Длинный шёлковый рукав вьётся по ветру, когда тонкие пальцы белокожей кисти поднимаются вверх и касаются мягкой пряди, выпавшей из сложной прически на голове прекрасной юной барышни, спасавшейся от палящего солнца под куполом летней беседки... Её пшеничные волосы так и норовят освободиться от шпилек и отправиться в свободный полёт, а зелёные глаза смотрят с вежливым вниманием и покорностью судьбе, завершая картину «Прекрасная узница, известная в миру как Генеральская Затворница, принимает просителей в обход воли господина, рискуя расположением своего благодетеля - во благо нужд простого народа».

Так бы я описала происходящее, если бы смотрела на себя глазами своих нынешних посетителей - пожилой супружеской пары, зарабатывающей на жизнь торговлей в Приграничье. Вообще, если долго сидеть дома без дела, определённо появится стремление мысленно описывать происходящее в духе романа, идеализируя даже незначительные свои действия и внушая себе и окружающим, что каждое твоё движение полно очарования...

Но это не про меня.

Я без дела не сижу и романы не пишу: у меня есть другие сильные стороны!

Да и Прекрасной Затворницей я становлюсь лишь на несколько часов в день, по негласной договорённости с моим господином.

А сейчас и впрямь принимаю очередных просителей на правах хозяйки генеральского поместья, - как бы странно это ни звучало...

Указываю рукой в сторону стола в центре беседки и наливаю гостям дорогой чай. К слову, в Приграничье он стоит втрое дешевле, чем в соседнем округе, а вот, добираясь до столицы, становится настоящим сокровищем! Многие местные жители хотят вести торговлю в обход Торговой гильдии, чтобы иметь возможность получать хорошую выручку, а не отдавать всё в жадные руки местных чиновников, - потому цепочка просителей в дом генерала-Хранителя Границы продолжает выстраиваться чуть ли не каждый день! И всех принимаю я, наложница генерала. Вторая жена - при условии, что когда-нибудь появится первая. Но об этом казусе чуть позже...

Как я уже упоминала, по негласному правилу, принятому без формального согласия моего господина, со всеми этими несчастными авантюристами, убежденными, что генерал пойдёт ради них против установленного закона, я встречаюсь на постоянной основе; и лишь с одной целью - убедить, что сделки невозможно заключать в обход Торговой Гильдии!

Ибо всех нас голов лишат после суда - и не кто иной, как мой господин собственноручно.

Но народ в Приграничье упрямый. И поверить в отсутствие какой-либо справедливости никак не хочет.

- Приветствуем прекрасную хозяйку генеральского дома, - здоровается со мной торговец, рукой указывая жене, чтоб поклонилась.

Та кривится, но делает, как велено.

Кто-то пустил по Приграничью слух, что генерал меня сильно ценит, потому со мной надо общаться вежливо несмотря на то, что я простая наложница! Мне этот слух не мешает, а моему господину вообще плевать: он на границе солдат муштрует и особо дерзкие группировки бандитов соседнего княжества гоняет для проформы.

- Я знаю, с чем вы пришли. Но у меня нет для вас иного ответа чем тот, который я даю всем посетителям, - аккуратно покачав головой, произношу тоненьким нежным голосом. И печально смотрю на гостей поместья.

- Госпожа Амай, у нас небольшое семейное дело... Торговая Гильдия даже не рассмотрит наше предложение, а разрешение торговать товаром соседнего, вражеского нам, княжества выдаёт только она! - начинает вежливо пояснять «глупой наложнице, прибывшей в Приграничье из другого округа» свою ситуацию торговец.

- Мне известно о ситуации в Приграничье, - мягко отвечаю заученным текстом. - Однако, мой господин не имеет влияния на Торговую Гильдию. Если вам кто-то и может помочь, то только господин Наместник.

- Этот... человек не знает стыда, - сдержав ругательство, продолжает вежливо объяснять «глупой бабе-наложнице» законы несправедливого мира несчастный женатый торговец. - Он требует взятки почти открыто, не боясь закона!

- Как возможно, чтобы Наместник, посаженный Великим Князем Антара - управлять делами Приграничья - открыто брал взятки? - изображаю недоумение на лице и даже немножко краснею.

Ибо стыдно, что знаю об этом, но сделать ничего не могу.

- Верно, как это возможно?! - всплеснув руками, восклицает старик, - В Приграничье все задаются этим вопросом!

- Да что ты ей объясняешь? Ясно же, что девчонка несмышлёная! - первой не выдерживает жена торговца, подрываясь на ноги. - Генерал за одно лицо её взял наложницей - и уж явно не для того, чтобы нас выслушивать!

Не обижаюсь на слова, поскольку эта торговка права: в наложницы меня взяли вовсе не для того, чтобы я встречалась со всеми просителями... тут всё вообще случайно вышло: просто народ решил, что сердце генерала могло смягчиться после свадьбы - и теперь-то его авторитет можно использовать против ненасытных чиновников!

Однако...

- Неужели генералу безразлично, как бесчинствует Наместник, отправленный самим Великим Князем Антара следить за порядком на его территории? - цедит торговец, глядя на меня с раздражением и нервно потирая седую бородку.

...генералу безразлично.

Иначе тут очереди бы не выстраивались - и все жили бы в миру, да в жиру от прибыльной торговли!

Молча оглядываю семью просителей.

Одежда из хлопка - не самая дешевая; руки у обоих чистые, в ушах старухи аккуратные сережки, а волосы собраны на макушке почерневшей серебряной заколкой... У старика взгляд прищуренный, но не злой, скорее настороженный.

Они явно неслучайные люди в торговле, и, возможно, вполне могли бы хорошо зарабатывать, ведя дело в столице - но вынуждены сидеть в Приграничье, где таких же, как они, пруд пруди.

Конкуренция в нашем округе беспощадная, потому что на его территории можно торговать чем угодно без ограничений, но, чтобы вывезти товар соседнего княжества за пределы Приграничья - по реке... на это нужно разрешение Торговой Гильдии! И эта самая гильдия пользуется своими полномочиями на полную, обдирая людей и набивая карманы для подкупа чиновников.

Приграничье - особая территория, отделённая от основной части княжества Антар полноводной рекой. Здесь самый большой в княжестве погранпост отслеживает любое движение на вражеских землях - с самой высокой смотровой вышки, созданной умелыми мастерами по уникальной технологии без использования древесины, чтобы случайный пожар не смог уничтожить важное для безопасности княжества сооружение! А на территории погранпоста покой честных граждан бережёт пять тысяч отборных воинов. И вся эта невероятная мощь находится под командованием генерала Итайя Ха’гона, моего господина...

...или муж, не консумировавший брак, считается хозяином? Кто знает? Я не вдавалась в подробности, если честно...

Я даже лица своего «муженька» в упор не видела, - только издали.

Да меня и в наложницы-то взяли лишь по одной причине - чтобы генерала перестали сватать всем подряд!

Матушка моего господина, должно быть, сильно не понимает стремлений собственного сына заниматься исключительно военным делом, раз замучила его настолько, что он согласился взять наложницу из никому неизвестной семьи с парой чиновников в предках - ей назло!

Ладно, стоит признать, что моя семья вполне себе благородная.

Это я - дитя побочной ветви, росшее никому не нужным вдали от отца и мачехи под присмотром дальней родни умершей матери. Но моё трудное детство позволило мне овладеть ценнейшими навыками ведения учетных книг! Для этого мне пришлось едва не с пяти лет учить письмо и счёты, ведь троюродные тётушка с дядюшкой не желали просто кормить свалившегося на них нежеланного ребёнка! Я должна была платить за хлеб и работала на них, как могла. Вела скромное хозяйство, сушила, - тайно почитывая, - книги дядюшки, занималась воспитанием их малолетнего сына и придумывала разные схемы для получения прибыли, чтобы незаметно откладывать на чёрный день, когда я сбегу из этого проклятого дома и буду сама себя обеспечивать!

Сбежать мне не дали.

Внезапно нашёлся жених на границе княжества, которому было плевать, кого брать в наложницы, но который готов был заплатить солидный выкуп.

Невиданное дело!

Правда тут моя настоящая и приёмная семьи успели в письмах повздорить - кому должно достаться, свалившееся с небес, добро? И всё же семья пусть с одним, но действующим чиновником, взяла верх - и троюродные тётушка с дядюшкой остались ни с чем, успев забрать себе присланную за мной коляску, отправляя меня верхом за тридевять земель... хорошо, хоть, деньги на путешествие на корабле не забрали!

Смотрю отсутствующим взглядом на высокий забор поместья, пропуская мимо ушей раздраженный голос просителя, спорившего со своей женой.

Люблю вспоминать ту счастливую пору своего взросления... прям, не могу!

Вот, и теперь...

- Госпожа Амай Сэйра! - вырывает меня из тяжелых дум настойчивый голос торговца.

Да, это моё имя. Фамилию господина мне взять не дали, потому что я лишь наложница: правила княжества.

Но оно и к лучшему!

- Прошу прощения, что не могу вам помочь. Но обещаю передать вашу просьбу генералу, - завершаю визит, ставя мягкую точку.

- В таком случае не могли бы вы передать от нас и небольшой подарок для генерала?.. Ничего особенного! Лишь собственноручно приготовленная выпечка! Что сделано с любовью, то следует съесть, пока свежее! - запела птичьей трелью жена торговца, доставая из-за пазухи какой-то свёрток.

В тряпицах наверняка скрывалась пара плиток серебра.

Не в первый раз приносят.

Не эти конкретно люди, а вообще... просители.

- Вэнь! - зову свою служанку, застывшую в углу беседки в ожидании приказаний.

И молодая девушка, в крови которой смешались два враждующих народа, подходит к нашему столу, и принимает сверток под подозрительным взглядом торговки. Вот, зря она так! Торгует товарами соседнего княжества, а людей, создающих эти товары, считает за обидчиков и недругов...

- Как странно... полукровка работает в поместье генерала! - оценив придирчивым взглядом кудрявые волосы Вэнь, протягивает старуха-торговка.

На территории княжества Антар кудрявых черноволосых людей почти не было. Бывало, что барышни из благородных семей вили локоны, ориентируясь на заграничную моду, но кудри вэйтарцев можно было узнать на расстоянии.

- Это прилежная работница, ни разу не получившая порицания за свою службу в доме господина, - чуть прохладней замечаю, изящным взмахом руки показывая, куда добрым гостям следует стопы направить.

- Благодарим за приём, госпожа Амай, - кланяется торговец.

- Благодарю за визит, господин Катар, госпожа Убань, - наклонив голову меньше, чем на дюйм, провожаю взглядом чету удалявшихся просителей.

- На сегодня всё, Вэнь, - говорю своей подруге... и тепло ей улыбаюсь.

- Пойду, закрою двери, - послушно отзывается та и уходит к задним воротам, бросив сверток с серебром в кучу даров, скопившуюся за день.

Надо будет до вечера все пересчитать и внести в учетную книгу. А затем убрать на склад, где хранилось всё добро, которое нельзя было назвать честно нажитым, но и нечестно приобретенным - тоже.

В общем, генерал был в курсе происходящего, потому что я ему раз в месяц эту особенную учетную книгу подсовывала, дабы между нами не появилось недопонимания. По сути, это взятки, которые никто в поместье присваивать не намерен: они просто складируются и вносятся в список.

Назвала я этот списочек «Книгой Свободных Ветров» - чтобы никто случайно в руки взять не захотел, решив, что перед ним сборник бездарных никому неизвестных стихов!

Так, на всякий случай...

Но вообще я эту книгу стерегу, как сокровище: попади она в руки недобросовестных людей, скорых на расправу, голова генерала полетит с плеч вместе с моей. А пока она в доме, у меня есть прямые доказательства отчаянного положения торговцев Приграничья!

Такой документ - весьма полезное приобретение. На все случаи жизни.

К слову, эта учетная книга была единственным поводом для наших встреч с господином! Но никто из нас двоих шансом не пользовался: я заходила в кабинет генерала, клала Книгу Свободных Ветров на стол и уходила; а генерал всегда возвращался поздно вечером, проверял книгу, ставил на заполненной странице именную печать, принимая информацию, и возвращал через доверенного слугу, - так что мы с ним даже не пересекались!

Возьмусь предположить, этот человек знает обо мне лишь то, что мои волосы пшеничного цвета! Когда меня брали в наложницы, моё лицо было скрыто под покровом, а фигура - под пышным нарядом невесты. И с тех пор, как он привёз меня в поместье прямо от причала, куда я только успела спуститься с корабля, мы больше не пересекались.

Волю господина - просто жить и не мешать, - до меня донёс его молодой доверенный слуга, Оши.

Я не обиделась.

Никому из нашей пары не было дела до семейных уз и выполнения супружеского долга... хотя свой долг хозяйки я выполняю исправно! Уже почти целый склад наполнила дарами - пусть и никому не нужными. Управляющий поместья с радостью выделил под них место и даже прибавил мне жалования за тяжкий труд, - кажется, я ему искренне нравилась, пусть и имела странный, почти ни к чему не обязывающий статус...

Вообще, по поводу своего положения наложницы я не переживаю и считаю его временным, поскольку планирую однажды покинуть поместье, скопив необходимую сумму и укрепив нужные связи. По законам Великого Княжества наложниц брать нельзя в принципе, и лишь в Приграничье, - поскольку мы отделены от основных территорий водной границей, - разрешена подобная вольность. За его пределами я могу сжечь бумажку о своём статусе - и мне за это ничего не будет: такая информация не вносится в бумаги о рождении, поскольку это противоречит законам княжества.

К слову, подобное веяние - брать наложниц в обход права жен на верность мужей - пришло от соседа, с которым мы воевали и торговали...

Вэйтар.

Сильное княжество с древними корнями, смешанной культурой и высоким уровнем образования; член многочисленных торговых альянсов и место рождения матери Вэнь.

Нам бы с ними больше торговать, а не воевать! - но чиновники на границе совсем с ума сошли от возможности контролировать огромные потоки денег, потому в союзе с Торговой Гильдией творят, что хотят, не боясь быть наказанными! И бесконечно посылают в столицу послания о том, как неспокойно на границе и как сложно заключить полноценное торговое соглашение с Вэйтаром... Именно поэтому деньги на военные припасы для загранпоста приходят в Приграничье также регулярно, но используются генералом исключительно по назначению - назло хитрым чиновникам, считавшим подобное обеспечение своей заслугой.

Я не понимала, в чем была сложность для господина - сообщить Великому Князю об отсутствии опасности на границе и коррупции среди чиновников, работавших в тесной связке с Торговой Гильдией? Это разом решило бы все проблемы! Однако, чужая душа - потёмки, и своё мнение я держала при себе.

...

Итай Ха’гон, мой господин и хозяин поместья, был героем Великого Княжества, лишившимся отца на войне с Вэйтаром в возрасте семнадцати лет. Сейчас ему двадцать четыре года, и он самый молодой генерал, заслуживший подобное звание. Насколько я смогла узнать, по своей природе этот человек был замкнутым и малообщительным. За полгода моего присутствия в поместье он ни разу не принял приглашений Наместника, ровно, как и приглашений главы Торговой Гильдии. Итай Ха’гон был все политики и вне торговли, его интересовало исключительно военное дело... и тренировка новых солдат.

Что было мне только на руку!

Становиться чьей-то женой я не планировала. Задерживаться в Приграничье - тоже. Поэтому безразличие ко мне господина меня вполне устраивало! Даже радовало. Я была полностью предоставлена себе самой!

- Вэнь! - зову подругу, увидав её возвращавшейся. - Начнём прямо сейчас.

- Как скажешь, - склоняет голову девочка и идёт за Книгой Свободных Ветров.

А я поворачиваюсь, подхожу к краю беседки, спускаюсь на землю, оставив тканевые туфельки позади, и подставляю лицо под солнечные лучи. В отличие от прекрасной Затворницы Генерала, чей образ я воплощала перед всеми посетителями поместья, сама я солнце любила. А ещё дождь любила и ветер. И зелёную траву под ногами. И бегать быстро любила! А, может, просто привыкла с детства...

Но поиграть в «госпожу» было не трудно, даже забавно порой! Просто нужно было помнить, что всё это - временные блага, к которым не следует привыкать.

После того, как я оставлю поместье генерала, мне придется начать всё с начала - а я определённо не буду упускать возможность встать на ноги, будучи независимой ото всех!

Зависеть от других людей - от их настроения и расположения... я больше не намерена.

Если сейчас мы с генералом довольны текущим положением вещей, то в будущем он может поменять своё отношение или влюбиться, взять настоящую жену, привести её в дом и сделать хозяйкой - что моментально поменяет мой статус на статус второй жены, пригвоздив к поместью генерала до конца жизни и обратив в рабыню неизвестной мне девицы с неведомыми целями!

Нет, такие подарки судьбы не по мне. Лучше меня самой с моей жизнью никто не управится! А надеяться на то, что мы двое неожиданно полюбимся друг другу, просто глупо: взять меня в наложницы не было его желанием, он был вынужден это сделать - пусть и на своих условиях, но под давлением матушки; потому уже полгода живёт на своей половине, выделив мне самые дальние комнаты с выходом на задний двор и к беседке, где у нас было крайне мало шансов столкнуться, - особенно в этот час!

Глубоко вдыхаю свежий воздух и опускаю голову, открывая глаза. Зрение не сразу реагирует на смену света - и некоторое время я его восстанавливаю, бесцельно глядя на яблоню, кусты пионов, высаженные вдоль дорожки от мостика до самого поместья, и террасу, ведущую к комнатам господина, пустовавшим в это время суток...

...моргаю с лёгким недоверием... и все же вновь встречаю взгляд генерала, оказавшегося дома раньше времени.

Вежливо приветствую его кивком, быстро отворачиваюсь и поднимаюсь по ступенькам, по ходу пытаясь незаметно надеть тапочки.

Самое прекрасное в наших отношениях - это то, что я могла покинуть поместье неузнанной: генералу было плевать, кто я, как я выгляжу, чем питаюсь, и что делаю! Я выполняла определённую функцию, находясь в его доме; помогала создавать образ мужчины, увлеченного женщиной. Ну, или хотя бы способного увлечься... В общем, защищала его от поползновений его же матушки - наладить его личную жизнь!

Лишать себя возможности однажды покинуть поместье и не быть остановленной никем, я не хотела!

Потому решила с первого дня своей «замужней» жизни как можно меньше встречаться с генералом. Это не стало сложной задачей, ведь господин возвращался с плаца поздно вечером, иногда ночью. А уходил рано утром.

Я и сейчас узнала его исключительно по длинным светлым волосам и генеральским доспехам, но никак не по глазам или чертам лица!..

Какая нелегкая принесла его домой ещё до темноты?!

- Вэнь, идём в покои, генерал вернулся, - произношу негромким сосредоточенным голосом, и мы стремительно уходим подальше от глаз господина.

Не то, чтобы в этом была острая необходимость... но, как я уже упоминала, знать в лицо генерала я не планировала! И была бы весьма благодарна, если бы он тоже не знал меня в лицо! Ещё хотя бы пару месяцев...

- Я перенесу дары внутрь: так будет проще внести их в список, - собранно сообщает Вэнь и уходит за тележкой.

Киваю, напряженно размышляя, смотрел на меня этот человек или мне показалось?.. А, если не показалось, то, как долго?..

Для воплощения замысла мне просто необходимо продержаться в поместье ещё пару месяцев!

Но, если за это время что-то изменится в наших с генералом отношениях, - точнее, в их отсутствии, - весь план может оказаться под угрозой.

- Госпожа, генерал намерен зайти к вам вечером для разговора, - бесстрастно произносит Вэнь, вкатывая в комнату тележку с дарами.

Так он пришёл ко мне...

Впервые за всю нашу семейную жизнь...

А пока дал время разобраться с текущими делами - до своего визита.

- Прошу, не зови меня госпожой на нашей половине, - морщусь, испытывая мигрень от неожиданного поворота в привычном укладе.

- Слуга генерала всё ещё около дверей. Может услышать, - понижает голос подруга.

Да, чтоб его! Что происходит?! И как мне теперь вообще сосредоточиться на деле?..

Ладно, с направлением внимания у меня никогда проблем не было.

Справлюсь с одной проблемой - и сразу займусь второй!

Около часа уходит на то, чтобы внести в книгу учёта всё, что натаскали в дом просители. И, наверно, кто-то мог бы сказать, что проще было отказаться от даров или развернуть всех просителей ещё у входа в поместье... но отказываться от открыто предложенной взятки - равно буквально настраивать визитёров против генерала. Как ответные обида, страх или опасения людей сработают против него в будущем - одному небу известно! Так что намного проще записывать всех гостей поименно со всеми их дарами и не притрагиваться к подаркам, храня их в качестве доказательства на будущее... Это и было моим предложением генералу, переданным через управляющего в первые же недели моей жизни в поместье. И, поскольку впускать в дом просителей не запретили, я поняла, что предложение было принято - без слов.

А «развернуть гостей у входа» действовало лишь до тех пор, пока генерал был одинок. Впрочем, я преувеличиваю: никто из жителей Приграничья даже не надеялся постучаться и быть приглашенным в его дом. Но стоило появиться мне, как у дверей появилась очередь «желающих прийти на поклон» или просто «засвидетельствовать почтение»... справиться о здоровье... или предложить ценные травы, способствующие зачатию...

В общем, жители решили, что нашли лазейку! А я их быстро раскусила. И перед первыми же взяточниками, ни в какую не желавшими принимать отказа, разыграла сцену со слезами и недоумением - чего, мол, вообще хотят от простой наложницы? - чем вывела гостей из себя...

Тогда-то генерал вмешался в первый и последний раз.

Да не сам, а направив слугу - выпроводить просителей из поместья и больше никогда их внутрь не пускать. Мне же было передано, - опять же через доверенного слугу, - что в будущем у меня есть только два варианта...

...не впускать в дом никого и сидеть тут безвылазно, или научиться справляться с подобными ситуациями самостоятельно, без помощи генерала.

Разумеется, я выбрала второй вариант! И в качестве меры защиты предложила вести учёт взяточников. Вообще за дачу взятки полагается наказание - тридцать ударов палкой, но отправлять людей получать синяки за то, что Наместник не даёт им торговать за пределами Приграничья, мне показалось не самым справедливым решением: все наши просители - фактически отчаявшиеся люди, готовые зарабатывать честным трудом, если им дадут такую возможность...

Всё дело в том, что жители этих земель пресыщены товарами из Вэйтара, а вот в столице их разбирают, как горячие пирожки! Однако, тарифы Торговой Гильдии, которая находится под защитой Наместника, убивали любую возможность заработка в других округах для простых торговцев...

- Мне поставить ширму? - слышу голос Вэнь и отрываюсь от книги учёта.

- Да! Прямо перед столом, словно она всегда там и стояла! - напутствую и откладываю книгу в сторону, придвигая медное зеркало.

Другого у генерала не было, так что приходится довольствоваться этой древностью...

Жестом указываю Вэнь, чтобы принесла мне румяна и краску для бровей. Поправляю все черты, вглядываясь в тусклое отражение; вставляю подаренные «на свадьбу» украшения в уши и прическу - и, удовлетворенная, киваю! Теперь даже через полупрозрачный шёлк ширмы будет видно, какие яркие у меня глаза, брови и губы! Как великолепен лик, и как сильно эта прелестная барышня отличается от той, что покидает поместье почти каждый день под видом простой служанки...

- Прибыл его слуга, - шепотом сообщает мне Вэнь, подходя к письменному столу в обход ширмы.

- Пусть проходит, - киваю и слежу через шёлк за тем, как девушка отправляется за моим посетителем.

Через некоторое время в комнату заходит высокий юноша девятнадцати лет - поджарого телосложения с пепельного цвета волосами и цепким взглядом карих глаз. Оша. Отличный боец, верный слуга и официальный посыльный воли господина.

Его я видела чаще своего супруга. Но лучше бы не видела обоих.

- Мой господин просит встречи, - произносит Оша без особого почтения.

Я знала, что ему не нравится вся эта возня с просителями.

До моего появления в доме было тихо и безлюдно - что вполне устраивало слуг!

А теперь, с моей подачи, их хозяина втягивают в странные взаимоотношения с противниками режима Наместника...

Могу понять недовольство юного воина.

- Это дом господина, и он волен заходить во все комнаты - когда ему угодно, - отвечаю нежным голоском, чуть опустив голову.

- Ну, разумеется, - бурчит себе под нос Оша и выходит за своим хозяином.

- Зачем ты сказала, что он может заходить к тебе, когда захочет? - шепотом спрашивает Вэнь, считавшая этого юношу едва ли не главным своим врагом из-за его отношения ко мне.

- Потому что он никогда не станет этого делать, - с лукавой улыбкой отвечаю. - А, если бы я сказала, что мои покои для господина закрыты, у нас бы могли появиться проблемы в будущем.

- Дать то, чего не нужно, и получить то, что необходимо, - задумчиво протягивает Вэнь, после чего кивает и переводит на меня взгляд осмысленных глаз, - госпожа умна.

- Ты меня перехваливаешь, - отмахиваюсь и выпрямляю спину, завидев генерала.

Он входит в комнаты стремительно и особо не смотрит по сторонам. Однако, ширма его удивляет.

- Убрать, - коротко отдаёт приказ звучным глубоким голосом, и Оша тут же отодвигает ширму, небрежно откинув её к стене.

Слегка изумленная, впервые смотрю на своего «мужа» прямо и не издалека.

Красивый, молодой, высокий, светловолосый, с волевым лицом и яркими чертами... этот генерал вполне мог стать завидным женихом для всех местных прелестниц, но предпочёл разыграть представление со свадьбой, взяв в наложницы никому неизвестную девицу из другого округа для уничтожения любых надежд пронырливых свах и хитрых матерей.

Наше общее молчание затягивается, а до меня доходит, что меня рассматривают с не меньшим вниманием.

- Приветствую господина, - поднимаюсь из-за стола и приседаю, склонив голову.

После чего замечаю, как меняется взгляд генерала под сведёнными бровями.

Что его смутило? Вроде всё правильно сделала... Может, мой тоненький нежный голос, звучащий в этой тональности исключительно для генерала и посетителей его поместья, показался ему слишком наигранным?

- Через две недели в Приграничье приплывёт моя мать. Она желает убедиться, что ты способна выносить наследников, - произносит генерал.

Молча смотрю на него, ожидая продолжения.

Вообще, конечно, я выбита из колеи!

Но хочу услышать, какой выход нашёл мой прямолинейный «муженёк».

- Твои предложения?

Итак, по его мнению, выход должна искать я!

Это теперь моя первая обязанность... плата за кров, тёплую постель и небольшое ежемесячное содержание.

Что ж...

Изобразить беременность я смогу, если потребуется! Но сбежать «с ребёнком» героя Великого Княжества - это подписать себе смертный приговор. После родов, разумеется, которые никогда не наступят.

Так что беременность отменяем.

- Ваша матушка будет жить в поместье или ограничится парой визитов, остановившись в доме у Наместника? - уточняю вежливо, взяв минутку на размышленье.

Генерал оборачивается на своего слугу.

Кажется, этот вопрос они уточнить забыли в своей мужской немногословности.

- Есть разница? - бросает мне господин.

- Ежели госпожа Ха’гон остановится в доме Наместника, будучи приглашённой туда в качестве дорогой гостьи, то мы сможем обойтись парой совместных обедов, на которых докажем госпоже теплоту наших чувств и убедим в готовности плодить потомство, - медленно произношу, помогая себе плавными движениями рук. - Однако, если госпожа решит гостить в доме господина, то нам следует хорошо подготовиться к её визиту.

- Конкретнее, - ещё резче бросает суровый молодой генерал, не дающий себе задачи общаться со мной, как с представительницей слабого пола.

Могу предположить, что разницы между мной и солдатами на плацу для него нет в принципе.

- В покоях господина следует заменить кровать, перину и белье. Перенести туда часть моих вещей и несколько ширм для переодеваний. Обучить слуг прислуживать нам, как семейной паре - на совместных завтраках, обедах и ужинах. Придумать наши семейные ритуалы, вроде прогулок под луной, после возвращения господина со службы. И, конечно, поменять привычки в общении и даже в обращении... - замолкаю, призадумавшись, - к примеру, я могла бы звать господина - любимый супруг. А господин мог бы обращаться ко мне - любимая супруга.

- Исключено. В моих устах это будет звучать неправдоподобно, - качнув головой, отрезает генерал.

- В таком случае, будет достаточно обращения по имени, - предлагаю другой вариант.

- По имени? - задумывается генерал. - Это будет говорить о близости?

- Определённо, - киваю. И хочу напомнить ему - своё, как слышу задумчивый голос:

- Амай...

- Так... меня зовут, - соглашаюсь, зависнув от непривычного звучания своего имени.

- Хорошо, это приемлемо, - генерал отводит взгляд, быстро принимая решение.

- Что касается других моих предложений... - хочу уточнить, как меня опережают:

- Остальное организуй сама. Можешь обращаться к моим слугам и управляющему: я передам им, что у тебя есть разрешение, - отрезает мужчина.

- Поняла, - склоняю голову.

И наблюдаю за тем, как генерал со своим слугой уходят из моих покоев.

- Амай... - протягивает Вэнь, напряженно глядя им вслед.

- Будем ускоряться, - отзываюсь, глядя туда же, - если получится, сбежим до появления в доме его матушки. Но для прикрытия начнём готовиться к её приезду.

- Сегодня... - хочет, было, напомнить мне подруга, как я останавливаю её поднятой рукой.

- Он уже не придёт сюда. Скорее всего наоборот - вернётся на плац, чтобы продолжить тренировку войск, - произношу негромко и поднимаюсь, чтобы начать приготовления к своему выходу из поместья.

Пока снимаю дорогое шелковое одеяние в зоне для купания, вспоминаю внешность генерала... точнее, его повадки!

Если я правильно поняла, больше всего он не любит, когда что-то идёт не по его плану; а ещё - не собирается делать то, к чему не лежит сердце. Такие люди почти не меняются, они упрямые и твердолобые. И очень невнимательны к тому, что не входит в зону их интересов...

Думаю, я защищена от разоблачения - его же характером, как бронёй.

С улыбкой иду к тазу с травами и окунаю туда голову. Досчитываю до ста - и мои пшеничные волосы приобретают серый оттенок до первой тщательной помывки головы! Быстро сушу волосы полотенцем, заплетаю в косу и стираю всю косметику с лица. Вэнь подаёт мне платье служанки... и вот мы уже выходим из поместья через вход для слуг.

- До вечера осталась пара часов. Посетить плантации - точно не успеем, - замечает подруга.

- Тогда заберём готовый товар и отнесём к пристани. Плантации завтра проверим, - перестраиваю план и сворачиваю к окраине города.

У Пограничья было идеальное расположение: с одной стороны эта земля омывалась полноводной рекой, с другой - были непроходимые горы, с третьей - был построен погранпост, с четвертой - была каменистая местность, непригодная для жизни и прохождения по ней чужой армии. Пару веков назад нашему княжеству просто повезло отвоевать этот клочок земли у Вэйтара, обессиленного борьбой против степных варваров. Теперь в соседнем княжестве царил мир, но забрать Пограничье обратно, чтобы вернуть контроль над выходом к воде, у них так и не получилось... Собственно, это было причиной бесконечных стычек между двумя государствами, ведь наличие речного порта имело огромное значение в торговле!

Ещё одной отличительной особенностью Вэйтара была неравномерность в развитии его округов. Богатое на залежи драгоценных камней и на руду, это княжество являло собой жалкое зрелище на окраине, соприкасавшейся с погранпостом Антара! Официально тут проходил торговый путь, проложенный энтузиастами, мечтающими о заключении договора между двумя княжествами, но на этом пути часто промышляли бандиты, а чуть поодаль на границе лесополосы работали отчаянные крестьяне, купившие почти неохраняемые земли по низкой цене и частенько нанимавшие других бандитов - охранять урожай от шаек воров с большой дороги...

И вот с этими работягами я и заключала сделки - не без помощи Вэнь, и её удивительного навыка пересекать горы.

Да, кому-то могло справедливо показаться, что они непроходимые, но Вэнь знала тропу, по которой бегала ещё в детстве, чтобы навещать мать. Когда она мне в первый раз её показала, я всё ещё не была уверена, что живой человек может пройти по ней и не сорваться, но глаза боялись, а ноги шли. В итоге, нас таких, способных пересечь границу княжеств без бумаг, стало двое... Что касается самой Вэнь - в один из дней, когда она вновь сбежала к матери, её на пути к дому перехватили бандиты и продали в рабство. Четыре года с двенадцати до шестнадцати лет она работала на корабле, драила палубу и искала жемчуг для работорговца, дожидаясь наступления поры расцвета, после чего должна была попасть в койку к первому заплатившему за неё покупателю... но ей повезло.

Она встретила меня, направлявшуюся к своему жениху в Приграничье.

Признаюсь, я тогда впервые увидела рабов с железными ошейниками... но удивил меня даже не факт работорговли в нашем княжестве, а то, что это особо и не скрывали от глаз других людей, путешествовавших на корабле! Как будто нарушение закона в великом княжестве Антар - дело допустимое и совсем незначительное. Потом Приграничье меня ещё не раз изумило дерзостью своих жителей, но в тот день я чётко поняла, что спасу эту большеглазую замкнутую девчонку, худую, как щепка, но сильную, как мой троюродный дядюшка!

Моё путешествие длилось три дня - и за это время я успела придумать способ вызволить Вэнь с корабля. Помог нам капитан судна, недовольный необходимостью нарушать закон и перевозить рабов на свой страх и риск, но ещё больше - злой на Торговое Общество, обманувшее его и обратившее в должника, вынужденного слушать их указы до полной уплаты долга. Полтора дня я вбивалась в доверие к, не отрывавшемуся от бутылок с алкоголем, сорокалетнему мужику, потерявшему желание что-либо делать... за ночь нашла в его учетных книгах все ошибки, из-за которых его «уличили» в воровстве перевозимого товара, обратив должником и бесплатным перевозчиком грузов Торгового Общества... и за последний день в пути убедила капитана, что публичное обращение в суд с упоминанием имени Наместника закроет дело его «кражи» раз и навсегда. Последним аргументом в мою пользу стало утверждение, что встречать меня приедет герой княжества и Генерал Приграничья - Итай Ха’гон! И тот факт, что я стану его наложницей, убережет жизнь капитана от расправы людей из Торгового Общества, не желавших так просто отпускать «должников»! А также позволит мне беспрепятственно забрать с корабля Вэнь, - предварительно отвоевав её у управляющего рабами и освободив её от ошейника не без помощи верной команды капитана, - ведь на корабле, пришвартовавшемся в зоне ответственности моего господина, просто не может процветать рабство!

Не может же?..

Если судить по лицу работорговца, ждавшего свой товар на пристани, и увидавшего, как туда же подъезжает генерал со свадебной каретой... действительно, не может! Потому худую девочку с красной шеей, находившуюся на корабле без документов, безмолвно отдали мне в услужение - за считанные минуты до того, как я спустилась с трапа.

Это правда грустно и смешно, но из-за подозрений в дружбе с генералом, появившимся благодаря мне, - тепло простившейся с капитаном Барухом на палубе, - последний очистил своё имя и избавился от необходимости подчиняться приказам Торгового Общества, а Вэнь смогла вырваться из лап работорговцев и нашла приют в поместье господина - в качестве моей служанки! Но лишь официально. Я называла Вэнь подругой. А про себя считала сестрой.

Что касается её бумаг - для грядущего побега... я уже занималась этим вопросом.

- Собирается дождь. Нужно ускориться, - взглянув на безмятежное небо, произносит Вэнь, и я верю ей на слово.

Кто-кто, а она предсказывала погоду с невероятной точностью.

Почти добежав до скалистого восточного берега, мы тщательно осматриваем территорию на наличие праздных зевак, а затем начинаем пробираться через валуны. Вскоре перед глазами появляется огромный обломок разрушившейся много веков назад скалы... именно за ним нам и оставляли готовый товар на оценку!

Я уже упоминала о том, что Вэйтар весьма неравномерно развит?

Так вот, окраина этого многокультурного древнего княжества была намеренно заброшена: правитель Вэйтара надеялся когда-нибудь забрать Приграничье обратно, потому не давал указаний застраивать близлежащие земли - чтобы не разрушить постройки в случае полномасштабной войны против сильного противника. Мысль-то хорошая, но народ, живший на окраине, едва сводил концы с концами из-за отсутствия вблизи нормальных безопасных дорог, торговых палат и хоть каких-то строений, поддерживающих повседневную жизнь и наличие производственно-хозяйственных взаимоотношений.

Если совсем просто, местным даже свой товар сбывать было некуда: в центре княжества Вэйтар он становился совсем неконкурентоспособным, а до ближайших округов нужно было ещё добраться...

Вэнь сумела убедить некоторых жителей окраины - показать нам свои изделия, чтобы мы смогли их оценить. И жителям Приграничья милые кожаные браслеты с небольшими полудрагоценными камнями пришлись вполне по душе! Их раскупили быстро, а заработок мы с нашими торговыми компаньонами разделили пополам. Теперь настал черед второго этапа сотрудничества...

Вэнь поднимает сверток с земли, заглянув за валун, и убирает его за пазуху.

Второй этап - это передача образцов украшений капитану Баруху, чтобы он предложил подобный товар торговцам других округов. Насколько я поняла, умельцы Вэйтара могли увеличить объемы производства, чтобы укрепить свои позиции на окраине: официального запрета на торговлю у них не было, так что они даже не рисковали особо - скорее пользовались случаем хоть что-то изменить в своих жизнях!

Я тоже не считала свои действия нарушением местных законов, поскольку Торговое Общество монополизировало возможность вывозить товары, созданные в столице Вэйтара и завезенные в Приграничье официально - выкупив все корабли или взяв в заложники капитанов суден, как капитана Баруха... Теперь же, когда наш знакомый был официально освобожден из плена ушлых торгашей Общества, он был готов помочь нам в поиске потенциальных покупателей в других округах, хоть и занимался прежде исключительно перевозкой людей!

- Не будем проверять? - уточняю у Вэнь на обратном пути.

- У меня дурное предчувствие. Стоит вернуться в поместье пораньше, - делится подруга, интуиции которой я доверяла больше, чем себе...

И, как только мы оказались в границах города, я завернула к известной пекарне, чтобы купить трёхэтажный короб со сладостями. Достаточно дорогостоящая покупка, зато в нижнем ящичке спокойно можно спрятать товар, выделявшийся под одеждой Вэнь!

- Быстрее пробуй эти невероятно вкусные булочки, пока нас не уличили в том, что мы своих господ объедаем! - с улыбкой подначиваю подругу, смотревшую на сладкую выпечку на столе с некоторым опасением.

- Они слишком дорогие... - протягивает Вэнь, всё это время во все глаза следившая за тем, как я незаметно для других посетителей перекладывала сверток в ящик короба, убирая оттуда ненужное содержимое...

- Если будем есть их на улице, то привлечём слишком много внимания, - отвечаю, - так что проглатывай поскорее - и идём домой!

- Этот короб тоже привлечёт внимание, - осторожно откусив от сладости и прикрыв глаза от удовольствия, замечает Вэнь. - Не всем служанкам по карману купить такое своим господам...

- И то правда! - глубоко задумываюсь, успевая съесть одну из трёх булочек и отметить невероятный вкус.

Раньше я лишь видела, как другие слуги носят эти известные коробы своим господам. Сама пробовала впервые...

- Ты пока кушай, а я пойду - попрошу спрятать наше сокровище! - решаюсь и возвращаюсь к продавцу, поставив короб на прилавок, - Оберните в тряпицу, пожалуйста! На улицах завелось много воришек, а нам до дома господ идти несколько кварталов.

- Да, конечно, - кивает улыбчивый пожилой мужчина и выполняет просьбу.

Когда мы выходим на улицу, с неба начинают капать первые капли.

- Давай постараемся добраться до начала ливня! - с энтузиазмом предлагаю Вэнь, и мы ускоряем шаг.

Однако, дойти до поместья так и не успеваем...

Пока идём по главной торговой улице, замечаем отряд стражников в доспехах, но без шлемов, вальяжно передвигающихся по дороге и останавливающих всех, кого можно было припугнуть от безделья...

- Это люди Наместника, - шепчет Вэнь, испытывающая большую ненависть к этому человеку, позволившему работорговцам свободно передвигаться по Приграничью.

- Жетон при тебе? - спрашиваю тихо.

- Да, - кивает Вэнь, не отрывая глаз от стражников.

- Тогда идём спокойно, - беру подругу под руку.

- Я вэйтарка. Они пристанут к нам в любом случае. Лучше иди одна, а я отвлеку на себя внимание, - шепчет Вэнь.

- У нас один жетон на двоих, так что и перемещаться будем вдвоём, - отрезаю уверенно и иду вперёд, замечая, как торговцы прячут лучший товар от глаз тех, кто по закону должен был гарантировать им безопасность.

- А это у нас кто? - протягивает главный в отряде, преграждая нам путь.

- Добрый вечер, мы слуги из поместья генерала, - вежливо отвечаю, не уточняя имени господина, поскольку он был единственным известным генералом в Приграничье. - Стражники Наместника кого-то ищут?

Мой прямой и бесстрашный вопрос явно злит человека в доспехах, но упоминание господина заметно остужает пыл.

- Не простой служанке спрашивать у людей Наместника - чем они заняты! - высокомерно бросают мне.

Киваю, принимая ответ, и хочу пройти мимо, как путь мне преграждает рукоять меча.

- А что это ты несёшь такое, служанка из поместья генерала? - протяжным неприятным голосом уточняет человек Наместника.

- Я несу сладости своей госпоже, наложнице генерала, - отвечаю спокойно, ощущая, как усиливается моросивший до этого дождик... очень скоро с моих волос начнёт стекать темная вода... - Она просила купить трёхэтажный короб в пекарне на перекрестке третьей и пятой улиц.

Сказав это, развязываю тряпицы и показываю своё сокровище.

- И впрямь! Не соврала... Наложнице генерала, выходит, жизнь не сладка? Не удовлетворяются в доме её потребности, раз вы ей выпечку трехэтажными коробами носите? - хмыкает мужчина в доспехах, за спиной которого раздаются хохотки остальных стражников.

А вот это уже был перебор... Сжимаю губы, глядя на стражника прямо и без «ожидаемой» улыбки.

- Ты чего глаза свои на меня уставила? По лицу получить захотела? - моментально сечёт перемену в моем настроении человек Наместника.

- Захотела уточнить, стоит ли мне спрашивать у господина разрешения - на разглашение информации касательно его наложницы? - задаю вопрос медленно.

Понимаю, что нарываюсь. Понимаю, что с Наместником мне не справиться... да даже с его людьми мне не справиться без защиты господина!.. Но ничего не могу поделать: этот человек хочет унизить генерала, обсуждая его наложницу, - а не меня лично.

Этого я позволить не могу! Не прилюдно - когда десятки глаз простых торговцев следят за нашей беседой!

- Не стоит, - останавливает своего побратима другой стражник, положив руку тому на плечо.

Человек передо мной эту руку скидывает, не отрывая прищуренных карих глаз от моего лица.

- Ты кого испугался? Безымянной девки, заявившей, что служит в поместье генерала? А где доказательства? Может, она нас обманывает, а сама контрабанду в коробе носит! - зло произносит он, невольно попадая в десятку.

Контрабандой в Приграничье считался товар из Вэйтара, не оформленный в Торговом Обществе для продажи за пределы округа. Однако, даже простое оформление становилось большим испытанием для всех торговцев - что уж говорить о возможности вывоза товара за пределы Приграничья?!

И всё же, я ещё ничего не продавала в требуемых для предъявления претензии объемах, и формально не нарушала никаких правил.

- Мы действительно служим в поместье генерала. Вот, его жетон! - вступается за меня Вэнь, доставая вещественное доказательство, выданное ей Ошей по моей просьбе ещё полгода назад.

Зеваки, собравшиеся вокруг нас, начинают шептаться о неподобающем поведении стражи Наместника, разглядывая железный жетон с фамилией господина.

Авторитет генерала в этих землях был куда выше, чем у чиновника, обиравшего простой народ.

- Ты могла его подделать! - находится с ответом стражник.

- Пройдёмте с нами до погранпоста и спросим у генерала лично - его ли это жетон, - отвечаю смело, очень надеясь, что на этом предложении всё закончится.

- Перед нами две подозрительные девицы с поддельным жетоном, заявляющие о своей службе в поместье генерала, одна из которых - чистокровная вэйтарка! - наконец, использовав свой главный козырь - внешность Вэнь - заявляет во всеуслышание человек Наместника. - Это слишком подозрительно, чтобы быть правдой! Мы не можем отпустить их или делать так, как они хотят. В темницу обеих, - бросает он своим подельникам, отворачиваясь от меня.

- А я всё же предлагаю дойти до погранпоста, где генерал тренирует воинов, защищающих жителей Приграничья от врагов, воров и наглых грабителей! - громко произношу, привлекая к нам ещё больше внимания, несмотря на дождь. - И спросить у него лично - служим ли мы в его поместье! И его ли жетон находится в наших руках! Или людям Наместника уже никто не страшен - и они готовы запугивать мирных граждан, не боясь бросить тень на имя своего хозяина?!

- Да как ты смеешь! - замахивается на меня стражник... и отпрыгивает в сторону, едва не прибитый к земле коротким копьём.

- КАКОГО...?! - рявкает человек Наместника, удержавшись на ногах лишь благодаря помощи своих спутников.

Оборачиваюсь и смотрю на Ошу, резко остановившего своего коня в центре улицы.

- Он следил за нами? - напряженным шепотом спрашивает Вэнь.

И я понимаю, чего она боится...

- Нет. Посмотри - у него дыхание сбито и грудь ходуном ходит. Он явно спешил сюда издалека, - успокаиваю её.

- Ты что себе позволяешь?! - человек Наместника достаёт из ножен меч, направляя его на Ошу, не торопившегося спешиваться.

- Эй, посмотри, кто перед тобой! - шепчут ему подельники, невольно опуская головы, чтобы их лиц не запомнили.

- Мой господин будет ждать объяснений от Наместника касательно этой ситуации, - бросает им Оша и кивает нам, чтобы шли за его лошадью.

- Не стоит вмешивать Наместника в это дело: мы виноваты, что не признали слуг генерала Ха’г она - нам и наказание нести! Мы приносим извинения и просим не усложнять жизнь нашим господам! - останавливает Ошу стражник с круглым лицом и узким разрезом глаз, выходя вперёд.

Судя по всему, этот был более пронырливым и явно более смышлёным, чем его кареглазый побратим.

- Запугивать слуг генерала - это прилюдно бросать ему вызов, - с холодом произносит Оша, даже не глядя в его сторону. - Если вы не понимали, что делали, то вам не место в страже Наместника.

- Вы правы, ему здесь не место, - останавливая рукой кареглазого стражника, желавшего что-то сделать, вновь произносит второй; затем делает короткий знак другой рукой, и с первого стражника быстро и дружно снимают доспех.

...

Изумленный и злой, этот кареглазый мужчина с хвостом темных волос теперь стоял в центре полукруга из стражей, моментально ставших его конвоирами, вместо подчинённых.

Вот это сплоченность!

Выходит, круглолицый боец - их главарь. А этот был просто самым громким... провокатором, проверяющим границы дозволенного для своего хозяина... и потенциальным козлом отпущения, сам того не ведая...

Хитро, однако!

Вместе со стражей Наместника перевожу взгляд на Ошу, желая понять - достаточно ли такого наказания?

Но слуга генерала даже не думает давать ответ на невысказанный вслух вопрос. Он направляет своего коня вперёд, также безмолвно предлагая нам с Вэнь идти за ним.

Идём.

Не остановленные никем.

Идём до самого поместья, ощущая, как напряжение ощутимо повисает в воздухе...

Около входа для слуг Оша останавливается и разворачивает коня, опуская взгляд на меня.

- Я тебя не знаю, - говорит прямо.

Ну, вот, началось...

- Это Лулу, наёмная служанка госпожи. Она помогает мне, когда не хватает рук, - вступается за меня Вэнь, делая шаг вперёд.

- Я тебя не спрашивал, - Оша переводит на неё суровый взгляд.

- Мы с тобой встречались, - произношу спокойно, поднимая подбородок и вынуждая Ошу вернуть мне всё своё внимание, - несколько раз, когда я покидала крыло госпожи Амай, а ты возвращался с плаца.

- Что-то не могу припомнить, - Оша вздёргивает подбородок в ответ.

- Конечно, можешь. Иначе бы не служил у господина, - парирую ровным низким голосом.

- Ты как смеешь..? - Оша пришпоривает коня, вынуждая животное подойти ко мне почти вплотную.

- Ты бы не позволил незнакомым слугам входить в поместье. А сейчас придираешься ко мне лишь потому, что я не принята в штат прислуги официально. Но тебе известно, что моё имя есть в учетной книге генеральского поместья - в списке оплачиваемых работников, - отвечаю, не двигаясь с места, хоть и страшно... попасть под копыта - в любом случае сомнительный финал истории!

По поводу учетной книги поместья не вру, и всем присутствующим это известно. Я лично вписала имя Лулу в список и отдала его управляющему поместья, с которым встречалась раз в месяц, чтобы получить положенное жалование! Моей самой главной проблемой является отсутствие бумаг, подтверждающих личность прислуги. Но я надеюсь, что наёмные работники могут обходиться без них, пока не прикреплены к поместью! В случае с Вэнь я лично договаривалась с управляющим, поведав историю её жизни и спасения в слегка приукрашенном виде... а что касается второй своей личности...

- Я знаю о твоём имени в списке. И передам генералу, что наёмная работница наложницы вызвала проблемы в центре города, - бросает мне Оша, отводя коня чуть назад.

- Она была не виновата! Люди Наместника первыми прицепились к нам, желая задеть генерала! - вновь защищает меня Вэнь, смело выступая против Оши.

- Вэнь, - тихо зову её, останавливая от глупостей.

И вовремя.

Оша вновь направляет коня в нашу сторону, вынуждая отступить:

- Никто бы не стал задевать господина, если бы вы не привлекли ненужное внимание. Это первое и последнее предупреждение! - произносит он, после чего разворачивает животное и скачет обратно к погранпосту.

- Амай... - тихо зовёт меня Вэнь, глядя ему вслед.

Стою и молчу, позволяя дождю смывать с волос темный цвет.

- Генерал только что открыто показал своей наложнице, что впредь не будет заступаться за её слуг - попади они в беду, - произношу сдержанно. - Я надеялась, что в Приграничье ещё какое-то время будет сохраняться баланс между силами. Но теперь очевидно, что генерал Итай Ха’гон не собирается вступать в борьбу, даже если Наместник продолжит расширять круг влияния... Отныне Пограничье становится территорией бандитов и нечестных чиновников.

- Что ты задумала? - сосредоточенно спрашивает Вэнь, заметив мой решительный настрой.

- Теперь первоочередной проблемой становится наличие бумаг, подтверждающих личность. Мы не должны дать им ни одного шанса придраться к тебе, - произношу чётко. - Поэтому завтра мы с тобой пойдём в дом твоего отца.

- Нет, Амай! Я уже говорила, что не хочу иметь с ним ничего общего! Он не искал меня! - мгновенно заводится Вэнь, хватаясь за подол платья.

- Я хотела сделать тебе новые документы, но без авторитета генерала ни один судья не пойдёт нам на уступки. И твой рабский договор всплывёт в деле быстрее, чем мы сможем озвучить просьбу, - качаю головой.

- В Приграничье официально нет рабства! - упрямо напоминает Вэнь.

- Приграничье имеет особый статус в княжестве, и, если на суд придёт официальный работорговец из соседней страны, где рабство разрешено, и заявит, что ты принадлежишь ему - я даже вступиться за тебя не успею, как ты уже окажешься на корабле в ошейнике! - повышаю голос, пытаясь объяснить, в каком месте Наместник видел справедливость. Через пару секунд успокаиваюсь и выдыхаю, подходя к подруге, - Я знаю, что ты обижена на своего отца. Но, что, если он пытался тебя отыскать, а люди Наместника закрывали перед ним все двери? Ты об этом думала?

Вэнь отходит в угол комнаты и закрывает лицо руками. Хочет что-то сказать, но сдерживает себя.

Я вижу её борьбу и понимаю её чувства.

Но сказать больше ничего не могу: это должно быть её решением. Ведь это её жизнь, а не моя! Я могу лишь сделать вид, что что-то решаю, и тем самым подтолкнуть её, но в какую сторону - выбирать лишь ей самой.

- Хорошо, - наконец, произносит она. - Я понимаю, что другого варианта у нас нет...

- Есть, конечно. Мы можем продолжить тихо жить в поместье генерала. Может, даже получится здесь состариться - если люди Наместника не решат, что имя генерала сильно мешает им вести свои делишки открыто. Тогда, возможно, поместье сгорит от случайного пожара... или внутрь него заберутся какие-нибудь несмышленые грабители, не знающие, чей это дом - и зарежут всех на всякий случай. Разумеется, спящими... - жму плечами.

- Ладно, я поняла тебя! - раздраженно отзывается подруга, сложив руки на груди. - Сделаем, как ты скажешь!

Нет, она всё ещё не поняла...

- Мы не можем просить о помощи твою мать - даже если отыщем её в Вэйтаре. Нам нужно получить подтверждение, что ты родилась здесь! Так что из всех вариантов остаётся только твой отец, - произношу мягко, - у которого... теперь своя семья и свои интересы...

- Ты же только что говорила, что он, возможно, искал меня! - восклицает Вэнь, редко выходившая из себя.

- Я готовлю тебя к тому, что твои ожидания могут не оправдаться, даже если ты сама не осознаёшь, что они у тебя есть, - ещё мягче объясняю. - Я не хочу, чтобы ты расстроилась, не получив желаемое.

- У меня нет никаких ожиданий от семьи отца. Они вынудили родителей расстаться, когда война только началась. И бесконечно упрекали отца за то, что он оставил меня, а не отдал матери... Я не просто так убегала к ней, не взирая на военные действия между двумя княжествами, - качает головой Вэнь. - Жить с ними было хуже, чем быть рабыней на корабле. Просто поверь! Железный ошейник мне куда предпочтительней презрения родной семьи.

Слушаю подругу молча, и моё сердце так же беззвучно отзывается на её боль. Пусть я не была полукровкой, но своей семье нужна была не больше. Девчонка от умершей жены, слишком сильно напоминавшая мать лицом и раздражавшая молодую мачеху... а потому вышвырнутая из дома в другой округ - на попечение далёкой и недовольной родни.

Мы обе через многое прошли, потому что не имели той опоры, которая другим доставалась просто так - по праву рождения.

И это большая удача, что мы встретились, став опорой друг для друга...

Опустив голову, подхожу к Вэнь и осторожно её обнимаю.

- Отпусти все старые обиды; теперь я твоя сестра, а ты моя. И никто нам больше не нужен, - тихо произношу, почувствовав, как мои глаза увлажняются.

Вэнь кивает, но не отвечает. Я знаю, что она сейчас плачет, но не хочет показывать этого. Не хочет показывать своей слабости.

- После того, как мы восстановим мои бумаги... - наконец, произносит она и отступает на шаг, чтобы встретить мой взгляд.

- Говори. Мне важно слышать твоё мнение, - провожу рукой по её растрепавшимся от дождя волосам.

- Начать своё дело можно - где угодно. Не обязательно делать это в самом опасном месте, - тихо отвечает Вэнь. - Сейчас у тебя нет разрешения делать что-либо от имени генерала, так стоит ли задерживаться здесь?

- Я никогда не планировала напрямую пользоваться именем генерала. Думала, что оно будет защищать меня, как тень - даже без упоминания... но ты права, сейчас мы оказались в шатком положении. Мой статус наложницы больше не даёт мне ничего, кроме обязательств перед генералом - встретить его матушку и убедить её в своей способности родить ему детей... И, возможно, стоит бросить всё прямо сейчас и уехать в столицу - пробовать свои силы! Но здесь мы имеем возможность не просто заработать лёгкие деньги: мы можем помочь вэйтарцам развить окраину - и связать два народа узами торговых связей, а не узами бесконечной войны... Если получится, возможно, мы даже сможем пошатнуть позиции Наместника! Разумеется, не сами - но руками тех, кто имеет куда больше власти и претензий к его правлению. Речь идёт не просто о торговле, Вэнь. Речь идёт о правильном развитии, направленном на улучшение уровня жизни всех людей. Разве это не благородные устремления?

Высокопарно бросив в воздух свой вопрос, жду реакции подруги. А сама про себя отмечаю, как же сильно задела меня сегодняшняя ситуация! Но нет, гордость, о которой, как мне казалось, я забыла, всё ещё на месте. Я так щедра, что готова растянуть свой опыт, покрыв им всех жителей Приграничья! Я готова заявить, пусть и одной лишь своей верной подруге, что ратую за лучшую жизнь для всех людей, хотя ещё пару дней назад я думала исключительно о своём заработке! Я, может, и не глупа, но всё ещё слишком эмоциональна и категорична...

Однако, встреча с людьми Наместника показала, что есть проблемы, с которыми столкнутся все - рано или поздно. И их действительно необходимо решить, используя все средства и все способы.

- А если больше всех будет мешать не Наместник, а генерал, не желающий вмешиваться в проблемы жителей Приграничья? - задаёт хороший вопрос Вэнь.

- В таком случае до своего ухода из этого дома я выжму из нашей с ним связи всё, что смогу, - обещаю, устремляя цепкий взгляд на половину своего муженька.

- Не боишься сделать его своим врагом? - уточняет подруга. - Ты не будешь менять своё имя после побега из его поместья, и найти тебя - не будет проблемой при сильном желании.

- Я уже думала над этим, - киваю, - но для того, чтобы найти меня, нужно будет сообщить о моем исчезновении. То же касается и возможности официально вернуть меня: это будет невозможно без оглашения причин и следствий! Нет, генерал не станет привлекать так много внимания к себе: с учетом его позиции в Приграничье это будет равно признанию проблемы округа в целом.

- Почему? - удивленно спрашивает Вэнь.

- Потому что в моей голове фамилии всех взяточников, - с улыбкой отвечаю, складывая руки на груди.

Некоторое время подруга молчит, глядя на меня во все глаза.

- Ты продумала всё до мелочей, - в итоге произносит она.

- Разумеется! У меня на это было целых полгода, - жму плечом.

Проблемы жителей Приграничья мне не безразличны: я сталкиваюсь с ними не реже, хотя формально ещё даже не начала своё дело! Потому мне и не понятна позиция генерала... он словно специально отсиживается за каменной стеной, тренируя солдат и делая вид, что не замечает происходящего - хотя в его силах остановить творящийся беспредел! И в то же время он позволяет мне общаться с просителями своего поместья, тем самым, давая людям надежду...

- Он не сможет вечно отсиживаться за стенами погранпоста. Когда-то придется выйти к народу, который находится под его защитой, но страдает от его бездействия, - бормочу себе под нос, ощущая что-то вроде тревоги.

Ход мыслей этого человека мне не ясен. Он - неизвестная величина в моей задаче. И всё же я надеюсь решить её без больших потерь! А до тех пор...

...осматриваю подол платья и зону декольте, залитую веществом, оставшимся от окрашивания волос.

- Давай-ка согреем воды и хорошенько отмоемся от грязи! - предлагаю Вэнь, - Завтра начнётся подготовка к приезду госпожи Ха’гон. И завтра же нам нужно дойти до пристани - чтобы передать сверток капитану Баруху.

- Генерал отдал слуг тебе в подчинение! - напоминает та, - Мы можем попросить их принести воды!

- Хочешь, чтобы кто-то из них увидел меня в платье служанки? - задаю вопрос с улыбкой, напоминая о наших обстоятельствах, и наблюдаю за появлением озарения на лице подруги, - Вот, и я - нет! Так что давай всё сделаем сами, как всегда!

- Разводи огонь, - послушно кивает Вэнь, и мы расходимся, готовые к труду до поздней ночи.

И всё же даже по завершении всех дел, я не получаю шанса отдохнуть... Сидя перед камином на теплом меху в одной нижней сорочке после купания, я греюсь в ожидании, когда подруга закончит свои омовения, - и никак не успеваю подготовиться к неожиданному приходу господина, решившего навестить меня после возвращения.

- Оша сказал, что твоя наёмная служанка вызвала проблемы, - произносит генерал, входя в комнату, а я только и могу, что изумленно обернуться... после чего напряженно подняться на ноги, не понимая, что мне следует делать?

Бежать одеваться? Прикрывать тело? Предъявлять претензии о необходимости предупреждения о приходе?

Мой взгляд, полный сотни вопросов, наводит генерала на мысль, что он сделал что-то не так. Но эта мысль отчего-то не побуждает его к действию.

- Вы даже не постучались, - приходится произнести.

- Оша передал твои слова о том, что я могу заходить сюда, когда захочу, - напоминает генерал, глядя мне в глаза.

Затем опускает взгляд чуть ниже и сводит брови.

Представляю, как легко теперь разглядеть все изгибы моего тела - когда свет от огня горит со спины, а само тело прикрыто одной лишь сорочкой!

Но почему он продолжает смотреть?!

- Если вы желаете общаться со мной, когда я в таком виде - то, безусловно, можете приходить, когда захотите, - без эмоций произношу и сама не замечаю, как голос понижается от внутреннего протеста.

- Если для тебя это неприемлемо, в следующий раз формулируй свои правила чётче, - отзывается молодой генерал и отворачивает голову.

Но не двигается с места.

- Я не знала, что имею право устанавливать правила в этом доме, - продолжая пребывать в лёгком шоке от происходящего, отвечаю.

- Устанавливать - не имеешь. Но можешь озвучить. Мне не нужно от тебя ничего, кроме защиты от брака, но даже за это я готов уважать твои границы.

Вытягиваю руку, желая указать на свой наряд широким жестом, но так ничего и не произношу.

О каких границах речь, когда он пришел после полуночи и не уходит, прекрасно понимая, что перед ним стоит полуобнаженная девушка, которой просто некуда деться?!

- Перед генералом открыты все двери. Как я могу закрыть - свои, находясь в его же поместье? - цежу очень вежливо, напряженно наблюдая за его отвернутым лицом.

- В таком случае - продолжим! - и генерал вновь поворачивает голову, встречая мой до комичного изумленный взгляд. - Твоя наёмная служанка привлекла лишнее внимание на улице. Я не сказал ни слова по поводу рабыни, которую ты привела в мой дом. Но в случае наемных работников я вынужден обозначить свою позицию - если ты не в состоянии контролировать своих слуг, слуг у тебя не останется.

Открываю рот и закрываю.

- Рабство запрещено на территории княжества Антар, - всё же произношу негромко.

- Как и взятки, - кивает генерал, - и многое другое.

Я была не права. Ошиблась. Просчиталась. Решила, что поняла - какой он человек. С чего-то взяла, что его кругозор ограничен тренировочной площадкой для солдат...

А вышло, что это мой кругозор ограничен!

Мне нужно время, чтобы осмыслить произошедшее.

- Вы сказали, я имею право обозначить границы, - протягиваю, не моргая, - так, вот, я больше не хочу вести с вами разговор в ненадлежащем виде. Позвольте мне одеться - и мы продолжим.

- Времени для сна осталось мало, - качает головой генерал, - так что на этом сегодня остановимся! И, да, такой твой голос намного предпочтительней для встречи моей матушки: она не выносит высоких нот даже в музыке, - бросает он на выходе, - И такое твоё лицо - тоже: матушка не любит девиц, перебарщивающих с косметикой. - Сказав это генерал покидает мою комнату.

...

Какой. Огромный. Просчёт.

Отхожу к камину, ощутив озноб.

- Вэнь, мы попали в логово волка! - шепчу, прекрасно зная, что подруги рядом нет.

Мы думали использовать его дом, как плацдарм для своих собственных начинаний, но сами стали пешками в игре, правил и масштабов которой не понимаем.

...

Внезапная догадка заставляет закрыть рот ладонью и широко раскрыть глаза. Все мои действия, которые могут ему помешать, он готов пресечь на корню - но при этом каждый месяц ставит личную печать в Книге Свободных Ветров...

И явно - вовсе не для того, чтобы у меня было подтверждение его лояльности по отношению к моему решению вести учет взяточников! Нет, он не настолько простодушен! Речь идёт о прямой выгоде.

Его выгоде.

...

Что же он задумал?

***

- Вэнь, я допустила так много ошибок и могла невольно оскорбить генерала. Как мне теперь смотреть ему в глаза? - мягким голосом произношу, пока мы вместе покидаем поместье в качестве госпожи, лицо которой скрыто шляпой с вуалью, и служанки...

Сегодня утром я сообщила управляющему, что хочу лично выбрать ткань для парных нарядов, потому меня отпустили в город вместе с Вэнь, выделив сильного слугу в сопровождение...

Отныне мы под надзором.

И это немножко нервирует.

Но не лишает оптимизма окончательно, поскольку, благодаря такому решению генерала, я получила отличную возможность составить о себе хорошее мнение!

- Моя госпожа, вы слишком волнуетесь, это может сказаться на аппетите! - заботливо отзывается Вэнь, скосив глаза мне за спину - на рослого мужчину, изображавшего простого работягу из поместья.

Ясно же, что это был военный, переодетый в одежду слуги.

- Ты не понимаешь, - качаю головой, позволяя вуали раскачиваться сильнее, чем нужно, - моя растерянность на корабле, когда я впервые увидела рабов, запустила цепь событий, которая может привести к проблемам у моего господина - в будущем!

- Как же то, что вы помогли мне избавиться от рабского ошейника, может навредить генералу? - Вэнь прикрывает рот ладошкой.

А я отодвигаю шторку вуали на ширину пальца и сверкаю на неё взглядом: слишком много наигрыша! Вэнь не кисейная барышня, это уже известно всем в поместье. Так что отходить далеко от собственных образов будет неправильно!

Сворачиваю на улицу, где продавались лучшие ткани, и продолжаю своё представление для одного угрюмого зрителя.

- Всё очень просто, - произношу вдумчиво. - Генерал не является лицом, уполномоченным разбираться с такими проблемами, как рабство. Если использовать его авторитет - пусть даже для доброго дела, но не входящего в его компетенции, это может навредить его репутации! К тому же, вызволяя тебя с корабля, я невольно воспользовалась позицией его будущей наложницы - и навлекла на него гнев людей, нарушающих законы и попирающих правила. Теперь я понимаю, что не имела права так подставлять своего господина, потому должна просить о наказании.

Теперь приходит черёд Вэнь смотреть на меня широко раскрытыми глазами, отмечая некоторое несоответствие нормам поведения в приличном обществе законопослушных граждан. Но что поделать? Этот парень за моей спиной должен понять, что я не планирую и впредь подставлять генерала!

Это, можно сказать, его прямая обязанность - понять и донести.

- Надеюсь, генерал не станет вас наказывать! Вы спасли мою жизнь... и мне грустно, что это стало причиной раздора, - печально отзывается Вэнь, опуская голову.

- Пока что это стало лишь причиной первого разговора с глазу на глаз... и я верю, что в будущем у меня ещё будет шанс отплатить генералу за доброту. О! Какие прекрасные ткани! - войдя в лавку, стремительно подхожу к лучшим образцам.

- Из них непременно выйдут отличные парные одеяния! - воодушевленно соглашается Вэнь.

- Согласна, с нарядами из такой богатой ткани мы сможем убедить матушку господина в том, что живём счастливо и душа в душу! - радостно подхватываю, но стараюсь делать это в более спокойной и достойной манере. - Вэнь, какой оттенок по твоему мнению, лучше отразит красоту господина?

- Молодая госпожа выбирает наряд для своего супруга? - замечает наши восторги продавщица, подходя поближе.

- Для нас обоих. Мы будем встречать матушку моего господина, которая впервые посетит Приграничье! - делюсь с ней новостью.

- В таком случае, помимо тканей для нарядов я могу предложить вам материал для оформления комнат! Так же у нас вы можете приобрести занавески на окна, способные спасти почётную госпожу от ночной мошкары! А ещё среди нашего товара есть лучшие находки из Вэйтара - к примеру, занавески из бус для разграничения зон в больших просторных комнатах! - почуяв деньги, начинает предлагать всё подряд счастливая продавщица.

- Вэнь, мы не можем произвести впечатление богатых глупышек, покупая всё подряд, но также должны выдержать допустимый уровень увлеченности, чтобы убить сразу двух зайцев, - тихонько говорю подруге, склонив к ней голову.

- Показать господину, что мы действительно заинтересованы в выполнении поставленной им задачи, но не переборщить, разбросавшись деньгами, чтобы нас выпускали и впредь, - кивает Вэнь и начинает создавать подобие суеты при выборе.

Спустя четверть часа все выматываются настолько, что даже наш сопровождающий уже готов завершить за нас все покупки, - идеальное время для возвращения к теме!

- Небеса, Вэнь! - хватаю свою подругу за запястье и отвожу подальше от продавщицы и поближе к нашему надзирателю. - А если матушке господина, пока та будет добираться с пристани до поместья, успеют рассказать о том, что ты была рабыней? Что она обо мне подумает?!

- Она решит, что вы гневите своих предков, подставляя её сына под удар! - медленно отзывается побледневшая Вэнь, о судьбе которой никто в поместье знать не мог.

Чем мы сейчас и пользовались, как могли!

- В таком случае мы немедленно должны восстановить твоё имя! Прямо сейчас! Наряды и ткани подождут - я должна доказать господину, что не имею дурных намерений и не хочу оскорбить его высокомерным желанием спасать всех вокруг! Он обязан знать, что ты рождена свободной, и имеешь семью в Приграничье - потому твоё похищение в детстве не может стать клеймом на всю жизнь!

- Госпожа, мой отец может и не признать меня! - активным шепотом отзывается Вэнь, привлекая к себе ещё больше внимания всех посетителей лавки, и без того увлеченных представлением.

- В семейном реестре должно быть твоё имя! - беру её руки в свои, - Ведь ты родилась здесь, в честной семье, соблюдающей законы! В случае, если твоя родня уже причислила тебя к мертвым, мы можем пойти в суд и восстановить твои бумаги!

- Госпожа! Вы сделаете это для меня?! - Вэнь падает на колени.

- Поднимайся! На нас люди смотрят. Не привлекай слишком много внимания, - голосом, полным искренних заботы и волнения, прошу свою подругу, после чего поправляю вуаль и обращаюсь к продавщице, - Я прошу прощения! Отложите, пожалуйста, всё, что мы выбрали! Я выкуплю весь этот товар чуть позже - а сейчас у меня появилось неотложное дело!

- Конечно, конечно! Я всё понимаю! Как же повезло этой девочке, что у неё появилась такая заботливая хозяйка! - промокнув глаза платком, отзывается та.

Посетители лавки соглашаются с ней, кивая головами. Многие из них сейчас думают о своих родственниках, оставшихся за границей княжества Антар. А кто-то, возможно пересматривает решение отправиться в путешествие по реке, где так открыто промышляют работорговцы. В любом случае, происхождение Вэнь за наличием других, более весомых проблем, моментально становится никому не интересной темой, - чего я и добивалась.

- Мы отлучимся совсем ненадолго! Можешь подождать нас здесь или пойти вместе к родителям Вэнь, - обращаюсь к слуге взволнованно, но решительно; так, чтобы не оставить ему шанса оспорить моё решение - даже если у него есть на это разрешение.

- Я отправлюсь с вами, - сухо отрезает слуга-вояка, и мы покидаем лавку тканей, стремительно направляясь в сторону улицы, где жили простые работяги Приграничья.

Удивительно, но нас не останавливают по пути. Я уже поняла, что у генерала глаза повсюду, - иначе бы Оша не успел спасти нас вчера! Однако, на любое действие нужно время, а мы с Вэнь шли так быстро, что обгоняли лошадей с повозками.

- Это здесь, - останавливается подруга, лицо которой моментально меняется, стоит нам подойти к воротам вполне себе добротного дома. Кажется, их семья насчитывает несколько ветвей... Не удивительно, что дочь обижена на отца: не похоже, чтобы у него совсем не было средств на поиск информации о пропавшем ребёнке.

- Я постучу, - выхожу вперёд и осуществляю задуманное, перекрывая Вэнь от глаз тех, кто мне откроет.

Неожиданно дверь открывает девчушка лет шести и смотрит на меня задумчивым взглядом.

- Вам кого? - спрашивает.

- Я пришла к хозяину этого дома. Могу я его увидеть? - спрашиваю, присев на корточки - на уровень ребёнка.

Девочка отворачивается от меня и бежит к дому с радостным криком:

- Тут к папе какая-то госпожа пришла!

На голос выходят двое - женщина в чепце лет тридцати пяти с детской игрушкой в руках, и мужчина примерно тех же лет в хорошей, пусть и поношенной хлопковой одежде.

