубы, и я впервые поняла — он действительно, по-настоящему зол.

Он медленно, почти нехотя, но с пугающей решимостью обошёл стол, будто охотник, замыкающий круг. В его движениях не было ни суеты, ни колебаний — только сосредоточенность и внутренняя ярость, которую он не скрывал. Когда оказался рядом, без предупреждения взял спинку моего стула, развернул его к себе и чуть подтянул, приблизив меня, как ни в чём не бывало, словно я была не ректором академии, а… его добычей.

— Ты должна понимать, — заговорил он хрипло, глаза горели яростью и чем-то куда более тёмным, чем просто ревность. — Дракон не потерпит конкурентов.

Я прищурилась, стараясь удержаться от ответного всплеска эмоций — слишком близко, слишком напряжённо, слишком… опасно.

— А некромант? — спросила я нарочито ровно.

Рейман рвано вдохнул и — зарычал. Не метафорически. По-настоящему. Гортанно, низко, по-звериному, так, что воздух в груди дрогнул.

— Я не могу навредить ему, — процедил он сквозь стиснутые зубы, дыхание обжигало мою кожу. — На нём та же самая метка. Мы связаны. Богиня… она на то и богиня, чтобы понимать, что делает.

Но всех других я порву. Без раздумий. Анна.

Я вскинула бровь, запрокинула голову, чтобы смотреть ему в глаза, и с тихим удивлением произнесла:

— Ты какой-то… неуравновешенный.

Он усмехнулся — звериный оскал, не совсем улыбка, но в этом было столько дикого, неудержимого желания, что по позвоночнику пробежала дрожь.

— Я стану спокойнее… — его голос понизился до шёпота, — … когда ты окончательно станешь моей.

В следующий миг он наклонился, подхватил меня — легко, как пушинку, — и мягко, но без возможности возражения усадил на край стола. Его руки скользнули по моим бёдрам, фиксируя, приближая, приковывая.

А потом он накрыл мои губы поцелуем.

Горячим. Глубоким. Требовательным.

Таким, что мысли рассыпались, а сердце заколотилось, словно я снова стояла в круге у богини — только теперь огонь приходил не из мира мёртвых, а из живого, жгучего тела мужчины, который решил, что я — его.

Юбка была длинной, почти до щиколоток, из плотной тёмной ткани, которую я выбрала именно потому, что она казалась сдержанной, удобной, деловой. Но стоило Рейману оказаться между моих ног, как эта ткань перестала быть преградой. Он легко, почти небрежно, подхватил подол, задрав его вверх, открывая бёдра, касаясь кожи пальцами с такой уверенностью, словно имел на это право.

Его поцелуй становился глубже, жаднее, без остатка поглощая меня, как дыхание перед бурей. Он вжимался в меня всем телом, горячим, плотным, тяжёлым, и каждый его выдох обжигал сильнее, чем пламя.

Мои пальцы сами собой сжались в его плечах, а волна желания, будто давно ждущая разрешения, прокатилась по телу, откликнувшись с головокружительной ясностью.

Он намотал мои волосы — словно хвост дракона — на руку, потянул вверх, вынуждая запрокинуть голову, прижимая меня крепче, впиваясь в губы с такой силой, что я застонала, не в силах сдержаться. Звук сорвался с губ сам — живой, нечаянный, настоящий. И он, услышав это, довольно зарычал, будто это был ответ, которого он ждал.

Пальцы легко скользнули к пуговицам моей блузки. Я и не заметила, когда он начал её расстёгивать, но вдруг ткань уже сползала с моих плеч, открывая кожу, трепещущую от прикосновений. Бельё, тонкое, кружевное, показалось почти неприличным в свете дневного солнца, но он смотрел на меня так, будто видел не обнаженное тело, а Свою пару. Свою женщину.

Я не сопротивлялась. Не потому, что не могла. Но в этот момент совершенно не хотела.

Я поддавалась — не с покорностью, а с внутренним согласием, с тихим, горячим «да», сказанным всем телом. После жарких снов с незнакомцев, после стресса последней недели, после его горячих губ и моих мурашек по телу. После скручивающегося в узел желания внизу живота.

Его рука скользнула от груди вниз и еще, чуть ниже, пальцы прошлись под пояс белья, уверенно, сильно, чувственно. И когда его ладонь легла туда, где всё давно горело от желания, я выгнулась, едва не сорвав дыхание.

Теперь он не торопился.

Он изучал, пробовал, проверял — уже знал, что я сдалась, открылась и вот-вот отдамся теперь уже нашему общему порыву.

Его пальцы скользнули ниже, мягко раздвигая мои влажные губки, и я резко втянула воздух, когда он вошёл в меня — уверенно, но не глубоко, так точно, словно знал моё тело лучше меня самой. Он двигался медленно, будто изучал, запоминал каждый отклик, каждый дрожащий выдох, каждый изгиб под ладонью.

Я не могла оторвать взгляда от его лица — сосредоточенного, тёмного, опасно красивого. Он наблюдал за мной, за моей реакцией, как хищник, испытывающий власть над жертвой, которая не хочет спасения. А потом — вытащил пальцы, блестящие от моих соков.

Никакой спешки.

Он поднял руку, посмотрел — будто любовался.

А потом поднёс пальцы к губам и медленно провёл языком, пробуя меня.

— Ты сладкая, — прошептал он хрипло, низко, почти с рычанием. — До неприличия.

Слова разлились по телу жаром, ударили в низ живота, и в тот момент я не знала, где заканчивается стыд и начинается возбуждение — всё сплелось в один пульсирующий, безумный ритм.

Он наклонился, и его губы накрыли мои вновь, поцелуй был насыщен вкусом — моим вкусом.

Глубокий, требовательный, обжигающий.

Словно он хотел, чтобы я почувствовала себя так же, как он — опьянённой, потерянной, одержимой.

Он сливался со мной в поцелуе, жарком и требовательном, будто хотел впитать в себя всю мою суть, почувствовать меня каждой клеткой. Его руки были повсюду — горячие, сильные, уверенные. Я ощущала, как вся ткань мироздания рушится, остаёмся только мы: дыхание в унисон, тела, сплетённые в голодном танце.

Желание звенело в воздухе, вибрировало в груди и животе, пока он не отстранился едва-едва, одной рукой дотрагиваясь до моего бедра, другой — уже занятый расстёгиванием собственных брюк. Его напряжённая плоть, горячая, твёрдая, с бархатной кожей и рельефными венами, упёрлась в мой живот, и я невольно втянула воздух сквозь зубы, не веря, что он… такой. Не менее впечатляющий, чем его хозяин. Он взял его рукой и направил в меня, отодвигая ткань трусиков, провел по губкам, задевая клитор, слегка их раздвинул, заставляя меня снова выгнуться навстречу, погружая в меня головку члена, слегка подразнивая.

— Раздвинь ножки пошире, Аня, — его голос стал глухим, хриплым, будто и сам он уже терял контроль.

Но я не смогла.

Всё было слишком… быстро.

Слишком настоящим.

Слишком глубоко.

Я напряглась.

Инстинктивно сжала ноги.

Руки уперлись в его грудь, не толкая, но и не пуская ближе.

Он сразу почувствовал перемену. Мгновенно.

Замер.

Смотрел на меня снизу вверх, лицо его затенилось, в глазах пробежала тень осознания.

— Аня… — выдохнул он, голос стал тише. — Ты…

Я не ответила. Только смотрела на него, вцепившись в его плечи, дыхание сбивалось, сердце стучало так, что я почти не слышала собственных мыслей.

Он убрал руку. Осторожно. Остудил дыхание. Отступил на шаг, словно боясь, что резкое движение нарушит что-то очень хрупкое между нами.

— Ты девственница, — произнёс он уже почти шёпотом, как факт, который не требует подтверждения.

Я кивнула.

Смущённо.

И всё ещё слишком возбуждённо, чтобы прятать глаза.

Он провёл рукой по своим волосам, выдохнул через нос, тихо выругался — не в раздражении, а в самобичевании.

— Чёрт… — Он посмотрел на меня снова, уже иначе. В его взгляде не было ни тени насмешки, ни сожаления. Только понимание и то, что я бы почти назвала благоговением. — Почему ты не сказала?

Я едва заметно пожала плечами.

Не знала. Не думала. Вообще не собиралась допускать ничего подобного.

Но теперь всё было иначе.

Он наклонился ко мне, не торопясь, как будто подходил к святыне. Его рука легла мне на щёку, палец провёл по губе.

— Я бы никогда не стал… На столе вот так… Зная, — тихо, почти болезненно произнёс он. — Но ты с ума сводишь, Анна. Ты сводишь меня с ума.

И его поцелуй теперь был другим.

Не хищным, не властным. Нежным, трепетным. Таким, какого никогда и никому не стоит ждать от дракона.

Он ещё какое-то время просто смотрел на меня — в его взгляде бушевала гамма эмоций: сдержанное желание, уважение, тревога, и странное… почти тёплое смирение. Как будто он и сам не ожидал, что сможет остановиться, но теперь — остановился ради меня.

— Дай я… — тихо сказал он и, не дожидаясь моего ответа, начал аккуратно приводить меня в порядок.

Движения были нежными, бережными, как будто я была хрупкой статуэткой, а не ректором академии, перед которым обычно склоняли головы. Он осторожно опустил подол юбки, поправил бельё, легко встряхнул смятые складки на блузке. Застегнул пару пуговиц, кончиками пальцев коснулся ключицы — быстро, почти невесомо. Я смотрела на него, затаив дыхание, не в силах вымолвить ни слова.

Он поправил мои волосы, провёл ладонью по щеке, задержался на мгновение — и только потом отступил.

— Всё в порядке, — произнёс он тихо, почти ласково. — Ты в порядке.

Я кивнула. Он смотрел на меня с такой глубиной, что на секунду мне показалось — если он скажет хоть одно лишнее слово, я… забуду, кто я. И кем должна быть.

Но он ничего не сказал.

Просто подошёл к двери, замер у порога, бросил через плечо:

— Я не прошу прощения. Потому что не жалею. Но в твой первый раз ты будешь на кровати. Как полагается. Без спешки.

И вышел.

А я осталась стоять посреди кабинета, ощущая на губах привкус его поцелуев, в теле — жар, а в сердце — нечто, с чем ещё только предстояло разобраться.

Я ещё долго стояла посреди комнаты, словно не могла — или не хотела — сдвинуться с места. Воздух вокруг казался густым, насыщенным. Он будто вибрировал, дышал тем, что только что произошло.

И тем, что не произошло.

Я подошла к окну и распахнула его настежь, впуская в кабинет свежий воздух. Холодный, колкий ветер ворвался внутрь и почти сразу же сорвал с меня остатки жара. Я вдохнула глубже, но всё равно чувствовала… его. Его руки. Его голос. Его вкус. Его запах, прочно впитавшийся в мою кожу, в ткань юбки, в губы.

Мне казалось, будто даже стены пропитались этим моментом. Слишком живым. Слишком острым. Слишком… настоящим.

Я выдохнула, подошла к столу и заставила себя вернуться в реальность.

Комиссия. Письма. Финансовые отчёты. Странные заявления от родителей, которые почему-то уверены, что их дети учатся в академии фей, а не темных тварей. Доклад о пропавших артефактах. Список небезопасных лабораторий. Перечень студентов, вызвавших жалобы от преподавателей. Подписи, решения, графики, контрольные точки.

Работа накатывала волной, и я в ней тонула с головой. Только так можно было не думать. Только так можно было убедить себя, что всё под контролем.

Но даже с головой в документах, я где-то на краю сознания уловила тихий укол мысли:

А ведь Рейман пришёл не просто так.

С каким-то вопросом. С каким-то срочным делом.

И…

Он ушёл, так и не сказав, зачем пришёл.

Я откинулась на спинку кресла, глядя в потолок.

Вот только этого мне сейчас и не хватало — дракона с его делами.

Я проработала до самого вечера — не замечая, как один за другим гасли светильники в коридорах академии, как тонул в сумерках двор, как умолкал дневной шум. Бумаги никак не заканчивались, а мысли становились всё спутаннее, пока строчки в отчетах не начали сливаться в бессмысленные волны.

Когда я, наконец, подняла глаза и посмотрела в окно, то увидела густую темноту. Та самозабвенная, бархатная, мягкая ночь, что приходит внезапно, как тишина после слишком шумного дня.

Я выдохнула и с тихим стоном откинулась в кресле.

— Всё. Хватит. — И больше не убеждала себя в обратном.

Собрав бумаги, пригладив волосы и накинув пальто, я вышла из здания, зябко кутаясь в ткань. Ночь пахла холодом, звёздами и хвоей. Шаги по дорожке отдавались тихим шорохом, и только когда я вышла к своему домику, заметила фигуру, сидящую на скамейке у стены.

— Эдмунд? — удивилась я, остановившись.

Он отвлекся от разглядывания неба и… улыбнулся.

— Добрый вечер, Анна Николаевна, — произнёс он с той самой мягкой, чуть игривой интонацией, в которой всегда пряталось что-то большее, чем просто вежливость. — Я решил, что если уж вы снова забудете поесть, то хотя бы кофе у вас будет.

Он протянул мне термокружку. Тёплую. Ароматную. Я вдохнула запах, почувствовала, как с первой капли по телу прокатывается волна благодарности.

— У вас, кажется, удивительная способность оказываться именно там, где мне нужно, — я села рядом, сжимая пальцами кружку.

Он усмехнулся.

— Признаюсь, это один из моих талантов. Не слишком редкий, но весьма полезный. Особенно, если вы планируете продолжать работать до глубокой ночи и забывать, что вы человек, а не голем.

Я рассмеялась, впервые за день по-настоящему легко и свободно.

— Всё-таки приятно, когда кто-то напоминает мне об этом. А вы? Почему под звёздами?

— Иногда, — сказал он, запрокидывая голову назад, глядя на небо, — мне нужно вспомнить, что в этом мире есть что-то большее, чем зелья, студенты и факультетские отчёты. А ещё… — он посмотрел на меня — .. я надеялся, что вы выйдете. Хотел пожелать доброй ночи. Лично.

И в этом было столько простого тепла, столько ненавязчивой заботы, что я улыбнулась чуть мягче и… не захотела уходить внутрь.

— Ну что ж, — сказала я, сделав глоток кофе, — раз уж вы устроили звёздный вечер, может, расскажете мне, какие у нас завтра сюрпризы?

— Только если вы пообещаете, что следующей ночью будете спать хотя бы шесть часов, — подмигнул он.

Мы оба рассмеялись, и мир вдруг стал чуть легче, спокойнее.

Хотя бы на один вечер.

Он сидел, откинувшись на спинку скамейки, вытянув ноги и глядя в небо, будто видел там что-то большее, чем просто звёзды.

— А как идёт обучение некромантии? — спросил он, не глядя на меня, но голос его звучал мягко, с тенью любопытства. — Кажется, вы записались в самый неприветливый факультет Академии.

Я вздохнула, сделала глоток кофе и усмехнулась, уставившись в тёмное небо.

— Как выяснилось, богини умеют устраивать ту ещё… забаву.

Он хмыкнул, опуская взгляд.

— Забава — это хорошо, — сказал он после короткой паузы. — Поверьте, гораздо чаще они оказываются… жестокими.

Я повернула к нему голову.

Он по-прежнему смотрел перед собой, губы сложены в лёгкую улыбку, но в глазах…

Что-то глубоко личное. Тень воспоминаний. Что-то такое, что не произносится вслух.

И вдруг мне показалось, что он знает, о чём говорит. Не с чужих слов.

Он это прожил.

Я уже открыла рот, чтобы спросить, но тут же остановилась.

Это не тот разговор, который ведут на скамейке под звёздами с кружкой кофе.

Не сегодня.

Поэтому я просто тихо кивнула и сказала:

— Надеюсь, у меня хватит ума и воли не увязнуть в этой забаве по уши. А пока… пока учусь.

Он повернулся ко мне, чуть наклонив голову.

— У вас… получится. — Голос его был спокойным и уверенным, без лишней патетики. — Просто не пытайтесь быть идеальной. Это чаще мешает, чем помогает.

Я улыбнулась.

— А вы всегда так хорошо говорите то, что другим нужно услышать?

— Нет, — пожал он плечами. — Только тогда, когда это действительно нужно. И — только вам.

И в этой фразе было ровно столько нежности, чтобы сердце дрогнуло.

Тихо.

Незаметно.

Мы ещё немного посидели в молчании, каждый со своими мыслями, пока тишину вдруг не нарушил едва уловимый звук — низкий, вибрирующий, словно небо само затаило дыхание.

Я подняла голову.

В чёрной бархатной вышине, освещённой тонким светом луны и рассыпанных звёзд, пронёсся дракон. Массивный, изящный, страшно красивый. Его чешуя серебрилась в ночном свете, а крылья расправлялись, как паруса бури. Он скользил по воздуху легко, будто часть самой стихии.

Я невольно затаила дыхание. Его силу чувствовала даже отсюда, с земли. Энергия, что струилась за ним, пульсировала в воздухе, как от грома, ещё не ударившего молнией.

— Профессор Рейман, — тихо произнёс Эдмунд, тоже глядя вверх. —

Безумно сильный маг. Академии невероятно повезло, что он согласился остаться здесь.

Честно говоря, я до сих пор не понимаю, как это произошло.

В его голосе прозвучало неподдельное восхищение. И лёгкое удивление.

Я тоже смотрела на дракона, сердце отбивало чуть неровный ритм.

«Шантаж…» — всплыло в памяти.

Кто-то когда-то обмолвился.

Да, кажется, говорили, что только ректор умела его держать в академии… шантажом.

Шантаж. Такого мужчину. Такого зверя.

Чем?

Я не сказала об этом вслух. Просто кивнула, пряча мысли глубже.

Но внутри что-то вспыхнуло.

Не от ревности.

Не от подозрений.

А от жгучего, яростного желания узнать, чем можно было удержать такого, как он.

Что это за слабость, которую скрывает самый сильный дракон?

И, главное…

Кто осмелился это использовать?

Пальцы непроизвольно сжались на тёплой кружке.

И почему-то…

Очень хотелось это найти.

И — уничтожить.

Ночь окутала дом плотной вуалью, и на этот раз я уснула почти сразу, как только коснулась подушки. Сон пришёл без предупреждения, накрыл мягкой волной, убаюкал… и перенёс.

Я оказалась в огромной комнате. Или… нет, лофт, просторный, с высокими потолками и панорамными окнами, за которыми мерцал огонь ночного города или другой реальности — не разглядеть. Всё здесь было решено в тёмных оттенках: глубокий синий, графит, чёрный, бронза. Пространство наполняла тихая музыка без слов, и в воздухе витал запах кожи, кофе и чего-то… пряного.

В одном углу стояла большая кровать — широкая, с бархатным покрывалом, будто созданная не просто для сна. Рядом — высокий шкаф, до потолка, заставленный книгами, и массивный стол, за которым кто-то сидел, склонившись над бумагами.

Он.

Тот самый.

Мужчина, чьё лицо снова ускользало от взгляда, будто нарочно скрывалось за дымкой. Но я знала — это он. Его энергия, его движение, его присутствие.

Он поднялся, как будто ждал этого мгновения, и сразу направился ко мне.

— Ну здравствуй, моя девочка. — Голос обволакивающий, низкий, интимный, будто скользил по коже.

Он подошёл вплотную и поцеловал меня, медленно, неторопливо, так, словно каждое касание губами было ритуалом, сладким воспоминанием, нужным подтверждением, что я снова здесь.

— Я скучал.

Он мягко взял мою руку.

— Попробуем сегодня снова?

Я чуть замерла. Сердце, как всегда, пошло вразнос. Но что-то изменилось.

Сегодня я думала ясно.

— Нет, — прошептала я. — У меня нет никаких сомнений… что ты снова исчезнешь, как только… как только мы зайдём слишком далеко.

Я заглянула туда, где, как мне казалось, должны были быть его глаза.

— Давай просто побудем вместе?

Без обещаний. Без боли. Без исчезновений.

Он замер.

И мне показалось, что он улыбается.

— Хорошо, — ответил он. — Но давай всё же на кровати. Хочу тебя целовать. От этого сон ещё ни разу не исчезал.

Мы вместе подошли к кровати. Я легла, скользнув в бархатное тепло простыней, он устроился рядом, прижал к себе, и какое-то время мы просто лежали в тишине, обнявшись.

Его пальцы легко скользили по моему телу — не торопливо, не требовательно, а как человек, наконец-то нашедший нечто своё. Он гладил мою спину, тёплыми ладонями обнимал талию, сжимал грудь, словно это был не просто акт страсти, а способ напомнить, как сильно он скучал. Иногда его руки задерживались на моей попе, ласкали, владевали мной мягко, но с уверенностью.

А я не возражала.

Наоборот — я принимала его, растворяясь в этом странном, тёплом мире. Здесь не было страха. Не было тумана, что окутывал разум в предыдущие ночи.

Я чувствовала всё чётко. Чувствовала его губы, его дыхание, жар, его желание.

И это было… удивительно.

Почему? Почему сейчас — так ясно?

Почему сегодня — без этой неуловимой пелены между нами?

Но прежде чем я нашла ответ, он прижался ко мне губами снова, и мысли рассыпались в беззвучном стоне.

Мы лежали, вплетаясь друг в друга не только телами, но и дыханием, касаниями, не спеша. Его губы скользили по моей шее, ключицам, вниз, оставляя за собой дорожку из поцелуев и лёгких покусываний, будто он пытался запомнить вкус моей кожи.

Его пальцы были внимательны. Нетерпеливы. И всё же — мягки. Он ловко стянул с меня одежду — не всю, не сразу. Сначала кофту, потом юбку. Оставил на мне лишь тонкое бельё, почти невесомое. И, по его реакции, я поняла — оно его не остановит.

— Такая красивая… — прошептал он, проводя носом вдоль моего живота. — Такая… моя.

Он не торопился. Ласкал меня медленно, как будто хотел разбудить внутри каждую искру желания, прежде чем подбросить её выше. Его пальцы скользили по коже — по рёбрам, по линии бедра, под лямкой лифа, между лопатками. А губы… ах, его губы творили настоящее волшебство: они дразнили, целовали, покусывали, будто исследуя карту тела по собственному маршруту.

Мои руки скользнули в его волосы — мягкие, густые, пахнущие дымом и чем-то горько-сладким. Я закрыла глаза, впуская его во всё, что могла — в мысли, в чувства, в дыхание.

Он прикусил мочку уха, и я не сдержала тихий стон, который сорвался с губ — такой настоящий, живой, нужный.

— Я мог бы делать это… бесконечно, — прошептал он, притягивая меня к себе. — Пока ты не растворишься во мне.

И я… была готова. Раствориться. Пропасть. Остаться.

Его губы снова накрыли мои, жадно, глубоко, с тем странным голодом, который будто копился вечность. Он целовал, как будто хотел впиться в душу, оставить след, вплавить своё имя в моё дыхание. Его ладони тонули в моих волосах, сжимали бёдра, ласкали грудь сквозь кружево, как будто он знал каждую мою чувствительную точку, и поощрял каждую дрожь.

Но внутри меня вдруг вспыхнуло желание понять. Хоть что-то. Хоть каплю правды о том, кто он. Что он. Почему только во сне — и так близко, и так недосягаемо.

Я оторвалась от поцелуя, тяжело дыша, глядя в неясные очертания его лица — всё такое же расплывчатое, ускользающее.

— Скажи мне… — прошептала я, — кто ты?

Он замер на мгновение, его пальцы чуть сильнее сжали мою талию.

— Я не могу, — тихо ответил он, и в голосе была горечь, что обжигала сильнее любых ласк. — И ты не сможешь. Пока мы не встретимся. Пока я не сделаю тебя своей по-настоящему. Никто из нас не сможет назвать ничего, что могло бы дать подсказку другому. Так устроены сны истинных. Злая шутка богов.

Я смотрела на него, не понимая, но чувствуя — это правда.

— Поэтому я и хочу овладеть тобой, — прошептал он, наклоняясь к моему уху. — Не только поэтому, конечно, девочка моя… — и я почувствовала его улыбку в поцелуе за ухом. — Но, чёрт возьми, я жутко хочу найти тебя. И чем дольше ты ускользаешь, тем хуже.

— Ты… ты думаешь, это поможет?

— Я не думаю. Я чувствую. Связь между нами слишком сильна, чтобы сон держал её в плену. Но если ты станешь моей — по-настоящему — я смогу проснуться с твоим именем на губах.

Я затаила дыхание.

Сердце стучало, как будто сейчас что-то изменится навсегда. И он снова накрыл мои губы. На этот раз поцелуй был не просто жаждой, а обещанием.

Скоро. Мы найдём друг друга. Я чувствовала это так ясно.

Он не переставал гладить меня — нежно, завораживающе, будто сам был этим сном, этой ночью, этим воздухом. Его пальцы двигались по моей талии, по животу, по внутренней стороне бедра, лениво, уверенно, разрывая границы между телом и волей.

— А если я скажу тебе, кто я? Что будет? — прошептала я, вцепившись в его плечо, в кожу, которую не могла рассмотреть, но чувствовала так ясно.

Он замер ненадолго, и я ощутила, как его пальцы чуть дрогнули на моей коже.

— Интересно, что ты этого не знаешь… — сказал он тихо, почти с грустью. — Я думал, это знают все.

Он склонился ниже, коснулся губами моей шеи, а потом снова провёл рукой по моему боку.

— Ничего не будет, родная. Просто ты не сможешь это произнести. Попробуй, если хочешь. Но… я боюсь, что тогда сны могут прерваться навсегда. Как наказание. Богов. За дерзость.

Слова легли на мою кожу холодом, как вода в тёплую ночь. Я прикусила губу.

— Тогда я не стану, — прошептала. — Подожду… Пока сама не пойму. Или пока ты не найдёшь меня.

Он кивнул, притянув меня ближе, так, что я ощущала его дыхание на своём виске.

— Умница. Терпение… — он усмехнулся, — добродетель, о которой забывают чаще всего. А ты — не забыла.

Я уткнулась в его шею, ощущая кожей каждую вибрацию его голоса.

— А что ты можешь мне рассказать?

Он провёл пальцем вдоль моего позвоночника, медленно, лениво.

— Могу сказать, что ты пахнешь, как дом. Как покой. Как тепло перед бурей. Могу сказать, что я никогда не мечтал о ком-то, пока не встретил тебя. Могу сказать, что я знаю, как ты смеёшься. Как стонешь от моих поцелуев. И могу поклясться, что если ты исчезнешь из этих снов — я вырву тебя из реальности, даже если мне придётся уничтожить полмира.

Я не ответила. Только прижалась ближе. Потому что сказать что-то было невозможно. Ибо сердце в этот момент не говорило — оно горело.

Он долго просто держал меня в объятиях, поглаживая, вдыхая мой запах, будто боялся, что я снова исчезну, растворюсь в утре, как это случалось уже не раз. Но что-то изменилось. Мы оба это чувствовали — ночь стала глубже, сон — устойчивее, а я… я всё ещё была рядом.

— Сегодня ты не исчезнешь, — прошептал он мне в кожу, чуть ниже уха. — Я чувствую, что без попыток проникновения все будет хорошо. Значит… я могу.

Он медленно скользнул ниже, легко, будто ветер опускался вдоль моего тела, раздвинул мои бёдра и посмотрел на меня снизу вверх. Я не видела его лица, но почувствовала, как во взгляде — этом неуловимом, тёплом, скрытом — пылало то самое желание, в котором не было ничего грубого, только трепетная решимость и нужда быть ближе.

— Позволь мне… доставить тебе удовольствие, — прошептал он, и в этих словах звучало не только желание, но и забота, и обещание, что я в безопасности. Его пальцы медленно стянули вниз мои трусики, оставляя совершенно обнаженной перед ним.

Он не стал торопиться.

Его поцелуи были мягкими, почти благоговейными. Он скользил губами по внутренней стороне моего бедра, словно рисуя на коже заклинания. Каждый его вдох, каждый выдох будто становился продолжением моего собственного. Его прикосновения не жгли — они плавили.

А потом… он добрался до центра моего желания — неторопливо, с трепетной точностью. Его язык коснулся меня легко, почти мимолётно, и я едва не задохнулась от этого первого касания. Волна жара вспыхнула внизу живота, отозвалась в груди, в горле, в пальцах, что судорожно сжались в простынях.

Его язык умело скользил по клитору, вытанцовывая на нем наш общий танец страсти, пока пальцы нежно проникали в мое лоно. Он нежно растягивал меня, истекающую соками, желающую большего. Стать его полностью. Отдаться ему прямо сейчас.

Он знал, что делает. Он знал, как меня коснуться, где задержаться, когда замедлиться, когда вновь ускориться. И всё его внимание было сосредоточено только на мне — как будто в этот момент я была его миром, его центром.

Я стонала и извивалась, отзываясь на его ласки, на его поцелуи, на его уверенные толчки пальцами.

— Моя сладкая. Какая же ты вкусная…

Я ощущала, как внутри меня растёт что-то сильное, мощное, как закипающее море под тонким льдом. Всё сжималось, накапливалось, и в какой-то миг — вырвалось наружу. Вздох. Судорога. Внутренний свет. Наслаждение, от которого наворачиваются слёзы, потому что оно слишком глубокое, слишком настоящее.

Он поднялся ко мне, медленно, не спеша разрывать то волшебство, которое только что сотворил. Его движения были мягкими, почти неощутимыми, и всё же я чувствовала каждое — как будто не тело, а душа откликалась на прикосновения. Он лег рядом, обнял меня, притянул к себе, прижал щекой к своей груди, и я услышала его сердце — ровное, сильное, настоящее.

— Ты всё ещё здесь, — прошептал он, и в голосе его была такая нескрываемая нежность, что у меня защипало в глазах. — Это самая чудесная ночь. Ты ещё ни разу не оставалась так долго.

Я обвила его рукой, устроившись ближе, словно хотела раствориться в тепле его тела.

Мы целовались — не спеша, без голода, но с мягкой, обжигающей страстью. Он гладил меня по спине, по волосам, целовал в висок, в уголок губ, в лоб. Эти касания были не менее интимны, чем всё, что случилось до.

И тогда, в этой тишине, когда дыхание стало ровным, а внутри осталась только тёплая дрожь, я наконец спросила:

— Те места, где мы оказываемся… Это что? Фантазии? Или мы действительно бываем там?

Он на мгновение замолчал, продолжая ласково водить пальцами по моему плечу, будто обдумывал, как ответить.

— Это воспоминания, — наконец сказал он. — Обрывки тех мест, где бывали я… или ты. Где ты чувствовала себя живой. Или мечтала побывать. А иногда это просто сны, созданные нашей связью, нашими желаниями. Они не случайны. Но они и не совсем реальны.

Он замолчал на миг, затем добавил:

— Иногда они становятся предчувствием. Иногда — подсказкой.

Я глубоко вдохнула. Теперь мне казалось, что всё в этих снах имеет смысл. Даже то, что я всё ещё не могу разглядеть его лицо.

— А ты? — прошептала я. — Ты бывал в этих местах?

Он усмехнулся, и я почувствовала, как его грудная клетка чуть вздрогнула под моей щекой. Его пальцы продолжали мягко поглаживать мою спину, будто он не хотел отпускать даже на миг, будто боялся, что как только прекратит прикасаться — я исчезну.

— Я бы хотел тебе ответить, девочка моя, — произнёс он с той особой лаской, от которой внутри сразу становилось тепло. — Но, увы… пока не могу.

Я чуть приподнялась, опершись на локоть, чтобы взглянуть в его лицо — всё такое же расплывчатое, непостижимое, будто сон сам защищал его от моего узнавания.

— Мне показалось… — сказала я задумчиво, позволяя пальцам лениво скользить по его груди, — что это твоя спальня.

Он усмехнулся шире, не скрывая лёгкой горечи в голосе:

— Она была моей. Очень давно. Но сейчас я тут не живу. Так что… Это тебе не поможет найти меня, хитрюля.

Он наклонился и коснулся моего лба губами — легко, почти невесомо. И в этом поцелуе было всё: и нежность, и желание, и какое-то упрямое отчаяние того, кто ждёт слишком долго.

Его губы всё ещё покоились на моём лбу, когда я закрыла глаза и позволила этому касанию пройти сквозь меня, глубоко и тихо, как обещание, о котором не нужно говорить вслух. Я чувствовала его дыхание у самого лица, тёплое, родное, почти необходимое. Он был слишком близко, и в то же время всё ещё — как будто через вуаль, как будто всё это могло исчезнуть, стоит только моргнуть.

Но я не исчезала. И он — тоже.

Я подняла взгляд, медленно, осторожно, как будто боялась спугнуть магию, что витала между нами, и коснулась его губ своими. Сначала чуть-чуть, пробуя вкус, силу, тепло. Но он ответил мгновенно — с той же жадностью, как и прежде. Наши губы сплелись в новом поцелуе, полном уже не только желания, но и признания: мы принадлежим этой ночи. А она принадлежит нам.

И тогда я поняла: я тоже хочу подарить ему удовольствие от нашей близости. Мне хотелось, чтобы он знал, как он важен. Как он нужен. Что это не только он обожествляет мои вздохи, но и я хочу дышать его трепетом.

— Позволь теперь мне… — прошептала я между поцелуями, и мои пальцы скользнули по его груди, дальше, ниже, к поясу.

Он чуть отстранился, и я почувствовала, как его взгляд, хоть и неразличимый, стал глубже, внимательнее.

— Ты уверена, девочка моя? — его голос был хриплым, приглушённым, будто он уже знал ответ, но не мог не спросить.

— Уверена, — прошептала я, прижимаясь ближе, позволяя рукам скользить по его телу, изучая, чувствуя, принимая.

Он выдохнул, и этот выдох был как разряд молнии — в воздухе сразу стало тесно от желания, от благодарности, от чего-то больше, чем просто близость.

Он лёг на спину, позволяя мне взять инициативу.

А я — коснулась губами его груди, плеч, живота.

Я целовала его медленно, с тем трепетом, с каким он ласкал меня до этого.

Я чувствовала, как он напрягается под моими прикосновениями, как тихо выдыхает «моя».

Как пальцы сжимаются в простынях.

Я никогда раньше не делала этого.

Никогда не касалась мужчины с таким намерением. С таким трепетом. С таким… доверием.

Мои пальцы дрожали, когда я протянула руку к его поясу. Он не сказал ни слова. Только смотрел — я почти физически ощущала это сквозь сон, сквозь пелену неразличимого. Его тишина не давила, не требовала. Она была тёплой, принимающей.

Я чувствовала, как внутри меня сливаются страх и волнение, желание и нежность. Он был так близко, так настоящ… И я хотела — сама, по собственной воле — коснуться этой стороны его тоже. Узнать его так, как он узнал меня. Подарить ему то же, что он подарил мне — ощущение, что тебя принимают целиком, что ты нужен, что ты любим.

Руки двигались осторожно, словно боялась что-то испортить, разрушить эту тонкую магию между нами. Я расстёгивала застёжки медленно, неуверенно, чувствуя, как он затаил дыхание. И в этом молчании, в этом ожидании было нечто священное.

Когда я коснулась его впервые, то ощутила, как под моей ладонью откликается жар — напряжённый, живой, зовущий. Его дыхание стало тише, но тяжелее, и в этом молчании не было ни спешки, ни давления. Только ожидание. Только принятие. Только он — и я.

Я провела рукой по красивому бархатному члену. Погладила пальцами головку и растерла выступившую каплю смазки. Он выглядел так притягательно.

Я медленно опустилась ниже, не отводя взгляда от расплывчатого силуэта, что манил и пугал одновременно. Сердце билось оглушительно, голос внутри дрожал: а вдруг что-то не так?

Но желание быть ближе пересиливало страх. Желание почувствовать его реакцию. Подарить ему свою нежность. Показать, что доверяю — себе, ему, этому странному, невозможному сну.

Я приоткрыла рот и мягко коснулась его губами. Поцеловала розовую головку, провела языком по стволу, ласкала его руками и слышала, как мой мужчина тихо стонет от моих ласк. Тогда я осмелела и вобрала головку в рот целиком и начала посасывать. Вкус был необычным, но таким волнительным. Приятным. Внизу живота моментально закрутился новый узел желания и между ног стало горячо.

Не знала, что от члена во рту может пойти такое возбуждение. Я впустила его глубже и начала ритмично насаживаться.

Он чуть подался навстречу, не торопя, но одобряя. Его пальцы прошлись по моим волосам, нежно, осторожно, будто благодарили.

Это было… ново. Неловко. Трепетно и так горячо.

Я делала всё осторожно, интуитивно, ориентируясь только на его дыхание, на редкие выдохи и тихие, сдержанные звуки. Его голос — шёпотом, с хрипотцой:

— Моя девочка…

И в этих словах было всё: нежность, восторг, благодарность. Я чувствовала, как он сдерживается, как тяжело ему не потеряться в этом, но он всё ещё со мной. Всё ещё здесь.

Но мне хотелось большего. Хотелось, чтобы он сорвался в бездну вместе со мной. Я вспомнила все взрослые фильмы, что смотрела и все советы, что давали подружки и вобрала его на всю глубину. Не надолго. Надолго не смогла, но он застонал так, что я поняла, что делаю все правильно.

Мир будто замедлился. Осталась только я, его тепло, и моё желание подарить ему нечто большее, чем просто ласку. Себя. Всю.

И в этот момент я ни о чём не жалела. Я облизывала и обсасывала его член как самую вкусную конфету, позволяя мужчине стонать подо мной и помогать руками держать нужный ему темп. Я так увлеклась в этот процесс, что горячая струя ударившая мне в горло стала неожиданным сюрпризом, но я быстро опомнилась и проглотила все, что он мне подарил. А потом еще немного пососала член, стараясь не оставить в нем ни капли сладковато пряной жидкости.

Он лежал, откинув голову назад, с тяжёлым, прерывистым дыханием. Его грудь стремительно вздымалась, а пальцы всё ещё едва касались моих волос, будто не хотел терять связь даже в этом — уже после.

Я поднялась медленно, чуть запыхавшись, с непривычным ощущением тепла в груди и в сердце. Неуверенно провела языком по губам, будто смывая остатки сомнений, и, наклонившись над ним, заглянула в его лицо.

— Тебе… — прошептала я с лёгкой улыбкой, стараясь скрыть волнение. — Понравилось?

Он усмехнулся, уверена, он смотрел на меня. Пусть я этого и не видела.

— Это был… лучший минет в моей жизни, девочка моя. Без шуток.

Я приподняла бровь, покачав головой:

— Это хорошо. Потому что… в моей — он был первым.

Он застыл на долю секунды. Я буквально кожей ощутила его удивление, а потом нежность, накрывшую меня, как одеяло.

— Первый?.. — повторил он хрипло, почти благоговейно. — Ты… никогда до этого минеты не делала или вообще никогда?

