«Семерка», ведомая старшим лейтенантом Савиным, благополучно добралась до поселка Чадов и беспрепятственно въехала на территорию одного из батальонов бригады спецназа ГРУ, дислоцирующегося на окраине населенного пункта. Не останавливаясь, проследовала за казарму и полосу препятствий к вертолетной площадке, где, медленно вращая несущим винтом, черной громадой стоял транспортный «Ми-8». Александр издалека увидел стоящую в стороне от площадки женщину. Заметив, что Тимохин смотрит на Татьяну, Крымов сказал:

— У нас до вылета двадцать минут! Да и будет еще время наговориться. Понял, Рембо местного разлива?

— Понял!

Обратился к водителю:

— Притормози, друг!

Савин остановил «Жигули».

Тимохин вышел из салона и подошел к жене:

— А вот и я, Танюша!

Женщина вздохнула и приникла к супругу.

Александр обнял ее.

Таня проговорила:

— Саша!

И… заплакала.

Тимохин прижал жену к своей сильной груди:

— Ну что ты, родная! Я вновь вернулся, и мы опять вместе.

— Почему не сказал, что это ты расправился с бандитами Мирзы?

— А зачем? Главное, зло наказано, мерзавцы получили то, что они заслужили. Остальное не важно. Лучше скажи: как ты чувствуешь себя?

Татьяна вновь вздохнула, но плакать перестала, промокнув детским платочком уставшие, еще не совсем здоровые, но по-прежнему такие красивые, чистые глаза:

— Сейчас нормально! А вот в парке, когда неожиданно из кустов вышли бандиты и ты вдруг начал стрелять, чуть не умерла. Я даже не представляла, что у тебя есть пистолет. Когда же появились милиционеры и скрутили тебя, у меня внутри словно что-то оборвалось. Не помню, как нас привезли в отдел. Очнулась позже, в какой-то комнате. Офицер задает вопросы, я же не могу понять их смысла. В голове бьется одна мысль. Это — все! Это — конец! Боль в висках, головокружение, дрожь в теле, а милиционер все спрашивает. Словно робот. Чувствую, еще немного — и потеряю сознание. И тут в комнату входит мужчина. За ним еще один в штатском и дежурный, что сидел на входе. Я тут же узнала мужчину. Это был тот офицер, с которым ты в Кара-Тепе освободил меня с детьми от сбежавших заключенных местной тюрьмы. Фамилию не помнила, но он с ходу представился — полковник Крымов. И попросил пройти с ним. Я спросила, что с тобой. Он ответил: не беспокойтесь, все будет хорошо! Только надо его, Крымова, слушаться и делать все так, как он скажет. Мы сели в машину и поехали к нам домой. Антонина Сергеевна сразу ко мне. Что случилось? Ну, я и рассказала о том, что произошло в парке. Мама за сердце схватилась и опустилась в кресло. Крымов ей лекарство какое-то дал. И сказал, чтобы мы быстро собирались, потому что следует покинуть Город. Антонина Сергеевна начала вопросы ему задавать. Почему? Зачем? Я тоже заявила, без тебя никуда не поеду. Как же можно бросить мужа в беде? Тогда Крымов усадил меня в кресло, сам присел рядом с Антониной Сергеевной и рассказал, как ты, спрятав нас, воевал в Городе с бандитами. Как за Славика отомстил, как Мирзу с его подельниками в его же логове уничтожил. Мы сидели, слушали, раскрыв рты. Ты же все время, пока я находилась в клинике, а мама с дочерью в лесу, обманывал нас, что-то о новой квартире говорил, о новом деле. А сам…

Тимохин, поцеловав жену и прервав ее, сказал:

— Надеюсь, Танюша, ты понимаешь, почему я не говорил правду?

— Понимаю, но зачем ты так рисковал? Пошел один на свору потерявших человеческий образ подонков?

— Ты считаешь, я мог простить Мирзе гибель Славика? Твою боль? Наше общее унижение? Я не мог этого простить, Таня. И не простил. Отомстил, как и обещал. Но давай не будем об этом! Все в прошлом. И время поджимает. Кстати, а где мама с Олей?

— Они внутри вертолета.

— Ну, и нам пора!

Татьяна удержала мужа:

— Скажи, Саш, тебя будут судить?

— Нет! Участь банды Мирзы была предрешена. Даже если бы я не вступил с Левоевым в схватку, то его шалман накрыли бы ребята спецслужбы. Просто я опередил их.

— Значит, ты сделал работу, которую должен был сделать Крымов?

— Получается, так! Вадим искал меня, я же не знал этого. Если б знал, все было бы по-другому. Но что сделано, то сделано. Сейчас всего не расскажешь, да и сам я не во всем разобрался. Очевидно одно: мы вновь вместе, и нам предстоит начинать новую жизнь.

— Ты вернешься на службу?

— Не знаю! Все узнаем позже! А сейчас идем! Крымов сигнал подает. Пора лететь.

— А куда?

— Туда, где нас ждет новая жизнь!

Татьяна вздохнула:

— Странно как-то складывается наша судьба!

— Ты жалеешь, что связалась со мной?

— Как я могу жалеть, если люблю тебя? И как ты можешь думать об этом? Просто другие живут иначе, размеренно, спокойно. А мы?

— А мы, Танюша, не другие. Не лучше и не хуже, но не другие. Мы такие, как есть. Мы любим друг друга, а это самое главное! Без любви человек не может быть счастлив, даже если он живет в спокойствии и уюте. Без любви человек мертв. Ибо любовь, как известно, и есть сама жизнь.

От вертолета послышался голос Крымова:

— Молодые люди! Вы не забыли, что нам надо лететь?

Александр ответил:

— Все, Крым, заводи шарманку!

Тимохин взял супругу под руку:

— Идем, Танюш! У нас еще будет время поговорить. Много времени.

Супруги поднялись на борт вертолета. Крымов отдал приказ пилотам, и «Ми-8», плавно оторвавшись от бетонных плит, начал подъем, постепенно забирая влево. Он брал курс на Москву.

В 5.45 винтокрылая машина мягко коснулась бетонки военного аэродрома. К «Ми-8» подъехали две «Волги».

В одну из них сели Тимохин с семьей. В другую — Крымов с Савиным. Автомобили покинули охраняемую территорию. Пройдя по окружной дороге тридцать километров, свернули вправо. Миновав развязку, стали вновь удаляться от Москвы. На десятом километре ушли на дорогу, ведущую в лесной массив, и спустя несколько минут подъехали к глухим воротам и контрольно-пропускному пункту, огороженному высоким забором с колючей проволокой. Из бойницы КПП, больше напоминающего долговременную огневую точку, машины узнали. Ворота отползли в сторону, и «Волги» въехали на территорию довольно большого городка. Остановились у двухэтажного здания.

Тимохин взглянул на часы: 7.02. Оля спала, склонив голову на колени матери. Татьяна и Антонина Сергеевна бодрствовали, вздремнув во время полета.

К их машине подошел Крымов:

— Прошу на выход, приехали!

Разбудив Олю, семья Тимохиных покинула салон «Волги», и та тут же, развернувшись, ушла по аллее. Полковник указал на здание:

— Это гостиница.

Он повернулся к майору:

— Сейчас, Саня, устроим дам в благоустроенные номера. Пусть отдыхают. Тебе же надо привести себя в порядок, побриться, переодеться. Для тебя, как впрочем и для меня, отдых переносится на более позднее время. В 8.00 мы должны убыть туда, где нас будут ждать Феофанов с Потаповым. Ясно?

— Куда ясней?!

— Ну и хорошо!

— Тогда идем в гостиницу?

Дежурная, предупрежденная о прибытии гостей, встретила их в холле. Провела по коридору. Для Тимохина с Татьяной был выделен двухкомнатный номер, для Антонины Сергеевны с Олей — однокомнатный. Оба помещения со всеми удобствами, небольшими кухнями, полностью меблированные, оборудованные бытовой техникой. Очень удобные, уютные. Оставив Тимохина с женой, Крымов напомнил Александру:

— В 8.00 буду ждать в машине у входа. Прошу не опаздывать!

Татьяна обратилась к полковнику:

— Вадим Петрович, по-моему?

Крымов улыбнулся:

— Для вас можно просто Вадим! А так — да, Вадим Петрович!

— Вадим! Вы сейчас уедете, наверняка надолго. Мы с мамой обойдемся, а вот Оле надо бы позавтракать.

— Я понял! Все предусмотрено! Завтрак будет доставлен в номера в 8.30.

— Спасибо!

— Не за что! Обустраивайтесь.

Полковник вышел из номера.

Татьяна подошла к мужу:

— Саш! Мне что-то тревожно! У тебя не возникнут неприятности?

— Ну, что ты! Все будет хорошо, мы же среди своих.

— Да! И за забором с колючей проволокой! Как в тюрьме с благоустроенной гостиницей. Ты когда-нибудь был здесь? Знаешь, что это за городок?

Тимохин отрицательно покачал головой:

— Нет, Танюш! Здесь я не бывал. Но, судя по всему, это закрытый поселок с повышенным режимом охраны. В таких обычно живут семьи офицеров отрядов или групп специального назначения… но об этом поговорим позже. Если возникнет необходимость. Возможно, нам предстоит жить здесь, но не исключено, что данная гостиница — временное пристанище. Думаю, все будет зависеть от результатов разговора с Феофановым. Его содержание просчитать не удастся, а посему и голову ломать незачем. Ты устраивайся, маму с дочкой проведай, узнай, как они, а я займусь собой. Ты же слышала, к 8.00 я должен быть в порядке и готовности убыть на прием к генералу.

— Да, да, конечно! Я не буду тебе мешать!

— Меня особо не жди. Вернусь, никуда не денусь. После завтрака отдыхайте, благо здесь для отдыха созданы все условия.

— А почему Олю поселили с мамой?

Александр улыбнулся:

— Сама не догадываешься?

— А? В этом смысле? Какое у тебя предусмотрительное и заботливое начальство!

— Ты права! Этого у него не отнять!

В 7.55 Тимохин, поцеловав Татьяну, вышел из гостиницы. Возле входа присел на скамью, закурил. Несмотря на бессонные сутки и пережитое в Городе, Тимохин выглядел свежо. Он сумел заставить себя сосредоточиться, забыть об усталости, сконцентрироваться. «Волга» подошла к гостинице в 7.59!

Крымов, также побритый, указал Тимохину на заднюю дверь:

— Карета подана! А шеф уже ждет нас! Звонил.

Александр устроился на заднем сиденье. Черная «Волга» вышла за территорию режимного объекта. Тимохин спросил:

— Вадим! Что ждать от Феофанова?

Полковник пожал плечами:

— Не знаю! Всего, чего угодно! Кроме, пожалуй, сдачи правоохранительным органам. Уж этого генерал не допустит точно!

— Давно ли он стал генералом?

— Как только возглавил управление!

— А как ты так быстро от майора до полковника дослужился?

— Сам себе звания не присваивал.

— Это понятно, и все же?

— Ну, что тебе ответить? Должности получал, а к ним звания. И не так уж и быстро! Сам-то в каком звании закончил службу?

— В звании майора!

— Вот, и это в начале девяностых, так?

— Ну и что?

— А в группе имел старлея! Тоже неплохую карьеру сделал, как расформировали «Фергану»!

— Да! Неплохую! Дали майора, а следом коленом под зад! Сокращение штатов, видишь ли! Короче, бери шинель, вали домой. Без пенсии на «гражданку». А на «гражданке» — безработица! И семья!

— Но ты-то сумел устроиться?

— И чем это кончилось?

— Могло быть гораздо хуже!

— Могло! До сих пор не могу понять, как сорвался. И откуда этих гондонов озабоченных на аллею вынесло. Если бы не они, менты ни хрена на меня не вышли бы!

Крымов согласно кивнул:

— Да, у них на тебя ничего не было. Но не забывай, тебя пас человек Службы. И если б не случай в парке, то мы с тобой встретились бы в ближайшее воскресенье. 19-го числа. При других, понятно, обстоятельствах, но встретились бы обязательно.

— Какие из этого делать выводы? Я вдруг заинтересовал вашу Службу?

— Выводы делай, какие хочешь. Службу ты заинтересовал, как только начал войну с Мирзой, но встретиться я хотел с тобой просто как бывший сослуживец. Или нам нечего вспомнить?

— Да, вспомнить есть что, а главное — кого! В Афганистане группа отработала свое лихо! И что важно, без потерь. Обидно, что сейчас до этого никому никакого дела нет. Ордена, что кровью доставались, на рынке, как редиску, продают! И хотя не за ордена и медали мы воевали, но все же обидно. Зайди на кладбище. И сравни, какие памятники бандитам ставят, а какие тем, кто в Афгане голову сложил. И станет ясно, в какой мы стране стали жить, Крым!

Полковник заметил:

— А ты, Саня, стареть начал, брюзжать!

— Забрюзжишь тут. Иногда не брюзжать, Крым, а выть раненым шакалом хочется. Только что-то в жизни наладится — раз, и находится ублюдок или шобла ублюдков, стремящихся сломать твою жизнь. Или это у меня одного непруха такая?

— Да, нет, Саш, к сожалению, не у тебя одного. Далеко не у одного тебя, но… разговоры в стороны, подъезжаем.

Тимохин посмотрел в окно, и тут же водитель свернул с шоссе на узкую асфальтированную дорогу, уходящую в лес. Он успел заметить дорожный знак, указывающий на то, что данная дорога ведет к деревне Вольня. Но спрашивать ничего не стал. Проехав озеро, «Волга» свернула налево и в 8.57 въехала на территорию одинокой усадьбы, гармонично вписывающейся в лесной массив. Остановилась у большого двухэтажного коттеджа.

Крымов с Тимохиным вышли из машины. Откуда-то со стороны появился молодой человек в штатском, кивнул Крымову:

— С приездом вас, Вадим Петрович.

Полковник ответил:

— Здравствуй, Володя. У нас все по плану?

— Конечно. Генерал с Потаповым уже ждут вас, проходите, пожалуйста!

Крымов и Тимохин вошли в здание, являющееся загородной, а в принципе — основной резиденцией начальника Главного управления по борьбе с терроризмом и наркомафией. Существовал и штаб управления, находившийся в столице, но Феофанов предпочитал работать здесь, где по сути и жил, выезжая в Москву тогда, когда его присутствие там было необходимо. Штабом руководил его заместитель, полковник Потапов.

В приемной прибывших офицеров встретил прапорщик Ларионов. Увидев его, Тимохин воскликнул:

— О! Вась, и ты тут? Незаменимый помощник Потапова.

Прапорщик ответил:

— Привет, Саня! Да, я тут, вот только теперь при Феофанове, а ты и на «гражданке» сумел шухер поднять, да такой, что наше управление чуть ли не на уши встало. Рад тебя видеть!

Крымов прервал Ларионова:

— Вася! Время! Доложи о нашем прибытии!

— Какие проблемы?

Прапорщик снял трубку телефона внутренней связи:

— Сергей Леонидович! Прибыли полковник Крымов и господин Тимохин.

Называя фамилию Александра, Ларионов улыбнулся и подмигнул майору.

Указал на дверь безо всякой таблички:

— Проходите, товарищи офицеры, Феофанов ждет вас.

Крымов с Тимохиным вошли в строго обставленный кабинет начальника управления. Феофанов сидел за рабочим столом, сбоку — Потапов. Начальник отдела специальных мероприятий доложил:

— Товарищ генерал-майор, полковник Крымов и Тимохин по вашему приказанию прибыли.

Феофанов поднялся, обошел стол, поздоровался с Крымовым, встал напротив Тимохина, протянув руку:

— Ну, здравствуй, Александр Александрович!

Тимохин пожал руку начальника управления:

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор! Позвольте выразить благодарность за то, что помогли семье покинуть Город, по сути, сохранив жизнь и жене, и дочери, и матери! О себе не говорю. За содеянное готов нести наказание по всей строгости закона.

Феофанов кивнул:

— Да! Бандиты вряд ли простили и тебе, и семье уничтожение Мирзы. Но инцидент с Левоевым и его ублюдками в прошлом. Как в прошлом и твоя «гражданская» жизнь. Сейчас ты официально значишься в розыске, «сумев» бежать из РОВД после задержания местной милицией. А вскоре в Городе узнают, что ты при попытке задержания в Москве, оказав вооруженное сопротивление, был убит. Семья же в ночь побега покинула Город в неизвестном направлении. Так что, считай, родишься заново. Но об этом позже, а сейчас прошу к столу совещаний.

Тимохина поприветствовал и Потапов:

— Здравствуй, Саша, мы вспоминали тебя, как и тех, кто входил в легендарную группу «Фергана».

— Это хорошо, что хоть вспоминали.

— Ты как будто в чем-то упрекаешь нас?

— Нет, не упрекаю, но с вашими возможностями можно было бы и разыскать ребят, хотя бы для того, чтобы узнать, как сложилась их судьба после расформирования группы.

Ответил Феофанов:

— Мы узнавали. Дворцов служит, полковник Березич тоже, сейчас возглавляет военкомат одной из областей. Леша Лебедев погиб в автокатастрофе, Антипов ушел на «гражданку», сейчас работает инструктором в автошколе, Мураметзянов — депутат районной думы в Башкирии, Остужин устроился на телевидении. Не нашли Шунко, Сергеева и Боброва. Да вот тебя не могли обнаружить, пока ты сам не заявил о себе.

Потапов добавил:

— И заявил так, что сорвал нам основной план операции по Мирзе — Салману.

Крымов уточнил:

— Не сорвал, Владимир Дмитриевич, а сделал за нас нашу работу!

Феофанов прервал разговор:

— Поговорим и об этом, а сейчас прошу занять места за столом совещаний.

Феофанов присел в кресло руководителя с торца удлиненного стола, справа устроился Потапов, слева — Крымов с Тимохиным.

Генерал посмотрел на Александра:

— Вижу, тебя удивило то, что сказал Потапов касаемо Мирзы и Салмана. Объясню, дабы поставить точку в этом деле. Наше управление занялось Салманом, или Асадом Шергетом, полгода назад, когда удалось завербовать одного из его приближенных людей, некого Вагифа Ибрагимова, и получить информацию о том, что прекративший активное противоборство с федеральными войсками Салман занялся более прибыльным делом — наркоторговлей. Впрочем, утверждать, что Салман прекратил войну, было бы неверно. Ибо наркотой его снабжали из-за бугра те лица, которым мир на Кавказе не нужен. И деньги, которые должен был выручать от наркоторговли Шергет, пошли бы на организацию новых бандформирований. Салману необходимо было создать сеть пунктов реализации крупных партий наркотиков. Вышел на Левоева. Мирза тут же оценил, какой барыш получит от наркоторговли, и согласился войти в картель. Твое же кафе, как ты, Саша, просчитал, являлось наиболее удобной первичной точкой хранения и распространения дури. Мы же со своей стороны, получая информацию от Ибрагимова, знали о том, что планируют бандиты, и готовились силами наших боевых подразделений нанести одновременный удар и по Мирзе, и по Салману. И нанесли бы его, не вмешайся ты. Мы допустили единственную ошибку, не поинтересовавшись, у кого конкретно Мирза намеревался купить или отнять кафе. Не поинтересовались, составляя собственный план ликвидации баз наркодельцов. А когда узнали, было уже поздно. Майор запаса Тимохин Александр Александрович вышел на тропу войны, и нам не удалось остановить тебя, хотя в Городе работала спецгруппа во главе с Крымовым. И когда стало ясно, что ты повел наступление, управлению пришлось срочно переходить к реализации запасного варианта общего плана, а именно — работе по базе Салмана. Боевые группы, переброшенные на Кавказ, выполнили поставленную задачу. Ими было уничтожено несколько горных складов с героином. Не ушел от пули и Салман. Его подстрелили у самой границы с Грузией, куда он пытался прорваться с бандой наемников. Вот почему Потапов заметил, что ты сорвал управлению основной вариант плана ликвидации преступной связки Салман — Мирза. Ну, а Крымов заявил, что ты выполнил нашу работу, что в принципе соответствует действительности и что в итоге помогло нам вытащить тебя из Города, после того как ты, профессионально разделавшись с Мирзой, так глупо прокололся в парке отдыха. Но, как говорилось уже, что было, то прошло. Теперь твоя семья в полной безопасности, да и тебе ничего не угрожает. Один вопрос, Александр.

Тимохин встряхнулся:

— Да?

— У кого ты приобрел оружие, боеприпасы, автомобиль-таран?

— На этот вопрос, товарищ генерал, я ответить не могу. Меня вывели на точку одного из рынков Москвы, где бандиты Мирзы покупали вооружение. Посредником в сделке выступал некий Арно, которого еще называют уродцем…

Генерал прервал Тимохина:

— Это нам известно от твоего бывшего бармена Грудова.

— Вы нашли и раскололи его?

— У нас не было другого выхода. Но, замечу, Артем заговорил о тебе только после того, как был подвергнут воздействию спецпрепаратов. Они не нанесли вреда его здоровью. Но он также упомянул только инвалида Арно. А меня интересует: кто стоит над ним?

Тимохин не мог выдать своего боевого друга, которому однажды в Афганистане спас жизнь и который стоял над Арно. Не мог сдать прапорщика Шунко, о котором руководство Службы не имело никакой информации, по словам того же Феофанова. Поэтому, пожав плечами, ответил:

— Я бы тоже не прочь узнать, кто свободно торгует оружием в центре Москвы, вооружая целые банды. И откуда берется это оружие. Но не знаю. Арно свел меня с мужчиной славянской внешности. Тот спросил, кто я, кого представляю и что конкретно мне нужно. Я назвал себя, представился подельником Мирзы и перечислил товар, который хотел бы приобрести. Мужчина назвал сумму. Я согласился. Утром мне передали оружие.

Потапов внимательно взглянул на Тимохина:

— И старый «Москвич», напичканный взрывчаткой?

Тимохин ответил:

— С «Москвичом» отдельная история вышла. Его заказал какой-то авторитет, но забрать не успел. Грохнули субчика. Машина оказалась ненужной и в какой-то мере обузой для продавцов оружия. Они и предложили мне его. Цена устроила, я купил. В Город «Москвич» перегнал их человек, оставив там, где сказал я. Ну, а далее сначала он был использован как транспортное средство, мою «десятку» люди Мирзы пасли, о «Москвиче» не знали ничего. Позже я использовал его как таран, дабы пробить себе путь отхода из усадьбы Левоева.

Генерал спросил:

— Значит, ты не знаешь человека, который продал тебе оружие?

— Нет! Но вы что, не верите мне? Так обработайте спецпрепаратом, который заставляет даже немого заговорить. Только ничего не добьетесь. Да и безтолку все это. Сейчас оружие купить так же просто, как и шмотки. Думаю, на любом рынке при желании и соответствующих связях без проблем можно приобрести не только стрелковое вооружение, но и оружие посерьезней.

Феофанов откинулся на спинку кресла:

— Ладно! Закроем эту тему и к Городу больше не возвращаемся. У меня к тебе, Саша, есть предложение. Ты, конечно, можешь отказаться, принуждать не буду и помогу устроиться в столице в любом случае, но прошу подумать перед тем, как принять или отклонить предложение. Договорились?

— Договорились. Я слушаю вас!

— Слушай, но предупреждаю, все, что будет обсуждаться здесь с этой минуты, не должно выйти за пределы кабинета.

— Я понял!

Генерал поднялся, обошел стол, встал у книжного шкафа:

— Не вам говорить, что наши зарубежные партнеры-противники не желают усиления России. Мы нужны Западу как сырьевой придаток, постоянно раздираемый политическими, экономическими, социальными и локальными конфликтами. И в этом стремлении они готовы на все. Что подтверждается даже одним из направлений их активной деятельности — наркотической экспансией. Но наркоэкспансия не единственная опасность для государства. Существует еще масса угроз, реально способных оказать влияние на жизнедеятельность страны. Негативное, естественное влияние. Это в Кремле понимают, и спецслужбы работают. Достаточно успешно, чтобы не допустить катастрофы. Но работают в режиме отражения угроз, или, правильнее, в режиме обороны. Для того же, чтобы переломить ситуацию, одной обороны мало. Надо наступать. Самим наносить опережающие удары. Это аксиома. Однако сейчас мы еще не готовы для проведения широкомасштабных наступательных, говоря образно, операций. Как это ни прискорбно, банально не хватает силенок. Реформы последних лет серьезно подорвали боеспособность и армии, и МВД, и спецслужб ФСБ. Но проводить точечные акции, сбивая пыл особо рьяных врагов России, государство в состоянии. Оговорюсь сразу, под государством я подразумеваю весь наш народ, все общество, а не отдельных, далеко не самых лучших его представителей, за деньги готовых продать собственную мать. Под властью — не весь раздутый и вороватый слой чиновничества, а тех людей в руководстве государства, для которых слово Родина не пустой звук. Так вот, проводить точечные акции мы в состоянии. А все присутствующие здесь на собственном опыте знают, насколько эффективны эти акции. Примером тому действия таких секретных групп, как наша доблестная «Фергана» в Афганистане. В общем, дабы не превращать совещание в лекцию, перейду к тому, для чего, собственно, я вас здесь и собрал.

Феофанов вернулся на место за столом:

— В четверг я встречался с Самим! По его инициативе. В ходе беседы мы недолго обсуждали проблемы, доведенные до вас выше, после чего управлению была поставлена конкретная задача. В кратчайшие сроки, но не в ущерб качеству, подготовить секретную группу особого назначения для выполнения специальных боевых заданий как на территории России, так и за рубежом. Высокопрофессиональную, но малочисленную группу. Можно сказать, экспериментальное подразделение, имеющее самые широкие полномочия и обеспечение в том объеме, которое будет признано командиром данного подразделения необходимым для выполнения того или иного задания. Оговорены и вопросы соблюдения режима сверхсекретности будущей деятельности группы. Главное управление переходит в непосредственное подчинение лично президенту страны, формально оставаясь в штате Федеральной службы безопасности. Надеюсь, этого достаточно для понимания того, какое значение власть придает предстоящей работе управления и особой боевой группы.

Потапов произнес:

— Да! И вы до сего дня молчали об этом, Сергей Леонидович? Ведь переподчинение управления президенту неизбежно влечет за собой реформирование всего штата.

— Отчего? Ничего подобного. Никакого реформирования, никакого изменения штата, никакой информации о переподчинении управления. Штаб продолжает работать по реализации уже утвержденных планов, то есть заниматься тем, чем занимался и ранее. Изменение касается только формирования группы особого назначения и ее подготовки в режиме совершенной секретности.

Крымов спросил:

— Но Сам определил круг тех задач, что предстоит решать особому подразделению?

— Нет! Он определится позже, когда группа будет сформирована и пройдет специальную подготовку. Но в принципе уже по программе подготовки многое проясняется. Мое мнение, секретному подразделению придется решать те задачи, что будут проявляться внезапно и непредсказуемо. Значит, они могут быть любыми. Гадать сейчас бессмысленно. Сейчас надо принять решение, КТО возглавит эту сверхсекретную группу и КТО будет формировать ее! Другими словами, мы должны определиться с командиром подразделения, которому присвоено кодовое название «Орион»!

Потапов, взглянув на Тимохина, повернулся к Феофанову:

— Что-то мне подсказывает, товарищ генерал-майор, что лично вы уже определились с кандидатурой командира «Ориона».

Феофанов утвердительно кивнул:

— Да, поэтому и сказал ранее, что у меня будет предложение к нашему Городскому Рембо. Я предлагаю назначить на должность командира особой группы Александра Тимохина.

Такого оборота Тимохин не ожидал.

— Но… Сергей Леонидович, я же столько времени был оторван от службы и, потом, являюсь гражданским человеком.

Генерал улыбнулся:

— Как отразилась на тебе оторванность от службы, мы все, сидящие здесь, имели прекрасную возможность убедиться по твоим действиям против банды Мирзы. А насчет звания — не проблема. Подписать проект приказа — дело не хитрое. Ну, так как, ты согласен, Тимохин, возглавить группу?

— Не знаю, что ответить. В принципе, если считаете, что справлюсь, согласен. На «гражданке» все одно нормально жить не смогу. Хотелось бы…

Феофанов прервал Тимохина:

— Обустройство семьи, другие бытовые вопросы обсудим позже, сейчас же я хотел бы узнать мнение заместителя и начальника отдела спецмероприятий управления по кандидатуре Тимохина. Владимир Дмитриевич. Прошу!

Потапов поднялся:

— По долгу службы я обязан знать боевые возможности и личностные качества офицеров наших спецподразделений. У нас достаточно много профессионалов высочайшего уровня подготовки. Но у них нет практики решения тех задач, которые ставились перед группой «Фергана» в Афганистане. Практики работы в условиях, когда шансы на возвращение сводились к минимуму. Практики работы в качестве, по сути, смертников. Также ни один из них не имеет опыта одиночного противостояния банде на «гражданке». Успешного противостояния. У Тимохина есть и то, и другое. Посему считаю выбор генерала верным.

Александр хотел что-то вставить, но Феофанов и на этот раз жестом остановил его, обратившись к Крымову:

— Твое мнение, Вадим Петрович?

— Если кто и достоин стать командиром особой группы, так это Александр.

Феофанов ударил ладонью по столу:

— Значит, я представляю Тимохина к назначению на должность командира спецподразделения «Орион» с присвоением специального звания майора национальной безопасности! Потапов и Крымов могут быть свободны. Владимир Дмитриевич, езжай в штаб управления, Крымов, подожди товарища. Отвезешь его обратно к семье и займешься обустройством семьи Тимохина.

Старшие офицеры ответили: «Есть!» — и покинули кабинет начальника управления.

Феофанов подсел к Тимохину:

— Ну, вот, Сан Саныч, и началась твоя новая жизнь. С возвращением в строй тебя!

— Спасибо, товарищ генерал. Знать бы еще, какой она станет, эта очередная новая жизнь? Но, думаю, не хуже той, что была!

— Это точно, хотя с какой стороны посмотреть. Тебе предстоит не на озере гасить пьяных бандитов.

— Я понимаю. У меня вопрос насчет семьи.

— Да, конечно! Сейчас можно обсудить и бытовую сторону твоей службы. Как офицер особого назначения, ты будешь пользоваться соответствующими льготами и даже, можно сказать, привилегиями. Жить предстоит в том же городке, где сейчас находятся твои близкие.

Тимохин усмехнулся:

— Не очень радостная перспектива.

— Это ты зря. Городок большой, ты просто не видел его. Увидишь, оценишь. Семья будет жить в отдельном меблированном коттедже. В нем места всем хватит. В городке своя школа, спортивный комплекс с бассейном, современный кинотеатр, магазины продовольственных и промышленных товаров. Клуб, солярий, рядом озеро, где можно порыбачить. В общем, все для нормальной безопасной жизни. Городок хоть и закрытый, хорошо охраняемый, но выезд из него для офицеров управления и членов их семей свободный. Отдел воспитательной работы постоянно организует выезды в Москву, посещение музеев, галерей и просто прогулок по столице. Жены офицеров преимущественно работают в столице, до метро их доставляют также общественным транспортом. Большинство имеют собственные машины. Некоторые предпочитают использовать автомобили из спецпарка. Тебе будет передана «Тойота». Оклад — 2000 долларов США в рублевом эквиваленте. Плюс командировочные.

Тимохин спросил:

— Почему денежное содержание в спецслужбе устанавливается в долларах?

— В долларовом эквиваленте. Это защищает от инфляции. Получать зарплату будешь, естественно, в рублях.

— Неплохой оклад, в войсках офицеры имеют гораздо меньше!

— Да, но мы и задачи решаем несколько другие, нежели армейские подразделения. Еще вопросы будут?

Александр ответил:

— Вопросов по быту нет! Но в Городе мне пришлось взять у Мирзы пятьдесят тысяч долларов за продажу кафе, дабы усыпить его бдительность. Что-то я потратил на оружие, что-то на подготовку акции ликвидации Левоева и его верных псов, оставшуюся же часть использовать не могу. Хотел бы передать эти деньги в какой-нибудь детский дом. Как это сделать?

Генерал неожиданно отрезал:

— Никак! Сделка с подставным лицом, якобы купившим твое заведение, в ближайшее время будет признана незаконной, значит, кафе вернется к тебе.

— Мне оно теперь ни к чему!

— Верно, а вот управлению и кафе, и твоя квартира в Городе очень даже кстати. Посему я предлагаю тебе продать свою городскую недвижимость. Квартиру за тридцать тысяч долларов, кафе за пятьдесят. Устроит цена? Дом в деревне, извини, нас не интересует. Хотя в дальнейшем… видно будет. Что скажешь?

— Хорошая цена! Но мы говорили о деньгах Мирзы. Я не могу их взять. Они должны пойти на благотворительность.

Генерал вздохнул:

— Ну и упертый же ты, Саня! Ладно, если дело принципа, сдашь доллары Левоева в финчасть управления. Проедешь с Крымовым в штаб и сдашь! Там же, в финчасти, тебе откроют валютный счет в сбербанке, отдельный специальный счет. После подписания необходимых документов по продаже недвижимости в Городе на него перечислят восемьдесят тысяч долларов. На этот счет можешь перевести и другие свои сбережения, если, конечно, они у тебя есть. Сданные же деньги Мирзы отправим в один из детских домов. С таким раскладом согласен?

— Вполне.

— Значит, бытовую тему закрываем. И переходим непосредственно к вопросам формирования группы.

Феофанов поднялся, прошел к массивному сейфу. Достал из него красную папку, вернулся к столу. Положил папку перед Тимохиным, объяснив:

— Здесь досье на десять офицеров. Тебе надо выбрать из десяти человек двоих! Так как первоначально особая группа будет состоять всего из трех спецов, включая тебя как командира. Еще троих отберет Крымов, как резерв основного подразделения. Не удивляйся, если кто-то из представленных людей в настоящее время находится на зоне или работает дорожным мастером где-нибудь в Урюпинске. Аналитический отдел проводил отбор этих десятерых из несколько сотен потенциальных кандидатов, руководствуясь исключительно их пригодностью для решения боевых задач в самой сложной экстремальной обстановке. Из офицеров сил специального назначения различных ведомств, прошедших войну и познавших, что это такое.

Тимохин взял в руки папку:

— С документами мне работать здесь? На папке гриф «Совершенно секретно»! Следовательно, выносу за пределы помещения хранения не подлежит. Но мне понадобится не час и не два. Не создам ли я вам неудобств, товарищ генерал-майор?

— Не создашь! Потому что можешь забрать папку с собой!

— А как же обеспечение секретности?

— Ты ее не обеспечишь?

— Обеспечу, но… не положено так!

— Здесь, майор, только я устанавливаю, что положено, а что нет, естественно, руководствуясь инструкциями высшего, но уже формального командования! Так что забирай папку и, как устроишься на новом месте, отработай документы. Запомни, никто тебя не торопит. Проанализируй информацию досконально, ведь от этого, по большому счету, в дальнейшем будет зависеть твоя жизнь. Как только проведешь отбор, доклад мне. Крымов займется резервом после тебя. На нем и отбор личного состава резервного подразделения «Мираж». Подготовку групп будем осуществлять автономно по той программе, что получим сверху. Вот, кажется, и все.

Тимохин поднялся:

— Разрешите идти?

— Идите!

Александр повернулся и направился к выходу.

Генерал остановил его:

— Едва не забыл! Ты прекрасно знаешь, что женщины в подавляющем большинстве склонны обсуждать и собственные проблемы, и особенно то, что касается других. Посему ни твоя супруга, Саша, ни мама, ни дочь не должны знать, чем ты будешь заниматься. Для них ты офицер ФСБ, что уже само по себе говорит о том, что ты не имеешь права распространяться о своей службе даже среди самых близких тебе людей.

— Этого, Сергей Леонидович, могли бы и не говорить.

— Извини! Обязан! До свидания!

— До свидания!

Тимохин вышел во двор.

Крымов сидел на скамейке.

Александр присел рядом, закурил:

— Да, Крым, чего-чего, а того, что произошло в кабинете Феофанова, я никак не ожидал.

— Признаться, я тоже! Догадывался, что тебе предложат какую-то особую работу, по тому, что генерал приказал обустроить тебя по высшему разряду. В городке не так много коттеджей, и живут в них старшие офицеры штаба, да и то только те, кто напрямую связан с планированием боевых операций. А тут тебе коттедж. Но чтобы на особую группу? Такого, по-моему, и Потапов не ожидал. Хотя, если прикинуть все «за» и «против», Феофанов прав. Твоя кандидатура — самая подходящая. Но я бы не хотел оказаться на твоем месте. Ведь впереди не просто война, не те рейды, что мы совершали в Афгане, какими бы сложными они ни были. Впереди задачи посерьезней. В Кремле по мелочам, типа уничтожения караванов, работать не будут. Там если нагрузят, то так, что мало не покажется.

Тимохин взглянул на Крымова:

— Считаешь, мне нужно было отказаться?

— Не знаю, Саня, не знаю!

— А я знаю! По мне лучше боевая работа, нежели гражданская суета. Не штатский я человек. А шансов выжить сейчас на войне столько же, что и на «гражданке». Но на войне ты идешь на врага с оружием, а на гражданке на тебя прут со стволами. Причем внаглую. И ты, по сути, беззащитен. Если, конечно, соблюдать закон. Защита же против таких, как Мирза, — это нападение, жесткое, даже жестокое, дерзкое и… незаконное на «гражданке». Так что я выбираю службу. А уж как она сложится, посмотрим.

Крымов вздохнул:

— Посмотрим! Куда ж мы денемся?

Он кивнул на папку:

— Досье на кандидатов в группу?

— Да! Ты в курсе, что будешь набирать резервный состав?

— Нет. Генерал ничего об этом не говорил.

— Значит, скажет.

— Если тебе сказал, то, наверное, скажет и мне.

Тимохин сменил тему:

— Вадим! А ты где живешь? Тоже в городке?

— Да. Будем соседями.

— Это хорошо!

— Согласен. Ну, что, поехали? А то твои вместо отдыха наверняка с ума сходят от неизвестности!

— Поехали!

В 11.54 черная «Волга» управления въехала на территорию закрытого военного городка.

Прошло три года. Один из которых ушел на комплектование основной — «Орион» — и резервной — «Мираж» — групп особого назначения Главного управления по борьбе с терроризмом, а на подготовку этих малочисленных, но универсальных и, как показала практика первых операций «Ориона», весьма эффективных при решении самых неординарных, сложных задач групп ушло еще два года. Тимохину было присвоено специальное звание подполковник. Кроме него, в основную группу вошли им же отобранные офицеры майор Гарин Виктор Алексеевич и капитан Шепель Михаил Иванович. На личном фронте все, как говорится, устаканилось. Семья постепенно привыкла к жизни в закрытом военном городке. Она была обеспечена всем необходимым. Тане удалось устроиться в детский сад гарнизона. Оля посещала школу, завела множество подруг и друзей. За ней уже начали ухаживать мальчики. Антонина Сергеевна также нашла себе применение, став руководителем кружка детского творчества. Врачи лечебного центра внимательно следили за состоянием ее здоровья. И все, некогда произошедшее в Городе, ушло в прошлое.

Группа «Орион» четырежды выходила на выполнение боевых заданий. И четырежды возвращалась, успешно решив поставленные задачи, получив высокую оценку командования. Татьяна понимала, что ее муж является не обычным офицером управления, но лишних вопросов не задавала. Хотя сильно переживала, когда Тимохин покидал городок, убывая в срочные командировки. Она догадывалась, что собой представляют эти командировки, и единственно просила, прощаясь при очередном выезде мужа, чтобы он вернулся. Александр обещал и возвращался. Так было до сих пор. Во время нахождения в городке он ходил на службу, вечером возвращался домой, и семья собиралась в столовой ужинать. После чего Оля уходила гулять, мама закрывалась в своей комнате. Тимохины большей частью коротали время у телевизора. Нормальная, спокойная, счастливая жизнь. В воскресенье, 18 июня, офицеры группы с семьями выезжали на пикник, благо рядом с городком, в заповедном лесу раскинулось шикарное озеро Тишнино, на берегу которого неплохо отдохнули, немного выпив под шашлык. В понедельник Александр вышел из усадьбы, как всегда, в 8.00. Обычно они покидали коттедж вместе с Татьяной, но у супруги был отгул, и она осталась дома. Тимохин направился к штабу гарнизона, где находился его служебный кабинет. По пути ожил сотовый телефон. Александр ответил:

— Да?

Услышал голос Крымова:

— Привет! Как отдохнули вчера?

— Привет! А тебе откуда известно о пикнике, ведь ты же в Самаре?

— Был в Самаре. Знать же, чем занимаются подчиненные, я обязан по должности. А если честно, то позвонил сначала тебе домой. Таня и рассказала о том, как вы вчера провели время. Но это ерунда. Ты сейчас где?

Тимохин ответил:

— По пути в штаб. У меня сегодня по расписанию огневая подготовка. Выезд на стрельбище полигона в 9.00.

— Ясно! Огневая подготовка отменяется. Своим ребятам передай приказ ждать тебя по домам, а сам давай-ка в резиденцию. Феофанов вызывает на 10.00.

— Выход?

— Не знаю! Вроде ничего не предвещало такого, но за время, пока я отсутствовал, многое могло измениться.

— Наверняка так и есть. Ни с того ни с сего генерал не стал бы выдергивать из городка. Но я понял тебя. В 10.00 буду в резиденции.

— Давай. Там и встретимся. До связи!

— До связи!

Александр развернулся и пошел обратно к дому. Татьяна вышла во двор и поливала цветы, когда в калитку вошел муж.

— Что-то забыл, Саша?

— Нет, Танюш! Феофанов вызывает.

— Командировка?

— А черт его знает. Может, просто совещание.

Таня положила в траву шланг, проговорила:

— Командировка. Я сон плохой видела. К разлуке.

Александр улыбнулся:

— Лучше б ты его не видела. Но ничего не поделаешь, служба. И не надо волноваться. В первый раз, что ли, расстаемся?

— И все равно не могу привыкнуть.

— Теперь уже не привыкнешь. Прошу одно, не волнуйся. Я вернусь, обещаю. А когда Тимохин не держал слова?

— В этом тебя нельзя упрекнуть!

— Вот видишь. Но ладно, мне еще по МКАД пилить, а Окружная сейчас может быть забита. Так что поехал я, любовь моя!

— Счастливого пути, Саша!

Тимохин поцеловал жену, вывел «Тойоту» из гаража коттеджа. Татьяна открыла ворота, и Александр выехал из своей крошечной усадьбы, направив иномарку к контрольно-пропускному пункту закрытого военного городка.

МКАД прошел сравнительно быстро, без особых проблем, связанных с частыми пробками, и в 9.47 подъехал к загородной резиденции руководителя Главного управления по борьбе с терроризмом. Охрана пропустила «Тойоту» беспрепятственно. В 10.00 командир отдельной секретной группы особого назначения «Орион» вошел в кабинет Феофанова, доложив:

— Товарищ генерал-майор, подполковник Тимохин по вашему приказанию прибыл.

Феофанов поздоровался с Тимохиным. Потапов с Крымовым, уже находившиеся у генерала, также поприветствовали Александра.

Генерал предложил Тимохину место за столом совещаний. И, что бывало крайне редко, разрешил закурить. Стало ясно, он ждет еще кого-то. Но кого? Если весь руководящий состав управления действиями особой группы «Орион» находился в кабинете?

Феофанов подтвердил это предположение:

— Мы ожидаем прибытия представителей внешней разведки. У них для нас имеется интересная информация.

Крымов потянулся:

— Не мешало бы кофейку выпить. А то у меня с вечера маковой росинки во рту не было.

Феофанов кивнул:

— Без проблем, полковник!

Вызвал по телефону внутренней связи помощника, прапорщика Ларионова:

— Вась, сделай нам кофе!

Спустя несколько минут офицеры наслаждались крепким ароматным напитком. Как только прапорщик вынес пустые чашки, прошел доклад от охраны:

— Прибыли представители внешней разведки.

В кабинет вошли коренастый мужчина лет под пятьдесят и миловидная женщина лет сорока.

Мужчина представился:

— Полковник Казаков Георгий Федорович! Со мной майор Алешина Наталья Андреевна. Эксперт-аналитик.

Генерал представил офицеров управления, предложив представителям Службы внешней разведки занять места за столом совещаний. После чего обратился к Казакову:

— Мы вас очень внимательно слушаем, Георгий Федорович.

Полковник-разведчик переадресовал слова генерала своей спутнице:

— Вам слово, Наталья Андреевна.

Женщина хотела встать, но Феофанов остановил ее:

— Сидите, пожалуйста. А то получится некрасиво: женщина стоит, мужчины сидят.

— Хорошо! Всем вам известно, что сейчас человечество столкнулось с такой угрозой, как СПИД. Ученые всех стран мира работают над созданием лекарства против этой смертельной болезни. В том числе и наши ученые. Основные работы ведутся в Научно-исследовательском центре «АнтиСПИД», возглавляемом известным ученым, академиком Стебриным Павлом Алексеевичем. Долгое время сотрудникам Центра не удавалось достичь каких-либо значимых результатов в этой области. Но недавно профессор Андорин закончил работу над препаратом, который, по его утверждениям, способен решить проблему лечения болезни. Первичные клинические испытания препарата подтвердили правоту утверждений профессора, что вызвало бурную реакцию мирового научного сообщества. Созвана конференция, которая должна состояться в окрестностях Нью-Йорка, в частной клинике некого доктора Вилли Фрайтона, одного из признанных светил мировой медицины. Конференция назначена на субботу, 24 марта. Приглашены ведущие ученые тридцати двух стран и, естественно, российский профессор Игорь Викторович Андорин. Он главный докладчик на конференции. В ходе доклада планируется представление его препарата «Андель». Андорина в США будет сопровождать его помощница Марина Владленовна Королева, а также два сотрудника Федеральной службы охраны.

Крымов поднял руку:

— Извините, уважаемая Наталья Андреевна, но разрешите задать вопрос?

Феофанов недовольно произнес:

— Окончания доклада дождаться не мог, Вадим Петрович?

Но женщина спокойно отреагировала на просьбу Крымова:

— Да, конечно, пожалуйста, спрашивайте.

— Вопрос простой! Назначена или созвана конференция медицинских светил в США? Ничего странного, дело, можно сказать, обычное. Приглашен Андорин. Это тоже объяснимо, так как профессор — главный докладчик. То, что его сопровождает помощница, вполне естественно, но почему к Андорину приставлена охрана? И не какая-нибудь, а ФСО? Профессору в США грозит опасность?

Казаков взглянул на эксперта:

— Спасибо за доклад, Наталья Андреевна. Дальше я сам.

Полковник внешней разведки извлек из кожаной папки несколько листов бумаги, надел очки, оглядел офицеров управления по борьбе с терроризмом. Видимо, это стало его привычкой — осматривать тех, перед кем выступает. Откашлялся и заговорил:

— Вопрос полковника Крымова, если не ошибаюсь?

Вадим кивнул:

— Извините! Так вот, вопрос полковника Крымова вполне закономерен. Действительно, в Штатах проводится конференция по проблемам СПИДа, что в этом такого? Подобных конференций, симпозиумов, консилиумов и еще всяких собраний медиков, как бы они ни назывались, проводится много и в разных странах. Неоднократно кто-то из ученых заявлял, что нашел панацею от этой заразы. Ученые спорили, экспериментировали и спокойно разъезжались по домам. Причем никто, никогда, никого официально не охранял. А тут охрана ФСО?! Ее не так просто заполучить. Но Андорину выделяют офицеров-телохранителей. Капитана Руслана Маркова и старшего лейтенанта Валерия Сухаренко. Причем они заявлены в состав делегации именно как охранники профессора Андорина. На самом деле, почему? И вот тут начинается самое интересное. Дело в том, что разработанный или созданный, как угодно, профессором Андориным препарат «Андель» действительно, по заключениям наших специалистов, вероятно, снимает проблему лечения СПИДа. Но… не только. При определенной дальнейшей работе с препаратом «Андель» может стать оружием массового поражения, отравляющим веществом огромной поражающей силы. Андорин понял это и обратился в ФСБ, объяснив, какую потенциальную угрозу несет в себе его открытие. Одновременно по нашим каналам прошла информация, что препаратом Андорина заинтересовались ведущие разведки мира и крупные террористические группировки. Так как химическая формула «Анделя» не так и сложна, то некоторые деятели уже попытались самостоятельно выработать отравляющее вещество. Однако ничего не добились. Если кто и сможет превратить лекарство в оружие, то только сам Андорин. В специальных лабораторных условиях и на опытном материале, каковым являются люди.

Крымов воскликнул:

— Но если так, то почему деятельность этого Андорина не засекретят? Не возьмут под жесткий контроль, обеспечив безопасность самого ученого и невозможность продолжения работ с «Анделем»? А вместо этого выпускают профессора из страны? И наверняка с препаратом? Ведь без его демонстрации доклад Андорина — ничем не подтвержденная декларация того, что он, якобы нашел противоядие от СПИДа. Вы сами говорили, что подобных заявлений было много и они без доказательной базы — пустышка. Тем более с формулой «Анделя» уже работали и она известна. Так что тащиться в США без препарата нет смысла. А выпускать «Андель» за «бугор» категорически нельзя. И вообще, мое мнение таково: если из лекарства можно сделать оружие, то лучше уничтожить лекарство сразу вместе с документацией и изоляцией создателя этого лекарства. Пусть уж СПИД остается неизлечимым, чем панацея от него когда-нибудь уничтожит тысячи, если не миллионы жизней.

Казаков улыбнулся:

— Ну вот мы и подошли к тому, ради чего я приехал к вам.

Он повернулся к спутнице:

— Наталья Андреевна, прошу вас, покиньте кабинет. И ждите меня в машине.

Майор-эксперт поднялась:

— Есть! — И вышла в приемную.

Полковник обратился к Феофанову, спросив:

— Присутствующие здесь офицеры работают по высшему допуску абсолютной секретности?

Генерал утвердительно кивнул:

— Да! Но откуда вы знаете, что мы работаем по этому допуску?

— Сейчас я все вам объясню, но сначала ознакомьтесь вот с этим документом.

Казаков протянул Феофанову бордового цвета удостоверение с двуглавым орлом и без какой-либо надписи. Феофанов раскрыл документ, внимательно изучил его, после чего сказал:

— Извините, мне необходимо срочно выйти. Я ненадолго!

Полковник СВР вновь улыбнулся:

— Конечно! Вы обязаны проверить подлинность удостоверения.

Офицеры спецназа переглянулись. Никто ничего не понимал из того, что происходило после вопроса, заданного Крымовым. Карасев же, сложив в папку так и не использованные на совещании документы, спокойно теребил в руках очки. Прояснилась обстановка сразу же после того, как вернулся Феофанов. Он вернул необычное удостоверение представителю разведки и неожиданно для подчиненных сказал:

— Товарищи офицеры! Разрешите еще раз представить вам полковника Карасева. Но уже не только как старшего офицера Службы внешней разведки, а советника главы государства по вопросам национальной безопасности!

Карасев откланялся, продолжив:

— Уничтожать «Андель» как лекарство бессмысленно. Ведь оно может спасти тысячи жизней. Нельзя допустить превращения лекарства в оружие массового поражения. Это что касается реплики полковника Крымова. Но вернемся к конференции и профессору Андорину. Безопасность проведения научного форума и членов нашей делегации гарантирована американской стороной. К ее обеспечению планируется привлечь достаточно профессионально подготовленную службу безопасности клиники доктора Фрайтона, а также необходимые силы полиции Нью-Йорка. Однако по тем разведданным, что поступают в Службу внешней разведки из США, ЦРУ готовит операцию по захвату профессора Андорина под кодовым названием «Штиль». К проведению ее планируется привлечь отряд специального назначения «Кондор» под командованием некого майора Пола Карроу. Нам известен и руководитель акции. Это полковник Дик Сичин, известный своей диверсионной работой в Ираке и Афганистане. Операция «Штиль» имеет цель захвата Андорина в отеле «Акведо», где будет размещена российская делегация.

Крымов вновь не сдержался:

— Понятно, что американцы не упустят шанса заполучить в свои руки человека, который может преподнести им на блюдечке оружие массового поражения нового поколения. А мы… своим бездействием помогаем им.

Карасев сказал:

— Нет, полковник, российская сторона не намерена отдавать Андорина.

Крымов развел руки.

— Ну, тогда я ничего не понимаю! Да кто спросит российскую сторону о ее намерениях, когда Андорин окажется в Штатах? Командир «Кондора» или диверсант Сичин? И операцию янки наверняка готовят как имитацию действий коварных исламских сепаратистов.

Феофанов сделал замечание подчиненному:

— Да что ты, Вадим Петрович, все пытаешься выскочить вперед паровоза? Дай человеку закончить доклад, после чего и высказывай свое мнение. Что за несдержанность, полковник?

Крымов отмахнулся:

— Ладно, молчу и слушаю!

Карасев продолжил, не отреагировав на перебранку офицеров управления по борьбе с терроризмом.

— Естественно, в сложившихся условиях мы не можем допустить выезда Андорина в США. Но и официально запретить участие в конференции тоже не можем. Иначе те же Штаты и их союзники в НАТО тут же поднимут неимоверный шум, обвинив Россию в ведении работ по получению нового вида оружия массового поражения. Следовательно, профессор должен быть выведен из игры до даты убытия на конференцию, здесь, в России. Андорин, дабы успокоить ситуацию, должен исчезнуть. Для правдоподобности вместе со своей помощницей, Королевой Мариной Владленовной, с которой поддерживает не только служебные отношения. Сразу внесу ясность, что подразумеваю под словом «исчезнуть», а то полковник Крымов вот-вот взорвется. Ведь так, Вадим Петрович?

Карасев взглянул на Крымова.

Тот ответил:

— Так, господин советник. Внесите ясность, пожалуйста, потому, как перед вами не наемные убийцы, а офицеры спецслужбы, которые знают, что такое офицерская честь и достоинство.

Советник в который раз улыбнулся:

— Я так и знал, что вы подумаете о физической ликвидации Андорина с Королевой. Но нет! Никто убивать профессора, а тем более его помощницу не собирается. Но для всех они должны погибнуть. В результате несчастного случая. Иначе нам не прекратить охоту за Андориным. А с так называемой «смертью» ученого проблема будет снята. Препарат «Андель» останется лекарством. И сделать из него оружие будет некому! Впрочем, организация имитации «несчастного случая» уже не ваша работа. Группе «Орион» следует провести акцию захвата Андорина и Королевой, с доставкой обоих по адресу, который вы найдете среди документов, необходимых для отработки плана нейтрализации профессора.

Он достал из кейса папку. Положил ее перед Феофановым.

— Если потребуется дополнительная информация, я предоставлю ее вам. А теперь я готов ответить на ваши вопросы.

Спросил все тот же Крымов:

— Что будет с Андориным после того, как мы выведем его из игры?

— Хороший вопрос. Возможно, он женится на Королевой, а возможно, и нет.

— А если серьезно?

— Ну, а если серьезно, то высшее руководство планирует предоставить ему клинику в Сибири, где он смог бы продолжать свою научную деятельность.

— Работать над получением отравляющего вещества?

— Нет! В планы руководства страны не входит создание нового оружия массового уничтожения. Хватает того, что есть. Даже с избытком. Главное, чтобы наш потенциальный противник, особенно террористические организации, не получил такого оружия.

— Ясно! У меня нет вопросов!

Феофанов взглянул на Потапова:

— У вас есть вопросы?

Потапов отрицательно покачал головой:

— Пока нет! После изучения материалов, переданных господином советником, возможно, они и появятся, а сейчас вопросов нет!

Генерал перевел взгляд на Александра:

— Тимохин?

— Общая задача понятна. Вопросов на данный момент не имею!

Карасев поднялся:

— Что ж, тогда совещание можно считать законченным?!

Он обратился к Феофанову:

— Сергей Леонидович! У вас не так много времени на подготовку плана операции. Прошу вас держать меня в курсе этапов его разработки. Реализация плана не позже утра пятницы, 23 марта. На это позвольте откланяться. До свидания, товарищи офицеры!

Генерал проводил Карасева до приемной, передав помощнику, прапорщику Ларионову. Спустя несколько минут от охраны прошел доклад о том, что автомобиль с представителями Службы внешней разведки покинул территорию резиденции руководителя Главного управления по борьбе с терроризмом.

Приняв доклад охраны, генерал обвел взглядом подчиненных:

— Ну что скажите, спецы?

Крымов спросил:

— Мы обязаны подчиняться этому Карасеву?

Генерал ответил:

— Нет! В его компетенцию входило ознакомление нас с той задачей, что предстоит решать по Андорину, и входит информационное обеспечение планирования операции «Доктор». А также согласование акции для определения места и времени передачи профессора с помощницей или непосредственно Карасеву, или кому-то из его людей.

— Почему использован посредник? Почему задачу поставили не напрямую?

Феофанов покачал головой:

— У тебя сегодня критический день? Капризничаешь и раздражаешься по всякому поводу, как девица.

— Я в порядке, но вы, товарищ генерал, не ответили на мои вопросы.

— Знаешь, Крым, вот вызовут меня в Кремль, я тебя с собой возьму. Там и получишь ответы на все свои «почему».

— Там получишь!

— Тогда какого хрена достаешь? Какая разница, кем озвучена задача? Главное, задание получено и нам предстоит его выполнить. Так, как это требуется руководству. Что тебе еще непонятно?

Крымов проговорил:

— Не нравится мне это задание. Чем-то дурным от него попахивает. Чувствую, ждет нас какая-то подлянка.

— Тебе пора усвоить, что чувствуется, а что ощущается. Но хватит галдеть об одном и том же.

Потапов сказал:

— И то верно! Крым, успокойся.

И предложил:

— Давай-ка посмотрим, что за бумаги оставил разведчик-советник Карасев, и решим, когда и в каком режиме начнем планирование операции «Доктор». Кстати, я что-то не слышал, чтобы Карасев упоминал кодовое название нашей предстоящей акции.

Феофанов ответил:

— Это я так ее назвал.

И открыл папку, начав выкладывать из нее листы бумаги с печатным текстом, фотографии, схемы, комментируя каждый документ:

— Так, досье на Андорина, то же самое на его помощницу Королеву, их фотографии. Схема дачного поселка «Сирень», где практически постоянно проживает профессор. Численность охранников… порядок несения службы на территории поселка… Все! Информации немного, но достаточно для нашей работы.

Закрыв папку, генерал передал ее Крымову, приказав:

— Это вам с Тимохиным. В четверг, 22 марта, план захвата Андорина с Королевой мне на стол. В 11.00! Вопросы есть?

Крымов ответил:

— Нет, товарищ генерал-майор!

— Отлично! Задача несложная, но деликатная. Надо нейтрализовать клиентов так, чтобы не нанести ущерба их психике. Не напугать до смерти. Люди они сугубо штатские и к подобным вещам отношения ранее не имевшие. Так что продумать акцию до мелочей, в том числе вариант щадящей нейтрализации охраны. В операции «Доктор» никто не должен серьезно пострадать. Ну, а реализация плана, как уже говорилось, ранним утром в пятницу, 23-го числа. Если вопросов нет, Крымов с Тимохиным свободны, полковника Потапова прошу задержаться.

Александр с начальником отдела спецопераций поднялись, козырнув, вышли из кабинета и далее во двор.

Спустя несколько минут «Тойота» Тимохина выехала на МКАД, возвращаясь в закрытый военный городок.

…В понедельник, 19 марта, директор научно-исследовательского Центра «АнтиСПИД», академик, доктор медицинских наук, лауреат Государственной премии, пятидесятидвухлетний Павел Алексеевич Стебрин вышел из дома к служебной машине с опозданием в полтора часа. Причина была не новой — третья, двадцатидвухлетняя супруга Стебрина, Виктория Александровна, не дала встать мужу, пока тот не удовлетворил острое желание половой близости. Стебрин уже пожалел, что женился на Виктории, следуя моде того времени, которая требовала, чтобы преуспевающий пожилой джентльмен имел рядом молодую спутницу жизни. Не учел академик, а точнее, не увидел в скромной и тихой при знакомстве девице страстную хищницу, одинаково жадную как до любви, так и до денег. Поначалу эти качества Виктория пыталась скрыть, но в конце концов игра надоела ей, и Вика раскрылась во всей своей «красе». И новые ощущения, что после шикарной свадьбы доставляли Стебрину острое наслаждение, сейчас превратились в изнурительную обязанность. Он бы мог выгнать Викторию, тем более до Стебрина стали доходить слухи о том, что в его отсутствие супруга не прочь вильнуть привлекательным задом на стороне, а нанятый частный детектив подтвердил эти слухи, предоставив Стебрину доказательства половой связи супруги сразу с тремя молодыми людьми. Но академик не спешил. Сначала надо довести до конца, пожалуй, главное в своей жизни дело, а выгнать шлюху он всегда успеет. Тем более что и выгонять не придется. Просто отдать ее помощнику Хостину. На память о боссе, так как в скором будущем Стебрин намеревался перебраться в Испанию, на постоянное место жительства. Он очень любил Испанию. И не мог объяснить почему. Просто там он чувствовал себя комфортно, уютно, а главное, спокойно. Но это в будущем. А оно зависит от того, чем закончится эта неделя. Всего одна неделя между прошлым и будущим. Без настоящего, которого, по сути, нет, если не считать за настоящее капризную, всегда полуголую дома и сексуально озабоченную супругу, да еще осточертевшую работу в медицинском Центре. Всего неделя. Как это ничтожно мало и как это безгранично велико. Короткий миг жизни и вечность одновременно.

Итак, Стебрин подошел к служебной «Ауди» в 9.30. Водитель, стоявший у иномарки, открыв заднюю левую дверь, поздоровался:

— Доброе утро, Павел Алексеевич!

И предупредительно, заискивающе добавил:

— Что-то сегодня вы припозднились.

Стебрин буркнул:

— Привет!

Напомнил:

— Ты, Сережа, если не забыл, не просто водитель, а еще и телохранитель мой. Так что был обязан подняться в квартиру, если я не вышел из дома в 8.10. Не позвонить по телефону, а подняться и проверить, не произошло ли что. Ты же полтора часа ждал, не предпринимая никаких действий.

— Виноват, Павел Алексеевич! Я подъезд посмотрел, посторонних в нем не было. А звонить в дверь… Извините, не решился.

— Почему?

Водитель-телохранитель смущенно ответил:

— Слышно было, как кричала, вы уж простите, от кайфа ваша жена! Не стал портить вам утро!

— Ладно! Проехали. Ты ничего не слышал, а ждал во дворе, зная, что я задержусь. Понял?

— Понял, Павел Алексеевич!

— Так поехали!

— Слушаюсь! В Центр едем?

Подумав, Стебрин ответил:

— Да! Но не сразу! Сейчас езжай к ВДНХ. Там возле станции метро припаркуешься!

— Понял!

Хостин запрыгнул на сиденье водителя, и «Ауди» выехала со двора Стебрина.

Из окна его взглядом проводила супруга, после чего сняла трубку телефона, набрала номер:

— Влад? Вика! У нас есть время до обеда. Три часа!

Молодой голос ответил:

— Я понял, крошка! Еду!

Виктория бросила трубку, взглянула на себя в зеркало, раскрыв пеньюар:

— Это хорошо, Владик, что едешь!

Молодая женщина потрогала соски, через полтора часа она получит то, что так желала и чего не могла получить от мужа. Вспомнив мучения с супругом, зло проговорила:

— А этому старому ослу только промежность своим ровесницам слюнявить. Надо кончать с ним. Пока Пашенька-рогоносец не опередил.

Подохнет Стебрин, все ей, Вике, достанется. Вот тогда она оторвется. Такие групповые оргии устроит, что весь дом содрогнется. И плевать на соседей. С деньгами она всегда будет права. А деньги у муженька есть. Хорошие деньги. Видела, случайно заглянув в кабинет, толстые пачки долларов в сейфе. И откуда только он берет их? Наверняка подпольные дела проворачивает. Но не долго ему осталось. Совсем недолго. Главное — успеть опередить. А то пролететь можно! Стебрин в последнее время заметно охладел к супруге. Надо сделать так, чтобы совсем похолодел. А в лобик холодный она его поцелует. Через силу, но поцелует и слезу прольет. Положено бедной вдове, ничего не сделаешь. Но об этом подумаем завтра, а сегодня случка с Владиком. Тот умеет трахать так, что потом на мужика минимум сутки смотреть не хочешь. То, что и надо!

«Ауди» остановилась у павильона, недалеко от стоянки автобусов. Фладин выскочил из салона, открыл дверцу босса. Тот вышел, захватив кейс. Приказал:

— Жди! Если позвонят с работы, скажи, что буду позже. Заехал к стоматологу!

— Понял, Павел Алексеевич. Не волнуйтесь, сделаю все в лучшем виде!

— Что сделаешь-то?

— Да все, что прикажете!

Стебрин внимательно посмотрел на водителя:

— Все ли?

— Все, Павел Алексеевич!

— А человека убьешь?

Фладин ответил, не задумываясь:

— Прикажите, убью!

— Ладно, шучу я! Жди!

— Жду, Павел Алексеевич.

Стебрин прошел в сквер, пустынный в это время. Нашел скамейку, где не был виден со стоянки. Достал из кейса дорогой сотовый телефон. Набрал номер.

Ему ответил голос человека, привыкшего повелевать:

— Да!

— Это я!

— Здравствуйте!

— Здравствуйте! Все идет по плану!

— Хорошо. Надо встретиться. Подъезжайте к 10.00 в известный вам ресторанчик.

— Понял! Буду.

— До встречи!

Абонент отключился.

Выключив телефон и бросив его обратно в кейс, Стебрин закурил, задумавшись.

Выбросив окурок, он вернулся к служебной машине. Навстречу вышел Фладин.

Академик спросил:

— Из Центра не звонили?

— Нет. Никто не звонил.

— Это хорошо. На работу!

Фладин повел машину в сторону выезда на Ярославское шоссе.

«Тойота» Тимохина въехала на территорию закрытого военного городка в 12.40.

Крымов предложил:

— Отобедаем и проанализируем документы, переданные советником?

Тимохин согласился:

— Да! Перекусить не помешает, заодно и семью успокоить. Во сколько встречаемся?

— В 14.00, в штабе.

— Договорились. Документы не забудь.

— А ты — голову!

— Ее захочешь, не забудешь, если только кто не снесет по случаю.

Александр высадил Крымова у его дома, подъехал к воротам своего коттеджа. Татьяна, увидев мужа, открыла ворота и спросила:

— Командировка?

Александр обнял супругу:

— На этот раз работа в окрестностях Москвы. Несложная работа.

Татьяна облегченно вздохнула:

— Слава богу!

Тимохин улыбнулся:

— Как же твой сон?

— А ты не улыбайся. У вас все в любую минуту измениться может. Еще не вечер.

— Это точно! Еще не вечер. Кстати, сегодня «Спартак» в кубке УЕФА играет. Ты программу не смотрела, во сколько начинается трансляция матча?

— Нет, дорогой! Футбол мне не интересен.

— Напрасно. Посмотри матч сегодня со мной. Глядишь, втянешься, и мне потом с тобой интересней будет смотреть игры. Ты не представляешь, как они затягивают.

— Нет уж, Саша, спасибо. Обойдусь без твоих футболов и хоккеев.

— Ну и ладно! Я вообще-то в 14.00 должен быть в штабе!

— Обед готов! Мойте руки, товарищ подполковник, и милости прошу в столовую.

В 14.00 офицеры управления по борьбе с терроризмом уже сидели за столом помещения штаба закрытого военного городка. Раскрыв папку, переданную полковником Карасевым, Крымов спросил у Тимохина:

— С чего начнем, Саня?

Александр предложил:

— Давай для начала ознакомимся с распорядком дня Андорина и его помощницы-подружки Королевой, затем изучим маршруты их передвижения по Москве за последнюю неделю, прикинем возможность нейтрализации клиентов в пределах столицы.

— Что ж! Согласен. Итак, Андорин прибывает в Центр из дачного поселка «Сирень». Практически постоянно с помощницей, на собственном «Ниссане». Но иногда Королева приезжает одна, у нее новенькая «десятка». Видимо, партнеры время от времени делают перерыв в общении, что объяснимо. Если мы рассматриваем возможность нейтрализации объекта в пределах Москвы, то перехватить без шума и применения дополнительных сил, имитировавших бы работу инспекторов ГАИ, сложно, практически невозможно. Ни в случае их совместного перемещения, ни раздельного. На МКАДе это невозможно, на проспекте тоже. У самого Центра можно, но слишком много побочных факторов, которые в состоянии сорвать акцию. В «АнтиСПИД» и соваться нечего. Королева же живет недалеко от медицинского учреждения, две остановки на автобусе. Ее можно тихо отоварить, но она нам без Андорина не нужна. Брать же его на шантаж рискованно, да и глупо. В общем, город отпадает. Смотрим, каким путем можно попасть на территорию дачного поселка «Сирень». Их два. По шоссе, на машине и по железной дороге, на электричке. Платформа «Сирень» находится прямо у въезда в поселок. Но «железка» отпадает. Электричкой Андорин, по крайней мере, последние полгода, не пользовался. Значит, что?

Тимохин прикурил сигарету:

— Значит, остается шоссе и дачный поселок.

Крымов проговорил:

— Шоссе, шоссе. Судя по карте, оно выходит на Челябинскую трассу. И далее мимо поселка по местности, где одна деревня отстоит от другой в каких-то сотнях метров. Можно, конечно, проехать по этой трассе, но уверен, пустынной она не окажется. Если только ночью. Но Андорин с Королевой, как правило, возвращаются в загородную усадьбу около 19.00–20.00.

Тимохин спросил:

— Что? Постоянно в одно и то же время? Они не посещают театров, кинотеатров, концертных залов, ресторанов, в конце концов?

— Судя по документам, очень редко. Последний раз они въезжали в данчный поселок после 23 часов почти месяц назад.

Александр стряхнул пепел в пепельницу:

— Ты, Крым, все же запусти одного из своих профи по маршруту Центр — поселок «Сирень». Пусть оценит дорогу в вечернее время. Часов в семь, когда темнеет.

— Лады!

Полковник достал сотовый телефон, набрал номер:

— Миша? Крымов! Слушай, что надо сделать. В 18.00 на своей машине подъезжаешь к Научно-исследовательскому центру «АнтиСПИД»… да, там… значит, подъезжаешь и, развернувшись, идешь по маршруту: Центр-МКАД-шоссе юго-восточного направления-дачный поселок «Сирень», это где-то в тридцати километрах от города… что? И это знаешь? Молодец… дача товарища там? Прекрасно. Товарищ-то хороший? Или знакомый?… Да? Если что, ранчо свое на сутки сдаст?… Просто отлично! Но к заданию. Тебе надо оценить маршрут. На предмет возможности захвата движущейся по ней легковой машины. Захвата по варианту «Тишина». Да, чтобы никто и нигде. Особенно меня интересует участок маршрута от МКАД до дачного поселка… нет, мне недостаточно того, что ты раньше ездил вечером по этой дороге, мне надо знать, какова она сейчас. Понял? Вот и хорошо! И еще! Перед охраной не светиться. Возвращение в город по другой дороге. И сразу же доклад мне о результатах поездки… Давай!

Крымов отключил мобильник:

— У капитана Володина в дачном поселке…

Тимохин прервал начальника отдела спецмероприятий:

— Я понял про товарища Володина и о том, что можно арендовать его дачу. Из ваших переговоров понял.

— Согласись, это совсем неплохо!

— Согласен. Так, маршрут твой капитан пробьет. Давай оценим дачный поселок и ранчо господина Андорина.

Крымов выложил схему дачного поселка с прилегающей к нему территорией и данными по охране поселка.

— Что мы имеем? Поселок «Сирень». Расположен в тридцати километрах по юго-восточному шоссе от МКАД, рядом с железнодорожной платформой, носящей название поселка. Почти десять гектаров огороженной площади лесного массива западнее торфяного озера. Также с запада и железная дорога, и автомобильное шоссе. Въезд с востока от шоссе. От ворот и контрольно-пропускного пункта улица Сиреневая. Справа — забор, слева к озеру и продолжению лесного массива на восток тянутся раз, два… пять проездов. Слева и справа от каждого проезда по пять дачных участков в 20 соток. Дачи и участки пронумерованы. Номер один — непосредственно у КПП. Всего 50 участков. Дача Андорина — сорок пятая в конце 5-го проезда слева. Рядом дом № 44 выставлен на продажу, значит, пустует. Дача № 46 принадлежит актеру Тихоненко, знаешь такого?