- Брат, это к тебе? - спрашивает женщина в чепце, глядя на меня и даже не думая здороваться.

- Я не вижу лица госпожи, - обращается ко мне мужчина, - мы знакомы?

- Мы не знакомы, но я пришла по личному делу, - отзываюсь вежливо.

И из-за моей спины выходит Вэнь.

- Дочь? - потрясенно выдыхает мужчина, а у его сестры выпадает из рук игрушка.

Ну, надо же! Признали.

Принимаю чашку чая, сидя в самой большой комнате дома, которую можно было бы назвать гостевой, будь то поместье господ. Передо мной у другой стены сидят пятеро старших, а между нами бегают дети - та самая девочка, что встретила меня, и карапуз лет двух, катавший мяч по полу. Среди старших дома был отец Вэнь - долговязый мужчина с послушными глазами, его сестра - женщина с цепким взглядом и худым телосложением, её муж - плотный мужчина лет сорока с толстыми руками и взглядом исподлобья, старик лет шестидесяти, напряженно всматривавшийся в лицо Вэнь, сидевшей рядом со мной, и полная старушка того же возраста, беспрерывно теребившая платок.

Девушка, подавшая мне чай, по-видимому, работает здесь прислугой, что говорит о неплохом достатке в доме.

И это - та жестокая семья, к которой моя подруга так не хотела возвращаться?

- Мы не можем быть уверены в том, что это она, - наконец, произносит тетя Вэнь, разрушая молчание.

- И впрямь, шурин! - подает голос муж тетушки. - За четыре года с ней могло произойти что угодно! То, что она появилась на пороге нашего дома именно сейчас - слишком подозрительно!

Молча пью чай, ловко переместив чашу под вуаль. Жду.

- Где она была все эти годы, раз смогла прийти только сейчас? Кто её так задержал? Мать родная? Тогда зачем теперь отпустила? Есть стало нечего? - продолжает задавать вопросы тётушка, не отрывая от Вэнь сосредоточенного взгляда.

- Почему ты молчишь, шурин? Одно твоё слово - и эта самозванка уйдёт из нашего дома, искать других глупцов, чьи дети потерялись после войны! - указав на Вэнь пальцем, суровым голосом произносит её муж.

И что-то мне подсказывает, что хозяевами здесь считается именно эта пара. Хотя Вэнь говорила мне, что именно её отец - глава семьи.

- Вы зовёте её самозванкой, - спокойно отзываюсь, вновь сделав глоток чая, - потому что не хотите принимать в дом?

- Госпожа, мы вас не знаем! Вы пришли, не показывая лица, заявили, что у вас к моему брату личное дело, оставили своего рослого слугу около наших дверей, а сейчас молчите, ничего не объясняя! - пытается перевести на меня огонь тётушка Вэнь.

- Мне посчастливилось спасти эту девочку, и она рассказала мне, где жила - потому я здесь, - отвечаю мягко и с достоинством.

- Она рассказала вам об этом вчера? Почему вы только сейчас пришли? Долго готовились к этому представлению? - продолжает предполагать тётка.

- Она рассказала мне обо всём лишь тогда, когда доверилась, - отвечаю в той же спокойной манере, - однако, мне удивительно, что вместо вопроса о том, почему мне пришлось её спасать, вы обвиняете меня в сговоре... Могу я уточнить - откуда у вас подобные мысли? Сколько потерянных дочерей приходило на порог этого дома до нашего визита?

- Уймись, Симона! - кряхтит старуха, впервые подавая голос и кося взглядом за окно - туда, где у ворот ожидал конца визита наш сопровождающий. - Ты не можешь обвинять наших гостей просто так!

Какие верные слова.

Правда, сказаны не искренне.

- Вы узнаете вашу дочь? - спрашиваю у отца Вэнь, когда комната вновь погружается в угрюмое молчание.

- Дочь... это действительно ты? - с подавленным выражением на лице спрашивает мужчина, положив руки на колени и чуть подавшись вперёд.

- Не может быть, чтобы ты не узнал волосы матери, отец, - только и произносит Вэнь и распускает тугую косу.

- Это и впрямь волосы Сунь, - поднеся трясущуюся ладонь к лицу, шепчет отец Вэнь.

- Полукровка из Вэйтара в нашем доме! - протягивает тётка едва не со стоном.

Да, мы со вчерашнего дня решили прятать локоны Вэнь в тугой прическе, но, чтобы не разглядеть их в косе при близком рассмотрении... это надо сильно постараться! Так по поводу чего досадует эта женщина? По поводу появления в доме законной дочери? Или по поводу появления в доме лица, связанного кровью с соседним княжеством?

- Дочь... - отец Вэнь поднимается на ноги и протягивает руки в сторону моей притихшей подруги, но доброе начинание прерывается старшим семьи:

- Мы не можем принять её в дом! Мы не знаем, где она была! К тому же любая связь с Вэйтаром сейчас крайне опасна! Дело семьи может пострадать! - ударив по подлокотнику, сурово произносит дед.

И отец Вэнь послушно садится обратно с вытянутыми вперёд руками.

- В Приграничье достаточно людей, чья кровь объединила два княжества. Они не чувствуют себя защищенными - это правда. Но их существование не нарушает закон, - произношу спокойно, откладывая чашку в сторону.

- Симона права, мы вас не знаем, госпожа! Мы не понимаем, чего вы добиваетесь? Хотите подставить нашу семью? - вновь ударив по подлокотнику, спрашивает у меня дед.

- Каким образом я её подставляю? - уточняю всё так же мягко.

- Вы приводите к нам в дом полукровку, которая может навлечь на нас гнев... других людей! - находится с ответом тётка.

- Так вы были рады избавиться от Вэнь, когда она пропала? Могу я уточнить - искали ли вы её? - задаю вопрос мелодично, чтобы не напугать напором.

- Разумеется, искали! Весь город на уши поставили! А сколько денег потратили! Но то когда было?! Где носило эту девицу целых четыре года?! - вскочив на ноги и указав на Вэнь пальцем, вопрошает тётка.

- Вэнь попала в рабство и трудилась на корабле в железном ошейнике. А когда снимала его - ныряла за жемчугом, - отзываюсь ещё мягче и поднимаю голову, направляя взгляд на эту крикунью.

- Что?.. Так она ещё и рабыней стала? - теряет опору та, даже не думая выказывать сочувствие.

А вот глаза отца Вэнь наливаются слезами. Правда, он не даёт им пролиться, вероятно, чего-то опасаясь.

- В нашем доме не может быть ни рабов, ни преступников, ни тех, в чьих жилах течет кровь врагов Антара! - медленно поднимается дед, которого буквально трясет от злости. - Убирайся отсюда и не позорь нашу семью, падшее дитя!!!

Вэнь подрывается на ноги, и я вижу, как её тоже начинает трясти от гнева и обиды.

- Сядь, - кладу ладонь на её руку.

И подруга опускается, плотно сжав челюсти.

- Уважаемый старший, - не утруждаясь уточнением его имени, обращаюсь к старику, - вы в курсе, что такое - быть рабом?

- В курсе ли я? За кого вы меня принимаете?! Я честный человек! И моя семья никогда не нарушала законы княжества!!! - отзывается разъярившийся дед.

- Как думаете, какой закон нарушило это дитя? - продолжаю расспрос.

- Она могла что-то украсть! Эта девчонка всегда была непослушным ребёнком! - подсказывает старику тётка.

- Вэнь была украдена по пути в ваш дом и продана работорговцам. Эту информацию я получила от управляющего рабами - лично, пока путешествовала по реке. Так, какой закон нарушила Вэнь, что вы так гневаетесь и гоните её из родного дома?

- Она... она... - указывая пальцем на собственную внучку, повторяет дед, но в итоге падает обратно на стул и отворачивается.

- Итак, Вэнь пережила похищение и четыре года рабства. Удача улыбнулась ей: я смогла спасти её и взять в свой дом служанкой. После некоторого времени, ушедшего на наше сближение, девочка поведала мне, что является жительницей Приграничья и даже имеет семью, которая может подтвердить, что она рождена свободной. Готовая вновь ей помочь, я пришла в ваш дом... и что же я слышу? - позволяю себе остановиться и даже улыбнуться, опустив глаза вниз, - Её семья ей не просто не рада - она готова оклеветать родную кровь, лишь бы избавиться от клейма родства с бедняжкой.

- Вы... вы не можете это так извернуть! Мы не были уверены в том, что перед нами действительно Вэнь! - пытается оправдаться тетка.

- Отец признал её с первого взгляда. И лишь вы настаивали, что в дом пришла самозванка. Могу я полюбопытствовать, чем вас обидело это дитя? - уточняю ещё мягче.

- Она...

- Перестань, Симона. Перед нами Вэнь. Или ты ослепла? - бесцветно произносит отец подруги, опустив голову.

- Мы должны получить доказательства! К тому же она была в рабстве! Возможно, она уже не невинна! А ты хочешь принять её в дом, как свою наследницу? - тут же подрывается на ноги тётка. - Ты вообще думаешь, чем это обернётся для нашего рода?!

- Мне не нужно от вас ничего. Лишь получить бумаги о рождении. Я не буду беспокоить свою семью и уйду со своей госпожой, - впервые за долгое время подаёт голос Вэнь.

- Сколько лет прошло? Бумаги уже давно потеряны! Разве тебе недостаточно иметь свой рабский договор на руках? Ты свободна теперь! - отмахивается тётка, находя поддержку у своего мужа.

- В тех бумагах написано, что Вэнь - рабыня, - напоминаю всем присутствующим. - Однако, как только она получит свои настоящие бумаги, мы сожжем тот бесчестный договор, - добавляю, умалчивая, что он уже давно сгорел в огне камина.

- И навлечёте гнев работорговцев, знающих её в лицо! Отец!!! Что с нами станет, заяви она при тех людях, что является дочерью нашей семьи?! - тетка разворачивается к деду.

- Вы же помните, что в Антаре запрещена работорговля? - уточняю бесцветно, глядя в сторону.

- Вы кому это рассказываете, госпожа? - очень по-деловому обращается ко мне тетушка моей Вэнь. - Мы все здесь - жители Приграничья! Не перед кем разыгрывать представление о силе закона!

- Так вы не отдадите бумаги, боясь, что вас отыщут работорговцы - и отомстят? - вдумчиво формулируя вопрос, спрашиваю эту женщину.

- Лучше уходите отсюда подобру-поздорову! Иначе мы позовём стражу, патрулирующую улицы, и отведём вас в суд за то, что требуете бумаги, не имея доказательств о родстве! - почувствовав силу, подбоченивается эта крикунья.

- То есть, отвести нас в суд у вас смелости хватит, а отдать бедной девочке бумаги, принадлежащие ей по праву, - нет? - вновь улыбаюсь и отодвигаю вуаль. - Думаю, скрывать своё лицо больше не имеет смысла. Давайте и впрямь пойдём в суд - может, и меня за что осудят, кто знает? Это будет любопытно.

- Что? Что за странное поведение? Почему это она так обрадовалась? - напрягается тётка, а вслед за ней и старушка, едва не разорвавшая платок за наш разговор.

Но я выхожу из дома без каких-либо пояснений, слушая разговор оставшихся в комнате...

- Тетушка, моя госпожа - наложница генерала Ха’гона, - ровным голосом отзывается Вэнь, - и прошу, не переживайте сильно: ей хватит благородства не очернять вас больше, чем вы сами это сделали.

Сказав это, Вэнь также покидает дом и присоединяется ко мне на пути к воротам.

- Госпожа!!! Госпожа! Стойте!!! - слышу истошный крик за своей спиной. - Мы можем всё обсудить! Никуда не нужно ходить! Это я с дуру ляпнула!

- Ты будешь ей помогать? - тихо спрашивает у меня Вэнь.

- До суда нам дойти никак нельзя, - отзываюсь ещё тише, но не останавливаюсь.

- Конечно-конечно! Моя жена много глупостей говорит! Не стоит воспринимать все её слова, как нечто серьёзное! - спешит за женой муженёк с большими руками.

- Госпожа, госпожа! Не уходите! - радостно кричит девчушка, выбегая из дома вслед за родителями... или дядями и тётями... я так и не поняла, чья это дочь.

- Госпожа, смилуйтесь над нами! - шепчет тётка, вцепившись в мой рукав и остановив моё продвижение. - Мы глупы и многого не понимаем. Говорим чушь - но не от злого умысла!

- Зато я хорошо понимаю вас, - поворачиваюсь к ней лицом и тоже понижаю голос, чтобы слуга не услышал чего лишнего. - Вы боитесь работорговцев, которых не должно быть по закону в Приграничье, боитесь стражников, не имеющих права, но способных обидеть Вэнь из-за её происхождения, боитесь, что вас осудят за то, что вы примете ребёнка-полукровку обратно в семью... Все ваши страхи мне понятны. Я думаю, суд - подходящее место для такого рода дел! Судья сможет убедить вас в том, что Приграничье - безопасное место для всех её жителей, - вежливо улыбаюсь и освобождаю свою одежду.

- Нет! Нет-нет-нет! Не делайте этого! Молю вас! - на глазах женщины появляются настоящие слёзы, а во взгляде - страх. - Нам всё здесь нравится! Мы чувствуем себя в безопасности! Приграничье - лучшее место для таких простых торговцев, как мы!!! Прошу вас, поверьте! И Вэнь... Вэнь, конечно, должна вернуться в семью - теперь, когда мы все вновь встретились и обрели друг друга...

- Я не хочу возвращаться! - уверенным голосом останавливает её моя преданная подруга, - Я пришла не за этим. Я хотела увидеть отца и узнать, что вы меня искали! Но...

Заставляю её замолкнуть, незаметно ущипнув за предплечье.

Это идеальные слова для чужих ушей. Больше ничего говорить не нужно.

- Вот, твои бумаги, дочь! - Из дома последним выходит отец Вэнь, обходя стариков семьи и отодвигая сестру в сторону, - Я... я не надеюсь, что ты захочешь со мной общаться... или приходить навестить своих старших и племянников... никто здесь не заслужил твоей преданности! Но, возможно, ты захочешь просто прийти и посидеть рядом?.. - мужчина замолкает, понимая, что произносит вслух признание, не делающее его семье никакой чести, и безвольно опускает руку с бумагами; затем отводит взгляд и собирается с силами, чтобы продолжить, - Я так подвёл тебя. Я не достоин быть твоим отцом.

- Что ты говоришь, сын? Ты сделал всё, что мог, когда дитя пропало! - прижимая к глазам рваный платок, произносит старушка.

- Верно, верно... мы все сделали всё возможное. После войны было сложно, но мы тебя искали, - сосредоточенно протягивает тётушка и переводит на родную племянницу испуганный взгляд.

Кажется, они и впрямь искали её. Может, и недолго. Но искали.

- Я зайду... когда-нибудь... и, возможно, мы посидим рядом, - тихо отзывается Вэнь, забрав бумаги у отца и прижав их к груди.

- Нам пора, - обращаюсь к ней, вновь скрывая лицо за вуалью, - мы ещё не завершили покупки.

- Да, конечно-конечно! Мы не можем задерживать столь важных госпо... - тетя Вэнь замолкает, встретив мой предупреждающий взгляд.

Не стоит кричать на всю округу, кто именно к ним приходил. По крайней мере, если они хотят и дальше жить спокойно...

- Будь счастлива в новом доме, племянница! И приходи на чай... мы будем тебя ждать, - несмело заканчивает она.

В каком же страшном мире мы живём.

Создатели законов ворочаются в гробу, прося остановиться...

С достоинством киваю, принимая поклоны старших, испуганно смотревших на мою фигуру издалека, после чего мы с Вэнь покидаем её дом.

Тяжелый взгляд генерала тревожит мою душу - но в её глубине я спокойна. Мы выкупили ткани, вернулись в дом, протерли лица после пыльной улицы, сменили одежды, выложили из короба сладости на видное место, заварили чай; и я даже успела отправить Вэнь «вернуть короб» - чем она и занимается, пока генерал сидит передо мной! А после посещения пекарни она сходит на пристань и посидит в чайной, напряженно глядя на пришвартованные корабли... а то, что девочка оставит какой-то сверток на табурете - так того даже самый глазастый не заметит, ведь человек из команды капитана Баруха умеет подбирать вещи так, словно те всегда принадлежали ему.

Всё хорошо. Меня не за что ругать. Я веду себя достойно и не подставляю генерала.

- Ты вела себя неподобающе на людях, - произносит генерал.

Смотрю на его светлые волосы, на волевое лицо с пронзительным взглядом ореховых глаз. И опускаю голову, потупив взор.

- Вы уже узнали о Вэнь и её семье... - протягиваю тихим голосом.

- Мне плевать на происхождение твоей служанки. И я мог бы похвалить тебя за то, что ты позаботилась о её бумагах. Но ты привлекла слишком много внимания в лавке тканей, - отвечает генерал.

Так, вот, чем он недоволен.

Семья Вэнь держит язык за зубами, я в этом уверена: они слишком напуганы мыслью быть втянутыми в проблемы Приграничья. Но генералу не понравилось, что я прилюдно обещала помощь девушке с кровью вэйтарцев и прошлым рабыни. Это двойное попадание в центр наболевшего...

- Ваше имя не было произнесено вслух. Моё положение не было обнародовано. Много ли в Приграничье господ, ожидающих прибытия родителей? Бесконечно много, - позволяю себе защищаться.

- Ты непослушная.

Два слова, а на мне словно кандалы появились.

Он всё понимает - и почему я привлекла внимание, и почему сделала это в шляпе с вуалью, скрывая свою личность...

Разумеется, я хотела быть раскрытой: если не говорить вслух о большой проблеме, она рискует стать обыденностью!

Но почему он так быстро догадался, что всё произошедшее было представлением вовсе не для его слуги?

Он мысли читать умеет?..

- Я вновь расстроила господина, - шепчу, не смея поднять головы.

Надеюсь, по крайней мере, что это выглядит так.

Изображать кроткую после стольких лет суровой закалки характера... довольно непривычно.

- Я уже думаю не выпускать тебя вовсе, - делится со мной генерал, не отрывавший от меня глаз.

- Вы можете запереть меня, можете запугать ещё сильнее, но чего вы ожидаете в итоге? - задаю вопрос мелодичным голосом.

Наслушалась этих голосов благородных барышень в чайной, где работала, и в лавке румян, где подрабатывала, когда в чайной была не моя смена...

Мне приходилось много работать, чтобы содержать себя в семье, которая содержать меня не хотела.

Разумеется, все эти сложности я познала не сразу, а уже будучи молодой девушкой, успешно воспитавшей ребёнка своих дальних родственников и сообразившей, что из этой семейки надо бежать побыстрее, предварительно скопив денег для собственного начинания... но троюродная тётушка заметила моё рвение и поспешила найти мне мужа, чтобы заработать на приданном до моего побега - когда она уже не смогла бы меня обобрать.

- Что за дерзость?

В спокойном вопросе генерала звучит откровенное предупреждение.

А я удивляюсь - как ему это удается?

Вроде даже голос не повышает, а жути наводит...

- Ваша матушка прибудет через двенадцать дней, - отзываюсь мягко. - И вы ждёте от меня, что я смогу изобразить любящую вас наложницу, с которой вы проводите ночи. Но как мне выполнить эту задачу, когда я опасаюсь даже глаза на вас поднять?..

Моя атака идеальна - в ней не к чему придраться: логика железная.

Но мне кажется, или я слышу смешок?!

- Ты хочешь сказать, что боишься меня? - задаёт коварный вопрос генерал.

Приходится продемонстрировать страх, соскользнув рукой с чашки.

- Я лишь пытаюсь понять, какие отношения со своей наложницей вы хотите продемонстрировать вашей матушке? Если желаете убедить её, что я живу с вами по приказу, то мы можем продолжить в том же духе, - собравшись с силами, говорю и поднимаю взгляд.

- Ты даже приказы не способна выполнить. Какая мне вообще польза от тебя? - поднимаясь на ноги, задаётся вопросом генерал, и я понимаю, что у меня не осталось шансов: он не намерен играть в мои игры!

Возможно, ему проще и вовсе заменить меня на кого-то другого...

- Итай, прошу, вернись, - зову мужчину грудным голосом.

Делаю это так, как делала моя троюродная тётушка, когда звала пьяного дядюшку, желавшего в очередной раз покинуть дом и спустить деньги в борделе.

Обычно дядюшка впечатлялся и разворачивался. Тётушка спускала с плеча одеяние и смотрела на мужа призывным взглядом. Потом супруги уединялись, а я покидала жилище вместе с их ребёнком и играла с ним на воздухе.

В этот раз обойдусь без обнажения, но очень надеюсь, что и так сработает! Поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с обернувшимся генералом, склонившим голову.

Сработало?

- Моё имя в твоих устах звучит довольно порочно, - протягивает он, - матушке это совсем не понравится.

Да сдалась ему эта... так, спокойно, Амай!

- Хорошо. Тогда как я должна обращаться к господину? - вежливо уточняю.

- Вот, как сейчас. Этого вполне достаточно, - взяв время на размышления, медленно отзывается генерал, после чего разворачивается ко мне всем телом, задумчиво глядя сверху вниз. - Хорошо, это может сработать! Но ещё одна ошибка, и наше общение закончится.

И что это значит? Меня тут запрут навечно? Или выгонят на улицу? Я в общем-то не против такого варианта... уже.

Стыдно-то как...

- Я поняла господина, - вновь склоняю голову.

И слушаю, как генерал выходит из моих комнат.

- Что за дела?.. Его невозможно соблазнить? Или я ещё не слишком хороша в этом деле? Как мне понять - интересуют ли его женщины вообще? - вскидывая руки, хожу по комнате кругами.

Слушаю, как хихикает Вэнь.

Ещё больше злюсь.

- Что, я вообще не привлекательна? Он даже не смотрит на меня, как на свою наложницу! Скорее, как на ребёнка, купленного для того, чтобы эту наложницу изображать! - продолжаю восклицать с досадой.

- Но ты и есть ребёнок, купленный для того, чтобы изображать наложницу, - замечает Вэнь, отправляя в рот кусочек печенья.

- Мне скоро восемнадцать! - заявляю весомо. - И я знаю, зачем заводят наложниц!

- У тебя от природы гибкий ум, а твой жизненный опыт богаче, чем у некоторых старших... И всё же, ты ещё дитя, - улыбается подруга.

- А ты - не дитя?! - вопрошаю у неё, ткнув в её сторону пальцем, спрятанным под длинным рукавом.

- Я генерала соблазнять не пыталась. Это было так по-детски! - начинает хохотать Вэнь и падает на подушки.

- Ну, давай, смейся-смейся! - бурчу, а сама про себя радуюсь.

Подруга отвлечена от мыслей о семье - и это хорошо. Мы ещё не успели обсудить произошедшее в её доме. Зато Вэнь смогла передать сверток капитану, и теперь мы все могли выдохнуть с облегчением! - по крайней мере на несколько дней...

- Мне на днях только шестнадцать исполнится, но, боюсь, я замуж выйти успею и детей нарожать, пока ты таким образом генерала добиваться будешь! - хмыкает Вэнь и берёт ещё одно печенье.

- Я не собиралась его добиваться - я просто пыталась понять, как его задержать около себя! Хотела обеспечить нам тыл ещё на некоторое время. Ты такая неблагодарная! - фыркаю в ответ и складываю руки на груди.

- Я очень благодарная, - с теплотой произносит Вэнь, опустив улыбающийся взгляд на сладость в своих руках, - и я никогда не забуду того, что ты сегодня для меня сделала.

- Я сделала это не только для тебя, но и для себя тоже, - говорю, как есть.

- Для себя ты могла выбрать любую другую служанку - из предоставленных управляющим. Но ты оставила меня и даже выбила для меня жалование... Теперь я свободна и со своими бумагами даже могу устроиться на любую работу - но я не хочу. Хочу остаться подле тебя и строить новый мир, в котором люди будут меньше страдать от гнёта высокопоставленных глупцов! - гордо заявляет Вэнь.

- Они совсем не глупцы, - приходится признать прежде, чем надолго замолчать.

Она слишком впечатлена моим вчерашним выступлением.

Думает, у нас двоих хватит сил противостоять этим страшным жестоким людям?..

Вот это действительно по-детски.

Но сейчас я не могу дать ей ничего другого взамен - только мечты о хорошем будущем.

- Не знаю, получится ли у меня оправдать твои ожидания... но я буду стараться, - тихо произношу.

- И это уже куда больше, чем сделал для меня мой родной отец. Такой слабовольный... - Вэнь усмехается и качает головой, пытаясь показать, что ей всё равно. - И что в нём нашла матушка?

- Должно быть, расставание с ней его сломало, - осторожно отвечаю.

- Он всегда таким был, - Вэнь встречает мой взгляд, - мягким, бессильным что-то сделать, неспособным отстоять своё право.

- И всё же он любит тебя. Это видно, - мягко отзываюсь.

- Такая любовь убивает быстрее, чем ненависть тётушки, - бросает мне Вэнь, поднимаясь и отходя от стола.

Ей нужно было время прийти в себя.

А мне нужно было решить - стоит ли оставаться в доме генерала-Белого-Волка до приезда его матушки? Или, наплевав на свои пафосные речи, сбежать прямо сейчас и жить на корабле капитана, делегировав свои обязанности на его команду? Этот план отступления ещё только предстояло обсудить, но что-то подсказывало, что капитан не откажет: он воспринимал нас с Вэнь, как своих младших сестёр, которые смогли вырвать его из плена мошенников.

Правда, он ещё не знает, что все мои действия идут в противовес желанию генерала не привлекать внимания...

Надо бы навестить капитана лично и обговорить возможные варианты более тесного сотрудничества.

- Госпожа Амай, - слышу голос управляющего, застывшего за моими дверями.

- Что? Зачем он здесь? - шепотом спрашиваю у Вэнь, но та лишь жмёт плечами, поднимаясь на ноги. - Входите, пожалуйста!

В комнату заходит мужчина пятидесяти лет в добротной многослойной одежде преимущественно темных цветов, с поседевшими волосами, убранными под строгий колпак на макушке, и с аккуратной растительностью на лице. Управляющий был похож на генерала военной выправкой, но имел доброе выражение на лице, - по крайней мере, когда смотрел на меня.

- Что-то случилось? - успев подняться и встать в позу взволнованной девицы, пытающейся соблюдать манеры, спрашиваю нежным голоском.

- Случилось, госпожа. В дом пришли люди Наместника. Узнав, что хозяин на службе, они просят встречи с вами, - вежливо отвечает управляющий.

- Я не могу к ним выйти: у меня нет дозволения от господина, - кротко отзываюсь, опуская голову.

- Я знаю, потому так им и сказал. Но эти люди настойчивы и просят встречи, - продолжает объяснять обстоятельства управляющий.

И я абсолютно уверена, что у него есть распоряжения от хозяина - на все случаи жизни. Так почему сейчас этот добрый человек, ни разу не обидевший меня за время моего пребывания в поместье, поступает подобным образом?

- Прошу вас, передайте им, что господин вернётся поздно вечером. У меня нет полномочий вести с ними беседы. По правилам я, как наложница, являюсь частью внутреннего двора, и посторонним сюда ход запрещен - как мне запрещён выход во внешний двор и основную часть дома. Прошу прощения, что не могу помочь, - ещё ниже наклоняю голову, не желая видеть раздражение на лице единственного приятного человека в доме... тем удивительней, что управляющий начинает кивать и поглаживать короткую бородку.

- Всё верно, госпожа. Даже если бы они имели дозволение Наместника зайти внутрь генеральского поместья, вход во внутренний двор им закрыт. Пожалуй, скажу им, что в своё отсутствие генерал велел всех гостей разворачивать у ворот! А тех, кто не подчинится, можно смело прогнать мечом, - уверенно произносит он.

Молча смотрю и недоумеваю.

Меня проверяют?

- Не думаю, что господин одобрил бы столь воинствующий подход, - осторожно произношу, медленно поднимая глаза на управляющего... а затем понимаю простую истину.

Проверка ещё не закончилась!

- Однако, мы не можем позволить авторитету генерала упасть в его же поместье. Я слышала от Вэнь и Лулу, что доверенный генерала Оша был довольно жесток, когда вступился за них на улице перед людьми Наместника. Здесь же, в собственном доме господина, мы тем более не имеем права показывать слабину! Прошу вас, управляющий, выпроводите непрошенных гостей, невзирая на их упрямство. Но постарайтесь не использовать при этом мечей! Разве что копья..? - предполагаю, припоминая, какое оружие было у Оши.

И...

Мне показалось, или он усмехнулся в усы?

Но вроде нет - губы не двигались.

- Так и сделаю, госпожа, - отвешивает мне легкий поклон мужчина.

- И отправьте гонца к господину! - решаю добавить на всякий случай, - Он должен знать обо всём, что происходит в поместье.

- Разумеется! - вновь наклонившись, отзывается управляющий, и на этот раз я точно вижу, как уголки его губ приподнялись в улыбке.

Когда он выходит, я ещё некоторое время стою и смотрю на дверь.

- Что это было? - тихо спрашивает Вэнь.

- Не знаю... Я не знаю даже, приходили ли люди Наместника - или представление было разыграно исключительно для меня... - отзываюсь задумчиво и отхожу вглубь комнаты.

С чего бы генералу проверять, насколько я адекватна в подобной ситуации? Он всё равно не собирается доверять мне управление домом!

- Вэнь, мне надо встретиться с капитаном. Мы начинаем погрязать в каких-то странных и не понятных мне отношениях с генералом... сейчас, имея твои бумаги на руках, необходимо понять - имеет ли смысл оставаться здесь и дальше, или стоит попытаться сделать всё, сбежав из поместья, но не покидая Приграничье?

Почему-то у меня ощущение, что, чем дольше я задерживаюсь в этом доме, тем сложнее мне будет уйти потом!

- Для этого нужно выкрасть твои бумаги у управляющего, - напоминает Вэнь.

И то верно...

Отхожу, растирая подбородок. Дурацкая привычка, доставшаяся от отца.

- Мне нужно встретиться с капитаном. Ночью. Сегодня ночью! В этом доме... ситуация меняется слишком быстро, - выдаю короткими фразами, опустив взгляд на стол со сладостями.

- Если я сейчас выйду, это может вызвать вопросы. У тебя всё есть, - оглядывая комнату, протягивает Вэнь.

- Мне надо, чтобы ты передала сообщение. Это займёт меньше часа. В это время мы с тобой... займёмся уборкой в доме! - киваю и прикусываю губу.

- Будешь убираться за двоих, пока я бегаю к пристани? - поднимает брови Вэнь.

- А что ты мне предлагаешь? Каким занятием мы можем прикрыть твоё отсутствие? Хоть нас почти не проверяют, и управляющий зашел ко мне не по расписанию впервые за полгода... мы должны иметь чёткий ответ на любой вопрос! Особенно - на вопрос о нашей деятельности!.. Так что надо придумать какую-нибудь глупость!

- У меня живот прихватило, и я сижу в отхожем месте, - тут же предлагает глупость Вэнь.

- Шутишь? - кисло уточняю.

- Я столько сладкого в жизни не ела, сколько за сегодняшний день, - указав на стол, где с тарелок постепенно исчезало печенье из короба, говорит Вэнь.

Короб, встреча с людьми наместника, поход в лавку...

- Ткани! - радостно вспоминаю. - Мы можем заняться нарядами! Нужно вызвать портных!

- У нас же это на завтра запланировано, - напоминает Вэнь.

- Отсылай письмо портному - через слуг господина! Пусть всё будет официально: пока с меня будут снимать мерки, ты спокойно можешь отлучиться на час! - с горящими глазами, отвечаю.

Через полтора часа я уже сижу в беседке, ожидая возвращения Вэнь. Портнихи успели уйти, на выходе спросив о мерках генерала у управляющего: они не менялись за несколько лет, так что присутствие господина не было необходимостью. Пока пью чай, заполняю свою собственную учетную книгу - со всеми расходами, на которые тратится моё жалование. Эта книга - мой шедевр! Она создана специально для того, чтобы создавать о себе правильное представление - на случай, если кто-то захочет прочесть её и узнать, чем я вообще живу. А такие, я уверена, всегда найдутся в чужом доме... В первый день первой недели месяца кусочек серебра был потрачен на свежую рыбу - тогда мы с Вэнь готовили уху, используя немного овощей, отданных с главной кухни поместья. Во второй день я предложила купить лепешек, свежей зелени и сыра - такой закуской мы питались целый день. В третий день я позволила купить немного мяса птицы; и мы вновь забирали остатки овощей с главной кухни; сделали похлёбку и пировали целый день, доедая поджаренные вчерашние лепёшки. Я нарочно расписывала не только покупки, но и блюда, которые готовила на кухне вместе с Вэнь. Все читатели подобного жизнеописания непременно будут сочувствовать кроткой, но очень ответственной наложнице, доедающей за главной кухней остатки еды и экономящей на всех своих нуждах! Питаться самостоятельно я решила в первый же день своего приезда в поместье. Я уже тогда прекрасно понимала, что не задержусь здесь дольше, чем на год - и не хотела мозолить глаза ни генералу, ни его прислуге.

С улыбкой опускаю взгляд на последнюю заполненную страницу. Там была указана покупка трёхэтажного короба со сладостями. Кто-то может посчитать это большой тратой, но, если ознакомиться с книгой целиком, можно заметить, что порой... раз в месяц, если быть точной... я позволяла себе побаловать нас с Вэнь! Подобные покупки идеально вписывались в образ жизни послушной девушки, следившей за собой строго, но изредка позволявшей почувствовать вкус жизни. Идеальный баланс!

К сожалению, подобный вчерашнему, трюк с товаром из Вэйтара я могла провернуть лишь в такие моменты, - и теперь у меня впереди были тридцать дней осторожных действий.

Стук в ворота вынуждает меня с удивлением оторваться от книги и поднять голову. Вэнь не требуется стучать: у неё есть ключи от ворот.

Замок на них - моё единственное требование к управляющему, поскольку в моем распоряжении была только одна служанка. Конечно, на время визитов посетителей в проходе стояла пара крепких ребят из основного штата слуг, но сегодня уже наступал вечер... солнце садилось, и никаких гостей я не ждала.

Теряюсь на мгновение, когда понимаю, что человек с той стороны продолжает стучать. Это что-то новенькое. Неужели Вэнь умудрилась притащить капитана к дому генерала? Это совсем не к месту! Никто не должен знать, что мы связаны!

Но разве у Вэнь нет ключей?..

Стук не стихает.

Поднимаюсь на ноги...

Закрыв учетную книгу, беру веер и, обмахиваясь, медленно иду к воротам.

- Кто там? - мелодично интересуюсь.

- Госпожа Амай, вас беспокоит советник Наместника. Прошу, откройте дверь, - отвечает мне незнакомый голос с другой стороны.

Советник... Наместника?..

Отступаю, напряженно глядя на ворота.

Что за советник? И разве это возможно - чтобы такой человек приходил ко мне?

- Я не имею права открыть вам дверь, господин советник Наместника. Сейчас я отправлю людей к управляющему - он ответит вам от лица господина, - отступая ещё дальше от ворот, отвечаю.

- Если вы позовете управляющего, весь город начнёт обсуждать, что Наместник тайно отправил к генералу Ха’гону своего советника, - делится со мной человек с другой стороны ворот. - Уверен, вам бы этого не хотелось так же сильно, как и моему господину.

- Вы... мне угрожаете? - настороженно спрашиваю.

- Я предлагаю вам дружбу, госпожа Амай. Ваше дело - раздуть из предложения скандал или тихо принять его и разойтись с миром.

Сегодня меня уже ставили перед похожим выбором.

Но всё же разница была колоссальной: советник - это не воин из отряда, не стражник и не глава стражи; это личный представитель, если можно так выразиться.

Могла ли я позволить себе обидеть такого человека?..

Проклятье, если бы Вэнь была здесь, она могла бы сказать, что я сплю или общаюсь с управляющим. То, что к воротам подошла именно я, оставляет меня без возможности маневрировать!

- Господин советник, вы же знаете, что я принадлежу внутреннему двору генерала. Вы не можете просто прийти и поговорить со мной. Вам на это нужно дозволение моего супруга, - осторожно произношу, чуть нагнувшись вперед.

- Вы уже разговариваете со мной, и для этого вам не понадобилось разрешение генерала. Быть может, вы окажете мне услугу - и дадите возможность не привлекать внимание редких прохожих, чтобы не ставить наших господ в неудобное положение? - звучит вежливый ответ.

Вот, ведь, хитрый лис! И подловить смог и укорить за отсутствие должной смекалки.

- Меня накажут, господин советник, - печально сообщаю. - Сможете ли вы избавить меня от последствий своего визита - ответьте честно... и в первую очередь - самому себе.

- Если ваша жизнь в поместье после этого окажется в опасности, даю слово, Наместник защитит вас и отправит из Приграничья первым же кораблём - туда, куда вы пожелаете, дав в качестве извинений мешок серебра для будущего приданного. Готов написать расписку прямо сейчас.

Моргаю, глядя на ворота.

Вот... так просто?

И всё же сыр бывает только в мышеловке...

- Госпожа Амай, мне довольно трудно удерживать людей от прохода по этой дороге. Прошу, решайте быстрее - что для вас на первом месте? Достоинство господина или страх быть наказанной?

Открываю замок и встречаю взгляд своего гостя. Цепкий, умный, глубокий.

Слегка смущаюсь, обнаружив приятные черты лица - миндальный разрез глаз, прямой нос, чуть бледные, но достаточно пухлые губы, темные волосы, собранные заколкой на макушке. А ещё у господина советника была родинка под левым глазом - маленькая черная точка, делающая взгляд ещё более обаятельным.

Что за дела...

- Госпожа Амай, - обращается ко мне молодой человек, вынуждая вернуться к насущным проблемам, - вы меня впустите?

Сколько ему лет? Явно меньше тридцати. Двадцать пять, наверно... может, двадцать шесть. Как он стал советником и почему?..

Отступаю, протягивая руку в сторону беседки.

Он хромает?..

Замечаю, как молодой советник использует трость, опираясь на неё всей левой частью тела, пока входит на территорию внутреннего двора.

- Что вам нужно, господин советник? - мягко спрашиваю, проходя в беседку и наливая чай в новую чашу.

- Думаю, вы знаете о том, что произошло вчера, - присев на табурет, отвечает молодой человек, - стражник из отряда, патрулировавшего центральную улицу, позволил себе непростительное поведение в отношении ваших служанок и был разжалован. Однако, когда господин Наместник отправил посланника с дарами в качестве извинений в дом генерала, перед ним не открыли дверей. Когда сегодня днём в дом генерала была отправлена делегация подчинённых Наместника - их тоже не впустили. Мне ничего не оставалось, как взять дело в свои руки и прийти к человеку, способному воздействовать на генерала, дабы закрыть дело и перевернуть эту постыдную страницу нашей общей истории.

Так люди Наместника и впрямь приходили...

- Я не могу воздействовать на генерала, господин советник, - отзываюсь нежным голосом, - я простая наложница и не имею такой власти. Я впустила вас лишь потому, что не хочу навлечь беду, игнорируя столь титулованного гостя... но вам стоит знать, что вы выбрали не того человека для налаживания связи с моим господином.

- Я вовсе не титулованный гость. А вы, если верить словам жителей Приграничья, вполне способны смягчить сердце генерала - потому я сделал самый правильный выбор из всех возможных, - вежливо отвечает мне молодой советник и делает глоток чая, как ни в чем не бывало.

Непробиваемый человек с мягкой поступью.

Не в буквальном смысле, разумеется... но всё же. Это довольно непростой противник.

Он фактически бросает мне в лицо обвинение в том, что генерал берет взятки, но подаёт это в качестве комплимента - мне же!

- Я осмелюсь дать совет столь важному гостю, не взирая на вероятность быть наказанной за дерзость... - протягиваю с лёгкой грустью, отставляя свою чашу в сторону.

- Слушаю вас, госпожа Амай, - господин советник поднимает на меня внимательный взгляд.

- Слухи, появляющиеся в Приграничье, не всегда правдивы. Не верьте им, иначе рискуете оказаться в сложной ситуации, - отвечаю вдумчиво.

- О каких именно слухах речь? - мягко улыбнувшись, спрашивает советник.

Его улыбка нежнее моей!

А глаза - добрее!

Разве такое может быть?! Кто здесь вообще из нас двоих - юная наложница, пользующаяся обаянием и изысканностью своих манер для достижения собственных целей?

- О том, как смягчилось сердце генерала благодаря моему присутствию в его доме, - произношу чуть суше. - Это не так. Генерал не меняется: он верен себе и своим убеждениям. Никто, и, тем более, такая незначительная личность, как я, не способен в достаточной мере воздействовать на него, ожидая при этом каких-то сдвигов в характере или поведении. Это первый просчёт. А второй просчёт - это предложение даров в качестве извинений за поведение своего подчинённого. Генерал не принимает подарки. Ни от кого, - отрезаю уверенно и четко.

В нашем случае подарки принимаю именно я.

Так что не вру ни словом!

- Вы перечислили просчёты... но чьи? - очень тактично интересуется советник.

А я понимаю, что попала в ловушку. Переволновалась. Позволила себе раздавать советы советнику, но закончила перечислением просчётов Наместника!

Ощутив, как вспотела, глубоко выдыхаю, прикрывая глаза.

- Я должна быть наказана. Прошу, забудьте о словах про расписку. Я не достойна такой милости. Я позволила себе критиковать действия советника Наместника. Вы вправе распорядиться моей жизнью, направив претензию генералу, - встаю на колени, опускаю голову и прижимаю руки к груди.

Ха! Попробуй на это ответь! Я уже наказала себя, отказавшись от расписки, которая была мне гарантирована за проход во внутренний двор! И направила свою глупость в сторону советника, но не его господина!

Это идеально выверенный ход!

- Прошу вас, встаньте! - подрывается на ноги советник, желая поднять меня с пола, но его собственные ноги подкашиваются, не готовые служить хозяину, как следует.

Проклятье!!!! Забыла, что он калека! И теперь на полу нас двое, а мои предплечья в руках несчастного советника, глаза которого наполнены ужасом от нашей невольно-интимной позы!

Но хуже всего то, что рукава моего платья поднялись вверх в момент «помощи» молодого человека, и теперь его пальцы буквально касаются моей кожи...

- Прошу прощения, госпожа Амай, - моментально отползает от меня советник и опускает глаза в пол, - я оскорбил вас и не знаю, как это загладить.

Вот, ведь... актёр!!!

С изумлением смотрю на этого красивого умного человека, использующего такие уловки - какие не всякая дешевая певичка решится взять на вооружение! Он извиняется за то, что он калека - и не смог меня поднять, когда я встала на колени! По этой логике я виновата в том, что решила извиняться перед калекой, стоя на коленях! И, если сейчас не попрошу прощения, то прослыву жестокой!

И что же мне делать?!

- Вы притронулись ко мне, - нахожу выход, произнося слова дрожащим голосом, - даже генерал ещё не касался меня.

- Что? - переспрашивает советник.

Да, мой последний козырь. Постыдная карта, которую можно разыграть лишь раз. Но сейчас советник испачкан больше, чем я, потому что забрал у генерала законное право быть первым.

- Прошу вас, уходите, - быстро поднимаюсь на ноги, взволнованными движениями поправляя одежду и не скрывая слёз, появившихся на глазах, - я не могу больше говорить с вами!

- Госпожа Амай, я велю Наместнику назначить мне пятьдесят ударов палками. Даже если я умру, вы не должны будете чувствовать своей вины. Всё, что сегодня произошло - лишь на моей совести, - собранно произносит советник-хитрый лис.

Как будто я смогу проверить, было ли исполнено такое наказание!

- Прошу прощения, что не могу думать о вашей судьбе, когда сама нахожусь на волоске от гибели, - отступаю на шаг, опуская голову и отрезая возможность использовать подобные угрозы.

Долгое молчание после моих слов вынуждает меня поднять взгляд на своего опасного гостя...

- Пусть я впаду в немилость, но я буду просить Наместника пересмотреть законы, способные навлечь беду на жителей Приграничья, имеющих кровь Вэйтара. Также я буду просить, используя всё своё влияние, чтобы Наместник уделил внимание появлению кораблей работорговцев в нашем порту. Я не имею возможности помочь вам... разве что своим молчанием... но хотя бы вашим людям помочь попытаюсь! Это будет моим извинением за произошедшее сегодня в поместье генерала, - спокойным голосом, полным достоинства и мягкой силы, произносит советник, после чего склоняет голову и разворачивается, покидая беседку.

Он использовал свой промах, наобещав прекрасных перемен, и взял меня в заложницы тех обстоятельств, что сложились вокруг нас.

Но был ли вообще промах?

Или советник нарочно позволил мне оскорбиться - чтобы сделать этот шаг?

Если Наместник решил поработать над своей репутацией, что, как не столкновение с генералом, может этому поспособствовать? В таком случае Наместник может воспользоваться случайно возникшей связью и разыграть для всех сближение с господином!

Непрямое, но явное!

Вспоминаю управляющего, посетившего меня сегодня и указавшего довольно прямолинейно, как следует вести себя с людьми Наместника...

Я угодила в его ловушку!

Угодила в ловушку советника Наместника!

Я не могу сейчас взять и побежать к этому человеку и просить ничего не менять в Приграничье! Это будет выглядеть также кошмарно-лицемерно, как убеждения тётушки Вэнь в том, что Приграничье - лучшее место для жизни!

Я обезоружена. Растеряна.

И впечатлена.

- Прощайте, госпожа Амай, - обернувшись ко мне у самых ворот, произносит советник Наместника.

- Прощайте, господин советник, - отзываюсь бесцветным голосом... и замечаю лукавую улыбку на красивом лице.

Мне конец...

***

Когда Вэнь возвращается, я рассекаю задний двор, как корабль - вздымающиеся волны. Или это внутри меня шторм?

- Амай? - слышу голос подруги.

- Он даже имя моё умудрился узнать. Но как? Его же только люди генерала знают. И та сторона... которая за рекой осталась. Как это возможно? - продолжаю ходить по дорожкам и задавать вопросы вслух.

- Амай, я договорилась с капитаном. Он будет ждать тебя на углу четвертой улицы - сегодня после полуночи. Амай? - Вэнь останавливается напротив меня и заглядывает в глаза, - Ты что-то говорила?

- Нам надо срочно собрать все вещи. Прямо сейчас, - произношу бесцветным голосом.

- Если собралась бежать - лучше отложи. За воротами стоят люди генерала, - спокойно сообщает Вэнь и идёт ставить воду для чая. - Что у тебя опять стряслось?

- Почему ты так безмятежна? - напряженно спрашиваю у неё.

- Похоже, генерал решил показать, что дорожит тобой, - с улыбкой отвечает Вэнь. - Удалось твоё соблазнение, хоть я и смеялась над твоим методом!

- Ты о чём? - переспрашиваю растерянно.

- О том, что даже я слышала, пока к капитану ходила, как люди Наместника сегодня поместье генерала штурмом берут, желая наладить испорченные отношения, - фыркает Вэнь, - а генерал никого не принимает и пуще прежнего двор своей наложницы охраняет!

Тут подруга начинает хихикать, занимаясь чайной церемонией по ходу, а у меня всё внутри б ухает вниз.

Мне не оправдаться. Никак.

И самое печальное, что всё обещанное советником - действительно необходимо сделать! И любые подвижки в этих вопросах сулят лишь радость жителям Приграничья! Я сама хотела спровоцировать генерала помочь всем местным!

Но в итоге меня сделали должницей Наместника, который будет делать это во имя восстановления отношений с генералом, который в свою очередь ничего ни восстанавливать, ни налаживать не собирался! И вообще свой дом для людей Наместника закрыл!

- АААааа!!!! - хватаюсь за голову и падаю на подушки.

- Ты чего пугаешь? - вздрагивает Вэнь, оборачиваясь на меня.

- Вэнь, скажи, ты в состоянии спрятать слона в лавке фарфора? - с безнадегой протягиваю.

- Я никогда не видела слона, - признаётся Вэнь.

- Я тоже... - отзываюсь обреченно.

И вздрагиваю, когда Вэнь внезапно садится на корточки, приближая своё лицо к моему:

- Что стряслось?

- Я помогла Наместнику сделать генерала своим должником. Не напрямую. Через меня. И не совсем должником, а как бы тем, кто спровоцировал большие изменения. И изменения, вроде как, неплохие! Но, чем это обернётся в будущем - неизвестно, - отвечаю честно.

- Ты сама-то поняла, что сказала? - уточняет Вэнь.

- А ты что поняла? - спрашиваю в ответ.

- Что всё будет чуть лучше, чем сейчас, потому что фигура генерала каким-то образом воздействовала на Наместника. Но ты почему-то убеждена, что у этого «воздействия» есть цена.

- Ты давно у меня такая умная? - удивленно смотрю на подругу.

- Я думаю, ты зря паникуешь. Что бы ни произошло - это спровоцировало положительные изменения. И позиция должника с твоих слов - скорее фигура речи, чем факт, который может быть обнародован, - улыбнувшись мне, Вэнь поднимается и продолжает заниматься чаем.

Смотрю на её спину и размышляю, не меняя позы.

По сути, она права. Советник разыграл со мной хорошую сцену. Но при этом никто не сможет подтвердить, что он здесь был! Более того, ни он, ни я не станем говорить про обстоятельства появления долга... это не сделает чести никому, - скорее, напротив, уничтожит любую возможность для сближения в будущем.

- Он невероятен, - протягиваю, переворачиваясь на спину.

- Кто? - слышу вопрос Вэнь, но не отвечаю, погружаясь в воспоминания о встрече.

***

- Он действительно невероятен! - закрываю лицо руками, всё так же лежа на спине, но уже поздно вечером - после того как закончила все дела и готовилась притворяться спящей, чтобы чуть позже ускользнуть на встречу с капитаном.

- Кто же так впечатлил госпожу наложницу? - звучит в темноте заинтересованный голос.

Уже открываю рот, чтобы ответить - как застываю.

А затем резко приподнимаюсь, пытаясь высмотреть гостя в кромешном мраке.

- Кто здесь? - спрашиваю с тревогой.

И задерживаю дыхание, когда рядом появляется огонь... он освещает чьё-то лицо и плывёт вместе с ним в темноте к столику перед моей кроватью... касается свечи... и вот я уже смотрю в глаза генерала.

- Вы... вновь не постучались, - почему-то произношу, ощутив, как ускорилось сердце.

Он пришёл меня прибить? Или выведать все обстоятельства? Но как он узнал?!

Так, нужно успокоиться... я нервничаю на пустом месте: ещё непонятно, зачем он вообще пришёл!

- Мы уже выяснили, что ты уважаешь моё право ходить по дому без препятствий, - негромко отзывается генерал, разглядывая моё лицо.

Моё лицо!

Прикрываю его распущенными волосами. По сути, сейчас это лицо Лулу - и оно мне ещё понадобится для побега из поместья! В прошлый раз генерал видел меня совсем без косметики в тот момент, когда свет был за моей спиной; сейчас свет впереди - и все черты как на ладони!

- Ты стесняешься меня? - удивляется генерал.

- Господин, я невинна. И, коль уж не нужна вам в качестве наложницы, о чём вы мне сообщили напрямую, то я всё ещё надеюсь когда-нибудь в будущем получить возможность покинуть ваш дом - и обзавестись настоящей семьей, - говорю чистую правду.

Не собирается же он держать меня здесь до конца моего века, учитывая произнесенные слова об отсутствии нужды в «такого рода» услугах? В подобных вопросах, раз уж они повисли в воздухе, лучше сразу разобраться! Так я смогу обезопасить себя - а генерал расслабится, уверенный, что в ближайшие несколько лет я никуда не денусь, выполняя задачу Защиты От Брака.

- Ты довольно бесстыдна, - заявляют мне, и я теряю дар речи.

В каком месте я бесстыдна?

- Ты так прямо говоришь мне, что собираешься сохранить себя для другого мужчины, - отвечает генерал.

«Отвечает»?

- Я что, задала вопрос вслух? - с ужасом спрашиваю.

- Да, - подтверждает генерал.

Какой кошмар!!! Надо срочно приходить в себя и перестать подставляться под удар!

- Я... прошу прощения... - подтягиваю одеяло и прикрываю себя по горло, отвернув голову в сторону.

Надеюсь, волосы скрывают большую часть лица.

- Зачем вы пришли так поздно, господин? - спрашиваю мягче.

- Понял, что, если матушка останется в моём доме, мы вынуждены будем спать рядом. А к этому ещё нужно привыкнуть, - с лёгким весельем глядя на мою «броню» из одеяла, произносит генерал.

- Вовсе необязательно, - перестраиваюсь на образ милой трепетной девушки с нежным голоском, - мы можем оставаться в одной комнате, но спать в разных местах. Вашу кровать можно прикрыть балдахином, а мне хватит места на ложе с подушками, где вы изволите отдыхать или читать книги.

- Была в моей комнате? - бесстрастно уточняет мой собеседник.

- Нет. Но я родилась в благородной семье и знаю, как выглядят комнаты господ, - отвечаю вежливо.

- У меня нет места для отдыха. Стол, табуретки, место для письма с подушками и кровать, - звучит ровный ответ.

- Хорошо, что мы выяснили это сейчас! Значит, нужно успеть приобрести...

- Я не буду ничего менять в своей комнате, - останавливает меня генерал, внимательно наблюдая за выражением моих глаз.

- Тогда... тогда я могу спать на подушках. Я маленькая, мне хватит места, - тут же нахожусь с ответом.

И слушаю тишину некоторое время.

Довольно продолжительное время.

- Твой практичный подход мне скорее нравится, чем нет, - медленно произносит генерал, - но я всё ещё хочу ощущать себя мужчиной, когда речь идёт о ночах с наложницей - а не маленьким врунишкой, сговорившимся с такой же маленькой лисицей, для обмана суровой матушки.

Сравнение с лисицей вновь уносит меня к мыслям о советнике - на самом деле хитроумном и изворотливом человеке!

Я ему даже в подметки не гожусь.

- О чём задумалась?

Вопрос генерала возвращает меня в темную спальню.

- Я приму ваше желание в расчёт. Пожалуйста, подскажите, что может даровать вам такое ощущение? - не задумываясь, отвечаю.

И вновь внимательно слушаю тишину.

- Ты и впрямь хитрая маленькая лисичка или глупый ребёнок? - задумчиво протягивает генерал, сведя брови.

Не менее серьёзно задумываюсь над вопросом.

Что я не так сказала?

- Вы так много говорите сегодня. Я немного растерялась, - решаю спрятаться за отговоркой.

- Я игнорировал тебя полгода не потому, что не умею разговаривать, а потому что был занят службой. Сейчас нам нужно решить общую проблему и, вполне возможно, после её решения ты не увидишь меня ещё полгода, - отвечает на это генерал.

- Поняла вас! Благодарю, что предупредили! - вежливо принимаю ответ и слышу, как тяжело выдыхает мой «муженек».

- И почему я думал, что всё будет проще? - вопрошает он, запрокидывая голову.

- Я не подведу вас, господин. Мы сможем убедить вашу матушку в отсутствии намерений расстаться и в желании продлить род, - опустившись попой на пятки и, тем самым, отодвинувшись от свечи, обещаю вполне уверенно и даже воодушевленно.

- По первому пункту у меня сомнений нет. Что касается второго... - на губах генерала неожиданно появляется улыбка, смягчая волевое лицо и наполняя глаза странным блеском, - тут, боюсь, даже при большом желании ты провалишься.

Какой он обаятельный, когда так улыбается!

И я не понимаю - он сейчас отказывается от меня или принимает мою неопытность, как данность?

- Я способна помочь вам в этом! - осторожно убеждаю, чуть наклонившись к нему.

- Ты посмотри, где ты сидишь. Между нами можно стол поставить - а ведь я пришёл ночью к своей наложнице, - усмехается генерал, чем ещё больше меня озадачивает.

Я думала, меня ругать будут при встрече, а он... веселится? Почему он такой расслабленный сейчас? Устал после тренировки бойцов и забыл сохранить привычное выражение лица? Или на плацу он всегда такой свободный и улыбчивый?..

- Я могу сесть поближе, - в итоге, решаю показать свою готовность к совместным действиям, направленным на обман.

Потому придвигаюсь к нему, правда, буквально на ладонь - не больше: мне никак нельзя попадать под свет свечи надолго!

Спустя пару мгновений лицо генерала перестаёт излучать расслабленность и спокойствие, а в глазах появляется холод.

- Ты издеваешься? - спрашивает ровным голосом.

- Ннет, - встревоженно отвечаю.

- Разумеется. Ведь всё выглядит так, будто это я издеваюсь над тобой, - он поднимается на ноги, возвышаясь над кроватью.

Пытаюсь поставить себя на его место и понять, что его так разозлило?

Терплю крах.

- Господин, я не очень способная, но готовая к обучению. Просто поясните, чего вы хотите, - поднимаюсь с постели вслед за ним и встаю напротив.

- Я хочу, чтобы ты перестала пользоваться своими приёмами и постаралась честно выполнить поставленную задачу. Я не потерплю в своем доме притворства, направленного на уничтожение моей репутации.

- Я не понимаю... - искренне теряюсь и даже начинаю испытывать испуг.

- Не понимаешь? Ты продолжаешь это повторять, и это раздражает. Ты либо союзница мне, либо враг. И, если второе, я избавлюсь от тебя быстрее, чем ты успеешь меня оклеветать, - с откровенным предупреждением чеканит генерал, глядя на меня сверху вниз.

- Поясните, где я не права - с вас не убудет! - повышаю голос от страха за свою жизнь.

И слушаю собственное сбитое дыхание.

Осторожно поднимаю взгляд и в полумраке пытаюсь рассмотреть выражение лица генерала.

Он удивлен?..

- Ты не можешь быть такой глупой, - протягивает генерал.

- Могу. У меня нет опыта - с мужчинами, - говорю прямо, чтобы не вызвать очередной поток подозрений в моей хитрости.

- А с женщинами? - почему-то спрашивает генерал.

- И с женщинами, - с легким изумлением от вопроса, подтверждаю.

- Хорошо, тогда скажу, как есть. За пару дней ты сменила столько личин, что у меня начали появляться сомнения - взял ли я девицу из благородной семьи или случайно приобрел певичку из борделя? Сперва ты говоришь, что готова выполнить задачу, но потом начинаешь плести интриги за моей спиной; когда я высказываю тебе претензию, ты пытаешься соблазнить меня призывным голосом распутницы, однако, выяснив, что это мне не подходит, заявляешь, что хочешь сохранить чистоту и играешь то ли в недотрогу, то ли в ребёнка, которого совращают самым омерзительным образом... Это может удивить, но я не желаю ощущать себя гнусным растлителем в собственной спальне! Я взял тебя наложницей и имею на тебя все права - даже если не притронусь к тебе ни разу. Так что заканчивай разыгрывать это представление: оно мне не по душе! Либо убирайся из моего дома и иди на все четыре стороны!

...

А... можно?

Я бы «убралась».

Потому что понятия не имею, как так вышло...

Однако, к его логике тоже не придерешься: всё происходило именно в такой последовательности!

Неужели я умудрилась создать о себе столь скверное впечатление - и даже не заметила этого?..

- Как мне донести до вас - что меньше всего на свете я хочу видеть такое выражение на вашем лице? - тихо, но, вкладывая всю свою искренность, спрашиваю. - Я невольно разозлила вас и готова понести наказание. Но прошу не приписывать мне желание поиздеваться над господином - его нет и в помине! Я неопытна, это так, но хочу честно выполнить свой долг перед вами!

- В таком случае, ты понимаешь, что наш контакт неизбежен? У тебя не получится убедить мою матушку в том, что мы делим постель, если ты держишься от меня на расстоянии, - медленно и с расстановкой поясняет генерал.

Так, вот, в чём дело?!

В нашей близости?

Что ж, это можно - свеча светит с боку и не мешает выполнить задачу!

- Поняла. Сократить расстояние. Достаточно? - стремительно подхожу почти вплотную и резко поднимаю голову.

Когда генерал опускает свою, расстояние между нашими лицами сокращается до критического - и мы начинаем делить один воздух. От него пахнет свежестью травы, железом и немножко потом. Но запах не отталкивает, а дурманит. Я даже покачиваюсь, отчего-то потеряв равновесие.

- Так испугалась? - подхватив меня за талию и прижав обратно, чтобы перехватить и поднять на руки, бормочет генерал. - А когда сцену в лавке тканей разыгрывала - совсем не боялась.

И он укладывает меня обратно на постель.

- Разыгрывать сцены у меня опыт есть, - приходится признаться слабым голосом.

- К близости тоже придется привыкнуть. Иначе от тебя не будет проку, - спокойно произносит генерал, прикрывая меня одеялом.

От меня должен быть прок: ещё одного приступа господского гнева я не перенесу. Поэтому...

- Я привыкну. И выполню ваши требования, - обещаю.

И ощущаю, что внутри ничто не противится этим словам.

Если подумать, генерал честен в общении со мной - не юлит, не обманывает, говорит о конкретной задаче, проверяет мою способность её решить. Здесь и впрямь нет второго дна!

И я почему-то совсем не хочу его подвести... Пусть он и не идеален, пусть смотрит сквозь пальцы на делишки Наместника, когда мог бы осечь его, и дать людям вздохнуть спокойно, - но он честно заплатил за меня выкуп, привёз в Приграничье, дал кров, деньги и обозначил правила!

Мне не трудно их выполнить.

Наверно...

...к тому же - на встречу с капитаном я уже опоздала...

Хорошо, что у нас есть уговор - ждать не больше часа и прийти в то же время на следующий день, если что-то пошло не так!

- На том и разойдёмся, - генерал вновь выпрямляется надо мной и уже отворачивается, чтобы уйти, как произносит напоследок: - Да, забыл сообщить о цели своего визита... ко мне пришло послание от советника Наместника, в котором он говорит, что мог напугать тебя, когда пришёл сегодня днём к задним воротам. Он просит прощения и предлагает встретиться, чтобы сгладить впечатления.

Он... не сказал, что заходил во двор?

Но сказал, что мы общались.

Как мне это понимать?

- Этот человек действительно приходил. Вэнь тогда не было в доме: я отправила её докупить тканей для вышивки платков, - очень осторожно отвечаю, свернувшись калачиком под одеялом, - потому бездумно ответила на его голос. Нас тогда разделяли ворота...

Я же сейчас не лгу? Просто не рассказываю всё сразу.

- Что он тебе сказал? - Звучит вопрос.

- Он хотел загладить вину. Говорил, что не хочет, чтобы случай со стражей и моими служанками навредил вашим отношениям, - отзываюсь тихо.

- Это опасный человек. Постарайся с ним больше не общаться - даже когда думаешь, что у тебя нет выбора, - довольно сухим голосом советует генерал.

- Хорошо, - тихо отзываюсь и слушаю гулкие удары собственного сердца, глядя на огонек свечи... - Как его зовут? - всё же решившись, спрашиваю.

- Эзра. И этот человек хуже Наместника во сто крат, - произносит генерал.

- Ты так и не рассказала, что произошло вчера ночью, - осторожно напоминает Вэнь, с самого утра с тревогой наблюдавшая за мной. - Что тебе сказал генерал?

- Генерал... вел себя очень странно. Я всю ночь об этом думала... - растираю лицо, пытаясь взбодриться.

Я так и не смогла заснуть! Впечатлений было слишком много. И все беспокоили сердце, вынуждая по несколько раз прогонять события в памяти...

Но вечно так продолжаться не может.

Я должна найти выход из сложившейся ситуации!

Потому решительно придвигаю зеркало и начинаю красить брови, объясняя Вэнь обстоятельства:

- Поначалу мне казалось, что он испытывал меня. И я даже попыталась ему подыграть - но это оказалось неверным решением, и я лишь разозлила генерала.

- Он рассердился на тебя? - напряженно переспрашивает Вэнь. - И ты говоришь об этом так спокойно?!

- Как бы тебе сказать, он словно не на меня сердился, а на ту меня, что была в его голове, - пытаюсь пояснить.

- Не понимаю, - качает головой подруга.

- Вот, что я точно поняла, - откладываю кисть и сосредоточенно смотрю на стол, - генерал не знает, может ли доверять мне. И эта неопределённость возникла не на пустом месте.

- А что такого ты сделала, что он теперь насторожен? - хмурится Вэнь. - С моей семьей пообщалась?

Она не знает. Я ей так и не сказала. Молчала вечером, занимаясь вышивкой... молчала ночью - когда она зашла в мою комнату спросить, почему я не пошла на встречу с капитаном... молчала утром, когда только проснулась...

- Я пообщалась с советником Наместника, и генерал знает об этом! - решаюсь признаться и закрываю лицо руками, наплевав на проделанную с чертами работу. - Он так напугал меня! Подозревал в сговоре - теперь это ясно, как день! Решил, что в его дом пробрался предатель! Если бы в конце не признался сам, что знает о его визите, я бы и не поняла, в чём причина!

- Амай, остановись, я ни слова не поняла! Кто тебя напугал? Какая причина? Что вообще происходит? Что за советник?! - не на шутку встревожившись, спрашивает Вэнь и кладёт ладони на мои руки, - Расскажи подробно, что произошло?

- Вчера, пока тебя не было в поместье, в наши ворота постучали, - отвечаю сосредоточенно, - и я по глупости своей ответила. Кто же знал, что за воротами окажется советник Наместника? Теперь я в курсе, что это самый опасный в Приграничье человек, а вчера вечером... я впустила его внутрь, Вэнь. Он сидел в беседке и пил со мной чай, пока люди Наместника штурмовали главные ворота поместья. Он невероятный стратег! Он смог задурить мне голову и поставить в положение должницы, хотя мне с ним даже делить нечего! И он не скрыл этого от генерала - а направил письмо и признался, что мы с ним общались! Теперь понимаешь, почему я сама не своя?!

- Этот советник и впрямь опасен, - медленно отзывается Вэнь, - я ещё никогда не видела тебя такой испуганной!

- Я думаю... я думаю, что он - главный враг генерала, - выдаю взволнованно; затем встречаю взгляд Вэнь, - и теперь у нас с ним есть тайна, о которой я не могу рассказать господину.

- Тайна? Какая? - помертвевшим голосом уточняет Вэнь.

- Он... коснулся меня.

- АМАЙ!!! - Вэнь отскакивает от меня и закрывает рот обеими ладонями, - Как это вышло?!

- Я сама не знаю! Я встала на колени, чтобы попросить прощение за то, что сказала правду, а он попытался меня поднять и сам упал, а его руки соскользнули по моим рукавам и коснулись кожи... - тоже вскочив на ноги, начинаю тараторить, бродя перед столом туда-сюда.

- Так, погоди... погоди, погоди, погоди! Амай, остановись!!! - останавливает меня Вэнь, вынуждая взглянуть на неё, - Это что, всё?

- В смысле? - выдыхаю слово.

- Он коснулся твоей кожи - и всё? - уточняет Вэнь.

- Ну... да? - отвечаю настороженно.

- Тебя что, мужчины никогда не касались? На улице плечом не задевали? Случайно не сталкивались с тобой во время фестивалей? - скептично глядя на меня, продолжает уточнять Вэнь.

- Ну... было такое - но до того, как я стала наложницей, - приходится признаться.

- А генерал тебя ни разу не касался?

- Вчера ночью он не только коснулся - даже на руки взял, - скрестив руки перед грудью, тихонько отвечаю.

Я ещё не поняла, что мне следует испытывать по этому поводу: страх смёл всё на своем пути...

- Ну, вот. Взял на руки! - произносит Вэнь с каким-то особым смыслом.

- И даже на постель положил, - ощутив, как к щекам приливает кровь, ещё тише говорю.

- И даже на постель положил! - с той же интонацией повторяет Вэнь, - Погоди, что?! Что это за подробности, о которых я не знаю?! ТЫ ЧТО ВООБЩЕ ВЧЕРА ДЕЛАЛА?!

- На этом всё закончилось! - убеждаю её взволнованно, - Меня уложили - и больше ничего!

- Так, ладно... просто уложили... об этом потом поговорим, - Вэнь поворачивается вокруг себя, проделывая со своими мыслями какую-то странную работу, - В любом случае, прикосновение к коже - это не то, что может связать тебя по рукам и ногам. Да, это неприлично. Но, если это произошло случайно и от неловкости...

- Я уже не уверена, что это произошло от неловкости, - решаю вставить своё мнение.

- Какая разница, в чем ты уверена? Смотри на факт непредвзято! Он оступился и упал, когда хотел тебя поднять?.. Это повод покраснеть, а не стать в своих мыслях предательницей супруга! Амай, ты слишком испугалась и перестала мыслить трезво, - чётким голосом произносит Вэнь, сложив руки и глядя на меня, как учитель на нерадивую ученицу.

- Ты права... я запуталась, перенервничав.

Признаюсь, а сама про себя думаю, что мой беспокойный ум порой вредит мне больше, чем злой рок.

- Этот советник хитёр: он знает, как запугать бесправную несчастную наложницу, при этом оставаясь в глазах людей хорошим человеком, - недобрым взглядом глядя в сторону, бормочет Вэнь.

- У нас не было свидетелей, но от этой мысли мне ещё хуже. Тот молодой человек... у меня есть ощущение, что он может выдумать всё, что угодно - и у меня не будет даже шанса опровергнуть его ложь! - взволнованно отвечаю, - Поэтому нам никак нельзя больше оставаться с ним наедине.

- Что за мысли? - изумленно переспрашивает подруга, - Я даже представить не могу ситуации, когда вы вдруг останетесь наедине! Тем более, сейчас, когда ты его раскусила!

Так-то оно так. Но, что-то подсказывает, мы столкнёмся с советником ещё не раз...

- Госпожа Амай.

Поднимаю напряженный взгляд на Вэнь, услышав голос управляющего.

Неужели так быстро?!

- Входите, управляющий, - произношу сдержанно и сосредоточенно слежу за тем, как мужчина входит в комнату.

- Господин пожелал, чтобы сегодня вы посетили его покои.

- Посетила... покои... - переспрашиваю растерянно.

- Пока его нет, он дал вам такое дозволение: господин надеется, это поможет вам лучше подготовиться к встрече его матушки, пока он занят на службе, - склонив голову, отвечает управляющий. - Заодно господин просил передать, что вам дозволено проследить за оформлением всего поместья: он просмотрел учетную книгу и отметил, как серьёзно вы подошли к этому вопросу! Он одобрил все траты и предоставил вам бирку хозяйки дома до тех пор, пока госпожа Ха’гон не покинет Приграничье.

Что за дела... он хочет, чтобы я стала хозяйкой?

Он даёт мне право распоряжаться слугами и предлагает изучить своё временное место жительства?

Ещё вчера подобное казалось мне невероятным, но сегодня... я совсем растеряна! Мне казалось, я провалила все его проверки: я слышала исключительно критику относительно всего, что делала!

Вспоминать о случае с советником и вовсе не хотелось: если бы до генерала дошли все подробности нашей встречи, меня бы в этом доме уже не было.

И всё же по какой-то причине мне дали шанс...

- Я благодарю господина за доверие, - послушно склоняю голову и подхожу к управляющему, чтобы забрать верительную бирку - деревянную дощечку величиною в ладонь с резными узорами и выгравированной фамилией рода.

Стоит признаться, я не против продолжить игру.

- Быть может, госпожа желает осмотреть поместье прямо сейчас? - уточняет мужчина.

- Да. Думаю, откладывать не стоит, - бросив взгляд на Вэнь, отвечаю.

Если слуги переходят под моё командование, мне нужно сразу и чётко заявить, что Вэнь - моё самое доверенное лицо, глашатай моей воли и вообще... мой рот в моё отсутствие!

Подруга быстро понимает, в чём суть дела, и пристраивается за моей спиной.

- Госпожа, до того, как вы покинете свои покои, быть может, стоит переодеться? - внезапно произносит она.

Удивленно смотрю на неё, но всё же соглашаюсь и прошу управляющего дать мне немного времени.

- Ты чего? - шепчу, когда мы остаёмся наедине.

- Брови! Губы! Бледное лицо! - шипит на меня Вэнь, а я вспоминаю о том, что не закончила наносить краску, и даже не напудрилась!

- Проклятье! - бегу к зеркалу и рисую лицо наложницы.

Хорошо, что в покоях немного света - и у управляющего не было возможности рассмотреть меня как следует! Сейчас из зеркала на меня смотрело нечто среднее между наложницей генерала и простой служанкой Лулу...

Больше таких оплошностей допускать нельзя! Никак!!!

- Заодно подготовь новый наряд! - прошу Вэнь, пока крашу лицо, - Мы должны произвести впечатление на слуг господина, уже позабывших о моём существовании.