Я кивнула, чуть смущённо. Он не стал говорить больше. Просто притянул меня к себе, укутал в свои объятия, прижав, будто клялся хранить.

— Тогда я навсегда останусь твоим первым, — прошептал он. — И, если позволишь… буду первым не только в этом.

Я замерла в его объятиях, прижавшись щекой к его плечу, и внутри всё заколыхалось — не от страха, нет… от ответственности. От тяжести слов, которые я не могла сказать. Или не знала как.

Он был таким тёплым, нежным, настоящим — во сне. И всё казалось почти реальным, почти простым. Но я знала, что там, по ту сторону пробуждения, всё не так однозначно. Всё путается, всё обжигает.

Я прикусила губу и прошептала, не поднимая взгляда:

— Я… не могу тебе это пообещать.

Он слегка напрягся, но не отстранился. Напротив — чуть крепче сжал меня в объятиях, и лишь спустя мгновение поднялся на локтях, глядя на меня сверху.

— У меня есть конкуренты… в реальности? — спросил он негромко. Ни злости, ни обиды. Только спокойный интерес, в котором, может, и прятался едва уловимый укол тревоги.

Я встретилась с его взглядом.

Смазанным, туманным, неразличимым — но таким цепким, что внутри снова сжалось.

— Ты всё равно не сможешь ответить, — сказал он чуть позже сам, мягко, словно пожалел, что задал этот вопрос. — Я знаю, девочка моя. Это всё… часть игры богов.

Он вздохнул и лёг обратно, притянув меня ближе, погружая в тепло своего тела и прикосновений.

— Но, если я всё правильно понял… мне стоит поторопиться. Чтобы стать не только твоим первым. Но и — единственным.

И я не знала, что ответить.

Мы просто лежали. Молча. В его объятиях было так спокойно, будто весь мир растворился, оставив только нас двоих — здесь, в темноте, среди теней, которые больше не пугали.

Он гладил меня по спине, по волосам, дышал размеренно и глубоко, словно запоминал каждую секунду этой тишины. Я прижалась щекой к его груди, слушая, как стучит его сердце, и закрыла глаза.

Просто на миг. Просто, чтобы запомнить.

А когда открыла — передо мной был потолок моей спальни. Потолок, а не обволакивающая темнота сна. Подушка, а не его грудь. Тишина, но не та — совсем другая, резкая, пустая. Настоящая.

Я обняла подушку крепче, вжимаясь в неё, будто она могла вернуть меня туда, где тепло его рук и голос, шепчущий всякие глупости. На губах осталась невидимая улыбка и лёгкое покалывание от воспоминаний, а внутри… внутри всё сводило от нежности, желания и растерянности.

Я прикусила нижнюю губу, задержала дыхание.

Что мне с этим делать?

С ним. С ними. С самой собой.

С этим миром, где день принадлежит академии, проверкам, интригам, а ночь — становится местом, где я люблю кого-то, чьего лица всё ещё не знаю.

Я проснулась, когда солнечный луч лениво прошёлся по моему лицу, щекоча ресницы. Потянулась, сладко зевнула и, уже привычно, позволила себе пару мгновений тишины — прежде чем окунуться в новый день. Привела себя в порядок, собрала волосы, накинула лёгкий плащ и подошла к двери.

Как только распахнула её — замерла.

На пороге лежал аккуратный свёрток, завёрнутый в плотную ткань. Изнутри струился чарующий запах тёплой выпечки — ваниль, корица, немного масла… Я с удивлением наклонилась, подняла его и развернула.

Свежие булочки. Пышные, румяные, будто только что вынутые из печи.

— Булочки с утра — это почти как волшебство, — раздался знакомый голос, и я подняла глаза. Возле соседнего крыльца стоял Эдмунд, зельевар, с двумя чашками кофе в руках. Он выглядел так, будто и сам был частью этого утра: небрежно причесанные волосы, тёплая улыбка и тот самый аромат крепкого, свежего напитка, что в момент прогнал остатки сна.

— А кофе — магия, — ответила я, улыбаясь. — Удивительное совпадение.

— Не верю в совпадения, — он протянул мне одну чашку. — Просто я знал, что вы выйдете рано. И знал, что не смогу спокойно пить кофе, зная, что вы без него.

Я хмыкнула, немного смущённая, и кивнула в сторону булочек.

— Поделюсь, если перейдем на менее формальное общение. Все же, вы спасаете меня живительным напитком на регулярной основе. Это ли не повод?

— Был бы безумен, если бы отказался.

Мы сели на ступеньки, молча жуя булочки и запивая их кофе. Мир казался вдруг простым и тёплым, даже с учётом того, сколько всего на мне сейчас держится.

— Куда путь держишь, ректор-студентка? — спросил он, искоса глядя на меня.

— Сначала — к некромантам. Урок. Нужно быть прилежной ученицей, — сказала я с усмешкой.

Он усмехнулся в ответ.

— Это похвально. А потом?

— Закончить подготовку к проверке. Времени совсем нет.

— Звучит логично. Но ты, как новенькая, возможно, не знаешь: через неделю Ночь валькирий.

Я приподняла бровь.

— Звучит грозно.

— Звучит — да. Но на деле это одна из самых романтичных ночей в Академии. Танцы, огни, платья, музыка… и, конечно, тонна тайком пронесённого алкоголя. Студенты готовятся заранее. Слышал, даже декорации уже заказывают.

— Это официальный праздник?

— Полуофициальный. Никто не знает, откуда он пошёл, но никто и не отменяет. На твоём месте я бы уже начал готовить профессоров к ночному дежурству. Чтобы избежать… неожиданных последствий.

— Спасибо, что предупредил.

— Всегда рад быть полезным.

Я встала, допивая кофе, и кивнула ему.

— Увидимся позже.

Он поднял булочку, как бокал, и с озорной улыбкой подмигнул.

— Удачи тебе у некромантов. И осторожнее там… с ритуалами.

Я засмеялась и пошла прочь, чувствуя, как булочка согревает ладонь, а слова — сердце.

Мы провели в классе больше часа, и моё упорство, кажется, начало приносить плоды. Раэль, поначалу холодный и сдержанный, стал чуть мягче в тоне, уже не только указывал на ошибки, но и хвалил, пусть и кратко, сдержанно, но это чувствовалось.

— Теперь перейдём к следующему этапу, — сказал он, подойдя к одной из полок, откуда достал несколько округлых камней — чёрных, с прожилками серебра, гладких и прохладных на ощупь.

— Это якоря, — пояснил он. — С их помощью ты можешь стабилизировать поток своей магии, особенно если она не склонна слушаться стандартные методы. Выложи их вот так — по кругу, в десятиугольнике, — он указал на схему, которую начертил мелом прямо на полу, — и накачай каждый энергией. Не сразу, постепенно. Чувствуй, как каждый заполняется.

Я последовала его указаниям, сосредотачиваясь на каждом камне по очереди. Магия шла легко — теперь, когда я не пыталась подчинить её, а просто позволяла течь. Один за другим камни начинали светиться — слабым, мягким серебром. В воздухе появилось тихое гудение, будто камни разговаривали между собой, соединяясь в сеть.

Когда последний занял своё место и начал излучать ровный свет, Раэль поставил в центр костяную руку — тонкую, с изящными фалангами, наверняка человеческую, но я старалась об этом не думать.

— А теперь, — произнёс он негромко, — попробуй воздействовать на неё не напрямую, а через сеть. Твоя магия — слишком живая. А кости… они мертвы. Камни станут проводниками. Они свяжут твой свет с их тьмой.

Он говорил так, будто это было чем-то почти философским. Как мост между мирами. Между мной и этой мёртвой, неподвижной рукой.

Я вдохнула. Закрыла глаза. Почувствовала, как мои пальцы соприкасаются с первым камнем — тёплым теперь, будто живым. Магия стекала с меня, переходила в якорь, потом — во второй, третий… по кругу. Я чувствовала, как сеть замыкается. Слышала, как пульсирует воздух. И когда поток замкнулся, я осторожно направила его к центру.

И вдруг — скрип.

Костяная рука вздрогнула. Пальцы дёрнулись, потом плавно распрямились и вновь согнулись, будто приветствуя меня.

Я открыла глаза и ахнула.

Раэль молчал. Потом подошёл ближе, опустился на корточки рядом с кругом и внимательно осмотрел всё.

— Получилось, — сказал он наконец. Голос его прозвучал хрипло, с каким-то оттенком удивления. — Ты действительно это сделала.

Я смотрела на неподвижную теперь руку и чувствовала, как по телу разливается тепло. Не магическое — человеческое. Гордость. Радость. Удивление.

— Я смогла, — выдохнула я.

— Да, — мягко повторил он. — Ты смогла.

— Хочу попробовать ещё, — сказала я, глядя на теперь безмолвную, но всё ещё как будто живую костяную руку в круге. — Я чувствую, что могу. Хочу закрепить.

Раэль качнул головой, лицо снова стало строгим.

— Нет. Хватит на сегодня.

— Но…

Он поднял руку, мягко, но безапелляционно:

— Ты и так выжата до донышка. Ещё немного — и сама не поймёшь, как упадёшь в обморок прямо на эти кости. Пошли.

Я не спорила. Может, потому что сама почувствовала, как дрожь пробежалась по пальцам, как в груди стало пусто, словно что-то вылилось наружу и не вернулось. Мы вернулись в его кабинет — полумрак, дубовая мебель, полки, заставленные книгами и банками с чем-то подозрительно мутным. Пока я рассматривала его кабинет, не заметила откуда на столе уже стояла большая чашка с ароматным горячим чаем. А рядом — тарелка с булочками. С теми самыми.

— Подожди… — я прищурилась, с подозрением глядя на выпечку. — Это ты что ли мне сегодня утром булочки подложил на крыльцо?

Он поставил передо мной чашку, бросив мимолётный взгляд через плечо:

— Я. А ты думала кто?

— Не знаю. Не думала.

— Не думала, но съела? — Он развернулся ко мне, подняв брови с таким видом, будто едва не схватился за голову. — Ты ешь всё, что находишь у двери? И ты ректор?

Я замялась. И только сейчас поняла, что это действительно была не лучшая идея. Но мыслей, что мне кто-то может навредить, не было. Совсем. Академия казалась… безопасной. Во всяком случае, в этом плане.

— Я не подумала, — пробормотала я. — Просто… пахло вкусно.

— Так не делай. Никогда. — В голосе не было злости, только какая-то мрачная усталость, будто он знал, сколько всего может случиться из-за таких мелочей. — Я тоже не подумал. В следующий раз записку оставлю.

Он фыркнул, как будто злился, но губы тронула лёгкая тень улыбки.

Я хотела ответить, но в этот момент внутри всё как будто провалилось. Легкая дрожь в руках, вялость в теле — и внезапно всё вокруг показалось слишком ярким, слишком шумным. Я едва удержалась на стуле.

— Что со мной?..

Раэль мгновенно оказался рядом. Его пальцы коснулись моего запястья — легко, но внимательно, словно чувствовали что-то под кожей.

— Взаимодействие со смертью отбирает ресурс. Особенно если ты не подготовлена. Это как нырнуть в холодную воду, когда ты не умеешь плавать. Пей. Ешь. Прямо сейчас.

Он говорил без нажима, но с такой уверенностью, что я не стала спорить. Я потянулась к булочке, откусила. Сладкая, тёплая, чуть липкая от начинки — и, как ни странно, казалось, будто тело сразу отозвалось. Я сделала глоток чая — горячий, терпкий, с какими-то травами, и в груди стало теплее.

Он снова сел напротив, сложив руки на столе.

— Ешь, пока не свалилась. Не хочу поднимать из мертвых собственную жену.

И я ела. Медленно, под его взглядом, чувствуя, как по капле возвращается сила, будто каждый кусочек вытаскивает меня из-под гнёта тьмы.

— Всем ли своим студентам ты устраиваешь такой… сладкий стол? — спросила я, облокотившись на край стола и с подозрением посмотрела на очередную булочку, которая неожиданно приятно грела руки.

Раэль усмехнулся. Спокойно, как человек, заранее знающий правильный ответ:

— Остальные меня не волнуют. Они должны сами понять, как справляться. Некромантия — не искусство для тех, кто ждёт заботы.

— А у меня облегчённая программа? — прищурилась я.

Он хмыкнул, чуть склонив голову набок:

— Ты правда хочешь, чтобы я не заботился о собственной жене?

— Я не об этом, — пробормотала я, чувствуя, как от его слов скулы предательски свело смущением. — Мне… приятно.

Он кивнул, будто чего-то ждал, а теперь получил подтверждение.

— Ты не станешь некроманткой, Анна. Это уже очевидно, — его голос не был жёстким, но и не оставлял надежд. — Твоя магия не той природы. Она слишком светлая, живая, мягкая. А работа с мёртвым требует другого. Более жесткого… внутреннего состава.

Я медленно кивнула, вглядываясь в его спокойные глаза.

— Мы продолжим тренировки, потому что я тебе пообещал, — продолжил он, глядя прямо, без упрёков. — Воздействуя через объекты — камни, круги, ритуальные связки, — ты сможешь делать что-то несложное. Но не рассчитывай на многое. Настоящее взаимодействие требует дара, которого в тебе нет.

— Хорошо, — кивнула я. — Я поняла.

Повисла короткая тишина. Я допивала чай, думая, стоит ли спрашивать то, что давно вертелось на языке.

— А как ты сам стал некромантом?

Он не сразу ответил. Словно не потому, что не хотел — просто подбирал, как сказать это проще.

— Я просто… родился таким, — сказал он наконец. — С самого детства видел то, что было по обе стороны. Иногда слышал их. Иногда чувствовал. Поэтому… это был не выбор. Это было принятие. Всё остальное показалось бы ложью.

Я смотрела на него, и что-то внутри меня снова чуть сжалось — не от страха, нет. От понимания. От ощущения безвозвратности. Некромантия не была для него профессией. Это была его суть. Его природа. Может и правда стоит убрать этот предмет из общей программы…

— Это тяжело? — спросила я едва слышно.

Он посмотрел в окно, где колыхалась тень от ветвей, и тихо ответил:

— Иногда.

— Ну и что дальше? — спросила я, отодвигая чашку с пустым донышком и разминая плечи. — Что у нас по расписанию, наставник?

Раэль скользнул по мне взглядом. Тот самый — оценивающий, спокойный, и в то же время цепкий, будто подслеповатая змея, нацелившаяся точно в сердце.

— Урок окончен, — сказал он, но не встал, не посмотрел на часы, не отодвинул бумаги, будто не торопился отпускать меня вовсе. — Но если у тебя есть немного времени… Я хотел бы, чтобы ты осталась.

— Осталась? — удивлённо переспросила я, подняв бровь.

— Да, — его голос был всё так же ровен, но в глазах мелькнуло что-то тёплое, уязвимо-человеческое. — Не как ученица или ректор.

Я чуть наклонила голову, осторожно, будто приближаясь к хрупкой вещи.

— А зачем? — спросила тихо, почти не дыша.

Он не сразу ответил. Медленно поднялся со своего места, обошёл стол, подошёл ко мне ближе — не вторгаясь в личное пространство, но обозначая его своим теплом.

— Я хочу провести с тобой немного времени, — произнёс он. — Познакомиться. Настоящей тобой… почувствовать. Не как преподаватель. Не как связанный меткой. Как мужчина, которому интересна женщина, ставшая его женой. Хоть и против воли. Но это ничего не меняет.

Я смотрела на него, ощущая, как сердце забилось быстрее.

Раэль встал, мягко протянул ко мне руку — ладонь раскрыта, жест сдержанно-галантный, как у кого-то, кто помнит, что значит быть рыцарем, даже в мире, где рыцари давно забыты. Я взглянула на его пальцы, на тонкие белесые шрамы на костяшках, на лёгкую тень вен, и после короткой паузы вложила свою ладонь в его.

Его пальцы сомкнулись над моей с почти почтительной бережностью. Он не потянул — просто дал почувствовать, что ведёт, и я позволила.

Мы вышли через боковую дверь его кабинета. Долго шли по коридорам, непривычно пустым, приглушённым. Стены сменялись, проходы — тоже. Некромантия, как оказалось, хранила куда больше тайн, чем я думала. В какой-то момент мы углубились так, что воздух стал иным — тише, плотнее, как будто сам мрак здесь дышал иначе.

— Куда мы идём? — спросила я наконец, когда мне надоело считать витки лестниц и повороты туннелей.

— Скоро узнаешь, — ответил он спокойно. — Потерпи ещё чуть-чуть.

Я ничего не сказала, только сжала его руку чуть крепче.

И вот наконец — он открыл дверь, и я шагнула внутрь.

Дыхание у меня перехватило сразу. Перед глазами распахнулся целый другой мир.

Комната была словно выточена из цельного аметиста. Кристаллы пронизывали стены, потолок, даже мебель, но не резали глаз — они мягко мерцали, будто отражали невидимый свет, создавая иллюзию бесконечности. Пол был отшлифован до блеска — гладкий, прозрачный, под ногами поблёскивали вкрапления серебра и теней. Пространство казалось живым, дышащим, древним, как сама магия. Я кружилась взглядом, забыв, что вообще происходит.

— Это… где вообще? — прошептала я, не в силах подобрать слов.

— В здании некромантии, — ответил он. — Мы спустились ниже уровня архива.

— Откуда у вас такая красота?..

Он усмехнулся, проводя ладонью по ближайшему выступу кристаллов.

— Это комната откатов. Она так исказилась под воздействием тьмы. Точнее, от неудачных экспериментов моих студентов.

— Неудачные откаты? — я оглянулась по сторонам, заворожённая. — Но они же… красивые.

— Согласен, — кивнул он. — Непривычно, когда ошибки порождают что-то прекрасное, правда?

Я усмехнулась.

— Это ты о нашем браке?

Он улыбнулся в ответ, чуть склонив голову.

— Почему бы и нет?

Он провёл ладонью по воздуху, и перед нами сформировалась полупрозрачная поверхность — что-то между кушеткой и диваном, призрачное, но вполне ощутимое. Мы опустились рядом. Я невольно подалась вперёд, продолжая разглядывать свет, преломляющийся в кристаллах, как в застывшем водопаде.

— Ты правда думаешь, что навязанный брак может быть хорошим? — спросила я, не глядя на него.

— Я доверяю богине, — ответил он спокойно. — Она видит больше, чем мы.

Я молчала, вслушиваясь в отголоски света на стенах, пока он не спросил:

— Ты догадываешься, кто твой третий муж?

Я расхохоталась, откинулась на спинку мягкой кристаллической кушетки.

— Тебе мало дракона?

Раэль повернул ко мне голову, в глазах его было всё то же вечное спокойствие.

— Мало мне или нет — вопрос пустой. Если судьба уже всё решила, не мне перечить.

— Тогда… — я сделала паузу. — Нет. Не догадываюсь. Но…

— Но?

— Он мне снится, — призналась я.

И вдруг комната в кристаллах замерцала сильнее.

Раэль всё это время не смотрел на меня — его взгляд был прикован к стенам, где кристаллы начинали мерцать интенсивнее, будто отреагировали на мои слова. В мягком свете отражалась то ли магия, то ли что-то более глубокое — чувства, неуверенность, связанная с признанием, которое только что прозвучало.

Он хмыкнул, тихо, как всегда, без издёвки — просто с оттенком мысли вслух.

— Так, значит, он тебе снится. Расскажешь мне, что именно тебе снится?

Я кивнула, и почему-то в этот момент почувствовала… абсолютное спокойствие. Не было страха, стыда или желания скрыть. От Раэля не хотелось утаивать ничего. Он воспринимал меня не как капризную ректора, не как чужеродную новенькую. А как женщину, которая оказалась рядом. Его жена. Пусть и неожиданно. Пусть и навязанно. И… он будто уже решил, что примет меня любую — с магией, без неё, с драконами, снами и неизвестно чем ещё. Поэтому я рассказала все именно так, как было на самом деле. Сама поражаясь тому, что мне не стыдно говорить о том, что я вытворяла во сне с тем мужчиной, моему мужу.

Я улыбнулась этому осознанию, пока он продолжал наблюдать за кристаллами, а затем — обернулся ко мне.

— Да, — медленно проговорил он. — Похоже, это он. И не дурак — пытается закрепить с тобой связь. Закрепиться во снах, провести якоря через сны в магическое поле. Но у него не получится.

— Это мы уже поняли, — тихо ответила я, вспомнив, как просыпалась на грани из раза в раз.

Он чуть усмехнулся.

— Интересно другое… Ему ты не противишься. В отличие от нас.

Я подняла на него взгляд. Раэль сидел спокойно, но его голос был чуть тише обычного, будто он не говорил даже не как муж — просто как мужчина, которому любопытно знать, почему он — не тот.

— Я думала, это просто сон, — честно сказала я.

— Но больше так не думаешь.

Я кивнула.

— Но ты его всё равно приняла, — продолжил он, внимательно изучая моё лицо. — Даже когда поняла, что это не сон. Что он — реальный. Навязанный. Как и мы.

Я молчала.

— Почему? Потому что ты не видишь его лица?.. Или потому что он был первым?

Я всё ещё молчала. Не потому, что не хотела отвечать — а потому, что не знала.

Он был прав.

Я приняла незнакомца в снах без страха. Без борьбы. Даже с доверием. А Раэль… Раэль был здесь, рядом. Реальный. Заботливый. Мой муж. А я всё ещё с осторожностью взвешивала каждое своё движение.

— Почему?.. — повторил он, мягко, почти шёпотом. — В чём разница?

Я зависла. Ответа у меня не было.

— Хочешь понять, в чём разница? — вдруг спросил он, и голос его был мягким, почти ласкающим.

Я нахмурилась, не сразу поняв, к чему он ведёт.

— Что ты имеешь в виду?

Раэль не ответил сразу. Он поднялся и протянул мне руку.

Я, поколебавшись, вложила свою в его — второй раз за этот день.

— Просто доверься, — сказал он.

И в следующий миг щёлкнул пальцами.

Мир вокруг будто погас. Мгновенно, без предупреждения. Свет кристаллов не исчез совсем, но стал другим — тусклым, плавающим, словно отдалённым. Остальное поглотила густая, глубокая тьма, в которой не было даже очертаний. Я подняла руку — и не увидела её. Лишь тонкие искорки кристаллов где-то на периферии, как звёзды в безлунную ночь.

— Я ничего не вижу, — прошептала я, удивлённая собственной уязвимостью.

— Именно так и должно быть, — отозвался он рядом. Близко. Почти у самого уха. — Закрой глаза. Доверься ощущениям.

Он коснулся моей руки. Пальцы лёгкие, неторопливые, будто проверяющие, как я отреагирую. Потом прикосновение скользнуло к локтю, дальше — к плечу. Он что-то тихо шептал, слова тонули в темноте, в дыхании, в самой атмосфере этой комнаты.

Мурашки прошли по коже. От неизвестности. От предвкушения. От того, что я не знала, где будет следующее касание.

И когда оно пришло — губы на ключице, тёплые, осторожные — я вздохнула. Не вслух, не резко, просто… позволила себе почувствовать. Он не торопился. Ласки были нерешительными, будто он искал разрешения, и с каждым мягким прикосновением оно утверждалось.

Я не знала, где он — то ли сзади, то ли сбоку. Казалось, он был везде. Его ладони на моей талии, его дыхание касалось моего уха, его губы, лёгкие, как шелк, находили всё новые точки на коже.

— Раэль… — прошептала я.

Он не ответил. Вместо этого — медленно, будто сквозь туман, его губы нашли мои.

Его губы коснулись моих осторожно, почти невесомо, будто спрашивая: можно? И это мягкое, колеблющееся прикосновение отозвалось внутри теплою дрожью, которая прошлась по телу, как рябь по воде. Но уже в следующую секунду он стал смелее.

Поцелуй стал глубже, жаднее, словно внутри него копилась целая буря, которую он долго сдерживал. Он целовал меня так, будто хотел забрать себе дыхание, мысли, сердце. Его ладонь легла на мою щеку, пальцы осторожно прошлись вдоль скулы, будто запоминали форму моего лица вслепую.

Я не видела его, но чувствовала — всем телом. Его дыхание, немного сбившееся, тёплое. Его пальцы, зарывающиеся в мои волосы, чтобы притянуть ближе. Его губы, скользящие по моим, чуть прикусывающие, дразнящие, требовательные и вместе с тем нежные.

Я ответила. Не думая. Просто растворилась в этом поцелуе — горячем, тянущем, будто он пытался вложить в него всё, что не сказал, всё, чего боялся коснуться наяву. Наши тела не соприкасались больше, чем нужно, но и этого было достаточно — искры между нами стали огнём. Тьма вокруг только усиливала чувства, каждое прикосновение казалось ярче, каждое движение — смелее.

Когда мы оторвались друг от друга, я была без дыхания. Лёгкая дрожь в коленях, учащённый пульс, щёки горели, хотя воздуха почти не было.

Раэль не говорил ничего. Только медленно склонил лоб к моему, всё ещё сдерживая в руках — не удерживая, а будто охраняя.

Тьма вокруг начала медленно рассеиваться, будто растворялась в воздухе — плавно, как утренний туман, отступающий перед первым солнечным лучом. Кристаллы на стенах снова заиграли мягким светом, и в этом серебристо-аметистовом сиянии я впервые за весь вечер увидела его лицо так ясно.

Раэль смотрел на меня. Не с холодной отстранённостью, не с той сосредоточенной строгостью, с которой он обычно преподавал, и даже не с лёгкой насмешкой, к которой я начала привыкать. Сейчас в его взгляде было только тепло. Тихое, глубокое. Такое, от которого хочется дышать медленнее.

— А… при свете ты меня поцелуешь? — спросил он, негромко, с почти мальчишеской ноткой в голосе.

Я улыбнулась. Медленно, с тем самым ощущением внутренней лёгкости, когда перестаёшь бояться.

— Да, — прошептала я и, не дожидаясь, когда он подастся первым, сделала шаг — короткий, уверенный — и поднялась на носки, чтобы снова коснуться его губ.

Теперь поцелуй был другим.

Спокойным. Без спешки. Без сомнений. Как дыхание после долгого бега. Как признание без слов.

Он обнял меня осторожно, будто боялся разрушить момент. А я позволила себе забыть, что всё это началось с меток, богини и экспериментов. Потому что сейчас он целовал меня не как муж по воле высших сил, а как мужчина, который выбрал меня своей женщиной.

И я отвечала ему — как женщина, которая позволила себя выбрать.

— Ты такая красивая, — прошептал он, едва наши губы оторвались друг от друга.

Я сбилась с мысли. Слова застали врасплох, как лёгкий внезапный ветер.

— Что? — переспросила, всё ещё чувствуя на губах его вкус, горячий и немного упрямый, как он сам.

— Я не думал, что у меня когда-нибудь будет жена, — тихо продолжил Раэль, глядя мне в глаза. — Особенно такая красивая.

Я вскинула бровь и с игривой усмешкой подалась чуть ближе:

— Я вообще-то ещё и умная.

Он рассмеялся. Низко, мягко, искренне. И с той же нежностью, что пряталась в его голосе, притянул меня ближе, заключая в объятия — так, будто хотел спрятать от всего мира.

— Да, Анна. Ты прекрасна во всех отношениях.

Он поцеловал меня снова — коротко, чуть касаясь, но с теплом, от которого в груди что-то потянулось.

— Нам пора, — добавил он, и в его голосе снова появилась строгая нотка, напоминающая, что мир не стоит на паузе, даже если этого очень хочется.

Мне даже стало немного грустно. Я кивнула, не доверяя голосу, и он, взяв меня за руку, повёл обратно.

Мы не поднимались теми же коридорами, не сворачивали в привычные залы. Он как-то невидимо провёл меня другим путём, и когда мы вышли на улицу, свежий воздух коснулся лица неожиданно быстро — будто мы миновали несколько этажей за одно мгновение.

Я замерла.

— Как ты это сделал?

Он усмехнулся.

— Маленький секрет здания Некромантии. Не все двери одинаковы.

— Иди, — добавил он, отпуская мою руку, — меня ещё ждут ночные призывы и практика со старшим курсом.

— Хорошо, — кивнула я, вспомнив о том, что совсем скоро снова погрузимся в заботы. — Кстати… вы готовы к проверке?

Он хмыкнул, как будто это слово его совершенно не пугало.

— Не переживай. К нам они обычно не заходят.

— В этот раз зайдут, — ответила я, чуть тише, но уверенно.

Он прищурился.

— Откуда такая уверенность?

— Назовём это моим предчувствием.

Раэль задумался, потом медленно кивнул:

— Хорошо, Анна. Если ты так думаешь — я подготовлюсь.

— Спасибо, Раэль.

— Всё что угодно… для моей жены, — произнёс он с лёгкой, почти неуловимой нежностью, от которой сердце забилось чуть сильнее.

Я хмыкнула, уже разворачиваясь, чтобы уйти, но он вдруг снова притянул меня за запястье и прежде, чем я успела что-либо сказать, жадно впился в мои губы. Поцелуй был жарким, полным желания.

— Хочу запомнить твой вкус… и не скучать так сильно, — прошептал он у самого моего рта.

И внутри у меня всё сжалось — от этого романтичного, нежного… некроманта.

А потом я всё же ушла. Но долго не могла выкинуть его тепло из памяти.

Вернувшись к себе, я скинула мантию, сделала глоток чуть остывшего кофе — остатка прежней жизни — и выдохнула. Надо было сосредоточиться. Проверка надвигалась как тень дракона в полдень — медленно, неотвратимо и с угрожающим шорохом.

Я подозвала секретаря. Дамир явился, как всегда, бесшумно и с лёгким выражением обречённости.

— Итак, у нас есть день. Может, два. Нужно обойти всех преподавателей, проверить, как идёт подготовка к проверке. Есть план?

Он протянул мне список, аккуратно исписанный красивым, чуть склонённым почерком.

— Начнём с кафедры алхимии? — предложил он. — Профессор Райт в хорошем настроении по утрам.

— Тогда не будем рисковать и идти позже, — усмехнулась я.

Первым нас встретил, разумеется, Эдмунд. Дверь в его лабораторию распахнулась прежде, чем я успела постучать. Алхимик появился в проёме в белом фартуке, запятнанном разноцветными кляксами, с растрёпанными волосами и сияющими глазами.

— Анна Николаевна! — обрадовался он. — И вы, Дамир. Какие гости! Проходите. Только осторожнее, не заденьте вон тот котёл — он немного… обидчивый.

— Обидчивый? — переспросила я, отступая подальше от зловеще булькающего сосуда.

— Да, у него сложный характер. На кислые лица реагирует взрывом.

Я не удержалась от смешка.

— Мы пришли не для дегустации зелий, а проверить вашу готовность к инспекции.

— Готов на восемьдесят два процента, — бодро сообщил он. — Осталось завершить отчёт по последним экспериментам и убедить одного студента, что язык не следует засовывать в банку с реагентами. Думаю, ко дню проверки будет девяносто восемь. Остальные два — как всегда — уплывут в неизвестность.

— Весьма честно, — хмыкнула я. — Только… банку всё же запечатайте. И язык пусть оставят при себе.

Далее последовали преподаватели боевой магии. Мы застали их на тренировке с группой студентов, которые упражнялись в отражении заклинаний. Один из студентов случайно отразил огненный шар в сторону собственного преподавателя, тот увернулся с таким грациозным сальто, что я подумала — точно, бывший акробат.

— Мы готовы, ректор, — заверил преподаватель, немного осмолённый, но бодрый. — Даже если проверяющие попросят дуэль — я настроен оптимистично. Мы не только отчёты подготовили, но и поставили практические демонстрации.

— Надеюсь, без пожаров, — заметила я.

— Надежда — хорошая вещь, — серьёзно кивнул он. — Но ведро с водой мы на всякий случай подготовили.

Факультет иллюзий встретил нас странным явлением: преподавателя не было. Точнее, он был, но… невидим.

— Это что, новая система обороны от проверяющих? — спросила я в пустоту.

— Иллюзия присутствия, — донёсся голос откуда-то из угла. — Прекрасная вещь. Пока кто-то проверяет отчёт, можно спокойно допивать чай и смотреть с балкона на студентов.

— И как отчёт?

— Иллюзорно хорош.

— Отлично. Запишем: «готов», но за ним нужен глаз да глаз.

— Желательно два, — тихо добавил Дамир.

Сначала я, конечно, попыталась быть хорошей ректоршей. Разложила письма, сверила списки, даже начала перечитывать старые протоколы приёмки, как будто за одну ночь смогу подготовить идеальный отчёт, пересчитать стены и выдрессировать преподавателей. Бумаги шуршали, чернила пахли знакомо, но мысли всё равно ускользали. Слишком много лиц, голосов, прикосновений, предчувствий.

Наконец, отложив перо, я откинулась на спинку кресла и посмотрела в потолок.

— Перед смертью не надышишься… — пробормотала я, снимая с плеч напряжение. — А утро всё равно наступит.

Так что, к демонам отчёты. Я собиралась лечь спать — если не выспаться, то хотя бы немного прийти в себя перед штормом.

Путь к домику пролегал через боковую аллею — тихую, с серебристой листвой, шелестящей в вечернем воздухе. Луна уже поднялась, лёгкие тени колыхались, будто за мной кто-то наблюдал.

И кто бы сомневался.

У поворота, почти сливаясь с тенью дерева, стоял он. Оборотень. Тот самый кареглазый наглец, что пробил мой ментальный щит на занятии и с тех пор преследовал не только меня, но и мои мысли время от времени.

— Госпожа ректор, — с лёгким кивком он вышел из тени. — Позвольте вас проводить?

— Куда? — вопрос был скорее колким, чем серьёзным.

— Куда бы вы ни направлялись, — с совершенно честным выражением лица ответил он. — Я готов составить вам компанию. Поддержать. Обеспечить безопасность… или просто немного утешить.

Я прищурилась, остановившись на шаг от него.

— Вы переходите границы, молодой человек.

Он усмехнулся — почти с сожалением.

— А вы зря относитесь ко мне как к ребёнку, дорогая госпожа ректор. Мне тридцать семь. Просто оборотни взрослеют медленно — снаружи.

Я зависла.

Мозг, отягощённый цифрами и конспектами, отказался переваривать полученную информацию.

— В каком возрасте у вас… совершеннолетие?

Он чуть поджал губы, выдерживая паузу с театральной точностью.

— В тридцать. До этого мы учимся владеть инстинктами. После — позволяем им жить вместе с разумом.

— Удивительно, — хмыкнула я, — как много философии можно уместить в одной наглой ухмылке.

Он, не смущаясь, шагнул ближе, но не нарушая границ.

— Вам не нужен ни дракон, ни некромант, — его голос стал чуть ниже, чуть мягче, и от этого только опаснее. Откуда он узнал про дракона понятно, но этот наглец и про второго мужа уже знает. — Я лучше справлюсь со всеми вашими потребностями. И телесными… и душевными.

— Вам пора в общежитие, — сухо отрезала я, ощущая, как щёки начинают теплеть. — Уже поздно.

Он не спорил. Просто кивнул.

— Конечно, госпожа ректор.

Но на прощание он бросил на меня такой взгляд — горячий, пронизывающий, словно хотел обжечь, оставить след, — что у меня по коже побежали мурашки.

Я поспешила к себе, не оглядываясь. И только когда дверь за мной захлопнулась, позволила себе выдохнуть.

Спать. Определённо спать.

Пока очередной мужчина не решил, что я — его вечернее вдохновение.

Ночь не принесла страсти, не увлекла в объятия таинственного незнакомца, не подарила жарких поцелуев и не забрала в очередной сон, полный телесной неги.

На этот раз всё было иначе.

Во сне я стояла в ректорском кабинете — в тишине, в одиночестве. Комната будто дышала, и только одно притягивало мой взгляд — шкаф. Тот самый, старый, массивный, с резными дверцами и трещиной на левой створке. Я смотрела на него, не отрываясь, почти физически ощущая, что что-то там должно быть. Что-то важное. Но я не могла понять, что именно.

Не приближалась. Не открывала. Только смотрела. До тех пор, пока не проснулась.

Резко.

Глубоко вдохнув, я села на кровати, собираясь мыслями. Всё тело отзывалось слабым напряжением, будто во сне я провела целую вечность в ожидании. И тут в голове всплыла странная деталь:

именно эта вещь, которую я тогда достала из шкафа,

заинтересовала Реймана в первый день моего назначения. Он спросил:

«Где, скажем, МОС?»

Я не знала, что это, но достала — и он перестал спорить. С тех пор я ни разу не открывала тот отсек. Не заглядывала. Не спрашивала. А теперь это беспокойство ворочалось во мне.

Что это за вещь?

И почему именно она заставила дракона нахмуриться тогда?

Надо будет выяснить.

Собиралась я на работу тщательно. Более тщательно, чем обычно. Подбирала мантии, расчёсывала волосы до зеркального блеска. Всё внутри подсказывало: сегодня что-то случится.

На подходе к кабинету меня встретил Дамир — встревоженный, с чуть неестественно прямой осанкой и замершим вежливым выражением лица. Он вышел мне навстречу, перехватывая на пороге.

— Анна Николаевна, — начал он шёпотом, но торопливо. — У вас… уже гость.

— Кто? — нахмурилась я, чувствуя, как плечи напрягаются.

Он молча кивнул на дверь. И я без лишних слов её открыла.

В кресле, где обычно сидели усталые деканы или наглые студенты, располагался он.

Мужчина лет сорока, не больше, в безупречной тёмно-серой мантии, расстёгнутой на вороте, но без малейшего признака небрежности. Осанка — военная, взгляд — холодный и прямой, как лезвие клинка. Он не двигался, не суетился, просто сидел — как шторм, пока ещё не начавшийся, но уже готовый обрушиться.

Красивый. Безусловно. Но не такой красотой, чтобы сделать его главным обожанием университета. Его красота была ледяной. Безжизненной. Почти пугающей.

Когда я вошла, он медленно встал, не отводя взгляда.

— Госпожа ректор, — голос его был глубоким и хрипловатым, почти приятным, если бы не полное отсутствие в нём эмоций. — Инспектор Тарейн Мор. Представитель Совета надзора.

Я кивнула, на миг встречаясь с его глазами и ощущая, как внутри холодок пробежал по позвоночнику.

Проверка началась.

— Анна Николаевна Сорокина, — представилась я, войдя в кабинет и чуть приподняв подбородок. — Ректор Академии тёмных искусств. Добро пожаловать.

Он лишь кивнул — сдержанно, как человек, привыкший к власти и не нуждающийся в чужом одобрении. Я едва заметно указала на кресло напротив — жест вежливости, скорее для проформы, чем по необходимости. Он и так чувствовал себя здесь так, будто был не в гостях, а дома. Или, скорее, в зале суда, где мне отводилась роль подозреваемой.

Я обошла стол, села на своё место, ровно сложила руки перед собой.