Тимохин отрицательно покачал головой. Крымов кивнул:

— Я тоже не знаю, но не важно, дом № 47 в собственности у генерал-лейтенанта в отставке Волкова. Тоже личность не особо известная. Штабист какой-нибудь. Владельцы других участков не указаны. Да, еще каждый проезд выходит к калитке забора.

Тимохин заметил:

— Ты пропустил участок № 36. Это принадлежащий соседу Андорина по 4-му проулку, поэту Васильеву.

— Точно, пропустил. Потому как написано мелко, как только ты разглядел?

— Разглядел. Но это в принципе ничего не меняет.

— Возможно. Вернемся к калиткам. Их, как и проулков, — пять. Что они собой представляют, не известно. Забор обозначен, а вот калитки — нет. Вторых ворот поселок не имеет. Следовательно, машины въезжают и выезжают через КПП. Подошли к охране. Она, как ни странно, мобильна. Пропускной пункт имеет «Ниву». Так, что еще? Караул, ты слышишь, Сань, как величают горстку охранников, не пост, не смена, а караул частного охранного предприятия «Блок-Трим», круглосуточный. Состоит из четырех человек, вооруженных помповыми ружьями, травматическими пистолетами, дубинками и электрошокерами. Караул несет службу в следующем режиме. Трое охранников находятся на КПП, один — у средней калитки. Прикрывает подходы к поселку со стороны озера.

Тимохин проговорил:

— Странный порядок несения службы. С востока поселок прикрыт, с севера и юга нет, но целых три охранника из четырех балдеют в сторожке.

— Чем-то это должно объясняться. Посмотрим дополнительную техническую документацию по охране дач и инструкции караульным. Ага, понятно. На северном и южном участках забора стоят датчики звуковой сигнализации, а вот на заборе с калитками их нет. Поэтому там и выставлен охранник. Владельцы же дач имеют тревожные кнопки. В случае возникновения какой-либо угрозы или конфликтной ситуации они врубают эти кнопки, и к ним на «Ниве» тут же выезжают два охранника. В принципе система продумана неплохо. Старший наряда постоянно находится на КПП у пульта. Кроме времени отдыха, которое определено с 10.00 до 14.00. Короче, с 20.00 и до 8 утра вся охрана на ногах. Затем активно несут службу двое. Один — на КПП, другой — у восточного забора. Каждый спит по 4 часа. Как в армии. В дополнение ко всему, поселок хорошо освещен в темное время суток. Столбы освещения у каждого дома и по периметру ограждения. Короче, объект так себе, его даже учебным назвать трудно.

Тимохин сказал:

— А что ты хотел? Это обычные дачи, с обычными, пусть в чем-то и известными обитателями, а не склады с вооружением или ГСМ и не парк боевых машин армейской части! Здесь сними охрану — и ничего особого не произойдет. В случае чего менты подвалят, до Москвы всего тридцать верст, а до ближайшего отделения милиции — восемь. Так, держат охрану по привычке, чтобы уж совсем от остального мира оградиться. Ну и черт с ними. Это их право! Что у нас по усадьбе или участку Андорина?

— Усадьба как усадьба, размерами в сорок на пятьдесят метров. Дом с мансардой, на первом этаже от входа через террасу — коридор, от него влево санузел, вправо кухня с топочной. Далее гостиная с камином в правом дальнем углу и лестницей в левом дальнем углу. Два окна, кухонное и гостиничное. В мансарде — большая спальня.

Александр поинтересовался:

— Кабинета нет?

Крымов ответил:

— Судя по схеме, нет! Наверное, наш профессор на работе задалбливается со своими опытами, на даче же отдыхает.

— Какие постройки, кроме дома, находятся на участке?

— Никаких! Вместо гаража — навес, рядом с домом — открытый бассейн и лес. Сосны, ели, по ограждению — сирень, сплошной кустарник. Ни одной огородной грядки, ни одного плодового дерева. Собаки нет! Впрочем, во всем поселке нет ни одной собаки.

— Ясно!

— Что предлагаешь?

Тимохин прошелся по кабинету:

— Думаю, операцию следует провести следующим образом. Резервная группа ведет Андорина с момента его убытия на работу до возвращения домой, используя дистанционную прослушку. Задача резерва — слежение за профессором и его помощницей. Как только станет известно, что Андорин и Королева находятся в доме поселка «Сирень», за работу принимается моя группа. Нейтрализовав в щадящем режиме охрану КПП и караульного у восточного участка ограждения, группа отрабатывает дом Андорина. Берем профессора с помощницей, вкалываем снотворное, пакуем и вывозим за пределы поселка. Работаем в масках и перчатках. Ну, а дальше доставляем клиентов туда, куда прикажут. Резервная группа, сосредоточившись недалеко от въезда в поселок, при необходимости прикрывает или поддерживает действия основной группы. После чего по моей команде отходит. Это первый и основной вариант. Второй, на случай, если Королева вдруг поедет не к Андорину, а к себе домой: резервная группа занимается женщиной, а я провожу акцию по первому варианту в отношении одного Андорина. Будем ли их соединять или повезем к конечному пункту врозь, определит командование. Если же Андорин ни с того ни с сего зависнет у Королевой, отрабатываем их на квартире помощницы. В этом случае придется закачивать в хату усыпляющий газ. А затем выносить из квартиры. Но это уже дело техники. В общем, отрабатываем задачу, исходя из реальной обстановки, которая сложится на момент проведения акции. Других вариантов нет. Их нам просто не предоставляют Андорин с Королевой, ведущие такой, по нынешним временам, весьма замкнутый образ жизни. Может, на них так их химия действует?

Крымов ответил:

— Не знаю. И без разницы мне, что на профессора с любовницей действует. Химия или сексуальное бешенство, гонящее их быстрей в постель. Главное — отработать задачу по ним. И я согласен с предложенными тобой вариантами действий по обстановке, что реально сложится в день проведения общей операции. Все они обеспечивают требуемый режим «Тишины». Следовательно, данный план и будем предлагать на утверждение генералу Феофанову в четверг, 22 марта. Резервную группу «Мираж» я подготовлю и сам возглавлю ее на время работы твоего «Ориона». Надеюсь, ты ничего не имеешь против этого?

Александр улыбнулся:

— Абсолютно ничего. Напротив, почту за честь то, что начальник лично решил обеспечить работу моего подразделения.

Крымов отмахнулся:

— Да брось ты, Сань! Нам ли что делить между собой, после того, что пережито вместе?

— Думаю, кроме обследования Володиным маршрута от города до дачного поселка, нам с тобой следует лично провести рекогносцировку местности.

— Когда?

— Да хотя бы сейчас. Время — начало четвертого. В 16 с копейками доедем до поселка, часа на осмотр района предстоящего применения нам хватит, часам к семи вернемся. По ходу доклад Володина примем и проанализируем.

— А что это даст, Крым?

Полковник удивленно взглянул на товарища:

— И подобное я слышу от тебя? Ты не хуже меня знаешь, что одно дело разрабатывать план по карте и совершенно другое — на реальной местности.

— Да я не об этом. Ну, посмотрим мы на подходы к поселку, и что? Действовать-то придется не с тыла и флангов, а с фронта, от КПП, а светиться перед охраной нежелательно. При смене старший караула обязательно доложит, что у поселка терлись два каких-то типа.

— Почему терлись? Мы заедем прямо на территорию. Ведь участок № 44 продается? Продается. Вот мы и выступим в роли потенциальных покупателей.

— Ты объявления о продаже видел?

— Нет! Но, по информации…

Тимохин прервал Крымова:

— Вот именно, что по информации. А если охрана спросит, откуда мы узнали о продаже участка?

— Так опередим охрану и сами спросим, не продается ли в поселке какая-нибудь дача. Скажут «нет» — отвалим.

— Ну, а если отработать на опережение? Посмотреть домик и усадьбу Андорина, конечно, не помешало бы, а заодно и то, что представляют собой проулки. Добро, едем! Мою «Тойоту» возьмем?

— Нет! Лучше джип. Представительней будем выглядеть.

— Согласен.

— Тогда переодеваемся в костюмы, гайки на пальцы вешаем — и вперед!

Офицеры Главного управления по борьбе с терроризмом, выйдя из штаба, направились к бассейну. У входа разошлись. Крымов пошел в автомобильный парк, Тимохин — домой, позвонив Татьяне, чтобы она подготовила парадный костюм Александра. Супруга Тимохина не стала ничего спрашивать, но командир особой группы «Орион» знал, вопросы ждут его дома. И он решил взять Татьяну с собой. Женщина отвлечет внимание охранников, и у тех станет гораздо меньше причин заподозрить неладное, нежели в случае, если поселком будут интересоваться одни мужчины. Да и сама по себе, пусть и пассивная, но все же причастность к работе спецслужбы и конкретно мужа сыграет в дальнейшем свою роль. По крайней мере, вопросов задавать будет меньше. И волноваться тоже. Хотя последнее вряд ли.

Подходя к дому, Тимохин позвонил Крымову и поделился с ним соображениями насчет привлечения к рекогносцировке поселка «Сирень» своей супруги. Полковник неожиданно легко согласился с доводами Александра. И Татьяне вместо того, чтобы задавать мужу вопросы, пришлось срочно приводить себя в порядок, дабы выглядеть супругой обеспеченного мужчины из породы так называемых «новых русских». Что Татьяна делала тщательно и не без удовольствия. Женщина всегда остается женщиной, в каких бы ситуациях она ни оказалась. В 15.20 напротив коттеджа командира особой группы остановился черный блестящий внедорожник. А в 15.30 Крымов вместе с четой Тимохиных выехал за пределы территории закрытого военного городка. Их путь лежал к дачному поселку «Сирень». Такому спокойному, тихому, уютному поселку, где совсем скоро и неожиданно начнут развиваться события, которые перечеркнут все планы спецслужб, заставив особую группу «Орион» работать на пределе своих возможностей, в условиях постоянно меняющейся обстановки и активного противодействия коварного, беспощадного врага, название которому — международный терроризм. Но ситуация взорвется позже, а пока Крымов и Тимохины приближались к поселку, весело общаясь между собой под плавный ход дорогой иномарки.

Человек, которому звонил директор Научно-исследовательского центра «АнтиСПИД», крупный предприниматель Таскарев Станислав Евгеньевич, закончив короткий диалог со Стебриным, набрал номер, который хранил в памяти.

— Господин Кумати? Добрый день, Станислав.

Абонент ответил:

— Да, господин Таскарев?

— Звонил Стебрин!

— И что?

— Я назначил ему встречу на 16.00.

— Хорошо. После разговора я должен знать его содержание.

— Понял! Перезвоню!

— Буду ждать звонка! И постарайтесь убедить Стебрина постараться сделать все, что от него зависит. Даже если и делать-то особо ничего не придется.

— Я понял, господин Кумати.

— Тогда до связи!

Кумати, отключив телефон, прошелся по кабинету своей московской квартиры. Взглянул на часы — 10.20. Он вышел на кухню, заварил чай по особому, восточному, рецепту. Через десять минут к нему должен был прибыть важный гость. И тот объявился ровно в 10.30. Кумати пропустил коренастого субъекта средних лет, во всем обличье которого без труда угадывался человек военный, занимающийся спортом. Гость поздоровался:

— Приветствую вас, господин Кумати!

— Добрый день, мистер Миллер. Как перелет из Лос-Анджелеса в Москву? Не утомил?

— Нет! Давайте займемся делом. Я прибыл не для того, чтобы пустословить.

— Да, конечно, прошу в гостиную. Я принесу чай. Не отказывайтесь. Он снимает усталость и поднимает тонус.

Миллер молча прошел в гостиную, осмотрелся, сел в широкое кожаное кресло у журнального столика, на который Кумати поставил чайник и чашки. Японец разлил чай. Миллер, закурив, спросил:

— Ранее утвержденный план не изменился?

Кумати, устроившись напротив бывшего офицера морской пехоты США, ответил:

— Нет! Вашим парням предстоит работать по утвержденному плану. Кстати, они прибыли в Россию?

— Естественно, ведь акция назначена на сегодняшнюю ночь.

— Где они остановились?

— На съемной квартире, зарегистрировавшись в отеле.

— Хорошо! Попробуйте чай, Рой, не пожалеете.

Рой Миллер отпил несколько глотков. Воскликнул:

— О! Я ранее не пил ничего подобного. Действительно, приятный напиток. И все же продолжим разговор по делу. Вопрос первый: клиенты гарантированно будут находиться на объекте захвата?

Кумати кивнул:

— Да!

— Вопрос второй — транспорт.

— Машина «Форд», укомплектованная всем необходимым, на которой вашим бойцам предстоит выехать на объект, уже на стоянке Курского вокзала. Ее номер…

Миллер кивнул.

— Вопрос третий: в режиме охраны объекта ничего не изменилось?

— Нет!

— О’кей! Вопрос четвертый — место и порядок передачи клиентов вашим людям.

Кумати снял с полки атлас Московской области. Открыл его на заложенной странице. Положил на стол:

— Место обозначено красной точкой. Это недалеко от объекта. Порядок таков — обработав объект, вы вывозите клиентов к месту передачи в бессознательном состоянии и передаете их старшему автомобиля «КамАЗ». Он представится как экспедитор Анатолий Бык. После чего вы возвращаетесь в Москву по маршруту, обозначенному в атласе синей линией. И на следующий день покидаете Россию. Оплата работы вас и ваших специалистов будет проведена завтра. Переводом всей суммы из банка Токио в банк Лос-Анджелеса.

Миллер кивнул:

— Я в курсе! Но… одного представления встречающего клиентов лица мало. Он должен еще чем-то обозначить себя.

— Что предлагаете вы?

— Вы будете с ним еще встречаться?

— Лично я — нет, но мои люди могут встретиться с Быком.

— Тогда вот что!

Американец пододвинул к Кумати зажигалку:

— Эта «Зиппо» служит мне более десяти лет. Подарок. Передайте ее экспедитору при встрече, после акции ваш Бык должен будет вернуть ее мне.

— Хорошо!

Миллер поставил пустую чашку:

— Да, напиток действительно прекрасный. Умеете вы, азиаты, выдумывать всякие штучки.

— Этому рецепту, Рой, несколько веков, и то, что вы пренебрежительно называете всякими штучками, — традиции великого народа.

— Извините, господин Кумати, я не хотел унизить ваше национальное достоинство.

— Принимаю извинения. Еще чашку?

Американец отказался:

— Благодарю, хорошего должно быть в меру. У меня к вам еще один вопрос.

— Да?

— Что вы собираетесь делать с шефом нашего главного клиента?

— Почему вы задали этот вопрос? Считаете, что его следует убрать?

— Вы читаете мои мысли. Да, я считаю, что академика надо убрать. Исчезновение клиентов явится весомой пощечиной Федеральной службе безопасности, и ее профи начнут серьезно разрабатывать дело. Представьте, что произойдет, если их подозрения коснутся босса клиентов, а они падут на академика. На Лубянке умеют работать, когда им не мешают. ФСБ, как орех, расколет господина академика. И зацепятся за край нити, что позволит распутать весь клубок. Вам это надо?

Кумати задумался. После чего проговорил:

— Вряд ли это произойдет, все же у нас есть рычаги воздействия на тех людей, которые не дадут развернуться ФСБ, но в принципе вы правы. Проблемы могут возникнуть, и гасить их будет гораздо сложнее, нежели предупредить вероятную опасность. Но тогда придется убирать не только академика, но и олигарха?

— Вы лично знакомы с ним? Поддерживаете дружеские отношения? Чем-то обязаны ему?

— Не понял смысла вашего вопроса, господин Миллер.

— О’кей! Скажу проще! Вы не хотите, чтобы олигарх умер?

— Не в этом дело! Проблема в том, что убрать олигарха не так просто.

Миллер размял руки:

— Я могу оставить в России пару человек, способных решить проблему свидетелей. Естественно, за дополнительную плату.

— И каков размер этой платы?

— Двести тысяч долларов.

— Не много ли?

— Вы вправе подумать!

— Согласен. Вот только времени для этого у вас нет!

Кумати ударил ладонью по столу:

— На олигарха можно выйти только через академика. Если академик исчезнет, ФСБ не свяжет акцию с олигархом. Посему я готов заплатить двести тысяч за устранение босса клиентов, олигарх же пусть живет!

— Ну, ну, тешьте себя надеждами. Впрочем, решение принимать вам, вы его выбрали. Деньги за отработку академика перебросьте вместе с основным гонораром.

— А где гарантии, что проплаченное дело будет сделано?

— Вам моего слова мало?

— Хорошо! Когда ваши люди займутся академиком?

— Сразу после того, как пройдет основная акция. Впрочем, вы все узнаете из местных СМИ. Хочу предупредить. Если с академиком ничего не случится в первые после акции сутки, то это совершенно ничего не означает. Моим людям необходимо подготовить удар, и, сколько времени на это потребуется, могут определить только они. Но до того, как клиента зацепит ФСБ. Это уже гарантирую я!

— Хорошо!

— В таком случае, господин Кумати, я удаляюсь. Спасибо за прекрасный чай. Возможно, мы когда-нибудь встретимся, возможно, нет, посему прощайте!

— Удачи вам, мистер Миллер!

Американец вышел из дома, где проживал Кумати, прошел до станции метро. Зайдя за киоски, достал сотовый телефон, набрал номер. Тут же услышал:

— Да, шеф?

Миллер приказал:

— Группе по одному покинуть место дислокации. Встречаемся через полтора часа в кафе супермаркета.

— Принято!

Миллер вошел в здание станции Московского метрополитена.

В 13.40 за столиком полупустого, но от этого не менее уютного кафе собрались Рой Миллер — гость Рютаро Кумати, представителя международной террористической организации «Кровавый закат», Боб Гристон — бывший сержант морской пехоты США, Джон Корд — в недавнем прошлом сотрудник ЦРУ, и профессиональные террористы-наемники: Том Долтон со своей подружкой Милли Прайтон. Гристон заказал кофе. Миллер сказал:

— Миссия, ради которой мы прибыли в Россию, подтверждена. Сейчас нам предстоит обсудить конечный вариант ночных действий!

Около получаса длилось своеобразное совещание, в завершение которого Миллер спросил:

— Всем все ясно или у кого-то возникли вопросы?

Вопросов не последовало.

Миллер приказал:

— Тогда начинаем акцию в 23.00. Выезд из города двумя подгруппами в 22.10. Я, Боб и Джон на машине, Том с Милли — на последней электричке с Казанского вокзала. Встреча в лесополосе между шоссе и путями железной дороги. Оттуда выход на объект и далее по плану. А сейчас отдыхать! Все. Я буду у себя в номере. Расходимся.

Миллер расплатился за кофе, и террористическая группа покинула кафе.

Джип с Крымовым, Тимохиным и Татьяной подъехал к поселку «Сирень» в 16.45.

Навстречу им вышел молодой, подтянутый парень в комбинезоне охранной фирмы. Офицеры и женщина покинули салон внедорожника.

Охранник поздоровался:

— Добрый вечер, господа, позвольте узнать цель вашего приезда?

Вперед вышла Татьяна, ответственно и с удовольствием играя отведенную ей роль:

— Здравствуйте, молодой человек, скажите, пожалуйста, как вас называть?

— Олегом!

— Так вот, Олег. Мы с мужем, — Таня указала на Тимохина, — и его другом, — женщина кивнула в сторону Крымова, — случайно узнали о дачном поселке «Сирень», а ищем подходящий загородный дом с участком почти год. Вот и заинтересовались «Сиренью», какое, право, красивое название. Вы не подскажите, Олег, здесь участки не продаются?

Охранник ответил:

— Вам, можно сказать, повезло, если, конечно, имеете деньги, тут дома дорого стоят.

— Это не проблема, так продаются участки?

— Есть один. Участок бывшего помощника одного из секретарей бывшей КПСС.

Молодой человек оказался разговорчивым:

— Партократ, как их сейчас называют, не хотел продавать дачу, а оставлял ее сыну своему. Но тот то ли против отца пошел, то ли в гулянку ударился, бросив семью, точно не знаю. И дед, как мы называем Шаповалова, партийца этого, лишил сына наследства, выставив дачу на продажу. Но за большие деньги. Жадноватый старичок. Поговаривают, он вообще свихнулся. И московскую квартиру на Набережной продает.

Татьяна воскликнула:

— А сам-то где жить собирается?

— Слыхал, за бугор свалить хочет. В частный пансионат для престарелых. То ли в Германию, то ли в Австрию.

Подошел Тимохин:

— А сколько он просит за дачу?

— Восемьдесят штук долларов!

Александр покачал головой:

— Не слабо!

Татьяна вышла вперед:

— А мне здесь нравится. Саша, лучше не найдем. И что, в конце концов, для тебя восемьдесят тысяч?

Тимохин спросил у охранника:

— Посмотреть дачу можно? А то получается, обсуждаем воздух. Еще неизвестно, в каком состоянии здание. Может, там ремонта еще на столько же требуется?

Охранник сказал:

— Не-е, дача хорошая. Там раньше прислуга жила. А вот посмотреть? Даже не знаю. Внутрь точно не войти без хозяина, а точнее, его представителя-адвоката, а внешне? Подождите, с начальством посоветуюсь.

Тимохин сунул парню пятидесятидолларовую купюру:

— Уж ты подсуетись, Олег!

— Ага! Постараюсь, спасибо.

Спрятав купюру, он прошел к зданию сторожки. Вскоре вышел оттуда с другим охранником.

— Все нормально. Начкар разрешил проезд. А вот он, — парень указал на охранника, — Диман, вам покажет, как проехать к даче старикана.

Татьяна спросила:

— А можно будет проехать по всему поселку?

Олег улыбнулся:

— Это как с Диманом договоритесь. А он сговорчивый!

— Понятно. Ну что, поехали?

Второй охранник сел в джип вместе с Крымовым и Тимохиными, Олег открыл шлагбаум. Проехав по улице Сиреневой, Крымов свернул в последний, пятый, проулок. У четвертого слева участка охранник сказал:

— Стоп-машина. Приехали.

Указал на дом в глубине леса:

— Вон она, дача деда.

Все вышли из машины.

Татьяна тут же взяла Тимохина за руку:

— Какая прелесть! Ты должен купить этот участок!

Тимохин согласился:

— Да, дом хороший, лес, полянка, банька, дорожки. Все аккуратно, чисто. Значит, нравится?

Таня воскликнула:

— Не то слово.

В разговор вступил Крымов:

— Татьяна права, Сань, я бы взял.

Тимохин ответил:

— Взять не проблема, коль продается, а вот забор придется ставить новый и по всему периметру. Бетонный, да пристройку к дому. Впрочем, здесь развернуться есть где.

Крымов понял намек друга:

— А чем тебе не нравится этот забор? Деревянный, но с виду крепкий. Не высокий, правда, а от кого прятаться? На хрена огораживаться бетоном?

— Ну где он крепкий? Возле ворот, возможно, а дальше?

— И дальше такой же. Пройдем до соседа, посмотрим!

Охранник никак не отреагировал на действия спецназовцев. Покупатель всегда ищет какой-нибудь изъян в товаре, дабы сбить цену.

Тимохин с Крымовым прошли до участка профессора. Скрытой камерой начальник отдела спецмероприятий сфотографировал общий план участка Андорина.

Офицеры вернулись к Татьяне с охранником.

Она спросила:

— Ну и что?

Александр ответил:

— Забор крепкий, но все равно — менять.

Татьяна пожала плечами:

— Ну, это дело твое! Так покупаем дачу?

— Покупаем, покупаем!

Таня обняла мужа:

— Ты у меня самый лучший!

— Да брось! Пустяки.

Взглянул на охранника:

— Что для любимой жены не сделаешь, да, Диман?

Тот вздохнул:

— Конечно, если «бабок» немерено.

— Так зарабатывать надо, Дима!

— Легко сказать, а как?

— Вот куплю дачу, возьму тебя в личную охрану. Тебе сколько фирма платит?

— Двести баксов!

Тимохин рассмеялся:

— Двести? Это разве деньги? У меня штуку будешь иметь!

— Правда?

— Ты больше подобных вопросов не задавай. Мое слово — закон.

— Понял.

Крымов обвел рукой близлежащие участки:

— А кто по соседству живет?

Дима с готовностью ответил:

— Мы смотрим участок № 44. В сорок пятом обитает профессор Андорин. Ученый-медик. С ним то ли жена, то ли подруга. Напротив Андорина актер, как его, черт, Тихоненко. Тот частенько баб, извините, из борделя приводит, хотя сам-то скворец. Справа — дача генерала. Тот иногда ругается с артистом, строгий мужик. Все же генерал. На той стороне, в четвертом проулке, поэт обитает. Мужик вроде ничего, а как сочинять начинает, так бродит по даче, как тень, руками размахивая. Да разные люди здесь живут. Но все приличные, из высшего общества, простых тут нет.

— Понятно!

Тимохин протянул охраннику сто долларов:

— Объедем поселок?

Приняв деньги, Дмитрий улыбнулся:

— А чего не проехать? Я вам и о системе охраны, сигнализации расскажу. Можно до озера съездить, тут недалеко, в объезд поселка!

Александр кивнул Крымову:

— Поехали!

Полковник сделал еще несколько фотографий.

После объезда, попросив передать Шаповалову, что нашлись покупатели на его дачу, готовые в воскресенье встретиться с продавцом, дабы обсудить детали сделки, в 18.30 Крымов вывел джип на шоссе.

По ходу движения спросил:

— Ну, как тебе рекогносцировка, Саня?

— Работа предстоит пустяковая, охрана никакая. Лишь бы птички находились в гнезде!

— Это уже забота Феофанова и Карасева. А так объект действительно для работы удобный.

Татьяна спросила:

— Так вам здесь предстоит что-то делать?

Тимохин ответил:

— Да! Но что именно, пожалуйста, не спрашивай!

— И не собиралась. Поселок понравился. Нам таких дач не видать!

— Тебе что, коттеджа мало, Танюша?

— Нет! Но он служебный. А где, как уволишься, жить будем?

Александр посмотрел в глаза жены:

— В таком же, как «Сирень», городке! Обещаю!

— Да ладно, Саш, я пошутила!

— А я не шучу! Если б не работа, то у нас сейчас уже хватило бы денег купить участок бывшего партийного работника. Так что обещаю — сделаю!

Крымов покачал головой, взглянул на Татьяну через зеркало салона:

— Повезло тебе с мужем, Татьяна!

— Да, Вадим, повезло! Хоть в этом повезло!

Дальше, до военного городка, ехали молча. Оставив Таню дома, офицеры проехали до штаба. Им еще предстояло получить доклад капитана Володина.

Офицер резервной группы прибыл в 20.20.

Вошел в кабинет штаба управления по борьбе с терроризмом закрытого военного городка:

— Разрешите, товарищ полковник?

Крымов улыбнулся:

— А ты разве не вошел? Проходи, докладывай о результатах поездки. Да присаживайся, в ногах правды нет.

Капитан устроился в кресле у стола совещаний:

— Как вы и приказывали, прошел маршрут — Научно-исследовательский центр — МКАД — шоссе на дачный поселок «Сирень» и обратно. У поселка не останавливался, развернулся, отъехав от него километра на три. Там, кстати, в лесу стоянка грузовых автомобилей, которой давно не пользовались, эстакады разрушены, ямы полны мусора.

Начальник отдела спецмероприятий попросил:

— Ближе к делу, Миша! Я тебя посылал не стоянки в лесах искать!

— Так это к слову. Ну, а по маршруту? В общем, так! В Москве захват клиента не провести. То же самое и на МКАД. Сложно это будет сделать и на шоссе, хотя по дороге на поселок есть два удобных места. Первое… позвольте карту?

Крымов развернул перед капитаном карту района, захватывающую поселок «Сирень» с прилегающей к нему территорией.

Капитан сориентировался быстро, указав на карте:

— Первое находится здесь. На данном участке шоссе после поворота уходит вниз, затем подъем! Если перекрыть подъем, то Андорин вынужден будет остановиться внизу. А там и кустарник вплотную подходит, да и сзади машина припереть может. Второе место — на двадцать восьмом километре. Прямой участок дороги примерно в километр, зажатый с обеих сторон лесом. Здесь можно применить подставной мобильный пост ГАИ. Андорин по сигналу инспектора останавливается, а дальше работает группа — подставной наряд. Но… и в первом, и во втором случае придется перекрывать дорогу. Так как с 18.30 и до 19.30, вероятно, и до часов девяти, по шоссе следует достаточно большое количество легковых автомобилей. Жители окрестных населенных пунктов.

Крымов кивнул:

— Доклад принял, Миша! Можешь идти отдыхать!

Володин покинул кабинет.

Начальник отдела спецмероприятий взглянул на командира особой группы «Орион»:

— Исходя из доклада Володина, вариант работы по Андорину на дороге отпадает. Принимаем вариант захвата профессора в поселке? Согласен?

— Полностью!

Крымов потянулся:

— Вот и хорошо! Завтра распишем его по маршрутам, по каждому спецу и в 11.00 четверга выложим план на стол Феофанова. Так, Саня?

— Так!

— Ну, а теперь и домой пора.

Офицеры покинули штаб.

Понедельник, 19 марта, г. Москва, 21.40

Террористическая группа Миллера собралась у входа станции метро «Курская». Главарь осмотрел бандитов. Все трезвы, сосредоточенны, готовы к боевой акции.

Миллер приказал Корду:

— Джон, иди на стоянку, в средних рядах найдешь «Форд Скорпио». Выведешь «соотечественника» к выезду на дорогу к Садовому кольцу. Притормозишь, чтобы мы все сели. Дальше скажу, что делать.

Корд протянул руку:

— Ключи от машины и деньги на оплату стоянки.

— Стоянка оплачена, а ключ с брелком сигнализации держи.

Корд двинулся к стоянке.

Милли спросила:

— А ты уверен, Рой, что русские заказчики не забыли укомплектовать багажник всем, что нам нужно?

— Уверен, крошка! А если заказчик не сделал того, что должен был сделать, мы все равно ничего не теряем. Деньги за основную работу уже на счету, так что можем свободно сваливать. Контракт перестает действовать по вине заказчика. Ты это хотела от меня услышать?

Но женщину перебил ее сожитель, Долтон:

— Ты сказал, деньги проплачены за основную работу. Значит, предстоит дополнительное задание?

Миллер по ходу спуска к выезду с вокзальной площади утвердительно кивнул:

— Да, Том. И выполнить это задание предстоит тебе с твоей очаровательной Милли. Естественно, за отдельное-дополнительное вознаграждение в сто тысяч долларов на каждого!

— Ты раньше ничего не говорил об этом!

— Считай, сказал! Или ты не хочешь заработать еще сто штук к тем, что уже проплачены за клиентов данного поселка?

— Смотря какое задание предстоит выполнить!

— Пустячное, Том! Единственная сложность — выцелить жертву там, откуда можно безопасно уйти.

— Значит, предстоит кого-то завалить?

— Да! Но об этом после завершения основной акции при возвращении домой!

Рядом с террористами остановился серебристый «Форд». Миллер сел на место переднего пассажира, Гристон и Прайтон устроились сзади.

Миллер спросил Корда:

— Ничего подозрительного на стоянке не заметил?

— Нет! Даже местных бомжей. На улице холодно.

— Багажник открывал?

— Да! Извини, но не стерпел. И потом, водитель должен знать, что он перевозит, на случай вмешательства полиции!

— Здесь нет дорожной полиции, Джон!

— А какая разница между гаишниками и нашими копами, патрулирующими дороги?

— Очень большая! Так что в багажнике?

Корд объяснил:

— Запаска. Под ней тайник, забросанный хламом и россыпью промасленных ключей. В тайнике сверху оружие, наши стволы, отдельно глушители. Один русский автомат Калашникова со сложенным прикладом. Что ниже, смотреть не стал. Но тайничок объемный! Наверное, пришлось полбака срезать, чтобы соорудить его. Так что не мешает заправиться под завязку и следить за стрелкой датчика топлива.

Миллер кивнул:

— О’кей! На первой же заправке заправляйся.

— Там еще канистра 20-литровая, военная, лежит. Надо бы и ее залить бензином.

— Заливай!

— Деньги, шеф! У меня рублей нет!

Заправившись, «Форд» продолжил движение. Одновременно от Казанского вокзала отошла электричка на Голутвин. В третьем, полупустом вагоне ехали Том Долтон и Милли Прайтон. Как только электропоезд вышел из столицы, по вагонам прошел наряд милиции линейного отдела внутренних дел. Милиционеры, войдя в третий вагон, внимательно осмотрели пассажиров. Тех, не считая парочки террористов, было четверо. Один мужик в замызганной одежде, две пожилые дамы и смуглый мужчина, смахивающий на представителя кавказской национальности. Рядовой подошел к мужику, скорее всего лицу без определенного места жительства, сержант — к смуглому мужчине, потребовал документы.

Милли заметила напарнику и любовнику:

— Плохая примета, Том!

Долтон спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Полицейских. Помнишь, работа в Карзоне началась встречей с полицейскими. Они докопались до того, что мы не в положенном месте припарковали автомобиль.

Долтон пожал плечами:

— Ну и что?

— А то, что потом нам пришлось отстреливаться от копов, хотя в наши планы это не входило.

— Не вижу никакой связи между той ситуацией и этой.

— Связи нет, но примета плохая!

— Ты лучше не о приметах думай, а достань из сумки бутылку минеральной воды.

Милиционеры, проверив документы у мужчин, все же высадили на ближайшей станции того, что был пьян. Смуглого оставили в покое. Проходя мимо, сержант взглянул на террористов. Но не увидел ничего подозрительного. Нормальные люди, прилично одетые, едут или домой, или на дачу.

Наряд прошел в соседний вагон.

После очередной станции голос диктофона объявил:

— Осторожно, двери автоматически закрываются, следующая станция «Сирень».

Долтон с подружкой поднялись, прошли в тамбур. Через семь минут вышли на темную платформу. Электричка поехала дальше. Кроме них, на этой остановке никто не вышел. Долтон взглянул на часы:

— 22.40. Скоро должны и остальные объявиться. Спускаемся в лесополосу.

Остановились в посадке, откуда террористам хорошо было видно шоссе, за которым светился огнями дачный поселок, часть дороги от столицы и лесной массив, окружающий дачи.

Спустя пять минут сотовый телефон Долтона издал слабый сигнал вызова. Долтон ответил:

— Слушаю!

Услышал голос Миллера:

— Вы где?

— Там, где должны быть, в лесополосе, немного правее угла забора, за которым находится пропускной пункт объекта.

Главарь банды приказал:

— Быстро смещайтесь на север. Мы в пятидесяти метрах от КПП.

— Понял. Выполняем!

Долтон кивнул подруге:

— Идем, крошка, наши остановились недалеко отсюда. И побыстрей.

Том и Милли вышли к подельникам в 22.44. Те уже переоделись в черные костюмы. Среди них не было Корда.

Миллер указал на сумку:

— Переодевайтесь! Быстро!

Долтон спросил:

— Джон у тачки остался?

— Нет, он пошел к восточному участку забора.

Бандиты облачились в черные костюмы. Долтон достал пистолет с глушителем, Милли — автомат «АКС-74».

Миллер поднял руку с часами:

— 22.53. Внимание, готовность номер 1. Боб, оцени обстановку на КПП.

Гристон вышел к березе, поднял к глазам бинокль. Доложил:

— Вся троица охранников на месте.

Миллер вызвал Корда:

— Джон?

— Да, шеф?

— Свою цель видишь?

— Она в десяти метрах от меня!

— В 23.00 поразить цель и ждать дальнейших указаний!

— Принял, шеф!

Главарь повернулся к Долтону и Прайтон:

— Готовы?

Ответил Долтон:

— Готовы!

— Выдвигайтесь на КПП, используя кустарник вдоль забора. Одного оставить в живых!

— О’кей, пошли, Милли!

Долтон с подружкой, забрав правее, перебежали шоссе и скрылись в кустах.

Миллер взглянул на Гристона:

— Как настроение, Боб?

— Прекрасное, Рой! Пока все складывается удачно.

— Сплюнь!

— Тебе нельзя долго находиться в России. Еще день, два — и креститься начнешь!

— К бою, Гристон!

— Готов!

В 22.58 прошел доклад Долтона:

— Шеф! Мы у пропускного пункта. Цели внутри здания. Атакуем со входа.

— О’кей!

В 23.00 Миллер приказал Долтону:

— Том! Начал!

Трое охранников, развалившись на диване и кресле, смотрели телевизор. Начальник караула держал в поле зрения пульт сигнализации. Тот светился, как всегда, пятьюдесятью зелеными лампочками, что означало: на дачах все спокойно. Он заметил тень, мелькнувшую за окном. Но успел только обернуться. Двери пропускного пункта раскрылись. На пороге возникли две фигуры в черном, с масками на лицах. У одной фигуры в руке был зажат пистолет с глушителем, вторая держала автомат.

Начкар крикнул:

— Чужие!

Долтон сделал три бесшумных выстрела. Две пули вонзились в головы охранников, включая начкара, третья ударила в плечо молодого парня, свалившегося с дивана на пол. Долтон приставил глушитель к виску скривившегося от боли охранника, приказав:

— Лежать!

Парень, им оказался Олег, ранее встречавший Крымова с Тимохиным, побледнел и задрожал.

В здание ворвались Миллер и Гристон.

Главарь приказал:

— Том, спрячь пушку, возьми помповик охраны и — к шлагбауму. Милли, бегом через дорогу в кусты. Оттуда, если что, прикроешь нас всех!

Террористы подчинились.

Прозвучал сигнал вызова на телефоне Миллера:

— Да!

— Это я, шеф! Цель уничтожена!

— О’кей! Оставайся у забора!

— Принял!

Главарь наклонился над раненым охранником:

— Больно?

— Да!

— Ответишь на несколько вопросов — получишь помощь.

— Спрашивайте!

— Караул должен выходить на связь с центральным офисом охранной фирмы?

— Да!

— Когда?

— В 2 часа, затем в 6.

— Хорошо! Следующий вопрос: господин Андорин с женщиной у себя?

Охранник прохрипел:

— Да!

— Они одни?

— Да! Ждали гостя, предупреждали, чтобы пропустили, но он не приехал.

— Ясно! Какие дачи по пятому проулку пустуют?

— Дачи № 44, 47, 48…

Миллер прервал раненого парня:

— Достаточно. А на даче № 46 кто находится?

— Актер! Владелец участка. Пил часов до десяти и песни орал!

— Один?

— Да! Мы выезжали к нему, успокоить!

— Успокоили?

— Орать перестал.

— Кто находится на даче № 36?

— Никого, но это уже четвертый проулок!

— Где ключи от «Нивы»?

— В замке зажигания.

— О’кей! Ну, а теперь я избавлю тебя от боли.

Миллер выстрелил из бесшумного пистолета прямо в лоб охраннику. Вызвал Корда:

— Джон?

— Я, шеф!

— Запоминай! Отрабатываешь дачи № 44, 46, 47 и 36. В сорок шестом пьяный мужчина. Будь аккуратен!

— Принял, шеф!

Отключив телефон, Миллер приказал Гристону:

— Боб! За руль «Нивы». Едем в гости к господину Андорину.

— Едем, Рой!

Главарь террористов и его ближайший помощник сели в «Ниву». Гристон завел российский внедорожник. Миллер выщелкнул из пистолета обойму с боевыми патронами, вставил в рукоятку магазин с патронами, имевшими вместо свинцовых пуль пластиковые ампулы с сильнодействующим снотворным. «Нива» не спеша пошла по Сиреневой улице.

Звонок телефона внутренней связи городка разбудил Тимохина в 3 утра вторника, 20 марта. Александр снял трубку:

— Слушаю!

Раздался голос Крымова:

— Подъем, Саня, и на выход. Заеду за тобой через 20 минут.

— Что случилось?

— Нас опередили!

— В смысле?

— В том смысле, подполковник, что буквально пару-тройку часов назад Андорина и Королеву похитили.

— Что???

— Сань! Не теряй время, а? К дачному поселку уже выехали Феофанов и Потапов.

— Черт! Группу поднимать?

— Нет! По крайней мере, такой команды от начальства не поступало. Все! Через двадцать минут у твоего дома. Форма одежды обычная, оружие штатное.

Тимохин бросил трубку на рычаги аппарата, выругался:

— Твою мать, этого еще не хватало.

От звонка проснулась супруга командира особой группы:

— Что произошло, Саша?

— Ничего страшного, Танюш! Мне надо уехать. Феофанов вызывает, а ты отдыхай!

— Мне кажется, произошло нечто серьезное, иначе генерал не стал бы поднимать тебя среди ночи.

Александр поцеловал жену:

— Спи!

И, поднявшись с постели, прошел в ванную. Умылся. В гостиной оделся в джинсовый костюм. Штатный пистолет из домашнего сейфа переложил во внутренний карман куртки. Вышел на улицу. Посмотрел на часы — ровно 3.20.

И тут же возле калитки служебной усадьбы Тимохина остановился внедорожник. Александр сел на место переднего пассажира.

Крымов повел автомобиль к выезду из закрытого военного городка. Александр, закурив, спросил:

— Сейчас с толком, с чувством, с расстановкой, а главное — подробно можешь объяснить, что конкретно произошло с Андориным и его помощницей?

— Я же сказал, их похитили.

— Но кто?

— Хороший вопрос. Сие, Саня, неизвестно. Да и вообще практически ничего неизвестно. Потапов разбудил в 2.30. Приказал срочно поднять тебя и мухой следовать в дачный поселок. Я у него спрашиваю — а что, собственно, произошло? Он мне в ответ — Андорина с Королевой похитили. Я, как и ты позже, — кто? Он мне — тот, кто в пальто. Выполняй приказ! Я позвонил тебе. Вот все, что знаю.

Тимохин произнес:

— Слушай, Крым, а ведь какой шум теперь поднимется?

Крымов согласился:

— Это точно! Уж журналюги не упустят момента раздуть данное дело. Представить только. Ученый изобрел лекарство против смертельной опасности. Где-то обязательно просочится, что из лекарства можно сделать оружие массового поражения. Андорин должен был лететь на научный форум, и тут практически перед вылетом его с помощницей похищают. Зуб даю, Саня, в этом акте СМИ обвинят спецслужбы. Мол, не захотели выпустить ученого из страны и имитировали похищение. Чтобы профессор над оружием работал. Да, шуму будет много. Но интересно, какая блядь организовала похищение Андорина?

Александр взглянул на начальника и друга:

— Может, ФСБ сработала?

— Так топорно? Нет, Саня, ни хрена безопасность не полезла бы к Андорину, прекрасно зная, что в четверг мы сами должны были имитировать похищение ученого. Кто-то другой опередил нас. Вопрос кто?

Тимохин выбросил в окно окурок, откинулся на спинку сиденья:

— На этот вопрос сейчас не ответить. Приедем в поселок, возможно, Феофанов или Потапов прояснят ситуацию.

— Возможно, прояснят, если разберутся.

— Да, хреновые времена наступают, Крым!

— Хреновые, Саня! Но что ж, нам не впервой!

— Не впервой! Это ты прав. Попадать в дерьмо по милости других деятелей. Почему ФСО, осведомленная о том, носителем какой тайны является Андорин, не взяла его с подружкой под персональную охрану еще в России и с момента изобретения препарата?

— Они готовились охранять профессора в Штатах.

— А его увели в России. Нет, я просто х…ю. Мы в четверг планируем имитировать похищение Андорина, а его уводят у нас из-под носа в ночь с понедельника на вторник. Или кто-то знал о нашей планируемой операции «Доктор» и слил информацию кому надо, или Андорин сам планировал переметнуться к американцам. Но одно очевидно. Акцию его похищения готовили заранее, параллельно с нами. А мы об этом ничего не знали. В итоге все управление в полном дерьме! И это меня лично совсем не радует!

Крымов прервал товарища:

— Базарить, Саня, не имея никакой информации, кроме факта исчезновения Андорина, не имеет никакого смысла. Так что заткнись, пожалуйста. Минут через пятнадцать будем у поселка.

Тимохин вздохнул, прикурив очередную сигарету.

Столпотворение специальных машин, пожарных, милиции, «Скорой помощи», дым над поселком офицеры отдела спецмероприятий Главного управления по борьбе с терроризмом увидели издалека, тут же почувствовав сильный запах пожарища.

Крымов не удержался, воскликнув:

— Ни хрена себе! Тут что, бой велся?

Тимохин, припав к лобовому стеклу, добавил:

— И похоже… нешуточный.

На подъезде к поселку дорогу перегородил патруль милиции. Внедорожник спецназовцев пропустили сразу по предъявлении удостоверений личности.

Крымов увидел машину Феофанова, подрулил к ней. Начальник отдела и командир особой группы «Орион» спросили у водителя:

— Где генерал?

Прапорщик доложил:

— Где-то внутри поселка вместе с полковником Потаповым.

— А точнее?

— Я могу связаться с ним!

— Так связывайся!

— Есть!

Водитель достал портативную станцию.

— Центр! Крюков!

— Слушаю!

— Товарищ генерал! Прибыли полковник Крымов и подполковник Тимохин, вас спрашивают!

— Передай станцию Крымову!

— Есть.

Прапорщик протянул рацию начальнику отдела спецмероприятий:

— Вас! Генерал!

— Крым на связи, Сергей Леонидович!

Генерал приказал:

— Следуйте к дому Андорина, точнее, к тому, что от него осталось. Не заблудитесь?

— Не заблудимся!

— Жду!

Передав станцию водителю, Крымов кивнул Тимохину:

— Идем, Саня, Феофанов ждет нас в усадьбе Андорина.

— Идем!

Офицеров пропустили и через второе кольцо оцепления.

Проходя мимо пропускного пункта, они увидели, как в санитарную «Газель» грузят мешки с трупами охранников.

Тимохин сказал:

— Здесь работали ребята без комплексов, охрану зачистили по полной программе.

— Да, мы планировали щадящий режим, а эти отработали по нулевому варианту.

Офицеры вошли в зону работы пожарных машин. Те заканчивали тушение коттеджа № 47.

Крымов указал на пепелище:

— Ты смотри, спалили четыре, нет, пять дач, Андорина в том числе. Для чего?

— Хрен их знает! Гляди, по-моему, еще два трупа тащат.

И действительно, спасатели пронесли мимо носилки еще с одним убитым охранником и обгоревшим до неузнаваемости трупом.

Тимохин произнес:

— Кого-то заживо сожгли. А может, и не заживо. Кого?

— Узнаем! Да, дела! Тут сейчас только СМИ не хватало. Вот для них материальчик!

Крымов указал на обугленные останки дома профессора:

— Дача Андорина, левее Феофанов, Потапов, еще двое, один наверняка из ФСБ, другой чин из милиции.

Как только офицеры вошли в усадьбу, двое посторонних, которых так и не разглядели Крымов с Тимохиным, отошли от руководства управления, направившись на соседнее пожарище.

Подойдя к начальству, Крымов доложил:

— Товарищ генерал-майор…

Феофанов остановил полковника:

— Отставить, обойдемся без ненужного формализма. Видите, господа спецы, что творится вокруг?

Крымов кивнул:

— Не слепые, Сергей Леонидович. Объясните, пожалуйста, что здесь произошло.

Феофанов взглянул на заместителя:

— Просвети ребят, Владимир Дмитриевич, а я пойду, свяжусь с начальством.

— Есть, товарищ генерал.

Феофанов вышел в пятый проулок. Потапов предложил Тимохину с Крымовым отойти ближе к забору уцелевшей дачи.

— В общем, исходя из той информации, что мы имеем на данное время, в дачном поселке была проведена акция похищения Андорина и Королевой. Судя по всему, похитителей было пятеро.

Крымов спросил:

— Из чего это следует?

— Первым делом нападавшие атаковали охрану. Одновременно и сотрудников охранного предприятия на пропускном пункте, и бойца, контролировавшего восточный участок ограждения поселка. А это три человека!

Тимохин произнес:

— Не обязательно трое валили охрану. Расстрелять ничего не подозревавших парней могли и двое.

Потапов согласился:

— Могли! Но охрану валили трое. Двое атаковали КПП, один — секьюрити у забора. После чего один из атаковавших пропускной пункт остался у шлагбаума, второй отошел к дороге, заняв позицию прикрытия подельника. Еще двое на «Ниве» охранного предприятия проехали к усадьбе Андорина, где и произвели захват профессора с помощницей. Согласитесь, одному захватить мужчину с женщиной было бы сложно.

Крымов сказал:

— А разве в захвате не мог участвовать тот, кто завалил охранника у забора?

— Нет! Потому, что в это время он обходил уничтоженные дачные участки, вскрывал системы подачи бытового газа в домах и устанавливал часовые взрыватели. В том числе и в коттедже актера Тихоненко.

— Значит, это его обгоревший труп несли к КПП спасатели?

— Да!

Тимохин поинтересовался:

— Ну, а откуда стало известно, что один из нападавших занимал за дорогой позицию прикрытия действий основной группы? Обнаружили его лежбище?

Потапов ответил:

— Дело в том, что, когда неизвестные проводили акцию, из соседнего населенного пункта на дежурное патрулирование своего участка выехал наряд милиции на служебном «УАЗе». Три сотрудника местного РОВД: лейтенант, сержант и рядовой. Патруль остановился у КПП. Почему, не понятно. Возможно, милиционеры увидели чужих. Возможно, остановились просто перекинуться с охранниками поселка парой слов, но остановились. И тут же подверглись обстрелу. К КПП вышел лейтенант. Он был убит в упор из пистолета. Трупы сержанта и рядового нашли за «УАЗом». Видимо, они стали свидетелями убийства своего начальника и, дав по очереди, отошли под прикрытие машины. Сержант, видимо, пытался вызвать подмогу, но был убит вместе с рядовым. Одиночными выстрелами из «АК-74». Стрелок находился в кустах за дорогой. Он и всадил милиционерам по пуле в затылок. Отменным оказался стрелок снайпером. Он же вывел из лесного массива автомобиль, его стоянку обнаружили милиционеры, проводившие зачистку местности. Автомобиль импортный, предположительно «Форд». Вот и получается. Двое захватили Андорина с Королевой и вывезли их с территории поселка в сторону лесного массива слева от дач. Машину, кстати, нападавшие вместе с оружием сбросили в овраг. Двое других обстреляли милицейский патруль и, дождавшись третьего, ушли на «Форде» следом за «Нивой». Вероятно, тогда, когда начали рваться дачи. Ну а пятый готовил дома к подрыву после ликвидации охранника у забора.

Тимохин, внимательно слушавший заместителя начальника управления, произнес:

— Если неизвестных было пять человек и они, захватив профессора с Королевой, отошли от поселка на двух тачках, причем одну из них, «Ниву», сбросили в овраг, то получается, что их у того же оврага ждала еще машина? В «Форде» или какой другой иномарке всемером они просто не уместились бы! Вернее, всемером не могли продолжать движение.

Потапов посмотрел на Тимохина:

— Или те двое, что ушли первыми, передали профессора с помощницей подельникам. А сами, штурмовой группой, отработав задачу, свалили в неизвестном направлении, дождавшись тех, кто сбросил в овраг «Ниву».

Тимохин утвердительно кивнул:

— Или так. Но по-любому их за поселком ждали. Недалеко от оврага в лесном массиве стоянка грузовых автомобилей. Ею сейчас дальнобойщики не пользуются, проходя в Москву по прямой трассе, а вот похитители воспользоваться могли. Эту стоянку милиционеры не осматривали?

— Не знаю!

Крымов сказал:

— Осматривали, не осматривали, не важно, надо нам ее посмотреть, глядишь, какую зацепку и обнаружим!

Тимохин спросил:

— Да, а кто сообщил в город о бойне в поселке?

— Скорей всего один из нападавших!

— Зачем?

— А чтобы столпотворение здесь устроить. А под шумок спокойно скрыться!

— Разумно! Я бы поступил так же! Ну, что, проедем на стоянку?

Потапов ответил:

— Надо с генералом согласовать действия. Кстати, вон он, возвращается.

Потапов спросил у подошедшего Феофанова:

— Ну, что наверху, Сергей Леонидович?

— Наверху очень недовольны произошедшим. В 9.00 я должен быть с докладом у Самого.

— Плохие дела!

— Да уж ничего хорошего!

Крымов сказал:

— В Кремле можно и лампасов лишиться!

Феофанов усмехнулся:

— Да черт с ними, с лампасами. Ты представляешь, что может произойти, если Андорина заставят работать над созданием нового мощного отравляющего вещества? А ты — лампасы. Да, обошли нас. Но, как бы то ни было, раскисать никто не имеет права. Пока мы не отстранены от дел, должны работать! Какие будут предложения?

Потапов доложил о необходимости осмотра старой стоянки. Генерал согласился:

— Хорошо! Езжайте, посмотрите площадку. Еще что?

Тимохин проговорил:

— Я вот что думаю! Захват Андорина вряд ли планировался без участия лиц, либо хорошо знавших профессора, либо работавших вместе с ним и имевших представление о возможностях препарата «Андель». А кто эти лица? В первую очередь Королева и Стебрин. Если к похищению причастна Королева, то дело — труба, тогда мы вряд ли возьмем след, а вот если причастен Стебрин, то не все потеряно. Но надо как можно быстрее заблокировать академика. Его наверняка попытаются убрать, дабы он не вывел на тех, кто если не планировал, то осуществлял захват профессора.

Генерал встрепенулся:

— Дело говоришь, Саня! Поднимай своих орлов. Пусть немедленно возьмут Стебрина под непосредственный контроль, немедленно!

— Понял!

Тимохин отошел от группы офицеров, набрал по сотовому телефону номер своего заместителя по группе особого назначения «Орион» майора Гарина.

Тот ответил сразу:

— Слушаю, Александр Александрович!

— Во-первых, доброе утро, Витя.

— Доброе, командир, если оно действительно таковое.

— Во-вторых, звони Шепелю, поднимай капитана. После чего, в течение максимум часа, вы с ним должны прибыть на квартиру академика Стебрина, адрес… По прибытии, безо всяких звонков, стуков, вскрываете дверь и проникаете в квартиру. Цель — установление полного контроля над академиком и его супругой. Если Стебрин взбрыкнет, начнет требовать санкции, адвоката, предъяви ему ствол. Если, конечно, будет кому предъявлять и кого брать под контроль!

— Существует угроза ликвидации академика?

— Она так и кружит возле него! А посему поторопись, Витя. И немедленный доклад мне, сразу после проникновения в квартиру Стебрина.

— Само собой!

— Выполняй!

— Есть, командир! Выполняю.

Тимохин, отключив телефон, вернулся к офицерам.

Генерал ушел. Потапов объяснил — Феофанов поехал привести себя в порядок перед встречей в Кремле.

Крымов спросил:

— Ну что, едем на стоянку?

Потапов распорядился:

— Езжайте. Я бы тоже с вами прокатился, хоть глоток свежего воздуха сделал, но теперь в отсутствие Феофанова придется остаться. После осмотра стоянки либо доклад мне, если потребуется обследование других участков дороги, либо возвращение в поселок. Но сюда проходить не стоит, остановитесь у пропускного пункта. Дальше определимся, что делать!

Крымов кивнул:

— Все ясно, Владимир Дмитриевич!

— Удачи!

— Да, она нам, а особенно Феофанову, сегодня не помешала бы. Хотя бы в отношении генерала.

— Езжайте!

Тимохин с Крымовым направились к оставленному у пропускного пункта внедорожнику.

Тем временем майор Гарин вызвал третьего бойца секретной группы особого назначения «Орион» капитана Шепеля. Тот быстро въехал в ситуацию и начал собираться. Перекрывая все нормативы, офицеры группы уже через сорок минут остановили служебный «Фиат» во дворе дома, где проживал академик Стебрин.

Быстро поднялись на нужный этаж высокого здания. У массивных дверей остановились. Шепель осмотрел замки. Удовлетворенно кивнул:

— Порядок, Витя. Три минуты — и вход будет открыт!

— Давай, я посмотрю, что во дворе.

Пока капитан колдовал над сейфовыми замками, майор из окна лестничной площадки внимательно осмотрел двор и часть темневших напротив окон соседнего дома. Прекратил осмотр после того, как Шепель сказал:

— Готово!

Гарин спустился к напарнику:

— Уверен, что в квартире не установлена дополнительная сигнализация?

Шепель ответил:

— Сигнализация есть, но она отключена.

— Ну, тогда слушай!

Проведя короткий инструктаж, майор спросил у подчиненного:

— Все понял, капитан?

— Понял, Витя. Нейтрализация в щадящем режиме. При активном и шумном противодействии клиентов отключение их спецпрепаратами.

— Правильно. Я впереди, ты за мной, пошли!

Майор приоткрыл створку дверей и шагнул в большую прихожую, от которой вел длинный коридор. Академик имел хоромы квадратов в двести. Капитан вошел в прихожую следом, бесшумно закрыв дверь.

Офицеры извлекли из кобур пистолеты «ПМ», капитан вставил в нагрудный карман два стержня, с помощью пружины выстреливающие на небольшие расстояния иглы, снаряженные быстродействующим усыпляющим веществом.

Двинулись по коридору, проверяя комнаты. Столовая и кухня пусты. В библиотеке — никого, в кабинете и гостиной с просторной и просматриваемой лоджией — тишина. Оставались две спальни. Заглянули в первую, заправленная кровать дорогого гарнитура, раздвинутые портьеры. Стало ясно, если Стебрин с женой дома, то находятся в последней комнате, спальной с выходом на отдельный застекленный балкон. Майор жестом показал капитану, чтобы при вторжении в спальную комнату Шепель блокировал выход на балкон. Капитан кивнул. Гарин приоткрыл дверь и увидел безмятежно спавших в широкой резной кровати на бордовом белье Стебрина и его супругу.

Офицеры вошли в спальню. Шепель прошел к балкону, наглухо закрыв массивные портьеры. Майор включил ночник.

Женщина никак не отреагировала на это. Стебрин повернулся на другой бок, вздохнув во сне.

Гарин усмехнулся, покачав головой. Достал сотовый телефон. Набрал номер квартиры академика. На прикроватной тумбочке у ночника заверещал телефон. Не открывая глаз, Стебрин протянул руку, снял трубку, спросил:

— Кто это?

Майор нагнулся к нему:

— Дед Мороз, господин Стебрин.

Академик открыл глаза и охнул:

— Ой! А… а… вы кто?

От его голоса проснулась супруга, которая также округлила свои блудливые глазки при виде незнакомца в их спальне, но обратилась к мужу тихо, почти шепотом:

— Паша! Кто это?

К ней нагнулся Шепель:

— Спокойно, Виктория Александровна, ФСБ!

Женщина, не ожидавшая появления еще и второго человека, вскрикнула и тут же прижалась к мужу.

Стебрин произнес:

— ФСБ? Но… я никого не вызывал!

Майор присел на кушетку:

— А нас не вызывают, мы сами приходим.

— Я могу взглянуть на ваши удостоверения?

— Зачем? Если бы мы были не те, за кого себя выдаем, то, наверное, уже убили бы вас.

Стебрин, сумевший взять себя в руки, крикнул:

— Да кто вы, черт бы вас побрал? И как оказались в моем доме?

Гарин спокойно ответил:

— Ты, господин хороший, знаешь на кого голос будешь повышать? На свою жену, что забилась к тебе под бочок, а не на офицера спецслужбы. Понял, академик?

Стебрин струсил:

— Извините. Но я действительно ничего не понимаю.

— Вот так лучше! А чтобы ты сильно не переживал, я покажу тебе свое удостоверение.

Гарин открыл перед физиономией Стебрина удостоверение личности офицера Главного управления по борьбе с терроризмом.

Академик перевел взгляд с документа на майора:

— Борьбе с терроризмом? А мы с женой здесь при чем?

— Придет время, узнаете. А сейчас баиньки, отключив телефон. Сотовые, я думаю, вы в постели не держите?

— Нет, конечно. И мой мобильник, и супруги, в гостиной, на столике.

— Вот и хорошо. Постарайтесь уснуть.

— Но что произошло?

— Не надо задавать мне вопросов. Повторяю, постарайтесь уснуть, в спальне будет находиться мой напарник, вы не обращайте на него внимания. Он в уголке устроится и никого не побеспокоит. Вот только вставать без его разрешения не советую. А проще сказать, запрещаю!

Жена академика вскричала:

— Но я не смогу теперь уснуть, да еще в присутствии постороннего мужчины.

Капитан подошел к кровати, достал один из стержней, улыбнулся:

— Вам помочь? Один укольчик из этой трубки, — Шепель поднял стержень, — и вы будете спать, как дети, в течение десяти часов, если не разбудить раньше. Так, что, сами постараетесь уснуть или все же помочь?

— Не надо! Не нужна ваша помощь!

Она ударила по плечу мужа:

— Ты чего натворил, дурак старый, что к тебе ночью в спальную врываются офицеры спецслужб?

Майор оборвал Стебрину:

— А ну, тихо, Виктория Александровна! Прекратить разговоры. Не сможете спать, лежите под одеялом молча. Услышу голоса, прикажу напарнику усыпить вас, как обезьян в зоопарке. Это было последнее предупреждение.

Гарин кивнул капитану:

— Я в гостиную, а ты, если клиенты не угомонятся, вали их препаратом.

— Понял, выполняю!

Гарин вышел в гостиную, закрыв за собой все двери. Сел в широкое кожаное кресло, достал сотовый телефон, набрал номер Тимохина. Тот ответил немедленно.

— Виктор! Ну?

— С академиком порядок. Взяли в обнимку с супругой в теплой постели. Контроль установлен!

— Молодцы! Это хорошо, что академик у нас. Мы с Крымом подъедем. Поговорим, решим, что делать дальше. До нашего прибытия оставаться в квартире. Отслеживать ситуацию и вне ее, особенно во дворе и на прилегающей с обратной стороны здания территории, не обнаруживая себя.

— Да все понятно, командир! У вас-то что стряслось?

— Об этом позже. Связь по необходимости. В экстренных случаях вызывать дежурную группу управления. Отбой!

— Отбой!

Гарин отключил сотовый телефон. Полностью отключил мобильники Стебрина и его жены. Прошел на кухню. Из-за тюлевой занавески еще раз осмотрел двор, переключился на противоположный дом, цепким взглядом вглядываясь в окна подъездов и квартир.

Крымов с Тимохиным остановились у оврага. Но здесь уже ничего нельзя было разобрать или найти. Милиция уничтожила все следы. Они собрались ехать дальше, когда к ним подошел милиционер:

— Извините, вы из спецслужбы?

Крымов ответил:

— Да, сержант! Я — полковник национальной безопасности, а что?

Сержант вытянулся:

— Понимаете ли, какое дело. Я водитель патрульной машины. Мы прибыли сюда первыми. Ребята увидели «Ниву» в овраге и спустились к ней. Я же осмотрел дорогу. Сейчас слякотно, и следы на асфальте хорошо видны. Не знаю, интересно вам это или нет…

Крымов подстегнул милиционера:

— Ну, сержант, что ты заметил, не тяни время.

— То, что «Нива», товарищ полковник, сначала проехала от дачного поселка дальше оврага и лишь потом кто-то пригнал ее сюда и сбросил вниз.

— Это точно?

— Я раньше с операми работал, от них научился кое-чему.

— Ясно! Спасибо, сержант!

— Да не за что!

Начальник отдела спецопераций сел за руль внедорожника, Тимохин устроился рядом.

Крымов спросил:

— Как тебе новость?

— Подобного следовало ожидать. В «Ниве» неизвестные…

Полковник перебил командира особой группы:

— Слушай, Сань, давай называть вещи своими именами, не неизвестные просто, а неизвестные пока нам террористы.

— Хорошо! В «Ниве» террористы вывезли Андорина и Королеву. Затем за ненадобностью отечественный вездеход сбросили в овраг. Это подтверждает то, что я говорил ранее, в поселке. Бандитов ждали. Они передали груз и свалили, скорей всего на трассу. Если менты не «изуродовали» стоянку, то мы вполне можем найти там немало полезных вещиц.

— Посмотрим.

Джип доехал до стоянки. Крымов остановил его у обочины. Офицеры покинули салон и прошли на стоянку. Они одновременно увидели следы от протекторов иномарки и «КамАЗа».

Крымов воскликнул:

— Ого! Похоже, наших клиентов загрузили в грузовик. Значит, далеко собрались везти. Следы в конце концов уходят туда, откуда на стоянку выходил «КамАЗ», то есть или к ближайшему населенному пункту по этой дороге, или через переезд на трассу! Трасса же идет через Бронницы, где можно уйти на Домодедово, Коломну, Рязань, а оттуда хоть на Горький, хоть на Ярославль, хоть на Ростов, хоть на Самару, хоть на Челябинск, короче, куда хочешь. И места там лесные, болотистые.

Тимохин задумчиво проговорил:

— Да, там и спрятаться есть где, и уйти в любом направлении можно, но до Рязани, Вадим, еще доехать надо. В это время на трассе грузовых машин, фургонов или автопоездов практически нет. Значит, идти по трассе — это налетать на каждый гаишный пост. Зарыться на стоянках тоже рискованно, далеко не отъедешь, а ближайшие стоянки могут после того, что бандиты натворили в поселке, серьезно перетрясти. Уходить по этой дороге бессмысленно. В деревнях «КамАЗ» не спрячешь, да и деревни эти прочешут менты. Нет, Крым. Наш «КамАЗ» имел единственную возможность вырваться из района — уйти на Москву!

— Но и там его остановили бы инспектора ГАИ.

— И что? Клиенты в тайнике, груз сверху, сбоку, снизу. Документы в порядке, да еще если и номера московские, то пост «КамАЗ» прошел без проблем. А в столице его спрятать, сам понимаешь, что иголку в стог сена бросить. В большой стог. А клиентов на глухую хату. На отстой. А возможно, и не на отстой, а сразу в подпольную лабораторию — и за работу!

Крымов внимательно посмотрел на Тимохина:

— Ты что, допускаешь, террористы могли решиться использовать Андорина с Королевой в Москве?

— А почему нет? Тем более в столице материала для опытов более чем достаточно. Вылавливай бомжей и — в лабораторию, кто их искать будет? Хотя… нет, малой лабораторией задачу переработки из лекарства отравляющего вещества не решить. Зараженные трупы необходимо уничтожить, утилизировать, следовательно, нужна как минимум печь, потому суета с бомжами — большой риск. Нет, в Москве использовать Андорина не будут. Его вывезут. Постараются вывезти. Вопрос, когда, куда и на чем. Но сейчас они уже в Москве! И нам их с ходу не найти. И не с ходу тоже, если, конечно, не подвернется какой случай.

Крымов погладил подбородок:

— Да! Скорей всего ты, Саня, прав. Но все равно надо, чтобы менты перекрыли все дороги, накрыли все стоянки, кафе, ночлежки, бардаки в виде так называемых «отелей», прочесали все близлежащие населенные пункты. Закрыли трассу на Рязань…

Тимохин положил руку на плечо боевого друга:

— Даю голову на отсечение, Вадим, менты как раз этим сейчас и занимаются.

— Да? Чего ж тогда они здесь не объявились?

Не успел Крымов закончить речь, как возле их внедорожника остановилась милицейская «десятка», бросая на темный лес яркие блики проблесковых маяков. И тут же из нее выскочили четверо вооруженных автоматами милиционеров. Они осветили Тимохина с Крымовым мощными фонарями. Старший наряда приказал:

— Стоять! Руки в гору! Милиция!

Крымов ответил:

— Успокойтесь, мы офицеры спецслужбы!

— Что-то на рожах ваших это не написано! Руки в гору, сказал, или стреляем!

— Ты дурь-то не гони, не вижу, кто по званию! Подойди, убедись, кто мы!

Милиционеры перебросились между собой парой слов, после чего тот же голос старшего приказал:

— А ну-ка, медленно к машине!

— Так-то лучше, а то тоже нашелся стрелок.

Крымов и Тимохин подошли.

Старший лейтенант, начальник патруля, приказал обыскать офицеров. Увидев удостоверения Главного управления по борьбе с терроризмом, лейтенант смутился:

— Извините, товарищ полковник. У нас приказ задерживать всех. Вы подвернулись первыми.

Забрав документы, Крымов сказал:

— Ладно! Чего уж там. Только запомни, старлей, выйдете на террористов, как на нас, открыто, в момент станете трупами. Они базарить с вами не будут. Расстреляют к чертовой матери, не глядя. Так что аккуратней. Один — на разговор с задержанными, остальные в укрытие и — на прицел потенциальных бандитов. Тогда, может, и повезет. Запомнил?

Старший лейтенант вновь козырнул:

— Так точно, товарищ полковник!

— Свободны!

— Есть!

Патрульная машина пошла дальше к железнодорожному переезду и к населенным пунктам.

В этот момент прошел доклад майора Гарина.

Крымов, услышав лишь обрывки разговора подполковника, спросил:

— Твои по Стебрину доложились?

Александр утвердительно кивнул:

— Да! Стебрин с женой живы и невредимы, взяты под контроль! Обещал заехать утром. Думаю, разговор с академиком прольет свет на темную историю похищения Андорина.

Крымов пожал плечами:

— Может, и прольет! Только допрашивать его следует жестко.

— Ордер нужен!

— Феофанов организует! Кстати, сколько сейчас времени?

— 6.20.

— Во сколько поедем к Стебрину?

— Я сказал своим, что будем утром, время не уточнял!

— Тогда поехали? Пока доберемся, восьмой час пойдет!

— Надо Потапову доложить!

— Так, доложим. Поедем же через поселок. А ордер доставят позже, если он вообще будет нужен. Сомневаюсь, что академик воспылает острым желанием видеть у себя дома личного адвоката. Естественно, после нашего с ним разговора.

— Посмотрим!

Офицеры проехали к поселку. Нашли Потапова, доложили ему о результатах осмотра стоянки, о своих предположениях насчет маршрута отхода из района «КамАЗа» и иномарки, сообщили о взятии под контроль четы Стебриных. Потапов связался с Феофановым. Генерал дал добро на работу с академиком. Проблему с ордером на временное задержание Стебриных обещал решить сразу, как только в этом возникнет необходимость. Даже если вернется из Кремля без должности и погон, обычным пенсионером.

Крымов и Тимохин выехали от поселка в 6.50.

К дому Стебрина подъехали в 7.40, оставили машину у цветочного магазина. Дальше пошли пешком. На подходе к объекту Тимохин, как командир особой группы, по сотовому телефону вызвал заместителя:

— Виктор? Тимохин!

— Узнал!

— Как дела?

— Нормально!

— Что делают Стебрины?

— Как положено, находятся в спальной комнате, лежат в постели под бдительным оком Шепеля. Я же наблюдал за подходами к дому.

— Что-нибудь засек?

— Нет. Хату Стебриных не пасут. Это точно!

— Лады! Поднимай академика с женой. Быстрый им туалет, душ, пять минут на одевание. Мы с Крымовым будем у вас ровно в 8.00. Стебриных в гостиную. И пусть предупредит водителя, что машина ему сегодня не нужна. Потом можешь сварить крепкого кофе. Он будет кстати. И нам, и вам, и академику с женой!

— Понял, командир! Выполняю!

— Давай!

В 8.00 майор Гарин впустил в квартиру Стебрина полковника Крымова и подполковника Тимохина.

Крымов спросил:

— Водителя предупредили?

— Так точно! Академик позвонил ему и сказал, что на сегодня тачка не нужна.

— Хорошо! Где клиенты?

Академик с супругой в экстренном режиме привели себя в порядок и находились в гостиной, на диване, куда усадил их заместитель командира особой группы «Орион». Войдя в обширную, богато обставленную комнату, Крымов, поздоровавшись, представился сам и представил Александра:

— Доброе утро, господин Стебрин, доброе утро, Виктория Александровна. Я — полковник Главного управления по борьбе с терроризмом Крымов Вадим Петрович, рядом подполковник того же управления, Тимохин Александр Александрович.

Стебрин негодующе спросил:

— Что означает, полковник, бесцеремонное вторжение в мою квартиру ваших людей и собственно ваш визит? С каких это пор уважаемого человека, законопослушного гражданина, ученого, в конце концов, с мировым именем так унижают спецслужбы? У нас что на дворе, новый 1937 год?