Слуги господина оказываются впечатлены.

Многие из них видели меня в первый раз, потому едва не с открытыми ртами следили за нашим неспешным шествием по комнатам. А потом начинали обсуждать увиденное в голос.

Кого-то поражает белизна моей кожи. Кого-то - высокий нежный голосок. Кого-то - сам факт того, что у генерала уже полгода есть наложница, которой он пренебрегает.

Делаю вид, что ничего не слышу.

И, пока управляющий рассказывает мне обо всех помещениях и их назначениях, стараюсь запоминать расположение комнат и продумываю легенду собственной жизни в этой части поместья.

- Вот, здесь следует поставить низкий столик для чаепития, а вокруг положить подушки: свет из окна в этом месте так причудливо играет, падая узорами на пол... мы не можем не использовать столь благоприятные обстоятельства для создания уютного уголка! - мягко указав рукой на пустующую часть комнаты, предлагаю нежным голоском.

- У госпожи зоркий глаз, - кивает управляющий, - теперь я понимаю, что этому поместью и впрямь не хватало женской руки!

- Но в покоях господина с женскими руками нет проблем, - позволяет себе высказаться Вэнь, когда мы подходим к сердцу поместья, спальне генерала, где в данный момент прибиралась вполне себе миловидная служанка...

- Уна, поздоровайся с госпожой Амай. С этого дня, с позволения господина, все мы служим под началом нашей новой хозяйки, - представляет меня управляющий, и высокая темноволосая девушка в опрятном платье с достоинством склоняет голову, успев бросить взгляд на бирку в моих руках. - Госпожа, мне нужно отлучиться, чтобы передать некоторые указания слугам. А вы пока можете осмотреться и решить, как навести уют в покоях господина, - не давая мне и шанса хоть что-нибудь сказать, обращается ко мне управляющий.

Киваю и слежу за тем, как тот выходит.

Затем перевожу взгляд на Уну, оставшуюся внутри и продолжившую заниматься своими делами.

Он что, специально привел меня сюда?..

- Как часто ты здесь прибираешься? - спрашиваю у девушки, проходя по комнате.

- Каждый первый и четвертый день недели, - отвечает Уна, протирая стол генерала.

На вид ей было лет девятнадцать-двадцать.

Старше меня и, очевидно, опытнее...

Что ж, посмотрим, чего хочет добиться этот хитрый жук, которого я наивно посчитала хорошим человеком!

- Скажи, пожалуйста, тебе передали новое постельное белье и дополнительную подушку? - взглянув на кровать, уточняю.

И слышу, как девушка тихонько фыркает.

Переглядываюсь с Вэнь.

- Ты не услышала вопроса? - спрашиваю ровно.

- Мне передали, что госпожа наложница купила новые комплекты из шёлка, но генерал привык спать на том постельном белье, которое я ему стелю. Если я что-то поменяю, боюсь, он будет недоволен, - отвечает Уна, не глядя на меня и продолжая заниматься уборкой.

Если быть совсем точной, в данный момент она игнорирует мой статус, обесценивая мои старания.

Но я порой бываю слепой и не сразу замечаю хамство! Даю, так сказать, возможность накопить заслуг.

- А ты не бойся. Просто делай, - ровно произносит Вэнь, верно почувствовав мой настрой - дождаться удачного момента.

- Госпоже наложнице и её служанке ещё не приходилось испытывать на себе гнев господина... - «понятливо» протягивает Уна, всё также делая вид, что ничего серьёзного не происходит.

- Приходилось или нет - не твоего ума дело, - продолжает стоять на своём Вэнь, - твоё дело - прибирать комнату и выполнять приказы.

- Если бы только это было моим делом, я бы не позволила себе указать госпоже наложнице, на каком белье обычно спит генерал, - улыбнувшись спокойной улыбкой, отзывается Уна и уверенно встречает мой взгляд.

Молча смотрю на неё в ответ.

Мне сейчас в лицо бросили, что постель генерала холодными ночами согревается не мной... должна ли я оскорбиться?

...

А с чего вдруг?..

- Уточни, в таком случае, какие ещё у тебя здесь обязанности, - указав Вэнь рукой, чтобы подала мне мою учетную книгу, подхожу к столу и беру письменные принадлежности генерала, замечая, как напрягается взгляд Уны.

Да, в отличие от неё, я могу не просто протирать его приборы для письма.

Я вообще-то писать умею! И думать головой, когда меня пытаются унизить, - а не срываться в истерику.

- Я отвечаю за чистоту в комнате, меняю белье, приношу чай и еду, слежу за наличием чернил и бумаги, - сухо отзывается Уна.

Опускаю, занесенную, было, над книгой руку и направляю взгляд на служанку:

- Уна, ты, кажется, меня не поняла. Мне нужно узнать обо всех твоих обязанностях. Прошу тебя, не упусти ничего: мне бы не хотелось попасть в неловкое положение перед господином в связи со своей неосведомленностью! - произношу вежливо, не меняясь в лице. - Только что ты позволила себе указать нам с Вэнь, на каком белье господин спит и будет спать впредь, намекнув, что имеешь некие расширенные полномочия... я намёков не понимаю и привыкла отчитываться перед генералом за все полученные знания, поэтому, пожалуйста, говори прямо - ничего не опасаясь! - показательно заношу руку с кистью над книгой и устремляю на Уну взгляд, полный ожиданий.

- Я, должно быть, оговорилась, - идёт на попятную служанка, напряженно глядя на меня в ответ, - мои полномочия заканчиваются на перечисленных занятиях.

- Ну, вот, а я думала, узнаем что-то новое, - с лёгкой досадой отзываюсь и отхожу от стола, переводя внимание на кровать. Вновь...

Застываю на некоторое время, затягивая паузу.

Подготавливаю почву, так сказать.

- Тут до сих пор одна подушка. Где мне взять вторую, не подскажешь? - в итоге, уточняю и оборачиваюсь, но на раздраженную Уну не гляжу.

Всем видом показываю, что её эмоции волнуют меня меньше всего.

Я вообще люблю быть честной и прямой!

- Генерал... уберет её. Он спит на одной, - упрямо произносит Уна, уткнувшись глазами в пол.

Из сказанного ясно, что до утра она с ним не спит.

Вероятней всего, её прогоняют после утоления потребностей.

- Вэнь, кажется, у нас проблемы, - обращаюсь к подруге, успевшей забрать учетную книгу со стола. - Эта служанка в упор не хочет замечать меня, а я уже не знаю, как объяснить ей причину своего присутствия!

Услышав мой ответ, Уна поджимает губы и сводит брови. Кажется, она никак не может понять, почему я не устраиваю сцен из-за её вызывающего поведения и столь дерзких заявлений?

И почему не ревную?

Смешно.

- Генерал с сегодняшнего дня будет спать со своей наложницей, - медленно произносит Вэнь, подходя к Уне и изображая на лице некую смесь жалости с попыткой искренне достучаться до пустой головы этой девицы. - Некоторое время назад её представил тебе управляющий. Это моя госпожа - Амай Сэйра! Теперь именно она будет заниматься наведением порядка в поместье. Посмотри на её левую ладонь - в ней бирка хозяйки дома. Тебе знакома эта вещь?

- Знакома. Я работаю здесь уже пять лет, - цедит Уна, униженная подобным обращением.

- Как здорово! Это говорит о том, что генерал ценит тебя, - с легкой радостью отвечаю, - и не погонит со двора за неподобающее поведение.

Вот, тут девица застывает с озадаченным выражением на лице.

Похоже, до неё, наконец, доходит, почему я произношу эти слова, и почему делаю это именно так...

- Где. Лежат. Подушки, - повторяет запрос Вэнь, стоя рядом с ней.

- В шкафу, на верхней полке, - бросив напряженный взгляд в угол комнаты, произносит Уна.

- Жаль, время не засекли. Такой простой вопрос, а ответа ждали так долго, - качаю головой и прохожу к кровати, опускаясь на край; затем провожу по покрывалу свободной ладонью.

Глаза Уны расширяются.

Судя по её лицу, я совершила какое-то святотатство.

Вероятно, генерал не любит, когда кто-то сидит на его постели...

Кто-то конкретный...

Сама Уна, например...

- Мне не нравится текстура ткани, - оцениваю вслух, продолжая водить ладонью по покрывалу, - и твёрдость кровати тоже не нравится. Пусть господин - человек военный, но это не значит, что он должен и дома ощущать походные условия!

- Генерал любит жесткую кровать! И это покрывало! - раздраженно бросает она в мою сторону, устремив взгляд на стену.

Ощущаю себя любовницей, забирающей мужчину у законной жены.

Впрочем, лучше так, чем наоборот.

- Думаю, он просто не знал ничего другого, - мягко отвечаю Уне, игнорируя её неприличное поведение, - но, не переживай, я дам ему возможность выбора.

- Он никогда не возляжет с кем попало! И не заснёт рядом с вами, как бы вы ни старались! Вы ничего о нём не знаете, и появились в этом доме только для того, чтобы господин смог остановить навязанное сватовство! Он никогда не полюбит вас!!! - наконец, срывается служанка и победоносно вздёргивает подбородок в конце.

Тишина в доме даёт мне понять, что эти слова слышали абсолютно все.

Но что-то подсказывает - абсолютно все здесь и без них знали о причинах моего появления в поместье...

В качестве новой информации могу выделить лишь факт сватовства с некой барышней... сватовства, которого генерал постарался избежать, взяв в наложницы кого попало.

- Госпожа Амай, я слышал крик в покоях господина, - произносит управляющий, неожиданно пересекая порог комнаты.

- Всё так, - подтверждаю и поднимаюсь с постели, проходя в центр помещения; краем глаза замечаю, как за спиной мужчины мельтешат другие слуги. - У нас вышло недопонимание с служанкой Уной; рассудите нас, прошу вас.

- Помогу, чем смогу. В чём суть конфликта? - уточняет управляющий, быстро примеряя на себя роль судьи.

Будто он не сделал всё, чтобы столкнуть нас и проверить мою реакцию! Старый хитрый жук.

- Уна очень близко к сердцу принимает тот факт... что я хочу положить вторую подушку на кровать господина. Я уже не знаю, какие доводы использовать, чтобы пояснить ей, что это пожелание самого господина - впустить меня в эту комнату и обустроить все к приезду его матушки, - вздыхаю, сокрушенно покачав головой.

И слышу несдержанные смешки слуг за спиной управляющего.

- Это действительно так, - спокойно отвечает тот, переводя взгляд на Уну, - у госпожи Амай есть дозволение господина. И, если она решит положить на кровать господина вторую подушку, значит, на кровати будет лежать вторая подушка. А все, кто с этим не согласен, должны будут принять новые правила или покинуть поместье!

Я бы рассмеялась, если бы в данный момент не была вынуждена разбираться с гаремом генерала.

Хорошо хоть, у него одна любовница, а не две или три...

- Я хочу попросить управляющего оставить всех несогласных на их должностях: мне совсем не хочется быть причиной их изгнания. Уверена, в этом доме место найдётся всем! Нам бы просто... не мешать друг другу, - поворачиваю голову и смотрю чётко на Уну.

- Госпожа Амай великодушна, - усмехнувшись в усы, отзывается управляющий, - однако, нарушение субординации - это серьёзная провинность на территории поместья. Господин не потерпит разногласия среди слуг!

- Я виновата, что стала причиной разногласий, - спешу взять на себя вину.

Я ж не дура обвинять в этом любовницу господина!

- Госпожа и впрямь великодушна! - падает на колени Уна, опустив голову, - Берет на себя мою вину...

А она знает, кто здесь главный!

Точнее, кто в точности передаст детали состоявшегося разговора генералу, указав на провинившихся...

- Раз вы обе признаете, что были не правы, сегодня я готов ограничиться советом - остановитесь, - не глядя ни на кого, степенно произносит управляющий, - и помиритесь.

А кто-то решил больше не прятаться под маской!

Выходит, только что он моими руками приструнил зарвавшуюся служанку, над которой рада посмеяться вся остальная прислуга?

Какая прелесть.

Подхожу к Уне и поднимаю её с колен.

- Думаю, мы найдём общий язык, - нежным голоском подвожу итог.

- Подушка, моя госпожа, - подаёт мне вещицу подруга, ставя жирную точку в вопросе... после чего мы продолжаем обход поместья с управляющим, распределяя все покупки по местам и оформляя комнаты, обделённые вниманием господина, коих оказалось не одна и не две...

- Управляющий, у меня есть к вам вопрос, - произношу в итоге, когда работы были завершены.

- Слушаю вас, госпожа, - останавливается мужчина и указывает рукой в сторону стола с чаем.

Мы усаживаемся и некоторое время ждём, пока Вэнь наполнит наши чаши.

- Хоть вы и помогли мне справиться с проблемой, возникшей в покоях господина... - начинаю, было, как управляющий меня перебивает:

- Госпожа Амай столь скромна! Она сама со всем справилась - помощь этого старика ей вовсе не была нужна!

Молчу, пережидая этот приступ вежливости. Затем продолжаю в том же духе:

- Служанка Уна явно не спроста так защищала кровать генерала. Полагаю, вы о многом умолчали, когда позволили мне хозяйничать в его покоях. Для того, чтобы случайно не подвести моего господина во время визита его матушки, я прошу вас открыть мне то, что может быть открыто.

Управляющий делает глоток чая, глядя куда-то перед собой.

Предполагаю, он обдумывает ответ. Хотя, вполне возможно, всё это - невероятная игра, и все распоряжения им уже давно получены.

- Госпожа Амай верно заметила... сон господина является запретной темой в поместье, - осторожно признаётся он.

- Давно у господина проблемы "со сном"? - спокойно уточняю, мысленно отдавая дань способности управляющего обходить острые углы.

- С момента смерти его отца. Вернее, с того дня, когда господин своими глазами увидел его смерть, - ровно отзывается управляющий.

Смотрю на него, не моргая.

Это не шутка? Мы сейчас не любовницу генерала обсуждаем, а настоящую проблему, которая беспокоит его много лет?

- Полагаю, в доме есть какие-то вещи, успокаивающие генерала и помогающие ему заснуть? - уточняю собранно.

Пока жила у своих дальних родственников, часто видела гостей дядюшки, с которыми он напивался и посещал злачные места... некоторые из них успели повоевать с Вэйтаром и имели похожие на генеральскую проблемы.

И у них были способы справиться с приступами накатывающих воспоминаний.

- Кровать, как и старое застиранное покрывало, это то, что осталось от старшего господина; этими вещами генерал дорожит больше всего, - произносит управляющий.

Едва не открываю рот от изумления.

И этот хитрец заставил меня перестелить постель, добавив подушку на кровать?! Да меня палками побьют за такую вольность!!!

Едва справляюсь с приступом раздражения... даже гнева!

Беру себя в руки и пытаюсь постичь логику управляющего:

- Вы хотите разорвать связь господина с его отцом или надеетесь, что она сойдёт на нет после обновления покоев?

- Я не смею надеяться на нечто подобное. Но всё же верю, что ваше появление в доме способно отвлечь господина от мыслей о войне и смерти, - неожиданно просто отвечает управляющий, встречая мой неспокойный взгляд.

Итак, он готов использовать любые методы, лишь бы встряхнуть генерала и обратить его внимание на беспросветность его же бытия...

Любопытно, этот хитрый жук вообще задумывается над тем, какое наказание я могу получить за попытку избавиться от памятных вещей?

И ещё кое-что... пообщавшись с генералом пару последних дней, я могу сказать точно - в его голове куда больше мыслей о жизни, чем о войне и смерти. Возможно, он зациклен на своём погранпосте, возможно, специально изматывает себя во время тренировок новичков, чтобы суметь заснуть от переутомления, но он совершенно точно имеет далеко идущие планы! Значит, он видит свою собственную жизнь в некой перспективе. Поначалу я думала, что ему безразличны проблемы Приграничья, но сейчас отчётливо вижу, как тщательно генерал избегает любой связи с Наместником и Торговой Гильдией...

Нет, тут дело не в безразличии и равнодушии... тут что-то другое!

И советник Наместника хорошо это чувствует - потому пробрался в дом господина и попытался насильно взять меня в свои союзницы.

От этой мысли я неожиданно краснею.

Что за выбор слов?!

И почему мне так неловко за собственный мыслительный процесс?

- Я смутил госпожу наложницу своими неподобающими размышлениями. Прошу прощения, - внезапно подаёт голос управляющий и прячет улыбку, опуская голову.

Что?

О чём он?

Мы же говорили о генерале и его проблемах!

- Стоит ли мне ждать господина в его покоях вечером? Или остаться в своей комнате, в ожидании приглашения? - спрашиваю отстранённым голосом, желая переменить тему.

Но по увеличившимся глазам Вэнь понимаю, что произнесла нечто из рядя вон выходящее...

- Если вы позволите дать вам совет, лучше дождитесь, когда генерал вас пригласит, - крякнув и сделав вид, что это был кашель, отвечает мне управляющий.

- Принимаю ваш совет и прошу ещё один, - киваю.

- Слушаю вас, - рукой предлагает мне продолжить управляющий.

- Когда генерал будет ругаться из-за убранных памятных вещей, нового покрывала и второй подушки... как мне следует его успокоить? - спрашиваю, медленно подбирая слова.

Ясно, что женскими хитростями со мной сейчас не поделятся, но управляющий должен знать, что приводит его господина в чувства в подобных ситуациях!

- Что-то подсказывает мне, что генерал может и не заметить перемен в покоях, оценив перемены во всём поместье, - усмехается хитрый жук.

Отвлекаясь на малое, не заметить большого?..

- Вы переоцениваете мой вклад. Перемены в доме не значительны, - аккуратно спорю.

И не получаю ответа. Лишь безмолвное предложение поразмыслить обо всём самостоятельно.

На прощание управляющий даёт мне полезную информацию - генерал сегодня вернётся домой за полночь! Это даёт мне возможность спокойно встретиться с капитаном и обговорить возможность побега с последующим проживанием на его корабле. В скором времени капитан Барух должен будет отправиться в соседний округ, чтобы предложить образцы товара потенциальным покупателям, так что затягивать с нашим разговором никак нельзя!

Договорившись с Вэнь, чтобы та накипятила воды до моего возвращения, делаю волосы темными и стираю всю краску с лица. У меня меньше часа на всё; к тому же надо умудриться не привлечь внимание вечернего патруля своими быстрыми перемещениями по улицам.

Выбрав самое темное из всех простых платьев, одеваюсь, подсушиваю волосы и заплетаю косу. Покидаю поместье, выждав, пока патруль пройдёт мимо, и иду в сторону центральных улиц. За переулком прилавков есть заброшенное здание, в котором мы с капитаном договорились встретиться... тут и жду его, стоя около прикрытых дверей и следя за всеми редкими прохожими в щелку.

Однако, вот, проходит пять минут, вот, проходит десять... а вот и все полчаса - но капитана всё нет. Когда на возвращение домой остаётся жалкая четверть часа, я решаю оставить затею ждать дальше - и именно в этот момент к дверям пустующего дома прислоняется высокое грузное тело.

- Госпожа, за мной следят. Я не посмею войти, лишь притворюсь, что справляю нужду после долгой пьянки, - звучит хриплый низкий голос капитана.

Он выпивал, пытаясь убедить следивших, что никаких планов на этот поздний вечер у него нет...

Понимаю.

- Ты знаешь, кто следил за тобой? - тихо спрашиваю.

- Понятия не имею, - звучит невнятный ответ, а до меня через щели старой двери долетает запах крепкого вина.

- В таком случае тебе лучше отправиться в путь завтра же. Когда вернёшься с ответом - какую цену готовы предложить за наш товар в соседних округах? - мы поговорим о моём деле! - решаю не загружать его своими проблемами в тот момент, когда у него и своих хватает.

Я смогу продержаться в поместье ещё семь дней, которых хватит капитану за глаза для посещения соседнего округа и возвращения обратно...

В общем-то я могу продержаться и месяц, которого хватит на посещение столицы!

Матушка господина безусловно пугает меня, но, кажется, с самим генералом мы смогли найти общий язык. Я не пропаду. Постараюсь сохранить свои позиции до возвращения корабля.

- Госпожа Амай, постарайтесь больше не пересекаться с людьми Наместника - ни в своём облике, ни под личиной Лулу. Пока меня не будет в Приграничье, вы можете рассчитывать только на себя! И на генерала, - неожиданно добавляет капитан Барух, удивляя меня до глубины души.

Обычно мы с ним моё положение в поместье не обсуждаем.

Так, с чего вдруг...

- Эй, кто там? - слышу незнакомый голос и, резко развернувшись, прижимаюсь к двери спиной.

- Прошу прощения, не дошёл... - отрываясь от двери и на показ поправляя одежды, протягивает капитан и уходит в сторону говорившего.

Считаю до ста и осторожно выхожу из своего укрытия, ногой задевая какой-то сверток на земле.

Капитан что-то оставил мне? А я даже не услышала...

Разворачиваю бумагу и смотрю на пышные булочки только из печи. Объяснение моих блужданий по улицам - булочки для госпожи из увеселительного заведения с лучшей ночной кухней!

Мысленно поблагодарив своего союзника, осторожно пробираюсь вдоль построек - в сторону более оживленной улицы, где прилавки работали до позднего часа.

Дохожу до освещенных дорог и тихонько выдыхаю, сбрасывая напряжение. После чего моментально забиваю голову другими, не менее безрадостными мыслями! - с этого момента мы с Вэнь лишились места для отступления... Мы должны стать предельно внимательными и настороженными. Без капитана с его кораблём у нас и впрямь остаётся только поместье генерала.

Проходя мимо самого последнего работающего заведения на освещенной центральной улице, невольно ускоряю шаг. Обратный путь я привыкла делать обходным, поскольку позднее возвращение домой куда проще объяснить, чем поздний выход из дома по сомнительным делам. Однако, в таком пути могут произойти опасные столкновения с подвыпившими жителями или разнузданной стражей в патруле. Подчиненные генерала патрулировали Приграничье по праздникам и выходным дням, но сегодня патруль состоял исключительно из людей Наместника.

Прижимаю сверток к груди и ещё быстрее иду по светлой от огней, улице. Уже дохожу до перекрестка, от которого до поместья останется лишь пара минут легкого бега, и слышу, как мне в спину летит:

- Что это за прыткая маленькая мышка? Несется по улице, будто за ней кто-то гонится!

Голос очевидно подвыпившего человека мне незнаком.

И это нестрашно: я могу сделать рывок и постараться убежать - от пьяных вообще бежать куда проще! Однако, второй голос оказывается знакомым настолько, что я застываю от страха:

- Эта девушка заинтересовала заместителя Гильдии Корабельщиков? Я могу попросить своих подчинённых остановить её и поинтересоваться, кому она служит!

Это его голос.

Советника Наместника.

Сердце начинает стучать быстрее...

Я должна собраться. Обдумать варианты. Один сильно пьян, другой хромой... одна лошадь привязана поводьями к столбу с фонарём, - и ни один из господ в этот момент не сможет быть хорошим наездником. Подчинённых рядом нет - до них ещё надо докричаться... я могу сбежать!

Срываюсь с места и бегу так быстро, что в ушах гудит. Я ничего не слышу! Только ощущаю стук собственного сердца, приведённого в ужас от мысли вновь встретиться с советником! Глаза слезятся, дыхание сбивается, ноги начинают болеть от неожиданной нагрузки. Вообще я бегаю довольно неплохо... но сейчас от испуга не доверяю себе самой - что смогу, что оторвусь... И, когда до входа в поместье остаётся один поворот, едва не врезаюсь в темную лошадь, обогнавшую меня и резко затормозившую в опасной близости.

Животное полностью перегородило мне путь, а страх подкосил колени, - но я смогла устоять, лишь покачнулась и упёрлась спиной в стену! На наездника смотреть страшно... я всё ещё ничего не слышу: стук сердца звучит в ушах... и почти ничего не вижу: кажется, из-за слёз.

Надо сосредоточиться и попытаться понять, кто меня догнал.

Быть может, это Оша? Или сам генерал?..

Небеса, пусть это будет генерал!!!

Протираю глаза рукавом и всматриваюсь в фигуру наездника... который уже успел спешиться и теперь приближался ко мне, как-то странно припадая на одну ногу. Подвернул случайно?

- Ты куда так сорвалась? Никто не хотел навредить тебе, - звучит рядом голос, от которого у меня голова пустеет.

Как... как он сумел забраться на лошадь и поскакать за мной верхом?! Как он смог догнать меня - я же плутала меж построек!!!

- Девушка... - горячая ладонь появляется на моём плече, и я невольно дергаюсь в сторону. - Ты почему так боишься меня?.. Я не грабитель и не насильник. Я привёз твой сверток, который ты обронила!

В голове проясняется.

Делаю медленный вдох, затем такой же медленный выдох.

Поднимаю взгляд на советника Наместника, подвиг которого выдавало только потяжелевшее дыхание, и перевожу внимание на вещь в его руке.

- Бла... благодарю, - рвано отзываюсь низким голосом и забираю сверток. - Я должна идти.

- Благодаришь - и всё? Я скакал за тобой, чтобы вернуть потерянное, - вглядываясь в моё лицо, произносит советник, по виску которого стекает капля пота. - Так почему сейчас вижу в твоих глазах лишь желание поскорей уйти и больше никогда меня не видеть? Я что-то сделал тебе?

- Господин мне не знаком, - опускаю взгляд вниз, когда ловлю себя на столь же пристальном изучении его лица.

- И ты мне незнакома. Отчего сейчас мне ещё интереснее, что это за странная реакция? К тебе часто приставали? - не отходя и не давая шанса вдохнуть полной грудью, заваливает вопросами советник.

- Не часто. Но бывало, - решаю сказать, как есть.

- Присмотрись ко мне, - приказывает советник, продолжая изучать мои черты, - к тебе приставали такие, как я - господа при деньгах?

- Нет... никогда, - сбитая с толку, отвечаю.

Ведь чаще это были стражники. Об этом вслух не скажешь.

- Тогда почему ты побежала от нас с заместителем, как от смертельной болезни? - нависая надо мной, допытывается советник. - Возможно, в твоём свертке что-то запрещенное? Ты поэтому боялась попасть к нам на глаза?

Вот ведь прицепился! И, судя по всему, по делу... хоть и не хочется признавать.

Медленно раскрываю сверток и показываю ему пышные булочки.

- Это угощение для моей госпожи. Я торопилась вернуться, пока не остыло, - отвечаю негромко, стараясь звучать в той звуковой палитре, что незнакома советнику.

- Твоё желание услужить похвально, но сверток остался на земле, когда ты сорвалась в темноту со всех ног, - напоминает про обстоятельства советник.

Поджимаю губы, пытаясь придумать объяснение. Вообще не помню момента, когда его выронила!

- Ты вся вспотела! У тебя... - советник замолкает, когда я перехватываю его руку, желавшую стереть грязную дорожку пота, бравшую начало в окрашенных волосах и спускавшуюся по лбу к брови.

- Пожалуйста, не трогайте меня, - прошу настойчивым голосом, глазами предупреждая о последствиях.

Какими бы они ни были.

- Ты тронула меня первой, - отзывается советник, открыто встречая мой взгляд.

Ничего не понимая, свожу брови. Затем вспоминаю про его ладонь, обхваченную моими пальцами. Теплую ладонь. Мягкую и гладкую с тыльной стороны... и шершавую с внутренней.

Он наездник.

И возможно тренируется с мечом: на пальцах явно есть мозоли.

Это открытие слегка дезориентирует.

- Ты довольно дерзкая для той, что бежала от меня со всех ног, - отзывается советник и переводит взгляд на свою пленённую конечность. Проклятье! Отпустить забыла...

Отпускаю...

И прижимаю руку к груди, успев стереть грязную дорожку со лба.

- К такому поведению господ-при-деньгах я не привыкла, - возвращаю ему его же слова, перефразировав обвинение.

И теперь голубые глаза с родинкой под нижним веком смотрят на меня с интересом.

- Ты права. Я, возможно, переусердствовал с давлением. Но твой побег меня обескуражил. Какой госпоже я должен нанести визит вежливости с извинениями?

Вот, ведь, лис...

Какая прекрасная тактика! Я даже придраться не могу - с учетом утерянного свертка.

- Моя госпожа выпорет меня, если господин придет однажды с извинениями. Прошу, не усложняйте мне жизнь, - говорю, потупившись.

Жду продолжения давления - но нет! Советник почему-то не спешит наступать.

- Хорошо, а тебя-то как зовут? Могу я узнать? - куда мягче отзывается он, обаятельно улыбнувшись.

Если б не знала, какой он хитрый - наверно, растаяла бы. Этот молодой человек хорош собой и умеет быть приятным. Если бы не хромота, он составил бы конкуренцию моему господину - за звание самого завидного жениха...

- Меня зовут Лулу, - решаю назвать выдуманное имя.

Боюсь, назови я любое другое - и он меня поймает на лжи.

Слишком внимательный. Слишком умный.

- Что ж, Лулу, возвращайся домой - к своей хозяйке. И больше не пугай честных господ своими забегами в темноту: у нас души тонкие, можем и оскорбиться в следующий раз, - произносит советник и отступает от меня.

Он... отпускает...?

Почти по стенке двигаюсь от него вперед, затем захожу за угол и быстро добегаю до ворот; рядом с ними сгибаюсь пополам и тяжело дышу, стараясь очистить голову от всего, что может помешать, когда зайду внутрь.

Как-то он слишком легко меня отпустил! Что-то здесь не так. Хотя, Вэнь могла бы сказать, что это у меня страх опять глаза застилает...

И всё же... он мчался за мной верхом, чтобы просто вернуть сверток? И он согласен остаться без каких-либо подробностей, касательно моего поведения?

В чём смысл?!

Разгибаюсь и захожу внутрь, кивая подруге, ожидавшей меня в беседке.

Иду смывать с волос красящее вещество, заодно вся обмываюсь, избавляясь от грязи и пота. И, лишь обсушив тело и обмотав тряпицей мокрую голову, я понимаю, почему меня отпустили.

Я была буквально придавлена советником к стене... к стене поместья генерала! Советнику не составит труда узнать о том, к какой именно госпоже я шла со свертком пышных булочек. И реакция на него наёмной служанки наложницы генерала много скажет о моём личном страхе перед этим хитрым человеком!

- Да что ж это за невероятное везение?! - восклицаю в сердцах и встречаю встревоженный взгляд Вэнь, вошедшей в купальню. - Что?

- Генерал тебя зовёт. В свои покои, - отвечает подруга.

Медленно вхожу в комнату, в любое мгновение ожидая подвоха. Какого именно подвоха - хороший вопрос! Но почему-то это приглашение господина встревожило меня не на шутку, хоть я и знала, что сегодня меня призовут в покои. Вполне возможно, встреча с советником так на меня повлияла... этот человек с его манерой забираться в личное пространство пугает меня не на шутку.

Нет, так не пойдёт!

Нужно что-то сделать со своим состоянием.

Оставить Лулу с её страхами - за порогом.

В этой части поместья я могу быть только Амай!

Прикрываю глаза на мгновенье, настраиваясь на образ нежной наложницы, и переступаю через порог...

- Почему твои волосы - влажные? - резко спрашивает генерал.

И мне понятна его озадаченность. Купаться ночью - довольно странно.

- Вода помогает мне справиться с волнением, - нахожусь с ответом и прохожу к нему, опустив голову, - прошу простить меня за неподобающий вид.

- Ты взволнована нашей встречей? - с лёгким удивлением уточняет генерал.

Вообще-то я вполне могу быть взволнована! К примеру - реакцией господина на изменения в его покоях!

Но, стоит ли обращать внимание на то, что может быть упущено из виду на благо всем?..

- Уверена, господину уже рассказали о том, что я стала причиной конфликта в доме, - решаю увести разговор в другое русло.

Пусть подумает, каково было неопытной наложнице общаться с его любовницей-служанкой! Может, я даже смогу добиться сочувствия, кто его знает?..

- Уна служит мне несколько лет. Она преданная и честная. Я рад, что ты не стала гнать её из дома, - спокойно отзывается генерал, а у меня появляется сотня вопросов в голове.

Я могла её выгнать?

Без последствий?

Она точно - его любовница, или я чего-то не понимаю?

- Подойди к теплу, - подзывает меня генерал, предлагая сесть на шкуры рядом с жаровней.

В моих покоях был установлен камин, как в большинстве столичных домов княжества Антар. Но в покоях генерала была допотопная жаровня... да и достали её лишь вечером, когда в комнате стало ощутимо свежо.

Усаживаюсь перед ней и ощущаю неожиданно приятный запах. Среди угля тлело благовоние, это совершенно точно! Но какой у него эффект?..

Не успеваю задать вопрос, как на моих плечах появляется одеяло, а рядом усаживается генерал.

- У моей матушки очень наметан глаз. Она быстро обнаружит притворство, так что тебе необходимо привыкнуть ко мне и перестать меня бояться, - произносит он, глядя на жаровню.

- Понимаю, - киваю.

И перевожу взгляд на его лицо - в тусклом свете от слабого огня.

- Могу я узнать, почему господин выбрал именно меня? - задаю вопрос прямо, ощутив, что другого случая может и не представиться.

- Ты, кажется, предлагала обращаться по имени, - припоминает генерал, не глядя на меня.

Было такое...

- Почему ты выбрал именно меня, Итай? - спрашиваю тихо.

И ощущаю что-то странное внутри. Мне неловко обращаться к нему так просто! И всё же я должна понять, какого уровня доверия удостоюсь. И на что мне следует рассчитывать в будущем...

Такое неформальное обращение на пару со столь личным вопросом - идеальное решение для моих поисков.

- Ты уже знаешь от Уны, что мне прочили другую в невесты, - неожиданно начинает делиться генерал, - этот брак сулил возвышение и привлек бы слишком много внимания ко мне. Я этого не желал.

Смотрю на него, не моргая.

Что ж там за невеста такая была?

- Господин не... - осекаюсь, встретив ореховый взгляд и исправляюсь на ходу, - ты не стремишься к власти, Итай?

- Мне достаточно того, что я имею. Бросать вызов силам, желающим править, я не намерен, - спокойно отвечает генерал.

Итак, он и впрямь не хочет стать центром внимания чужих глаз? И намеренно избегает столкновений с Наместником...

- Именно поэтому я сделал всё возможное, чтобы объяснить матушке - в каком месте видел выгодную свадьбу, - внезапно усмехается Итай.

Перестаю дышать, уставившись на его приоткрытые сухие губы.

Это проявление... почему оно так заворожило меня?

- Вы намеренно нашли самую невзрачную девицу, не способную помочь вам возвыситься и укрепить свои позиции в княжестве? - понятливо киваю, насилу отрывая взгляд от полных губ и поднимая его к лучившимся весельем глазам.

- Я даже не искал специально. Просто бросил клич среди свах, что некий генерал, служащий на территории Приграничья, готов взять наложницу без приданого. На других землях княжества запрещено брать наложниц, поэтому все благородные семьи тут же попрятали своих юных барышень. И лишь твоя семья отозвалась на предложение - отослать тебя на границу за хороший выкуп.

«Некий генерал»? Что за странный подбор слов?

- Но я знала ваше имя, когда меня отправляли в путь, - нахмурив лоб, припоминаю.

Я даже смогла отыскать о нём какую-никакую информацию!

- Ты узнала о моём имени, когда всё уже было решено. Таким было условие - только после подписания бумаг семья узнавала о личности жениха, - отвечает Итай.

Что же это получается? За выкуп дядюшка с тётушкой отдали меня неизвестно кому - с разрешения главной ветви?..

И как же, должно быть, расстроилась вся моя семья, когда выяснилось, что я стану наложницей героя княжества Антар! Пожалуй, их расстройство сопоставимо лишь с расстройством дядюшки и тётушки, что в итоге не они получили за меня дары!

- Ты была не в курсе, - находит подтверждение в моем молчании генерал.

- Семья, в которой я жила, вероятно, и не знала о вас ничего! Потому продала меня со спокойным сердцем... а со своим отцом я уже давно не держу связи. Но, полагаю, такое моё возвышение стало для всех родных большим ударом - и даже дорогие подарки на свадьбу не утешат их в печали, - отзываюсь бесстрастно.

Сестрицы уж точно будут локти кусать, негодуя, как так получилось.

- А ты колкая на язык, - усмехается генерал и наливает в чашу вина из кувшина. - Будешь?

Смотрю на выпивку... и понимаю, что мысли о сводной сестре и кузинах уничтожили последние остатки хорошего настроения.

Киваю и беру вторую чашу. Наливаю.

- Сегодня мы будем делиться секретами? - всё же уточняю, чтобы понять цель приглашения.

- Сегодня я буду слушать, почему ты решила сменить белье на моей кровати и поменять перину. А ты будешь отвечать. Для храбрости я предлагаю тебе выпить, - опустив на меня многозначительный взгляд, произносит генерал.

Всё-таки не избежим мы этой темы...

- Я не знала, что перину тоже сменили, - отзываюсь и опустошаю чашу.

- Я отдал приказ внимательно слушать всё, что ты говоришь, - отзывается генерал и ложится на шкуры, подпирая подбородок рукой; а мне становится понятным выбор места для нашей беседы - это могло быть где угодно, но только не на спорной территории. - Итак, ты у меня, выходит, собственница?

Некоторое время просто моргаю, пытаясь понять, к чему это было сказано?

Какая связь между бельём и...

Застываю, когда перед глазами возникает лицо Уны. Смена белья после нахождения подтверждений связи супруга и служанки - это слишком прямолинейно, но к логике не придраться! Мои действия можно воспринять как проявление ревности, но я не имела таких намерений: я просто выясняла, почему служанка ведёт себя так нагло! И этот старый хитрый жук... он что, нарочно пытался запугать меня, рассказывая про памятные вещи генерала? А секрет, которым он поделился... это вообще правда или вымысел? Есть ли хоть один шанс, что управляющий ни с того ни с сего открыл мне тайну, которую генерал хранит глубоко в сердце?

Я попала в ловушку. Вновь. И понятия не имею, как найти подтверждение догадкам! Однако, признание в том, что вопрос смены белья был проверкой, может привести господина к мысли о том, что я интриганка.

Что я должна сейчас сделать?!

Подтвердить, что перемены в покоях связаны не с воспоминаниями господина об отце, терзающими и не отпускающими его вот уже семь лет, а с моим отношением к связи господина с прислугой? Не проще ли сразу налить себе уксуса вместо вина?..

- Я должна была показать, кто в доме хозяин. Точнее, кто будет хозяйкой, пока в моих руках бирка, - произношу сдержанно.

Превратиться в ревнивицу я всегда успею - с разрешения генерала. Притворяться ревнивой для него, чтобы заполучить доверие - сомнительная добродетель.

В этой игре я выбираю отступление.

- Я не люблю шёлк. И предпочитаю более жесткую лежанку, - произносит генерал, глядя мне в глаза.

Да я в курсе уже...

Его любовница поделилась информацией.

И он знает об этом... потому и продолжает проверять - как я себя поведу!

- Но я на такой постели заснуть не смогу. Пойдите мне на уступки, пожалуйста, - принимаю вызов и поднимаю подбородок.

- Ты хочешь, чтобы я ради тебя жертвовал сном? - приподнимает бровь генерал.

- Я смогу вас усыпить, - делаю свой ход. - Вы ничем не пожертвуете.

- И впрямь сможешь? - с лёгким скепсисом отзывается генерал.

Наливаю себе новую чашу. Обновляю чашу господина.

- Смогу, - подтверждаю и выпиваю содержимое, не дожидаясь генерала.

Если он попросит меня продемонстрировать навыки... мне потребуется вся моя храбрость.

Надеюсь, он не попросит об этом сегодня! Я не готова!

- А ты всё больше интригуешь меня, - на губах генерала вновь растягивается улыбка.

Странная улыбка. Мало в ней доброго и по-настоящему веселого...

Что касается его ощущений от меня - пора смириться, что простодушной и бесхитростной в его глазах мне уже не быть.

- Могу я задать вопрос, Итай? - спрашиваю через некоторое время, проведенное в неловком молчании.

- Можешь, - коротко отвечает генерал.

- Стоит ли воспринимать ваше намерение взять безродную наложницу вперёд важной госпожи со связями, как прямой вызов?

- Почему ты спрашиваешь об этом? - Генерал переводит взгляд на жаровню.

- Ваша матушка будет здесь уже очень скоро. Мне нужно знать - приедет ли она с обидой на сердце или с желанием удостовериться в том, как счастлив её сын?

- А ты не глупа, - протягивает генерал и, внезапно приподнявшись, хватает мой подбородок, вынуждая наклониться к нему. - Боишься её гнева?

- Больше боюсь вашего, - говорю прямо.

Несколько мгновений генерал молчит, вглядываясь в моё лицо.

- Это правильно, - и он отпускает меня, вновь опускаясь на шкуры. - Тебе будет непросто, скажу сразу. Но, раз уж ты согласилась и не сбежала, я защищу тебя - даю слово.

«Не сбежала»? Он знает о моих намерениях покинуть поместье?..

- А та барышня, что лишилась возможности стать вашей первой избранницей... - протягиваю осторожно, - остановит ли её наличие наложницы в случае, если ваша матушка продолжит хлопотать о браке?

- Хороший вопрос, - протягивает генерал и наполняет свою чашу, не давая мне возможности поухаживать за ним. - Я планирую сделать всё возможное, чтобы все разговоры о браке сошли на нет. Если надо будет - я пущу по Приграничью слух, что не выбираюсь из наших покоев неделями. Вряд ли кому-то понравится мысль приехать туда, где его не ждут.

Молча смотрю за тем, как он опустошает чашу вина.

Я вчера призналась советнику, что генерал меня не касался. Это может стать проблемой.

- Слухов не хватит, - опустив голову, признаюсь.

- Что? - переспрашивает генерал.

- Мы должны будем показать народу, насколько вы меня любите. Голос простых людей, видевших всё своими глазами, зазвучит куда громче и весомей - и никто не сможет его оспорить даже при большом желании!

- Хочешь прокатиться со мной верхом до погранпоста? Или прогуляться по центральным улицам, выбирая украшения? - с любопытством уточняет генерал.

Он решил, что я желаю показать всем, насколько меня ценят?

Пусть так.

Я согласна стать мелочной, если это обезвредит советника!

Обеспокоенное лицо, облепленное темными прядями мокрых от пота волос, появляется перед глазами так неожиданно, что я зажмуриваюсь.

- Что такое? Тебе стало стыдно за эти желания? - замечает моё состояние генерал.

- Мне стыдно, что я не могу, как следует, выполнить свой долг! - перевожу разговор в более безопасное русло, указывая на его чашу. - Мой супруг такой самостоятельный. Я даже не успеваю взять кувшин с вином - как вы уже сами себе наливаете!

- Тогда поухаживай за мной. Налей вина и напои меня.

Это предложение... слегка отрезвляет.

Он вновь проверяет меня? Смотрит, как сильно я смогу сократить расстояние между нами?

Беру кувшин и плавным движением наполняю его чашу. Поднимаю её, аккуратно подползая ближе, и наклоняюсь вниз, поднося чашу к его губам.

Тёплый указательный палец накрывает мои скрещенные под донышком ладони, корректируя наклон...

Ореховые глаза не отрываются от моих, когда генерал делает глоток...

А я почему-то заливаюсь румянцем.

Отчего мне так жарко?

Опустошив чашу, генерал не отпускает моих рук - напротив! Вынуждает отложить посудину и притягивает за руку к себе. Оказавшись напротив его лица, с гулко бьющимся сердцем и волосами, ниспадающими с обеих сторон и отрезающими нас от внешнего мира, ожидаю чего угодно - первого поцелуя, заливистого пьяного смеха от моей растерянности или какого-то провокационного вопроса... но генерал молчит. Дышит пряным сладковатым запахом и продолжает смотреть мне в глаза.

Он хочет понять, как долго я выдержу? Поэтому молчит? От его дыхания у меня начинает кружиться голова.

- Вы хотите, чтобы я вас поцеловала? - не выдерживаю этой пытки.

Я сейчас и впрямь упаду без чувств: перед глазами уже темнеет от волнения!

- Ты поцелуешь меня лишь тогда, когда я тебе это дозволю, - даёт странный ответ генерал.

Он полагает, я сама этого хочу?

...

А я хочу?

- Я не понимаю, чего вы от меня ждёте, - приходится признаться, когда не нахожу ответа на свой собственный вопрос.

- Сегодня я буду спать здесь, - отпускает меня генерал, ложась на спину, - а ты можешь лечь на мою постель.

- Я... чем-то огорчила вас? - ничего не понимаю.

- Ты всё ещё обращаешься ко мне на «вы», - отзывается генерал. - Продолжим сближение, когда ты справишься с этой проблемой.

И он отворачивается от меня, предлагая укладываться на кровать без него.

И я в общем-то рада такому исходу! Но отчего-то ощущаю смятение.

Убираю кувшин с чашами и накрываю генерала покрывалом, которым он в своё время укрыл меня. Иду к постели... и оборачиваюсь на своего супруга в ещё большем смятении.

Я хочу, чтобы он лёг рядом?

- Спокойной ночи, Итай, - произношу тихо.

- Спокойной ночи, Амай, - отзывается генерал.

Просыпаюсь от прикосновений к лицу. Зажмурившись, потягиваюсь, желая в следующее же мгновение поворчать на Вэнь, но, раскрыв глаза, вижу перед собой генерала.

- Мой господин, - отскакиваю к стене, натягивая одеяло до подбородка.

- Ты сейчас чего конкретно испугалась? - сухо уточняет генерал.

- Я не знаю, - говорю честно.

- Подумай над этим, пока умываться будешь. У тебя очень мало времени.

И он отходит от кровати, уже полностью облаченный в свежую одежду.

- А... мы куда-то направляемся? - осторожно уточняю, оглядываясь по сторонам.

По всему выходило, что сейчас раннее утро: ночная тьма только-только начала отступать перед рассветом. Сказать, что я не выспалась - это ничего не сказать...

Тем не менее, встаю. Быстро беру с перекладины верхнее одеяние и облачаюсь в приличный наряд. Нахожу взглядом таз с водой и полотенце... интересно, кто прислуживал генералу? Уна?

Вопрос настолько меня волнует, что я бездумно мочу руки в тазу, глядя куда-то вперёд пустым взглядом до тех пор, пока генерал не обращается ко мне:

- Для тебя вставать в такую рань непривычно?

- А? - отмираю и быстро умываю лицо. - Нет, я вполне могу подстроиться под такой режим.

- Ты спишь на ходу, - замечает генерал, лицо которого на мгновение озаряется лёгкой улыбкой.

- Могу я уточнить - зачем... - замолкаю, сообразив, что любая постановка вопроса выставит меня в не лучшем свете.

Скорее всего ни жёны, ни наложницы, не имеют права спрашивать у супруга, зачем их будят спозаранку, если они заснули в одной спальне...

Я об этом ничего не знаю: никто не объяснял мне правил.

Могу предположить, что меня сейчас погонят на свою половину, потому что генерал уходит на службу!

- Насколько я помню, мы решили вчера, что я должен показать всем свою любовь к тебе, - произносит генерал, ставя меня в тупик.

- Но... так рано улицы будут пусты... и никто не увидит ваших стараний, - осторожно замечаю.

- И впрямь... - задумывается генерал, после чего рукой подзывает к столу, где уже были какие-то закуски и горячий чай.

- А... - хочу, было, указать пальцем на полный стол, но вновь останавливаю себя.

Моя растерянность не остаётся незамеченной.

- Я сам принёс это с кухни, как делал это всю свою сознательную жизнь. Таз тебе тоже принёс я, - спокойно отвечает генерал, - и теперь чувствую себя неловко из-за того, что разбудил зазря.

Он сделал всё это сам? И даже позаботился обо мне?

Так... он сказал, что делал это всю свою сознательную жизнь... выходит, Уна никогда не прислуживала ему с утра! - никто никогда не прислуживал ему с утра! И я в его спальне с утра - первая!

- Ни в коем случае не зря! - стремительно подхожу к столу и беру в руки приборы, - Я очень ценю все ваши старания! Мне так приятно, что сонливость как рукой сняло!

- Я заметил, - хмыкает генерал, после чего садится напротив меня, - наверно, отучить тебя от этого вежливого тона будет невозможно...

- Я вновь обращаюсь к вам на «вы», - отзываюсь, смекнув, где промахнулась; неформальное обращение к строгому генералу даётся мне труднее всего... так, может, не стоит и пробовать? - Быть может, мой супруг позволит мне это? Уверена, не так много семей, где жены и мужья общаются на «ты»! Вполне нормально - держать дистанцию и соблюдать приличия.

- Но мне нравится, когда ты зовёшь меня по имени, - совсем просто признаётся генерал, начиная завтракать.

А у меня руки застывают над тарелкой.

Почему мне так приятно это слышать?

- Я могу обращаться к вам по имени, когда мы наедине, - отзываюсь смущенно и убираю выбившийся локон за ухо, ощутив прилив крови к лицу.

- Правда, можешь? - генерал поднимает на меня взгляд ореховых глаз.

- Могу... Итай, - отвечаю и ещё больше краснею.

- Не опускай взгляд, - просит генерал, продолжая смотреть мне в глаза. - Я хочу видеть эти твои проявления.

- Хотите видеть, как я смущаюсь? - уточняю, после чего беру в руки чашу и наливаю себе горячего чая.

- Да.

Встречаю его взгляд, завороженная уверенностью ответа. Он определённо имеет власть надо мной - и я не понимаю, когда это началось? В моих планах было удерживать нейтралитет столько, сколько смогу - но я окончательно сдалась, и, кажется... восхищаюсь! Восхищаюсь его прямотой и внутренней силой.

Ещё гуще краснею, уходя с головой в процесс разливания чая по чашам. Хотя - куда уж больше?..

- Ты так мила, когда честно выполняешь моё задание, что я всё больше начинаю верить в нашу затею! Вполне возможно, мы сможем показать моей матушке крепкую связь через десять дней.

Слова генерала поначалу проходят мимо ушей из-за громкого пульса, но затем прокручиваются в памяти вновь, после чего начинают звучать в голове гулко, заполняя все мысли и весьма отрезвляя.

Он... относится к моим искренним эмоциям, как к забавной милой игре.

Он никогда и не рассматривал возможности по-настоящему дать нам шанс.

Но... я-то когда начала рассматривать эту возможность?!

И почему мне сейчас так обидно? Кажется, я сильно расстроена тем, что он не понимает...

Симпатию нельзя «наиграть».

Она просто есть. И она настоящая.

Неужели планом генерала было влюбить меня в себя ради представления перед его матушкой? Что же будет с моими чувствами, когда всё это закончится?..

И, самое страшное, я даже не могу попросить его меньше заботиться обо мне и проявлять меньше внимания: все его действия обговорены нами заранее и приняты мною, в качестве правил игры.

Это я здесь глупая девица, решившая в какой-то момент, что все происходит взаправду...

- Что с тобой? У тебя будто взгляд затуманился, а лицо побледнело, - слышу голос генерала и поднимаю на него глаза.

- Как мы решим вопрос с совместной прогулкой? Быть может, вам стоит уделить мне немного времени днём, когда все улицы полны людей? - спрашиваю мягко, опуская взгляд в чашу.

Генерал чуть сводит брови, вглядываясь в моё лицо.

- Мне не нравится мысль, что придется прервать учения, - наконец, произносит он.

- Возможно, вы сможете прерваться на обед? - уточняю и отправляю в рот что-то с тарелки... даже не понимаю по вкусу - что это было...

Не ощущаю ничего...

- Разумеется, на обед я прерываюсь, - чуть суше отвечает генерал, не отрывая от меня глаз.

- Я могла бы доехать до погранпоста к этому времени - и мы бы вместе поели в какой-нибудь лавке на оживленной улице... после чего я бы вернулась в поместье, а вы - на службу, - предлагаю нежным голоском.

- Что с тобой? Почему опять нацепила на себя эту маску послушной пустышки? - строго спрашивает генерал, и каждое его слово ранит моё сердце, как ножом.

- Если я буду без этой маски, боюсь, приму всё происходящее за чистую монету. Позвольте мне сохранить хотя бы иллюзию контроля над своими чувствами, - произношу тихо, глядя на стол.

Тишина в комнате звенит напряжением.

Вероятно, генералу моя строптивость не нравится.

Но я сказала правду... я... почти призналась в чувствах, неожиданно открытых в себе!

Должно же это возыметь хоть какое-то действие?

- Ты продолжаешь играть, и это сильно раздражает. Ты очень непоследовательна. Я недоволен, - в итоге, произносит он и поднимается на ноги, оставляя меня в смятении.

Он думает, я всё это делаю для собственного развлечения?

Он вообще не понял, насколько искренней я сейчас была?..

- Простите, мой господин. Кажется, я не смогла понять ваших потребностей, - отзываюсь глухо и молю небеса, чтобы он не попросил меня поднять голову и взглянуть ему в глаза.

Из моих - сейчас текли слёзы.

Это так странно. Я действительно плачу.

Обида разрывает изнутри... как будто я не была к ней готова!.. как будто верила, что мы действительно сможем быть вместе! Да я же ещё день назад сбежать отсюда хотела! Что же со мной такое происходит?

Неожиданное появление ладоней на моих предплечьях заставляет меня вздрогнуть! А резкий рывок вверх вынуждает вскинуть изумленный взгляд.

- Ты что, плачешь? - спрашивает Итай.

- Нет, - отвечаю, глядя на него широко раскрытыми глазами.

- Почему ты плачешь? - допытывается генерал.

- Эти слёзы к вам не относятся, - пытаюсь отвести взгляд, но меня хорошенько встряхивают, вынуждая вновь встретиться взглядом.

- Я уже говорил тебе - я не потерплю представлений в доме, направленных на разрушение моей репутации! - повторяет генерал чёрствым голосом.

Он думает, я специально его подставляю, показывая всем его жестокость - в пустой комнате?!

Или он предупреждает, чтобы я не смела плакать при людях - впредь?

- Что может разрушить вашу репутацию? Испуганная до слёз наложница?! - спрашиваю от досады.

- А ты у нас опять испугана?! - повышает голос генерал, и его пальцы ещё сильнее впиваются в мою кожу.

- Почему вы думаете, что это не страшно?! - с искренним недоумением бросаю ему.

Он же буквально трясёт своими сильными ручищами беззащитную девчонку и смотрит на неё с яростью! Он действительно не понимает, что делает?!

Молчание генерала не даёт мне ответа...

- Что бы я ни делала - вы всё принимаете за игру! - восклицаю, не сдержав обиды.

- Разве ты сама не сделала всё, чтобы так и было? Ты бесконечно что-то разыгрываешь передо мной и ожидаешь, что я буду верить в твою искренность?! - удивляется генерал.

- Конечно, моя опытность просто не позволит мне не победить вас в этой игре! Я так хороша в представлении, что уже сама не понимаю, где правда, а где ложь!!! - выкрикиваю и уже не могу сдержать слёз.

А затем получаю свободу и падаю на подушки, закрывая лицо рукавами.

Не знаю, когда генерал вышел, но мои глаза определённо успели опухнуть. Это наша первая ссора, закончившаяся так плохо.

Меня теперь выгонят?

Поднимаюсь и, пошатываясь, иду из покоев. Слуги уже повсюду снуют, бросая на меня заинтересованные взгляды, а я... могу лишь прикрыть глаза рукой в длинном шелковом рукаве, пересекая этот огромный особняк! И надеяться, что моё обезображенное лицо скажет всем о недосыпе, а не о ссоре с господином.

- Амай! Что с тобой? - ловит меня уже на нашей половине Вэнь и быстро ведёт в комнату. - Ты плакала?..

- Я не могу убедить его в своей искренности, - выдавливаю из себя и иду к тазу с водой - вновь умывать лицо.

- Ну, и ладно! Зачем тебе вообще быть искренней с ним? Разве вы не договорились о том, что оба будете притворяться влюбленной парой? - с тревогой в голосе отзывается Вэнь, помогая мне расплести и расчесать волосы.

- Я запуталась от неопытности. Думала, что всё получится, но начала ждать чего-то совсем иного, - принимаю от подруги чистую ткань и, промокнув лицо, иду к столику с косметикой.

- Хорошо, что ты поняла, в чём ошиблась, - увещевает Вэнь, продолжая хлопотать вокруг, - тебе совсем необязательно хорошо относиться к генералу! Хватит и простого уважения - так вам будет легче разойтись, когда придёт время.

Она правильно говорит. Хватит и уважения. Но, когда ты глубоко уважаешь человека, ты начинаешь испытывать к нему симпатию - это неизбежная цепь реакций.

Зачем я начала глубоко уважать его?! За что?! Какой такой поступок он совершил по отношению ко мне, что у меня появилась такая благодарность? Не тронул меня за полгода? Дал мне кров, еду и одежду? Честно сказал, что не имеет на меня никаких иных планов, кроме одного - заранее обозначенного?

Забрал из центра княжества, где я была никому не нужна, и привёз на границу, где у меня появилось много возможностей попробовать себя в деле?..

- Сегодня мне даже шляпа с вуалью не поможет, - глядя на себя в зеркало, признаюсь охрипшим голосом.

- Накрась глаза ярче. А губы сделай покраснее - и никто не заметит, даю слово, - успокаивает меня Вэнь.

Что ж... это имеет смысл. Когда одни черты выпирают, другие уходят в тень.

Так и я должна убрать в тень свою неизвестно откуда вылезшую симпатию к генералу. А наружу выпустить ум, сообразительность и умение подстраиваться под обстоятельства.

Однако, проверить свой настрой в деле мне не удаётся: ни днем, ни вечером, генерал не заходит за мной и не отправляет за мной повозку... Вернувшись ночью, он не шлёт за мной, чтобы пригласить в покои.

Жизнь в поместье продолжается; я с утра встречаю гостей-просителей, днем продолжаю обустраивать комнаты для госпожи - на случай, если она решит остановиться здесь, вечером вышиваю и жду... жду, когда за мной пришлют слугу. Но этого не происходит ни на следующий день, ни на тот, что следовал после...

Спустя семь дней ко мне приходит управляющий - ещё до того, как я покидаю комнату, чтобы проверить работу мастеров мебели, заказ у которых был последним пунктом в приготовлениях к визиту матушки генерала.

- Господин прислал за мной? - поднимаюсь на ноги, позабыв об учётной книге, которую просматривала.

- Нет, госпожа Амай. Однако... признаюсь, я слегка в затруднительном положении, - неожиданно делится управляющий.

- Что случилось? - спокойно уточняю, усаживаясь обратно.

- Дело в том, что в поместье доставили письмо... с предупреждением о скором визите...

- Матушка господина уже приплыла?! Почему мы о том ничего не знали?! - вновь подрываюсь на ноги.

- Нет, это письмо не от госпожи Ха’гон, - качнув головой, отвечает управляющий.

- Тогда... от кого? - переглянувшись с Вэнь, только вернувшейся с плантаций и вошедшей в комнату мгновением ранее, спрашиваю я.

Подруга делает мне знак рукой, что с плантациями чая близ горы всё в порядке, и я спокойно выдыхаю. Но быстро вспоминаю о нашей текущей проблеме, вернувшись взглядом к управляющему. Если письмо о скором визите в поместье отправила не матушка генерала, то кто? Неужели советник Наместника...

- Это... ваши родные, госпожа, - отвечает управляющий.

- Мои... кто? - переспрашиваю, поглупев на мгновение.

- Если судить по письму - а я ознакомился с его содержанием в виду своей должности... то речь идёт о вашей двоюродной сестрице, троюродной сестрице, сводной сестрице по отцу и её матушке, третьей госпоже благородного дома Сэйра. - Звучит ответ.

Сжимаю руку в кулак, пряча его за спиной.

Мачеха привезла в Приграничье свою дочь, за которой увязались дети главной и второй побочной ветви. Никто из них меня в лицо не узнает - тем не менее, они не прочь откусить от пирога, доставшегося мне по случайности и явному недосмотру их родителей.

- Я не приглашала их погостить. Потому не знаю, как стоит ответить на это письмо, - собравшись, произношу бесстрастно, - но хочу попросить вас отправить весть генералу: это его дом, и только ему решать - кого принимать.

- Это мудрое решение, - ни с того, ни с сего хвалит меня управляющий и уходит, так и не отдав послание в мои руки.

- Твоя родня заявилась в гости? Это вообще приемлемо? Без предупреждения о приезде? - удивленно спрашивает Вэнь.

- Вполне в их духе, - отзываюсь ровно и хочу, было, сесть, но ноги несут вперёд - вон из комнаты, на воздух. - Только их здесь не хватало... - шепчу, прикрывая глаза от досады.

- Знаешь, как от них избавиться? - подруга подходит ко мне и встаёт за спиной.

- От таких не избавиться. Они, как пиявки, отпадут сами - когда насытятся, - приходится признать. - А через время присосутся вновь.

- Тогда насыть их тем, что они не смогут переварить, - советует Вэнь и встаёт передо мной, - насыть их собственным счастьем, которым невозможно поделиться ни с кем другим.

- Хороший план, - киваю, затем перевожу грустный взгляд вперёд, - который целиком и полностью зависит от генерала и его желания мне подыграть.

- Если он ждёт, что ты поможешь ему с его матушкой... почему не сделает то же самое для тебя? Разве вам не выгодно сотрудничать в подобных вопросах? - протягивает Вэнь и кладет ладонь мне на руку. - Это ваш шанс помириться. Не упусти его.

Легко сказать.

Я так и не поняла - как умудрилась упустить предыдущий...

Спустя три часа я сижу в главной комнате для приёма гостей в весьма скромном, хоть и дорогом шелковом одеянии. За моей спиной стоит Вэнь. И мы обе ощущаем себя не в своей тарелке. Одно дело - готовиться к встрече важных персон вместе с генералом, зная, что мне будет отведена функция молчаливого сопровождения, другое дело - принимать нежданных родных в качестве хозяйки! А именно такое указание пришло от генерала с погранпоста... Моё семейство остановилось на постоялом дворе возле пристани, что меня весьма порадовало: если бы они жили ближе, мы бы имели больше шансов пересечься на улицах. И всё же не понять намерений было невозможно: все они приехали, чтобы выяснить, как много можно урвать от моей «удачи».

Слышу издалека шаги и очень медленно вдыхаю через нос, прикрыв глаза. Затем так же медленно выдыхаю через рот.

- Чай готов? - спрашиваю у Вэнь.

- Его принесут в ближайшее время. Ты поздно сообщила, что такой дорогой они никогда не пили, поэтому слуги отправились за хорошим - даже для столицы - сортом в ближайшую лавку, - отвечает та.

Мой промах. Я привыкла к той еде, которую ем, и к тем напиткам, которые здесь пью. Однако, в центральные округа многие сорта чая и местные деликатесы даже не доезжают... или доезжают, но остаются недоступными для многих домов.

Доступность товара в Приграничье для представительниц моей семьи - в потенциале может стать большой проблемой... моей проблемой... но на моё счастье молодые барышни Сэйра никогда не опустятся до походов по лавкам!

А о существовании некоторых сортов им и вовсе необязательно знать.

...

Управляющий появляется в проходе и объявляет о прибытии моей семьи:

- Госпожа Амай, к вам пришли родные.

Вижу по лицам мачехи и сестриц, переступивших порог комнаты следом, что подобное представление их возмутило. Но они родственницы наложницы, а не главной жены - и никто в доме не обязан объявлять ни их статус, ни их положение.

Присматриваюсь к мачехе. Одета едва ли не богаче меня, однако, ткань по качеству и вышивке явно уступает... в нашем доме никогда не было таких вычурных нарядов - выходит, она приоделась для меня. Прическу тоже сделала по последней моде - высокую и с кучей серебряных шпилек. Должно быть, голова сейчас болит от тяжести... красные губы на лице замужней женщины смотрятся неподобающе, но мне ли не знать - этими губами она пленила сердце моего отца сразу же после смерти матушки. Перевожу взгляд на сестриц. Все светловолосые и большеглазые - одна краше другой. И все три смотрят на меня с презрением и готовностью использовать. Ал иза, Атара, Аяла. Девятнадцати, восемнадцати и четырнадцати лет от роду. Аяла - моя сводная сестра по отцу. Когда меня отправили к дальней родне, она ещё только готовилась появиться на свет, но мать уже расчищала для неё дорогу... Атара - дочь второго господина нашей семьи и старшей сестры отца; она уже в детстве во всём соперничала с дочкой главного господина - самого старшего брата в семье. Ализа считалась яркой звездой нашего рода, умела петь, играть на инструментах и складывать приличные трёхстишья - хоть они мало относились к высокой поэзии ввиду простоты формы и отсутствия глубины в содержании.

Все три сестры сверкают жемчугом и серебром. У Ализы прическа украшена нефритовой шпилькой.

Девушки явно приехали за женихами...

Молчу.

Мачеха чуть наклоняет голову, ожидая приветствия. Но у меня на поясе висит бирка хозяйки дома - я по правилам не могу их приветствовать первой.

- Амай, я очень рада тебя видеть, - всё же решает нарушить напряженную тишину мачеха.

- Встреча с вами стала для меня большой неожиданностью, - отзываюсь вежливо, склоняя голову.

- А где же господин Ха’гон? Он разве не выйдет нас встретить? - демонстративно оглядывается мачеха, не спеша занимать место гостьи.

- Господин на службе в это время, - отвечаю по делу.

- Как же... мы же направили письмо в поместье с предупреждением, что нанесём визит! - изумляется мачеха, за спиной которой все три сестры мгновенно скисают, показывая высшую степень досады.

- Неужели третья госпожа Сэйра полагала, что из-за послания о визите без предварительного предупреждения генерал Ха’гон оставит службу и вернётся в поместье? - мягко улыбаюсь и рукой указываю на места для гостей.

- Но мы приехали сюда впервые! Разве он не должен, как хороший зять, организовать для нас приём? - продолжает яро недоумевать мачеха, игнорируя место для гостей.

- Третья госпожа Сэйра, генерал никому ничего не должен, - почти по слогам произношу, не меняя мягкой манеры речи. - Возможно, вы никогда раньше не имели дело с военными. Их главный долг - защита княжества, а не обслуживание гостей.

- Главный долг любого зятя - забота о семье жены, - бросает мне мачеха.

- Я не жена. Лишь наложница, - напоминаю вежливо.

- Ну, разумеется, - фыркает Атара, не глядя на меня.

- В таком случае... раз генерала в поместье нет, а ты - лишь наложница, почему не уступаешь мне место? - наконец, раскрывает свои карты мачеха. - По старшинству мне полагается сидеть в кресле главы - и уж никак не на сиденьях для гостей!

Хочет укрепить свои позиции и с ходу показать авторитет?

Смотрю на неё без злобы, скорее с какой-то внутренней усталостью от подобного рода интриг.

За эту неделю мне столько раз приходилось ставить слуг на место, объясняя, что мой сон вне спальни господина вовсе не значит, что они могут пренебрегать моим статусом... Уна хорошо потрудилась, чтобы обесценить моё существование! И очень помогла мне обрести необходимые навыки общения с людьми, потерявшими границы.

- Третья госпожа Сэйра... я правильно вас поняла - вы хотите сесть на место хозяйки дома Ха’гон? - спрашиваю у неё спокойным голосом.

Вэнь хрюкает за моей спиной, а лицо мачехи слегка бледнеет от подобной постановки вопроса.

- Что это за формулировка? Я не претендую на подобный статус! Но я - твоя мать по закону, и по правилам ты должна уступить мне место! - бросает мне мачеха, не желая уступить.

Так-то оно так, но...

- Своего супруга я вам тоже должна уступить, если он придёт и займёт своё место? - указав на пустующее кресло с подушками справа от меня, уточняю вежливо.

- Он... ты же сказала, что он на службе, и не придёт! - теряет терпение мачеха.

- Как нельзя предугадать движение туч и облаков, так я не возьмусь предсказывать - вернётся мой супруг раньше времени или нет. Сейчас я здесь одна, но так может быть не всегда, - произношу без эмоций и вновь указываю рукой на места для гостей.

Мачеха некоторое время стоит, делая во мне дыру взглядом, затем неохотно идёт и присаживается. Сестры следуют её примеру с лицами, выражение которых никак иначе, чем возмущенными, назвать нельзя.

- Как бы то ни было, когда вернётся генерал, я хочу, чтобы ты обращалась ко мне, как того требуют приличия! Столь демонстративно предвзятый и прохладный прием не красит тебя. Я обязательно расскажу об этом твоему отцу и твоей бабушке, - произносит мачеха, нервно поправляя подол.

- Вы удивили меня, третья госпожа Сэйра. Неужели вместо спокойного вежливого обращения вам будет больше по душе моё притворство? - мягким голосом спрашиваю.

Все три сестрицы прислушиваются к его звучанию, впервые сосредоточив внимание на разговоре. Прежде чем сесть на свои места, они внимательно изучали комнату и её оформление, которым я занималась дольше всего...

- Притворство? О чём ты? - без какого-либо уважения отбивает мачеха.

- Вы называете мой прием прохладным, но я едва вас помню: как вы знаете, большую часть жизни я провела у троюродной тётушки с её супругом. К тому же, вы не предупредили меня о своём приезде в Приграничье - как полагается по правилам, а прислали весть о том, что зайдете, уже будучи здесь... Если бы после этого я изображала радость и уступала вам место хозяйки поместья - это бы выставило меня в дурном свете.

Мачеха застывает, обдумывая мои слова с сосредоточенными выражением лица. Я не стала упоминать, что была сослана подальше от семьи по её настоянию, но в этом не было смысла: все здесь и так всё знают. Однако, я смогла указать на то, что мой приём не мог быть никаким иным кроме того, который я им предоставила.

- Да что это за формальности, сестрица?! - всплеснув руками, восклицает Атара, - Мы столько лет не виделись, приехали к тебе в гости, а ты нос от нас воротишь!

- Дочери дома Сэйра говорят без разрешения? - бормочет под нос Вэнь, но её слышат все.

- Что? Что она сказала? - Атара поднимается на ноги.

- Сестра, тебе прислуживает вэйтарка? - с кривой улыбкой протягивает Аяла, - Других слуг для тебя у господина не нашлось?

Мачеха чуть опускает голову, пряча улыбку, а старшие сестрицы прикрывают рты ладошками. Внимательно смотрю на свою сводную сестру, острую на язык не по годам.

- Поясни, что ты вкладываешь в свой вопрос? - предлагаю ей, ощутив, как напряглась Вэнь от этих глупых провокаций.

- Возможно, я сказала лишнее. Прости, сестра, - склоняет голову «послушная» Аяла.

- А за что ты сейчас извиняешься? - не отпускаю ситуацию, вынуждая сестрицу поднять голову и озадаченно посмотреть на меня.

- Я... подала голос без разрешения, - отвечает она чуть медленней и улыбаясь уже куда скромнее.

- Ты полагаешь, за это тебе следует извиниться? - спокойно уточняю, не отрывая от неё глаз.

- Амай, что ты так давишь на свою сестру? Она сказала вслух глупость - а ты и рада на том внимание заострить, - вступается за дочь мачеха.

- Если бы здесь сейчас был генерал, как думаете, как бы он на это отреагировал? - перевожу взгляд на неё.

- Спокойно. Это же дитя! Она даже не достигла брачного возраста, - отмахивается мачеха.

- Тогда, считайте, я спасаю сейчас ваше дитя, продолжая свой расспрос, - отрезаю чуть жестче и перевожу взгляд обратно на Аялу. - Как думаешь, за что тебе сейчас следует извиниться?

- Мама, я не понимаю, чего она от меня хочет! - начинает канючить та, схватив мачеху за юбки.

- Амай, ты переходишь границы! Даже будучи госпожой в этом доме, ты не можешь обижать сестру просто так! - повышает голос мачеха.

- Просто так? - переспрашиваю и складываю руки на коленях, взяв небольшую паузу на осмысление, - Вы понимаете, куда вы приехали, третья госпожа Сэйра? Это Приграничье, где каждую секунду может начаться война с Вэйтаром. Любое, даже самое незначительное событие может послужить поводом для обострения, и мой супруг находится на передовой... А вы, даже не будучи приглашенными в его дом, но приехавшие без спроса, пока он находится на службе, беретесь выносить своё мнение о слугах в его поместье? Вы понимаете, кого именно вы оскорбляете сейчас?

Смотрю прямо в глаза мачехи, но всем своим существом обращаюсь к трём сестрицам, затихшим от моих весомых слов. Они хотели уколоть меня, но слишком глупы - и сами вырыли себе по яме.

- Я, кажется, была слишком беспечна, когда решила пропустить эти слова твоей сестры мимо ушей, - признаёт мачеха, осторожно высвободив юбку из пальцев Аялы. - Дочь, поблагодари старшую сестру за научение!