— Я рада, что Совет так оперативно отреагировал на наше сообщение, — сказала я спокойно.

Он чуть приподнял бровь, будто оценивал не столько мои слова, сколько то, зачем я их произнесла.

— Не думаю, что вы действительно рады, — произнёс он ровно, но в голосе промелькнула ледяная усмешка. — Однако будет хорошо, если вы настроены на сотрудничество.

— Мне нечего скрывать, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — И, как ректор, я в первую очередь заинтересована в том, чтобы Академия работала стабильно и эффективно.

Он хмыкнул, слегка откинувшись в кресле.

— Сразу видно, что вы на должности недолго.

— Не стоит полагать, что это влияет на качество моей работы, — ответила я ровно, но твёрдо, не опуская взгляда.

— Я и не полагаю, — сухо заметил он. — Я это выясню.

Он достал из портфеля аккуратно сложенную стопку документов и положил их на край стола, словно выкладывая карты на стол перед началом партии.

— Начнём с отчётности. Надеюсь, у вас сегодня не много дел, госпожа ректор. Потому что мы здесь застрянем надолго.

Я мягко улыбнулась, потянулась к колокольчику на столе и позвонила.

— Я распоряжусь, чтобы нам подали чай. Если уж застревать, то хотя бы с комфортом.

К обеду я уже чувствовала, как усталость начинает подтачивать бдительность, но держалась. Вопрос за вопросом, строчка за строчкой — я отвечала чётко, сдержанно, с документами наготове. Он пытался подловить, но не выходило. И хотя на его лице не менялось почти ничего, я чувствовала лёгкое — едва уловимое — удивление.

Не зря же я готовилась.

Когда стрелки часов поползли к полудню, я отложила очередной свиток, выпрямилась и взглянула на него через край стола:

— Думаю, нам стоит сделать перерыв. Подкрепиться.

Он медленно кивнул.

— Разумно. Это время можно использовать с пользой. Например, немного осмотреться. Начнём со столовой?

— Прекрасная идея, — улыбнулась я и поднялась.

Проверяющий воспользовался короткой паузой, когда мы все уже сделали первые глотки чая, чтобы чуть податься вперёд и, не теряя ледяного самообладания, повернуться к Рейману:

— Раз уж вы здесь, профессор… расскажите, пожалуйста, подробнее о дне, когда произошло исчезновение артефактов. Вы ведь и были инициатором обращения?

Рейман отставил чашку и чуть кивнул.

— Да. Пропажа была обнаружена утром, при стандартной ревизии особо опасных артефактов, которую я провожу лично дважды в день — утром и вечером.

— Это обычная практика? — уточнил Тарейн, пристально наблюдая за ним.

— Для меня — да, — спокойно ответил дракон. — Учитывая, какие именно предметы находятся на складе факультета защиты, я предпочитаю не полагаться на охранные заклинания без личного контроля. А в тот день… вечером они ещё были на месте. А утром — уже нет.

— Что именно пропало?

— Три артефакта. Один из них — кристалл-связующий, способный активировать временной портал между двумя точками, даже если в обычных условиях их соединение невозможно. Второй — резонатор теневой печати. С помощью него можно вскрывать магические замки… и создавать нестабильные пространственные бреши. Третий — утилизатор эфирной энергии. Он позволяет запитать вышеуказанные объекты даже без внешнего источника магии.

Мор слушал внимательно, не перебивая. Только угол его губ чуть дрогнул, когда речь зашла о резонаторе.

— Довольно внушительный набор для диверсии, — заметил он. — Вы уверены, что не заметили ни следов взлома, ни остаточной магии?

— Уверен. Я перепроверил охранку. Она была сложной, рассчитанной на то, чтобы засечь даже попытку мысленного воздействия извне. Но никакой реакции. Как будто кто-то смог не просто отключить защиту, а… пройти сквозь неё, не задев.

— Виновных вы не нашли?

— Пока нет, — жёстко отрезал Рейман. — Но я подозреваю, что действовали изнутри. И что цель — не просто хищение с целью продажи. Думаю, этим планируют воспользоваться и очень скоро.

Проверяющий медленно кивнул.

— Вы сообщили о пропаже утром?

— Нет. Я немедленно отправился к ректору. Ситуация требовала официального вмешательства. Мы составили письмо вместе, хотя и отправил его я. Но каждый шаг был согласован.

— Это важно, — тихо сказал Мор. — И то, что вы предполагаете внутреннюю угрозу — тоже. Совет не любит, когда в подобных делах виновных находят слишком поздно.

Я сделала вид, что не заметила, как он бросил на меня короткий взгляд, будто взвешивая, не принадлежу ли я к числу тех, кто тоже должен был заметить раньше.

Я лишь сделала ещё один глоток чая.

— Нам известно, насколько серьёзна эта утечка, — спокойно сказала я. — И мы приложим все силы, чтобы выяснить, кто и зачем это сделал. И, как вы заметили, мы привлекли вас для помощи в этом вопросе, чтобы исключить все риски.

Мор склонил голову.

— Надеюсь, госпожа ректор. Очень надеюсь.

Мы доедали обед в странной тишине. Проверяющий ел сосредоточенно, будто даже в жевании находил аналитический смысл. Я — уже по инерции. Рядом со мной сидел Рейман, и его присутствие ощущалось кожей: тепло, сила, напряжение в каждом молчаливом движении.

Когда последний глоток чая остыл в чашке, он поднялся, аккуратно сдвинул стул и, склонившись, коснулся губами моей макушки. Не слишком демонстративно, но достаточно, чтобы это заметил любой.

А он и должен был заметить.

Перед уходом Рейман бросил на Тарейна быстрый, оценивающий взгляд. В нём не было угрозы. Но было предупреждение. И… собственничество.

— Ревнивый у вас муж, — сухо заметил Мор, как только дракон скрылся за дверью.

Я пожала плечами и мягко улыбнулась:

— Дракон.

— Не просто дракон, — качнул головой Мор, снова глядя на меня тем пронизывающим взглядом, который уже начал действовать мне на нервы. — Один из сильнейших представителей своего рода. Удивительно, что он делает в этой, скажем честно, не самой престижной академии?

Он отпил воды, выждал паузу и добавил:

— Я бы предположил, что он здесь из-за вас. И это было бы логично… если бы вы были здесь дольше. А так — вы тут, как я понимаю, без года неделя. А он уже несколько лет.

Он чуть склонил голову, словно невзначай:

— Не подскажете, в чём секрет?

Я отпила чай, медленно поставила чашку на блюдце, встретилась с ним взглядом и улыбнулась:

— Шантажируем его, не иначе.

На лице проверяющего впервые за всё время появилась настоящая улыбка.

Сухая, тонкая, но вполне искренняя.

— Хм. Весьма эффективный метод, — прокомментировал он и поднялся из-за стола.

Я последовала за ним, ощущая, как лёгкий след поцелуя на макушке всё ещё греет кожу.

Мы вернулись в кабинет под гул оживлённой Академии. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая окна золотом, а я мысленно прикидывала: успею ли хотя бы просто прилечь сегодня, прежде чем очередной хаос постучится в дверь.

Остаток дня прошёл за цифрами, подписями, магическими актами и бесконечными свитками. Проверяющий работал, как зачарованный артефакт: точно, сухо, без усталости. А вот я…

На очередной странице я откровенно зевнула, прикрыв рот ладонью и потёрла глаза, в которых уже сливались строки.

— Предлагаю продолжить завтра, — сухо, но без иронии сказал Тарейн, отложив перо.

— Хорошая идея, — протянула я, потянувшись всем телом, пока позвоночник приятно не хрустнул. — А то я уже начинаю путать имена профессоров с названиями отчётов.

Он встал, аккуратно сложив бумаги в идеальную стопку. Я посмотрела на него через стол:

— Кстати, где вы остановились? В каком крыле?

Он на секунду замер, будто обдумывая, стоит ли вообще отвечать.

— Это не должно вас волновать, госпожа ректор, — наконец сказал он.

Я кивнула, без улыбки:

— Ну что ж. Тогда и не будет.

Я поднялась, и он вежливо — без суеты, но с тем же ледяным достоинством — последовал моему примеру.

— До завтра, — бросил он, уже выходя за дверь.

Но я не успела уйти следом — меня окликнул Дамир, мой секретарь, с кипой новых бумаг и растерянным видом.

Я перехватила бумаги у Дамира, сжав пальцами край стопки так, чтобы он не успел ничего уронить, и с выдохом опустилась обратно в кресло.

— Ну? — бросила я, глядя на него поверх пергамента. — Что у нас за день успело стрястись, кроме визита глыбы льда в человеческом обличье?

Он кашлянул в кулак — больше от нервов, чем от необходимости — и начал перечислять:

— Один студент с факультета трансформаций случайно обратился в пуделя и теперь отказывается возвращаться в человеческий облик, потому что, цитирую, «ему так уютнее».

— Кто куратор курса?

— Профессор Мильвер. Она уже работает над проблемой, но студент рычит и прячется под мебель.

— Прекрасно. Что ещё?

— Два оборотня подрались на территории сада. Причина — одна девушка. Обе стороны утверждают, что были инициаторами «мирной беседы», но там… стекло, кусты, магический барьер.

— Пусть дракон с ними разбирается. Это его зона. Запиши ему поручение. Дальше?

— На складе факультета зелий обнаружена пропажа трёх ампул с… сомнительным содержимым. Пока неясно, то ли исчезли, то ли перепутаны.

— Свяжись с профессором Райтом, пусть пересчитает всё лично и даст мне отчёт завтра до обеда.

Он кивнул, и я вздохнула, на миг прикрыв глаза. Новость о новой пропаже мне не нравилась. Надеюсь это случайность, а не кто-то собирает свою «продуктовую корзину» до конца.

— И да… Ночь Валькирий. Пора и ею заняться.

Он напрягся. Видимо, ждал, что я её отменю.

— Разошли сообщение по преподавателям: я не отменяю праздник, но каждый факультет должен предоставить по одному куратору, дежурящему всю ночь. Присутствие и патрулирование обязательно. Ответственные по студентам — тоже. А ещё, — я приоткрыла один глаз и хмуро добавила, — проверь, можно ли наложить на напитки защитное заклинание, чтобы они случайно не превратились в коктейли с ингредиентами вне разрешённого списка.

— Понял вас, госпожа ректор, — отозвался он, уже записывая в блокнот.

— Ещё… скажи профессору Рейману, что если он всё же захочет дежурить со мной — пусть даже не думает тащить в зал поднос с кисарисом. Один раз такой трюк уже закончился фейерверком из драконьего пламени и платьев из светлячков.

— Это… у нас такое уже было?

— Нет. Но мне об этом рассказывали. Со смехом. Те, кто потом три дня чинил потолок, — мысленно послала лучи добра Эдмунду за увлекательную историю из другой академии.

Дамир застыл на месте, медленно записывая. Видимо, яркая картина всплыла у него перед глазами.

— Просто… не надо повторять. Пусть будет первый — и последний случай. Даже гипотетический.

Он кивнул с уважением и, к счастью, удалился.

Я осталась одна. И наконец — выдохнула по-настоящему.

Одна. На пять минут. И это уже почти счастье.

Этой ночью сон снова пришёл… но был совершенно другим. Ни темноты, ни полумрака, ни закутков старых особняков или библиотек.

Наоборот.

Я стояла на вершине холма — высоко, почти до неба. Подо мной раскинулись маленькие домики, крыши которых блестели от солнца. Внизу лениво петляла река, журчание которой едва долетало до ушей. Ветер играл в высоких травинках, зелень казалась нереальной, насыщенной, как в детских сказках.

Солнце мягко согревало плечи. Пахло медом и чем-то цветочным.

— Привет, моя ненаглядная, — услышала я голос позади и не удивилась.

Он подошёл, сел рядом, как будто бы всё происходило не во сне, а в самом обычном, счастливом дне, и притянул меня к себе, усаживая. Его прикосновение было таким же — уверенным, знакомым, любимым.

— Я скучал, — прошептал он, скользнув губами по моим волосам.

Я закрыла глаза, позволяя себе отдохнуть в этом простом мгновении. Без суматохи, без богинь, без академии и ревнивых мужей.

Только я. И он.

И солнце над головой.

Я повернулась, чтобы лучше разглядеть его. Руки — сильные, длинные пальцы с мягкой теплотой скользнули по моим плечам, удерживая у сердца. Я смотрела на его силуэт, на то, как солнечный свет обрисовывает контур его фигуры, и вдруг прошептала:

— Знаешь… мне кажется, я запомнила тебя. Даже не видя лица. Запомнила тебя всего. Узнала бы сразу.

Он усмехнулся и крепче обнял, прижав лоб к моему виску.

— Вряд ли, милая.

— Почему? Это же просто… лицо.

Он провёл ладонью по моей спине, его голос стал тише, глубже:

— Нет, не просто. Вот я сейчас не вижу твоего лица. Совсем. Но я вижу тебя. Хочешь опишу?

Я кивнула.

Он начал говорить, и тут же перед моим внутренним взором возник образ женщины. Не я.

Густые чёрные волосы, собранные в косу, кожа цвета слоновой кости, высокий лоб, тонкий изгиб бровей. Стройная фигура, длинные ноги, шея, как у статуи.

Я застыла.

— Это… не я, — сказала я, чувствуя, как дрогнуло сердце.

— Я об этом и говорю, — мягко отозвался он. — Увидев меня однажды в реальности, ты, возможно, не узнаешь. И это… это самое ужасное. Потому что я бы искал тебя в каждом городе, в каждой тени, если бы знал, как ты выглядишь.

— А как же тогда… — я прикусила губу. — Как мы встретимся?

— Раз ты мне снишься, моя дорогая… значит, мы обязательно встретимся. Судьба уже определила этот момент. Нам просто нельзя его пропустить. Надо узнать друг друга… по тому, что важнее внешности.

Я вздохнула и уткнулась носом в его плечо.

— И всё же. Зачем так всё усложнять?

— Потому что так обретённое… ценится больше, — шепчет он, его губы скользят по моей щеке.

Я хмыкнула, покачав головой:

— Возможно, ты и прав.

— Как прошёл твой день, моя сладкая? — решил он сменить тему.

— Тяжело. Я сегодня устала. Очень. — я не удержала лёгкий вздох. — А твой?

— Довольно интересно. Жаль, я не могу рассказать тебе. А ведь, думаю, тебе понравилось бы тоже.

— Мне и тут нравится, — ответила я тихо, прижимаясь к нему. — Не хочу просыпаться. Я от завтра уже устала.

Он коснулся губами моей макушки.

— Хотел бы я защитить тебя от твоих проблем…

— Это не та ситуация, где можно защитить, — пробормотала я, но на последних словах горло будто перехватило. — Если бы…

Слова застряли. Он ощутил это.

— «Если бы можно было, тебя бы уже защитили», — закончил он за меня. — Ты говорила, что у тебя кто-то есть. Видимо, этот кто-то… тоже хочет тебя уберечь. Интересно, в какую же ситуацию ты угодила, моя хорошая…

Я смотрела на него — в это бесформенное лицо, которое всё равно было самым родным — и хотела рассказать всё, но не могла. Ни одного слова. Молчали губы, молчал голос.

— Я всё равно найду тебя, — пообещал он. — Так быстро, как смогу.

— Но как? — спросила я шёпотом. — Как ты меня узнаешь?

— Был бы у тебя камень истинной судьбы — было бы проще. Они создают магическую связь, даже в разных мирах. Но их почти не осталось. И если ты его не носишь…

— У меня нет ничего такого.

— Тогда разберёмся как-нибудь иначе, — он усмехнулся. — Я вообще-то весьма изобретателен, когда нужно найти свою женщину.

Я рассмеялась, а он нахмурился.

— Что?

— Потратил столько времени на разговоры… — сказал он, притягивая меня ближе. — А хотел бы потратить его на поцелуи.

— Так кто тебе мешает?

Он не ответил. Только наклонился и поцеловал меня.

Словно это был единственный способ удержать то, что ускользает.

Трава была мягкой и тёплой, словно сама земля решила нас приласкать. Мы лежали рядом, его рука скользила по моей талии, по изгибу бедра, затем обвила меня, притягивая ближе. Я прижалась к нему, уткнувшись лбом в его шею, и почувствовала, как он выдохнул — медленно, глубоко, будто это касание было для него облегчением.

— Я скучал, — прошептал он, и его голос обжёг куда сильнее солнца.

Он снова наклонился и поцеловал меня — нежно, но с жадностью, как человек, умирающий от жажды, впервые нашедший родник. Я отвечала на его поцелуй так же — будто всё, что я была, сосредоточилось в этих мгновениях.

Его руки продолжали своё изучение моего тела — медленно, неторопливо, с восхищением. Он не спешил, не рвался вперёд, будто знал, как хрупка граница между этим сном и пробуждением, и старался растянуть каждое прикосновение на вечность.

Пальцы скользили по моей коже, то нежно, едва касаясь, то чуть увереннее — по линии спины, по плечам, по внутренней стороне бедра. Я замирала в этих прикосновениях, вся дрожа, но не от страха, а от того, насколько правильно всё ощущалось. Насколько естественно.

Он не говорил — только смотрел, прикасался, целовал. И каждый его жест был признанием.

Я отвечала ему так же — пальцами по его спине, по шее, по волосам. Мы не спешили, не жаждали большего, потому что сейчас… сейчас было достаточно просто быть рядом. Быть вместе.

Когда он снова прижал меня к себе, я услышала его сердце. Оно билось часто, в такт моему.

— Обещай, что дождёшься, — прошептал он, целуя меня в висок. — Я найду тебя. Обязательно.

Я не ответила. Только крепче обняла его, пряча лицо у него на груди.

Потому что не знала, как ему что-то обещать, когда у меня уже есть некромант и дракон. Может, когда он меня найдет и узнает о том, что я замужем, может он откажется от меня. От этой мысли внутри все сжалось. Он сразу заметил.

— Что-то случилось, — прошептал он, губами почти касаясь моей макушки. — Я почувствовал.

Я молчала. Не знала, как начать. Как объяснить, что сердце уже поделено. Что оно не пустует, не ищет, но почему-то тянется к нему, к тому, чьего лица я всё ещё не знаю.

— Прости, — прошептала я, не отрываясь от его груди. — Я просто… боюсь.

— Чего?

— Что когда ты найдёшь меня… — я сделала глубокий вдох, — ты откажешься. Потому что всё уже слишком сложно.

Он долго молчал. Потом его пальцы мягко провели по моей щеке, подбородку, заставляя меня чуть приподняться, взглянуть… на то, чего не видно, но что чувствуется каждой клеткой.

— Я уже влюблён в тебя, милая, — сказал он тихо, уверенно. — Что бы там ни было… я не откажусь от тебя.

И в этих словах не было ни вызова, ни отчаяния. Только правда. Такая простая и невозможная.

Я прижалась к нему снова, сжимая пальцами его рубашку, чтобы не дрожать. Чтобы не проснуться. Чтобы просто… побыть рядом. Ещё немного.

Я проснулась с чувством странной тяжести в груди. Будто что-то важное ускользнуло, оставив после себя невыразимую тоску. Сны всегда казались чем-то призрачным… но не этот. Не он.

Я полежала ещё немного, вглядываясь в потолок, а потом вздохнула и поднялась.

Всё равно день не будет ждать, пока я соберусь с мыслями.

Когда я вышла из своего домика, утро было уже бодрое, свежее и пахло чем-то вкусным. А ещё — кофе.

Именно кофе держал в руках профессор Эдмунд Райт. Он стоял на привычном месте, у дорожки, ведущей в Академию, и, как всегда, будто угадав мои мысли, протянул мне стакан с ароматным спасением.

— Вы как нельзя кстати, — я не удержалась от улыбки, принимая кофе с благодарностью. — Спасибо.

— Просто у меня редкий дар: чувствовать, где необходимо появиться, — хмыкнул он. — Правда, практикую его пока только для вас.

Мы зашагали в сторону главного здания. Он рассказывал какую-то историю про студентов, подменивших у оборотня зелье концентрации на зелье чесночного дыхания, а я смеялась — легко, как-то по-настоящему. Возле него я чувствовала, будто всё… не такое страшное. Не такое большое и маленькая я со всем непременно справится.

— Я, кстати, последовала вашему совету, — сказала я, когда мы миновали клумбы. — Насчёт Ночи Валькирий. Назначила дежурных преподавателей и усилила контроль. Студенты в ужасе, но я чувствую себя увереннее.

— Рад слышать. Значит, хоть одна вещь прошла не зря, — с доброй усмешкой заметил он. — Приятно быть отдушиной для ректора.

Я чуть улыбнулась, не отвечая — просто сделала глоток кофе и посмотрела на него.

— Как проходит проверка? — спросил он чуть тише, с вниманием во взгляде.

— В целом — не так страшно, как я ожидала. Проверяющий, кстати, оказался весьма… приятным мужчиной.

— Приятным? — раздался вдруг за спиной знакомый, ироничный голос.

Я резко обернулась. Прямо рядом с нами, с бесшумной точностью теневого артефакта, стоял Тарейн Мор. Его глаза блестели холодной насмешкой, но губы были тронуты почти улыбкой.

— Так за спиной обо мне ещё никто не говорил, — заметил он с лёгким прищуром.

Я почувствовала, как румянец предательски коснулся щёк.

— Вы умеете подкрадываться, — только и сказала я, чуть улыбнувшись.

— Профессор Эдмунд Райт, — вежливо представился зельевар, протягивая руку. — К сожалению, третьего кофе у меня нет.

— Не беда, — Мор сжал протянутую ладонь. — Я предпочитаю начинать утро с отчётов, а не с кофеина.

Я хмыкнула про себя. Какой же он предсказуемый в своей непоколебимой строгости.

И всё-таки… в этой беседе, полном лёгких фраз и едва ощутимых подколов, была своя стабильность. Проверяющий стоял с привычно прямой спиной и полувежливой полуулыбкой, профессор Эдмунд, держа пустой стакан из-под кофе, словно щит, излучал очарование лёгкого ироничного флирта.

Между ними витало напряжение — не враждебное, но ощутимое, как наэлектризованный воздух перед грозой.

— Простите, — сказал Мор, чуть склонив голову, — а кем приходится вам, профессор Райт, госпожа ректор?

Вопрос прозвучал предельно вежливо, но интонация… была выверенно холодной.

Эдмунд чуть приподнял бровь, его губы тронула усмешка.

Я поспешила ответить, стараясь сохранить нейтральный тон:

— Господин проверяющий вчера познакомился с моим мужем за обедом и был удивлен, что такой сильный дракон забыл в нашей академии, — объяснила я Эдмунду.

— К сожалению, я не вхожу в число счастливчиков, — усмехнулся профессор, глядя на проверяющего, — кому улыбнулась удача заполучить столь удивительную женщину себе в жёны.

Мор прищурился.

— Заполучить, говорите? Интересное слово. Почему именно так?

— Потому что наш брак определила богиня, — не стала скрывать я. Голос прозвучал чётко, без колебаний. Я уже привыкла к абсурду своей жизни.

— Всё любопытнее и любопытнее, — пробормотал Мор, чуть наклонив голову. — Но давайте всё же вернёмся к моему вопросу. Кто же вы для нашей госпожи ректора, профессор Райт?

Эдмунд пожал плечами, собираясь ответить, но как раз в этот момент к нему подбежал молодой оборотень — один из тех, кого я помнила по утренним тренировкам. Взлохмаченный, взволнованный, он буквально вцепился в рукав зельевара.

— Профессор, вы должны пойти со мной. Срочно. Если вы не пойдёте, случится нечто поистине ужасное!

Эдмунд перевёл взгляд на меня, на лице — лёгкая тень извинения.

— Помощь нужна? — спросила я с приподнятой бровью.

— Нет-нет, Анна Николаевна, я справлюсь. Я уже предполагаю, что натворили эти лохматые сорванцы. Назовем это… личной алхимической катастрофой. И лучше вам её не видеть.

Он кивнул Мору, вновь с той лёгкой вежливой полуулыбкой, и скрылся за углом вместе с учеником.

Так мы остались вдвоём.

Я встретилась взглядом с проверяющим. Тишина между нами была густой, как застывшее зелье. И мне вдруг стало интересно, какие вопросы он задаст теперь — когда рядом не оказалось свидетелей.

— У вас, — начал Мор, медленно переводя взгляд с угла, за которым исчез Эдмунд, обратно на меня, — складываются, как я вижу, довольно… тёплые отношения с профессором Рейтом.

Интонация была безупречно нейтральной — ровной, официальной, но я-то уже начинала различать оттенки в его голосе. Вежливое любопытство на грани недозволенного. Инспекторская попытка вытащить из-под гладкой поверхности что-то, что не прописано в отчётах.

Я повернулась к нему чуть боком, сделала последний глоток кофе и ответила так же мягко:

— Пожалуй, вы правы. Мы хорошо ладим.

— Простите, если покажусь бестактным, — он чуть склонил голову, словно предупреждая: дальше будет именно бестактно — но у меня складывается ощущение, что между вами… больше, чем просто профессиональные симпатии. Я ошибаюсь?

Я улыбнулась, но в улыбке не было легкости. Только холодная вежливость.

— Я стараюсь строить доверительные отношения со всеми своими преподавателями, господин Мор. Особенно с теми, кто подаёт положительный пример студентам и чья работа заслуживает уважения.

— Вы очень искусно уходите от прямого ответа, — заметил он, не отводя взгляда. — Профессионально.

— Вы задаёте очень личные вопросы, — парировала я, всё ещё с улыбкой. — Это тоже профессионально?

Он чуть приподнял бровь.

— Смотря что именно я проверяю, — сказал он. — Иногда для объективной оценки важно понимать, насколько личное влияет на рабочее.

— В таком случае, — я сделала шаг к двери Академии, бросив взгляд через плечо, — можете записать в свой блокнот: моя личная жизнь не мешает мне выполнять свои обязанности. И, как вы сегодня убедились, даже помогает. Порой кофе с утра — важнее подписанных бумаг.

Я услышала, как он тихо хмыкнул — то ли в знак уважения, то ли потому что понял, что дальше давить смысла нет.

Мы шли по одному из длинных коридоров Академии, стены которого были увешаны портретами бывших ректоров и старыми гобеленами. Мор, как обычно, шёл чуть позади, наблюдая, словно фиксировал каждую мелочь в своём воображаемом отчёте.

Я повернула за угол — и врезалась прямо в кого-то. Столкновение было настолько неожиданным, что я едва не потеряла равновесие, но сильные руки подхватили меня в тот же миг.

— Аня, — голос был низким, тёплым, узнаваемым. — Ты в порядке?

Я подняла глаза. Раэль.

Он держал меня уверенно, близко, и на какую-то долю секунды мне показалось, что он даже не собирается отпускать.

— Да, — я кивнула, пытаясь выровнять дыхание. — Спасибо… что поймал.

На его губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Всегда готов это повторить.

Он на мгновение задержал взгляд, затем чуть наклонился и, не спрашивая, поднял мою ладонь к губам, коснувшись запястья поцелуем. Порыв — внезапный, красивый, чуть театральный… и настолько личный, что я ощутила, как Мор позади напрягся.

— Прости, мне нужно спешить, — бросил Раэль и, не дожидаясь ответа, развернулся и скрылся за поворотом коридора, уже успев достать какую-то чернильную бумагу на ходу.

Я провела взглядом его спину, а потом медленно обернулась. Мор стоял почти там же, где и был, склонив голову чуть набок, выражение лица — замкнуто-вежливое, но в глазах блестело что-то… сбитое с толку.

— Вижу, у вас свой… уникальный метод выстраивать отношения с коллективом, — заметил он, иронично вскинув бровь.

Я сдержанно улыбнулась.

— Богиня распорядилась, чтобы у меня с коллективом были очень тесные отношения.

Он выдохнул сквозь нос, чуть качнув головой.

— Всё любопытнее и любопытнее, — пробормотал он. — Академия тёмных тварей и её ректор — точно заслуживают отдельного тома в архивах Совета. Возможно, не одного.

— Если в этих томах будет побольше юмора, чем в ваших отчётах — я, пожалуй, даже подпишусь, — сказала я, шагая вперёд.

И на этот раз он не просто последовал. Он чуть улыбнулся. И пошёл рядом.

Когда мы вошли в кабинет, там уже царила привычная для последних дней атмосфера — аккуратные стопки бумаг, тяжёлый воздух ответственности и ощущение, что время сжимается, как пергамент под огнём.

Через пару минут в дверь тихо постучали, и внутрь заглянул секретарь с неизменной папкой в руках и чайником в другой.

— Прошу прощения за беспокойство, — начал он, ставя на стол чашки и разливая чай. — Сегодня к вам обратились две семьи студентов. Обе настойчиво просили о личной аудиенции с ректором. Сказали, что вопрос не терпит отлагательств. Нет ли возможности назначить встречи сегодня?

Я на мгновение задумалась, но прежде чем успела ответить, Тарейн Мор поставил свою чашку и сухо заметил:

— Я бы хотел присутствовать при этих встречах. Это может дать нам более объёмную картину внутреннего климата в Академии.

Я кивнула.

— Тогда оставим, как есть. Первая встреча через два часа.

Секретарь довольно кивнул. Могу себе представить как эти самые семьи его замучали.

— Отлично, — я пододвинула к себе следующий документ из аккуратно сложенной стопки. — У нас есть время, чтобы закончить с остатками бумаг до начала визита. Приступим?

Проверяющий молча кивнул, достал из своей папки перо с выгравированным знаком Совета и, с лёгкой усмешкой, добавил:

— Если бы в других учебных заведениях дела шли столь же организованно, как в этом… мне бы было вдвое скучнее работать.

— О, скучать у нас не приходится, — заметила я, заканчивая очередную подпись с лёгким вздохом. Мы с Морром обменялись понимающими взглядами — сегодня мы действительно проделали колоссальный объём работы.

Я едва успела отставить чернильницу в сторону, как в дверь раздался стук.

— Уже прошло два часа? — удивлённо посмотрела я на проверяющего.

— Нет, Анна Николаевна, — так же спокойно ответил Мор, слегка поднимая бровь. Он тоже почувствовал — будет что-то интересное.

Дверь распахнулась без приглашения, и в кабинет вошёл он. Оборотень. Тот самый. Всё такой же наглый, самоуверенный и опасно обаятельный, как и в прошлый раз. Он на мгновение задержал взгляд на Море, затем перевёл его на меня и шагнул ближе.

— Анна Николаевна, — произнёс он с подчеркнутым уважением. И, чёрт побери, этот тон насторожил меня больше, чем если бы он просто вбежал с букетом и серенадой.

Я внутренне застонала.

Пусть это его родители пришли возмущаться… пожалуйста. Ну хоть раз судьба, будь на моей стороне.

Но, увы. Судьба лишь ухмыльнулась.

— Я пришёл, чтобы предложить вам пойти со мной на Ночь Валькирий, — отчеканил он, гордо выпрямив плечи.

— В качестве кого? — осведомился Мор с ледяной вежливостью, не поднимая глаз от папки, но с явным интересом.

— Моей пары, — отчётливо заявил оборотень.

Я медленно прикрыла глаза и устало провела ладонью по лицу.

— Мне кажется, или вы зачастили появляться в моём кабинете с подобными предложениями? — спросила я с той самой тонкой интонацией, где вежливость уже скрипит по краю терпения.

— Я настойчив, — спокойно парировал он. — И умею добиваться своего.

— Своего? — уточнила я, взглянув на него поверх пальцев, которыми всё ещё придерживала висок.

— Вас, — отчеканил он. Без тени иронии.

Проверяющий явно не выдержал: то ли чай пошёл не в то горло, то ли просто жизнь подарила слишком много впечатлений — он подавился с тихим кашлем, и в уголке его губ блеснула ухмылка.

Я медленно опустила руку, сделала глубокий вдох и холодно произнесла:

— Молодой человек, вы доиграетесь. И я вас переведу в другую академию. Без права выбора.

Оборотень лишь пожал плечами, по-прежнему уверенный в себе до абсурда.

— Возможно, это и правда хорошая идея. Тогда вы не будете моим ректором. И нам… ничего не будет мешать.

Где-то в шкафу, наверняка, упрятан был мой остаток самообладания. Потому что в этот момент я поняла — если не придумаю способ приручить наглого оборотня, в мою жизнь скоро постучится ещё один муж.

И, судя по всему, без разрешения.

Едва я открыла рот, чтобы как-то разрешить ситуацию — или хотя бы напомнить себе, что я ректор, а не героиня любовного фарса, — как в дверь снова раздался стук. Твёрдый. Характерный. И, признаться, я почти заранее знала, кто окажется за порогом.

В кабинет вошёл Рейман. Спокойный, как штормовое небо перед грозой. Его взгляд скользнул по комнате, зацепился за стоящего посреди кабинета оборотня — и застыл. Выражение лица дракона даже не изменилось. Оно просто… потемнело.

— Простите, — сказал он сдержанно, но голос прозвучал так, что я почувствовала, как даже проверяющий напрягся. — Я, пожалуй, вернусь позже.

Он подошёл к оборотню. Ни слова. Ни объяснения. Просто уверенным движением ухватил его за ухо — крепко, без намёка на сантименты — и развернул к двери. Оборотень зашипел, попытался что-то возразить, но дракон зарычал так низко, что у меня по спине пробежали мурашки, и юноша замолчал.

— Идём, хвостатый, — только и бросил Рейман и вытолкал бедолагу за дверь, аккуратно, но настойчиво закрыв её за собой.

На секунду в кабинете повисла тишина, такая плотная, что даже чай в чашках показался подозрительно громким.

Я медленно повернулась к Тарейну Мору.

Он посмотрел на меня. Я — на него.

— У вас, Анна Николаевна, — сказал он после паузы, поднимая бровь, — совершенно уникальный подход к преподавательскому составу… и студенчеству.

— Добиваюсь доверия через яркие впечатления, — невозмутимо ответила я и отпила чай.

Он усмехнулся.

— Интригующе. Вот только теперь мне вдвойне любопытно, как вы справитесь с Ночью Валькирий.

— Составите мне компанию? — спрашиваю я, склонив голову чуть набок, с самой невинной улыбкой, на какую только была способна после всего, что пережила этим утром.

Мор чуть приподнял бровь и ответил с той же ледяной вежливостью, что давно стала его фирменным оружием:

— Желаете проверить свои нетривиальные навыки коммуникации и на мне?

Я рассмеялась. Тихо, но искренне.

— Ничуть. Но раз проверяющий столь заинтересован в том, чтобы увидеть Ночь Валькирий своими глазами… Я посчитала, что мне будет спокойнее, если окажусь рядом.

— Чтобы контролировать моё перемещение? — уточнил он без тени удивления.

— В точку, — кивнула я, уже отпивая из чашки с видом человека, у которого нет ни капли раскаяния.

Он чуть наклонил голову и позволил себе почти улыбнуться.

— Отлично. Потому что ни в чём ином я не заинтересован. У меня уже есть дама сердца.

Я усмехнулась, приподняв бровь.

— Что ж. Приятно слышать. По крайней мере, вы не станете вламываться в мой кабинет с несуразными предложениями и говорить, что хотите заполучить меня.

— Разве что ради отчёта, — добавил он лениво. — Или ради новой главы для архива Академии.

— В таком случае — предупредите заранее. Я надену что-нибудь эффектное.

— Я не сомневаюсь, что вы эффектны при любых обстоятельствах, Анна Николаевна, — отозвался он и, наконец, позволил себе короткий, почти настоящий взгляд.

И мне вдруг показалось, что за всей этой его холодной безупречностью тоже есть нечто хрупкое. Тщательно скрываемое, но… настоящее.

Вскоре после того, как мы с Мором вновь принялись за бумаги, в дверь кабинета постучали. На этот раз по-настоящему вежливо и выжидающе.

— Первая семья, — шепнул секретарь, заглядывая в проём.

Я кивнула и пригласила гостей войти.

В кабинет зашли двое: миниатюрная, нарядная женщина с лицом, полным драматического страдания, и её супруг — дородный, краснощёкий маг с усами, скрученными в кольца, как будто он был не родителем студента, а почётным судьёй на ярмарке колдунов.

— Анна Николаевна, — начала женщина, вскидывая руки к груди. — Мы требуем переселить нашего сына в другую комнату! Срочно! НЕМЕДЛЕННО!

— Он живёт с оборотнем, — добавил муж с выражением глубокой обречённости. — А наш сын… ну, он же вампир. Понимаете?

Я кивнула, стараясь выглядеть серьёзной.

— Простите, — вмешался Мор с лёгкой иронией, — но разве в Академии не предусмотрено совместное проживание разных рас для укрепления толерантности и межвидового сотрудничества?

Женщина всплеснула руками:

— Толерантность — прекрасно! Но, понимаете, оборотень… воет! Воет ночью! А наш мальчик спит исключительно в гробу! И этот зверь его пугает! Говорит: «Достану тебя из твоей коробки и сгрызу!»

Я едва сдержала смешок.

— И это ещё не всё! — добавил отец. — Вчера оборотень… притащил в комнату… тапок! Огромный. Волшебный. И сказал, что это его «эмоциональная поддержка»!

— Э… тапок? — уточнил Мор, видимо впервые усомнившись в собственных анкетных вопросах.

— Да! — кивнул отец. — Проклятый, говорящий тапок, который матерится каждый раз, когда кто-то заходит в комнату!

Я на мгновение прикрыла глаза, чтобы восстановить серьёзность.

— Хорошо, — сказала я. — Предлагаю компромисс. Мы переселим оборотня на этаж выше. Там комнаты звукоизолированы. Тапок он оставит на хранение в библиотеке, в секции по проклятиям. А вампиру вашему я выпишу специальный гроб с встроенными звуковыми амулетами. Договорились?

Родители переглянулись. Женщина чуть подумала… и вдруг расплылась в довольной улыбке.

— Гроб с амулетами? Это возможно?

— Всё возможно, — улыбнулась я. — Особенно в Академии тёмных тварей.

Когда они ушли, Мор отложил перо и посмотрел на меня с лёгким, почти уважительным удивлением.

— Проклятый тапок. Вы серьёзно?

— Мы здесь не такие, как все, — ответила я с невозмутимым видом. — И у нас — свои методы.

Он хмыкнул.

— Признаю. Методы, конечно, эффективные. Особенно с эмоциональными тапками.

Когда дверь открылась во второй раз, я почти ожидала очередной фарс: ещё один говорящий предмет или, не дай бог, драку за шторы в общежитии. Но стоило увидеть вошедших, как улыбка сошла с лица.

На пороге стояли двое: высокая, прямая, словно выточенная из камня женщина с поседевшими у висков волосами и холодным, пронизывающим взглядом. Рядом с ней — мужчина с выгоревшими на солнце руками, в тёмном костюме, но с видом воина, а не чиновника. Они оба держались сдержанно, но в их осанке сквозила тревога.