Крымов присел в кресло:

— Я отвечу на ваши вопросы. У нас сейчас не тридцать седьмой год. Вас же унижать никто не собирался и не унижал. Офицеры спецслужбы выполняли приказ, они что, нанесли вам какой-то физический ущерб? Нет! Что означает наш интерес к вашей персоне, объясню позже. Теперь, с каких это пор спецслужбы вторгаются в квартиру мировой известности? Я таких случаев в отношении действительно законопослушных граждан что-то не припомню. А к вам мы пришли потому, что прошедшей ночью, где-то в полночь, дачный поселок «Сирень» подвергся нападению террористов. Они убили охрану, актера Тихоненко и взорвали пять коттеджей, в том числе дом небезызвестного вам господина Андорина.

Стебрин неумело изобразил удивление и возмущение:

— Что??? Игоря тоже убили? Но кто посмел поднять на него руку? Ведь он… он…

Полковник перебил академика:

— Ну что вы так разнервничались, Павел Алексеевич? Андорина не убили. Его вместе с Мариной Королевой похитили. И у нас есть веские причины подозревать вас как соучастника преступления в дачном поселке «Сирень».

Стебрин вскочил с дивана:

— Что??? Я причастен к похищению Андорина? Вы с ума сошли? Он, он мне как сын был. И работал под моим началом. Нами создан препарат «Андель», который решит наконец проблему СПИДа. И я замешан в его похищении?

Тимохин подошел к академику:

— Не надо кричать, Павел Алексеевич. И сядьте на свое место.

— Я не буду разговаривать с вами без своего адвоката.

— А может, для начала потребуете ордер на наше вторжение к вам?

— Да, да! Я как-то не подумал об этом. Будьте добры представить ордер прокурора.

Александр усмехнулся:

— Будет вам ордер, чуть позже. Подписанный высшим должностным лицом Генеральной прокуратуры. И адвокат будет. Но уже в камере.

Академик, мрачно зыркнув глазами по офицерам, присел на диван:

— Черт-те что происходит! Беспредел полнейший.

Жена Стебрина толкнула мужа:

— Ты чего натворил, дурак старый? С кем связался? Под ФСБ подставился, кретин?

Академик рявкнул на молодую супругу:

— Заткнись, шлюха!

И повернулся к Крымову:

— Полковник, вы не могли бы убрать из комнаты эту истеричку?

Начальник отдела спецмероприятий кивнул Шепелю:

— Капитан! Проводи госпожу Стебрину в спальную комнату.

Шепель указал даме на выход:

— Прошу, мадам!

Фыркнув и еще раз обозвав академика, на этот раз ишаком, Виктория прошла в спальню.

Крымов присел напротив Стебрина:

— Знаете, Павел Алексеевич, вам лучше самому все рассказать. Хотя в принципе можете и молчать. Я уже говорил, что у нас есть причины подозревать вас в соучастии в похищении профессора Андорина и его помощницы Королевой. Но, признаюсь, нет каких-либо изобличающих вас улик.

Стебрин, встрепенувшись, выкрикнул:

— Так какого черта вы еще находитесь в моей квартире? Думаете, на вас управы нет? Угрожаете, унижаете. Немедленно убирайтесь!

— Подождите, не горячитесь, я сказал — нет улик, но не успел добавить — пока нет. А вот тридцать суток на ваше задержание есть. А за это время найти улики. Впрочем, долго их и искать не придется.

Стебрин взглянул на Крымова:

— Что вы хотите этим сказать?

— Первое, достаточно ввести вам разрешенный законом препарат, называемый «сывороткой правды», и вы под запись сами выложите все, что касается похищения Андорина. Возможно, окажется, что вы действительно ни при чем. И тогда высокопоставленные чины управления принесут вам свои искренние извинения. Но мне почему-то кажется, не придется генералу извиняться перед вами. Скорей прокуратура возбудит против вас уголовное дело и отправит в СИЗО. В особый следственный изолятор, где условия содержания, к сожалению, не столь комфортны, как, скажем, в «Матросской тишине». Втрое — я могу не прибегать к препаратам. И даже уйти вместе с коллегами. Но тогда, если, повторюсь, вы имеете отношение к похищению Андорина, за вашу жизнь не дам и копейки. Вы не могли быть организатором похищения, а следовательно, вас как отработанный материал просто уберут. Убьют, если быть точным. Мы же, наблюдая за вами со стороны, возьмем киллера или киллеров. И будем работать с наемниками. Они, как правило, ситуацию оценивают трезво и сдают заказчика на определенных условиях. Но это — опять-таки если вы окажетесь причастны к похищению Андорина. Так что в любом случае долго искать улики против вас не придется. Если вы соучастник преступления, это выяснится в ближайшее время, если вы не соучастник, то тоже станет ясно довольно скоро. И тогда жалуйтесь хоть самому президенту! И знаете, Павел Алексеевич, я склонен предоставить вам право выбора. Вы сами решите, что делать нам из уже озвученного. Но немного позже. Возможно, руководство окажется более сурово к вам, и тогда я вынужден буду подчиниться начальству. Так что подождем. А пока давайте выпьем кофе! Виктор Алексеевич, вы сварили крепкий, тонизирующий, аппетитный напиток по просьбе своего командира?

Гарин утвердительно кивнул:

— Так точно, товарищ полковник!

— Ну так что, здесь освежимся? Или пройдем в столовую?

Тимохин сказал:

— Лучше в столовую. Там и покурить можно.

Полковник сказал:

— По-моему, Виктория Александровна курит везде в этой квартире.

— Так она дама. А им, особенно молодым, пожилые мужья позволяют практически все!

Стебрин пробурчал:

— А вот это не ваше дело!

Александр согласился:

— Конечно! Ваши отношения — это ваши отношения. Супруге отнесите кофе сами!

— Обойдется!

— Что так грубо, Павел Алексеевич!

— Да оставьте вы меня, наконец, в покое! Такое, такое, эх…

Тут он махнул рукой и, сгорбившись, прошел в столовую, где схватился за чашку и начал пить кофе, не обращая внимания на то, что он был очень горячим. Стебрин лихорадочно искал выход из создавшегося положения. Он понимал и знал, что ФСБ обязательно заинтересуется им, но чтобы управление, о котором ходили лишь слухи и легенды как о ведомстве, подчиненном чуть ли не лично президенту, да еще так агрессивно, бесцеремонно, можно сказать, жестко взялось за него? Этого Стебрин не ожидал. А поведение старших офицеров, Крымова и Тимохина, внушало просто ужас, заставляя дрожать колени. Должностные лица их уровня, не имея никаких оснований, не стали бы вламываться в квартиру руководителя крупнейшего медицинского центра. Лично не стали бы. Но они приехали сами. И чего-то ждут. Чего? Ордера? Глупость. Таким, как они, ордер выдадут без проблем. Неужели вышли на Таскарева или, еще хуже, зацепили кого-то из банды американцев? Но тогда зачем им кружить с ним, Стебриным? Ведь он действительно лишь пешка в крупной игре Таскарева. Не понятно, ничего не понятно. Кроме одного. Он, академик Стебрин, оказался в поле зрения серьезной спецслужбы, от которой так просто не отбодаться. Эти если прицепятся, не отпустят. А полковник играется еще, как с ребенком. Хотя, какая, к черту, игра? На нервы давят. Мол, отпущу, а тебя тут же киллер и завалит. Но не пойдет на это Таскарев. Не тот человек. Тут полковник переигрывает. А что делать? Остается ждать! Чего? Того же, что и офицеры спецслужбы! Непонятно чего.

Отставив пустую чашку, Стебрин от второй отказался, подперев подбородок кулаком правой руки, начав смотреть в окно кухни, закрытое, как и все в квартире, плотными шторами.

Сигнал вызова на сотовом телефоне Крымова прошел в 10.20. Звонил Феофанов. Полковник ответил, выйдя в прихожую квартиры Стебрина:

— Слушаю вас, товарищ генерал!

— Где находишься?

— У академика.

— Посторонние нас не слушают?

— Нет!

— Значит, так, Вадим! Я только что от Самого. Он выразил неудовлетворение нашей работой.

— Управление не разогнал?

— Нет. Но дал ровно месяц, чтобы решить проблему с Андориным. Мы должны найти его и вернуть в Центр. Не допустить, чтобы профессора принудили к созданию оружия массового уничтожения.

— Каковы наши полномочия?

— Неограниченные! Как и возможности. Но об этом поговорим на совещании, которое назначаю в загородной резиденции на 13.00. На совещании быть тебе, Тимохину и Потапову. Последнего я предупредил.

— Что делать со Стебриным?

— Ордер на его арест выдан. А вот что с ним делать? Подержите-ка его дома пару дней. Возможно, его постараются убрать. Но пойдут террористы на этот шаг, только уверенные в том, что спецслужбы академиком активно не интересуются.

— Значит, заблокировать Стебрина с женой на хате, приставив охрану?

— Решай сам. Но если решишь заблокировать, то при условии, что Стебрин оповестит персонал Центра о своей внезапной болезни.

— Вы думаете, это будет просто сделать?

— Тебе не надо уговаривать его. Через час Стебрину позвонят из Генеральной прокуратуры. Уверен, после разговора с одним из заместителей генпрокурора академик станет послушным, как овечка.

Крымов спросил:

— А если блокада ничего не даст?

— Тогда заберем его с женушкой к себе и допросим с применением спецсредств. Надо же нам искать зацепку? К совещанию подготовь отчет о вашей с Тимохиным работе в окрестностях поселка.

— Понял!

— Тогда до встречи!

— До встречи, товарищ генерал!

Отключив телефон, Крымов подозвал к себе Тимохина:

— Звонил Феофанов.

— Пронесло?

— Пронесло. Но ровно на месяц. Именно этот срок выделен нам на поиски Андорина.

— Маловато будет, Вадим!

— Думаю, президент дал бы больший срок, но скорее всего месяц — это то время, за которое в любых лабораторных условиях невозможно превратить лекарство в отравляющее вещество. А там хрен его знает, чем руководствовался Сам при определении срока предстоящей работы.

— Ясно! Что насчет Стебрина?

— Прикрываем его здесь, на хате. Ордер на его арест выдан.

— А если взбрыкнет? Ведь может сдуру!

— Через час он ничего не сможет!

— Почему?

— Его предупредят о полном нам подчинении. А Стебрин прекрасно понимает, что означает попасть под колпак Генеральной прокуратуры.

Тимохин пожал плечами:

— Посмотрим, но резону взбрыкивать академику действительно нет. И если он «чист», и тем более если замешан в похищении Андорина.

— Правильно. Давай решим, как будем охранять профессора с его женушкой. Афишировать это дело нельзя.

— Да какие проблемы? Моей группой и будем охранять. Днем здесь подежурит Шепель, в ночь заступлю я, утром меня сменит Гарин.

— Ну, а потом подключим ребят резервной группы.

— Только, Вадим, мне надо выспаться!

— Успеешь. На 13.00 нас с тобой и Потапова в загородной резиденции будет ждать Феофанов. После совещания и отправишься на отдых.

— Понял!

В 11.30 на включенный к этому времени сотовый телефон Стебрина позвонил заместитель Генерального прокурора. Он был краток. Сказал всего лишь несколько слов. После чего Стебрин действительно затих, попросился в спальню, сославшись на сильную головную боль. Крымов же потребовал, чтобы академик сообщил в Центр о своем недомогании и отсутствии на работе в ближайшие дни. Академик послушно выполнил требование полковника. После чего удалился в спальную комнату. Но не к жене, а в соседнюю. Тимохин вызвал подчиненных:

— Блокируем хату, ребята! Задача — обеспечение безопасности господина Стебрина и его супруги. Охранение несем в следующем режиме. До 21.00 дежурит капитан Шепель. Его меняю я, меня в 9 утра завтра — Гарин. Затем включаются бойцы резервной группы. В случае проявления опасности принять все меры к ее отражению. Разрешаю действия на опережение противника. Если террористы решат убрать академика, то вышлют для этого группу максимум из трех человек. А что такое три террориста? Проблема в три прицельных выстрела. Вопросы есть?

Вопросов у офицеров особой группы «Орион» не было. Крымов, Тимохин и Гарин покинули квартиру академика Стебрина. Заместитель Александра уехал в закрытый городок на своей машине. Крымов же с Тимохиным прибыли в загородную резиденцию Главного управления по борьбе с терроризмом в 12.47. За тринадцать минут до начала совещания у генерала.

В 13.00 за столом совещаний кабинета генерала Феофанова разместились полковники Потапов и Крымов, а также подполковник Тимохин.

Феофанов обратился к Крымову:

— Что узнали из обследования окрестностей дачного поселка?

Начальник отдела спецмероприятий доложил:

— Главное — это то, что бандиты вывезли Андорина с Королевой на «Ниве» до стоянки, расположенной в трех километрах от поселка, в лесном массиве. Там же мы с Тимохиным обнаружили следы протекторов «КамАЗа» и иномарки, предположительно «Форда». «Ниву» перед отходом террористы отогнали к оврагу и, облив бензином, но не подпалив, сбросили в овраг. В «Ниве» обнаружено оружие, из которого были расстреляны и охранники поселка, и милицейский патруль, так некстати остановившийся у КПП поселка. То, что машина охраны была вывезена к оврагу из леса, подсказал водитель патрульной машины, прибывшей к оврагу первой. Со стоянки следы и «КамАЗа» и «Форда» уходят по дороге к неохраняемому железнодорожному переезду, откуда прямой путь на челябинскую трассу. Но, оценив обстановку, мы с Тимохиным пришли к выводу, что «КамАЗ» с пленниками вернулся в Москву. Иначе его могли вычислить милиционеры из тех сил, что были брошены на проверку стоянок, близлежащих населенных пунктов, дорог местного значения, лесных массивов. В столицу, судя по всему, ушла и иномарка. Таким образом, если от МВД нет никаких сообщений по перехвату машин террористов, то им удалось захватить Андорина с Королевой и где-то в Москве укрыть. А возможно, и отправить из столицы по своим, не известным нам каналам. Стебрина взяли под контроль ночью, в постели. Отработали ребята Тимохина. Академик не признает своей причастности к похищению Андорина. Пытался разыграть удивление, возмущение, негодование, но это у него получалось плохо. Дергался, словно отрабатывал сценарий. Причем отрабатывал непрофессионально. Убежден, академик имеет отношение к похищению профессора. Вопрос только в том, каким образом он был использован террористами. Считаю, Стебриным следует заняться по полной программе.

Генерал перевел взгляд на Тимохина:

— Что ты скажешь, Александр Александрович?

— Мне добавить нечего, кроме, пожалуй, одного. Надо подвергнуть обработке супругу Стебрина. Дамочка она, видно, разбитная, не исключено, гулящая. Из породы тех, кто ради денег сделает все. Стебрин мог делиться с женой своими планами или информацией по Андорину. Но, главное, если академик вел переговоры с террористами, Виктория Александровна могла просушивать эти переговоры. Наверняка она отслеживала времяпрепровождение своего муженька, дабы обеспечить себе развлечение на стороне. А отслеживать планы мужа она могла только через телефонные разговоры.

Феофанов согласился:

— Что ж, логично! Девицы типа Виктории Александровны, охотящиеся на богатых или известных и обеспеченных пожилых мужчин, как правило, имеют связи на стороне. Иногда весьма обширные. Да, ее тоже следует взять под разработку.

Генерал поднялся, прошел по кабинету:

— Все поисковые мероприятия милиции завершились ничем. По горячим следам выйти на след террористов не удалось. Единственно, обнаружили бесхозный «Форд» в районе Митина. Специалисты, вызванные инспекторами ГАИ, отметили то, что перед тем, как бросить иномарку, водитель тщательно протер те места, где мог оставить отпечатки пальцев. И все же один пальчик спецы обнаружили. Сейчас им занимаются в лаборатории ФСБ. Как будет результат, нам тут же его сообщат. Поиски «КамАЗа» продолжаются, пока он не найден. И скорее всего найден не будет. Вот такая хреновая на сей момент, господа офицеры, складывается обстановка. Опередили нас бандиты. На трое суток опередили!

Крымов спросил:

— Как насчет стукача?

Генерал отрицательно покачал головой:

— Отпадает. Работали профи, и, если вы заметили, они практически скопировали нашу планируемую акцию. Та же нейтрализация охраны, примерно тот же вариант захвата Андорина и Королевой. Только без трупов, подрывов дач и использования «Нивы». Если бы им был известен наш план операции «Доктор», то террористы действовали бы по иному варианту, дабы не засветить своего информатора. Просто они думали так же, как и мы, а это говорит об уровне их профессиональной подготовки. И от этого нам не легче. Перейдем к конкретике, а именно распределим, кто и чем будет заниматься в ближайшие двое суток.

Начальник отдела спецмероприятий доложил:

— Группа Тимохина берет на себя охрану Стебрина, затем заступает резервное подразделение.

Феофанов согласно кивнул:

— С этим ясно.

Он повернулся к Потапову:

— Тебе, Владимир Дмитриевич, завтра же заняться обработкой академика и его супруги, с привлечением специалистов-психологов.

Заместитель генерала спросил:

— А не лучше заняться этим в нашем изоляторе? Там все под рукой!

— Поместить Стебрина и супругу в изолятор успеем. Подержим их пока в качестве приманки, глядишь, и клюнет какая рыбка. Если академик замешан в похищении Андорина, а он по идее должен быть замешан, то связан либо с заказчиком, либо, что более вероятно, с посредником — представителем заказчика. А раз акция террористам удалась, то Стебрин становится ненужным свидетелем. Зачем платить ему деньги, если можно просто пристрелить, тем самым отрубить все концы. Ну, а если к нему никто не проявит интереса и Стебрин не пожелает говорить правду, перевезем в изолятор.

Потапов кивнул:

— Мне задача ясна, Сергей Леонидович!

— Вот завтра и начинай! Сегодня пусть Стебрин подумает, почувствует неоднозначность своего положения. С этой точки зрения, ограничение свободы и наличие в квартире постороннего лица, представляющего серьезную антитеррористическую организацию, окажет на не подготовленного в психологическом плане академика нужное нам воздействие. Я же свяжусь с Казаковым, надо поднимать всю агентурную сеть разведчиков, дабы выйти на след преступников, похитивших Андорина. Мы обязаны найти профессора, не допустив привлечения его к работе над отравляющим веществом. Обязаны! Иначе всем нам грош цена и не место в спецслужбе. Потапова прошу остаться, остальные свободны.

Крымов с Тимохиным вышли из особняка. Во дворе Крымов спросил:

— Домой?

Александр утвердительно кивнул:

— Да! Надо выспаться. В 21.00 мне менять Шепеля.

Крымов предложил:

— Может, на ночь возьмешь напарника? А то черт его знает, что может произойти в квартире Стебрина.

— Это лишнее. Справлюсь один, да и светиться напрасно в хате тоже не следует. А если ситуация начнет развиваться не в мою пользу, то уж какое-то время удержу ее под контролем, одновременно вызвав дежурное подразделение управления. Ему до дома Стебрина не более десяти минут хода.

— Ну, как сам знаешь! Я тоже отдохну немного, а потом поработаю с МВД.

— Давай! Поехали!

Вторник, 20 марта. Квартира наемников Тома Долтона и Милли Прайтон. 9.00

Проведя бурную ночь, Долтон и Прайтон встали позже обычного. Приняв душ и позавтракав, они устроились в гостиной. Прайтон потянулась в кресле:

— Если бы кто знал, как не хочется чего-то делать.

Долтон заметил:

— Ты рано расслабилась, дорогая. Хочется не хочется, а мы должны отработать дополнительное задание.

— А может, ну его к черту, этого Стебрина? Перекантуемся здесь, не выходя из дома, да и свалим в Турцию. А Миллеру скажем, что при подготовке акции обнаружили скрытое наблюдение за академиком со стороны русских спецслужб. В таких условиях попытка устранить Стебрина равносильна самоубийству. Мы же не смертники и не подписывались нейтрализовать академика любой ценой. Нам не заплатят двести тысяч? Ну и черт с ним. Хватит доли от реализации плана похищения Андорина. Ты меня слышишь, Том?

— Слышу! Лепет провинциальной домохозяйки, а не слова профессионала. Мы выполним задание, естественно, если оно окажется выполнимым, но безо всяких афер, отговорок. Сама прекрасно понимаешь, что если мы вернемся в Штаты, не завалив семейку академика, то лишимся не только двухсот тысяч долларов. Главное, чего мы лишимся, это репутации. И в дальнейшем окажемся не нужными ни Миллеру, ни кому-то другому. И чем станем заниматься? Мыть посуду в дерьмовых забегаловках? Подметать улицы?

Прайтон, закурив, сказала:

— Ладно, нытик, считай, пошутила. Отработаем Стебриных.

— Это другое дело. Значит, сейчас едем в район проживания академика, проводим рекогносцировку местности. Оцениваем обстановку и принимаем решение на действие.

— Надеюсь, поедем на такси?

— Нет, на метро! Так безопаснее.

— Да чего ты боишься?

Долтон взглянул на любовницу:

— Милли, сколько раз повторять, я ничего и никого давно уже не боюсь, смерти в том числе, но опасаюсь попасть в глупое положение и оказаться в лапах русской ФСБ. У меня нет ни малейшего желания провести остаток дней в русской тайге, на нарах их зоны. И давай-ка, родная, сосредоточься. Выходим не на прогулку, а на работу.

— Завалить старого идиота с его безмозглой молодой телкой — это работа?

— Да, работа! И хватит болтать! Через пять минут выходим.

— О’кей, сэр, — передразнила любовника Прайтон, — через пять минут — выход!

Долтон сделал вид, что не обратил внимания на шутливый тон напарницы. Он хорошо знал Милли. Та сумеет взять себя в руки, когда это потребуется.

Приятная внешне парочка подошла к арке здания, за которым находился дом, где жил Стебрин с супругой, в 10.20. Долтон предупредил Прайтон:

— Если что, Милли, то мы оказались здесь не случайно. Вчера в ресторане отеля якобы познакомились с мужчиной по имени Борис. Тот предложил купить у него фамильный фарфоровый столовый набор, а мы просто с ума сходим от подобных вещей, в общем, коллекционеры. Мужчина оставил визитную карточку, но так как выпили много, ты эту карточку потеряла, запомнив лишь улицу и то, что мужчина, по его словам, живет в элитной квартире семиэтажного дома, на шестом этаже. Вот мы с тобой и ищем этого Бориса.

Прайтон улыбнулась:

— И кто нас может спросить об этом? Не та ли толстушка, что усердно машет метлой у скамейки внутреннего двора?

— Ты не хуже меня знаешь ответ на этот вопрос. А дворник-женщина подвернулась весьма кстати.

— Уж не хочешь ли ты трахнуть ее? На толстушек потянуло?

— Перестань, Милли! Дворники, как правило, все видят и все знают.

— А также являются стукачами полицейских.

— Так! Легенду запомнила?

— Запомнила!

— Входим во двор. Ты следуешь к зданию, что напротив дома Стебриных, входишь в подъезд, оттуда осматриваешь окна квартиры академика с этой стороны, не упуская из вида меня. По сигналу переходишь на улицу, что находится за домом академика. Ясно?

— Ясно, дорогой!

— Оптику не забыла?

— Нет, не забыла.

— Тогда вперед!

Прайтон скрылась в арке здания.

Проводив ее взглядом и убедившись, что Милли беспрепятственно прошла в нужный подъезд, во двор, минуя ту же арку, пошел Долтон.

У невысокой оградки, недалеко от работающего дворника, остановился. Задрав голову, начал осматривать верхние этажи семиэтажного современного дома. Это заметила толстушка. Перестав мести, она грубо спросила:

— И чего ты пялишься на этот дом, господин хороший? Голую бабу в окне увидел?

Долтон изобразил смущение:

— Да нет, извините, доброе утро!

— Привет! А утро — оно обычное, по крайней мере, для меня. Так чего на дом пялишься?

Долтон подошел к дворнику:

— Понимаете, я ищу человека, с которым только вчера познакомился.

Женщина с опухшими от пьянки чертами некрасивого лица усмехнулась:

— Вчера познакомился, а сегодня забыл его адрес?

— Дело в том, что мы вчера много выпили. Слишком много. Он дал визитку с адресом, сказал, что живет в доме, который я сразу отличу от других во дворе. К сожалению, визитку я потерял, из адреса запомнил лишь эту улицу. А вот ни дома, ни квартиры, увы, память не сохранила. О номере телефона и говорить не приходится. Еще помню, что дом отличный от других, семиэтажный, а живет он в элитной квартире на шестом этаже.

Долтон указал на семиэтажку Стебрина:

— Похож на этот дом!

— А как зовут твоего знакомца?

— Борис!

— Борис? Нет тут никаких Борисов. А чего ты его ищешь, аль вы голубые?

— Да вы что?

— А что, сейчас всяких развелось, на любой цвет. Дожили, мужики мужиков трахают, бабы баб. Охренел народ.

Долтон вздохнул:

— Значит, не живет в этом доме Борис?

— Нет! Тута обитают богачи. А в одном подъезде целый академик. Вот только жена у него шлюха молодая. Как академик на работу свалит, простипома его тут же хахаля принимает. И не одного. Не сразу, конечно, меняет она их. А старый осел ни о чем не догадывается. Говорят, раньше у него жена как жена была. Примерно одного с ним возраста. Так нет, бросил, на молодую манду потянуло. Теперь рогами ветки сбивает.

— Академик, говорите? Подождите, мне Борис тоже что-то про ученого какого-то говорил. Как же его фамилия? Нет, не вспомню! Голова плохо после вчерашнего соображает.

— Не Стебрин?

— Стебрин? Стебрин, Стебрин. Нет. Другая фамилия.

— Так ты ни хрена никого не найдешь. Похмелиться надо.

Долтон сморщился:

— Только не это. Я сейчас на водку даже смотреть не могу.

— Ну, тогда меня похмели. Я не откажусь. Вчерась со своим тоже перебрали. До сих пор спит.

— А вам не попадет? От того же академика? Хотя он, наверное, на работу уехал!

Толстушка рассмеялась:

— Это мне попадет? От академика? Да кто он такой, чтобы касаться меня? Не начальник ЖЭКа. Подумаешь, академик. Плевать я на него и на всех жильцов хотела. Пусть попробуют другую дуру найти за копейки ихнее дерьмо убирать. Рассмешил ты меня, парень. Так похмелишь или нет?

— Похмелить можно, не проблема.

— Так давай деньги, я в магазин вмиг слетаю. Тебе пивка возьму, для рывка, а?

Долтон достал несколько купюр:

— Хватит?

Женщина чуть не выхватила их:

— Хватит!

Бандит предупредил:

— Только пейте с мужем без меня. Я пойду. Может, вечером знакомца встречу, в ресторане. А вы здесь все же поосторожней. Лишитесь работы, что делать будете?

— Это не твоя забота!

— Ну, как знаете, впрочем, жильцы сейчас в основном на работе.

— Кто на работе, кто нет. Вот академик наш сегодня дома остался. Приболел, наверное. Или молодушка вконец заездила. За ним и машина не приезжала. Но черт с ними со всеми, ушла я!

— Счастливо!

Женщина, бросив метлу под скамейку, поправив сползшие с живота трико, затрусила к арке.

Долтон прошел в подъезд дома Стебрина. Лифтом поднялся на седьмой этаж. Взобрался по металлической лестнице к проему выхода на плоскую крышу. Осмотрев ее, начал спускаться вниз пешком. Проходя мимо квартиры Стебрина, оценил замки металлической двери. Вышел во двор. Нагнулся, поправил брючину, в чем не было никакой необходимости, тем самым подав условный сигнал Прайтон. Обошел дом, выйдя на улицу, проходящую с тыла здания. Пересек проезжую часть. У газетного киоска остановился. Закурил. Выпуская дым, взглянул на окна и балкон квартиры Стебрина. Подошла Прайтон:

— О чем это ты, Том, так долго и так мило беседовал с грязной русской свиньей, уборщицей мусора?

— О деле! Докладывай результаты осмотра окон квартиры академика со стороны двора!

— А нет их, никаких результатов. Во двор выходят лоджия и одно окно спальной комнаты. Она единственная и просматривалась, но за все время наблюдения в спальне никто не появлялся. Окна же лоджии закрыты плотными портьерами.

— Лоджия открытая?

— Да.

— Ясно! А вот отсюда просматриваются два окна и застекленный балкон. Но отсюда ничего не увидишь. Впрочем, и этого достаточно. Примерная схема квартиры мне понятна. А посему работаем по семье Стебрина с двух направлений. Главного и отвлекающего.

Прайтон взглянула на любовника:

— В смысле?

Долтон ответил:

— В прямом смысле, Милли. Будем исходить из того, что академиком все же занялась ФСБ и выставила в квартире пост охранения. Толпу спецов, естественно, в ней не разместили, но одного охранника посадили. Акцию проводим ночью, а точнее, ранним утром, в 1.30. Ты берешь отмычки и пытаешься открыть дверь. Охранник это слышит и готовится принять непрошеного гостя. То есть он отвлекается на дверь. В это время я по тросу спускаюсь с крыши на лоджию. Из нее выходы наверняка в гостиную и кабинет или другое помещение типа тренажерного зала. Спальня или спальни в конце коридора, рядом с санузлом и душевой. Что в принципе не важно. Важно то, что из гостиной я выйду на охранника и без проблем срежу его. Впущу тебя. Ну, а дальше все просто. Находим брачное ложе пожилого академика и его молодой, как мне поведала дворничиха, гулящей женушки и отстреливаем обоих. После чего отходим через крышу. Если же охранника в квартире не окажется, я впускаю тебя, и далее по плану. В этом случае уйдем подъездом. Но рассчитываем время акции с учетом присутствия охранника, который может успеть подать сигнал тревоги своим сослуживцам. Значит, нам на всю акцию не более десяти минут. Этого хватит, чтобы уйти до прибытия подкрепления.

Милли спросила:

— А где трос возьмем?

— Как где, дорогая, в магазине спорттоваров.

— Ты уверен, что ночью Стебрин со своей соской будут дома?

— Они и сейчас дома. С утра академик не поехал на работу, даже не вызвал служебную машину. Это я от той же бабы-дворничихи узнал, так что теперь тебе понятно, о чем мы так долго и мило с ней беседовали?

Прайтон переспросила, казалось, забыв о дворнике:

— Академик не поехал на работу? Это плохой знак, Том.

— Поэтому, дорогая, я и решил действовать с учетом того, что русские взяли семейку под свой контроль. Днем они наверняка допрашивают Стебрина, но пока в виде беседы, еще надеясь, что милиции удастся выйти на след Андорина. И… возможно, ожидая того, что академика попытаются убрать. Но вряд ли они просчитывают тот вариант его ликвидации, что применим мы. Слишком уж он дерзок.

— Тебе не кажется, что ты недооцениваешь русских? ФСБ умеет работать. Там профессионалы, чья квалификация гораздо выше нашей. И у них любые средства под рукой.

— Я не недооцениваю профи. Однако в высокой квалификации спецов таится и их слабость. Они уверены в себе. В своих силах. Попытка ликвидации Стебрина всего лишь предположение, ничем не подтвержденное. Страховка, обусловленная не боевой необходимостью, а отработкой стандартной, предупредительной схемы действий в подобной обстановке.

Милли пожала плечами:

— Черт его знает, Том, может быть, ты и прав.

— Ты убедишься в этом, крошка!

— Сейчас в магазин?

— Да!

— Надеюсь, не на метро?

— Нет, сейчас на такси, иначе мы угробим кучу времени в поисках нужного магазина. А его можно использовать и более приятно. Я не прав?

Похотливые искры зажгли глаза Прайтон:

— Конечно, милый, вот в этом ты прав на все сто процентов.

— Тогда лови машину. Привлекательной женщине это гораздо проще!

— О’кей, дорогой!

Террористам удалось поймать частника в считаные минуты. Водителем «Волги» оказался бывший таксист, прекрасно ориентирующийся в городе. Он доставил Долтона и Прайтон к магазину «Все для туризма и активного отдыха», где Долтон приобрел не просто трос, а специальный канат с поясом из комплекта начинающего альпиниста.

К двум часам парочка прибыла на съемную квартиру. Быстро пообедав, она вновь завалилась в постель. Теперь, когда им больше никто не мешал, Милли дала волю своей дикой, безудержной страсти, не сдерживая вопли и крики сладостного наслаждения от яростной случки с любовником. В 16 часов, удовлетворенные, опустошенные партнеры наконец оторвались друг от друга и тут же уснули, чтобы в 21.00 быть уже на ногах.

Задержись террористы на несколько минут, то увидели бы нечто, что, вероятно, заставило бы их изменить принятое решение. Во двор дома Стебрина въехал черный «Мерседес». Из него вышел человек в штатском и вошел в тот самый подъезд. Еще находясь на улице, он набрал по сотовому телефону номер. Ему ответил молодой голос:

— Шепель, Владимир Дмитриевич!

— Как дела, капитан?

— Все нормально, товарищ полковник. Объект под контролем.

— Я поднимаюсь к вам! Один!

— Принял!

Полковник Потапов, а это он приехал для беседы с академиком и его супругой, вошел в подъезд, воспользовавшись лифтом, поднялся на шестой этаж. Дверь тут же распахнулась. В прихожей находился боец особой группы капитан Шепель:

— Здравия желаю, товарищ полковник!

— Здравствуй, Миша. Как клиенты? Не бузят? Академик не грозит погоны сорвать?

— Да нет, все нормально.

— Это хорошо! Где находятся супруги?

— Стебрин в своем домашнем кабинете. Разложил какие-то бумаги, но думает о чем-то постороннем.

— Как же ты определил это?

— По его взгляду. Не смотрит он в бумаги. Нервничает, то ручку возьмет, то карандаш, то брелок теребит.

— Что за брелок?

— Да обычный, я проверял. Для ключей, декоративный, такие в Крыму на каждом шагу продают. Типа янтаря, а внутри — скорпион.

— Радиоустройством этот скорпион быть не может?

Капитан улыбнулся:

— Нет! Мы установили сканеры и портативные генераторы радиопомех. Так вот первые сигнализируют о том, что никакие сигналы из квартиры в эфир не выходят. А если попытались бы выйти, то тут же гасились бы помехами.

— Ясно! А супруга господина Стебрина чем занимается?

— В гостиной сидит, по видаку фильм какой-то смотрит. Гостиная рядом с кабинетом за стеной. Их соединяет лоджия, но я заблокировал выходы на нее.

— Хорошо. Значит, говоришь, Стебрин о чем-то нервно думает в своем кабинете?

— Так точно!

— Я пройду к нему. А ты обеспечь, чтобы нам жена не помешала.

— Понял! Выполняю!

— Давай, Миша!

Полковник без стука вошел в кабинет академика. Тот вздрогнул, поднял глаза на непрошеного гостя. Потапов, поздоровавшись, представился:

— Добрый день, Павел Алексеевич, я — заместитель начальника Главного управления по борьбе с терроризмом, полковник Потапов Владимир Дмитриевич. Вот мое удостоверение.

Стебрин воскликнул:

— Да на черта мне ваши удостоверения? Вы мне ордер прокурора покажите, где сказано, что я под арестом, а вы можете делать со мной, в моей квартире, все, что захотите, без адвоката, понятых, участкового, наконец.

Потапов достал из кармана сложенный вчетверо лист форменного бланка:

— Пожалуйста, можете ознакомиться с ордером. Видимо, вам звонка заместителя Генерального прокурора мало, что ж, получите ордер на особые по отношению к вам санкции, подписанный самим Генеральным прокурором.

Стебрин побледнел:

— Генеральным? На особые санкции! Но в чем меня обвиняют? Это бред какой-то.

— Так будете знакомиться с документом?

— Буду!

Прочитав сухие строки постановления генпрокурора, Стебрин отложил ордер в сторону.

— Это какая-то чудовищная провокация!

Потапов указал на кресло возле стеклянного столика:

— Присесть позволите?

— Вам важно мое разрешение?

— Конечно. Вы же хозяин кабинета.

— А если откажу в просьбе, останетесь стоять?

— Да! А вас поставлю рядом с собой. Не привык, знаете ли, разговаривать с людьми, глядя им в глаза сверху.

— Присаживайтесь. И ответьте наконец: в чем меня подозревают?

— Вы же прекрасно знаете, мы считаем, что вы могли быть соучастником похищения Андорина.

Стебрин поднял глаза к лепнине потолка:

— Боже! И за что мне, человеку, столько сделавшему добра людям, такой позор на склоне лет?

Потапов усмехнулся:

— Ну не надо бога гневить, Павел Алексеевич. Какие ваши годы? Да разве в них дело? Вы в полном порядке. Жена молодая, шикарная квартира с дорогой обстановкой, высокий общественный статус, множество наград, успешная карьера. Все при вас. А шестьдесят один год — это разве возраст? Шестьдесят лет — это зрелость, мудрость. Некоторые политики к шестидесяти только начинают свой путь к власти.

Академик недовольно пробурчал:

— Перестаньте издеваться, полковник, и оставьте свой насмешливый тон. Молодая жена? Да, молодая. И что? Это не ваше дело, с кем мне жить.

— Вы абсолютно правы. Но не надо, право, так нервничать. Должны понимать, произошло неординарное событие, похищение вашего подчиненного, ученого, создавшего уникальный препарат, который может быть превращен в оружие массового поражения. А это не шутки. Далеко не шутки.

— Но я-то здесь при чем?

Потапов неожиданно спросил:

— Скажите, Павел Алексеевич, почему вы договорились о встрече с Андориным в дачном поселке «Сирень» на 21.00 дня его похищения и не приехали к профессору?

Академик растерялся:

— Но как…

И замолчал. За него продолжил Потапов:

— Вы хотели спросить, как мы узнали о том, что вы назначили Андорину встречу? Не ломайте голову. Все банально просто. Даже самый высококвалифицированный профессионал иногда допускает просчеты. Террористы, уничтожив охрану, не обратили внимания на журнал регистрации лиц, въезжающих на территорию поселка и выезжающих из него. Так вот, Андорин предупредил охрану о том, что около 21 часа понедельника, 19 марта, к нему в гости должны приехать вы, господин Стебрин, чтобы вас беспрепятственно пропустили.

— А вы не допускаете, что это Андорин пригласил меня на вечеринку, а не я назначил ему встречу?

— Обмыть предстоящий триумф на конференции в США?

— Хотя бы!

Потапов поднялся, прошел к книжному шкафу, осмотрел книги в дорогих переплетах:

— Я бы допустил эту версию, если бы не дата встречи и то, что вы так и не поехали к профессору. И еще. Если бы за все время совместной работы вы с Андориным хотя бы раз провели время вместе вне службы. Но вы ни разу не встречались с профессором вне научного Центра, стараясь держаться от него, как, впрочем, и от других сотрудников, обособленно, подчеркивая свое особое положение. Но, как бы то ни было, вы не ответили на вопрос, который так смутил вас.

Академик переложил на столе какие-то бумаги:

— Ну, хорошо, хорошо! Я действительно хотел провести с Андориным и Королевой вечер в неслужебной обстановке. Просто расслабиться. Тем более после конференции Андорин вряд ли остался бы в моем подчинении.

— Вы хотели узнать, не метит ли он на ваше место?

— И это тоже!

— Так почему не приехали? Профессор ждал вас, готовился.

— Я хотел поехать, но… не смог. И не спрашивайте почему, это личное.

— Супруга воспротивилась?

— Я же просил.

— И все же вам придется назвать причину, почему вы не поехали к профессору!

— Придется?

— Именно. Здесь и сейчас. Это в ваших интересах. Иначе я расценю ваши действия как обеспечение нахождения Андорина в дачном поселке для того, чтобы террористы смогли провести акцию его захвата. А это, Павел Алексеевич, и называется соучастием в преступном деянии. Если не знаете, скажу: во время захвата профессора террористы убили восемь человек. Хладнокровно расстреляли их. Четверых охранников, троих сотрудников милиции и актера Тихоненко. Подорвали пять коттеджей, вызвав сильный пожар. Ну, а о том, что кровавое преступление связано с угрозой для всего человечества, и говорить не буду. Так что вам лучше быть искренним.

Академик потер подбородок. Его алиби зависело от супруги. По легенде Таскарева, это она якобы сорвала поездку к Андорину, договорившись о встрече с какой-то своей подружкой, и Стебрин вынужден был уступить ей. Но академик не предупредил Викторию о том, что она должна говорить, так как не допускал подобного развития событий. Да и жена постоянно капризничала, не до этого было. Что-либо другое правдоподобное не придумать. Но, выставив причиной Викторию, он сам загонит себя в угол. Женщина не подтвердит его слов. И тогда?… Хотя, что тогда? Ведь можно настаивать на том, что она лжет. Иного пути нет. Чертов Таскарев, и на какой хрен было разыгрывать спектакль с поездкой к Андорину? Ведь и так было почти на сто процентов ясно, что после работы он с Королевой поедет на дачу! Подставил, козел. Вертись теперь, как уж на сковороде.

Академик проговорил:

— Хорошо! Я отвечу, почему не поехал к Андорину вечером 19 марта. Но, боюсь, сделаю только хуже себе. Ибо… но вы сами все поймете. Итак! В девять вечера понедельника мы действительно должны были встретиться с Андориным и Королевой на даче Игоря Викторовича. И на самом деле лишь для того, чтобы немного посидеть за бутылкой водки под хорошую закуску. Вы правы, по сути, я напросился к нему в гости. Почему? Да потому, что находиться в этой квартире для меня становится все мучительней. Я люблю Вику, последней, настоящей любовью, а она… она играет со мной, имея на стороне любовников. Однажды, в порыве гнева, я отказал ей в какой-то мелочи, очередной побрякушке, она и призналась. До сих пор помню ее слова — ты что, старый идиот, думаешь, я вышла за тебя по любви? Как бы не так, губошлеп, извините, облезлый. Не ты, а твое положение и твои деньги мне нужны. Если б ты знал, какие жеребцы возле меня отираются, готовые… простите, дальше одна пошлость.

Стебрин вздохнул:

— В общем, представляете, что за семейная жизнь у меня?

Потапов, внимательно смотревший в глаза Стебрину, пока тот произносил свой душещипательный монолог, спросил:

— Ждете, что я пожалею вас?

— Нет! Мне жалость не нужна. Я понимаю, сейчас вы пойдете к жене, и она опровергнет мои слова. В Виктории пропала великолепная актриса. Впрочем, возможно, еще не пропала.

— Я не пойду к вашей супруге, Павел Алексеевич.

— Но почему?

— Не вижу смысла. К сожалению, вы так и не осознали всю серьезность своего положения. Мы дадим вам еще сутки подумать, после чего, не обессудьте, коль и дальше будете вести себя подобным образом, переведем в специальный изолятор. А это, господин Стебрин, уже реальный арест с предъявлением обвинения в совершении особо тяжкого преступления.

Академик вскричал:

— Но почему вы не верите мне?

Потапов спокойно ответил:

— Потому, что вы лжете, Павел Алексеевич. Причем делаете это весьма неумело. Но у нас есть средства, совершенно безвредные для здоровья, способствующие тому, чтобы человек говорил правду. На этом беседу считаю оконченной. Замечу на прощание одно: вы до сих пор не поняли, с КЕМ имеете дело. У вас сутки на размышления. Честь имею!

Полковник вышел в прихожую. Подозвал Шепеля:

— Что Виктория Александровна?

— Ничего! Продолжает смотреть фильм.

— Ты вот что, Миша, постарайся развести их… Чтобы шума не подняли. У них весьма сложные и далеко не семейные отношения. Шум нам не нужен! Не получится по-хорошему, разведи в жестком режиме. И не спускай с них глаз.

— Не волнуйтесь, товарищ полковник, я знаю, что делать!

— Тогда удачи тебе! Я поехал к Феофанову!

— Извините! Не колется академик?

— Куда ж он, Миша, денется?

— А если не замешан в преступлении?

— Замешан! Поверь, за долгие годы службы в спецназе я научился разбираться в людях. И знаешь, что выдает ложь у тех, кто врет? Глаза, Миша. Но ладно! Служи!

Потапов извлек сотовый телефон.

Бросил в микрофон:

— Я выхожу!

И тут же отключил мобильник. Вышел в подъезд. Проводив заместителя начальника управления, Шепель заглянул в кабинет Стебрина. Академик сидел за столом, обхватив голову руками.

Капитан спросил:

— Вы сегодня обедать будете или диету с женой блюдете?

Стебрин вскочил:

— Да оставь хоть ты меня в покое, капитан!

— Без проблем, господин академик! Я-то оставлю, а вот другие — вряд ли. И не из нашего ведомства. Дверь не закрывать!

— Да иди ты!

— А вот грубить не надо! Не люблю я, когда мне хамят!

Из гостиной донеслось:

— Офицер! Можно вас на минуточку?

Шепель сказал академику:

— Вы бы прилегли, Павел Алексеевич. Плохо выглядите! И, пожалуйста, не срывайтесь на супруге. Это просьба.

— Ну где же вы, офицер?

— Минуту, мадам!

Стебрин прошипел:

— Ну что стоишь, иди к этой потаскухе. Зовет же! Трахнуться захотела, сука подзаборная. Шалава!

— И это говорите вы, академик? Цвет интеллигенции? И кому? Офицеру? Несолидно и некрасиво. Вы можете называть свою жену, как угодно, но не в моем присутствии. Это также прошу учесть.

Академик обреченно махнул рукой и вновь обхватил голову. Ему было не до гулящей молодой жены. Стебрин все более отчетливо понимал, что медленно сползает в пропасть, из которой ему не выбраться. И это холодной змеей обвивало его тело.

В то время как Долтон с Прайтон еще спали, в 20.30 к дому Стебрина подъехала «Тойота» Тимохина. С трудом, но Александр нашел место для парковки иномарки. Из салона по сотовому телефону вызвал подчиненного, отдежурившего дневную смену в квартире Стебриных:

— Шепель?

Капитан ответил:

— На связи, командир!

— Поднимаюсь, встречай!

— Принял! Встречаю!

Спустя три минуты капитан Шепель впустил в квартиру подполковника Тимохина.

Александр, поставив на пол сумку с бутербродами, небольшим термосом с кофе, спросил:

— Ну как тут, Миша?

Капитан ответил:

— Нормально, командир! Припарковаться удалось? А то под вечер машин во двор накатило, не повернуться.

— Удалось! Ты о деле говори!

— Днем приезжал Потапов. Около часа беседовал со Стебриным. После чего академик сник. Жена к нему и так и этак, а он от нее, как от мухи назойливой. Мне же на руку. Полковник приказал развести их, чтобы шума не поднимали. Сейчас академик в спальной комнате, я на окно сигнализатор поставил. Мало ли, решится броситься вниз, так датчик и сработает, а ты успеешь перехватить Стебрина. Но не думаю, что он способен на самоубийство. Жилка не та. Слабак он и мерзляк, хотя личность паскудная, коварная. Так, женщина Стебрина виски жрет в гостиной и порнуху по видаку гоняет.

Тимохин спросил:

— Не клеилась?

— Так, пару раз глазками стрельнула, пришлось осадить. Но к тебе прилипнет точно. После виски и порноты.

— Отобьемся. У меня есть чем успокоить эту сексуально озабоченную… даму! За двором, домами и улицей наблюдал?

— Конечно! Но, сам понимаешь, не постоянно. Ничего подозрительного не заметил. Я в кабинете блокиратор на дверь лоджии ставил, пока там академик наш сидел. Ушел, снял. Днем парочка не обедала. Где-то час назад Стебрин поужинал. Виктория Александровна ограничилась шоколадом к виски и курятиной, в смысле сигаретами. На городской телефон звонков не было. Мобильные выключены, я с них аккумуляторы снял. Они в кармане кожаного пальто женушки академика. Пальто в шкафу.

Александр кивнул:

— Ясно! Что ж, давай на отдых!

— Да здесь все спокойно, командир. Хоть Потапов и кружил Стебрина, но тот, кроме нас, видимо, никому и на хрен не нужен. Включая сотрудников Центра. Хоть бы кто-нибудь позвонил, поинтересовался здоровьем босса. Нет, тишина. Такой, видно, уважаемый руководитель.

— Ну, это не наше дело. Езжай!

— Счастливого дежурства, товарищ подполковник! Дожили, особая группа каких-то лохов охраняет. Так нас скоро к ФСО прилепят. Вот опыта поднаберемся.

— Не дождешься! Счастливо!

— До свидания!

Тимохин выпустил Шепеля. Обошел квартиру, не входя в гостиную, откуда слышались стоны развратной, групповой, судя по голосам, случки и тянуло приторным дымом импортных дамских сигарет.

Академик спал или прикидывался, что спал. Он занял вторую спальню, не ту, где его зацепили. Видно, с супругой ложиться не хотел. Да и та пока не проявляла никакого желания отправиться на отдых.

Тимохин сел за кухонный стол, придвинул к себе пепельницу, закурил. Сегодня днем матери вновь стало плохо. Пришлось вызывать медиков из санчасти. Майор-врач распорядился перевести Антонину Сергеевну в лазарет на обследование. Пришлось подчиниться. Так что спал Тимохин сегодня около трех часов. И это после практически бессонных суток. Но ничего, есть крепкий кофе. Не поможет напиток, приготовленный Татьяной, в кармане имеется шприц-тюбик с препаратом, лишающим сна как минимум еще на сутки. Рядом лежали два других тюбика. Эти со снотворным. На случай, если потребуется приземлить, точнее, прикроватить семейную парочку. Так что прорвемся.

Выкурив сигарету, Александр вышел в коридор и увидел стоявшую, облокотившись о стену, жену Стебрина. Она была пьяна, глаза блестели, рот зовуще приоткрыт. На теле прозрачный пеньюар, не скрывающий прелестей молодой развратной женщины. Держа в отведенной в сторону руке только что прикуренную сигарету, она спросила:

— Как я тебе, офицер?

Тимохин ответил:

— Во-первых, я — подполковник, фамилию тебе знать не обязательно, а зовут Александром. Во-вторых, отвечая на вопрос, — ничего, выглядишь неплохо… для третьего сорта уличных проституток!

Александр ждал возмутительной реплики оскорбленной дамы, но та неожиданно рассмеялась:

— Хамишь, полковник, значит, приглянулась. Меня не обманешь. Я мужиков насквозь вижу! Идем-ка, красавчик, в гостиную. Там такой увлекательный фильм идет. Несколько кадров, и у импотента встанет! Ну? Не упускай момента. Поверь, я умею доставлять мужикам удовольствие. На жену потом, если женат, и не посмотришь! Так идем?

Александр усмехнулся:

— А выпить осталось?

Женщина встрепенулась. Глаза загорелись еще более ярким похотливым огнем желания:

— Конечно, дорогой! Для тебя все, что угодно, найдется. Кроме… презервативов. Терпеть не могу резину! Ну?

Тимохин галантно поклонился:

— Только после вас, миледи!

— Не получится. Мне же надо в ванную. Ты иди в комнату, разденься, расслабься, выпей. Я быстренько.

— А как муж на это посмотрит?

— Да пошел он, старый идиот! Вы его накрыли с чем-то, уж с чем, не знаю, теперь выпустите только на зону. И поделом ему, козлу.

— Тебе-то от этого какая польза?

— Как какая, полковник? Все имущество, бабки, хата, дача, тачка — все на меня записано. Он, дурак, думал, что так сохранней будет. Додумался, придурок. Так что, полковник, скоро я богатой невестой стану. Старайся. Может, и набьешься в женишки.

Александр улыбнулся:

— Я очень постараюсь, дорогая!

Виктория развернулась:

— Вот так! В этой хате я хозяйка. А посему что хочу, то и делаю!

Она повернулась:

— А ты иди, иди, полковник, я скоро!

— Давай.

Отчаянно виляя задом, шатаясь, жена Стебрина дошла до ванной. Перед дверью сбросила пеньюар.

Александр, приоткрыв дверь в гостиную, встал на пороге, чтобы видеть квартиру, достал из кармана шприц-тюбик со снотворным. На экран видеодвойки, где сношались, иначе данное действо назвать было нельзя, трое мужчин и одна женщина, вопившая на все лады, Тимохин посмотрел мимолетом, безо всякого интереса. Обнажил тонкую короткую иглу, проговорив:

— Вот с этой инъекции мы, дорогая, пожалуй, и начнем нашу бурную ночь. Которая, впрочем, продлится несколько секунд. Но и этого достаточно.

Тимохин облокотился о стену у двери, ожидая появления глупой, циничной, развратной бабенки, являющейся законной супругой академика, директора Научно-исследовательского центра. И куда только смотрят мужики, на что надеются, выбирая себе в жены подобных особ? Непонятно.

Шум воды в ванной стих, и в коридоре появилась совершенно голая супруга Стебрина. Пеньюар остался валяться у душевой кабины. Виктория с удивлением взглянула на Тимохина:

— Ты одет? В чем дело, красавчик?

Александр улыбнулся:

— Долго ли раздеться.

— А! Ты, наверное, развратник, хотел посмотреть на меня голую? Что ж, смотри.

Жена академика начала изгибаться, открывая интимные места, поигрывать грудью, принимать различные позы:

— Ну, как, полковник, я нравлюсь тебе?

— Еще бы! Тебе бы где-нибудь в ночном клубе выступать.

Виктория фыркнула:

— Вот еще! В клубе пусть дешевки перед клиентами крутятся.

Она подошла к Тимохину:

— Ну, полковник, давай, возьми меня на руки. Отнеси на диван и трахни там, чтобы все провалилось в пропасть. Ты это умеешь, я знаю, чувствую.

— Чем?

— Мандой! Ты что, решил поиздеваться надо мной?

— Говорят, это возбуждает.

— Я и так возбуждена.

— Тогда иди к дивану сама!

— Хреновый из тебя кавалер, но все равно другого нет! Или, подожди, я поняла, ты предпочитаешь, чтобы тебя женщины раздевали? Угадала?

Александр утвердительно кивнул.

— Так, пошли! Надеюсь, ты чистый? Хотя чего я спрашиваю, вас же наверняка на это дело проверяют.

— Проверяют.

Тимохин взял обнаженную даму за руку, провел в кабинет, усадил на диван.

Виктория расстегнула пуговицы на рубашке подполковника. Увидела волосатую грудь с накачанными мышцами:

— А ты ничего. К тому же оригинал. С приколами.

Александр улыбнулся:

— Вот это ты верно заметила, с приколами.

Он достал из кармана шприц-тюбик и вколол иглу в предплечье Стебриной. Молодая женщина вздрогнула:

— Ты чего это?

И тут же, закрыв глаза, повалилась на боковую подушку широкого кожаного дивана.

Тимохин бросил использованный тюбик на стол:

— Я ничего. А ты угадала, я с приколами, точнее, уколами. Теперь отдыхай!

Тимохин уложил усыпленную девицу, накрыл ее пледом. Почувствовал присутствие сзади человека. Не удивился. Этим человеком здесь, в квартире, мог быть только академик.

Александр обернулся:

— Не спится, Павел Алексеевич?

— Да уж проснулся, услышав ваш любезный разговор с моей шлюхой.

— Надеюсь, вы поняли, что я не имел никакого желания общаться с ней.

— Понял. Представляю, чем Виктория занимается, когда я нахожусь на работе! Это ж надо, подобное, можно сказать, в присутствии мужа.

— Вы слышали, какие эпитеты отпускала в ваш адрес Виктория Александровна. Чему ж удивляться. Сами притащили в дом змею ядовитую. А змеи дрессировке не поддаются.

Академик вздохнул:

— Господи, как же я был слеп! А что вы с ней сделали?

— Ничего страшного. Ввел снотворное. Теперь она будет долго спать.

— Ясно! Может, выпьем?

Тимохин отрицательно покачал головой:

— Мне нельзя, я на службе, вы как хотите, но не советую. Спиртное не успокоит, лишь отвлечет на время. После будет еще хуже.

— Почему вы не пытаетесь, как это у вас называется, разговорить меня? Как это делал полковник Потапов?

— Потому, что это не входит в круг моих обязанностей. Я здесь исключительно для того, чтобы охранять вас и спящую супругу.

Академик усмехнулся:

— От кого?

Александр посмотрел в глаза Стебрину:

— От вас самих, в том числе. Но прекратим бесполезный разговор. Если вы желаете дать показания, я выслушаю вас. Нет, идите, пожалуйста, в спальню и постарайтесь заснуть! Могу и вам препарат вколоть. Он быстро действует и совершенно безвреден.

Академик отказался:

— Нет, благодарю. Обойдусь без ваших препаратов. Водки только выпью.

— Что ж, запретить не могу, а советы вы не принимаете. Пейте, если считаете необходимым.

Стебрин подошел к бару. Извлек из него пузатую бутылку импортной водки. Налил бокал. В три глотка выпил граммов двести. Не поморщившись. Подошел к Тимохину:

— Вам доставляет удовольствие ваша работа, подполковник?

— Сейчас нет.

— Вам противно здесь?

— Да! Какие еще будут вопросы?

— Никаких! Спокойной ночи!

— Спокойной!

Академик, ссутулившись, скрылся в спальной комнате. Дверь не закрыл. Помнил инструкции. Александр, погасив везде свет, прошел на кухню. Наступила тишина. Дом имел неплохую звукоизоляцию.

Прайтон и Долтон вышли из дома, где Миллер снимал квартиру, в 23.20. Долтон держал в руках сумку. Милли взяла любовника под руку:

— Знаешь, Том, что-то неспокойно у меня на душе.

— Может, это от того, что переборщили с сексом?

— При чем здесь секс?

— Однажды, дорогая, когда мы еще не были знакомы, была у меня подружка Лили, стриптизерша из бара. Миниатюрная такая француженка. Я тогда на вольных хлебах обретался. Был и такой период в биографии. Так вот, была у меня француженка. Страстная, как огонь. Нет, конечно, до тебя ей далеко, но тогда она казалась мне самой яростной из шлюх. Я приходил в кабак, где она обтирала задницей шест, дожидался окончания выступления и уводил ее в номера. Так продолжалось около месяца. И вот однажды на меня вышел старый знакомый, служили вместе в морской пехоте. И предложил хорошо оплачиваемую работу — сущий пустяк. Надо было отстрелить одного банкира. Я, естественно, согласился. Провел подготовительную работу, выбрал позицию на чердаке старого дома, что стоял напротив банка, уложил оружие в тайник и вечером отправился в кабак. Работать мне предстояло утром. А в кабаке заметил, что Лили не похожа на себя. Она в каком-то исступлении вертелась юлой на сцене…

Прайтон прервала любовника:

— Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной? Плевать я хотела на твою французскую шлюху.

— Ты погоди, поймешь, к чему я клоню. Буду короче. В общем, как завалились мы с ней в постель, я понял: подружку кто-то прилично накачал наркотой. Она была неудержима. Кое-как я вырвался от нее в пять утра. Поехал к банку. Не опоздал. Прибыл за полчаса до приезда банкира. Расчехлил винтовку, вытащил доску из заколоченного окна. Как положено, решил проверить прицел. И представляешь, не смог. Руки тряслись так, словно я месяц пил. Вот тут испугался. В таком состоянии не только не всадил бы пулю в голову клиента, а хорошо, если б зацепил краем. Что делать? Хорошо, была с собой фляга виски. Выпил граммов двести. И только после этого тремор прекратился. Вот как, Милли, подействовало на меня пресыщение сексом. Так что я на собственном опыте убедился: лучше перед делом не трахаться. Вот и ты сейчас испытываешь почти то же, что и я тогда на чердаке. У меня руки тряслись, в тебе тревога проснулась. Надо было ограничить страсть.

Прайтон сказала:

— Твой рассказ — чушь собачья. Не знаю только, для чего ты поведал его мне. Чтобы разозлить?

— А с чего бы тебе злиться? Я же не евнух и, естественно, имел до тебя баб. И ты спала с мужиками. Но это было до нашего знакомства.

— Заткнись, Том, если не хочешь, чтобы у тебя опухла щека.

— Ну, вот, хочешь, как лучше, а получается наоборот!

— Значит, молчи. Но почему все-таки меня, черт возьми, обуревает тревога? Я чувствую опасность, Том. И она там, возле Стебрина.

— Так мы и рассчитываем на то, что нас ждут.

— Не нравится мне все это.

— Не суетись, а лучше выкинь дурные мысли из головы.

— Ладно. Я постараюсь.

— Вот и умница.

В 0.40 террористы вышли к закрытым киоскам, с тыльной стороны дома, где на шестом этаже в элитной квартире проживал академик Стебрин. Том и Милли закурили, глядя на окна и застекленный балкон. Прайтон проговорила:

— Похоже, голубки спят. Свет выключен.

Долтон добавил:

— Как и во всем доме. И машин вдоль тротуара нет. Это хорошо.

— Пойдем в гости вместе?

— Конечно. Так в акции легче будет от случайного милицейского патруля отбиться.

— Если они не найдут в сумке тайник с оружием.

— Ты когда-нибудь видела, чтобы местная милиция на улице досматривала личные вещи задержанных?

— Нет!

— Вот и то-то! В случае чего мы ищем все того же Бориса.

— Понятно!

— А понятно, бросаем курить и пошли! Время отработать дополнительный гонорар.

Швырнув окурки в урну, Долтон и Прайтон под руку перешли проезжую часть, зашли во двор со стороны перпендикулярной улицы, через арку. Долтон цепким взглядом окинул двор, представлявший сейчас собой забитую до отказа различными автомобилями стоянку. Проговорил тихо:

— По-моему, на хате посторонних лиц нет. При такой плотности автомобилей организовать в случае необходимости преследование невозможно.

— И все равно, будь осторожен, Том!

— Как приятно это слышать, Милли! Будь осторожен?! Благодарю. И ты, дорогая, поаккуратней в подъезде. Сделаешь свое дело, сразу же отход. И не пытайся помочь мне. Обойдусь.

— О’кей!

Террористы вошли в подъезд. Встали на первом этаже, прислушались. Кругом тишина. Выдержав паузу, Долтон достал из сумки перетянутый резинкой набор отмычек. Шепнул:

— Работай любой!

Прайтон утвердительно кивнула.

Долтон нажал на кнопку вызова лифта. Он оказался на первом этаже. Двери тут же бесшумно разъехались в стороны. Поднялись на седьмой этаж. Вышли из лифта, вновь прислушались. Тишина. Долтон выглянул в окно. Во дворе — никакого движения. В доме напротив мерцают тусклым огнем несколько окон. Кто-то еще не спит. Указал Милли на часы и сделал жест рукой вниз.

Прайтон кивнула. Она прекрасно поняла, что ровно в 1.30 должна спуститься на шестой этаж к квартире Стебрина и начать имитацию попытки вскрыть дверь отмычкой. Ей на имитацию отводилось пять минут. В 1.35 она должна была покинуть дом и ждать подельника-любовника у закрытых киосков, откуда они начали акцию устранения опасного свидетеля, академика Стебрина. Долтон же поднялся на крышу, приготовив к бою пистолет с глушителем. На крыше также никого не оказалось. Впрочем, иного террорист не ожидал. Даже если принять во внимание наличие засады, то и в этом случае здесь его не стали бы пытаться брать. Рискованно. Загнанный в угол зверь опасен вдвойне. И способен на все. Это прекрасно знают и в ФСБ, и в ЦРУ, и в любой другой спецслужбе мира.

Долтон поставил сумку на крышу. Извлек из нее трос с поясом. Проверил работу карабина пристегивания прочного каната к поясу. Закрепил свободный конец троса за крюк вентиляционной трубы. Подошел к огороженному массивной решеткой, способной выдержать вес человека, парапету. Для страховки отмотал вокруг стоек еще часть троса. Выглянул за периметр. Перед ним оказался козырек лоджии седьмого этажа. Правая его часть. Отсюда можно попасть либо в гостиную, либо в кабинет, либо в библиотеку. Помещение, где люди, как правило, на ночь не остаются. Вставил пистолет в специальные, пришитые к брюкам петли. Закрепил на теле пояс, защелкнул карабин крепления и ручку торможения спуска. Надел перчатки. Скрывать лицо не имело никакого смысла. Взглянув на часы, Долтон опустился на козырек, медленно сполз с него, повиснув на руках и на натянувшемся, заблокированном тросе. Отпустил одну руку, затем вторую. Трос задержал тело. Отпустив ручку торможения, плавно заскользил вниз. Достиг стойки лоджии шестого этажа. Быстрым взглядом окинул окна. Они были темны и зашторены. Сквозь щель между портьерами свет не пробивался, значит, был выключен. Он отстегнул пояс. Достал пистолет. Подошел к одной из дверей. Она была закрыта. Пришлось применить нож.

В 1.30 Долтон вошел в гостиную. И сразу увидел бардак в главной комнате. На столе бутылки, обертки от шоколада, переполненная пепельница. На диване — тело! Это уже интересно. Террорист подошел к дивану. Увидел безмятежно спящую, накрытую пледом жену академика. Это был неожиданный подарок. Но почему она спит здесь, а не в спальне и похрапывает? Не так, как люди в обычном сне, а словно находится под наркозом. Или под воздействием какого-нибудь другого препарата. Долтон стянул с нее плед. Увидел совершенно голое тело, не реагирующее ни на что. Да, супругу Стебрина усыпили. Почему? Не потому ли, что она устроила пьянку, а затем и дебош? Стебрин вполне мог подсыпать супруге сильнодействующее снотворное. Но почему она голая? Может, старый развратник, вырубив женщину, пару раз отымел ее? Но следов спермы не видно. Впрочем, ее могло и не быть. Да и не важно это. Важно другое: у Долтона появилось прикрытие на случай засады в квартире. Хотя та ничем не выдавала себя. Пока! Долтон подошел к двери, прислушался. И тут же до него донеслось скрежетание отмычки в одном из замков основной, металлической двери.

К работе точно по графику приступила Милли. Он выждал минуту и вышел в коридор. В квартире находился охранник. ФСБ выставила засаду. Но пассивную, так, на всякий случай. И если бы они с Милли пошли на объект по прямой, через дверь, то… оказались бы в лапах русской безопасности. Охранник стоял к бандиту спиной. Вновь Долтону повезло. А вот фээсбэшнику на этот раз нет. Долтон медленно, держа пистолет двумя руками, поднял ствол, нацелив в затылок охраннику.

В то время, когда Долтон совершал спуск с крыши на лоджию охраняемой подполковником квартиры, Александр заканчивал сборку почищенного им штатного «ПМ». Собирал пистолет, находясь на кухне. Он привел его в боевую готовность, вставил магазин, передернул затворную раму, и этого не слышал Долтон, поставил ствол на предохранитель. Взглянул на часы. 1.30. Хотел закурить, но неожиданно услышал скрежетание в замке входной двери. Тут же вскочил, подняв вверх пистолет. Бесшумно прошел в прихожую. Оттуда осмотрел коридор, прислушался. Слышен был лишь осторожный скрежет в замке. Он понял: кто-то пытается открыть дверь. Вопрос, кто? Террористы, пришедшие по душу Стебрина, или неудачно решившиеся на ограбление местные бандиты? Но те обычно работают днем, в отсутствие хозяев. Быстро, без шума, не обращая внимания на сигнализацию, так как управляются с делом до прибытия дежурного наряда. Да и шпана мелкая в квартиру, где находятся люди, не полезет. В это время. Значит, террористы? Но почему работают так грубо? А главное, достаточно долго. Создается впечатление, что отмычкой просто шевелят сердечник замка. Но тогда, тогда это отвлекающий маневр? Отвлекающий от чего? От проникновения в квартиру подельника с улицы? И тут Тимохин скорее почувствовал, нежели услышал, присутствие постороннего за спиной. Александр рухнул на пол одновременно с тем, как Долтон выстрелил. Пуля впилась в кожаную обшивку двери. Тимохин в ответ выстрелил, перекатившись за стену прихожей и нажав тревожную кнопку, посылая сигнал вызова дежурной группы спецназа.

Стрелял Тимохин вслепую, поэтому и пуля его не достигла цели, а ушла в ванную.

Долтон отпрянул в гостиную.

Черт! Похоже, русские выставили здесь профи. С ним надо кончать. И как можно быстрее. Он наверняка уже вызвал поддержку. Вот только каким образом это сделать?

Он крикнул:

— Эй, ты! У меня в гостиной дамочка на диване. У тебя выбор. Либо бросаешь оружие, при этом я гарантирую тебе жизнь, либо я валю сучку!

Александр промолчал.

Долтон вновь выкрикнул:

— Ты оглох?

В ответ — тишина.

Тимохин ждал. У террористов не так много времени. Еще где-то минут десять. Потом дом заблокирует спецназ, и бандитам уже не уйти. Но жену Стебрина один из террористов убить может. И убьет. Прикрываться ею бесполезно. Выйти из квартиры еще успеет, а потом его срежет снайпер. И это террористы понимают. Что предпримут? Вариант один — нападение. Значит, бандиты будут действовать. Но и Тимохин не собирается до прибытия групп поддержки сидеть сложа руки. Лишь бы Стебрин не натворил глупостей. А тот как раз и совершил грубейшую ошибку. Академику спрятаться бы под кроватью, за шкафом, где угодно, а он, услышав выстрел вышел в коридор.

Тимохин отреагировал на его выход мгновенно. Он вскочил и рванулся к двери гостиной. По физиономии Стебрина понял, что академик видит террориста. А тот видит академика. И сейчас должен прозвучать роковой выстрел. Александр метнулся к противоположной стене. На секунду зацепил взглядом направленный на академика глушитель. Нажал на спусковой крючок. Оглушительный в ночи выстрел «ПМ» и хлопок ствола с глушителем прозвучали одновременно. Но пуля, выпущенная подполковником, ударила в дверной косяк, выбив из него щепы дерева. Что в последнее мгновение заставило руку Долтона дернуться. Посему его заряд задел лишь ухо академика. Стебрин вскричал и отпрыгнул назад. А из комнаты за ним прыгнул террорист, на лету выпустив две пули в сторону Тимохина. Они ударили в стену в каких-то миллиметрах от головы Александра, успевшего выстрелить в ответ по летящей через коридор фигуре. И его пуля попала в цель. Долтон, упав в спальне, вскочил и тут же почувствовал жгучую боль в правом боку. Его рубашка обагрилась кровью. А рука, державшая ствол, начала неметь. Он перехватил пистолет, но Стебрина не увидел. Тот исчез. Скорей всего выскочил на балкон. Но черт с ним, не уйдет, а вот проклятый охранник, все же всадивший в него заряд, рядом. И сейчас он — главная цель.

Долтон, превозмогая боль, бросился к стене. Встал слева от двери. Тимохин просчитал ход террориста. Да тому ничего другого не оставалось. Поэтому сблизился со спальней, передвигаясь вдоль стены коридора. И Александр чувствовал дыхание бандита. В голове билась мысль: что со Стебриным? Убил его террорист или академик сообразил спрятаться? Должен был спрятаться. Тимохин и террорист выжидали. Но если у Александра было время ждать, то у Долтона его не было. Поэтому Тимохин тихо опустился на корточки. И он вновь поступил верно. Раненый Долтон не выдержал, да и ждать ему было нельзя. Он прыгнул в коридор, одновременно выстрелив туда, где секунды назад стоял Александр. Пули угодили в картину. Александр же выстрелил снизу. Долтон по инерции еще раз перевернулся и уперся спиной в стену, задергавшись в судорогах. Пуля Тимохина угодила ему в висок.

Александр поднялся, крикнул в спальную комнату:

— Стебрин! Это я, подполковник, вы живы?

Откуда-то из глубины, из застекленного балкона донеслось:

— Жив! Но не могу встать! Руки и ноги будто отнялись.

— Вы ранены?

— Нет! Это, видимо, нервы!

— Понял. Приходите в себя, но дальше спальни — ни ногой.

Александр повернулся, услышал хлопок, поднял голову и… попал под прицел неизвестно откуда появившейся в коридоре женщины с бесшумным пистолетом в руке и перекошенным от злобы лицом.

Та крикнула:

— Ствол на пол, скотина!

Женщина увидела труп подельника, и ее буквально трясло от ярости:

— На пол ствол, мразь! Или я размозжу тебе череп, выблядок!

Тимохин выставил свободную руку вперед:

— Спокойно, красавица, спокойно. Я сделаю все, что ты скажешь!