- Благодарю, сестра, - без какой-либо охоты отзывается та.

Её старшие сестры с этого момента смотрят на меня с холодным интересом, словно готовясь к бою.

Кажется, до этого конфликта меня не воспринимали за кого-то, достойного их внимания...

- Госпожа, принесли чай, - заметив служанку в проходе, произносит Вэнь.

Присматриваюсь и кое-как удерживаю себя от тяжелого вздоха.

В комнату заходит Уна с подносом в руках.

Кошусь на Вэнь за спиной, но та недоумевает не меньше.

То, что сейчас делает эта служанка - никак не входит в её обязанности! И я имею полное право спросить - что она вообще здесь забыла?.. Однако, это привлечет внимание родни. А давать им ещё больше поводов для презрения я не намерена.

Ведь эта девица вполне способна заявить о своих отношениях с генералом и без какого-либо наводящего вопроса!

- Расставь посуду и можешь быть свободна, - решаю сократить время её присутствия в комнате.

- Да, госпожа, - послушно кивает девица и медленно обслуживает мою матушку по закону, а затем и моих сестриц.

- Какой ароматный чай! Не помню, чтобы мы пили такой в своем округе! А ведь мы живем недалеко от столицы! - нахваливает напиток мачеха.

- Всё так - далеко не все сорта покидают Приграничье. Многое остаётся лишь в его пределах, - спокойно отвечаю, следя за Уной, разливавшей чай в чаши сестриц.

- Какое упущение! Уверена, он бы отлично продавался в центре нашего княжества! Это лучший из всех сортов, которые я пробовала! - восклицает мачеха, ощутив почву под ногами.

И это именно то, чего я опасалась. Деньги никогда не перестанут быть главной движущей силой всех семей! А почуять их запах здесь, где все товары стоят, минимум, в пару раз дешевле - из-за развивающейся торговли с нашим официальным врагом, которому свой урожай некуда сбыть из-за хорошего урожая на всех землях и у всех соседей... сможет любой глупец.

Не успеваю остудить эту волну восторгов, как замираю, услышав смешок.

Мачеха тоже перестаёт принюхиваться к напитку и ищет взглядом источник неподобающего звука.

А мне даже искать не надо. Я эти смешки уже по нотам различать научилась...

- Почему эта служанка смеется? Я сказала что-то смешное? - вздыбившись, восклицает мачеха.

- Выйди, - чеканю, не отрывая от служанки тяжелого взгляда.

- Нет, подожди! Я хочу понять! - останавливает уход служанки мачеха, поднимаясь на ноги, - Почему эта девица позволила себе усмехнуться?!

- Прошу прощения! Я не хотела задеть третью госпожу Сэйра, - глядя в пол с улыбкой на губах, отвечает Уна.

- Объяснись! - требует мачеха.

- Третья госпожа так нахваливала поданный чай, что это вызвало у меня искреннюю улыбку. Я была рада услужить родне госпожи Амай! - послушно отвечает довольная Уна.

- Что это значит? Что не так с поданным чаем? - верно выхватив смысл из сказанного, уточняет мачеха.

- Это действительно прекрасный сорт! - вежливо отвечает Уна, - А сам чай был куплен специально к визиту третьей госпожи...

- И что здесь смешного? В кои-то веки дочь обо мне позаботилась! - высокомерно бросает мачеха, а я сдерживаюсь, чтобы не прикрыть глаза от досады.

- Забота госпожи Амай велика, - кланяется мне Уна.

Она сейчас расскажет о том, что им подан не самый дорогой чай! Это перерастёт в настоящий скандал. Но, если бы мачеха попробовала те сорта, что подают в поместье, и узнала их цену в Приграничье, она бы намертво прицепилась ко мне и к генералу с просьбой помочь семье заняться поставками в их округ!

Мне ли не знать, чем это может закончиться для всех нас?..

В лучшем случае - столкновением семьи Сэйра с Торговой Гильдией.

В худшем... столкновением генерала с Наместником.

- Вэнь... - зову подругу, взглядом предлагая наглой девице догадаться, что дальше будет... - мне кажется, или эта служанка выглядит незнакомой? Кажется, она никогда раньше не подавала гостям чай...

- Всё так, моя госпожа. Я тоже впервые вижу эту девушку в главном зале. Если память мне не изменяет, в её обязанности входит уборка комнат, - кивает Вэнь.

- Выходит, кто-то из слуг поменялся с ней местами и сейчас отдыхает? - протягиваю и замечаю, как меняется взгляд девицы.

- Полагаю, что так, госпожа, - вновь кивает Вэнь.

- То есть, кто-то из слуг пренебрёг своими обязанностями и перекинул работу на неопытную в прислуживании господам, безропотную девушку? - медленно уточняю, сводя брови и не отрывая глаз от Уны. - Двадцать палок той, что не вышла обслужить мою семью! И пять палок этой служанке... за то, что не отстояла своё право заниматься лишь теми делами, которые она должна здесь выполнять. Не обижайся на меня, - мягко добавляю, чуть подавшись вперёд к стиснувшей зубы Уне, - но я должна наказать тебя в назидание другим. Иначе подобный случай может повториться.

- Моя госпожа, вы неправильно поняли... - пытается отстоять своё право находиться здесь Уна, но Вэнь уже выходит из-за моей спины и выводит ту из комнаты.

Девица порывается обернуться и что-то сказать, но моя подруга ныряла за жемчугом и ходила в железном ошейнике - их силы были несопоставимы, несмотря на разницу в возрасте. И уже за порогом руки Уны были скручены, а сама служанка выведена вон, чтобы получить своё наказание.

И кто-то может решить, что она легко отделалась. Но, думаю, Уна хорошо понимала, что произойдёт дальше... Сейчас некая служанка, уступившая своё место ввиду слухов о связи Уны с господином, получит двадцать ударов палкой - что настроит всю прислугу против этой интриганки. И у последней не останется ни одного аргумента в свою защиту, когда все узнают, что сама она получила лишь пять ударов...

- Ты... довольно строгая хозяйка, - протягивает мачеха, наблюдая за тем, как Уну выводят в коридор, - двадцать ударов за замену слуг - это разве не слишком?..

- Третья Госпожа Сэйра, должно быть, не знает, но дисциплина в этом доме - основа всего. Я не могла оставить произошедшее без должной реакции: бирка хозяйки поместья обязывает меня быть строгой и беспристрастной, - отвечаю степенно.

- А мне кажется, сестрица Амай хотела продемонстрировать вам эту свою сторону, тётушка, - протягивает Ализа, молчавшая до этих пор и обратившаяся напрямую к моей мачехе - тем самым, не нарушив никаких правил.

- Что ты имеешь в виду? - бросает в её сторону третья госпожа.

По всему видно, что они вовсе не союзницы. И мне предстоит новый бой - с новым противником.

- Двадцать ударов в нашей семье могут получить лишь слуги, забывшие своё место. Разве это не символично, что мы имеем возможность лицезреть в доме генерала именно такую постановку? - с лёгкой улыбкой отзывается Ализа, не глядя на меня.

- В доме генерала не понимают намёков, Ализа, - произношу четким голосом, - будь добра, объяснись.

- Она обращается ко мне по имени! - чуть повышает голос Ализа, подняв подбородок, но не повернув головы в мою сторону.

- «Она»? - переспрашиваю.

- Я - твоя старшая сестра, - властно произносит Ализа, глядя в стену с важностью княжны, не меньше.

- Ты - незамужняя девица, повысившая голос в присутствии старших, - отвечаю спокойно. - Не позорь главную ветвь рода Сэйра.

- Главную ветвь могут опозорить только дочери, отданные в наложницы, - мелодично протягивает Ализа, приподняв чашу и отпивая чай с видом незаинтересованной в споре благородной барышни.

- Ты не права. Дочери, выпровоженные из чужого дома за наглость и хамство, тоже могут принести позор семье, - отбиваю, ощутив, как к щекам приливает кровь.

- Желаешь во что бы то ни стало утянуть меня за собой - во мрак позора? Что ж... у вас ещё остались сомнения, тётушка? Я же вам говорила - вся эта постановка с поркой была разыграна специально для вас, - обращается к моей мачехе Ализа.

И её слова никак не подтверждают заявленное ранее утверждение, но логично доносят мысль о моем желании отомстить родной семье - сейчас, когда у меня есть «положение и власть».

- Что же это выходит... ты запугиваешь нас, Амай? - искренне растерявшись, уточняет мачеха.

- Не понимаю, что натолкнуло вас на эту мысль, - остаюсь в глухой обороне, не имея других вариантов.

Эту партию я проиграла - своей старшей сестре.

Я ещё не так хороша в убийстве оппонентов точно подобранными словами.

- Да будет вам, - фыркает Атара, - Здесь не осталось слуг, способных что-то услышать и потом свидетельствовать в её пользу. Даже управляющий поместья покинул нас, явно показав, где видел заботу о семье наложницы генерала! - средняя сестра поворачивается ко мне всем телом и обращается уже напрямую, - Так что можешь не притворяться суровой госпожой, которую здесь все слушаются беспрекословно! И пообщаться с нами на равных, как это могло быть в нашем доме.

Ощутив настоящий гнев от подобного бесстыдства, сжимаю пальцы на подлокотниках кресла. Я ожидала атак - но таких подлых..! Мне в лицо бросили, насколько я ничтожна, не боясь получить наказание в качестве ответа!

Подобное хамство не просто неуместно для благородных барышень... это граничит с откровенной низостью.

- Моя наложница и впрямь - вовсе не суровая госпожа. Она милая и застенчивая, ищущая справедливости для других и плохо умеющая притворяться... но это вовсе не значит, что она может общаться с вами на равных, - внезапно произносит генерал, входя в гостевую комнату, - поскольку она хозяйка моего дома. А вы - лишь его гости. - отрезает он, бросив короткий взгляд в сторону моих старших сестер.

- Мой господин... - растерянно отзываюсь, поднимаясь с места.

- Я поздно узнал, что твои родные неожиданно прибыли в Приграничье, и вернулся так быстро, как смог, - Итай подходит ко мне и мягким прикосновением к плечу предлагает опуститься обратно на подушки, после чего разворачивается к моим родным. - Я никогда ничего не слышал о вас от своей наложницы и теперь понимаю - почему.

- Господин, вы могли неправильно понять старших сестёр Амай, - пронырливо вступается за свою родную дочь мачеха, - они не виделись столько лет! И в связи с непривычным положением Амай ещё не поняли, какой уровень близости допустим в подобных обстоятельствах!

- Странное дело, из-за ваших слов я ощущаю на себе вину за то, что сестры были разлучены на столь долгий срок. Однако... Амай стала моей наложницей лишь полгода назад, - протягивает Итай, уверенно загребая мою маленькую кисть в свою большую ладонь.

- Ох, что вы! Это конечно не так! Они были разлучены по совершенно другим причинам! - исправляется на ходу мачеха.

- Также в ваших словах мне слышится некое подобие претензии - за непривычное для всего княжества положение вашей дочери в моем доме. Но я не стану объяснять вам причины своего решения взять её в наложницы: это только моё личное дело, - продолжает разносить доводы мачехи Итай.

- Разумеется, никто не станет вас в этом упрекать! В смысле... мы просто не имеем на это права! - начинает заговариваться та.

- Как бы то ни было, тот уровень близости, что был предложен моей супруге и услышан мною, недопустим в этом доме, - чеканит генерал, поднимая на моих сестёр тяжелый взгляд и вынуждая тех бледнеть от неловкости, а затем и страха, - как и во всем Приграничье, - продолжает Итай, не уменьшая интенсивности взгляда, - как и во всём княжестве, границы которого я защищаю своим мечом.

- Эти глупые девчонки были неправы! - вскакивает на ноги мачеха, склоняясь в поклоне, после чего резкими движениями стягивает с сидений прямо за платья всех моих сестёр, предлагая не усугублять ситуацию.

- Я рад, что их воспитанием занимается женщина, знающая о приличиях, - отзывается генерал и переводит взгляд на обалдевшую меня, - кажется, это твоя матушка, Амай?

- Моя матушка умерла много лет назад, мой господин, - опускаю голову, теряясь от своих ощущений рядом с ним. - Это моя мачеха, третья госпожа дома Сэйра.

- Вы приехали посмотреть Приграничье, третья госпожа Сэйра? - тут же спрашивает генерал, резко повернув к той голову.

- Я... так и есть, господин, - вновь кланяется мачеха, не зная, когда уже можно разогнуться.

- В таком случае, не буду вас задерживать. Встретиться с Амай вы сможете и в другие дни. А сейчас у моей наложницы, кажется, жар, - Итай поворачивает к себе мою голову и касается губами моего лба, вынуждая застыть в полном потрясении, - хочется верить, что это не следствие общения с родственниками, - добавляет он, отрывая тёплые губы от моей кожи.

- Конечно же нет! Мы и впрямь засиделись, проигнорировав состояние Амай! Но мы были так рады её видеть! Простите нам наше простодушие! Мы обязательно пошлём слугу - справиться о её состоянии сегодня вечером! А сейчас мы оставляем вас! - слышу слова мачехи, затем шелест платьев и тихие шаги... а затем тишину.

- У тебя руки трясутся, - произносит генерал, вынуждая меня перевести взгляд на собственные ладони, лежавшие на ногах.

Действительно трясутся.

В ушах всё ещё звенит от перенесенного унижения, и последовавших после него гнева, стыда, недоумения, изумления... и пустоты. Лишь поверхностной пустоты, находящей отражение в глазах, но не в теле...

- Я должна попрощаться с ними, - резко поднимаюсь, склоняюсь в поклоне перед генералом и стремительно выхожу из комнаты.

Нагоняю мачеху уже во дворе.

- Третья госпожа Сэйра, - зову, предлагая остановиться.

Сестры отступают за спину своей тетушки, демонстративно не глядя на меня. А младшая и вовсе отходит любоваться высаженными цветам.

- Ступайте, полюбуйтесь пионами, - отсылает старших наследниц мачеха и встречается со мной взглядом. - А ты неблагодарная, Амай.

- Неблагодарная? - переспрашиваю, чуть склонив голову.

- Думаешь, смогла избавиться от своей семьи и теперь никому ничего не должна?

- Вам я совершенно точно ничего не должна. Какие у меня перед вами могут быть долги? - спокойно спрашиваю, загнав чувства глубоко внутрь.

- Предположим, лично передо мной у тебя их нет: ты была послушной дочерью, пока жила у дальних родственников своей матушки. Но ты продолжаешь оставаться Сэйра! И ты действительно неблагодарна, если думаешь, что получила всё это заслуженно! - обведя взглядом двор, произносит мачеха.

- Так вы продали меня в наложницы безымянному генералу с границы в качестве поощрения за отсутствие навязанных хлопот о себе, но с надеждой отнять всё в будущем? - уточняю с изумлением.

Искренним изумлением от её наглости. Ведь я знаю все подробности сватовства!

- Ты так остра на язык! Выходит, родственники твоей матушки плохо тебя воспитывали. Мне стыдно за твои манеры! Но, думаю, с отцом ты будешь вести себя иначе, - хмыкает мачеха.

И под моим растерянным взглядом достаёт из рукава сверток с письмом.

- Прочитай и пойми, что от корней так просто не отделаешься. А без корней в этом мире ты и вовсе никому не нужна.

Принимаю сверток и раскрываю письмо, в котором отец пишет генералу о том, что будет в Приграничье через пару дней, предупреждая об официальном визите, как это полагается по всем правилам.

Отец будет здесь...

И он не написал ни строчки обо мне...

Так, о каких корнях мне сейчас вещают?

- Я взялась подготовить все к встрече генерала и господина, потому приехала впопыхах - вперёд супруга. Но какой прием я здесь получила? Ты унижала меня перед племянницами и родной дочерью, хвалясь положением хозяйки генеральского поместья! А затем демонстративно наказывала слуг поркой, запугивая нашу семью, приехавшую к тебе не просто с визитом вежливости, а на помощь! Это просто возмутительно! - возмущается мачеха, глядя в сторону.

- На помощь? Какую помощь я от вас просила, объясните мне, третья госпожа Сэйра? - побледнев от гнева и растерянности, спрашиваю без эмоций.

- Тебе придется называть меня матушкой - хочешь ты того или нет. Твой отец не примет подобной холодности в отношении меня, - покачав головой, отзывается мачеха, - что касается помощи... весть о визите в Приграничье старшей госпожи Ха’гон разнеслась по всему княжеству Антар, и твой отец получил возможность узнать обо всех событиях, предшествовавших тому нелепому сватовству, позволившему тебе на время стать хозяйкой поместья генерала...

Она замолкает, а я прикрываю глаза, гася гнев.

«На время»... какой интересный подбор слов.

Даже любопытно, куда она вывернет эту историю.

- Бедняжка, сама того не ведая, ты стала главной мишенью для насмешек, Амай. Всё княжество в голос обсуждает неизвестную девицу, получившую шанс греть постель легендарного генерала, пока тот находится в ссоре со своей возлюбленной. А теперь слушай внимательно, Амай, и не пропусти ни слова! Уважаемый всеми генерал Ха’гон с детства помолвлен с благородной дочерью известнейшей семьи Антара, с дочерью семьи Первого Генерала, двоюродного дяди нашего солнца - Великого Князя! Говорят, будущие молодожены сформировали крепкую связь ещё в детстве, однако, из-за жизни вдалеке друг от друга и слухов о сватовстве к известной наследнице молодого чиновника, эта связь ослабла... Говорят так же, тому дерзкому чиновнику отец молодой княжны поломал все ноги, разрушив будущее в столице. Что с ним стало - неизвестно, но ты можешь представить, что станет с тобой, когда речь о прерванном сватовстве зазвучит громче? Никто не сможет выстоять перед желаниями приближенных к власти, Амай! Тебя просто растопчут и забудут о твоём существовании. Потому твой отец, не желая подобной судьбы своей дочери, сам решил поехать к генералу и просить о расторжении договора о браке. Он хочет забрать тебя обратно, Амай. Вот, насколько твой отец ценит твою жизнь! Разумеется, наша семья будет требовать возмещения за ущерб репутации...

- Теперь мне понятно, о каком долге речь, - киваю, прерывая её отстранённым голосом. - Вы хотите получить за меня отступные, чтобы у моих сестёр было хорошее приданое. Ясно, что я в данном случае не получу ничего, кроме позора. Но что же получите вы, третья госпожа Сэйра? Аяла ещё слишком юна - после свадеб старших сестёр от полученных отступных уже ничего не останется... Не может быть, чтобы вы делали столь щедрые подарки своим племянницам просто так! - замолкаю, справляясь с дрожащими губами, - Что вам пообещала первая госпожа? - поднимаю взгляд на мачеху.

Я знаю, что бабушка отошла от дел. В доме теперь всем заправляет жена первого господина.

- Поскольку первая госпожа сейчас занимается поступлением на службу своего старшего сына... она с благодарностью примет мою помощь с учетными книгами, - склонив голову набок и мягко улыбнувшись, отвечает мачеха.

Итак, она станет хозяйкой дома. Пусть на время - но этого ей хватит для того, чтобы обеспечить себя и Аялу средствами на многие годы вперёд...

- Как складно. А мне останется лишь коротать остаток дней у вас на попечении? Вы же понимаете, что, после разрыва отношений с генералом меня уже никто не возьмёт в жены? - спрашиваю без эмоций.

- Разумеется, понимаю. Поэтому, убеждена, твои навыки ведения учетных книг весьма мне пригодятся - ведь содержать тебя будет моей прямой обязанностью! - с улыбкой отвечает мачеха.

Мне предлагают стать прислугой во второй семье отца. До конца моей жизни.

- Но есть и другой вариант! Если генерал действительно ценит твою жизнь и не желает расставаться, он может выбрать себе одну из дочерей дома Сэйра в качестве главной жены! В таком случае закроется вопрос свадьбы с княжной, а наша семья возвысится, как никогда - и получит возможность противостоять тем слухам, что распространяются о тебе по всему княжеству! Такой вариант устроит нас не меньше, чем вариант с отступными.

- Отец не знает об этом варианте, верно? - спрашиваю глухим голосом, глядя вниз.

- Верно. Но мы сможем его убедить, если будем работать вместе, - степенно кивает мачеха, глядя на меня сверху вниз, - подумай об этом, Амай! Ты останешься здесь, останешься на том же положении. А одна из твоих старших сестёр возьмёт бирку хозяйки в руки. Разве это не лучший расклад в такой запутанной истории?

Первая мысль - побег. Прямо сегодня вечером. Без подготовки, без понимания, на что, где и как существовать до тех пор, пока не дозреет чай на плантациях... или пока капитан Барух не вернётся...

Но я не смогу сбежать сейчас: если отец приедет, моё исчезновение станет причиной большого конфликта, который может сильно навредить дому Сэйра...

К тому же репутации генерала при таком раскладе будет нанесен огромный урон...

Я буду вынуждена либо вернуться с отцом в родной дом, либо остаться здесь и ждать расправы генерала, ведь он никогда не потерпит подобного давления от малоизвестной семьи с огромными амбициями! Он смог отделаться даже от брака с княжной, наплевав на амбиции собственной матушки! Жертвовать чем-то ради меня... он точно не станет.

Я в тупике. Я подавлена. И хочу закрыться ото всех в каком-нибудь темном углу, чтобы попытаться понять, как выбраться из положения.

Опускаю голову, молча прощаясь с мачехой, разворачиваюсь и ухожу в сторону поместья. Не слышу, что говорит мне эта женщина в спину. Ничего не слышу и не вижу - кроме дорожки под своими ногами. Сапоги господина появляются передо мной в тот момент, когда я решаю обойти поместье тропой слуг и спрятаться в своем крыле.

Поднимаю голову и смотрю на генерала. Должна ли я жертвовать собой ради его репутации?..

Он просил не пятнать её - больше всего...

...пожалуй, это было единственным его требованием...

Я не смогу сейчас с ним говорить! Губы вновь начинают трястись, а колени - подкашиваться. Я вижу, как он опускает взгляд на подол моего одеяния, который сейчас буквально колышется от видимой дрожи во всем теле.

- Что с тобой? - спрашивает.

Изо рта вырывается что-то вроде мычания, когда не получается сделать вдох полной грудью, а взгляд бежит от обеспокоенного лица, пытаясь сосредоточиться на чём-то - в другой стороне... подальше от него...

- Амай?

Почему его голос звучит так непривычно?

Не хочу надеяться на то, что ему небезразлична моя судьба: мне будет слишком больно лишиться этой надежды.

Я должна сбежать и спрятаться ото всех. Хотя бы на четверть часа.

- Амай?..

Падаю на колени и опускаю лоб на землю в глубоком поклоне.

- Ты что творишь? - изумляется генерал, отступая от меня.

- Пожалуйста, отпустите меня сейчас. Не задавайте вопросов. И простите за мою наглость, - произношу собранно, затем неловко отрываюсь от земли и пытаюсь подняться на негнущихся ногах.

- И куда ты собралась? Не хочешь объяснить? - он хватает меня за плечо, опускаясь рядом на колено и спасая меня от вероятности завалиться на бок.

Качаю головой, не в силах выдавить из себя хоть какой-то ответ. Смотрю ему куда-то в район груди глазами, полными невыплаканных слёз.

Я не могу плакать при нём!

Он это не любит.

Я уже поняла.

- Думаешь, в этом поместье нет ушей? Думаешь, я не знаю, о чем говорила твоя мачеха?

Эти его слова пугают меня не на шутку...

Так он всё слышал!

И сейчас будет вымещать свою злость на мне...

Оставляю попытку держаться, обмякая обратно на землю. Пустым взглядом смотрю вперёд, ожидая наказания.

- Амай, - встревоженный голос генерала доносится откуда-то издалека... - Амай!!!

Меня немножечко потряхивает. Но не изнутри.

Мир трясется вместе со мной.

И не то, чтобы сильно... темп вполне даже убаюкивает.

Открываю глаза... один почему-то не открывается... перед ним темнота. Второй видит ограниченно - проплывающий мимо пейзаж... горы, лес, небо... меня уже везут домой, обратно? Когда отец успел приехать?!

Дернувшись, едва не теряю равновесие, но сильная рука ловит со спины и властно направляет к теплому телу.

Поднимаю голову, задирая подбородок, и смотрю в лицо генералу, ехавшему со мной верхом на коне.

- Проснулась? Тогда можно возвращаться, - произносит он и разворачивает животное; на мой растерянный взгляд поясняет, - я слышал, верховая езда благотворно влияет на психику и помогает справляться с эмоциями.

Скорее свежий воздух... и долгая прогулка...

Перевожу взгляд вперёд.

Мы ехали вдоль берега. Давно ли здесь вытоптана широкая дорога?.. Еще совсем недавно мы с Вэнь бегали сюда за свертком с украшениями!

- Я... заснула? - спрашиваю, ощутив тревогу.

Это сон.

Вероятнее всего - это сейчас сон...

- Скорее лишилась чувств. Молодые барышни - такие хрупкие создания, - отзывается генерал.

- Прошу прощения... - выталкиваю слова, ощутив, что происходящее вокруг - реальность: мне довольно неудобно сидеть боком к генералу... - Могу я спуститься на землю?

- Нет, - отрезает тот.

- Почему? - вновь вскидываю подбородок и смотрю на него с лёгким удивлением.

- Потому что обратно мы будем ехать по центральным улицам, показывая всем жителям, какая крепкая мы пара - как ты того и хотела, - отвечает он, не глядя на меня.

- Вы же слышали наш разговор... - отзываюсь, потупившись, - это бесполезно теперь.

- Во-первых, я не планирую отдавать тебя обратно в семью. Да, я не особо думал о твоей безопасности полгода назад, когда решал проблему со своим собственным браком, но, кажется, я уже пообещал тебе, что защищу твою жизнь, - Итай опускает взгляд, встречаясь со мной глазами. - А во-вторых, я не планирую брать в жёны кого-то из твоих сестёр. Пусть ни одну из них мне не жалко, но они настолько не понравились мне, насколько это вообще возможно. Я доволен сделанным ранее выбором, так что для тебя ничего не поменяется, - произносит он и пришпоривает коня.

Как...

Не поменяется?..

- Но мой отец... - напоминаю ему.

- То письмо я прочёл, - кивает генерал. - Когда господин Сэйра прибудет в Приграничье и посетит мой дом, я объясню ему, что страхи его супруги беспочвенны. Никто в княжестве не посмеет навредить моей семье, запомни это, Амай.

Какие прекрасные слова.

- Но я - не ваша семья, - говорю прямо, не поднимая глаз.

- Твоё положение в Приграничье носит официальный статус. Увозить тебя в центр княжества я не планирую, - отрезает генерал.

Может, он и не планирует, но я сама планировала когда-нибудь покинуть Приграничье! И начать своё дело! Я все еще помню об этих мечтах. Не буду же я охранять его душевный покой от притязаний матушки всю свою оставшуюся жизнь?.. В конце концов, я просто не вынесу этой пытки!

- Я... я ведь нужна вам лишь для отвода глаз, - решаю осторожно поднять этот вопрос, пока есть такая возможность. - Быть может, вам стоит завести настоящую жену - и предоставить ей те же условия, какие до этого вы предоставили мне?

- А ты где будешь? - четко уловив моё намерение самоустраниться, спрашивает генерал.

- Господину не стоит беспокоиться: я найду своё место и без помощи семьи, - отзываюсь аккуратно.

- А без моей помощи?

Открываю рот, но не произношу ни слова...

- Что господин имеет в виду? - уточняю сосредоточенно.

- Без моей помощи ты сможешь найти своё место? - генерал задает вопрос без эмоций.

Он так завуалированно угрожает мне?

Или уточняет - потребуется ли его вмешательство?

Как его понять?..

- Если никто специально не будет мне мешать, то я справлюсь со всем самостоятельно, - произношу негромко, но уверенно.

Мне не нужна его помощь. Мне не нужна ничья помощь. Люди... теперь больше пугают меня, чем обнадеживают.

- Тебе будет мешать абсолютно всё. И абсолютно все. Не думай, что без открыто действующих недоброжелателей твой путь будет легок и безмятежен, - качает головой генерал.

- Я это понимаю. Я много лет жила в крайне стеснённых обстоятельствах. Самый близкий мне человек и вовсе был рабом в княжестве, где официально рабства нет. Мы хорошо знаем, что такое трудности жизни, - отзываюсь.

- Ничего вы не знаете, две глупышки, - без злобы отвечает генерал и пришпоривает коня.

Когда мы попадаем на центральные улицы, все торговцы и прохожие моментально останавливаются и расходятся в стороны, узнавая генерала. Понятия не имею какой у меня сейчас вид, потому пытаюсь прикрыть лицо рукавом, но генерал ловит моё запястье и мягко опускает вниз.

- Чего вдруг застеснялась? - спрашивает.

- Я не стесняюсь. Я не знаю, как выгляжу сейчас, - приходится признаться, - мне неловко.

Моё лицо оказывается в не менее мягком захвате и поворачивается к лицу генерала.

- Ты красива, - спокойно произносит он и переводит взгляд на дорогу, отпуская меня.

Собрав все чувства внутри и спрятав за бронёй из безмятежности, еду молча.

- Ничего не ответишь? - интересуется Итай.

- Вы не задавали мне вопросов, - отзываюсь негромко.

- Не слышу, - сухо произносит генерал... кажется, таким нехитрым способом мотивируя меня к развернутому ответу.

- Я не знаю, что мне следует сказать, - занимаю глухую оборону.

- Так уж и не знаешь? Раньше тебе хватало красноречия в любом споре, - хмыкает генерал.

Разве мы спорили сейчас? Или он ждёт, что мы поспорим?

...

Быть может, он надеется, что мы, наконец, поспорим или хотя бы обсудим произошедшее за последние дни?

- Вы не посещали меня неделю, а до этого не приняли моего признания, отругав за неискренность и притворство, - произношу бесстрастно. - А сегодня вдруг пришли и защитили перед семьей, как будто этой недели и не было...

- Когда это такое было? - перебивает меня генерал, нахмурив брови.

- Вы... не помните или издеваетесь надо мной? - хмурюсь в ответ.

- Когда я не принимал твоего признания? Почему я этого не помню? - продолжает искренне недоумевать генерал.

О...

- О! Кажется, там продают вкусные булочки с разными начинками! - ощутив невыносимую неловкость, нахожу возможность спуститься и разделить нас расстоянием.

- Хозяин, чаю и булочек за, вон, тот стол, - указывает на свободное местечко генерал и первым спешивается.

- Конечно, генерал! - воодушевленно отзывается продавец и тут же начинает хлопотать.

А господин, тем временем, поворачивается ко мне и помогает опуститься на землю. Отступаю от него быстрее, чем он выпрямляется, и иду меж других посетителей к нашему столу.

Когда усаживаюсь, не успеваю даже воздух вдохнуть полной грудью, как генерал усаживается напротив меня и наклоняется вперёд, желая продолжить разговор:

- Больше бежать некуда. Говори!

- И я вновь не знаю, что сказать господину, - отворачиваюсь и встречаюсь глазами с полной женщиной, развесившей уши рядом с нами.

Приходится вернуться взглядом к генералу.

- Когда ты признавалась мне? - настойчиво продолжает он свой допрос.

- Во время нашего последнего разговора, - бормочу под нос, не зная, куда деваться от чужих глаз и ушей.

- Какого именно? Мы слишком много разговариваем, - произносит генерал.

- Ну, пожалуйста! - прикрываю лицо ладонью, испытывая стыд, - Зачем вы это делаете? - шепотом спрашиваю, глядя на него из-под пальцев.

- Потому что мне хочется знать, - пристально глядя в ответ, произносит Итай.

- Но зачем... так? При всех? - шепчу с ещё большей досадой.

- Ты же сама сказала, что нужно будет делать это при всех - показывать свои чувства к тебе, чтобы люди увидели всё своими глазами, - ещё больше подавшись вперёд и почти дотянувшись до моего уха, тихим шепотом отвечает генерал.

Ушат холодной воды от его слов вместе с жаром от его близости.

Вновь я попалась в свои же сети...

При этом ещё никогда не испытывала ничего подобного - дико колотящееся от противоречивых чувств сердце просто невозможно игнорировать! Кто же знал, что, предложив тот план, я стану пленницей собственных симпатий к генералу?!

Пока пытаюсь разобраться с собой, Итай отстраняется и разглядывает моё лицо.

- Что я сейчас вижу? Досаду? - спрашивает негромко.

- Да, - отзываюсь.

Смысла врать и отпираться не вижу. Устала притворяться.

- То есть, моё желание воплотить твоё предложение... тебя расстраивает? - уточняет генерал.

- Да, - брякаю, отворачивая голову.

- Ты сама себе противоречишь, - замечает генерал.

- Да, - соглашаюсь.

- Хочешь, чтобы я был с тобой искренним?

- Да. Ой, нет! Ой... да!!! - сбившись, хватаюсь за покрасневшие щеки и в полном смущении ловлю его внимательный ореховый взгляд.

Знаю, что веду себя, как ребёнок. Но ничего не могу с собой поделать.

Всё это со мной происходит впервые!

- Как думаешь, это нормальное желание? - продолжает спрашивать генерал, глядя мне в глаза.

- Да! - защищаю себя и своё сердце.

- Я тоже хочу, чтобы ты была искренна со мной, - спокойно произносит Итай, а я... как-то сразу успокаиваюсь и начинаю внимать ему; тем временем, генерал продолжает: - Это абсолютно нормальное желание. Но мы друг друга слишком мало знаем, чтобы довериться с ходу... и это тоже нормально. Так что можно начать с малого.

- С чего же? - завороженная его внезапным предложением, спрашиваю.

- С выполнения просьб и воплощения предложений.

А... с того, что и так было оговорено заранее?

Кладу руки на колени и опускаю голову.

Я и впрямь непоследовательна в его глазах: он вынужден повторять то, что мы уже давно решили вместе. Мне нельзя больше повторять таких ошибок...

- Я вас услышала. Давайте будем пробовать, - отзываюсь тихо.

Неважно, чего я жду. С недавних пор мне хочется нравиться господину - я отдаю себе в этом отчёт... Но он лишь хвалит мою внешность или говорит, что я мила. Пусть мне этого мало, я не имею права требовать большего.

Тихонько вздыхаю, прощаясь с прошлой собой - ничего не ждавшей от генерала и строившей планы на будущее с Вэнь за пределами поместья... - затем беру булочку с, принесенной хозяином, тарелки и начинаю сосредоточенно, даже с остервенением уничтожать её, отправляя в рот кусок за куском.

- Какая ты воинственная. Булочке сильно не повезло, - замечает генерал.

- Хотела бы я сказать, что она переживёт - но это будет неправдой, - отзываюсь отстранённо.

- И впрямь - воинственная барышня. Мне даже страшно немножко... Оставь кусочек: с такой начинкой булочка всего одна, - вдруг произносит генерал, и мне приходится бездумно вернуть на тарелку остатки.

Понятия не имею, зачем ему это понадобилось, но сил спорить нет.

Занимаю себя разливанием чая.

Вряд ли он тут такой же хороший, как и в поместье генерала... и всё-таки любопытно - насколько велика разница? К слову, кажется, любопытством сейчас страдаю не я одна...

Когда шепотки и глухие восклицанья, скрытые ладонями и рукавами, становится трудно игнорировать, бросаю взгляд на людей вокруг.

И впрямь - все на нас смотрят!.. Хотят понять, как мы оценим напитки и еду?

- Что их так взбудоражило? - уточняю едва слышно, чуть наклонившись к генералу и наполнив его чашу.

- Понятия не имею, - прожевав и убрав крошки с губ, отзывается тот.

Застываю. Медленно поднимаю голову, отрывая взгляд от чашки.

Он доел за мной?..

Выходит... он забрал оставшийся кусочек не из вредности или желания пошутить?

- Зачем? - спрашиваю одними губами.

- Захотел, - отвечает генерал вполне себе громко, глядя мне чётко в глаза.

- Какой он прямолинейный!!! - то ли шипит, то ли визжит, пытаясь это скрыть, молодая женщина за дальним столом.

- Так, когда ты признавалась мне в чувствах? - спрашивает Итай, продолжая держать мой взгляд в ореховом плену.

- Семь дней назад, когда попыталась отстраниться после ваших за... заигрываний, - беру себя в руки и говорю, как есть.

Хочет искренности? Будет ему!

- У них такие интересные взаимоотношения! - шепчет муж жене за соседним столиком, не оборачиваясь на нас.

- Выходит, вот, она какая - Генеральская Затворница! - отвечает ему супруга и тут же замолкает, встретив мой взгляд.

- Они тебя смутили? Мои заигрывания? - поясняет Итай, вынуждая вновь вернуться к теме разговора.

- Кого бы они не смутили? - пытаюсь отвести глаза, отвернув голову, но меня возвращает на место краткая фраза:

- Смотри на меня.

- Ваш... ваш чай стынет, господин, - очень прошу закончить эту пытку, переводя тему.

- Ты больше не хочешь, чтобы я так делал?

Какой хороший вопрос...

- Я хочу, чтобы вы были честны с собою и со мной, когда в следующий раз сделаете это, - потупившись, отвечаю.

- Я был честен и тогда, и сегодня, - произносит генерал, вынуждая меня вспыхнуть от стыда, смущения и... чего-то неопознанного.

- Тогда хорошо, - совсем тихо отвечаю.

- Кажется, молодые ссорятся и мирятся! Это так мило! - слышу чей-то шепот и прикрываю пылающее лицо рукой.

- Воистину, это союз, благословленный небесами! Генерал и его Затворница! - отзывается другой голос.

- Тебе неловко? - с легкой улыбкой уточняет генерал.

- Да, - признаюсь, отпивая чая.

- Хочешь домой?

- Да.

- Готова ехать со мной верхом?

- Да... - произношу и застываю; затем, вспыхнув ещё сильнее, поднимаю на генерала растерянный взгляд.

Я не готова!

Мне нужно остыть!

- Не...

- Вот, и отлично, - насмешливо произносит генерал и поднимается на ноги, бескомпромиссно предлагая следовать его примеру.

Придумала я себе... приключение.

Выхожу из-за стола, стараясь не смотреть на людей вокруг. Генерал оставляет серебро рядом с чайником, успев сделать глоток и кивнуть хозяину, после чего ведёт меня к коню. Помогает забраться в седло и сам садится позади.

- Мне понравилось, - произносит, когда мы отъезжаем.

- Кушать булочки? - осторожно спрашиваю.

- Проводить с тобой время. Пожалуй, можно делать это чаще, - отвечает генерал.

Смотрю четко вперёд и пытаюсь понять - могу ли спросить или не стоит?..

- Спрашивай, - словно почувствовав мои метания, предлагает генерал.

- Вы сейчас были искренны? Вам, правда, понравилось? Или это было выгодно для дела, к тому же носило развлекательный характер - потому вы и сказали так?

На моей талии внезапно появляется рука и прижимает к телу генерала, вынуждая невольно запрокинуть голову на его плечо, чтобы не потерять равновесие.

- Давай возьмём за правило - не сомневаться в произнесённых вслух словах? - предлагает Итай, склонив голову к самому моему уху.

- Давайте, - соглашаюсь, растерянная.

После чего меня отпускают, позволяя вновь сесть прямо и ощутить некое подобие расстояния между нами.

Не могу скрыть улыбки, ни с того ни с сего появившейся на моих губах, и отвожу взгляд в сторону, неожиданно встречаясь глазами с мачехой. Рядом с ней с выражением, смысл которого мне трудно понять, стоит Ализа, а позади неё - и Атара с Аялой. Генерал не останавливается, и я не могу знать - видит он моих родственников или нет? Потому лишь киваю и отвожу взгляд.

- Кажется, генерал сильно любит свою наложницу, - слышу незнакомый мужской голос позади; судя по всему, это был продавец украшений, рядом с которым остановились члены моей семьи. - Он никогда раньше не ездил вместе с девушкой на одном седле!

- У этого продавца глаз-алмаз. Мне остановиться, чтобы ты купила у него какую-нибудь шпильку? - уточняет генерал будничным голосом.

- Нет, пожалуйста! - быстро шепчу, чуть повернувшись к нему другим боком.

И слышу его смешок.

- Хорошо, тогда едем домой, - произносит Итай и пришпоривает коня.

А когда мы подъезжаем к поместью, он замедляется и спрашивает совсем другим голосом:

- Слышал, ты наказала слуг. Расскажешь, как это произошло?

Кажется, раздача пряников закончилась, и сейчас наступает время кнута...

- Когда пришла моя мачеха с сестрами, чай нам вышла подать Уна, - говорю, как было.

- Уна? Это не входит в её обязанность, - удивляется генерал.

Некоторое время молчу, подбирая слова. Обсуждать его любовницу в таком положении - довольно сомнительная радость. Я бы предпочла отстраниться и спуститься, но генерал продолжал оставаться в седле, направляя коня к самым воротам.

- Всё верно, мой господин. Не входит. И я бы ещё могла спустить ей это, если бы она не начала в открытую высмеивать третью госпожу Сэйра. Не знаю, что у неё был за мотив, но мне пришлось наказать и её, и ту служанку, что уступила ей своё место. Сурово... наказать, - признаюсь и поджимаю губы в ожидании реакции господина.

- Мне передали, что Уна отделалась пятью ударами, - замечает он.

- Я вынуждена была сместить акцент в её проступке на ненадлежащее выполнение обязанностей, а девушку, позволившую ей выйти вместо себя, наказала за обеих.

- Что же позволила себе высмеять Уна? Не поделишься? - Голос генерала за спиной звучит ровно, но я чувствую, что мне предлагают сказать правду.

Пока - предлагают по-хорошему.

- Должно быть, господину уже передали, что я велела купить менее изысканный сорт чая для приема своей семьи, чем тот, что подаётся в поместье, - произношу собрано. - Возможно, это послужило поводом для насмешек.

Генерал останавливает коня перед главными воротами в поместье, но всё ещё не торопится спешиваться, вынуждая меня сидеть и гадать о выражении его лица за моей спиной.

- Зачем ты это сделала? - спрашивает он бесстрастно.

- Потому что знаю свою родню. Как любые другие благородные семьи, не имеющие большого богатства и крепкой основы в виде отцов-чиновников или известных ученых мужей, моя - стремится везде найти выгоду. Если бы третья госпожа Сэйра узнала цену лучшего чая в Приграничье, она бы непременно начала давить на меня и на вас, как на защитника границ - чтобы мы помогли роду Сэйра заняться продажей этого чая в центральные округа княжества! Думаю, вы знаете причину, по которой Торговая Гильдия так сильна здесь: они контролируют все поставки товаров и не позволяют простым торговцам добиваться большего без крупных взяток - при пособничестве Наместника. И я... не хотела, чтобы вас втягивали в конфликт интересов, потому решила скрыть от третьей госпожи величину выгоды, которую она могла бы здесь приобрести ценой вашего спокойствия.

- Итак, ты знаешь обо всём, что происходит в Приграничье, - помолчав, протягивает генерал.

- Да, мой господин, - отзываюсь, чуть наклонив подбородок.

- И даже попыталась уберечь меня от назойливых родственников, жаждущих наживы...

- Прошу прощения за эту дерзость, мои жалкие усилия не выдерживают никакой критики... - почуяв неладное, отвечаю чуть тише.

Может ли генерал знать о наших с Вэнь плантациях?

И о товаре, который мы планируем продавать без ведома Торговой Гильдии, но с помощью капитана Баруха и его команды?

И, самое главное, может ли он догадываться о том, что я предотвращаю проблему заранее, дабы не создавать конфликта интересов для себя самой?

- Выходит, ты понимала, зачем приходил советник Наместника? - неожиданно произносит Итай.

- Да, - отвечаю прямо...

...и впервые испытываю настоящую тревогу из-за нашей странной совместной истории, состоящей из двух встреч!

Но генерал никак не может знать о нашем столкновении перед поместьем! И в тот день в беседке... я была одна! Вокруг не было ни слуг, ни стражников...

- Возможно, в ближайшем будущем нам предстоит встретиться с ним. Я хочу быть уверен, что ты понимаешь все обстоятельства и не подведёшь меня, - сообщает мне генерал, и я чувствую, как он смотрит на меня, опустив взгляд на мою макушку.

- Причиной вмешательства вашего подчинённого в конфликт между моими слугами и стражниками Наместника была моя уверенность, что на улицах Приграничья нам ничего не грозит... - осторожно произношу, - я была беспечна. Этого больше не повторится.

- Тебе действительно ничего не грозит на улицах Приграничья, - отвечает генерал, - но не твоим слугам.

- У них был жетон вашего поместья, - напоминаю сосредоточенно.

- И это не помешало им стать жертвами распущенного поведения стражи Наместника, - напоминает генерал в ответ.

Да, неужели это его не заботит?!

Не понимаю!!!

Он не осознаёт, какой властью обладает, или нарочно игнорирует свои преимущества?! Он же генерал, обласканный доверием Великого Князя, в конце концов!

- Во время визита советника Наместника я буду осторожна и малословна. Если вы не дадите разрешения - я и вовсе не заговорю, - даю обещание, сцепив руки.

- Возможно, визит будет нанесён не нам. Есть вероятность, что матушка остановится у Наместника, как ты и предполагала; тогда нам придется нанести визит ему. Уверен, советник сделает всё, чтобы так и произошло, - делится генерал.

- Почему вы так думаете? - оборачиваюсь и смотрю ему в лицо.

- Мне слишком часто приходилось отклонять его предложения о встрече за последние семь дней. Однако, визит вежливости в дом Наместника, если там будет присутствовать моя матушка... я действительно не смогу отменить, - отвечает генерал и спешивается; после чего помогает мне спуститься на землю и передает поводья подошедшему слуге. - Ну, что ж, с этим разобрались. А сейчас пойдём разбираться со слугами.

Семеню за ним следом, растерянная и озадаченная. Генерал сегодня проявляет ко мне благосклонность, но я не понимаю причин такой смены поведения. Потому не чувствую облегчения.

А сейчас мы идём к слугам, среди которых затесалась его любовница - и мне сложно представить, что будет происходить дальше!

Какой странный день...

Заходить в дом с центрального входа - непривычно. Появляется ощущение, что я здесь не случайный гость, зачем-то понадобившийся хозяину. Как же сильно влияют такие, казалось бы, незначительные вещи на наши чувства и состояние в целом! Генерал отдаёт короткий приказ управляющему и садится на своё место, оставленное им пару часов назад после визита моей семьи. Мне предлагает занять кресло рядом.

И вновь в голову приходят мысли, что усаживаться подле своего супруга в качестве его наложницы и действующей хозяйки поместья - крайне странно и непривычно! Тем не менее, сажусь и пытаюсь понять, какого поведения ждёт от меня генерал.

В зал вслед за управляющим заходит Уна, морщась от боли и слегка прихрамывая; а вслед за ней - незнакомая мне невысокая кучерявая служанка... правда, она уже заходит не на своих ногах: её несут волоком два стражника.

Наказание двадцатью ударами - действительно строгое. Мне становится не по себе. Но сделанного не воротишь. И мне даже подумать страшно, сколько ещё пакостей могла бы сотворить Уна, не используй я этот случай для примера всем слугам.

- Я узнал о ситуации, произошедшей в поместье в моё отсутствие, - произносит Итай, обращаясь к двум девушкам, стоявшим, опустив головы, в центре зала, - и теперь хочу услышать вашу сторону...

После этих слов Уна поднимает на генерала взгляд, полный надежды, а у меня что-то ухает вниз.

Словно не замечая этих перемен, генерал продолжает:

- Моя наложница, как хозяйка, имела право рассудить и наказать вас, но у неё не было времени выяснить, почему произошла замена служанки, отвечавшей за обслуживание гостей. Кайсю, отвечай.

Такой поворот напрягает Уну, а девушка, названная Кайсю и стоявшая на ногах лишь благодаря невероятной силе воли, начинает говорить, не поднимая головы:

- Мой господин, Уна обратилась ко мне сразу же, как только мы узнали, что в поместье приедет семья госпожи Амай. Она предложила мне свою помощь, сказав, что госпожа Амай непременно будет показывать родственникам свою силу в поместье - и что слугам, обслуживающим гостей, придется нелегко... Все мы знаем о том, что Уна пользуется вашей благосклонностью и владеет информацией, для нас недоступной, потому нередко слушаем её советы... и в этот раз я решила довериться её суждению - и пустить обслуживать гостей. Это моя ошибка, я не имею претензий к госпоже за своё наказание. - Кайсю поднимает взгляд на меня, после чего опускает голову ещё ниже, - Прошу прощения, госпожа, за своё малодушие. Мне стыдно, что я доверилась чужому суждению о вас и ваших родственниках, и тем самым подвела вас. Клянусь своей жизнью, такого больше не повторится.

Она не знает, что именно произошло во время визита! Она извиняется за то, что отступила перед Уной.

Уже открываю рот, чтобы принять её извинения, как кое-кто меня опережает:

- Что ты такое говоришь? О каких суждениях речь? - растерянно спрашивает Уна, повернувшись к Кайсю. - Когда я такое говорила?..

Её гладкие темные волосы блестят на свету солнца, а большие глаза наливаются слезами от растерянности и обиды. Прекрасное зрелище, прекрасная игра.

Правда, её все игнорируют...

- Кайсю, ты служишь мне с самого детства: мы вместе играли во дворе и вместе росли, - произносит Итай, пропустив мимо ушей вопрошание Уны и не замечая, какой эффект на неё оказывают его слова. - У меня нет причин не доверять тебе. Потому сейчас я глубоко опечален... Как ты могла позволить внушить тебе и другим слугам мысль, что у кого-то, кроме меня, есть в поместье власть? Единственный хозяин этого дома - я. И только моё слово здесь закон.

- Я виновата, господин, - отзывается девушка, и из её глаз начинают течь слёзы.

Правда, я не понимаю, это слёзы раскаяния... или обиды? Поджатые губы девушки говорят красноречиво: ситуация в поместье сложилась нездоровая, и явно не по её вине. Но претензия генерала тоже вполне логична: если они знакомы с детства, уровень доверия к решениям Кайсю должен быть крайне высок!

- Твоё наказание заслужено, - строго произносит Итай и даёт знак страже - вынести девушку из зала на носилках, которые явно были принесены заранее. - И я очень надеюсь, что, когда ты поправишься, такого больше не повторится.

- Не повторится, мой господин! Этого больше никогда не повторится! - заверяет его Кайсю, а мне приходится прикрыть глаза.

Смотреть на её расстроенное лицо и видеть, что расстроена она вовсе не своим суровым наказанием и неспособностью передвигаться самостоятельно, а разочарованием в ней господина... - было довольно трудно.

Возможно ли, что я сама боюсь разочаровать генерала?

- Ты удовлетворена? - Итай поворачивает ко мне голову, вынуждая вскинуть на него изумленный взор, - Я не дал вам возможности пообщаться, но её травмы не позволили бы ей просить прощения должным образом.

- Я надеюсь, ей как можно скорее окажут надлежащую помощь, и не жду никаких иных извинений. Эта девушка запуталась, но она верна вам и совершенно точно не повторит ошибок, - отвечаю мягко и с удивлением смотрю на появление руки господина на подлокотнике... руки, лежащей в ожидании соединения наших ладоней.

У нас есть зрители? Зачем он так демонстративно оказывает мне знаки внимания?

Вкладываю свою ладонь в его руку и бросаю быстрый взгляд на Уну.

Та смотрит на нас широко раскрытыми глазами.

Странно...

Всё здесь странно...

Кто такая - эта Уна? Чья она слуга и кому на самом деле служит? Господину? Матери господина? Или неведомой княжне, бывшей невесте генерала?

От этой мысли в голове вдруг проясняется. И впрямь... откуда простой служанке, почти не выходящей из поместья, знать про несостоявшееся сватовство? Откуда взяться убежденности в своём праве указывать наложнице господина её место? Что за сила стоит за её спиной?! И почему её не выгоняют, хотя господину доподлинно известно, что она превышает свои полномочия?

Похоже, здесь дело не в том, что она смогла забраться в хозяйскую постель.

Эта девушка представляет настоящую угрозу - но такую, которую можно контролировать, оставляя в пределах видимости.

Внезапно краснею от мысли, что господин мог и не делить с ней ложе, зато точно уступил его мне...

- Твои красные щеки в данный момент провоцируют не самые уместные мысли. Давай для начала закончим все дела? - предлагает Итай, поймав мой взгляд.

Киваю и краснею ещё больше.

Моя неопытность сейчас играет со мной злую шутку. Но я бы хотела посмотреть на молодых девиц, способных удержать мысли от полёта в такой близости от красивого супруга, ещё не завершившего брачную церемонию!

Моя ладонь, находящаяся в плену его сильной и горячей руки, не добавляет уверенности в способности справиться с подскочившей температурой тела...

- Уна, я хочу услышать твои объяснения, - обращается к служанке Итай, даже не глядя на неё, - как получилось, что мои слуги убеждены в моей благосклонности к тебе? Когда и как это проявлялось, поделись со мной?..

Ой...

Кажется, даже если близость и была, для господина она ничего не значила.

Впервые не знаю, что по этому поводу думать - радоваться или напрягаться?

- Мой господин, мне неведомо, почему Кайсю так сказала! Я помню своё место и безукоризненно выполняю свои обязанности! - сцепив руки в центре груди, отзывается Уна.

- Безукоризненно? - вырывается из меня раньше, чем я успеваю себя остановить.

- Она допускала ошибки при тебе? - уточняет у меня Итай.

Поворачиваю голову и бросаю на него многозначительный взгляд.

Он всерьёз задаёт этот вопрос? Или это опять часть представления? Любопытно, что мои представления для него бесконечно подвергаются критике - а я, выходит, его игру должна поддерживать!

Ладно, эту часть спектакля я сыграю: она мне приятна и не идёт вразрез с сердцем:

- В нашу первую встречу Уна не желала допускать меня до вашей кровати, доводя ситуацию до абсурда. Ваш управляющий может подтвердить мои слова. Однако, в тот момент вы предпочли закрыть глаза на ситуацию. И, вот, спустя семь дней, её проступок становится ещё более серьёзным... думается мне, вы и впрямь благоволите этой девушке, - с холодом произношу и хочу забрать свою ладошку, но мне не позволяют.

Напротив! Притягивают ещё ближе к себе и заглядывают в глаза:

- Ты что, ревнуешь?

- Я не посмею, - опускаю голову.

- А если я хочу, чтобы ты ревновала?

Губы дергаются, желая ответить, но я останавливаю себя от глупости.

- Господин, верно, шутит? Если наложница начнёт ревновать его к слугам, что о нем подумают люди? - спрашиваю тихим голосом.

- Ты права, чести это нам не сделает, - бесстрастным голосом отвечает Итай и поворачивает голову к Уне, словно все последние слова были посвящены исключительно ей. - У тебя два варианта - быть разжалованной и покинуть Приграничье или остаться в поместье на самой грязной работе: ни к уборке комнат, ни, тем более, к встрече гостей я тебя больше не допущу. Твоё решение?

- Господин, молю вас... - Уна неожиданно падает на колени, глядя на генерала не верящим взглядом.

- Твоё решение? - чуть резче произносит генерал, повторяя свои слова.

- Я прошу вас оставить меня в поместье, - шепчет Уна.

- Вон с моих глаз, - бросает ей Итай.

И девушка уходит, чуть хромая и громко всхлипывая.

Провожаю её долгим взглядом, не говоря ни слова.

- Почему молчишь? - спрашивает у меня генерал, спустя некоторое время.

- Вы дали ей возможность ощутить свою власть, а потом забрали, растоптав её гордость. Что я могу сказать? Я впечатлена, - отзываюсь негромко.

Знаю, что мой ответ может разозлить его, однако, сейчас мы наедине - и можем говорить честно, как он того хотел!.. Притворяться, что я слепа и глуха к происходящему, было бы недальновидно: я уже поняла, что генерал успевает подмечать всё - даже то, что я предпочла бы скрыть от его внимания.

- Я понимаю твоё беспокойство, - кивает Итай, изумляя меня неожиданной чуткостью. - Но Уна была мне дарована, а тебя я выбрал сам.

Выходит, я угадала, Уна - не простая служанка?..

- Но, господин, разве вы меня выбирали? Я досталась вам случайно, - решаю напомнить.

- Поверь, я мог отправить тебя обратно ещё на пристани, - отзывается Итай и поднимается на ноги, - но ты все ещё здесь, рядом со мной.

...что же это получается? Я была выбрана, когда спустилась с корабля вместе с бывшей рабыней? Где в этом...

Осекаю саму себя и направляю цепкий взгляд на господина.

Мне показалось, или он нарочно дал мне эту часть паззла?

- Я ещё не ел. Давай пообедаем вместе, - предлагает Итай, не желая отвечать на мой молчаливый вопрос.

Однако, я даже не успеваю встать с места, как в зал заходит Оша, который тащит за собой Вэнь с узлом в руках.

- Мой генерал, я поймал её, собирающей вещи впопыхах. Она явно хотела сбежать, обокрав свою хозяйку! - произносит Оша и отпускает Вэнь, отступая от неё на шаг.

- Уверяю вас, это недоразумение, - спрятав все чувства глубоко внутри, произношу сдержанно.

- Уверен, так и есть, - кивает Итай, удивляя всех присутствующих разом и возвращаясь на место.

- Вэнь, ты можешь говорить правду, никто тебя здесь не накажет, - мягко обращаюсь к подруге, подавшись к ней всем телом.

После чего слушаю не то хмык, не то фырк со стороны Оши.

- Моя госпожа... просто скажите - вы сейчас в безопасности? - тихонько спрашивает Вэнь, в глазах которой я вижу столько заботы, сколько никогда не видела ни от одного из своих родственников.

- Да что ей может...

- Оша! - осекает своего подчинённого генерал.

Перевожу взгляд на строптивого юношу, желавшего уличить мою подругу в любом возможном грехе. Затем вновь возвращаю взгляд Вэнь.

- Ты испугалась, что родня вернёт меня силой, потому хотела помочь мне сбежать? - спрашиваю у неё прямо, раскрывая все карты перед генералом.

- Амай... - шепчет пораженная Вэнь.

И даже Оша направляет на меня изумленный взгляд.

Только Итай сидит рядом и спокойно смотрит на мою служанку.

- Не бойся. Господин не обидит тебя. И я... здесь в безопасности! Так что ты можешь не переживать за наше будущее, - произношу уверенным голосом, по высоте больше приближенный к моему естественному звучанию.

Вэнь широко раскрывает глаза, верно поняв смысл произнесённого.

Мы под защитой.

Сбегать не нужно.

Генерал... оказался не так плох, как нам сперва показалось.

- Прошу простить меня, - Вэнь опускается в самом уважительном поклоне перед хозяином поместья, - я так беспокоилась о госпоже, что пренебрегла чувствами господина, позабыв своё место.

- Тебе необязательно говорить так, как того требуют приличия, - внезапно обращается к ней напрямую Итай, - ты хотела помочь Амай сбежать, потому что не доверяла моей способности обеспечить её безопасность.

- Ни в коем случае господин! - Вэнь резко опускает голову на пол, ощутив опасность.

Я тоже всем телом ощущаю, как затягиваются веревки на наших шеях. Генерал, конечно, проявляет ко мне знаки внимания и даже демонстрирует своё расположение, но он всё ещё остаётся неизученной величиной, способной лишить нас возможности маневрировать.

- Я не доверяю не вашей способности, а вашему желанию обеспечить безопасность госпожи, - прямо произносит Вэнь из своего неудобного положения.

- Да как ты смеешь?! - возмущенно восклицает Оша, делая к ней шаг.

- Остановись, - бесстрастно останавливает его генерал, с любопытством глядя на Вэнь, - она честна передо мной и искренне переживает о своей госпоже - это намного ценнее показной верности Уны.

- Вы слишком благоволите служанке своей наложницы, - обиженно протягивает Оша.

А я вдруг понимаю, что передо мной молодой человек - лишь на пару лет старше меня. Он не отличается хорошим контролем над эмоциями и не замечает перемен в своём господине, хоть и жаждет его одобрения.

На самом деле сейчас он в намного более уязвимой позиции, чем мы с Вэнь!

- Недоверие Оши мне понятно. Я не держу на него зла, и Вэнь держать не будет, - повернувшись к генералу, произношу мягко и кладу кончики пальцев на тыльную часть его ладони.

- Мне не нужна ваша защита, госпожа Амай, - фыркает пепельноволосый подчинённый, задрав тонкий нос.

- Обращайся к Амай, как к своей госпоже, - безмятежно отзывается генерал и поднимается с места, - я доверяю ей настолько, насколько это возможно в нашей ситуации.

Искреннему удивлению Оши нет предела, стоит словам господина прозвучать вслух, однако... формулировка вызывает у меня смешанные чувства.

Я бы хотела исправить эту оговорку - «в нашей ситуации». Но также понимаю, что сама не доверяю ему целиком и полностью: мы оказались в сложных, я бы даже сказала, весьма запутанных обстоятельствах. Крепкой связью наши отношения не назвать. Настоящей семейной парой мы тоже не стали - и я не знаю, станем ли когда-нибудь...

Мы скорее лицедеи, которые пытаются понять границы допустимого внутри постановки, которая для всех должна выглядеть реальностью.

Думать о том, какое место во всей этой истории занимают мои чувства, я пока не готова...

- Вэнь будет наказана лишением жалования на месяц - за своевольное решение «спасать» свою госпожу самостоятельно, - произносит Итай, проходя в центр зала и останавливаясь между Ошей и Вэнь. - Больше я подобного самоуправства не потерплю, - неожиданно повернувшись к последней, добавляет генерал с откровенным холодом в голосе.

Встречаю озабоченный взгляд подруги и незаметно качаю головой.

Вряд ли он догадывается о нашем плане сбежать однажды - скорее пытается обезопасить себя от побега наложницы в преддверии приезда его матушки!

- Я благодарна за ваше великодушие, - принимает наказание Вэнь, и мы обе напряженно следим за тем, как генерал с Ошей покидают нас.

Он же хотел поесть со мной...

Выходит, в следующий раз?..

- Что произошло? - подбегает ко мне подруга. - Почему генерал так легко отпустил меня? Ещё и сказал о доверии между вами! Откуда ему взяться?

- Мы... договорились быть честными друг с другом и стараться выполнять обещания. Это долгая история, - ощутив неловкость и смятение, пытаюсь закрыть тему.

- Долгая? Тебя не было несколько часов - уверена, рассказ не сможет занять больше! - восклицает Вэнь. - Он защитил тебя перед роднёй, и теперь ты ощущаешь, что должна ему?

- Он не просто защитил меня, Вэнь, - беру её руки в свои, чтобы немного успокоить, - он дал обещание - защищать и впредь. Отец с мачехой не смогут увезти меня из Приграничья! Поэтому, да, я ощущаю себя его должницей.

- Амай, мы можем просто покинуть этот дом и уйти! Да хоть в Вэйтар! - сжав мои кисти, пытается достучаться до меня Вэнь, - Ты способна найти своё место везде - куда бы ты ни пришла, я в этом убеждена! Но почему я чувствую, что ты хочешь остаться здесь?.. Действительно хочешь?..

- Вэнь... возможно, у меня появились чувства к господину, - тихо признаюсь, опустив голову.

- Амай! - подруга отступает от меня, отпуская мои руки, - Ты дашь ему связать тебя по рукам и ногам из-за одной лишь симпатии?

- Не дам. И уж точно я не буду жертвовать твоей свободой! Если ты захочешь уйти... я, скрепя сердце, отпущу тебя. Но, позволь мне остаться здесь ещё ненадолго! Я хочу помочь генералу. Он опутан чужими сетями сильнее, чем мы предполагали - и некому ему помочь!

- Почему же ты должна помогать ему? - искренне стараясь понять меня, спрашивает Вэнь, - И почему не понимаешь, насколько это может быть опасно? Или ты понимаешь? - присмотревшись к моему лицу, уточняет она. - Ты что... действительно влюбилась в него?

- Для таких слов ещё не пришло время, - останавливаю её, затем отворачиваюсь и отхожу.

Эта неделя холодного игнорирования далась мне не легко; зато я поняла, что господин мне точно небезразличен. Моя позиция в доме всё ещё слишком шаткая, и я не уверена в правильности направления собственных симпатий: что они мне принесут?.. Неминуемую боль от потери - в конце или теплую благодарность за защиту в случае, когда мы сможем разойтись полюбовно?

Но, в любом случае...

- Я хочу отплатить добром за добро. Он принял нас, Вэнь! - оборачиваюсь, встречая взгляд подруги, - Принял нас обеих, зная, что ты - бывшая рабыня. И он защищал нас, как мог, когда просил не привлекать внимания Наместника. Что-то важное, чего мы ещё не можем понять, происходит здесь, в Приграничье - и я думаю, приезд госпожи Ха’гон станет ключевым звеном в цепи событий! Нам никак нельзя оказаться на линии соприкосновения без чьей-либо поддержки, но мы вполне можем укрыться в доме генерала, если события начнут приобретать опасный оборот!

- Я не верю тебе: ты начала заботиться о нём! Я это вижу... И я не порицаю это, Амай! Просто не хочу, чтобы ты обожглась и потом долго рыдала, - тихо говорит мне Вэнь.

- Я хочу верить, что он не обожжет меня, а согреет, - также тихо отзываюсь.

- Я хочу услышать всё, - помолчав, говорит она, - от начала и до конца - что сегодня происходило, в правильной последовательности и со всеми подробностями!

- Тогда надо начать с того, что произошло неделю назад... Пойдём в наше крыло: не хочу делиться подробностями со слугами господина, - шепчу ей, затем беру за руку и веду из зала, по ходу поднимая с пола узелок с вещами. - Это всё, что ты взяла?! Мы бы не продержались вне поместья и пары дней! - журю её, наслаждаясь недовольным пыхтением подруги.

- Я понятия не имела, где ты, и вернёшься ли вообще! Генерал увёз тебя так внезапно после ухода твоих родственников, и никто не знал - куда! Я планировала бежать и искать тебя! - негодует она под моё хихиканье...

Уже поздно вечером, когда мы обе успели смыть с себя тревоги этого дня и сохли перед камином, продолжая делиться мыслями о нашем будущем, в мои покои постучали.

- Кто там? - удивленная, отзываюсь.

Для управляющего это слишком поздно, господин же входит без стука.

В покои без предупреждения заходит Оша... встречает наши пораженные его бестактностью взгляды, опускает голову, ужасно краснея, и произносит не без заикания:

- Господин сказал пригласить вас к нему.

- Почему ты не дождался приглашения в комнату? - поднимается со шкур Вэнь, накидывая на меня, а затем и на себя, верхнее одеяние.

- Господин сказал, что госпожа знает, что её сегодня пригласят... он сказал, что госпожа должна была быть готовой!.. - продолжая смотреть в пол и стоять в полусогнутом положении, упрямо произносит Оша.

- Господин говорил о том, что позовёт тебя сегодня? - спрашивает у меня Вэнь.

- Нет. Но нам есть, что обсудить, поэтому он мог предположить, что я буду ждать его приглашения, - взволнованно отзываюсь, завязывая пояс и пряча нижнюю сорочку под верхним слоем.

- В таком случае... пройдите за мной, - говорит Оша и поворачивается в сторону двери... успев бросить быстрый взгляд на застывшую у камина Вэнь.

С распущенными пышными темными волосами в лёгкой сорочке, поспешно скрытой под верхней одеждой, она, должно быть, выглядела для него непривычно.

Даю знак подруге, чтобы не ждала меня, и выхожу из покоев. По пути Оша молчит. Идёт, насупившись, будто это мы заставили его смотреть на нас в непотребном виде.

- Я не скажу ничего господину, можешь не переживать, - произношу тихо.

- Я не просил вас об этом! - резко отзывается Оша.

- Если не будешь ко мне так предвзят, то заметишь, что я не желаю тебе зла. И Вэнь не желает, несмотря на сегодняшнее недоразумение, - решаю сказать ему в спину.

- Ваша наёмная служанка исчезла, так и не взяв на себя ответственность за произошедшее в тот день на улице. И вы никак не загладили вину, сделав вид, что её в доме и не было. Зато стоило вашим родным приехать, тут же начали показывать власть в поместье и пороть верных слуг. Может, вы и не желаете мне зла, но поступки ваши по отношению к генералу - красноречивее слов, - обернувшись ко мне и остановившись, произносит Оша.

Его предвзятость сильна... Вряд ли я смогу с ней что-то сделать за один разговор.

- Ты считаешь себя умнее господина? - спрашиваю ровно.

- Нет в Приграничье человека умнее господина! - высокомерно восклицает Оша. - Даже не думайте - вам нас не рассорить!

- Этого не было в моих планах, - качаю головой. - Но ты своими собственными руками создашь трещину между собой и генералом, если не сможешь понять, почему он благоволит мне.

- Чего тут непонятного? Это-то как раз мне очень даже понятно! - бросив взгляд на моё тело и тут же отведя его, фыркает Оша.

Поднимаю бровь. Он действительно такой недальновидный, или это временное явление вследствие его необдуманных действий в моём крыле?

- Если бы генерал желал меня, я бы с первого дня ночевала в его покоях, - объясняю ему, как маленькому.

- Какие у вас занятные разговоры, - звучит голос господина, и из-за спины изумленного и мгновенно пристыженного Оши выходит Итай... - Могу я присоединиться к вам и порассуждать, почему моя наложница не спит в моих покоях?

- Господин, я был груб и непочтителен! Накажите меня! - моментально развернувшись к нему и упав на колени, восклицает Оша.

- С тобой мы пообщаемся завтра на плацу. Сейчас свободен. Амай, - генерал протягивает мне руку и, получив мою в ответ, ведет по коридору, игнорируя полную растерянность своего приближенного подчиненного.

- Он не хотел оскорбить ни вас, ни меня. Этот подчиненный искренне переживает за своего господина, - пытаюсь пояснить, что сейчас произошло.

- Ты так часто заступаешься за Ошу. Неужели он тебе понравился? - продолжая идти вперёд, спокойно спрашивает Итай.

- Мой господин, не шутите так. Я заступаюсь за него лишь по одной причине...

- По какой же? - Итай останавливается и разворачивается ко мне.

- В отличие от Вэнь, посвященной во все мои дела, Оша может только догадываться о том, что происходит между нами, - опустив взгляд, отвечаю покорно.

- Вэнь посвящена во все твои дела? - переспрашивает генерал, не глядя на меня.

- Да... - осторожно подтверждаю, чутко почувствовав его недовольство.

- А если я «пожелаю тебя» и сделаю своей - ты ей тоже расскажешь? - схватив пальцами мой подбородок и склонившись к моему лицу, спрашивает генерал.

...

Лёгкий запах вина и железа вновь ударяет мне в нос... прямо как в тот раз...

...и ещё - немного скошенной травы...

Какой дурманящий аромат!

- Амай?

- Нет, об этом я ей не расскажу... - вспомнив о вопросе, отвечаю взволнованно, а затем понимаю, что мои слова могли прозвучать, как часть договора!

Словно я уже согласна разделить с ним постель.

Словно я и не имела ничего против.

Вспыхиваю быстрее сухой опавшей листвы, соприкоснувшейся с огнём...

- Почему у меня такое чувство, что ты предвкушаешь нашу близость? - спрашивает генерал, вглядываясь в моё красное лицо, - Неужели больше не хочешь сохранить свою чистоту для следующего брака?

Чего?

Какого брака?..

С трудом вспоминаю наши первые беседы, когда мы договаривались действовать совместно, чтобы встретить госпожу Ха’гон...

И тут же прихожу в себя.

Действительно - если я потеряю свою невинность с господином, никто другой больше не возьмет меня в жены! Я буду вынуждена состариться в одиночестве, когда генерал отпустит меня на все четыре стороны... ведь за пределами Приграничья меня станут считать падшей женщиной, не сумевшей сохранить дарованные случаем отношения со своим господином. Раньше, когда я не планировала задерживаться в поместье дольше, чем того требовали обстоятельства, меня не беспокоил вопрос собственного статуса в княжестве: я думала, что буду торговать, занимаясь своим делом до конца жизни, - а найдется или нет мужчина, готовый поддерживать меня в моем начинании, не слишком волновало меня!

Однако, сейчас всё иначе.

Если верить мачехе, моё имя гремит за пределами этого отдаленного округа.

«Просто» покинуть Приграничье больше не получится. «Просто» начать своё дело - тоже.

Всё слишком запуталось. И наша связь с генералом на этом фоне видится мне не естественным течением дел, а моей собственной распущенностью в момент неопределённости.

Смотрю в ореховые глаза, блестевшие от света фонарей и молча предлагавшие мне решиться - пуститься в эту авантюру...

...и понимаю, что не смогу.