— Госпожа ректор, — начала женщина. — Мы — родители Ариэля Тэйна, студента второго курса факультета боевой магии.

Я пригласила их присесть и села сама, настороженно наблюдая. Мор молча занял позицию чуть поодаль, как наблюдатель, но я знала, он фиксирует каждое слово.

— Мы пришли не с жалобой, а с предостережением, — сказала она. — Наш сын не выходит на связь третью неделю. Письма возвращаются неоткрытыми. Его друг сообщил нам, что он будто исчез. Нам говорят, что он посещает занятия, но никто не видел его ни на одном из факультативов, а его метка активности в родовом артефакте — молчит.

Я почувствовала, как холод растекается по коже.

В Академии пропасть незаметно — сложно. Почти невозможно.

Но если это действительно так…

— Вы обращались к кураторам? — спросила я спокойно, хотя внутри всё уже сжалось.

— Да. Ответ был — «всё под контролем». И стандартное письмо о «личных границах студента». Это не похоже на нашего сына. Он дисциплинированный, ответственный. И, прошу прощения, вряд ли способен просто уйти в самовольную изоляцию.

— И вы считаете, что с ним… могло что-то случиться? — уточнила я, встретившись взглядом с отцом. Тот молча кивнул.

Я повернулась к Мору. Он уже листал бумаги в своей папке, отстукивая пальцем по краю стола.

— Это будет расследовано немедленно, — сказала я. — У меня нет причин скрывать что-либо. И уж тем более — затирать следы. Спасибо, что пришли. Я свяжусь с вами, как только что-то выяснится.

Женщина встала первой.

— Благодарю за оперативность. Но если мы выясним, что вы что-то знали… — она не закончила фразу. Но и не нужно было.

Я кивнула.

— Если бы я знала — вы бы сюда не пришли. Я бы уже стояла у ваших дверей.

Когда они ушли, Мор закрыл папку и произнёс негромко:

— Вот теперь Академия тёмных тварей начинает напоминать то, чем является на самом деле.

— Вы про исчезновения? — спросила я, подходя к окну.

— Я про правду под поверхностью театра, — отозвался он спокойно. — Что будем делать?

Я сжала губы.

— Найдём его. Или того, кто выдает себя за него. Кто-то же посещает лекции, раз преподаватели спокойны.

— Анна, — Мор впервые назвал меня без отчества. — Скажу как человек, не как проверяющий. Если вы действительно решите копать глубже — берегитесь. Здесь есть то, чего, возможно, даже вы пока не видите.

— Но вижу, что исчез студент, — сказала я. — И если в этой Академии кто-то исчезает — это моя ответственность. И я намерена взять её полностью.

Я отложила папку с документами, сдвинула её к краю стола — аккуратно, как будто складывала не бумаги, а чужую судьбу — и встала.

— Мне нужно расписание Ариэля Тэйна, — сказала я, выйдя к секретарю. — И номер его комнаты в общежитии.

Дамир поднял на меня удивлённый взгляд, но не стал задавать лишних вопросов. Уже через минуту в его руках был лист с чёткими пометками и аккуратным подчеркнутым заголовком Ариэль Тэйн — боевой факультет, курс II.

— У него сейчас должно быть занятие по практической боевой защите, — сказал он, пробегая глазами по строкам. — Аудитория в западном корпусе, третий уровень.

— Тогда сначала идём туда, — решительно кивнула я. — Сначала узнаем, видели ли его сегодня вообще.

Мы двинулись по коридорам Академии, где уже ощущалось вечернее напряжение: то ли из-за приближающейся Ночи Валькирий, то ли из-за самой проверки. Или, может, из-за чего-то ещё, что витало в воздухе, неуловимое, но тревожное, как запах магии перед бурей.

Западный корпус встретил нас гулом тренировок и всполохами чар за стеклом боевых залов. Ученики в защитных плащах, в обмотках и с артефактами на запястьях сражались с иллюзиями, духами и друг с другом — кто как умел.

Мы подошли к аудитории, где по расписанию должен был быть Ариэль.

Преподаватель — женщина с коротко остриженной сединой, в кожаной броне и с хлыстом, закреплённым на поясе, — стояла у двери, следя за тем, как студенты работают в парах.

— Госпожа ректор? — удивлённо приподняла она бровь, заметив меня.

— Ариэль Тэйн сегодня был на занятии?

Она даже не посмотрела в журнал — просто покачала головой.

— Уже третью практику нет. От него пришла бумага, мол, по состоянию здоровья не может присутствовать. Была подписана куратором. Правда, странно — обычно он не из тех, кто прогуливает. Но я не стала лезть. Бюрократия любит бумагу.

— Куратор — кто?

— Талмер. Преподаёт боевую тактику. Могу показать его кабинет.

Я кивнула.

— Покажите. Мы с секретарём навестим его после. А пока… — я окинула взглядом студентов. — Никто из группы не говорил, где он?

— Спрашивали. Но ответа не было. Говорят, что-то случилось… и он взял «паузу». По-студенчески, понимаете.

Я не понимала. Особенно с учётом возвращающихся писем и молчащего артефакта.

— Спасибо. Если вспомните что-то — прошу сообщить.

— Конечно.

Я развернулась к Мору.

— Следующий пункт — его комната. Надо увидеть, действительно ли он там живёт. И если да — что он там оставил. Или не оставил вовсе.

Мы с Мором двинулись в сторону общежитий. Секретаря я отпустила — он и так провёл весь день на ногах, а к тому же Мор, как оказалось, знал Академию не хуже моего внутреннего компаса.

Он шёл чуть впереди, с тем размеренным шагом человека, у которого всё под контролем. Только выражение лица выдавало — он думает. Много. Глубоко. И не нравится ему это всё.

Комната Ариэля оказалась на третьем этаже восточного крыла. Простая дверь с номером, ничем не выделяющаяся. Я постучала. Тишина. Ещё раз. Потом повернула ручку — не заперто.

Мы вошли.

— Жилая, — пробормотал Мор, оглядываясь. — Определённо. Постель не заправлена, в стакане зубная щётка, на полке — книги, тетради. Чьи-то магические заметки. Видите? Даже закладка относительно свежая.

Я подошла к столу. На нём лежал конспект по «Боевым стратегиям в условиях антимагических полей». Почерк небрежный, но явно не списанный. Пахло пыльной бумагой, чернилами… и чем-то тревожным. Слишком всё было… нетронуто. Словно человек просто встал и вышел. Без сборов. Без намерения вернуться.

— Тут нет даже признаков спешки, — сказала я вслух.

Мор кивнул.

— Но и признаков того, что он был здесь хотя бы сегодня — тоже нет.

— Куратор, — напомнила я и повернулась к двери. — Пора поговорить.

Кабинет куратора находился в другом крыле. Невысокий маг с короткой бородкой и в мантии цвета пыльного хаки встретил нас с усталой вежливостью, но при виде Мора подобрался.

— Талмер? — спросила я, проходя внутрь.

— Да, госпожа ректор.

— Я здесь по поводу Ариэля Тэйна. Он не посещает занятия. Родители сообщили, что не могут с ним связаться. Его комната — жилая, но он сам исчез. При этом, — я подняла бровь, — преподавателю защиты была передана записка о его болезни, подписанная вами. Это правда?

Мужчина замер. Потом медленно покачал головой.

— Я… ничего подобного не подписывал.

— И писем от родителей вы не получали?

— Нет, конечно. Я… даже не знал, что он пропал. Я подумал, что, может, он взял… дополнительную практику. Или уехал…

— Уехал куда? — спокойно уточнила я.

Талмер замялся. Запнулся.

Мор молчал, наблюдая за ним с откровенно хищным вниманием.

— Понимаете… Ариэль — не проблемный студент. Никогда не жаловался. Я не хотел поднимать шумиху…

— То есть, вы не удивились, что студент не появляется на ваших занятиях. Не явился на тактику. И при этом — вы не сочли нужным сообщить об этом мне? — я не повышала голоса, но каждое слово отдавало холодом.

Куратор поёжился.

— Сначала — нет. У него были личные проблемы. Не со всеми ладил, он иногда пропадал на пару дней… Я думал, он опять. А потом — думал, что кто-то уже сообщил вам. Или в деканат. Или в приёмную.

Я медленно вдохнула. Мор скрестил руки на груди, глядя на преподавателя с выражением лёгкого, почти вежливого презрения.

— И потому вы решили просто сделать вид, что ничего не произошло?

— Простите, я…

— Больше не нужно, — прервала я его. — С этого момента, профессор Талмер, вы обязаны лично докладывать мне о любом случае отсутствия студента дольше двух дней без прямой связи. И… — я взглянула на Мора. — Полагаю, инспектор сделает соответствующую запись?

— Уже сделал, — отозвался Мор.

Я кивнула и развернулась к двери.

Теперь я знала: Ариэль действительно исчез. И никакая бюрократия уже не могла это прикрыть.

Выйдя из кабинета Талмера, я на ходу вытащила кристалл связи, новая игрушка мне вместо телефона, и тихо, но твёрдо произнесла:

— Рейман, найди меня срочно.

Ответ последовал почти сразу:

— Уже иду.

Минуты не прошло, как за углом коридора возник знакомый силуэт. Высокий, напряжённый, с чуть сощуренными глазами — дракон чувствовал, что вызов не ради светской беседы.

— Что случилось? — спросил он, даже не здороваясь.

— Один из студентов — Ариэль Тэйн — пропал. Уже как минимум неделю назад. Бумаги были фальсифицированы. Комната жилая, но пустая. Куратор молчал. Мы только сейчас узнали об этом. Родители подняли тревогу.

Его лицо потемнело. Ноздри слегка раздулись.

— Это же студент с моего факультета. Ты уверена?

— Уверена настолько, насколько может быть ректор Академии, у которой в Академии уже вторая кража и один пропавший, — сухо ответила я.

Рейман молча кивнул, будто взвешивая что-то внутри себя. Потом произнёс:

— Есть способ. Неофициальный. Сложный. Не каждый бы взялся.

— Но ты — возьмёшься? — прищурилась я.

Он посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был серьёзен, почти хищен.

— Да. Мне потребуется только сутки. Я найду его. Или найду след. Дай мне это время.

Я задержала дыхание, обдумывая. Потом кивнула.

— Сутки. Только никого не убей, если след заведёт не туда.

— Не обещаю, — рыкнул он, а потом неожиданно шагнул ближе, чуть пригнувшись, чтобы прошептать почти у моего уха: — За этих студентов я отвечаю не меньше, чем ты.

И уже через секунду его и след простыл.

Когда силуэт дракона растворился в коридоре, я всё ещё стояла, глядя в ту сторону, где секунду назад пылал его огонь. Только теперь заметила, что рядом всё это время оставался Мор. Он подошёл ближе, поправляя манжету.

— Раз уж мы вынуждены ждать до завтра, — произнёс он с привычной ироничной сдержанностью, — я воспользуюсь этой передышкой. Впечатлений у меня уже на несколько докладов… и минимум одну головную боль.

Я кивнула, выдохнув.

— Отдохните, господин Мор. Завтра у нас будет не менее насыщенный день.

— В этом я не сомневаюсь, — с ухмылкой откликнулся он и удалился по коридору с той уверенностью, будто шагал не по Академии, а по рапорту в Совет.

Я уже повернулась, чтобы направиться в сторону своего домика — мечтая о горячем чае и хотя бы пятнадцати минутах тишины, — как из бокового перехода возник знакомый силуэт. Чёрная мантия, плавный шаг, глаза — как куски закованного в лёд неба.

Раэль.

— Госпожа ректор, — произнёс он с тенью усмешки. — У вас по расписанию сейчас занятие. Надеюсь, вы не забыли.

— Забыть? — хмыкнула я, отчасти смущённая, отчасти уставшая. — Конечно нет. Просто… проверка, исчезновение, дракон… обычный день в Академии.

— Тем более, — спокойно перебил он. — Вам особенно полезно будет немного отвлечься. Некромантия чудесно помогает от перегрузки… если не убивает с первого раза.

Я скосила на него взгляд.

— Очень ободряюще.

— Пойдём, Анна, — протянул он руку. — Сегодня у нас работа с эмоциональными следами. Очень… показательный урок. Особенно для тех, кто хочет понимать, что такое смерть. И зачем с ней вообще иметь дело.

Я вздохнула — и вложила ладонь в его. Похоже, покой мне сегодня даже не снился.

Урок начался в одной из самых странных аудиторий Академии. Она не была похожа ни на обычные классы, ни на зал практики — высокие стены, затянутые тёмными тканями, слабо светящиеся шары под потолком, мягкий пол, приглушающий шаги. Воздух — прохладный, почти недвижимый, будто сам прижимал к земле и шептал: тише… здесь остались чужие чувства.

— Это зал следов, — пояснил Раэль, ведя меня вперёд. — Здесь мы учимся считывать эмоциональные отголоски в местах, где магия столкнулась с сильными переживаниями. Грусть, боль, гнев, любовь, страх — всё это оставляет след. Особенно там, где магия соприкасается со смертью.

В центре зала была начертана круглая площадка, разделённая на сектора. Каждый — с еле видимыми письменами, похожими на узоры или шрамы на чёрной коже пола.

— Сегодня у тебя будет возможность коснуться таких следов, — сказал он, указывая на один из секторов. — Но предупреждаю: это не просто иллюзия. Это проекция настоящих воспоминаний, застывших в энергиях этого места. Почувствовать их — значит прикоснуться к чужой боли.

— Я готова, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем ощущала себя внутри.

Он улыбнулся — той мягкой, редкой улыбкой, которую я успела узнать.

— Не бойся чувствовать. Это и есть первая ступень некромантии.

Я встала в центр указанного сектора. Раэль слегка наклонился, коснулся пальцами пола, шепнул что-то — и всё вокруг словно дрогнуло.

Мир потемнел. Стало тихо. Очень тихо.

И вдруг — резкий укол под сердцем. Глухая, тяжёлая тоска. Ком в горле. Я не знала, чья она, но чувствовала так, будто эта боль моя. Растерянность. Потеря. Кто-то звал по имени, отчаянно, снова и снова — мужской голос, надрывный, полный ужаса. И в ответ — тишина. Безвозвратная. Глухая, как пепел на снегу.

— Это мальчик, потерявший сестру, — услышала я голос Раэля где-то сбоку. — Он нашёл её, когда уже было поздно. В этом зале он пытался вызвать её тень. Эмоция вплелась в ткань пространства.

— Это… тяжело, — прошептала я, выходя из круга. — Это не просто урок. Это… как будто жить чужой болью.

— Именно, — кивнул он. — Теперь ты понимаешь, почему без дара невозможно заниматься этим. Просто находиться здесь — уже испытание. А управлять подобным? Удерживать его внутри и использовать… — он замолчал. — Это разрушает. Но если научиться — можно вернуть многое. Или хотя бы понять, что произошло и почему.

Он показал мне другие круги — каждый со своей историей. Ученик, переживший предательство. Девушка, навсегда потерявшая магию. Старый преподаватель, хранящий в себе горечь от того, что не смог спасти своего протеже.

Каждая история резонировала, откликалась внутри. И когда урок подошёл к концу, я чувствовала себя измотанной и, в то же время, будто прикоснулась к чему-то настоящему.

— Как ты? — тихо спросил Раэль, подойдя ближе, когда последний свет угас в зале.

— Пусто. Но… по-хорошему. — Я выдохнула. — Это как очиститься. Как будто внутри что-то сорвалось с места. И я вижу всё иначе.

— Тогда ты прошла первый настоящий урок некромантии. — Он смотрел на меня не как преподаватель на ученицу, а как человек, увидевший частичку своей сути в ком-то другом.

И в этот момент я знала точно: даже если я никогда не стану настоящей некроманткой — этот опыт останется со мной навсегда.

Мы стояли в тишине зала, где всё ещё витали отголоски чужих эмоций — тяжёлых, настоящих, обжигающих. Но теперь тишина была иной.

Раэль смотрел на меня долго, слишком долго. Его серебристо-синие глаза были спокойны, но в их глубине будто дрожало что-то упрямое и личное. Что-то, что он не позволял себе произносить вслух.

— Ты сильнее, чем думаешь, — сказал он, почти шёпотом.

Я хотела ответить, но он вдруг шагнул ближе — один шаг, второй — и, не спрашивая разрешения, не колеблясь, просто поцеловал меня.

Его губы были горячими, поцелуй — не вспыльчивым, не торопливым, а уверенным, глубоким, будто он не сомневался, что я отвечу. И я действительно ответила. Сердце сорвалось с места, грудь сжалась — не от страха, а от чего-то странно правильного. Его руки обвили мою талию, заключая в крепкие, почти тёплые объятия, как будто я была не просто ректором, не просто женщиной — а чем-то своим. Ценным. Нужным.

Я закрыла глаза, позволив себе раствориться в этом прикосновении. После урока, после всей боли, что мы прошли за этот день — в этом поцелуе было что-то целительное. Без магии. Без игры. Только он и я.

Раэль продолжал целовать меня, и в этих поцелуях уже не было ни доли сдержанности. Он будто размыкал границы между нами, слой за слоем снимая все, что ещё оставалось несказанным.

Его ладони медленно скользнули вниз, обвивая меня, прижимая ближе. Я почувствовала, как он осторожно, почти благоговейно, опускает меня на мягкий пол зала — в том самом пространстве, где только что оживали тени чужих воспоминаний. Но теперь здесь оставались только наши собственные чувства.

Я лежала под ним, дышала чаще, сердце стучало где-то в горле. Его ладони ласкали бёдра, губы спускались ниже, по шее, по ключицам… Он будто вырисовывал на моей коже невидимые узоры своим дыханием.

Когда его поцелуи коснулись живота, я затаила дыхание — не от страха, от предвкушения, от той нежности, с которой он подходил ко мне, будто я была для него тайной, которую он хотел разгадать без спешки, но с безусловной одержимостью.

Он мягко раздвинул подол моей мантии — и уже через миг я почувствовала, как его губы касаются внутренней стороны бедра. Медленно, внимательно.

А потом — горячее дыхание. Поцелуй. Один, второй… и когда его язык коснулся самого сердца моей чувствительности, я запрокинула голову, вцепилась в ткань под собой и больше не могла думать ни о чём. Он не торопился. Он будто изучал моё тело на вкус, словно хотел запомнить каждую мою реакцию, каждый вдох, каждый дрожащий стон.

Его язык ласкал меня нежно и требовательно одновременно. Он срывал с моих губ стоны, пока его пальцы аккуратно погружались в мое лоно. Непривычное ощущение наполненности вперемешку с его умелыми манипуляциями губами и я растворяюсь во всем этом без шансов на спасение.

Это было слишком. Слишком хорошо. Слишком близко. Слишком… правильно.

Когда я наконец отпустила себя — всё внутри будто вспыхнуло и растворилось. И даже тогда он не отстранился сразу. Он просто обнял меня, прижав к себе, так нежно, будто я была самой драгоценной частью этой тьмы.

Он лежал рядом, всё ещё гладя мою спину, и на его лице была тёплая, немного задумчивая улыбка. Я чувствовала, как внутри меня ещё пульсирует то сладкое послевкусие близости, и, не сдержавшись, спросила — тихо, почти шепотом, будто боялась разрушить хрупкое равновесие между нами:

— Это… считается? Ты лишил меня невинности пальцами?

Он усмехнулся, не дразняще, а мягко, почти нежно, и посмотрел прямо в глаза.

— Ты всё ещё невинна, Анна. Я не входил достаточно глубоко. Хотя, согласись, — его пальцы легко скользнули по моей талии, — это немного иронично, не так ли? Быть невинной, имея целых двух мужей.

Я фыркнула, но только на секунду — потом вновь стало тихо.

— Почему ты… не продолжил? — спросила я, уже тише.

Он провёл ладонью по моему боку, обнял, подтянул ближе, уткнувшись лбом в мои волосы.

— Потому что ощутил, что тебе пока достаточно. Грани есть не только в теле, Аня. Есть в ощущениях, в доверии, в душе. И я хочу пройти каждую из них с тобой — но тогда, когда ты сама откроешь дверь, а не когда её кто-то распахнёт за тебя.

Мы молча собирались уходить, одевались не спеша, как будто боялись нарушить хрупкую магию этого кристального пространства. Раэль провёл рукой по одному из камней на стене, и его поверхность чуть засветилась, отозвавшись тёплым пульсом.

— Знаешь… теперь некоторым студентам будет особенно неловко проводить здесь практику, — сказал он, будто между делом.

Я удивлённо подняла брови:

— Почему?

Он усмехнулся, провёл пальцами по моей щеке.

— Потому что эта комната откликается на сильные эмоции. Ты… оставила в ней своё удовольствие. Оно теперь вплетено в её пульсацию. Останется надолго.

Я запоздало покраснела, но смех уже вырвался у него первым. Он притянул меня к себе и легко коснулся губами моих — короткий, тёплый поцелуй, словно ставящий печать на этом мгновении.

Потом обнял — так, чтобы никуда не спешить, чтобы просто быть рядом.

Я улыбнулась, спрятавшись у него под подбородком.

— Ты довольно быстро смирилась с тем, что я твой муж, — произнёс он негромко, и в голосе не было ни иронии, ни удивления — только лёгкое удовлетворение. — Это… хорошо.

Я чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза:

— Это оказалось легче, чем я думала.

Он снова улыбнулся — на этот раз мягко, по-настоящему — и снова поцеловал меня. Глубже. Слаще. Без суеты. Как будто у нас было всё время мира. И этот мир начинался — здесь. С нас.

Когда мы вышли из тренировочной комнаты, воздух снаружи показался особенно прохладным — или, может быть, это только мне так чувствовалось, после всего, что между нами случилось.

Я поправила волосы, пытаясь скрыть румянец, всё ещё теплевший на щеках, и, не глядя на Раэля, спросила:

— Скажи… это у нас каждое занятие теперь будет проходить так?

Он усмехнулся, чуть склонив голову набок, а в глазах сверкнул тот самый тлеющий огонь, от которого внизу все теплело.

— Если ты захочешь, — ответил он спокойно. — Некоторые темы мы вполне можем рассмотреть и внеурочно. Более подробно. И… глубоко.

Я хихикнула, опуская взгляд, и замерла на полушаге, проклиная собственную реакцию. Как же он умел заставлять меня теряться.

Он не стал развивать тему — наоборот, просто предложил руку. Я вложила свою ладонь в его без колебаний.

Мы шли молча. Его пальцы не отпускали моих, и в этом молчании было больше, чем в тысячах слов.

Уже у самого моего крыльца я остановилась, задерживая его руку чуть дольше, чем следовало бы.

— Спасибо, — сказала я тихо. — За то, что выдернул меня из хаоса, в котором я сейчас варюсь. Хоть ненадолго.

Он ничего не ответил. Просто наклонился и снова поцеловал меня — на этот раз мягко, едва касаясь.

Пальцы его ещё раз сжали мою ладонь, и он отпустил.

Его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, медленно, будто дразня, будто испытывая мою готовность. Я не отстранилась. Напротив — выдохнула глубже, приоткрыла губы и раздвинула ноги чуть шире, пуская его ближе к себе, позволяя этой ласке стать настоящей.

Когда его пальцы скользнули в меня, я почувствовала, как он затаил дыхание. Замер на мгновение. Я едва слышно втянула воздух, а он замер, прислушиваясь к моему дыханию, к тому, как я выгнулась навстречу, без слов прося продолжения.

Он не отстранился. Наоборот — его движения стали чуть глубже, чуть смелее, но всё ещё нежные, будто он не хотел взять — хотел подарить.

Я застонала — негромко, но он уловил этот звук, как зов. Скользнул губами к моему уху и, не останавливая ласку, прошептал:

— Моя сладкая… невинная девочка…

Его голос был хриплым от желания и одновременно тёплым, почти благоговейным. Пальцы внутри меня двигались плавно, осторожно, пробуждая дрожь в животе, в груди, во всём теле. Он знал, что делает. Знал, как разжечь, не пугая.

Он не торопился. Его пальцы двигались внутри меня медленно, будто нащупывали нужный ритм — тот самый, от которого внутри становилось жарко, а всё остальное переставало иметь значение. Я выгнулась, не сдерживая тихий стон, и почувствовала, как он чуть сильнее сжал бедро, продолжая ласку, подстраиваясь под меня, внимательно прислушиваясь к каждому моему вздоху, каждому движению.

Он склонился ближе, губами коснулся моей шеи — не спеша, нежно, и прошептал почти прямо в кожу:

— Не могу дождаться нашей встречи, когда я доставлю тебе удовольствие не только пальцами.

Я простонала, не в силах ответить. В теле росла пульсация — тягучая, сладкая, неторопливая. Он продолжал, чуть глубже, чуть увереннее, и я почувствовала, как мышцы сжались, как волна накрывает меня с головой.

— Хорошо, девочка моя… — тихо сказал он. — Отдайся этому. Просто будь здесь со мной.

Я прижалась к нему крепче, зарылась лицом в его плечо, почти теряя контроль. Оргазм накрыл мягко, но сильно — через дрожь, горячий выдох, сквозь сдавленный стон, вырвавшийся из меня, хоть я и пыталась молчать. Он не отпустил меня, не убрал руку, пока всё не утихло, пока моё дыхание не стало ровнее.

Только тогда он медленно вывел пальцы и обнял меня крепче, прижимая к себе, как будто хотел закрыть собой от всего мира.

Он не торопился отстраняться, даже когда моё дыхание стало ровнее. Его ладонь скользнула по моему бедру, задержалась на талии, и взгляд стал другим — глубже, внимательнее, с каким-то внутренним вопросом, будто он собирался сказать нечто важное, но ещё не был уверен, стоит ли.

— Я хочу попробовать кое-что, — сказал он негромко, почти сдержанно. — Только если ты не против.

Я встретилась с ним взглядом.

— Я не против.

Он выдохнул, медленно, будто именно этого ответа и ждал. Его пальцы осторожно стянули с меня бельё.

Он придвинулся ближе, его тело накрыло меня мягко, и я почувствовала — его возбуждение было почти невыносимым. Он не стал врываться в меня. Только прижался к моему телу, проводя головкой члена между моих бёдер, скользя по влажной коже, по чувствительной точке, заставляя меня снова задыхаться от этих движений — медленных, обволакивающих.

Он не пытался войти. Просто тёрся, будто сам себе не позволял большего, сдерживая себя до последнего, и в этом было что-то невероятно интимное. Его дыхание участилось, губы метались по моей шее, щеке, плечу, а руки всё ещё держали меня бережно.

— Ты даже не представляешь… как сильно я тебя хочу, — прошептал он, прижимаясь сильнее, позволяя себе чуть больше давления, скользя по мне, доводя себя до грани, но всё ещё не переступая её.

Его дыхание становилось всё более тяжёлым, движения — неровными, почти отчаянными. Он тёрся о меня, скользя между моих бёдер, и я чувствовала, как он едва сдерживает себя, как дрожь проходит по его телу, как он сжимает простыню рядом, будто ищет в ней опору, чтобы не потерять контроль и не проникнуть в мое лоно.

Я обняла его крепче, провела пальцами по спине, прижимая ближе, наслаждаясь необычной близостью.

Он наклонился, уткнувшись лицом в мою шею, и простонал сдавленно, тяжело, и горячая жидкость растеклась по моему животу.

— Прости, — прошептал он, едва слышно, прикасаясь губами к моей щеке. — Я… не хотел, чтобы это было так. Но ты сводишь меня с ума.

Он не спешил отпускать меня, его ладонь медленно скользнула ниже, к моим бёдрам, легко прошлась по горячей, чувствительной коже. Его пальцы скользнули между складочек — осторожно, но уверенно, будто он знал, как довести меня до дрожи одним движением.

— Чёрт… — выдохнул он, прижимаясь лбом к моей щеке, — ты такая мокрая…

Он задержал дыхание, будто снова пытался взять себя в руки.

— Я рад, что хотя бы пальцами могу быть внутри тебя, — прошептал он, пока его пальцы снова скользнули в меня и в его голосе звучала хриплая усмешка, в которой было больше жажды, чем покоя. — Но, честно… я с ума схожу от мысли, каково будет, наконец, взять тебя всю.

Я зажмурилась от нахлынувшей волны желания — горячей, необузданной. И всё, что смогла, — это потянуться к его губам в немом ответе, в котором было куда больше согласия, чем слов.

Этой ночью мы так и не поговорили — ни о прошлом, ни о будущем, ни о том, кем он был и где его искать. Не потому, что не хотели…

А потому что он снова и снова доводил меня до грани.

Его руки не уставали скользить по моему телу, искать самые чувствительные места, возвращаться к ним, вызывать дрожь и стон, чтобы снова начать всё сначала. Он знал, когда замедлиться, чтобы я не сорвалась, и когда прижать сильнее, чтобы я выгнулась под ним, теряя контроль. Я тонула в этих прикосновениях, в его голосе, в поцелуях, от которых кружилась голова.

Он не торопился. Будто хотел выучить меня наизусть. Каждый раз, когда я подбиралась к пику, он отступал ровно настолько, чтобы не дать мне сгореть дотла — а потом начинал сначала. Снова и снова.

Проснулась я на рассвете — медленно, сладко, разнеженная ночным сном. Тело будто плыло в тепле, каждая клеточка отзывалась приятной ломотой. Вставать было рано, и совсем не хотелось. Я просто лежала, укрытая одеялом, позволяя себе роскошь ничего не делать.

Между ног всё ещё было влажно — как напоминание о том, что происходило там, во сне. Я закрыла глаза и снова, как наваждение, почувствовала его губы на шее, его дыхание у уха, его пальцы…

Улыбнулась, потянулась, сжав бёдра, чтобы задержать это чувство ещё хоть немного. Смаковала воспоминания, как изысканное вино, растягивая удовольствие — пока кто-то не постучал в дверь.

Я вздрогнула, выныривая из полусонной неги.

— Да? — голос мой прозвучал хрипловато, как будто весь сон всё ещё держал меня в своих объятиях.

Стук повторился. Настойчивый, резкий — не из тех, что можно проигнорировать. Я нахмурилась, нехотя встала с постели, быстро накинула халат и босиком прошла к двери.

Открыла — и замерла.

На пороге стоял он. Дракон. Мой муж.

Вид у него был серьёзный, будто он собирался сказать что-то важное, но, встретившись со мной взглядом, вдруг запнулся. Молча вдыхает, медленно, шумно. Его ноздри едва раздуваются, а в глазах появляется странный отблеск. Глубокий. Тёмный. Опасный.

Он делает полшага ближе, взгляд скользит по мне от распущенных волос до края халата, что держался на одном поясе.

— Ты… — голос глухой, с хрипотцой, — ты одна спала этой ночью?

Я чуть приподнимаю бровь, удивлённая вопросом, и киваю:

— Конечно. А что?

Он шумно вдыхает, глаза медленно закрываются на миг — будто пробует воздух, ощущение, вкус. И когда смотрит на меня снова — в них просто тьма. Плавно, как вода, наливающаяся в сосуд. Его взгляд скользит по моей шее, ключицам, линии халата.

— Ты сейчас пахнешь… иначе. — Он чуть подаётся вперёд, его голос становится ниже. — Собой. Но… более… насыщенно.

Я не отвечаю. Только стою, затаив дыхание.

Он продолжает, почти шепчет, его голос — оголённый нерв желания:

— Ты возбуждена. Всё твоё тело кричит об этом. Я чувствую это. И это… сводит меня с ума.

Мои щёки заливает жар, но я не отступаю.

Он смотрит на меня, будто борется сам с собой. Потом шаг вперёд. Ближе. Так близко, что между нами остаётся едва ли несколько сантиметров.

— Ты знаешь, — выдыхает он, — я терпел. Думал, дам тебе время. Пространство. Но если ты продолжишь так пахнуть… — его голос срывается, — я забуду, не только что хотел сказать.

— Ты что-то хотел? — спросила я, завязывая потуже пояс халата.

Он молчал долю секунды, будто борясь с чем-то внутри. А потом тихо, хрипло сказал:

— Тебя.

Он шагнул вперёд — и всё вокруг словно исчезло. Его ладони обхватили моё лицо, губы прижались к моим — резко, настойчиво, будто за этим поцелуем стояли дни сдержанности. Я не успела отреагировать, как он уже поднял меня на руки, легко, как перышко, и в следующее мгновение дверь захлопнулась с глухим стуком, отброшенная его ногой.

Он опустил меня на постель, но не отпустил. Наоборот — навис надо мной, взглядом прожигая до костей.

— Ты даже не представляешь, как мне было тяжело держаться, — прошептал он, и его пальцы уже развязывали пояс халата. — Ты пахнешь желанием… ты вся пропитана им… и я не могу больше делать вид, что это не сводит меня с ума.

Ткань мягко скользнула с плеч. Он не торопился. Но напор, с которым он прижимался ко мне, выдавал, как сильно он жаждал близости. Каждое движение, каждый поцелуй были пронизаны голодом — таким, что у меня захватывало дух.

Я знала, что в нём сейчас говорит дракон. Инстинкт, древний, первобытный. Но в этих жарких ладонях, в этих всхлипывающих поцелуях было нечто завораживающее.

Желание — да. Влечение — да.

Но ещё и привязанность.

И это было опасно. Слишком. Но я не отстранилась.

Он не дал мне времени на раздумья. Его ладони скользнули по обнажённой коже, будто проверяя, действительно ли я здесь — тёплая, живая, его. А потом он склонился, прижался губами к моей шее, к ключице, ниже… Я зажмурилась, чувствуя, как жар от его поцелуев прокатывается волнами по всему телу.

— Раэль… — выдохнула я, но он не остановился.

— Не говори. Не сейчас, — хрипло прошептал он, и его руки уже легли на мои бёдра, сжимая их с такой силой, словно он боялся, что я исчезну.

Я задыхалась от его близости, от этой ярости желания, с которой он будто пытался прожечь в моей коже свою метку. Его тело прижималось к моему, он вжимался всё сильнее, всё ближе, будто хотел раствориться во мне.

— Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, — прошептал он, глядя в мои глаза, тяжело дыша. — Я прихожу в ярость от одного только воспоминания, как кто-то другой смотрит на тебя… прикасается… дышит рядом.

Он наклонился, целуя меня так, будто этим поцелуем хотел выгнать из меня всё чужое. Всё, что не принадлежит ему.

— Ты моя, — прошептал он, и в этом шёпоте дрожала не ревность. Одержимость.

Он снова накрыл меня поцелуями, жадными и пьянящими, и когда его рука скользнула вниз, между моих бёдер, я не пыталась остановить его.

Его пальцы уверенно скользнули по моим чувствительным складкам, легко раздвигая их, будто знал, что я уже готова. Он смотрел прямо в глаза, изучающе, жадно, как будто хотел увидеть, как изменяется моё лицо от каждой новой волны удовольствия.

— Уже влажная, — выдохнул он, чуть усмехнувшись. — И всё из-за меня, да?

Я не ответила. Только выгнулась навстречу его руке, теряя остатки рассудка. Он продолжал ласкать меня, то медленно, то чуть резче, следя за каждым моим вздохом, каждым дрожанием.

— Чувствуешь? — прошептал он, прижимаясь лбом к моему. — Вот она ты… настоящая. Горячая. Желающая. Моя.

Он двигался так, будто хотел оставить след внутри меня, будто стремился добраться до самой сути. Его дыхание становилось всё тяжелей, а движения — настойчивей. Я была на грани, захлёбываясь жаром, дрожью, растущим напряжением. Он чувствовал это. И не остановился.

— Давай, Анна… — шептал он, прикусив мочку моего уха. — Я хочу видеть, как ты кончаешь. Для меня.

И я сорвалась — с коротким вскриком, с дрожью, пронесшейся от кончиков пальцев до самой груди. Он не отстранился. Ласкал до самого конца, пока я не рухнула в его объятия — обессиленная, растрёпанная, счастливая.

Я ещё не успела отдышаться, как он снова склонился ко мне, его губы коснулись моей шеи — неторопливо, с намерением. Его поцелуи стали глубже, горячее, будто за каждой лаской скрывалось желание сказать больше, чем могли бы выразить слова.

— Я не могу насытиться тобой, — прошептал он в мою кожу, двигаясь всё ниже. Его пальцы легко провели по моим рёбрам, вдоль талии, будто запоминая каждую линию. — И не хочу ждать.

Его взгляд был полон решимости и восхищения. Он снова поцеловал меня — так, как целуют перед тем, как раствориться в другом человеке. Я подалась навстречу, позволяя этому чувству унести нас обоих.

Мир сузился до этих касаний, до дыхания, до тёплых ладоней, что сжимали меня бережно, но с притягательной силой. И в этом поцелуе, в каждой ласке, чувствовалось не только желание — но и нежность, и трепет. Он не торопился — он принимал меня, как бесценный дар.

И я позволила — потому что в этот миг ничто не казалось правильнее.

Он раздвинул мои бёдра с лёгкой настойчивостью, скользнул рукой по внутренней стороне бедра — медленно, будто дразня, будто пробуя, как много я ещё могу вынести. Его пальцы были тёплыми, уверенными, он знал, как прикоснуться так, чтобы у меня перехватило дыхание.

— Скажи мне, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Скажи, что хочешь меня также, как я хочу тебя, девочка…

Я едва кивнула, голоса не было, только дрожь и желание. Он усмехнулся — не самодовольно, а с тем особым удовлетворением, когда мужчина чувствует себя нужным. Его губы снова накрыли мои, и на этот раз в поцелуе не было нежности — только огонь.

Он прижался ко мне крепче, его бедра — к моим. Я почувствовала его желание так ясно, так близко… Но он не спешил. Он двигался ровно настолько, чтобы довести до безумия, но не пересечь ту грань.

Он знал, что делает.

— Ты сладкая, как грех, — прошептал он мне в ухо, его дыхание горячим следом оставалось на коже. — И я хочу сделать тебя своей.

Я выгнулась навстречу, пальцы сами нашли его спину, будто стремились притянуть его ближе, глубже. Он тяжело дышал, прижимаясь, проводя рукой по моей груди, по животу, по бедру, и снова возвращаясь туда, где я пульсировала желанием.

Он знал, как довести — и доводил, снова и снова, пока я не дрожала под ним, открытая, принимающая.

— Моя, — выдохнул он, когда я вцепилась в него, не в силах больше терпеть.

Он не дал мне ни секунды, чтобы прийти в себя. Его поцелуи вновь накрыли меня — жадные, глубокие, с нетерпением, будто он боялся, что я исчезну, если не прижмёт крепче.

— Слишком долго я ждал, — прошептал он, обводя губами мою шею. — Я не могу больше.

Его ладони скользнули по моему телу, обжигая каждую точку, где останавливались. Он был нежным. Внимательным. Его ладони гладили мою кожу, словно запоминали каждый изгиб. И всё равно я дрожала — от возбуждения, от волнения, от чего-то большого внутри, к чему невозможно было подготовиться.