Закончив имитацию взлома замков, Прайтон собралась уже покинуть подъезд, как за дверью квартиры Стебрина услышала хлесткий выстрел. У Долтона был пистолет с глушителем, а стреляли из обычного ствола. Следовательно, стрелком мог быть кто угодно, но только не Том, и стрелял стрелок в ее любовника. У Милли сжалось сердце. Несмотря ни на что, она полюбила Долтона, и эта любовь со временем заполнила террористку настолько, что она уж не представляла себя с другим мужчиной. Поэтому выстрел за дверью пробил ее словно током. Она бросилась на дверь, но наткнулась на преграду. В голове металась мысль — Тому надо помочь! Но как? И тут Милли вспомнила о крыше, тросе с поясом. Решение, диктуемое желанием спасти любовника, пришло мгновенно, и Прайтон рванулась вверх. Она услышала еще выстрелы неизвестного стрелка. Значит, Том пока еще жив. Взобравшись на крышу, женщина подняла трос. Нацепила пояс, закрепив карабин и ручку торможения. Прыгнула с крыши, рванув за тормоз напротив шестого этажа. Рванув так, что едва не выскочила из пояса. Оттолкнувшись от бетонной стены, она на противоходе, отпустив ручку, упала на пол лоджии. Избавилась от пояса, взяла пистолет. Через вскрытую подельником балконную дверь ворвалась в гостиную. На Викторию террористка отреагировала машинально. Увидев лежащую на диване женщину, Прайтон выстрелила ей в голову и выскочила в коридор. Вовремя. Неизвестный повернулся к ней лицом. Она вскинула пистолет, выкрикнув:

— Ствол на пол, скотина!

Одного взгляда на лежащего у стены любовника хватило Прайтон, чтобы понять — Долтон мертв. А убийца Тома перед ней. Ярость взорвалась внутри террористки, да еще этот ненавистный неизвестный не спешил выполнять ее команды. Она вскричала вновь:

— На пол ствол, мразь! Или я размозжу тебе череп, выблядок!

На что убийца ее любовника произнес:

— Спокойно, красавица, спокойно, я сделаю все, что ты скажешь.

Милли едва сдержала себя, чтобы не нажать на спусковой крючок. Но сработал инстинкт самосохранения. Холодный разум террориста взял верх над эмоциями. Прайтон понимала, что в ближайшие минуты к дому прибудет группа спецназа, прорваться через которую ей не удастся. Одной! А вот с Тимохиным попробовать можно. Долтона, как это ни страшно, уже не вернуть, а подыхать рядом с ним в чужом городе чужой страны Прайтон не желала. Она должна использовать этого охранника как щит, но перед попыткой скрыться, прикрываясь этим живым щитом, выполнить работу, ради которой они с Томом пришли сюда и из-за которой Долтон уже не выйдет из этой проклятой квартиры.

Александр, просчитав намерения женщины-террористки, положил на пол пистолет, спросил у Милли:

— И что дальше?

Та оскалилась одичавшей, потерявшей потомство волчицей.

— А дальше ты заходишь в спальную комнату вонючего академика. Оттуда звонишь своим дружкам, чтобы не совались в дом. Потом я делаю то, ради чего мы и пришли сюда с напарником, а именно валю твоего академика.

— Ты уже убила его жену?

Тимохин старался держаться спокойно, уверенно, зная, что уверенность противника рождает видимую неуверенность у его неприятеля.

Прайтон крикнула:

— Да, убила!

— Ее-то за что?

— Тебя это волнует?

Александр вздохнул:

— Знаешь, красавица, вот чего я всегда старался избежать, так это войны с женщинами. Не по-мужски как-то убивать женщину, даже если она твой злейший враг.

— О чем ты лепечешь? Тебе сейчас надо думать, как самому выжить, а не рассуждать о сопливом благородстве. Пошел в спальню!

— Как скажешь! Но ты совершаешь грубейшую ошибку. Штурм квартиры я остановлю. Он и не потребуется, убить академика не дам.

— Кто тебя спрашивать будет?

— Спрашивать? Никто! Но я не допущу ликвидации Стебрина. А ты не посмеешь убить меня. Ведь тогда отсюда тебе выхода не будет. Останется одно: застрелиться рядом с подельником. Впрочем, тебя прибьют раньше этого. У тебя всего один-единственный шанс избежать гибели, и заключается он во мне. Только со мной ты сможешь покинуть этот дом. И только используя меня, попытаться скрыться, что в принципе, при определенных условиях и небольшом везении, маловероятно, но возможно. Думаю, такой львице, как ты, это по силам. Но чтобы совершить эту попытку, тебе надо выйти из квартиры. Так что выкинь из головы мысль убить Стебрина. Его смерть — это твоя смерть!

Прайтон внимательно посмотрела на Тимохина:

— В спальню, и звони своим псам!

Тимохин вошел в комнату. Не обращая внимания на оружие террористки и моля бога, чтобы у Стебрина хватило выдержки остаться там, где он находился, а не рвануть с криком безумца в спальню, Александр извлек из кармана сотовый телефон. Набрал номер Крымова. Начальник отдела спецмероприятий, прибывший к дому академика одновременно с тревожной группой и заместителем начальника Главного управления по борьбе с терроризмом, ответил тут же:

— Крым на связи!

— У меня проблемы, Вадим!

— Это мы уже поняли. Что произошло?

— На квартиру академика совершено нападение. Нападающие мужчина и женщина. Мужчину мне удалось нейтрализовать, а вот дама, убив Викторию Стебрину, сумела переиграть меня. В общем, ситуация такова…

Прайтон вскричала:

— Меньше болтай, говори о деле!

— Слышал, Крым, вопли этой ненормальной?

— Слышал! Ты поосторожней с ней, она, похоже, действительно ненормальная.

— В общем, ее требования таковы: никаких спецназовцев, никакого штурма, иначе она завалит меня и академика.

— Академик жив?

— Должен быть жив, если не дал дуба от страха, но он не под контролем террористки. Пока. Так что отведи штурмовую группу от дома и не предпринимай никаких попыток вмешаться в ситуацию. Мы с милой дамой как-нибудь сами разберемся. Да! Если выйдем из дома, ее не трогать! Все решать буду я! Ясно?

— Понял тебя, Саня! Отвожу спецназ, отхожу сам. О содержании разговора доложу Потапову.

— Хорошо! До связи, Крым!

— До связи, Саня! Прошу, будь осторожен.

Тимохин отключил телефон, взглянул на Прайтон:

— Ты довольна?

— Если бы ты знал, как я хочу пристрелить тебя!

— Не сомневаюсь. У меня аналогичное желание, вот только оружия, к сожалению, нет. Ну, что, будем готовить твой отход?

Прайтон на секунду задумалась, немного опустив глушитель пистолета. Этим тут же воспользовался Тимохин, выжидавший момента для атаки. Схватив с прикроватной тумбочки настольную лампу, он швырнул ее в террористку, сам же опрокинулся за кровать. Александр услышал хлопок, но боли не почувствовал. Пуля, видимо, вошла в постель. Однако вскрикнул:

— Твою мать!

И шмыгнул под кровать.

Прайтон, выстрелившая в момент, когда лампа врезалась ей в плечо, крикнула:

— Ах ты, сучонок! Значит, вот как? Получил пулю? Получил. Теперь мне терять нечего. И я буду убивать вас со Стебриным медленно.

Тимохин простонал:

— Тебе это не… удастся… ты сдохнешь раньше!

— Что?

Она прыгнула на кровать, рассчитывая увидеть на ковре раненого охранника, но Тимохин быстро прополз под кроватью и поднялся со спины разъяренной террористки. Та повернулась, но выстрелить уже не успела. Александр бросился на нее, выбив пистолет. Свалившись с кровати, на ковре, он без труда скрутил женщину и вырубил препаратом из второго шприц-тюбика со снотворным. Связал лоскутами из простыни на случай, если до акции террористы ввели себе сыворотку, нейтрализующую действие усыпляющих веществ. Вытащил ее на середину комнаты, забрал пистолет с глушителем, поднял свой «ПМ». Крикнул в спальную комнату:

— Господин Стебрин, вы живы?

С балкона донеслось:

— Не знаю. Кажется, жив!

— Понятно! Выходите, опасность миновала.

— Я не могу! Все онемело.

— Так через не могу. Возьмите себя в руки, вы же мужчина, в конце концов.

В дверях балкона показался бледный, растрепанный, совершенно не похожий на высокомерного директора Научно-исследовательского центра Стебрин.

Он сделал пару шагов и тут же опустился на кровать, указав трясущимся пальцем на террористку:

— Это она приходила убить меня?

Тимохин ответил:

— Она! С напарником, что лежит в коридоре.

— Вы убили их?

— Только мужчину. Эта, — он кивнул на Прайтон, — жива и невредима, только без сознания. Сожалею, но она убила вашу жену.

— Что вы говорите? В гостиной?

— Да!

— Но как она попала туда, ведь дверь же была закрыта?

— С лоджии. С крыши. Бандиты продумали все, чтобы убрать вас, даже наличие охраны.

— Я слышал, как вы разговаривали с террористкой. Я бы так не смог.

— От вас подобного не требовалось. Хорошо хоть догадались спрятаться на балконе. Иначе… но ладно, приходите в себя, из комнаты пока ни ногой. Следите за женщиной. Шевельнется, крикните, я встречу своих коллег.

Академик покорно кивнул растрепанной шевелюрой седых волос:

— Хорошо! А как же Вика?

— У вас будет время проститься с супругой.

Тимохин, обойдя усыпленную Милли, шагнул в прихожую. Достал сотовый телефон. Нажал клавишу вызова полковника Крымова. Тот, как и ранее, ответил сразу:

— На связи!

— Ты где, Крым?

— На улице. Готовы выпустить тебя с террористкой.

Александр отчетливо слышал в голосе боевого товарища напряжение.

— Расслабься, полковник! Проблема снята, террористка нейтрализована.

— Да? Тебе это все же удалось?

— Согласись, Крым, было бы просто смешно, если бы командир особой группы, в конце концов, не переломил бы ситуацию. Я не хочу, чтобы надо мной насмехались.

— Мы с Потаповым к тебе!

— Давайте. И захватите людей. Вынести трупы и тело спящей террористки.

— Ты усыпил ее?

— Для страховки. Яростная слишком бабенка попалась.

— Понял! Встречай!

Через минуту Тимохин впустил в квартиру Потапова, Крымова и группу бойцов с носилками.

Потапов пожал руку Тимохину:

— Молодец, Саня! Благодарю за службу!

Крымов похлопал друга по плечу:

— От меня тебе тоже благодарность.

Александр усмехнулся:

— Служу царю и отечеству.

Офицеры прошли в спальную комнату, где на кровати восседал дрожащий то ли от холода, с балкона тянуло прохладой, то ли от нервного напряжения Стебрин.

Дождавшись, пока вынесли тело террористки, Потапов спросил у академика:

— Ну, как себя чувствуете, Павел Алексеевич?

— Плохо!

— А могло быть гораздо хуже, не выставь мы в вашей квартире пост охраны. Сейчас вас с женой отвезли бы в морг. Теперь убедились, что вы своим дружкам после похищения Андорина живым были не нужны? Или и сейчас будете утверждать, что не имеете к похищению профессора никакого отношения?

Академик отрицательно покачал головой:

— Не буду. Я все скажу. Все расскажу, что знаю. Это…

Потапов прервал Стебрина:

— Не здесь и не сейчас, Павел Алексеевич!

— Вы меня арестуете?

— Могу оставить на свободе. После допроса. Или здесь, до утра. Одного.

— Нет, нет! Не надо! Увезите меня отсюда. Куда угодно, в тюрьму, в камеру, но только подальше отсюда.

— Хорошо! Одевайтесь.

— Да, да, я быстро, быстро!

Стебрин суетливо заметался по комнате.

Потапов повернулся к Крымову:

— Завтра к полудню через информационно-аналитический отдел в СМИ сбросить информацию следующего содержания. В ночь с 20 на 21 марта сего года на квартиру известного ученого, лауреата, директора и так далее, господина Стебрина было совершено вооруженное нападение, вероятно, с целью ограбления. В ходе нападения преступники убили жену академика. Но тот успел воспользоваться тревожной кнопкой. Учитывая потенциальную опасность преступников, к их захвату были привлечены сотрудники подразделения спецназа. Во время штурма бандиты, мужчина и женщина, оказавшие яростное вооруженное сопротивление, были уничтожены.

Крымов с Тимохиным взглянули на заместителя начальника управления. Тот подтвердил:

— Да, и мужчина, и женщина были уничтожены. Личности их выясняются. Академик не пострадал, если не считать сердечного приступа, ставшего причиной помещения Стебрина в специальную клинику. Какую клинику, не уточнять. Среди спецназовцев и мирных жителей, соседей академика, потерь нет. И больше журналистам — ни слова. Остальные комментарии после завершения следствия. Ты все понял, Вадим?

— Понял!

— Это в полдень. Сейчас квартиру опечатать, связаться с милицией, чтобы присмотрела за ней, и домой! Отдыхать! Думаю, где-то после обеда с тобой, Саня, — Потапов повернулся к Тимохину, — захочет побеседовать Феофанов. Так что будь готов прибыть в резиденцию генерала.

Крымов спросил:

— А я?

— А куда ж ты, полковник, денешься? Тоже готовься к беседе с начальством.

— Понятно!

— Я поехал! Группа спецназа до прибытия наряда милиции останется здесь. Вы заканчивайте с квартирой и езжайте в городок.

Заместитель начальника управления вышел из квартиры.

Крымов тут же схватил друга за руку:

— Ну, давай рассказывай, как тут воевал с террористами.

— А что, интересно?

— И интересно, и по должности должен знать подробности действия командира особой группы по отражению вооруженного нападения на охраняемый им объект. Так что, Саня, не тяни резину.

— В принципе я ожидал нападения террористов, но не в том варианте, который они применили. Мы упустили, что в квартиру можно пробраться с крыши. А надо было установить там сигнализаторы.

— Так баба начала ломиться в дверь, когда ее подельник спускался с крыши?

— Да! Но женщина не имела намерения проникнуть на объект. Она проводила отвлекающий маневр. Замысел террористам удался. Я не мог и дверь оставить без прикрытия, черт его знает, а вдруг под отвлекающим маневром скрывалось главное направление удара? И не мог перекрыть гостиную с кабинетом. В общем, устроили они мне вилку. Действовали террористы профессионально. Готовили акцию быстро, но тщательно. Это говорит об их высоком уровне боевой подготовки. Так что, Вадим, пришлось мне напрячься. Сначала с мужиком, а потом и с бабой. Даже под кроватью, как первогодка, мышью ползать. Но, главное, задача выполнена. Стебрин жив, террористка захвачена. Теперь мы выйдем на организаторов захвата профессора Андорина.

Крымов вздохнул:

— Выйти-то выйдем, но этого мало. Придется еще вытаскивать ученого. А его постараются упрятать так, чтобы исключить вероятность обратного похищения. Возможно, организаторы его и не являются основными фигурами в этой мутной игре. Выполнили свою часть работы, получили деньги — и в сторону. Они могут и не знать, куда дальше потащили Андорина люди главного Заказчика, который вполне мог и не засветиться.

Александр пожал плечами:

— Посмотрим! Чего сейчас гадать? В одном ты прав. Самое интересное и опасное только начинается. Но… даст бог, прорвемся!

— А иначе нам нельзя, Саня!

— Значит, прорвемся однозначно! Ладно, хорош базарить. Поехали в городок.

Тимохин прошел к своей «Тойоте», с трудом, но выехал со двора. Улицы в это время суток, а часы показывали 3.20, были пустынны, и Тимохин выжал из иномарки всю ее мощь. Сбавил скорость лишь перед постом ГАИ. Инспектор, пропустив шедшую впереди машину Крымова, остановил «Тойоту». Подошел, хотел представиться. Александр опередил его, показав удостоверение. Сержант козырнул и отошел от «Тойоты». Тимохин продолжил движение. На МКАДе его сотовый телефон пропищал сигналом вызова. Александр ответил:

— Слушаю, Тимохин!

— Потапов!

— Да?

— Ты еще не дома?

— У меня хоть и быстроходная иномарка, но все же не вертолет.

— Ясно! Тогда послушай. Интересная картина вырисовывается с киллерами.

— И что интересного?

— А то, что баба, которую ты отработал, не кто иная, как известная террористка Милли Прайтон, по документам, которые обнаружили при ней, Эльза Градер, гражданка Германии. Но Милли американка.

Тимохин проговорил:

— Действительно, интересно. А кто мужчина-террорист?

— Покойный террорист. Некто также гражданин США Том Долтон, по паспорту француз Виктор Луане! И Долтон и Прайтон террористы со стажем и стоят дорого.

— Значит, и те, кто похищал Андорина, тоже американцы?

— Да! Но об этом узнаем точнее днем. Так что в 15.00 прошу в кабинет генерала Феофанова в загородной резиденции управления. На совещание.

— Понятно!

— Спокойной ночи!

— Вам того же!

— А вот нам, Саша, как своих ушей не видать сна. Стебрин разговорился. Будем работать с ним, пока он еще не пришел в себя от испытанного стресса.

— Понял! Тогда спокойной вам ночной беседы!

— Спасибо! До связи!

— До связи, Владимир Дмитриевич!

Александр отключил телефон. Свернул с окружной дороги на шоссе, проходящее параллельно расположению военного городка. В нужном месте свернул на лесную асфальтированную дорогу, въехав в закрытую, охраняемую зону, и в 3.50 подъехал к служебному коттеджу. Открыл ворота, загнал «Тойоту» во двор. Стараясь не шуметь, открыл входную дверь. И тут же в прихожей вспыхнул свет. У выключателя стояла Татьяна в домашнем халате и тапочках на босу ногу. Она сказала:

— Услышала, как ты подъехал! Вышла!

— Я старался не шуметь.

— А я старалась уснуть и не могла. Сначала вроде задремала, уложив спать Олю, потом проснулась. Какой-то страшный сон приснился. Какой, не помню, но страшный. И тут же тревога сжала сердце. Так и не могла уснуть.

Тимохин подошел к жене, обнял ее:

— Я с тобой, и сейчас ты уснешь!

Таня спросила:

— А почему ты вернулся сейчас? Ведь говорил, что приедешь после девяти?

— Так получилось, дорогая! Отпала необходимость находиться на работе до утра, вот я и приехал.

— И ничего не произошло?

— Конечно, нет! Я же дома, значит, все нормально!

— Ну и хорошо! Поешь?

— Это сейчас? Нет, хватило того, что ты положила в сумку. Кстати, из лазарета ничего нового не поступало?

— Нет! Я сама туда ходила, но меня дальше приемного покоя не пустили.

— Ладно, завтра сам проведаю мать. Ты иди, ложись. Я душ приму и приду!

— Я буду ждать тебя!

— Да?

Тимохин улыбнулся:

— Прекрасно! Выспаться мы успеем. Если ничего не произойдет, то до обеда меня никто не должен потревожить.

— Я принесу халат в душевую!

— Договорились.

Как же хорошо дома. Когда тебя даже ранним утром встречает любимая женщина. Только ради этого стоило жить.

Загородная резиденция Главного управления по борьбе с терроризмом. 21 марта

Крымов с Тимохиным на машине Александра подъехали к контрольно-пропускному пункту резиденции в 14.40. Охрана беспрепятственно пропустила их. Оставив «Тойоту» возле боксов гаражей, начальник отдела спецмероприятий управления и командир специальной группы особого назначения «Орион» вышли из салона. В стороне увидели черную «Волгу». К ним подошел помощник начальника управления прапорщик Ларионов:

— Здравия желаю, товарищи старшие офицеры.

Ответил Крымов:

— Привет, Вась! Как дела?

— Как обычно, дела идут, контора пишет! Вот только писать этой ночью пришлось много. Мне еще дали три часа на отдых, а Феофанов с Потаповым пахали без отдыха.

Прапорщик улыбнулся Тимохину:

— Подбросил ты начальству материальчик, Саня. Знатный материалец, знатный. Удивляюсь, как еще смог взять живой бабу. Потапов говорил, что она какая-то известная чуть ли не весь мир террористка. Странно, посмотрел на нее, когда спала, вроде баба как баба. Даже, можно сказать, симпатичная, фигуристая. Могла бы семью создать, детей нарожать и жить нормально, как все люди, ан нет, предпочла стать убийцей. Противоестественно это.

Крымов усмехнулся:

— Ты у генерала попроси разрешения поговорить с ней. По душам. Глядишь, и наставишь на путь истинный.

Ларионов вздохнул:

— Нет, Вадим. Не получится, да и не священник я.

Тимохин указал на черную «Волгу»:

— А это чья тачка?

— Полковника Казакова из Службы внешней разведки.

— Он один приехал или со своей очаровательной помощницей?

— С помощницей.

Александр взглянул на Крымова:

— Вадим! А дамочка-то ничего! Незамужняя, в теле. Да и возраст, когда женщина в полной мере расцветает!

Крымов прикурил сигарету. Согласился:

— Дамочка ничего, спору нет. Вот только службистка. У нее на уме не семья, а стремление, как лучше выполнить приказания шефа да подняться по карьерной лестнице.

Прапорщик удивился:

— А ты откуда знаешь? Слыхал о ней чего?

— Да вся ее сущность, Вася, в глазах у нее читается. Ты присмотрись — и сам все поймешь!

— Делать мне больше нечего. А чего мы тут разбазарились? Время-то без трех минут три. Давайте в кабинет, товарищи офицеры!

Крымов и Александр вошли в кабинет, где за столом совещаний сидели начальник управления, генерал-майор Феофанов, его заместитель, полковник Потапов, представители Службы внешней разведки полковник Казаков и майор Алешина.

Генерал указал на свободные кресла:

— Присаживайтесь.

Крымов устроился рядом с Алешиной, Тимохин — напротив друга. Александр заметил, что и начальник управления, и Потапов, да и разведчики долгое время не отдыхали. Это было заметно по уставшим лицам, набухшим векам, покрасневшим глазам. Даже красивая косметика Алешиной не скрывала того, что женщина как минимум часов двадцать на ногах.

Генерал отодвинул от себя папку с документацией, взглянул на Тимохина:

— Вы, подполковник, составили отчет о ночном инциденте в квартире Стебрина?

Тимохин отрицательно покачал головой:

— Никак нет, товарищ генерал-майор. Не успел еще. Но доложить подробности ночной схватки с террористами могу и без отчета.

Генерал кивнул:

— Докладывайте! Для наших коллег из Службы внешней разведки.

Александр поднялся. Доклад его длился около десяти минут.

Выслушав Тимохина, генерал спросил у Казакова:

— Вопросы к подполковнику, Георгий Дмитриевич?

Представитель Службы внешней разведки, он же советник главы государства, отрицательно покачал головой:

— Нет, мне все ясно.

Феофанов оглядел офицеров:

— Тогда я введу в курс дела своих подчиненных.

Он, сложив руки на столе, начал:

— Итак! В 1.30 сегодняшнего дня, 21 марта, на квартиру академика Стебрина было совершено нападение наемниками-профессионалами, гражданами США Томом Долтоном и Милли Прайтон, с целью физического устранения директора Научно-исследовательского центра «АнтиСПИД» и его супруги. Однако в результате активных действий подполковника Тимохина замысел террористов был сорван. Бандитам удалось убить спящую жену Стебрина, это, конечно, прискорбно, но наемники получили свое. В ходе открытого боя внутри квартиры Тимохин убил Долтона и нейтрализовал Прайтон, обеспечив безопасность самого академика, ради чего, собственно, и был выставлен в квартире пост охранения. После того как Прайтон привели в себя и применили специальные средства, дабы вызвать у террористки откровенность, она сообщила, что состояла в группе некого Роя Миллера, куда входили и Долтон, и Боб Гристон, и Джон Корд. Эта группа прибыла в Москву по заказу неизвестного Прайтон влиятельного лица с целью организации похищения профессора Андорина, чьи научные разработки вам известны. Прайтон подтвердила, что похищение Андорина осуществила группа Миллера, расписав участие каждого из террористов в совместной акции. В частности то, что троих охранников и старшего наряда милиции, оказавшегося у поселка «Сирень» во время проведения террористической акции, убил Том Долтон. Двух милиционеров расстреляла из укрытия сама Прайтон, четвертого охранника и господина Тихоненко убрал Джон Корд, который подготовил подрывы пяти дач. Захват Андорина с Королевой осуществляли Рой Миллер и Боб Гристон. Последние, усыпив профессора с подругой или помощницей, вывезли их на «Ниве» охранного предприятия на старую стоянку грузовых автомобилей в лесном массиве недалеко от дачного поселка, где их перегрузили в «КамАЗ». Со старшим фургона контактировал Миллер. После чего «Ниву», облив бензином, дабы убрать следы, сбросили в овраг, а группа Миллера вернулась в Москву на автомобиле «Форд Скорпио». В столицу ушел и «КамАЗ». Днем Гристон, Корд и Миллер покинули Россию, вылетев авиарейсами в разные страны. Долтону и Прайтон было приказано остаться, 21-го числа убрать Стебрина и вылететь в Турцию по документам граждан Германии и Франции, Виктора Луане и Эльзы Градер. В США вся группа должна была собраться на ранчо Миллера. За убийство Стебрина Долтону и Прайтон полагалось дополнительное вознаграждение в 200 000 долларов. Официально террористы прибыли в нашу страну по туристическим путевкам и снимали номера в отеле. Правда, видели их в отеле всего один раз, когда они регистрировались. Фактически американцы проживали на съемной квартире дома по адресу… Дома, населенного в основном гражданами стран СНГ, приехавшими в Москву на работу. Также Прайтон рассказала о своих действиях в квартире Стебрина и… о любви к покойному Долтону. Больше вытянуть из террористки ничего не удалось. Я имею в виду касающегося нашей ситуации. О других кровавых делах банды она говорила много. Не затрагивающую нас информацию мы передадим в Интерпол. Чуть позже, когда разгребем собственные проблемы. А их у нас достаточно много, и главная — похищение профессора Андорина с помощницей, на чей поиск и возвращение в Москву управлению выделен один месяц.

Генерал спросил у офицеров, не желают ли они кофе. Никто не отказался. Как никто не отказался и от предложения Феофанова курить в кабинете. Начальник управления вызвал Ларионова, и тот вскоре внес в кабинет поднос с большими чашками ароматного, крепкого, черного кофе. Включив мощный кондиционер, прапорщик покинул кабинет.

Феофанов предложил:

— Теперь о том, что мы получили в результате откровенной беседы с академиком Стебриным. Он признался в том, что причастен к похищению Андорина. Впрочем, это было ясно и без его признаний. Тем не менее. Курировал план захвата профессора известный в России предприниматель, Таскарев Станислав Евгеньевич. Его мы пока не тронули. И думаю, трогать не будем, это может вспугнуть более крупных фигурантов в нашем деле. Но всестороннее наблюдение за ним установили, подключив все имеющиеся в нашем арсенале ресурсы. Таскарев при всех связях выйти на банду Миллера не мог. Последний не афишировал свою деятельность. И вот тут появляется первая крупная, достойная внимания личность. А именно — авторитетный международный террорист Рютаро Кумати, имеющий много имен, но единственное прозвище — Японец! Кумати, как известно, один из руководителей крупной международной террористической организации «Кровавый закат». По информации Стебрина, Таскарев был связан с Японцем напрямую, и Кумати руководил операцией по похищению Андорина, полностью финансируя ее. Но скорей всего, что еще предстоит уточнить, если в этом будет необходимость, деньгами Таскарева. О том, как пересеклись пути олигарха Таскарева и международного террориста Кумати, Стебрину неизвестно. Но уже то, что он знал о связях олигарха и Японца, явилось причиной вынесения академику и его супруге смертного приговора. И если бы не действия Тимохина, то мы ничего о том не узнали бы.

Александр проговорил:

— Я выполнял свою работу. И выполнил ее на «троечку»! Я должен был просчитать вариант нападения на квартиру с крыши.

Генерал прервал Тимохина:

— Сейчас это уже не важно. Важно другое, мы имеем достоверную информацию о том, что похищение Андорина и его помощницы Королевой организовано и осуществлено по заказу организации «Кровавый закат». Уже это дает нам шансы выполнить приказ руководства и не допустить получения террористами оружия массового уничтожения нового поколения.

Полковник Казаков вздохнул, затушив окурок сигареты в хрустальной пепельнице:

— К сожалению, только шанс, генерал! И шанс, если трезво оценивать обстановку, мизерный! Хотя полученная вами информация гораздо лучше, чем ничего.

Феофанов сказал:

— Слово предоставляется полковнику Службы внешней разведки Казакову Георгию Федоровичу.

Профессиональный разведчик потер подбородок:

— То, что мы позволили похитить Андорина, очень плохо. Еще хуже то, что за похищением стоит Рютаро Кумати. Организация «Кровавый закат», в руководство которой входит Японец, уже не раз проводила акции террора с применением отравляющих веществ. У нас есть достоверная информация, что террористы владеют прекрасно оборудованной лабораторией, где и производят химическое оружие. До сих пор не столь губительное и не столь масштабное. Если в лапы «Кровавого заката» попадет профессор Андорин, а он с помощницей, думаю, уже оказался там, то террористы заставят нашего профессора создать оружие массового поражения. И тогда терроризм захлестнет весь мир, а его идеологи получат реальную возможность диктовать миру свои условия. Глобальную катастрофу они не устроят, но народа побьют очень много. Что нам известно о Кумати? То, что он напрямую связан с Чоумати Саясоном, лидером экстремистского движения, контролирующего практически всю южную часть государства Лагос. Саясон также входит в руководство организации «Кровавый закат». У лагосца весьма обширные связи в странах Индокитая. У террористов достаточно денег от реализации опиума, ведь южный Лагос входит в состав так называемого Золотого Треугольника, и он, повторяю, под контролем экстремиста Саясона. Там, в его вотчине, вполне может действовать лаборатория по производству химического оружия. Но мы о ней ничего не знаем. Предположить можно все и сколько угодно, но информации по местонахождению лаборатории у нас нет.

Крымов спросил:

— И что нам остается делать? Ждать конца света?

Казаков отрицательно покачал головой:

— Нет, ждать мы не будем. И совсем скоро узнаем, где находится эта лаборатория.

Крымов вновь подал голос, перебивая высокопоставленного чиновника:

— Интересно, каким образом? Надеетесь, что на Кумати нас выведет олигарх Таскарев? Без толку. На киллера, посланного Кумати, Таскарев еще, может, и выведет нас, но не на Японца.

Казаков взглянул на Крымова:

— Вы, Вадим Петрович, считаете, что Кумати продолжит попытки ликвидации свидетелей?

— Конечно! Зачем ему лишние проблемы? Это сегодня он в авторитете у террористов, имеет бабки, творит, что хочет, а вдруг с Андориным облом выйдет? Ну просто представим, не станет работать на бандитов профессор или ему не удастся получить отравляющее вещество массового поражения? Тогда спрос с кого будет? С Кумати. Японец не дурак, он ждать, пока ему предложат сделать харакири, не станет, а рванет в бега. Мы же, отработав Таскарева, на которого нас вывел Стебрин, узнав о связях олигарха с Кумати, объявляем Японца через Интерпол в международный, особый розыск. Куда бежать Кумати? На Западе его Интерпол возьмет, в Азии головорезы «Кровавого заката» с живого шкуру снимут. Нет, Кумати наверняка просчитывал сбой в террористической акции, связанной с Андориным, и подготовил себе пути отхода, которыми он сможет воспользоваться лишь в том случае, если за ним не будет гоняться Интерпол. В Европе он от своих коллег скроется. И денег на различных счетах у этого Японца навалом. Еще до глубокой старости доживет в роскоши и молитвах, под чужим именем и иной личиной.

Казаков согласно кивнул:

— Мне ясна ваша мысль. И она не лишена смысла. Уж что-что, а логически мыслить вы умеете. Но мы планируем обнаружить лабораторию другим путем, подсказанным учеными. Помните, я говорил, что, когда Андорин понял, во ЧТО может быть превращено его лекарство, он тут же обратился в ФСБ? Предупредил о потенциальной опасности? Вижу, помните. В ФСБ профессор оставил папку с документами, где описывал принципы превращения лекарства в отравляющее вещество большой поражающей силы. Наши ученые ознакомились с документами Андорина. И были буквально шокированы простотой и гениальностью открытия. Получить отраву из лекарства действительно легко, естественно, в специально оборудованной и укомплектованной лаборатории. Но… при одном непременном условии — воздействии на препарат «Андель» радиоактивного вещества П-274. Уж почему, для чего, не знаю, ученые объяснили, признаюсь, не понял. Но нам не задачи по химии или физике решать, так что не будем вдаваться в подробности. Главное! Применение П-274 сопровождается незначительным и кратковременным, но самым что ни на есть реальным радиоактивным излучением. Вот это излучение мы и намерены зафиксировать с помощью специальных спутников космической разведки. Где бы оно ни проявилось. В Восточной Азии это сделать будет проще, в Штатах сложнее, но спутники засекут место выброса в атмосферу даже мельчайшей пыли от распада этого П-274. Еще, чтобы закончить по науке. П-274 применяется на первом этапе переработки «Анделя» в отравляющее вещество. А значит, совсем скоро мы узнаем, где находится лаборатория террористов.

Крымов покачал головой:

— Теперь все ясно, как божий день. Вы фиксируете место нахождения лаборатории, мы отправляемся это место зачистить, притащив обратно в страну и Андорина, и Королеву, а повезет… и самого Кумати!

Тимохин добавил:

— И то, что успеет практически сотворить профессор!

Феофанов сказал:

— Задача управления не в том, чтобы таскать кого-то туда-сюда, рискуя при этом жизнью, а в том, чтобы не допустить получения кем бы то ни было оружия массового поражения нового поколения!

Крымов взглянул на генерала:

— Значит, если что, Андорина с Королевой можно и в ноль?

Алешина как-то неприязненно посмотрела на Крымова.

Тимохин заметил это и сказал:

— Не обращайте внимания, Наталья Андреевна, на реплики своего соседа. Это он дурью мается. А сам, если что, грудью закроет заложников.

Майор СВР улыбнулась:

— А с чего вы взяли, товарищ подполковник, что я обращаю внимание на полковника?

— Так заметно, Наталья Андреевна. Заметно!

Крымов одернул друга:

— Прекрати, Саня.

И Феофанов потребовал:

— Отставить посторонние разговоры!

Казаков сказал:

— Ничего. То, что ваши подчиненные, Сергей Леонидович, в подобной ситуации шутят, это хорошо. Да и я окончил доклад. Вопросы ко мне будут?

Тимохин спросил:

— У меня вопрос к генералу Феофанову. Сергей Леонидович, будем прикрывать Таскарева? Ведь его тоже, как и Стебрина, могут попытаться убрать. Кумати действительно свидетели его деятельности в России не нужны.

Генерал ответил:

— Нет, мы прикрывать продажного коммерсанта, поставившего личные корыстные интересы выше общечеловеческих, не будем. У него есть своя охрана, вот она пусть и занимается безопасностью шефа, если сможет! Да и светиться нам еще с Таскаревым нельзя.

Александр кивнул:

— Ясно! Группе какая степень боевой готовности?

— Постоянная. Двадцатиминутная готовность убытия из городка туда, куда будет нужно!

— Понял, больше вопросов не имею!

Феофанов встал:

— Если больше некому и нечего сказать, то совещание объявляю закрытым.

Крымов с Тимохиным и Алешиной вышли из кабинета. Тимохин улыбнулся майору Службы внешней разведки:

— Скажите, Наталья Андреевна, а что вы сегодня вечером делаете?

Алешина удивленно взглянула на Тимохина:

— Вы хотите пригласить меня куда-нибудь? А как же двадцатиминутная готовность?

— Так эта готовность не распространяется на полковника Крымова!

— Вот вы о чем? За товарища отрабатываете?

— У нас так принято, Наталья Андреевна, как у мушкетеров, один за всех, все за одного.

— А ваш коллега-мушкетер язык проглотил?

— Он у нас очень стеснительный. Так как насчет вечера?

— Предпочитаю вечера проводить дома, за хорошей книгой.

— Похвально!

Тимохин обернулся к Крымову:

— Слышал, Вадим, чем культурные дамы из Службы внешней разведки по вечерам занимаются? Книги читают. А ты когда последнюю книжку прочитал?

— Тогда же, когда и ты!

— Значит, давно. Послушайте, а может, поедем к нам в городок, Наталья Андреевна? Я вас со своей женой познакомлю, прекрасная, скажу, необыкновенная женщина моя Танюша. Посидим за чашкой чая, поближе с коллегой познакомитесь, а то он у нас так и в генералы холостяком выскочит. Это непорядок, генерал — и холостой. Несолидно как-то. Ну, а не понравится общение, предоставлю в ваше распоряжение свою библиотеку. Какая разница, где читать? Заодно и режим боевой готовности не нарушим.

Александр взглянул на друга:

— Ну а ты чего молчишь? Или я за тебя отдуваться должен? Будешь приглашать даму?

Алешина ответила:

— Давайте, ребята, как-нибудь в другой раз! Я сегодня устала.

Тимохин покачал головой:

— Избитый прием! Но действующий безотказно. Что ж, в другой раз, так в другой раз, только представится ли он нам, этот другой раз?

— Почему нет?

— Потому что работа у нас специфическая. Да и у вас тоже. Ну, ладно, я к машине.

Крымов сказал:

— Я с тобой!

— Что, и не попрощаешься с дамой?

Полковник кивнул Алешиной:

— До свидания, Наталья Андреевна!

— До свидания, товарищ полковник. И… удачи вам, ребята. А вместе вечер мы еще проведем. Обязательно проведем. Закончим это дело и проведем. Слово офицера.

Крымов развел руки, смутившись:

— Хорошо! Спасибо! Я не против!

Попрощавшись с помощницей Казакова, Тимохин чуть ли не вывел друга в коридор:

— Ну чего, как пацан, растерялся, Крым? — Тимохин передразнил Крымова. — Хорошо! Спасибо! Я не против! Чего хорошо? За что спасибо? И против чего ты не против?

— Да отвали ты, Саня, поставил перед женщиной в идиотское положение. Что она теперь обо мне подумает? Слизняк? Недоделок?

— Дурик! Она подумает, что ты порядочный, нормальный, стеснительный мужчина, не избалованный женской лаской. А последнее очень важно для женщин.

— Ладно! Все равно, кроме как на совещании, мы больше с ней не встретимся, забудем!

— Заблуждаешься. А как же ее обещание? Она слово офицера дала.

— Ну, не знаю! Будь что будет. И хорош об этом. Поехали в городок. Думаю, дня три отдыха у нас будет.

Тимохин уточнил:

— У тебя, возможно, и будет, а мне группу к выходу готовить!

— Чего ее готовить? И так готова, хоть сейчас на борт — и в джунгли!

Александр посмотрел на друга:

— В джунгли, говоришь? А что? Вполне возможно, что и в джунгли.

В 11 утра того же дня крупный предприниматель, или, как его звали в определенных кругах, — Олигарх, Таскарев Станислав Евгеньевич, сидя в кресле-качалке на обширном балконе собственного загородного особняка, взял в руки только что доставленную почту. Открыл первую попавшуюся газету и… побледнел. Прочитав передовицу, он отбросил почту в сторону, крикнул телохранителю:

— Андрей!

Молодой парень в строгом костюме появился тут же:

— Да, Станислав Евгеньевич?

— За прошедшую ночь охрана ничего подозрительного возле усадьбы не заметила?

— Насколько знаю, нет. Но об этом вам лучше начальника службы безопасности спросить. К нему стекаются все доклады внутреннего караула. Я же отвечаю за вашу непосредственную безопасность.

— Созвонись с Карпушиным. Узнай, о чем докладывал караул.

— Слушаюсь!

— Но сначала аппарат спутниковой связи! Срочно!

— Понял!

Таскарев вновь впился глазами в разворот газеты. Первую страницу украшала физиономия академика Стебрина. Далее следовал заголовок: «Кому помешал известный ученый?» И далее текст: «…В ночь с 20 на 21 марта квартира Стебрина подверглась нападению вооруженных мужчины и женщины. Преступники действовали дерзко. Проникнув в квартиру с крыши, они убили супругу Стебрина. К счастью, большего сделать они не успели, став жертвами нанятого Стебриным охранника из ФСО. Офицер службы отразил нападение и убил из штатного оружия бандитов, личности которых на данный момент выясняются. Сам академик от нападения не пострадал, однако в результате сердечного приступа, вызванного действиями преступников, в настоящий момент помещен в охраняемую клинику. Генеральной прокуратурой по факту убийства Стебриной Виктории Александровны и покушения на Стебрина Павла Алексеевича возбуждено уголовное дело. Правоохранительные органы от комментариев произошедшего уклоняются, объясняя свое поведение тайной следствия. Непонятно, кому мог помешать всемирно известный, признанный ученый. Надеемся, в скором времени мы получим ответ на этот вопрос».

Таскарев отложил газету в сторону. Задумался.

Его невеселые размышления прервал телохранитель, принесший небольшой черный ящик и трубку с коротким, складывающимся стержнем-антенной. Жестом руки бизнесмен приказал ему удалиться. Убедившись, что его никто не может слышать, набрал по памяти длинный номер.

Раздались длинные гудки с каким-то попискиванием. Наконец в динамике:

— Слушаю тебя!

Таскарев повысил голос:

— Слушаешь?… Твоих хваленых наемников завалили на хате Стебрина. Какой-то охранник из ФСО. Ты…

Кумати, а это ему звонил Олигарх, спокойно ответил:

— Я в курсе того, что произошло на квартире Стебрина. Не понимаю причины твоего волнения.

— Не понимаешь? Да если Стебрин находится у фээсбэшников, он выдаст все, что знает. Все, Японец!

— Спокойно! Не кричи! Не хватало, чтобы твои истеричные крики услышала охрана. Тобой ФСБ интересовалась?

— Нет!

— Ты что-нибудь слышал о специальной, охраняемой клинике службы безопасности?

— Нет!

— Верно! Потому что ее не существует. Иначе о ней мы бы знали. Далее, я уверен в том, что Том и Милли сделали свое дело. Посуди сам, Станислав, жену они убили, академика не успели. Чушь. С кем спит жена? С мужем! По крайней мере, когда муж дома. Они лежат в одной постели. И профи, проникшие в спальную комнату, жену убивают, а мужа нет? Ты сам-то в это веришь?

Таскарев под воздействием спокойной, размеренной, убедительной речи международного террориста начал тоже успокаиваться:

— Но СМИ, Японец? В газетах…

— Как-то я смотрел русский фильм, из собаки человека хирург сделал. Так вот мне там понравилась реплика этого профессора. Что-то вроде «читать натощак русские газеты вредно для здоровья». Он был прав. Если б Стебрин выжил и попал в застенки ФСБ, то ты сейчас находился бы не у себя дома, а в одной с профессором камере. Наемники сделали свое дело, ликвидировали Стебрина. А то, что погибли сами? Бывает. Видимо, охранник опоздал защитить клиентов и просто перекрыл Долтону и Прайтон пути отхода! Все же охранник — сотрудник ФСО, а там профанов не держат. Посему, Станислав, успокойся. Даю голову не отсечение, что Стебрин мертв. А ФСБ затеяло игру, выставив покойника живым, чтобы его возможные подельники по похищению Андорина задергались. Тебе ничто не угрожает. Прямых, да и косвенных улик против тебя у ФСБ и милиции нет и быть не может. Был знаком с академиком? Ну и что? Вы люди одного круга. Встречались на званых вечерах, банкетах. Но тебе-то зачем смерть Стебрина или похищение Андорина? У тебя другие интересы. Так что сиди и не дергайся. Работай, как и работал. Вызовут на Лубянку, особо не причитай по поводу гибели академика. Ну убили с женой. А разве мало сейчас убивают? Да, жаль Стебрина, но не более. Так как ты с ним в дружеских отношениях не состоял, с бабой его не спал. Тебе все ясно, Олигарх?

— Ясно!

— Тогда доброго утра и хорошего дня! Все! По пустякам больше не звони.

Кумати отключился.

Таскарев приопустил антенну:

А что это действительно он занервничал? Даже если Стебрин жив и дает показания, то улик-то у академика нет? А после покушения мало ли что он наговорит. Да и прав Кумати. Прайтон и Долтон не могли провалить акцию. Не смогли уйти? Это другой вопрос. Но провалить операцию — нет. Они убили и Вику, и Павла. А ФСБ блефует. В том случае, даже не имея ничего на него, Таскарева, фээсбэшники уже встретились бы с ним. Там, на Лубянке, работают оперативно! Надо успокоиться и ехать в офис, как ни в чем не бывало.

Таскарев вновь позвал телохранителя:

— Андрей!

Тот появился мгновенно:

— Здесь, босс!

Бизнесмен указал на аппарат спутниковой связи:

— Убери аппаратуру и принеси мне граммов сто пятьдесят виски с лимоном. После чего кортеж к выезду. Поедем в центральный офис. Здесь оставишь, кроме караула, одного из своих людей. И чтобы в доме никого не было. Кроме него. Все понял?

— Понял, босс!

— Выполняй!

— Извините, виски с содовой подать?

— Я же сказал — с лимоном, без содовой, безо льда.

— Слушаюсь!

Таскарев откинулся в кресле.

Закончив переговоры с бизнесменом, Кумати не отложил трубу спутникового телефона. Она набрал номер:

— Георг? Японец!

— Приветствую тебя, Рю! Как дела? Видно, не совсем хорошо, раз вспомнил обо мне.

— Ты прав, мне нужна твоя помощь!

— Я к твоим услугам, за разумные, естественно, деньги.

— Надо срочно убрать Таскарева!

— Олигарха? Хм! У нас вроде… впрочем, меня это не касается. Цена вопроса?

— Назови сумму сам!

— Ликвидация прямая или работа под несчастный случай?

— Прямая!

— Тогда, скажем, 300 000 долларов. Половина должна завтра же уйти на мой счет в Германии. Вторая половина наличными. Через курьера.

Кумати не торговался:

— Согласен!

— Отлично! Сроки исполнения заказа?

— Как можно быстрее!

— Понятно! Хорошо. Как получу подтверждение перевода аванса, сразу начну работу по нашему общему знакомому.

— Будь аккуратен, им может заинтересоваться ФСБ.

— Ты это мне говоришь?

— Тебе известны подробности покушения на Стебрина?

— А на черта они мне? В газете заметку прочитал, подумал, какой мудак нанял киллеров, не знавших, что объект охраняется? И все!

— Этот мудак — я, Георг!

— Извини, не знал, и чего ко мне не обратился? Я бы обставил дело безо всяких проблем.

— Не все решал я один!

— Понятно! Значит, и похищение профессора, выдумавшего какой-то чудо-препарат, твоих рук работа?

— А вот этот вопрос задавать не следовало!

— Да ладно тебе! Ты же знаешь, я в чужие дела нос не сую.

— За что и ценю! Как отработаешь Олигарха, позвони мне. На известный тебе международный номер. Только с общественного телефона. Заодно скажешь, когда и куда прислать курьера.

— Договорились, Рю!

— Удачи тебе, Георг!

— Тебе того же!

Сложив трубку спутникового телефона и уложив ее в специальный короб, а затем в инструментальную сумку, Георг вышел из автомастерской, где работал электриком. Георг Берадзе появился в Москве пять лет назад. Устроился работать в автосервис, так как хорошо разбирался в системах электрооборудования различных автомобилей. Там и жил, пока на него не положила глаз диспетчер конторы Алина, разведенная женщина. Георг перебрался к ней на квартиру. Иногда он куда-то уезжал, отпрашиваясь у владельца сервиса, и это волновало Алину. Женщина, которой было лет под пятьдесят, не хотела вновь остаться одна. Но Георг возвращался. И никто, кроме владельца сервиса, односельчанина Берадзе, не знал, что под личиной автослесаря кроется наемный убийца, снайпер, воевавший на стороне террористов в Чечне, а затем, перебравшись в Москву, выполнявший заказы как своих старых подельников, так и клиентов, которых иногда подгонял хозяин сервиса. Оружие Георг привез из Чечни, винтовку «СВД», автомат «АК-74», два пистолета «ПМ» и несколько гранат. Нередко для выполнения заказа оружие Георгу сбрасывал сам заказчик. В основном новые снайперские винтовки «Винторез». Но оружие заказчика оставалось на месте преступления. Георг хотел приобрести «Винторез», но не смог. Обещал босс, но пока ничего не сделал. Получив заказ от Кумати, Георг из боксов прошел в контейнер, где располагался офис станции. Встретил Алину. Сейчас она, окончив курс бухгалтеров, работала и секретаршей Гиви — владельца станции автосервиса, и бухгалтером фирмы, и инспектором отдела кадров, в списках которого числилось чуть более десяти человек. Гиви планировал расширение фирмы, участок у одного из вокзалов приобрел, скоро должно было начаться строительство полноценного комплекса по техническому обслуживанию и ремонту отечественных легковых машин. Но на данный момент все это оставалось в планах Гиви.

Алина, увидев сожителя, спросила:

— Ты ко мне, Георг?

— Нет, дорогая, мне нужен шеф, он на месте?

— Да, только что приехал. А ты куда-то собрался?

— Есть одно дело на пару дней. Землякам кое в чем помочь надо!

Сожительница киллера вздохнула:

— Ох уж мне эти твои земляки и отъезды. Чует сердце, хорошим они не закончатся.

Георг повысил голос:

— Ты, женщина, занимайся своим делом! А я сам буду решать, что мне делать, а чего нет. О будущем не беспокойся. Я не уйду от тебя, слово горца!

— Георг…

Но Берадзе уже зашел в отсек-кабинет владельца станции:

— Привет, Гиви!

— А?! Георг? Здравствуй, дорогой! Проходи, говори, с чем пожаловал?

— Дело нарисовалось, Гиви. Мне надо несколько дней выходных!

Гиви всплеснул руками:

— Ай, Георг, ты меня без ножа режешь. Отпрашиваешься сейчас, когда в боксах и на стоянке скопилась куча машин? Как я могу тебя отпустить?

— Ты сделаешь это, Гиви! Заказ серьезный, твоя доля двадцать штук баксов, за эти деньги ты наймешь десяток мастеров, чтобы они разрулили ситуацию с запаркой на станции.

Глазки Гиви алчно блеснули:

— Двадцать тысяч, говоришь? Так это меняет дело. Бери бумагу, пиши заявление. Сколько суток тебе нужно?

— Двое-трое, а возможно, уже завтра выйду на работу. Все будет зависеть от… но этого тебе знать не надо.

— Верно, Георг, меньше знаешь — лучше спишь. Пиши на трое суток, а подпишу я заявление позже, задним числом, если не выброшу в урну.

— Вот-вот, станция — твоя собственность. Зачем бумажную волокиту разводить? Ведь потом все в огонь идет.

— Э, Георг, иначе нельзя. А проверки? Ведь эти шакалы из разных контор так и вьются возле станции. Всем платить — себе не останется. Вот и приходится держать макулатуру. Явится инспектор или налоговик, а ты ему — на весь стол папки толстые. На, дорогой, разгребай, ищи, чего хочешь! Действует безотказно. На черта проверяющим документы, когда они «бобы» в карман заполучить хотят. А не проходит такой фокус. Но ладно, чего-то я разболтался. Может, коньяку выпьем?

Берадзе отказался:

— Спасибо, Гиви, я на работе!

Владелец станции развел руки:

— Ну, как знаешь. А коньяк хороший, наш. Недавно с Кавказа привезли.

— Выпьем потом, Гиви! Так я пошел?

Хозяин автосервиса указал на лист бумаги:

— Конечно, дорогой, но сначала заявление для порядка напиши и жене своей передай, пусть пока не проводит по документам. А потом ты, Георг, свободен, как птица!

— Я всегда был, есть и буду свободным, Гиви!

— Да, да, кто спорит?

Взяв лист бумаги, Георг вышел из отсека хозяина стоянки. В 13.30 на неприметной «девятке» Берадзе подъехал к центральному офису компании Таскарева. Припарковался у небольшого антикварного магазинчика. Там, откуда мог видеть вход в офис. Отметил, что на стоянке компании стояли «Мерседес-600», джип «Гранд Чероки» и «Хонда». Это указывало на то, что в данный момент Олигарх находился на рабочем месте. Вопрос, долго ли он пробудет в офисе. Но Георг умел ждать. Война научила. В Чечне он иногда сутками сидел в мусорной яме, дожидаясь, пока не поймает на прицел русского офицера.

На этот раз Берадзе долго ждать не пришлось. Около трех часов на улицу вышли четверо крепких молодых парней, облаченных как один в одинаковые строгие черные костюмы, лакированные туфли, белоснежные сорочки и повязанные черными галстуками. Они начали внимательно осматривать территорию, прилегающую к офису, переговариваясь между собой по портативным станциям. Георг усмехнулся, глядя на то, как охранники изображали кипучую деятельность профессиональных секьюрити, каковыми не являлись. Профи не станет вертеть башкой по сторонам. Он сразу определит, откуда может исходить опасность. Охранники Таскарева этого уловить не могли, не обращая внимания на припаркованные напротив автомобили. Георг подумал, играются, как пацаны в войну, форсу много, толку мало. И это его вполне устраивало.

Наконец из здания вышел Таскарев в сопровождении еще трех человек, которые окружали его, прикрывая от выстрела. Берадзе вновь усмехнулся: глупцы, разве это прикрытие? Любой снайпер выбьет охранника и тут же влепит пулю в главного клиента. Да, Олигарх мог бы нанять и более подготовленных людей. Не нанял. Пожалел денег? Профи стоят дорого. Настоящие профи. Впрочем, это дело Олигарха, кого привлекать в свою охрану. Он закурил, подумав: здесь убрать Таскарева можно. Прямо из машины, на входе Олигарха в здание или выходе из него. А вот уйти со стоянки и скрыться в переулках рискованно. Прицепится «хвост», не отрубишь. Да еще менты впрягутся. Нет. Из машины убрать Таскарева нельзя. Посмотрим, откуда можно, обеспечив стопроцентную гарантию собственного безопасного отхода. Дождавшись отъезда кортежа Олигарха, Георг вышел из машины, перешел проезжую часть, прошелся по тротуару мимо центрального офиса компании Таскарева, боковым зрением выделяя здания в глубине дворов. Увидел высотку. Тут же прикинул расстояние от стройки до входа в офис. Метров семьсот. Нормально. Надо оценить строящийся дом, определить возможность оборудования на его этажах огневой позиции и пробить вероятные пути отхода. Он вернулся к «девятке», завел машину и проулками сблизился со стройплощадкой. Уперся во временный бетонный забор. Там, где площадка вполне позволяла развернуться и теми же дворами уйти на одну из центральных улиц. Если… если эти дворы, проезды, проулки не будут забиты припаркованными машинами. Сейчас их нет, но кто знает, не будет ли их во время акции? Значит, оставлять здесь машину нельзя. А вот дальше, у самого перекрестка и кафе, вполне. Это лишние метров двести пешего хода. Но лучше двигаться пешком, нежели стоять, находясь в машине.

Определившись со стоянкой, Георг пошел вдоль забора. В нем обязательно должен быть пролом. Строители народ такой — работа спорится, когда внутри граммов по двести водки. За водкой через пропускной пункт не пойдешь. Увидит сторож, стуканет начальству. Да и доски или еще какой стройматериал стащить — тоже нужен проход, скрытый от глаз начальства и сторожей. Следовательно, проем должен быть. И Георг нашел его. С левого торца периметра. Только не пролом, а широкий проход между плит. Через него вошел на территорию стройки. Прошел мимо нагромождения плит, кирпича, балок к зданию. Через окно первого этажа проник в дом. Шума строительства слышно не было. Видимо, «заморозили» стройку на время. Сейчас таких «замороженных» объектов много. Строительные аферисты выбьют деньги из бюджета, начнут строительство и через какое-то время исчезнут вместе с кругленькой суммой. Но… к черту строителей. У них свои дела, у него — свои!

Георг поднялся на пятый этаж, вошел в бетонный склеп будущей комнаты. Выглянул в оконный проем. Для начала осмотрел стройплощадку. Никого. Будки сторожа не видно, она с другой стороны. А вот вход в компанию Таскарева как на ладони. Берадзе довольно усмехнулся:

— Хорошо! Очень хорошо!

И пошел назад. Спустя два часа он был уже дома. Жена находилась на работе, и Берадзе спокойно собрал сумку, в которую сложил все необходимое для долгого нахождения в бетонном склепе. Положил сумку в шкаф прихожей, развалился на диване, включил телевизор. В ночь выезжать на позицию не имело никакого смысла. Поэтому к строящемуся зданию Георг подошел в 6 утра, 22 числа, оставив машину на углу выезда из проулка. В дом вошел беспрепятственно, никого не встретив по пути. Поднялся на пятый этаж. Посмотрел на офис, присел к стене, выложив из сумки завтрак.

Таскарева никто не беспокоил. Прошли сутки после нападения на квартиру Стебрина, а предпринимателя не вызывали на допрос, не приглашали на беседу, даже не звонили. Видимо, Кумати оказался прав. ФСБ блефует, утверждая, что академик выжил и находится в какой-то секретной спецклинике. А может, Стебрин тяжело ранен и не может давать показания? Такое возможно. Но опять-таки, оставаясь в столице, занимаясь повседневными делами, он создаст себе пассивное алиби. Разве стал бы человек, на которого академик мог выдать губительную информацию, ждать, когда это произойдет? Да еще с деньгами. Нет, не стал бы. Первым рейсом соскочил бы из России туда, где его не достали бы спецслужбы, если, конечно, есть такое место на земле. А посему он и далее должен вести себя так, как будто не имеет ни малейшего отношения к случаю в квартире известного академика. Успокоившись, Таскарев решил плотнее заняться делами и уже на 22 марта созвал совет директоров возглавляемой им компании. Назначил на 11.00. Выехал из дома раньше обычного, чтобы прибыть в офис к 9.00. И все же немного запоздал из-за аварии по пути следования. Столкнулись «Жигули» и «Волга». Столкновение пустяшное, царапины на кузовах, но дорогу машины, в ожидании прибытия инспекторов ГАИ, перекрыли наглухо. А гаишники не спешили. Пришлось уходить в проулки, объезжать место аварии. Поэтому «Мерседес-600» подъехал к лестнице центрального офиса в 9.10. Как обычно, все вокруг оцепила охрана. Таскареву нравилась эта бестолковая по сути, но эффектная со стороны суета секьюрити. Она придавала бизнесмену вес в собственных глазах и подчеркивала особую его значимость в обществе, где он занимал далеко не последнее место. По его, естественно, разумению. Получив разрешение начальника службы безопасности на выход, Таскарев покинул салон дорогой, престижной иномарки и быстро в кольце охранников направился к распахнутым дверям входа центрального офиса компании.

За этим движением, припав к прицелу снайперской винтовки, внимательно следил Георг. Он ждал, когда поймает в оптику голову клиента. И готов был уже отложить винтовку, как увидел в прицеле физиономию Таскарева. Тот остановился у входа, повернулся, вероятно, для того, чтобы отдать кому-нибудь распоряжение. Георг тут же нажал на спусковой крючок.

Охрана не слышала выстрела, так как мимо офиса проносились машины. Увидела только, как голова Таскарева дернулась назад и он рухнул на декоративную урну. Все произошло настолько неожиданно, что секьюрити на мгновение растерялись. Это потом, когда тело босса пробили судороги, а горлом пошла кровь, заметались, выхватив из кобур штатное оружие.

Георг не стал смотреть на эту беготню. Он приставил к стене винтовку, жаль, но с ней придется расстаться. Быстро собрал сумку и, сняв перчатки, пошел вниз. И на этот раз грузин никого не встретил. Спокойно дошел до машины. Сел за руль. Завел «девятку» и поехал в сторону дома, по пути выбросив в контейнер с тлеющим мусором и перчатки, и полуботинки, переобувшись в новые, легкие кроссовки.

Остановившись у здания телефонного переговорного пункта, прошел в зал настенных автоматов. Зарядив телефон жетонами, набрал длинный номер.

Ему тут же ответил Кумати:

— Да, Георг?

— Клиента уговорил. Он согласен на все!

— Я понял тебя!

— Человека с документами буду ждать в воскресенье, у себя на работе, с 12 до 14.00.

— Хорошо, Георг! Человек навестит тебя в указанном месте и в указанное время.

— Буду нужен, звони! До свидания!

— До свидания!

Выйдя из здания переговорного пункта, Берадзе купил в близлежащем киоске пачку сигарет. Закурив и подумав, извлек из кармана сотовый телефон, набрал по памяти номер:

— Реваз! Здравствуй!

— О, Георг, здравствуй, дорогой, давненько ты не звонил, а уж когда заезжал, и не помню. Слушай, нехорошо, да?

— Дела, Реваз, но сегодня… у тебя новенькие шлюшки есть?

— Ай, только позавчера двух таких цыпочек зацепил, пальчики оближешь. Сестрички, беженки из Таджикистана. Русские. Фигурки — обалдеешь! Неужели надумал наконец навестить старого друга?

— Надумал. Приготовь номер и новеньких. Обслуживание по высшему разряду. Я зависну у тебя до утра! Договорились?

— Конечно, Георг, о чем речь? Для тебя даже цены по старому прейскуранту. Для других цена гораздо выше, но ты друг, а для друга чего не сделаешь? Когда подъедешь?

— А прямо сейчас!

— Совсем хорошо. Пока будут готовить номер, посмотришь девочек, покушаем. Я угощу тебя настоящим грузинским шашлыком и вином, которого в магазине не купишь.

— Хоп, Реваз! До встречи!

— До встречи, Георг, до встречи, брат!

Берадзе сел в «девятку» и поехал в бордель к знакомому земляку. В Москве обитало много грузин. Георг решил развлечься. Жена надоела. Надо чего-нибудь свеженького, молодого, развратного.

Не знал Георг, что едет отдыхать в тайный публичный дом последний раз в своей жизни.

Прибывший в воскресенье на станцию ровно в 13.00 молодой кореец передал Берадзе пачку стодолларовых купюр. Ровно 150 000 долларов и, как презент от Кумати, бутылочку саке. Георг никогда не пробовал японской водки. Выпил полстакана. Саке не понравилась, и он выбросил бутылку в мусорный ящик перед тем, как его разгрузил мусоровоз. А в ночь с 25 на 26 марта в 4.30 наемный киллер Георг Берадзе умер в своей постели от острой сердечной недостаточности.

Кумати решил тотально зачистить всех имевших отношение к похищению профессора Андорина и его помощницы Королевой, сделав исключение только для поредевшей банды Миллера, которая находилась вне России и еще могла пригодиться руководству террористической организации «Кровавый закат».

20 марта

Андорин очнулся первым. Голова болела, но не настолько сильно, чтобы мешать реально воспринимать происходящее. Профессор приподнялся, увидел лежавшую метрах в двух от него Королеву. Подполз к помощнице и возлюбленной:

— Марина! Ты слышишь меня?

Женщина не отреагировала. Она еще продолжала спать, постанывая во сне.

Андорин по стуку колес понял, что они с Королевой находятся в товарном вагоне, забитом большими, связанными между собой тюками. Тюки были повсюду, и только наверху просматривалась крыша вагона. Для них же неизвестные оставили небольшое пространство размером метра два на два. Внутри вагона, забитого тюками. Вагон качнулся, тюки зашевелились, значит, в них что-то легкое. Но это все ерунда. Вопрос, как они с Королевой попали сюда? Он вспомнил вчерашний вечер. Планируемый приезд на дачу Андорина его начальника Стебрина и отказ в последний момент академика от визита. Романтический ужин, свечи, постель, люди в черных масках с оружием, пистолетами, выстрелы-хлопки и… падение в бездонную пропасть кромешной тьмы. Черт возьми, а ведь их с Мариной похитили. Но кто?

Королева подала признаки жизни. Андорин нагнулся к ней:

— Марина!

Женщина открыла глаза:

— Игорь! Где мы?

— В товарном вагоне.

— Что? В каком товарном вагоне?

— Загруженный какими-то тюками!

— Ничего не понимаю! Какой вагон, какие тюки?

— Если бы я знал!

Королева произнесла:

— Пить хочется. И в туалет!

— Пить?

Андорин еще раз внимательно оглядел своеобразную камеру. Заметил вставленную меж тюков сумку. Вытащил ее. Открыл. В сумке находились двухлитровый термос, буханка слегка почерствевшего черного хлеба, упаковка таблеток анальгина. Профессор открутил крышку термоса. В нем была вода. Он повернулся к подруге:

— Есть вода, Марин, и хлеб есть, и даже анальгин.

Женщина произнесла:

— Дай, пожалуйста, воды!

Андорин передал женщине крышку, наполненную водой. Марина с жадностью опустошила ее. Откинулась на спинку:

— Спасибо! А туалета, как понимаю, здесь нет.

— Нет! Так что придется испражняться прямо в нашей камере.

— Я не могу здесь!

Профессор вздохнул, приняв таблетку:

— Боюсь, Мариш, теперь нам многое придется делать через не могу. Не мучайся, я отвернусь.

Королева сходила в туалет в углу «камеры». Подошла к Андорину, села рядом с ним:

— Как же мне стыдно, Игорь!

— Перестань, Марин. Все вполне естественно, кроме того, что мы находимся в товарном вагоне идущего неизвестно куда состава.

— Я смутно помню, как в спальне появились две фигуры. Это они нас засунули в этот вагон?

— Наверное! Больше вроде и некому!

— Так, подожди, значит, что, нас похитили?

— Похоже на то.

— Но кто?

— Я бы тоже хотел знать ответ на этот вопрос. Впрочем, догадаться, зачем или почему, не сложно. Причина в «Анделе», точнее, в возможности превратить его в мощное отравляющее вещество.

— Господи!

Королева потерла виски:

— Господи! Значит, мы в руках террористов?

— Скорее всего!

— Но как им удалось захватить нас, ведь дачный поселок неплохо охраняется?

— Он охранялся неплохо от хулиганов, мелких воришек, но не от профессионально подготовленных преступников.

Королева схватила Андорина за руку:

— Игорь! Надо бежать! Нам обязательно надо бежать.

Андорин усмехнулся:

— Каким образом, дорогая? Крышу не взломать, до дверей не добраться, да и закрыты они наверняка на крепкие запоры.

— Но что-то надо делать?

— Мне ничего не приходит в голову. Но очевидно, что из вагона нам самостоятельно не выбраться.

— Может, появится возможность, когда нас выведут из этой тюрьмы?

— Возможно! Только когда, а главное, где и кто выведет нас с тобой из вагона?

Королева прикусила губу. Подумав, уверенно сказала:

— Наше похищение не прошло без участия Стебрина.

Андорин взглянул на возлюбленную:

— И на чем основывается твое утверждение?

— На обычной логике. Вспомни, вчера он напрашивался к нам в гости. А потом, в последний момент, отказался приехать, объяснив это какой-то ерундой, жена, мол, не пустила.

— Ну и что в этом необычного? Ты же знаешь, что собой представляет уважаемая Виктория Александровна. И то, что она заставила мужа быть с ней, а не поехать к нам, как раз в ее стиле. Очередной бессмысленный каприз избалованной, самовлюбленной, сумасбродной эгоистки-хищницы, полностью подчинившей себе стареющего академика.

Королева не сдавалась:

— И все же, мне кажется, Стебрин причастен к нашему похищению. И не говори, что, когда кажется, креститься надо. Здесь далеко не храм.

— Но зачем ему наше похищение?

— А ты не догадываешься?

— Нет!

— Да чтобы все лавры по открытию себе забрать. Да, он признает, что главная заслуга в изобретении «Анделя» твоя, но добавит, что без его непосредственного научного руководства открытие было бы невозможно. Вот так тихо, помаленьку и возвысится.

Андорин отрицательно покачал головой:

— Это невозможно. Наше исчезновение перечеркнет все его планы, следуя твоей версии. Стебрина могут обвинить в причастности к нашему исчезновению. А СМИ наверняка и напрямую заявят о том, что только Стебрин был заинтересован в нашем исчезновении.

— Да? А ты не думаешь, что наш уважаемый Павел Алексеевич способен опередить всех и обвинить нас в том, что мы бежали из страны, чтобы за большие деньги продолжить работу над препаратом, то есть выделением из него отравляющих компонентов огромной поражающей силы? Что мы добровольно продались террористам или западным спецслужбам?

— Не думаю! Извини, но твои предположения абсурдны. В ФСБ работают достаточно профессионально подготовленные люди. Они разберутся с ситуацией.

— Только нам от этого легче не станет!

— Это, Марин, уже другая тема. Интересно, сколько сейчас времени? Что за вагоном, день? Ночь? И какое сегодня число?

Королева отвернулась:

— Да какая разница?

И заплакала.

Андорин обнял возлюбленную:

— Ну, что ты, Мариш! Не надо! Мы вместе, а это главное.

— Надолго ли?

— Навсегда!

— Спасибо тебе за все, Игорь. Я так люблю тебя!

— Я тоже люблю тебя!

Неожиданно спереди исчезли два тюка, и на их месте показался светловолосый мужчина, одетый в форму какой-то охранной фирмы:

— О, вижу, очухались, голубки? Как спалось?

Андорин повернулся к незваному гостю:

— Кто вы?

— Тот, кто охраняет вас, господин Андорин! И отвечает за вашу безопасность. Можно сказать, ангел-хранитель. Временный. Еще вопросы будут?

— Куда нас везут?

— Куда надо!

— Это не ответ!

— Это… ответ! Другого не будет.

— Долго нам еще ехать?

— Вы куда-то торопитесь? — Охранник рассмеялся. — Интересно, куда?

Андорин вспылил:

— Слушайте, зачем вы пришли? Издеваться над нами?

— Ни в коем разе. Я пришел убедиться, все ли у вас в порядке. Вижу, вы оклемались, даже успели поссориться. Нехорошо, господин профессор, доводить женщину до слез. Женщин надо уважать и… трахать!

И вновь охранник рассмеялся:

— Дают они охотней, когда к ним с лаской. Ну, ладно, с интимом вы и без меня разберетесь, жалобы, претензии, пожелания имеются?

— Имеются. Вы содержите нас в скотских условиях!

Охранник изобразил удивление, осмотрев тайник:

— А по мне, условия нормальные. Едете как в мягком вагоне. Со всех сторон мягком.

— Нам не хватает воздуха, здесь жарко!

Светловолосый мужчина сожалеюще цокнул языком:

— Да, к сожалению, вы правы, но включить кондиционер я не могу. И не потому, что не хочу, а потому, что его здесь просто нет. Как и вентиляции.

— Нам некуда в туалет сходить.

Охранник криво и похотливо ухмыльнулся:

— А по-моему, кто-то из вас решил эту проблему! Наверное, женщина. А вы, господин профессор, наверняка не без интереса наблюдали за тем, как она это делает. Я не прав?

Андорин выкрикнул:

— Пошел вон, скотина.

Охранник помрачнел:

— А вот этого не надо, Андорин. Я очень не люблю, когда на меня кричат. Иногда теряю контроль над собой. А в гневе же я страшен. Не дай вам бог увидеть это. Так что не ори, профессор. Сортира, значит, не хватает? Ладно, будет сортир!

— А кроме хлеба и воды, мы можем рассчитывать еще на какую-нибудь пищу?

— Нет! Другого питания, кроме хлеба и воды, не предусмотрено. Не мной! Я бы и этого вам не дал.

Королева неожиданно спросила:

— Позвольте узнать, почему?

— Потому что вы все суки! Привыкли в кабаках хавать, десерты разные, деликатесы. Вас бы на тюремную пайку посадить лет этак на десять.

— Мы не преступники, за что же нас в тюрьму?

— А ты, красавица, думаешь, на зоне парятся только виновные? Как бы не так. Знаешь, сколько мыкаются, как говорится, без вины виноватых? Много. И сажают их такие вот, как вы, сраные интеллигенты-судьи. Но ладно, хватит базарить. Парашу принесу. Ждите.

Охранник ушел, чтобы вернуться минут через десять. Отвалив тюки, бросил в тайник ведро, крышку к нему и… две банки консервов:

— Возьмите! А то еще сдохните с голодушки.

Андорин сказал:

— Спасибо!

И спросил:

— Скажите, если возникнет необходимость связаться с вами, как это можно сделать?

— Никак! До конечной остановки мы больше не увидимся.