Не смогу предать свою мечту ради возможности завоевать его сердце путём подобной близости.

Несмотря на желание, которое испытываю, я должна остановиться: генерал мне не муж по законам княжества - и с последствиями придётся справляться мне одной.

- Благодарю за напоминание, мой господин. Я слегка забылась. Больше такого не повторится, - отвечаю, опустив глаза.

- С этого дня... - протягивает генерал, продолжая удерживать меня, - подобная категоричность неуместна.

Вскидываю на него удивленный взор, но Итай уже отпускает меня и отступает на шаг.

- Идём, - произносит ровно и первым направляется в свои покои.

Внутри всё было также, как и семь дней назад: на полу перед жаровней лежали шкуры, постель казалась не тронутой... разве что подушка на кровати была одна.

- Думаю, после инцидента с Уной у тебя появились вопросы. Я могу на них ответить, - говорит генерал, скидывая верхнее одеяние по пути к столу и забирая оттуда кувшин с вином, после чего возвращается и усаживается перед огнём.

- У меня нет вопросов, - отзываюсь тихо и опускаюсь на шкуры рядом с ним.

- Нет? Никогда не поверю. Сегодня я сократил дистанцию и позволил тебе воспользоваться моей честностью. Почему отказываешься? - спрашивает он и отпивает прямо из горла.

- Я не хочу задавать вопросы. Я хочу поблагодарить, - складываю руки перед собой и низко кланяюсь со всем возможным уважением.

- Что это? - коротко отзывается Итай, по-видимому, не зная, как реагировать.

- Вы защитили меня перед семьёй. Я ещё ничего не сделала для вас, но вы уже помогли мне. Я не знаю, как мне расплатиться, - произношу из своего положения, не поднимаясь.

- Хватит, - Итай сам помогает мне выпрямиться одной рукой и садится напротив, чуть наклонив голову и рассматривая моё лицо. - Этак мы за каждый поступок друг перед другом кланяться начнём.

- Я не желаю обесценивать вашу помощь, - упрямо качаю головой.

- Может, я желаю её обесценить, - сухо отбивает Итай.

- В таком случае, пожалуйста, поясните - почему? - встречаю его взгляд прямо.

- Не понимаю, по какой причине ты так превозносишь мой поступок... - отводит взгляд Итай, явно не желая отвечать.

- Вы просто пожалели меня?.. - предполагаю, настойчиво вынуждая его ответить.

- Я увидел в тебе себя. Довольна? - уточняет у меня генерал и прикладывается к кувшину.

- Что вы имеете в виду? - взволнованно переспрашиваю, - Неужели у генерала могла быть схожая ситуация внутри семьи?!

- Разумеется, нет. Кто вообще рискнёт ставить мне ультиматумы? - хмыкает Итай, откидывая за спину светлые пряди, прилипшие к вискам от пота.

У него жар? От чего? От углей в жаровне? Или от алкоголя?..

- Расскажите?.. - мягко прошу и осторожно подобравшись поближе, аккуратно забираю кувшин. Не без страха под недовольным взглядом поднимаюсь на ноги и иду к столику - за небольшой чашей. Пусть думает, что я буду наливать ему...

- Моя мать... - получив чашу с вином в руки, протягивает Итай и некоторое время смотрит на прозрачное вино, - хочет вернуть меня в столицу. Любыми способами. Даже через брак с той, что не сможет из столицы отлучиться - ни ради церемонии, ни ради супруга... Глава рода использует не самые честные методы, и я был бы доволен, если бы результат был нужен ей для сближения со мной... но это не так.

- Ваша матушка... старается для себя? - очень тихо спрашиваю, внимательно наблюдая за его сосредоточенным лицом.

- Может, ты не знаешь, но у меня тоже есть братья и сёстры. И родные, и сводные по матушке - от её нового брака. Наш род - древний, и лишать его других наследников из-за гибели главы семьи Великий Князь позволить не мог, - отвечает Итай и выпивает из чаши. - Меня матушка родила в семнадцать лет. Моих сестёр и младшего брата - в девятнадцать и двадцать один. Моих сводных братьев уже после тридцати пяти. У нас большая семья, и лишь я живу в Приграничье - все остальные вхожи во дворец с ранних лет.

Ого... В своё время я смогла узнать лишь о том, что его семья - довольно известная в княжестве. Я понятия не имела, насколько глубоки корни его рода!

- Если в вашем роду столько детей, зачем вашей матушке желать вернуть вас в столицу? Уверена, как любая другая многодетная мать, она вымотана своими чадами, - позволив себе недоверчивую улыбку, спрашиваю осторожно.

- Зачем? - разглядывая пустую чашу в свете от огня, переспрашивает Итай, - Потому что ей нужен не я, а мой выгодный брак. И моя безупречная репутация защитника границы.

Сажусь на пятки, устроив кувшин в руках на коленях...

- Госпожа Ха’гон желает ещё больше укрепить свои позиции в столице? - спрашиваю с лёгкой опаской.

- Ты всё правильно поняла. У госпожи Ха’гон большие амбиции, и муж, умерший за княжество, её вполне устраивает. А, вот, сын, назначенный генералом и оставшийся на границе неподконтрольным ей, не устраивает совсем, - произносит Итай и распускает завязки нательной рубахи.

Мой взгляд невольно соскальзывает с мягкой ткани на гладкую грудь, под которой мышцы рисовали идеально ровные фигуры на подтянутом теле... отворачиваюсь, вспыхнув факелом.

- Моя чаша пуста, - слышу замечание генерала.

Киваю, ещё не готовая вновь повернуться к нему.

- Ты не слышишь? - спрашивает Итай совсем рядом с моим ухом, схватив кувшин на моих ногах за горлышко.

Он так близко?!

- Слышу, господин, - справляясь со сбившимся дыханием, отзываюсь и собираюсь налить ему в последний раз, как поворачиваю голову и встречаюсь с ним глазами.

Нос к носу.

- Ты забываешь обо мне: моя чаша всё ещё пуста, - произносит он проникновенным голосом...

...словно я обидела его до глубины души своим невниманием.

...

Нельзя ему больше пить!

Не знаю, почему он внезапно решил довериться мне и поделиться тяжестью на сердце, но не могу воспользоваться предложенной ситуацией и позволить ему откровенничать и дальше под влиянием алкоголя! Кто знает, чем это обернётся для меня завтра утром?..

Возможно, у генерала есть дурная привычка, скрытая от глаз посторонних, - и я не собираюсь подставлять себя под удар, разделяя с ним этот секрет!

Пусть делает, что хочет, но не при мне!

- Быть может, стоит оставить её пустой на время? - предлагаю, забирая выпивку и скрывая дрожь в голосе. - Я могу принести вам воды взамен...

- Ты проявляешь характер? - хмурит брови Итай.

- Лишь из беспокойства о вас. Простите мне эту дерзость, пожалуйста, - тихо отвечаю.

- Я хочу продолжить, - он тянется, но я проворно отползаю.

- Я принесу вам воды, - хочу подняться, но мне не дают, уцепив за одежду - и я почти падаю обратно на шкуры!

- Ты с ума сошла? Почему не слушаешь меня? - с холодным раздражением спрашивает генерал, крепко держа меня за подол.

«Потому что вы мой единственный защитник здесь! И я не могу позволить вам топить горе вином на моих глазах! Неужели не ясно, что вы должны быть трезвы, умны и дальновидны - иначе нам всем конец?!» - хочу ответить ему, но сдерживаю себя.

- Хорошо, сегодня я сойду с ума и не послушаюсь вас. Как меня накажете? - собрав всю смелость в кулак, отвечаю ему и отталкиваю от себя кувшин, позволяя вину разлиться по полу.

Мой подол натягивается, сжатый сильным кулаком.

- Хорошо. Тогда отвлекай, - звучит короткая команда.

- Что? - растерянно переспрашиваю.

- Отвлекай меня от вина, - сухо повторяет Итай, глядя на меня напряженным взглядом.

- Но... как...

- Тебе объяснить - как? - его бровь ненадолго взлетает наверх.

- Я не стану, - уверенно произношу, не стыдясь отсутствия большой силы в голосе.

Мне страшно ему отказывать. Но не отказать не могу!

- Почему? - голова генерала дергается от какого-то странного импульса.

- Вы не разрешали целовать вас - до этого. И сами напомнили мне о приличиях ещё в коридоре: должно быть, догадываясь, куда может зайти дело сегодня ночью... - говорю ему без стыда, поскольку в моей голове, наконец, сложилась общая картина - он падок на женщин, когда выпьет! Но меня он об этом предупредил заранее, потому я смогу противостоять всему без последствий. - Я не настолько распутна, чтобы пользоваться вашим состоянием, и не настолько смела, чтобы нырять в омут, не зная брода!

- Не зная брода? - переспрашивает Итай, продолжая удерживать мой подол.

- Неизвестно, что мне даст близость с вами! Гарантирует ли это мою безопасность?.. Стабилизирует ли моё положение в доме?.. Всё это мне неведомо. Зато я точно знаю, чего не хочу.

- И чего же? - со странной улыбкой спрашивает Итай.

- Не хочу стать второй Уной и потерять ваше уважение, - отзываюсь чуть тише, когда голос всё-таки даёт слабину.

Некоторое время генерал смотрит на меня, затем тепло улыбается, опустив голову, и, наконец, отпускает мою одежду.

- Она никогда не имела моего уважения - чтобы потерять его. Я просто не мешал ей делать то, что она считала нужным... и наблюдал, как далеко она может зайти, - совершенно трезво произносит он и поправляет мой наряд, прикрывая ноги. - А ты сегодня моё уважение заработала, поэтому я очень доволен!

И, словно в доказательство, он с большим удовольствием зевает, потягиваясь всем телом.

- Что? - растерянно переспрашиваю, - Так вы... проверяли меня?

- У тебя была отличная возможность - соблазнить меня и, возможно, даже забеременеть, но ты не стала ею пользоваться, - Итай поднимает взгляд на моё лицо.

- Откуда вы знаете?.. - потрясенно протягиваю.

Мой цикл известен лишь Вэнь! И больше никому! Неужели за эти полгода он отследил все мои периоды?!

- Я знаю всё, Амай, - произносит генерал, глядя мне в глаза. - Даже то, что ты очень хочешь скрыть.

Он... знает о нашей с Вэнь торговле и о связях с вэйтарцами?! Или о советнике Наместника, попавшем внутрь поместья в обход всех правил?..

Как мне расшифровать его многозначительный взгляд?!

- Но, пожалуй, для этого разговора ещё рановато... - делает вывод Итай и укладывается на шкуры, - давай вернёмся к нему, когда ты будешь готова...

- Господин... - зову его, бездумно глядя вперёд.

- Что, Амай? - сонно отзывается генерал.

...

- Почему вы не ложитесь на постель? - проиграв битву себе самой, спрашиваю тихо.

Не время ещё: он прав. Я не готова настолько раскрыться перед человеком, чье отношение ко мне не стабильно и зиждется на уровне пользы, полученной от меня в течение дня.

- Потому что ты сменила белье, - неожиданно признается Итай.

Изумленная, перевожу взгляд на него.

- Я думала, управляющий обманул меня! - вырывается из меня на волне искренних чувств.

- Он не мог обмануть тебя: он же мой человек... И произносит лишь то, что я разрешил произносить... - медленно отзывается Итай, лежа на шкурах с закрытыми глазами.

Кажется, он действительно засыпает. Так или иначе, он много выпил! И его голова сейчас, наверняка, очень тяжелая...

- Мне вернуть прежнее белье? - тихо спрашиваю, подобравшись чуть поближе.

- Не надо... он прав: я должен с этим справиться, - прикрыв лицо тыльной стороной руки, сонно произносит генерал.

- Вы... дадите мне возможность помочь вам? - склонившись над его лицом, шепчу едва слышно.

Это я лишила его постели. Мне и разбираться с последствиями.

- Как? - спрашивает Итай после долгой паузы, во время которой я уж было решила, что он заснул.

- Для начала - вот так, - шепотом отвечаю, подкладывая под его голову подушку с кровати, за которой успела сходить; затем укрываю его покрывалом - оттуда же.

- А ты?.. - почти провалившись в сон, произносит одними губами генерал.

- А я пойду спать к себе, - отвечаю ему едва слышно на ухо, чтобы не разбудить громким голосом.

- Нет, - слышу его ответ.

После чего никаких пояснений не следует. Я наклоняюсь над генералом, пытаясь удостовериться...

И впрямь - спит! Глубоко и ровно дышит.

И что значило его «нет»? Мне уйти нельзя? Но где тогда мне спать? На кровати, которую оставила без подушки?.. Или на шкурах - рядом с ним?..

Рядом с жаровней тепло.

Наверняка, сейчас я здесь быстро засну! А проснусь от холода - пораньше, чтобы уйти до того, как весь дом заполнится слугами!

Решившись, иду за вторым одеялом к кровати, стягиваю его, сворачиваю в валик и укладываюсь на шкуры, подложив под голову.

До моего супруга - буквально рукой подать. Я могу сказать, в какой момент он вдыхает и выдыхает воздух! Тем не менее, нас разделяет расстояние, позволяющее сохранить подобие приличия.

- Спокойной ночи, Итай, - бормочу и проваливаюсь в сон, вымотанная за день до предела...

Просыпаюсь ближе к утру, от холода, как и предполагала... но также - ощутив на себе крайне неоднозначный взгляд.

Сосредоточив зрение, поворачиваю голову...

Генерал лежит рядом, чуть приподнявшись на локте, и смотрит на меня.

- Я сейчас уйду, мой господин, - зевнув, хочу, было, подняться, как моё тело внезапно переносится в тепло, со всех сторон укутываясь одеялом.

- Моей подушки хватило бы на двоих. Зачем легла так далеко? - спрашивает Итай с лёгким раздражением. - А сейчас дрожишь, как осенний листок на ветке!

- Я собиралась уйти к себе под утро, - сонно отзываюсь, вполне себе быстро избавляясь от дрожи в теле.

Здесь, под одеялом, так хорошо! Тепло... и уютно...

- И кто бы позволил тебе уйти? - недовольным голосом тихо спрашивает генерал и ложится рядом, начиная ровно дышать мне в затылок. - Мы должны работать над нашим образом идеальной пары. И так столько времени уже потратили впустую...

- Простите, мой господин, я исправлюсь... - бормочу и впадаю в дрёму, чтобы проснуться окончательно через несколько часов, в одиночестве на полу.

Приподнимаюсь, пытаясь понять, где генерал, и нахожу его за столом, облокотившимся и задумчиво смотрящим на меня.

- Мой господин, - сажусь, откидывая одеяло, и протираю глаза тыльной стороной ладони, - я проснулась слишком поздно?

- Нет. Это я встал рано, - ровно отвечает Итай, не отрывая от меня взгляда.

Оглядываюсь. Уже довольно светло. Почему он всё ещё здесь?

И... насколько рано он встал?

- Таз с водой на прикроватной тумбе. Иди умойся и садись за стол, - командует генерал, и мне не остаётся ничего иного, как подчиниться.

В голове тут же возникают картинки из прошлого - когда я точно также проснулась в этих покоях, умылась, поела... и разругалась с генералом на целую неделю.

Осторожно вытираю влажное лицо чистой тканью и иду к господину.

- Как вам спалось? - не нахожу ничего лучше, чем спросить о качестве сна, пока присаживаюсь напротив него.

- Сносно, - коротко отзывается Итай, не отрывая глаз от меня. - У тебя всё ещё есть возможность задать вопросы, - напоминает он.

И что-то меня напрягает то, как упорно он предлагает мне спросить его о чем-то...

- Если вам есть, чем поделиться, быть может, стоит сказать об этом прямо? - мягко предлагаю, прощупывая почву.

- Мне всегда есть, чем делиться. Лишь от тебя зависит - что именно ты услышишь, - даёт странный ответ Итай... и наливает мне чай.

- Уна - человек княжны? - решаю уточнить то, о чём и так догадываюсь.

- Да, - отвечает генерал.

- Вы не избавляетесь от неё не потому, что не можете, а потому что её легко контролировать? - продолжаю спрашивать.

- Да.

- Вы были с ней близки?

Задав вопрос, осекаю саму себя и с испугом смотрю на господина. Но тот лишь улыбается - тихо, без особого веселья, но и без какого-либо смущения.

- Нет. Но, если ты хочешь знать, близость с женщиной я уже познал: дети благородных родов получают воспитание во всех сферах - и в довольно раннем возрасте, - произносит он, отпивая из чаши терпкий горячий напиток.

- Я была груба и нарушила границу... - пытаюсь оправдаться.

- Ты её не нарушала: это нормально - спросить у супруга о наличии опыта. Он у меня есть, - спокойно произносит Итай и встречает мой взгляд.

Ужасно краснею и опускаю голову, начиная ковыряться в еде.

- Почему... вы позволили ей делать вид, что она допущена в вашу спальню? - всё же спрашиваю тихим голосом, проиграв самой себе.

- Потому что её влюбленность была мне выгодна. Уна предала свою хозяйку, когда начала испытывать ко мне чувства, - ровно отвечает Итай.

Итак, он пользуется чужими чувствами и не находит это чем-то предосудительным. Пугает ли меня такая его черта? Не знаю... но определённо настораживает.

- Я нарушила ваши планы? - негромко уточняю.

- Ничто, происходящее в поместье, не может нарушить мои планы. Потому что здесь всё происходит только с моего прямого дозволения или молчаливого согласия, - произносит генерал, глядя на меня внимательным, я бы даже сказала, изучающим взглядом.

- Вчера, когда вы так открыто предлагали мне пересечь черту, вы предусматривали вариант, когда я воспользуюсь подаренным шансом? - задаю вопрос и, затаив дыхание, жду ответа.

- Предусматривал? - протягивает Итай, запрокинув подбородок и улыбнувшись, - Возможно, я даже желал этого, - отвечает он и вновь опускает на меня многозначительный взгляд. - Ты напугана?

Смотрю на него и пытаюсь разгадать смысл сказанного.

Предполагаю, если бы я пересекла черту, он бы начал пользоваться мной, как Уной, не особо заботясь о моих чувствах - поскольку полагал бы, что, воспользовавшись его состоянием, я поступила с ним точно также... Это логично. Пусть и слегка аморально... Но почему он говорит, что желал такого исхода?

Разве это выгодно для него - держать подле себя ещё одного человека, в котором он не уверен?!

В любом случае, такой вариант меня не устраивает...

Я предпочитаю знать, как и с какой целью меня используют - знать из первых уст!

Я могу быть полезна. И я хочу быть полезна... ему.

- Амай? - зовёт меня генерал, напоминая о своём вопросе.

- Нет, - отвечаю не сразу, качая головой, - я не напугана. Из ваших откровений я могу сделать один вывод - вы давали мне возможность избежать знаний о том, что грядёт.

- Ты знаешь - что грядёт? - совершенно серьёзно спрашивает у меня генерал.

- Я... могу лишь предположить, - осторожно отвечаю.

Его рассказ о матери натолкнул меня на мысли, высказывание вслух которых может стоить мне жизни - при неблагоприятных обстоятельствах... Потому пока что я не рискну углубляться в проблему.

- Но я точно знаю, - продолжаю более уверенно, - что мне в любом случае предстоит встретиться с вашей матушкой, однако, я могу сделать это в качестве вашего союзника, а могу - в качестве вашей ширмы.

- Ты в любом случае служишь моей ширмой - это ты должна понимать, - бесстрастно произносит генерал, вновь отдавая всё своё внимание чаю.

- Ширма может быть любимой. А может быть едва выносимой. От отношения к ней хозяина будет зависеть - как быстро она придёт в негодность, - произношу мелодично и медленно поднимаю на него взгляд.

Странное чувство посещает меня, когда наши глаза встречаются...

- Любимой?.. - протягивает Итай, и что-то в его лице меняется.

В любой другой ситуации я едва ли могла заметить эту перемену, но генерал будто хотел, чтобы она была мне видна...

- Мне надо подумать об этом, - словно самому себе говорит Итай и отставляет чашу на стол.

- Вы уходите, мой генерал? - заметив, что он поднимается на ноги, подрываюсь вслед за ним.

- Твоя мачеха прислала приглашение в гостевую комнату на постоялом дворе, где она остановилась с дочерью и племянницами. До этой встречи я должен успеть закончить все дела на службе, - отвечает Итай, направляясь к выходу из покоев.

- Господин, я не могу не спросить... - останавливаю его взволнованными словами, брошенными в спину.

- Мне кажется, для этого утра достаточно откровений, - не оборачиваясь, предостерегает он.

- Вы... имеете слабость, о которой я должна знать? - упрямо спрашиваю, и замираю, глядя на его высокую фигуру.

Если вчера он разыгрывал очередное представление, проверяя меня по всем фронтам, - это одно дело. А, если он отдался на волю случаю и предложил мне стать частью его ежедневного досуга... это совершенно другое.

- Я имею проблемы со сном, - отзывается Итай, повернув ко мне голову, но так и не обернувшись, - об этом ты уже давно знаешь.

Он не хочет отвечать?

Или таким ответом он предлагает мне сделать вывод самостоятельно?

- Пожалуйста, позвольте мне помочь вам этой ночью! Я смогу обеспечить вам сон без вина, - сжав кулаки под рукавами, произношу уверенно.

Генерал ничего не отвечает на мою просьбу. Но коротко кивает прежде, чем окончательно выйти из комнаты.

Воистину, он непостижим.

И теперь я даже не знаю, кто из них двоих с советником наиболее хитёр?..

Загадка.

***

Вэнь находит меня тем же утром, сидящей в беседке, когда последний проситель покидает задний двор поместья.

- Пришла весточка от капитана, - сосредоточенно произносит она.

Принимаю туго свернутую бумагу, раскрываю и погружаюсь в чтение.

- Наш товар разойдётся на ура в близлежащих округах: капитан нашёл несколько лавок, хозяева которых хоть со следующего месяца готовы вести с нами тесное сотрудничество! - сообщаю подруге, отрываясь от письма.

- Это замечательно! Как бы ни повернулась к тебе удача внутри поместья - иметь надежный тыл крайне важно! - восклицает Вэнь.

- Нужно передать послание на ту сторону, - сворачиваю бумагу и убираю в рукав, чтобы позже сжечь в комнате. - Сегодня господин решил нанести визит вежливости моей семье на постоялом дворе... значит, нужно успеть всё сделать до его возвращения!

- Что ты собираешься делать за спиной генерала Ха’гона? - звучит совсем близко надменный голос мачехи.

Поворачиваю голову и с изумлением смотрю на третью госпожу Сэйра, вошедшую на территорию поместья через вход для просителей.

- Как вас пропустила стража на воротах? - удивленно спрашиваю, зная, что подчиненные генерала всегда охраняют проход до самого его закрытия - после ухода последних гостей.

- Что за странные вопросы? Я сказала им, что являюсь твоей матерью по закону! - вздёргивает нос мачеха.

- Вэнь, иди сделай выговор охране. И скажи, чтобы передали всем - никого из моих родственников нельзя пропускать в поместье без нашего с господином разрешения, - направляю подругу, нисколько не стесняясь своей гостьи.

- Это как понимать? - изумлению мачехи нет предела, когда она провожает Вэнь пораженным взглядом. - Ты закрываешь двери перед своей роднёй?

- Моей роднёй вы лично не являетесь. А мой отец никогда не позволит себе зайти в чужой дом без разрешения, - отвечаю спокойно и добавляю, - как бы он ни относился ко мне.

- Это ли чужой дом?.. Это задний двор поместья генерала, куда тебя выгнали из главных покоев! Мне ли не знать?! - фыркает мачеха, поднимаясь по ступеням в беседку и садясь на сиденье напротив меня.

- Тем более! Если вы знаете, что меня выгнали из главных покоев - как рискнули прийти ко мне, на задний двор после того, как вас самих вчера выпроводили из поместья? - решив не спорить с ней, спрашиваю ровным голосом.

Хотя мне любопытно, откуда у неё такие «знания»? Последняя наша встреча произошла на торговой улице у лавки с украшениями - когда генерал провозил меня мимо на своём коне.

- Да как ты смеешь? - без злобы усмехается мачеха, не испытывая никакого смущения и явно ощущая себя хозяйкой если не этого места, то положения - точно. - Наша семья тянет тебе руку помощи, а ты огрызаешься!

- Как точно вы отделили меня от «вашей» семьи, - наливая себе чая в маленькую чашечку, произношу бесстрастно, - раз вы так тонко понимаете все наши взаимоотношения, почему бы вам не понять так же, что ваша помощь мне не нужна?

Некоторое время третья госпожа смотрит на меня крайне внимательно, но затем качает головой и сбрасывает сомнения, как наваждение.

- Можешь не притворяться сильной, вчера ты выдала себя своим страхом и отчаянием в глазах. Тебе осталось лишь выбрать, какой будет твоя судьба - и я здесь для того, чтобы направить тебя на верный путь до того, как генерал войдёт в гостевой зал и сделает свой собственный выбор, - произносит она, пальцем подталкивая ко мне вторую чашу.

Игнорирую этот жест и начинаю пить из своей.

- Господин непременно сделает свой собственный выбор, - отзываюсь негромко, - и я предлагаю вам не пытаться указать ему путь - а дождаться момента, когда мы придём с визитом.

- Маленькая неблагодарная дрянь, думаешь, сможешь умилостивить его и сделать своим союзником? Или, может, думаешь, что ваше вчерашнее представление впечатлило меня? Мне ли не знать, что мужчины, как и женщины, порой вынуждены делать вид, что в их семье любовь и гармония?..

- Раз вы так уверены в своём видении нашего брака, вам здесь делать нечего, - протягиваю руку в сторону ворот.

- Ты должна уступить место одной из своих сестёр! В противном случае останешься моей рабыней до конца своей жизни!!! - теряет терпение мачеха.

- Как много вы о себе думаете... - удивляюсь, впрочем, довольно равнодушно, - и почему-то уверены, что я не смогу стать полезной Первой госпоже нашего дома и не лишу вас всей власти - с таким трудом приобретенной!

- У тебя не будет ни одной возможности выступить против меня! В моих силах разрушить всю твою жизнь - даже твой краткосрочный союз с генералом, добытый путём больших стараний в его постели!

Моё лицо невольно искажается от подобной пошлости, высказанной вслух.

- Такова ваша жизнь, третья госпожа Сэйра? - спрашиваю у неё с лёгким отвращением в голосе.

Лицо мачехи краснеет от гнева, когда она понимает, к чему я клоню - и как использовала её же аргумент.

- Я знаю, что тебе пришло письмо от любовника! - делает она новый ход, вынуждая меня растерянно поднять брови, - Ты намерилась сбежать, не найдя другого выхода! И я докажу это генералу, тогда посмотрим - как ты запоёшь! - указав на мой рукав, мачеха вскакивает на ноги и делает рывок в мою сторону, однако, не успевает схватить меня за руку, поскольку её саму хватает моя стража, вовремя подоспевшая под руководством Вэнь. - Что?! Отпустите меня немедленно! Наложница вашего господина изменяет ему с каким-то проходимцем, а вы меня хватаете?! - вопит мачеха, пытаясь вырваться, но держат её крепко.

Одни небеса знают, чего мне стоит сдержать себя и сохранить видимость приличия, получив такое оскорбление в лицо, да ещё и прилюдно...

- Выведите её из поместья и больше никогда не пускайте внутрь! Ни через главный вход, ни через проход для слуг! - отдаю чёткий приказ звенящим от гнева голосом и наблюдаю, как оба стражника коротко кивают, принимая его.

- Да как ты смеешь, мерзавка?! - визжит мачеха, извиваясь, как змея, в руках сильных мужчин, - Когда твой отец приедет сюда, я переступлю порог поместья - хочешь ты того или нет!!!

- Мой отец, может, и войдёт внутрь с разрешения господина, а тебе придётся стоять у ворот и ждать его возвращения! - не выдержав давления разрушительных эмоций, срываюсь на «ты», но тут же беру себя в руки - ощутив поддержку Вэнь, положившей ладонь мне на локоть. - И, вот ещё, что... Запомните хорошо, третья госпожа Сэйра! Если вы продолжите голосить на всё Приграничье обо мне или моём браке - вас вывезут отсюда быстрее, чем вы доберетесь до постоялого двора, посадят на первый попавшийся корабль и отправят домой: генерал очень не любит, когда происходящее в его доме доходит до чужих ушей! Это не шутка и не попытка вас запугать. Спросите у его стражи, которая сейчас держит вас за руки по моему приказу.

Мачеха перестаёт дёргаться и возмущаться, ощутив уверенность в моих словах. Переводит взгляд на одного из стражников и по его бесстрастному лицу понимает, что поддержки точно не получит - даже если сильно попросит.

- Он не поступит так со мной, - бросает мне намного спокойнее.

- Можете проверить. Хоть я и не советую, - сухо отзываюсь.

- Госпожа говорит с вами откровенно, призываю вас к ней прислушаться, - неожиданно раздаётся голос управляющего, после чего он сам заходит на задний двор через ворота для слуг и моих посетителей; приблизившись к мачехе, он вначале кланяется мне, после чего поворачивается к нарушительнице спокойствия. - Я вынужден был обойти всё поместье, чтобы не нарушить правил и не выйти к вам сразу через крыло госпожи, чтобы сократить время в пути, третья госпожа Сэйра. Я управляющий поместья генерала, и я подтверждаю, что любая попытка опорочить генерала и его наложницу обойдётся вам дороже, чем вы способны представить. Госпожа обозначила для вас не самые страшные перспективы, поскольку бережёт остатки вашей гордости, однако, я вынужден буду говорить от лица господина, поскольку слышал ваш крик с самой улицы... Генерал Ха’гон не допустит разрушения своей репутации, поэтому, реши вы сообщить всему Приграничью какую-то гадость о нём или о его семье, коей является госпожа Амай, в первую очередь будет уничтожена именно ваша репутация - и уничтожена окончательно. А потом жертвой собственной недальновидности падёте вы сами. Генерал строг в соблюдении дисциплины и не позволит никому клеветать на своих близких и на него самого. Предлагаю вам одуматься, госпожа Сэйра, и не доводить до крайности - в противном случае, гарантирую, что благородный дом Сэйра предпочтёт, чтобы все его члены, посетившие Приграничье, были вычеркнуты из родовой книги.

После слов управляющего на заднем дворе поместья устанавливается гробовая тишина...

Мачеха бледнеет, глядя на строгого военного, облачившегося по прихоти генерала в одежды слуги, и недоверие на её лице довольно быстро сменяется страхом.

- Вы не посмеете так оскорбить женщину... - произносит она голосом, лишенным сил.

- Кажется, вы не поняли, что я пытаюсь до вас донести. Это Приграничье, третья госпожа Сэйра, - сухо произносит управляющий. - Генерал здесь - единственная сила, которой доверено право решать, кто прав, а кто нет, самим Великим Князем! Вся грязь, которая льётся на господина, напрямую задевает и его покровителя... так что советую задуматься о границах допустимого - во благо своей семьи. И во спасение собственной жизни, - серьёзным голосом добавляет он.

Мачеха отступает с потерянным видом и невольно подворачивает ногу - но стражники успевают удержать её от падения. Впервые вижу подобное выражение на её лице и спешу признаться самой себе, что меня это полностью удовлетворяет.

Может быть, я плохой человек?..

- До свидания, третья госпожа Сэйра, - завершает визит управляющий, и стража выводит мачеху за ворота, после чего закрывает мой двор с другой стороны.

Поворачиваюсь к своему спасителю и глубоко кланяюсь:

- Благодарю вас за помощь!

- Госпожа Амай, я очень надеюсь, что обвинение третьей госпожи Сэйра - абсолютно беспочвенно и было произнесено с целью опорочить вас, - холодно отзывается управляющий, не глядя на меня.

- Клянусь, что это ложь. Я верна господину, - произношу собранно.

Я понимаю, что сейчас происходит. Управляющий - доверенное лицо генерала. И он слышал крики мачехи, как, возможно, слышали многие за воротами.

- Я верю вам. Но вынужден просить вас не покидать поместье до прихода господина, - ровно произносит управляющий.

- Я вас послушаюсь, - склоняю голову.

Дожидаюсь, когда он покинет моё крыло... и поворачиваюсь к Вэнь:

- Думаю, пришло время Лулу - выручить нас в последний раз!

- Давай для начала сожжем письмо? - напряженно предлагает Вэнь.

Киваю почти бездумно, и мы идём в моё крыло, чтобы избавиться от письма, способного навредить мне одним своим существованием...

Как ни стараюсь, я не способна скрыть дрожь в теле от злости и волнения.

То, что творит эта женщина - за гранью моего понимания. И, если её мотивы ещё можно как-то оправдать с точки зрения её собственной логики, то как оправдать отца, живущего с этой бесстыдной крикуньей и делящего с ней общую постель?!

На кого он променял память о моей матери...

Сжимаю зубы, прикрывая глаза и вспоминая год моего отъезда к дальним родственникам. Мачеха была беременна к тому моменту, и с неё пылинки сдували... а я в миг обратилась ненужным придатком от не сохранившейся семьи. Будучи маленьким ребёнком, я смотрела, как отец опускается на колено, чтобы ощутить, как двигается его новая дочь в чреве новой жены, и пропускает момент, когда мой экипаж трогается с места, чтобы увезти меня в другой округ...

Я оказалась сиротой при живом отце. При живой бабушке и тёте с дядями.

Я не имею никаких долгов перед этой семьей, но почему-то должна терпеть подобное отношение - спустя столько лет!

- Я должна пресечь всё на корню, - цежу, открывая глаза.

- Что именно ты собираешься делать? - заметив мой настрой, настороженно спрашивает Вэнь. - Зачем тебе переодеваться в Лулу, Амай?..

- Мне выходить нельзя. Тебе тоже. Значит, нести весть нашим мастерам на границу должна Лулу. А ты будешь делать вид, что следишь за купанием госпожи, - отзываюсь, освобождая волосы от дорогих шпилек и заколок. - Что касается траектории движения... Лулу вполне может на обратном пути оставить послание Третьему господину Сэйра о том, что натворила его жена! Я не собираюсь делать вид, что произошедшего не было! Мне просто не хватит на это сил!!! - восклицаю, срываясь и проклиная себя за слабость.

Вэнь подходит и кладет ладонь мне на спину, когда я упираюсь ладонями в столешницу и опускаю голову в попытке подавить досаду, боль и гнев.

Шакалья натура этой женщины не может восприниматься мной, как что-то естественное и нормальное! Таким людям не место в благородных семьях - и, о странная странность, именно таких бессовестных хищниц в благородных семьях больше всего...

Но, как бы то ни было, отец должен знать, что она здесь натворила!

Перед визитом в поместье генерала он точно заедет на постоялый двор - и тогда слуги передадут ему моё письмо.

- Ты уже давно перестала маскировать свой голос перед генералом. И он успел рассмотреть твоё лицо со всех ракурсов. Надо ли нам торопиться и отправлять Лулу - доставлять послание мастерам? Может, стоит подождать? Я сама схожу и со всем разберусь после окончания визита госпожи Ха’гон, - мягко произносит Вэнь, поглаживая меня по плечам.

Но я лишь качаю головой.

- Ты не понимаешь. Это не Лулу надо дойти до мастеров. А мне надо выйти из поместья и проветриться! - произношу резким, даже неприятным голосом.

- Это... я как раз поняла, - тихонько отзывается Вэнь, продолжая осторожно успокаивать меня. Тщетно! Я не откажусь от своей затеи:

- Тогда начнём готовиться, - киваю и сажусь за стол, чтобы написать письмо отцу.

Если верить его посланию, прибудет он завтра. А госпожа Ха’гон - послезавтра. Мы должны разобраться со всем быстро.

***

Путь до условленного места занял не так много времени: я шла довольно быстро. Оставив послание мастерам за камнем, осматриваю местность и решаю возвращаться: вокруг не было ни души, и меня никто не увидел.

В послании предлагаю им начать производить товар на продажу и оставляю серебро для погашения себестоимости. У нас есть уговор о разделе прибыли не только из-за моего предложения продавать товар на территории княжества Антар, но и по причине оказания денежной помощи на первых этапах производства! Я намеренно давала вэйтарским мастерам шанс обокрасть меня: этот риск будет окуплен в будущем - когда наше дело сложится, а доверие скрепится видимым результатом!

- Постой! - слышу за спиной женский голос и с удивлением оборачиваюсь.

Перед валуном стоит женщина лет тридцати - с моим свертком в руках.

Не спешу отвечать, поскольку мне ещё не задали вопроса. Я вообще впервые самолично контактирую с представителями Вэйтара!

- Раньше послания оставляла другая девчушка, - осторожно произносит женщина, вглядываясь в меня.

Я делаю то же самое.

Её наряд отличался от моего яркой вышивкой на ткани; волосы были заплетены в несколько кос, связанных друг с другом цветным ремешком, и были черными и кудрявыми, а в остальном... она ничем не отличалась от представительниц княжества Антар! Тот же цвет кожи, те же светлые глаза, тот же язык... ну, разве что манера произнесения слов была несколько иной - но разница не казалась критичной.

- Вэнь сегодня занята, потому пришла я. Меня зовут...

- Лулу, - кивает женщина. - Я знаю. Слышала. И Вэнь несколько раз о тебе упоминала.

- Вы с ней много разговаривали? - уточняю, заинтересовавшись.

Я не знала, как часто она встречалась непосредственно с представителями Вэйтара. В первые месяцы нашего пребывания в Приграничье мы часто разделяли обязанности и носились по округу, налаживая связи.

- Ты не доверяешь своей подруге? - спрашивает женщина, всматриваясь в мои глаза.

- Доверяю полностью. Потому не проверяю, - жму плечами.

- Ваша дружба очень странная... - протягивает женщина и, подождав некоторое время, демонстративно открывает сверток. - Ты не обманула и положила серебро.

- Ты знаешь, что дела веду я? - удивленно спрашиваю.

- Вэнь сказала, что у тебя голова хорошо работает и ты можешь обеспечить нам прибыль, если возьмешься за дело, - кивает женщина.

- Так и есть. Мы нашли потенциальных закупщиков в других округах. И корабль у нас есть. Теперь всё зависит от вас, - отвечаю.

- Мы не подведем. Мы хотим, чтобы наш округ расцвел. Мы не хотим войны с твоим княжеством - мы хотим торговать! - произносит вэйтарка почти воинственно.

- Я тоже не хочу войны. И тоже хочу, чтобы этот округ расцвел, - отзываюсь, и на моих губах появляется улыбка.

Сама не знаю, почему.

Возможно, потому что я смогла увидеть тень будущего в глазах этой женщины - того самого будущего, которое непременно сформируется вследствие моих поступков и принятых решений... Будущего без войны.

- Я возьму твоё серебро и принесу товар через две недели - этого времени хватит на создание двух сотен браслетов. Но камни в них будут куда крупнее: мы хотим, чтобы наши браслеты носила ваша знать, а не простолюдинки! - с вызовом бросает она мне.

- Хорошо, - медленно киваю, принимая к сведению.

Это будет сложнее воплотить, но мне нравится, что у этих мастеров есть уверенность в своих силах! К тому же смена группы потребителей - отличный ход для усмирения воинственного настроя: если по столичным округам Антара начнут гулять барышни с браслетами из Вэйтара, разжигать ненависть в сердцах простых людей станет куда трудней...

- Мне нравится твоё предложение! - в итоге, восклицаю с улыбкой.

- А мне нравится твоя открытость к новым предложениям! Почаще приходи на переговоры лично, - хмыкает женщина, затем кивает куда-то мне за спину, - Правда, это место нам следует сменить: воины пограничного гарнизона уже не первую неделю расчищают эту дорогу к границе Вэйтара от камней и диких кустарников.

Оборачиваюсь и смотрю на дело рук... бойцов моего генерала. Я ещё вчера по возвращении в центр отметила эту странность, но не знала - кого именно «благодарить» за то, что дорога к вэйтарцам стала такой хорошей...

- Ты права, однако, границу они точно не пересекут: с такими валунами не справится даже целая армия! - в свою очередь, кивнув за спину женщине, отвечаю ровно.

В этом месте граница между княжествами и впрямь не проходима для бойцов в тяжелой экипировке. Валуны раскиданы по берегу беспорядочно, один больше другого, а какие-то нагромождены друг на друга и выглядят очень ненадёжно. Расчищать этот путь нужно несколько лет - и желательно не воинами гарнизона, а рабочими, иначе затраты будут колоссальными: ведь границу всегда должен кто-то охранять!

- Они хотят здесь что-то построить... - доходит до меня через некоторое время.

- Что? - кричит вэйтарка в ответ.

Нельзя ей пока об этом знать!

- Говорю: на той горной стороне есть чайные плантации - найди их; там работают наши люди. И если что-то понадобится, обращайся к ним! - отзываюсь.

- Хорошо! Но что сказать, чтобы меня признали? - спрашивает женщина.

- Скажи, что ты от Лулу. Они поймут, - отвечаю и начинаю отходить, поскольку время уже поджимало. - Прощай, мастерица! И пусть тебе в твоих делах сопутствует удача!

- Прощай, Лулу! Товар будет ждать тебя на твоих плантациях через пару недель, - с улыбкой произносит женщина и уходит, быстро скрываясь за валунами.

Прибавляю шаг, чтобы пересечь открытую местность как можно скорее. Кожу под рукавом обжигает письмо отцу, которое я должна оставить в таверне. А на сердце теплеет от мысли, что Вэйтарцы не живут ненавистью к нам... Более того, эта конкретная вэйтарка относится ко мне лучше, чем мои родные сестры и мачеха! А, может, даже лучше, чем родной отец...

Добираюсь до центральных улиц и выпускаю из косы несколько прядей, чтобы те облепили лицо и скрыли его овал. Я вспотела, пока шла, так что воплотить задуманное не составило труда! Передаю письмо управляющему постоялого двора, предварительно сообщив, что оно направлено из поместья генерала - чтобы меня точно приняли и выслушали... после чего наказываю передать его точно в руки господина Сэйра - и никому другому! Мы сегодня встретимся с мачехой и успеем рассориться ещё больше, если генерал меня поддержит, но в письме к отцу хватит и упоминаний обстоятельств первой встречи.

Покидаю постоялый двор поспешно, боясь случайной встречи с родственниками, и уже на ступеньках успеваю заметить знакомый силуэт человека с тростью, только вышедшего из экипажа...

Советник Наместника? Здесь?!...

Чем он таким занят, что шатается по трактирам и постоялым дворам с утра до вечера?

Не знаю, успел ли он увидеть меня, но ускоряю шаг настолько, насколько это возможно - и тут же теряюсь в толпе. Почти бегу обратно в поместье! И даже успеваю обежать его, чтобы зайти в калитку для слуг, как слышу топот копыт позади и резко останавливаюсь перед самым входом. Если позади меня тот, о ком я думаю, то Лулу не может зайти в поместье, а потом исчезнуть! Делаю вид, что выхожу из калитки для слуг и иду обратно... вижу породистого коня впереди... слишком знакомого для того, чтобы не узнать его. Это конь господина! Бросаю взгляд наверх - и впрямь, он! Смотрит на меня сверху вниз! Всем телом ощущаю тяжесть его внимания к моей скромной фигуре... Киваю, не зная, как должна приветствовать генерала, которого вроде как никогда в жизни не видела и могу лишь догадываться о том - он ли сейчас передо мной?! Затем поспешно ухожу, ощущая на себе пристальный взгляд господина и его верного слуги.

Когда вновь огибаю поместье, с изумлением наблюдаю, как сверху ко мне летит деревянная лестница. Кое-как ловлю её, не давая упасть...

Это Вэнь!

Помогает мне с той стороны!

- Быстрее, Амай! Пока они не решили ехать за тобой!!! - шипит подруга с территории внутреннего двора.

Стремительно поднимаюсь наверх, подобрав юбки, перетаскиваю лестницу и почти лечу по ней вниз, не задавая вопросов о том, с какой смотровой башни Вэнь вообще меня увидела и как давно хранит лестницу для переправы через высокие ворота на заднем дворе?

- Беги в купальню и мойся, я спрячу лестницу!!! - продолжает шипеть Вэнь, и я мчусь в поместье, на ходу расплетая грязные косы. Ступив на порог дома, уже развязываю верхние одежды и слышу, как в ворота стучат...

Проклятье! Бегу внутрь, раздеваюсь, начинаю метаться по комнате, не понимая, куда можно спрятать вещи служанки - бросаю их прямо в купель, и забираюсь в воду с головой, подминая их себе под ноги. Неистово тру голову, стирая с волос краситель. Вода хоть и до сих пор горячая, но явно остыла за то время, пока Вэнь ждала меня... а я должна выглядеть сильно распаренной! Тру лицо ещё неистовей, чтобы добиться не здорового румянца вследствие долгого пребывания в воде.

Генерал заходит в купальню в тот момент, когда я первый раз выныриваю наружу.

- Мой господин! - восклицаю сбившимся от волнения голосом.

- Что у тебя с лицом? - сведя брови, спрашивает Итай.

- А что с ним? Оно слишком красное? - прикладываю ладошки к щекам.

- Оно в пятнах. Ты не здорова?

В пятнах?

- Я... возможно, я пересидела в горячей воде. День сегодня выдался неспокойный, - нахожусь с ответом.

- Я слышал о произошедшем в поместье. Мы можем отменить встречу с твоими родными, - произносит генерал ровным голосом.

- Не стоит. Вы согласились встретиться. Я не хочу влиять на ваше решение, - качаю головой, не понимая, следует ли мне смущаться собственной наготы, едва скрытой водой с лепестками?

- Тем не менее, ты отправила на постоялый двор свою наёмную служанку. Что ты сообщила третьей госпоже? - не тратясь на объяснения - откуда он обо всём знает, прямо спрашивает Итай.

- Я передала послание отцу, не третьей госпоже. И оно касается только нас двоих, - опустив взгляд, отвечаю бесстрастно, - если вам угодно, я могу вернуть его. Но, поверьте, содержание письма никак не порочит вашу репутацию - лишь указывает на обстоятельства нашей вчерашней встречи с ма... с третьей госпожой Сэйра.

- Тебе сложно смириться с тем, что тебя не воспринимают всерьёз? - ни с того ни с сего вдруг спрашивает генерал.

Озадаченная, продолжаю сидеть в воде и смотреть в стену.

- Я не мыслю такими категориями, - наконец, отвечаю. - Для меня поведение мачехи неприемлемо не потому, что она не воспринимает меня всерьёз, а потому что она порочит честь благородной, пусть и не богатой семьи. Моей семьи. Возможно, всё это и не её идея, но то, как она её воплощает, вынуждает меня принимать меры для предотвращения ещё больших ошибок.

Итай кивает, медленно обходя купель. Слежу за ним, не очень понимая, чего мне следует ждать?

- Поднимайся, - наконец, произносит он.

- Что? - обескураженная, переспрашиваю, интуитивно прикрывая грудь.

- Стесняешься своей наготы? Тогда прикрой тело одеждой, которую сняла. Где она? - глядя мне в глаза, спрашивает генерал.

Проверяет... он меня проверяет!

- Позади вас висит на перекладине, - произношу напряженно.

Итай оборачивается и стягивает шелковую накидку, предусмотрительно оставленную Вэнь. Затем подаёт мне.

- Не отвернётесь? - уточняю, не желая подниматься под таким внимательным взглядом.

- А должен? - отбивает Итай.

Если я встану, одежда под моими ногами может всплыть.

- Вы изменили своё мнение? - спрашиваю прямо, не имея другого варианта.

- О каком мнении речь? - переспрашивает генерал.

- Я была не интересна вам в качестве наложницы. Настоящей наложницы, - говорю с легким вызовом.

- Ты уже давно мне интересна - и знаешь об этом, - спокойно отвечает Итай.

- Выходит, вы разрешите мне вас поцеловать, если я об этом попрошу? - спрашиваю сосредоточенно, припоминая его собственные слова, сказанные будто бы в далёком прошлом...

- Выходит, позволю. Будешь пробовать? - сухо спрашивает генерал, продолжая держать мою накидку вытянутой рукой.

Он словно наказывает меня за что-то, лишая этот момент даже намёка на романтику! Хотя я и сама виновата... но почему для первого признания ему необходимо было застать меня нагой в купальне и при этом сообщать о своих симпатиях так бесстрастно?!

Неужели он подозревает меня в чем-то?

Опускаю голову, пытаясь вспомнить... с момента нашей последней встречи не произошло ничего особенного, кроме прихода мачехи. Неужели он рассердился из-за того, что она оговорила меня? Ему ли не знать, что я абсолютно верна: у него же глаза и уши по всему Приграничью!

Застываю, вспомнив небольшую подробность - он узнал о моём письме для отца!

По легенде на постоялый двор была отправлена Лулу, и отправлена мною лично. И если человек генерала видел, как Лулу передавала послание, он так же мог видеть советника Наместника, который направлялся в тот же постоялый двор...

Вскидываю глаза и ловлю сосредоточенный взгляд генерала.

Он подозревает меня в связи с советником?

- Молчишь? - спрашивает Итай.

- Решаю, могу ли я доверить вам всю свою жизнь, - отзываюсь медленно, затем поднимаюсь из купели, забирая накидку из его руки, и позволяю ткани облепить моё мокрое тело.

- Ты можешь быть бесстыдной. Я рад, что ты показала мне эту свою черту, - без эмоций произносит генерал.

- Вы вынудили меня стать бесстыдной, - говорю в ответ и выбираюсь из купели; иду навстречу ему, вынуждая отступить на шаг под неожиданным натиском. - Но возьмёте ли вы ответственность за то, что может сейчас произойти?

Итай опускает взгляд с моего лица на тело. Затем вновь возвращается к глазам.

- А ты готова к последствиям? Когда мы разрушим эту преграду, ты станешь частью моей семьи.

- В вашей семье есть какие-то особые правила, о которых я должна знать?

- В ней есть одно правило - абсолютная честность.

Моргаю, выбитая из колеи его ответом.

Я хочу быть честна с ним. Но будет ли он честен со мной? И поймёт ли моё желание наладить связь с Вэйтаром?

Что он вообще подумает обо всей моей деятельности - реши я рассказать ему?

- Уже готова отступить? - заметив моё колебание, спрашивает генерал.

- Я хочу быть честной с вами, - решаю сказать, как есть, - но боюсь.

- Я способен понять причину твоего страха и принять отказ. Но также способен лишить тебя всех поводов для волнения. Выбирать тебе, - с отчетливым давлением в голосе, произносит Итай.

И я не понимаю, почему он так давит на меня? Что его беспокоит?..

Неужели те самые слухи, распущенные мачехой и нашедшие подобие подтверждения на постоялом дворе?..

- Я тоже могу лишить вас повода для волнения. Не всех, конечно, но одного точно, - отвечаю уверенно и подхожу к нему вплотную.

Я хочу показать ему свои чувства, но сможет ли он поверить, что они настоящие? Я так часто разыгрывала перед ним представление...

Поднимаю взгляд, полный сотни разных страхов, на его лицо. За моей спиной - доказательства моего недоверия к нему, а прямо передо мной - он сам. Куда бы я ни двинулась - везде меня ждёт неизвестность...

Беру его ладонь обеими руками и подношу к своим губам.

- Я грязный, - неожиданно выдергивает кисть Итай, отстраняясь.

Он скакал на лошади и пришёл в мою купальню, не успев омыть рук...

- Что, если я скажу, что это беспокоит меня меньше всего? - спрашиваю тихо.

- Это беспокоит меня, - отзывается Итай и осторожным прикосновением костяшки пальца убирает мокрые волосы с моей щеки.

Сейчас я могу расположить его к себе больше, чем когда-либо до этого. Я чувствую это, несмотря на все его проверки. Всего-то и надо, что встать на носочки и поцеловать его в губы! Тогда никакая мачеха не сможет рассорить нас двоих, даже если начнёт заводить в комнату свидетелей моих мнимых измен...

Но я не стану этого делать.

Не хочу.

Не буду.

Если я разрешу себе пользоваться его расположением, он сделает то же самое в ответ. Он ценит честность? Я тоже.

- В таком случае, пожалуйста, сохраните своё дозволение до вечера, когда мы оба будем чистыми, - произношу негромко и отступаю от него, опустив голову.

Я хочу, чтобы он понял, почему присутствие мачехи в Приграничье - настоящая проблема, которая потребовала моего вмешательства в виде письма отцу. А третья госпожа определённо покажет ему себя во всей красе, когда мы придем на постоялый двор - тогда-то я и очищу своё имя от любой клеветы!

И этой же ночью... я дам ему шанс сделать меня частью своей семьи.

- Вэнь, остановись, - прошу подругу, спустя полчаса после ухода генерала.

После озвученной просьбы Итай оставил меня в купальне, позволив привести себя в порядок перед походом на встречу с роднёй. Не сказав при этом ни слова. Не выдав своих чувств ни движением, ни жестом, ни взглядом. И не дав мне понять - увидел он всплывшие в купели вещи или нет...

С тех пор я успела обсохнуть и рассказать Вэнь о своём намерении довериться ему! Разумеется, это предполагало, что все мои начинания в Приграничье переходили под её контроль - и это та часть нашего разговора, которая не понравилась подруге больше всего...

- Хватит хлопотать вокруг меня, прошу! Волосы даже высохнуть не успели, зачем тебе укладывать их сейчас? - пытаюсь воззвать к её разуму, но тщетно.

Вэнь решила игнорировать мои слова и заниматься подготовкой моего «выхода» к семье, сделав вид, что предыдущего разговора просто не было.

- Ладно. Не говоришь со мной - не надо, но услышь хотя бы! Для сложной прически волосы слишком влажные. Давай сделаем простую косу, но украсим её так богато, как сможем?

- Согласна, - сухо отзывается Вэнь и начинает работать над моей головой.

- По поводу перехода дел под твою ответственность...

- Я не стану владелицей вашего начинания! - отрезает Вэнь.

- Ты давно ко мне на «вы» обращаться стала? - схватив её за руку и развернувшись лицом к лицу, спрашиваю совершенно серьёзно.

- Это было нашим делом! Нашим общим! - не выдерживает Вэнь.

- Что тебя пугает? Что я могу тебя бросить? Или разоблачить перед генералом, когда мне это будет выгодно? - уточняю ровно.

- Я никогда не думала о тебе так... - растерянно отзывается подруга.

- Тем не менее, ты вела дела с вэйтарцами за моей спиной. Ты готовилась сбежать и оставить меня? - спрашиваю прямо.

- Что? Как это... - совсем теряется Вэнь.

- Не лги мне, если хочешь, чтобы я была честной, - отрезаю.

- Я никогда не хотела оставлять тебя! Ты спасла меня!!! Но я не была уверена в том, что твой план сможет воплотиться так, как ты задумала, потому на всякий случай готовила вариант для нашего отступления! - восклицает Вэнь.

- В Вэйтар? - уточняю ровно.

- Да! А куда ещё? Твой генерал имеет слишком много связей в княжестве! Твоя уверенность в том, что мы смогли бы сбежать из Приграничья и найти спокойное местечко в одном из округов - слишком наивна! Я плавала на корабле в рабском ошейнике и знаю, как прогнили порты в этих округах - а, значит, и сами округа, и Наместники, там осевшие... Я говорила с вэйтарцами - у них дела обстоят не лучше, но законы там охраняются куда жестче, поскольку сил, соревнующихся за влияние, в разы больше! Там мы будем лучше защищены!

- Ты готовила запасной план с самого начала? - уточняю без эмоций.

- Нет... мне потребовалось время, чтобы собрать информацию по Приграничью и понять, что за человек - генерал Ха’гон. И насколько велико его влияние при условии, что он никак его не использует... такой человек не внушает доверия, Амай! - с болью в голосе, шепчет Вэнь.

Она думала, что моя наивность может угробить обе наши жизни. Но при этом видела, что знания, которыми я обладаю, могут помочь нам на новом месте. Потому не покидала меня, а просчитывала варианты...

- Почему не сказала мне о своих опасениях, касательно генерала? - задаю вопрос ровно.

- Ещё десять дней назад у нас не было расхождений в видении нашего общего будущего... - собранно отвечает Вэнь, - но потом он решил вспомнить о твоём существовании - и тебя как подменили!

Подменили? Так это выглядит в её глазах? Но почему же в моих собственных - лишь приятие происходящего между мной и генералом сближения? Возникновение симпатии кажется мне вполне логичным исходом в ситуации, когда люди лучше узнают друг друга!

Так по какой причине Вэнь так и не захотела принять этой моей перемены?

- Я всё ещё считаю тебя подругой, - произношу тихо.

- Я тоже считаю тебя подругой! Ты и есть моя лучшая и единственная подруга! Нет, ты мне даже как сестра!!! - схватив мои руки, восклицает Вэнь.

- Если ты считаешь меня своей сестрой, то доверься и не делай глупостей до отъезда госпожи Ха’гон. Генерал не так прост, как ты думаешь. И в ближайшее время ты получишь тому подтверждение. Потому я заклинаю тебя... - сжимаю её ладони в ответ, - каким бы ни был твой план спасения наших жизней - остановись. Обещай мне это или уходи сегодня же!

- Что ты такое говоришь?! Я не оставлю тебя здесь одну! - шарахается от меня Вэнь, глядя как на предательницу.

- Здесь? Я хочу сделать это место своим домом, - произношу уверенно, глядя ей в глаза, - и не прощу тебя, если ты ударишь мне в спину. Никогда.

- Я не сделаю этого... я и не планировала подставлять тебя! - на глазах Вэнь появляются слёзы, и моё сердце сжимается.

- Тогда просто остановись. Я смогу защитить тебя лишь тогда, когда буду знать, что ты делаешь. Малейшая ошибка может привести к краху всех наших планов - и если за себя я могу поручиться, то за тебя и твои мысли по этому поводу... - я замолкаю и качаю головой, больше не имея сил объяснять основы.

Тот взгляд мастерицы из Вэйтара и те слова о доверии между мной и Вэнь, обронённые ею во время разговора, - всё это было неспроста: подруга и впрямь готовилась спасать нас в случае опасности! И вчерашний случай, когда Оша поймал её с узелком вещей, хорошо показал, как наивно с её, - а не с моей! - стороны полагать, что нам удастся покинуть Приграничье незамеченными.

Она ещё не знает...

...но, возможно, генерал в курсе всех наших перемещений.

Перевожу взгляд на медное зеркало, в котором отражалась Лулу с чистыми светлыми волосами...

Это пока только догадка, но, если она верна, лучше нам не злить генерала.

- Хорошо, я больше не буду отлучаться и буду согласовывать с тобой все свои действия. Только пообещай - в опасной ситуации довериться мне и позволить увезти тебя из Приграничья! - просит Вэнь решительным голосом.

Могу ли я дать такое обещание и не выйдет ли оно мне боком?

А ещё... стоит ли произносить вслух, что я куда охотней поверю в способность генерала защитить меня?..

- Моя госпожа! - слышу голос Оши за дверями.

- Можешь войти, - предлагаю ему, жестом указав Вэнь продолжить укладку волос.

Оша заходит и первым делом бросает взгляд на мою подругу, украдкой вытиравшую слёзы.

- Моя госпожа, господин спрашивает, сколько ещё времени вам нужно, чтобы привести себя в порядок? - спрашивает подручный генерала, продолжая косить глазом на Вэнь.

- Не больше десяти минут. Прошу прощения за непредвиденную задержку! Это только моя вина, - отзываюсь спокойно и помогаю подруге украсить заплетенную косу дорогими украшениями.

- Да, конечно, я всё понимаю, - неожиданно соглашается Оша и хочет, было, уйти, как останавливается и возвращается. - Генерал не винит в этом ни вас, ни вашу служанку!

- Мы благодарны, - с нажимом отвечаю, предлагая оставить нас, но Оша продолжает стоять на месте.

Он думает, что я отругала Вэнь за то, что она не проследила за временем?..

И теперь пытается защитить её?

С чего вдруг такое потепление?

- Что-то ещё? - спрашиваю у него, начиная демонстративно подкрашивать брови.

Слуги не имеют права следить за такими приготовлениями. И, если у Оши нет срочного сообщения от генерала мне лично... то он должен отвернуться и быстро покинуть мою комнату.

- Моя госпожа, я откланиваюсь, - сложив руки в уважительном жесте, он отступает и выходит за дверь.

Ловлю в зеркале взгляд Вэнь.

- Он, кажется, заботится о тебе, - замечаю негромко.

- Меня это не интересует, - сухо отзывается та, - ещё день назад он готов был выпороть меня прилюдно за то, что я распорядилась наказать Уну и Кайсю.

- Он сам так сказал? - удивленно уточняю.

Насколько я помню, его претензией было то, что Вэнь готовилась к побегу...

- Могу повторить его радостные восклицания слово в слово, - фыркает подруга, - когда он схватил меня, ему не важны были объяснения - он просто хотел отомстить за своих знакомых.

- В таком случае, пусть мучается дальше, полагая, что ты впала в немилость, - фыркаю за ей вслед, - какими бы ни были причины изменений в его отношении к тебе, этот парень должен быть наказан!

- А я впала в немилость?.. - негромко уточняет Вэнь.

- Как ты можешь впасть в немилость? - откладываю кисть, дорисовав вторую бровь, - Ты - моя ближайшая подруга, свободная как от рабства, так и от оков родственных связей, и способная покинуть этот дом в любой момент. Ты можешь расстроить меня, это так. Как и я тебя. Потому что мы равны... но Оше об этом знать не следует! - добавляю с лукавой улыбкой.

- Думаешь, я действительно понравилась ему? - сводит брови Вэнь.

- Я уверена в этом, - продолжаю улыбаться, нанося румяна.

Я ещё вечером заметила странный взгляд, направленный на неё подручным генерала. Кажется, простоволосая и почти раздетая, она смогла поразить Ошу глубоко в сердце!

Как же предсказуемы мужчины...

Задумчиво постукиваю кисточкой по столу, припоминая обстоятельства нашего сближения с генералом. А не моя ли нагота этому поспособствовала?

- Вот, он удивится, когда капитан вернётся, - бормочет Вэнь, заканчивая с моими волосами и не замечая моих терзаний.

- Что? - переспрашиваю, заинтересовавшись.

- Что? - с чего-то вдруг вспыхивает Вэнь.

Вспоминаю облик капитана с лёгкой озадаченностью. С щетиной и копной сухих светло каштановых волос в низком хвосте, рослый, мускулистый и, по мне, так уже слишком старый сорокалетний мужчина, наверно, мог вызвать восторженные ахи у торговок с площади... Но Вэнь слишком юна для подобного союза! К тому же у капитана проблемы с алкоголем посерьёзней, чем у генерала.

Оборачиваюсь и смотрю на подругу.

Такой он, её вкус?

Но, погодите-ка...

- Оша раньше видел тебя рядом с капитаном? - уточняю, заинтересовавшись.

- Я ведь не раз передавала капитану послание. Пусть не напрямую... - протягивает Вэнь.

Точно! Она довольно часто приходила на пристань! И, наверняка, Оша хоть единожды, да отслеживал её перемещения.

И всё же...

- У тебя есть какие-то виды на капитана Баруха? - прищуриваю глаза.

- Он - хороший человек. Он помог освободить меня! И я всегда буду благодарна ему, как тебе! - ни с того ни с сего вновь краснеет Вэнь, хватаясь за щёки.

Хмыкаю и качаю головой.

Оша точно удивится...

И теперь возникает вопрос - будет ли битва за сердце красавицы?

И не менее интересный вопрос - догадывается ли капитан Барух о чувствах моей подруги, которые она, судя по всему, планирует продемонстрировать по его возвращению?..

Впрочем, все эти размышления недолго занимают мой ум, поскольку,

встретившись с генералом в главном зале поместья, я с чего-то начинаю волноваться! Сильно волноваться!

В дорогой многослойной одежде темных тонов, соответствующей его статусу вне тренировочного плаца, с убранными серебряной заколкой светлыми волосами, без брони и оружия генерал выглядел настолько привлекательно, что меня бросило в жар.

Я попросила его сохранить своё расположение до вечера, но понятия не имею - чем закончится визит к родственникам. Будет ли Итай так же открыт для сближения, когда мы вернёмся домой?

И был ли он вообще открыт?

Или то была игра - верная спутница наших отношений...

- Почему у тебя такой испуганный взгляд? - спрашивает генерал, стоит нам выйти из главных ворот.

Кажется, он дождался, когда мы оставим всех слуг позади, желая сохранить мне лицо...

- Я не знаю, чего ждать от своей семьи, - говорю честно.

Я боюсь потерять то, что имею сейчас, даже если не имею ничего - на самом деле! Но одна лишь мысль, что генерал может отвернуться от меня из-за проделок мачехи, пугает... и заставляет мысленно обращаться за помощью к небесам.

Пусть нас ничто не рассорит! Пусть он доверится мне и оградит себя от чужих наветов...

Принимаю руку генерала, мягко вложив в неё свою ладонь, и забираюсь в экипаж.

Это даже хорошо, что я поеду одна: мне нужно время, чтобы привести голову в порядок и успокоить сердце фактом, что этот красивый и безусловно умный мужчина ещё не дал ни одного повода усомниться в своём здравомыслии.

- Если ты никак не связана с их планом по освоению моего имущества, тебе нечего бояться, - произносит Итай, забираясь вслед за мной.

Он... не поедет верхом?..

Заметив растерянное выражение моего лица, генерал усмехается и садится рядом:

- Неужели я случайно угадал - и ты решила играть на стороне своей мачехи?

- Да никогда в жизни! - восклицаю взволнованно и прикрываю рот ладонью, изумившись подобному проявлению.

Моя маска уже давно трещала по швам, но такого я себе еще не позволяла; мой голос всегда был нежен и приятен, по крайней мере вне стен дома - точно...

- Прошу прощения, я просто была смущена тем, что вы решили ехать вместе со мной... - отвечаю кротко.

- У нас есть общая цель - показать, как крепок наш союз. Если бы я поехал верхом, оставив тебя здесь одну, это бы никак не помогло делу, - спокойно произносит Итай.

О!..

- Верно, - ровно отзываюсь и поджимаю губы.

Хотела бы я, чтобы эта система выгод и издержек, наконец, была отменена!

Как можно разобраться в чувствах, если любое решение нацелено на выполнение какой-то задачи?

- Ты расстроена? - замечает Итай.

- Я переоценила свою стойкость - но это вам уже известно, - отведя взгляд, произношу негромко.

- Поясни, - требует генерал.

- Эта дерзкая наложница хотела бы видеть ваше искреннее желание быть рядом, а не слушать о том, что «так надо»... и теперь испытывает досаду, что в своё время согласилась вам подыгрывать, - признаюсь, опустив голову.

- Если бы ты не согласилась, ты бы уже была свободна от обязанности изображать мою наложницу, - напоминает Итай.

- Возможно, это было бы благом для меня. По крайней мере, я бы сейчас не мучилась, пытаясь угадать, нравлюсь ли вам по-настоящему? - нервно усмехаюсь, а затем только осознаю, что вообще сказала...

Почему я так дерзко говорю о том, что творится у меня внутри?!

Откуда столько смелости?!

Неужели страх перед ночью в его покоях толкает меня на отчаянные шаги?..

- Теперь ты возвращаешь мне мою же претензию к тебе? В эту игру можно играть вечно, - с сухим смешком отвечает генерал.

- Точно. И нет ей конца и края, - бормочу, отворачивая голову.

Он и впрямь совсем недавно обвинял меня в том же!..

Как долго это может продолжаться?.. Ещё неделю, месяц, год?..

Или для отношений, построенных на недоверии и бесконечных проверках, такие претензии в порядке вещей?..

- Я могу обозначить границу, твоё дело - согласиться с ней или оспорить, - ни с того ни с сего произносит Итай.

Слегка озадаченная, поворачиваюсь к нему и ощущаю тёплый поцелуй на своих губах. Прядь его светлых волос, выбившихся из-под дорогой заколки, щекочет мой висок, а я всё сижу, хлопая ресницами и недоумевая - как мне следует реагировать?

Этот поцелуй вообще можно считать проявлением расположения? Он завершился так скоро, что я не успела понять...

- Что скажешь? - спрашивает генерал.

- Вы предлагаете мне физическую близость в качестве определителя окончания игры? - обескураженно уточняю.

- Я предлагаю тебе сегодня ночью перестать играть, - отвечает на это Итай, пристально глядя мне в глаза, - перестать окончательно.

Кладу ладони на щёки, ощутив невиданный доселе прилив жара.

Моё дыхание уже сбито неожиданным поцелуем, а его предложение, высказанное сейчас так прямо, и вовсе лишает меня возможности восстановить исцеляющий цикл вдохов и выдохов...

- Что ты на это ответишь? - чуть подавшись ко мне и, кажется, забавляясь моим состоянием, вновь интересуется генерал.

- Я уже давно не играю. Вы мне нравитесь - и тоже знаете об этом, - произношу негромко, но решительно.

Пару часов назад он признался мне в купальне примерно теми же словами. Настал черёд вернуть должок.

Но почему он всё ещё молчит?..

- Ты помнишь о моём главном правиле? - наконец, интересуется Итай, убирая мягкий локон мне за ухо.

- Помню, - почти шепчу, ощутив себя в капкане.

- Это хорошо, - только и произносит он, после чего отстраняется и откидывается на подушки, полностью расслабляясь.

Сижу, будто на иголках, и не знаю, как мне следует поступить? Признаться сейчас, что я планировала побег? Или промолчать и мягко прильнуть к нему, как могла бы сделать настоящая наложница?.. А, может, я имею право пренебречь моралью, наклониться и дерзко поцеловать его губы - чтобы вновь ощутить тот трепет в груди, что и несколько секунд назад?..

- Мы приехали, - останавливает лавину моих сомнений генерал, заглянув за штору на окне, после чего экипаж останавливается.

Сейчас всё решится. Он либо поймёт, от какой семьи я отделилась, почему хотела жить одна и почему попыталась сдержать мачеху... либо обманется напускными манерами представительниц рода Сэйра.

И тогда мои прекрасные перспективы сгорят, как от дикого лесного пожара!

- Амай, - генерал зовёт меня, протягивая руку.

И я спускаюсь вниз по приставной лестнице, покидая экипаж.

Гостевые комнаты на этом постоялом дворе располагались на втором этаже, какие-то даже имели выход на внешний балкон, и абсолютно все имели входы с балкона внутреннего...

Какую именно комнату выбрала мачеха - я не знаю.

- Тебе не о чем беспокоиться, - негромко произносит Итай, пока мы поднимаемся наверх вслед за счастливым управляющим - пятидесятилетним плотным мужичком с небольшой бородкой.

Должно быть, у него сегодня самый счастливый день! Генерал Ха’гон редко посещает подобные места, в отличие от...

А он что здесь делает?!

Стараюсь взять чувства под контроль, когда замечаю в дальней части второго этажа советника Наместника, стоявшего у самых перил вместе с каким-то незнакомым мне человеком.

- Какие здесь интересные гости, - только и произносит генерал, после чего заходит в раскрытые двери одной из лучших комнат.

- Генерал Ха’гон! - поднимается из-за круглого стола мачеха, и за ней свои места покидают мои сёстры.

- Добрый день, третья госпожа Сэйра, молодые барышни, - обведя взглядом всех присутствующих, отзывается Итай и садится во главе стола - на единственное свободное место.

Встаю позади, оценив уровень подготовки: от закусок до выпивки, всё было на высшем уровне! А о количестве стульев и говорить нечего. Можно было сразу догадаться, что места мне здесь не найдётся.

- Ты не голодна? - с лёгким интересом спрашивает Итай, когда все представительницы рода Сэйра усаживаются обратно.

- Кое-какие из этих блюд вызывают моё любопытство, - решаю сказать честно.

Я, правда, не ела морских гадов в такой интересной подаче: кажется, они были обжарены с каким-то соусом!

- В таком случае, почему не садишься за стол? - спрашивает генерал, и я замечаю боковым зрением, как дёргается управляющий, застывший в проходе, чтобы удостовериться, что все гости довольны.

- Генерал Ха’гон, разве наложницам можно... - начинает, было, мачеха, как замолкает под его взглядом.

- Моей наложнице можно сидеть за столом, даже если всем остальным это запрещено законом, - бесстрастно произносит Итай.

- Но всё же по правилам... - бледнея, пытается отстоять своё решение эта бесстыдная женщина.

- Вы так уважаете правила, третья госпожа Сэйра, - протягивает Итай, - что я не могу не заметить вашей ошибки - вам же на благо. В Приграничье наложница приравнена по правам к жене, если таково решение главы рода. А вот наличие за столом с крепким алкоголем ребёнка, не достигшего брачного возраста, порицается на территории всего княжества Антар.

Аяла начинает часто дышать, задыхаясь от возмущения, что её назвали ребёнком, а её мать поджимает губы.