Он двигался медленно, но так и не входил — просто тёрся, будто дразнил сам себя. Его руки удерживали меня за талию, губы скользили по шее, прикусывая и целуя, пока его член не скользил между моих складочек, влажный от моего желания и его собственного.

Я провела руками по его груди, ощущая, как он сдерживается, как с каждой секундой натяжение в нём становится почти невыносимым.

Он застонал — низко, хрипло, срываясь на выдохе. Снова прижался, обхватил бедрами, и его движения стали чуть резче, бедра напряглись. Он уткнулся лбом мне в шею, одной рукой прижал меня к себе, а другой сжал простыню, будто цеплялся за последнюю каплю контроля.

Он тёрся, снова и снова, скользя по моей коже, между ног, собирая на себе всё: мою влагу, мою дрожь, моё напряжение. Его стоны сливались с моими, дыхание рвалось из груди.

Он вошёл в меня медленно. Осторожно. Я сжалась, инстинктивно задержала дыхание, но он тут же замер, нашёл мою ладонь и переплёл пальцы с моими.

— Всё хорошо, — прошептал он, — я с тобой. Сейчас все пройдет.

Я расслабилась, и он продолжил — всё так же аккуратно, сдержанно, позволяя телу привыкнуть, поймать ритм, почувствовать его не как боль, а как удовольствие, которое он мне дарил.

Это было совсем не как в книгах. Не так гладко, не так безумно… но намного теплее. Глубже. По-настоящему.

Он двигался медленно, словно изучал меня изнутри, стараясь не причинить боли. И где-то между этими осторожными движениями пришло что-то большее — волна, которая накрыла меня с головой. Смешанная с болью, с растущим удовольствием, с чем-то неописуемым.

Он держал меня крепко. Целовал. Шептал имя, будто молитву. Я терялась в каждом его прикосновении.

Постепенно его движения стали смелее, а мои стоны громче. Я снова вцепилась в него и прогибалась от удовольствия в его руках. Он рычал, прикусывал мою кожу возле шеи и тут же зализывал эти места, сжимал мое тело руками и толкался, толкался, толкался в меня все глубже и напористее, пока я не закричала от новой волны оргазма.

Но он не остановился, это словно распалило его сильнее. Он сорвался с цепи и теперь брал меня так жадно, что не было сомнений, что мой муж дракон.

И вот в один из толчков он зарычал, дернулся и кончил — горячо, обильно, на мой живот и бедра, пока я сжалась под ним, ощущая, как он все его тело дрожит от удовольствия.

Он не сразу отстранился, наоборот — обнял крепко, накрыл собой, прижимая к себе так, будто пытался раствориться во мне.

— Прости, — выдохнул он. — Не сдержался. Я так долго этого ждал.

Он не отстранился. Обнял крепко, прижал лоб к моему и просто дышал рядом.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

Я кивнула и слабо улыбнулась:

— Больше, чем в порядке.

Он лежал рядом, а я едва дышала, всё ещё пытаясь поверить, что это случилось. Мой первый раз. И с ним.

Я почувствовала, как его пальцы легко скользнули по моему бедру, по внутренней стороне, туда, где моя кожа всё ещё горела. Ласковое, тёплое касание. Но не требовательное. Просто гладил, ласкал пальцами.

А потом он опустился ниже. Его дыхание щекотало мою кожу. Я вздрогнула и подняла голову, встретившись с его взглядом — он смотрел на меня снизу вверх. И в этих глазах… было что-то дикое. Голодное. Мягкое и опасное одновременно.

— Что ты… — начала я, смущённо пытаясь прикрыться, но он мягко перехватил мою руку и прошептал:

— Я позволяю своему дракону запомнить твой запах.

Я замерла. Мои щёки мгновенно вспыхнули.

— Здесь он самый сильный, — продолжил он и коснулся губами самой чувствительной части моего тела. — Особенно после первого раза. Особенно сейчас.

Моё сердце сбилось с ритма. Я хотела отвернуться, но не смогла. В его голосе не было пошлости. Не было желания унизить или подчинить. Там была… гордость. Благоговение.

Он вдыхал меня, словно этот момент был самым важным в его жизни.

— Я хочу насытится твоим запахом, Аня.

Я прикусила губу и кивнула, сжимая в пальцах край простыни. Укрылась по грудь, пряча лицо, но внутри… всё пело от какого-то невысказанного удовольствия.

Он поднялся, всё ещё глядя на меня с той же смесью желания и ласки. Его ладонь легла на мой живот. Из-под пальцев медленно разлился свет. Я вздрогнула, когда по коже прошёл мягкий импульс — магия. Его сила. Чистая, обволакивающая, словно тёплая вода.

— Я просто очищаю тебя, — тихо сказал он, поглаживая меня по бедру, будто успокаивая.

Я лежала молча, позволяя ему делать то, что считал нужным. Магия прошлась по мне с головы до пят, не оставляя и следа от того, что случилось… и при этом сохраняя внутри каждое чувство, каждый трепет.

Когда свет исчез, он наклонился, прижал губы к моей ключице и прошептал:

— Теперь ты сияешь. Изнутри.

Я коснулась его лица, провела пальцами по щеке.

— Спасибо, — выдохнула я.

Он только улыбнулся и снова лег рядом, прижав меня к себе.

Он продолжал целовать меня — в уголок губ, в щёку, в висок. Его пальцы лениво скользили по моему телу. Всё было удивительно мягко, нежно, как будто и не было того дикого порыва, с которого всё началось.

Я прижалась к нему щекой, закрыла глаза и тихо спросила:

— А ты ведь за чем-то приходил?

Он затаился. Рука замерла. Я открыла глаза и увидела, как на его лице сменяется выражение — от нежности к сосредоточенной серьёзности. Он словно вспомнил, кто он и зачем был здесь.

— Да, — тихо ответил он. Его голос стал ниже, жёстче. — Была новая попытка проникновения в хранилище.

Я приподнялась на локтях, мгновенно проснувшись.

— Но неудачная. Вор, видимо, не ожидал, насколько серьёзный уровень защиты мы установили… я и некромант. Мы никогда не работали вместе. Даже, скорее, избегали друг друга. Но… ты нас сблизила. Немного.

Он посмотрел на меня, уже спокойнее, с лёгкой полуулыбкой.

— Как-то странно не сближаться с кем-то, защищая то, что может нас всех убить, — пробормотала я.

— Возможно. Но теперь на кону твоя жизнь… — он провёл пальцами по моей щеке, мягко, будто извиняясь. — … а это единственная правильная мотивация для дракона. Безопасность жены.

Я хмыкнула и уткнулась лбом ему в грудь.

— Ты в академии, где учатся сотни детей. У тебя неправильная мотивация.

— Возможно, — кивнул он, не споря. — В целом я никогда и не хотел быть здесь.

Я подняла голову и посмотрела на него, прищурившись:

— Чем тебя шантажируют?

Он поджал губы, но не ответил сразу. Просто посмотрел в сторону, будто там, за стеной, пряталась та правда, которую он не хотел показывать.

— Сейчас есть вещи поважнее, — наконец произнёс он глухо.

— Есть новости о пропавшем ученике?

Он покачал головой. На его лице проступила тень беспокойства.

— Нет. И это… очень странно. Я чувствую, что он ещё жив, но следы обрываются. Я продолжу искать.

Я молча кивнула, сжав простыню пальцами. Он наклонился, поцеловал меня — не спеша, мягко, как прощание.

— Мне правда пора, — прошептал он, касаясь губами уголка моего рта.

Я провожала его взглядом, пока он не исчез за дверью, оставив после себя только тепло на коже и странное чувство, будто что-то важное осталось недосказанным.

Я лежала в тишине, глядя в потолок, и пыталась собрать мысли воедино. За одни только сутки… со мной были все трое. Каждый из них по-своему, каждый — по-настоящему. Слишком по-настоящему.

И, возможно, именно потому, что дракон замыкал этот круг, у него и получилось лишить меня девственности. Как будто тело уже было готово — пропитано вниманием, лаской и желаниями других. Как будто всё это время я шла к этому моменту, поэтапно растворяя страхи, сомнения, себя прежнюю в каждом из них по очереди. Почему-то хотелось пойти к моему некроманту. Странное желание консумировать брак и с ним тоже. Но это желание я быстро прогнала, напоминая себе, что сейчас есть вещи куда как более важные.

И всё же… странное чувство. Я не сожалела. Но что-то внутри дрожало — не от стыда, не от боли, а скорее от осознания, как многое изменилось всего за один день. А еще непонятный стыд перед моим «тайным мужем». Словно я его предала.

Я собралась быстро, на удивление легко, будто внутри что-то выровнялось. Тело отзывалось на каждое движение по-новому — мягкой тяжестью удовлетворения, теплым послевкусием ночи. Но я отмахнулась от мыслей. Время — в академию.

Как только я вышла из здания, меня уже ждал привычный утренний собеседник. Он держал в руке два стакана кофе и, едва завидев меня, улыбнулся.

— Доброе утро, Анна Николаевна. Вы сегодня светитесь по-особенному, — сказал он с лукавым прищуром, протягивая один из стаканов.

Я залилась румянцем.

— Спасибо, — выдохнула, принимая кофе. — Просто, кажется, хорошо поспала.

— Ну, хоть кто-то у нас в академии спит хорошо, — усмехнулся он. — А вы слышали? Кафедра рунной лингвистики снова перепутала шифровки и отчиталась не тому департаменту. В итоге профессор Грув прислал благодарственное письмо декану боевого факультета и приглашение на пирог.

Я рассмеялась, качая головой.

— Это уже третий раз за месяц. Может, пирог у него и правда волшебный?

— Либо слишком много свободного времени у руноведов. А, ещё… — он вдруг посмотрел на меня чуть пристальнее. — Вы, Анна Николаевна, выглядите так, словно хотели что-то спросить?

Он так мило перескакивал с ты на вы и обратно, в зависимости от контекста, что я часто терялась в формулировках.

— Да, — я чуть понизила голос. — Ты когда-нибудь слышал про камень истинной судьбы?

Он мгновенно застыл. Ни один мускул не дрогнул, но что-то в его взгляде изменилось. Он внимательно всматривался в меня, изучая, оценивая.

— А зачем он тебе? — спросил он негромко.

Я вздохнула.

— Просто… пригодился бы. Неважно. Забудь.

Он на секунду задержал взгляд, будто боролся с собой, а потом кивнул, чуть отстраняясь.

— Это очень редкая вещь. Шансы найти его — почти равны нулю.

— Я знаю, — тихо сказала я. — Просто… иногда хочется знать наверняка.

Он не ответил. Только коротко кивнул, бросил взгляд в сторону академии и сказал:

— Мне пора. Увидимся позже.

Я смотрела ему вслед, озадаченная. В его поведении было что-то странное.

Но мои мысли быстро переключились — я заметила секретаря, который стремительно шагал в мою сторону, размахивая папкой, и уже по его лицу поняла: меня ждали новые заботы.

Секретарь приближался быстро, как всегда на шаг быстрее проблем, которые хотел озвучить.

— Анна Николаевна! — воскликнул он, подойдя вплотную. — Срочно нужно ваше решение по нескольким вопросам, и… пара подписей.

— Доброе утро, — я улыбнулась, отхлебывая кофе. — Успокойтесь. Мы только начали день. Что случилось?

Он раскрыл папку, и я увидела на заголовках — как всегда — всё самое срочное и неприятное.

— Во-первых, наш новый преподаватель по астральной этике не прошёл первичную проверку безопасности. Его анкета не подтверждена на уровне совета. Что делать?

— Отстранить от занятий. Немедленно. Пусть пока выполняет административную работу, но с учениками не контактирует.

— Понял. Второе — по поводу ночи валькирий. Вы назначили дополнительный состав наблюдающих. Один из заявленных вами преподавателей сообщил, что не может присутствовать.

— Кто?

— Профессор Ларгис. У него… мигрень. Как всегда.

— Заменим. Поставьте на его место ассистента Дирана. И, пожалуйста, подготовьте приказ об обязательном дежурстве с подписью деканата, чтобы не было лишних отмазок.

— Уже готовлю. А ещё… — он понизил голос и наклонился ближе. — Проверяющий, кажется, интересовался архивами хранилища. Очень аккуратно интересовался. Я не стал ничего говорить, но…

— И правильно. Это не его зона доступа. Если спросит ещё раз — направьте ко мне. Всё, идите.

— Как скажете, госпожа ректор. — Он с явным облегчением кивнул и поспешил прочь.

Я задержалась на ступеньках на секунду, допивая кофе, и с грустной улыбкой подумала, что день только начался, а я уже хочу обратно — туда, где можно просто спать в чьих-то руках.

В кабинете было прохладно и тихо. Я открыла шторы, впустив свет, и села за стол. Папка с входящей почтой уже лежала на краю — аккуратно отсортированная секретарём. Я начала с самого важного, мельком пробегая глазами по бумагам, ставя подписи, вычеркивая, делая пометки.

Минут через десять, закончив с самым срочным, я потянулась к чистому листу.

«Какие у тебя планы на сегодня?» — вывела я аккуратно, адресуя записку некроманту.

Сложила её, активировала магическую метку и подбросила — она вспыхнула мягким серебряным светом и исчезла.

Я улыбнулась. Получилось. Ура. А то раньше вспыхивала по-настоящему… и без следа.

Следом — вторая записка, почти та же:

«Найдешь время поговорить сегодня после обеда?» — на этот раз для дракона.

Щёлк — и её тоже не стало.

Я только успела откинуться на спинку кресла, как в дверь стукнули.

— Войдите, — сказала я, выпрямляясь.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Мор — как всегда собранный, в идеально выглаженной одежде и с ледяной внимательностью в глазах.

— Доброе утро, — я приветливо улыбнулась.

Он кивнул, подходя ближе, и, прищурившись, изучающе посмотрел на меня.

— Вы сегодня… как будто сияете.

— Я просто хорошо выспалась, — пожала плечами я, будто это было чем-то обыденным. Хотя внутри вспыхнула теплая неловкость.

— Хм, — хмыкнул он, но явно не поверил. — Это редкость в вашей должности. Пользуйтесь моментом.

Прежде чем я успела ответить, передо мной, в воздухе, возникли две светящиеся полоски — записки.

Я подхватила одну — почерк некроманта:

«Мы сегодня оба заняты. Работаем вместе. Но спасибо за внимание, любимая. И да, теперь ты умеешь отправлять записки. Горжусь.»

Я сдержанно улыбнулась, а потом взглянула на вторую:

«Сегодня занят, мы с некромантом синхронизируем защиту. Но мысль о тебе скрасит этот день. И спасибо. Очень рад твоему вниманию.»

Щёки вспыхнули жаром. Они получили записки одновременно. Благо, я написала им немного разный текст. Совсем чуть-чуть. Но всё же.

Мор уселся напротив, склонив голову к плечу:

— Что-то важное? — поинтересовался он, кивая на исчезающие световые полоски.

— Личное, — ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза, чтобы он не увидел, как у меня всё внутри расползается от смущения.

Он усмехнулся. Кажется, всё понял и покачал головой.

— Опять ваши методы налаживания отношений с персоналом?

— Что-то в этом роде, — кивнула я.

Мы устроились за столом. Мор привычно разложил перед собой папку и начал сдержанно:

— Сегодня у нас по плану ревизия двух практических занятий. Первое — факультет магических адаптаций, тема занятия: «Экстренная трансформация и стратегия затаивания».

Я кивнула.

— Это то, где студенты тренируются превращаться в предметы интерьера?

— Именно. В прошлый раз один из них застрял в форме прикроватной тумбочки почти на сутки. Сегодня, судя по плану, они будут отрабатывать трансформации в условиях повышенного шума и отвлечения внимания, — ответила я.

— Хорошо. Пусть привыкают к реальности.

Мор чуть скривил губы, будто в намёке на улыбку. Я усмехнулась.

— А второе занятие?

— Боевой факультет. Практика с оборотнями. С тем самым студентом, которого вы отправляли… на корректировку плана обучения.

Я кивнула.

— Преподаватель в курсе, в зале всё готово. Пусть проявляет себя. Лучше здесь, чем в общежитии.

Мор хмыкнул:

— Рад слышать, что вы к этому относитесь с нужным уровнем реализма. Значит, сначала идём в корпус адаптаций?

— Да. Пусть начнётся с них, а потом уже — к когтям и клыкам.

Он поднялся и подождал, пока встану я.

— А между прочим, занятие с трансформацией начнётся через пять минут. Так что если мы хотим застать кого-то в человеческом виде — лучше поторопиться, — сказала я и мы поспешили.

Корпус факультета магических адаптаций встретил нас тихим гулом ожидания. За дверью аудитории уже слышались возбуждённые голоса студентов и какие-то металлические звуки, будто кто-то принёс с собой половину кузницы.

Я толкнула дверь и шагнула внутрь. За мной — Мор. И в тот же миг преподаватель, слегка лысеющий маг средних лет в ярко-синем балахоне, просиял:

— Госпожа ректор, господин проверяющий! Какое счастье! Мы как раз начинаем!

— Мы вовремя? — поинтересовался Мор, с таким видом, будто искренне надеялся на обратное.

— Более чем. Сегодня они будут трансформироваться в случайные предметы из списка, — радостно объяснил преподаватель. — Кто не справится — останется в том виде до конца занятия. Это, знаете ли, отличная мотивация.

Мор сдержанно кивнул, присаживаясь рядом со мной на узкую скамью.

— Главное, чтобы никто не остался кофейником навсегда.

И мы начали наблюдать.

Первым добровольцем оказался щуплый юноша с косичкой. Он прижал к груди бумажку, пробормотал заклинание — и… с громким поп исчез, оставив на месте себя медную вазу. Очень кривую.

— Неровная работа, — заметил Мор, склонив голову. — Хотя как ваза — вполне себе. Возможно, его будущее в антикварной торговле.

Следом девочка попыталась стать креслом. Получилось нечто среднее между пуфом и тумбочкой, причём с глазами. Глаза хлопали. Мор усмехнулся:

— Как думаете, удобная?

— Если только для тех, кто не боится быть укушенным за бедро.

Следующие трансформации были всё более нелепыми: хрустальная люстра, клетка для сов, половичок, веник, бутафорская бочка с надписью «взрывоопасно». Последняя даже слегка дымилась.

— Эта академия, — тихо сказал Мор, — похожа на дурдом, который решил притворяться университетом. И делает это настолько хорошо, что почти убеждает.

— Добро пожаловать, — ответила я, — это наш официальный слоган. Правда, только в курилке преподавателей.

Мы переглянулись и невольно рассмеялись.

— Я понимаю, зачем это всё, — добавил он, глядя, как один из студентов стал каменной статуэткой с удивлённой физиономией. — Но признаться, этот предмет — достойный победитель конкурса «Самый абсурдный урок года».

— Это мы с вами ещё не видели их зачёт. Секретарь рассказывал мне, что было в прошлом году. Они должны спрятаться среди реальных предметов. Один студент стал ножкой от кафедры. Кафедра не выдержала, и декан боевого упал.

Мор одобрительно хмыкнул:

— Пожалуй, я начну записывать лучшие моменты этого визита в отчёт. Для душевного равновесия.

— Для шантажа, — поправила я с улыбкой. — Но и это бывает полезно.

Мы ещё минут двадцать наблюдали, как студенты с энтузиазмом превращались во всё подряд. Кто-то сделал попытку стать грифельной доской и рухнул от собственного веса. Кто-то стал чайником и закипел от волнения. А один особенно креативный, кажется, случайно превратился в живую курицу.

— Это уже не трансформация, а кулинарная ошибка, — тихо прокомментировал Мор. — Пора бы переходить ко второй части веселья?

— Согласна. Иначе я начну чувствовать вину за то, что получаю удовольствие от всего этого.

Мы уже собирались покинуть аудиторию — Мор встал первым, отряхнул воображаемую пыль с одежды и шагнул к двери, — как вдруг с задней парты донёсся отчаянный голос:

— Профессор! Я не понял заклинание! Оно не работает!

— Не трогай ничего, если не уверен! — начал было кричать преподаватель, но было поздно.

Щелчок.

Вспышка.

И… тишина.

Мир качнулся. Потемнел. Потом снова вернулся свет — но не тот, что был раньше.

Теперь я стояла… среди шестерёнок. Огромных. Ритмично движущихся. Всё пространство вокруг дрожало от размеренных тик-так, а между зубьев иногда пролетали крохотные искры, будто пыль магии.

— Это… что за… — пробормотала я, озираясь на металлические конструкции, перекладины, вращающиеся кольца и шестерни, размером с тележное колесо.

— Часы, — раздался рядом знакомый голос.

Я резко обернулась — Мор стоял в шаге, с таким видом, будто его только что ударили учебником по магическим катастрофам.

— Мы в часах. Внутри, — уточнил он. — В буквальном смысле.

— Каких ещё, простите, часов⁈

— Полагаю, настенных. Судя по конструкции. Старой модели. Возможно, даже антикварной.

Он протянул руку, коснулся одной из шестерёнок — та глухо завибрировала в ответ. Я сглотнула.

— Хотите сказать, мы… уменьшены?

— Либо так, либо… ну, это может быть форма магического заточения. Перемещение сознания внутрь объекта. Но учитывая, как ощущается пол — скорее первое.

— То есть если нас «выдернут» отсюда прямо сейчас, — я понизила голос, — нас может просто раздавить?

— Весьма вероятно. Особенно если мы окажемся внутри какой-нибудь движущейся части.

Мы оба одновременно посмотрели вверх. Никакого выхода. Только верхние уровни механизма, шестерёнки, цепи, маятники. Безумие. И никакого намёка на дверь.

— И как же нам выбраться? — прошептала я.

— Для начала — не попадать в зазоры между механизмами. Потом — найти, где магический фокус. Всё же такое устройство должно иметь точку стабилизации, — он прищурился, — возможно, если мы её найдём, получится дать сигнал наружу.

Я вздохнула.

— Может, это и не худший день в моей жизни. Но, если честно, я не планировала стать частью часового механизма.

Мор хмыкнул:

— Признайтесь, это даже весело.

— Ещё как. Особенно для ваших отчётов. — Я усмехнулась. — Но я бы предпочла выбирать приключения сама.

— Да, я непременно укажу, что преподаватель не учёл побочки подобного рода и не установил защиту, — кивнул он, оглядывая очередной зубчатый вал, мимо которого нам пришлось протиснуться.

Мы шли вдоль массивного металлического моста, соединяющего две секции механизма, и я решила спросить:

— А в других академиях проверки проходят в том же духе? Или это только у нас тут цирк с шестерёнками?

Мор тихо рассмеялся.

— Признаться, это самая весёлая академия из всех, где я был. Спорить не стану. Обычно всё куда суше и скучнее — отчёты, приёмы, цифры, пары недовольных студентов… А у вас тут — экшн.

— Мы любим удивлять, — кивнула я с улыбкой и аккуратно перешагнула вращающийся цилиндр, зацепившись за край платформы.

Мы как раз шагнули на другую часть механизма — что-то вроде подвижной платформы, соединённой цепью с общей системой. Внезапно она дёрнулась, вздрогнула — и в следующее мгновение буквально швырнула нас в сторону.

Я вскрикнула, но не успела ни схватиться, ни среагировать — и уже в следующее мгновение оказалась в чьих-то крепких руках.

— Похоже, механизм неисправен, — пробормотал Мор, глядя на меня с неожиданной серьёзностью. Его лицо оказалось совсем рядом, взгляд цеплял.

Я кивнула, всё ещё чувствуя, как быстро бьётся сердце. Внутри разлилось странное, очень приятное тепло — возможно, от того, как он держал меня, возможно, от того, что он не торопился меня отпустить.

Но я быстро сбросила эту неловкость и слегка отстранилась:

— Пойдёмте. Пока нас не заклинило окончательно.

— Согласен. Хотя… приключение обещает быть занимательным, — улыбнулся он и двинулся следом.

— А ваш дракон не будет ревновать? — вдруг спросил Мор, оглядываясь на меня через плечо, пока мы пробирались между шестернями.

Я хмыкнула:

— Не будет.

Хотя почти сразу поняла, что это не совсем правда. Почти наверняка будет. Но говорить об этом не стоило.

— А ваша дама сердца? — уточнила я, перехватив инициативу. — Не станет ревновать?

Он едва усмехнулся, но во взгляде мелькнула тень.

— Не станет.

— Наверное, вы редко видитесь из-за вашей работы?

Мор на секунду замолчал, прежде чем сдержанно кивнуть:

— Реже, чем мне бы того хотелось.

На мгновение нас окружила тишина — только тиканье и еле слышное движение механизма под ногами.

Мор помог мне забраться на узкую перекладину между шестерёнками, аккуратно придерживая за руку. Но даже когда я уже стояла уверенно, он не спешил отпустить мою руку. Напротив — его пальцы чуть сильнее сжали мои, и большой палец мягко провёл по брачной метке, сверкавшей на коже.

— Вашему дракону повезло, — тихо сказал он.

Я рассмеялась, качнувшись на месте:

— Это вряд ли.

Мор посмотрел прямо в глаза, серьёзно, почти с теплом:

— Быть рядом со своей женщиной — это привилегия. Поверьте мне.

Мы как раз перебирались по последней крупной шестерёнке, когда сверху вдруг сверкнул свет, и всё пространство содрогнулось. Механизм дернулся, заскрежетал, и в следующее мгновение нас выбросило из заколдованного пространства, будто кто-то выдернул пробку.

Я вздрогнула и моргнула — снова стоя на полу аудитории, рядом с Мором. Вокруг гудело пространство, но всё уже было по-настоящему: стены, потолок, столы, студенты.

Преподаватель с побелевшим лицом метнулся к нам:

— Госпожа ректор! Простите! Боги, простите! Это… я не думал, что так сработает! Оно не должно было…

— Всё в порядке, — Мор поправил мантию, сохраняя спокойствие. — В следующий раз проверьте стабилизирующие контуры перед тем, как давать задание по трансфигурации.

— Это я виноват… — пролепетал студент рядом, побледневший и дрожащий. — Я… не так сложил жест…

Я подняла руку, останавливая его оправдания:

— Главное — вы извлекли урок. И больше такого не повторите.

Оба кивнули, извиняясь ещё раз. А Мор сдержанно улыбнулся и посмотрел на меня:

— Признайтесь, это было весело. Но, надеюсь, вторую часть дня мы проведём с меньшим риском для жизни.

Когда мы вошли в следующую аудиторию, наполненную мягким полумраком и запахом хвои, воздух был уже наэлектризован — практическое занятие у оборотней началось. Просторный зал, пол покрыт мхом и упругим ковром заклинаний, вокруг — кружки студентов, готовящихся к смене формы.

Я только шагнула вперёд, как почувствовала на себе пристальный взгляд — влюблённый оборотень, тот самый, уже стоял у стены и, завидев меня, расправил плечи, расправил грудь, и с каким-то победным блеском направился прямо ко мне. Я едва слышно вздохнула.

— Так даже интереснее, — негромко прокомментировал Мор рядом.

Я метнула на него взгляд и покачала головой. Он лишь усмехнулся, пряча улыбку.

— Так, — профессор хлопнул в ладони. — Пары определяем сами. Сегодня вы будете не просто менять форму, а контролировать частичную трансформацию. Нужно поддерживать равновесие между человеческим и волчьим началом.

— Ректор будет отличной парой для меня, — в голосе оборотня звучала почти мольба, замешанная на триумфе. Он оказался рядом с поразительной скоростью.

— Это не так, — отозвалась я, вежливо, но твёрдо.

— Если ректор не возражает, — вмешался профессор, — то её участие будет полезным опытом. И для студентов, и для комиссии. А вас, профессор Мор, я тоже могу пригласить в пару. Пусть проверяющий на себе испытает, как работают мои методы.

Мы с Мором переглянулись. Ему, кажется, действительно было весело.

— Считайте, что я согласен, — кивнул он, одёргивая мантию и направляясь к одному из студентов.

Я же осталась на месте, рядом с сияющим от счастья оборотнем, который уже начинал подрагивать от предвкушения практики.

Занятие началось. Студенты один за другим трансформировались — кто-то вырастил когти, у кого-то удлинились клыки, кто-то держал под контролем только зрение или обоняние. Мой партнёр, оборотень с золотистыми глазами, с лёгкостью удерживал частичную форму: удлинившиеся уши, шерсть, проступающая по предплечьям, и волчья тень в зрачках.

Мы двигались в паре, отрабатывая технику стабилизации — он держал мой локоть, касался спины, поддерживал, словно бы обучая. Всё по правилам. Почти.

— Теперь упражнение на обострение чувств, — раздался голос профессора. — Один из пары концентрируется, второй помогает удерживать форму. Контакт важен.

Я шагнула ближе, и оборотень мгновенно оказался у меня за спиной. Его дыхание — горячее, прерывистое — коснулось кожи на шее, он сделаг глубокий вдох и в следующее мгновение прошептал:

— Ты пахнешь… как моя жизнь.

Мир пошатнулся.

Слова, обронённые оборотнем, обрушились в сознание с силой урагана. «Ты пахнешь, как моя жизнь» — так сказал он. Мужчина из моих снов. Тот, кто звал меня своей. Кто целовал, ласкал… Кто обещал найти.

Я застыла. Грудь вздымалась от сбившегося дыхания. Это не могло быть он… Просто совпадение.

Неужели это он?

Но в следующую секунду ладони парня опустились на мою талию, и он медленно, почти властно, притянул меня к себе. Его торс, обтянутый рубашкой, прижался к моей спине. Я ещё не успела ничего сказать — ни остановить, ни отвергнуть, ни… понять, как рядом вспыхнуло магическое напряжение.

— Отойди. — Голос Мора был резким, почти рычащим.

Он буквально рванул парня за плечо, оттолкнув от меня. Оборотень пошатнулся, но удержал равновесие, сжав челюсти. Мор встал между нами, не скрывая раздражения. А я, наконец, сделала вдох.

И поняла, что всё это время не дышала.

Мор смотрел на меня напряжённо, всё ещё стоя слишком близко, словно готовый в любой момент снова заслонить собой.

— Вы в порядке? — тихо спросил он, но в его голосе ощущалась явная тревога.

— Да, — прошептала я, выпрямляясь. — Спасибо. Просто… голова закружилась.

Мор не стал задавать лишних вопросов. Только кивнул и коротко бросил в сторону профессора:

— Мы уходим с этого занятия.

— Разумеется, — тот тут же закивал, явно не желая спорить.

Мор взял меня за руку, чтобы убедиться, что я не упаду. Сдержанно, почти официально, но в этом касании чувствовалась сила, и не только физическая. Он вёл меня прочь из зала, и я, подчиняясь, шла рядом, машинально выравнивая дыхание.

А в голове… буря.

Не может быть… не может же быть… Или может?

Те же слова. Та же интонация. Признание, которое мужчина из снов шептал мне в полумраке, сквозь жар прикосновений.

Может ли этот мальчишка… этот юный оборотень… действительно быть им? Тем самым?

Сердце заколотилось сильнее.

И как мне теперь дышать рядом с ним, если внутри всё вспыхнуло этим страшным, обжигающим «а вдруг»?..

Мор всё ещё держал меня за руку, уверенно ведя по коридору прочь от аудитории, когда я вдруг ощутила — кто-то рядом. Не поняла сразу, откуда он появился. Может, из соседней двери, может, шёл навстречу — я просто не заметила. А может, дело было в том, что я всё ещё не до конца пришла в себя после урока.

Но в следующую секунду я уже была в других объятиях.

Некромант.

Он притянул меня к себе легко, но безапелляционно, будто моё место всегда было именно здесь — у него на груди. Его руки крепко обвили мою талию, пальцы погладили по спине, а голос зазвучал у самого уха:

— Я почувствовал, — тихо, но отчётливо сказал он, склоняясь ближе. — Почувствовал, что тебе плохо. Что случилось, любимая?

Он смотрел в мои глаза с такой тревогой, что я на миг и сама поверила — мне действительно плохо. Хотя, если быть честной… было странно. И непонятно. И тревожно.

— Всё в порядке, правда, — прошептала я, чуть отстраняясь, но не слишком решительно. — Просто… неловкий момент.

Пальцы некроманта скользнули по моей щеке, тени в его глазах заструились мягким светом.

— Не обманывай. Я чувствую тебя, маленькая.

Мор стоял рядом, сдержанно, но не без удивления наблюдая за этой сценой. Его бровь чуть приподнялась.

— Любимая? — переспросил он спокойно, но с лёгкой насмешкой в голосе.

Я краснею, но пожимаю плечами, словно это совершенно обычное обращение. А некромант лишь сильнее прижимает меня к себе, будто заявляя без слов: «она моя».

Некромант обнял меня крепче, не отрывая взгляда от Мора. Его голос прозвучал спокойно, почти буднично:

— Она моя жена. Что вас смущает?

— Я полагал, она жена дракона, — сдержанно ответил Мор, всё ещё с лёгким прищуром наблюдая за нашей сценой.

— И его тоже, — так же спокойно кивнул некромант.

— Вот как… — Мор чуть приподнял бровь. — Это… довольно необычно.

Некромант только чуть усмехнулся и склонился ко мне ближе, поглаживая ладонью по моей спине, будто утешая.

— Могу ли я забрать жену? — спросил он уже вслух. — Чувствую, она подавлена. Думаю, я смогу вернуть её в равновесие.

Мор кивнул после паузы.

— Пожалуй, это уместно. Мне всё равно нужно заняться отчётами. И да, — он перевёл взгляд на меня, — что-то действительно воздействовало на вас. Надеюсь, вы придёте в норму в ближайшее время.

— Благодарю, — ответила я почти шёпотом.

Некромант больше ничего не сказал. Он просто развернул меня, не отпуская, и повёл по коридору в сторону жилых помещений, мягко касаясь моего бедра, чуть прижимая к себе. Его прикосновения были спокойными, ласковыми, но в них чувствовалась сила — и какая-то уверенность, будто всё вокруг снова было под контролем.

Он привёл меня в своё жилище — и только переступив порог, я вдруг поняла, что раньше здесь не бывала. Почему-то казалось иначе, будто я знаю это пространство, но всё оказалось в новинку.

— Это… твоё? — спросила я, оглядываясь.

Он кивнул, не отпуская моей руки.

— Мой дом. Один из. Здесь я живу, когда бываю в академии.

Я медленно прошлась по комнате. Просторный, строгий интерьер. Тёмное дерево, серебристые акценты, много книг, никаких лишних деталей. На стенах — тонкие узоры, похожие на артефактные плетения. Воздух пах чистотой, лёгким дымом и чем-то очень им — его магией.

— Ты часто тут бываешь?

— Редко. До тебя — почти никогда. Мне хватает кабинета на моей кафедре.

Я обернулась. Он стоял в проёме, прислонившись к косяку, наблюдая за мной. В его взгляде не было настороженности — только интерес и… нежность?

— У тебя здесь очень… спокойно.

— Я хотел, чтобы ты чувствовала себя в безопасности, — тихо ответил он.

Я кивнула, пройдясь вдоль книжной полки, не сдержав лёгкую улыбку. С каждой секундой внутри всё выравнивалось. Паника отступала, тревога растворялась. Я приходила в себя — быстро, почти без усилий. Потому что была рядом с ним.

Он молча развернулся, прошёл на кухню, и через пару минут вернулся с двумя чашками чая. Поставил одну передо мной, сел напротив и обвёл меня внимательным взглядом.

— Расскажи, — сказал он мягко. — Что случилось на занятии?

Я опустила глаза в чашку, обхватила её пальцами, греясь о фарфор, и вздохнула.

— Там был оборотень… мальчишка. Он был в паре со мной. И во время практики, когда стоял у меня за спиной, — я запнулась, — он вдохнул запах с моей шеи и сказал… что я пахну, как его жизнь. И я понимаю, что это просто фраза. Просто…

Некромант не сразу ответил. Я подняла взгляд. Он смотрел на меня, почти не моргая. Потом откинулся на спинку кресла.

— Это те самые слова, что сказал тебе мужчина из твоих снов?

— Да, — прошептала я. — Слово в слово.

Он кивнул, задумчиво поводя пальцем по краю своей чашки.

— Это, конечно, может быть он. А может — просто совпадение. Подсознание услышало эту фразу во сне, а теперь ищет её в реальности.

— И что мне делать? — спросила я, сжимая чашку чуть крепче.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой:

— Расслабиться. Если это он — ты это поймёшь. Не сомневайся. А теперь пей чай. Он с жасмином. Тебе нужно немного успокоиться.

Я отпила ещё немного чая, тепло приятно разлилось по груди. Мы сидели молча, и я наконец почувствовала, что выдыхаю — по-настоящему. Некромант наблюдал за мной, и в его взгляде было что-то успокаивающее. Как будто он и правда чувствовал каждое моё колебание.

— Ты хотела сегодня встретиться со мной? — вдруг спросил он, голос был мягким, но внимательным.

— Да, — кивнула я. — Но… теперь понимаю, что, возможно, отвлекла тебя. Ты ведь был занят с драконом?

Он усмехнулся, чуть качнул головой:

— Был. Но, поверь, я только рад сделать перерыв.

Он отставил чашку в сторону, потянулся ко мне и легко, как будто это было совершенно естественно, усадил меня себе на колени. Его руки обвили мою талию, а взгляд стал глубже, сосредоточеннее.

— Так что именно ты хотела? — прошептал он, проводя пальцами по моей спине.

Я вздохнула и опустила глаза, чуть прикусив губу, прежде чем решиться:

— Ко мне сегодня ночью приходил дракон…

Он не изменился в лице, просто ждал продолжения, спокойно и терпеливо.

— И после всего… после всего, что было между нами с тобой было… — я замялась, но договорить не успела.

— Это довольно логично, тебе не надо чувствовать себя неловко, малышка. Мы оба твои мужья, — мягко перебил он, поглаживая мою талию. — И что потом?

Я подняла на него взгляд.

— Всё утро я думала только о тебе. О том, что хочу тебя.

Он улыбнулся — медленно, с тем самым знакомым оттенком тёмного восторга, от которого у меня сердце сжималось, а дыхание сбивалось.

— Вот как, — прошептал он и потянулся к моим губам.

Поцелуй был горячим, глубоким, тянущим изнутри всё тепло и желание. Я не заметила, как оказалась уже не просто у него на коленях, а верхом на нем, обхватив его руками за шею.

— Я рад, что ты тянешься ко мне, — прошептал он у самого уха. — И поверь, я совсем не против исполнить твоё желание.

Его губы скользнули по моим — сначала мягко, едва касаясь, будто пробуя вкус желания, которое я сама только что озвучила. Но через миг поцелуй стал глубже, требовательнее. Его ладони обвили мою талию, прижимая плотнее, и я с готовностью подалась вперёд, ощущая, как между нами разгорается жар.