— Значит, осталось ехать недолго?

— Я этого не говорил. Все, адью, интеллигенты!

Мужчина вышел, завалив за собой тюки.

Андорин поставил ведро в угол, накрыл его крышкой:

— Ну, вот, какой-никакой туалет у нас есть. Да и питание улучшилось. Не все так плохо, Марина.

— Нет, Игорек, все просто ужасно. Если сейчас с нами так обращаются, то как будут обращаться там, куда везут? В цепи закуют?

— Посмотрим! Что сейчас об этом говорить?

— Ты прав! Обними меня, пожалуйста. Мне страшно.

Андорин прилег рядом с возлюбленной. Она крепко прижалась к нему:

— Лишь бы нас не разъединили, к остальному я уже готова.

— Не разъединят, любимая! Если суждено умереть, то умрем вместе. Это я тебе обещаю.

— Не говори о смерти, не надо!

— Лучше анекдоты?

— Нет! Просто молчи! Держи меня и молчи.

— Хорошо!

Видимо, в воду было подмешано снотворное, так как через несколько минут и Андорин и Королева вновь крепко спали в объятиях друг друга.

Их разбудил все тот же охранник:

— Эй, голубки, подъем! Скоро конечная станция.

Профессор спросил:

— Вы можете сказать, какое сегодня число и сколько сейчас времени?

— Могу! Отчего не сказать. Нынче 22 марта, а местное время…

Охранник взглянул на часы:

— Местное время — 2 часа 40 минут. Утра.

— Где же мы?

— Еще немного — и узнаете. Впрочем, это вам ничего не даст. Собирайтесь потихоньку, скоро на выход.

Мужчина вышел.

Королева сильней прижалась к Андорину:

— Что нас ждет, Игорь? Рабство?

— Посмотрим.

Кумати сидел в джипе, припаркованном за насосной небольшой железнодорожной станции. Водитель, молчаливый молодой парень со шрамом на правой щеке, курил, выпуская дым через приоткрытое окно. Раздался сигнал вызова на сотовом телефоне Японца. Кумати схватил трубку:

— Слушаю!

Услышал хриплый голос с акцентом:

— Босс! Состав на подходе!

Японец спросил:

— К отцепке вагона люди готовы?

— Готовы, босс!

— Хорошо, Шен, работай по плану.

— Не беспокойтесь, босс, сделаем все как надо.

— Надеюсь. Отбой пока!

— Отбой!

Кумати удобнее устроился на заднем сиденье импортного внедорожника. Набрал номер на панели сотового телефона:

— Кан! Слышишь меня?

— Слышу, босс!

— Ты на месте?

— Да!

— Как примешь клиентов, разберешься с Шеном и его ребятками, отзвонись!

— А, что состав уже близко?

— На подходе.

— Понял, босс!

— Отзвонись обязательно, мы должны поминутно согласовать марш с Матерым.

— Я все помню!

— Действуй!

Кумати отключил телефон, положив его на кожу сиденья, сказал:

— Скоро!

Водитель только кивнул, выбросив в окно окурок и подняв стекло.

Отзвонившись Японцу, главарь местных бандитов Михаил Шенгай, или Шен, поднес ко рту портативную рацию:

— Василь, на месте?

— На месте, Шен!

— Где Степан?

— На стрелке.

— Поезд не видишь?

— Пока нет… хотя погоди… есть поезд, вышел из-за поворота.

— Скорость состава?

— Черт его знает. Но идет медленно. Здесь иначе нельзя, рельсы играют.

— Начали работу! Встречаемся у вагона в тупике.

— Понял!

— Канистры с бензином в кустах?

— Где ж им быть? С вечера там стоят.

— Хорошо! Удачи!

— Пошел!

Длинный товарный состав медленно втягивался в зону станции Безымянная. Машинист с помощником знали, что участок пути перед станцией поврежден недавним оползнем и еще полностью не восстановлен, и вели локомотив на предельно малой скорости. Миновали старую, но еще работающую стрелку, не обратив на нее внимания. Этой стрелкой давно никто не пользовался, пути от нее вели в тупик, куда не загоняли ни один вагон или состав лет уже десять. Как только локомотив, сбавив скорость, прошел поворот, на площадку последнего вагона с насыпи запрыгнул человек в черном комбинезоне. Он спустился к сцепному устройству и застыл в ожидании. Ждал недолго. Увидев подельника у стрелки, отцепил вагон. Тот сразу немного отстал от состава. Пропустив состав, некий Степан перевел рельсы на путь, ведущий в тупик. Последний вагон прошел туда. Степан запрыгнул на площадку к своему подельнику:

— Ну, че, Василь? Все идет как надо? Еще немного — и «бобы» делить будем?

Кан проговорил:

— «Бобы» разделить дело нехитрое. Работу сначала выполнить надо.

— Так считай, уже выполнили!

— Это решать Шену!

— Ты прав! Можно и обождать!

— Вагон медленно катится.

— А что ты хотел? Но если хочешь, можешь спрыгнуть, подтолкнуть.

— Степан, заткнись, а?

— Ладно, ладно! Все какие-то нервные стали. Говорил, принять на грудь граммов двести не мешало. И настроение было бы нормальным. Ну, все, все, не зыркай, молчу!

Увидев приближающийся вагон, на пути перед насыпью, напротив из густых кустов вышел сам Шен. Он поставил на рельсы металлические тормозные колодки. Вагон, упершись в них колесами, остановился.

Василь и Степан спрыгнули с площадки, подошли к двери вагона. К ним присоединился и Шен. Двери открылись. В проеме стояли двое крепких мужчин. Один из них поднял руку:

— Приветствую вас, мужики.

Шен ответил:

— Привет и вам! Где клиенты?

— Как где? В вагоне!

Шенгай приказал:

— Выводите!

Второй охранник спросил:

— А «бабки»?

Шен ответил:

— Расчет получите в машине, на которой уйдете в областной центр. И не стойте, работайте. Вас не обманут.

— Ладно!

Старший ушел внутрь вагона. Через минуту на насыпь спрыгнули Андорин с Королевой.

Профессор посмотрел на Шена, сразу определив в нем главаря банды. Спросил:

— На кого работаете?

Шенгай усмехнулся:

— Не надо, господин хороший, задавать ненужных вопросов.

Он кивнул подельнику:

— Василь! Сцепи парочку и отведи в тачку. Передай заказчику!

Бандит надел наручники на правую руку Андорина и левую Королевой, указал рукой на тропинку, пробитую в кустах:

— Прошу! И спокойно, без лишних движений.

Профессор и помощница подчинились.

Проводив их взглядом, Шен повернулся к охранникам вагона, взявшим дорожные сумки. Достал из куртки пистолет с глушителем. Охранники, увидев оружие в руках Шенгая, рванулись было обратно в вагон, но не успели. Раздались два хлопка, и их трупы упали к тюкам.

Шен вставил пистолет в специальную кобуру, приказал второму подельнику:

— Степан! За канистрами, быстро!

Тот кивнул:

— Ага! Понял!

И рванул в кусты.

Василь подвел Андорина и Королеву к джипу «Форд», стоявшему за кустами на гравийной дороге. Их встретил кореец, открыл заднюю левую дверку:

— Прошу в салон, господин Андорин и госпожа Королева. Здесь вам будет гораздо удобней и комфортней, нежели среди тюков с ватой!

И на этот раз профессору и его помощнице не оставалось ничего, как подчиниться.

Андорин, устроившись в джипе, обратился к Кану:

— Может быть, вы снимете с нас наручники? Ведь бежать нам отсюда некуда!

— Конечно! Минуту.

Он повернулся к местному бандиту:

— Ключ от наручников!

Василь протянул ключ.

— Пожалуйста! Только я не стал бы отцеплять их. Все безопасней.

— А вот это не тебе решать!

— Без базара. Они теперь ваши.

— Вот именно! Ступай к своим! Я подойду.

— Ага! Я уйду, а вы с клиентами и «бабками» свалите? Нет, лучше дождемся Шена со Степаном здесь!

— Ну, как знаешь. Мне без разницы.

Кореец нагнулся к заложникам. Они протянули ему скованные руки. Кан быстро, достав из накладного кармана шприц-тюбики, ввел Андорину и Королевой усыпляющий препарат. Затем отстегнул наручники, бросив их в траву.

— Так-то оно спокойней будет.

Василь, недовольно цыкнув, прошел к месту, куда упали оковы. Поднял их, повернулся к Кану:

— Негоже, господин хороший… чужим…

И замолчал, увидев направленный в физиономию глушитель пистолета:

— Ты чего?

Пуля, угодившая бандиту в лоб, отбросила его тело в кусты. Кан оттащил труп дальше, чтобы его не было видно от машины.

Тем временем Степан, облив вагон бензином, поджег его. Пламя сразу охватило обшивку.

Шен сказал:

— Бросай канистры в огонь, и пошли! Пора сваливать отсюда!

Степан выполнил приказание босса. Они вышли к джипу корейца. Шенгай спросил:

— Все в порядке?

Кан утвердительно кивнул:

— Да, господин Шенгай! Сработано отлично.

Степан огляделся:

— А где Василь?

Кореец спокойно ответил:

— Не знаю! Он передал мне клиентов и пошел к вам.

Шен выругался:

— Бестолковый урод. Ни хрена не просекает ситуацию, ведь ему было сказано находиться здесь.

Кореец усмехнулся:

— Вы встретитесь с ним!

— Куда ж он денется? Попрошу расчет, господин Кан!

— Конечно, господин Шенгай!

Человек Кумати нагнулся к сиденью водителя, будто хотел что-то вынуть из салона. Но не достал, а, резко развернувшись, дважды выстрелил от двери. Шен со Степаном, получив по пуле в головы, рухнули в траву. Кореец подошел к ним. Сделал два контрольных выстрела, бросил ствол на труп Шенгая:

— Вот вам и расчет, господа!

Извлек из кармана сотовый телефон:

— Босс? Кан!

— Слушаю тебя!

— Вагон пылает, Шен сделал свою работу и вместе с подельниками покинул этот мир. Клиенты у меня. Для страховки я их усыпил.

— Не много ли для них снотворного? А то не проснутся?

— Я ввел совершенно безобидный препарат. Сон же еще никому не шел во вред, даже наркотический сон!

— Хорошо! Подъезжай к насосной станции!

— Слушаюсь, босс!

Кан запрыгнул в «Форд», подвел его к джипу Кумати «БМВ». Японец вышел из салона, взглянул на спящих клиентов, спросил:

— Сколько времени они будут в отключке?

— Достаточно для того, чтобы доставить к Матерому, загрузить на катер и доставить к яхте.

— Если все пойдет гладко, по плану!

— Да, если все пойдет по плану. Но я не вижу причин, которые могли бы помешать претворению вашего замысла.

— Пока я тоже не вижу! Хорошо. Поедешь за моей машиной!

— Понял!

Кореец сел в джип.

Кумати отошел за насосную станцию. Отсюда он хорошо видел, как полыхал вагон, возле которого уже собралась немногочисленная мечущаяся толпа.

Достал сотовый телефон, по памяти набрал номер:

— Матерый? Японец!

— Узнал!

— Катер к отплытию готов?

— Да!

— Проблем с русскими пограничниками не возникнет?

— Нет! Я договорился с кем нужно. Мы выйдем в нейтральные воды, благо вода сейчас спокойная.

— Хорошо. Жди. Где-то через час будем.

Кумати вернулся к джипу. Сел рядом с водителем, Григорием Артаковым, человеком с богатым криминальным прошлым. Молчаливым и надежным, подобранным Кумати у Матерого, где тот после отсидки нашел временное пристанище и кое-какую работу за харчи. Забрав к себе Артакова, Кумати не пожалел, что сделал это. Григорий умел быть благодарным. Хотя никогда ничего не просил. Получал деньги, как должное, по приказу хозяина готов был на все. Но, главное, Григорий реально мог защитить Кумати. Суровая жизнь в лагерях сделала из него опытного бойца, отменного телохранителя, чуявшего опасность, как зверь, за версту.

Подойдя к джипу, приказал:

— Гриша! Подай мне чемодан с заднего сиденья!

Водитель все так же молча исполнил приказание босса. Приняв чемодан, Кумати отошел от джипа, в кустарнике достал из него аппаратуру спутниковой связи. Развернул зонт-тарелку, настроил прибор приема-передачи устойчивого сигнала, набрал на трубке номер.

Ему ответил писклявый голос:

— Да, хозяин?

— Где ты сейчас?

— Там, где должен быть!

— Хорошо! Оружие?

— На борту все, что вы заказывали!

— Лишних людей нет?

— Нет! Лишь я да моторист!

— Ясно! Оставайся, где находишься. Думаю, к рассвету мы подойдем! Если не раньше!

— Счастливого вам пути и семи футов под килем.

— Тебе того же!

Отключившись и сложив оборудование, Кумати потянулся.

Что ж, начинается второй промежуточный этап операции. Один из самых опасных. Можно сказать, главный. Отход за пределы России.

Он, бросив чемодан в багажник, сел на место переднего пассажира:

— Давай, Гриша, двигай к Матерому. В бухту Шамана. Сзади пойдет Кан с клиентами, не теряй его «Форд» из вида!

Водитель лишь утвердительно кивнул, завел джип и повел его по грунтовой дороге в объезд небольшой железнодорожной станции Безымянная и одноименного рабочего поселка, где жили в основном люди, связанные с железной дорогой. Больше в Безымянном никакого производства не было.

Кумати увидел фары «Форда».

Откинулся на сиденье, проговорил:

— Что-то я стал быстро уставать! Отдохну!

Водитель вновь молча кивнул.

Кумати поинтересовался:

— Гриша, ты до конца жизни будешь играть в молчанку? Это что, доставляет тебе удовольствие?

Артаков спокойно ответил:

— Лишние слова — лишние проблемы!

Кумати пожал плечами:

— И все же странный ты человек, Гриша!

— Может, поэтому до сих пор еще не сдох!

Кумати покачал головой:

— Возможно!

И добавил:

— Я подремлю! Разбудишь, как выйдем к бухте!

Водитель утвердительно кивнул головой.

Японец усмехнулся и закрыл глаза. Путь предстоял недолгий, но сложный, по пересеченной местности. Он успеет восстановиться до встречи с Матерым и выходом в океан.

В 4.25 Григорий Артаков остановил «Форд» возле большого деревянного дома, окруженного невысоким каменным забором без ворот и различными пристройками. На специальных шестах были развешаны сети. Далее, в бухту, уходил причал, возле которого качались на невысокой волне крупная рыбачья лодка, старая шхуна, давно не выходившая в океан, и высокий современный катер. Его можно было назвать и яхтой, но называли катером. На бортах надпись: «Лучистый».

Водитель разбудил крепко уснувшего Кумати:

— Босс! Подъем! Приехали!

Японец открыл глаза и тут же спросил:

— Кан?

Артаков ответил:

— Сзади стоит. Все нормально.

Кумати вновь потянулся:

— Это хорошо. А вот и наш капитан, господин Матерый.

От дома к джипам вышел мужчина лет под шестьдесят в рыбацкой, брезентовой одежде.

Кумати, покинувший салон, протянул ему руку:

— Ну, здравствуй, Матерый!

— Здравствуй, Японец!

— Можем выходить немедленно?

— Да, катер готов, моторист Вовка на месте, движок опробовали, все в норме!

— Хорошо!

Кумати подозвал водителя:

— Гриша, забирай всю аппаратуру, вещи, перетащи на катер. После чего возвращайся сюда. И не забудь сделать, о чем договаривались.

— Я все помню!

Артаков перенес аппаратуру спутниковой связи, кейс и две дорожные сумки на катер. Оставил их в трюме. Вернулся во двор дома Матерого. Проходя мимо «Форда», нагнулся, прилепил к джипу небольшую круглую магнитную, радиоуправляемую мину. Вышел ко второму джипу, возле которого стояли Кумати, Матерый и Кан.

Японец указал на спящих заложников:

— А теперь этих по одному в трюм катера!

Зайдя к задней дверке со стороны багажника, Артаков незаметно для других прикрепил вторую мину к днищу бензобака джипа. После чего взвалил на себя Королеву и понес ее к причалу. Андорина пришлось нести вдвоем. Кану и Матерому.

Ровно в 5 утра пятницы, 23 марта, прогулочный катер «Лучистый» вышел из бухты и, взяв направление на юго-восток, пошел в открытый океан.

Ему хватило часа, чтобы беспрепятственно покинуть территориальные воды России. Еще через полчаса Матерый из капитанской рубки доложил, что видит яхту, дрейфующую там, где должна была состояться встреча двух кораблей.

Кумати вышел на палубу вместе с Артаковым. Взглянул на яхту через бинокль. Сказал:

— Наша посудина, хорошо!

Обернулся к Артакову:

— Ты уверен, Григорий, что отсюда сигналы твоего взрывного устройства дойдут до мин, установленных на машинах?

— Да, сейчас дойдут, я слежу за расстоянием, но через пару-тройку миль они могут ослабеть настолько, что не активируют взрыватели. Так что если рвать тачки, то немедленно!

Кумати приказал:

— Рви!

Артаков извлек из куртки портативный прибор, вытянул из него телескопическую антенну, направил ее в сторону невидимой береговой линии, нажал на клавишу. Прибор отреагировал сменой цветов индикаторов.

Артаков довольно ухмыльнулся:

— Все в порядке, босс! Джипы подорваны. Через несколько часов приют Матерого будет полыхать, как стог сухого сена.

И действительно, за сотню километров от катера джипы, стоявшие рядом с большим деревянным домом, вздрогнули и тут же превратились в сплошное огненно-дымное облако, разлетевшись на куски. Пламя от подрыва машин перекинулось на дом, деревянные постройки. Вскоре весь берег бухты Шамана полыхал беснующимся танцем колдуна. Впрочем, Матерый об этом даже не догадывался. Обменявшись световыми сигналами, катер и яхты начали медленно сближаться. Вскоре «Лучистый» коснулся борта яхта, с которой тут же был спущен трап. Кумати и Кан поднялись на яхту. Матерый остался на катере, держа его у борта яхты и ожидая возвращения Кана с деньгами. Андорина с Королевой перетащил на новое судно Артаков. Их встретил малого роста услужливый мужчина неопределенного возраста. Он постоянно кланялся, повторяя:

— С прибытием вас, господин, с прибытием!

У лестницы, ведущей в благоустроенный трюм, Японец остановился. Навстречу поднимался верный помощник. Он вопросительно взглянул на Кумати. Тот едва заметно кивнул. Артаков достал пистолет с глушителем. И вышел на палубу. Кумати посторонился. Сделал это и Кан, но помощник Японца и ждал этого.

Оказавшись напротив корейца, Артаков дважды выстрелил тому в сердце. Кан рухнул на палубу. Григорий произвел еще один выстрел. В голову.

Взглянул на Кумати:

— С этим порядок, босс!

Японец махнул рукой:

— Теперь займись Матерым и его посудиной! Потом спускайся в трюм, где наш верный Че уже наверняка приготовил настоящий японский завтрак.

Капитан яхты поклонился:

— Конечно, босс! К вашему прибытию все готово.

— Вот и отлично. Иди, Григорий!

Артаков кивнул.

Прошел к борту. Матерый находился в рубке за штурвалом, часто опуская голову, глядя на трап. Кан должен был уже появиться. Но почему-то задерживается. Не иначе, деньги считает. Он такой дотошный. Чужого не возьмет, но и своего не отдаст. За копейку горло перегрызет. А передать Кумати должен не копейки, а весьма круглую сумму. Наклонившись в очередной раз, Матерый увидел спускающегося по трапу… Артакова. Забыл, что ли, чего из вещей заложников?

Григорий перепрыгнул на катер, подошел к рубке:

— Как дела, Коля?

Матерый удивился:

— Что за вопрос? Где Кан?

Артаков головой указал на палубу яхты:

— Там!

— Чего не спускается?

— Не может!

— Как это не может?

— Он мертв, Коля!

— Что??? В смысле… мертв?

Артаков спокойно произнес:

— Я убил его!

— Но… но… почему?

Матерый выглядел растерянным.

Но не напрасно к нему прилипла кличка Матерый. Николай Матвеев мог, когда проявлялась угроза жизни, быстро сконцентрироваться, дабы отразить эту угрозу. Вот и сейчас, изображая крайнее удивление, он незаметно для Артакова вытащил из накладного кармана брюк тонкую самодельную заточку.

— Почему, Гриша? Ведь мы же все вместе парились на одной зоне. Или забыл? Корешами были? Я тебя подыхающим в сопках нашел. Домой притащил, с того света, можно сказать, вытащил, отходил, кормил, поил. С Кумати познакомил. И Кан всегда был рядом. Он же тебе, как брат… был! Как же это ты его? И за что?

Артаков на мгновение расслабился, уверенный в том, что Матерый ничего не сможет против него сделать.

— Да, Коля, и ты и Кан были мне, как братья. Но… жизнь меняется. Поверь, Матерый, я не хотел убивать Виктора.

— Ты выполнял приказ Кумати?

— Да!

— А тот отдал подобный приказ, чтобы не платить «бабок»?

Артаков вздохнул:

— Не все так просто. Если бы дело касалось одних «бабок», вы уже плыли бы обратно в бухту. Но дело не в деньгах. Ваша с Каном беда в том, что вы видели тех, кого перевезли на яхту.

— Но я никого не видел. Я не знаю этих людей. Лишь то, что мужик и баба.

— Вот именно, Коля, мужик и баба!

— Неужели Кумати считает, что я стану болтать о том, как выходил в океан, нарушая границу? Я не враг себе. Да и клиенты ваши мне по херу. Не видел я никого, и баста.

Артаков облокотился о пульт:

— Я не знаю, Коля, что считает Кумати, и мне без разницы это.

— Что ж тогда медлишь? Давай, мочи братана. Мочи того, с кем делил корку хлеба. Кумати заплатит за это. Но и тебе недолго жить, Гриша, попомни мои слова. Раз Кумати начал избавляться от свидетелей, то уберет всех. Слышишь? Всех! Тебя в том числе. Ему нужны мужик и баба. Всех остальных он рано или поздно пустит в распыл. Ты лучше прикинь, пока стоишь здесь, в рубке катера. А не стоит вместе рвануть к берегу? В нейтральных водах он нас не догонит, а в своих я вызову погранцов. Они быстро настучат по макушке господину Кумати.

Артаков вздохнул:

— А дальше, Коля? Ловить рыбу? Сатанеть от одного ее запаха? Жить в нищете, отшельниками? Нет, брат, извини, в прошлое возвращаться я не хочу.

Матерый понял, что Артаков готов выстрелить в любую минуту и времени у него наверняка было в обрез, кивнул седой головой:

— Ладно! Чему быть, того не миновать. Вижу, от смерти не уйти. Прошу одно: передай дочери письмецо.

— Разве у тебя есть дочь?

— Есть. И жена тоже была. Пока по лагерям не пошел. Дочь во Владивостоке. Письмо сможешь отправить откуда угодно, хоть из Японии. Разоришься немного, не страшно. За нас с Каном Кумати хорошо заплатит.

Артаков погладил небритый подбородок.

С палубы яхты раздался голос ее капитана:

— Господина Гриша! Вас босс зовет!

— Передай, иду!

— Хорошо! Передам.

Артаков спросил:

— Где письмо?

— Сам понимаешь, я и не предполагал, что так карта мне сегодня ляжет, заранее не писал. Но я быстро. Всего пару строчек. И адрес. Запечатаешь сам.

— Давай, быстрей! Что для друга не сделаешь!

— Да для друга ты готов на все!

— Точно. Даже выстрелить так, что ничего не успеешь понять!

— И на том спасибо. Но я сейчас, сейчас. Где ж у меня тетрадь, ведь рядом с журналом была. А вот, нашел. Ручка! На месте. Сейчас, Гриша, сейчас, не успеешь сигарету выкурить.

Артаков подумал, что действительно не мешает покурить. Он начал прикуривать сигарету, как в этот момент Матерый резким движением выбросил вперед левую руку. Заточка пронзила сердце помощника Кумати. Он широко раскрыл глаза. А Матерый, подхватив бывшего подельника, подтянул его тело к себе:

— Ну, что, сука, взял Матерого? Кишка тонка, пес смердящий, завалить Николая Матвеева. Я таких, как ты, на зоне в штабеля складывал. Какая же ты мразь! Будь проклят, собака!

Отбросив от себя умирающего Артакова, выхватив перед этим у него из-за спины пистолет с глушителем, Матерый завел двигатель. И, резко развернув катер, пошел к российскому берегу.

Он бы наверняка ушел, если бы на палубу яхты в это время не вышел недовольный долгим отсутствием помощника Кумати и… если бы ранее Артаков не передал Японцу второй прибор подачи радиосигнала на мину, установленную в катере.

Кумати покачал головой, вытягивая антенну:

— Эх, Григорий, Григорий! Как же это ты так попал? А ведь был нужен. Недолго, но нужен. Возможно, и жить остался бы, хотя… зачем таким, как ты, жизнь?

Кумати нажал на клавишу.

Удалявшийся на предельной скорости катер мощный взрыв превратил в груду разлетевшихся веером фрагментов.

Японец бросил дистанционный прибор активации радиовзрывателей в волны океана. Повернулся к капитану, стоявшему рядом:

— Че! Уходим. Курс тебе известен. В устье Монга нас встретят! Там мы должны быть к вечеру. Понял?

— Понял, господин! Курс на устье Великого Монга.

— Да! Я с пленниками буду в трюме. Если что, вызывай по внутренней связи. Но ничего кардинального произойти не должно. Вперед!

Капитан поклонился и направился в рубку.

Кумати спустился в трюм, где на подвесных гамаках, скованные наручниками, спали наркотическим сном Андорин и Королева. Вроде все было сделано, свидетели убраны, следы запутаны, но трупы Шена, Кана, Матерого должны подсказать русскому спецназу ту тропиночку, что в конце концов приведет их прямо в логово террористической организации «Кровавый закат»…

Руководство Главного управления по борьбе с терроризмом совместно с полномочными представителями ФСБ, Службы внешней разведки и МВД работало по делу похищения профессора Андорина и его помощницы Королевой без выходных. Как и предполагалось, исчезновение ученого вызвало в мире широкий резонанс. Западные СМИ наперебой вбивали в сознание своих читателей версию причастности российских властей к похищению Андорина, утверждая, что Кремль, оценив перспективы продолжения работ над препаратом «Андель», через спецслужбы инициировал захват профессора мифическими террористами. Отечественная желтая пресса вторила западной, заходя еще дальше, вбрасывая в общество информацию о том, что Андорин якобы уже работает над созданием оружия массового поражения нового поколения, способного безо всякой крови, войны, разрушений уничтожить население любой страны и человечества в целом. Обладание таким оружием ставило бы Россию над США, несмотря на всю убогость своей экономики и ущербность как внутренней, так и внешней политики. Новое оружие предполагало по сути изменение жизни на планете, которая ставилась бы в прямую зависимость от решений Москвы. Шум вокруг имени Андорина поднялся неимоверный. Масла в огонь подлили покушение на руководителя Научно-исследовательского центра «АнтиСПИД» и убийство крупного предпринимателя Таскарева, также, по «проверенным» данным, принимавшего непосредственное участие в деятельности Центра. В данных условиях Главному управлению по борьбе с терроризмом была поставлена задача ускорить поиск Андорина и обеспечить если не возвращение его на родину, то ликвидацию на месте обнаружения. Разрешалось применять все средства, лишь бы не допустить получения профессором новейшего отравляющего вещества колоссальной губительной силы. Феофанов практически все прошедшие выходные провел в Москве. Отсутствовал в управлении и в понедельник, будучи вызванным в администрацию. И только 26 марта генерал позвонил Крымову и назначил совещание ограниченного круга лиц на 12.00 27 марта. От отдела специальных мероприятий на совещание вызывались его руководитель, полковник Крымов и командир специальной группы особого назначения «Орион» подполковник Тимохин. Офицеры ждали вызова, так как затянувшееся вынужденное безделье дальше продолжаться не могло.

В 10.30 вторника, 27 марта, Крымов с Тимохиным на «Тойоте» Александра покинули территорию закрытого военного городка и направились в деревню Долматово, недалеко от которой находилась загородная резиденция антитеррористической службы.

Ровно в 12.00 старшие офицеры отдела спецмероприятий вошли в кабинет Феофанова. Поздоровались с начальством управления, его заместителем, представителями СВР.

Феофанов предложил прибывшим офицерам занять место за рабочим столом. Крымов вновь, будто случайно, присел рядом с майором внешней разведки Алешиной, Тимохин — напротив начальника и друга, одобрительно подмигнув ему.

Феофанов взглянул на часы. Перевел взгляд на собравшихся офицеров:

— Итак, все в сборе! Начинаем. Вам известно, где в основном я находился в последнее время. И доложу, что руководство страны весьма озабочено внезапно возникшей проблемой, связанной с похищением Андорина.

Крымов произнес:

— Ну, правильно, у нас все как всегда. Никто не шевелится, пока жареный петух не клюнет. Если профессор представлял такую ценность — а ведь о том, что из препарата «Андель» можно получить сильнейшее отравляющее вещество, Андорин, насколько помнится, предупреждал ФСБ, — то что? Его изолировали? Ничего подобного, приставили ребят из Федеральной службы охраны? Тоже нет. Андорин спокойно разъезжал по Москве, отдыхал с помощницей-подругой у себя на даче. А контрразведка? Чем она занималась, когда под самым ее носом в столице готовилась к захвату профессора целая группа американских наемников? И что удивительно, янки прибыли в Россию по поддельным документам в составе туристической группы. Они официально остановились в отеле. Должны были быть на виду. А на самом деле в отеле они не жили, сняли квартиру на окраине города, и никто ничего не заметил. Кого же, если не таких подонков, как Миллер с командой, пасут наши доблестные контрразведчики?

Феофанов неодобрительно взглянул на подчиненного:

— Во-первых, товарищ полковник, прошу не перебивать старшего по должности и званию, а во-вторых, все, кто проморгал американцев, уже получили свое. И скажу, выговорами не отделались. Ну, и в-третьих, нам сейчас надо не обсуждать промахи других, а думать, как выполнить поставленную перед управлением боевую задачу.

Генерал прошелся по кабинету:

— И кое-что по делу похищения Андорина прояснилось. А именно, утром 20-го числа из Москвы в восточном направлении вышел грузовой состав. Таких из столицы ежедневно выходят десятки. Чем же привлек наше внимание названный состав? А тем, господа, что около трех часов утра пятницы, 23 марта, а точнее, в 2.45, у станции Безымянной Приморского края, сразу после того, как наш состав проследовал через станцию, служащие железной дороги увидели пожар. Горел, как выяснилось, вагон на путях тупика. До этого его там не было. С неба он опуститься на рельсы не мог, следовательно, вагон был отцеплен от состава. В нем находилась вата. Благодаря этому — ведь вата не горит, а медленно тлеет, прессованная тем более — и оперативными действиям как работников станции, так и пожарного расчета пожар удалось локализовать. Вагон внешне пострадал сильно, изнутри частично. В вагоне пожарные обнаружили трупы двух мужчин. Каждый из них был убит выстрелом в голову, но самое для нас интересное — при разборе пожарища внутри вагона был обнаружен тайник. Свободное пространство среди тюков. В нем ведро с крышкой. Это уже наводит на мысль о том, что тайник мог быть использован для транспортировки заложников, и… небольшая такая, тонкая заколка, которую используют женщины, укладывая длинные волосы. А у нашей Королевой волосы не короткие, и она носила их в основном уложенными в пучок. Уж как пожарные обнаружили эту заколку, не знаю, но обнаружили. Ее срочно переправили в Москву и показали сотрудникам Центра. Так вот, две женщины с уверенностью показали, что заколка принадлежит или принадлежала Королевой Марине Владленовне. Предвосхищая вопрос Крымова, каким образом они идентифицировали эту заколку, каких в любом магазине полно, отвечу: по сколу камня ушка и по отломленной верхней части. Как-то Марина попыталась использовать заколку в качестве шила, дабы выдернуть нитки из пуговицы. И сломала кончик. Ну и последний довод в пользу того, что заколка принадлежала Королевой, это ее сохранившийся на широком ушке отпечаток большого пальца. Далее: после того как пожар был потушен, прибыл наряд милиции одного из местных РОВД. Милиционеры прочесали местность вокруг путей тупика, изобилующую густым кустарником. И… обнаружили еще три трупа, в которых опознали местных бандитов. Убиты они были также выстрелами в голову. У одного из них обнаружили пистолет с глушителем, из которого были застрелены мужчины в вагоне. А недалеко от кустов и водонапорной башни милиционеры нашли следы двух внедорожников. К сожалению, установить, какие именно, не удалось. А вот направление, куда от станции пошли джипы, определить не составило труда, потому как от станции Безымянная отходят всего две дороги. Одна в райцентр, где никакие иномарки класса внедорожников не объявились, другая — в сторону океана, к рыбачьему поселку. Дальше происходит еще более интересное, но об этом доложит представитель Службы внешней разведки полковник Казаков. Прошу вас, Георгий Федорович.

Полковник СВР, он же советник главы государства, поднялся:

— Генерал Феофанов прав, дальше происходят еще более интересные для нас события. Как я говорил ранее, мы ввели в поиск сеть спутников космической разведки для фиксирования места излучения радиоактивного вещества П-274. Поэтому с 20-го числа после корректировки орбит спутники начали целенаправленное слежение за обширным участком Земли, охватывающим основную часть Индокитая, Тихого и Атлантического океанов. В секторы слежения попадает и береговая зона России примерно до… параллели. Так вот, в пятницу, того же 23 марта, спутники зафиксировали два взрыва на побережье бухты Шамана. Эти взрывы слышали и в рыбацких кооперативах. Наши люди из Владивостока немедленно вылетели в район взрывов, где они застали крупный пожар, а также нашли обломки двух джипов.

Крымов, не выдержав, добавил:

— И наверняка еще трупов пять!

Казаков спокойно отреагировал на реплику начальника отдела спецмероприятий Главного управления по борьбе с терроризмом:

— Нет, Вадим Петрович, на этот раз трупов обнаружено не было, а вот скат одного из джипов уцелел. Мы сравнивали отпечатки протектора этого колеса с отпечатками следов, оставленных внедорожниками у станции Безымянная. Они идентичны. На берегу бухты Шамана проживал некий господин Матвеев. Ранее судимый, промышлявший рыбной ловлей и контрабандой, имея прикрытие начальника погранотряда, контролировавшего часть границы, куда входила и бухта. Примечательно, что во время пожара причал не пострадал, и рыбацкая лодка Матерого оказалась на месте. Куда же он девался? Сгорел дотла в огне? Вместе с мотористом, обретавшимся в той же бухте? Но пожарные разобрали все пепелище и человеческих останков не нашли.

Крымов вновь подал голос:

— И куда ж девался этот Матерый со своим мотористом?

— Сосед Матерого совершенно случайно видел, как недавно, дату он не помнит, потому как пьет сильно и за временем не следит, так вот недавно Матвеев перегнал в бухту быстроходный катер. Которого по прибытии нашего вертолета из Владивостока на месте не оказалось.

— Ушел в океан?

Феофанов одернул Крымова:

— Полковник, ну сколько можно делать вам замечания?

— Так я ж по делу вопросы задаю. Хочу обстановку прочувствовать, представить, как все могло происходить в реальной действительности.

Казаков повернулся к Феофанову:

— Не обрывайте Крымова, Сергей Леонидович. Его вопросы в какой-то мере помогают конкретизировать доклад.

Генерал пожал плечами:

— Ну если помогают, то пусть… спрашивает!

Полковник СВР продолжил, взглянув на Крымова:

— Да, Вадим Петрович! Ушел в океан, где его в нейтральных водах ждала неопознанная яхта. У нас есть фотографии этой яхты.

Казаков взглянул на Алешину:

— Продемонстрируйте, Наталья Андреевна, товарищам офицерам снимки, полученные из Службы космической разведки.

Алешина достала из кейса фотографии, разложила их на столе.

Полковник Службы внешней разведки пояснил:

— На снимках мы отчетливо видим капитана судна. Сейчас его прорабатывают. Скоро мы узнаем, кто он. У нас есть еще фотографии, но их посмотрим позже. Итак, катер «Лучистый» встретился в океане с неопознанной яхтой. Что произошло дальше, неизвестно, только катер, как только пошел обратно… взорвался. Взрыв был зафиксирован оперативным дежурным флота, и к его месту вышел сторожевой корабль. Он обнаружил обломки и…

Казаков выдержал паузу:

— Изуродованный, но подлежащий опознанию труп мужчины, буквально пригвожденный заточкой к фрагменту обшивки рубки катера. Поэтому он и не утонул. Труп опознали. Погибшим является некто Григорий Артаков, ранее судимый, отбывавший наказание вместе с Матерым, вероятно, поэтому оказавшийся в бухте. Но, по нашим данным, последнее время покойный господин Артаков находился при Рютаро Кумати, являясь его водителем, помощником, телохранителем.

Крымов произнес:

— Значит, на яхте был Кумати?

Казаков кивнул:

— Скорее всего да! И, как нам видится, он прибыл на яхту вместе с Матерым, Андориным, Королевой и Артаковым. Перейдя на яхту, Кумати приказал ликвидировать Матерого и моториста катера. И отправил на «Лучистый» Артакова.

Голос подал Тимохин:

— Подождите, Георгий Федорович, судя по взрыву, катер был заминирован. Зачем посылать киллера, когда можно спокойно рвануть посудину после отхода от яхты?

— Я думал об этом и пришел к выводу. Кумати банально не захотел платить Матерому. Зачем отдавать деньги, когда они вскоре уйдут на дно вместе с яхтой и чемоданом или кейсом? Проще послать Артакова. Вот он и послал своего телохранителя завалить старого товарища. Однако, видимо, либо Матвеев просчитал намерения бывшего соседа по камере, либо Артаков чем-то выдал себя, и Матерый опередил киллера, вогнав ему в сердце заточку. После чего начал отход от яхты. Поняв, что Артаков не сумел убить Матерого, Кумати посредством применения радиоуправляемой мины подорвал катер.

Крымов спросил:

— И куда дальше двинулась яхта?

Полковник Службы внешней разведки сказал:

— А дальше яхта взяла курс на юго-запад и 26 марта вошла в устье реки Монг, где ее встретил баркас.

Казаков вновь повернулся к помощнице:

— Наталья Андреевна, покажите второй пакет фотографий.

Алешина выложила еще пачку фото, на которых были зафиксированы и яхта, и баркас. А также на увеличенных фото офицеры увидели улыбающуюся физиономию Кумати.

Крымов не выдержал:

— Вот он, сука!

И тут же, спохватившись, взглянул на Алешину:

— Извините, ради бога, Наталья Андреевна, непроизвольно вырвалось!

— Ничего! Я привыкла к тому, что мужчины иногда ругаются.

Казаков продолжил:

— После встречи яхты и баркаса в устье реки Монг стало очевидным, Андорина с Королевой переправили в Лагос. И сделали это быстро, что говорит о тщательной подготовке операции.

Тимохин проговорил:

— Убирая свидетелей, Кумати оставил много следов, кровавых следов. Он не понимает, что по ним мы выйдем на него?

— Это стиль работы Кумати, да и всех террористов организации «Кровавый закат». Они льют кровь, как обыватель воду, поливая огород. Все акции Кумати отличались обилием убийств. Действительно, убирая свидетелей, он оставлял за собой следы. Но еще ни разу эти следы не позволяли зацепить его.

— Короче, оборзел этот Кумати!

— Вульгарно, но в принципе верно. Однако дальше. После встречи яхта ушла в открытый океан и пришвартовалась в одном из портов сопредельного с Лагосом государства. Баркас же с Кумати и наверняка с Андориным и Королевой начал подъем вверх по течению Монга. Как известно, река рассекает Лагос почти пополам и тянется через всю страну. Сам Лагос на севере имеет горы, на юге джунгли, между ними — холмистая равнина, где и проживает основная часть населения этой своеобразной страны. Но, думаю, баркас не пойдет к равнине. Мы внимательно изучили южную часть Лагоса и обнаружили в джунглях на берегу Монга высокий холм. Если в нем есть пещеры, то это самое идеальное место для размещения террористами подпольной лаборатории. Рядом с горой Дракона, так называют холм племена, обитающие на юге Лагоса, несколько поселений самого малочисленного племени в Лагосе — сулы. А вообще на юге Лагоса верховодят представители воинственного племени кхенг, но есть еще и другие племена, союзники кхенгов, тайлы и моны. Хотя гражданская война в Лагосе формально не ведется, но южане часто нападают на селения равнинной части и считают народность лум своими врагами. Кхенги живут за счет этих нападок, грабежами, хищениями скота и т. д. Армия в Лагосе практически не существует. Лишь в столице Венбаг президент, избираемый парламентом, в свою очередь состоящим из родственников и верных людей действующего правителя Лагоса, держит мотопехотную бригаду да в аэропорту эскадрильи наших вертолетов «Ми-24», а также штурмовиков «Су-24». Самолеты, правда, почти не летают. Во время юго-восточного конфликта в Лагос были направлены советские военные советники и специалисты. В подавляющем большинстве летчики штурмовиков. Но страна так и не втянулась в конфликт. Поэтому, оставив часть техники, наши люди покинули Лагос. Железных дорог там нет, шоссе тоже, в основном местные жители используют речной транспорт. Страна, особенно в равнинной части, изобилует каналами. Автомобильные дороги в ужасном состоянии, и в основном это грунтовки. Но… я, кажется, увлекся. Итак, по моему мнению, именно в горе Дракона террористы «Кровавого заката» и оборудовали лабораторию для получения из «Анделя» мощного, современного, не имеющего противоядия отравляющего вещества огромной поражающей силы. И руководство над этим, если можно так выразиться, проектом возложено на Кумати.

Тимохин спросил:

— Когда мы узнаем, насколько ваши предположения соответствуют действительности?

Казаков кивнул:

— Вопрос понятен. Сейчас у нас на юге Лагоса работает агент стратегического внедрения. Нам удалось связаться с ним, и он начнет прокачивать ситуацию вокруг горы Дракона. Но скорых результатов от него ждать не приходится. А точно мы установим место нахождения лаборатории только после того, как в ходе доработки препарата Андориным будет применено радиоактивное вещество П-274. Выброс радиоактивного облака укажет спутникам место. Ну, а космическая разведка сбросит информацию нам!

— А до этого что будем делать?

Казаков взглянул на Феофанова:

— Извините, товарищи офицеры, а вот это уже не в моей компетенции. Ко мне вопросы будут? Я оставлю всю документацию и снимки руководству управления, и вы сможете глубже изучить материалы по делу похищения Андорина и Королевой. Если вопросов нет, разрешите нам с Натальей Андреевной откланяться. Думаю, расстаемся мы ненадолго.

Офицеры управления по борьбе с терроризмом поднялись, проводив сотрудников Службы внешней разведки.

Как только за Казаковым и Алешиной закрылась дверь, Феофанов приказал:

— Сидеть! И слушать!

Потапов, Крымов и Тимохин выполнили распоряжение начальника.

— Значит, интересуетесь, чем будем заниматься сейчас? А по-моему, все ясно, готовиться к работе в Лагосе.

Тимохин заметил:

— Это если подтвердится информация, что Андорина перетащили именно туда.

Генерал взглянул на Александра:

— У тебя по этому поводу есть сомнения?

— А у вас нет? Не кажется ли вам, товарищ генерал, что Кумати как бы специально ведет нас в Лагос? Он что, не мог убрать свидетелей по-другому? Тихо, незаметно, дабы пусть и на время, но надежно замести следы. Что же вместо этого делает террорист? Валит всех своих подельников, да так, что об этом узнают не только спецслужбы, но и все, кому не лень.

Феофанов спросил:

— Но сказал же Казаков, что таков стиль работы Кумати.

— Странный стиль, не находите? Замести следы, указывая путь своего отхода.

— Ну… что имеем, то имеем. Ты считаешь, Кумати играет с нами?

— Не знаю! Возможно, он болен манией величия, переполнен самоуверенности, убежден в собственной непогрешимости.

Крымов добавил:

— Или уверен в том, что в Лагосе, даже узнай мы о местонахождении Андорина, нам ничего не светит.

Тимохин усмехнулся:

— А нам и так в джунглях ничего не светит. Мы не имеем никакой практики работы в условиях тропического леса. Да что там практики, мы и теоретически не готовы к действиям в Лагосе.

Феофанов поднял указательный палец правой руки:

— Вот! Вот вам и ответ, чем заниматься в ближайшие дни. Изучать материалы по Лагосу. Дабы знать, что представляют собой эти джунгли, какая опасность в них таится, животный мир, особенно те особи фауны, что потенциально могут представлять угрозу. Рельеф местности, особенности реки Монг, климат. Короче, загрузить мозг всем, что может пригодиться в Лагосе. Независимо от того, будем мы там работать или нет.

Потапов поднялся:

— А я просто дурею от нашей системы безопасности. И бдительности тех лиц, что отвечают за эту безопасность. Безопасность и элементарный порядок. Террористы похищают известного профессора и его невесту. Готовят, отмечу, не в тайнике, а открыто вагон для переправки их через всю страну, цепляют вагон к составу. Отцепляют, где захотят. Устраивают пожары, свободно выходят в открытый океан, минуя пограничный заслон. Что происходит?

Тимохин усмехнулся:

— Ничего особенного. Просто сейчас у нас в России можно все и вся купить. Были бы деньги. А деньги у террористов есть. Вот и покупают чиновников. Тем же до фени национальная безопасность государства. Для них это пустой звук, а вот баксы в карманах — совсем другое дело. Железнодорожников купили, пограничников купили, а с наемниками вообще никаких проблем. Желающих быстро срубить «бабло» хоть отбавляй. И тем совершенно без разницы, каким путем. Хищением, грабежом, убийством, предательством. Все средства хороши ради денег. Вот и получаем мы проблему за проблемой. А что, интересно, станет со страной, если еще и мы бросим все к чертовой матери и пойдем заколачивать деньги? Уж нас-то везде возьмут на работу.

Феофанов ударил кулаком по столу:

— А ну, отставить пустые базары! Чего заводитесь? Еще будет время завестись. А сейчас, Крымов с Тимохиным, езжайте в городок, заскочив по пути в штаб управления, где возьмете весь имеющийся материал по Индокитаю. И готовиться к работе в Лагосе. Но так, чтобы ни одна посторонняя душа не узнала о вашей подготовке. Все! Свободны! Как до конца прояснится обстановка, я вас вызову. И не надейтесь на долгое безделие. Чует мое сердце, ситуация взорвется скоро и, как всегда, неожиданно. Так что держать себя в повышенной готовности. Себя и своих подчиненных. До связи!

Крымов с Тимохиным поднялись, вышли из кабинета, а затем и из здания резиденции.

Закурили. Крымов спросил:

— И что обо всем услышанном ты думаешь, Саня?

Тимохин ответил серьезно:

— То, что нам действительно совсем скоро предстоит работать в этом богом забытом Лагосе.

— Хреновый вариант.

Александр согласился:

— Да, Крым, хуже не придумаешь. Но ничего не поделаешь. Тропики так тропики. Поэтому нам на самом деле нужно как можно больше узнать о том, что реально представляет собой Лагос.

— Тогда едем в штаб управления?

— Да! В штаб!

Южный Лагос. Вторник, 27 марта. 10.00 местного времени

Старый баркас, отчаянно колотя поршнями давно отработавшего свой положенный моторесурс дизеля, медленно поднимался вверх по течению мутной реки Монг. Март для Лагоса — время жаркой погоды. Зной держится до мая. С мая начинается сезон дождей. Но жарко только днем, ночью прохладно. В 10.00 температура поднялась до +28. Из трюма в рубку судна, каким-то чудом державшегося на плаву, поднялся Кумати. Обратился к капитану:

— Вайдон! Долго нам еще тащиться до горы?

— Нет, господин. Уже недолго. Еще часа два, если, конечно, ничего не произойдет!

— А что может произойти?

— Не нравится мне, как дизель работает. Может заглохнуть.

Кумати вспылил:

— Так какого черта вы выходили в устье на этом старом корыте?

— Где ж лучше взять?

— Что, Саясон не мог купить новый баркас?

— Не знаю! Это у него спросите. Я к Саясону доступа не имею. Мне сказали, плыви в устье. Я поплыл.

— А если дизель заглохнет?

— Прибьемся к берегу, бросим якорь, будем ждать!

— Чего?

— Когда кто-нибудь поможет!

— Черт бы вас, идиотов, побрал. И что вы за народ, Вайдон? Меланхолики. У тебя жену из-под носа уводить будут — ты и пальцем не пошевелишь!

— Пусть уводят. Другую найду.

— А дети?

— Другая жена еще родит детей!

Кумати покачал головой:

— Да, у меня просто нет слов!

— Когда нет слов, человек молчит. Когда человек молчит, это хорошо. Шума меньше. Не зря же старики молчат. Они мудрые, думают!

— О чем им думать?

— О! Они знают, о чем! А нас это не касается!

— Ты вот что, Вайдон, моли своего бога, чтобы баркас благополучно дошел до горы. Иначе я пристрелю тебя!

Капитан шхуны вздохнул:

— Нить человеческой жизни тонка, ее оборвать может любой. А умирать все равно когда-нибудь придется. Так какая разница, сейчас или через двадцать лет?

Кумати сплюнул на пол рубки:

— Тьфу! Проще с деревом общаться, чем с тобой, Вайдон! Философ тоже мне. Думай, если есть чем. Одно помни — чтобы через два часа мы были у горы.

— Хорошо, господин!

Кумати спустился в трюм, оборудованный под уютную каюту со всеми удобствами, а главное — с японским кондиционером, который бесшумно нагнетал в каюту приятную прохладу. На диване за столом сидели Андорин и Королева. Напротив, в кресле, охранник из личной гвардии Саясона, кхенг Чоньянг.

Заложники полностью пришли в себя, отойдя от последствий действия снотворных препаратов. Сидели, прижавшись друг к другу. Мрачные, неразговорчивые, задумчивые. Фрукты на столе не тронуты, вино тоже.

Кумати присел в свободное кресло, обратился к Андорину и Королевой:

— Что загрустили, голубки? Жизнь не так уж плоха. Чтобы убедиться в этом, достаточно выйти на палубу. Здесь уютно, прохладно, фрукты, вино. Там, — Японец указал пальцем наверх, — жарко и грязно. Из пищи — клейкий рис да протухшая вода к нему. Прогуляемся на палубу, Игорь Викторович?

Андорин отрицательно мотнул головой:

— Спасибо. Нет никакого желания.

Кумати перевел взгляд на Королеву:

— А как смотрите на прогулку вы, Марина Владленовна?

— Отстаньте!

— Грубо! Не по-женски грубо. Не советую разговаривать со мной в таком тоне.

Андорин спросил:

— Когда наконец нас доставят в конечный пункт этого кошмарного путешествия?

Кумати изобразил улыбку:

— Скоро! Закончится и путешествие, и ваша прежняя жизнь. Все начнется заново. Так что не грустите!

Японец повернулся к охраннику:

— Че! А что у нас тихо, как в склепе? Включи-ка бодрящую музыку!

— Какую именно, господин? Дисков много, на разный вкус.

— Русские есть?

— Должны быть. По-моему, видел.

— Тогда давай русские песни! Для наших русских друзей! Может, музыка поднимет им настроение. Тем более что печалиться нет никакого повода.

Кхенг кивнул:

— Слушаюсь, господин! Одну минуту!

Вскоре в каюте зазвучали песни советских вокально-инструментальных ансамблей, модные в семидесятые годы.

Кумати, слушая их, произнес:

— Мне всегда нравилась советская музыка, эстрадная. В ней и мелодичность, и поэтический смысл. Она красива, согревает душу. Не то что западный рок. Все эти «Смоки», «Катящиеся камни», отдельные исполнители, поющие голосом кастратов, раздражают. Западную музыку можно слушать, лишь приняв солидную дозу коньяка. Но тогда все становится потусторонним, окрашенным в неестественно-неоновый цвет.

Впрочем, долго слушать советские песни ни узникам, ни их палачам не пришлось. В проеме лестницы показалась узкоглазая физиономия матроса, доложившего:

— Господин, баркас подходит к причалу.

Кумати хлопнул ладонями по коленям:

— Ну, наконец-то!

Он повернулся к Андорину и Королевой:

— Все, господа, наш долгий, тернистый путь окончен. Находитесь пока здесь, вас позовут!

Японец вышел к рубке капитана баркаса в момент, когда тот пришвартовывал свое дышащее на ладан суденышко к деревянному короткому причалу. Там Кумати увидел Саясона в окружении вооруженных кхенгов. Спрыгнул на дощатый настил:

— Приветствую тебя, друг!

Саясон ответил:

— Я тоже приветствую тебя, доблестный самурай, прошедший огни и воды во имя нашего общего дела. Надеюсь, твои заложники живы и здоровы?

— Конечно. Но им сразу же надо сделать прививки от местных болезней.

— Это уложит их в постель как минимум на сутки.

— Ну и что? Будет лучше, если завтра их свалит тропическая лихорадка? Они не переживут ее.

— Согласен. Поступай, как считаешь нужным. И вообще, здесь ты руководитель, начальник охраны покажет тебе лабораторию, жилые и подсобные помещения, ознакомит с системой охраны, укажет сейф, в котором ключ от лаборатории и боксов, подготовленных под опытный материал. Я же уеду в Венбаг. Последнее время президент начал проявлять активность. Выступил в парламенте. Газеты опубликовали его выступление. Мне оно не понравилось.

Кумати поинтересовался:

— Интересно, чем?

— Тоном и сделанным публично заявлением о том, что он не намерен больше терпеть обособленности и самоуправления южных районов страны. Нашей территории. Не исключено, что на президента оказывают давление янки. Видимо, в Белом доме возник к Лагосу какой-то интерес.

— А не думаешь ли ты, что это провокация конкурентов по наркоторговле? Лагос, его равнины, часть южного района весьма привлекательны для той же колумбийской мафии.

— Возможно и такое. Поэтому сейчас я должен заняться проблемой политического характера. Ты же спокойно работай с русскими учеными. Все необходимое для этого — и контейнеры с П-274, и оборудование системы «Синтез» — мы подготовили.

Кумати спросил:

— Опытный материал?

Саясон рассмеялся:

— Его полно вокруг. Выбирай на любой вкус. Для начала используй жителей ближайшей деревни Хао.

Японец кивнул:

— Я все понял!

— Тогда я удаляюсь. Через некоторое время явится врач, он сделает гостям прививки. Ну, а дальше по плану, Рю! Руководство Организации возлагает на тебя большие надежды. И краха эксперимента не простит.

— Это мне известно!

Саясон повернулся к толпе телохранителей:

— Биали! Подойди сюда!

Из толпы вышел коренастый по местным меркам кхенг.

— Да, господин?

Саясон указал на Кумати:

— Это хозяин горы! Ты поступаешь в полное его распоряжение. Все приказы хозяина должны исполняться неукоснительно, в точности и немедленно. Ты же ознакомь его и с местными достопримечательностями.

Кхенг поклонился:

— Слушаюсь, господин!

— Вот и хорошо! До встречи, Рютаро!

— До встречи!

Саясон ушел.

Начальник охраны спросил:

— Хозяин желает немедленно ознакомиться с оборудованием пещер горы Дьявола?

— Нет, дождемся врача. Ты пока обеспечь присутствие на причале четверых человек с носилками.

— Слушаюсь!

Биали сошел с трапа, что-то крикнул в сторону горы. К нему тут же подбежали шесть человек. Двое из них держали в руках сложенные санитарные носилки. Кумати одобрительно подумал: «Оперативно! С этим Биали, кажется, можно работать».

Спустя пять минут прибыл врач. С ним Кумати спустился в каюту. Увидев человека с санитарной сумкой, Андорин, прикрывая собой Марину, спросил:

— Что еще за пакость вы задумали?

— Оградить вас от местных, весьма опасных для здоровья и жизни европейцев болезней. Если это пакость, то что тогда гуманизм и милосердие?

— Вам ли говорить о гуманизме?

— Почему нет? Но достаточно пустой болтовни.

Кумати повернулся к врачу:

— Делай свое дело!

Тот кивнул и разложил на столе с десяток одноразовых шприцев, уже заполненных различными препаратами.

Он взглянул на Японца.

Кумати понял значение взгляда и объяснил пленникам:

— Сейчас вам сделают прививки. Одновременное внедрение в организм такого количества препаратов не рекомендуется, но у нас нет времени, чтобы растягивать данную процедуру. Поэтому предупреждаю, после уколов вы почувствуете себя плохо, скорей всего потеряете сознание, а в дальнейшем проведете мучительную ночь. Но все это пройдет. И уже завтра утром будете как новенькие. Прошу учесть, препараты, что вводятся вам бесплатно, стоят здесь дороже любых денег. Прививки доступны далеко не всем, от этого жизнь в Лагосе, где вы сейчас имеете честь находиться, совершенно не ценится. Она дешевле, чем где-либо в мире.

Андорин усмехнулся:

— Нам с Мариной благодарить вас?

— На ваше усмотрение. Но скажу, что в благодарностях не нуждаюсь. Я делаю свое дело. И вы скоро будете делать свое дело.

Кумати повернулся к врачу:

— Давай!

И поднялся по лестнице на палубу.

Начальник охраны смотрел на него глазами верного пса.

Японец приказал:

— Как выйдет врач, отправите людей вынести из каюты двух европейцев, чтобы доставить в их жилой блок. С него и начнем осматривать объект!

— Я все понял, хозяин!

— Как тебя зовут?

— Вы же знаете, Биали!

— Имя?

— Камтай!

— Сколько у тебя людей, Камтай?

— Шестьдесят человек, хозяин. Это преданные люди. Они хорошо вооружены, знают джунгли, прошли специальную подготовку по охране объекта.

— А они знают, что собой представляет охраняемый объект?

— Это им знать не следует!

— А тебе?

— Мне тоже, хозяин! Моя задача выполнять ваши приказания и обеспечить охрану горы. Это все!

Кумати указал на начальника охраны пальцем:

— Ты дисциплинирован. В армии служил?

— Да, но не в лагосской. Я служил офицером, капитаном, командиром роты спецназа в войсках Вьетнама. Меня готовили еще советские военные специалисты.

— Надеюсь, ты не заразился их идеологией?

— Нет! Нас натаскивали на то, чтобы убивать, а не пропагандировать.

— Ясно! Это хорошо, что тебя готовили русские. А в твоем отряде есть еще те, кто служил вместе с тобой?

— К сожалению, нет. Но их готовил я.

— Понятно. Каков был принцип отбора твоих солдат?

Биали отвечал четко, по-военному:

— Главный принцип — это отсутствие каких-либо личных принципов. Требования — отменная физическая подготовка, знание местности, беспощадность к врагам, беспрекословное подчинение командиру. Солдат не должен думать, он должен выполнять приказы, какими бы они ни были. За малейшее нарушение — жестокое наказание — от помещения в яму с ограничениями в пище и воде до расстрела. Жизнь солдата в руках командира, и последний волен распоряжаться ею по своему усмотрению, без суда и следствия. То есть в ваших, хозяин, руках.

Кумати спросил:

— А что они, солдаты, получают взамен? Наверняка не лишнюю плошку риса?

Биали ответил:

— Нет, не лишнюю плошку риса. Солдаты получают по 100 долларов в неделю, что для Лагоса хорошие деньги. Так как по условиям контракта они не имеют права иметь семью, то могут спать с любой женщиной, независимо от того, замужем она или нет, желает того или противится. Солдаты живут в отдельных отсеках жилого блока, оборудованного кондиционерами и душевыми комнатами. У них отдельное питание. Любой житель района обязан исполнять все приказы солдат. И, главное, по истечении срока действия контракта каждый из них получает право покинуть Лагос и жить в той стране, которая примет его. Жить достаточно обеспеченно.

Кумати усмехнулся:

— Понятно. Мне кажется, вы совершаете большую ошибку, противопоставляя солдат мирному населению. Бунта не боитесь? Ведь, по сути, вы поставили их выше всех остальных. Особенно перегнули с женщинами. Это что же получается, если вашему подчиненному захочется иметь женщин ежедневно, то, находясь на объекте, он вправе насиловать всех баб в близлежащем селении? А мужья, братья, родители обязаны на это смотреть сквозь пальцы? Не думаю, что подобная ситуация продлится долго, и наступит время, когда ваши солдаты начнут попросту исчезать. А тебя самого, офицер, утопят в Монге.

— Не совсем так, хозяин! Солдат может…

Кумати повысил голос:

— С этого дня не может! Не может пользоваться теми привилегиями, какими вы по глупости их наделили.

— Но условия контракта писались не мной.

— Теперь здесь высший начальник я. И запрещаю солдатам трогать местных женщин. Запрещаю подвергать унижению местное население. Мне оно нужно покорное, но не оскорбленное. Условия контракта изменить, компенсировав запрет на женщин и безграничную власть над всем местным населением дополнительными пятьюдесятью долларами к основному еженедельному денежному содержанию. Вопросы?

— Как быть с тем, что контракты утверждены господином Саясоном?

— Этот вопрос я решу! Еще вопросы?

— Больше вопросов нет, хозяин!

— Сегодня же довести до подчиненных изменения в их дальнейшей службе. Недовольных ко мне!

Начальник охраны вытянулся:

— Недовольных не будет, хозяин! Однако без женщин…

Кумати не дал договорить Биали:

— Твои солдаты не останутся без женской ласки. Мы завезем сюда проституток, в которых нет недостатка в столице.

— Это другое дело, хозяин! Вы мудры. Так действительно будет лучше.

— Хорошо, что ты такой понятливый. Но — к работе, доктор вышел.

Биали подозвал к себе подчиненных, отдал короткий приказ, и те спустились в каюту, чтобы спустя несколько минут вынести на палубу бессознательные тела Андорина и Королевой. Кумати взглянул на начальника охраны:

— Ты какое имеешь звание, Камтай?

— Капитан, хозяин!

— Веди на объект, Камтай. В блок временного содержания лиц, вынесенных из каюты!

— Слушаюсь, хозяин! Прошу!

Кумати с начальником охраны спустились с трапа. Сзади следовали солдаты с носилками. Биали указал на левый склон горы:

— Нам туда. Там главный вход в пещеры.

— Туда, значит, туда!

Вскоре команда остановилась у массивных железных дверей. Биали нажал клавишу выключателя, замаскированного в узкой трещине. Кумати заметил выше клавиши миниатюрную камеру видеослежения. Объект, судя по входу, готовили тщательно.

Дверь отошла в сторону, и перед Кумати открылся длинный, тускло освещенный тоннель с ровным дном, уходящий вниз по наклонной плоскости.

Он спросил Биали:

— Основные помещения объекта под землей?

Начальник охраны ответил:

— Там только жилой, подсобные блоки и лазарет. А секретная часть находится выше. В нее вход из отдельной галереи. Зона охраны моими солдатами заканчивается в комнате, где находится сейф и дверь в эту галерею. Что представляет собой секретная часть и тем более код сейфа, мне неизвестно. Находиться в секретной части может лишь Чао Чон, но и ему неизвестен код. Хотя именно Чон должен показать вам секретную часть и в дальнейшем находиться там вместе с «гостями»!

— Код известен мне! Спускаемся в жилой блок!

Южный Лагос. Район горы Дьявола. Вторник, 27 марта, 12.07 местного времени

Биали спускался по галерее сбоку от Кумати. Японец оглядывал своды тоннеля. Спросил:

— Гора уже имела соединения с пещерами или вам пришлось пробивать тоннели?

Биали ответил:

— Этот проход существовал, а вот вход в секретную часть делали вручную.

— Кого привлекали для работ?

— У нас были пленные, захваченные в результате налета на селения холмистой равнины. Всего сто пятьдесят мужчин племени тайлы. Они не воины, занимались сельским хозяйством. Нам не составило труда пригнать их сюда стадом буйволов.

Кумати кивнул:

— Понятно, и что стало с пленными после завершения работ?

Биали спокойно и равнодушно произнес:

— Кто сдох в тоннелях, кого поглотили волны Монга. Не выжил никто.

— И тайлы не пытались спасти своих, не интересовались участью соплеменников?

— Я же сказал, хозяин, тайлы не воины. Джунглей же боятся больше любой смертельной болезни. Болезнь убивает медленно, кхенги, населяющие джунгли, — мучительно медленно. Никто не интересовался судьбой тех ста пятидесяти невольников. Отплакали в семьях и забыли.

— Забыли ли, капитан?

— Забыли, хозяин!

— Мне б твою уверенность. Ладно, что за дверь справа?

Начальник охраны объекта объяснил:

— Это и есть та комната, где находится сейф и из которой вход в секретную часть.

— Ясно! А далее слева?

— Одна дверь ведет в жилой, подсобный блоки и лазарет.

Кумати приказал:

— Открывайте!

— Слушаюсь, хозяин!

Биали подал рукой знак одному из своих солдат. Тот забежал вперед, раскрыв перед высоким начальником указанную дверь.

Кумати вошел в своеобразный холл, из которого отходили три коридора. Начальник охраны поспешил посвятить нового босса:

— Налево, хозяин, проход в караульное помещение и отсеки проживания подчиненного мне подразделения охраны, прямо — кухня, столовая, склады продуктовый и вещевые и арсенал вооружения, направо — вход в лазарет и так называемые гостевые комнаты, а также отсек проживания медперсонала.

— И много у вас медработников?

— Врач, фельдшер, две медсестры и два санитара. Они подобраны по родственному признаку. Это три семьи, не имеющие детей.

— Из какого они племени?

— Кхенги!

— Хорошо. А почему у них нет детей?

— Так решил Саясон.

— Вот как, медперсонал стерилизован?

— Нет, медработникам просто запрещено иметь детей. Пока они находятся на службе здесь.

Кумати усмехнулся:

— Как будто у них есть шанс когда-либо уйти от нас.

Биали пожал плечами:

— Сие мне неизвестно и, признаться… безразлично!

— Ладно. Осмотрим помещения ваших подчиненных.

Кумати с начальником охраны прошли в караульное помещение. Здесь все было в полном порядке. Трое караульных отдыхающей смены спали на кушетках в отсеке отдыха, трое кхенгов резервной смены сидели на топчане. Они вскочили, увидев высокое начальство.

Биали разрешил им присесть:

— Занимайтесь службой.

Кумати спросил:

— Судя по численности караула, можно предположить, что здесь несут службу на трех постах?

— Так точно, хозяин! Со схемой постов ознакомимся позже. Пройдем дальше.

Кумати с Биали вошли в соседнее помещение, состоящее из коридора и отходящих в стороны отсеков.

Начальник охраны пояснил:

— Здесь свободные от службы солдаты отдыхают. Каждый отсек на одного человека.

Кумати проговорил:

— Придется их потеснить, а блок разделить на две части.

Начальник охраны бросил удивленный взгляд на босса:

— Позвольте узнать, почему?

— А где ты намереваешься поселить проституток для своих солдат, а также оборудовать комнаты случки?

Биали улыбнулся:

— Я понял, хозяин! Это мы сделаем быстро. Но одни и те же шлюхи быстро потеряют привлекательность. Нам надо их менять!

— Ты предлагаешь и этим занять мне?

— Извините. Отработанный материал нельзя отправлять в город.

— Никто из шлюх в Венбаг и не вернется. Для них здесь найдется и другая работа.

— Вам виднее, хозяин!

— Вот именно. Заведете проституток, для начала штук тридцать, как только переоборудуете блок отдыха личного состава, и будет лучше, если сделаете это тихо. Пропали шлюхи и пропали, но не скопом и не в один день.

— Я все понял, хозяин.

— Тогда осмотрим хозяйственный блок.

— Слушаюсь!

Кумати с Биали вышли в фойе, где их ждали солдаты, поставившие носилки с бессознательными телами Андорина и Королевой на бетонный пол.

Они хотели поднять носилки, но начальник охраны распорядился:

— Отставить пока! Ждать!

Солдаты застыли в прежних позах.

В хозяйственном блоке Кумати интересовала кухня и склады. Во всем блоке работало шесть человек. Все мужчины — под надзором одного из охранников. Кумати спросил, указывая на поваров и обслугу:

— Кто они?

Биали ответил:

— Рабы, хозяин.

— И ты доверяешь рабам готовить пищу для себя и своих солдат?

— Перед тем как пища уходит в столовую, ее принимают все рабы.

— Но есть яды, действующие через несколько суток, а рабам в принципе терять нечего. Для них и сама жизнь потеряла свою ценность.

Начальник охраны усмехнулся:

— Да, хозяин, рабам терять нечего, но откуда им взять яды, если они не имеют связи с внешним миром? А повседневная работа контролируется одним из охранников. И потом, жизнь, даже в рабстве, весьма обустроенном, спокойном и сытном рабстве, — это не мучительная смерть.

Кумати приказал:

— Охрану усилить. За охранниками дополнительный контроль. Яды могут попасть в кухню через солдат.

— Это невозможно, хозяин.

— Ты понял, что я сказал?

— Так точно. Охрану усилю сегодня же!

— Хорошо! Ну а теперь в лазарет!

В санитарной части Биали построил медперсонал. Кумати обошел строй, спросил:

— У кого-нибудь есть жалобы на содержание в лазарете? Какие-нибудь пожелания?

Строй ответил молчанием.

Кумати кивнул:

— Хорошо. Предупреждаю, временно, на сутки, в отдельную комнату помещаются мужчина и женщина. Ваша задача следить за тем, как происходит восстановление их организма после прививок, сделанных в экстренном режиме. Запомните, за жизнь этих людей вы все отвечаете своей собственной головой. Если что-то произойдет с клиентами, я не завидую вам. — Кумати повернулся к начальнику охраны.

Осмотром комнаты временного содержания клиентов Кумати остался доволен. Приказал перенести тела Андорина и Королевой в постель. Как только солдаты сделали это, а врач накрыл ученого с помощницей простыней, Кумати ткнул пальцем в грудь Биали:

— За жизнь и состояние этих людей отвечаешь лично ты. Не хочу даже думать, что будет с тобой, если с ними что-либо случится.

Начальник охраны кивнул:

— Я все понял, хозяин!

— Выставляй охрану, я пройду в комнату, где вход в секретную часть.

— Слушаюсь. Там вас будет ждать Чао Чон, хозяин.

— Ты был внутри секретной части?

— Так точно. Я руководил работами по ее оборудованию. Принимал различные препараты, приспособления, запечатанные ящики.

— Кто еще из местных, кроме тебя, был в секретной части на этапе завершения работ по ее оборудованию?

— Только сержант Ли, хозяин, но господин Саясон сказал, что в дальнейшем Ли также будет работать в секретной части. С опытным материалом и в качестве подсобного работника.

— Ясно!

Кумати вошел в комнату, от которой отходила галерея секретной части объекта, подошел к сейфу, стоящему в углу.

Его остановил Чон:

— Извините, хозяин, вы намереваетесь вскрыть сейф?

— Да, а что?

— Одну минуту, я отключу сигнализацию и блок защиты.

— Что за блок защиты?

— Взрывное устройство, срабатывающее при прикосновении к пульту вскрытия сейфа. Эта защита установлена на случай попыток несанкционированного проникновения в сейф.

Кумати одобрительно кивнул:

— Ты серьезно относишься к своим обязанностям. Это хорошо. Я жду!

Чао Чон сдвинул закрепленную на стене декоративную пластину, щелкнул выключателем, доложил:

— Сигнализация и защита отключены, хозяин!

Кумати приказал:

— А ну-ка, иди, проверь, сработало ли отключение?

Чао Чон улыбнулся, подошел к сейфу, провел рукой по пульту, корпусу. Повернулся к Кумати:

— Все в порядке, хозяин!

Дождавшись, пока комендант покинет специальную комнату, к сейфу прошел Кумати. Он набрал код. Внутри массивного несгораемого шкафа что-то щелкнуло, и дверка сейфа вышла из лаза. Кумати открыл сейф. На второй полке лежал ключ. Единственный предмет, хранящийся в этом ящике. Забрав ключ и захлопнув сейф, террорист крикнул в сторону коридора:

— Комендант, войди!

Появился Чао Чон.

Кумати кивнул на массивную железную дверь, спросив:

— Свет включается внутри?

— Он включается автоматически, хозяин, во всех отсеках и блоках. Потом можно использовать внутренние выключатели.