Ализа, выглядевшая сегодня выше всех похвал - не без помощи советов местных модниц - и сидевшая ближе всех к генералу, позволяет себе улыбнуться краешком губ.

Атара, чьё место было следующим по удалению от генерала, хмыкает, сделав вид, что поперхнулась.

Дочери главных ветвей дома явно не были довольны присутствием за столом младшей сестры!

- Третья госпожа Сэйра, генерал абсолютно прав, - подаёт голос вспотевший управляющий, сделав шаг от порога, - ре... ребёнку не следует присутствовать на обеде, включающем крепкий алкоголь, без разрешения главы рода.

- В отсутствии своего супруга или первого господина Сэйра я могу считаться главой рода, - упрямо произносит она, сверкнув глазами в сторону управляющего.

- Тогда стоит ли нам называть вас первая госпожа? - уточняет Атара, вынуждая управляющего поджать губы и выдать страх забегавшими от гостя к гостю глазами.

- Что за вздор, Атара? Ты прекрасно знаешь, как ко мне обращаться! - уверенно произносит мачеха, прекрасно держа удар.

- Ребёнок должен покинуть комнату. А вас я попрошу принести ещё один стул - моей наложнице, - спокойно произносит Итай, повернув голову к управляющему.

Таким жестом он показывает всем - его наложнице не требуется место, которое ей уступили... Наложнице генерала требуется её собственное место!

С мягкой улыбкой смотрю на стол, не желая видеть выражений лиц своей родни.

- Конечно, конечно, генерал Ха’гон!!! Сейчас всё будет!.. Вот ведь, третья госпожа Сэйра, не жалеете вы моей головы... - бормочет управляющий, быстро выходя из комнаты и направляя за стулом одного из слуг.

Его левая нога застывает на пороге: должно быть, этот человек не хочет пропустить ни мгновенья из того, что происходит в этой комнате!

Молодой и проворный слуга заносит стул быстрее, чем я успеваю встретиться взглядом с генералом, - но застывает, не понимая, куда его ставить.

- Рядом со мной, - произносит Итай, после чего поворачивает голову к Ализе и добавляет ровно, - сдвиньтесь.

Впервые вижу подобное выражение на лице главной красавицы семьи! Растерянность и недоумение перемешивались на нём с возмущением и гневом.

Сестрица позволяет себе лишнее в присутствии защитника княжества... Интересно, на что она рассчитывала? На то, что поразит его своей внешностью и заставит забыть обо всём?

Сажусь рядом с супругом и не успеваю вымолвить ни слова, как передо мной появляется тарелка и приборы.

А это заведение не зря считается одним из лучших! Поворачиваю голову к управляющему, мягко улыбаюсь и благодарю за расторопность.

Плотный мужичок, застывший на пороге с мокрым от пота лицом, с облегчением выдыхает и кланяется.

- Выведите ребёнка, - командует генерал, и мачеха со скрипом вручает почти взрослую дочь в руки трясущейся от страха гувернантки, стоявшей с начала встречи в углу комнаты.

Та, спотыкаясь, ведёт красную от возмущения Аялу в коридор мимо слуг, отводящих взгляды и застывших в весьма неуверенных позах - до новых распоряжений важного гостя.

- Дверь можно закрыть, - спокойно произносит Итай... и нас оставляют наедине с моей роднёй.

- Признаюсь честно, порядки в Приграничье весьма суровы и непривычны для жителей центральных округов княжества, - цедит мачеха, опускаясь на своё место.

- Именно поэтому в Приграничье обычно не ездят погостить, - ровно отзывается Итай. - Это место для людей, понимающих, что такое граница.

- Тем не менее, ваша матушка по слухам на днях планирует посетить Приграничье, - отбивает третья госпожа Сэйра, совершая огромную ошибку...

Брови генерала приподнимаются, после чего он поворачивает к ней голову и произносит без эмоций:

- «Тем не менее»?

Мачеха не сразу понимает, где оступилась. Возможно, гнев сыграл с ней злую шутку: она никак не ожидала, что из-за стола выгонят её родную дочь... а не меня.

Но оскорбление матери генерала-защитника границы в его же присутствии было с её стороны полнейшей глупостью.

- Я слышала, что ваша матушка направляется к вам в гости. Неужели, тот слух был неверным? - сделав вид, что ничего страшного не сказала, пытается увести тему она.

- Позвольте уточнить, не этот ли слух стал причиной вашего приезда в столь дальний округ? - сухо спрашивает Итай.

Тихонько выдыхаю, опуская взгляд на пустую тарелку. Замечаю, как приподнимаются брови у Атары, сидевшей сейчас напротив меня. Могу предположить, что Ализа тоже находится в некотором удивлении от способности генерала возвращать оскорбление словами собеседника.

- Я... не стану скрывать, у нашего приезда в Приграничье было несколько причин, и эта - одна из них, - приобщая обеих племянниц к своей ошибке, отзывается мачеха.

- Ясно. Могу я поинтересоваться о других причинах? - без какого-либо интереса уточняет Итай, начиная наполнять мою тарелку разными деликатесами.

Как виртуозно он демонстрирует своё отношение, не нарушая ни одного правила этикета! Его навыки меня пугают. Не думала, что потомственный военный способен одержать победу в светской беседе...

А в данный момент мачеха проигрывала по всем фронтам.

- Этими подробностями с вами, должно быть, уже поделилась Амай... - бросая на меня напряженные взгляды, произносит она.

- Сейчас я, как глава своей собственной семьи, общаюсь с вами, как с представительницей рода Сэйра, приехавшей в Приграничье с неизвестной мне целью, - произносит генерал, подставляя ко мне свою пустую чашу и предлагая наполнить её. - И, поскольку вы предложили встретиться, думаю, я имею право спросить, что вам нужно?

Выбираю чайник, игнорируя кувшин с вином. Этот выбор замечает Ализа и прочищает горло, грациозным взмахом ладони указывая на алкоголь.

Теперь игнорирую сестрицу, продолжая ухаживать за господином.

А что делать? Мне просто не оставляют другого варианта...

Глаза Атары нужно видеть в тот момент, когда чаша генерала наполняется терпким горячим напитком.

Итай в свою очередь взглядом предлагает моей мачехе ответить на вопрос, никак не реагируя на содержимое, которым наполнялась его чаша.

- Вынуждена признаться, по княжеству ходит много разных слухов о вас, генерал, и о вашей сорвавшейся помолвке. Мы с отцом Амай решили, что находиться в Приграничье на положении наложницы - не вполне безопасно для дочери дома Сэйра...

- Что вы имеете в виду под выражением «не вполне безопасно»? Полагаете, кто-то осмелится напасть на мою наложницу? Здесь? В Приграничье? - задаёт вопросы Итай без какой-либо эмоциональной окраски.

- Уверена, вы не позволите такому произойти, - тут же отступает мачеха, вспомнив, с кем разговаривает.

- В таком случае вы хотели заострить внимание на статусе Амай? - уточняет генерал, - Полагаете, статус моей жены сделал бы её пребывание в Приграничье более безопасным? В этом заключена ваша претензия?

- Осторожнее, тётя, - позволяет себе вступить в разговор Ализа.

Понимаю её. Если сейчас мачеха подтолкнёт генерала к решению взять меня в законные жены, дома её ждут большие неприятности.

- Никакой претензии к её статусу здесь у нас нет и быть не может: мы же сами приняли ваши дары и ваше предложение! - вняв замечанию дочери первого господина, загоняет себя в ловушку третья госпожа Сэйра.

- В таком случае, я в недоумении. Какая такая причина вынудила вас примчаться в Приграничье вперёд своего мужа и сообщить мне о своём желании забрать Амай домой? - очень медленно спрашивает Итай и отпивает из чаши, не глядя на неё.

- Ваша невеста... - произносит мачеха собранным голосом.

- У меня нет невесты, - ровно отрезает Итай.

- Ваша бывшая невеста...

- У меня нет и бывшей невесты. Единственная девушка, которую я когда-либо выбирал - это Амай. И она стала моей наложницей по общей договоренности. Никому другому я подарков не отправлял, никаких иных свах не принимал и обещаний никому не давал. И в дальнейшем я прошу вас думать прежде, чем говорить, третья госпожа Сэйра: у меня не так много терпения, как может показаться... Несколько ваших высказываний я уже пропустил мимо ушей, во имя хороших отношений между нашими семьями, и чтобы не расстроить Амай... но моё расположение к любимой наложнице не будет распространяться на её семью. Вы получили выкуп за Амай и подписали договор. Дальнейший торг не уместен. Особенно - торг из-за слухов, распространяемых кем-то за пределами Приграничья.

Он сказал: "Любимой"?..

Я одна это услышала?

Пытаюсь поймать взгляд генерала, но тот упорно смотрит куда угодно, но только не на меня.

- Вы сказали так много... я в замешательстве. Забота о дочери не может порицаться так сурово, - обмахивая лицо платком, отзывается мачеха.

- Если бы это была забота, вы были бы гостями моего поместья. Однако, я способен распознавать истинные намерения в людях, третья госпожа Сэйра... именно поэтому мы с вами сейчас сидим здесь, - отвечает Итай абсолютно спокойным голосом.

Невероятный... он невероятный.

Кто бы ещё рискнул сказать нечто подобное замужней женщине в лицо? Должно быть, именно из-за этой честности, которую он решил продемонстрировать, из комнаты были удалены все лишние уши.

- Хотите поговорить начистоту? - придя к тому же выводу, протягивает мачеха и кивает. - Хорошо! Быть может, у нашего приезда в Приграничье есть не одна и не две цели... Но что насчёт вас, генерал Ха’гон? Вы так рьяно отрицаете наличие бывшей невесты, но слухи по княжеству распространяю не я, и не моя семья. Этим занимается ваша матушка - и не без цели! Вам об этом известно. Но говорить на эту тему вы почему-то не стремитесь...

- Разумеется, не стремлюсь. Потому что обвинять мою мать в распространении слухов рискуете только вы - и вам же за это нести ответственность, - бесстрастно отзывается Итай. - Правда, я не вполне уверен в том, что вы понимаете последствия своих действий...

- Третья госпожа Сэйра оговорилась. Конечно же, она не хотела упоминать благородную госпожу Ха’гон в таком нелестном свете! - вновь вступает в разговор Ализа, грациозным движением руки поправляя блестящий от укладочного масла локон, служивший каймой белому маленькому уху, украшенному позолоченными серьгами. - Тётушка переволновалась из-за встречи с таким уважаемым генералом!

- Из слов третьей госпожи Сэйра следует, что я вовсе не так уважаем, как заметила эта барышня, - глядя на мачеху и игнорируя Ализу, отвечает Итай.

- Что? Я не... - теряется мачеха, пытаясь оправдаться за оскорбление.

- Прошу вас, третья госпожа, позвольте Ализе вести разговор! - решаюсь перебить её, испытывая невероятный стыд перед генералом за весь этот обед. Если и есть в мире наглядный пример невежества, им являются представительницы моей семьи, собравшиеся в этой комнате. - Она явно получила какие-то важные наставления от первой госпожи, раз вступает в беседу без приглашения уже не в первый раз.

- Да как ты смеешь? - вспыхивает Ализа, испепеляя меня взглядом.

- Как она смеет - что? - уточняет Итай, внимательно посмотрев на жемчужину рода Сэйра, растерянную от подобного заступничества. - Я не очень разбираюсь в женском этикете, но помню из детства, что в нашей семье ни одна незамужняя дочь не имела права обращаться в таком тоне к замужней. В вашем доме это в порядке вещей, третья госпожа Сэйра? - и он переводит взгляд на мачеху.

- Извинись, Ализа! Твоя сестра - замужняя! - цедит та.

- Замужняя? Она наложница, у которой нет никаких прав на территории всего княжества! Только на территории Приграничья! - не выдерживает фарфоровая красавица.

- И вновь я слышу то, что не должен слышать, - с улыбкой произносит Итай, но от выражения на его лице все присутствующие в комнате застывают, прикрывая рты. - Должен предупредить, что барышня из семьи Сэйра может быть выпорота на главной площади за оскорбление обычаев Приграничья и отсутствие уважения к своей замужней сестре... Стоит ли мне вспомнить о том, что она в какой-то мере моя родственница, и выпороть её без всеобщей огласки на заднем дворе своего поместья?

- Да, вы!!!! - вскакивает Ализа, глядя на генерала с ненавистью и возмущением.

Бросаю взгляд на Атару и вижу, как та скрывает довольную улыбку. Не зря средняя сестрица старалась показать свою дурную сторону вчера в главном зале: она убедила Ализу, что не планирует претендовать на место жены генерала, успокоила её и проследила за тем, чтобы жемчужина рода напиталась надеждами с головы до пят...

Разрушение надежд - самое страшное наказание для таких горделивых девиц.

- Что - я? - ровно переспрашивает Итай, и вновь комната погружается в напряженную тишину.

- Прошу вас, не гневайтесь, генерал! Она ещё очень глупа и невежественна. Но её мать имеет влияние на весь род - и мы вынуждены ей подчиняться, - спустя некоторое время, негромко произносит мачеха.

Какая хитрая женщина! Она снимает с себя ответственность, напрямую и в самый подходящий момент заявляя, что всё это не было её планом: она всего лишь плыла по течению, организованному для всех первой госпожой Сэйра.

Но даже с этой простой задачей мачеха не справилась... Интересно, как она будет отчитываться перед старшими семьи?

- Тётушка, вы забываетесь! - возмущенно восклицает Ализа, почуяв, куда веет ветер.

- Это ты забылась, Ализа. А я защищаю себя, свою дочь и вторую племянницу от твоей глупости. Даже не думай утянуть нас вниз за собой, - скупо роняет в её сторону мачеха.

Итак, она отказалась от Ализы на глазах у генерала. Теперь, что бы ни натворила дочь первого господина, это будет лишь на её ответственности.

- Ваша семья продолжает удивлять. Надеюсь, приезд третьего господина будет не так богат на откровения? Не уверен, что хочу знать о роде Сэйра ещё хоть что-то, - замечает Итай, поднимаясь на ноги.

Поднимаюсь вслед за ним.

Попытка навязать генералу жену полностью провалилась ещё до озвучивания вслух.

Бросаю быстрый взгляд на лицо супруга.

Кажется, он тоже доволен исходом встречи.

- Раз никто другой не осмеливается, я скажу - как есть. Наставление первой госпожи заключалось в том, чтобы склонить вас, господин генерал к выбору главной жены из рода Сэйра, - наконец, подаёт голос Атара, - дабы показать всем в княжестве, что связь между нашими семьями нерушима, и уведомить всех интересантов, что жениться на ком-то ещё вы намерений не имеете!

- Ты что творишь, Атара?! - задыхается от возмущения Ализа.

Я тоже смотрю на неё с удивлением и не понимаю - зачем?.. Зачем она это сказала теперь, когда ни о каком выборе в жены и речи идти не может?!

И любое упоминание промаха матери Ализы приведёт к увеличению трещины в отношениях между генералом и моей семьей!

Неужели Атара хочет руками господина лишить власти первую госпожу дома Сэйра?..

Но каким образом?

Впрочем, ответ я получаю довольно скоро:

- Завтра я встречусь с отцом Амай - и на этом контакты с родом Сэйра будут прекращены навсегда, - сухо произносит Итай, никак более не комментируя полученное предложение и переводя взгляд на мою мачеху. - Я прошу вас сегодня же арендовать место на утреннем корабле: чем быстрее вы покинете Приграничье, тем меньше Амай будет переживать за то, что представительницы её семьи могут получить публичное наказание за отсутствие манер... Любое промедление в этом вопросе будет воспринято мною, как намеренная провокация. На этом прощаюсь. Идём, - он подаёт мне руку, и мы покидаем гостевую комнату, так и не притронувшись к еде; стремительно спускаемся по лестнице и выходим из постоялого двора.

- Прошу прощения за это представление. Я не ожидала, что они зайдут так далеко, - забравшись в экипаж, произношу тихо.

- Это была репетиция... - протягивает Итай и стуком по стенке предлагает извозчику ехать.

- Репетиция? - переспрашиваю.

- Встречи с моей матушкой. И она прошла довольно гладко. В реальности всё будет куда сложней, - встретив мой взгляд, добавляет он.

- Постойте! - слышу голос Атары и взглядом спрашиваю у генерала разрешения.

Дважды стукнув по стенке, Итай приоткрывает для меня окно остановившегося экипажа.

Выглядываю и смотрю на Атару. Напряженное выражение кукольного лица с идеально подведенными бровями, розовыми от румян щеками и алыми губами, выглядит слишком неестественно: для таких барышень, как мои сестрицы, характерны мягкие улыбки и милые ужимки, возникающие от уверенности в собственной неотразимости. Всё остальное... не сочетается с внутренней сутью.

- Амай, вероятно, ты даже не помнишь меня: мы мало общались в детстве, а потом тебя увезли в другой округ... но ты должна знать, что сегодня я поставила на кон всё, - произносит Атара, глядя мне в глаза, - и не для того, чтобы отомстить или расчистить дорогу своей матери! - добавляет она раньше, чем я успеваю открыть рот, - А для того, чтобы все мы, наконец, смогли вздохнуть с облегчением. Ты не представляешь, что это такое - жить в нашей благородной семье, и, поверь, тебе сильно повезло с отъездом. Никто не может и слова сказать против действий жены первого дяди! Твой отец почти не имеет права голоса в доме, а моя мать никогда не сможет претендовать на роль хозяйки несмотря на то, что мой отец вошел в нашу семью в обход правил - по настоянию нашего деда... Мы все заложники обстоятельств, сложившихся в этом доме, и лишь тебе посчастливилось вырваться и найти своё место.

- Зачем ты говоришь это мне? - напряженно спрашиваю, стараясь не смотреть на генерала, не отрывавшего от меня глаз.

- Если всё получится, я не попрошу ничего - но, если первая госпожа останется главной в доме, не взирая на все промахи и непомерные амбиции... я хочу попросить тебя пригласить меня в гости в Приграничье через пару месяцев, максимум полгода: дольше мне там просто не выжить, она сведёт меня в могилу за сказанные при генерале слова.

- Всё не может быть так ужасно, - ощутив озноб, протягиваю неуверенно.

- Какая ты всё-таки наивная... тебе повезло с защитником! Берегите её, генерал, - обращается к моем спутнику двоюродная сестра.

- Здесь не будет ни больших праздников, ни гуляний по саду цветов, ни смотрин для завидных женихов: тут даже нет высокопоставленных чиновников, - неожиданно выглянув из окна рядом со мной, замечает Итай.

- Это неважно, - качает головой Атара, - я найду себе мужа сама - пусть он будет не знатен и не богат! Это куда лучше, чем терпеть самодурство недалекой женщины в надежде, что мне подберут объедки со стола старшей сестры.

Переглядываюсь с генералом. И получаю едва заметный кивок.

- Хорошо, Атара. Если разобраться с Первой госпожой не выйдет, генерал пригласит тебя в Приграничье - погостить и скрасить мой досуг. А там уж посмотрим, как будет!

- Благодарю тебя, сестра, - на лице Атары появляется неуверенная улыбка, в которой можно было разглядеть тень надежды.

Подав знак извозчику, генерал прикрывает окно, и мы трогаемся с места... а я всё не могу забыть выражения её глаз.

- Она боится, не верит, но надеется. Разве можно испытывать всё это одновременно? - шепчу совсем тихо.

- Твоя сестра права. Ты ещё слишком наивная и почти не знаешь жизни, - протягивает генерал и отсаживается вглубь, о чём-то глубоко задумываясь.

Неприятно признавать, но все они правы. Этот день станет для меня большим уроком.

Нельзя судить о людях по их поведению. Нельзя судить о людях даже по их поступкам.

Люди могут обманывать.

И не от хорошей жизни...

***

До самого вечера я была предоставлена себе самой. Как только мы прибыли в поместье, Итай ушёл в кабинет, вероятно, по какому-то важному делу: Вэнь успела заметить, как с внутреннего двора хозяйской половины был отправлен голубь. Попытавшись вспомнить все подробности произошедшего, я не нашла в событиях ничего, достойного так сильно озаботить супруга... разве что присутствие советника Наместника на том же постоялом дворе. Но, если Эзра и связан с мачехой, то разве что мимолетным знакомством: такой человек, как он, просто не мог не воспользоваться возможностью влезть в семейные разборки генерала - это безусловно пошло бы на пользу Наместнику! Однако, никто в нашу гостевую комнату так и не вошёл...

Так что же вынудило генерала запереться в своих покоях до самого позднего вечера, проигнорировав возможность вернуться на тренировочный плац?..

Покрутив на столе чашу с остывшим чаем, перевожу взгляд на потемневшее небо. Сидеть в беседке становится прохладно, но заставить себя подняться - не могу. Я буквально разрываюсь от необходимости понять озабоченность генерала и... обдумать информацию, полученную от кузины!

Мысли скачут то в одну сторону, то в другую, не давая сосредоточиться на чём-то одном!..

И всё же... слова Атары слишком сильно взволновали меня; намного сильнее перемены в настроении генерала!

Была ли я самым несчастным членом семьи?

Мать Атары - законная дочь предыдущего главы рода; она могла бы уйти в семью мужа, но по настоянию деда это именно её муж вошёл в нашу семью, что в княжестве не запрещено, но считается своего рода позором для мужчины... и теперь они оба живут в её родовом доме без власти, подчиняясь глупой женщине, успешно вышедшей замуж за первенца рода Сэйра! И все доходы дома уходят на подготовку брата Ализы к поступлению на службу... ни о каком честном распределении средств и речи идти не может, когда ключи от дома находятся в руках матери не пристроенного сына. А раз мать Ализы хлопочет о будущем своего чада, значит, двоюродный братец не сдал государственный экзамен или сдал его плохо. Деньги, вероятно, уходят на взятки, чтобы найти ему местечко потеплее. Вот, почему дому Сэйра понадобился ещё один источник дохода - карман генерала, так удачно втянутого в интриги элит со старой историей договора о свадьбе!

И в такой обстановке живёт вся наша семья, наблюдая за бездарным наследником первого господина и пытаясь женить или выдать замуж своих детей без приданого - в дома получше...

Атара наблюдает всё это с самого детства. Да, на ней было не самое дешевое платье, да и украшения с косметикой демонстрировали, что род Сэйра всё ещё может позволить себе выйти в свет и не опозориться... но всё это скорее напускное. Вот, почему сёстры так внимательно осматривали поместье генерала. И, вот, почему готовы были съесть меня за то, что я имею не только кров, но и симпатии своего супруга. Не было в их глазах тепла от лицезрения его покровительства надо мной. Не было и радости. Но была злость, зависть и непонимание - почему они этим обделены?

И это страшно.

Я больше не уверена, что являюсь самой обиженной и оскорбленной. Имею ли я вообще право ощущать себя жертвой и винить в этом своих отца и мачеху? Если бы я осталась в доме, Аяле бы не досталось и половины того, что она имеет сейчас - а взаимоотношения между сестрами от разных матерей сделали бы обстановку в доме ещё более напряженной.

Что лучше? Бесконечно притворяться богатой и благородной, страшась быть разоблаченной каждый день и желая избавиться от всех своих кузин и кузенов, или жить в совсем небогатой семье, не чураясь заработка торговки и не испытывая от этого никакого стыда?

Я не ощущаю себя благородной наследницей. Я не ощущаю себя даже просто дочерью из благородной семьи! Я смогу обеспечить себя сама, если останусь на обочине, и не буду страдать от мысли, что мои связи с семьёй разорваны.

Делать всё для людей, которые думают только о себе - во имя процветания рода, которого его бездарные главы и их дети даже не в состоянии достичь?

В этом я должна видеть смысл жизни?

Нет, уж лучше изображать наложницу действительно уважаемого человека!

А ещё лучше - не изображать...

От этой мысли лицо мгновенно краснеет.

Я могу поставить точку в вопросе о своём статусе.

Могу попытаться доверить свою судьбу мужчине и отдать свою жизнь в его руки.

Но смогу ли довериться полностью?..

Конечно, я хочу любви и заботы, которой была лишена. Но не обманываюсь ли я словами генерала, преследующего свои собственные цели?

Родной отец снял с себя ответственность за меня, отдав на попечение дальним родственникам. И никто, кроме спасенной мною Вэнь, никогда не желал связать со мною своё настоящее и будущее. Я бы хотела поверить, что Итай готов сделать меня своей семьёй, но наш путь друг к другу только начался, и его сложно назвать прямым, а чувства - искренними!

...

- Отец будет здесь завтра. Возможно, мы даже встретимся... если он захочет, - бормочу под нос, притягивая к себе колени.

И что же мне следует сказать ему в первую очередь? Спросить о здоровье? Или сразу сказать, о том, что я здесь счастлива и не нуждаюсь в его заботе?

А он вообще заботу проявлять приехал? Или он выполняет план первой госпожи, как и мачеха?..

- Амай! - слышу голос Вэнь и приподнимаюсь. - Генерал зовёт тебя.

- Тебе есть, что сказать перед завтрашним днём? Я очень устал, и хочу попробовать заснуть, - спрашивает Итай, сидя за столом с чашей вина.

- Мне есть, что сказать, - киваю, проходя к нему.

- Тогда я слушаю, - протягивает генерал.

Он и впрямь выглядит слегка изможденным. Какие же важные вопросы он решал, что так устал?

- После того, как госпожа Ха’гон покинет Приграничье, я прошу выделить мне личную служанку из вашей прислуги.

- Какая интересная просьба. Тебе будет прислуживать Кайсю, - без эмоций отзывается Итай.

Опускаю глаза.

Ну, разумеется... В этом доме ничто не происходит просто так. И у каждого поступка есть и будут последствия.

Я приказала её выпороть - и она же будет служить мне, когда я останусь совсем одна...

- Тебе мало одной Вэнь? - уточняет генерал.

- Я хочу отпустить Вэнь после того, как выполню просьбу господина, - уважительно опускаю голову.

- Отпустить Вэнь? - Итай отрывается от своей чаши и переводит взгляд на меня, - Почему?

- Она не рождена слугой и вполне может устроиться получше. Я не хочу лишать её светлого будущего, - говорю честно.

- Ты называла её своей подругой, - напоминает Итай.

- Потому что считаю её равной себе. А служба в вашем поместье непременно разделит нас, особенно после...

Замолкаю, ощутив неловкость от того, что должна произнести это вслух.

- Особенно после - чего?.. - переспрашивает Итай.

- Особенно после того, как мы консумируем брак, - тихонько отвечаю.

Генерал долго смотрит на меня, ничего не отвечая.

Он понял, что именно я ему предлагаю? Какой именно уровень близости?

Или услышал лишь то, что захотел услышать?

- Сегодня я не в настроении. Отложим это на потом, - неожиданно произносит Итай.

Вскидываю на него растерянный взгляд.

Не в настроении?

Не в настроении на что? На уничтожение последней преграды между нами? Или на разговоры о Вэнь?

К горлу подкатывает ком, а к глазам - слёзы. Не то, чтобы я была расстроена, - я просто ничего не понимаю! Я пришла к нему с открытым сердцем, готовая довериться... а мне предложили «отложить это на потом».

- Я чем-то оскорбила...

- Ты ничем меня не оскорбляла. Я действительно устал, - перебивает меня Итай. - Вряд ли у тебя есть навыки - как сделать всё самостоятельно, - бесстрастно добавляет он, вновь возвращаясь взглядом к своей чаше.

- У меня есть другие навыки, - подхожу к нему и забираю чашу из расслабленной руки.

- Как смеешь? - резко оборачивается на меня Итай.

- Я обещала, что помогу вам заснуть, но вы мне не поверили - и вновь решили довериться вину, - отзываюсь ровно и встаю у него за спиной.

Кладу ладони на его напряженные плечи и начинаю осторожно разминать. Мышцы под моими пальцами - словно железо!

Как он вообще спит по ночам?..

Приходится приложить усилия, чтобы расслабить область вокруг шеи, а затем уже перейти к ней самой, мягко вынуждая генерала опустить голову.

Тихий стон, вырвавшийся из приоткрытых губ, говорит мне о том, что всё идёт как нужно. Спустя время, достаточное для догорания палочки благовоний, перехожу к голове и волосам - по пути распуская их из-под тяжелой заколки. Знаю, что это любимая часть массажа у всех людей - даже у тех, кто не подозревает, что им это может понравиться...

Затем запрокидываю голову генерала себе на грудь и растираю ему виски; это заключительная часть, и он уже должен почувствовать облегчение. Но, кроме того едва слышного стона, от генерала не следует никаких реакций. Неужели не получилось? Слегка взволнованная неожиданным отсутствием результата, ослабляю давление в пальцах... после чего слышу шепот:

- Амай...

- Что, мой господин? - наклоняюсь к его правому уху.

- Амай... - выдыхает Итай.

Он... просто зовёт меня? Может, он дремлет и видит сон?

Присматриваюсь к его лицу, желая разобраться, но ничего не могу с собой поделать и начинаю разглядывать - острую линию челюсти, приоткрытые губы, изгиб носа, светлые ресницы, сомкнутые веки и расслабленные темные брови... От его кожи пахнет благовониями... Испытываю острое желание прикоснуться губами к его скуле и вдохнуть пряный аромат! - но не решаюсь: он оттолкнул меня сегодня. Не захотел воплощать обещание в реальности. В одностороннем порядке решил перенести на «потом»...

У меня сердце сжимается от мысли, что он может играть с моими чувствами. И болит от мысли, что он вовсе не играет.

И всё же во мне нет сил отвести от него глаз - какой он красивый!.. И какой желанный!

Итай вдруг откидывает голову назад, глубоко вдыхает воздух, выдыхает... и внезапно усаживает меня к себе на колени.

- Господин? - испуганно зову его.

- Ты не соврала, - тихо произносит он, - ты и впрямь способна помочь мне заснуть.

- Но сейчас вы... - хочу заметить, что ко сну такие действия явно не приведут, как замолкаю, остановленная самым неожиданным образом!

...этот поцелуй был медленным, чувственным, со вкусом сладкого вина... и глубоким!..

Таким глубоким, что я от неожиданности пугаюсь и пытаюсь оттолкнуть от себя генерала, пожелавшего забраться внутрь горячим языком! А затем останавливаюсь и стараюсь понять, что мне делать дальше?.. Осторожно отвечаю на непривычную ласку...

...и начинает твориться что-то совсем невероятное! Разве способны люди на такие ощущения?! А, раз способны, почему вообще тратят время на сон, еду и разговоры?! Я не могу оторваться от губ генерала, не могу дышать, не могу дать ему сделать вдох - меня несёт потоком в неизведанные дали, и я не вижу ни одной возможности остановиться! Моё тело дрожит в истоме, требуя чего-то большего, но чего - большего?.. Как глубоко оно способно впустить этого мужчину?

Я уже не понимаю, где заканчиваюсь я, а где начинается он: мы слились воедино так туго, что стёрлись все границы!

- Я посажу тебя в свою клетку, если мы продолжим, - произносит Итай, неожиданно отрываясь от моих опухших губ.

- В этой клетке... мне будет плохо? - с лёгким волнением спрашиваю, не очень понимая, следует ли мне бояться: прямо сейчас он достаточно аккуратен со мной, несмотря на кипящую страсть! Или я его не так поняла?

- Ты же хочешь свободы, - шепчет генерал мне в шею.

Он... знает?

И недвусмысленно намекает, что в курсе плана побега, придуманного Вэнь? Но, даже я его не знаю...

И как мне объяснить, что я решила остаться?! Я ведь тут, рядом с ним, пришла сама!!!

- Вы мне совсем не доверяете? - тихо шепчу, опустив голову.

- Я уже себе не доверяю!.. - признаётся генерал и вновь захватывает моё дыхание, вынуждая вбирать воздух носом от невозможности сделать это ртом.

Как же мне хорошо!..

Ощущая сильное смущение, всё же не могу не признаться - мне приятно видеть и чувствовать такую его потребность! Но что же вынудило его отказать мне меньше часа назад? Какое такое противоречие существует в его сердце? И куда оно пропало сейчас, когда он так открыто желает меня?..

Не успеваю остановиться на этой мысли, как мужские руки вдруг оказываются там, где у благородной девицы их просто быть не может, а я вдруг взлетаю и опускаюсь поверх бёдер генерала, - но ненадолго!

Мой следующий взлет происходит через мгновение и также неожиданно, - когда Итай поднимается на ноги вместе со мною.

Немного отстранившись, растерянно смотрю по сторонам - меня переносят в сторону кровати!

- На шкурах будет жарко, а шёлк остужает, - только и произносит генерал, укладывая меня на постель.

- Вы хотите - сейчас?! - ничего не понимаю.

- Для тебя это так неочевидно? - с лёгким смешком мягко уточняет Итай.

- Но... я... - замолкаю, когда он начинает ласкать меня пуще прежнего, вынуждая огонь внутри тела разгораться с ещё большей силой.

Этак мы и впрямь консумируем брак!

А завтра вновь начнём играть во что-то своё, строя догадки относительно наших чувств, и обижаясь на одним нам видимые промахи! Мы же не объяснились толком!!! И сейчас нас сводит с ума страсть, которая непременно уляжется к утру и оставит нас такими, какими мы были - до! Без понимания, без изменения, без сближения... и с дикой неловкостью.

- Итай, остановись! - прошу его, вложив силу в руки, упирающиеся в горячую мускулистую грудь.

Генерал отрывается от процесса моего обнажения и переводит сосредоточенный взгляд на мое лицо.

- Ты напугана? - тихо спрашивает, пытаясь высмотреть в глазах причину остановки.

- Я растеряна, - решаюсь признаться. - Разве ты не собирался отпустить меня, ничего не объяснив?.. А теперь... - стыд не позволяет сказать, что именно происходит теперь, потому я крепко зажмуриваюсь и произношу с силой: - я не понимаю тебя!

Молчание надо мной не успокаивает мой беспокойный ум.

- Ты отказываешь мне? - слышу над собой удивленный вопрос.

- Да, - с испугом отвечаю.

- Проявляешь характер? - спрашивает генерал чуть суше.

- Да!

- Противишься моей воле?..

- ...да!.. - совсем негромко отзываюсь, ощутив смущение: последний вопрос был задан так лукаво, что я не поняла - меня ругают или поощряют?

- Ты очаровательна.

Открываю глаза, чтобы взглянуть в его лицо.

Почему эти слова прозвучали так тепло?

- Вы не сердитесь? - тихонько уточняю.

- Ты не сердишься, - поправляет меня Итай, не моргая.

- Ты... не сердишься? - спрашиваю осторожно.

- Нет.

...

Но... почему?..

Итай мягко целует меня в лоб и, кажется, хочет подняться.

- Не уходи! - хватаю его за распахнутый ворот, вынуждая удивленно посмотреть на меня. - Останься здесь, со мной.

- Я... не смогу заснуть, - медленно отвечает он, осматривая постель напряженным взглядом.

- Я знаю, куда можно нажать, чтобы человек расслабился. Я помогу, - прошу его, глядя снизу вверх и продолжая удерживать за одежду.

- Знаешь, куда нажать? - с мягким смешком отзывается Итай. - Уверен, ты действительно знаешь... - добавляет намного тише и осторожно опускается, укладываясь рядом.

Я вижу, что в его глазах всё ещё много недоверия. Но также вижу, что там есть проблески надежды.

- Спокойной ночи, Итай, - произношу, протягивая к нему руку.

- Спокойной ночи, Амай... - отзывается генерал, доверчиво опуская веки.

***

Просыпаясь, некоторое время просто лежу, наслаждаясь легкой дремой с приятным послевкусием от сна, подробности которого уже плохо помню. Затем открываю глаза и вижу перед собой лицо генерала. Его веки сомкнуты, губы приоткрыты, а на щеке лежит светлая прядь... рука сама тянется отвести её назад - за ухо, чтобы раскрыть все прекрасные черты, спрятанные под нею... но я так и не успеваю прикоснуться, поскольку моя рука перехватывается в воздухе.

- Ты что делаешь? - спрашивает Итай сонным голосом.

- Любуюсь тобой, - отвечаю честно, застигнутая врасплох.

- Любуешься? - медленно переспрашивает Итай, сведя брови и приоткрывая глаз. - Знаешь, сколько человек в мире позволяют себе любоваться мною?

- Много? - спрашиваю с любопытством.

- Ни одного, - Итай полностью открывает глаза и встречает мой взгляд, - меня все боятся.

- Я думаю, вы переоцениваете уровень страха, который внушаете людям своим видом, - осторожно просвещаю генерала; некоторое время молчу и всё же решаюсь уточнить: - как вы спали?

- Хорошо, - коротко отвечает Итай, - готова к встрече с отцом?

В лоб, однако...

- Готова или нет, мне всё равно придется с ним встретиться, - сдержанно отвечаю.

- Ты права. Этой встречи не избежать, - произносит Итай и поднимается с постели, приковывая мой взгляд к своему внешнему виду.

В свободных шелковых штанах и распахнутом халате, с распущенными длинными светлыми волосами и умиротворённым лицом... генерал вынуждал моё сердце биться чаще от желания лицезреть его таким всю свою жизнь до самой смерти. Его тело идеально и закалено в реальных битвах, его осанка прямая даже с утра, а взгляд ясен и... явно чем-то доволен!

- Ты вновь любуешься мной? - уточняет Итай.

- Да, - завороженная, киваю, не понимая, как вчера могла упустить из виду его внешний вид? Насколько же я была напугана предстоящим соединением и сосредоточена лишь на своих страхах... впрочем, стоить отметить, на страхах я была сосредоточена не так долго: очень скоро всё моё внимание было посвящено иным чувствам и процессам внутри моего тела...

- Амай? - зовёт меня генерал.

- Я прошу прощения, - на силу отвожу глаза и зажмуриваюсь, испытав стыд.

Сколько я таращилась на него?..

- Иди и готовься к выходу. Твой отец скоро сойдёт с корабля, и мои люди проводят его в поместье: у тебя не так много времени, - четким голосом доносит до меня Итай.

Так скоро?!

Вскакиваю и бегу к выходу из комнаты.

- Амай.

Останавливаюсь и оборачиваюсь на генерала.

- С добрым утром, - с улыбкой произносит генерал.

***

Волнение. Я испытываю волнение, ожидая появления в гостевой зале своего отца. Генерал сидит рядом и постукивает пальцем по подлокотнику кресла; мы занимаем ровно те же места, что и во время визита моей мачехи, но сейчас всё ощущается иначе.

Мой отец придёт, чтобы получить отказ в его просьбе отпустить меня и выслушать выговор. Возможно, он даже не будет знать об этом, переступая порог поместья: я не в курсе, позволили ли ему зайти на постоялый двор и получить моё письмо? Хочу спросить об этом у супруга, но рот как склеенный... И всё же, вечно так продолжаться не может!

- Ваши подчиненные... - начинаю, было, как замолкаю, поскольку в залу входит Оша.

- Третий господин Сэйра, - только и произносит он и отходит в сторону, пропуская вперёд моего отца.

Какой он старый!

Вся подобравшись, смотрю на седого, худого и немного сгорбленного господина, отдаленно напоминавшего того счастливого мужчину во цвету лет, прижимавшегося ухом к животу моей мачехи и пропустившего мой отъезд. Глаза его теперь были потухшими, губы обезвоженными, одежда пыльной...

- Подайте воды от... третьему господину Сэйра! - подскочив на ноги и глядя на слуг у стены, произношу с тревогой.

Отец, должно быть, плохо переносит качку на корабле! Он слишком плохо выглядит!

- Успокойся, Амай, - Итай кладёт ладонь на мою руку, сжимавшую подлокотник, и кивает слугам.

Отцу подносят чашу с водой.

Тот вежливо принимает её и опустошает за один глоток, - при этом не выглядит ни удивленным, ни оскорбленным, ни каким иным...

- Сядь, - тихо произносит Итай, и мне приходится сесть.

- Благодарю за заботу хозяев этого дома, - произносит отец, сложив руки в традиционном вежливом приветствии.

- Это было нетрудно. Присаживайтесь, пожалуйста, третий господин Сэйра, - генерал указывает на места для гостей, точно также, как и отец, игнорируя необходимость реагировать на моё волнение...

... и вообще - на моё присутствие.

Словно меня, как и моего восклицания, вовсе не было.

- Я попросил своих людей привезти вас сразу в поместье в надежде, что мы решим все дела быстро и освободим вас от необходимости долго находится вдалеке от дома, - властным голосом сообщает отцу Итай.

- Ваша забота обо мне, генерал Ха’гон, вынуждает меня быть честным и говорить без прикрас, - вдумчиво кивает отец, усевшись на стул.

- Вы очень обяжете меня, если скажете всё - как есть, - кивает в ответ Итай, - мне нравятся прямые люди, способные говорить правду без попытки прикрыть её какими-то приятными словами.

- В таком случае, я попытаюсь оправдать ваши ожидания - и сразу принесу извинения от имени нашей семьи за недостойное поведение супруги, поспешившей навестить вас ради возможности поговорить без моего присутствия... - отец поднимается на ноги, складывает руки и низко кланяется генералу. - Я прошу вас не злиться на неё: она никогда не была особо умна, потому я, как мог, сокращал количество её визитов в чужие дома. На этот раз у меня почти не было аргументов для отказа, и я позволил ей поехать в Приграничье вперёд меня, потому, если кто-то и должен быть наказан, то это я, - бесстрастно произносит отец, не выпрямляясь. - К тому же моя супруга уже не молода, ей не вынести вашего недовольства. В свою очередь, я могу гарантировать, что она будет наказана по семейным правилам! Но, с вашего позволения, писать письмо о разводе не стану: это равносильно смертному приговору и ей, и нашей дочери, которая не сможет отмыться от позора за те несколько лет, что остались ей до вступления в брачный возраст.

- Третий господин Сэйра, пожалуйста, поднимитесь, - спокойно произносит Итай, протягивая руку в сторону согбенной фигуры моего отца. - Я не стану наказывать ни вас, ни вашу супругу. Более того, у меня есть надежда, что мы с третьей госпожой поняли друг друга во время нашей последней беседы.

Это он о предупреждении больше не посещать Приграничье?..

Почему они не говорят прямо, хотя сошлись на том, что оба предпочитают правду без прикрас?!

Что это за разговор вообще?

- Вы очень добры, генерал Ха’гон, - отец выпрямляется, но не садится обратно: напротив, поправляет одежду, словно бы перед прощанием. - Что касается цели моего визита в ваш дом - она достигнута, на этом я с вами распрощаюсь, - внезапно произносит он.

И мой супруг кивает, принимая его позицию...

...с лёгким недоумением перевожу взгляд с генерала на отца, не понимая, почему всё происходит именно так?

Почему?..

Почему он даже не взглянет на меня?!

- У вас, возможно, больше не будет шанса увидеть Амай. Если хотите, я могу оставить вас двоих, чтобы вы пообщались перед вашим отъездом, - предлагает Итай, заметив моё волнение.

- Это будет лишним, - вежливо отвечает отец, так и не взглянув на меня, кланяется... и выходит из залы.

- Куда? - надавив на мою ладонь своей рукой, тихо останавливает меня Итай.

Я метнулась к отцу?

Кажется, и впрямь метнулась...

Поворачиваю голову, встречая взгляд супруга.

- Это наша последняя встреча, - произношу одними губами.

- Он не захотел с тобой говорить, ты это видела, - чуть суше отвечает Итай.

- Отпусти... - прошу, глядя с мольбой в глазах.

- Ты действительно этого хочешь? - опустив голову, едва слышно уточняет Итай.

Что за странный вопрос? Разумеется, хочу! Это же мой отец! Отец, который не стал ругать нас за какие-то слухи, распускаемые интересантами в столице, не стал порочить честь своего рода, требуя компенсации за «неподобающий брак», и признал ошибку своей супруги!

Он явно не всё сказал, но решил уехать молча, поскольку мачеха лишила его возможности предъявить претензию с достоинством!

Разве я не должна поддержать его?!

Разве не должна сказать, что горжусь им и рада нашей встрече?

Похоже, всё это генерал прочёл в моем взгляде, потому молча отпустил мою руку, накрытую его ладонью, и без каких-либо эмоций в глазах кивнул в сторону выхода.

Мчусь к отцу, окрыленная надеждой наладить связь! Пусть не такую крепкую, о которой я мечтала, пусть связь эта будет осуществляться лишь посредством писем - в будущем... но это будет началом для наших взаимоотношений!

Как же быстро он ходит: кажется, прошла пара мгновений, а в доме его уже нет! Выбегаю во двор и замечаю знакомую фигуру на полпути к воротам.

- Отец! - окликаю его и, подобрав подол, поспешно сокращаю расстояние между нами, - Отец, прошу, не уходи!

Он останавливается, но не оборачивается.

- Амай, не пересекай черту. Я уже попрощался и должен покинуть поместье генерала, - произносит, чуть повернув голову в мою сторону.

- Кого волнуют такие мелочи? Мы...

- Меня волнуют, - перебивает он и добавляет сухо: - прощай.

- Нет! - хватаю его за одежду, стараясь удержать на месте.

Ощущаю себя ребёнком, желающим его внимания. К глазам почему-то подкатывают слёзы. Словно вид отцовской спины взывает к каким-то старым подавленным воспоминаниям, восстановить которые я уже не в состоянии.

- Амай, отпусти меня, - сдержанно произносит отец.

- Ты даже не взглянешь на свою дочь?.. Я так переживала, ждала твоего приезда - даже предполагая заранее, что ты, возможно, и не захочешь меня видеть... но здесь и сейчас мы с тобой одни! Вокруг никого!!! Неужели тебе трудно обернуться? - взволнованно спрашиваю.

- Ты потеряла стыд, став наложницей генерала? Как ты ведёшь себя? Почему позволяешь себе удерживать меня против воли? Тебе доставляет удовольствие видеть мою беспомощность? - сухим, даже черствым голосом спрашивает отец, и я изумленно отступаю, выпуская его одежду из пальцев.

- Кому... доставляет удовольствие видеть твою беспомощность?.. - переспрашиваю потрясенно.

Однако, отец, почувствовав освобождение, возобновляет шаг и доходит до распахнутых ворот.

Застыв на некоторое время, смотрю, как он отдаляется. Но, стоит ему пересечь порог поместья, бегу за ним вслед и преграждаю путь.

- Отец, что значат твои слова? - спрашиваю собранно.

- Теперь ты и впрямь перешла черту. Жизнь в вольном Приграничье явно не пошла тебе на пользу: ты не ставишь ни во что авторитет своего отца, - произносит он, взглянув в мои глаза.

Впервые с момента встречи.

И я не могу сказать, что в его взгляде была хоть капелька тепла...

- Каким образом я поставила под сомнение твой авторитет, догнав тебя и пожелав выяснить причину раздора? - спрашиваю, взяв себя в руки.

- Посмотри, как ты формулируешь свой вопрос. Глядишь на меня свысока, требуешь ответа... Похоже, как бы я ни старался, я просто не смогу избежать этой недостойной сцены, - отстранённо произносит отец.

Что он вообще такое говорит?!

Или что пытается сказать?

Он вообще мой отец или это подосланный мачехой артист из павильона развлечений?..

- Что недостойного в общении отца и дочери? Что недостойного в моем желании говорить с тобой? Что недостойного в моей тоске по семье, которой я была лишена с детства? - сжав кулаки и опустив голову, произношу сдержанно, - Может, я чего-то не понимаю в происходящем? Может, я оскорбляю тебя одним своим существованием? Поясни мне, что такого я сделала, что получаю сейчас, спустя почти четырнадцать лет разлуки, такой холодный прием?

- Я прочел твоё письмо, - ровно отвечает отец, - и уже успел понять, какой ты выросла. Нет смысла разыгрывать передо мной это представление.

Какое представление?!

О чём он?!

- В моём письме содержалась информация о недостойном поведении твоей супруги, за которое ты только что искренне извинялся перед генералом. Это лицемерно с твоей стороны - делать вид теперь, что письмо обличает меня, а не третью госпожу! - позволяю себе повысить голос.

- Лицемерно делать вид, что ничего не было - после того, как ты настроила генерала против своей собственной семьи! - бесстрастно произносит он, глядя на меня с отчетливым холодом.

- Моё письмо не имеет никакого отношения к генералу. Он вообще не знает о его содержании! - изумленная, защищаюсь.

- Не знает?.. Не знает?! - выдавливает из себя отец, глядя на меня широко распахнутыми глазами, в которых было всё, кроме симпатии и понимания. - Послание от твоего супруга настигло меня ещё на корабле - и, поверь, было довольно странно принимать его от незнакомого мужчины, внезапно поймавшего голубя! Ещё более странно было плыть после прочтения и знать, что это был его человек... с самого начала! - произносит он негромко, но четко. - Получать выговоры от двадцатичетырёхлетнего юнца, осевшего в Приграничье и взявшего мою дочь в свои официальные любовницы наперекор материнской воле и законам княжества - не самое приятное ощущение в жизни твоего отца! Мне хватает старших братьев, их жен, сестёр, начальников на службе, просто старших по званию, владельцев торговых лавок и управляющих трактиров - с удовольствием напоминающих, где моё место! Терпеть это от любовника своей дочери - это уже чересчур! - цедит отец, чьи глаза наливаются кровью от сильных чувств.

- Генерал тоже написал тебе письмо? - растерянно отзываюсь, пытаясь сопоставить факты, - И даже отправил своих людей в сопровождение?..

- Я, может, и плохой отец, раз не смог остановить своих братьев и сестёр - когда встал вопрос о твоём унизительном статусе при хорошем приданом... Но моё намерение забрать тебя домой, чтобы защитить от разборок высших чиновников, должно было показать - я всё ещё помню и забочусь о тебе, как могу! - восклицает отец, стараясь при этом говорить шепотом. - Но что я получил взамен?!

- Так ты ехал защитить свою безнравственную, падшую в пучину порока, дочь... - из моих уст вырывается сухой смешок.

- Давай, смейся надо мной, - устало кивает отец, - я глуп и достоин такой награды!

- А ты знал о намерении первой госпожи выдать за недостойного генерала свою любимую дочь? - отвожу взгляд и спрашиваю ровным голосом.

- Она отправила Ализу и своих племянниц - посмотреть мир! У этого решения не было никаких других мотивов! - с каким-то странным раздражением произносит отец.

Словно это обвинение уже звучало, но из уст ненадёжного источника, лишенного доверия.

- Ты же ещё не общался с третьей госпожой? - киваю своим выводам, - И не знаешь, либо не хочешь знать...

- Да кому захочется отдать свою дочь такому распутному человеку?! - с праведным гневом восклицает отец, глядя мне в глаза с недоумением.

Молчу, не двигаясь. Но бровь сама дергается вверх. Неконтролируемо.

Отец отступает, осознав ответ на собственный вопрос.

- Это не то... - качает головой он.

- А что ты получил за то, что согласился на мой брак? - спрашиваю без эмоций.

- Что? - переспрашивает он как-то потерянно.

- Явно что-то не для себя, ведь ты так праведен! Наверно, добился какой-то поблажки для третьей госпожи, или Аяла пополнила гардероб новым нарядом...

- Что ты несешь? Как ты смеешь наговаривать на свою сестру и мать?

- Разве я на них сейчас наговариваю? - спрашиваю спокойно, несмотря на явное нервное возбуждение своего собеседника... - Теперь я понимаю, почему он остановил меня... - киваю самой себе, вновь опуская голову, - и почему в итоге отпустил к тебе: я должна была увидеть всё своими глазами. И услышать... и понять.

- Что понять? - отчего-то взволнованно переспрашивает отец.

- Что родными можно быть и не по крови. И что вовсе не общая кровь делает людей семьей, - отвечаю, ощутив беспомощность и усталость.

- Ты говоришь глупости! Семья заботится о тебе, как может! Думаешь, ты самая несчастная дочь в княжестве?! - отец делает шаг вперёд, указав пальцем мне в грудь.

- Уверена, я не самая несчастная. Но сколько писем отправила мне семья после моего отъезда из дома? А сколько - после приезда в Приграничье?.. А сколько писем написал лично ты?.. - склоняю голову, глядя на отца с болью. - Ни одного... - тихо отвечаю, не отрывая от него глаз, - должно быть, связь с ненужной дочерью, проданной распутному генералу на границу, никак не сочеталась с образом благовоспитанного и благородного отца.

- Как ты смеешь?.. - вырывается из уст человека, стоявшего передо мной. - я никогда не забывал о тебе! Но решение отправить тебя к родственникам твоей матери было принято на семейном собрании! Идти против воли родителей - это забыть сыновнюю почтительность!

- Твой отец умер. Какая почтительность теперь вынуждает тебя терпеть лишения, потакая прихотям жены твоего брата?.. - задаю вопрос без желания слышать ответ. - Братская?

- Ты говоришь о главе семьи и своём первом дяде! - повышает голос отец, в очередной раз ощутив опору под ногами. - Ты совсем забыла стыд?!

- Так я ему обязана своим нынешним положением? - отбиваю без сил. - Или всё-таки тебе?

- Что?.. Он... - теряется отец, сведя брови.

- А твой приезд сюда - это забота о моей жизни или о твоей репутации? - уточняю, отступая на шаг, - Учитывая планы первой госпожи, первый дядя не желал разрыва моих отношений с генералом. Но тебе об этом не сказал. А, может, он сам не знал о задумке своей супруги?..

- Не повторяй необоснованные слухи! Это не делает тебе чести! - вновь повышает голос отец.

- Очнись, папа! Ализа приехала сюда стать главной женой генерала Ха’гона! И лишь ты один не в курсе! - восклицаю, не выдержав и сжав кулаки до боли. - Как можно быть таким слепым?!

- Ты кричишь на меня?.. - растерянно отзывается отец, не ожидавший моего напора.

- Плевать на замыслы первой тёти, плевать на то, что ты видишь меня грязным пятном на своей репутации, но как можно оскорбиться, узнав о непростительных ошибках, допущенных супругой?! Ты бы предпочел не слышать об этом?! Так тебе было бы спокойнее?.. Ты, признавшийся во время визита к генералу, что третья госпожа не особо умна, больше злишься на него, сообщившего тебе об этом!!! И то лишь потому, что генерал моложе тебя и имеет свои взгляды на брак! Где тут честность и порядочность? В каком выдуманном мире ты живёшь, что готов не встречаться взглядом с родной дочерью, заботу о которой перебросил на незнакомых людей много лет назад, - и считаешь ЭТО защитой собственного достоинства?! Образ благородного господина трещит по швам от такого лицемерия, отец!!!

Замолкаю, ощутив пощёчину, и бездумно прикладываю руку к горящему лицу.

- Амай, я... - выдыхает отец, сообразив, что сделал.

- Я пойду... - отступаю, не глядя на него; почти отворачиваюсь, но не могу не добавить, - я пойду к своему супругу, который ни разу не поднял на меня руки... ни разу не предал и ни разу не бросил. Он хороший человек, имеющий уважение людей не просто так и не из-за своих статуса и фамилии! А за свои дела... О нём в Приграничье говорят негромко и с почтением все - от торговок до чиновников. И никто не считает его распутным за то, что он предпочел взять наложницу, а не жену: он честен в своём намерении и женится на той, которую полюбит, а не которую выберет ему мать. И он достоин моей преданности - какое бы место не выделил мне в своей жизни. Он достоин моей любви... - встречаюсь взглядом с отцом в последний раз. - Прощай, отец, - произношу коротко и покидаю мужчину, давшего мне жизнь.

- Будь с ним счастлива, - слышу тихие слова за своей спиной, но уже не останавливаюсь.

Прохожу через ворота на территорию поместья и иду, глядя вперёд, но ничего не видя. Как не споткнулась и не зашла в кусты - сама не понимаю. Но, дойдя до крыльца, ловлю себя на мысли, что всё повторяется: два дня назад было то же самое! Я возвращалась после разговора с мачехой с комком в горле и подавленными эмоциями, которые боялась показать... - и встретила генерала.

Правда, в тот день я хотела обойти его, чтобы не выдать ему своих чувств и сберечь внутри все страхи.

А сегодня...

...вхожу в объятия мужчины и полностью доверяю ему заботу о такой разбитой мне!

- Я не хотел, чтобы ты всё это услышала, - негромко произносит Итай.

- Мне надо было это услышать, - парирую бесстрастно.

Удивительно, но я не плачу.

Чувствую, что просто не смогу заплакать. Может, и хотела бы, да не получится...

Стою, прижавшись к груди генерала и тихо успокаиваюсь мыслью, что в этом мире есть человек, готовый меня поддержать.

- Признайтесь, на вас работают кроты, - тихо призываю.

- Что? - немного растерянно переспрашивает Итай.

- Вы всегда знаете, что люди говорят - даже если они делают это далеко от вас. Это поместье - одно большое ухо, - говорю, как есть. - Либо на вас работают кроты, обученные письменности.

- Почему - не говорящие, сразу? - хмыкает Итай.

- В говорящих кротов я не поверю, - отвечаю рассудительно.

- В землю закопаны мои подчинённые. Ночью они выкопаются, и их сменят другие, - доверительно сообщает мне супруг.

Он хочет посмеяться?..

- Пожалуйста, завершите наш брак, - поднимаю подбородок и смотрю на него абсолютно серьёзно.

- Шутка про закопанных подчинённых настолько тебя впечатлила? - через небольшую паузу уточняет Итай с лёгким удивлением, помешанным на такую же лёгкую иронию.

- Я хочу быть честна с вами. Я хочу вам всё рассказать. И хочу, чтобы вы доверяли мне также! Я не подведу вас, даю вам слово, - произношу, ощущая, что даю брачные клятвы... те самые, которые мы так и не произнесли в тот день, когда меня привезли в поместье и предоставили самой себе на целых полгода.

- Ты напугана. Ты чувствуешь разрыв связи. Это ощущение потери толкает тебя побыстрее создать новую связь и на том успокоиться, - медленно произносит Итай, глядя мне в глаза и вгоняя в краску. - Эта спешка неизбежно скажется на наших отношениях потом. Так, нужно ли нам торопиться?

Смотрю на него, широко раскрыв глаза, и ничего не могу ответить. Возможно, он прав, и я пытаюсь залатать дыру в своем сердце. Но это не отменяет моего желания быть рядом с ним - и только с ним! Это желание, конечно, появилось не внезапно. Но также не было долго вынашиваемым плодом, созревшим в срок. Это просто... случилось.

- Полюбить можно и за неделю. А разочароваться за пару минут, - протягиваю тихонько, отведя взгляд.

- Что это значит? - хмурится Итай, впервые показывая свою растерянность - настоящую растерянность, как будто я его впервые по-настоящему удивила...

- Эти слова я должна была сказать своему отцу. Но я была так растеряна, что наговорила каких-то глупостей, - отвечаю отстранённым голосом.

- То есть... это в нём ты..? - продолжая хмуриться, уточняет Итай со странными интонациями.

- Он считает, что вы распутный, доверившись слухам. А меня поучает слухам не верить... Это глупость или неосознанное двоемыслие? - спрашиваю, по большому счёту и не ожидая ответа. Но генерал долго молчит, и мне приходится перевести на него взгляд. - Господин? - осторожно зову его, обнаружив, что тот стоит с закрытыми глазами.

- Ты... смогла напугать меня, - глубоко вдохнув, отвечает Итай и открывает глаза.

Ничего не понимая, хлопаю ресницами.

- И перестань называть меня господином! Если тебе всё ещё сложно обращаться ко мне на «ты», я могу дать ещё немного времени. Но звать меня господином тебе запрещено! С этого момента... зови меня по имени, - наклонившись ко мне, мягко произносит Итай.

- Хорошо, - отзываюсь едва слышно. - А что насчёт...

- Иногда ты такая скромница, но порой припираешь меня к стене своим упрямством, - запрокинув подбородок, протягивает генерал.

- Вы ещё не у стены, - решаю указать на очевидное.

- Консумировать брак ради твоего успокоения я не буду, - отрезает Итай уверенным голосом, вновь опустив взгляд на меня. - И чем больше общаюсь с тобой, тем больше убеждаюсь, что сделать это нужно как можно позже - чтобы решение было проверено временем, и не осталось никаких сомнений в том, что мы действительно хотим быть друг с другом, а не затыкаем дыры или утешаемся удачно подвернувшейся возможностью...

Так он нацелен на серьёзные отношения? И настоящий брак?

Со мной?..

Я же правильно поняла его слова? И это его - «мы»?

- Почему так смотришь на меня? - мягко спрашивает Итай в то время, как на его губах появляется тёплая улыбка.

Как можно быть таким разным, но при этом всегда оставаться собой?

Все его проявления мне приятны... даже не просто приятны, они мне нравятся!

- Амай? - зовёт меня генерал, всматриваясь в глаза.

- Нравишься, - отвечаю как-то неосознанно, а затем понимаю, что сказала... и смущенно краснею.

Но не исправляюсь.

Не буду я отказываться от своих слов! - даже под таким почти невыносимым давлением интенсивного, наполненного самыми разными желаниями, взгляда.

- Ты решила быть честной со мной - с этого момента?.. Или всё ещё пытаешься склонить меня к завершению брачных обрядов? - не отрывая от меня прищуренных глаз, протягивает генерал.

- Я уже давно честна с вами. Что касается брачных обрядов - я уже поняла, что в этом вопросе вы неприступны, как крепость... потому больше не буду давить на вас и отступлю, - отзываюсь послушно, отступая в буквальном смысле и опуская голову.

- Как не вовремя, я почти уступил, - хмыкает Итай и разворачивается лицом к дому.

Семеню за ним, озадаченная столь скорой капитуляцией при такой принципиальной позиции. Но внутри радуюсь. Мы начали говорить о своих чувствах... пусть осторожно, пусть пока невпопад... но начали.

Наши отношения и впрямь развиваются.

Приведёт ли это к счастливому браку?

Настоящему браку?

- Итай... - дожидаюсь, когда супруг обернётся, и задаю вопрос ровным голосом: - Кому ты отправил голубя вчера днём? Моему отцу?

Я очень стараюсь, чтобы вопрос прозвучал не робко и не смело, - хочу добиться естественности в подобного рода беседах! И не задать его не могу: сегодня, несмотря на всё наше сближение, вскрылась подробность, упущенная во всех предыдущих разговорах...

Итай связался с моим отцом, но не сказал об этом мне - и до самой нашей встречи я была не в курсе происходящего.

- С твоим отцом я связался через своих подчинённых ближе к вечеру. Но ты, похоже, спрашиваешь о голубе, выпущенном днём? - протягивает Итай, подняв взгляд к небу.

- Да, - киваю и тут же хочу исправиться, пояснив, что голубь заинтересовал меня лишь ввиду встречи с отцом, но не успеваю...

- И часто ты отслеживаешь мои действия? - интересуется генерал без какой-либо эмоциональной окраски вопроса.

- Этого голубя заметила Вэнь, - решаю не врать, почувствовав волнение, - но ваше... твоё не спокойствие после встречи на постоялом дворе было ощутимым. К тому же я ждала тебя почти до самой ночи! Разумеется, в такие моменты всё моё внимание приковано к тебе или к той стороне, где ты находишься. И я стараюсь замечать всё.

- Это звучит логично, - кивает Итай. - Но мне хочется понять, почему ты интересуешься моими действиями? Ты не доверяешь принимаемым мною решениям?

Кажется, этот разговор не задался... мы друг друга не слышим. И скатываемся к привычным подозрениям. Как с этим справиться?!

- Прости, я пытаюсь донести мысль, что я была растеряна твоим решением связаться с моим отцом без уведомления меня... я, кажется, не смогла правильно подобрать слова, - признаюсь, начиная испытывать проблемы с дыханием и сердцебиением, - мне стоит замолчать, чтобы не совершить ещё больших ошибок...

Застываю, когда ощущаю себя в тёплых руках, прижавших меня к сильному телу.

- Ни в коем случае, - шепчет Итай, начиная поглаживать меня по волосам, - не замолкай в такие моменты! Лучше пробуй объяснять - всякий раз! - не оставляя надежд на то, что я пойму. И всё будет хорошо...

Слегка потерянная, стою и не понимаю, как реагировать на такую смену в его настроении.

- Я сделала что-то правильное? - решаю уточнить.

- Ты не дала мне сделать шаг назад. Ты большая умница!.. А я слишком подозрительный, - прижав к себе мою голову, Итай вдыхает запах моих волос и целует в темечко.

Он действительно слишком подозрительный. Но я уверена, у него есть на то причины.

- А Вэнь тебе и впрямь следует отпустить, - произносит генерал, спустя некоторое время.

- Что?.. - растерянный вопрос Оши застаёт нас обоих врасплох.

- Ты пришёл с новостями? - спокойно спрашивает у него Итай, чуть отстраняясь от меня, но не выпуская из рук. Вопрос подчинённого он игнорирует.

Оша, в свою очередь, неловко отводит взгляд, не зная, имеет ли право смотреть на нас, затем складывает руки в уважительном жесте и склоняется в поклоне:

- Пришло послание от госпожи Ха’гон.

- Что там? - уточняет Итай, тем самым показывая, что подчинённый может говорить при мне.

- Она прибудет завтра и остановится в доме Наместника, - лишь на мгновение помедлив, отвечает Оша.

- Как мы и предполагали, - кивает генерал. - Что ещё?

- Госпожа прибудет не одна. С ней инкогнито едет кто-то из дворца, - произносит Оша и на этот раз без промедлений.

- Кто-то? - сухо переспрашивает Итай.

- Нам не удалось добыть сведения, что это за персона, - признаёт промах Оша, склоняясь ещё ниже.

«Нам»...

Перевожу взгляд с него на супруга. То, о чём они говорят сейчас... мне знать не следует. И, тем не менее, Итай захотел, чтобы я это услышала.

Он ожидает моей помощи в каком-то вопросе, который ещё не готов обсудить.

...

Неожиданная догадка заставляет застыть, прижав руки к груди.

- Что ж, это добавляет интриги в ход истории. Но концовка уже предопределена, - отстранённым голосом произносит Итай, заставляя меня ещё больше переживать о грядущем дне; затем переводит взгляд на меня. - Ступай к себе и подготовься к завтрашнему визиту в дом Наместника. Управляющий выдаст тебе ключи от кладовой - подбери подходящие подарки для всех и постарайся найти что-то нейтральное по значению, но способное удовлетворить самого прихотливого гостя.

Если инкогнито в Приграничье едет член княжеского рода, то от подарка может зависеть будущее отношение правителя к генералу!

От опустившейся на плечи ответственности начинают ныть все кости...

- Как мне следует вести себя в доме Наместника? - спрашиваю негромко, - Есть ли у вас для меня какое-то особое задание?..

- Твоё задание - быть счастливой рядом со мной. Так велел твой отец, - чуть мягче отвечает Итай, погладив меня по волосам.

Не знаю - почему, но от этих его слов мне становится очень тревожно...

Выбор подарка... дело и впрямь ответственное. Взгляд управляющего сообщает мне это без всяких слов, когда мы входим в хранилище генеральского поместья, которое сам генерал небрежно назвал «кладовой».

- Здесь столько сокровищ... неужели господин принимал подарки и до моего появления здесь? - протягиваю, изумленно оглядывая полки с золотыми статуэтками, свитками, жемчужинами невиданных размеров и необработанными драгоценными камнями.

- Это подарки, присылаемые из дворца старшему господину и его сыну - моему нынешнему хозяину - на дни рождения и праздник нового года с тех пор, как те перебрались на границу, чтобы защищать её от вэйтарского вторжения, - объясняет мне управляющий, оглядывая всё это богатство.

- Великий князь ценит род Ха’гон, - кивая самой себе, отзываюсь.

- Ценил всегда и ценит ещё больше с тех пор, как старший господин погиб, останавливая атаку превосходящего по численности противника, - произносит управляющий.

- Мы были в меньшинстве на последней войне? - удивленная, спрашиваю.

- Затяжной конфликт имеет высокую цену. Он вынуждает правителя идти на уступки чиновникам, требующим распределения средств без учёта приоритета военных расходов.

- Почему? - не увидев логики, уточняю.

- Потому что только люди, живущие на границе, могут с точностью сказать, как страшна война. А люди, живущие в богатой и спокойной столице, не могут понять, почему должны ужиматься и затягивать пояса... - звучит бесстрастный ответ.

- Выходит, старшему господину перестали выделять средства, необходимые для содержания армии? - смотрю на старого вояку, затаив дыхание.

- Обмундирование, обеспечение оружием, ежемесячным пособием - на всё это были сокращены расходы. А часть уже выделенных средств оставалась в руках Наместника, отвечавшего за их передачу. Двором в те годы была допущена ужасная ошибка... - оглядывая полки с дарами, произносит управляющий. - Но даже при этом старший господин смог защитить границу - пусть и ценой своей жизни.

Оглядываюсь и понимаю, что все эти богатства - попытка загладить вину за смерть прекрасного человека, верного подданного княжества Антар, искренне желавшего мира и процветания для его жителей.

Позиция генерала по отношению к Наместнику тоже становится понятной. Если тот в своё время не доложил в столицу, насколько серьёзны проблемы на границе, он мог напрямую способствовать смерти старшего господина - хотел того или нет.

Однако, вопроса «хотел или нет» тут не стоит, поскольку часть выделенных средств этот жадный управленец оставлял себе...

- С тех пор деньги на содержание армии приходят напрямую генералу, минуя людей Наместника? - спрашиваю ровным голосом, хоть и знаю ответ.

Знаю - от жителей Приграничья, с которыми налаживала связи от лица Лулу в попытке обустроить своё будущее вне стен поместья генерала.

- И распределяются с учетом полученных от генерала сведений, - кивает управляющий.

Что ж, ещё один паззл складывается! Наместник не просто так отправляет в столицу сообщения о том, что на границе неспокойно, хоть на выделение средств это уже никак не влияет. Таким образом он демонстрирует свою заботу о генерале и его армии! И, что ещё хуже, тем самым он не даёт возможности торговцам с других округов приезжать в Приграничье и открывать своё дело, а торговцев Приграничья сдерживает от развития, собирая с них дикую дань. Разумеется, всё это он делает специально, чтобы генерал чувствовал давление и, наконец, начал сотрудничать...

Какой ужасный хитрый человек!

Вполне возможно, доверие Великого князя к нему уже подорвано. И сам княжеский двор поставлен в неловкую позицию: с одной стороны, Наместник был направлен в Приграничье самим солнцем великого княжества, с другой стороны, из-за алчности и некомпетентности Наместника произошла трагичная потеря генерала Ха’гона старшего.

Ещё одно озарение вынуждает меня отвернуться от управляющего, чтобы скрыть расширившийся взгляд, - может ли двор полагать, что Итай настроен враждебно к правящему роду?.. И не играет ли на этом страхе хитрый Наместник, вынуждая Великого князя осторожничать с сыном погибшего генерала и засыпать того подарками - и деньгами на содержание армии?!

Звучит слишком логично. И объясняет многое, в том числе - излишнюю, на первый взгляд, осторожность генерала, от которой я едва не пострадала пару недель назад, будучи переодетой в Лулу. Если подумать, с учётом всех интриг Наместника, Итай мог быть поставлен в крайне уязвимое положение! И ощущение близкой развязки неспроста связано с посещением Приграничья госпожи Ха’гон...

Небеса, я как чувствовала, что её приезд - не простой визит вежливости, а её попытка свести генерала с дочерью княжеских кровей - не простая блажь! Ровно, как и желание госпожи остановиться в доме Наместника!

- Госпожа Амай? - зовёт меня управляющий.

- Я рада, что в столице были сделали все выводы, - протягиваю отстранённым голосом, прикоснувшись к большой жемчужине на бархатной подушке.

Не нужно ему знать, о чём я думаю.

- Не уверен, что все, но часть - точно. В любом случае, там наконец, поняли, что государство неизбежно слабеет, когда война длится дольше одного дня, - соглашается управляющий, - потому решили развивать торговлю с Вэйтаром.

- Но Торговая Гильдия... - хочу, было сказать, что она скорее препятствует развитию, чем поддерживает, но замолкаю.

По-хорошему, это уже не моё дело. И не дело управляющего генеральского поместья. И говорить об этом нам не стоит - ни вдвоём, ни при свидетелях.

Уверена, Итай знает, как предотвратить повторение трагедии! Не зря же держится обособленно, стараясь не встревать в конфликты - чтобы у Наместника не множились опасения на его счёт.

Да, теперь совершенно ясно, почему генерал старался не вступать с ним в прямую конфронтацию: он и так получил контроль над всем денежным потоком, так ещё и отчитывается напрямую Великому князю, в обход посаженного Наместника - а тот, в свою очередь, не хочет, чтобы его власть в Приграничье была ограничена ещё одним политическим игроком, потому интригует, подставляя генерала за кулисами и стремясь сблизиться с ним на публике.