Пальцы некроманта легко скользнули по ткани моей одежды, чуть ниже — к подолу. Он медленно, не спеша, начал поднимать его, всё ещё целуя меня, будто боялся спугнуть момент. Я вздрогнула, когда прохладный воздух коснулся обнажённой кожи, но тут же утонула в его прикосновениях — нежных, точных, изучающих.

Его руки продолжили скользить по моим бокам, поднимаясь выше. Он оторвался от моих губ только затем, чтобы посмотреть мне в глаза, и прошептал, едва слышно:

— Ты прекрасна, моя девочка. Каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, словно понимаю, зачем я все это время жил.

Он стянул с меня верхнюю часть одежды, оголив плечи и ключицы, и осыпал кожу лёгкими поцелуями. Моё дыхание стало неровным, сердце билось в унисон с его движениями. Всё происходящее казалось волшебным, будто мы были в отдельной вселенной, где не существовало ничего, кроме нас.

Я сидела у него на коленях, ощущая тепло его ладоней на своей спине, и не могла отвести взгляда от его глаз. В них не было ни тени насмешки, ни властного огня — только спокойная, глубокая нежность, в которой хотелось раствориться.

— Хочешь остаться здесь или пойдём в спальню? — мягко спросил он, поглаживая мои плечи.

Я замялась, прикусив губу.

— Я… не знаю, — прошептала честно.

Он чуть улыбнулся, обнял крепче и склонился ближе.

— Тогда пока побудем здесь, — прошептал у моего уха, и по телу пробежала сладкая дрожь.

Его губы коснулись моей ключицы, затем шеи. Он не торопился, будто запоминал каждое движение, каждый вздох, каждый отклик моего тела. Когда его ладонь скользнула по спине, я выгнулась навстречу, подставляясь под прикосновения, будто инстинктивно знала — с ним мне можно всё.

Это было не просто желание. Это было больше. Глубже.

Я почувствовала, как внутри меня растёт тепло, распускаясь в груди, словно цветок в предвкушении весны.

Он коснулся губами моей ключицы, медленно опускаясь ниже, будто изучал каждый участок кожи заново. Его ладони ласково обвивали мою талию, крепко, но бережно, словно боялся потерять. Когда его губы добрались до груди, он остановился — на мгновение, просто прижавшись щекой, вдыхая мой запах.

Я затаила дыхание, чувствуя, как нежно его губы коснулись кожи. Ни спешки, ни грубости. Только мягкость и тепло, от которых внутри становилось тревожно-сладко. Он будто бы разговаривал со мной не словами, а прикосновениями — рассказывая, как скучал, как хотел быть рядом, как рад тому, что я здесь, у него на коленях, настоящая.

Я выгнулась навстречу, инстинктивно, позволив этому моменту быть. Он поднял взгляд и, встретившись со мной глазами, улыбнулся — той самой улыбкой, что растапливала любую мою тревогу.

— Я люблю, когда ты доверяешь мне, — сказал он негромко, снова склоняясь, чтобы продолжить. И я позволила. Потому что с ним мне было по-настоящему спокойно.

Его ладони обнимали мою грудь, не сжимая, а будто поддерживая, словно это не тело, а нечто бесконечно хрупкое.

Я затаила дыхание, когда его пальцы обвели округлость, а потом большой палец нежно коснулся соска. Волна тепла прошла по телу, и я непроизвольно выгнулась ему навстречу. Он уловил это движение, улыбнулся уголками губ и продолжил ласки, не отрываясь глазами от моего лица.

— Ты прекрасна, — прошептал он и снова поцеловал, в этот раз — под грудью, в ямочке между рёбрами. От его прикосновений всё внутри пело, но не кричало — пело нежно, медленно, нарастающе, как тихая уверенность в том, что ты любима.

Когда он поднял взгляд, в нём была та самая глубина, от которой становилось жарко. Он обвил руками мою талию, притянул ближе, и я сама нашла его губы в поцелуе.

Мои руки обвивали его шею, а внизу все уже было призывно мокрым от желания скорее соединиться с моим мужчиной. Видимо поэтому я и заерзала, от чего вызывала теплый смех Раэля.

— Моя нетерпеливая, — шепчет он, а его ладони уже обнимают мои бедра, от чего я тихо стону, пока его пальцы сжимают кожу.

Мы снова целуемся и его язык уверенно ведет этот чувственный танец, подчиняя и направляя, пока его пальцы переместились к моим трусикам и поглаживают мою разгоряченную плоть. Мне слегка неловко, потому что белье уже мокрое и я не могу скрыть того, как сильно его хочу, но по его довольному взгляду понимаю, что его это радует.

Не выдерживаю и сама тянусь к его брюкам, расстегиваю пуговицу, но он меня отстраняет, возвращая пальчики на его плечи. И я не спорю, зарываюсь в его волосы и отдаюсь поцелую, пока мой мужчина запускает пальцы мне под трусики и дразнит, едва проникая. Хочется насадиться на них, ощутить его внутри…

— Сейчас, моя девочка, — шепчет он, проводя языком по моей шее, пока его пальцы отодвигают промокшую ткань и я наконец ощущаю как головка его члена упирается в мои половые губки.

Трусь об нее сама, уже едва сдерживая желание, позволяя ему слегка проникнуть в меня, отчего мужчина издает полустон, полурык и давит мне на бедра, насаживая на свой член до конца.

Я выгибаюсь от пронзающего удовольствия, когда он проникает в меня, растягивая под свой идеальный размер.

— Моя… — шепчет он, а потом начинает наш танец, управляя моими бедрами, то поднимая их, снимая меня с члена, то насаживая до самого конца. Я подстраиваюсь под его ритм, отдаваясь ему полностью, запрокидываю голову и наслаждаюсь каждым толчком, пока он ловит губами мою грудь и покусывать мои соски, делая каждую секунду нашей близости все ярче и горячее.

Комната заполняется пошлыми шлепками тела о тело и нашими стонами. Я не могу оторваться от его губ, позволяя ему все, что он захочет, лишь бы он не останавливался.

В какой-то момент он подхватывает меня и поднимает с кресла, прижимает к ближайшей стене и удерживая на весу вдалбливается в меня с такой силой, что я едва успеваю дышать, растворяясь в гамме того удовольствия, которой он меня затапливает.

Мои ноги обвивают его талию, а его губы ласкают мою шею. Я сжимаю пальцами рубашку, которая меня бесит, потому что не дает мне царапать его шикарную спину, пока он берет меня, безжалостно отправляя за грань с новым толчком.

Кажется я кричу от удовольствия, пока он вколачивается, не останавливаясь. Мое тело содрогается в оргазме и больше всего я хочу ощутить, его сперву внутри себя. Какое абсурдное желание, но мне хочется, чтобы он кончил в меня и я настолько не могу сдержать эту мысль, что озвучиваю ее вслух.

Кажется, мое признание срывает его с цепей окончательно, потому что поцелуй, который он мне подарил, невозможно назвать реальным. Он буквально сливался со мной в единое целое, пока не исполнил мою просьбу, заполняя мое лоно своей спермой.

Мы тяжело дышали. Его лоб опирался о мой, ладони обнимали талию, а взгляд… тёплый, полный чего-то настоящего, искреннего, будто всё остальное на свете не имело значения.

Я чувствовала его: тепло, силу, ритм нашего общего момента. Он всё ещё был во мне, и эта близость казалась не только телесной — глубже, сильнее.

— Ты… — выдохнул он, не отрываясь взглядом от моих глаз. — … моя.

Я кивнула, прижимаясь к нему щекой, обвивая руками за плечи.

Сердце стучало как бешеное, но внутри — покой. Настоящий.

Он поцеловал меня в висок, нежно, с таким трепетом, будто я была самым драгоценным, что у него есть.

Он поднял меня на руки, словно я была для него самым хрупким и драгоценным существом в мире. Осторожно прошёл через комнату и открыл дверь в спальню. Как только мы переступили порог, он щёлкнул пальцами, и по моей коже будто скользнула тень — лёгкий, почти невесомый шелест магии. Одежда исчезла, как и следы страсти на теле, оставив после себя ощущение чистоты… и лёгкого замирания.

Он уложил меня на мягкое прохладное покрывало и заботливо укрыл одеялом. Потом, не спеша, снял с себя остатки одежды, позволив мне в полной мере насладиться видом его сильного тела.

Он скользнул ко мне под одеяло, неотрывно глядя в глаза, и обнял, прижав к себе крепко и нежно. Его губы нашли мои в поцелуе, в котором не было спешки.

Его поцелуи были мягкими, ленивыми, почти сонными. Он не спешил, не торопил — просто наслаждался моментом, как будто у нас была целая вечность. Его ладони блуждали по моему телу, легко касаясь плеч, скользя вдоль спины, замирая на талии. Не с жаждой, не с нетерпением — с любовью.

— Я так рад, что ты со мной, — прошептал он, уткнувшись носом в мою шею. — Даже представить не можешь, насколько.

Я сжалась в его объятиях, спрятала лицо в его груди. Его слова проникали глубже прикосновений. Обнимали изнутри.

— Я люблю тебя, — тихо добавил он.

Его ладонь легла на мой живот, другая продолжала поглаживать спину. Мы лежали, сплетённые друг с другом, в тишине, полной дыхания, тепла и шепота. И больше ничего не нужно было.

Стук в дверь прозвучал глухо, но достаточно настойчиво, чтобы мы оба замерли. Я приподнялась на локте, глядя на некроманта. Он тоже посмотрел на меня, потом на дверь — и усмехнулся.

— Пойдёшь? — спросила я.

— Конечно, — протянул он, уже вставая. Абсолютно голый.

— Ты не планируешь… ну… — Я махнула рукой в сторону одежды.

— Одеваться? — Он приподнял бровь. — Я гостей не жду. А если кто-то решил заявиться без предупреждения — это его проблемы.

Он ушёл, даже не удосужившись накинуть халат. Я прикусила губу, пытаясь удержать смех и одновременно прикрыться одеялом чуть лучше.

Прошло меньше минуты, и он вернулся… вместе с драконом.

Тот остановился в дверях, и его взгляд тут же упал на меня. Пробежал по оголённым плечам, задержался на изгибе под одеялом, ощутимо жадный, чуть прищуренный. Я перевела взгляд с одного на другого.

— Вот она, — спокойно сказал некромант. — Как видишь, невредима. Что ты хотел?

Воздух между ними будто сгустился, и мне пришлось глубже вдохнуть, чтобы не поддаться этому напряжению.

Рейман молчал несколько секунд, продолжая разглядывать меня так, будто решал, что именно чувствовать. Взгляд у него был тяжёлый, но не гневный — скорее, сдержанный, настороженный.

— Я пришёл поговорить, — наконец произнёс он. Голос был ровным, но в нём проскальзывало что-то нехорошее. — Но теперь… уже не уверен, что хочу говорить.

Он шагнул ближе. И прежде чем я успела прикрыться, его рука легко потянула край одеяла — и сбросила его на пол.

Я осталась полностью обнажённой. Замерла, сердце тут же сорвалось в галоп. Некромант, всё ещё стоявший рядом, не шевельнулся — будто нарочно позволил этому случиться.

Глаза дракона вспыхнули. Он не отводил взгляда, и по выражению его лица было ясно — разговор теперь точно будет другим.

Дракон перевёл взгляд на Раэля, нехотя отрываясь от моего тела.

— Ты не возражаешь? Или мне всё же стоит забрать её к себе… пока она ещё в состоянии ходить?

— Главное, чтобы наша жена была довольна, — спокойно ответил некромант. — А уж кто из нас в этом больше преуспеет… посмотрим.

Рейман тихо усмехнулся. В его глазах зажглось то самое пламя, которое я уже знала. Он шагнул ближе, и воздух между ними будто сгустился — но не от угрозы. От чего-то другого. Глубже. Опаснее.

Я перевела взгляд с одного на другого. Внутри всё сжалось и разом вспыхнуло. И от этого жара хотелось смеяться… или стонать.

— Ну что ж, — медленно проговорил дракон, — давай спросим у неё. Ты хочешь пойти со мной или останемся тут?

— Что вы собираетесь делать? — прошептала я, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, а сердце замирает от предвкушения. Мужчины подошли ближе — с разных сторон кровати, словно слаженная пара в танце, где я — центр их внимания.

Рейман медленно стянул с себя рубашку, бросив её на пол, и его взгляд скользнул по моему телу, не скрывая восхищения. От этого взгляда становилось жарко. Он остановился, не касаясь меня, но само его присутствие рядом заставляло кожу покрываться мурашками.

С другой стороны кровати Раэль, всё ещё обнажённый, провёл ладонью по моей ноге. Его прикосновение — нежное, внимательное — словно напоминало: «Ты в безопасности». В его глазах горело желание, но не дикое, безудержное — а тёплое, глубокое, сдержанное любовью.

Они не спешили. Их движения были спокойны, выверены, полны ласки и уважения. Раэль взял мою руку, нежно поцеловал пальцы, а затем подушечки ладони, будто обожествляя каждую часть меня. Рейман склонился к шее, вдохнул мой аромат, от чего у меня перехватило дыхание.

— Ты прекрасна, — выдохнул он.

Сначала я растерялась, не понимая, что мне делать. Было одновременно и страшно и приятно… Мужчины видели, что я стесняюсь, но не отталкиваю их, поэтому не останавливались.

Рейман провёл пальцами по моей щеке, наклонился ближе, и его губы коснулись моих — сначала легко, почти невесомо. Поцелуй был тёплым, тягучим, как мёд на солнце. Он будто пробовал меня на вкус, запоминал, впитывал.

Я приоткрыла губы в ответ, и он тут же углубил поцелуй, но не торопливо — с той сосредоточенной нежностью, которая не требует спешки. Его ладонь скользнула по моему плечу, по ключице.

Я едва успела вдохнуть, как с другой стороны к моим губам потянулся Раэль. Его поцелуй был совсем другим — не яростным, как у дракона, а глубоким, нежным, тягучим. Он будто пил меня, насыщался моим дыханием, моим теплом, моим вкусом.

Я повернулась к нему всем телом, не отрываясь от его губ. Там, где в поцелуе дракона горело пламя, в поцелуе Раэля пряталась тьма — окутывающая, ласкающая, но сдерживаемая с трудом. В нём сквозило терпение… и желание, бурлящее под кожей, готовое прорваться.

Когда он отстранился, наши взгляды встретились, и я утонула в глубине его глаз.

— Моя красавица. — Голос Раэля прозвучал тихо, но так уверенно, что в груди стало тесно.

Я дрожала. От чувств. От близости. От их желания… и от собственного.

Они ласкали меня в четыре руки, раскрепощая и давая привыкнуть к тому, что их двое. И через недолгое время, мне стало комфортно, я уже не стеснялась поворачивать голову и ловить поцелуй одного из них. Или подставлять свое тело под их ласки. Они двигались так слаженно, что я усомнилась, не сговорились ли мои мужчины?

— Иди ко мне, — шепнул дракон, притягивая к себе ближе и я поддалась. Он углубил поцелуй, а его рука скользнула мне между ног, где все уже горело от желания близости. Я застонала, а он довольно прикусил мою нижнюю губу.

— Хорошая девочка. Подними ножку, — сказал он, приподнимая мою ногу так, чтобы открыть доступ ко мне не только себе, но и Раэлю, который расположился у меня за спиной и покрывал мои плечи поцелуями, а рукой ласкал мою грудь. — Расслабься и позволь нам взять тебя, Аня.

Он снова захватил мои губы в плен, а я почувствовала, как внизу в меня уперлось сразу два члена.

Дракон направил его в мое лоно, а некромант упер свой в мое тугое колечко.

— Доверься нам, маленькая, — слышу некроманта и он целует мою шею, отправляя сотни мурашек по моему телу.

Я расслабляюсь под их ласками и оба мужчины делают легкие толчки. Принимать их одновременно странно и непривычно. Если мое лоно легко впускает дракона в себя, под его довольный рык, то моя девственная попка совершенно не так легко позволяет некроманту овладеть ею. Правда, мне совершенно не больно и я думаю, что все дело в магии, которую мои мужья применили.

Я расслабляюсь, позволяя ему вогнать в меня член и вот они уже оба довольно рычат, медленно двигаясь во мне.

Они двигались в унисон, словно чувствовали друг друга и меня на уровне инстинктов. Всё было правильно — каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый вдох. В этом не было боли, только тепло и удовольствие, которое разливалось по телу волнами, заставляя сердце биться чаще.

Мои пальцы сжимали простыни, губы то стонали, то ловили поцелуи. Я была с ними, вся, без остатка — любимая, желанная, принимаемая. И когда напряжение достигло пика, и всё внутри вспыхнуло ослепительным светом, я поняла, что именно это и значит быть их женщиной.

Я лежала между ними, обессиленная, но бесконечно счастливая. Моё тело всё ещё дрожало от только что пережитой бури, а в груди растекалось спокойствие — глубокое, тёплое, словно шелковое одеяло.

Они оба обнимали меня с разных сторон, касались кожи легко, бережно, будто я была хрупким сокровищем. Один гладил по животу, другой водил пальцами по ключице, и я не могла сдержать улыбку — тихую, благодарную.

Я чувствовала, как их дыхание выравнивается рядом со мной. Они молчали, но в этой тишине звучало больше, чем в самых страстных признаниях.

Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте. Я была с ними. Любимая. Нужная. Их.

— Мы с тобой, любимая, — прошептал Раэль, и его губы коснулись моего лба.

Я кивнула, не открывая глаз, чувствуя, как на губах играет счастливая, усталая улыбка.

Дракон лежал рядом, обнимая меня за талию, и казался… спокойным. Непривычно спокойным. Без намёка на ревность или властную тень в глазах. Просто тёплый взгляд, уверенное дыхание, легкая улыбка, будто весь мир сейчас сошелся в этой постели — и он с ним в согласии.

Это немного удивляло. Даже пугало. Он был таким редко. Почти никогда.

Я не успела об этом подумать всерьёз — тёплая волна магии скользнула по моей коже. Ласково, мягко, как шёлк. Некромант приподнялся, глядя на меня с довольным выражением, и пальцами провёл над моей грудью, вниз по животу — очищая каждую линию, каждую каплю воспоминаний о нашей страсти, оставляя только внутреннее тепло.

— Готово, — прошептал он, усмехнувшись, и выпрямился.

Я потянулась к своей одежде… и не обнаружила её.

— Эм… — Я приподняла бровь, — Раэль, а где моя одежда?

Он поморщился, поднял руку, снова провёл ею в воздухе — но ничего не появилось.

— Признаю, моя вина. Похоже, я случайно… развоплотил её. Совсем.

— Ну конечно, — хмыкнула я, прикрываясь простыней.

Он только усмехнулся и подошёл к шкафу. Спустя пару секунд вернулся с мягкой тёмной рубашкой и просторными штанами.

— Я не специально, просто ты такая сладкая. Не мог ни о чем думать, кроме твоих чудесных поцелуев. Надень это. Тебе подойдёт мой стиль.

— У меня нет выбора, — пробормотала я, натягивая рубашку на голое тело, пока он помогал застегнуть пояс.

— И слава богам, — отозвался он. — Так ты мне нравишься даже больше.

А дракон всё так же молча наблюдал, не вмешиваясь. Только глаза у него блестели. И я не могла понять, что именно пряталось в этом блеске.

Когда мы все были уже одеты — я в просторной одежде Раэля, он сам в чёрной рубашке, а дракон застёгивал последние пуговицы на своём мундире — я наконец повернулась к нему:

— Так зачем ты меня искал?

Он посмотрел прямо, без лишнего напряжения.

— Появилась зацепка по пропавшему парню.

Я аж глаза распахнула, шагнув ближе.

— Так почему ты сразу не сказал⁈

— Увидел тебя голой, — спокойно ответил он, — и не в своей постели.

Раэль рассмеялся, мягко качнув головой:

— Ну, по крайней мере, ты честен.

— Всегда, — хмыкнул дракон, глядя только на меня. — Но теперь ты знаешь. Так что собирайся, если хочешь поехать со мной. У нас есть след. И, возможно, немного времени, прежде чем он исчезнет.

— Немного того времени, что ты провёл тут? — продолжала я возмущаться, глядя на него исподлобья. — Нет, ну каков дракон!

Раэль тихо усмехнулся себе под нос, а дракон даже бровью не повёл. Только слегка склонил голову, глядя на меня с этим своим бесстыдно спокойным выражением.

— Возможно, — согласился он. — Но, поверь, я потратил его с пользой. Ты выглядела так, будто тебе это было нужно.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не выдать смешок.

— Самоуверенный, бессовестный, — пробормотала я.

— Влюблённый, — добавил Раэль, шагая мимо и касаясь нежно моей спины. — И это, боюсь, уже не лечится. По себе знаю.

— Прекрасно, — фыркнула я. — Тогда пошли искать этого парня. Пока след совсем не остыл. И пока ещё кто-нибудь не решил меня раздеть.

— Кто этот кто-нибудь, если оба твоих мужа здесь? — рыкнул дракон, останавливаясь и сверля меня взглядом.

Я закатила глаза.

— О, только не начинай. Это была фигура речи.

— Пусть эта фигура так и остается речью, чтоб я ему ничего не свернул, — пробормотал он, сдвигая брови.

Раэль тихо хмыкнул и обошёл нас, бросив через плечо:

— Успокойся, Рейман. Мы уже раздели её, обласкали, облачили в мою рубашку… чего тебе ещё? — Он бросил мне короткий, тёплый взгляд. — Теперь она под охраной.

— Да-да, — вздохнула я. — Приятно осознавать, что я под надёжной защитой… от всех, кроме вас самих.

Оба мужчины смерили друг друга взглядами, от которых стены бы покосились, и двинулись следом за мной, когда я направилась к выходу.

— Пошли уже, мои грозные стражи. Пропавший ученик сам себя не найдёт.

Мы шли по следу — сначала по коридорам академии, потом по задворкам, а затем и вовсе покинули территорию через старые, почти не используемые ворота. Магические метки уводили всё дальше, за пределы защитного периметра, туда, где начинались старые холмы и запущенные постройки, забытые даже преподавателями.

— Это уже точно вне пределов охраны, — хмуро заметил Рейман, оглядываясь.

— Мы почти пришли, — сказал Раэль. — След становится ярче. Значит, или уводили живого, или он какое-то время сопротивлялся.

Через несколько минут мы остановились у заброшенного здания. Старое каменное строение с обвалившейся крышей и стенами, тронутыми временем. Дверь зияла чёрным проёмом, словно рот монстра, что ждал гостей.

— Здесь, — выдохнул дракон, прислушиваясь. — Он был здесь. Совсем недавно.

— И, возможно, ещё здесь, — добавил некромант, замедлив шаг. — Но место… глушит ощущения. Словно кто-то наложил прослойку между мирами.

Я сглотнула, вглядываясь в мрак:

— Мы заходим?

— Осторожно, — ответили оба одновременно.

И мы шагнули в темноту заброшенного дома, в котором, возможно, пряталась правда. Или что-то куда более страшное.

Мы шагнули внутрь. Пол скрипел под ногами, пыль вздымалась в воздухе, щекоча ноздри. Внутри было пусто — ни звука, ни движения, только тяжесть в груди от нарастающего ощущения тревоги.

— Здесь он был. Совсем недавно, — глухо сказал Рейман, присев на корточки у самого входа. — След свежий. Но уже остывший. Слишком остывший.

Раэль кивнул, его пальцы скользили по стене, словно он искал невидимую магическую дорожку.

— Увели быстро. Возможно, через портал. Или же спрятали где-то в другом кармане пространства, — произнёс он и посмотрел на меня. — В любом случае, его здесь больше нет.

— Мы не можем просто уйти, — возразила я. — А если вернутся?

— Именно об этом я и думаю, — Рейман поднялся и встряхнул ладони, стирая пыль. — Поставим наблюдение. Несколько скрытых чар. Если кто-то вернётся — узнаем. Или хотя бы поймём, что здесь происходит.

— И проинформируем стражу, — добавил Раэль. — Это выходит за пределы академии. Надо подключить внешние силы.

Я кивнула. Сердце стучало тревожно, но логика брала верх. Пока мы были бессильны, но это не означало, что они уйдут безнаказанно. Я намеревалась найти мальчишку, даже если в следующий раз придется вытолкать дракона из своей постели.

Я вернулась домой под вечер — усталая, но спокойная. День выдался насыщенным до предела: эмоции, близость, тревоги и загадки. Казалось бы, я должна чувствовать себя разбитой… Но вместо этого внутри царила тишина. И удивительная гармония.

Я прошлась босиком по комнате, медленно, будто позволяя себе прочувствовать каждое движение. В голове вновь всплыли воспоминания — тёплые губы Раэля, сильные руки Реймана, их взгляды, забота, страсть. Мы были вместе. Втроём. Сразу.

И это не казалось грязным или странным. Это было… правильно. Как будто что-то внутри меня срослось в целое, будто так и должно быть. Хотя в своём мире я бы, наверное, даже не позволила себе представить такое.

Я выдохнула и улыбнулась. Там — другое. Здесь — моя новая жизнь. Со странными правилами, магией. Моими мужчинами.

Которые очень хотели, чтобы я ночевала не у себя, а у одного из них. И они даже готовы были за это побороться, но я быстро их остановила. Мне нужно побыть одной. Подумать, отдохнуть… Выдохнуть, в конце концов…

Раздевшись, я нырнула в кровать, зарылась в одеяло и закрыла глаза. Последнее, что я ощутила — тепло внутри. И мысль, что впервые за долгое время я была… счастлива. Пусть даже всего на один день.

Я позволила себе уснуть.

Во сне я снова оказалась там — в той самой небольшой комнате. Всё было как всегда: мягкий свет, серые каменные стены, запах бумаги и чернил. Он сидел за столом, сосредоточенно склонившись над письмом, будто время здесь текло иначе.

— Ты много работаешь, — прошептала я, слабо улыбаясь.

Он поднял голову, я не могла увидеть его взгляд, но кожей ощущала нежность, тепло и какую-то невероятную тоска, знакомую до боли. Он сразу отложил перо, встал и подошёл ко мне.

— Много работы… — повторил он ласково, обнимая меня за плечи, — но тебе я всегда рад.

Я прижалась к нему, вдохнула его запах — такой родной. Но внутри что-то болезненно кольнуло. Я опустила взгляд и растерянно прошептала:

— Я чувствую себя… словно предала тебя.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Интересно, он тоже видел меня размытой, или был какой-то образ?

— Почему ты так чувствуешь?

Я попыталась объяснить… но не смогла. Слова застревали в горле. Будто кто-то стирал их, прежде чем они успевали родиться. Я беззвучно раскрыла рот — и снова ничего. Только глухая, давящая тишина.

Он понял. Просто понял, что я не смогу ничего сказать. Молча обнял крепче, прижав меня к себе.

— Ты не можешь предать меня, — прошептал он в мои волосы. — Я люблю тебя. Любую.

И в этот момент всё исчезло. Впервые сон прервался вот так — резко, будто его вырвали из-под моих ног.

Я проснулась, судорожно обняв подушку. Горло сжало, и слёзы покатились по щекам. Я не знала, почему так больно, но чувствовала это каждой клеткой.

Он был не просто частью моего сна. Он был частью меня.

Утро выдалось тяжёлым.

Я проснулась разбитая, будто не спала вовсе, а боролась с ветрами на ледяной вершине. Глаза слипались, сердце глухо болело, и даже тепло одеяла не приносило утешения. Во сне я плакала, и теперь подушка под щекой была немного влажной.

Но времени на слабость не было.

Сегодня — ночь валькирий. Один из важнейших ритуалов в академии, к которому готовились неделями. Дел было — не сосчитать. Протоколы, проверки, организация защиты, магическая координация и, конечно же, торжественная часть, где мне отводилась центральная роль.

Я вздохнула, села на край кровати и потянулась, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна и чужой тоски. Затем поднялась, накинула халат и направилась к зеркалу. Бледная, с тенью под глазами, но — решительная.

— Вперёд, ректор. Сегодня всё должно быть безупречно.

В конце концов, если я могу справиться с двумя мужьями и пропавшими учениками, то уж ночь валькирий мне точно по плечу.

Когда я вышла из дома, уже полностью собравшись — в удобной одежде, с заплетёнными волосами и чётким планом на утро, — на пороге меня вновь ждало… тепло. В прямом смысле.

На перилах аккуратно стояла корзинка с горячими булочками. Под ней — записка:

«Чтобы утро было чуть слаще. — Твой Раэль.»

Я улыбнулась, вдохнув аромат ванили и корицы. Вроде бы мелочь… но внутри действительно стало легче. Пальцами провела по краю корзинки, будто касаясь его заботы, и, взяв одну булочку, отправилась в сторону главного корпуса.

На углу, как всегда, стоял Эдмунд. С кофе. Почти ритуал.

— Булочка? — предложила я, протягивая ему одну из тёплых.

Он усмехнулся и вручил мне стакан с уже знакомым ароматом.

— Обмен принят.

Мы шли рядом, не торопясь, наслаждаясь крохами утра и выпечкой. Но он вдруг повернул голову ко мне и спросил:

— Ты плакала.

Я вздрогнула. От внутреннего ощущения и его взгляда. Пронзительного, серьёзного, внимательного.

— Снился один… грустный сон, — тихо ответила я, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Он остановился. Я — тоже. На пару мгновений всё вокруг будто замерло, а потом он тихо произнёс, глядя прямо в глаза:

— Что бы ни случилось, ты всегда можешь рассчитывать на меня. На мою поддержку. Всегда, Аня.

Он протянул руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь за ухо, его пальцы едва коснулись моей кожи — бережно, почти трепетно.

— Не забывай об этом, — добавил он, и на губах появилась тёплая, спокойная улыбка.

Я почувствовала, как внутри разливается тепло. А внутри что-то приятно замирает.

А потом он резко хлопает в ладоши, словно сбрасывая всю серьёзность момента, и с привычной озорной улыбкой на лице говорит:

— А теперь, ректор, хватит хмуриться! Знаешь, что вчера один первокурсник сделал? Превратил свою лабораторную мышь… в плюшевого медведя! Огромного. И обидчивого. Он теперь сидит в углу и на всех шипит. Говорят, пытались превратить обратно — так он только закрыл лапками глаза и прошептал: «Я не хочу обратно в реальность».

Я не удержалась и рассмеялась — пусть даже сквозь остатки печали.

— Ну как тут быть строгим руководителем академии, когда твои подопечные создают обидчивых мишек?

— Именно! — подмигнул он. — Поэтому — булочка, кофе, и вперёд. У нас сегодня ночь Валькирий. А это, между прочим, официальное оправдание для всего странного, магического и необъяснимо весёлого.

Дальше я направилась в кабинет, всё ещё улыбаясь после утренней прогулки. Секретарь уже был на месте и, судя по кипе бумаг на его столе, готов к бою.

— Доброе утро, Анна Николаевна, — он поднял на меня глаза и смерил внимательным взглядом. — Вы сегодня выглядите… задумчиво. Но вам идет.

— Спасибо, — я кивнула и заняла своё место. — Давай пробежимся по делам до начала этой безумной ночи. Что у нас?

Он начал перечислять:

— Подтверждение аренды для зала ритуалов — получили.

— Комиссия по безопасности артефактов — доклад готов, ждёт вашей подписи.

— Утренние жалобы студентов… всего семь. Это прогресс.

— И, да, список участников ночного шествия Валькирий. Все подтвердили участие, даже профессор-отшельник из башни восточного крыла. Представляете?

— Потрясающе, — хмыкнула я, ставя подпись за подписью. — Ещё немного — и эта академия начнёт работать как часы.

— После вчерашнего инцидента с вами внутри часов, прошу, без подобных метафор, — заметил он с усмешкой.

Я фыркнула, но всё же кивнула:

— Ладно. Сегодня надо быть особенно собранными. Валькирии — это всегда шум, свет, музыка, случайные призывы духов и чьи-то потерянные ботинки в самых странных местах. Надеюсь, ты готов?

Секретарь отложил перо, поправил очки и с самым серьёзным видом сказал:

— Как никогда.

Я улыбнулась и взяла первую папку со стола.

— Тогда поехали. У нас впереди самый волшебный, хаотичный и абсолютно непредсказуемый день в академии.

К обеду я уже едва держалась на ногах.

С самого утра мы с секретарём прошлись по всем ключевым точкам — проверили, чтобы все проверяющие студентов преподователи прибыли и были оповещены о своих задачах. Убедились, что алкоголь, как обычно, пытались пронести, но все попытки были успешно пресечены. Даже один умник, решивший спрятать флягу в коробке с приглашениями, был выведен на чистую воду — спасибо бдительным валькириям.

Я сделала круг по залам, заглянула в инвентарный, на склад с костюмами, проверила магические барьеры безопасности и, наконец, сверилась с последними отчётами. Всё шло по плану. И всё же к обеду я чувствовала себя так, будто уже провела три праздника подряд.

Секретарь сжалился надо мной и притащил кофе. Я вцепилась в чашку, как утопающий в спасательный круг.

— Если кто-то ещё попытается спрятать зелье в капкейке, я лично отправлю его мыть плащи в казарме, — буркнула я.

— Уже отправили, — невозмутимо ответил он. — Тот, с третьего курса, у которого была «печенька для бодрости».

— Боги, храни валькирий… — Я устало опустилась на край стола. — И меня, желательно, тоже.

К вечеру, когда до начала торжества оставался всего час, дверь в мой кабинет приоткрылась, и на пороге появился проверяющий.

— Всё ещё хотите, чтобы я сопровождал вас сегодня, а не кто-то из ваших мужей? — с лёгкой улыбкой поинтересовался он, опираясь на дверной косяк.

Я оторвалась от списка гостей, встретилась с ним взглядом и кивнула:

— Всё в силе. Мне будет спокойно рядом с вами. И потом… если кто и умеет сохранять хладнокровие в хаосе — это вы.

Он чуть склонил голову, принимая комплимент:

— Значит, встречаемся через полчаса. И, пожалуйста, попробуйте за это время хотя бы присесть.

Я хмыкнула и подняла чашку с остывшим кофе:

— Постараюсь. Но обещать не могу.

Я направлялась к себе, чтобы переодеться — всё-таки праздник, и выглядеть нужно соответствующе. Уже представляла, как скину этот строгий наряд и облачусь во что-то более лёгкое, когда в коридоре столкнулась с ним.

Мой дракон. Спокойный, как всегда, но в глазах плясали искры возбуждения.

— У нас новости, — сказал он тихо, подходя ближе. — Ловушка сработала. Сегодня туда приходили. Мы не знаем, кто именно, но они явно что-то искали. Завтра вечером у них встреча. В том же месте. Мы можем устроить им засаду.

Я распахнула глаза и не смогла сдержать улыбку.

— Значит, всё получилось! — с облегчением выдохнула я и, не раздумывая, порывисто обняла его, крепко прижимаясь. — Это отличные новости!

Он чуть замер в моих объятиях, а потом, пользуясь моментом, наклонился и коснулся моих губ. Поцелуй был не резким — мягким, спокойным, как благодарность за мою нежность.

Его руки легли на мою талию, скользнули вверх по спине — не спеша, с почти благоговейным вниманием, словно он запоминал каждое прикосновение. Его голос прозвучал хрипло, с оттенком тоски:

— Я скучал по тебе.

Я улыбнулась, прижалась к нему щекой и выдохнула:

— А мне надо переодеться и возвращаться к делам.

Он чуть наклонил голову, глядя с лукавым прищуром:

— Я могу помочь.

Я хмыкнула, отстраняясь с лёгким смехом:

— Очень заманчиво, но тогда я точно опоздаю.

Он вздохнул, понуро опуская руки, будто прощался с чем-то прекрасным, но всё же позволил мне шаг назад. Я на цыпочках коснулась его губ — быстрый, тёплый поцелуй. И уже в дверях он вдруг тихо произнёс:

— Один танец. Сегодня вечером. Только наш.

Я обернулась, улыбнулась и кивнула:

— Обязательно.

Я быстро переоделась — выбрала платье, в котором было удобно, но при этом достаточно торжественно. Всё-таки ночь Валькирии — событие не рядовое. Волосы уложила в простую, но элегантную прическу, добавила немного магического сияния к макияжу — и вышла из дома, ощущая, как сердце начинает биться чаще.

На пороге академии меня уже ждал Мор.

Он выглядел… сногсшибательно. Тёмный костюм сидел безупречно, подчёркивая его рост и стать. Волосы собраны, взгляд — сосредоточен, но в уголках губ затаилась мягкая улыбка. Он поймал мой взгляд и, чуть склонив голову, шагнул навстречу.

— Вы прекрасны, ректор, — сказал он, едва улыбнувшись. — Позволите?

Он протянул руку, предлагая мне вложить свою в изгиб локтя. Я улыбнулась в ответ, не раздумывая.

— Конечно.

И мы вместе, неспешно, но с чувством, прошли к центральной аллее, откуда уже доносились музыка, смех, всполохи световых заклинаний и аромат магических сладостей. Праздник начался.

— Должен признать, вы устроили всё великолепно, — заметил Мор, когда мы прошли через арку, украшенную парящими гирляндами и кристаллическими сферами. — Атмосфера… праздничная, но сдержанная. Я почти удивлён.

— Почти? — хмыкнула я, держа его под руку. — Вы сомневались?

— Я реалист, не обижайтесь, — сказал он, но уголки его губ дрогнули. — Организовать ночь Валькирий для студентов — это как укротить торнадо с чувством юмора.

— Зато теперь я чувствую себя личным дрессировщиком хаоса, — фыркнула я, оглядываясь. — Только бы без жертв.

В этот момент рядом с нами пронёсся юный оборотень с подозрительно сияющим пузырьком в руках.

— Вот, например, — указал Мор и шагнул вбок.

— Ах, не сегодня, милый, — сказала я, перехватывая бедолагу за шкирку прежде, чем он успел исчезнуть в толпе. — Что это у нас?

— Э… настойка бабушки… — пробормотал он, не глядя на меня.

Мор взял пузырёк, приоткрыл — и его глаза чуть прищурились.

— Бабушка, надо полагать, была ещё та ведьма. В смысле — настоящая. С градусом.

Я вздохнула и, подняв пузырёк на уровень глаз, покачала головой.

— Алкоголь на празднике запрещён, и ты это знаешь. Иди, думай о своих поступках. Если повезёт — мы не отчислим тебя.

Юноша стыдливо кивнул и убежал, а Мор, ухмыльнувшись, сказал:

— Вы были сдержаннее, чем я ожидал. Обычно после слова «отчисление» следует грозный монолог.

— Устала, — улыбнулась я. — У меня ещё ночь впереди. Давай экономить грозу на что-то действительно серьёзное.

Мы пошли дальше, с удовольствием наблюдая за ярким, хаотичным и волшебным праздником, который — пока — держался в рамках.

Мы подошли к небольшой сцене, обвитой светящимися лентами и живыми цветами, в центре площади. Я поднялась по ступенькам, Мор остался чуть в стороне, а передо мной — сотни радостных лиц, ученики, преподаватели, гости. Всё смешалось в праздничном гуле, переливах магии и ожидания чуда.