Кумати вставил длинный фигурный ключ в замочную скважину, неожиданно легко трижды повернул его. Дверь с одной стороны, как и двери сейфа, вышла из лаза. Кумати дернул ее на себя. Дверь открылась, и тут же включился свет, осветивший короткий коридор, ведущий к лестнице, за которой тоннель заканчивался каменной стеной.

Чао Чон сказал:

— Нам вверх по лестнице.

Кумати взглянул на коменданта:

— А что, кроме подъема, здесь есть другие пути?

— Нет, но…

— В следующий раз, Чон, думай перед тем, как что-то сказать!

— Слушаюсь, хозяин!

Лестница оказалась довольно длинной. И вывела она террористов в обширный, светлый, отделанный дорогим материалом холл. Слева в центре и справа — стеклянные матовые двери.

Комендант объяснил:

— Дверь слева ведет в апартаменты клиентов, дверь прямо — вход в лабораторию, правая — в блок опытного материала, кладовую всевозможных препаратов, моечную, а также в особую комнату.

Кумати открыл левую дверь. Оказался в широкой прихожей. Из нее в глубь апартаментов уходил коридор. Из коридора — двери в гостиную, спальную, кабинет, столовую, тренажерный зал. Заканчивался коридор санузлом и душевой кабиной. Апартаменты обставлены дорогой мебелью, в гостиной — видеодвойка с огромным набором кассет. На стенах — картины. В тренажерном зале — оборудование для поддержания человека в хорошей физической форме. Бесшумно функционирующая система кондиционирования и очистки воздуха создавала мягкий, прохладный, градусов 20 с небольшим, климат, наполненный непередаваемым запахом озона, характерным для центра России после обильного грозового весеннего ливня.

Кумати, находясь в столовой, спросил:

— Спиртными и прохладительными напитками, фруктами апартаменты укомплектованы?

Комендант ответил:

— Да! Если вы обратили внимание на створки в правом углу, так это дверки большой холодильной камеры. Там и спиртное, и безалкогольные напитки, и фрукты со сладостями в виде конфет, шоколада, мармелада и так далее!

— Я доволен! Перейдем в лабораторию!

Последняя представляла собой напичканную современным оборудованием объемную, светлую, прохладную комнату. На столе — компьютеры, рядом — кожаные кресла. Термо— и барокамеры. И еще много чего, в чем террористы совершенно не разбирались. В лаборатории Кумати не задержался.

Блок размещения опытного материала представлял собой ряд отдельных секций, имеющих стеклянную бронированную фасадную стену с такой же стеклянной, герметически закрывающейся дверью, внизу которой установлен передвижной контейнер для подачи пищи. Внутри отсека обстановка скудная. Железная кровать, стол, стул, в углу таз с бачком, рядом умывальник и душевой отсек. В блоке также работала система кондиционирования воздуха.

Пройдя блок, Кумати увидел скрытую в тамбуре металлическую дверь. Повернулся к коменданту:

— А это, как понимаю, вход в особую комнату?

Чон кивнул:

— Да, хозяин. Или, как я ее называю, пристанище Дьявола.

Кумати приказал:

— Открой!

Особой комнатой оказалась камера пыток. Вдоль стен — деревянные топчаны с цепями и оковами, посреди комнаты — станок для изощренных пыток, у дальней стены — два железных кресла, также с оковами. Рядом — набор инструментов палача, чья работа заключается в медленном и мучительном умерщвлении жертвы. В стене — кран, рядом — ведро для испражнений. На потолке — тусклая, синего цвета лампа, на столе — прожектор и узкая, похожая на морской радар, мачта мощных, ослепляющих вспышек. Под потолком — вмонтированные в стену динамики, превращающие камеру в так называемую «музыкальную шкатулку», где люди от однотонных звуков быстро сходят с ума. Имелся и железный шкаф со спецпрепаратами. Кумати взглянул на коменданта:

— Если что, здесь работать будешь ты?

— Нет, хозяин. Сержант Ли.

— Ясно! Ну что ж, все подготовлено по высшему уровню. Я доволен!

— Рад, хозяин!

— Проводи меня на выход!

— Слушаюсь!

Улица встретила террористов нещадной жарой. К Кумати подошел Биали:

— Как вам осмотр секретной части, хозяин?

— Я доволен, но скажи мне, Камтай, функционирование систем и оборудования объекта требует значительных энергозатрат. Как вам удалось решить эту проблему?

— Электропитание объекта осуществляется по двум каналам. Первый и основной от мини-ГЭС, использующей поток водопада на отводном канале от реки Монг в десяти километрах отсюда. Второй, запасной, — от генераторов дизельных армейских установок, размещенных в одной из пещер подземелья. Но этот канал обеспечивает только освещение внутри горы, да и то запасы солярки ограниченны, так как отсутствуют емкости хранения топлива нужных объемов, да и солярку приходится доставлять из Венбага. Поэтому можно сказать, канал ГЭС — гора практически единственный, обеспечивающий нормальное функционирование объекта.

— ГЭС охраняется?

Начальник охраны ответил:

— В этом нет никакой необходимости, так как, во-первых, она хорошо замаскирована, а во-вторых, к ней сложно подойти, не имея точной карты местности, так как последняя сильно заболочена.

— Вы здесь, кажется, предусмотрели все!

— Да, хозяин. И если деньги, затраченные на этот объект, вложить в бюджет Лагоса, то тот наверняка увеличился бы двое.

— Ты считал затраты?

— Нет, хозяин, но разве это не так?

Кумати взглянул на начальника охраны:

— Нет, Камтай, бюджет Лагоса увеличился бы не вдвое, а втрое!

— Хм! Большие деньги!

— Смотря для кого.

— Вы правы.

Кумати приблизился к Биали:

— Запомни, капитан, для тебя и всех остальных на объекте я всегда прав, даже если буду неправ. Запомнил?

— Запомнил, хозяин!

— Хорошо! Где оборудованы апартаменты для меня?

— Рядом с помещением начальника караула.

— Надеюсь, они не хуже тех, что подготовлены для клиентов?

— Нет, хозяин, не хуже, разве что немного меньше по размерам. Желаете осмотреть?

— Успею!

Кумати расстегнул рубашку:

— Черт! Здесь днем всегда так жарко?

Биали ответил:

— К маю будет еще жарче, затем до октября жару сменит сезон дождей, но и сейчас не удивляйтесь, если ближе к трем часам джунгли накроет ливень. Впрочем, он только усилит жару, добавив духоты. Испарение. Зной спадет к вечеру, часам к восьми, а ночью будет прохладно, где-то градусов до 14.

— Климат хуже не придумаешь.

— И все же он лучше, чем погода, скажем, на Северном полюсе. Там вечный холод.

— Но там и не живут люди. Постоянно не живут! Ладно. Ну а теперь доложи мне порядок несения службы караулом объекта.

Начальник охраны достал записную книжку:

— Он прост и взят из практики вьетнамской армии, созданной по советско-китайскому образцу. Караул состоит из одиннадцати человек: начальника, помощника-разводящего и девяти караульных, которые несут службу посменно, через два часа и, как верно определили ранее, на трех постах. Посты размещены на причале, у деревни Хао и на северном склоне горы.

— Ты уделяешь основное внимание контролю над рекой Монг?

— Да! Ведь это, по сути, единственное возможное направление нанесения по объекту удара противника. Потенциального противника.

— Кого ты относишь к разряду потенциального противника?

— Да ту же малочисленную, плохо вооруженную, но все же регулярную армию президента.

— Возможно, ты и прав. Ладно, пройдем за гору.

Пройдя немного по дороге, ведущей от реки к деревне Хао, Кумати остановился, осмотрелся. Указав Биали на участок леса, поросший кустарником, спросил:

— Это растение называется сао-сао?

— На местном наречии.

— Значит, под ним твердый грунт?

— Да, на насыщенной водой почве сао-сао не растет.

Кумати приказал:

— Расчистить этот участок от кустарника. Сделать площадку диаметром в тридцать метров и глубиной в два метра.

Не поняв смысла отданного новым начальником приказа, Биали все же ответил:

— Слушаюсь!

Кумати же добавил:

— Сделать площадку в течение двух суток!

— Слушаюсь!

— Почему не спрашиваешь — зачем?

— Потому что это не мое дело!

— Ответ правильный. Посмотрим деревню!

— Как хотите, но там смотреть и не на что, и не на кого!

— На что же тогда твои солдаты там смотрели?

— На женщин.

— Вот и мы на них посмотрим!

— Как скажете!

Спустя десять минут неторопливой ходьбы по грунтовой, но довольно прямой дороге вышли к местному населенному пункту.

Деревня Хао состояла из двух рядов хижин, с подобием улицы между ними. За вторым рядом в джунгли уходили залитые водой поля риса.

Кумати произнес:

— Жалкое зрелище! Разве люди могут так жить?

На что начальник охраны объекта резонно ответил:

— Живут же! И даже плодятся.

— Я не вижу жителей!

— Они сейчас до ливня сидят по своим хибарам. Деревня оживет после четырех часов. Женщины и дети от семи лет выйдут на поля. К ним присоединятся те мужчины, которые будут способны двигаться. Старики останутся дома.

Кумати спросил:

— Что ты имел в виду, сказав, что на работу выйдут те мужчины, которые будут способны двигаться?

— Понимаете, на равнине растет много мака. И население Лагоса в значительной степени подвержено наркотической зависимости. Не исключение и племя сулы, представители которого проживают в деревне Хао.

— Наркоманят, значит, понемногу местные аборигены?

— Не понемногу, а чуть ли не повально. Хорошо хоть женщин и детей до дури не допускают.

— Может, поэтому местные женщины так благосклонны к твоим здоровым солдатам, что свои мужья в половом отношении ни на что не способны?

— Я не думал об этом!

Кумати поинтересовался:

— И сколько человек живет сейчас в Хао?

Биали ответил без запинки:

— 49 человек. 8 семей в 14 хижинах. Могу дать более полную информацию.

— Слушаю!

— В Хао восемь мужчин и восемь женщин до 35 лет, четыре старика и пять старух. Стариками здесь принято называть людей старше пятидесяти лет. В семьях из детей тринадцать мальчиков, одиннадцать девочек. От грудных младенцев до подростков двенадцати лет.

— Ты специально их постоянно сортируешь и пересчитываешь?

— Нет! Этим занимается сержант Ли! Ведь жители Хао — первые кандидаты на помещение в опытный блок объекта. Возможно, единственные. Ну, если еще будущие, отработавшие свое, проститутки.

— А что собой представляет Ли и почему его называют еще и сержантом?

— Ли немолодой уже мужчина, но крепкий, дисциплинированный и… очень жестокий воин. Его идеал Пол Пот! Поговаривают, он даже служил в Камбодже сержантом. Документального подтверждения этому нет, Ли все отрицает. А звание прилепилось.

— Что значит — Ли очень жестокий? Где, как и когда он проявил жестокость?

Начальник охраны объекта объяснил:

— Когда мы совершаем набеги на племена холмистой долины, то каждый солдат возвращается из рейда с личным трофеем. В основном приносят, естественно, доллары, местные капы никому в Лагосе не нужны, хотя кап — официальная валюта страны. Так вот, каждый или почти каждый приносит трофей. Ли же привозит девочек-проституток, 14–16 лет.

— Он что, коллекционирует их? Или содержит гарем, как ближневосточные шейхи?

Биали вздохнул:

— Нет, господин. Ли уводит девочек в джунгли, где извращенно насилует их, а затем зверски убивает. Вспарывает животы и вытаскивает кишки. После чего наслаждается мучением умирающих жертв. Насладившись, бросает изуродованные трупы, оставляя их хищникам.

Кумати воскликнул:

— Но он же ненормальный?! И такого типа решено держать в лаборатории? А если он захочет белую женщину, которую мы доставили вместе с белым мужчиной? Кто его остановит?

Начальник охраны объекта ответил:

— Во-первых, решение по Ли принимал сам господин Саясон, во-вторых, он дисциплинирован и старается выслужиться, чтобы продвинуться по службе. В отличие от других, насколько мне известно, Ли не собирается уезжать из Лагоса и намерен продлить контракт. Поэтому вряд ли причинит вред не только белым, но клиентам блока опытного материала. В-третьих, он терзает только девочек из одного племени. Ну и в-четвертых, Ли сможет остановить Чон. Последний сильнее Ли и к тому же терпеть не может сержанта из-за его кровавого увлечения, хотя старается скрыть это!

— Ладно! Посмотрим позже на этого сержанта. И я решу, оставлять его в лаборатории или отправить в Монг рыб кормить.

— Это ваше право.

От крайней хижины показался старик с клюкой.

Кумати спросил:

— Кто к нам идет?

— Старейшина деревни Хао, Боуянг Карахит.

— Наверняка жаловаться на твоих солдат!

— Вряд ли. Не посмеет, он же не знает, кто вы?! Да и понимает, жаловаться небезопасно.

Старик подошел к террористам, поздоровался, представился.

Биали указал на Кумати:

— Теперь это, Карахит, хозяин нашей земли.

Старейшина деревни поклонился, пожелав:

— Долгой и счастливой вам жизни.

Кумати спросил:

— Что ты хочешь, Карахит?

— Немного, хозяин. В деревне кончается рис. Прошлый урожай был плохим. До нового не дотянем. Прошу оказать помощь. Мы потом вернем долг.

Биали пробурчал:

— Вашим мужчинам надо лучше работать, а не наркотики употреблять. Тогда и не возникло бы угрозы голода.

Старик развел руки:

— Что же поделаешь, если так получилось. Но без поддержки деревня не выживет, а просить помощи, кроме вас, не у кого.

Кумати взглянул на начальника охраны:

— Отправить в деревню и рис, и другие продукты питания. В достаточном количестве отправить. И чтобы никто в Хао не нуждался в пище! Приказ понятен, Биали?

— Понятен!

Начальник охраны повернулся к старейшине:

— Иди в деревню, Карахит, и пусть твои люди будут готовы принять пищу, что щедро выделил вам новый хозяин. Но учти, если после этого перестанете работать, к вам придут мои люди. Они заставят вас жить на рисовых полях. Ты понял меня?

Старик поклонился:

— Да, да, конечно, понял. Благодарю вас, хозяин. Вы спасли деревню, мы никогда не забудем вашей щедрости.

Кумати усмехнулся:

— Отработаете еще! А сейчас иди!

Старик поковылял к деревне с хорошей новостью.

Кумати, повысив голос, спросил Биали:

— В чем дело, Камтай? Почему ты не знал об угрозе голода в деревне?

— Так я о ней только сейчас и услышал. Никто ничего не просил.

— Все сказал? А теперь слушай меня. Будут работать в поле жители Хао, не будут, плевать, ты должен обеспечить, чтобы они не голодали. Провиант приходит из Венбага?

— Да, из столицы! Еженедельно за продуктами ходит на своем баркасе Вайдон. Принимает товар и передает заявку людям Саясона на следующий рейс.

— Пусть увеличит заявку. С учетом потребностей деревни. Мне нужны не скелеты, а нормальные люди, пусть и наркоманы, но не тощие от голода.

— Этот вопрос надо согласовать с господином Саясоном!

— А вот это, Биали, не твоя забота. Выполнять приказ!

— Слушаюсь, хозяин!

— А теперь смотреть мои апартаменты. Туда же доставить обед! И до завтра не беспокоить! Точнее, до момента, когда смогут встать на ноги и нормально воспринимать реальность наши «гости».

Биали поклонился:

— Я все понял!

Террористы направились к горе Дьявола.

Южный Лагос, район горы Дьявола. 28 марта, среда.

После плотного, запоздалого завтрака Кумати принял в кабинете своих апартаментов начальника охраны. Прибыв по вызову, Биали доложил, что за прошедшую ночь на объекте и в прилегающем к нему районе происшествий не случилось. Кумати, выслушав по сути своего помощника, спросил:

— В деревню Хао продукты отправили?

Биали ответил:

— Так точно, хозяин!

— Там, где я приказал, посты выставили?

— Так точно, хозяин!

— Что у нас с гостями?

— Недавно врач доложил, что мужчина пришел в себя, женщина тоже постепенно отходит от введенных препаратов профилактического свойства. По его словам, где-то через час с мужчиной можно будет беседовать.

— А ходить он сможет?

— Извините, вот этого у врача не спросил, но наверняка сможет.

— «Наверняка», меня не устраивает. Я должен точно знать, когда смогу начать работу с мужчиной.

— Понял, хозяин. Сейчас же узнаю и тут же доложу!

Биали удалился. Кумати сбросил легкий халат, облачился в легкий, летний, тропический костюм. Достал из ящика стола пистолет, повертел его в руках, положил обратно. Оружие, по крайней мере сегодня, ему не пригодится.

В дверь постучали.

Японец крикнул:

— Войдите!

На пороге появился начальник караула.

Кумати спросил:

— Чего тебе нужно?

— Извините, хозяин, вас по спутниковому телефону просит ответить господин Саясон.

— Где телефон?

— В дежурной комнате.

— Так неси сюда трубу и обеспечь, чтобы никто не мог слышать наш разговор.

— Слушаюсь, хозяин, но вы и сами можете убедиться, что переговоры не прослушиваются. Трубка совмещена со специальным сканером.

— Я понял, неси трубку!

Начальник караула поклонился, вышел, чтобы вернуться с похожей на обычную, только б€ольшую по размерам трубкой, оснащенной толстой антенной и блоком с мигающим индикатором. Зеленый свет означал, что эфир ни изнутри горы, ни извне не прослушивается.

Нажав нужную клавишу, Кумати ответил:

— Рад приветствовать тебя, Саясон!

— Я тоже приветствую тебя, Рю. Хочу узнать: как ты оценил то, что мы сделали для полноценной работы русского профессора?

— На отлично.

— Это радует. Когда думаешь начать работу с ним?

— Как только клиент придет в себя после прививок. Он близок к этому.

— Хорошо. Мне нужно знать, каковы будут результаты вашей первой серьезной беседы на новом месте. И для себя, и для руководства организацией.

— Понимаю. Я сообщу тебе о них. Только, прошу, не торопи. Время грубых действий прошло, начинается тонкая работа.

— Ты можешь обещать ему все!

— Даже испанскую корону?

— Хоть шведскую! Лишь бы он начал эффективно работать.

— Думаю, у нас не возникнет трудностей с профессором.

— Это было бы прекрасно. Что ж, удачи тебе, Рю.

— У меня вопрос.

— Слушаю?

— Ты уверен, что поступил правильно, введя в состав непосредственной охраны секретной части сержанта Ли?

— Да!

— И готов отвечать за его возможные поступки?

— Тебя беспокоят его забавы с девочками?

— Очень беспокоят!

— Ли не нанесет никому в секретной части никакого ущерба, а вот поддерживать образцовый порядок лучше его не может никто в твоей команде.

— Ты не ответил на вопрос.

— Да, я готов отвечать за возможные поступки Ли!

— Хорошо. Тогда до связи?

— До связи! И еще раз удачи тебе, Рю!

— Благодарю.

Саясон отключился. Кумати тоже сложил телефон. Нажал кнопку с торца стола. На входе появилась физиономия начальника караула. Кумати приказал:

— Убери аппаратуру, но далеко не прячь. Скоро она вновь понадобится мне!

Начкар поклонился:

— Слушаюсь, хозяин!

Он забрал трубу со сканером и тихо удалился. Как кошка, неслышно, крадучись.

Кумати закурил. Посмотрел на часы. 11.07 местного времени. И в это время от двери донесся знакомый голос:

— Разрешите, хозяин?

— Разрешаю, Биали! Что скажешь по гостям?

— Андорин на ногах, чувствует себя хорошо.

— Значит, с ним можно беседовать?

— Более того, профессор настаивает на встрече с руководителем объекта.

Кумати усмехнулся:

— Настаивает? Это хорошо. Что ж, пойдем ему навстречу.

Террорист поднялся:

— Идем, Камтай! Проводи меня!

Кумати вошел в лазарет. Андорин ходил из угла в угол в кабинете начальника санчасти:

— Это возмутительно, это ни в какие рамки не лезет. Что означает наше похищение? Чего, в конце концов, от нас хотят? Кто ответит мне на эти вопросы?

Врач развел руки.

В кабинет вошел Кумати:

— Я отвечу на все ваши вопросы, господин Андорин. Но не здесь. Прошу следовать за мной!

— Вы? А как же Марина?

— Она присоединится к вам, как только сможет.

Кумати провел Андорина в комнату с сейфом. Открыл дверь тоннеля, ведущего в секретную часть. Они поднялись по лестнице и вошли в апартаменты.

Показав Андорину комнаты, спросил:

— Вам нравится здесь, Игорь Викторович?

— Золотая клетка, не более того.

— Но, согласитесь, жить здесь гораздо лучше, нежели в грязной хижине в джунглях, где днем вас буквально сжигает зной, а ночью вы не знаете, где спрятаться от холода и ото всякой летучей, ползущей, весьма надоедливой, ядовитой мерзости.

— Не знаю, не жил в хижине.

— И лучше не пробуйте. Погибнете. Несмотря на те прививки, что мы вам сделали. Итак, здесь вы будете жить вместе со своей возлюбленной Мариной Владленовной Королевой, если, естественно, проявите благоразумие и станете делать то, что нужно нам.

— Кому это — вам?

— Узнаете позже. Пройдемте в соседний блок.

Кумати с Андориным вошли в лабораторию. Профессор был поражен увиденным. В нем взял верх ученый.

— Какая лаборатория! Такой позавидует любой университет.

Террорист улыбнулся:

— Я рад, что вам здесь понравилось. Нетрудно представить, сколько средств нам пришлось затратить, чтобы создать все это. И ради одного — обеспечения вашей работы, профессор. Скажите, в своем, уже бывшем Научно-исследовательском центре вам лично уделяли подобное внимание?

— Нет!

— Нет! А все потому, что не оценили вас по достоинству, не увидели в вас гения, а поняв, что совершили открытие, способное спасти человечество, стали ставить всяческие препоны. В вас не верили. Но когда вы доказали, что «Андель» действительно лечит СПИД, начальники от медицины злостно и завистливо заскрежетали зубами. Как это так? Какой-то Андорин — и вдруг такое открытие? Кстати, для информации, сразу после вашего похищения известный вам господин Стебрин заявил в прессе, что над «Анделем» работали не только вы с Королевой, но и весь коллектив под непосредственным руководством директора Центра. Мол, Стебрин даже подсказал вам, как вывести какую-то формулу.

Кумати лгал, но Андорин этого знать не мог.

Он возмущенно воскликнул:

— Это наглая ложь! Стебрин всегда скептически относился к моим работам.

— Однако попытался примазаться к вашим успехам. Но это не принесло Стебрину никаких дивидендов. Сразу же после похищения академик был убит в собственной квартире.

Андорин взглянул на Кумати:

— Как это убит?

— Очень просто. Выстрелом из пистолета в голову.

— Но кто…

Кумати перебил профессора:

— Честное слово, данное происшествие не заслуживает того, чтобы его обсуждать. Гораздо интересней то, что уважаемый вами, ныне покойный Павел Алексеевич принимал самое непосредственное участие в обеспечении вашего похищения. Помните, он напросился к вам в гости и не приехал? Так вот Стебрин, напрашиваясь в гости, и не думал навещать дачный поселок. Он отработал то, что ему было поручено. За очень хорошие деньги. Да Стебрин и бесплатно согласился бы не только на ваш захват, но и на ликвидацию. Ведь тогда все лавры открытия «Анделя» перешли бы к нему.

Андорин заметно поник:

— Поэтому вы и убили его? Чтобы убрать свидетеля?

— Ну что вы, Игорь Викторович? Зачем нам было убивать академика? Он же не нес в себе никакой угрозы. Или вы думаете, Стебрина замучила бы совесть и он обратился бы в правоохранительные органы с повинной? Мне казалось, вы лучше знали сущность своего бывшего руководителя. Он был наш союзник, а не враг. Союзников не убивают. Стебрину нужны были деньги, и он их получил. Академик, повторяю, не представлял для нас никакой угрозы.

— Так как же он погиб? Кто убил его?

— Погиб он банально глупо. Вы прекрасно знали, что Стебрин женат на молодой высокомерной шлюхе. Виктория Александровна гуляла от мужа налево и направо. Недавно академик, вернувшись домой, застал там свою жену с любовником. Нетрудно представить, что испытал покойный Павел Алексеевич, увидев, как его супругу сношает какой-то бугай. Он набросился на любовника в порыве ярости. А тот оказался типом с богатым криминальным прошлым, да еще и вооруженным. Любовник не стал долго разбираться в ситуации, взял да и пристрелил Стебрина. А затем, чтобы не засветиться, убил и Викторию. Но убийце не повезло. Соседи, услышав выстрелы, вызвали милицию. Наряд прибыл быстро, и любовнику пришлось отстреливаться. Не хотел он снова на нары. А милиция не хотела, чтобы погиб кто-либо из ее сотрудников. Поэтому наряд просто расстрелял убийцу в подъезде. Вот такая история приключилась.

Андорин воскликнул:

— Я не верю вам!

— Не верите чему? Тому, что Стебрин сотрудничал с нами, или тому, что его убили?

— Ни тому, ни другому!

— Хорошо! Тогда ответьте мне на один вопрос. Откуда нам стало известно, что для получения из лекарства «Андель» высокотоксичного отравляющего вещества требуется радиоактивный элемент П-274? А также система «Синтез»?

Профессор растерялся:

— Вам это известно? Хотя… о чем я спрашиваю?

— Вот именно, Игорь Викторович, о чем вы спрашиваете? Когда вам стало понятно, что из лекарства можно сделать оружие, вы, как честный гражданин своей страны, отправились в ФСБ. Но не сразу. До того как пойти в ФСБ, вы встретились со Стебриным, и он первым узнал о том, что потенциально можно получить из «Анделя». ФСБ тайны хранить умеет, нам так и не удалось завербовать более-менее крупный чин органов российской безопасности. Пытались, не удалось. Другое дело Стебрин, постоянно нуждающийся в деньгах, дабы удовлетворять потребности своей развратной супруги. Покойной супруги. Вот его мы обработали быстро. Он продал вас с потрохами, Игорь Викторович. Сумму назвать?

— Не надо!

— Скажу больше, Стебрин для вас представлял опасность. Он был связан с известным бизнесменом Таскаревым, слыхали о таком?

— Кто же в России о нем не слышал. Олигарх.

— Так вот, еще до нас Стебрина купил этот Таскарев. Бизнесмена также интересовали ваши научные работы. Если бы в ситуацию не вмешались мы, опередив ваших российских высокопоставленных бандитов, будьте уверены, Таскарев со Стебриным чуть позже, применив насилие или шантаж, заставили бы вас работать над оружием. А когда вы исчезли, Стебрин испугался. Таскарев мог просто задавить его. И тогда академик нанял киллера.

— Что???

— Я не ясно выражаюсь? Стебрин нанял киллера, и последний убил Таскарева, на входе в собственный офис. Вот только одного не просчитал покойный Павел Алексеевич, а именно злополучной измены жены, ставшей причиной его собственной гибели. Такая кровавая карусель закружилась вокруг вашей персоны, а точнее, вашего открытия.

Андорин бессильно опустился на стул:

— Значит, получается, мы с Мариной обязаны вам жизнью?

— Не надо громких слов. Никто никому ничем не обязан. Мы действовали, исходя из своих собственных интересов.

— И все же, кто это «мы»?

Кумати посмотрел на профессора, оглянулся. Чао Чон находился в коридоре за стеклянной дверью.

— Что ж, думаю, сейчас уже можно ответить на мучающий вас вопрос. Мы — это международная радикальная организация «Кровавый закат»!

Андорин усмехнулся:

— Звучит устрашающе. По-моему, вы забыли добавить, террористическая организация?

Кумати повысил голос:

— Скажите, профессор, оккупация США Ирака и Афганистана — это не терроризм? Расчленение Югославии и бомбежки войсками НАТО Сербии не терроризм? Или ядерные удары по Хиросиме и Нагасаки — благотворительная акция на благо Японии? Операции, проводимые ЦРУ, сопровождающиеся массовой гибелью ни в чем не повинных людей — не терроризм? Диктат Западом своих норм жизни другим народам — не терроризм? Что молчите? Или государственный терроризм не в счет? Террористы — это те, кто воюет против войск регулярной армии? Отстаивают интересы своих народов?

— А как же захват заложников? Подрывы школ и жилых домов?

— Я ждал этого вопроса. Следуя вашей логике, жилой дом или школа, уничтоженные бомбами самолета, — не то же самое, что их подрыв людьми, отчаявшимися добиться правды и справедливости?

— Вы запутали меня. Я устал.

— Да нет, господин Андорин, вам просто нечем крыть мои доводы.

Андорин неожиданно резко встал:

— Ладно, вы не террорист, а борец за справедливость. Зачем же вам тогда отравляющее вещество, способное уничтожить миллионы людей?

— И этот вопрос я ждал. Ответ на него прост. Чтобы с тобой считались, чтобы к твоему мнению прислушивались. Чтобы ни у кого не возникло даже мысли нанести тебе хоть какой-либо вред, надо, Игорь Викторович, обладать силой если не более мощной, то хотя бы соизмеримой с мощью противника. Сейчас Штаты творят в мире все, что им заблагорассудится. Вашу страну обкладывают со всех сторон. Против России формируют общественное мнение, выставляя вас исчадием зла. НАТО напирает на вас с запада, Китай с востока. Американцы блокировали юг. Неужели вы не видите, что и вас международный государственный терроризм желает уничтожить, как Югославию? Наркотическая экспансия уничтожает вашу молодежь. Финансовые потоки из-за рубежа развращают ваших чиновников на всех практически уровнях. Коррупция достигла размеров, угрожающих национальной безопасности страны. А что происходит с вашей экономикой? Одна из богатейших стран мира практически не имеет никакой экономики. Бизнес в вашем понимании — это обычная спекуляция. Купил или пусть произвел подешевле какой-то товар, перепродал его, прибыль в карман. Налоги к черту. Какие могут быть налоги, если их заменили взятки чиновникам. Или я говорю неправду, господин Андорин?

Профессор взглянул на Кумати:

— Все и всегда при желании можно оправдать!

— Верно, но я не оправдывался. Вы сделаете то, что от вас требуется. Саботаж не пройдет. Нам известно, сколько времени необходимо для переработки «Анделя».

— А если представить, что я откажусь?

— Не советую. У нас есть все, чтобы заставить вас работать. Но будет лучше и для вас, и для очаровательной Марины Владленовны, если вы проявите благоразумие и возьметесь за дело добровольно.

— Что вы имеете в виду?

Кумати подошел к профессору:

— Вы, Игорь Викторович, осмотрели апартаменты, подготовленные для вас с Королевой, теперь я хочу показать вам другие апартаменты, также оборудованные для вас. Пройдемте.

Террорист и профессор миновали коридор, прошли в правую дверь блока содержания опытного материала. Увидев стеклянные камеры, Андорин воскликнул:

— А это что еще за казарма?

Кумати спокойно ответил:

— Для практического испытания отравляющего вещества понадобится живой опытный материал. Эти отсеки для материала.

— Но они оборудованы для содержания людей?!

— Конечно! На ком же еще доводить оружие?

Андорин остановился:

— Вы с ума сошли? Травить в отсеках людей?

— Для начала надо получить отравляющее вещество. А те, кого мы разместим в опытные отсеки, являются людьми только по форме.

— И все равно они люди!

Кумати жестом указал в конец блока:

— Идемте, идемте, господин Андорин. Уверен, вам будет интересно.

28 марта, среда

Чао Чон, обежав Кумати с Андориным, скрылся в тамбуре. Послышался скрежет ключа в замке. Кумати с профессором вошли в полутемную комнату, где Андорин тут же отшатнулся назад, но уперся в грудь начальника объекта. Кумати усмехнулся:

— Что с вами, Игорь Викторович?

Андорин, заикаясь, спросил:

— Куда… куда вы привели меня?

— В другие апартаменты.

— Это… это не апартаменты, это… камера пыток!

— Точное замечание. Согласитесь, разница этой комнаты с теми, что мы осмотрели вначале, огромная.

— Я ничего не понимаю.

Кумати толкнул профессора в камеру, подав Чону знак удалиться. Резко повысил голос:

— А вот теперь будем разговаривать серьезно. Итак, либо вы даете согласие работать над отравляющим веществом добровольно и добросовестно и после трудового дня отдыхаете вместе с Мариной в шикарных апартаментах, либо отказываетесь, но тогда вас с Королевой закрывают здесь и подвергают как психологической, так и физической обработке. Вам не будут давать спать, вас подвергнут пыткам, причем сначала Королеву. Пыткам жестоким, мучительным, изощренным. У меня есть один тип с некоторыми особенностями. Он патологически жесток. Самое любимое его занятие — насиловать девочек-подростков, после чего вспарывать животы и, вывалив наружу внутренности, смотреть, как умирает жертва. Его зовут Ли, или сержант Ли. Он и займется вами. Лично вам не дадут умереть. Сия участь постигнет Марину Владленовну. В конце концов вы сдадитесь, но продолжите жить в этой камере, на скудной пище, с ведром вместо туалета, на топчане, забрызганном кровью. Если же вы окажетесь вдруг человеком несгибаемой воли, то специальные препараты подавят вашу волю. Мы будем поддерживать работу вашего мозга, о существовании тела забудем. Совсем скоро вы превратитесь в бесчувственную машину, нацеленную на одно — создание оружия. И создадите его. Посему выбирайте, господин профессор. Нормальная работа, полноценная жизнь с любимой женщиной в шикарных условиях, а затем, после окончания работ и создания отравляющего вещества, получение 50 миллионов долларов, паспорта в любую страну мира и обеспечение вылета из аэропорта Сеула. Или та же, но уже рабская работа — после мучительной смерти возлюбленной, не менее мучительной обработки — по созданию оружия и гибель в водах Монга. Жизнь раба не стоит ни копейки. Выбирайте, пока еще есть время, господин Андорин.

Профессор заставил привести себя в порядок, загнать страх глубоко внутрь:

— Я все понял, позвольте несколько вопросов?

Кумати расплылся в ехидной ухмылке:

— Конечно, профессор, слушаю вас!

— Против кого вы намерены применять оружие, которое мне предстоит создать?

— Мы не намерены применять оружие массового поражения вашего, господин Андорин, производства.

Ответ буквально ошарашил Андорина:

— Но, тогда… я ничего не понимаю.

— Вы плохо слушали меня. Я говорил, чтобы с тобой считались, чтобы к твоему мнению прислушивались, чтобы ни у кого не возникло даже мысли нанести тебе хоть какой-либо вред, надо обладать силой если не более мощной, то хотя бы соизмеримой с силой противника. И ни слова не сказал, что наша организация намерена применять отравляющее вещество. В мире достаточно много государств, имеющих ядерное оружие, но никому из их руководства и в голову не придет мысль применять его. Потому что это будет означать гибель всей планеты. Но, как сдерживающий фактор, как гарант безопасности, ядерное оружие незаменимо. Вот и мы хотим иметь мощное средство противодействия тем же США, дабы в Белом доме слегка поубавили свой воинственный пыл. И начали считаться с мнением других, не желающих подчиняться Штатам государств. Того же Лагоса. Еще вопросы?

— Нельзя ли избавить меня и Марину от проведений опытов над людьми?

— Нет! Здесь, кроме вас, меня и других охранников, больше никого не будет. Ни я, ни Чон с Ли не специалисты. Помочь они могут, но не более. Поэтому всю работу вам предстоит делать самим.

— Но я не смогу травить людей!

— Повторяю, это не люди. Это человекоподобные создания. Они имеют семьи, у них есть дети, но предложите родителям 200 долларов, и они продадут вам любого ребенка. Они живут, как дикари, питаются рисом и лягушками, что выползают на поверхность после ливня. Они не знают, что такое стыд. Сношаются при детях, употребляют наркотики, ходят в туалет прямо в хижине рядом с местом, где принимают пищу. Это дикари, господин Андорин, и не жалейте их. Лучше пожалейте себя. Я самому злейшему, кровному врагу не пожелаю оказаться в камере пыток. Кстати, если вы совершите глупость и окажетесь распятым на станке, то я приведу в камеру этих так беспокоящих вас аборигенов, и вы увидите, как они будут смеяться над вашими муками. А если прикажу, они порвут вас зубами, как собаки. Такой это народ. Еще вопросы есть?

— Гарантия того, что вы действительно отпустите нас с Мариной после того, как мы завершим работу по созданию отравляющего вещества.

— Гарантия — мое слово! Других гарантий не будет.

— Я должен посоветоваться с Мариной!

Кумати отрицательно покачал головой:

— Мужчина, Игорь Викторович, должен принимать решения сам. Иначе он не мужчина. У вас три минуты.

— Но…

— Время пошло, господин Андорин!

И ровно через три минуты…

— Время вышло, профессор! Ваше решение?

— Я согласен!

— Другого ответа я и не ожидал услышать.

— Мы будем как-то документально оформлять наше сотрудничество?

— Вы хотите, чтобы потом вас искал Интерпол?

— Нет, не хочу!

— Тогда ничего мы оформлять не будем. Я уже назвал круг лиц, которые имеют доступ в секретную часть. Больше о том, что происходит внутри горы, знать никто не будет. Свидетелей вашей работы не останется. Это и в моих интересах.

— Я все понял. Но мне необходимо поговорить с Мариной.

— У вас на это время до утра завтрашнего дня. К утру рядом с горой будет сооружен полигон для работы с П-274.

Андорин воскликнул:

— Как? На открытой местности? Но это приведет к радиоактивному заражению всего живого в радиусе тридцати километров.

— Я знаю! Охрану мы уберем. А население деревни? Так им все равно умирать.

Андорин повторил:

— Умирать! Какое это страшное слово.

— Вам напомнить, сколько человек ежедневно гибнут в автокатастрофах? И это воспринимается негативно, но привычно. Привыкайте и вы смотреть на мир проще. Думайте о работе и о том, как обеспеченно, ни в чем не нуждаясь, станете жить потом. Вспоминая как в страшном сне свои приключения в Лагосе.

— Мне необходимо подготовить систему «Синтез». По сути мы проведем ядерный взрыв сверхмалой мощности без вспышки и ударной волны с мизерной долей облучения быстрого действия, но с большим выбросом тепла в атмосферу. Только в этих условиях компоненты «Анделя» приобретут другие свойства.

— Вот поговорите с дамой сердца, отдохнете, успокоитесь, а с утра и начнем готовить миниатюрный ядерный взрыв. Сколько времени уйдет на подготовку?

— Если система исправна и вы доставили сюда П-274, а не П-276, то часа два.

— А что, П-276 сильно отличается от элемента П-274?

— Сильно ли? Применение П-276 в той же концентрации, что и П-274, уничтожит всю южную часть Лагоса и вызовет катастрофические последствия для сопредельных государств.

— Мы доставили контейнеры с П-274.

— Будем надеяться. Проверить это невозможно.

— Следовательно, активацию системы назначаем на 10.00?

Андорин поправил Кумати:

— На 11.30, 29 марта, четверга, господин начальник. Или хозяин?

— Для вас, Игорь Викторович, и для вашей очаровательной Марины Владленовны просто Рютаро. В неформальной обстановке. Вернемся в апартаменты. Камеру закроем, чтобы ничего не напоминало о ней.

Кумати с Андориным прошли в апартаменты проживания профессора и его помощника.

Чао Чон, опередивший их, ждал в прихожей.

Он доложил:

— Хозяин! Госпожа гостья готова подняться сюда.

— Прекрасно. Вы слышали, профессор? Встречайте возлюбленную. Сегодня здесь посторонних не будет. Можете провести вечер, как заблагорассудится. Впрочем, вы не нуждаетесь в моих разрешениях. И еще, будьте раскованны. В апартаментах не установлено ни прослушивающих устройств, ни скрытых камер видеонаблюдения.

— Так ли это, Рютаро?

— Так, Игорь Викторович!

Кумати повернулся к Чону:

— Впускаем Королеву и до утра оставляем их в секретной части одних.

Комендант кивнул:

— Слушаюсь, хозяин!

Впустив Марину в секретную часть, Кумати закрыл за ней массивную дверь, положил ключ в сейф, захлопнул его дверку. Приказал коменданту:

— Блок мониторов на стол и магнитофон с наушниками.

Он солгал Андорину. Апартаменты профессора в каждой комнате, даже в душевой и туалете, имели камеры скрытого видеонаблюдения и «жучки», передающие сигнал на пульт, установленный в комнате с сейфом.

Чао Чон выполнил приказ начальника.

Вскоре аппаратура была установлена на столе.

Кумати приказал:

— Включай!

Вспыхнули экраны. На одном из них — обнимающиеся Андорин с Королевой. Динамик выдал слова женщины:

— Наконец-то мы снова вместе, дорогой. Но что означает эта шикарная обстановка?…

Кумати приказал отключить громкоговорящую связь, переключив микрофоны, установленные в апартаментах, на режим глухого фиксирования. Теперь комнаты можно было слышать только в наушниках, и все разговоры записывались на тонкую, как проволока, пленку. Кумати похлопал коменданта по плечу:

— Посидишь, послушаешь разговор этой парочки часа три. Затем переведешь аппаратуру в режим автономной работы. В шесть утра просмотришь и прослушаешь записи. Интересное мне! Понял?

— Так точно, хозяин!

— Работай, Чон!

Гора Дьявола. Четверг, 29 марта

Кумати явился в комнату дежурства Чона в 9.30. Комендант при виде начальника объекта поднялся, поздоровался:

— Здравствуйте, господин Кумати!

— Здравствуй, Чон! Какие дела у нас по гостям?

Чон пожал плечами:

— Да, собственно, ничего интересного, хозяин. Только что просмотрел и прослушал записи.

— Что увидел, что услышал?

— Бурный разговор между мужчиной и женщиной состоялся после ужина. Мужчина сказал даме, для чего их привезли сюда. Она возмутилась, называла его трусом и предателем. Мужчина оправдывался. В конце концов ему удалось утихомирить спутницу, и та тоже, по-моему, смирилась со своей участью. Плакала. Спали они на одной постели, но врозь.

— Любовью не занимались?

— Нет, хозяин.

— Что утром?

— Утром мужчина встал рано. Где-то часов в шесть. Обошел лабораторию. Женщина поднялась, когда я передал в столовую завтрак.

— И чем сейчас занимается сладкая парочка?

— Он — в лаборатории, она — в гостиной апартаментов. Сидит, смотрит в одну точку.

— Хорошо! Прикажи убрать аппаратуру и иди отдохни.

— Слушаюсь.

В комнате появился Биали:

— Здравствуйте, хозяин!

— Здравствуй, Камтай!

— Позвольте доложить?

— Докладывай!

— Площадка у дороги готова.

— Прекрасно. Прикажи перенести к яме красный ящик. Просто перенести, не вскрывая. А также… впрочем, все. Да, и пришли ко мне сержанта Ли. Я хочу с ним познакомиться.

— Слушаюсь, хозяин!

— Выполняй!

Биали удалился.

Кумати прошел в кабинет своего благоустроенного отсека. Вскоре в дверь постучали. Японец крикнул:

— Входи!

На пороге появился крепкий малый с жестким взглядом черных безжалостных глаз, которым словно пронзил Кумати.

— Я — Ли, хозяин! Вызывали меня?

— Вызывал.

Кумати указал крепышу на кресло у журнального столика:

— Присядь!

Ли послушно исполнил требование начальника.

Кумати же, напротив, поднялся из-за стола, прошелся по кабинету. У шкафа с холодильником остановился. Спросил:

— Выпить хочешь, Ли?

— Спасибо, хозяин, спиртное не употребляю!

— А что употребляешь? Наркотики?

— Нет, и наркотики не употребляю. Еще я не курю. Из напитков предпочитаю чай.

— Ну, чай ты позже сам себе приготовишь.

— Конечно, хозяин!

Выдержав короткую паузу, Кумати произнес:

— Слышал я, Ли, что ты большой любитель красть, а затем насиловать и мучительно убивать девочек-подростков. Это, что, хобби?

Глаза сержанта на мгновение, как показалось Японцу, вспыхнули недобрым огнем. Но тут же погасли.

Ли спокойно ответил:

— Каждый из воинов Саясона во время проведения рейда против племен, живущих на равнине, имеет право на трофей. Кто-то убивает женщин, чтобы снять с них украшения, кто-то режет мужчин, пытая, дабы узнать, где тот хранит свои деньги. Меня ни деньги, ни украшения не интересуют. Я забираю девочек-подростков, чтобы, как вы верно заметили, затем в джунглях изнасиловать их и убить. Вы, наверное, считаете меня сумасшедшим или маньяком, и для этого есть основания. Но кровавые забавы с девочками — не хобби. Это потребность. Потребность в неугасаемой мести проклятым тайлам — племени, населяющем холмистую равнину.

Кумати удивился:

— Так ты мстишь племени тайла, Ли?

— Да!

— Позволь узнать, за что? Что они сделали тебе такого, что ты готов выпустить кишки всем их подросткам женского пола?

— Когда-то, хозяин, я жил в Венбаге и у меня была девушка. Мы жили с ней вопреки воле родителей. Она носила моего ребенка. Однажды мы гуляли на окраине города. Забрели на пустырь, где развлекалась компания юношей-тайлов, их несложно отличить по одежде. Видимо, юнцы обкурились, потому что пристали к нам. Обычно тайлы не агрессивны, а тогда… тогда они набросились на нас, как стая одичавших псов. Я вступил с ними в драку, но ударом дубины сзади по голове они вырубили меня. Когда же очнулся, то увидел страшную картину. Моя девушка лежала мертвой и изуродованной. Тайлы разорвали ей промежность, вспороли живот, выбросили внутренности вместе с плодом и… вставили в зияющую чернотой дыру на животе отрубленную голову моей возлюбленной. Вот тогда во мне что-то сломалось, и, похоронив Лу, так ее звали, поклявшись отомстить, я бежал из столицы. Родители Лу не простили мне гибель дочери. Ее отец убил моего отца, мои братья убили братьев Лу, а родственники Лу убили братьев и мать. Я вернулся и убил родственников. Так из-за проклятых тайлов погибли два почтенных рода племени кхенгов. А я оказался на службе у господина Саясона.

Кумати спросил:

— Ты рассказал эту историю начальнику охраны Биали?

— Нет!

— Почему?

— Потому что он не задал мне вопроса, который задали вы.

— Но, следуя логике, раз твою девушку убили юноши другого племени, ты должен мстить мужчинам-тайлам. А ты убиваешь девушек.

— Забирая девочек, я убиваю все их семьи. А потом… потом… Ну, что происходит потом, вам известно.

Кумати произнес:

— Да. Ну и традиции у вас, ну и нравы.

— Мы такие, какие есть.

— Это заметно. Можешь идти. Понадобишься, вызову!

— Слушаюсь, хозяин!

Как только за Ли закрылась дверь, Кумати передернуло от отвращения. Этот Ли явно болен. Он сошел с ума еще в юности. Одного его допускать в секретную часть нельзя. Впрочем, надзиратель из него получится отменный. Надо только изолировать Ли от Андорина и Королевой. И этим придется заняться ему самому.

В кабинет вошел Биали, доложил:

— Хозяин, ваше приказание выполнено!

— Хорошо! Теперь прикажи вернуть часовых с постов, всех солдат укрыть в отсеках, оставив у ящика двух человек. Где у нас баркас?

— По моему приказу отошел вниз по Монгу.

— Давно?

— Рано утром.

— Хорошо. Выполняй приказ!

— Слушаюсь!

Проводив начальника охраны, Кумати из своего номера прошел в особую комнату. Открыл сейф, достал ключ. Вошел в тоннель секретной части, поднялся в прихожую, где встретился с Королевой:

— Доброе утро, Марина Владленовна!

Женщина произнесла вместо ответного приветствия:

— Вы чудовище, господин Кумати, я не желаю с вами общаться!

Японец повысил голос:

— А придется, милочка, если ты не хочешь остаться здесь навсегда. И оставь свой тон. Если Андорин не сумел убедить тебя вести себя покорно, то я сумею сделать это. Вот только вряд ли тебе понравятся мои методы. Вам все понятно, уважаемая Марина Владленовна?

— К сожалению, я вынуждена подчиниться.

— Вот это другое дело. Пригласите, пожалуйста, в гостиную вашего… не знаю, как и назвать, мужа или коллегу.

— Коллегу, господин Кумати, пока коллегу!

— Как угодно. Я жду профессора и вас в гостиной.

Кумати обосновался в главной комнате апартаментов, устроившись в кресле рядом со столиком-каталкой. Налил себе немного виски из арсенала напитков, стоявших на нижней полке столика. Отпил глоток крепкого спиртного напитка, закурил. Вошел Андорин. Профессор в отличие от подруги поздоровался:

— Доброе утро, господин Кумати!

— Рютаро, Игорь Викторович, Рютаро!

— Хорошо, Рютаро!

— Замечу, ваша очаровательная спутница менее вежлива и доброжелательна.

— У нее сложный характер, но это пройдет!

— Не сомневаюсь. Я пригласил вас для того, чтобы сообщить — полигон для обработки препарата «Андель» элементом П-274 готов. Система «Синтез» в упаковочном ящике ждет вас. Сам элемент доставят, как только будет приведена в готовность система.

Андорин спросил:

— Вы намерены сегодня же провести обработку?

— А чего тянуть? Чем быстрее мы сделаем работу, тем быстрее вы с Мариной Владленовной обретете обеспеченную свободу. Или вам здесь понравилось? Думаю, руководство организации с радостью примет вас в свои ряды. Почтет за честь принять.

— Нет уж, спасибо.

— Ну, тогда собирайтесь, Игорь Викторович. Нас ждут великие дела!

— Да, да, я сейчас.

— Хорошо!

Спустя двадцать минут Кумати с Андориным прошли на своеобразный полигон. Японец приказал оставленным солдатам распаковать ящик. После чего отправил их в убежище.

Андорин, собрав установку, указал на титановый контейнер с радиоактивным элементом П-274.

— Нам необходима защита от излучения. Без нее открывать контейнер — все равно что принять яд.

— Понимаю! Защита в сумке, что рядом с ящиком.

— Один комплект?

— А вам нужно несколько?

— Ясно, вы не намерены контролировать мою работу.

— Зачем? Людям иногда надо и доверять.

— Скажите, что опасаетесь получить дозу.

— И это тоже.

— Тогда идите, Рютаро, в убежище вместе с солдатами.

— Да! Я буду ждать вас в караульном помещении, откуда вы активируете систему.

— Хорошо. Хотя… ничего хорошего!

— Перестаньте. Великое дело делаете, профессор!

— Да уж, величественнее некуда.

Кумати ушел. Андорин провозился с оборудованием еще полчаса. Прибыв в караулку, сбросил с себя защитный костюм.

— Ну, что ж! Можно начинать!

— Начинайте!

Андорин подошел к переносному пункту, открыл крышку, повернул ключ и нажал на ярко-красную, как кровь, клавишу.

На табло появилась надпись:

«Система активирована. Внимание, радиоактивное излучение».

Спустя три минуты на экране высветилось:

«Облучение закончено. Элемент безвреден, излучение отсутствует. Система переведена в режим охлаждения».

И наконец:

«Система заблокирована».

Андорин взглянул на Кумати:

— Ну вот и все, господин борец за справедливость. «Андель» расщеплен на элементы, из которых можно получить отравляющее вещество колоссальной поражающей силы.

Кумати довольно улыбнулся:

— Поздравляю вас, профессор!

Андорин вздохнул:

— С чем, Кумати? Впрочем, не надо слов. Можете выпускать свою гвардию из укрытий.

— Успеем после того, как доставим препараты в лабораторию!

— Это можно сделать и без меня. Надо снять насадку с пушки системы и поднять в секретную часть.

— Хорошо! Идите наверх! Чао Чон! Проводи профессора и спускайся принять контейнер.

— Слушаюсь, господин.

Как только препараты в контейнерах были доставлены в лабораторию, а установка «Синтез» демонтирована, Кумати прошел в караульное помещение, приказав начальнику охраны:

— Спутниковую связь в кабинет!

Дежурный доставил трубку. Японец набрал номер.

— Саясон? Кумати! Первый этап главной работы завершен.

— Прекрасно! Ты уверен, что Андорин сделал все, как надо?

— А как надо?

— Хорошо! Прими мои поздравления!

— Благодарю!

— Удачи, Рю!

— Всем нам удачи! Конец связи!

Кумати вызвал дежурного, передал трубку. Прошелся по кабинету. Итак, начало грандиозному эксперименту положено. Это успех. Это большой успех. И большие деньги.

Подмосковье. 29 марта, четверг

Сегодня по плану учебно-боевой подготовки специальная группа особого назначения «Орион» отрабатывала учебную задачу по преодолению водной преграды с быстрым течением на полигоне Главного управления по борьбе с терроризмом. В третий раз Тимохин заводил подчиненных в искусственный канал, так как две предыдущие попытки пройти преграду закончились неудачно. В первый раз лопнул трос и стремнина унесла спецназовцев к заградительной сетке. Во второй — уже у самого берега лопнул страховочный трос у капитана Шепеля. Выбравшись по сетке на сушу, капитан выругался:

— Ну не твою мать! Ведь уже добрался и — на тебе, трос полетел к чертям.

Он обратился к Тимохину:

— Командир! Давай на сегодня завяжем. Или течение изменим, ну где это видано, чтобы вода неслась с такой скоростью. Сколько разных рек проходили, по краю обрыва водопада хаживали — и никогда такой скорости не было.

Капитана поддержал заместитель командира группы:

— Нет, Сань, ну реально, ерундой занимаемся.

Однако Тимохин оставался непреклонен. По данным разведки, некоторые каналы в тропиках, особенно в сезон дождей, представляли собой сплошную стремнину, и группе необходимо было наработать навыки преодоления столь бурных водных преград. Поэтому, предоставив офицерам короткий отдых, сменив часть поврежденной экипировки, он в третий раз отдал приказ:

— Внимание, группа. Задача остается прежней — форсирование водной преграды.

И добавил:

— Пока не пройдем канал туда и обратно, с территории полигона не уедем.

Офицеры поднялись, переглянулись, вздохнули. Поправив обмундирование, направились к каналу. Шепель приготовил устройство метания троса, дабы выстрелом вбить в противоположный берег конец каната. Но выстрелить не успел. Из-за полосы препятствий показался джип управления. «Ниссан» остановился рядом с личным составом. Из салона вышел полковник Крымов. Выглядел начальник отдела спецмероприятий сосредоточенным, даже напряженным. Поздоровался со всеми за руку:

— Пытаетесь переправиться?

Шепель ответил:

— Пытаемся, товарищ полковник, да без толку. На третий заход идем.

Крымов сказал:

— Не будет третьего захода.

Тимохин поинтересовался:

— А в чем, собственно, дело, Вадим?

Начальник отдела на вопрос не ответил. Распорядился:

— Гидрокостюмы снять, оборудование и экипировку — в машину. Майору Гарину и капитану Шепелю убыть в городок, где находиться, не покидая его территории. Ну, а ты, Саня, — полковник повернулся к Тимохину, — как переоденешься — в «Ниссан»!

— Что случилось, Вадим? Обозначился Андорин?

— Все узнаешь в свое время. До него осталось недолго. Генерал Феофанов объявил экстренное совещание в загородной резиденции на 11.30. Экстренное, подполковник, так что поторопись, нам до резиденции еще доехать надо.

Тимохин кивнул:

— Понял. Через десять минут поедем!

— Давай. Жду здесь!

Офицеры группы спецназа «Орион» прошли в модуль. Вскоре Тимохин, переодевшись в штатный костюм и короткую кожаную куртку, подошел к Крымову:

— Я готов!

— Едем. Садись в машину.

Александр устроился на сиденье переднего пассажира, протер окошко, закурил. Крымов вывел джип с полигона на шоссе и, резко увеличив скорость, повел внедорожник к окружной дороге.

Тимохин спросил:

— До совещания ты мне ничего сказать не хочешь?

Крымов взглянул на друга:

— Точной информации по причине экстренного совещания у меня нет, знаю лишь, что Феофанов вызывает Потапова, тебя и меня после того, как в резиденцию прибыл советник президента, полковник Казаков.

Тимохин улыбнулся:

— Конечно, вместе с очаровательной Натальей Андреевной Алешиной?

— Не знаю! Но скорее всего с ней. Чего ты лыбишься? Весело?

— А с чего грустить? Пока причин для грусти не вижу.

— Вот именно, что пока. Чует мое сердце, Саня, предстоит тебе с «Орионом» дорога дальняя.

— Лишь бы не в казенный дом.

— А вот этого никто гарантировать не может.

— Значит, все-таки Андорин?

— Сказал же, не знаю, но… наверняка он.

Александр выбросил окурок сигареты:

— Слушай, Вадим, если предстоит дальняя дорога, то и черт с ней, в конце концов, мы к ней и готовились, но вот почему ты нос от Алешиной воротишь, не пойму? Ведь вижу, нравится она тебе, и ты ей нравишься. Или боишься?

— Чего?

— Это у тебя надо спросить — чего?

— Ничего я не боюсь, и давай не будем об этом, Сань, что-то хреново у меня на душе.

— Вчера водку на ночь не пил?

— Да, пошел ты! Молчи лучше, не зли!

Дальше до резиденции ехали молча.

Въехали в усадьбу у деревни Долгинино в 11.10. Остановились у гаражных боксов. К ним тут же подошел помощник генерала прапорщик Ларионов:

— Здравия желаю, товарищи старшие офицеры. Вовремя приехали.

Крымов спросил:

— А тебя Феофанов что, из помощников в швейцары перевел, встречать приезжающих?

Прапорщик невозмутимо улыбнулся:

— Ты почти угадал, Крым. Генерал отправил меня встретить вас. Проводить в комнату отдыха, напоить кофе или чаем, при желании сварганить легкий завтрак, поэтому спрашиваю: завтракать будете?

Тимохин ответил:

— Нет, Вася, завтракать мы не будем. До совещания осталось пятнадцать минут. Какой может быть кофе?

— Не спеши, Саня! Сейчас там, — прапорщик указал рукой на плотно зашторенные бронированные окна кабинета, — Казаков инструкции чуть ли не от Кремля получает. Поэтому Феофанов просил вас не торопиться. Совещание переносится на неопределенное время. А чтобы вам скучно не было, послал вас встретить меня. Так будем и дальше во дворе торчать, как три тополя, или пройдем все же в комнату отдыха?

Крымов ответил:

— Пройдем в дом, Вася! И давай, раз приказал генерал, организуй кофе, да покрепче.

— Без проблем! Прошу в здание, товарищи старшие офицеры.

В кабинет Крымова с Тимохиным пригласили в 12.20. Феофанов, поприветствовав подчиненных, извинился за то, что заставил офицеров ждать, предложил им присесть за стол совещаний, где была разложена карта Индокитая. Слово взял Казаков:

— Как вы наверняка уже догадались, Вадим Петрович и Александр Александрович, вызов на экстренное совещание связан с делом Андорина. Сообщаю вам, сегодня в 9 часов 20 минут по московскому времени спутниками космической разведки, как мы и ждали, был зафиксирован выброс в атмосферу значительного количества тепла. Эксперты подтвердили, что подобный выброс мог сопровождать реакцию, вызванную применением радиоактивного вещества П-274. Таким образом, Андорин начал работу над созданием отравляющего вещества нового поколения.

Крымов спросил:

— Вопрос разрешите?

Казаков, взглянув на Феофанова, утвердительно кивнул:

— Задавайте вопрос.

— Где точно зафиксирован выброс тепла?

Полковник внешней разведки указал на карте:

— Вот здесь. Это южная, тропическая часть Лагоса, правый берег реки Монг, окрестности так называемой горы Дьявола и деревень племен сулы, хао и чаи. Сейчас практически со стопроцентной гарантией можно утверждать, что лаборатория для получения отравляющего вещества находится внутри горы, испытательный полигон рядом, а жители деревень Хао и Чаи подтверглись радиоактивному излучению. На снимках со спутников видно, что жителей населенных пунктов на момент применения П-274 из населенных пунктов не эвакуировали. В отличие от людей, что постоянно ранее находились возле горы.

Задал вопрос Тимохин:

— Почему же Кумати не убрал жителей из деревень, ведь это было несложно сделать.

Казаков ответил:

— Как ни кощунственно это звучит, я предполагаю, что эвакуацию не проводили специально, так как в ней не было никакой необходимости.

Крымов воскликнул:

— Как это не было необходимости?

Казаков положил указку на карту.

— Дело в том, что создать отравляющее вещество — это всего лишь полдела, его надо доработать на экспериментальном материале. Судя по тому, что лидеры террористической организации «Кровавый закат» торопятся заполучить оружие массового поражения, ими принято решение ставить опыты не на крысах, мышах и прочей живности, а непосредственно на людях. Точнее, на жителях близлежащих деревень. С научной точки зрения, это идеальный материал. Среди жителей — и мужчины, и женщины, и старики, и дети. Можно рассчитать концентрацию для поражения тех или иных слоев населения.

Тимохин ударил кулаком по столу:

— Этот Кумати вообще крышу потерял? А Андорин? Как он мог согласиться на испытание своих долбаных разработок на живых людях?

Казаков ответил и на этот выпад подполковника-спецназовца:

— Во-первых, для Кумати лагосцы — люди второго сорта, если он вообще считает их за людей, во-вторых, у него скорей всего приказ руководства организации. Что же касается Андорина, то профессора могли заставить работать, обработав психотропными препаратами. Впрочем, не исключено, что он взялся за дело и добровольно. Возможно, под нажимом или угрозой расправы с Королевой. Он любит эту женщину, а любовь, как известно, может сделать с человеком все! Но… сейчас нам не столь важно, добровольно ли Андорин пошел на сотрудничество с Кумати или под прессингом. Важно то, что работы по созданию оружия массового поражения нового поколения началась. И то, что мы знаем, где оно создается.

Поднялся Феофанов:

— Я добавлю, Георгий Федорович. И еще очень важно то, что нам указом сверху приказано прекратить эти работы. Любой ценой и любыми средствами. С эвакуацией из Лагоса профессора Андорина и его помощницы-подруги Марины Королевой либо, при невозможности это сделать, физической ликвидацией названных лиц.

Генерал кивнул Казакову, и тот продолжил:

— Задача, которая поставлена перед вами, сложная, если не сказать большего, но приказ должен быть выполнен. Состав боевой группировки, что будет действовать в Лагосе, порядок ее боевого применения определите самостоятельно. Служба внешней разведки предоставит вам контакт с агентами стратегического внедрения, работающими в этой стране. Их немного, а точнее, более-менее подходящий агент всего один. Но группе будет придан сильный проводник, знающий и местность, и языки, и особенности племен, населяющих Лагос. Бывший офицер вьетнамской армии, прошедший разведывательно-диверсионную подготовку еще в секретном центре КГБ, уже канувшего в Лету Советского Союза. А также, естественно, мы подключим к работе спецов управления все резидентуры сопредельных с Лагосом государств. Более предметно поговорим об этом после того, как генерал Феофанов утвердит состав боевой группы для работы в рамках реализации плана операции «Вулкан», так решено назвать предстоящую акцию, и ваш штаб или определенный круг лиц представит на утверждение Верховному этот самый план. На подготовительный этап операции «Вулкан» отводится 48 часов, двое суток, начиная с момента завершения данного совещания. Времени мало, но надо успеть. Как известно, отравляющее вещество в лабораторных условиях, при наличии всех необходимых условий, может быть реально получено за месяц напряженной работы. А Андорин будет работать напряженно. Ему расслабляться просто не дадут. Поэтому чем быстрее мы подготовим план операции «Вулкан», тем больше у боевой группы будет шансов на успешное ее проведение. И еще, как первоначальная информация к размышлению. Спутники, следившие за Лагосом, зафиксировали интересную закономерность. От горы Дьявола каждую неделю обычно в пятницу в столицу республики Венбаг по реке Монг ходит баркас, в свое время встретивший яхту с Андориным и Кумати. В субботу он возвращается. Считаю, что баркас ходит в Венбаг за продовольствием. Ночь с пятницы на субботу стоит на дальнем причале речного порта. Мы уже передали задание нашему агенту собрать информацию по стоянке баркаса в Венбаге, тем более послезавтра он будет там. Думаю, в субботу мы кое-что узнаем о том, как стоит баркас ночью, охраняется ли он или причал, кто находится на нем и каким образом получает груз.

Крымов задумчиво произнес:

— Баркас — это хорошо. Это действительно неплохая информация к размышлению.

Казаков поднялся:

— И последнее. Дабы не терять времени, не забивайте себе голову, как будет организована переброска боевой группировки в Лагос, а также доставка в республику всего необходимого для выполнения задачи по плану «Вулкан». Этим займемся мы в тесном контакте с ГРУ, которое плотно работает по Вьетнаму и Северной Корее. А вот пути отхода продумайте. Их просчитать здесь, в России, возможно лишь теоретически. Цену таким расчетам вы знаете, как правило, они оказываются бесполезными. Но… если ко мне нет вопросов, то мы с майором Алешиной покидаем вас. Ровно на 48 часов.

Феофанов ответил:

— Да какие сейчас могут быть к вам вопросы? Езжайте.

Казаков взглянул на помощницу:

— Наталья Андреевна!

Женщина встала, кивнула генералу, Потапову, Тимохину и Крымову, на последнем задержав взгляд своих красивых глаз, попрощалась:

— До свидания, товарищи офицеры!

И вышла вместе с полковником СВР.

Тимохин не упустил случая поддеть друга:

— Крым, ты видел, как на тебя Алешина посмотрела?

Тот отмахнулся:

— Хорош, Сань. Посмотрела, как на всех!

— Нет, не как на всех. Эх, Крым, упускаешь момент, упускаешь, а зря.

Феофанов спросил:

— О чем это ты, Тимохин?

Александр улыбнулся:

— Да ни о чем, собственно. Так, о своем, к делу отношения не имеющем.

Генерал заметил:

— А вот о всем том, что сейчас к делу отношения не имеет, надо забыть! Короче! Общая задача ясна?

Крымов ответил:

— Так точно!

— Тогда поступаем следующим образом. Снимаете копию карты, другой такой у нас, к сожалению, нет, следуете в городок и сутки вдвоем готовите свой вариант реализации плана. Мы же здесь помозгуем над ним с полковником Потаповым. Встречаемся в этом кабинете завтра, в пятницу, в 13.00. Прикинем, что у нас получится. Если не достигнем общего результата завтра, то до послезавтра работаем все вместе. Мы должны выполнить поставленную задачу, и мы ее выполним. Возникнут вопросы, связывайтесь с Ларионовым. Он, в свою очередь, будет держать связь с Алешиной. Так что нужную косвенную информацию получите.

Тимохин спросил:

— Даже если вопросы возникнут ночью?

Генерал утвердительно кивнул:

— Даже если ночью или ранним утром. И Ларионов и Алешина в СВР сегодня с 18.00, и этот вопрос с Казаковым утрясен, заступают в круглосуточное дежурство.

Тимохин, взглянув на Крымова, улыбнулся:

— А может, Сергей Леонидович, нам Ларионова не беспокоить и сразу выходить на Наталью Андреевну?

Генерал внимательно посмотрел на командира особой группы «Орион»:

— Что-то я не до конца понимаю твоего интереса к Алешиной, Саня. У тебя ж семья?

— А при чем здесь я? О друге беспокоюсь. Все же бывший командир «Ферганы» в Афгане.

Крымов сказал:

— Да не обращайте вы на него внимания, товарищ генерал. Решил, что я и Алешина подходящая пара, вот и старается сосватать.

Генерал тоже улыбнулся:

— А что, Вадим? Вы действительно с Наташей неплохо вместе смотритесь.

Крымов вздохнул:

— И вы туда же!

— Ну все! Личное пока оставим. Займемся делом, а оно, ребята, ой, непростое. И как мы отработаем Лагос, честно говоря, я на данный момент не представляю. Теми силами, что сможем использовать. Ладно, езжайте в городок, мыслите. Что-нибудь придумаем.

Тимохин поднялся:

— Да придется. Куда ж мы денемся!.. Ну что, Крым, поехали!

Начальник отдела приказал:

— Сними копию карты и выходи во двор!

— Понял, босс, выполняю!

— Давай!

Оба офицера повернулись к Феофанову:

— Разрешите идти, товарищ генерал?

— Идите! И давайте поответственней. В Лагосе не до шуток будет!

Крымов и Тимохин вышли в приемную. Начальник отдела спецмероприятий сразу спустился к машине. Александр, забрав копию, что сделал прапорщик Ларионов, присоединился к другу спустя десять минут. И тут же «Ниссан» выехал с территории загородной резиденции Главного управления по борьбе с терроризмом.

Закрытый военный городок. Ближнее Подмосковье. Четверг, 22 марта

Пообедав, Крымов с Тимохиным закрылись в кабинете управления штаба городка. Начальник отдела спецмероприятий разложил на столе копию карты, закурив, произнес:

— Ну что ж, посмотрим, что мы имеем.

Тимохин приоткрыл форточку:

— Имеем мы сплошную хрень, Вадим Петрович, раздираемое противоречиями и конфликтами, практически неуправляемое президентом государство Лагос, точнее, его южную тропическую часть, где обитает наиболее воинственное племя, как их, кхенги и порабощенное кхенгами племя сулы, черт, язык сломаешь, и это лишь сокращенные их названия. Имеем мы чуждые и неизвестные нам тропики со всякой в довесок ядовитой, ползающей, бродящей и летающей гадостью. Имеем реку Монг, на берегу которой высится гора, непонятно каким образом появившаяся там.

Крымов сказал:

— Игра природы. Очередное чудо света местного масштаба.

Тимохин кивнул:

— Еще мы имеем лабораторию внутри этой горы, где уважаемый господин Андорин приступил к созданию новейшего отравляющего вещества, отряд охраны, наверняка караул. Что еще? Еще две деревни, как их…

Александр посмотрел на карту:

— Вот, две деревни, Хао и Чаи с общим населением около ста человек. Деревни, соединенные между собой грунтовой дорогой, по которой еще может проехать автомобиль. Есть у нас информация о том, что с пятницы от объекта в столицу Лагоса, Венбаг, ходит баркас за каким-то грузом. Скорее всего за продовольствием. Одними лягушками после ежедневного ливня сыт не будешь. Сопровождение баркаса нам неизвестно, но Казаков обещал сбросить данную информацию, надеясь получить ее от своего мутного агента.

Крымов спросил:

— Почему мутного?

Тимохин пожал плечами:

— А черт его знает, у него при встрече и спроси. Мне он представляется мутным, так как может вешать разведке на уши любую лапшу. Он работает без контроля, один, проверять переданную им информацию просто некому. А до момента похищения Андорина, видимо, разведку не особо интересовали данные, передаваемые этим агентом. Это то, что мы имеем. А не имеем мы с тобой, Вадим, практически ничего, что могло бы стать основой выработки варианта действий по выполнению задачи плана операции «Вулкан». Ни схемы объекта, ни порядка несения службы охраной, ни наличия и местонахождения постов раннего обнаружения противника либо их отсутствия, путей подхода к объекту. Короче, ни хрена мы не имеем, кроме общей информации. Нам даже неизвестно, куда и каким образом группу перебросят в Лагос. То есть нет точки отсчета, от которой можно что-то просчитать. Чувствую, впустую мы проведем время до завтра.

Крымов затушил окурок.

— Мне не нравится твой пессимизм, Саня. С женой, что ли, поругался?

Тимохин взглянул на полковника:

— Ты же знаешь, мы с Татьяной никогда не ругаемся. А пессимизм мне тоже не нравится, но я пока не вижу вариантов, как не то чтобы вытащить с объекта Андорина и Королеву и уничтожить лабораторию вместе с шоблой воинственных аборигенов, а даже как подойти туда, чтобы просто взглянуть на эту гору Дьявола. Возможно, подход обеспечит тот проводник, которого так красочно расписывал Казаков. Пусть так, мы увидим объект. Что дальше?

Крымов остановил Тимохина:

— Стоп, Саня! Оставим проводника. Давай-ка проанализируем вот что. Объект, особенно лаборатория требует потребления немалого количества электроэнергии, так?

Александр согласился:

— Ну, так!

— Так! Но ни к деревням, ни к горе не подходит ни одна из линий электропередач. И вообще, весь южный район Лагоса не электрифицирован. Вопрос: откуда люди Кумати берут электроэнергию?