Этот сложный узел не распутать так просто - ни участникам конфликта, ни княжескому двору в столице. Но его можно разрезать одним точным ударом!

Могу предположить, именно к этому удару Итай и готовится в ожидании приезда своей матушки. Но кем же в этом раскладе является сама госпожа Ха’гон? Союзником или врагом? Помнится, супруг говорил, что у его матушки большие амбиции... я тогда решила, что через брак сына с княжной госпожа желает укрепить позиции рода!

Но, что, если она желает отомстить за смерть своего мужа?..

Отомстить не Наместнику, как побочному звену уже ржавой цепи, а самому правящему роду?..

Внезапный озноб вынуждает обнять себя за плечи, с тревогой глядя на полки с сокровищами. Итай не просто так готовится к её приезду, как к переломному моменту... Желание госпожи расширить сферы влияния, и попытка самолично устроить брак с княжной, включающая поездку до свободного Приграничья, где у генерала есть собственная армия - не случайные совпадения! Это цепь целенаправленных действий.

Человек, стремящийся к власти, как правило, видит конечную точку... на какую же вершину хочет подняться госпожа Ха’гон?

И как в таком случае будет действовать Итай, маневрируя между хитростью Наместника и целеустремленностью его матушки?

- Вы что-то выбрали в качестве подарка, госпожа Амай? - отвлекает меня от мыслей голос управляющего.

Оборачиваюсь и смотрю на подчинённого генерала, снявшего военную форму и переодетого в одежду служащего поместья...

Он совершенно точно не просто так рассказал мне о судьбе своего старшего господина. Не знаю, получал ли он наказ от генерала - поделиться со мной этой информацией, или сам решил сделать это, но всё, что нужно, я услышала. И буду готова.

Теперь понятно, что моя фигура на этой игральной доске - лишь отвлекающий манёвр для посторонних глаз. Всё самое важное будет происходить даже не между генералом и Наместником, а между сыном и матерью. Это им нужно договориться и понять друг друга. А всё остальное будет либо помогать, либо мешать их судьбоносному общению...

И я могу лишь надеяться, что моё присутствие послужит помощью!

- Думаю, генерал не просто так отправил меня именно сюда. Подарки не принято передаривать, но, если это происходит, значит у этого есть определённая цель, - отзываюсь собранно.

- Полагаю, вы правы, - кивает управляющий.

- В таком случае, я знаю, что выбрать, - скользнув взглядом по полкам, отвечаю.

***

Вечером Итай послал за мной непривычно молчаливого Ошу, который передал просьбу хозяина - помочь тому со сном - и больше не изрёк ни слова. Не знаю, что творится с этим парнем, но, должна признаться, не до него сейчас: пока мы идём в покои господина, моя голова забита совершенно другими проблемами!

Мой выбор подарков наверняка вызвал у супруга кучу вопросов. Уверена, он захочет это обсудить. Возможно, даже выразит недовольство.

Управляющий не мог не передать ему все подробности моего плана...

Однако, когда я вхожу в покои, понимаю одно - все обсуждения откладываются на раннее утро: генерал вымотан настолько, что сидит за столом и смотрит в стену пустым взглядом. Даже вино не пьёт!

Быстро подхожу к нему, взмахом руки отпуская Ошу, всё же пожелавшего мне что-то сказать напоследок, и начинаю заниматься состоянием супруга, полностью погружаясь в процесс. Мышцы на плечах вновь были, словно камень! Уверена, ему сложно даже руки поднимать... - что же он творит с собой?..

Трачу на проработку шейной зоны больше часа; пальцы болят от непривычной нагрузки, но я заставляю себя терпеть. Прошу генерала избавиться от всей одежды до пояса и лечь на постель - впереди работа со спиной... Понятия не имею, что он думает об этом моём умении: по правде говоря, расслаблять мужское тело умеют только куртизанки и женщины из борделей. Но я успела многое повидать до изменения своего статуса и отъезда в Приграничье.

Пока освобождаю тело от зажимов и спазмов от бесчисленного количества травм и переживаний, успеваю вымотаться и вспотеть. Страшно подумать, как страдают простые воины, посвятившие всю жизнь защите границ! Они же бесконечно в броне да с тяжелыми мечами тренируются - и никто их телами не занимается!.. Поднимаюсь в поисках полотенца или любой другой чистой тряпицы, нахожу стопку в углу комнаты и обтираюсь. Затем пью воду, размышляя, могу ли на этом закончить или стоит перейти к ногам и стопам? Решаю спросить у генерала, но тот не отзывается на вопрос.

Спит.

...

Сама не знаю, почему начинаю умиляться?

В этот момент он такой красивый, доверчивый и беззащитный... и не боится ведь, что я сотворю какую-нибудь глупость! От этой мысли я беспощадно краснею и решаю прикрыть полуобнаженное тело покрывалом. Во избежание...

Следующий вопрос, готовый сорваться с уст - следует ли мне уйти? Но спрашивать не у кого: Итай явно не обрадуется, если я сейчас разбужу его и уточню. Что ж... мы ведь уже почти настоящая семья? И спали рядом тоже уже не раз...

Укладываюсь рядом, затушив все свечи.

Я сделала всё, что могла.

Я имею право отдохнуть в покоях супруга - тем более, он сам меня сюда пригласил. И вообще... все в доме убеждены, что между нами большая любовь! Нет ни одного аргумента против.

Этим и успокаиваюсь.

***

Проснувшись с утра, встречаюсь глазами с супругом. Хочу сказать ему что-то вроде «С добрым утром!», но останавливаю себя: так завораживает меня его взгляд...

Время идёт, но никто из нас не двигается и не произносит ни слова.

Он на что-то решается? Или что-то обдумывает?

Почему он молчит?..

- Управляющий передал вам моё предложение? - спрашиваю, наконец.

- Ты очень верно поняла мой настрой. Я даю добро, - отзывается Итай ровным голосом.

- Мне самой предупредить Уну или это сделаете вы? - продолжаю уточнять детали.

- Это сделал управляющий ещё вчера вечером, - отвечает генерал, успокаивая меня на этот счёт. - Ты можешь остаться здесь, - неожиданно произносит он.

- Что? - тихо переспрашиваю.

- Ты можешь не участвовать в том, что будет происходить сегодня и, возможно, ещё ближайшие пару дней. Я даю тебе право выйти из игры, - произносит Итай.

- Я сделала что-то не так? - взволнованно уточняю.

- Ты всё сделала правильно. Слишком правильно! Ты понимаешь меня... и я начинаю всё больше дорожить тобой... и переживать за твою безопасность, - внезапно признаётся Итай.

- Вы не сможете меня защитить? - осторожно спрашиваю.

- Я защищу тебя в любом случае. Но всё равно буду волноваться... Я не думал, что смогу так привязаться за несколько дней.

Эти его слова ставят меня в тупик.

Он только что признался мне в чувствах?..

- Я хочу помочь вам, - решаюсь на откровенность, - меня не пугает возможность рискнуть жизнью.

- Не нужно рисковать жизнью ради меня, - отрезает Итай.

- Не ради вас. Но ради справедливости и процветания Приграничья. Нет... всего княжества! - восклицаю, вцепившись в край одеяла. - Я хочу жить там, где безопасно, где нет продажных чиновников и беспринципных Наместников. Я не знаю подробностей вашего плана, не знаю, как долго вы шли к его воплощению, но всей своей душой отзываюсь на вашу боль! Никто не должен погибать из-за чужой жадности! И все виновные должны понести наказание - в противном случае, трагедия может повториться и в ближайшее время!

Замолкаю, ощутив его тёплую ладонь на своем сжатом кулаке.

- Понять тяжесть несправедливости способны только те, кто сам её ощутил, - негромко произносит Итай и притягивает мой кулачок для мягкого поцелуя. - Я сделал правильный выбор.

- И я, - завороженно признаюсь, глядя на его губы, сомкнувшиеся на моей коже.

- Ты точно уверена, что хочешь пройти этот путь со мной? - уточняет он в последний раз.

- Это мой долг, как верноподданной Великого князя... и как вашей наложницы. Мы должны это сделать: для себя и для всех жителей Антара, - отзываюсь уверенно.

- Ты даже это поняла... - с улыбкой протягивает Итай, погладив меня по щеке; затем взгляд его меняется и темнеет. - Ты можешь войти сегодня в дом Наместника, будучи моей полноправной супругой. Решать только тебе.

Он... предлагает консумировать брак? Или сделать меня законной женой?

Как понять его слова?

- Вы не просто так взяли меня наложницей. Полагаю, у вас уже тогда были определённые опасения касательно моего статуса, - осторожно отвечаю.

- Ты права. Риски повышаются с повышением статуса. Но...

- Тогда оставим всё, как есть. И разберёмся с этим позже - уже после воплощения вашего плана, - позволяю себе перебить его, после чего немного смущенно улыбаюсь, - я никуда не денусь от вас - ни будучи женой, ни будучи наложницей.

- В таком случае, поступим, как ты сказала, - кивает Итай, чей взгляд даже не думает светлеть и расслабляться.

- Что ж... желаю вам удачи сегодня, мой супруг, - приподнимаюсь и произношу с теплой улыбкой, склонив голову к плечу.

- И тебе удачи, супруга, - глядя на меня очень неспокойно и даже как-то предостерегающе, протягивает Итай.

Кажется, в следующий раз мне уже не уйти от него. Наш брак будет подтвержден. И ничто этому не помешает.

***

Принимаю помощь супруга и спускаюсь на землю, оказываясь перед поместьем Наместника. Позади нас выстраиваются Оша и Уна в ожидании разрешения идти дальше; уверена, у последней в этот момент много вопросов в голове, но она сдерживает себя и не показывает озадаченности - ни лицом, ни телом.

Осматриваю высокий забор, призванный охранять дом Наместника от профессиональных воров, - судя по всему, - и диву даюсь. Это настоящая крепость! Как человек, призванный обеспечивать мир и порядок на территории Приграничья, может ограждаться от людей такими высоченными стенами? Это даже выглядит странно... словно тот, кто сидит внутри, готов воевать с простыми жителями за то, что успел наворовать!

Итай опускает на меня взгляд, и на его губах ненадолго появляется теплая улыбка. Успокаивает. Предлагает сыграть в игру, которая в итоге доставит нам обоим удовольствие, - сколько бы испытаний ни пришлось пройти по ходу действия... Киваю и расслабляю сведенные к переносице брови.

Удивительно, как сильно изменились наши отношения всего за пару дней! А способствовал нашему сближению, как ни странно, визит моей семьи в Приграничье... и теперь остаётся только гадать - как повлияет на нас встреча с госпожой Ха’гон?..

Только успеваю об этом подумать, как ворота перед нами отворяются, и навстречу выходит управляющий Наместника, вид которого кажется мне смутно знакомым. Его круглое лицо и узкий разрез глаз пробуждают во мне воспоминания о стычке со стражниками полмесяца назад... Точно! Этот стражник замял конфликт между Ошей и выскочкой, желавшим отправить нас с Вэнь за решетку! Почему он в одеждах управляющего?!

Желание обернуться на Ошу слишком велико, но я делаю над собой усилие и иду вперёд, не оглядываясь. У каждого в Приграничье свои секреты. Пожалуй, это даже логично, что приближенный Наместника периодически переодевается в простого стражника, чтобы своими глазами увидеть, что творится на территории его хозяина.

- Генерал Хагон, для Наместника большая честь принимать вас в своём доме! - начинает лебезить управляющий, низко кланяясь и жестом предлагая пересечь порог.

- Если бы это было честью, он встретил бы меня лично, - спокойно отвечает Итай и идёт за подчинённым нашего противника на территорию поместья.

- От лица господина прошу вас не гневаться: он с раннего утра занимался приготовлениями к приезду вашей матушки, и сейчас пьёт с ней чай на террасе, - ещё ниже кланяется управляющий, умудряясь идти почти наугад и не спотыкаться.

- Госпожа уже прибыла в Приграничье? - изображаю удивление, взглянув на генерала.

- Час назад, - кивает Итай.

- Супруг мой, и вы не предупредили меня об этом? Как же хорошо, что я решила взять с собой сразу все подарки! - изображаю облегчение и радость, звуча серебряным колокольчиком.

- Это было очень предусмотрительно с вашей стороны, - умасливает меня управляющий, судя по виду, не узнавая во мне встреченной ранее служанки...

Оглядываюсь на Уну:

- Не ошибись, поднося дары господам! Это моя первая встреча с матушкой супруга, и я хочу, чтобы всё прошло гладко!

Уна послушно опускает голову, продолжая следовать за нами, но я успеваю заметить смятение на её лице. Она не понимает, почему я обратилась к ней прилюдно. А её пальцы, удерживающие три одинаковых шкатулки, белеют от напряжения.

- Тебе не следует так переживать, Амай, - обращается ко мне супруг. - Моя матушка не станет гневаться, даже если ты ошибешься или забудешь этикет: она знает, что мы любим друг друга - уверен, ей этого достаточно.

И как у него получается говорить нечто подобное с таким убедительным спокойствием?..

- Генерал благословлен небесами счастливым браком! - чуть не до самой земли кланяется управляющий, ощутив несоответствие сказанных слов и сложившихся событий, подтвержденное отсутствием намерения у госпожи Ха’гон остановиться в доме сына... а мы, наконец, доходим до поместья Наместника!

Стоит заметить, что ни здание, ни его оформление внутри не кричат о том, что хозяин - богатейший человек Приграничья. На первый взгляд здесь довольно скромно... разве что свитки с каллиграфией на стенах выдают в Наместнике большого ценителя искусства.

- Нам нужно немного пройти вперёд. Дом Наместника - как лабиринт: иногда и я сам начинаю здесь плутать! - оправдывается за слишком долгий путь управляющий, а я подмечаю первую особенность поместья.

Оно и впрямь больше напоминает крысиную нору с кучей ответвлений-коридоров. И с кучей стражи, выдающей себя за расторопных слуг...

Когда мы выходим на террасу, от удивленного взгляда не удерживается никто, - ну, разве что генерал чуть приподнимает бровь, сохраняя внешнее спокойствие.

За круглым столом, заставленным дорогими угощениями, сидят четверо - расслабленный мужчина лет пятидесяти пяти с короткой, но всё ещё темной бородой, облаченный в многослойную одежду высшего сановника, обернутую поясом, расшитым серебряными нитями; статная черноволосая женщина с красивым лицом и пристальным взглядом идеально подведенных глаз, примерно того же возраста, чьи расшитые шелковые одеяния и золотые украшения в прическе выдавали в ней знатную особу из столицы; совсем молодой человек лет шестнадцати в одежде простого чиновника, с любопытством посматривающий в сторону моего супруга, за спиной которого застыл высокий худощавый евнух с чуть сгорбленной спиной... и советник Наместника, чьи внимательные голубые глаза с кошачьим разрезом были наглухо прикованы ко мне.

Но не это вызвало всеобщее удивление, а количество стражи, окружившей это мирное чаепитие.

Гости Наместника взяты под контроль или это охрана кого-то конкретного из присутствующих на встрече?

- Генерал Ха’гон! Мы не виделись, должно быть, лет шесть! - неспешно поднимается со своих подушек Наместник, - Вы так возмужали! А я уже успел состариться... и всё же дождался нашей встречи! И рад видеть вас в своём скромном жилище!

Какой странный подбор слов. Меня одну он покоробил?

- Наместник, - коротко кивает Итай, никак не реагируя на вооруженное окружение, затем переводит взгляд на госпожу Ха’гон. - Матушка.

- Сын мой, - госпожа даже не думает подняться с места, но приподнимает руку, предлагая генералу подойти и приложиться к ней губами... что Итай и делает, - ты пришёл не один...

- Со мной пришла моя любимая наложница. Она очень хотела познакомиться с тобой, матушка. Амай, подойди, - властно произносит мой супруг, и я семеню к нему с вежливо опущенной головой.

- Бедное дитя, должно быть, в тебе много обиды на моего глупого сына за то, что он не дал тебе статус законной супруги, - обращается ко мне госпожа Ха’гон, и я чувствую, как началось моё первое испытание...

Игнорируя и пристальный взгляд советника, и мечи в ножнах стражников, стоявших по периметру террасы, медленно и грациозно опускаюсь в поклоне перед матушкой генерала.

- Во мне нет ни обид, ни претензий к господину. Одна лишь благодарность за возможность быть рядом с ним, - мелодично отзываюсь, не поднимаясь.

- Голос наложницы генерала, как звон колокольчиков, - замечает Наместник, глядя почему-то на своего советника, - ты не упоминал об этом удивительном качестве...

- Я бы не посмел судить о достоинствах супруги защитника Приграничья, - с почтением отзывается Эзра, склонив голову.

Они так открыто говорят о том, что мы встречались раньше! Не стесняясь никого! Неужели хотят вбить клин между мной и генералом?! Смешно! Мы уже прошли через испытание недоверием, сбросили маски и поддерживаем друг друга всем сердцем.

Только успеваю подумать об этом, как вспоминаю, что он не знает... Итай не знает о том, что мы с советником встречались! Я ему об этом не рассказывала!!!

Хочу посмотреть на супруга, чтобы понять - как он отнесся к услышанному, но не могу: из моего положения голову не поднять - это будет считаться дерзостью!

- Матушка, - обращается к госпоже Итай, пропуская мимо ушей разговор Наместника и его советника.

- Моё внимание стало таким рассеянным! Встань, дитя, иначе меня нарекут злой свекровью, - коснувшись моего локтя, поднимает меня госпожа Ха’гон. - И поприветствуй господина Наместника. Абсолютной уверенности у меня уже нет, но, по-моему, вам ещё не доводилось встречаться...

Хочет акцентировать внимание окружающих на том, что мы с советником имели тайную связь? Не понимаю - на какой стороне эта женщина?..

Мне необходимо улучить момент и очистить имя, как можно быстрей.

- Вы правы, госпожа, мы ещё не встречались. Господин Наместник, - отвешиваю поклон хозяину дома, но уже не замедляюсь в желании понравиться и сразу выпрямляюсь, не желая давать присутствующим возможности уличить меня в подобострастии.

И вообще, стоять, полуприсев, ожидая, когда меня поднимут - не самое приятное времяпрепровождение. Особенно, когда никто не торопится помочь. Госпожа преподала мне хороший урок.

- Большое удовольствие лицезреть вашу наложницу, генерал, как и слышать её голос, - потирая бороду, отзывается Наместник. - Вы так долго прятали её в своём поместье, что простой люд прозвал её Генеральской Затворницей!

- И всё же ваш советник сумел пообщаться с ней в моё отсутствие. Полагаю, желание видеть её было и впрямь велико, - отзывается Итай, и все, сидящие за столом, застывают в ожидании реакции Наместника.

Тот не остаётся в долгу:

- Я отправил Эзру в ваш дом сразу после конфликта наших слуг. Полагаю, госпожа Амай о нём слышала, потому и впустила моего советника внутрь поместья - без вашего ведома.

Ах, ты ж... нехороший человек!

Юнец в одежде чиновника с любопытством переводит взгляд с меня на Эзру, евнух за его спиной тоже с лёгким интересом посматривает в мою сторону.

Даже евнух не может сдержать эмоций, услышав о моём моральном падении!..

- Почему вы так сказали? - без какого-либо намека на ущемленное самолюбие, очень просто уточняет Итай.

- Как именно? - переспрашивает Наместник.

- Что моя супруга впустила вашего советника без моего ведома? - поясняет Итай.

- Хотите сказать, вы дали ей добро на то, чтобы она открыла перед моим советником двери внутреннего двора? - с улыбкой уточняет Наместник.

- Вам это кажется чем-то невероятным? - переспрашивает Итай.

Хочет заступиться за мою честь? Поздно. Эзра с удовольствием сообщит обо всех ошибках, которые я совершила в тот день! Ведь он неспроста...

Застываю, чуть наклонив голову.

Он заходил ко мне с этой целью... скомпрометировать, запугать, запутать, - но ушёл, переигранный мной! Это уже мой личный страх перед неизведанным заставил думать, что советник в тот день припёр меня к стенке. Но это не так. Ведь я использовала свой главный козырь против его наглости! И озвучивать причину отступления Эзра не станет: это в прямом смысле может стоить ему жизни!

- Господин советник, как ваша спина? - спрашиваю, дерзко обратившись к нему напрямую.

- Твоя наложница настолько близка с советником, сын? - обращается к генералу госпожа Ха’гон. - Это уже несколько неприлично...

Наместник хмыкает, потирая бороду.

Эзра чуть прищуривает глаза, глядя на меня.

- Не стоит так переживать о чужом человеке, Амай. Тем более, когда он не торопится разъяснить недопонимание, им же и созданное, - произносит Итай, демонстративно оценивая стол и его убранство.

- Мой супруг, вы же помните, что господин советник пообещал получить пятьдесят ударов палкой за то, что разыграл передо мной представление? - почувствовав опору под ногами, говорю генералу, - Я всего лишь хочу понять, сдержал ли он своё слово или нет? Если и впрямь не сдержал, то вы правы - ни о нём, ни о его здоровье, мне переживать более не следует.

Молчание, установившееся за столом, слегка нервирует. И будоражит.

Разумеется, ни о каких подробностях нашей встречи Итай не знает - ни от меня, ни от кого! Но это не мешает мне играть в, предложенную им, игру. Что касается общественного мнения - оно, как говорится, зависит исключительно от ветра. Так что осталось лишь подуть, ведь все ждут объяснений!

- О каком... представлении речь? - медленно уточняет Наместник.

- Он вам не рассказал? - неожиданно подхватывает Итай, переведя взгляд на Эзру, - Ваш советник запугал мою наложницу криками через забор и пробрался внутрь поместья, после чего сразу же предложил Амай свою защиту, нарушив все мыслимые и немыслимые нормы приличия. Однако, моя наложница сообразительна. Она поняла, что её пытаются использовать, втянув в сомнительную авантюру, потому вынудила его отступить, использовав женскую хитрость - и взяв обещание принять наказание за дерзость! Разве я не прав? - Итай встречает мой взгляд и получает удивленный кивок.

«Откуда?..» - спрашивают мои глаза. Но супруг не видит: он пристально смотрит на советника.

- Хотите сказать, всему происходящему в тот день, вы лично были свидетелем? - с лёгким напряжением уточняет Наместник.

- Мне не нужно видеть, чтобы знать, как поступит ваш советник... - медленно протягивает Итай, вновь встречаясь взглядом с Эзрой, - Ведь он проделывал подобный трюк не раз.

Что?...

Что это значит?!

- Какая интригующая завязка, - протягивает госпожа, - я с нетерпением жду продолжения истории!

- Кажется, произошло недопонимание, - отвечает на это советник, - и госпожа Амай превратно поняла мои действия. Я лишь хотел сгладить углы в конфликте, произошедшем между слугами наложницы генерала Ха’гона и господина Наместника.

Кажется, я начинаю понимать, куда хочет увести повествование этот хитрый человек! Опорочить мою честь не получилось, значит, следующими под удар попадут мои люди.

Не позволю!

- Господин советник, конфликт был не между слугами. Моих служанок остановила стража господина Наместника. Остановила в центре улицы без какой-либо причины на глазах у всех людей. Если вы не против, давайте будем называть вещи своими именами - в противном случае недосказанность может привести к трагедии или потере репутации. Мы же этого не хотим, верно? - мягко произношу, успевая опередить супруга.

Он, может, и знает от Оши - чем всё кончилось, но как всё начиналось, знаю только я.

Итай бросает на меня предостерегающий взгляд, но я в своей позиции уверена и сдавать её не буду! Полагаю, у него есть опасения, что Вэнь могла передать мне лишь часть событий, а Лулу и вовсе является наемной прислугой - от того веры ей нет, но мои слова не нуждаются в подтверждении... ведь я там присутствовала лично.

- Разве это были не слуги? - вальяжно откинувшись на кресле, уточняет у советника Наместник.

- Информация подтвержденная, на улице повздорили именно слуги, - вежливо и абсолютно спокойно произносит советник.

Прищуриваюсь. Его убежденность сквозит и в словах, и в интонации, не давая повода усомниться в сказанном. Но что даёт ему такую уверенность?

- Теперь даже мне интересно, кто же столкнулся на улицах Приграничья? - обмахнувшись веером, произносит госпожа.

- Возможно, госпожа Амай слишком доверяет своим слугам, устроившим конфликт, потому не хочет верить фактам? - уточняет Наместник, пристально глядя на меня.

- Когда это история обернулась так, что мои слуги стали причиной конфликта? - изумленная его наглостью, отзываюсь, но тут же понимаю, что допустила ошибку; окружающим явно не понравилось то, как я отреагировала на обвинение... но деваться мне некуда, так что приходится продолжать: - Прошу прощения за дерзость, но должна напомнить - у конфликта были свидетели!

- Хотите сказать, моя стража стала задирать ваших слуг на пустом месте? Нет, от таких обвинений не оправиться! Мне пора сдать свой пост, дарованный Великим Князем! - начинает смеяться Наместник, всем своим видом показывая абсурдность озвученного.

- Наложница моего сына предлагает довериться простолюдинам? Такого поворота никто не ожидал, - хмыкает госпожа Ха'гон и делает маленький глоток чая.

То есть, жители Приграничья для них - ненадежный источник информации?!

...

Что ж, тут, признаюсь меня поставили на место - и я даже начинаю сомневаться в том, что госпожа настроена против меня: она только что предостерегла меня от глупости, выставив всё легкой пикировкой.

Ведь простых людей можно подкупить - и они скажут всё, что необходимо заказчику!

В таком случае, прости, супруг мой, но я вынуждена прибегнуть к помощи твоих людей.

- Позади моего супруга стоит воин, положивший конец конфликту на улице в тот день. Это доверенный генерала. Его слова вы воспримете всерьёз? - абсолютно спокойно произношу, словно не слышала смеха Наместника.

Смех, разумеется, тут же стихает.

И все головы поворачиваются в сторону молодого бойца.

- Оша и впрямь остановил спор, когда стража Наместника пыталась бросить слуг моей наложницы за решётку, - произносит Итай с абсолютно не читаемым выражением лица.

Он не хотел втягивать своих людей в эту разборку? Понимаю... Но когда-то это надо было сделать.

- Как любопытно... - протягивает Наместник, потирая бороду... - и как же он его остановил в таком случае?

После этого вопроса я начинаю ощущать напряжение на нашей половине.

- Отвечай, - отдаёт команду Оше мой супруг.

- Бросив копьё в землю между конфликтующими сторонами, - бесцветно отзывается Оша.

- Как грубо, - с явным удовольствием подмечает советник.

- Ваши подчинённые, генерал Ха’гон, весьма брутальны и воинственны. Надеюсь, у них нет никаких скрытых претензий к моим слугам? Получить удар копьём за простой спор на улице - весьма неприятно, - подхватывает его хозяин, а я, наконец, понимаю, почему Итай не хотел разбираться в том деле.

Оша реагировал быстро, даже не зная причин спора. Да, он был груб и недружелюбен с нами, но его поступки говорят громче слов: он защищал нас с Вэнь от людей Наместника, не задумываясь о последствиях!..

Стоит достигнуть этого понимания, как уважение к молодому человеку начинает затапливать меня с головой.

- Господин Наместник, - разворачиваюсь всем телом к нашему противнику и чуть опускаю голову, выказывая уважение, - возможно, ваш советник несколько исказил происходившее в тот день на улице, как сделал это чуть позже - рассказав о визите в мой внутренний двор?

- Должен согласиться с моей наложницей. У меня есть стойкое ощущение, что вы владеете не полной информацией, - поддерживает меня Итай.

Ему нельзя в открытую конфликтовать с человеком, посаженным на пост Наместника самим Великим Князем! Но он может соглашаться со мной - в подходящий для этого момент.

Этого вполне достаточно...

- Эзра... - лениво протягивает Наместник, закатывая глаза.

- У меня есть свидетель тех событий, который снабдил меня всеми сведениями. Я сейчас же приглашу его, - сухо отвечает советник и отходит от стола, проходя сквозь стражу.

- Любопытно, чей свидетель запомнил всё лучше - моего сына или господина советника? - с усмешкой протягивает госпожа Ха’гон, провожая того взглядом. - Впрочем, узнаем мы это не скоро...

Смотрю в ту же сторону и понимаю, что она права: ноги Эзры не позволяли тому передвигаться быстро.

- Наместник слишком доверяет своему советнику? Либо знает о том, что творят его люди на улицах Приграничья - и молчит? - с озорством в глазах шепчет евнуху молодой человек в одеждах чиновника.

И его голос слышат многие.

- Прошу прощения за своего спутника. Он наивен и несведущ в такого рода разговорах, - размеренно произносит госпожа Ха’гон, не глядя ни на кого и продолжая пить чай. - Это мой дальний родственник по материнской линии, и он редко выбирался за границы своего... места обитания.

- Я всё-таки привлек внимание? - встрепенувшись, уточняет молодой человек и встречается взглядом с евнухом, застывшим за его спиной, - И что теперь делать?

- Продолжить сидеть до тех пор, пока вас не представят, - отзывается долговязый евнух.

И вновь странная напряженная тишина заполняет пространство террасы.

- Мой супруг, мы так и не познакомились с вашим родственником и не вручили подготовленные подарки! - обращаюсь к генералу, добывая для нас возможность показать свои лучшие стороны всем, у кого есть уши и глаза.

Я не знаю, связан ли этот молодой человек кровью с родом Ха’гон, но слышала своими ушами, что он - человек из дворца, прибывший инкогнито. Других вариантов просто нет.

- Да, матушка, представьте нас, пожалуйста, - предлагает госпоже Итай.

- Ты его, конечно, уже не узнёшь, но это твой четвероюродный племянник, Ичхе. Вы встречались в нашем родовом поместье... до твоего отъезда в Приграничье, - произносит госпожа, и мне кажется, или она произнесла имя, как многоударное?..

Такое произношение напрямую говорит о корнях четвероюродного племянника моего супруга... то есть...

Госпожа Ха’гон даже не думает скрывать высокий статус дальнего родственника?

- Приятно видеть тебя, Ичхе, - кивает Итай, глядя на юношу сверху вниз, поскольку тот не поднялся из-за стола. - С моей памятью всё в порядке, хвала небесам, и я помню, как ты попытался стащить доспех моего отца...

Хлопаю глазами, удивленная услышанным.

- Мне было три года, почему ты до сих пор помнишь это?! - Ичхе прикрывает руками покрасневшее лицо.

- Тот доспех хранится в моём поместье до сих пор, и, когда я смотрю на него, я вспоминаю не только своего отца, умирающего от ран, полученных в бою, но и тебя, оголтелого и мчащегося по коридору с наколенником на голове, - с мягкой улыбкой, не сочетающейся с произнесенными словами, отвечает Итай.

Ичхе перестаёт улыбаться, а евнух за его спиной переводит взгляд на моего супруга. Странный взгляд.

Что мать, что сын уже несколько раз позволили себе напомнить о тех событиях. Пусть не напрямую, пусть косвенно, но обстановка от подобных упоминаний значительно накалилась.

- Это твои люди? - указав на стражу вокруг, уточняет Итай.

- Мои. Дядя слишком переживает за мою безопасность, хоть я не раз говорил ему, что под твоей защитой мне ничего не грозит, - совсем по-простому отвечает молодой человек.

Итак... дядя?

- К сожалению, как ты уже заметил, я не в состоянии проследить за всем. Да и охрана внутри города - это сфера ответственности Наместника, - весьма скупо на эмоции отзывается Итай.

- Мне кажется, твоя наложница вполне способна проследить за всем - за тебя! - хмыкает Ичхе, взглянув на меня.

- Приветствую господина и благодарю за похвалу. - Приседаю перед племянником владыки, но не смею назвать фамилию. Понятия не имею, есть ли у меня вообще такое право?..

Кто из простых жителей княжества Антар может похвастаться личным знакомством с роднёй Великого Князя?!

Никто.

Необходимых правил этикета не существует, потому что до этого дня не было подобных случаев.

- Какая простота в общении! Это и впрямь удивительно! - отчего-то начинает радоваться Ичхе, затем разворачивается ко мне. - Можешь обращаться ко мне по имени!

- Благодарю, господин Ичхе, - вновь приседаю, склонив голову.

- На близость с твоей наложницей - так много претендентов, сын! - замечает госпожа отстранённым голосом.

- Амай обладает даром располагать к себе. И не создаёт стен между людьми - какого бы положения они ни были, - отвечает на это Итай.

- «Не создаёт стен»?.. Надеюсь, она не начнёт отчитывать меня, как Наместника! - со смешком отзывается Ичхе.

- За что же? - удивленно спрашиваю.

- За то, что скрывал своё присутствие, оставаясь в тени до поры до времени! - с удовольствием сообщает мне Ичхе.

Кошусь взглядом на евнуха за его спиной и на стражу, окружившую нас.

Стоит ли говорить, что в тени тут никто не остался?

- Ни в коем случае! - отзываюсь вежливо, - Напротив, я бы хотела, наконец, воспользоваться шансом и вручить приветственные дары, подготовленные для нашей встречи.

- Как вовремя! - замечает госпожа Ха’гон, и мне нечего ей ответить.

Вручить их раньше - просто не было возможности!

- Боюсь, мы не успеем оценить их по достоинству: мой советник уже возвращается, - привлекает наше внимание Наместник.

И мы с супругом вынуждены отступить от Ичхе, чтобы не создавать впечатление наличия коалиции.

Пока Эзра медленно приближается, скрывая своего свидетеля за спиной, поворачиваю голову к генералу и спрашиваю тихо:

- Вы видели, как Эзра приходил ко мне, мой господин?

- Нет, - отзывается Итай почти беззвучно.

- Но тогда откуда...

- Эзра уже пытался подобраться к барышне, которую в обществе считали моей невестой. И его ноги за это были переломаны, - произносит Итай и встречается со мной взглядом.

От его слов мне становится не по себе. Таким холодным был его голос... да и взгляд...

Ему не понравилось узнавать обо всём последним?

- Вам не о чем беспокоиться - я сказала всё, как есть. И в то время мы не были так близки, потому я не могла прийти и спросить совета...

- Я знаю, - перебивает меня Итай и замолкает, глядя на подошедшего Эзру.

Тот смотрит на него в ответ, да так, что становится ясно - между этими двумя уже давно идет незримая борьба.

Высокородная барышня, переломанные ноги, не случившееся сватовство... что-то во всём этом кажется мне знакомым...

Точно! Бывшая невеста господина - княжна, отец которой строго наказал некого молодого человека, пытавшегося сблизиться с ней! Это же было сказано госпожой Сэйра про него - про Эзру!!!

Перевожу на того обеспокоенный взгляд, начиная понимать, что за поведением советника на территории Приграничья может стоять совершенно конкретная причина.

Месть за не сложившееся счастье с любимой, которая в итоге была отвергнута его же соперником!

- Я привёл свидетеля, - произносит Эзра ровным голосом и отступает в сторону, открывая... управляющего поместья Наместника.

То есть, они решили врать внаглую?

- Приветствую высоких господ, - кланяется всем присутствующим мужчина с круглым лицом, проводивший нас до этой террасы.

- Канро, ты присутствовал во время конфликта со слугами наложницы генерала? - с наигранным удивлением уточняет Наместник.

- Присутствовал, господин. Лично, - вновь кланяется управляющий.

- Узнаешь ли ты молодого воина, стоящего за спиной генерала? - продолжает задавать вопросы Наместник.

- Узнаю, господин. Он остановил конфликт, метнув копье мне под ноги, - отвечает управляющий.

Не удерживаюсь от усмешки. На меня косятся абсолютно все. Но мне интересно, как далеко они готовы зайти.

- Оша, ты узнаешь управляющего дома Наместника? Он был в тот день среди конфликтующих? - спрашивает Итай.

- Среди стражи не было управляющего, - отвечает Оша.

Он не помнит его? Или не запомнил, потому что тот был в форме простого стражника?

- Удивительно, вы не находите? У нас два свидетеля, по одному с каждой стороны, и они говорят прямо противоположное! - поднимает руки Наместник.

- Могу я уточнить у вашего управляющего, кем были участники конфликта? - вежливо обращаюсь к Наместнику и замечаю, как на лице Ичхе появляется предвкушение.

- Отвечай, - коротко бросает слуге Наместник.

- С одной стороны это были две служанки госпожи наложницы - одна с вэйтарской кровью, другая - с темными волосами и неприметными чертами лица. Последняя вела себя довольно дерзко и явно провоцировала конфликт, - произносит тот и осекается, услышав ещё один мой смешок.

- Простота твоей наложницы имеет все шансы сыграть с ней злую шутку - и кто-то может принять подобное поведение за отсутствие уважения, сын, - строго произносит госпожа.

- Амай, позволь ему закончить, а потом поясни, почему так отреагировала, - без эмоций произносит Итай.

И мне приходится кивнуть. Ситуация и впрямь опасная: люди вокруг меня - куда более высокого положения...

- С моей стороны было несколько слуг, мы вышли на торговые улицы, чтобы выбрать подарок к приезду дорогих гостей, - склонившись на этот раз перед госпожой и Ичхе, завершает свой рассказ управляющий.

- Итак, у нас позиция моего управляющего и подчинённого генерала, - подытоживает Наместник, - И как же нам понять, кто был прав, а кто виноват?

Явно намекает, что агрессия со стороны Оши и дерзость Лулу - следствие распущенности среди слуг генерала...

- Могу я уточнить у управляющего, с чего начался конфликт? - решаю продолжить свое расследование.

- Если честно, я даже не помню - с чего именно? Мы просто шли мимо и заметили девушку с кровью Вэйтара... возможно, мы это негромко обсудили, но наёмная служанка госпожи наложницы заострила на этом внимание и начала конфликт.

- Так вы не помните, или это из-за моей наемной служанки? - уточняю, пристально глядя на него.

- Это определённо началось из-за обсуждения второй вашей служанки, за что я должен попросить прощения. Но я не думал, что слова слуг будут услышаны второй стороной, - низко кланяется управляющий.

- Следует ли мне позвать Лулу, чтобы уточнить - так ли это было? - протягиваю, отводя взгляд от его хитрого лица.

- К чему всё это? Я больше доверяю своему управляющему, чем вашей служанке или подчинённому генерала, при всём уважении, - Наместник делает демонстративный наклон головы в сторону моего супруга, но выглядит при этом весьма непоколебимым.

- То есть, прав будет тот, кто выше положением? - уточняю, внимательно выслушав его ответ.

- Я вынужден влезть в этот спор, но не могу молчать. Ваша наёмная служанка, госпожа Амай, весьма ненадежна - и я бы не советовал вам ей доверять, - обращается ко мне советник.

- Да? И почему же это? - с вежливой улыбкой уточняю.

- Я встречал её однажды, когда она бежала по улице - явно от кого-то...

- И это делает её ненадежной? - переспрашиваю, почти перебивая. - Что она убегала от кого-то, явно более опасного, чем она сама? - последние слова произношу с неприкрытой иронией.

- Я догнал её, поскольку она выронила угощения, купленные для вас, - отвечает на это Эзра, - И эта девушка вела себя довольно воинственно по отношению ко мне. Я даже заподозрил, что она узнала меня - хотя мы не были знакомы.

- И это тоже делает её ненадёжной? Или для надежности мне всех слуг следует познакомить с вами, господин советник? - резко спрашиваю у него.

- Мне кажется, ваша наложница, генерал, слегка предвзята к моему советнику, - замечает Наместник.

- Я тоже услышал нотки недружелюбия в её голосе, - кивает Итай, - но так и не понял - получил ли ваш советник пятьдесят ударов палкой за непристойное поведение рядом с нею?

Такой резкий ответ вынуждает Наместника недовольно закряхтеть.

Крыть его просто нечем: мне не с чего быть дружелюбной с этим человеком!

- Так, что вы на это скажете? Почему считаете ненадежной мою служанку? А управляющего, снабдившего вас ложной информацией, достойным доверия? - продолжаю спрашивать у Эзры, но обращаюсь ко всем, кто способен услышать.

- Госпожа Наложница обесценивает мои слова, я даже не знаю, смею ли продолжать отстаивать свою позицию, - подаёт голос «растерянный» управляющий.

- Разумеется, я обесцениваю ваши слова. И имею на это полное право, если верить господину Наместнику, - отвечаю ему.

- Генерал Ха’гон, о чём говорит твоя наложница? - резко бросает моему супругу Наместник.

- Сейчас узнаем, - бесстрастно отзывается Итай и опускает на меня взгляд.

- Вы сами, господин Наместник, позволили мне сделать вывод, что правда за тем, кто выше положением.

- Разумеется, тому, кто ближе, и доверия больше! - без особого желания отбивает тот, намеренно искажая моё высказывание, ведь я говорила не о том, кто ближе к нему...

Приходится весьма топорно вернуть беседу в нужное русло:

- В таком случае, скажи мне, супруг, кто выше положением - твоя наложница или управляющий господина Наместника? - обращаюсь к генералу и встречаю насмешливый взгляд.

- Ты - госпожа, любовь моя. А управляющий Наместника - слуга, - только и отвечает Итай.

Он сказал мне "любовь моя?"...

...сердце на мгновение сбивается с ритма...

- Вот, и ответ, - произношу, чуть быстрее, чем требуется, поворачиваясь к Наместнику.

- И что это значит? Что мы должны поверить вашим словам только потому, что вы выше положением, чем мой управляющий? Какая в этом логика? - начинает сердиться Наместник.

- А ведь она его обыграла! - шепчет Ичхе евнуху за своей спиной.

- Но госпожи Амай там не было! - замечает Эзра, пытаясь спасти положение.

- По словам Оши, управляющего там тоже не было, - отвечаю на это. - В тот день на улице была только стража - и никаких слуг, отправленных за подарками дорогим гостям.

- Дерзость! - ударив кулаком по подлокотнику, рявкает Наместник. - Наложница генерала ставит под сомнение моё гостеприимство!

- Ни в коем случае, если ваша стража действительно шла за подарком в тот день! - глубоко приседаю, лишь этим действием демонстрируя послушание.

- Генерал Ха’гон! Ваша наложница крайне не воспитана и пытается вбить клин между высокопоставленными людьми! Я требую, чтобы она была наказана!

А вот это уже серьёзно. Я взяла на себя весь удар лишь с одной целью - чтобы показать тем, кто смотрит, насколько искажено мировоззрение беспринципного Наместника, потерявшего от вседозволенности все ориентиры. Но защитить себя от прямого приказа я не смогу, так что сейчас вынуждена жать помощи со стороны. И не со стороны супруга, который обязан продемонстрировать сдержанность, чтобы развеять сомнения относительно своих политических амбиций.

Мне нужна помощь высокопоставленных господ!

Получу ли я её, проявив подобную дерзость?

- Девочка и впрямь дурно воспитана, но я не заметила, чтобы она специально вбивала клинья... кажется, всё это время она лишь пыталась разобраться в конфликте - том самом конфликте, что всплыл в разговоре, стоило моему сыну появиться здесь, - неожиданно произносит госпожа Ха’гон, обращаясь к Наместнику и вынуждая того сжать челюсть от гнева.

- Госпожа Амай, если вас не было в тот день среди ваших слуг, вам следует извиниться перед господином Наместником. Доверие к своим людям - безусловно прекрасное качество, но не тогда, когда попирается истина, - вежливо обращается ко мне Эзра.

- Согласна с этими словами, - киваю с лёгким облегчением и встречаю его взгляд.

- Тогда вам и впрямь следует извиниться, - с таким же облегчением отвечает Эзра.

- Но извиняться мне не за что, - произношу уверенно.

- Что это значит? - грозно спрашивает Наместник.

- Что я была в тот день среди своих слуг и видела всё своими глазами, - с кроткой улыбкой отвечаю.

- Что? Как это возможно?! - выдавливает из себя побледневший управляющий.

- И это вы у меня спрашиваете? - с улыбкой уточняю, дожидаясь появления складки между его бровей, после чего поворачиваюсь к генералу. - Вы просили меня пояснить, почему я позволила себе проявить неуважение к словам этого человека, мой супруг. Я готова ответить.

- Отвечай, - бесстрастно позволяет мне Итай.

Он... знает? Или догадывается?

Он так спокоен...

- Вынуждена признаться, я имею одно пристрастие - и заранее прошу вас не судить меня за него, поскольку именно его наличие помогает мне сейчас говорить правду и открыто отделять зерна от плевел... - произношу мягко, даже мелодично, стараясь, интонацией сгладить острые углы формулировок. - В день конфликта именно я противостояла страже господина Наместника, будучи переодетой в свою служанку Лулу: я часто переодеваюсь в одежду слуг и отправляюсь знакомиться с Приграничьем, ведь оно прекрасно! Как и люди, в нем обитающие... - добавляю с мягкой улыбкой, стараясь не смотреть на супруга, дабы не увидеть разочарования в его глазах. Но я уже решила сказать правду и сорвать все маски. Я больше не хочу играть. Я хочу, чтобы каждое моё слово воспринималось серьёзно, а мои намерения не ставились под сомнения! Потому продолжаю... - Чтобы пояснить причины появления подобных желаний, скажу как есть - я не была рождена знатной госпожой, и жизнь в стенах поместья не может удовлетворить моё любопытство... А причин для любопытства так много! К примеру, сейчас мне было очень любопытно наблюдать за поведением и словами управляющего, который в тот день скрывался в патруле, точно так же переодетый, как и я, но в форму простого стражника! - перевожу взгляд на круглолицего мужчину и с удовольствием замечаю, как тот начинает обильно потеть. - К слову, именно он предложил завершить конфликт, заявив себя, как главу патрульного отряда, и даже наказал другого стражника, который цеплялся ко мне и моей подруге Вэнь, действительно имеющей кровь Вэйтара... я сейчас не буду заострять внимание на том, что Вэнь родилась и выросла в Приграничье и имеет право на защиту стражи, а не на придирки и угрозы бросить её за решётку... И прошу, не пытайтесь объяснить неподобающее поведение людей, подчинённых вам! - предостерегаю управляющего, уже открывшего рот для спора, - Ведь господин советник лично обещал мне обсудить с Наместником проблемы жителей Приграничья, имеющих вэйтарскую кровь - когда пришёл к задним воротам поместья, дабы загладить конфликт стражи и моих слуг... Но боюсь, он так и не выполнил своих обещаний - ведь мы сейчас обсуждаем ту неприятную ситуацию, как какую-то шутку, а его попытки извиниться - как пример моего непристойного поведения... не говоря о том, что его спина цела и невредима, избавленная от ударов палкой. Боюсь, господин Наместник так и не услышал правды от него, что весьма прискорбно, - завершаю сухо, глядя Эзре в глаза.

- Вы не производили впечатления столь словоохотливой барышни, - ещё суше замечает Эзра.

- Я вас не знаю. С чего мне раскрываться перед вами? - отвечаю ровно, надеясь, что смысл сказанного дойдёт до всех ушей.

- Не знаю, смею ли я судить о поведении замужней барышни, - сосредоточенно проговаривает Наместник, выждав небольшую паузу, - но покидать дом, переодеваясь в кого-то другого...

- Услышав всю историю целиком, должна признать, что ваш советник, господин Наместник, приносит больше вреда, чем пользы, - неожиданно резко произносит госпожа Ха’гон, перебивая его. - В конце концов, несмотря на все минусы в воспитании моей невестки, она не может подвергаться столь мерзкому давлению - да ещё и со стороны представителя власти! Ни одна женщина не должна попадать в подобную ситуацию - ни прилюдно, ни, тем более, наедине! Быть так нагло оболганной лишь потому, что она - женщина... Я разочарована вашим выбором доверенных лиц. - сказав это, госпожа резко ставит чашу на стол, не глядя ни на кого.

Но все присутствующие понимают, кому на самом деле адресованы все эти слова.

...

Вот, она - сила госпожи Ха’гон!

Сама не замечаю, как с облегчением выдыхаю. А затем начинаю ощущать боль в руках, по всей длине - от плеча до кончиков пальцев! Всё это время я была слишком сильно напряжена... и теперь, наконец, могу расслабиться.

Однако, сделать это в полной мере не получается, поскольку рядом молча стоит Итай - слишком спокойный для того, кому только что открылось чрезвычайно много новой информации...

Станет ли он наказывать меня?

- Выходит, этот человек теперь должен быть наказан? - спустя некоторое время, спрашивает Ичхе у евнуха, вынуждая меня взволнованно обернуться на него.

Однако, речь, кажется, шла не обо мне, а о советнике! И вопрос Ичхе вкупе с высказыванием госпожи уже нельзя было игнорировать:

- Боюсь, я и впрямь допустил ошибку, доверившись не тому человеку. Такое редко, но всё же случается, - медленно и с откровенным недовольством протягивает Наместник. - Стража!

- Дворцовая стража поможет вам отвести этого человека в тюрьму. Он весьма хитёр и нуждается в удвоенном конвое, - произносит госпожа, смотревшая в этот момент... на евнуха?

Поворачиваю голову и встречаю абсолютно бесстрастное лицо.

Показалось?

- Господин, позвольте объяснить... - вырывается из Эзры, когда несколько стражников из нашего окружения берут его под локти и ведут с террасы мимо бледного, как тень, управляющего.

К слову...

Хочу, было указать на него незаметным жестом, чтобы напомнить о том, что наказанных должно быть, как минимум, двое, но Наместник меня опережает:

- Через три дня будет назначен суд. А до тех пор я лично соберу все показания потерпевших, - произносит он, и в его словах я слышу предупреждение о визите.

И не одном, судя по всему...

Встречаться с этими людьми желания не было никакого: кто знает, как они извернутся в следующий раз, и каким монстром я предстану в глазах общественности, выйди они, например, на родственников Вэнь!

- Что ж... это было весьма любопытное чаепитие, - протягивает госпожа, повернув голову в нашу сторону.

Нам следует покинуть дом Наместника?

Я же правильно поняла её жест?

Вот, ничего не имею против!

- Думаю, перед нашим уходом стоит раздать подарки! - решаю разорвать тяжелую тишину, окутавшую летнюю террасу. - Уна!

И служанка, чьи руки уже должны были дрожать от тяжести трёх шкатулок, выходит вперёд, направляясь к...

Прикрываю глаза, понимая, что нового представления не избежать.

Госпожа Ха’гон принимает дар, чуть приподняв искусно подведенную бровь. Затем свой подарок получает Ичхе. Затем Наместник.

- Верите или нет, но у неё был шанс, - тихо произношу, обращаясь к супругу.

- Знаю. Ты же предупредила меня об этом заранее, - отзывается Итай.

Когда все господа раскрывают шкатулки, их лица становятся настолько живописны, что я начинаю испытывать нешуточное волнение. Вполне возможно, я слегка переборщила, решив преподать ей урок...

- Как... это понимать? - спрашивает Наместник, напряженно глядя на шлем.

- Я... польщен подарком, но тоже в замешательстве, - рассматривая лучший шёлк Антара, расшитый драгоценной нитью для женского наряда, протягивает Ичхе.

- Полагаю... со свечами в Приграничье большая беда, раз они здесь столь высоко ценятся? - без эмоций задаёт вопрос госпожа Ха’гон.

- Таких хороших, какие делают для дворца, в Приграничье и впрямь нет! Что касается ошибки служанки - я прошу за неё прощения: кажется, Уна крайне плохо обучена, - каюсь, не испытывая к той и толики сочувствия, поскольку своим единоличным решением уважить самых достойных в сложившейся ситуации, она подставила в первую очередь своих хозяев. То есть, нас с супругом.

А ведь я предупреждала её, когда мы шли к поместью Наместника...

Выходит, она пропустила мои слова мимо ушей. И даже не подумала о том, что подарки могут быть подобраны лично для каждого человека, несмотря на одинаковые шкатулки.

Как женщина не совсем глупая, Уна уже должна была прийти к мысли, что вдвоём нам в доме не ужиться, но после произошедшего могу сказать с уверенностью - она и впрямь безнадежна... вот, совсем.

- Боюсь, она и вовсе не поддаётся обучению, - сухо произносит Итай и жестом указывает Оше исправить ситуацию.

Так шлем, полученный Наместником и принятый за прямую провокацию конфликта, уходит к Ичхе, а шёлк передаётся госпоже Ха’гон. Свечи же передаются Наместнику, как человеку, отвечающему за всё Приграничье и днём, и ночью.

Уна при этом стоит с потерянным лицом, сообразив, наконец, что натворила.

- Она не знает об иерархии в княжестве? - уточняет госпожа, без особого воодушевления разглядывая шёлк, подаренный дворцом генералу на свадьбу.

- Боюсь, она хотела подарить вам лучший подарок, не догадываясь, что может оскорбить тем самым высокопоставленных людей, - сверкнув взглядом на застывшую служанку, отвечаю медленно.

- Эта девушка тоже из вашей свиты, госпожа Амай? - небрежно передав управляющему шкатулку с самыми дорогими свечами, дарящими свет на протяжении всей ночи, скупо уточняет Наместник. - Она чуть не спровоцировала конфликт, вручив мне шлем погибшего генерала!

В этот момент госпожа Ха’гон, наконец, замечает, что именно было в руках Наместника, но затем перешло к Ичхе. Её глаза расширяются, а взгляд становится таким хищным, что я невольно начинаю дышать чаще... а заодно - хвалить себя за столь невероятно дерзкий план.

Всё сработало!

Какую бы цель она ни имела, приехав в Приграничье, она вспомнила - кто именно сидит рядом с ней. Кто был виноват в смерти её мужа. И кто сейчас делает всё, чтобы подставить её сына.

Пусть в произошедшей трагедии есть вина правящего рода, но люди на местах несут не меньше ответственности, чем те, кто их туда посадил.

- А чем вам не понравился шлем погибшего генерала? - спрашивает госпожа низким голосом.

Наместник открывает рот, однако, не находит слов для ответа.

- Это шлем старшего господина? - внезапно загораются глаза Ичхе.

- Это шлем от доспеха, присланного Великим Князем на день рождения моего супруга, - отвечаю вежливо, давая всем объяснение, - он может быть дарован лишь истинным защитникам княжества! Но, поскольку у моего супруга уже есть шлем старшего господина, я сочла уместным принести этот вам в дар.

- Ты очень угадала с подарком, супруга. Если бы я знал, что в Приграничье едет Ичхе, именно его я бы выбрал в качестве подарка, - отзывается Итай.

- Итак, все довольны, а служанка уйдет безнаказанной! - фыркает Наместник, весьма оскорбленный тем фактом, что именно он оказался последним в списке на получение подарка. - Это ваша маленькая месть мне за то, что я доверился человеку с дурными намерениями?

Отступаю, положив ладонь на грудь и получая поддержку супруга, успокоившего меня руками, появившимися на моих плечах.

- Наместник, надеюсь, это шутка? - произносит Итай, и всё его тело напрягается, готовое отбить любой удар. - Никто из нас не знал, чем нас встретит ваш дом. И обвинять молодую девушку в том, что она мстит Наместнику, посаженному на свою должность самим Великим князем... довольно неуместно.

- Её слуги отбились от рук вслед за хозяйкой - лично мне это очевидно! А вам? - Наместник обводит присутствующих раздраженным взглядом. - Неужели я один вижу в произошедшем скрытое намерение?

- Эта девушка не является частью моей свиты. Она приведена в дом генерала человеком, намного более могущественным, - отзываюсь покорно.

- Ну, конечно. У неё связи, она сама тут действует и не по вашей указке! - фыркает Наместник, махнув в сторону Уны рукой, - Кем бы она ни была приведена в ваш дом - она должна быть наказана! Пятьюдесятью ударами палкой!

- Эту служанку в наш дом отправила княжна, некоторое время считавшаяся моей невестой, - произносит Итай, вынуждая Наместника застыть с искаженным от внезапного осознания выражением лица.

- Сын мой, некоторое время? Она считалась твоей невестой едва ли не с вашего рождения, - поправляет генерала госпожа Ха’гон, уловив направление ветра.

- Несмотря на это, я согласна с тем, что Уна должна быть наказана, - присоединяюсь к общему разговору, - но всё же считаю, что пятьдесят ударов для молодой девушки - слишком. Быть может, вы согласитесь смягчить наказание изгнанием с территории Приграничья, господин Наместник?

- Что... да... да! Изгнание... - выдавливает из себя тот, понимая, кого именно разозлит своей жаждой отомстить.

Итак, прощай, Уна! Ты служила своей госпоже без веры и правды, и ещё хуже служила генералу. Надеюсь, в каком-нибудь другом округе ты всё же найдёшь хозяина, способного оценить твои навыки...

- Уведи... девушку... - не глядя на управляющего, произносит Наместник и указывает вялой рукой куда-то в сторону стены.

- Господин! Госпожа!!! - Уна падает на колени перед матерью и сыном, оттолкнув от себя чужие руки. - Мне нельзя возвращаться! Мне некуда возвращаться! Прошу вас, не отдавайте меня!!!

- Что за глупости? Кто тебя и куда отдаёт? Тебя освобождают от службы. Тут радоваться надо, а не на полу в слезах валяться, - отворачивается от неё госпожа Ха’гон.

- Я ведь старалась ради вас! Всё делала, о чём меня просили!!! Я же... - Уна замолкает, когда я хватаю её за подбородок, вынуждая замолчать.

- Ты хочешь, чтобы тебя казнили? Этого ты добиваешься? - спрашиваю у неё грубым низким голосом, вынуждая прислушаться к себе.

Не уверена, что она осознаёт, что сейчас творит. Но мы даровали ей жизнь! Ту самую жизнь, цена которой - сделанная ею ошибка... желание выслужиться... излишняя самоуверенность, в конце концов!

Ей впору благодарить всех нас, а не просить оставить в поместье!

Что вообще происходит?

- Нет... - цедит мне в лицо Уна.

- Тогда заканчивай истерику и возвращайся к хозяйке. На первом же корабле, - бросает ей госпожа Ха’гон.

- Отведи её на пристань и посади на первое же судно, отправляющееся в ближайшее время! - рявкает на управляющего Наместник.

И Уну уволакивают с террасы.

Слежу за этим действием и пытаюсь понять, что значили её последние слова? И почему она намеренно допустила ошибку в распределении подарков? А теперь, после её последнего ответа, произнесенного с таким презрением, мне кажется, что она намеренно не соблюла этикет!

Уна думала, я выбирала сокровища для подарков наугад, из принципа - какое самое дорогое? Или решила, что страх перед высокопоставленными господами не позволит мне вернуть подарки назначенным владельцам? А может, она хотела обыграть меня, сделав вывод, что я не стану бороться с силой, приставившей её к моему супругу? А, значит, не пойду против самой Уны прилюдно?.. И приму удар на себя?..

Это очень странно! Ведь ни Наместник, ни княжна мне не страшны, пока Итай рядом - а отступать от него я не планирую. Неужели эта служанка полагала, что супруг первым отступится от меня?..

...ради неё?

Ловлю напряженный взгляд генерала, направленный в ту же сторону, куда только что был направлен мой, и понимаю, что правильно рассуждаю.

Что-то здесь и сейчас пошло не так, как планировалось заранее.

Но кем планировалось?..

- Боюсь, на сегодня я напилась чая в этом доме, - поднимается на ноги госпожа Ха’гон. - Ичхе...

- Если мне позволят, я бы хотел посетить поместье генерала! - сверкнув азартным взглядом, прерывает её молодой господин, однако, я успеваю заметить, как евнух убирает руку от его плеча.

Столь именитого гостя... подтолкнули в спину?

- Думаю, для тебя найдётся комната, - спокойно отвечает Итай и переводит взгляд на госпожу. - Матушка, а для тебя Амай заранее подготовила комнаты...

- Я остановлюсь на постоялом дворе, - прерывает его та, удивляя всех присутствующих.

- В моём доме тебе будет куда удобнее. Амай старалась...

- Я зайду к вам завтра утром, - вновь прерывает сына госпожа. - А сейчас у меня нет настроения обсуждать своё решение!

- В таком случае позвольте хотя бы подвезти вас до лучшего постоялого двора в Приграничье, - уловив в воздухе странное напряжение, предлагаю вежливо.

Госпожа Ха’гон поворачивает голову в мою сторону и берет небольшую паузу на раздумья.

- Хорошо, - коротко бросает и выходит из-за стола. - До встречи, господин Наместник, - произносит она, проходя мимо хозяина дома.

- Я надеялся, вы погостите у меня чуть подольше, - пытается мягко остановить её Наместник.

- После произошедшего только что, боюсь, это будет неуместно, - намекая на «расправу» над Уной, произносит госпожа и, коротко кивнув, покидает террасу...

...вынуждая всех остальных почти бежать за ней!

Даже евнух быстро переставляет ноги, сбавляя скорость шага лишь в тот момент, когда за их с Ичхе спинами появляются дворцовые стражники.

- Мы увидимся с вами в ближайшие дни, Наместник, - едва заметно склонив голову перед покрасневшим от недовольства, хозяином дома, произносит Итай и выводит меня с террасы вслед за родственниками.

Что это вообще за побег такой?

Госпоже явно ничто не угрожает. Неужели она чем-то сильно раздражена?

Пока иду на выход из поместья, прокручиваю в голове все произошедшее. Мать супруга совершенно точно была на нашей стороне, когда решался вопрос ложных показаний советника. Она же дала мне знак, что пора на этом завершать визит - и я решила раздать подарки. С этого началось испытание для Уны, которое та с треском провалила!

Или же не провалила?

Вспоминаю реакцию служанки на высказывание господина о том, что она совсем не пригодна к обучению, - после чего Оша вернул дары истинным хозяевам. Мне тогда показалось, что она была растеряна от осознания своей ошибки. Но теперь я уверена, что Уна не ошиблась, она намеренно подставила меня.

И совсем не ожидала, что обвинения сосредоточатся на ней!

Она думала, что господин воспользуется случаем наказать меня?.. Невозможно! Уна своими глазами видела, как Итай мне благоволит. Выходит, против меня должен был выступить кто-то другой. И если это не Оша с господином, то, выходит... старшая госпожа?

Всматриваюсь в спину стремительно идущей вперёд женщины и пытаюсь понять, какая связь может их объединять? - но слишком быстро осознаю, какая я глупая.

Госпожа Ха’гон желала брака с княжной! Уна - служанка княжны, приставленная к генералу, чтобы следить за ним. Разумеется, она ожидала защиты сторонницы своей покровительницы!

Однако, госпожа Ха’гон не могла пойти против меня после всего открывшегося на чаепитии: она уже открыто поддержала меня, резко высказавшись о Наместнике и его окружении. Но Уна всё равно сделала свой ход, вынуждая госпожу сделать выбор!

И всё, что госпожа могла для неё сделать - это сообщить во всеуслышание, насколько тесна связь между генералом и княжной, дабы девицу не забили палками...

Если я права, то матушка господина сейчас должна быть очень зла. И на меня в том числе - за подаренный Уне шанс нанести удар в мою же спину.

- Мы не поместимся в один экипаж. Ичхе, садись в следующий, - выбравшись с территории поместья, произносит Итай.

- Мой супруг, позвольте вашим родственникам со всеми удобствами доехать до нашего дома, - кладу ладонь на сгиб его локтя, останавливая от поспешных решений.

Ичхе - не простой гость. И евнух, стоящий за его спиной, тоже.

Нельзя просто отмахнуться от них, разбираясь в семейных делах.

- Ты права, любовь моя, - так естественно произносит Итай, что даже я сама не сразу понимаю, что именно он сказал.

Слышать от него такие слова слишком приятно! И слишком желанно!

Пока я отвлекаюсь на собственные ощущения, Итай распоряжается по поводу ещё одного экипажа и отправляет Ошу вместе с Ичхе и евнухом - на нашем.

Слишком быстро.

Словно всё изначально именно так и было задумано!

Новый экипаж останавливается перед нами ещё до того, как наши гости успевают тронуться с места.

Всё это... как-то слишком слаженно!..

Итай помогает госпоже Ха’гон забраться внутрь, затем спускается и подаёт мне руку.

- Ты слишком сильно о ней заботишься. Уже все всё поняли, можешь остановиться, - произносит его матушка, стоит нам всем сесть на места.

Молчу, опустив взгляд в пол. Пытаюсь понять, по поводу чего сказаны эти слова.

- Я делаю это, потому что мне приятно это делать. Тут нет второго дна, - ровно отзывается Итай.

- Выставлять себя торопливым глупцом тебе приятно? - задаёт вопрос госпожа Ха’гон.

- Она должна быть защищена от всего, что с ней может произойти за эти несколько дней, - отзывается её сын, не прикасаясь ко мне и никаким другим образом не показывая, что речь идёт обо мне.

А... она вообще обо мне идёт?..

- Ичхе даже себя не может защитить. На кого ты надеешься? - сухо уточняет госпожа.

- К слову, зачем Ичхе поехал с вами, матушка? И кого именно защищает стража из дворца? - ещё суше уточняет Итай.

- Ты знал, что мне нужен этот союз, и всё же поступил по-своему, - уже абсолютно бесстрастно отвечает госпожа, взглянув на сына, - а теперь продолжаешь демонстрировать своеволие. Такова она, твоя сыновняя почтительность?

- Если бы я не был своевольным, я не был бы ни генералом, ни защитником границ, о котором судачит вся столица вам на радость, матушка. Думаю, вы требуете от меня чего-то невероятного даже по собственным меркам: нельзя быть безвольным и при этом иметь множество заслуг.

- Ну, конечно, можно! Взгляни на местного Наместника! Все его заслуги - результат интриг его советников! - фыркает госпожа.

- Предлагаете мне равняться на него? - без эмоций уточняет Итай, после чего в экипаже устанавливается тишина.

- Тот человек не отпустит тебя так просто, надеюсь ты понимаешь это? - уже совершенно другим голосом произносит его матушка.

- Он избавился от своих конкурентов и смог за пару лет пустить корни по всему Приграничью. Такую заразу будет сложно вывести, - Итай откидывается на стену экипажа и прикрывает глаза. - Надеюсь, дворцовая стража успела его хорошенько избить прежде, чем оставить за решеткой? Часа не пройдёт, как он будет на свободе.

- Разумеется, ему преподали урок. Но если бы у меня была возможность задержаться в доме Наместника, я бы могла одним своим присутствием удержать его за решеткой, минимум, на пару дней! Однако, твоя ненаглядная наложница решила показательно избавиться от служанки княжны! И я вынуждена была покинуть поместье! - указав на меня подбородком, но так и не взглянув в мою сторону, отчитывает сына госпожа.

А у меня, наконец, складываются все части картины...

- Прошу прощения! Я не знала, насколько сильна связь госпожи и наказанной служанки, - склоняю голову так низко, насколько это возможно.

- Амай предупредила меня обо всём заранее. Так что не вини её за своеволие. Я знал, что сегодня - последний день службы Уны в моём поместье, - отрезает Итай и кладёт ладонь на мои сложенные на коленях руки.

- Ты беспечен, сын! Избавляться от такого козыря накануне главного сражения! Неужели присутствие этой девчонки было настолько невыносимо? - вздыхает госпожа Ха’гон.

- Она пыталась забраться в мою постель не меньше десяти раз. Я устал «забывать» об этом, - бесстрастно отзывается Итай, глядя в противоположную стену.

- Какой ужас! Симпатичная девушка мечтает согреть тебя холодной ночью! Да как она смеет! - притворно поражается госпожа.

А моя бровь сама собой дергается наверх. Но я продолжаю молчать с опущенной головой. И мотать на ус.

- И много наложниц у твоего нового...

- Прикрой рот! - хлестко отрезает госпожа, перебивая своего сына.

Впрочем, эта грубость лучше всяких слов демонстрирует, кто вышел победителем в их споре.

Если это вообще можно было назвать спором... по мне, так это было перекидыванием почти не связанных друг с другом фраз! И всё же Итай позволил себе лишнее, упомянув наложниц при своей матушке.

- Госпожа, если разрешите сказать, - начинаю, было, защитную речь, как меня не менее грубо прерывают:

- Я не давала тебе слова, знай своё место! Сын избрал тебя, чтобы я получила возможность приехать в Приграничье, не более. То, что он сейчас тобой увлечен, ничего не значит: как только он вернётся в столицу после победы над коррумпированными чиновниками, он женится на той, что будет избрана для него самим Великим Князем. Тебе не будет места в его доме и в его жизни.

- Я бы не был столь категоричен, рассуждая о твоей личной жизни, - внезапно произносит Итай без какой-либо претензии в голосе.

- Вновь начинаешь спорить со мной? - вежливо уточняет госпожа, взглянув на сына.

- На ком мне жениться я способен выбрать сам - мне для этого помощь не нужна. Даже помощь Великого Князя. И в будущем... не стоит говорить за меня, - не менее вежливо парирует Итай, встречая взгляд матушки с абсолютным спокойствием.

- О! - притворно изумляется та, - Так ты пообещал ей верность до конца?

- И что, если так? - с какой-то несвойственной его мимике улыбкой переспрашивает Итай.

- А могу ли я уточнить, до какого именно конца?.. Ты уже сообщил своей избраннице, что у неё за роль в этой игре? - учтиво уточняет его мать.

- С самого начала. Она знает обо всём с самого начала. Что этот брак фиктивный. Что никакой связи между нами не будет - лишь отношения напоказ, - отзывается Итай.

- И что, вы смогли сговориться? - с любопытством спрашивает госпожа, искренне заинтересовавшись и, наконец, взглянув на меня. - Неужели ты так хорошо играешь чувства на публике?

- Я не играю, - совсем просто отвечаю, ощутив себя голой и беззащитной. Но честной.

- В каком смысле? - вежливо, как у смертельно больной, переспрашивает у меня госпожа.

- Ты так и не поняла? - Итай смотрит на свою мать прямо, почти не моргая.

- Я люблю своего супруга, - говорю, как есть, чуть дёрнув плечиком.

Госпожа Ха’гон некоторое время смотрит на меня, а затем начинает хохотать.

Мы с супругом смиренно ждём, когда приступ веселья закончится.

- На этот раз ты переиграл сам себя, сын. Это глупо, но в какой-то мере даже благородно. Никто никогда не поверит в ваши взаимные чувства, но, судя по всему, тебе этого и не надо, - просмеявшись, отвечает она.

- Ты права, чужое мнение волнует меня меньше всего, - спокойно кивает Итай.

А я подавляю порыв не согласиться с его матушкой: это в столице никто не поверит в нашу взаимность, а здесь, в Приграничье, люди простые и верят тому, что видят.

Однако, кое-что беспокоит меня сильнее, чем словесные баталии матери и сына.

Госпожа услышала лишь моё признание, но не стала уточнять мнение второй стороны. А Итай не говорил, что наши чувства взаимны. Он не признавал своих симпатий за весь этот разговор. Ни разу. Хотя сейчас мать и сын открыты друг перед другом, как никогда раньше...

- В таком случае, если ты действительно хочешь уберечь её, тебе придётся решить одну небольшую проблему, созданную с твоего позволения и рассчитанную на несколько иной расклад. Твой враг непременно воспользуется сложившимися обстоятельствами - и неизвестно, чей голубь долетит до столицы раньше, - загадочно протягивает госпожа и стучит по стенке экипажа, чтобы тот остановился.

- Я уже начал заниматься решением этой проблемы. Но ваше знание о ней, матушка, меня беспокоит, - замечает Итай сосредоточенным голосом.

- Ты уже опаздываешь, сын. Поверь мне. Действовать придётся куда быстрее, чем ты предполагал. И именно потому, что даже я об этом знаю! - отзывается госпожа Ха’гон и выходит из экипажа, ни с кем не прощаясь.

А мы тут же трогаемся с места.

Приоткрываю штору и с облегчением выдыхаю: этот постоялый двор и впрямь неплох - даже для столичных гостей. Но что имела в виду матушка супруга? И почему сейчас он так напряженно обдумывает что-то мне неведомое? - и даже не спешит поделиться проблемой?.. Разве мы не договорились, что будем союзниками в борьбе с Наместником?

Или мой секрет разрушил все мосты, сведя на нет договоренности?

- Итай... - обращаюсь к нему, надеясь обсудить открывшееся на чаепитии.

- Сейчас мне будет некогда с тобой говорить. Мы приедем, поприветствуем гостей в их комнатах, и я покину поместье - возможно даже до ночи. Или до утра, - резким голосом отвечает Итай, не глядя на меня.

Неужели наличие второй личности настолько расстроило его, что он не готов об этом говорить?

- Хорошо, - киваю, складывая руки на коленях. - А потом мы поговорим... обо всём? - уточняю с тенью надежды в голосе.

- Если ты думаешь, что я... впрочем, это сейчас неважно, - качнув головой, сам себя обрывает генерал, после чего почти выпрыгивает из экипажа на ходу. - Давай поторопимся! - четким голосом предлагает и, дождавшись, когда я спущусь на землю, быстрым шагом идёт в поместье.

Сердце почти выскакивает из груди, пока я торопливо иду за ним следом. Или вернее сказать - бегу.