Я сделала вдох и улыбнулась.

— Добрый вечер, Академия! — громко произнесла я. — Сегодня — Ночь Валькирий. Праздник магии, красоты, танцев, сумасбродства и… ответственности. Ну, совсем чуть-чуть.

В толпе кто-то рассмеялся, а кто-то уже хлопал.

— Я благодарю всех, кто помог организовать этот праздник. И — умоляю — не призывайте духов случайно, не танцуйте с элементалями без разрешения и не забывайте, где оставили обувь! В остальном — гуляйте от души. Откройте своё сердце чуду. С праздником!

Аплодисменты вспыхнули, как магический салют — искренне, громко, с доброй волной. И почти сразу повсюду зазвучала музыка — плавная, мелодичная, сменяющаяся резкой и заводной. Кто-то уже начал танцевать. Кто-то нёс магические фонарики в небо. Всё зажило своей жизнью.

Я шагнула со сцены — и праздник начался по-настоящему.

Ко мне подошёл Раэль — в чёрном, элегантном костюме, с лёгкой улыбкой на губах и безошибочной уверенностью в глазах.

— Прошу прощения, — обратился он к Мору. — Позволите украсть мою жену на один танец?

Проверяющий приподнял бровь, но кивнул:

— Она и так вся ваша… на одну песню.

Он не успел договорить, как к нему подлетела сияющая феечка в пышном платье, схватила его за руку и взволнованно защебетала:

— Простите, а вы не могли бы потанцевать со мной? Вы выглядите… ну… очень представительно!

Мор замер. На мгновение. Потом чуть покраснел, но всё же улыбнулся и сдержанно кивнул:

— Я не смею отказать столь яркому приглашению.

Я рассмеялась — искренне, тепло, не удержавшись.

— Похоже, вас тоже похитили, господин проверяющий, — сказала я, оборачиваясь к Раэлю.

Он уже протягивал руку, и я вложила свою в его, позволив увлечь себя под музыку. Сквозь светящиеся гирлянды, смех и шёпот листьев — мы начали танец.

Музыка плавно заполнила пространство между нами, и Раэль закружил меня в танце с той лёгкостью, как будто мы танцевали вместе сотню лет.

— Ты знаешь, — начал он, слегка склонив голову, чтобы говорить ближе к уху, — ты чудесна сегодня. Нет, не только сегодня. Всегда. Умна, красива, смела, невероятно… восхитительна.

Я чуть смутилась, но улыбнулась.

— Кроме одного, — продолжил он, и голос его стал строже. — Ты больше не приходишь ко мне на занятия.

— Раэль… — начала я виновато, но он уже качал головой.

— Даже не оправдывайся, — мягко оборвал он. — Я терпеливо ждал. Но ты же понимаешь, что если не будешь выполнять мои требования, мне придётся применить дисциплинарные меры.

Я вскинула бровь.

— Ты сейчас серьёзно?

Он прижал меня к себе чуть ближе, глаза сверкнули озорным светом:

— Абсолютно. Либо ты возвращаешься к учёбе, либо я достаю ремень и наказываю свою строптивую ученицу. Уроком, конечно же. Или… чем-то другим, более убедительным.

Я рассмеялась, покачав головой:

— Шантаж?

— Обещание, — поправил он с довольной ухмылкой и закружил меня ещё быстрее, будто намереваясь окончательно лишить почвы под ногами.

Когда музыка плавно сменилась, Раэль замедлил шаги, плавно останавливаясь вместе со мной. Его рука сжала мою чуть крепче, словно не хотел отпускать, но всё же отпустил — чтобы с благоговением поднести к губам и поцеловать мои пальцы.

— Хорошего вечера, маленькая моя, — мягко проговорил он, заглядывая в глаза.

Затем он перевёл взгляд на стоящего чуть поодаль Мора, который тоже закончил танец, и с лёгкой полуулыбкой добавил:

— Мор, позаботьтесь о моей жене.

— Разумеется, — кивнул тот, сдержанно и уважительно.

Раэль грациозно откланялся и, не оглядываясь, скрылся в толпе, оставив после себя лёгкий аромат магии и… ощущения чего-то не до конца сказанного.

Мы с Мором продолжили прогулку по залитому огнями двору, наслаждаясь атмосферой праздника. Он повернулся ко мне, чуть склоняя голову:

— Есть ли продвижения в поисках пропавшего студента?

— Есть. Завтра, скорее всего, они и появятся, — ответила я, стараясь не выдать волнения.

— Увлекательно, — заметил он с лёгкой улыбкой. — И вы, ректор, очень необычны. Не каждый стал бы лично заниматься этим делом.

— А для меня — это и есть единственная норма, — пожала плечами я. — Иначе зачем я здесь?

Мы обменялись взглядами, и в этот момент к нам подошёл Эдмунд с неизменной чашкой кофе в одной руке и с лукавой улыбкой на лице.

— Ты чудесно выглядишь, ректор, — произнёс он. — Могу ли я рассчитывать на танец?

Я хотела ответить, но Мор опередил меня:

— Я не против уступить её ещё на один танец, — сдержанно сказал он, — как раз проверю, чем именно заняты преподаватели, которым поручено следить за студентами. Только тсс, — он приложил палец к губам, многозначительно глядя на Эдмунда.

Тот фыркнул, но уже протягивал мне руку, приглашая в круг танца.

Мы кружились под плавную музыку, и Эдмунд с улыбкой склонился ко мне:

— Ты сегодня просто потрясающе выглядишь.

— Спасибо за комплимент, — улыбнулась я.

— Кстати, Мор, кажется, начал проявлять себя не как проверяющий, а как мужчина.

Теперь была моя очередь фыркать.

Эдмунд тихо рассмеялся:

— Я его понимаю. На твоём месте я бы вёл себя так же.

— У меня вообще-то два мужа, — заметила я, с приподнятой бровью глядя на него.

— Я знаю, — ответил он с абсолютно серьёзным видом. — Но у такой шикарной женщины может быть столько мужей, сколько она захочет.

Я не удержалась от смеха. С Эдмундом всегда было легко. Без давления. Без ожиданий.

Мы продолжали танец в хорошем настроении, позволяя себе на пару минут забыть о делах и тревогах. Он вёл мягко, уверенно, а когда музыка стихла, слегка поклонился:

— Спасибо тебе за танец. Это было приятно.

Мор вернул меня обратно к себе, галантно вложив мою руку на свой локоть. Мы продолжили неспешную прогулку по празднику, наслаждаясь огнями, музыкой и оживлёнными голосами студентов. Атмосфера была по-настоящему волшебной.

Но вдруг мой взгляд зацепился за троицу студентов, которые, озираясь, пробирались к небольшой альтанке у края парка. В их руках я заметила подозрительные фляги.

— Кажется, у кого-то очень неправильное представление о «безалкогольном празднике», — пробормотала я и решительно направилась за ними.

Молодёжь, завидев меня, с гиканьем бросилась врассыпную. Мор хохотнул, заглянув в альтанку:

— Улетели, как воробьи.

— Я должна за этим следить, — вздохнула я, входя внутрь.

— Не за всеми ж углядишь, — отозвался он, шагая за мной. — Но мне нравится, как ты к этому подходишь.

Я кивнула, едва отмечая, что он перешел на ты, готовясь выйти обратно, но… дверь не поддавалась. Я нахмурилась и попробовала снова. Щелчок. Замок. Заклинило?

— Не выпускает, — пробормотала я, потянув за ручку уже с усилием.

Мор, стоявший рядом, посмотрел на меня с прищуром и ленивой полуулыбкой:

— Похоже, судьба решила, что тебе нужно немного отдохнуть.

— Не показалось, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Вы перешли на ты.

Мор чуть отпрянул, моргнул и поднял ладони в примиряющем жесте:

— Простите. Это вышло… неосознанно. С вами легко потерять границы. Обещаю, больше не повторится.

Он отвёл взгляд, снова дёрнул дверь — та не поддалась.

— Заперто, — констатировал он, прищурившись, а потом вдруг замер и поднял взгляд вверх. — Ага. Всё ясно.

— Что ясно? — нахмурилась я, следуя за его взглядом.

Над нами качалась веточка омелы. Просто ветка. Просто омела.

— Омела. И?

— И кто-то из студентов явно решил проявить инициативу, — хмыкнул Мор. — Хороший, талантливый ребёнок. Прямо скажу — пятёрка за креативность. Поцелуй — и дверь отпустит.

— Что за бред?

— Не бред. Чары. Магия ловушки на омеле. Простая, но рабочая. Пока не поцелуемся — будем здесь до утра. И то, если повезет. Хорошее плетение, качественное. Разрушит разве что ваш муж-дракон своим пламенем. Но для этого ему надо будет обратиться и уничтожить половину этого парка.

— Великолепно, — прошипела я, снова дернув за ручку. Безрезультатно.

Мор стоял с виновато-весёлым видом:

— Согласитесь, из всех возможных ловушек эта не самая неприятная.

— Только если вас тут закрывают с тем, кто вам дорог, — пробормотала я, всё ещё глядя на омелу. — У вас ведь есть любимая. Как она отреагировала бы, узнав, где вы сейчас?

Мор ненадолго замолчал, потом усмехнулся и покачал головой:

— Она у меня крайне мудрая… Ну, или я очень надеюсь, что она такая. Уверен, она поймёт.

— Что ж, — вздохнула я, — не уверена в такой же мудрости от моего дракона.

Он улыбнулся уголком губ и склонил голову набок:

— Возможно, тогда нам стоит остаться тут до утра. Чтобы наверняка вызвать его терпимость.

Я кивнула… а потом покачала головой.

— Нет. Это какой-то бред. Мы не можем просидеть здесь до утра. Давайте просто… просто сделаем это. Нам же не по пятнадцать лет.

Он приподнял бровь, чуть улыбнулся и, не возражая, подошёл ближе. Я отвернулась.

— Я не могу…

— Ладно, — спокойно отозвался он. — Я не собираюсь целовать вас насильно.

Я начала снова ходить по альтанке, не зная, как поступить. Внутри клубились сомнения, сердце стучало неуместно громко. Потом я выдохнула, повернулась, подошла к нему, поправила свою одежду, словно подыскивая повод, и, закрыв глаза, подставила губы.

Он тихо рассмеялся.

Я открыла глаза и нахмурилась:

— Что?

— Вам нужно расслабиться, — сказал он мягко. — Это же не экзамен. Просто поцелуй.

— Угу, — буркнула я, тряхнув руками. Ладони были влажными, и я вытерла их об платье. Он посмотрел на меня внимательно.

— Можно?

Я кивнула.

Он слегка улыбнулся, медленно поднял руки и обхватил моё лицо ладонями, словно я была чем-то хрупким. Его пальцы тёпло легли на мои скулы, большие — скользнули к вискам, замирая там в почти почтительном прикосновении.

Он не спешил. Словно позволял мне отступить. Но я не двигалась.

И тогда он наклонился ближе — на вдох. Его губы коснулись моих едва-едва, будто дуновение тёплого ветра. Ни давления, ни настойчивости — только нежность и осторожность, такая, от которой вдруг стало трудно дышать.

Этот поцелуй длился всего миг. Но всё сжалось внутри. Будто сквозь грудную клетку прошёл ток. Будто кто-то задел струны, о которых я и не подозревала. Душу. Сердце. Всё.

Он отстранился всего на пару сантиметров. Наши глаза встретились — и там, в его взгляде, не было и тени насмешки. Только тепло. И… ожидание.

Я видела, как в нём что-то дрогнуло, отразилось в глубине зрачков, как будто он уловил мою бурю, принял её — и ответил своей.

Мы одновременно потянулись друг к другу. Уже без колебаний.

Его губы снова нашли мои, на этот раз неосторожно, по-настоящему. Горячо. Глубоко. Его дыхание смешалось с моим, и когда язык мягко коснулся моих губ, я сама подалась вперёд, отвечая. Его руки скользнули к моей талии, притягивая меня ближе, мои — на его плечи. Это было как вспышка — стремительная, всепоглощающая. Моё тело дрожало от волнения, сердце грохотало, в висках стучало только одно: «это происходит на самом деле».

Мой тихий, сдержанный стон сорвался прежде, чем я успела его удержать. Я растворялась в этом моменте, пока реальность не вернулась стремительным потоком. Я резко отстранилась, делая шаг назад, тяжело дыша, прижав ладонь к губам.

Он тоже застыл. Взгляд потрясённый, дыхание сбилось, а губы приоткрыты, словно он и сам не ожидал этого порыва.

— Простите… — выдохнул он, отводя взгляд.

— Нет, — я покачала головой, — это я… Мы… Я, наверное, пойду. Проверю, как там студенты.

Он не стал меня останавливать. Я развернулась и, стараясь держать спину ровной, быстро вышла из альтанки, ощущая на себе его взгляд. Губы всё ещё горели. А в груди билась неуверенность, замешанная с желанием.

Оставшуюся часть вечера я провела, будто на автопилоте — проверяла всё: столы, укромные уголки, фей, оборотней, преподавателей. За каждым взглядом искала малейшие признаки нарушений, но в глубине души просто старалась отвлечься. Не думать. Не вспоминать. Не чувствовать всё то, что вспыхнуло между мной и Мором в этой проклятой альтанке.

Слишком много эмоций. Слишком нежданно. Слишком…

— Нашёл, — раздался голос у самого уха, и меня резко притянули к знакомому телу. Нос моего личного чудовища зарылся мне в шею и он сделал глубокий жадный вдох, а потом замер. — Ты пахнешь другим мужчиной.

Я вздохнула, постаравшись сделать лицо максимально невинным.

— Дети заколдовали альтанку с омелой, — объяснила я спокойно. — Чтобы выбраться, пришлось… ну… поцеловать Мора.

У глаз моего дракона зрачки вытянулись в вертикальные щёлки. Я прикусила губу.

— Мы пробовали всё остальное, честно. Но ничего не сработало.

Он молчал, затем сжал меня сильнее.

— Я знаю, как работают такие заклинания, — глухо произнёс он. — И ненавижу, что не был рядом. Я бы помог. Я должен был быть рядом.

Он резко наклонился и впился в мои губы поцелуем, в котором было и желание, и злость, и притяжение. Он словно пытался перебить чужой запах на мне.

Я не сопротивлялась. Как могла бы?

— Я заглажу свою вину этой ночью, — прошептал он, касаясь губами моей шеи.

А ведь это мне бы стоило заглаживать свою… — мелькнуло в голове, и я виновато опустила взгляд.

— А сейчас… — сказал он уже мягче, — моя очередь танцевать с тобой.

Он протянул руку, и я вложила в неё свою.

Под звуки музыки мы закружились, и я изо всех сил старалась снова просто быть здесь и сейчас. С ним. Моим драконом. Моим мужем.

Ночь казалась бесконечной — в огнях, музыке, смехе. Я танцевала ещё с парой преподавателей, с парочкой особенно настойчивых студентов, но каждый раз, как взгляд натыкался на дракона, сердце замирало.

Он не сводил с меня глаз.

Когда музыка наконец стихла, он оказался рядом, будто материализовался из воздуха.

— Всё. — Голос был мягким, но категоричным. — Я тебя забираю.

— Но…

— Без «но», — усмехнулся он и, не давая договорить, подхватил меня на руки.

Я только успела коротко попрощаться с парой знакомых, прежде чем мы исчезли с площади. Его крылья расправились, и ночной ветер охватил нас, когда он поднялся в небо.

Дом Реймана оказался тихим, укрытым звёздной тенью. Он бережно опустил меня на пол, и прежде чем я успела сказать хоть слово, его руки обвили мою талию, губы коснулись шеи.

— Я так скучал по тебе… — прошептал он, снимая с меня одежду с той же лёгкостью, как будто знал каждую застёжку, каждый изгиб моего тела.

И этой ночью он действительно любил меня.

Долго. С жадностью и нежностью одновременно.

Он был нежен, и в то же время требовательный. Его руки и губы исследовали моё тело так, будто он хотел запомнить его до последней клеточки.

Он шептал моё имя, говорил, как я прекрасна, как безумно хочет меня, как никогда никого не хотел.

И когда наконец над горизонтом заполыхал первый свет, я лежала, прижатая к его груди, укутанная в тепло его тела и дыхания.

Он провёл пальцами по моим волосам, поцеловал макушку и шепнул:

— Моя.

Утро выдалось удивительно ясным — будто сама магия решила не вмешиваться, дать передышку. Но я точно знала, что мне нужно сделать: направиться к Раэлю.

Занятие с моим некромантом откладывать было никак нельзя.

Дверь распахнулась сама, как только я подошла, и внутри меня сразу окутал знакомый холодок. Он был не пугающим, а скорее… обволакивающим, будто тьма тут жила своей жизнью, но больше не воспринимала меня чужой.

— Доброе утро, маленькая, — отозвался Раэль, не оборачиваясь. Он стоял у одного из зеркал, его пальцы чертили в воздухе замысловатые символы, от которых поднимался едва заметный дым.

— Доброе, — кивнула я и вошла внутрь. — Я… подумала, что стоит наверстывать пропущенное.

Он наконец повернулся ко мне и мягко улыбнулся:

— Стоит.

Мы начали с простого — как и всегда. Он провёл рукой по воздуху, и из теней вокруг вынырнули тонкие нити — тьма, живая и послушная, кружащаяся между пальцев.

— Ты не должна её подавлять. Не должна заставлять. Она должна хотеть служить тебе.

Я протянула руку. Сначала нити лишь дрогнули, но не пошли ко мне. Я сосредоточилась — не на команде, не на приказе, а на зове. На ощущении, что тьма — не враг, а часть меня.

Они зашевелились. Плавно. Медленно.

Раэль молча наблюдал, как одна из нитей потянулась ко мне, обвилась вокруг запястья, ласково сжав, будто признавая. Остальные вскоре последовали.

— Очень хорошо, — сказал он тихо. — Ты начинаешь слышать её.

Он подошёл ближе, осторожно коснулся моей руки — и вместе с ним я почувствовала, как тьма откликается, образуя между нами почти невидимую связку, сплетающую ауру, сливая её в одно целое.

— В следующий раз попробуем соткать форму. Но на сегодня — этого достаточно.

Он не отпускал мою ладонь.

— Я горжусь тобой, — сказал он чуть тише. — Ты справляешься намного быстрее, чем я ожидал.

Я улыбнулась и, впервые за долгое время, почувствовала не просто успех — а настоящее, глубокое удовлетворение.

Раэль притянул меня ближе, когда я уже собиралась уходить.

— Подожди, — прошептал он и наклонился, коснувшись моих губ. Поцелуй вышел мягким, но с нарастающим жаром. Его тьма, словно живая, окутала нас, усиливая ощущение близости. Я ответила, прижавшись, пока не раздалось знакомое:

— Тьфу, что за мрак… Опять эта ваша темень.

Я отстранилась, обернулась. В дверях стоял Рейман, скрестив руки на груди и с явно раздражённым выражением лица.

— Если ты с нами в засаду, то пора выдвигаться. — Он оглядел Раэля, потом меня, и добавил с насмешкой: — Только не забудь стряхнуть с себя его завитки мрака.

Раэль только усмехнулся, не отвечая. А я поправила волосы и выдохнула:

— Уже иду. Мы продолжим позже?

— Непременно, малышка.

Мы прибыли на место ближе к полудню — небольшое заброшенное строение на окраине леса, откуда ещё вчера уходил слабый след. Вокруг всё казалось спокойным, но воздух был натянут, как струна. За домом — заросли и старая тропа, через которую мог кто-то подойти. Мы расставились по периметру: Рейман занял крышу, я — в кустах неподалёку от входа, и ещё двое мужчин-наблюдателей скрылись в тени с другой стороны.

Мы ждали. Долго.

А потом в тишине раздался лёгкий хруст — шаг. Потом второй. Слева, вдоль тропы.

Из-за деревьев вышел парень — худощавый, в капюшоне, быстрыми шагами направлявшийся к дому. Он оглядывался, но не слишком осторожно — явно не ждал засады.

— Сейчас, — прошептал Рейман по артефакту связи. — Готовься.

Когда фигура скрылась за порогом, мы двинулись. Я первой ворвалась внутрь, парализующее заклинание уже было на готове, но не успела — Рейман обогнал меня и снёс парня с ног одним движением.

— Стоять! — рявкнул он, прижимая того к полу.

— Я… Я ничего не знаю! — забормотал тот, вырываясь.

— Узнаешь, как поговоришь с драконом, — усмехнулся Рейман, закидывая пленника себе на плечо.

Я догнала его у выхода:

— Я могу помочь на допросе.

— Нет, — ответил Рейман резко. — Лучше не вмешивайся. Это уже другой уровень. Мы не уверены, с кем он связан. Как только появится что-то важное — я дам знать. Обещаю.

Он кивнул и расправил крылья, поднимаясь в воздух с пленником, оставив меня в пыльном полумраке развалин — с кучей вопросов и совсем без ответов.

Вернувшись в Академию, я прошла сквозь гудящие коридоры и привычно поднялась к себе в кабинет. Было удивительно тихо. Ни секретаря, ни очереди из студентов, ни донесений, ни экстренных писем.

— Неужели… свободный день? — пробормотала я с подозрением, оглядываясь.

Сев за стол, я постучала пером по деревянной поверхности, потом встала. Мысли вернулись к сегодняшнему допросу — вернее, к тому, чего мне не позволили услышать. А затем — к одному вопросу, который давно не давал мне покоя.

Чем же шантажируют моего дракона?

Я обвела кабинет взглядом. Когда-то, когда он только начал подозревать подмену ректора, первое, что сделал — стал искать что-то в моём кабинете. Тогда я не придала значения… Но теперь…

Я подошла к высокому шкафу. Потянулась вверх, нащупывая пальцами узкий тайничок в верхнем карнизе. Щёлк.

— Есть.

Тонкая, почти незаметная коробочка. Внутри — небольшой предмет, завернутый в бархат.

Развернула. На ладони оказался стеклянный сфероид с золотой прожилкой внутри. Неопознанный артефакт? Или просто… безделушка?

— Ничего не понимаю, — прошептала я, разглядывая его. Он выглядел безобидным. Совсем. Ни следа магии, ни угрожающего фона.

— А ты его не чувствуешь, потому что он тебя не боится, — вдруг раздался знакомый голос у двери.

Я вздрогнула, быстро зажав артефакт в кулаке. Эдмунд уже входил в кабинет, как всегда без стука, с двумя стаканами кофе в руках.

— Почувствовал, что тебе срочно нужно… спасение, — он улыбнулся, протягивая мне один из стаканов. — В виде напитка, конечно.

Я улыбнулась в ответ и взяла кофе.

— Спасибо, — с облегчением вздохнула я.

Он присел рядом, заглянув мне через плечо.

— Любопытная вещица, — прокомментировал он, глядя на сферу.

— Ты знаешь, что это?

— Это карта, — спокойно ответил он, потягивая кофе. — Только открыть её могут лишь два существа во всём мире: либо её владелец, либо владелец… предмета, к которому она привязана.

— Почему тогда дракон не забрал её раньше? — нахмурилась я.

Эдмунд усмехнулся:

— Потому что она принадлежит не ему. И предмет тоже не принадлежит.

— Не понимаю…

Он посмотрел на меня с прищуром, затем подмигнул:

— Поймёшь.

Я только открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, как он уже поднимался с места:

— Мне срочно нужно на кафедру. Сегодня у фей начинается брачный период, — он сокрушённо покачал головой. — Ты бы знала, сколько гнёзд на деревьях и сколько любовных признаний на лепестках! У нас уже два преподавателя под действием случайных чар сделали предложение уборщице. И оба — одной и той же уборщице.

Он рассмеялся и, махнув рукой, скрылся за дверью.

А я осталась с картой в руках и всё возрастающим ощущением, что эта безобидная стекляшка перевернёт всё, что я знала до этого.

Я крутила находку в руках, изучая игру света в золотой прожилке.

— Ничего не понимаю, — пробормотала вслух, потом вздохнула и убрала странный артефакт в карман. Позже. Разберусь позже.

Сейчас у меня была другая цель.

С момента того… поцелуя с Мором я его не видела. Сначала — просто некогда было, потом — стало как-то неловко, а теперь вот ощущение, что я должна… нет, хочу его увидеть. Сказать, что не держу зла. Рассказать о находке, о продвижении. И, возможно, извиниться. За что — не до конца понимала, но внутри скреблось.

Вот только где его искать?

В корпусе преподавателей — пусто. На кафедре — нет. В саду — тишина.

Вздохнув, я пошла к распределительнице помещений. Женщина за столом перебирала бумаги, одновременно что-то шепча под нос.

— Простите, вы не подскажете, где сейчас живёт проверяющий Мор?

— Северная башня, — ответила она, не поднимая головы. — Четвёртый этаж, ближе к краю. С видом на лес.

— Северная? Там же реставрация.

— Именно. Он и сказал: «Чем тише, тем лучше». Захотел подальше от всех. Комната с синей дверью, не пропустите.

Я кивнула, поблагодарила её и развернулась, чувствуя, как в груди поднимается волнение. Удивительное, странное, но… приятное.

Что ж, северная башня так северная.

Интересно, он вообще обрадуется, увидев меня?

Потом я тряхнула головой.

Ну и мысли лезут. Обрадуется он или нет — неважно. Я иду не ради улыбок. Просто… просто передать информацию. Всё.

Башня встретила меня тишиной и холодом. Серые стены, шершавый камень, узкие витражи, в которых не задерживался свет. Здесь было глухо, пусто — как в заброшенной темнице.

Я передёрнула плечами. Жить тут добровольно? Странный выбор. Но, пожалуй, очень в духе Мора.

На четвёртом этаже, ближе к углу, я увидела нужную дверь — синюю, слегка облупившуюся, с древним медным кольцом вместо привычной ручки. Постучала.

Ответа не было.

Я уже начала думать, что он всё-таки ушёл, когда изнутри послышались шаги. Скрипнула дверь, и на пороге показался Мор — с растрёпанными волосами, в простой рубашке, явно не ожидавший гостей.

Я неловко улыбнулась, стараясь выглядеть увереннее, чем себя чувствовала.

— Простите, — тихо сказала я. — У меня новости по поводу пропавшего студента…

Он прищурился и с лёгким вздохом отступил назад.

— Я вообще-то планировал сегодня устроить себе выходной, — произнёс он, потирая висок.

— О… — я уже сделала шаг назад. — Простите, я не хотела мешать. Я могу вернуться позже. Или поговорим завтра…

Он молчал, и я уже повернулась, чтобы уйти… но взгляд сам собой скользнул мимо его плеча — вглубь комнаты. И я застыла.

Я была здесь.

Дважды.

Во сне.

Каждая деталь — знакома до боли.

Стол с бумагами. Потёртый тёмный ковёр. Стеклянная лампа, которую он выключал, когда обнимал меня. Полка с книгами, что нависала над столом.

Я медленно повернула взгляд к нему.

Он смотрел на меня с удивлением, явно не понимая, что именно произошло.

— Это… ты? — с трудом выдавила я, ощущая, как всё внутри сжимается.

Мор нахмурился, его голос остался спокойным, но в нём появилась настороженность:

— Анна Николаевна, это я. Вам нехорошо? Позвать кого-то? Ваших мужей?

Я продолжала смотреть на него, будто заново открывая:

— Всё это время мне снился ты?.. — повторила я почти шёпотом.

Он замер. На мгновение.

А затем его взгляд стал жёстким, почти колючим. Резким, как удар плетью.

— Я не знаю, в какую игру вы играете, и откуда узнали о моей… личной сложности, госпожа ректор, — медленно произнёс он. — Но это уже переходит все допустимые границы. Моя женщина невинна. А вы, простите мою прямоту, этой особенностью отличаться никак не можете.

Это было как пощёчина.

Глухая, холодная, раздирающая изнутри.

Я затаила дыхание. В груди сдавило. К глазам подступили непрошеные слёзы. Я едва сдержалась, чтобы не расплакаться прямо здесь. Прикрыла лицо руками, сделала глубокий вдох.

Я знала, что так будет. Не знала, что это будет он.

Но понимала, ещё во сне понимала — он не примет меня… такую, с мужьями. С прошлым. С чужими поцелуями на губах.

Я выпрямилась. Убрала руки от лица. Взгляд был сухим, голос ровным:

— Ты говорил, что любишь меня любой. Любую. Но, впрочем… я не удивлена.

Я повернулась и пошла к выходу, сдерживая шаг, чтобы не сорваться на бег. Хотелось убежать. Исчезнуть. Раствориться.

Просто… не чувствовать.

Он догнал меня на повороте. Резко. Почти бесшумно.

Сильные руки схватили за плечи и прижали к холодной каменной стене. Я не сопротивлялась — только смотрела на него, с мокрыми от слёз ресницами и дрожью в груди.

Он смотрел в глаза, будто пытался что-то вытащить оттуда — какие-то ответы, подтверждение.

— Где мы виделись? — спросил он глухо. — В каких местах?

— На дискотеке, в библиотеке, в каком-то доме… в этой чёртовой комнате, — я махнула рукой в сторону его двери, голос сорвался. — Что ты хочешь услышать, Мор? Как ты трахал меня пальцами или как обещал, что найдёшь?

Губы дрогнули. Слёзы всё-таки побежали по щекам, и я не стала их вытирать.

— Я пыталась тебе сказать, что больше не невинна, — прошептала. — Хотела, но не могла. Хотя и понимала, что не буду тебе нужна… Я оказалась права.

Я попыталась вырваться. Рывок, ещё один — но он не отпустил. И когда я уже почти выскользнула, он резко притянул меня обратно и… поцеловал.

Грубо, жадно, будто хотел стереть границы между нами, прогнать все сомнения, заглушить своей близостью боль — мою и свою.

Его губы вгрызались в мои, пальцы сжали талию, не давая отстраниться. Я чувствовала, как дрожит его тело, как неистовствует сердце. Этот поцелуй был не о нежности. В нём была жажда. Безумная. Сумасшедшая. Жажда признать и вернуть.

Он целовал меня так, будто я принадлежала только ему. Всегда.

Я задыхалась. От чувств. От его близости. От осознания, что он рядом. Тело отзывалось на каждое прикосновение, будто вспоминало его раньше, чем разум.

Я поддалась. Сначала несмело, почти нерешительно, но уже в следующую секунду отвечала на его поцелуй, словно всё, что было внутри, прорвалось наружу.

Моя рука скользнула к его плечу, вторая — к щеке, будто только в этом прикосновении я могла убедиться, что он настоящий. Что это не сон. Что он здесь, рядом.

Он рывком притянул меня ещё ближе, поцелуй стал глубже, насыщеннее, жаднее. Мы будто заново узнавали друг друга, дышали друг другом. Его ладони скользили по моей спине, я тянулась к нему всем телом — будто и правда всегда принадлежала только ему.

Он будто сорвался с цепи. Резко притянул меня к себе, подхватил на руки и, не сказав ни слова, зашагал вглубь комнаты. Дверь захлопнулась за его спиной, но он даже не обернулся, только крепче прижал меня к себе.

Я попыталась что-то сказать, но он перебил, не голосом — движением. Захлопнув ставни, он подошёл к кровати и, не снижая темпа, бросил меня на покрывало. Не грубо — но с напором, с нетерпением, с яростью, в которой клубились и боль, и желание, и отчаяние.

— Теперь ты никуда не уйдёшь, — хрипло сказал он, глядя на меня сверху вниз.

Он наклонился ко мне, и наши губы снова слились в поцелуе — жадном, требовательном, наполненном всей бурей чувств, которую мы оба так долго сдерживали. Его руки скользнули по моим бокам, будто хотел убедиться, что я действительно здесь, под ним, не сон и не призрак.

Я обвила его шею, притянув ближе, отвечая с тем же пылом. Поцелуй становился всё глубже, всё горячее. Он прижимался ко мне всем телом, и я чувствовала, как дрожь проходит по его мускулам, как с каждой секундой он теряет над собой контроль.

— Скажи, если хочешь, чтобы я остановился, — прошептал он, отрываясь от моих губ всего на миг.

— Нет, — прошептала я в ответ, проводя пальцами по его щеке. — Не останавливайся.

Мы целовались, будто не могли надышаться друг другом, будто все эти сны, догадки, желания — вели к этому мгновению. Его губы были горячими, голодными, но в то же время нежными. Руки скользили по моему телу, изучая, обнимая, словно он боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку.

Он приподнялся надо мной, глядя в глаза, и в его взгляде не было ни тени осуждения. Только любовь, тоска и… облегчение.

— Я мечтал об этом с тех пор, как впервые увидел тебя, — прошептал он. — И мне плевать на всё. Плевать, что ты не невинна. Плевать, что у тебя есть мужья. Главное — ты здесь. Со мной. Ты — моя.

Я не смогла сдержать слёз. Как будто не тело моё он прижимал к себе, а душу держал в руках.

Я улыбнулась сквозь слёзы и прошептала:

— Я твоя.

Он целовал меня, будто голодал по этим поцелуям веками. Горячо, жадно, с одержимостью, от которой захватывало дух. Его руки дрожали, скользили по моему телу, будто не могли насытиться прикосновением. Я отвечала ему с тем же нетерпением, с тем же безумием внутри.

Он не говорил слов, но вся его суть кричала: «Наконец». А когда наш взгляд встретился, я прочитала в его глазах всё: тоску, желание, потребность, любовь.

Я не заметила в какой момент он оставил меня без одежды, но была рада выгибаться под его руками, подставляя разгоряченную кожу под поцелуи, задыхаясь, когда он втягивает мои соски в рот, стону, когда сжимает бедра.

Сама раздвигаю ноги, позволяя ему расположиться между ними ерзаю, когда к моим складочкам прижимается его член.

— На этот раз не исчезнешь, — шепчет он, а я мой смех перетекает в стон, потому что он входит, заполняя меня собой.

Я мечтала об этом так долго, что сейчас я буквально парю в облаках удовольствия, пока мой мужчина берет меня жадными толчками.

Мы были единым целым — в движениях, дыхании, биении сердец. Всё слилось в один ритм, бешеный, неудержимый, затмевающий всё вокруг. Я цеплялась за него, будто боялась снова потерять, а он сжимал меня крепче, прижимал ближе, шептал моё имя — и в каждом звуке была страсть, боль разлуки и восторг долгожданной близости.

Наши взгляды встретились в самый сокровенный момент — и мир просто исчез. Я утонула в этих глазах, таких знакомых, таких родных, и вскрикнула, ощущая, как меня захлестнула волна наслаждения. Он прорычал, будто сдерживал это слишком долго, и с последним толчком отпустил всё, заполняя мое лоно своим семенем.

Мы остались сплетёнными, задыхаясь в объятиях, дрожа от чувств и сбившегося дыхания. И в этой тишине было только одно: мы. Наконец вместе.

Я лежала, всё ещё ощущая его в себе, будто каждая клеточка тела помнила, как он сливался со мной, как будто мы были созданы друг для друга. Сердце грохотало в груди, дыхание постепенно выравнивалось, но внутри всё ещё бушевала буря.

Он не отходил. Его ладони всё так же мягко скользили по моей коже — будто запоминал меня заново, как сокровище, которое боялся потерять. Его пальцы провели по линии моего позвоночника, а потом его губы коснулись моего плеча… лёгкий, едва заметный поцелуй. Затем ещё один — на ключицу. А потом он дотронулся губами до шеи, и я вздохнула, затаив дыхание, зная, что в этот миг принадлежу ему вся.

— Ты настоящая, — прошептал он прямо в кожу. — Моя.

Я прикрыла глаза и обняла его крепче, пряча лицо у него на груди.

Он не спешил отпускать меня. Продолжал гладить мою спину, ласкать мое тело, касаться меня везде. Потом тихо, почти неуверенно сказал:

— Расскажи мне… как так вышло? Как ты оказалась замужем за драконом и некромантом?

Я вздохнула и откинулась чуть назад, чтобы видеть его лицо. Он смотрел на меня внимательно, с той самой сосредоточенной мягкостью, которую я помнила из снов.

— Это… долгая история, — пробормотала я, проводя пальцами по его щеке. — Но если хочешь — расскажу.

Он кивнул, и я начала.

— Всё началось с того, что одна наглая бабушка решила, что у неё есть право распоряжаться моей жизнью… и без всяких предупреждений отправила меня сюда. На замену себе, — вздохнула я, чувствуя, как его пальцы лениво скользят по моей талии. — Я тогда ещё не знала, что окажусь в Академии, где всё через одно место.

Мор усмехнулся, не перебивая, и я продолжила:

— Я довольно быстро поняла, что порядок здесь нужен остро. А ещё — что всё нужно контролировать лично. Ну, я и начала… — вздохнула, улыбаясь уголками губ. — И тут появился некромант. С этой своей просьбой: «отмените мой предмет из общей программы». Ну не наглость?

Мор хмыкнул, его рука легла мне на бедро, но я только покачала головой и продолжила:

— В общем, я пошла проверить, можно ли вообще изучать некромантию без дара. А там… оказалось, можно. Особенно если ты упрямая, как я. Только в процессе общения с богиней смерти туда вломился один… нетерпеливый дракон.

— Он, вот кто так дерзко вмешался в дела богини? — протянул Мор, забавно вскинув бровь.

— Угу, — кивнула я. — Богиня была, мягко говоря, не в восторге. В оправдание скажу, что он не знал, что мы с некромантом призвали саму смерть. Но ее это не особо волновало. И в наказание она связала нас троих брачными узами. Ну… как связала — просто поставила перед фактом.

Теперь Мор откровенно смеялся, а я закатила глаза:

— Я надеялась, что это будет чисто формальностью. Что как-нибудь всё сотрётся, отменится, забудется. Но… не вышло.

Он затих. И через мгновение спросил — тихо, но прямо:

— Ты любишь их?

Я посмотрела в его глаза и кивнула.

— Да.

Пауза. Его взгляд не отводился от моего.

— А меня?

Я сжала его руку в своей и ответила, едва слышно:

— И тебя… тоже. Прости. Я понимаю, что это не то, о чём ты мечтал.

Он вдруг прижал меня к себе, почти жадно, и прошептал прямо в волосы:

— Глупая. Я мечтал о тебе. И вот она ты, Анечка.

Он снова наклоняется и целует меня. Медленно, с чувством, как будто в этом поцелуе — всё, что накопилось. Когда он отстраняется, в его взгляде появляется мягкая насмешка:

— Они знают? Что я тебе снился?

Я киваю, не прячась:

— Да. Раэль знает всё. А Рейман… он знает, что ты существуешь.

Мор, чуть приподнимает бровь:

— Ты довольно откровенна с ними.

— Они… своеобразные, но хорошие. Удивительно, наверное, но я им доверяю.