Тимохин проговорил:

— Может, дизеля?

— Ты представляешь, сколько надо иметь армейских дизелей, чтобы постоянно питать внутренности горы? Но черт с ним, с дизелем, не исключено, что у Кумати какой-то один из сверхсовременных генераторов, а далее используются какие-нибудь необыкновенные трансформаторы. Но и этот движок на воде из Монга или на лягушках работать не будет. Ядерное топливо не применяется, иначе это уже засекли бы спутники-разведчики, и не только наши. А в условиях Лагоса, где ничего, кроме дизельного топлива, достать невозможно, для движка нужна солярка.

Александр предположил:

— Солярка может доставляться баркасом из Венбага!

Крымов отрицательно покачал головой:

— Старая посудина не перетащит нужного количества дизельного топлива. Нет, Саня, объект получает электроэнергию не от дизелей или других автономных станций, он имеет какой-то другой, мощный и надежный источник питания.

— Ну и что? Возможно, есть такой!

— А то, что если мы узнаем, где находится этот источник, и выведем его из строя, то, во-первых, остановим работу лаборатории, во-вторых, заставим террористов раскрыться. Они выползут из своих щелей, дабы занять оборону объекта, а также вышлют отряд на восстановление поврежденного источника электроэнергии. При этом у Кумати не будет уверенности в том, что рядом объявились чужаки, ведь источник может выйти из строя и по обычной технической причине. Сгорит какой-нибудь предохранитель — и кранты. Но, не имея уверенности в диверсии, Японец просто обязан будет поднять на ноги свою шоблу, дабы отразить нападение возможного противника. И вот тут у нас появится шанс перехватить инициативу и нанести удар по открытому для проникновения объекту.

Тимохин явно повеселел:

— А ты молодец, Крым. Странно, что об энергопитании объекта Казаков словом не обмолвился. Действительно, откуда Кумати получает электроэнергию? Давай-ка снимки спутника еще раз посмотрим.

Начальник отдела спецмероприятий выложил из кейса фотографии. Тимохин начал перебирать их, приговаривая:

— Это не то, это тоже не то…

Он просмотрел с десяток снимков, пока не воскликнул удовлетворенно:

— Вот, по-моему, есть, Крым!

— Что ты там рассмотрел?

— А ты тоже глянь. Видишь, от реки Монг где-то километрах в десяти отходит канал. Сквозь ветви видно его русло. И оно уходит не в глубь джунглей, а, отойдя от реки, проворачивает и тянется параллельно ей, в дальнейшем уходя в болота. На хрена дикарям такой канал?

— Миниатюрная гидроэлектростанция?

— Думаю, да. Что нужно для работы ГЭС? Падающий поток воды, вращающий лопасти турбины. Для мини-ГЭС достаточно небольшого перепада, и турбинная установка начнет вращение, передавая его на генератор и на трансформатор. Так! Уже что-то есть! Надо будет завтра, а лучше сегодня вечером сбросить в СВР запрос на более тщательную съемку всего канала, по квадратам.

Крымов согласился:

— Да, дополнительные снимки не помешают.

Александр улыбнулся:

— Значит, после 18.00 связываешься с очаровательной Натальей Андреевной и сбрасываешь ей запрос. Заодно и поболтаешь, скажем, о погоде. Кстати, она начинает портиться, и скоро пойдет дождь.

— Поболтаешь? Будто у нее, да и у меня других дел нет! И оставь ты, наконец, Саня, с этой Алешиной!

— Эх, Крым… ну ладно, работаем, значит, работаем. Кроме энергоснабжения, в твоей ясной и умной голове никаких других идей не родилось?

Крымов ответил:

— Баркас!

Тимохин взглянул на друга:

— Что — баркас?

— Его можно использовать для подхода группы непосредственно к объекту.

— Для этого суденышко как минимум надо захватить, нейтрализовать охрану или сопровождение.

— Если захват окажется возможным, то…

Крымов прервал речь, застыв с зажатой между пальцев сигаретой, словно вспомнил что-то важное.

Александр спросил:

— Тебя не столбняк схватил, Крым?

Полковник проговорил:

— Погоди, Саня, не мешай. Кажется, я начинаю нащупывать один из вариантов отработки духов.

— Молчу! Думай! Не мешаю!

Тимохин тихо отошел к окну.

Крымов опустился на стул возле стола, отбросив в сторону сигарету и, склонившись над картой, напряженно сощурив глаза, глубоко задумался.

Думал он недолго, минут десять. Затем, оторвавшись от карты и прикурив сигарету, взглянул на Тимохина:

— Саня, есть вариант решения задачи.

Александр подошел к столу. Присел напротив начальника спецмероприятий:

— Да? И что за вариант?

— Обработка объекта с двух, а лучше с трех направлений!

— Не понял? Предлагаешь мою группу запустить на объект поодиночке, ведь у меня, как ты знаешь, всего два бойца? Интересно. Но… продолжай… я очень внимательно тебя слушаю, Крым.

Полковник указал на карту:

— Смотри, Сань! Если мы захватим баркас и лишим его вероятной связи с объектом, то, получив данные разведки по гидроэлектростанции, идя вниз по течению, высаживаем первую «двойку» у станции. «Двойку», в задачу которой будет входить подрыв источника питания лаборатории и всего объекта. Следующую «двойку» бросаем на берег до поворота реки, между деревнями Хао и Чаи с задачей выхода к Хао. Жители деревни наверняка пользуются рекой, ловят рыбу или еще чего, но пользуются, а следовательно, от Монга до Хао дорога должна быть. Впрочем, и это можно уточнить через спутник. Подорвав станцию, первая «двойка» устраивает возле уничтоженной ГЭС засаду, так как туда Кумати обязательно пошлет отряд для выяснения причин прекращения подачи электричества. Вторая «двойка» обходит Хао и занимает позицию для отвлекающего маневра, имитации штурма объекта неизвестным противником со стороны деревни. Кумати вынужден будет вывести часть людей для отражения отвлекающего штурма. Наши же ребята должны будут связать террористов позиционным боем. Главный же удар мы нанесем с баркаса, подогнав его к горе в момент начала работы второй «двойки». Таким образом, что мы получаем? Взрыв ГЭС заставит Кумати отправить к станции отряд рыл в десять. Их встретит первая «двойка». Как только засада вступит в бой с отрядом проверки ГЭС, начинает отвлекающий маневр вторая «двойка». Она обстреливает из гранатометов склон, где находится вход в пещеры горы Дьявола. Кумати въезжает, что и выход из строя ГЭС, и обстрел горы — звенья одной цепи. Попытка неизвестных сил захватить объект. Бойцы второй «двойки», часто меняя позиции и ведя интенсивный огонь, создадут иллюзию штурма достаточно крупным подразделением. Он вынужден будет привлечь к отражению штурма горы еще человек двадцать, при этом подстраховаться и заблокировать подход дополнительных сил неизвестного противника со стороны реки. Следовательно, отправит и на причал человек десять. А также подтянет к месту боестолкновения часовых с постов. Пусть еще пять боевиков. Таким образом, подрывом ГЭС и отвлекающим маневром второй боевой «двойки» мы заставим Японца вытащить на открытое пространство почти весь свой отряд. Сами же, осуществив ликвидацию террористов, выдвинутых на причал при подходе баркаса к берегу, группой в пять человек бьем в тыл отряду, который Кумати выдвинет против «двойки» отвлекающего маневра, рвем при необходимости ворота или двери входа в пещеры горы и проникаем внутрь объекта. Там действуем по обстановке, но сначала после подрыва входа обстреливаем то, что окажется за ним. Из гранатометов и огнеметов.

Тимохин прервал Крымова:

— А если за входом сразу окажется лаборатория?

Крымов ответил:

— Да и черт с ней. Значит, уничтожаем лабораторию вместе с обслуживающим персоналом, Андориным и Королевой в том числе. В любом случае задачу мы выполняем. Ну как тебе вариант?

Тимохин взглянул на Крымова:

— Вариант неплохой, но, насколько я просекаю ситуацию, к операции «Вулкан» планируется привлечь группу «Орион». А у меня, Вадим, нет ни боевых «двоек», ни пяти бойцов прямого штурма. У меня всего два офицера.

Крымов кивнул:

— Я знаю состав твоей группы. Но мы видим, что «Ориону» не провести захват объекта самостоятельно. А посему предлагаю привлечь к операции и резервную группу «Мираж», усиленную бойцами из подразделения Потапова. Создать отряд численностью как минимум в 12 человек, это и с тобой, и со мной. В «Орионе» — 3 офицера, в «Мираже» — трое, итого шесть человек, я — седьмой. Итого нам потребуется дополнительно еще пять бойцов. Это, сам понимаешь, не проблема.

— Смотря каким образом планируется переброска боевого подразделения к месту проведения операции. Но, в общем, ты прав, мне одному задачу не выполнить даже при самых благоприятных условиях.

— Вот, следовательно, будем предлагать действие отрядом. Надеюсь, ты поддержишь меня?

— Конечно! Я же не смертник. Хорошо, предложим завтра твой вариант. Но он предполагает отработку основной задачи без отхода с места боевого применения. Поэтому хочу узнать: как предлагаешь осуществить отход от горы?

Крымов прошелся по кабинету.

— А вот отход придется осуществлять по воде. По Монгу на том же баркасе. Даже если у него выйдет из строя силовая установка и винты встанут, нас потащит к морю довольно сильным течением.

Тимохин произнес:

— Далеко ли уплывем, Крым? Всех боевиков Кумати нам не уничтожить, да и неизвестно, не имеет ли он где-нибудь поблизости еще пару сотен кхенгов, нет, я точно язык сломаю с этим племенем, своего тактического резерва или просто банд, постоянно терроризирующих племя тайлы на холмистой равнине. Кумати, если останется жив, или кто-нибудь из его заместителей непременно организуют наше преследование или, что еще хуже, оповестят и организуют преследование и по воде и по суше, по береговой линии, предупредив своих соплеменников, что живут ниже по течению от горы Дьявола. И тогда эти кхенги вполне смогут устроить нам капкан. Мы просто не успеем вырваться в море. Понятно, живыми нас аборигенам не взять, и главную задачу мы в любом случае решим, но знаешь, что-то подыхать в этом Лагосе не хочется. Слишком далеко от России.

Крымов улыбнулся:

— Разве есть какая-нибудь разница, где подыхать… если придется?

— Для меня есть. Предпочтительно поближе к дому. Оно как-то удобней. Да и похоронят в земле, а не в каком-то вонючем болоте Лагоса или на дне не менее вонючего, мутного Монга.

— А для меня никакой разницы нет, но вернемся к теме. Значит, отход. Вот здесь ты, Саня, прав. Путь отхода у нас один — река, а там баркас могут заблокировать без особых проблем. Следовательно, командованию придется подсуетиться и выслать нам навстречу пару боевых катеров. Либо вертолеты эвакуации, вместе с их прикрытием.

— Как командование подведет к Монгу боевые катера или вертолеты?

— А вот это уже их забота. Мы предлагаем свой вариант, гарантируем при возможности захват баркаса, отработку объекта, обеспечение же действий сводного отряда, а также его укомплектование всем необходимым — проблема генерала и полковника Службы внешней разведки, обладающего практически неограниченными полномочиями советника самого главы государства.

Тимохин закурил:

— В принципе я с тобой согласен. Будем предлагать этот вариант. Командиром отряда пойдешь ты.

— Тебя это задевает?

— Ни на йоту! Командуй, Крым, сколько влезет!

— Нам ли с тобой, Саня, власть делить? В стороне от боя никто не останется. Ладно, считаем, предварительное решение принято. Сколько у нас сейчас времени?

Крымов взглянул на часы:

— 17.45! Ты смотри, кажется, только недавно обедали. Быстро, однако, летит время! Но вызывать Ларионова еще рано. Они с Алешиной заступают на дежурство в оперчастях управления и СВР с 18.00.

— Сдался тебе Ларионов?! Выходи непосредственно на Алешину, ведь все одно ей связываться с космической разведкой.

— Посмотрим, на кого выходить. А пока покурим спокойно.

— Может, кофейку закажем?

— Можно!

— Тогда я попрошу дежурного организовать нам термосок?

— Давай! Да предупреди его, что в 18.05 мы воспользуемся каналом секретной связи. Чтобы никто не помешал.

— Добро!

Александр по телефону внутренней связи городка вызвал оперативного дежурного. Майор, готовившийся к смене, ответил, что сделает все, что приказано. Вскоре его помощник доставил в кабинет термос с крепким кофе и чашки с пачкой сахара. Служебное помещение, как только Тимохин открыл термос, наполнилось ароматным терпким запахом прекрасно приготовленного кофе.

В 18.05 полковник Крымов поднял трубку аппарата системы секретной связи:

— Я — Крымов, вызываю Ларионова.

Прапорщик ответил тут же:

— Слушаю вас, Вадим Петрович!

— Вы уже работаете с Алешиной?

— Так точно. Недавно созванивались. Она также приступила к дежурству.

— Хорошо. Обеспечь-ка, Вася, мне связь с Алешиной.

— Без проблем. Секунду!

И тут же:

— Придется подождать, Крым, линия Алешиной занята!.. Нет, стоп, линия освободилась. Соединяю вас.

В трубке послышался официальный голос помощницы полковника Казакова:

— Майор Алешина на связи!

— Это полковник Крымов!

— Добрый вечер, Вадим Петрович!

— Добрый, Наталья Андреевна.

— Я слушаю вас!

— Просьба к вам, товарищ майор!

— Да?

— Мне необходимы крупные снимки русла реки Монг в квадратах… Это отводной канал и часть берега между деревнями Хао и Чаи.

Алешина ответила:

— Странно!

Крымов спросил:

— И что же, интересно, странного в моей просьбе, уважаемая Наталья Андреевна?

— В вашей просьбе ничего. Странно другое. То, что буквально минуту назад такие же снимки запросил генерал Феофанов!

— Так это вы с ним разговаривали?

— Да!

— Ну я лично ничего странного в запросе генерала не вижу. Видимо, он, отрабатывая вариант известного вам плана, мыслит так же, как и мы с Тимохиным. И это хороший признак.

— Я приняла ваш запрос. Как только снимки будут переданы в оперативную часть нашей службы, я отправлю их к вам спецкурьером.

— Благодарю вас, Наталья Андреевна.

— Пока не за что, товарищ полковник.

— И все равно, спасибо. До связи!

— До связи.

Крымов положил трубку на рычаги аппарата системы секретной связи, взглянул на Тимохина:

— Ну вот, Саня, теперь остается только ждать. Впрочем, ты можешь пойти домой. Чего тут торчать?

— Ты прав. Свое дело по плану мы сделали, лучшего варианта, чем твой, не найдем, так что пойду. Надо готовить Татьяну к длительному отсутствию мужа.

— Болезненно переживает твои командировки?

— Более чем. Но это объяснимо. Она знает, что представляет моя работа.

— Ну да! Я совсем забыл, как мы, точнее, ты отбивал ее в школе Кара-Тепе. Как же давно это было.

— Что было, то прошло. Ладно, пошел, но ты, как только получишь снимки, вызови меня.

— А надо? Утром с ними ознакомишься.

— Нет, Крым! Вызови. Иначе через час вернусь.

— Ну, хорошо, хорошо, вызову.

Александр прошел от штаба до своего коттеджа. Татьяна встретила мужа во дворе.

— Ты надолго, Саша?

— Не знаю, до вызова Крыма, а он может вызвать и в полночь, и позже.

— Когда уезжаешь?

— И этого пока не знаю. Впрочем, этого не знает и генерал Феофанов.

— Понятно. Поужинаешь?

— Можно!

Сотовый телефон Тимохина пропищал сигналом вызова в 3.00 пятницы, 23 марта. Александр до этого и поужинал, и телевизор посмотрел, и с дочерью позанимался, и насладился близостью с супругой, и даже два часа сумел поспать. Так что проснулся свежим, восстановившимся. Ответил:

— На связи, Крым! Снимки доставили?

— Да!

— Иду!

— Может, до утра отложим?

— Ты устал?

— Не в этом дело.

— Тогда иду!

Тихо поднявшись, дабы не разбудить Татьяну, Тимохин вышел из дома и в 3.15 он зашел в кабинет управления по борьбе с терроризмом при штабе закрытого военного городка.

Крымов курил, сидя за столом. Увидев друга, сказал:

— Настырный же ты, Саня!

— Твоя школа! Ну что там на снимках?

— То, что нужно. Взгляни!

Тимохин присел рядом с Крымовым, тот пододвинул к нему фотографии, сделанные со спутника:

— Смотри. Первые три снимка отображают канал. Внимание на второе фото.

Александр, взглянув на снимок, воскликнул:

— Искусственный перекат, небольшой водопад, а справа — бетонная коробка. Станция!

Крымов утвердительно кивнул:

— Да, Саня, гидроэлектростанция. Причем не охраняемая. Ее в принципе можно и не подрывать. Виден кабель, уходящий под землю. Это главный и скорей всего единственный силовой кабель, тянущийся к горе. Перебить его — и объект обесточен.

— А если существует резервный кабель? Нет, Крым, надо для верности рвать станцию. Да и выманить аборигенов Кумати мы можем только взрывом. Иначе он просто пошлет к ГЭС пару специалистов, узнать причину прекращения энергоснабжения объекта. А нам надо и обесточить его, и заманить в засаду как можно больше боевиков.

— Что ж, рвать так рвать! Одно подтверждение мы получили. Теперь ознакомься с тремя другими снимками.

— Ну-ка!

Крымов разложил перед Александром фото, на которых были запечатлены река, джунгли и деревни Хао и Чаи. К первой от Монга вела приличная дорога, практически прямая и, судя по отчетливости изображения, часто используемая жителями деревни. В глубине кустов просматривались даже две узкие, похожие на пироги весельные лодки.

Александр проговорил:

— Замечательно! Просто лучше не придумаешь. Но ты знаешь, о чем я подумал дома?

Крымов улыбнулся:

— Ты еще о чем-то мог думать, попав в окружение семьи?

— Мог.

— О чем?

— Мы с тобой не взяли в расчет вероятное поведение жителей Хао. А если они на службе у Кумати?

— Я думал об этом. Поэтому «двойка» не покажется в селении, а обойдет его. По джунглям, которые больше напоминают обычный лес с выходом на дорогу, ведущую непосредственно к объекту.

— Но тогда «двойка», вступив в бой, может подвергнуться нападению с тыла!

— Вряд ли представители племени сулы пойдут на помощь своим поработителям. И вряд ли Кумати вооружил их. Для чего тогда держать отдельную охрану? И зачем подвергать радиоактивному облучению население Хао, если мужчины деревни находятся у него на службе? Ведь своих охранников из племени кхенги он спрятал при активации элемента П-274. Да и сулы не воины. Но перестраховаться надо. И такой страховкой станет применение второй «двойкой» шумовых, ослепляющих зарядов по селению Хао, если оттуда проявится угроза. Мощные взрывы, хоть и безвредные, по большому счету, остудят пыл сулов и задержат их в деревне минут на двадцать. А большего нам и не надо. Подстрахуемся, заряды весят не так уж много, но думаю, применять их не придется.

— Значит, окончательно принимаем вариант действия отрядом с трех направлений?

— Да! Я тут прикидывал другие варианты. Они не проходят. Как не пройдет и принятый, если окажется, что баркас во время стоянки в Венбаге захватить невозможно!

— Ну, Крым, думаю, с баркасом в столице Лагоса мы найдем способ разобраться.

— Посмотрим!

Александр забрал снимки, сложил карту. Сказал Крымову:

— Теперь давай ты иди отдыхай, а я до утра посижу на телефоне. Вдруг какая вводная от Феофанова поступит. Надо только предупредить Ларионова, а то начнет сдуру обзванивать по мобильникам или по квартирам.

— Предупреди! А я действительно пойду, посплю! Кто знает, что несет нам день грядущий?

До утра ничего не произошло. Никто не позвонил, не поступило никакой вводной.

В 8.00 пришел Крымов:

— Привет, Саня! Откуковал свое?

Тимохин потянулся:

— Я не прочь всю службу так куковать.

— Мне только что звонил Потапов. Подтвердил время совещания. Так что вали домой, бриться, умываться, в 11.00 выезжаем в резиденцию. Документы заберу я.

В 11.00 старшие офицеры отдела спецмероприятий Главного управления по борьбе с терроризмом покинули закрытый военный городок, а в 12.40 внедорожник, ведомый Крымовым, въехал на территорию загородной резиденции управления.

Тимохин с Крымовым поднялись в приемную. Там, как ни в чем не бывало, на своем месте восседал прапорщик Ларионов. Тимохин спросил помощника Феофанова:

— Ты же должен дежурить, Вася? Или сменил место дежурства?

Прапорщик ответил:

— Нет! Мое время закончилось до 18.00. Сейчас наряд тащит Алешина.

— Так ее не будет на совещании?

— Нет! А вы проходите в кабинет. И генерал, и Потапов, и Казаков уже на месте.

Крымов взглянул на часы:

— Рано. Надо всегда и во всем быть пунктуальным. А пока у нас с подполковником есть еще пять минут. Как раз достаточно, чтобы сварить пару чашек кофе.

Ларионов вздохнул:

— И сдался вам всем этот кофе. Только начальству поднос отнес.

— Но для нас-то что-нибудь осталось?

— Осталось. Сейчас налью, любители кофе. Лучше бы на чай перешли, все полезней. Особенно зеленый.

Тимохин нагнулся к прапорщику:

— Поторопись, Вася!

Выпив по чашке кофе, ровно в 13.00 старшие офицеры вошли в кабинет Феофанова. Поздоровались, доложили о прибытии. Генерал предложил занять места за рабочим столом и объявил совещание открытым. Повернулся к Крымову:

— Вы подготовили свой вариант реализации задачи по плану операции «Вулкан»?

— Так точно!

— Готовы доложить его суть?

— Конечно!

— Докладывайте!

Крымов изложил принятое совместно с Тимохиным решение задачи по обработке объекта в Лагосе. Докладывал он по-военному четко, кратко. Закончил говорить словами:

— Теперь для принятия окончательного решения осталось получить информацию по стоянке баркаса Кумати в Венбаге и отработать вариант гарантированно успешного отхода или эвакуации отряда после выполнения задачи. О порядке внедрения спецназа на территорию Лагоса я молчу, так как это не в моей компетенции. У меня все!

Феофанов с Потаповым переглянулись.

Генерал сказал:

— Вы не сделали расчета предстоящей операции по времени.

Крымов сказал:

— А смысл? Толку рассчитывать время действия по реализации плана в Лагосе здесь, находясь в Москве? Вряд ли нам удастся отработать задачу в рассчитанное штабом время. Как правило, на месте возникает масса ситуаций, влияющих не только на временные показатели, но и на общую обстановку. Поэтому мы и не проводили никаких расчетов!

— Я не о том, Вадим Петрович. Вы не указали, что самым удобным временем проведения акции в Лагосе является время с 14.30 по 15.30, то есть поры ежедневного ливня. Он весьма затруднит действия противника, который не будет готов к тому, что кто-то нанесет удар по объекту именно во время ливня. А посему, чтобы успеть выманить террористов Японца на ГЭС, ее подрыв необходимо осуществить где-то в 13.00 местного времени. Чтобы высланная Кумати группа, по расчету Японца, успела проверить станцию, устранить неполадки и вернуться до дождя. Следовательно, и баркас должен подойти к каналу где-то в 12.30. Он же в прошлый раз прошел квадрат… в 14.00. Временные параметры мы еще успеем согласовать. А так — ваш вариант я готов утвердить. После чего решим, как сформируем сводный отряд, а также совместно с представителем Службы внешней разведки отработаем варианты переброски его и безопасного отхода после выполнения боевой задачи.

Феофанов взглянул на Казакова:

— Вам слово, Георгий Федорович!

Полковник внешней разведки и советник президента поднялся:

— Способ доставки отряда в Лагос отработан. Решу я вопрос и с вариантом отхода, требующий привлечения к операции боевых кораблей Тихоокеанского флота или вертолетов. Однако сейчас данный вопрос обсуждать считаю преждевременным. Без информации о стоянке баркаса Кумати в порту Венбага, которую мы рассчитываем получить завтра утром. Насчет варианта реализации боевой части плана у меня возражений нет. Он отработан профессионально и имеет все шансы на успех. Уверен, он будет утвержден. Но я не могу выносить на утверждение лишь часть общего плана. А посему дождемся информации нашего агента в Лагосе и уже завтра, в пятницу, в это же время и в этом же кабинете примем окончательное решение, с которым я и поеду к высшему руководству. Вы же к этому времени успеете сформировать отряд, распределив в нем обязанности каждого из офицеров. Не сомневаюсь, что в отряд будут привлечены лучшие специалисты, профессионалы самого высокого уровня. У меня все!

Феофанов ударил ладонью по столу:

— Ну все, значит, на сегодня все!

Казаков, простившись с офицерами управления, покинул кабинет генерала. Феофанов приказал своим подчиненным остаться. После короткого перекура он вновь собрал Потапова, Крымова и Тимохина за рабочим столом.

— Одно совещание закончили, начинаем следующее. Вопрос, который следует решить на нем, — это формирование отряда. Какие будут предложения по количественному составу штурмового подразделения? Полковник Крымов, ваше мнение?

Начальник отдела спецмероприятий ответил:

— Двенадцать человек, включая личный состав группы «Орион» и «Мираж», а также меня лично! Не претендую на роль командира сводного отряда, а предлагаю собственную кандидатуру, потому что «Мираж» находится в моем непосредственном подчинении, являясь резервной группой, дублером подразделения подполковника Тимохина.

Феофанов кивнул, перевел взгляд на Тимохина:

— Ваше мнение, подполковник?

— Оно аналогично мнению полковника. Считаю, что сводный отряд должен возглавить Крымов!

— Понятно!

Генерал взглянул на заместителя:

— Что скажешь ты, Владимир Дмитриевич?

Потапов ответил:

— С количественным составом отряда, создаваемым на время проведения операции «Вулкан», согласен. Кандидатуру полковника Крымова, как командира особого подразделения, поддерживаю.

Генерал сказал:

— Следовательно, отряд будет насчитывать двенадцать человек. Для полного укомплектования отряда нам необходимо подобрать еще пять офицеров, имеющих высокий уровень профессиональной, диверсионной подготовки, а также опыт боевых действий. Какие будут предложения по персоналиям?

Тимохин поднялся:

— Предлагаю включить в штат отряда старшего лейтенанта Кима Леонида Сергеевича. Он и снайпер, и человек, владеющий восточными языками, и внешне похож на лагосца.

Генерал записал фамилию Кима.

Крымов предложил капитана Лошанина, командира тактической группы «Соболь», так же, как и «Орион» и «Мираж», входящей в состав боевой группировки управления.

Феофанов сделал еще одну отметку в блокноте.

Встал Потапов:

— Я бы советовал привлечь к операции капитана Сергея Орлова, старших лейтенантов Андрея Русланова и Игоря Каменева. На счету этих офицеров не одна боевая акция.

Генерал, записав фамилии названных заместителем офицеров, подвел итог:

— Итого мы имеем трех человек группы «Орион», трех бойцов резервной группы «Мираж», командира подразделения «Соболь», офицеров, предложенных полковником Потаповым, подполковником Тимохиным, и собственно полковника Крымова. Двенадцать человек. Плюс проводник-вьетнамец. Получается чертова дюжина. Нехорошее число.

Крымов сказал:

— Может, это и к лучшему. Идем же на штурм горы Дьявола?

— Ладно. Теперь отработаем структуру подразделения на период проведения боевой операции. Для чего нам необходимо разбить отряд на основную штурмовую группу и две «боевые двойки» подрыва ГЭС с уничтожением группы противника, которую, будем надеяться, вышлет Кумати в квадрат…, и проведения отвлекающего маневра, втягивания значительных сил террористов в позиционный бой.

Неожиданно Потапов заявил:

— Считаю, четырех человек для акций в квадрате нахождения мини-ГЭС, а также для эффективного проведения отвлекающего маневра недостаточно.

— Так чего раньше молчал?

— Не хотел выказывать сомнения при Казакове. Видимо, допустил ошибку.

Генерал спросил:

— Что предлагаешь, Владимир Дмитриевич?

— На ГЭС отрядить трех человек, на отвлекающий маневр — четырех. Штурм объекта провести группой в составе пяти бойцов, с возможным привлечением проводника.

Феофанов задумался, затем взглянул на Крымова:

— Твои контраргументы, Вадим Петрович?

— Да нет никаких. В принципе можно принять предложение полковника Потапова. Но тогда уж разделить отряд на две группы и действовать следующим образом. После захвата баркаса и выхода на нем в квадрат… высадить на берег троих бойцов. И… дождаться их возвращения.

Феофанов, Потапов и Тимохин переглянулись.

Генерал воскликнул:

— Не понял! А как же засада?

Крымов ответил:

— Не будем выставлять засаду. Накроем подходы и ГЭС плотным минным полем, применяя дистанционные заряды и сигнализаторы обнаружения противника. Как только духи Кумати подойдут к ГЭС, сигнализаторы приведут в действие детонаторы радиоуправляемых мин. И с противником будет покончено без отвлечения на их уничтожение личного состава.

Потапов поинтересовался:

— И когда тебе пришла в голову мысль установки минной ловушки вместо организации? Ведь совсем недавно ты предлагал иной вариант действий?

Крымов ответил:

— Вы же сами, полковник, внесли коррективы в план. Я всего лишь доработал их. А мысль насчет минной ловушки пришла только что! И вот почему. Мы действительно не можем быть уверены в том, что во время начала действия имитационной группы мужское население Хао не выступит на стороне Кумати. Как не имеем никаких данных, что они не вооружены. То, что мужчины деревни открыто не носят автоматы или винтовки, ни о чем не говорит. А если они выступят, «двойка» будет обречена. Вместе с этим и возрастет риск провала всей операции. Я должен был раньше просчитать подобный вариант, но… каюсь, не просчитал.

Тимохин подбодрил друга:

— И ничего страшного, лучше позже, чем никогда! Поддерживаю начальника отдела спецмероприятий.

Феофанов покачал головой:

— Черт-те что происходит. Что-то я не припомню случая, чтобы вы так резко меняли отработанные варианты предстоящих действий. Хотя, признаться, Крымов прав. Но Казаков…

Генерал снял трубку секретной связи:

— Ларионов? А ну-ка, Вася, немедленно свяжи меня с полковником Казаковым. Немедленно. Не будет отвечать на обычный сигнал вызова, примени экстренный, тревожный. Все понял?

— Так точно!

— Работай, Вася!

Потапов взглянул на Феофанова:

— Ты хочешь отозвать боевую часть плана?

— Ну не поинтересоваться же тем, чем намерен полковник заняться сегодня вечером? Естественно, отозвать!

Подал сигнал аппарат секретной связи. Генерал снял трубку:

— Георгий Федорович? Феофанов. Я отменяю ранее принятый вариант действий сводного отряда… да, это связано с объективными причинами. Конечно. В любое время. Нет, в общем, план остается прежним, но его реализацию осуществим по другому, более надежному варианту… Да, состав групп определен. Понял… понял… хорошо. Как и договаривались, завтра в 13.00. Да, окончательное решение… Можете. В этом план остается прежним. Вам того же!

Феофанов положил трубку.

— Представляю, что сейчас о нас подумал советник президента.

Крымов отмахнулся:

— Да плевать, что он о нас подумал.

Генерал повысил голос:

— Не забывайся, Крым!

И продолжил:

— Так! Значит, разбиваем отряд на две группы. Развивай свою мысль дальше, Вадим Петрович.

— Есть! Дожидаемся возвращения группы минирования и движемся дальше до места отхода от реки дороги к Хао. Там делаем очередную остановку, высаживаем группу проведения отвлекающего маневра и обеспечения прорыва на объект основной штурмовой группы. Подразделение имитации штурма к объекту поведу я. Со мной шесть человек. Усиленный «Мираж» действует по плану второй боевой «двойки». Но уже значительно эффективней, так как группа в семь бойцов в состоянии будет и имитировать нападение на объект, и отразить контрудар террористов, откуда бы он ни был нанесен. В случае вступления в бой сил из деревни Хао организуем круговую оборону. А как только на объект проникнет группа «Орион», предварительно ударив по боевикам, которых Кумати направит на «Мираж», мы быстро успокоим аборигенов племени сулы.

Генерал постучал карандашом по столу.

— Подожди, Крым, подожди, ты совсем запутал меня. Какой «Мираж», если решено свести личный состав в единый отряд?

— Да хоть в корпус. Но для упрощения управления сводным подразделением отряд разделится на группы с позывными «Орион» и «Мираж». А отряд останется отрядом на бумаге. Иначе запутаемся не здесь, в кабинете, а возле горы Дьявола в Лагосе, что будет гораздо хуже.

Феофанов поднялся:

— Все, хватит базаров. Значит, ты, Крым, обеспечиваешь подрыв ГЭС и установку минной ловушки, после чего с усиленной группой «Мираж» выдвигаешься к деревне Хао, оттуда сближаешься с горой и в назначенное время начинаешь имитацию штурма объекта. Так?

Крымов ответил:

— Так точно!

Генерал взглянул на Тимохина:

— Ты же, подполковник, с группой «Орион», усиленной двумя бойцами, подходишь на баркасе к причалу и также в назначенное время проводишь настоящий штурм объекта с решением главной задачи операции «Вулкан».

Тимохин козырнул:

— Так точно, товарищ генерал!

Феофанов ударил ладонью по столу:

— Хрен с вами, принимаем этот вариант!

Он взглянул на заместителя:

— Или завтра, Владимир Дмитриевич, мне ждать от вас новых сюрпризов?

Потапов серьезно ответил:

— Не исключено, что сюрпризы будут. И еще здесь. Ведь по сути окончательное решение по операции «Вулкан» мы сможем принять после завтрашнего доклада полковника Казакова. После получения информации по стоянке баркаса и способам переброски отряда в Лагос и обратно.

— Тогда до завтра все свободны! У меня голова разболелась. Прилягу. Встречаемся завтра здесь в 13.00. Свободны, товарищи офицеры!

Суббота, 24 марта. Загородная резиденция Главного управления по борьбе с терроризмом

Заключительное совещание подготовительного этапа по боевой операции «Вулкан» началось ровно в 13.00 московского времени.

Феофанов изложил Казакову измененный вариант планируемых действий в Лагосе боевых групп «Орион» и «Мираж». Полковник внешней разведки выслушал доклад генерала. К изменениям отнесся спокойно:

— Планирование боевой части операции в вашей компетенции, генерал, надеюсь, вы документально оформили обновленный вариант реализации плана операции «Вулкан»?

— Конечно! Пожалуйста.

Феофанов передал Казакову канцелярскую папку:

— Здесь все документы, включая план, количественный и поименный состав привлекаемых к операции офицеров боевых групп, их персональные задачи и вариант решения этих задач.

Полковник внешней разведки положил папку в кейс, выложив на стол два листа печатной бумаги:

— Хорошо! Вы со своей подготовительной работой справились, теперь для принятия окончательного решения я доведу до вас следующую информацию. Первое, касающееся стоянки баркаса Кумати в порту Венбага. В столицу Лагоса, по данным нашего агента, шхуна прибыла в 19.00. Это раньше, чем обычно, что говорит о том, чтопр операции и, оконвчательное решениебудут. дать от вас новых сюрпризов? для судна не устанавливается четкий график. Пришвартовалась шхуна к крайнему, седьмому причалу. На судне находилось шесть человек. Капитан, моторист и четверо боевиков Кумати, вооруженных автоматами «АКМ». До утра баркас охранялся поочередно одним из четверых боевиков. В 8.30 утра сегодня к причалу подошел потрепанный грузовой «Мерседес» с грузчиками, которые перенесли из кузова автомобиля в трюм баркаса упакованный в различную тару, от мешков до ящиков, неизвестный груз. После чего судно отправилось обратно к горе Дьявола. Примечательно то, что, по крайней мере, в районе Венбага, пройдя около семи километров, капитан не запускал двигатели, пользуясь сильным течением.

Крымов по привычке перебил полковника внешней разведки:

— Экономят топливо. Значит, если, захватив судно, мы врубим движок, то пойдем по реке как минимум в два раза быстрей течения?

— Да! Вывод верный. Я и заострил ваше внимание на данном факте, подводя именно к подобному выводу. Применяя силовую установку, вы сможете подойти к квадрату… в нужное для нас время. Кстати, о времени.

Казаков извлек из кейса еще один лист:

— Здесь предлагаемый к согласованию график действий групп, расписанный по минутам, приведенный ко времени начала ежедневного ливня.

Феофанов принял график.

Казаков продолжил:

— Второе, касающееся способов переброски групп в район боевого применения. Он будет осуществлен в три этапа. Первый — перелет самолетом МЧС во Вьетнам, где спецназ встретит майор Хо Дунг Дао, он же проводник Тэу. Второй — тоже перелет, но несанкционированный, уже вертолетом. Перелет на заброшенный аэродром в окрестностях столицы Лагоса. И третий — переезд на автомобиле с аэродрома на окраину Венбага, где нашим агентом Лон Самри подготовлен частный дом для приема групп. Дом, находящийся в трехстах метрах от порта Венбага. Оружие и спецэкипировка для действий в условиях сильного дождя будут сопровождать вас из Вьетнама. За перелет в Лагос отвечает проводник Тэу. Он час назад выходил на связь и доложил о готовности к переброске диверсионного подразделения в Венбаг, а также к дальнейшему участию в боевой операции российского спецназа. По переброске в район применения вопросы есть?

Крымов проговорил:

— МЧС — это хорошо, Вьетнам тоже неплохо, но не рискованно ли доверять дальнейшее перемещение групп в Лагос одному агенту? А если он перевербован и давно или недавно, что без разницы, работает на американцев или, еще хуже, на господина Рютаро Кумати?

Казаков улыбнулся:

— Вы не знаете Тэу! Уверен, познакомившись с ним, поработав вместе, вы измените мнение об этом без преувеличения легендарном человеке, относящемся к России, как к своей второй Родине. Впрочем, своей второй Родиной он до сих пор считает Советский Союз. И потом, товарищ полковник, не доверяя Тэу, при малейшем проявлении причин усомниться в его преданности нам, мы не выставили бы его в качестве проводника групп, которым предстоит выполнить важнейшее государственное секретное задание.

Крымов кивнул:

— Посмотрим. Разберемся, что это за живая легенда Тэу, если на то будет время. Теперь о варианте отхода. Выполнив задачу, группам необходимо будет оторваться от возможного преследования примерно на полчаса. В квадрате… на реке Монг баркас встретят два боевых ракетных катера Тихоокеанского флота, но, естественно, без опознавательных знаков. На территории Вьетнама в готовности «военная опасность» будет дежурить звено российских «Ми-24». Это боевые машины, хотя и значатся учебными, на которых наши специалисты якобы готовят вьетнамских летчиков. Время подлета «Ми-24» от границы Вьетнама к району встречи шхуны боевыми катерами — 23 минуты. Этого вполне достаточно для прикрытия действий катеров, которые сами способны нанести любому противнику ощутимый ущерб. Но мы подстрахуемся. После встречи, понятно, уходить из Лагоса будете на катерах, которые доставят группы на флагманский крейсер. Вопросы по порядку отхода от объекта «гора Дьявола»?

Вопросов у офицеров Главного управления по борьбе с терроризмом не было.

Поднявшись, Казаков объявил:

— Начало операции «Вулкан» назначено на 16.00 московского времени среды, 28 марта, вылетом бортом «Ил-76» Министерства по чрезвычайным ситуациям из Москвы во Вьетнам! В 14.00 28-го числа группам быть на аэродроме антитеррористического центра. У меня все!

Феофанов ответил:

— И у нас… все! До утра все свободны! Завтра сбор группам на полигоне управления. До свидания, товарищи офицеры.

Среда, 28 марта

«Ил-76» Министерства по чрезвычайным ситуациям, разогнавшись по взлетно-посадочной полосе подмосковного аэродрома, ровно в 16.00 московского времени поднялся в воздух. Полет с промежуточной посадкой длился 9 часов 20 минут, приземлился в аэропорту столицы Вьетнама в 5 часов 20 минут местного времени. Двенадцать спецназовцев, одетых в форму МЧС, имеющих при себе лишь дорожные сумки, вышли из салона самолета первыми. Увидели стоящий метрах в ста на соседней бетонной полосе малогабаритный автобус с плотными шторами на окнах, а возле лайнера — фигуру невысокого худощавого вьетнамца. Он подошел к российским офицерам:

— Здравствуйте, я — майор Хо Дунг Дао, или просто Тэу, кто из вас полковник Крымов?

Командир сводного отряда вышел вперед:

— Я — полковник Крымов, а вы, майор, неплохо говорите по-русски.

Вьетнамец радушно улыбнулся:

— Как и на нескольких других языках, включая лагосский. А русский знаю, потому что учился в Союзе. Но не будем затягивать церемонию встречи. Прошу вас, полковник, провести подчиненных в автобус. Через пятнадцать минут мы должны покинуть территорию аэропорта.

Крымов отдал соответствующее распоряжение, и российские спецназовцы проследовали в автобус. Он, внешне невзрачный, внутри оказался достаточно вместительным, с мягкими креслами. На задних сиденьях устроилась группа «Орион», состоящая из командира — подполковника Тимохина, его заместителя майора Гарина, капитана Шепеля, а также старших лейтенантов Кима и Русланова. Впереди — группа «Мираж» под руководством Крымова и капитаны Лошанин с Орловым. В 6.10 автобус, миновав небольшой поселок, въехал на территорию, огороженную колючей проволокой, подъехал к бетонной площадке, на которой медленно вращал несущий винт камуфлированный «Ми-8» без знаков различия. Тэу указал Крымову на вертолет.

— Переходим в «Ми-8» и сразу взлетаем, посадка уже в Лагосе, в окрестностях Венбага. Но вам и без меня известен порядок переброски отряда в столицу соседнего государства.

Крымов кивнул:

— Известен!

Тэу вновь доброжелательно улыбнулся:

— Тогда прошу перейти в вертолет!

Спецназовцы поднялись на борт «Ми-8». Увидели продолговатые зеленые ящики. Майор-вьетнамец объяснил:

— В ящиках спецэкипировка для действий в условиях затяжного дождя, а проще сказать, черные комбинезоны из водонепроницаемой ткани, оружие, боеприпасы. Две спутниковые станции, двенадцать импульсных радиостанций малого радиуса действия, дымовые заряды, противопехотные, радиоуправляемые мины, сигнальные активаторы взрывателей мин, комплект взрывчатки для подрыва здания средних размеров, а также боевые аптечки, приборы ночного видения и, естественно, боеприпасы.

Тимохин поинтересовался:

— Что за оружие мы имеем?

Тэу ответил:

— Снайперские винтовки бесшумного боя «Винторез», бесшумные автоматы «Вал», обычные «АКС-74», пистолеты «ПМ», два гранатомета «Муха», два огнемета «Шмель», гранаты «РГД-5», ножи. К оружию, исключая гранатометы, огнеметы и «эргэдэшки», по пять запасных магазинов. К пистолетам — три запасные обоймы.

— Бронежилеты? Защитные шлемы?

— Это в отдельном контейнере, но вряд ли вы пожелаете надевать на себя бронезащиту. Днем сейчас в Лагосе жара достигает сорока с лишним градусов в тени. К тому же водостойкая ткань комбинезонов пуленепробиваема.

Крымов спросил:

— Все это потащим на конспиративную квартиру?

— Если желаете, полковник, можете экипировать и вооружить отряд в вертолете. Только подумайте: а надо ли?

Командир сводного отряда сблизился с проводником:

— Тэу! Я слышал, о тебе здесь легенды складывают, но мне плевать на них. Каждый из присутствующих на борту офицеров подготовлен не хуже тебя и имеет не меньший опыт диверсионной работы. Одно играет в твою пользу — знание языков и местности. В остальном мои ребята лучше тебя, и не надо задирать нос.

Тэу не обиделся:

— Я и не собирался задирать, как вы выразились, нос, и рассказывать мне, что собой представляет русский спецназ, тоже не надо. Если вам не по душе мои шутки, хорошо, буду молчать.

За вьетнамца вступился Тимохин:

— Ну чего ты, Крым, к человеку пристал? Не до кого больше домотаться? Тэу с тобой по-дружески, а ты — знай, мол, свое место. Он-то, кстати, его здесь знает, а вот ты — нет!

Крымов протянул вьетнамцу руку:

— Все нормально, майор?

Тэу улыбнулся, у него вообще была очень доброжелательная улыбка:

— Конечно, полковник!

Перелет из Вьетнама в Лагос занял еще 1 час 36 минут. В 7.56 лагосского времени он приземлился на заросшей травой, едва видимой сверху площадке старого, забитого всяким утилем военного аэродрома. К нему тут же подъехал грузовик, наш «ЗИЛ-131», покрытый тентом, с местными номерами и выкрашенный в песчаный цвет. Из кабины вышел мужчина, внешне очень похожий на Тэу.

Вертолет, как только спецназ покинул борт, тут же взлетел и скрылся за близлежащей полосой леса. Тэу поздоровался с водителем грузовика, представив Крымову с Тимохиным:

— Лон Самри! Кто он, вам известно! Приступаем к третьему, завершающему этапу переброски отряда в сам город Венбаг, что лежит в пяти километрах отсюда!

Крымов кивнул:

— Да!

Повернулся к подчиненным:

— Внимание, забрать ящики, сумки, грузиться в «ЗИЛ». Быстрее, ребята!

В 8.30 «ЗИЛ» въехал во двор длинного, узкого и невысокого барака, огороженного деревянным забором. Остановив автомобиль у ветхого здания, Лон Самри вышел из кабины, поднял заднюю часть тента, сказал:

— Ну, вот и приехали. Барак делится на комнаты, занимайте, полковник, левое крыло. Там спальные мешки, свет, вентиляция, туалет с душевой и кладовая с продуктами.

Крымов отдал приказ:

— Первой группе — к машине и переносить ящики в левое крыло, второй — подавать груз и также перемещение в барак! Начали!

Откинув задний борт, спецназовцы через несколько минут вместе с боевым грузом скрылись в бараке. На улице остались агент российской разведки, Лон Самри, проводник Тэу, полковник Крымов и подполковник Тимохин.

Самри сказал:

— Моя работа выполнена, и я покидаю вас. Место здесь надежное, проверенное, безлюдное, так как первые частные дома находятся выше от реки. До причала около трехсот метров кустарника, и только вдоль берега дорога. Через полчаса-час, как приеду домой, сообщу в центр о вашем благополучном прибытии. Ну все? Скорее всего больше мы никогда не увидимся, так что прощайте, товарищи, и удачи вам!

— Прощай, Лон!

Агент пожал руки Крымову, Тимохину и Тэу, сел в «ЗИЛ» и выехал со двора.

Вьетнамец закрыл за машиной перекошенные ворота. Вернулся к офицерам:

— А теперь мы должны поговорить. Во-первых, я хочу узнать: сделали ли личному составу все нужные прививки? Джунгли весьма опасны для здоровья. Скорее не пуля убьет, а какой-нибудь мелкий комар.

Крымов ответил:

— Прививки сделали.

— Хорошо. Теперь выслушайте инструкции по временному проживанию в бараке.

Крымов с Тимохиным удивленно переглянулись.

Полковник спросил:

— Ты хочешь проинструктировать нас, как пользоваться спальными мешками или туалетом с душем?

Тэу серьезно ответил:

— Нет! Я хочу, чтобы вы знали следующее: днем в городе, да и во всей стране, жарко…

Крымов усмехнулся:

— Это мы уже начинаем ощущать.

— Да, сейчас тепло, будет жарко. Очень жарко. В какой-то мере спастись от жары помогут потолочные вентиляторы. Но только днем. С заходом солнца их следует непременно выключить. Ночью будет холодно. Спать обязательно в спальных мешках. Не на них, не укрываясь ими, а внутри.

— Что, неужели ночью можно замерзнуть?

— Вы напрасно иронизируете, полковник. Климат в Лагосе очень коварен. Кстати, во времена нахождения в стране советских военных специалистов в этом бараке жили ваши советники и переводчики. Тогда, понятно, данное место имело совершенно иной вид. Так вот, однажды капитан-связист из группы советников, выпив изрядное количество местного самогона «лао-лао» и раздевшись до трусов, уснул под вентилятором. Утром его нашли мертвым. Переохлаждение. Так что вечером вентиляцию следует выключать.

Тимохин, вытирая пот, проговорил:

— Кто бы мог подумать? Кстати, а что за питание вы нам приготовили? Надеюсь, не сушеных лягушек, о которых мы так много слышали, готовясь к отправке сюда?

Тэу улыбнулся:

— Нет! Хотя, если пожелаете, можете попробовать это местное лакомство. Как раз после ливня вы спокойно наберете лягушек в траве или в водостоках.

Крымов скривился:

— Нет уж, Тэу, благодарю. Обойдемся без деликатесов, мы не гурманы.

— Как хотите. А в кладовой тушеное мясо буйвола, вместо хлеба — французские багеты, папайя для салата и, конечно же, рис. Он клейкий, но есть можно. Из напитков — очищенная вода, крепкий кофе — дам, черный чай — намса. Запас провианта рассчитан на трое суток.

Тимохин потянулся:

— Не мешало бы пару чашек «кафе-дама» проглотить.

— Это очень крепкий кофе.

— Плевать.

Крымов сказал:

— Так в чем дело? Надеюсь, наш уважаемый Тэу не посчитает западло приготовить кофе?

Вьетнамец не понял:

— Что значит, «западло»? Я раньше не слышал подобного слова.

Офицеры рассмеялись:

— Да это из жаргона. А если по-русски… ну… типа… не сочтешь ли за трудность сварить кофе?

— А?! Понял! Конечно, сварю. Тем более на мне вся кухня, с обязанностями повара.

— Да? Это хорошо. А то мы наготовили бы каши из местного клейкого риса.

Тэу указал на барак:

— Пройдите, пожалуйста, в здание, ваша комната первая справа, напротив кухни и рядом со столовой. Принесу кофе, отвлеку вас еще ненадолго. Есть у меня к вам несколько вопросов по операции.

Крымов взглянул на проводника:

— Так ты что, не в курсе общего плана?

— В курсе! Поэтому и хочу обсудить кое-что после того, как получу ответы на вопросы.

— Ну, давай! Поговорим. Отчего не поговорить с хорошим человеком, а ты, Тэу, мужик ничего. Свой!

— Тогда в здание, товарищи офицеры.

Крымов, Тимохин и майор Хо Дунг Дао вошли в барак.

Осмотрели комнату. Голые стены, завешанное грязной, зеленого цвета шторой окно, лампочка, свисающая по шнуру у потолка, рядом с большим вентилятором, почерневшие доски пола, два свертка в чехлах в углу — спальные мешки, выключатели у входа. Табуретка.

Тимохин проговорил:

— Да, далеко не апартаменты!

Крымов махнул рукой:

— Плевать! Главное, крыша над головой и вентилятор со спальниками.

Вошел Тэу, неся поднос с двумя кружками дымящегося черного напитка. Поставил его на табуретку:

— Прошу! Ваше кофе.

Тимохин сделал глоток и поперхнулся. Взглянул на проводника:

— И это кофе?

Тэу улыбнулся:

— Да! Заказанный «кафе-дам»!

Александр сплюнул на пол:

— Нет, Тэу, это не кофе. Это ядовитая смесь мазута и клопов. Пей сам подобную гадость.

— Я не люблю местный кофе.

Он унес поднос. Вернувшись, присел на корточки. Спросил:

— Скажите, офицеры, если не секрет, конечно, как вы вышли на лабораторию?

Ответил Крымов, рассказав, каким образом российскими спецслужбами было определено место размещения секретного объекта.

Тэу проговорил:

— Понятно! А вам не показалось, что Кумати, опытный террорист-диверсант, специально оставлял за собой кровавые следы?

— Что ты имеешь в виду?

— Отвечу, но перед этим еще один вопрос — Кумати в России, похищая вашего профессора, не потерял никого из своих людей?

И вновь Крымов с Тимохиным переглянулись. Александр ответил:

— Потерял, двух наемников-американцев.

— Из группировки Миллера?

— Откуда ты знаешь о Миллере?

— Это долгая история. Значит, Кумати в России потерял-таки своих людей. Что ж, тогда ясно, почему он практически сам вывел вас на лабораторию. Это многое меняет!

Крымов спросил:

— Что меняет? Можешь говорить понятней?

Тэу утвердительно кивнул:

— Могу и понятней. Я знаю Японца давно. Наши дороги пересекались несколько раз, но ни он не смог меня уничтожить, ни я его. Кумати хитер и мстителен. Узнав о потере своих людей, а банда Миллера почти всегда работала на него, выполняя самые сложные задания, Японец мог и наверняка пошел на авантюру. Это в его характере. Проще говоря, он, по-моему, специально создал условия для того, чтобы ваши спецслужбы узнали местонахождение лаборатории.

— Но это же глупо! Подставлять объект такой важности.

— А чем он рискует? Войну Россия Лагосу не объявит. Ракетный удар по району квадрата… не нанесет, засекретив факт похищения профессора. К правительству не обратится, не в интересах Кремля признавать такой промах собственной службы безопасности. Единственное, что могло в данной ситуации предпринять руководство России, так это применить спецназ, что оно, собственно, и сделало.

Крымов озабоченно спросил:

— И что из всего сказанного тобой следует?

Вьетнамец взглянул на полковника:

— То, что если мои предположения верны, то Кумати ждет российский спецназ. И не хлебом с солью, как это у вас принято, намерен встретить его. В общем, считаю, операцию «Вулкан» надо переносить и от варианта использования баркаса отказаться. Иначе может произойти катастрофа.

Крымов выругался:

— Черт возьми, Тэу, но ты-то, как спец, должен понимать, что мы уже не можем остановиться? И должны выполнить задание.

Проводник спокойно спросил:

— Разве я сказал, что операцию надо отменять? Или заявил, что задание невыполнимо и от его выполнения следует отказаться? Нет! Ничего подобного я не говорил. Я сказал лишь то, что предстоящие действия необходимо скорректировать по времени и варианту их проведения.

— Вот как? И что ты предлагаешь?

— В первую очередь отказаться от захвата баркаса. Кумати наверняка вышлет сюда судно, напичканное взрывчаткой. А в порту посадит наблюдателя. Он подставит охрану, лишь бы спецназ захватил баркас. Но, как только судно выйдет по Монгу за пределы Венбага, баркас взлетит на воздух. Для этого много не потребуется. Всего лишь послать радиосигнал на детонатор взрывного устройства. И вот тогда он по полной программе утрет нос властям России. И пока в Москве будут срочно искать выход из сложившейся ситуации, Японец получит отравляющее вещество нового поколения, о чем не замедлит оповестить весь мир.

Крымов спросил:

— Но зачем ему рисковать? Хотя… чем он рискует? По сути, исходя из доводов Тэу, Японец элементарно страхуется от внезапного нападения на объект. Твою мать, опять план летит к чертям собачьим. И что это за операция такая? Как пошло все наперекосяк с самого начала, так и продолжает хромать. Сбой за сбоем.

Тимохин проговорил:

— Хорошо еще, что сбои эти пока только в теории плана. Было бы гораздо хуже, если бы они проявились на практике. Впрочем, если принять доводы Тэу, мы даже не успели бы заметить сбоя, отправившись с реки Монг прямо на небеса.

Крымов не сдавался:

— Допустим, ты прав, Тэу, и Кумати подготовил план контроперации. Для того чтобы убедиться в захвате судна, он посадит наблюдателя. Но что нам мешает взять под контроль этого наблюдателя и заставить работать на себя?

— Во-первых, чтобы определить наблюдателя, надо нейтрализовать как минимум человек двести бродяг, отирающихся в порту. Во-вторых, его еще надо заставить работать на себя, и в-третьих, Кумати наверняка предусмотрел провал наблюдателя.

— Так что он по-любому будет рвать судно, захваченное или нет?

— Зачем? Не получив тревожного сигнала, японец не станет уничтожать баркас. Он просто приготовится к встрече потенциально возможных непрошеных гостей. Для чего выставит на горе несколько пулеметных точек и не отреагирует на подрыв ГЭС. Четырех пулеметов ему хватит, чтобы прикрыть объект от нападения отряда из двенадцати даже самых лучших спецов.

Крымов покачал головой:

— Ну, спасибо, ну успокоил! Так что же, отряду отказываться от проведения боевой акции? Да нам всем за подобный провал не то что погоны, а головы с плеч поотрывают!

И вновь вьетнамец ответил спокойно, невозмутимо:

— Я не говорил, что акцию надо отменять.

— Твои предложения?

— Пропустить баркас. Дать ему отработать задачу в обычном режиме. Пусть хоть десяток глаз наблюдают за ним, с судном ничего не произойдет. Никто его захватывать не будет, и оно спокойно в субботу уйдет к горе Дьявола.

— А мы команде этого суденышка с берега платочком помашем, так?

— Ну зачем же себя обнаруживать?

— Ладно. Допустим, мы пропускаем баркас. И что дальше? Пойдем к объекту пешком по джунглям, неся на себе оружие со взрывчаткой?

Тэу отрицательно покачал головой:

— Нет. План штурма остается прежним с той лишь разницей, что будет проведен на сутки позже, в воскресенье.

Крымов воскликнул:

— Как позже? И какие сутки? На чем мы подойдем к горе?

— Здесь, полковник, в порту стоит не один десяток лодок, катеров, баркасов. Лагос страна бедная, но туристы сюда все же приезжают. Сейчас сезон туризма закончился, но туристы кое-где еще остались. И знаешь, какое самое любимое занятие большинства приезжающих в Лагос иностранцев?

— Откуда мне знать?

— Спускаться вниз по реке, для недолгих прибрежных прогулок по джунглям. И для этого они арендуют плавсредства.

— Подожди, подожди, ты предлагаешь и отряду арендовать баркас?

— Не баркас, а прогулочный катер, и не арендовать, а банально угнать. Все судна застрахованы. Владельцы за потерю имущества получат деньги. Я подберу катер, пробью его относительно хозяина, и… мы воспользуемся им.

Тимохин проговорил:

— Если Кумати действительно готовит нам сюрприз, то Тэу предлагает единственно приемлемый вариант выполнения задачи. Более того, провести штурм на сутки позже будет проще, так как Японец успокоится до следующей субботы. В воскресенье он ждать нас возле горы не будет. Но перенос акции надо обосновать и согласовать с Феофановым. Ему принимать окончательное решение в свете неожиданно изменившейся обстановки.

Крымов взглянул на друга:

— А где факты, подтверждающие изменение обстановки? Мы имеем лишь предположение Тэу и ничего более.

— Тем более надо связываться с Центром и докладывать предположения проводника, а также его предложения. Фактов же у нас как нет сейчас, так не будет и по приходе баркаса в порт. Они появятся… когда операция может оказаться на грани срыва, а отряд — у неминуемой гибели. Связывайся с Феофановым.

— Представляю его реакцию!

— Ничего, он быстро въедет в ситуацию!

— Ладно, идите прогуляйтесь, посмотрите, как личный состав устроился.

Тимохин с Тэу вышли в коридор.

Крымов извлек из небольшого контейнера трубку со складной антенной, включил систему настройки спутниковой станции. Как только индикатор засветился зеленым светом, набрал длинный код.

Феофанов ответил тут же, он ждал связи с отрядом, хотя наверняка уже получил из Службы внешней разведки информацию о благополучном прибытии спецназа в район боевого применения через агента Лон Самри.

— Центр на связи!

— Я — Крым, как слышите меня?

— Прекрасно, Вадим Петрович!

— Хорошо! Мы на месте!

— Я в курсе. Устроились нормально?

— Нормально. Тут вот какое дело, Сергей Леонидович…

Крымов доложил Феофанову подозрения проводника.

Генерал выслушал полковника внимательно. Выдержав небольшую паузу, ответил:

— Я все понял! Сеанс прекращаем. Жди вызова. До этого организуй отдых личного состава.

— Принял!

Начальник отдела спецмероприятий, в настоящий момент исполняющий обязанности командира сводного отряда специального назначения, полковник Крымов перевел станцию в режим ожидания. Закурил. Прошло пятнадцать минут — станция молчала, полчаса — тишина. Вернулись Тимохин с Тэу. Александр доложил:

— Личный состав в порядке. Настроение боевое.

Крымов проговорил:

— Это хорошо, что боевое.

— Как отреагировал на твой доклад Феофанов?

— Спокойно, как ни странно, хотя, очевидно, он стал для него неожиданностью. Приказал ждать вызова. Вот и жду. Более получаса.

— Это не время. Генералу надо связаться с Потаповым, Казаковым, тому, возможно, — с высшим руководством. Объясниться, согласовать решение. На это могут уйти часы. Впрочем, нам спешить некуда.

Крымов посмотрел на часы:

— 9.40 местного времени. В Москве сейчас — 5.40. Долго придется ждать вызова. Высшее начальство в России еще спит.

— Кто знает?! Поживем, увидим. Все одно баркас Кумати прибудет в порт только послезавтра вечером.

Полковник протер лоб платком, попросил проводника:

— Тэу, вруби, пожалуйста, вентилятор!

Вьетнамец выполнил просьбу. Предложил:

— Вы, может, приляжете, отдохнете? Или душ примите. Как пройдет вызов, я сообщу.

Крымов отрицательно покачал головой:

— Нет! Тимохин может отдыхать, я дождусь сеанса связи.

Александр также отказался:

— Успеем еще отлежать бока.

Он повернулся к вьетнамцу:

— Тэу, что собой представляет местный кофе, мы убедились, чай тоже из мазута?

Проводник улыбнулся:

— Нет! Чай обычный!

— Давай-ка, тогда, брат по оружию, сваргань-ка чайку!

— Хорошо! На всех?

— На всех! И крепкий, но не чифирь!

— Что?

— Ну, не совсем крепкий, короче, на чайник — ложки четыре чаю.

— Понял! Сделаю!

Тэу вышел в коридор, и тут же спутниковая станция издала сигнал вызова.

Крымов взглянул на Тимохина:

— Оперативно, однако!

Полковник включил станцию:

— Крым на связи!

— Я — Центр. Перенос операции на сутки утверждаю!

— Понял, Сергей Леонидович!

— Удачи вам!

— Благодарю! Конец связи!

— Конец, полковник!

Крымов отключил станцию, сложил ее в контейнер.

— Москва утвердила перенос акции.

— Ты смотри, быстро!

— А что им оставалось делать? Но, думаю, руководство без особого энтузиазма приняло это решение.

— Какая нам, Крым, разница. Не радует то, что нам предстоит почти двое суток торчать в этом бараке.

— Хорошо, хоть вентиляторы есть!

— От которых ночью иногда замерзают насмерть!

Вошел Тэу. На этот раз с подносом, на котором стоял фарфоровый чайник и восточные пиалы. Чай в отличие от кофе оказался весьма приличным. В меру крепким и ароматным.

Пятница, 30 марта. Окраина столицы Лагоса, Венбага, место временной дислокации российского отряда специального назначения. 17.30 местного времени

Отдохнув более чем за сутки пребывания в Лагосе, личный состав отряда вынужденно бездействовал. Офицеры занимались кто чем. Кто-то продолжал отсыпаться, применяя снотворные препараты боевой аптечки, кто-то делился с коллегой впечатлениями от ежедневных ливней, надо признать, дождей такой плотности и мощи спецназовцы еще не видели. Кто-то разбирал и собирал оружие, кто-то бродил по бараку, не зная, куда деть себя от скуки. Но никто не задавал ненужных вопросов. Все ждали приказа на начало активных действий.

В комнату Крымова и Тимохина вошел проводник.

— Скоро должен прибыть баркас. Я пойду в порт. Посмотрю на судно, команду, понаблюдаю, как будет вести себя охрана. Попробую вычислить стороннего наблюдателя, определить, имеет ли баркас мощную радиостанцию для связи с горой. Ну и как террористы проведут загрузку судна. Как только баркас покинет порт, займусь подбором катера. Вернусь не ранее часов десяти завтрашнего утра.

Крымов предложил:

— Может, тебе дать в помощь Кима? Он внешне ничем не отличается от местных. Вот только одежду подобрать.

Проводник отказался:

— Не надо мне напарника. Здесь, кроме бродяг, еще и полиция иногда появляется. Полицейские могут остановить нас. Я отболтаюсь, да и документы у меня в порядке, а Ким? Он и без документов сгорит. Скажет пару слов и выдаст себя с потрохами. Зачем нам ненужный риск? Если я и один со всем спокойно справлюсь.

Крымов согласился:

— Ты прав! Вопрос — связь будем поддерживать?

Вьетнамец отрицательно покачал головой:

— Нет! В экстренном случае я подам сигнал тревоги. На него не реагировать и отсюда не уходить. Не вернусь к вечеру — действуйте самостоятельно.

Тимохин воскликнул:

— Что значит — не вернусь, Тэу? Ты это брось.

Вьетнамец улыбнулся:

— Конечно, вернусь. Пошел!

— Давай, майор, ни пуха тебе.

Тэу сморщил лоб, повторил:

— Ни пуха… постойте… это русская поговорка… ни пуха… ни перьев, да?

— Ни пуха, ни пера!

— Точно, вспомнил. После этого напутствия посылают к дьяволу?

— К черту! К Дьяволу мы пойдем вместе, послезавтра.

— Тогда к черту вас всех!

Крымов с Тимохиным рассмеялись:

— Ну, спасибо, Тэу! Послал так послал!

— Как положено!

Вьетнамец вышел из комнаты. Покинул двор барака, направившись по заросшей тропе к речному порту Венбага.

Вернулся Тэу в 10.40 субботы, 31 марта. Выглядел он уставшим, но довольным. Крымов тут же предложил вьетнамцу завтрак, но Тэу отказался, сославшись на то, что перекусил в порту. Тимохин спросил:

— Ну и каковы результаты твоей разведки, майор? И есть ли они?

— Есть, подполковник, есть. В общем, так. Пришвартовался баркас где-то в полвосьмого. И сразу на палубу вышла вся команда, капитан, моторист, четверо охранников. Словно продемонстрировали себя, впрочем, так, наверное, и было задумано. Постояв на палубе, все бандиты, кроме одного, заступившего в наряд, спустились обратно в трюм. И больше до утра на палубу не выходили, не считая менявшихся каждые три часа охранников. Я знаю, что собой представляет отряд помощника Кумати, Биали. Так вот, в охране были не лучшие его воины. И вели они себя беспечно. Автоматы на предохранителях клали кто куда. За подходами к баркасу практически не смотрели. Один в три часа вообще завалился спать. Вычислил я и наблюдателя. Признаюсь, случайно. В туалет решил сходить, а там, рядом с седьмым причалом, развалины. Я зашел с тыла и увидел приодетого в теплые вещи, лежащего на матрасе мужчину с биноклем и… видеокамерой. В секторе его наблюдения находилось лишь наше судно. Я отошел. Сделал свое дело в кустах, а сам притаился. Внимательно осмотрел рубку. Хорошо, прожектор портовые власти врубили. Он-то и помог мне разглядеть лучевую, согнутую в дугу антенну вдоль правого борта баркаса. Есть у капитана связь с горой. Такая антенна применяется на станциях большого радиуса действия. В пять утра проверил наблюдателя. Тот был на месте. Не спал, не отвлекался, смотрел за причалом и судном. Ни с кем не переговаривался. В восемь пятнадцать к причалу подошел грузовик. Люди, прибывшие на нем, начали переносить ящики, мешки, баулы на баркас. Пока грузчики таскали тару, охрана вела себя обычно. Загрузившись, машина отъехала, баркас отошел от причала. Вышел на дорогу и наблюдатель. Он переоделся. В руках нес объемную сумку. Видимо, теплую одежду. Пошел в сторону города. Проводив судно, я занялся поиском катера. Это заняло немного времени. У пятого причала стоит приличный дизельный прогулочный катер, рассчитанный где-то пассажиров на пятнадцать. Поговорил с рабочим порта. Узнал, что катер принадлежит одному местному чиновнику, точнее, его сыну. Тот в сезон развлекает туристов, а сейчас вместе с папашей уехал в Китай. Зачем, неизвестно, но и не важно. Ночью надо проверить заправку катера. Если что, перелить горючку из соседнего грузового судна. Оно заправлялось при мне, готовясь в понедельник, по словам того же рабочего, уйти куда-то на север, за деревом. После выбора катера обходной дорогой пошел сюда. Проверил подходы к бараку. Все вокруг спокойно и безлюдно. «Чисто», короче говоря. Вот таковы результаты моей разведки. Ранним утром можем начинать операцию!

Крымов похлопал вьетнамца по плечу:

— Молодец, Тэу! Не зря ты пользуешься авторитетом. Работаешь профессионально.

Тимохин усмехнулся:

— Да, без Тэу мы уже сейчас рыб бы Монга кормили.

— Согласен. Поэтому и говорю, молодец. Я доложу начальству о твоем участии в операции.

— Зачем, полковник? Главное, остановить Кумати, уничтожить эту презренную собаку, ликвидировать организацию «Кровавый закат». Без химического оружия их базы вскоре разгромят. Наши спецслужбы взялись за них серьезно. Да и корейцы не прочь убрать их. Так что на «Закате» можно будет ставить крест, если удастся уничтожить лабораторию и вырвать из лап террористов вашего профессора.

— Вырвем Андорина. И уничтожим лабораторию. Иначе какого хрена мы сюда заявились, когда туристический сезон закончился? Ладно, Тэу, иди в свой отсек, отдыхай. Ночью займемся катером, ну а поутру…

Крымов посмотрел в сторону окна:

— А поутру, даст бог, тронемся в гости к господину Рютаро Кумати, дабы до конца разобраться с ним, с его бандитским шалманом и… со всем остальным.

Кумати проснулся в 7 утра. Одевшись, вызвал к себе Биали. Начальник охраны тут же явился. Кумати с ходу, не приветствуя помощника, спросил:

— Ну и что у нас с баркасом?

— По докладу Данга, наблюдателя, судно простояло ночь в Венбаге как обычно.

— Значит, баркас не захвачен?

— Нет, хозяин, по крайней мере, до сего времени. Но сейчас, когда в порту много людей, сделать это скрытно невозможно.

— Получается, русские не вышли на наш след?

— Получается так.

— А ведь должны были. Должны. Почему не вышли?

— От ошибок никто не застрахован. Да и только по трупам определить, что это вы работали в России, невозможно.

Кумати произнес:

— Из чего следует, что Стебрин мертв. Милли и Том ценой собственной жизни все же завалили его. Последнее время русские стали работать грубо. Хотя… это объяснимо. В стране бардак, спецслужбы постоянно реформируют. Лучшие уходят в бизнес. Ладно, дождемся связи с Вайдоном. У него загрузка в 8.30?

— Так точно, хозяин!

— Хорошо! Сейчас прикажи подать завтрак, а в 9.20 обеспечить связь с баркасом.

— Слушаюсь.

Ровно в 9.20 на вызов ответил капитан баркаса:

— Вайдон на связи, хозяин!

Кумати спросил:

— Ты сейчас где?

— Отошли от Венбага на двадцать миль.

— Как прошла загрузка?

— Как обычно! Товар получили, складировали в трюме.

— Вас не преследуют?

— Кто? Извините, хозяин, нет, не преследуют. Мимо проходят суда, но это как всегда. Река работает.

— Хорошо! Жду тебя у горы! Конец связи!

— До встречи, хозяин!

Кумати отбросил микрофон с наушниками на стол, повернулся к начальнику охраны, приказал:

— Снимай огневые точки со склонов, возвращай из джунглей дополнительные посты. Службу солдат перевести в обычный режим. По крайней мере, до следующей субботы нам опасаться нечего.

Биали заметил:

— Я уверен, хозяин, что здесь нам вообще некого опасаться!

— Оставь свою уверенность при себе. Займись людьми, я буду в лаборатории. Если что, позвонишь!

— Слушаюсь, хозяин!