Неужели мы вновь вернулись к тем отношениям, когда моё присутствие в доме было ему безразлично?..

Нет, это невозможно: Итай защищал меня перед матушкой, когда мы ехали в экипаже. Я или по крайней мере моя безопасность в его приоритете. Так, что же за проблема настолько обеспокоила генерала, что он даже не стал ругать меня за игры с переодеваниями, пока мы шли внутрь?! Он вообще проигнорировал мой обман, как нечто, не стоящее его внимания!..

А затем и вовсе покинул поместье, предварительно поприветствовав гостей и убедившись, что они удобно расположились в подготовленных для них комнатах, и по ходу предложив Ичхе раннюю прогулку завтра утром, заранее одобрив запрос на сопровождение - евнухом.

Я не стала напоминать ему о том, что утром нас должна была навестить госпожа: полагаю, генерал учел этот момент или планирует учесть в ближайшем будущем... было очевидно, что сейчас у него на меня просто нет времени. Ни на меня, ни на мои мысли, ни на мои чувства.

Осознав это, я вернулась в свои старые покои к Вэнь - ожидать возвращения супруга.

Подруга пыталась расспросить меня, но всё, о чём я могла думать - это что за козырь может быть на руках Наместника? Поразмыслив, решила, что, кроме моей деятельности в принятии взяток от торговцев, обвинить нас просто не в чем... и ринулась в кабинет супруга, дабы удостовериться, что всё в порядке!

Выяснив, что с текущей книгой учета всё хорошо, - она на месте, - обнаружила исчезновение другой не менее важной книги... той самой, куда я записывала имена всех взяточников! «Книги Свободных Ветров»!

И упала на пол, ощутив слабость в ногах.

Вот, оно что...

Вот, что можно использовать против генерала! И я сама вложила в руки наших врагов вещь, способную нас скомпрометировать!

Что я за дура?! Как могла забыть, что даже это поместье не является безопасным местом в Приграничье?!

- Госпожа Амай, на полу холодно, - слышу голос нашего управляющего и медленно поднимаюсь на ноги.

- Книга учёта пропала, - произношу, не глядя на него.

- Я уже сообщил об этом хозяину перед его уходом, - спокойно произносит управляющий.

Поворачиваю голову и смотрю на него.

- Как это возможно? - только и спрашиваю, - Это же дом генерала! И вы...

- Я? - переспрашивает управляющий, предлагая продолжить.

Присматриваюсь к нему повнимательней.

Неужели он - тоже?..

Тоже предал своего господина?..

- Не понимаю, как вы могли упустить вора? - спрашиваю, внутренне собравшись.

Мало ли он решит броситься на меня и убить во имя княжны или ещё кого, кого я или моё существование могли задеть?

- Каюсь. На мне и впрямь вина. Надеюсь, господин накажет меня не слишком строго: всё-таки я уже не так молод, чтобы гоняться за проворными детьми, - звучит слишком спокойный ответ.

- В дом пробрался ребёнок? - изумленно спрашиваю.

- Не пробрался: я сам пустил его ожидать вашего возвращения из дома Наместника.

- Зачем? Что за ребёнок? Я ничего не понимаю, - отступаю от управляющего.

- Возможно, вы помните, как почти две недели назад устроили представление в лавке тканей? - протягивает тот, проходя по кабинету, - Тогда много ушей услышало о том, что Вэнь - не рабыня, а жительница Приграничья, имеющая здесь семью. Разумеется, со временем эта новость добралась и до советника Наместника, после чего отыскать родственников Вэнь не составило для него труда. Не знаю, что он им сделал, но тот ребёнок пришёл просить защиты от имени всей семьи вашей служанки, назвавшись двоюродным братом Вэнь, потому я счёл нужным впустить его внутрь... Что случилось дальше, думаю, объяснять не нужно.

Советник подготовился. Он знал, куда наносить удар и откуда. Он знал практически всё - о каждом моём шаге и о каждом моём действии! Я вообще забыла о том, что к Вэнь может прийти родня, но это не помешало Эзре воспользоваться человеческой слабостью и поставить меня под удар!

Смотрю на старого военного, отчитывавшего меня сейчас за глупость, и не могу найти слов в свою защиту.

В этом происшествии также виновата я.

Я приношу беды господину.

Возможно, мне стоит переосмыслить собственное мировоззрение... разумеется, если я выживу.

Потому что после казни обычно не возвращаются...

- Я возьму всё это на свою ответственность. И книгу, и её потерю, - произношу глухим голосом и выхожу из кабинета.

- Прошу вас дождаться господина в его покоях. Гости не поймут, почему вы спите в разных частях поместья, - указав рукой в другую сторону, произносит управляющий.

И я плетусь в спальню супруга... генерала... того, кто доверился мне и был подставлен мною же.

Ни один аргумент против Наместника не сработает, если обвинитель будет уличён во взятничестве! Если я так до абсурдного глупо уничтожу репутацию господина, то мне и впрямь придётся взять всю вину на себя: я просто не смогу выдержать зрелища победы зла над добром!..

С такой не лёгкой мыслью укладываюсь на кровать и жду возвращения хозяина дома. Жду до вечера, затем до ночи...

Просыпаюсь от того, что кто-то укладывается рядом и тушит последние свечи.

- Что бы ни произошло завтра, я всё исправлю, - бормочу сквозь дрёму.

- Остановись и ничего не делай. У меня не будет времени исправлять за тобой, - устало предупреждает Итай.

Он сердится? Не понимаю. Интонаций не понимаю.

- Я притворялась Лулу, потому что не доверяла тебе. Я не знала, какая судьба ждёт меня в твоём поместье, - пытаюсь объяснить необъяснимое...

- Скажи что-то, чего я не знаю, - выталкивает слова Итай.

И, кажется, он действительно без сил...

- Я не позволю им тебя очернить. Возьму вину на себя. Главное, не презирай меня, пожалуйста... - выдыхаю и проваливаюсь в сон.

***

- Столь ранний подъем характерен для всех военных? - открыто зевая, протягивает Ичхе.

Его лицо помято, он явно вчера не ложился до поздней ночи, разгуливая по Приграничью.

- Прошу прощения, я не учёл привычку столичных господ ложиться под утро, - хмыкает Итай и кивает евнуху, зашедшему в комнату для приёма гостей вслед за своим подопечным. - Будете завтракать или отправимся прямо сейчас? - уточняет генерал.

Ичхе переводит на меня молящий взгляд, но я не могу его спасти. Я даже не знаю, от чего именно я должна его спасать: Итай не делился со мной подробностями своих планов на сегодняшний день. Когда мы проснулись, он тут же собрался и велел мне как можно быстрее подготовиться к прогулке на лошадях.

- Если я что-то съем, это сразу выйдет из меня от тряски в экипаже, - кисло отзывается Ичхе.

- Ты не умеешь ездить верхом? - поднимает бровь Итай.

- Я... не так искусен в этом, как ты, - тщательно подбирая слова, отвечает Ичхе.

- Значит, в седле всё-таки усидишь, - кивает генерал, - в таком случае, выдвигаемся прямо сейчас! Виды нас ждут захватывающие...

Не удерживаюсь и вглядываюсь в его лицо. Что это за очередной побег, да ещё с такими странными заверениями? То его матушка несётся из поместья Наместника, то сам генерал тропится столь явно, что это нельзя не заметить...

Ладно, это не моё дело. Моё дело - явиться с повинной в нужный момент. Так что буду ждать, когда к нам придут с обвинениями главные враги княжества, посаженные на свои места солнцеликим правителем.

А ещё надо успеть подготовить всё для Вэнь: она станет свободной, как только меня заберут...

- Ты чего застыла? Хочешь дома остаться? - спрашивает Итай, когда все мужчины выходят из комнаты.

- Я... еду с вами? - удивленно уточняю.

- Я же велел тебе подготовиться, - хмурится генерал.

- Управляющий всё сделал, как только я передала ему ваш приказ, - указываю рукой куда-то в сторону, предположительно - в сторону управляющего.

- Мы снова на «вы»? - поднимает бровь Итай.

Мы снова не понимаем друг друга. Это очевидно.

- Мне... переодеться? - растерянно спрашиваю.

- Некогда. Поедешь, в чем есть, - отрезает Итай и выходит из комнаты.

За воротами он помогает мне забраться в седло и садится позади, забрав поводья.

- Утренняя прогулка тебя освежит, - бросает своему несчастному не выспавшемуся родственнику, затем пришпоривает коня.

С лёгким удивлением наблюдаю за мастерством евнуха: он держится в седле куда уверенней, чем Ичхе. Полагаю, это так же не укрылось от глаз генерала. Он увеличил скорость, желая проверить - сможет ли тот сохранить дистанцию или оторвётся и отстанет? Но, кажется, высокий худощавый мужчина, так и не представленный нам, получал немало удовольствия от этих скачек! И только Ичхе мучился, в голос жалуясь на боль в ногах.

До воды мы добрались довольно быстро, однако, к моему удивлению, проигнорировали порт. А ведь я была уверена, что Итай говорил про вид с пристани - на восходящее солнце...

Поджимаю губы, радуясь, что тот сидит позади и не может видеть выражения моего лица. Ведь по какой-то причине мы ехали той дорогой, которую я использовала для общения с вэйтарцами.

- Обернись.

С лёгким удивлением, оглядываюсь на генерала.

Что это был за приказ такой?

- Хотел увидеть твоё лицо, - только и произносит Итай, быстро отводя от меня глаза и направляя их на расчищенную от камней дорогу.

- Зачем? - спрашиваю негромко.

Его способность читать мои мысли пугает. Или это была случайность, и он просто соскучился по моей заурядной внешности?

- Да так... - генерал кривит губы и оборачивается на бледного Ичхе, - Как тебе виды?

- Ты шутишь? Это же просто река... и лес... и камни... - выталкивает из себя по слову Ичхе.

- Помнится, раньше эта часть Приграничья была завалена валунами, - негромко протягивает евнух, подсказывая своему подопечному, - и проехать здесь на лошади не представлялось возможным.

А у него довольно приятный голос. Чувствуется в нём какая-то приятная уверенность, если не цельность!..

- Ты позвал нас на прогулку, чтобы показать расчищенный путь?! - с нескрываемой претензией протягивает Ичхе, - Поверить не могу, - и он буквально падает на шею своего скакуна.

А я, напротив, оглядываюсь, начиная подозревать что-то куда более грандиозное...

- Твои познания действительно так скудны или ты намеренно притворяешься невеждой? - с улыбкой в голосе спрашивает Итай, - Даже евнух, приставленный к тебе, догадался, что расчищалась дорога неспроста.

- Хочешь избавиться от естественной защиты границы и построить здесь новый погранпост? - кисло уточняет Ичхе. - Ты весьма амбициозен.

- Господин, вы не поняли намерений моего супруга, - ощутив, как сердце начинает биться чаще, произношу взволнованно, - уверена, он прекрасно осведомлен о своих ограниченных возможностях!

- Госпожа Амай наговаривает на тебя прилюдно... - искренне изумляется Ичхе, глядя на генерала за моей спиной. - Ты уверен, что у неё нет обид на тебя - за низкий статус?

- Мне тоже интересно, что она сейчас имела в виду? - ровным голосом спрашивает Итай.

- Что вы не можете разорваться, дорогой супруг, и быть в двух местах одновременно! Потому никогда не станете расчищать путь в Вэйтар без чёткого плана, - с охотой отзываюсь и оборачиваюсь на него.

Итай смотрит мне в глаза спокойно, но, кажется, выражение его лица уже не такое холодное, как раньше...

- Что же ты задумал здесь построить, если не ещё один погранпост? - заинтересовавшись, спрашивает Ичхе.

- Торговый порт, - отвечает Итай.

- Ещё один? Зачем?! И на какие средства? И вообще... - Ичхе незаметно оглядывается на евнуха и следующий вопрос задает почти шепотом, - тебе разве можно устраивать такие грандиозные стройки?

- Торговля в Приграничье набрала такие обороты, что один порт, находящийся под контролем Торговой гильдии, просто не справляется. Торговцы не знают - куда и как сбывать товар: очереди на разрешение выстраиваются на месяцы вперёд, тем временем некоторые корабли не могут даже пришвартоваться. В такой неразберихе в округе расцветает торговля людьми, и следить за всем этим Наместник просто не успевает. Я несколько лет наблюдал за ситуацией и видел, как растет недовольство жителей, но не осмеливался предлагать свои варианты решений, пока полгода назад в мой дом не начали приходить просители... с мольбой о помощи.

Застываю, опустив голову.

Он делает это.

Берёт мою вину на себя.

Думает, что сможет выкарабкаться, благодаря кристально чистой репутации?.. Как глупо: Эзра не зря трудится, не покладая рук, - он не даст генералу оговорить Наместника!

И перед кем Итай выгораживает меня - сейчас?

Уж явно не перед сонным родственником, который понятия не имеет, куда вообще приехал и зачем!

Этот евнух за его спиной...

Неужели он - тайный адресат речи генерала?..

...припоминаю все странности в общении этой парочки...

Ичхе не был просто подопечным. Скорее - прикрытием для того, кто наблюдал за событиями из его тени.

Но, если первый и впрямь - родственник Великого князя, то кем может оказаться второй?!

- Супруг, думаю, стоит сказать правду, - произношу мягко, незаметно положив ладонь на колено генерала. Нельзя ему наговаривать на себя при столь важном госте!

- Этим и занимаюсь. Неужели полагаешь, что я посмею что-то утаить перед вторым советником Великого князя? - также мягко отзывается Итай, вынуждая меня испуганно вскинуть подбородок, чтобы заглянуть в насмешливые глаза.

- Меня так быстро раскрыли. Пожалуй, в следующий раз стоит одеться охранником, - протягивает евнух... бывший...

Небеса!..

- Ваше мастерство перевоплощения достойно высших похвал, но я запоминаю все лица, увиденные однажды, - чуть склоняет голову Итай.

Они виделись?.. Невероятно... если это и было - то сколько лет назад?!

- Итак, мне очень интересно, что за просители начали посещать ваше поместье, генерал! А также любопытно, откуда вы располагаете средствами на постройку нового торгового порта. И чем ещё вам так не угодил - старый? - с вежливым вниманием уточняет второй советник Великого князя. Собственной персоной.

Позволяю себе ненадолго нарушить этикет и как следует рассмотреть его черты. Сейчас, когда он сидит на коне, его осанка больше не напоминает бобовый стручок: видно, что этот человек, хоть и привык кланяться, вполне способен держать спину прямой. Лицо не запоминающееся, но взгляд слишком внимательный, а в глазах блестят ум и прозорливость. Худощавость - явно не следствие недоедания, скорее природная особенность, как и рост. Да, с головным убором евнухов и без необходимости прятать выдающиеся данные, этот сорокалетний мужчина возвышался над всеми присутствующими, даже сидя на коне.

Точно! Итай явно ниже его!

- Эти просители - простые торговцы, неспособные добиться от Торговой гильдии разрешения на вывоз товара. Я не вдавался в подробности, поскольку эта сфера - не моя компетенция, но понял одно... - отвечает второму советнику генерал за моей спиной, - видимых причин для отказа в выдаче разрешения не было. Поэтому люди, чей товар уже начал портиться на складах, начали паниковать и искать все возможные варианты для продолжения своей деятельности.

- И они пришли к вам, - с мягкой улыбкой уточняет второй советник.

- Они пришли к моей супруге, поскольку на погранпост их бы просто не пустили - а я с раннего утра до позднего вечера был на службе, - вежливо отвечает Итай.

И это мой шанс!!!

- Всё верно, первой с ними встретилась я, - подаю голос, как Итай вновь вступает с речью:

- После супруги я встречался с каждым из просителей и пытался выяснить, каким они видят выход из ситуации. Так появилась идея строительства нового торгового порта под контролем военного руководства гарнизона.

Что?..

- Строительства - за счет каких средств? - уточняет второй советник.

- За счёт средств самих торговцев, разумеется. Они с радостью предоставили мне часть своих сбережений - и я занес их в списки с указанием внесенного вклада, - произносит Итай, доставая из-за пазухи учетную книгу и передавая её советнику... Смотрю на неё и понимаю, что это вовсе не та книга, которую заполняла я! - Здесь также есть их подписи, подтверждающие взносы. Вы можете всё проверить. И при необходимости встретиться с этими людьми лично.

Ошеломленная и взбудораженная происходящим, не могу оторвать глаз от этой новой книги и вижу подписи торговцев, когда второй советник начинает перелистывать рукопись.

Он и вправду сделал это! Переписал Книгу Свободных Ветров и получил подписи людей, согласных передать отданные мне средства на строительство нового порта! Но когда это произошло? За вчерашний вечер? Или генерал всё это время подчищал за мной, предотвращая катастрофу?!

- Почему именно руководство гарнизона должно следить за строительством? - уточняет второй советник, продолжая листать учетную книгу. - Разве Торговая гильдия не справится с этим куда быстрее?

- Торговая гильдия уже успела настроить против себя всех этих людей, поэтому предлагать её членов в качестве гарантов я не мог, - ровно отвечает Итай.

- Правильно ли я понимаю, что жителей Приграничья устроит новый торговый порт под вашим прямым командованием? - задаёт каверзный вопрос советник.

- Насколько я понял из общения с торговцами, их вполне устроит новый порт под контролем столичных чиновников - лишь бы это были новые лица, - сухо отвечает Итай. - На свою ответственность я могу взять лишь контроль над строительством. Не более.

Прекрасный ответ для человека, не заинтересованного в расширении сфер влияния.

Он четко обозначил границы; не стал никого очернять и приводить доводы, ограничившись прозрачным намёком на возможность расхищения средств в чужих руках.

Но как Приграничье избавится от Наместника и мошенников из Торговой гильдии, если никто не скажет напрямую обо всех их злодеяниях?!

- Что ж, любопытно... как любопытен и выбор места для строительства, - замечает лже-евнух. - До границы с Вэйтаром тут рукой подать. Не планирует ли генерал создать общий порт для двух княжеств?

Застываю, ощутив угрозу. Наместник и Торговая гильдия без конца отправляли в столицу отчеты о неспокойной границе и невозможности вести торговлю в полном объеме из-за угрозы войны. Также я знаю, что генерал напрямую отчитывался перед Великим князем, сообщая о своём видении происходящего. Двор уже расколот надвое из-за разных показаний из одного округа! И отсутствие расследования слишком явно демонстрирует нежелание Великого князя разбираться в вопросе и компрометировать свой собственный выбор претендента в Наместники публичным признанием его некомпетентности. Ситуация тупиковая. Правитель либо должен признать, что назначение этого человека было ошибкой, либо должен найти решение проблемы, способное удовлетворить всех...

- Естественная линия защиты в виде каменной преграды остаётся разделять два княжества, и только Великому князю решать - что с ней делать в будущем, - медленно отвечает Итай, встретив взгляд умных глаз советника. - Я выбрал эту территорию, поскольку до этого она никак не использовалась, и имеет выход к воде. Что касается ваших предположений касательно моих планов... Развитие торговли с Вэйтаром действительно способствует укреплению отношений двух княжеств, но не гарантирует мир на долгие времена из-за активности сторонников войны в столице соседнего государства. В свою очередь, жители его окраин полностью зависят от хороших отношений с таможней Антара, поскольку Пограничье - их рынок сбыта. Я не уполномочен использовать эти знания: моё дело - защита границы. Но я могу и считаю нужным сообщить об этом Великому князю.

- Откуда вы знаете о зависимости торговцев с окраины Вэйтара от Пограничья? - сухо спрашивает второй советник.

И этот вопрос красноречиво демонстрирует недовольство двора повышенным интересом генерала к торговым связям двух княжеств. Итай не зря всё это время пытался держаться в стороне от проблем Приграничья: он знал, что Наместник наговаривает на него в каждом послании Великому князю... Ведь Эзра нашёл идеальную болевую точку Приграничья, отделенного от княжества широкой рекой, и паразитировал, не сдерживаемый никем, будучи советником человека, ответственного за порядок в округе и помощь людям!

Любое вмешательство генерала привело бы к распространению слухов об амбициях защитника границы.

Любое послание в столицу с попыткой объяснить проблемы Приграничья стали бы поводом для обвинений в отсутствии интереса к военному делу.

Его долг - защищать границу, а не находить причины не начинать войну... но кому, как не военному лучше знать - стоит ли вообще её начинать?

И всё же, супруг так ответить не может.

- Я могу устроить господину второму советнику встречу с представителями торговцев окраины Вэйтара, граничащей с нашей территорией. Эти люди заинтересованы в развитии своего округа и очистке его от бандитов, а также нечестных чиновников. Они больше всего желают мира между двумя княжествами, поскольку от него напрямую зависит их благополучие, - произношу уверенно, забирая инициативу.

Ощущаю спиной, как Итай напрягается, но время секретов подошло к концу. Мы либо используем сейчас все свои знания и возможности, либо так и останемся воевать с коррумпированными чиновниками, поразившими Приграничье, как скверна...

- Вы знакомы с ними? - с любопытством уточняет советник, глядя на меня. - Лично?

Я всё-таки смогла перетянуть одеяло на себя!

Теперь следует закрепить в советнике мысль, что интерес к проблемам торговцев у супруга от меня, а не от жажды править Приграничьем безраздельно!

- Моя служанка и ближайшая подруга - наполовину вэйтарка, родившаяся в Приграничье. Мы искали для неё возможность устроиться и начать своё дело после того, как я её отпущу... так появилась идея торговать товарами, создаваемыми на родине её матери, - говорю почти правду, не испытывая мук совести: то, что возможность устроиться я искала и для себя в том числе, для господина советника - абсолютно лишняя информация. - Первые партии товаров разошлись так быстро, что мы начали подумывать о развитии - и открытии лавок в других округах, однако, Торговая гильдия в Приграничье не выдаёт разрешений на вывоз товаров из Вэйтара мелким торговцам, предлагая вести дела в пределах этого округа.

- По какой причине? - внезапно начинает хмуриться Ичхе, включаясь в диалог.

Кажется, он прекрасно знал, кто с ним едет и зачем, но вынужден был молчать до поры до времени... хитрец!

А теперь, наконец, хоть что-то понял и сделал вид активного участника беседы.

- Они объяснили причину отказа запретом на распространение товаров, навязывающих культуру вражеского нам государства, - озвучиваю официальный ответ гильдии всем торговцам, которые впоследствии пришли к порогу нашего дома.

Помню, как я рассмеялась, услышав эту причину впервые. А потом озадачилась: кто-то ведь и впрямь на полном серьёзе мог решить, что браслеты из Вэйтара способны пошатнуть патриотизм жителей княжества Антар! И этот кто-то имеет власть - и способен устанавливать запреты для всех здравомыслящих людей...

От такого пренебрежения представителей власти волосы дыбом встают! - даже если это был вымышленный повод для отказа.

Нет, подобное высокомерие по отношению к людям, находящимся под их опекой, просто не может считаться нормой! И, кажется, не я одна разделяла эту мысль:

- В княжестве Антар такого запрета нет, - мягко замечает второй советник.

- Близость границы и неспокойные отношения с соседним княжеством дают местным чиновникам возможность... создавать предполагаемые запреты, - говорю, осторожно подбирая слова.

- Они пытаются предугадать ход мыслей Великого князя? - вежливо уточняет второй советник, чуть наклонив голову.

- Таким они видят своё добросовестное служение, - отвечаю, опустив глаза.

Некоторое время второй советник молчит, размышляя над услышанным. Мы трое следим за ним, ожидая - каким будет его решение?

- Я обязательно передам Великому князю предложение совета свободных торговцев Приграничья - о строительстве нового порта, - наконец, произносит он, подспудно предлагая инициативной группе объединиться в организацию для облегчения последующего общения. - Также предложу начать расследование деятельности местной Торговой гильдии... Желание угодить Великому князю похвально - но не тогда, когда оно вредит жителям округа. Что касается общения с торговыми представителями окраин Вэйтара - пока я отложу решение по этому вопросу, но донесу до Великого князя мысль об установлении тесных торговых отношений, способствующих не только развитию округа, но и возникновению трещины между столицей Вэйтара и его окраиной: такой расклад, когда торговцы Вэйтара богатеют, а элиты раскалываются, вполне устраивает нашего правителя.

Сказав это, второй советник протягивает руку, предлагая возвращаться. А я тихонько выдыхаю, ощутив прикосновение теплых губ к своему затылку.

- Использовала мой метод? - шепчет Итай мне в волосы.

Это он о донесении о проблеме без брошенных оскорблений в сторону провинившихся?..

Подобная добродетель мне не присуща, однако, я слишком ясно вижу положительный эффект от её применения... и буду учиться использовать её впредь. Моё стремление кинуть обвинения в лицо обидчика далеко не всегда приносит желаемые плоды - а чаще и вовсе заканчивается плачевно для меня же: вспомнить хоть столкновение со стражей Наместника! Поэтому я начинаю понимать необходимость в укрощении своего темперамента и взятии под контроль намерения повсюду сеять справедливость, - если это не приносит никому избавления от проблем, то в подобной деятельности просто нет прока.

Вчера я смогла избежать кризиса, поскольку за меня заступились госпожа и супруг; в будущем их заступничества может быть недостаточно... или же помощь мне может иметь для них высокую цену.

Я не могу этого допустить!

Потому должна остепениться. И вести себя, как Итай - чьи мысли трудно предугадать, но чьи намерения в итоге всегда осуществляются.

По всему выходит, так и впрямь куда проще не наделать ошибок и воплотить в реальность что-то полезное - для себя и для всего княжества.

Не знаю, насколько праведно это выглядит со стороны, - с учетом всего недосказанного и исправленного в процессе, - но само устремление как было, так и остаётся благородным.

- Ты мудр, мой супруг. А я всё ещё безрассудна. Но обещаю - я буду внимать каждому твоему уроку, - тихонько отзываюсь.

И откидываюсь ему на грудь, пока на нас никто не смотрит, ожидая его реакции...

Сегодня утром он поступил со мной так, как я все эти полгода поступала с ним: он наказал меня, зеркально отразив моё отношение, когда не предупредил о создании ещё одной учетной книги и держал в неведении до последнего момента. Теперь я понимаю, что он мог испытывать, когда я развивала бурную деятельность за его спиной...

И его способность запоминать лица...

...теперь мне понятно, что игры в переодевание не могли обмануть его: он знал, что я делаю и с кем! И он ждал, когда я сама во всем признаюсь, - но я всё не торопилась...

Простит ли он меня?..

Итай опускает подбородок на мою голову, ничего не отвечая.

- Прости меня, - решаю добавить совсем тихо, буквально себе под нос, когда лошадь переходит на галоп.

- Ты извиняешься за отсутствие доверия? - внезапно уточняет Итай, расслышав мои слова.

- Да...

- Хорошо. Тогда и я должен извиниться.

Ощутив, как что-то затянулось внутри в тугой узел из надежд и ожиданий, застываю с ладонью, прижатой к груди! Если можно застыть, пока скачешь на лошади... кажется, это состояние продлилось лишь мгновение...

- Ты сейчас искренен со мной? - спрашиваю негромко.

- Да, - звучит уверенный ответ.

Выдыхаю, прикрывая глаза.

- Что будет, когда ты разберешься с Наместником? Что будет с нами? - пытаюсь обернуться, но езда верхом не позволяет мне встретить взгляд генерала.

- Давай для начала разделаемся с Наместником? Пока он не будет разоблачен, мне не будет спокойно, - наклонив голову к моему уху, шепчет Итай и ещё быстрее скачет вперёд, намереваясь догнать второго советника.

***

- У меня есть просьба, - произносит второй советник, когда мы выезжаем на центральную улицу, ведущую к поместью генерала.

Буквально четверть часа назад он отправил голубя с посланием Великому князю, быстро написанным в таверне рядом с пристанью. И сейчас ехал воодушевленный какой-то мыслью, вынуждая нас с Ичхе постоянно переглядываться.

Куда смотрел Итай, мне неведомо: оборачиваться на него было весьма неудобно.

- Мы слушаем вас, господин советник, - отзывается мой супруг.

- Сохраните моё инкогнито, - отзывается второй советник с улыбкой. - Мне необходимо дождаться ответа Великого князя, и до тех пор я бы предпочел остаться безымянным евнухом.

Приоткрываю рот, не решаясь сказать, что я знать не знаю его настоящего имени...

- Разумеется, мы сделаем так, как вы просите, - произносит Итай за всех. - Ваш пример будет наглядным пособием для моей наложницы.

- Пособием - чего? - с любопытством переспрашивает Ичхе в то время, как губы второго советника начинают кривиться в улыбке.

- Как можно играть свою роль и не прокалываться, - почти с нежностью отвечает Итай, вынуждая меня покраснеть.

Тут же перед глазами всплывает картина - как я быстро переодеваюсь из служанки в госпожу, ныряю в купель и выныриваю, встречаясь с ним взглядом...

Хорошо помню его фразу, сказанную мне в тот день: «Я способен понять причину твоего страха и принять отказ. Но также способен лишить тебя всех поводов для волнения. Выбирать тебе».

Тогда я не поняла его - а ведь он предлагал рассказать всё и гарантировал, что я об этом не пожалею... ведь с самого начала он был моим союзником и разделял моё мировоззрение, - просто не спешил делиться этим, настороженный моим притворством.

Как же много времени мы потеряли, прячась за своим недоверием...

- Ваша семья разрушает шаблоны поведения, - бормочет Ичхе, отводя взгляд в сторону от моего красного лица.

- Генерал Ха’гон, неужели ваша наложница допустила ошибку в своей игре? - неожиданно обращается к генералу второй советник. - Насколько я понял, наблюдая за происходящим в доме Наместника, в платье служанки её никто не признал.

- Должно быть, вы тоже заметили, как пристально смотрел на неё бывший советник Наместника, стоило нам появиться на террасе? - отзывается Итай за моей спиной, - Полагаю, он успел заметить сходство при близком рассмотрении - и готов был использовать свою догадку в нужный момент, чтобы растоптать честь моей наложницы - а вслед за ней и мою, но мы вовремя указали на его порочную натуру, и он не смог воспользоваться шансом.

- Вы правы, я тоже заметил интерес бывшего советника к госпоже Амай, - кивает второй советник Великого князя, - и, признаюсь, был удивлен вашим спокойствием... а также заинтригован вашими словами о том, что советник не первый раз пользуется подобными трюками. Неужели он уже пытался запугать кого-то из благородных барышень?

- Запугать - неверное слово, но я благодарю вас за его использование, - сухо отвечает Итай. - Должно быть, вы слышали историю о том, как Первый Генерал, двоюродный дядя Великого князя поломал ноги некому молодому чиновнику, повадившемуся посещать его дочь?

- Слышал, - кивает второй советник, - также слышал, что княжна считалась вашей невестой... до поры до времени, - бросив быстрый взгляд на меня, добавляет он.

- Договоренности между нашими семьями не носили официального характера. К тому же, как вы знаете, высокий титул княжны предполагает согласие Великого князя на её брак, - отвечает Итай.

- Всё так и есть, - склоняет голову второй советник, - Великий князь ещё не одобрял ни одного запроса от семьи своего дяди - за отсутствием оных.

- Уверен, княжна сумеет найти достойного спутника в своем окружении, а я никогда не выражал желания возвращаться в столицу, поэтому разделить её видение семейной жизни не смогу даже при большом желании, - вежливо отвечает Итай и чуть сильнее сжимает мои предплечья своими руками, держащими поводья. - Но слухи о нашей помолвке не были ни шуткой, ни пустым звуком.

- И всё же господин Эзра решил посвататься к княжне в ваше отсутствие? - предполагает второй советник.

- Не просто в моё отсутствие. Он решил начать ухаживать за ней ещё до того, как я развеял все сомнения, выбрав себе в наложницы Амай, - спокойно отвечает Итай.

- Зачем он это сделал? Неужели он пытался воспользоваться слабостью барышни, чей жених сторожил границу, будучи далеко от неё? Это так низко, - бормочет Ичхе.

- Между мною и княжной никогда не было ни близости, ни дружбы - одни лишь разговоры родителей; и всё же весть о том, что я не оставлю службу и не приеду к ней в столицу, могла принести ей душевные страдания... Эзра удачно подобрал время и попытался соблазнить её, чтобы породниться с княжеской кровью, - делится Итай, желая разобраться со всеми недомолвками разом.

И со мной, и с Ичхе, и со вторым советником, так удачно способным донести нужную информацию до Великого князя.

- Признаться честно, я понимаю гнев Первого Генерала, хоть его и критиковали за излишнюю жестокость. Но поломанные ноги - не самая высокая цена за чрезмерные амбиции невероятно высокомерного молодого человека, - ровно отзывается второй советник.

- Испытав неудачу в столице, Эзра отправился на границу княжества и довольно быстро добился расположения Наместника, мгновенно возвысившись над остальными чиновниками. А когда он начал выискивать шанс подобраться к Амай, я понял, что у этого человека глубокая обида в отношении меня. И что помыслы его не так чисты, как это может показаться со стороны, - продолжает генерал свой спокойный рассказ.

- Но почему он обижен на вас? Это так странно, - задумчиво протягивает второй советник.

- Боюсь, Первый Генерал не раз упомянул меня, когда ломал его ноги, - отзывается Итай.

- Точно! Он не мог не вбить в голову пронырливого молодого ухажера своей дочери, что тот не стоит даже мизинца генерала Ха’гона! - фыркает Ичхе.

- И теперь талантливый и многообещающий чиновник превратился в калеку, - напоминает мой супруг. - Способность красиво изъясняться всё ещё при нём, так что я не преувеличу, если скажу, что этот человек опасен.

- Говорить он и впрямь мастак, - внезапно хмыкает второй советник, - но даже это его умение не уберегло его от попадания за решетку.

- Думаете? - только и спрашивает Итай, останавливаясь перед воротами в поместье.

С лёгким удивлением оборачиваюсь на супруга, но тот смотрит вперед - на экипаж Наместника, подъехавший к крыльцу.

Экипаж, за которым, выстроившись в два рядя, стояли стражники.

Когда из него выходят Наместник с Эзрой, мои брови медленно приподнимаются... что это значит?

- Генерал Ха’гон, вы довольно рано просыпаетесь, - только и произносит Наместник, вставая напротив нас.

- Как военному человеку, мне необходим подобный навык. Ведь чаще всего враги нападают ночью... или под утро, - отвечает Итай, не торопясь спешиваться.

- Ваша доблесть известна всему княжеству! - громко отзывается Наместник, словно призывая всех случайных прохожих остановиться и обратить на него внимание. - Жаль только, что за своё служение вы требуете столь высокую плату.

- Оплата моих стараний не так высока, как вам кажется. В учетных книгах погранпоста можно посмотреть точные цифры, - отвечает Итай, и я чувствую, что он улыбается.

Генерал готов к этому выпаду?

- Я говорю не о вашем жаловании! - ещё больше повышает голос Наместник и указывает на моего супруга пальцем, - Вы позволили себе брать взятки с простых горожан! Это возмутительно! У меня есть все доказательства и свидетели вашего преступления!

- А свидетели-то откуда? - с любопытством спрашивает Итай.

Поворачиваю голову и бросаю взгляд на второго советника. Тот тоже смотрит с любопытством, как во время представления какой-нибудь актёрской труппы. Ичхе, в свою очередь, хмурит лоб, глядя на наших обвинителей очень недовольным взглядом.

- Понимаю ваше спокойствие, генерал. Ведь всех своих жертв вы похитили и держите в заложниках на погранпосте - куда страже хода нет! - бросает очередное обвинение Наместник.

Вот, теперь и мне становится любопытно, что это за странные обвинения? Кто именно находится сейчас на погранпосте? Свидетели или жертвы? И когда их похитили? Сразу после дачи взятки или накануне ночью? Ещё вчера Наместник ни словом об этом ни обмолвился! И как вообще Наместнику удалось узнать, куда делись торговцы, посещавшие поместье генерала?.. Он следил за самим генералом? - что почти невозможно... - Или выследил его «жертв», получив Книгу Свободных Ветров в руки?

- Отвечай, - голос супруга вынуждает меня обратить внимание на Ошу, подошедшего к нам с докладом.

- Отвечаю господину! Стража Наместника штурмует вход на территорию погранпоста, требуя выдать торговцев, - чётким голосом произносит Оша.

- Как интересно. Какие у них успехи? - бесстрастно уточняет Итай, словно ничего неожиданного сейчас не происходило.

- Докладываю. По моим наблюдениям, стражники Наместника не вполне понимают, куда пытаются попасть без разрешения, - склоняет голову Оша, складывая руки в уважительном жесте.

- Каков хозяин, таковы и слуги, - сухо отзывается Итай.

- В вашем отношении к господину Наместнику, генерал Ха’гон, сквозит вопиющее пренебрежение какими бы то ни было правилами и нормами поведения! - замечает Эзра, обратившись к моему супругу.

И стража Наместника дружно делает шаг вперёд - нам навстречу.

- Давно ли заключенный под стражу нарушитель порядка получил право публично выносить суждение о поведении генерала, защищающего всё Приграничье от внешних врагов? - во всеуслышание произносит госпожа Ха’гон, выходя из подъехавшего экипажа. - Или ситуация в Приграничье при таком Наместнике требует и защиты от врагов внутренних ?..

- Госпожа Ха’гон! - кланяется ей Наместник, - Я вынужден был отпустить своего советника из-под стражи, поскольку он добыл ценнейшие сведения о нарушении закона вашим сыном!

- Каким образом он смог добыть их, сидя за решеткой - куда мы все его дружно отправили только вчера днём? - демонстративно изумляется госпожа Ха’гон. - Или вам пришлось выпустить его раньше, чтобы он успел выполнить ваши поручения?

- Госпожа Ха’гон, при всём уважении к вам, в Приграничье существует закон, по которому никто из должностных лиц не имеет права брать взятки! - высокопарно произносит Наместник.

- Правда? А я, как спустился с корабля, только и слышал о том, что Наместник Приграничья - главный взяточник! - с лёгким весельем замечает Ичхе, как бы невпопад, зато прохожие, окружившие нас, сразу же начинают согласно гудеть.

- Ичхе, для подобных обвинений требуются доказательства, - наставительно произносит госпожа Ха’гон, вынуждая всех замолчать. - Нельзя голословно обвинять столь высокопоставленного чиновника. Это же касается и вас, Наместник, - и госпожа поворачивается к тому лицом, обмахиваясь веером, - какие у вас доказательства для публичного обвинения генерала Ха’гона?

- Прямые, госпожа! Это книга учета его наложницы, которая собственноручно вписывала имена торговцев, дающих взятки её супругу! - провозглашает Наместник, доставая Книгу Свободных Ветров и вытягивая руку наверх.

А вот и она... Как же хорошо, что Итай успел сделать ход раньше - и отправился с гостями на утреннюю прогулку верхом!

- Вчера в моё поместье проник вор, представившийся родственником служанки моей наложницы. Этот вор убедил управляющего в том, что Наместник и его советник угрожают их семье, потому ему необходима помощь... - медленно произносит Итай, - после чего из моего дома пропала книга. Это ваш способ добыть доказательства, господин Наместник? Вы готовы оговорить сами себя, чтобы выкрасть вещи из моего поместья?

После слов генерала люди вокруг начинают роптать ещё больше, а у Эзры меняется выражение лица, из спокойно-созеррцающего превращаясь в возмущенно-оскорбленное. Он явно не координировал речь "вора", поскольку в тот момент был отправлен за решетку дворцовой стражей. Выходит, это решение Наместника - использовать их имена для допуска в поместье генерала.

Какой хитрый ход! Он и впрямь оговорил себя и своего советника, чтобы добыть книгу, и сейчас был готов слушать ропот толпы, не страшась последствий: всем в Приграничье известно, кто здесь добро, а кто - зло, но Наместник наделён большой властью самим Великим князем, и это развязывало ему руки.

Замечаю, как сквозь растущую толпу в нашу сторону направляются представители судебного ведомства... Вопрос - кто же их позвал?

- Вы не заявляли о краже! - тем временем фыркает Наместник. - Почему сейчас обвиняете меня в этом? Или вы не могли сообщить о краже, поскольку украденная книга компрометировала вас?

- Вообще-то о её исчезновении генерал рассказал нам - не более часа назад, пока мы прогуливались по берегу. Довольно странно с его стороны было бы делиться этой новостью - следуя вашей логике, - отбивает Ичхе, говоря чистую правду: Итай успел упомянуть об исчезновении второго экземпляра без подписей, который создала лично я, отрабатывая технику каллиграфии и обучаясь навыку вести учетные книги.

О том, что я владею этим мастерством безупречно, он, конечно, упоминать не стал. Но сути это не меняет: всем тонкостям ведения такой опасной документации мне и впрямь ещё учиться и учиться...

- Так что книга в ваших руках добыта нечестным путём, компрометирующим вас самих, - в итоге, хмыкает Ичхе, так же, как и мы, не торопясь спешиваться.

- Несмотря на то, что книга была добыта нечестно, её содержание обнажает порочную суть генерала! - шипит на него Наместник, не имея возможности бросать обвинения или оскорблять родственника Великого князя.

- Каким образом, господин Наместник? - решаю подать голос, - Эта книга была написана моей рукой под руководством супруга. Да, там не хватает подписей торговцев, поскольку я не имею права их копировать, но само соглашение от этого не становится противозаконным: как только Великий князь одобрит строительство порта, оно вступит в силу.

- О чём она говорит? - Наместник оборачивается на Эзру.

- Это лишь уловка, мой господин: как только мы освободим заложников, всё встанет на свои места, - вежливо отвечает тот.

Какой он спокойный! Впрочем, его понять можно: он поставил на кон всё, понадеявшись на добытые окольными путями сведения, способные разрушить репутацию генерала.

- Госпожа Амай, вам вовсе необязательно пытаться обелить генерала: вы всего лишь наложница, и станете свободны после его задержания. Подумайте о своём будущем, - почти нежно произносит Эзра, глядя на меня с теплотой и пониманием.

От мурашек по загривку меня передёргивает. А ведь когда-то он казался мне интересным... опасным, но интересным игроком! Но теперь я четко вижу, какой он склизский и гнилой внутри - при внешнем приличии.

Отвожу взгляд, пытаясь сбросить с себя липкие путы и попытаться понять, какие вообще аргументы у противников...

Итак, по мнению Наместника и Эзры, Итай взял торговцев в заложники. Вопрос - зачем? Могу предположить, что далеко не все из них спокойно согласились отдать подаренные генералу деньги на благотворительность... и, вполне возможно, кто-то пойдёт на сделку с людьми Наместника и скажет правду - если погранпост будет захвачен...

Хотя, нет, это маловероятно!

Во-первых, погранпост явно не падёт: там ежедневно тренируются настоящие бойцы, готовые убивать врагов по команде генерала. А во-вторых, никто не станет оговаривать сам себя: ведь деньги были принесены добровольно - и с намерением получить помощь и защиту от Наместника!

Всему Приграничью известно, что поместье генерала было закрыто для посещения, и первые просители смогли пробраться внутрь лишь с моим появлением, - никто их специально не приглашал; каждый отмечался в книге управляющего - стражниками на входе... То есть, доказать, что Итай оказывал на людей давление, вынуждая тех ходить в своё поместье для того, чтобы брать взятки... просто невозможно!

Тихонько выдыхаю, ощутив опору под ногами, - хоть я и сидела в седле.

- Господа, представители судебного ведомства! - обращается к новоприбывшим Итай и, наконец, спешивается, помогая и мне встать на землю. - Я рад, что вы прибыли своевременно, чтобы зафиксировать факт голословных обвинений и... своевольного штурма стражей Наместника погранпоста, пока меня нет на службе.

- Господин генерал... господин Наместник... - взволнованно, если не испуганно приветствуют главных участников спора служащие ведомства с одинаковыми бледными лицами, одетые в одинаковую серую форму. - Мы прибыли, получив сообщение от посыльного... и готовы выслушать обе стороны.

Не знают, кому подчиняться? Что ж, эта проблема долго зрела.

- Для начала, отметьте, что на стороне Наместника сейчас стоит человек, осужденный за клевету, обман и неоднократные попытки разрушить чужую репутацию! - вздернув подбородок, восклицает Ичхе.

Служащие косятся на спокойного, как статуя, Эзру, которого в Приграничье знали не хуже Наместника.

- Мы... не знаем этого господина, поэтому не ведаем, следует ли нам принимать его слова на веру, - поклонившись в сторону Ичхе, с откровенным страхом в голосе отвечает один из служащих ведовства.

- Этот господин - представитель двора, прибывший со мной в Приграничье вчера утром, - сухо отвечает госпожа Ха’гон, просвещая неведающих. - А моё имя...

- Мы приветствуем госпожу Ха’гон на территории Приграничья и сожалеем, что не смогли встретить вас и оказать должный приём! - низко кланяется ей второй служащий, вынуждая первого последовать его примеру.

А матушка генерала - известная персона! Хотя, вполне возможно, почести ей выказывают из-за сына и его заслуг перед Великим князем.

- Что ж, я рада, что не осталась неузнанной. Надеюсь, моему слову вы можете поверить? Поскольку я, как и все присутствующие здесь, могу засвидетельствовать тот факт, что советник Наместника вчера был отправлен за решётку за обман и клевету - дворцовой стражей под моим тщательным надзором. Как он выбрался на свободу и почему сейчас стоит подле Наместника - мне неведомо, - продолжает госпожа и поворачивается к Наместнику лицом. - Но его присутствие здесь избавляет меня от необходимости наносить визит вежливости в ваш дом, поскольку вы не способны гарантировать безопасность вашим гостям, выпуская преступника на свободу.

Изобразив оскорбленное достоинство на лице, Эзра прикрывает рот платком и сухо кашляет. С определением "преступник" он явно не согласен. Но, кажется, я недооценила его влияние на Наместника, поскольку, услышав этот кашель, он начинает взволнованно переубеждать матушку моего супруга:

- Это досадное недоразумение, госпожа Ха’гон! Моего советника оклеветали люди, недостойные доверия!

- Вы сейчас... меня назвали человеком, недостойным доверия? - медленно и изумленно спрашивает госпожа, вынуждая того открыть рот, но не суметь произнести ответ вслух...

Эзре тоже ответить нечего; он молчит. Но явно надеется на их совместное с Наместником влияние на все ведомства в Приграничье. И, кажется, это влияние действительно имеет место быть!

- В чём заключается суть ваших претензий, господин Наместник? - осторожно обращается именно к Наместнику служитель судебного ведомства после долгой паузы, наполненной ропотом народа.

Изумленная подобным подхалимством, переглядываюсь с Ичхе. Их вызвал Итай, но они первым делом спрашивают о претензиях Наместника!

- Генерал Ха’гон брал взятки! - вновь указывая на моего супруга пальцем, громко провозглашает тот.

- Ваши доказательства? - начиная обильно потеть, уточняет служитель.

- Украденная у меня книга учета, - отвечаю с вызовом и ощущаю появление рук супруга на своих плечах.

Да, нужно успокоиться. Я не могу компрометировать себя поведением.

- Украденная... - медленно протягивает второй служитель, покосившись почему-то на госпожу Ха’гон, - И что же было в этой книге, что она сейчас используется против хозяйки... и её супруга?

- Туда были записаны имена торговцев и количество денег, отданных генералу на хранение для грядущего строительства торгового порта, - вежливо отвечаю.

- Какого порта? Это наглая ложь! - заходится в приступе ярости Наместник.

- Не слушайте эту барышню. Наложница генерала скажет всё, что прикажет её муж, - с нотками сожаления в голосе произносит Эзра.

- Этим утром генерал передал мне оригинальную книгу с подписями всех торговцев - для информирования Великого князя о желании жителей Приграничья построить порт, не зависимый от Торговой гильдии, - произносит второй советник, привлекая к себе внимание, и спешивается; затем подходит к служителям закона и показывает книгу, раскрывая её, но в руки не отдавая.

- Это дворцовый евнух! - шепчутся люди вокруг.

- З... зачем строить в Приграничье ещё один порт? - бормочет первый служитель, растерянно переглядываясь со вторым.

- Вот уж действительно - какая в этом необходимость? - фыркает Ичхе, спускаясь с лошади и подходя к нам.

- Затем же, зачем я вчера вечером вынужден был просить всех подписавшихся в книге и их родных заночевать в казармах погранпоста... - отвечает Итай и переводит взгляд на Наместника, - поскольку боялся за их безопасность после того, как книга учета была выкрадена из моего дома.

Народ вокруг начинает в голос обсуждать новую информацию, а служители судебного ведомства бледнеют ещё больше. Они, наконец, осознают уровень собственных проблем на ближайшее будущее.

- Боялся... за безопасность? Что за глупости, вы же генерал Ха’гон, защитник границы! - демонстративно смеется над моим супругом Наместник.

- Действительно, как глупо. Так отчего же ваша стража штурмует сейчас погранпост? Все торговцы и без вашего вмешательства дадут показания судебному ведомству... если останутся живы, - сухо отвечает Итай.

- Он убьёт их! - восклицает Наместник, обращаясь ко всем присутствующим, - Слушайте все! Он не оставит в живых ни одного свидетеля и свалит вину на моих людей!

- Если ваши люди дадут торговцам выйти - вы сможете самолично услышать их ответ, - глядя на него без какого-либо снисхождения, отвечает Итай - и толпа вокруг нас начинает гудеть, обвиняя Наместника в том, что он препятствует работе представителей закона.

Как это просто и хитро одновременно! Итай знал, что Наместник непременно воспользуется возможностью, подаренной Эзрой, - и придумал прекрасный план для разоблачения его намерений. Обвинять его в лоб было бы слишком опасно: представители всех ведомств намертво повязаны с Наместником кумовством и взятками. Но, находясь в защите, выводить Наместника на чистую воду - после его же опрометчивых действий... это действительно умно!

- Что за ересь?! Я и хочу добиться для них возможности сказать правду! - пытается оправдаться Наместник.

- Путём нападения на погранпост? Вы уверены, что в вас нет вэйтарской крови? - как бы между делом протягивает Ичхе, подогревая толпу.

- Наместник, вы сейчас не просто мешаете простым служащим делать своё дело, вы саботируете работу судебного ведомства, подчинённого Великому князю - на глазах у всех жителей Приграничья! И пользуетесь своей властью, беспочвенно обвиняя героя княжества Антар и представителей двора, не согласных с вашим мнением, - протягивает госпожа Ха’гон. - Кажется, вы начали забывать, кому служите!

- Госпожа, вы неверно поняли мои намерения! - складывает руки чиновник, но его перебивают:

- Как их можно понять неверно? Мы всё утро обсуждаем строительство нового торгового порта, чтобы облегчить жизнь жителей Приграничья, а вы заявляетесь со стражей к поместью генерала, обвиняете его во взятничестве, используя украденную книгу, и штурмуете погранпост без разрешения судебного ведомства. Это переворот, измена или вы сошли с ума? - громко спрашивает Ичхе, неожиданно превращаясь в грозного противника, способного указать всем на их места.

А ведь умеет! Не зря во дворце живёт! Я, прям, восхищаюсь!

- Это... ни в коем случае не измена! Я... - растерянно отзывается Наместник, поглядывая на Эзру, напряженно подыскивающего слова.

- Зачем вам обвинять меня во взяточничестве и препятствовать строительству порта? Какой ваш интерес, Наместник? - задаёт вопрос Итай, после которого вся толпа замолкает, словно по волшебству.

Как же хорошо он подобрал слова...

Никого не обвинил, но навёл на мысли - абсолютно всех!

- Действительно... это довольно странно и требует разбирательства, - почувствовав почву под ногами, произносит второй служащий. - По правилам, имея веские доказательства вины генерала, вы должны были обратиться в наше ведомство - и только потом, получив разрешение, идти освобождать заложников из казарм...

- Если там сейчас находятся заложники, а не люди, напуганные Наместником и страшащиеся его мести, - звонко произносит Ичхе.

- Это... - выдавливает из себя растерянный Наместник, слишком сильно полагавшийся на своего хитрого советника, растерянного сейчас не меньше.

- Это мы будем выяснять по ходу разбирательства! - оживает и первый служитель. - А пока мы вынуждены задержать вас за своевольное нападение на оборонное сооружение и... - мужчина вдруг замолкает, растерянно обводя толпу взглядом.

Кажется, кое о чём они не подумали, поторопившись на зов генерала.

- Я выделю судебному ведомству дворцовую стражу, отправленную со мной в Приграничье! - весело произносит Ичхе, указывая рукой стражникам за нашими воротами - следовать за ними.

Наблюдая за тем, как лихо он управляет охраной, пытаюсь понять, кому же в итоге служат воины из дворца? Госпоже Ха’гон? Или Ичхе? Или... замечаю кивок второго советника, направленный в сторону небольшого, но прекрасно организованного отряда, и понимаю, что подчинялись они всегда одному единственному человеку.

А Ичхе и госпожа лишь делали вид, что могут их использовать.

- Вы не имеете права! Я - Наместник! Здесь все подчиняются мне!!! - выходит из себя Наместник, стоит дворцовой страже направиться в его сторону.

И перед ним самим выстраивается его стража, защищая от задержания. Эзра в это время делает небольшой шаг в сторону, как бы дистанцируясь от явно проигравшего союзника.

- В княжестве Антар все подчиняются только одному человеку. Великому князю. И вы - не он, - неожиданно властно произносит второй советник, вынуждая охрану Наместника отступить, переглядываясь, а служителей ведомства ещё больше воспрять духом.

- Чего вы застыли?! Расчищайте мне путь! - верещит Наместник, толкая вперёд своих уже не очень бравых воинов.

- Я могу помочь судебному ведомству в задержании преступника - но только с вашего разрешения, - замечает Итай, сурово глядя на воинов своего противника.

- Вы... очень нас обяжете, - начинают кивать служащие, едва не теряя шапки.

Было видно, что их очень волновала патовая ситуация перед поместьем, но могу предположить, что больше мести Наместника они боялись, что дворцовые стражники могут быть ранены по их вине...

Итай поднимает руку и ловит своё копье, переброшенное Ошей.

Прикусив губу и едва не переступая с ноги на ногу от нетерпения, слежу за каждым его движением.

Я ещё не видела его в деле.

Интересно, насколько он силён?

- Простите нас, господин, мы всего лишь выполняли приказ! - внезапно падают на землю все стражники Наместника.

Во все глаза смотрю на то, как они стоят на коленях перед моим супругом, уткнувшись лбами в брусчатку и побросав своё оружие...

Что за страх подкосил им ноги?!

- Вы что творите, жалкие трусы? - восклицает не менее изумленный Наместник.

- Никто в здравом уме не станет биться против генерала Ха’гона, - оборачивается на него его же стражник и вновь склоняется в поклоне перед моим супругом.

- Не просите нашей смерти! Мы же всего лишь наемные служащие! - вторит ему другой стражник, обращаясь к Наместнику, но даже не выпрямляясь.

- Генерал Ха’гон известен своей свирепостью в бою! А нам необходимо жен и детей кормить: нам ноги и руки нужны! - верещит ещё один, вынуждая народ вокруг хрюкать, скрывая смешки.

- То есть... драки не будет? - вырывается из меня тихий вопрос.

А я так хотела посмотреть на его навыки!

- Мне тоже очень интересно, насколько силён генерал, - шепотом произносит второй советник, подойдя чуть ближе. - Но его слава опережает его на несколько шагов.

- Что ж, в таком случае, прошу дворцовую стражу сопроводить господина Наместника в судебное ведомство, где он будет задержан до выяснения всех обстоятельств, - не очень уверенно командует второй служитель.

- Дело будет долгим, его участников будет много. Рекомендую заранее подготовить много камер, - вежливо произносит второй советник, сложив руки в уважительном жесте.

- Разумеется, - сложив такой же жест в ответ, кланяются служащие.

- И для советника Наместника хорошее местечко подыщите - а то он улизнёт из-под стражи, как в прошлый раз, - указав на пятившегося Эзру рукой, призывает Ичхе.

- Господин Эзра, мы вынуждены просить вас пройти с нами. Если верить этим благородным людям, вы должны быть за решеткой... мы обязательно разберёмся в вашем деле, как только закончим расследовать причины нападения стражи Наместника на погранпост! - сообщают советнику Наместника бесстрашные служители закона - и уводят всех участников конфликта за собой.

...

Вот и всё. Всё закончилось. Фактически бескровно.

- Признайся, всё шло по твоему плану, - бросает сыну госпожа Ха’гон и уходит на территорию поместья.

- Я не посмею. Я всего лишь защищал честь нашей семьи, - сухо отзывается Итай, даже не напрягая голос, чтобы матушка услышала.

- Хорошо ты копье поймал! Я уж думал, сейчас будет бой века! - хлопает ему по плечу Ичхе.

- Надеюсь, небеса уберегут тебя от возможности наблюдать бой века своими глазами, - выдав ему затрещину, отвечает Итай.

И Ичхе почти убегает вслед за госпожой, забыв про свой высокий статус.

- Возможно, расследование займёт несколько месяцев. Прошу вас взять под личный контроль вопрос охраны заключенных: что-то подсказывает - они и впрямь способны сбежать из-под стражи, - негромко произносит второй советник, проходя мимо.

- С вашего позволения, - коротко кивает Итай.

- Командир оборонявшегося отряда сообщил, что стража Наместника разбита. Их забрали в самые дальние казармы - на перевоспитание, - отчитывается Оша.

- Отлично, у нас как раз давно новичков не было, - отзывается Итай, взмахом руки отправляя Ошу в сторону поместья, и... поворачивается ко мне.

Не то, чтобы мы остались совсем наедине - вокруг было много зевак, обсуждавших происшествие. Но я быстро забыла о них, встретив взгляд супруга.

- Ты же понимаешь, что легче после этого не станет? - спрашивает он.

- Понимаю, - киваю.

- И понимаешь, что матушка способна тянуть со своим одобрением нашего брака хоть до самой своей смерти? - продолжает спрашивать Итай.

- Главное, что он одобрен тобой и мной. Остальное меня волнует куда меньше, - отзываюсь.

- Мы разворошили осиное гнездо, и в ближайшие полгода наши жизни не раз подвергнутся опасности: всё Приграничье существует по правилам Наместника и Торговой гильдии, - напоминает супруг.

- Мы наконец-то разберемся с этой болезнью прекрасного Приграничья. Это так воодушевляет, - с вежливой улыбкой отвечаю. - Ты нарочно позволил людям Наместника украсть учетную книгу?

Итай не спешит с ответом, долго вглядываясь в моё лицо.

- Верно. Более того, я нарочно привлек внимание людей Наместника, когда начал приглашать некоторых торговцев на личный разговор; удостоверившись, что за нами следят, и обронив пару нужных фраз, я сделал всё, чтобы информация об учетной книге дошла до Эзры и Наместника - и в наш дом был направлен вор.

- Управляющий тоже нарочно не стал останавливать его. Хотя мог... - протягиваю, вспоминая хитрого вояку.

- Мы должны были заманить их в ловушку. Другого шанса могло и не появиться, - ровным голосом отвечает Итай. - Считаешь, это не очень благородно?

- Благородство не поможет в борьбе с мошенниками, как и простодушные речи о справедливости. Я всецело поддерживаю тебя и твои методы - особенно если они сводят к минимуму количество жертв. Но... как давно ты начал собирать по городу торговцев? - задрав подбородок, задаю вопрос в лоб.

Если он задумал всё изначально - с самого моего появления в Приграничье, - то, с нашим уровнем близости на тот момент, он явно планировал пожертвовать мною в процессе...

О чём-то подобном говорила и его матушка, пока мы ехали в экипаже!

- Если бы я делал это в течение полугода, нас бы давно раскрыли, и сегодняшний триумф обернулся бы кровавым провалом, - мягко отзывается Итай, затем кладёт руки на мои предплечья. - Думаю, ты знаешь, как давно это началось. Я не призывал тебя в свои покои, потому что разрабатывал план и подготавливал почву.

Меньше, чем за десять дней провернуть такое масштабное дело?.. Он очень талантлив.

Но почему меня не покидает ощущение недосказанности? Его изначальный план изменялся в процессе, и времени на исправление ошибок было критически мало!

- Кому ты отправлял голубя, о котором мы спорили несколько дней назад? Того, которого заметила Вэнь? - спрашиваю, собрав все силы.

Я чувствовала, что это было связано со мной. Не могло быть не связано! Итай тогда особенно чутко отреагировал на мою наблюдательность...

- Ты связался с госпожой? Или...

- Я приказал усилить охрану корабля, на котором твои родственники должны были отправиться обратно. И подготовил несколько лодок с солдатами - которые должны были сопровождать их на пути домой, - отвечает Итай.

- Что? Зачем? - растерянно спрашиваю.

- Ты же помнишь, кого мы встретили, когда собирались на семейный обед с твоей мачехой? - перебивает меня супруг.

- Там был Эзра... - тихо отзываюсь.

В тот день я была уверена, что он случайно или не очень войдёт к нам в комнату или каким-то иным способом станет сопричастным: скандал был громким и явно привлек внимание посетителей постоялого двора! Но Эзра ничего не сделал. Это было странно.

Он не мог не воспользоваться таким разладом!

- Как я и предполагал, он сделал попытку взять в плен твоих родственников, чтобы в будущем иметь возможность выставлять свои условия передо мной... - медленно произносит Итай.

- Они целы? Мои сестры, третья госпожа и... отец... они целы? - взволнованно спрашиваю.

- Целы. Своевременная корректировка количества охраны помогла нам избежать худшего сценария, и теперь они направляются домой, - успокаивающим голосом отзывается Итай.

- Почему он так сделал? Зачем нацелился на моих родных? - растерянно выдыхаю, ничего не понимая. Какой ему от них прок?

- Потому что они были разобщены и погружены в тяжелые мысли после ссоры с тобой. И со мной, - прямо отвечает Итай. - Люди в таком состоянии не способны адекватно оценить опасность и могут легче пойти на предлагаемые условия.

Он бы нашел много рычагов давления...

С тем огромным количеством секретов и претензий друг к другу, моя семья непременно оказалась бы у советника в руках! А с его связями в порту... - я же своими глазами видела, как он общался с заместителем Гильдии Корабельщиков! - он спокойно мог провернуть не только похищение, но и крушение кораблей, с целью сокрыть все улики.

- Какой же он опасный человек, - нахмурившись, протягиваю.

- Очень жаль, что свои таланты он направил не в то русло. Но так бывает - и мы ничего не сможем с этим сделать, - чуть сжав мои руки своими теплыми ладонями, отзывается супруг.

Мы некоторое время молчим, но я чувствую, что Итай чего-то ждёт.

Каких-то моих слов...

- Ты можешь задать мне свой главный вопрос. Обещаю, я отвечу честно, - в итоге, произносит он, глядя мне в глаза с очень странным выражением.

Задумываюсь над предложенной возможностью.

Свой главный вопрос?

А какой он?

Останемся ли мы вместе? Так это, вроде, понятно из его ответов.

Есть ли у него чувства ко мне? Ну, если б не было, мы бы вместе не оставались...

Свожу брови, опуская голову. Очень упорно думаю. Но так и не нахожу ничего, о чём должна была бы спросить.

- Серьёзно? Это совсем не волнует тебя? - теперь настаёт черед супруга хмурится.

- Что именно? - с все нарастающим интересом спрашиваю.

- Твой статус, - четко произносит Итай.

Мой статус?..

Мой...

...а!..

- Ты взял меня наложницей по нескольким причинам - и все они мне хорошо известны, - отзываюсь негромко, ощущая лёгкое смущение. - Но сейчас я уже не просто ширма, и, надеюсь, в будущем мы станем настоящей семьей.

- Ты не хочешь, чтобы я взял тебя в жёны? По всем правилам? - удивленно спрашивает Итай.

Изумленная, вскидываю на него глаза.

Так он об этом беспокоится?.. Помнится, он не первый раз предлагает мне задать какой-то важный вопрос...

- Пока ты не берешь себе новую наложницу или не приводишь в дом главную жену - я вполне могу оставаться со своим статусом. Мне этого достаточно, - жму плечами.

- Я тебя-то ещё оценить не успел, куда мне вторая наложница? - хмыкает Итай.

Некоторое время молча смотрю на него и не верю собственным ушам.

- То есть, когда «оценишь», то, может, и возьмешь вторую? - выдыхаю, наконец, ощущая, как поднимается температура от гнева и возмущения. - Тогда давай сразу подпишем бумаги о...

- Тише, тише! - прижимает меня к себе Итай, не позволяя закончить предложение. - Никуда ты не уйдёшь, и никого я себе не возьму. Если бы я был таким развратником, ты бы не была у меня первой наложницей. Уверен, нам будет достаточно друг друга.

- Но ты на всякий случай подпиши бумагу - чтобы я смогла спокойно уйти, приведи ты в дом кого-то ещё! - бормочу ему в грудь, тыкая туда же пальчиком.

- В этом доме благодаря тебе появилась жизнь - смех, слёзы, радость, разочарование, симпатия, раздражение... желание... все человеческие проявления! Как я могу позволить тебе куда-то уйти? - шепчет Итай мне в волосы. - У нас впереди много времени, чтобы хорошенько узнать друг друга. Так, давай постараемся?..

Согласно киваю, немного успокоившись.

- Но с Вэнь тебе и впрямь придется распрощаться, - неожиданно произносит Итай, вынуждая меня застыть в осмыслении. - Она может продолжать жить в Приграничье и приходить к тебе в гости. Но жить у нас и следить за мной я больше позволить не могу, прости.

- Я понимаю тебя, - через некоторое время отзываюсь. - И мы уже разговаривали с ней - я отдам ей все свои наработки и буду помогать расширять своё дело.

- По поводу «своего дела»... - протягивает супруг, взяв время на размышление, - можешь не выходить из него. Работайте вместе. Только законы не нарушайте.

- Правда? - изумленная, отрываюсь от него и заглядываю в глаза.

- Пока у нас нет детей, я приму любую твою деятельность - кроме преступной. Единственный совет, который могу дать, - сохрани личность Лулу для работы с вэйтарцами: что-то подсказывает, с наложницей генерала захотят иметь дело далеко не все.

- Разве это не обман? - тихонько спрашиваю.

- Если главной в вашей паре станет Вэнь, то твоя подпись и не понадобится, - спокойно отвечает Итай, кажется, и впрямь не видевший в том никакой проблемы. - Мы раскроем твою личность для них в своё время - когда уже будет построен порт, а ваши доверительные отношения будут проверены годами.

- Ты пытаешься обезопасить меня, - вдруг доходит до меня, и я начинаю счастливо улыбаться.

Зачем ещё ему предлагать мне продолжать игры в переодевание? Он явно переживает, что меня могут похитить и использовать против него лично или в качестве весомого аргумента в переговорах - реши Вэйтар начать наступательные действия.

- Я пытаюсь обезопасить нас обоих, - тихо отвечает Итай и берет меня в объятия. - К тому же, я понимаю, что ты не из тех, кто будет ждать возвращения супруга, надраивая полы в доме.

- Этим занимаются служанки, - отстранённо отзываюсь, отводя взгляд.

- Ну, или оттачивая мастерство приготовления блюд...

- Этим тоже занимаются служанки, - сухо отвечаю.

- Ну, или следя за порядком в доме...

- А этим уже занимается управляющий!

- А что вообще тогда делают благородные барышни?! - с искренним интересом задаётся вопросом Итай.

- У них много разных развлечений. А вот ты, похоже, хорошо знаешь обо всех обязанностях служанок, - с холодом протягиваю, складывая руки на груди.

Но тут же вскрикиваю, мгновенно оказавшись на руках супруга.

- Я никогда особо не общался с благородными барышнями, потому действительно не знаю - чем они занимаются, - с улыбкой отвечает Итай, занося на территорию поместья, - а вот со слугами общался, так что о них знаю куда больше.

Заметив у дома Ошу и Вэнь, хлопаю ладошкой по груди супруга и вновь оказываюсь на своих ногах.

- Что касается этой парочки, я переговорю с Ошей и объясню ему ситуацию. Твоей подруге он не интересен, а у парня это, возможно, первая влюбленность, - тихо сообщает мне Итай.

- Может, позволишь им самим разобраться? - аккуратно предлагаю, ощутив себя заговорщицей.

- Поверь, Вэнь куда теплее общается с капитаном, так что тут даже разбираться не с чем. И я возьму на себя смелость раскрыть глаза своему остолопу-подчинённому - пока его сердце не разбилось окончательно, - качает головой Итай.

- Вэнь и капитан?! - изумленно шепчу. А затем вспоминаю свою последнюю встречу с капитаном и слежку, которую тот обнаружил. - Так это ты следил за ним?!

- Я тебе уже говорил - я в курсе всего, что происходит здесь. И всего, что происходит в Приграничье, - чуть тише и спокойнее добавляет Итай.

- Про мастериц с окраины Вэйтара ты тоже знаешь? - кисло отзываюсь.

- Подобная сделка не противозаконна, хоть и не совсем в легальном поле. Думаю, мы разберемся со вторым советником - что можно делать в качестве торгового представителя княжества, а что нет. И в ближайшее время, - по-деловому отвечает Итай, а я лишь прикрываю глаза от досады... и, разумеется, тут же запинаюсь и едва не лечу вниз. - Всё будет хорошо, Амай, - чуть сжав мою руку после возвращения меня в вертикальное положение, произносит супруг. - И ещё лучше будет, когда ты начнешь делиться со мной своими планами.

- Чтобы ты ещё лучше следил за мной? - спрашиваю без эмоций.

- Чтобы я помог тебе в осуществлении задуманного. А если и не помог, то хотя бы не помешал, - мягко отвечает Итай.

Останавливаюсь и разворачиваюсь к нему лицом.

Эти слова попали мне в сердце и запустили какие-то новые процессы, мне ещё неизвестные...

- Тогда я буду, - отзываюсь негромко.

- Вот, и отлично, - поцеловав меня в висок, произносит Итай и идёт в дом.

Стою некоторое время на месте, а затем не удерживаюсь и бросаю ему в спину:

- А брак-то когда закреплять будем?

Глаза Оши и Вэнь, застывших на крыльце, превращаются в два блюдца, а Итай едва не спотыкается, затем быстро разворачивается, подходит ко мне, подхватывает на руки и уносит в дом.

Улыбающийся управляющий, мимо которого мы проходим, наводит меня на мысль о том, что вопрос я задала довольно громко...

Что уж тут - я волновалась! Перестаралась...

- Что, прям сейчас будем? - уточняю у супруга, явно продолжая волноваться... и творить всякие глупости.

- В доме моя мама, второй советник Великого князя и Ичхе. Уверена, что это лучшее время? - очень собранно отвечает Итай, не сбавляя шага.

- Ладно, я потерплю ещё пару месяцев, - сдуваюсь, ощущая грусть-тоску.

Или сколько там ещё займёт времени всё расследование?..

Итай резко останавливается. Переводит взгляд на меня. Думает.

- Я подыщу для наших гостей место на лучшем постоялом дворе - через недельку... или пару дней, - в итоге, решительно произносит он и вносит посмеивающуюся меня в спальню. - А сейчас - переодевайся и освежи лицо после прогулки: нам предстоит собраться на первый семейный завтрак, - произносит Итай и поспешно выходит из покоев, закрывая за собой дверь.

Что ж... пара дней - это вполне себе скоро.

Можно и подождать!

С улыбкой смотрю ему вслед; затем подхожу к зеркалу, принесенному заранее из моей спальни, сажусь за небольшой столик, беру тряпицу и окунаю её в таз, полный тёплой воды...

Пока протираю лицо, размышляю обо всём, что произошло сегодня - о победе генерала без сражения, о бесчестных методах советника Наместника, об удачном стечении обстоятельств, когда вместе с госпожой в Приграничье приехал Ичхе и второй советник Великого князя, - и тоже явно не без манипуляций моего супруга...

Интересно, смогла бы принять подобный расклад какая-нибудь хорошо воспитанная барышня из благородной семьи? Или она непременно выразила бы сожаление, что её не менее благородный супруг использовал столь хитрые методы и даже не решился вступить в прямое сражение, подставив себя под удар?

...откладываю тряпицу на край таза и с лёгкой растерянностью встречаю своё отражение в медном зеркале...

...

Должно ли добро пользоваться такими методами? Или мы с генералом - и не на стороне добра вовсе?..

...

Ну, уж, нет!

Лучше пользоваться хитрыми трюками, но творить добро, чем творить зло, прикрываясь благородной личиной!

Наши устремления чисты, а они лишь набивали свои карманы.

- Но ваше время прошло. - Несмело улыбаюсь самой себе, ощущая, как растёт тихая радость внутри; затем отвожу взгляд, устремляя его в сторону окна, откуда в комнату попадал свежий, наполненный утренними ароматами, воздух. - А наше только начинается!..

И пусть нам улыбнётся удача!