Он кивает, немного задумчиво:

— Это я уже понял. Особенно если вспомнить, как они вели себя всё это время. Заботились о тебе. Оберегали. — Он смотрит на меня тепло, но с лёгкой тенью беспокойства. — Надеюсь, что больше мужей в твоей жизни не прибавится?

Я не удержалась от смеха:

— Мор!

Он качает головой и чуть улыбается:

— Зови меня по имени.

— По имени?

— Да. Не «Мор». Тарейн. Странно, когда жена называет тебя по фамилии.

Я приподняла бровь, растерянно хмыкнув:

— Но я не твоя жена.

Он посмотрел на меня пристально, с той глубиной, в которой легко было утонуть.

— Но ты ведь ею станешь?

Сердце дрогнуло.

— Что?..

Он поднял руку, провёл пальцами по моей щеке — мягко, будто боялся спугнуть.

— Аня, ты окажешь мне честь стать моей женой?

Он улыбнулся мягко и добавил, касаясь лбом моего лба:

— Не спеши с ответом. Подумай. А я пока… выберу кольцо. Всё равно ты не отделаешься. Я настроен серьёзно.

Я рассмеялась, хотя голос чуть дрогнул. Всё это было слишком неожиданно — и слишком… правильно.

Я уже начала одеваться, когда из кармана плаща что-то выкатилось и покатилось по полу. Мы одновременно опустили взгляды — и я резко наклонилась, подбирая прозрачный шарик с золотой прожилкой внутри.

— Что это? — спросил Тарейн, подойдя ближе.

— Не знаю точно. Артефакт. Эдмунд сказал, что это… карта. Только открыть её может или владелец, или… ну, владелец самой вещи.

— Любопытно, — хмыкнул он. — А ты пыталась активировать её?

— Нет. Она не моя. Это вещь Реймана, хотя Эдмунд сказал, что не его. Все сложно.

Он протянул руку, почти играючи, коснулся шара и произнёс:

— Обычно такие вещи реагируют на касание и намерение. Просто подумай, что хочешь узнать.

Я посмотрела на шар, сосредоточилась. В голове всплыло лишь одно: где источник шантажа?

И в тот же миг шарик дрогнул в моей ладони, вспыхнул изнутри мягким светом и начал катиться к выходу. Мы переглянулись.

— Почему она сработала? Она же не моя?

— Не знаю.

— Думаю, она хочет, чтобы мы пошли за ней, — сказала я.

— Тогда пошли.

Мы следовали за нашим путеводителем, будто за живым существом. Шар вёл нас сквозь коридоры, по лестницам, мимо редких студентов и преподавателей. В конце концов, он остановился у одной из неприметных дверей в западной части Академии — месте, куда я редко заглядывала. За дверью обнаружился заколдованный тайник. Сложное плетение чар, но Тарейн легко расплёл его, и в нише стены показалась пыльная коробка, аккуратно запечатанная сургучом.

Я потянулась к ней, но не открыла. Просто подержала в руках.

— Не сейчас, — прошептала. — Это не моё. Это для Реймана. Надо ему вернуть.

Тарейн кивнул.

— Иногда отдать — мудрее, чем открыть.

— Дракон сейчас занят, — сказала я, всё ещё держа в руках коробку. — Но как только смогу — передам ему. Он должен это увидеть.

Тарейн кивнул, внимательно глядя на меня.

— Значит, расскажешь ему позже. А пока?.. — он вопросительно приподнял бровь.

— Пока расскажу тебе, — я усмехнулась. — Мы с Рейманом сегодня выдвинулись в засаду. Приманка сработала — один из подозреваемых всё-таки пришёл. Не ожидал, что мы его ждали. Сопротивлялся, но недолго. Дракон его забрал. Сказал, чтобы я не вмешивалась, и пообещал сообщить, как только узнает что-то важное.

— И ты послушалась? — с лёгкой улыбкой спросил Тарейн.

— Ага. Представляешь? Бывает и такое, — фыркнула я.

Он усмехнулся, придвинулся ближе, обнял за талию и прошептал:

— Ты меня удивляешь. Снова и снова. Но я начинаю привыкать.

По коридору мы шли молча, но как-то особенно… легко. Тарейн держал меня за руку, и его пальцы мягко сжимали мои, будто боялся отпустить даже на шаг. Я не знала, как всё объясню Раэлю и Рейману, но знала точно — не собираюсь скрывать никого из них.

— Аня! — оклик раздался неожиданно.

Я подняла взгляд — навстречу нам шёл Раэль. Он заметил нас, замедлил шаг, взгляд скользнул по моему лицу… а потом опустился на наши сцепленные пальцы. Его брови чуть приподнялись — не осуждающе, скорее с лёгким удивлением. Вообще всегда поражалась тому, насколько спокоен этот мой муж.

Но вместо вопросов он просто подошёл ближе… и мягко, уверенно, обнял меня, словно забирая из рук Тарейна. Тот отпустил меня без слов, лишь чуть наклонил голову в знак уважения, позволяя Раэлю прижать меня к себе.

— Привет, — прошептал он мне на ухо. — Всё хорошо? Ты в порядке?

Я кивнула, но внутри уже знала — сейчас начнутся вопросы.

Раэль чуть отстранился и поцеловал меня в висок, но я всё равно почувствовала, как в нём что-то напряглось. Лёгкая, почти неощутимая скованность — но я знала, как чувствует он, и знала, что сейчас будет.

— Что происходит, Аня? — спросил он тихо. — И… что за внезапная близость с Мором?

Я взглянула на него, потом на Тарейна. И, сделав глубокий вдох, сказала:

— Это он, Раэль. Он…

Раэль замер. Его взгляд стал внимательным, оценивающим. Он перевёл его с меня на Тарейна и обратно, и только потом осторожно уточнил:

— Он… тот самый «ОН»?

Я молча кивнула.

Раэль медленно выдохнул, будто отпуская что-то из сердца, и притянул меня обратно в объятия, уже крепче.

— Я рад. Рад, что ты больше не мучаешься в неведении, — прошептал он. — Хоть и… не совсем так представлял себе момент этой встречи.

Он повернул голову к Тарейну, взгляд его уже стал чуть колючим:

— Когда я просил вчера позаботиться о моей жене… я имел в виду не это.

Тарейн усмехнулся и протянул ему руку:

— А я не думал, что ты успеешь позаботиться о моей суженой до того, как я её найду.

Они оба смотрели друг на друга… А я стояла между ними, то ли мечтая провалиться под землю, то ли улыбнуться от всего этого абсурда.

Раэль после небольшой паузы всё же протянул руку и пожал ладонь Тарейна.

— Тарейн. Раз уж мы теперь… семья.

— Раэль, — кивнул тот. — Выходит, ты оборотень?

— Оборотень? — переспросила я, не скрывая удивления.

— Да, дорогая, — спокойно подтвердил Раэль, бросив на меня почти озорной взгляд. — Судя по тому, что ты рассказывала, и по тому, что ты его суженая… Тарейн — оборотень. Хотя не волк, иначе бы вонял за версту даже мне.

— Ты наблюдателен, — усмехнулся Тарейн. — Я…

Он не договорил, лишь усмехнулся чуть шире, будто намеренно оставляя загадку.

— Не волк, не лиса. Ты пахнешь… иначе, — продолжал размышлять Раэль. — Тьма не любит тебя, но и не избегает.

— В тебе говорят годы практики, — мягко ответил Тарейн. — Но, боюсь, даже тебе будет трудно угадать, если я сам не скажу.

— Гепард? — предположил некромант.

— Приятно, что меня узнали по стилю, — усмехнулся Тарейн, пожимая Раэлю руку.

— Было бы странно не узнать, — фыркнул некромант. — Ты, конечно, мастер маскировки, но зверь внутри тебя слишком выразителен. Особенно когда дело касается моей жены.

— Нашей женой, — поправил Тарейн мягко.

Я кашлянула, но мужчины даже не обернулись.

— А я, значит, просто между вами стою и жду, когда вы договоритесь, кто из вас сильнее? — с притворным раздражением спросила я.

— Ты не между нами, — сказал Раэль, глядя на меня.

— И не будешь, — добавил Тарейн, снова обратив на меня взгляд. В его глазах блестело что-то хищное, но одновременно ласковое. — И всё же… мне повезло, что ты выбрала и меня.

Тайрен взял меня за руку, несмотря на то, что Раэль продолжал меня обнимать.

Я смутилась, но не успела ничего сказать — из-за угла появился Рейман.

Он сразу заметил, как Тарейн держит меня за руку, и в его глазах мелькнуло подозрение. Подойдя ближе, он нахмурился.

— Мор? Ты всё ещё здесь? — голос был спокойным, но с металлической ноткой. — И, похоже, нашёл, чем заняться, пока у тебя «выходной».

Тарейн не отпустил мою руку, но шаг назад всё же сделал.

— Ситуация… изменилась, — сказал он, спокойно глядя Рейману в глаза.

— Да я вижу, — скривился дракон. — И кто теперь ты ей? Очередной благожелательный советник?

Раэль мягко вмешался, подходя ближе:

— Он не просто советчик, Рейман. Он тот, кого она искала всё это время.

Рейман резко повернулся ко мне:

— Это он?

Я молча кивнула.

Рейман выдохнул, на мгновение прикрыв глаза.

— Любовные интрижки крутите значит… А я тут, между прочим, выбил у подозреваемого всё, что можно. Мы знаем, где и когда пройдёт ритуал. Завтра, между прочим…

Он помолчал и добавил тише, уже глядя на меня:

— Нам бы это обсудить… Но мне нужно… немного пространства.

Он перевёл взгляд на Тарейна и сухо добавил:

— Чтобы не сжечь твоего суженого, пока ещё могу сдержаться.

Раэль, чуть улыбнувшись, сказал:

— Она никого из нас не выбирала, Рей. Но судьба выбрала за неё.

— Знаю, — отозвался Рейман, — и всё равно хочу кого-то прибить.

Он повернулся ко мне, наклонился и поцеловал в висок.

— Я люблю тебя, Аня. Но пока что… мне лучше уйти. Иначе я превращу эту башню в кратер.

И ушёл, не оборачиваясь.

Я стояла, ошарашенная и сбитая с толку, глядя в спину уходящего Реймана. Раэль положил руку мне на плечо, а Тарейн мягко коснулся моей ладони, но вдруг я вспомнила.

— Коробочка! — выдохнула я, ища в кармане то самое, что мы нашли с Тарейном.

— Нужно ему отдать, — сказала я торопливо, — это важно.

Я на цыпочках поцеловала Раэля в щеку, Тарейна — в губы, коротко, но с теплом, и бросилась прочь, почти бегом, следом за драконом.

Он ушёл далеко. Мне пришлось миновать три коридора и два поворота, прежде чем я его увидела. Он стоял у окна, прислонившись к холодному стеклу, и дышал тяжело, как будто только что сдержал нечто первобытное внутри себя.

— Рейман! — окликнула я его.

Он обернулся, и в ту же секунду оказался рядом. Не спрашивая ни о чём, просто резко притянул меня к себе, заключив в свои сильные руки. Его дыхание обжигало мою шею, а пальцы будто проверяли — я ли это, не сон ли, не иллюзия.

— Ты одна, — хрипло прошептал он. — Я боялся, что он… что ты…

— Шшш, — я приложила ладонь к его щеке. — Я пришла к тебе.

Но не успела сказать больше — Рейман вдруг резко подхватил меня на руки, точнее, просто закинул через плечо, как будто я ничего не весила. Я ахнула, но даже не сопротивлялась — в его руках было что-то первобытно-непоколебимое. Он шёл уверенно, быстро, не говоря ни слова. Только мышцы его напряжённой спины говорили о том, как сильно он держал себя в руках.

Он распахнул дверь, прошёл через весь этаж и только в своей комнате опустил меня — прямо на кровать. Я мягко откинулась на подушки, а он выдохнул, как после долгого боя. Тяжело, с хрипотцой.

— Теперь… я спокоен, — сказал он, глядя на меня, будто я могла исчезнуть в любой момент.

Его глаза были почти черны от напряжения, но в них плескалось нечто другое — облегчение. И что-то почти беззащитное.

— Потому что я в кровати? — приподняла я бровь, всё ещё лежа, не шевелясь.

— Потому что ты в моей кровати, — ответил он, опускаясь рядом и накрывая ладонью мою талию. — Это единственное место, где мой дракон готов тебя видеть… и не нервничать. Ещё один мужчина — это настоящее испытание.

Он провёл пальцами по моим волосам, выдыхая тепло рядом с моим ухом.

— Спасибо, что пришла, — тише добавил он. — Мне нужно было именно это. Ты. Здесь. Со мной.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказала я, приподнимаясь на локтях и вытаскивая из кармана аккуратную коробочку.

Он замер, как только увидел её. Взгляд потемнел, в дыхании послышалось напряжение.

— Нет, — тихо сказал он, хрипло. — Оно мне больше не нужно.

Я застыла, не понимая.

— Почему? Почему не нужно?

Он медленно сел рядом, взгляд опустился на коробку в моей руке.

— Потому что… — выдохнул, подбирая слова, — мне нужна ты.

Я молчала, не сводя с него глаз. Не понимала. Совсем. Он осторожно взял коробочку из моих пальцев и на секунду задержал её в руках, как будто вспоминал, что она значит.

— Тебя ею шантажировали, — сказала я. — Я хочу, чтобы она снова принадлежала тебе.

Он усмехнулся.

— Что это? — прошептала я.

— Это… сердце дракона.

— Твоё?

Он усмехнулся, устало, горько.

— Образно выражаясь. Когда дракон взрослеет, он находит артефакт. Иногда это камень. Иногда предмет. Что угодно. И именно он — единственный способ распознать его истинную пару. Мы за него готовы отдать жизнь.

— Значит, он тебе нужен, — тихо произнесла я.

Он покачал головой.

— Нет. Потому что у меня есть ты. И мне не нужна никакая «истинная». Я уже счастлив.

Я замерла, осознавая вес его слов.

— То есть… ты можешь быть счастлив… со своей женщиной. У которой не будет никого кроме тебя?

— Да, — хмыкнул он. — С «моей женщиной».

— Рейман… — прошептала я, — ты… ты этого заслуживаешь.

Он сжал губы, будто борясь с чем-то внутри, потом медленно наклонился ко мне, и его глаза, яркие, наполненные огнём, встретились с моими.

— Ты — женщина, с которой я счастлив.

Он молча сжал коробочку в ладони — и с внезапной яростью отшвырнул её прочь. Та стукнулась о стену и упала где-то в тени, словно вовсе не имела значения.

А в следующий миг он схватил меня за лицо, накрыл мои губы поцелуем — горячим, жадным, почти болезненным. Будто хотел выжечь всё, что было до, стереть сомнения, разрушить расстояния.

Я не колебалась. Ответила сразу. Глубоко, страстно. Вложив в этот поцелуй всё: доверие, привязанность, любовь, которую ещё не успела назвать вслух. Мои пальцы сжались на его рубашке, притягивая ближе. Он дрожал. Или это я дрожала?

И всё исчезло — коробка, страх, даже стены этой комнаты. Остались только мы.

После того, как мой дракон доказал мне, что только я ему нужна во всем мире и продемонстрировал все позы, в которых он хочет брать меня на регулярной основе. И наше дыхание стало чуть менее рваным, я лежала ещё несколько минут, прислушиваясь к сердцебиению дракона. Но потом, неохотно, спустилась с кровати. Голая, едва прикрываясь одеялом, нашарила взглядом ту самую коробочку. Та лежала в углу, куда он её отшвырнул, словно нечто страшное.

Я подняла её, вернулась, села к нему на край кровати.

— Можно я посмотрю?

Он открыл глаза. Кивнул после короткой паузы:

— Можешь. Только… не придавай этому значения.

Я распаковала её, осторожно развернула бархат. На ладони оказалась маленькая статуэтка — изящная бабочка из прозрачного хрусталя с тонкими золотыми прожилками на крыльях. Такая красивая и неожиданно трепетная, будто живая.

— Она красивая… — прошептала я. — Как она работает?

— До неё нужно дотронуться, — тихо ответил он, притягивая меня ближе, обвивая руками за талию. — В руках истинной пары она отреагирует. Но, милая… — он мягко поцеловал меня в висок. — Просто не обращай на это внимания.

Я улыбнулась, прижалась щекой к его плечу.

— Я понимаю, что я не твоя истинная. И не переживай… Я люблю тебя вне зависимости от всего.

Я медленно протянула руку и кончиками пальцев коснулась бабочки.

В тот же миг кристалл в её центре вспыхнул мягким золотым светом. Бабочка дрогнула… и словно ожила. Её крылья едва заметно затрепетали, засияв будто настоящие. Я ахнула, а в следующее мгновение на моём запястье, будто ожог — но тёплый, ласковый, — проступило сияние. Я опустила взгляд и замерла.

Та же бабочка. Прозрачная, с золотыми прожилками. Только теперь — на моей коже.

— Что это?.. — прошептала я, глядя на неё, а потом на него.

Дракон не двигался. Только смотрел. В его глазах плескались тысячи чувств — изумление, трепет, боль и такая всепоглощающая нежность, что мне перехватило дыхание.

А потом он резко притянул меня к себе, заключил в объятия так крепко, словно боялся, что я исчезну.

— Ты… — его голос дрогнул. — Ты моя. Моя истинная. Я… я нашёл тебя, Аня. Ты — она. Ты. Боги… Я поверить не могу.

Он целовал мои волосы, щёки, лоб, шептал сбивчиво:

— Я люблю тебя. Так сильно. Я так боялся, что никогда… что уже поздно…

— Что… что это значит? — выдохнула я, почти не веря.

Он слегка отстранился, смотрел мне в глаза, как будто впервые.

— Это значит, что ты — моя истинная пара. Единственная. Та, что дана раз и навсегда.

Я молчала. Потому что внутри всё пело. Пока дракон покрывал мое тело поцелуями.

Остальных мужчин я увидела только утром.

Ходила я с трудом. Каждый шаг отзывался в теле, напоминая, насколько настойчивым и неудержимым был мой дракон. Он не просто любил меня этой ночью — он утверждал право. Метил, как будто боялся, что меня у него кто-то отнимет. Снова и снова, до тех пор, пока сам не выдохся, довольный, спокойный, абсолютно счастливый.

Тарейн, заметив мою походку, приподнял бровь. Раэль же просто подошёл ближе, коснулся плеча.

— Всё хорошо? — негромко спросил он.

— Да, — я улыбнулась чуть смущённо. — Просто… дракон.

Раэль понял сразу. Улыбнулся тоже — мягко, по-своему, с оттенком теплого понимания.

— Он, похоже, наконец обрёл покой, — заметил он.

Я кивнула. Потому что да — этой ночью всё встало на свои места.

В моем кабинете было тесно, шумно и тревожно. Я закрыла дверь за последним вошедшим — Тарейном — и обернулась к секретарю:

— Ни при каких обстоятельствах никого не впускать. Ни студентов, ни преподавателей. Это срочно.

Секретарь кивнул и захлопнул дверь за собой, оставив нас в полной тишине.

— Ритуал сегодня, — глухо сообщил Рейман, глядя в одну точку. — В полночь. Мало того, эти уроды решили провести его в Академии, прямо у нас под носом, чтобы сплести свои плетения с защитой академии и усилить эффект.

— У нас слишком мало времени, — Тарейн прошёлся по комнате. — Нужно звать подкрепление.

— Если мы привлечём внимание, парня убьют, — возразил Раэль. — Они скорее оборвут ритуал, чем позволят нам его спасти.

Дракон хмыкнул, но кивнул. Согласен.

— Значит, действуем втроём, — подвёл итог Тарейн.

— Вчетвером, — поправила я.

Все трое уставились на меня.

— Аня, нет. Это слишком опасно, — почти в унисон выдохнули они.

— Не смешно, — поджал губы Рейман. — Ты ректор, а не воин.

— Именно. Я ректор, — с нажимом ответила я. — И не собираюсь отсиживаться, пока кто-то в моей Академии умирает, а вы играете в героев за моей спиной.

Они молчали. Один за другим отвели взгляды.

— Ладно, — первым сдался Раэль. — Но ты слушаешься нас.

— Не спорь с мужчиной, у которого есть когти, — добавил Рейман, покосившись на Тарейна.

— И не забывай, кто умеет ставить щиты, — усмехнулся Тарейн, устало, но с теплом.

Я только улыбнулась в ответ. У нас был план. Было безумие. Была надежда. А больше мне и не нужно было.

До полночи оставалось совсем немного, и мы не теряли ни секунды. Академия продолжала жить своей обычной жизнью — студенты на занятиях, преподаватели обсуждают текущие курсы, маги заняты своими кабинетами… Но в её сердце, в глубине одной из башен, готовилось настоящее безумие. Мы — единственные, кто знали об этом.

Раэль заперся в подвале, окружённый защитными кругами и древними свитками. Он собирал всё, что могло понадобиться: амулеты, отвлекающие печати, дезориентирующие иллюзии. Периодически из его лаборатории доносались вспышки магии и короткие ругательства.

Тарейн держал связь с разведкой и даже сумел убедить нескольких теневых союзников с соседней кафедры астральной магии передать информацию о передвижениях нужных нам фигур. Он расставлял контрольные метки по всей северной части Академии — именно там, по слухам, собирались провести ритуал.

Рейман… Рейман стал тенью. Он уходил и возвращался, каждый раз принося что-то важное: точные координаты, охранные обходы, имена участников. И каждый раз его лицо становилось всё мрачнее. Видимо, то, что он видел, не внушало ни капли надежды.

Я же… Я была в центре. Через меня шла координация. Я рассылала незаметные поручения, направляла людей, держала в курсе тех, кому доверяла. Никто из студентов даже не подозревал, как близко Академия оказалась к настоящей трагедии.

Но когда часы приблизились к одиннадцати — всё было готово.

Все трое вошли в кабинет одновременно. Глаза — серьёзные. Лица — сосредоточенные.

— Пора, — сказал Рейман. — Начинается.

И в этот момент внутри меня всё замерло. Впереди была ночь. И если мы её не переживём — Академия уже не проснётся той же.

Мы крались в полной тишине, ступая по каменному полу, стараясь не издать ни звука. Коридоры северного крыла были старыми, забытыми, как и сама часть Академии, где когда-то, по слухам, проводили древние практики, отменённые ещё до моего появления. Но именно здесь, под этой пылью и паутиной, затаилась самая тёмная угроза.

Тарейн шагал впереди — бесшумный, сосредоточенный. Раэль — чуть позади, уже готовый к тому, что нас может ждать. Рейман шёл рядом со мной, почти касаясь плечом. Дракон внутри него явно не спал: глаза поблёскивали в темноте, движения были выверены до предела.

Зал, в который мы вошли, был когда-то обсерваторией. Высокий купол, теперь покрытый сетью трещин, позволял лунному свету литься прямо в центр. Именно там, в круге из пыльных символов и разбросанных амулетов, находился привязанный парень. Он был без сознания. На теле — следы кровавых узоров. Вокруг — странные конструкции, вытянутые к его чакрам, словно паучьи лапы, готовые впиться в душу.

— Вот они… — прошипел дракон, прищурившись. — Эти амулеты… они были украденны. Я узнал их. Вот этот — усиливающий боль, этот — разделяющий душу. Они пытались повторить архаичный ритуал вытягивания сути.

— Они и правда безумцы, — тихо проговорил Раэль, оглядываясь. — Это может убить не только его, но и обрушить защиту на всю Академию.

— Они начали подготовку, — отозвался Рейман, указывая на мерцающие руны у алтаря. — У нас есть меньше получаса, чтобы остановить всё. Дальше — точка невозврата.

— Тогда пора действовать, — твёрдо сказала я и шагнула вперёд.

Тарейн задержал меня за руку, взглядом моля не соваться.

— Аня…

— Нет. Я ректор этой Академии. Если кто и должен быть здесь — то я.

— Ты уже здесь, как и хотела, — тихо, но жёстко отозвался Рейман, оборачиваясь ко мне. — Но ты не участвуешь. Даже не думай.

Я нахмурилась, но он шагнул ближе и продолжил:

— Ещё шаг — и я прямо сейчас всё брошу, заберу тебя и привяжу к кровати. К своей. Лично. Под замок.

Тарейн хмыкнул. Раэль еле заметно улыбнулся и кивнул, подтверждая:

— Я поддерживаю. Ты наше сокровище и тобой рисковать никто не будет.

Я открыла рот, чтобы возразить, но встретила три железных взгляда, и вздохнула.

— Ладно… — выдохнула я, отступая на пару шагов. — Но только потому что знаю: если полезу — вы действительно утащите меня обратно.

— Без малейших сомнений, — подтвердил Тарейн, не сводя с меня глаз.

Я осталась в тени арки, наблюдая, как мои мужчины идут навстречу опасности. И только сжав кулаки, чтобы не сорваться и не броситься за ними.

Раэль шагнул первым. Его глаза потемнели, и вокруг опустилась тишина — вязкая, глухая, почти зловещая. Он вытянул руку, и по земле поползла тень, обвивая ноги пленника. Тьма поднималась вверх, пробуя верёвки, но тут же отскакивала с шипением — амулеты, расставленные вокруг, блокировали магию.

— Верёвки зачарованы. Мне не пробиться, — прошептал Раэль, напряжённо сжав кулаки.

В этот момент из-за колонн появились фигуры в тёмных мантиях. Их было шестеро. Лица скрыты капюшонами, шаги — уверенные. Один из них встал у центра круга, остальные заняли места по окружности. Ритуал начался.

— Пора, — прошептал Рейман, и не дожидаясь ответа, метнулся вперёд.

Он вырвался из укрытия в стремительном броске, словно тень, охваченная огнём. За ним — Тарейн, мощным прыжком обернувшийся в гепарда. Они влетели в круг с рычанием и яростью.

Я затаила дыхание. Магия столкнулась. Завертелись вихри, блеснули щиты и заклятия. Один из культистов отлетел от удара дракона, другой — был сбит гепардом. Раэль контролировал мрак, пытаясь перехватить контроль над амулетами.

Но…

Противники были сильны. Слишком сильны. Слаженные, закалённые. Их чары будто сочились древней, жёсткой силой. Один за другим мои мужчины начинали терять преимущество. Дракон из последних сил держал троих, но на чешуе уже проступили трещины от вражеских заклинаний. Тарейна отбросили к стене, он поднялся, но шатался. Раэль стиснул зубы, подавляя встречную волну чужой магии.

Я стояла в укрытии, чувствуя, как всё внутри рвётся к ним. Хотелось выскочить, встать между ними и этим безумием, закричать, остановить — но я держалась. Пока могла. Пока не вышел он.

Высокий маг в мантии цвета иссохшей крови. Его лицо было скрыто маской, а в руке он держал странный посох — чёрный, будто вырезанный из ночи, с выгравированными рунами, которые пульсировали багровым светом.

Он шагнул в центр круга и ударил посохом об пол.

Мир содрогнулся.

Из точки касания хлынула волна магии — не огонь, не тьма, не свет. Просто чистая, необузданная сила, сметающая всё на пути. Воздух завизжал, как живой. Земля пошла трещинами. Амулеты засияли в ответ, словно стараясь удержать удар, но — не смогли.

Я не успела даже вдохнуть. Раэль сорвался с места и метнулся ко мне, создавая щит. Магия врезалась в барьер, треснула, загудела… и всё равно прорвалась.

Меня отшвырнуло назад, а Раэль, Тарейн и Рейман попали под удар всей волны. Они рухнули, сбитые с ног, и в ту же секунду я закричала — пронзительно, с болью и страхом, от которых сжималось сердце.

— Нет! — вырвалось из меня. — Нет, прошу…!

Я видела, как они проигрывают.

Раэль, Тарейн, Рейман. Мои мужчины. И они падали. Один за другим.

И тогда я поняла, что у меня осталась лишь одна сила. Точнее даже не сила, а просто надежда, что у меня получится ее призвать.

Я вытянула руки вперёд. Сделала шаг.

— Тьма, — прошептала. — Услышь меня.

Мир затих. Звук исчез. Пространство дрогнуло, словно натянутая струна, и лопнуло.

Я провалилась.

Не упала — исчезла. И оказалась… в Нигде. Чернильная пустота. Ни звука, ни света. Только она. Смерть.

Она стояла прямо передо мной. Высокая, красивая, холодная. Волосы, как ночь. Глаза, как пустота.

Я упала на колени.

— Прошу, — прошептала. — Спаси их.

— Всех? — её голос был спокоен. Почти нежный.

— Да.

— А мне что за это?

— Бери, что хочешь.

— Даже тебя?

— Пожалуйста. Только спаси их!

Она наклонила голову. Тени вокруг неё зашевелились.

— Смелая.

— А я тебе говорил, сестра, — раздался знакомый голос сбоку.

Я резко обернулась. Эдмунд.

Он шагнул ко мне из пустоты и… протянул кофе.

Обычный, горячий, мой любимый.

— Привет, Аня.

— Сестра? — выдохнула я, в полном шоке.

— Да, — усмехнулся он. — Эта красотка — моя сестра.

— Я… я не понимаю.

— Это и правда не просто. Видишь ли, те маги, против которых вы так отчаянно выступили, решили призвать одного… весьма неприятного бога. Мы с ним, скажем так, не в лучших отношениях. Но мы не можем вмешиваться, пока нас не просят. Как понимаешь, эти идиоты не планировали нас ни о чем просить. Но я не отчаивался. С тех пор, как ты появилась в Академии, я знал, что все получится. Я просто верил, что ты умная девочка и справишься.

— Ты всё это подстроил?

— Нет. Только наблюдал. Ну, иногда советовал. Все решения — только твои.

Он наклонился, чуть ближе. Его улыбка была мягкой. И — почему-то нежной.

— Аня, ты очаровательна. Я даже думал… не предложить ли тебе стать моей парой. Но ты так отчаянно влюбилась в своих мужчин… Что ж, подожду твоего следующего воплощения.

Он подмигнул.

— Только дракону не говори.

Смерть усмехнулась — первая её настоящая улыбка.

— Да. Дракону повезло, что мой брат влюблён в тебя. Иначе — не видать бы ему своей Истинной.

— Вы… поможете им? — прошептала я, со всей надеждой, что только могла вложить в голос.

— Конечно, ты же просишь, дорогая, — сказал Эдмунд и сделал шаг вперёд.

Я не успела отреагировать. Он склонился и коротко поцеловал меня в губы.

— До встречи, моя будущая жена.

— Она не должна такое помнить! — возмутилась сестра Эдмунда.

— Она и не вспомнит. Я завоюю ее честно, — сказал он и подмигнул мне, а мир исчез.

Я упала. На каменный пол. А затем — всё потемнело.

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу в своей кровати. Тихо. Тепло. Безопасно.

Но всё тело ныло, и воспоминания путались, как клочья тумана.

Я… звала Тьму. Молила смерть. И она… Она согласилась.

А потом… был Эдмунд. И он сказал, что она — его сестра?

Я покачала головой. Бред. Наверное, я просто слишком сильно приложилась. И перегорела. Или еще что-то… Не знаю. Воспоминания смутные. Непонятные.

Дверь тихо скрипнула, и я повернула голову.

Раэль.

Он подошёл молча, как всегда. Осторожно сел на край кровати и посмотрел на меня.

— Ты в порядке? — прошептал.

Я кивнула.

Он опустил голову и вдруг коснулся губами моих — нежно, но с какой-то почти отчаянной нежностью, как будто всё ещё не мог поверить, что я здесь, с ним.

— Я… Я люблю тебя, — выдохнул он мне в губы. — И я чувствовал… когда ты позвала Тьму. Я испугался, что ты решишь отдать слишком высокую цену. Что я потеряю тебя… Как будто всё внутри оборвалось в этот момент. Но она тебя услышала.

Он сделал вдох.

— Через меня хлынула такая сила… Я не знал, что с ней делать. Но она знала. Смыла их всех к чертям собачьим, как ты выражаешься. А дальше… дальше было просто.

Он улыбнулся, сдвинул прядь с моего лба.

— Мы спасли парня. Всё получилось.

Я не сразу смогла вымолвить что-то в ответ. Просто смотрела на него. На своего мужа.

Раэль наклонился и обнял меня крепко. Его губы мягко коснулись моих, и я ответила — слабо, но искренне, чувствуя, как внутри поднимается волна благодарности и любви.

В этот момент дверь снова отворилась, и в комнату вошли Рейман и Тарейн. Оба остановились на секунду, увидев, как Раэль держит меня, а потом, почти одновременно, направились ко мне.

— Нельзя тебе одной долго оставаться, — пробормотал Рейман, первым обняв меня и прижав к себе. — Мало ли что. Мы тут поседели без тебя.

— А мы точно уверены, что ты не отлыниваешь от дел? — добавил с усмешкой Тарейн, склоняясь ко мне и целуя в лоб. — Тебя, между прочим, ждут. В Академии.

— Сколько я… спала? — прохрипела я.

Они переглянулись. Раэль вздохнул.

— Почти неделю.

— Что⁈ — я чуть приподнялась.

— Ты порядком нас всех напугала, — спокойно, но серьёзно сказал Рейман. — Мы уже думали, что… ты не проснёшься.

— Так не делается, — тихо добавил Тарейн и взял меня за руку.

Я опустила взгляд, чувствуя, как подступают слёзы.

— Извините… Я…

— Ш-ш-ш. — Раэль снова притянул меня к себе. — Всё хорошо. Всё обошлось.

— Но я чувствую себя… странно. Словно я всё ещё не здесь.

— И это нормально, — кивнул некромант. — Ты просила Смерть об одолжении. А такие просьбы… дорого стоят. У тебя ушла неделя на восстановление. И, боюсь, это ещё не конец.

— Но ты жива, — твёрдо сказал Тарейн. — А значит, мы справимся со всем остальным.

— Вместе, — добавил Рейман.

Я улыбнулась сквозь усталость и боль.

Спустя неделю

Восстанавливаться мне пришлось ещё неделю. Тело возвращалось к жизни медленно, но верно, а вот Академия — наоборот, оживала стремительно. И, конечно же, как только я начала вставать на ноги, в Академии произошло то, чего я ожидала… но не была к этому готова.

Старая карга — в смысле, уважаемая предыдущая ректорша — вернулась из своего затянувшегося отпуска. С каменным лицом прошла в свой кабинет, села за стол и заявила, что берёт управление обратно. Я не возражала. Честно.

Наводить порядок в этой Академии мне и правда порядком надоело.

Пока я отсыпалась и размышляла о смысле жизни, дракон уволился — ещё до того, как закончился мой больничный. Гепард — с истинной педантичностью — дописал все свои отчёты, сложил их ровной стопкой и тоже исчез, закончив работу в Академии. Некромант долго не тянул: подал прошение о переводе и, кажется, ни капли не сожалел.

Как выяснилось, Раэль давно подумывал об открытии собственной небольшой академии тёмных искусств. Без обязательной программы, без чужих навязанных учеников, без нужды объяснять каждый раз, что «воскрешение — это не обязательно зло». Он хотел тишины. И свободы. И, конечно же, меня.

Дракон же… Дракон, как оказалось, договорился с гепардом. И они вдвоём решили, что переберутся в другую Академию — в северной части королевства, где у Тарейна (о, сюрприз) оказался огромный родовой замок. Он предложил его как новое семейное гнездо. Раэль идею поддержал.

Все мои мужчины… согласились.

Меня, правда, не спросили.

Но я не обижалась.

Наоборот — я просто позволила себе расслабиться и отдалась в их заботливые руки. После всего, что мы пережили я, наконец, могла просто жить. Просто быть с ними. И наслаждаться тем, как они — каждый по-своему — делают мою жизнь ярче, спокойнее и насыщеннее.

А ещё… я наслаждалась подготовкой к свадьбе.

Изначально всё должно было быть скромно — маленькая церемония, только я и Тарейн. Но Раэль и Рейман узнали об этом и категорически отказались остаться в стороне.

— Ах, значит, он жених, а мы так… массовка? — возмущённо уточнил Рейман, щёлкая пером по заявлению о выходе из Академии.

— Я участвовал в ритуале, спасал мир, закрывал её от магии — и без кольца? Серьёзно? — добавил Раэль.

— Ну… — начала я, но договорить не дали.

— Нет. Мы все трое будем ждать тебя у алтаря. И ты не смеешь быть против, — сказали они почти хором.

И я не была против.

Честно говоря, я уже предвкушала этот момент. Как пойду к алтарю, а там — они. Мои мужчины. Мои красавцы.

Такие разные, такие непростые, но все мои. И слава богам, они нашли общий язык между собой. Я не представляю, как бы я жила хотя бы без одного из них.

Сейчас я сидела на ступеньках своего уже почти пустого домика. Вещи были собраны — небольшая сумка у ног, остальное мои заботливые мужчины уже увезли. Домик больше не был моим. Пришла пора уступать его той самой старой карге, которая наконец-то вернулась из своего отпуска.

Я вздохнула, провела ладонью по перилам и встала. Вышла на крыльцо — и едва не споткнулась от неожиданности.

— Эдмунд? — удивлённо выдохнула я.

Он стоял у ворот, как всегда — с идеально уложенными волосами, в стильном пальто, и с двумя стаканчиками кофе. Один протянул мне.

— Рад видеть, что ты уже на ногах, Аня, — улыбнулся он, — и ужасно жаль, что ты уезжаешь.

— Спасибо, — я приняла кофе с улыбкой. — Я тоже немного жалею. Привыкла уже к этому… хаосу.

— А куда путь держишь? — невзначай поинтересовался он, отпивая свой напиток.

Я назвала город — и он вскинул брови.

— Как удачно, — заметил он с непроницаемым выражением. — Я тоже туда перевожусь.

Я нахмурилась, не сразу поняв, шутит ли он.

— Правда?

— Абсолютно. Хочешь — покажу приказ.

— Ты серьёзно?

Он заглянул мне в глаза и с едва заметной улыбкой уточнил:

— Ты не расстроена этим фактом, случайно? Потому что я искренне рад. Я бы очень хотел продолжить радовать тебя кофе по утрам.

Я засмеялась, качая головой:

— Ты что, я счастлива! Всегда мечтала о таком друге, как ты!

— А я — о тебе, — мягко, почти неуловимо серьёзно сказал он.

Мы немного посидели на ступеньках, наслаждаясь тишиной и ароматом кофе. Эдмунд рассказывал о своём переводе, о том, как выбил себе кабинет с видом на лес, и как надеется, что в новой академии будет поменьше бюрократии и побольше интересных студентов.

— Знаешь, — сказала я, глядя вперёд, — из всех, кого я знаю в этом мире… ты самый близкий мне человек. Не считая мужей, конечно.

Он повернул голову, и я увидела в его взгляде тепло, которое всегда подкупало.

— Эдмунд… — я вдруг ощутила, что мне это действительно важно. — А ты мог бы… отвести меня к алтарю?

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением, но почти сразу его лицо осветилось мягкой улыбкой.

— Непременно, Аня. Непременно.