Кумати прошел в лабораторию, куда завтра вечером должны были доставить первые две семьи деревни Хао. Дабы привыкли жить в пластиковых клетках до начала испытания отравляющего вещества. Кумати торопил Андорина и надеялся уже на следующей неделе получить первые, далекие от совершенства, но уже смертельно опасные образцы нового оружия. Японец хотел воочию убедиться, что русский профессор действительно усердно работает над заказом, а не имитирует эту работу. Что возможно при испытаниях на людях недоработанных до конца образцов ядовитого вещества. Доставка несчастных в лабораторный склеп возлагалась на сержанта Ли. И намечена она была на 21.00, когда жители закрывались в своих хижинах.

Барак в районе речного порта Венбага. Воскресенье, 31 марта. 2 часа 30 минут местного времени

Вернувшийся из разведки проводник доложил Крымову, что проход до пятого причала свободен. Прожектор выведен из строя. Бродяг вблизи причала, как и портовой охраны, на этом участке нет.

Выслушав доклад Тэу, командир сводного отряда повернулся к построенным в шеренгу, экипированным по-боевому офицерам диверсионных групп «Орион» и «Мираж»:

— Товарищи офицеры! Слушай боевой приказ. Время — 2 часа 40 минут. В 2.45 на пятый причал выходит группа «Орион». Ее задача — проникновение на катер, который покажет проводник. В 3.10 выдвижение к судну начинает группа «Мираж». Окончание передислокации отряда в 3.30. Уточнение дальнейших действий непосредственно на катере. Группе «Орион» вместе с проводником выдвинуться за пределы ограждения барака. Группе «Мираж» сосредоточиться у ворот двора. Вперед!

Офицеры боевого подразделения быстро, но без суеты и разговоров по одному покинули место своего временного проживания. Бойцы «Ориона», ведомые подполковником Тимохиным в паре с Тэу, преодолели забор и на мгновение залегли в ближайших кустах. Тэу осмотрелся и жестом показал Тимохину — можно спускаться! Александр передал команду заместителю. Тот пошел на причал первым. Как только Гарин нырнул в пассажирский салон прогулочного катера, по склону пошел капитан Шепель. И таким порядком в течение пяти минут на судно перебралась вся усиленная диверсионная группа особого назначения «Орион». Оказавшись на лестнице, ведущей в салон, Тимохин вызвал Крымова:

— Мираж-1, я — Орион-1, как слышишь?

Полковник ответил:

— Прекрасно слышу, Орион-1!

— Мы на месте, Мираж-1!

— Принял! Дублирую ваши действия!

— Принял! Прикрываю!

Тимохин с Тэу заняли позиции прикрытия, откуда могли в случае необходимости отразить попытку любого противника помешать перемещению с суши на катер боевой группы «Мираж». В 3.30, строго по графику, весь отряд собрался в небольшом салоне прогулочного катера. Тэу прошел в рубку, так как именно ему предстояло вести судно к горе Дьявола. Крымов приказал капитану Орлову проверить работоспособность дизеля и заправку баков катера. Остальным офицерам рассредоточиться в салоне по группам. После чего Крымов с Тимохиным прошли в рубку. Орлов доложил, что баки полны, дизель внешне исправен, но точно определить исправность возможно лишь после его запуска. Крымов спросил у проводника:

— Ну что, Тэу? Попробуем завести дизель?

— Признаться, мы должны быть уверены, что катер исправен. Предупредите подчиненных: если на шум появятся работники охраны порта, себя не обнаруживать. С ними разговаривать буду я.

— Хорошо!

Крымов передал приказ в салон.

Тэу, подкачав ручным насосом топливо в ТНВД, нажал на кнопку стартера дизеля, выведя из зацепления вал гребного винта. Небольшой внешне дизель взревел, как стадо буйволов. Тэу сбросил обороты. Двигатель мерно заурчал. Проводник бросил взгляд на приборы. Стрелка амперметра на минусе, значит, генератор запитывает аккумуляторные батареи, давление масла в норме, тахометр работает. Прибор уровня топлива подтверждает заполненность баков. Тэу заглушил двигатель. Взглянул на Крымова:

— Все в порядке, полковник! Можем плыть хоть сейчас.

Крымов спросил у Тимохина, следящего за портовой близлежащей территорией:

— У тебя тоже все в порядке, Саня?

Александр ответил:

— Пока да! Но прошло слишком мало времени, чтобы поднялась охрана порта.

Тэу улыбнулся, доброжелательно и спокойно, как всегда.

— Теперь охране не определить, что за дизель работал.

— А бродяги не подскажут?

— Им нет никакого дела до того, что не касается лично их жизни. И лишние проблемы им не нужны. Так что можете спуститься в салон.

— Ты останешься здесь?

— Конечно! Я же с этой минуты не только майор армейского спецназа… в запасе, но и капитан пусть речного, но все же судна. Отплытие по графику?

Крымов ответил:

— По моей команде.

Офицеры российского спецназа спустились к подчиненным, Тэу же продолжил внимательно наблюдать за видимой из рубки частью территории порта.

В семь утра проводник-вьетнамец вывел катер на стремнину. Судно начало быстро сносить вниз по реке. Двигатель Тэу завел лишь тогда, когда катер оказался в нескольких километрах от столицы Лагоса, где река расширялась, а течение ослабевало. Проводник вел судно на средних оборотах, периодически бросая взгляд на часы, соблюдая график движения. К нему вновь поднялись Крымов и Тимохин. Командир сводного отряда поинтересовался:

— Как наши дела, Тэу?

Вьетнамец пожал плечами:

— Нормально!

— Судов встречается много?

— Нет, и в основном рыбацкие лодки.

— И что за рыба здесь водится?

— Разная.

— Какой короткий и точный ответ!

Тэу улыбнулся:

— Их местные названия слишком сложны для перевода, что-то похожее на ваших лещей, судаков, есть и рыба, которая в России не водится. Такая длинная и тонкая, как змея, но вкусная.

— Ладно, черт с ней, с рыбой! Мы идем по времени?

— Да. Я слежу за этим.

— Хорошо. Рули, капитан, и дальше!

Крымов закурил. Тимохин внимательно осматривал покрытые густой растительностью берега.

К отводному каналу катер подошел с опережением графика, в 12.20. Причалил к берегу.

Тэу оставил штурвал, взглянул на Крымова:

— Я проверю канал. Посмотрю, не устроили ли аборигены своих весьма коварных ловушек по пути к ГЭС.

Крымов согласился:

— Только быстро, майор, нам еще минную поляну накрывать!

Проводник ушел, Тимохин спросил Крымова:

— Правильное ли решение атаковать объект во время дождя?

Полковник удивился:

— С чего это ты сейчас задаешь подобный вопрос?

— Вспомнил, что собой представляет ливень. Да, нас бандиты Кумати видеть не будут, но и мы их тоже. Вода же падает стеной, ни черта не разглядишь в пяти метрах. А мне отстреливать группу прикрытия причала и подниматься ко входу в гору. Представь, какой поток рванет навстречу моей группе? Снесет всех в реку к чертовой матери, что тогда делать будешь? До последнего патрона вести круговую оборону пятачка лагосской земли?

Крымов сплюнул за борт.

— Я не подумал об этом. Но, с другой стороны, наши-то начальники знали о силе ливня, почему же тогда настояли на проведении акции именно во время дождя?

— А хрен их знает. Но одно дело — владеть информацией по ливню в Москве, и совсем другое — видеть его наяву.

— Вернется Тэу, обсудим с ним этот вопрос.

— Да, это будет лучший выход.

Вьетнамец-проводник не стал возвращаться на катер. Он по рации вызвал Крымова:

— Первый! Я — Проводник! Как слышишь меня?

Полковник ответил:

— Слышу тебя хорошо! Возникли проблемы?

— Нет! Выход к ГЭС по берегу канала «чист». Высылайте рабочую группу по моим следам. Они видны на мокром грунте.

— Понял тебя!

Крымов отключил станцию:

— Тэу вызывает саперов.

Тимохин кивнул:

— Я это понял. Высылай, раз вызывает.

Вскоре на берег сошли три бойца отряда специального назначения и скрылись в кустах, обрамляющих берег искусственного отводного канала.

Саперы также отработали поставленную задачу по графику, вернувшись вместе с проводником на катер в 12.50.

Бурмистров доложил:

— Станция заминирована, подходы к ней со стороны объекта также. «Ловушка» сработает, как только на минное поле втянется группа противника численностью до двадцати человек!

Крымов ответил:

— Хорошо, Володя. Заводи людей пока в трюм.

Тэу вывел катер на середину реки.

Тимохин спросил у проводника:

— Скажи, майор, разве во время ливня возможен штурм объекта? Он находится на возвышенности, и вода с суши ринется мощным потоком к реке. Прямо на моих ребят.

Вьетнамец вновь спокойно, безмятежно улыбнулся:

— Штурм возможен. Вы судите о силе ливня по городу. В джунглях же он гораздо слабее, нежели на всей остальной территории страны. Особенно мощный он в горах. В джунглях обычный сильный дождь. Но сильный не до такой степени, чтобы закрыть видимость на расстоянии в триста метров и смыть с берега в реку штурмующую группу.

Тимохин кивнул:

— Ну, тогда ладно.

Крымов достал из сумки пульт. Вытянул телескопическую антенну, взглянул на время:

— Так, 13.00. Получай первый сюрприз, господин Кумати!

Он направил антенну на район расположения мини-гидроэлектростанции. Нажал на клавишу. Тут же над джунглями поднялся огневой шар, затем грянул взрыв, и облако дыма, образовавшееся вследствие подрыва станции, затянуло кроны деревьев.

Крымов убрал пульт.

— Вот так! Объект противника обесточен.

Тэу прибавил оборотов.

Спустя двадцать минут, отключив двигатель, проводник направил катер к берегу. Тот мягко воткнулся в прибрежный грунт. Спецназовцы увидели тропу и лодки, привязанные к кустам.

Крымов поправил оружие, взглянул на Тимохина:

— Ну что, Саня, начали?

— Начали, Вадим! У горы встретимся! Удачи!

— Тебе того же!

Группа «Мираж» в составе семи человек во главе с полковником Крымовым покинула катер и, выстроившись в колонну, отправив вперед передовой дозор из одного спецназовца, начала продвижение по джунглям в сторону деревни Хао. На окраине густого лесного массива перед выходом к населенному пункту группа остановилась, залегла. Дозорный доложил, что видит деревню, а недалеко от нее, ближе к лесу, — наблюдательный пост противника. Крымов подполз к дозорному, капитану Лошанину, спросил:

— Ну и что у нас здесь?

Капитан указал на обложенную камнями позицию наблюдателя:

— Пост, товарищ полковник. С одним часовым, вооруженным автоматом, который периодически смотрит на дорогу к объекту, а также на джунгли.

— Мы в секторе его наблюдения?

— Да!

— Сколько до него метров?

— Минуту!

Дозорный вскинул снайперскую винтовку «Винторез» с прицелом, позволяющим устанавливать параметры ведения огня. Ответил:

— Триста двадцать метров!

— Значит, из «винта» срежем?

— Срежем, товарищ полковник.

— Других постов не обнаружено?

— У деревни, на пути к деревне Чаи и видимой части дороги к объекту — нет!

— Так! У них один пост обязательно должен быть установлен на причале и где-то на одном из склонов горы. Делаем вот что. Ты, Витя, пасешь наблюдателя у деревни и снимаешь его по моей команде. Понял?

— Так точно!

— Держи аборигена на прицеле.

Крымов вернулся к залегшей в кустарнике группе, осмотрел личный состав:

— Старший лейтенант Каменев!

Молодой симпатичный парень, больше похожий на артиста, чем на спецназовца, ответил:

— Я!

Крымов крикнул:

— Старший лейтенант Дрозденко!

Офицер, находившийся справа, также ответил четко, по уставу:

— Я!

Полковник приказал:

— Оба — ко мне!

Названные офицеры подползли к командиру.

Крымов достал из кармана карту-схему:

— Смотрите, ребята, вот деревня, которую вы можете видеть и воочию, вот дороги, вот сам объект, представляющий собой гору. Где-то на одном из его склонов должен быть пост караула противника. Если учесть, что населенный пункт и дороги контролируются часовым с поста деревни, а за рекой наверняка наблюдают с причала, то горный пост должен находиться на северном склоне. Или, что маловероятно, на вершине горы. Маловероятно потому, что наверху оборудовать даже одиночный пост тяжело. Рельеф не позволяет. Ваша задача — по джунглям подойти к горе с севера и вычислить этот горный пост. После обнаружения — сближение с ним на расстояние убойного выстрела из бесшумного «Винтореза» и доклад мне. Вопросы?

Спросил Дрозденко, штатный боец резервной группы особого назначения «Мираж»:

— Что делать, если не обнаружим пост на северном склоне? Подниматься наверх для осмотра южного склона?

Крымов ответил:

— Нет! Никакого подъема. Не обнаружите поста — доклад мне. Я скажу, что делать дальше. Еще вопросы?

Подал голос Каменев:

— Сколько у нас времени на отработку поставленной задачи?

— Столько, сколько потребуется, но работать максимально оперативно и в то же время предельно осторожно, дабы не попасть самим на прицел часового. Преждевременное обнаружение нашей группы будет означать срыв операции и… нашу гибель. Все. Вперед!

Как только старшие лейтенанты скрылись в кустах, Крымова по рации малого действия вызвал дозорный, капитан Лошанин:

— Первый, ответь Миражу-4!

— На связи!

— По дороге от объекта, минуя деревню Хао, только что прошел грузовик. В нем, не считая водителя и старшего машины, около двенадцати-пятнадцати человек. Точнее сказать не могу, не успел посчитать.

— Доклад принял! Следи за постом!

— Принял! Отбой!

Крымов переключил рацию на Тимохина:

— Орион-1 вызывает Первый!

Александр ответил без промедления:

— Орион слушает Первого!

— В сторону ГЭС пошла грузовая машина с двенадцатью-семнадцатью боевиками.

— Так это хорошо! Так и было задумано!

— Да! На реке спокойно?

— Даже слишком. У тебя как?

— Один пост вычислен, сейчас ищем второй, горный пост. Как найдем и обезвредим часовых с нашего направления, начнем захват плацдарма для проведения имитации штурма объекта.

— Понял. Жду сигнала начала собственных действий.

— Жди, Орион. Он поступит непременно, в обозначенное планом время!

— Ты для начала с постами разберись!

— Разберусь. Конец связи!

В 13.57 Крымова вызвал Дрозденко:

— Первый, я — Мираж-3!

Полковник ответил:

— Первый на связи!

— Горный пост противника обнаружен. Он расположен, как и предполагалось, на северном, пологом склоне горы, откуда хорошо просматривается река Монг. Мы на позициях полного контроля над постом. Снять вражеского наблюдателя можем в любую минуту. Он не прячется, прекрасно виден и находится в зоне досягаемости бесшумной снайперской винтовки.

— Понял тебя, Третий. Держите духа на прицеле. Отстрел по моей команде. А вместе с ним получишь и инструкции на дальнейшие действия.

— Принял, Первый!

— До связи!

Крымов отключил станцию. В который раз посмотрел на часы. В 14.20–14.30 начнется дождь. За десять минут до первых его капель, если до этого не произойдет подрыв команды, высланной Кумати к ГЭС, необходимо захватить плацдарм имитации штурма. И начать его, когда ливень накроет джунгли. Полковник протер платком лицо. Черт, как же душно в этом прорезиненном, легкобронированном комбинезоне. И тень от деревьев ни хрена не спасает. Что за дерьмовый климат? И как тут вообще люди живут. А ведь живут. Полноценной, как им кажется, жизнью. Со своими радостями и горестями. Плодятся. Долго ли живут? И все ли младенцы выживают? Это другой вопрос, к боевой операции «Вулкан» никакого отношения не имеющий! Так, время, 14.00. А дождь должен начаться минут через двадцать. Что же послужит сигналом для штурма объекта: расчетное время или подрыв боевиков, попавших в минную ловушку? Стоило об этом подумать Крымову, как на севере прогремела череда взрывов, практически слившихся в единый раскат. Сработала минная ловушка. Все! Ждать больше нечего.

Полковник вызвал по рации капитана Лошанина:

— Мираж-4, я — Первый!

— На связи!

— Снимай часового на посту и занимай его позицию, с задачей контроля близлежащей местности. При появлении боевиков — огонь на поражение!

Капитан ответил:

— Приказ принял! Выполняю!

Крымов переключился на старшего лейтенанта Дрозденко:

— Первый вызывает Мираж-3.

В динамике прозвучал короткий ответ:

— На связи!

— Срезайте пост и выходите на участок позиций плацдарма отражения наступления противника.

— Принял! Работаем!

Командир сводного отряда спецназа вызвал Тимохина:

— Орион, я — Первый.

Александр ответил:

— Слушаю тебя, Первый!

— Мы начали!

— Ни пуха!

— К черту!

Крымов приказал оставшимся трем бойцам группы «Мираж»:

— Вперед, за мной! При обнаружении противника огонь без дополнительной команды. Вперед, орлы!

Лошанин, получив приказ на уничтожение поста наблюдения отряда террористов, плавно нажал на спусковой крючок снайперской винтовки бесшумного боя «Винторез». Пуля, ударив боевика в лоб, опрокинула его тело внутрь каменной «чаши». Капитан рванулся к позиции бывшего поста. По нему не стреляли, и в считаные минуты он оказался за бруствером. Убедившись в том, что часовой мертв, прислонился к камням, держа в поле зрения дорогу к объекту и деревне Хао, сбросив в эфир:

— Мираж-4 цель отработал. Нахожусь на посту!

Старший лейтенант Андрей Дрозденко также без проблем прострелил голову вражеского наблюдателя. И тоже немедленно связался с Крымовым:

— Первый, Мираж-3 задачу по посту выполнил. Выдвигаемся в район плацдарма.

Крымов принял доклады на бегу. Его группа бежала к дороге между объектом и деревней.

Спецназовцы группы «Мираж» успели рассредоточиться на рубеже ведения имитации нападения до того, как из горы на улицу вывалилась солидная, человек в двадцать-тридцать, команда боевиков. Она разделилась. Одна скрылась за склоном, выйдя на причал, другая, развернувшись в цепь, подгоняемая истошными криками выделявшегося среди остальных человека в камуфлированной форме американских пехотинцев, пошла на деревню, третья залегла у входа.

Над джунглями пронесся порыв ветра, после чего на землю упали первые капли влаги, и уже через несколько секунд пошел сильный, но не такой мощный, как в столице Венбаге, проливной дождь.

Крымов контролировал приближение первой группы боевиков, дождался выхода ее в сектор обстрела бойцов спецназа, отдал команду:

— Внимание, «Мираж», по цепи противника — шквальный огонь!

Офицеры группы открыли беглую автоматическую стрельбу по террористам, половину которых уничтожили сразу, половину заставили рухнуть на землю.

Крымов передал приказ:

— Бросок вперед на двадцать метров. Огнеметчику, после броска — удар по третьей резервной группе противника! Пошли!

Спецназовцы, прикрывая друг друга, переместились на новые позиции, что создавало полную иллюзию стремления боевой группы сблизиться со входом в пещеры горы.

Переброску «Мираж» осуществил настолько быстро, что никто из боевиков понесшей тяжелые потери первой группы террористов не успел произвести ни единого выстрела. То ли их ошеломил внезапный огневой налет, то ли дождь помешал среагировать вовремя на маневр противника. Применение «Шмеля» по резервной группе внесло неразбериху в ряды обороняющихся. Они рванулись к джунглям и попали под массированный обстрел российских спецназовцев. Крымову стало ясно, что террористы потеряли на время единое управление, и этим следовало воспользоваться. Но будучи уверенным, что группе ничего не угрожает с тыла, он вызвал капитана Лошанина:

— Мираж-4. Ответь Первому!

— На связи, Первый!

— Что у тебя?

— Ничего! Стрельба от горы слышна хорошо, в остальном все, как было. Спокойно!

— Местные жители деревни не проявляют себя?

— Нет! Селение Хао словно вымерло.

— Держи тыл! Мы продолжаем!

— Принял! Удачи!

— Взаимно!

Получив сообщение Лошанина, Крымов приказал группе атаковать боевиков первого эшелона, залегших метрах в тридцати от новых позиций «Миража».

Спецназовцы бросились в атаку. Террористы и на этот раз спохватились поздно. Хотя их командир продолжал истерическими воплями отдавать какие-то приказы.

«Мираж» уничтожил первую группу. Отошел к джунглям лишь их подраненный командир. Но он представлял опасность, так как мог свободно вести огонь из зарослей по флангу как имитирующей группы, так и в дальнейшем по основному штурмовому подразделению. Крымов крикнул:

— Дрозденко!

— Я, командир!

— Отошедшего к зарослям духа не видишь?

— Как это не вижу? Я за ним специально смотрел, хотел у кустов срезать, оптику залило. Но сейчас вижу этого козла. В кустах бинтует руку.

— В минус его, Андрюша!

— Понял! Вычеркиваю!

Старший лейтенант Дрозденко вскинул «Винторез». Прозвучали два хлопка, и Крымов услышал:

— Командир, дух в минусе!

Камтай Биали, а это он командовал силами отражения внезапного нападения словно с неба свалившегося неизвестного дерзкого противника, не успел перевязать руку. Он ничего не успел. Даже понять, что произошло. Пули, пробившие голову бывшего начальника охраны, мгновенно убили кхенга.

Прошел доклад от майора Соловьева:

— Командир, духи у входа вытягивают линию обороны, используя для прикрытия камни и трупы подельников.

Крымов ответил:

— Ясно! Это то, что и нужно!

И приказал:

— Внимание группе, прекратить огонь! Сменить позиции, не сближаясь с противником, держа его на прицеле.

Вызвал Тимохина:

— Орион-1, я — Первый! Как слышишь?

Александр ответил:

— Слышу хорошо! Представляю, как вы промокли на открытой местности. Дождь не слабый идет.

— Дождь ерунда, нашел о чем говорить. Слушай обстановку.

— Давай!

— Отвлекающий маневр удался. Мы втянули в бой около двадцати боевиков. Большая их часть уничтожена, рыл семь заняли оборону входа, втянувшись в линию, мордами к нам, следовательно, к реке спиной. На причал ушла группа, тоже духов в десять, точно не определили. Я держу линию обороны. Бой прекратил!

— Это я слышу! Значит, на причале, говоришь, рыл десять?

— Возможно, больше, а может, меньше.

— Понял! Начинаю выход на рубеж атаки и главный штурм!

— Давай! Перед выходом в тыл обороны духов дай сигнал, укрою личный состав, дабы не попасть под пули твоих «орлов»!

— Добро! До встречи, Крым!

— Удачи тебе, Саня!

Отключившись, Тимохин, находившийся в рубке вместе с проводником-вьетнамцем, отдал приказ штурмовой группе «Орион»:

— Всем! Занять позиции вдоль правого борта. На причале или возле него группа противника, ориентировочно человек пятнадцать. Как только катер выйдет к горе, огонь по террористам из стрелкового оружия и огнемета. Гранатомет не применять! После высадки на берег — атака малочисленных сил противника, занявших оборону против группы «Мираж». Они вытянулись к реке спиной. Далее по команде! К бою!

Спецназовцы рассредоточились по борту, приведя в готовность оружие.

Тимохин взглянул на проводника — капитана катера:

— Я к своим! Ты же…

Вьетнамец не дал договорить Тимохину:

— Не надо слов, подполковник, Тэу знает, что делать!

— Да? Ну, тогда пришпорь эту посудину, Тэу!

Вьетнамец врубил дизель, и катер, подняв нос, держась ближе к правому берегу, рванул к скале. Судну потребовалось несколько минут, чтобы достичь причала восточного скалистого склона горы. Как только катер резко замедлил ход, спецназовцы, увидевшие рассредоточенных по причалу и близлежащей к нему территории с десяток боевиков, открыли по ним прицельный огонь. Тимохин в обстреле банды Кумати, высланной на прикрытие объекта от реки, не участвовал. С этим справились пятеро его подчиненных. Александр внимательно осматривал склон. Вышли Кумати на скалу гранатометчика, и тот свободно мог оправить катер на дно вместе со штурмовой группой. Но на склоне никто не объявился. Катер уткнулся в причал. Тимохин взглянул на проводника:

— Оставайся здесь! Катер — единственное средство нашего отхода отсюда. Держи его.

Тэу указал на баркас террористов:

— Есть еще одно судно, а мне, подполковник, лучше пойти с тобой. Перед штурмом лаборатории необходимо захватить «языка», иначе рискуем запутаться в лабиринтах горы. Кто из твоих офицеров сможет допросить «языка»?

Тимохин принимал решения быстро:

— Ким!

Старший лейтенант ответил:

— Я!

— Остаешься охранять катер.

— Есть, командир!

Александр кивнул вьетнамцу:

— Ты прав. Пойдешь с нами!

Тимохин крикнул подчиненным:

— Все на берег и к повороту. Там остановка!

Спецназ подошел к краю восточного склона. Высланный вперед капитан Шепель доложил:

— За поворотом, метрах в сорока, семь боевиков. Лежат спиной к нам. Перед ними закрытая массивная железная дверь.

Тэу напомнил:

— Нужен «язык», подполковник!

Тимохин подозвал к себе Шепеля, имевшего при себе одноразовый гранатомет «Муха».

— Слушай, Миша, как только группа атакует духов, прикрывающих вход от Крыма, по дуге заходишь на дверь. По моей команде гранатой рвешь ее. Понял?

— Ясно, командир!

— По команде, Миша!

— Да понял я все!

Тимохин вызвал Крымова:

— Первый! Ответь Ориону!

Полковник ответил:

— На связи, Орион-1!

— С причалом разобрался! Через минуту начинаю штурм входа. Прячь своих ребят. И предупреди их, на открытой местности на позицию применения гранатомета пройдет Шепель. Чтобы твои случайно не подстрелили его!

— Принял! Шепеля пропустим, но и ты держись ближе к горе. Если недострелянные духи рванут на меня, сам понимаешь, мне придется приземлять их.

— Понял! До связи!

— Давай, Саня!

Тимохин скорректировал задачу:

— Выходим на боевиков, не растягиваясь в линию. Дистанция между бойцами при атаке террористов не более метра. Крайнего правого отрабатывает Тэу!

Вьетнамец утвердительно кивнул. Он понял, что захват «языка» возложен на него.

— Все готовы?

Ответил майор Гарин, заместитель Тимохина:

— Готовы, командир!

— Внимание, атака!

Спецназовцы группы «Орион» вышли из-за горы. Цели лежали перед ними как на ладони. Короткими очередями бойцы Тимохина уничтожили группу прикрытия входа в гору.

Тэу мастерски обездвижил крайнего правого, лежавшего у самого склона боевика, прострелив тому предплечье и ноги. Бандит потерял сознание. Остановив группу, видя Шепеля, зашедшего на позицию обстрела железной двери из противотанкового гранатомета, подал ему знак рукой. Капитан выстрелил. Заряд вынес дверь, подняв на входе облако дыма, огня и пыли.

В образовавшийся проем и рванулись бойцы группы «Орион». Первым шел Тимохин, за ним, по пятам Тэу, следом майор Гарин. Старший лейтенант Русланов, подхватив раненого, потерявшего сознание боевика, замыкал группу, за которой бежал капитан Шепель. Спокойно бойцы «Ориона» прошли всего несколько метров. И если бы Тэу, каким-то особым, звериным чутьем почувствовавший опасность, не бросил на пол Тимохина, то по меньшей мере своего командира группа потеряла бы. Огонь по спецназу открыли боевики из отсека караульного помещения и казармы. Тимохин крикнул:

— Гранаты!

В проемы полетели наступательные «РГД-5».

Раздались взрывы, следом вопли, все заволокло дымом. Что не мешало спецназовцам ворваться в помещение охраны и добить раненых боевиков, оставленных Кумати на последнем перед секретной частью объекта рубеже обороны.

Несмотря на то что вентиляция, как и все, питающееся электроэнергией, была отключена, гарь снесло на улицу довольно быстро. Видимо, пещеры, в которых были оборудованы помещения различного предназначения, сообщались между собой, имели выходы и на поверхность, возможно, через узкие щели или шурфы. Добравшись до комнаты с сейфом, спецназ остановился. Было ясно, что за массивной дверью и находится лаборатория, а также сам Кумати с профессором Андориным и его помощницей. Но вот кто еще находится там? И схема секретной части оставалась неизвестной.

Тимохин приказал притащить раненого боевика.

Тот по-прежнему находился без сознания. Тимохин взглянул на вьетнамца:

— Тэу, ты случаем не завалил «языка»?

Проводник отрицательно покачал головой:

— Нет! Террорист жив!

И попросил:

— Дайте мне боевую аптечку, я приведу его в сознание.

Вьетнамцу передали две аптечки. Пока он колдовал с раненым, подошел Крымов:

— Прорвались, значит, Саня?

— Прорваться-то прорвались, но главное, — он указал на массивную дверь, — там! Туда надо войти, и там нас уже наверняка ждут.

Крымов добавил:

— И даю голову на отсечение, Кумати ждет гостей, прикрываясь Андориным!

Тимохин согласился:

— Это в его стиле. Ты прав! Но одного не просчитывает Кумати: наша задача уничтожить лабораторию, а не любой ценой вытащить из плена профессора.

— Нет, Саня, Андорина надо вытаскивать!

— А для чего, Крым? Чтобы он в России сделал отравляющее вещество? Ты уверен, что наши не пойдут на это?

— Уверен!

— А если Андорина вновь похитят, и на этот раз свои, доморощенные революционеры, мечтающие о захвате власти? Таких придурков у нас в стране хоть отбавляй. И не все они состоят на учете в психдиспансерах.

Крымов повысил голос:

— Работаем по уничтожению лаборатории, освобождению Андорина с Королевой и, желательно, захвату Кумати. А как получится, посмотрим. Как говорится по «ящику», покажет время!

Тимохин проговорил:

— Золотые слова молвишь, Крым! Как дипломат.

— Станешь при нашей работе дипломатом.

Александр улыбнулся:

— Это точно! — Ну что там с «языком», Тэу?

Проводник поднялся:

— Можем допрашивать! Кстати, удачно мы цель выбрали. Этот абориген являлся любовником начальника охраны объекта, и Камтай Биали делился с ним кое-какой секретной информацией.

— Так он еще и «голубой»?

— Он педераст. А голубой или синий, без разницы.

— Тоже верно!

Тимохин повернулся к Крымову:

— Ну что, поговорим с геем? Только договор, первый вопрос — он пассивный пидор или активный?

— Тебе-то это зачем?

— Интересно!

— Прекрати, Сань! Вот выберемся отсюда, тогда и пошуткуем.

— Ладно.

Он вместе с Тэу, переводящим допрос, нагнулся над кхенгом:

— Ты кто?

— Дун!

— Это имя или фамилия?

— Это все!

— Хорошо! Нам стало известно, что ты состоял в близких, очень близких отношениях с начальником охраны объекта, это так?

— Ну и что?

— Ничего!

Тимохин указал на массивную дверь:

— Что за этой дверью?

— Секретный объект!

— Тебе известна его схема?

— Она неизвестна никому, кроме господина Саясона, Кумати, Чао Чона и сержанта Ли.

— Кто такие Чао Чон и сержант Ли?

— Охранники.

— Два охранника в бетонном бункере с двумя клиентами?

— Русских охраняет Чао Чон. Он же и обслуживает их. Ли должен следить за опытным материалом.

— То есть за людьми, над которыми планируются проводить опыты?

— Да!

— И кто эти люди? Заложники с долины?

— Нет. Жители деревень Хао и Чаи!

— Вот как? Впрочем, это не удивительно. Они же принадлежат к племени сулы, а сулы — рабы кхенгов. Так?

— Да! Сулы не воины, не люди. Они черви.

— А вы, кхенги, небожители?

— Мы — воины.

Тимохин улыбнулся:

— Вот в этом мы имели возможность убедиться, и скажу тебе, Дун, что воины вы никакие. Так, шушера бандитская, способная лишь грабить да убивать безоружных, мирных людей. Но хрен с вами.

Допрос продолжился, но ничего нового он не принес. За дверью в секретной части на настоящий момент находились Кумати, Чао Чон, сержант Ли, ну и, естественно, профессор Андорин с Королевой. Облученных применением П-274 двух семей деревни Хао в секретную часть завести не успели.

Тимохин прекратил допрос.

Раненый спросил:

— Что теперь будет со мной?

Ответил Тэу:

— Это решат жители Хао. Тебя отдадут на «лечение» им!

Дун взмолился:

— Нет, только не это. Лучше сразу убейте.

— Как скажешь!

Тэу, выхватив пистолет, выстрелил раненому в голову.

Крымов взглянул на него:

— Ты что, Тэу?

Вьетнамец вложил пистолет в кобуру:

— Все слышали, он сам просил смерти. Я всего лишь выполнил его просьбу!

Тимохин приказал вытащить труп в галерею.

— Что будем делать, Крым? Время на принятие решения у нас есть, на объект проникли раньше графика.

— Что делать? В первую очередь открыть дверь. Вопрос: как?

— Из гранатомета. У тебя же осталась «Муха»?

— «Муха»-то осталась, но возьмет ли она эту бронированную плиту?

— Танки прожигает, а дверь не возьмет?

— Хорошо. Считаем, подорвали дверь, открыли вход. Дальше как действуем?

Тимохин спокойно ответил:

— Как всегда, Крым! По обстановке!

Полковник вздохнул:

— Как мне нравится это словосочетание: «действовать по обстановке». На практике оно означает: работать, как получится и как повезет. Но может и не повезти.

Тимохин взглянул на друга:

— Да брось ты, Крым, рассуждать, прорвемся!

— А нам просто некуда деваться, Саня, как вечно прорываться! Ладно, всем покинуть комнату. Гранатометчик на позицию обстрела двери.

Личный состав штурмующей группы вышел из комнаты. Гранатометчик встал, положив на плечо телескопическую трубу гранатомета, напротив двери.

Крымов не спешил отдавать команду. Запросил офицера, которому передал командование группой имитации штурма, а сейчас — подразделением прикрытия. Тот сообщил, что на улице все спокойно. Ни боевики, ни местные жители никак не проявляют себя. Выслушав доклад и отключив станцию, полковник взглянул на Тимохина:

— Саня, наверняка Кумати в курсе, что объект практически захвачен, возможно, он вызвал подмогу, что уже не спасет его. И подмога — это ерунда. Отобьемся. А вот внутри секретной части Японец обязательно посадил в укромное местечко одного из телохранителей. И неизвестно, каким оружием вооружил. Представь себе, сидит в глубине пещеры Чао Чон или Ли с пулеметом. Он легко срежет тех, кто первым попадет в сектор его обстрела. А последний на сто процентов захватывает пространство за дверью.

— И что? Взрываем дверь и остаемся в комнате? Ждем, пока Кумати не сдастся? Так ведь не дождемся, Вадим!

— Полезешь под пули?

— Ну, во-первых, не факт, что пулеметчик или стрелок будет присутствовать где-то за дверью. Черт его знает, что вообще за ней, может, череда лабиринтов горного тоннеля, а во-вторых, ничего другого не остается.

Подошел Тэу:

— Знаю, о чем думаете. О прикрытии изнутри. Оно будет. Кумати обязательно выставит вперед Чона или Ли.

Крымов взглянул на Тимохина:

— Вот, слышал, что проводник сказал?

Александр повернулся к вьетнамцу:

— И что предлагаешь?

Тэу поправил автомат:

— Первым за дверь пойду я!

Крымов с Тимохиным в один голос воскликнули:

— Ты?

Александр спросил:

— Торопишься умереть? Ты, Тэу, всего лишь проводник, свою задачу, считай, наполовину выполнил, дальше мы отработаем объект сами.

Вьетнамец улыбнулся:

— Вы, товарищи офицеры российского спецназа, не знаете, чему обучены такие псы, как Чао Чон и Ли. А я знаю.

Он взглянул на Тимохина:

— Ведь ты, майор, наверняка сразу после подрыва двери планировал ворваться в коридор, применив обычную тактику рассеивания внимания потенциального противника. С парой человек, кувырками, по полу, перескакивая от стены к стене, пытаясь при этом вычислить вражеского стрелка и завалить его. Так?

— Ну, так, и что?

— А то, что этого и ждет человек Кумати. Именно применения такой тактики прорыва на объект. И он сразу после подрыва двери в условиях дымовой завесы обстреляет и пол и стены. То есть то пространство, где потенциально может появиться противник.

— А ты?…

Тэу прервал Крымова, попытавшегося задать вопрос:

— А я, полковник, сделаю то, чего враг не ждет. Так что, разрешите мне отработать первичный этап проникновения штурмующей группы на объект?

Крымов вновь взглянул на Тимохина:

— Что скажешь, Саня?

Тот пожал плечами:

— Возможно, Тэу и прав. Что ж, хочет рискнуть, пусть рискнет. Мы, если что, прикроем его.

Проводник кивнул:

— Благодарю за доверие. Один вопрос: сколько человек вы намереваетесь запустить в секретную часть?

Ответил Тимохин:

— В глубь горы пойдет моя усиленная группа.

Тэу сказал:

— В этом нет необходимости. Внутри всего три воина. Одного из которых мы уничтожим в начале главного штурма. Кумати прикроется Андориным, в этом у меня нет сомнения, Ли или тоже прикроется, но женщиной, или спрячется где-то рядом с лабораторией. Второе предпочтительнее. Но с Ли мы как-нибудь разберемся, а вот Кумати станет прикрываться профессором до последнего. Андорин — его единственный шанс выторговать себе отход в джунгли. И появление в лаборатории или каком-либо другом помещении бойцов, что окажутся в поле зрения Японца, может вывести его из равновесия. И тогда поступки Кумати предсказать будет невозможно. Понятно, что из каменного мешка ему не уйти, но, прикрываясь Андориным, Японец может подстрелить пару ваших ребят. Уверен, этого вы не хотите.

Крымов воскликнул:

— Еще бы! Но давай ближе к делу!

— Для выполнения главной задачи достаточно четырех человек, считая вашего покорного слугу. Как действовать внутри, мы обсудим, прорвав первый эшелон обороны секретного объекта. Время на это у нас будет.

Полковник посмотрел на Тимохина:

— Твое мнение, Саня?

Вместо ответа командиру сводного отряда Тимохин выкрикнул в коридор:

— Штатные офицеры группы «Орион», ко мне!

Подошли майор Горин и капитан Шепель.

Александр приказал подчиненным:

— Быть в готовности работать внутри секретного объекта!

Офицеры поправили оружие, экипировку, показав без слов, что всегда готовы к бою.

Тимохин кивнул:

— Вот и хорошо!

Повернулся к вьетнамцу:

— Мы войдем внутрь секретной части сразу за тобой.

Вьетнамец уточнил:

— После моего сигнала голосом!

Тимохин согласился:

— Хорошо! После твоего сигнала голосом.

Крымов отдал приказ гранатометчику.

В комнате прогремел сильный взрыв, от которого, как показалось, вздрогнула вся гора. Сверху посыпались камни. И само помещение, и коридор затянуло гарью и пылью. В этом бедламе Тимохин не заметил, как от него отошел проводник. Только что был рядом, и… исчез, словно растворился в удушливом облаке, потянувшемся по коридору на выход из горы.

Чао Чон, застывший за стеной прихожей, нервничал. Вот-вот что-то должно произойти. Открыть дверь неизвестные не смогут, значит, будут подрывать. Рвать замки взрывчаткой. Но он не ожидал гранатометного удара. Заряд «Мухи» прожег первый слой брони двери и разорвался, не выйдя за ее пределы. Мощный взрыв, прорвавший бронированную плиту, как картон, на куски, оглушил охранника секретной части, заставив присесть от неожиданности. Потеряв ориентировку, но помня инструкции Кумати, не обращая внимания на звон в ушах и огненные зигзаги в глазах, Чон открыл огонь по полу, переводя автомат слева направо, вперед и назад. Он бил по дну входного тоннеля, убежденный в том, что атакующие силы будут или перемещаться по полу, или прямым броском прорываться к лестнице. Он не стрелял в сторону развороченного входа. А именно там, посредине проема, во весь рост встал, подняв автомат, проводник российского спецназа, Тэу. Пули, рикошетом метающиеся между стен, издавали противный визг. Но вьетнамец не стрелял. Он ждал. Дым немного рассеялся в тот момент, когда у Чона кончились патроны. Не видя результатов стрельбы, кхенг нервно отстегнул магазин, и тут боль заставила его вскрикнуть. Пули, выпущенные Тэу, раздробили кости ног охранника.

Вьетнамец крикнул в коридор, где находились бойцы Тимохина:

— Спецназ! Вперед!

И сам рванулся к раненому, находящему в шоке Чао Чону.

Когда группа «Орион» вышла к прихожей, Тэу, применив промедол из арсенала боевой аптечки, ударами ладонью по щекам Чона привел его в сознание. Кхенг с испугом и недоумением смотрел на окружающих его людей в невиданных ранее черных, блестящих, прорезиненных комбинезонах.

Проводник указал Тимохину на раненого:

— Это Чао Чон, один из охранников секретной части горы Дьявола, доверенное лицо не только господина Кумати, но и самого Саясона. Впрочем, можете называть его просто Чон. Он не обидится. Но допрашивать его следует быстро. Где-то недалеко сержант Ли. Он опасен.

Тимохин обратился к проводнику:

— Узнай у него, где находится Кумати с Андориным, Королева и Ли, а также схему объекта.

Вьетнамец кивнул, нагнулся над Чоном, что-то быстро спросил. Охранник попытался отвернуться, но Тэу влепил ему солидную оплеуху. После которой у охранника почти сразу заплыл правый глаз. Удар отрезвил Чона, и он быстро заговорил на непонятном языке.

Через минуту проводник встал:

— Впереди — прихожая или тамбур. Левая дверь ведет в апартаменты, где под охраной жили Андорин с Королевой. Там сейчас пусто, центральная дверь — вход в лабораторию. Там ждет «гостей» господин Кумати с Андориным и Королевой, прикрываясь последними. Правая дверь — вход в зону камер для опытного материала. Туда сегодня должны были поместить первую партию из числа жителей Хао. Далее, в тупике, камера пыток. Для чего она предназначена, Чон не знает, но эту камеру Кумати показывал Андорину. Видимо, оказывая психологическое давление. Лаборатория и блок камер представляют собой единое целое, хотя и имеют два входа.

Тимохин спросил Тэу:

— Проводим прямую атаку лаборатории?

Вьетнамец спросил:

— А вам известно, где находится Ли? Он не с Кумати. Значит, тоже, как и этот шакал, — Тэу указал на Чона, — сидит где-то в засаде. Ждет нас. А где он может сидеть? В лаборатории? Нет! Там ему не укрыться, да и не с руки действовать. Если прятаться, то в зоне камер для опытного материала, тьфу, заговорил, как этот Чон, короче, в секторе камер. И уже оттуда прикрывать хозяина.

— Но этот Ли наверняка контролирует и вход в сектор.

Тэу легко согласился:

— Конечно, но вряд ли он контролирует то, что подвешено к потолку.

Тимохин поднял голову и увидел квадратную трубу вентиляционной системы.

— Но ее размеры…

И замолчал. Вьетнамец вполне мог поместиться внутри трубы!

Тэу в который раз улыбнулся своей обезоруживающей, доброжелательной улыбкой:

— Вот именно, подполковник, вы по трубе не пролезете, а я проползу. С трудом, но проползу.

— А нам что, ждать, пока ты доберешься до сектора камер?

— Зачем же? Пока я не уничтожу Ли и не зайду в тыл или фланг Кумати, обнаружьте себя. Японец заждался. Вот и начинайте разговоры с ним. Но только переговоры, не входя в лабораторию. И ничего не предпринимайте, пока не увидите меня. А дальше — как получится.

— Непонятно, кто руководит акцией, я или ты, Тэу?

— А разве это главное? Главное — выполнить задачу, остальное ерунда! Ладно, я пошел! Как влезу в трубу, начинайте работу с Кумати!

Гарину пришлось подсаживать низкорослого и внешне щуплого вьетнамца к одной из крышек вентиляционной трубы. Вскоре Тэу исчез в ней, словно в пасти огромной и голодной анаконды.

Тимохин приказал:

— Шепель — контроль правой двери, Гарин — левой, я вхожу в контакт с Кумати! Начали!

Александр ногой открыл дверь и отпрянул за стену, успев заметить, как за стойкой, заполненной различными колбами, стоит Андорин, к виску которого приставлено что-то черное. Этим черным мог быть только пистолет Кумати. Самого Японца командир штурмовой группы беглым взглядом не выцепил. Потому что тот, без сомнения, стоял за спиной профессора. Рядом женщины не было. Неужели ее забрал для собственного прикрытия сержант Ли? Почему бы и нет?

Тимохин, отпрянув в сторону, молчал.

Вообще после взрыва двери и обстрела Чона в секретной части наступила гробовая тишина.

Первым не выдержал Кумати. Он крикнул по-русски:

— Эй, ублюдки! Чего встали в прихожей? Вы же пришли, чтобы уничтожить лабораторию и вернуть домой господина Андорина с его сожительницей Королевой?! Так делайте свое дело, если сможете! Баба вас вряд ли заинтересует, а Андорин — вот он, совсем рядом, в нескольких шагах. Так возьмите его, крутые парни, которых, как младенцев, провели в России настоящие профи! Ну? Чего ждете?

Неожиданно Кумати рассмеялся. Но в его смехе не было веселья. Японца выдавал страх, и голос звучал истерично.

— А?! Понимаю! Вы опасаетесь, что я пристрелю Андорина, как только вы сунетесь в лабораторию? Что ж, правильно опасаетесь. Разнесу череп профессора, а он нужен вашей власти. Очень нужен. Андорин сейчас нужен всем. А может, вы не русские? И не понимаете меня? Как я раньше об этом не подумал?

Тимохин крикнул:

— Мы те, кто должен был к тебе прийти, и прекрати ломать комедию, Кумати! Ты проиграл, а мужчина, особенно самурай, должен уметь проигрывать!

Кумати произнес:

— Русские! Ну, конечно же, русские! Другие сюда не дошли бы, ведь я оставлял следы в России специально, чтобы заманить вас сюда. И… допустил ошибку. Не следовало тащить вас за собой. Но… не тебе, сопляк, учить меня, что делать, а чего не делать. Тем более задевать честь самурая. Ты им никогда не станешь, будь хоть трижды профессионал. Но… мы теряем время. Чего ты ждешь, русский? Пока рядом не соберется свора таких же псов, как ты?

Тимохин, стараясь быть спокойным, крикнул в лабораторию:

— Ты сильно нервничаешь, Кумати. У вас там рядом аптечки нет? Валидол не помешал бы тебе.

— Валидол будет нужен тебе, когда я прибью Андорина. Твое начальство не простит гибели столь ценного специалиста.

— Ты и на этот раз ошибаешься, Кумати. У меня нет приказа любой ценой вернуть Андорина в Россию живым.

— Так чего тогда не стреляешь? Убей нас обоих — и дело с концом!

— У меня нет приказа, но есть желание доставить профессора в Россию живым и невредимым. Поэтому пока, — на слове «пока» Тимохин сделал ударение, — я и не стреляю.

— Понятно! Хочешь выслужиться! Похвальное желание, но ничего у тебя не выйдет. Хотя… мы можем договориться.

— Да?

Тимохин изобразил удивление, на самом деле облегченно вздохнув: Кумати ищет выход из создавшегося положения, и пока Андорину ничего не грозит.

— И каким это образом?

— А ты подойди, поговорим! Но без оружия. Думаю, тебя заинтересует мое предложение. А если не тебя, то твое начальство.

— Ты что, Кумати, за идиота меня держишь? Чтобы я подошел к тебе, вооруженному, спрятавшему где-то одного из своих мерзавцев, Ли? Мне еще жить не надоело.

Кумати крикнул:

— Я гарантирую тебе жизнь!

На этот раз рассмеялся Тимохин:

— Твои гарантии не стоят и цента! Так что, если есть что сказать, говори, мне и отсюда неплохо тебя слышно.

— Ты не оставляешь мне выбора! Хорошо. Я предлагаю следующее. Твои бойцы выходят из горы и отходят к деревне Хао. Можешь оставить при себе одного страховщика. Со мной тоже будет стрелок. Затем я вывожу Андорина и выношу кейс с миллионом долларов. Мы идем на причал, к катеру, на котором вы прибыли сюда. А дальше все просто. Я проверяю катер. Если он исправен и заправлен, то отдаю тебе Андорина с кейсом, сам отплываю. Наверняка отход вашей группы продуман в нескольких вариантах, так что вас подберут без проблем. Деньги можешь разделить среди бойцов, можешь сдать государству, что будет крайне глупо, можешь оставить себе. Задачу ты выполняешь. Я же исчезаю и от спецслужб, и от своих соратников по организации «Кровавый закат», так как они не простят мне провала дела с профессором. Ну, как тебе мой вариант? По-моему, ничего лучшего, чтобы разойтись по-мирному, не придумаешь. Что для вас моя смерть? Так, забава. Убив Кумати, вы не уничтожите «Кровавый закат», а лишь вызовете ярость руководителей организации. И совсем скоро Россия почувствует на себе последствия этой ярости. Совсем другое дело, если предателем, добровольно сдавшим вам Андорина, явлюсь я. Тогда охота начнется за мной.

Тимохин крикнул:

— В логике тебе не отказать, Кумати. Да и предложение заманчивое. Но мне необходимо время, чтобы все обдумать. Ведь твое исчезновение придется как-то объяснять начальству. Тут и деньги не помогут.

— Хорошо! Думай! Десяти минут тебе хватит? Извини, офицер, большего времени предоставить тебе не могу. И предупреждаю, решишься на штурм — потеряешь не только своих подчиненных, но и Андорина с его разработками. Кстати, я готов отдать тебе профессора со всеми его документами по работе над отравляющим веществом. Мне они будут уже совершенно не нужны. Думай. 10 минут. Время пошло!

Тимохин повторил:

— Время пошло.

Поднял голову, взглянув на вентиляционную трубу. Как дела у Тэу? Сейчас от него зависело очень многое. И запросить его по рации нельзя, а вдруг он находится у цели? Ли услышит даже вибровызов. И тогда… но не будем о грустном. Тэу — воин, он обязан справиться с задачей.

Вьетнамец между тем медленно и бесшумно передвигался по вентиляционной трубе. Он слышал разговор Тимохина с Кумати и также взглянул на часы, когда Японец определил время на обдумывание своего предложения. Конечно, он не думает ни денег отдавать, ни возвращать Андорина. Пойдя на катер, Кумати предпримет попытку побега. И он может переиграть российских спецназовцев. Понимают ли это Тимохин с Крымовым? Наверное, понимают и возлагают на него, проводника, главные свои надежды. 10 минут. Это время не на размышление, это время, за которое он, Тэу, должен обеспечить действия спецназа по решению главной задачи операции «Вулкан».

Вьетнамец двинулся дальше. Вот поворот, за ним труба тянется над блоком камер. Где-то там затаился сержант Ли. Где именно? Узнаем, все узнаем. Тэу с трудом преодолел поворот, прополз метра три, взглянул на часы. Из десяти отведенных на паузу минут прошло три. Осталось еще семь. Черт, мало. Надо бы Тимохину выторговать побольше времени. Но уже ничего не изменить. Вьетнамец увидел впереди, где-то в метре, крышку вентиляционной системы, такую же, как в тамбуре или прихожей, только… с отверстиями, он вгляделся в глубь трубы. И далее, с промежутками метра в два, были смонтированы такие же крышки. Для подачи воздуха в камеры, не иначе. Что ж, это на руку. Как ни желал ускорить движение вьетнамец, но гасил в себе это желание. Если Ли услышит его, тогда ситуация станет непредсказуемой. В принципе для Тэу вполне предсказуемой. Ли просто расстреляет его в этой трубе. Не хотелось бы заканчивать свой боевой путь в каком-то вентиляционном коробе. Впрочем, он послужит неплохим гробом. Но к черту идиотские мысли. Надо выполнить задачу. Сблизившись с крышкой, через отверстия Тэу посмотрел вниз. Увидел пол, пластиковые стены и… стоявшего за металлической опорой, готового к бою, сержанта Ли. Вьетнамец облегченно вздохнул — вот ты где, голубчик. Это хорошо, это очень хорошо. Так, время? Еще четыре минуты. Надо действовать немедленно. Переложив пистолет в левую руку, направив его ствол на Ли, правой Тэу бесшумно сдвинул люк в сторону. Подумал — хорошо, что отключено и электропитание, и система вентиляции не работает. Иначе в открытое отверстие хлынул бы мощный поток воздуха и Ли обнаружил бы противника. Понятно, что Тэу успел бы завалить бандита, но выстрел послужил бы сигналом для Кумати. А что предпринял бы Японец, просчитать невозможно. Но не сдался бы точно! Итак, Ли! Спрятав пистолет, вьетнамец достал острый, как лезвие, нож. Сгруппировался, развернувшись. Набрал в легкие воздуха и скользнул вниз в проем вентиляционной трубы. Приземлился на пол мягко, как кошка.

Сержант Ли, державший на прицеле автомата «АК-74» вход в лабораторию со стороны тамбура, услышал постороннее движение и машинально повернулся на него. Этого Тэу было достаточно. Резкий взмах руки, и Ли с перерезанным горлом начал оседать на пол. Вьетнамец подхватил охранника, бесшумно прислонив его к углу стены. Забрал автомат. Выглянул из-за опоры. Нескольких секунд ему хватило, чтобы оценить обстановку. После чего, отойдя в глубь первой камеры, Тэу шепотом вызвал Тимохина:

— Орион-1, я — Проводник.

Александр ответил сразу, так как с нетерпением ждал этого вызова:

— Ну, наконец! Что у тебя, Тэу?

— Ли уничтожен!

— Молодец! Ты не представляешь, какой молодец! Значит, мы можем начать штурм?

— Погоди, подполковник. У нас еще есть полторы минуты. Я слышал твой разговор с Кумати. Здесь не все так просто.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я видел и Японца, и Андорина. Так вот, за профессором установлен ящик со взрывчаткой, от него по всей лаборатории отходят провода, думаю, к другим взрывным устройствам. Кумати подстраховался не только охранниками, он успел заминировать подземелье. Один провод подходит к пульту, который Кумати держит в левой руке. Начни мы штурм, он взорвет все! И поверь, «Орион», Японец способен на это.

— Так может, согласиться на его условия?

— Нет! Он не спонтанно предложил тебе вариант разрешения ситуации. Кумати готовил его заранее. А значит, на катере он наверняка предпримет то, что мы просчитать не можем, но что позволит ему уйти от объекта, сохранив при себе и деньги, и Андорина. Валить Японца надо здесь.

— Но он же держит все под контролем?

— Есть у меня одна мыслишка.

Тимохин поторопил:

— Говори, Тэу, что предлагаешь?

— Перебив выстрелом провод от пульта на взрывателе ящика, лишить Кумати возможности осуществить подрыв. Правда, придется подранить профессора, провод висит у его ноги. Но и перебить провод, и подстрелить Кумати я уже не успею. Он среагирует на первый выстрел и укроется. Не исключено, для того, чтобы активировать взрыватель другим способом. Например, подрывом гранаты.

— Понял. На тебе провод. Кумати беру на себя!

— Он за Андориным!

— Но должен же контролировать обстановку? А значит, видеть дверь. Этого достаточно.

Вьетнамец согласился:

— Хорошо, действуем по твоему варианту.

Александр, посмотрев на часы, сказал:

— У нас еще двадцать секунд. Значит, работаем так: на последних секундах я начинаю отсчет. По команде «Огонь» поражаем цели. Все!

— Принял! Жду команды.

Вскоре Тимохин, следя за секундной стрелкой своих «командирских» часов и приготовив «Винторез» к стрельбе, начал отсчет:

— Пять, четыре, три, два, один… Огонь!

Тэу, державший в прицеле провод, выстрелил. Пуля автомата, перебив электрический шнур, вонзилась в ногу Андорина. Тот вскрикнул и шатнулся в сторону. Тимохин, выйдя на середину дверного проема, вскинул винтовку и выстрелил почти одновременно с Тэу. Японец не успел среагировать на выстрелы. Пуля «Винтореза» вошла точно в глаз террористу. Он рухнул на пол. Рядом, крича от боли, упал Андорин. Тэу сблизился с трупом Кумати и кричащим профессором. Он не обращал на вопли никакого внимания. Вьетнамец отвел перерубленный конец провода, прикрепленный к взрывателю ящика, в сторону, осмотрелся. Других устройств для подрыва не заметил. Поднялся. К нему подошел Тимохин. Сказал:

— Блестящая работа, Тэу!

Вьетнамец, как всегда, улыбнулся:

— Твой выстрел тоже вершина мастерства. Лихо ты всадил пулю в глаз Кумати. А ведь он был тебе виден всего на полголовы.

— Да, выстрел удался, но ладно, надо оказать Андорину помощь!

— У меня кончился промедол.

— Профессором займусь я, ты поищи Королеву. Она должна быть где-то здесь или… в камере пыток.

— Кумати мог убить ее!

— Не думаю! Поищи, Тэу!

Вьетнамец обошел длинный лабораторный стол и, как только Тимохин вколол Андорину сильнодействующий обезболивающий препарат, крикнул:

— Есть женщина, подполковник!

— Жива?

— Минуту! Лежит на животе. Крови не видно. Подожди!

— Давай!

Андорин, которого отпустила боль, спросил:

— Кто вы?

— Спецназ Главного управления по борьбе с терроризмом Российской Федерации.

— Но… как… вам удалось?

Тимохин прервал профессора:

— Молчите, Игорь Викторович, я перевяжу вас. Рана не тяжелая, но кость скорей всего задета. В общем, не смертельно. А вопросы свои оставьте до лучших времен. И вам будет кому их задать, и к вам они будут тоже. Но это уже не наше дело. Благодарите бога, что остались живы.

— Но один вопрос задать можно?

— Один попробуйте!

— Что с Мариной?

Тимохину не пришлось отвечать. Из-за стола донесся голос вьетнамца:

— Жива женщина. Она спит. На руке след от укола. Видимо, Кумати усыпил ее, поняв, что объект подвергся нападению.

Александр взглянул на Андорина:

— Слышали ответ на свой вопрос?

— Да!

— Тогда рот на замок!

Перевязывая профессора, Тимохин вызвал полковника:

— Крым! Осмотри с Шепелем апартаменты и заходи в лабораторию. Гарин пусть остается пока на прикрытии.

— Ты завалил Кумати?

— Конечно!

— Андорин?

— Захочешь, поговоришь с ним!

— Понял. Молодцы, ребята.

— Кто бы сомневался! Да, Крым, поосторожней в апартаментах. Японец заминировал секретную часть, не исключено, кое-где выставлены растяжки или «прыгуны».

— Принял!

— Давай!

Перевязав Андорина, Тимохин присел, облокотившись о панель стола. Достал сигареты, закурил. Теперь можно было на минуту расслабиться.

Профессор глядел на спецназовца, как на инопланетянина.

Александр не выдержал:

— Да не смотри на меня так! Вижу, что молчание дается с трудом, но потерпи, скоро сюда приедет мой начальник. Возможно, он поговорит с тобой.

Андорин кивнул.

Рядом присел вьетнамец:

— Теперь осталось уйти отсюда!

— Уйдем! А женщина точно спит? Не отравил ли ее Кумати?

— Я не врач, не знаю. Но, судя по шприц-тюбику, что валялся рядом с дамой, ее усыпили. И зачем было травить женщину? Кумати мог просто пристрелить помощницу вашего профессора.

— Действительно, почему же не пристрелил?

— Рассчитывал, что может еще пригодиться. Как запасной вариант. Ведь она тоже могла сыграть роль живого щита.

— Наверное, ты прав! Устал я что-то, Тэу!

— А каково было мне ползти по чертовой вентиляционной трубе, изгибаясь, как болотная гадюка?

— Ну, ты вообще кудесник. Честно говоря, думал, застрянешь.

— Я тоже так думал. Но… не застрял.

Подошли Крымов, Гарин и Шепель.

Александр указал жестом на Андорина:

— Вот наш профессор, с торца стола отдыхает его помощница Королева, ну, а рядом… рядом лежит сам господин Кумати. Труп Ли в первой камере блока содержания опытного материала. Его срезал Тэу. Он же перебил провод пульта управления электродетонатором взрывчатки, которой в ящике, — Тимохин перевел на него взгляд, — не менее десяти килограммов тротила.

Тэу добавил:

— По ящику еще в углах лаборатории, а провод уходит и в блок камер.

Крымов проговорил:

— Такой же ящик под кроватью спальной комнаты апартаментов. Он проходит под ковром и входит в розетку. Где-то здесь, наверное, имеет выход.

— Короче, Кумати значительно облегчил нам задачу по ликвидации лаборатории. Заменим электродетонаторы на радиоуправляемые взрыватели — и все дела. Минировать ничего не придется.

— А наша взрывчатка?

— И ее до кучи в гору. Не тащить же в Россию? А может, ее Тэу заберет, а, Тэу?

Вьетнамец отрицательно покачал головой:

— Зачем она мне?

— Ну, тогда оставим здесь.

Андорин крикнул:

— Черт возьми, я могу поговорить с командиром группы, роты или отряда спецназа?

Тимохин обратился к Крымову:

— Я приказал ему молчать, не хочу общаться с типами, создающими оружие массового уничтожения. Даже под угрозой смерти. Эти гении ради собственной жизни готовы уничтожить полмира. Надо было завалить и его.

— Так завалил бы. Почему не сделал этого?

— Потому что имел другую цель, Кумати. И все. Если хочешь, поговори с ним, а я займусь подготовкой лаборатории к взрыву. И что бы ни просил Андорин, ничего отсюда никто не вынесет.

— Хорошо! Работай, Сань!

Тимохин приказал подчиненным готовить подземные помещения к подрыву.

Крымов подошел к Андорину:

— Что вы кричите, профессор? Я командир отряда, который был послан сюда, дабы вытащить вас и уничтожить лабораторию. Что вас интересует?

— Скажите, не знаю, кто вы по званию…

— Полковник!

— Скажите, полковник, в России меня будут судить?

Крымов пожал плечами:

— Не знаю!

— Но там, в верхах, понимают, что я работал на террористов не по своей воле?

— Наверное!

— Как вы обнаружили лабораторию?

— Это вас не касается.

— Мне надо будет забрать с собой кое-какие материалы.

Полковник ответил категорично:

— Нет! Вы ничего отсюда не заберете!

— Но почему?

— Без комментариев. Еще вопросы будут?

— А смысл их задавать вам?

— Тогда спрошу я. Вы знали, что применение П-274 приведет к радиоактивному облучению местного населения?

— Знал и предупреждал об этом Кумати.

— Почему же применили радиоактивный элемент, не добившись, чтобы всех людей эвакуировали из опасной зоны?

— Вы не знали Кумати! Он ничего об этом слышать не хотел.

— Вам известно, что сегодня сюда должны были доставить первых людей для того, чтобы вы проводили над ними опыты?

— Да, известно!

— И вы травили бы беззащитных мужчин, женщин, стариков и детей?

— А что мне оставалось делать?

— Сдохнуть!

Крымов резко развернулся. По рации спросил группу прикрытия, как обстановка возле объекта. Ему ответили, что обстановка спокойная. Тогда полковник вызвал в секретную часть двух человек. Они перенесли Андорина и Королеву на катер. Гарин сделал снимки убитых террористов и покинул лабораторию. С катера в галерею горы перенесли взрывчатку. Электродетонаторы заменили на радиовзрыватели. После чего группа спокойно отошла к причалу.

Вскоре катер вышел на середину реки Монг и, взревев дизелем, пошел вниз по течению.

Крымов, стоя у рубки капитана, нажал клавишу пульта дистанционного управления радиодетонаторами. Сзади прогремел приглушенный взрыв. Лаборатория и все остальные помещения горы Дьявола были засыпаны обвалом. Как только стихло эхо взрыва, полковник по спутниковой станции вызвал Москву:

— Центр, я — Первый! Как слышишь меня?

На связь вышел генерал-майор Феофанов:

— Слушаю тебя, Вадим Петрович!

— Примите доклад! Сводный отряд, состоящий из усиленных групп специального назначения «Орион» и «Мираж», поставленную задачу по реализации плана боевой операции «Вулкан» выполнил. Кумати и его отряд уничтожены, профессор Андорин и его помощница Королева освобождены, лаборатория ликвидирована. Идем на катере к месту встречи с боевыми кораблями.

— Доклад принял. Передай всем мою благодарность. Ракетные катера вошли в Монг и идут к вам. До встречи, Вадим!

— До встречи, генерал!

Убрав станцию, Крымов вошел в рубку. Катер вел Тэу.

Полковник спросил:

— Как далеко мы от места встречи с нашими судами?

— Это смотря с какой скоростью идут ваши суда. Но недалеко.

И действительно, уже через полчаса из-за поворота реки показались два ракетных катера. Они выглядели громадинами на фоне судна, использованного спецназом. Катера резко сбавили ход. Один прошел вперед, второй пришвартовался к прогулочному судну. Первым на палубу поднялся морской офицер. Он представился:

— Капитан-лейтенант Брагинов, Тихоокеанский флот.

Представился и Крымов:

— Командир особого отряда спецназа, полковник Крымов.

Капитан-лейтенант козырнул:

— Рад приветствовать наш доблестный спецназ!

Крымов усмехнулся:

— Не надо бравады, капитан, организуй лучше быструю передислокацию бойцов моего отряда и двух очень важных гражданских персон!

— Есть!

Морской офицер отдал приказ. Повернулся к Крымову, спросил:

— Что прикажите сделать с прогулочным катером? Затопить его — дело считаных секунд.

— Погоди, капитан, не суетись.

Крымов вызвал проводника, продолжавшего находиться в рубке:

— Тэу, я — Первый. Слышишь меня?

— Слышу, полковник!

— А ты чего застыл в рубке?

— У вас, полковник, своя дорога, у меня — своя!

— Так мы что, даже не попрощаемся?

— Прощай — плохое слово, лучше до свидания. Возможно, когда-нибудь еще встретимся, и не в джунглях Лагоса.

— Спасибо тебе за все, Тэу!

— И вам спасибо! До свидания!

— До свидания!

Крымов взглянул на морского офицера:

— Пусть прогулочное судно уходит!

— Понял!

— Когда мы будем на флагманском корабле?

— Через два с половиной часа, товарищ полковник.

Подбежавший мичман доложил Брагинову:

— Товарищ капитан-лейтенант, отряд спецназа и двое гражданских лиц приняты на борт!

Морской офицер посмотрел на Крымова:

— Мы можем начать возвращение в нейтральные воды, товарищ полковник!

— Ну, так начинайте!

— Есть!

По команде Брагинова передовой катер развернулся, подошел к головному, и оба малых боевых корабля рванулись к устью реки Монг.

Дождавшись, пока стихнет волна, и проводив корабли взглядом, Тэу достал собственную спутниковую станцию. Бросил в эфир:

— Я — Проводник! Задача выполнена, возвращаюсь по варианту «Подрезанное крыло»!

Ему ответили:

— Вертолет будет ждать вас в квадрате…

— Принял! Отбой!

— Отбой!

Тэу развернул прогулочный катер и повел его по реке Монг, но не к устью, а вверх по течению. Туда, откуда начинался маршрут его отхода по варианту «Подрезанное крыло». Он, как и его русские братья, спецназовцы, торопился во Вьетнам. Там его родина, и там его ждали.

А над горой Дьявола поднялось облако черного дыма. Он все же пробился через трещины склона. Выждав какое-то время, к горе подошли мужчины деревни Хао. Они были свидетелями внезапного нападения неизвестных людей в черных блестящих комбинезонах на ненавистных солдат Кумати и спрятались, как только разгорелся бой. И теперь аборигены стояли и смотрели на валявшиеся повсюду трупы кхенгов и поднимающийся над горой черный дым. Вперед вышел старейшина деревни Хао Боуянг Карахит. Он поднял руки к небу:

— Бог справедливости услышал наши молитвы и наказал проклятых кхенгов. Теперь мы свободные люди! Берите, дети мои, оружие, что лежит вокруг. Свободные люди должны уметь защищать свою свободу. Отныне ни один поработитель не посмеет войти на наши земли. Да будет так!

Мужчины племени сулы в один голос прокричали:

— Да будет так!

Они не знали, что враг, гораздо коварней всяких поработителей, уже незаметно вошел в каждый их дом. И имя этому врагу — радиоактивное излучение. Деревня Хао была обречена на вымирание. И все равно ее жители обрели свободу. Пусть ненадолго, но свободу, за которую были готовы умереть!

Вторник, 3 апреля

Самолет военно-транспортной авиации приземлился на аэродроме антитеррористического центра в 23.30 московского времени, совершив длительный перелет из Владивостока в Москву. Как только двигатели «Ил-76» остановились, на бетонку в полном составе вышли офицеры спецгруппы «Орион» и «Мираж». Встречали спецназовцев генерал-майор Феофанов, полковник Потапов с Казаковым и майор Алешина. Недалеко от самолета встали три «Газели», две обычные, грузопассажирские, и одна «Скорой помощи». В «Скорую» под охраной спецконвоя поместили Андорина с Королевой, и она пошла на выезд с территории аэродрома.

Крымов приказал отряду построиться.

Спецназовцы вытянулись в шеренгу. Командир сводного отряда громко произнес:

— Товарищи офицеры!

Сделал два шага в сторону Феофанова:

— Товарищ генерал-майор!

Феофанов остановил Крымова:

— Отставить, полковник! Не будем заниматься формализмом. Мне прекрасно известно, что подразделение выполнило задание операции «Вулкан».

Генерал обошел каждого офицера, пожал руку, лично поблагодарил. Вслед за ним к спецназовцам подошли Потапов и Казаков. Возле Крымова остановилась Алешина. Тимохин видел, что его друг о чем-то разговаривает с женщиной из СВР, но не слышал разговора. А тут еще Потапов и Казаков со своими благодарностями и поздравлениями. Наконец процедура встречи закончилась.

Феофанов предложил на своей машине довезти Крымова и Тимохина в закрытый военный городок. Но и Вадим, и Александр отказались:

— Спасибо, Сергей Леонидович, но мы уж вместе со своими!

— Ну как хотите! Завтра отдых. В четверг, 5-го числа, в 13.00 разбор полетов в Лагосе. Дорогу в загородную резиденцию не забыли?

Тимохин усмехнулся:

— Вы дадите забыть?!

— Правильно, не дам. Тем более, кажется, у нас возникла новая проблема!

Крымов спросил:

— В смысле?

Генерал ответил:

— Подробностей не знаю. Просто начальство намекнуло, что, возможно, придется поработать вновь за рубежом.

Тимохин сплюнул на бетонку:

— Ну не мать твою?!

Спохватился:

— Извините, товарищ генерал, но что, кроме нас, работать за «бугром» некому?

Феофанов вздохнул:

— Тебе ли, Саня, объяснять, что приказы командования не обсуждаются? Они выполняются, причем беспрекословно. Но посмотрим! Может, намеки так и останутся намеками.

— Ага! Уже! Если у нас только слух о командировке пробежит, то точно максимум через неделю полетим в эту самую командировку. А тут намек командования.

Тимохин взглянул на Крымова:

— Так что, Крым, ждет нас опять дорога дальняя?

— Служба, Саня, служба!

— Ну, конечно! Служба превыше всего!

Феофанов смолчал. Он еще раз пожал руки старшим офицерам отдела спецмероприятий и уехал на служебной машине.

Крымов с Тимохиным заняли места в передней «Газели». На КПП закрытого гаража они прибыли в 0.40. Пошли в сторону коттеджного городка. Тимохин спросил:

— Слушай, Крым, если не секрет, о чем ты столь долго, сколь и любезно, беседовал с очаровательной Натальей Андреевной Алешиной?

Крымов буркнул:

— О делах насущных!

— И с каких пор у тебя дела с офицером Службы внешней разведки?

— Вот прилип! Как банный лист! Ну, не дела, так о личном поговорили.

— Серьезно?

— Серьезно!

— Давно бы так! О чем договорились?

— Сань, отвали, а?

— Нет, если не хочешь, конечно, не говори. Я и сам узнаю!

— Да встретиться договорились. Вечером, в ресторане!

Тимохин остановил друга:

— Крым? Ты не врешь?

— Нет!

— Вот это другой базар! Давно бы так!

— Я не пойму, тебе-то что за радость?

— Ни хрена? Ты что для меня чужой, что ли? Или мало вместе пережили?

— Пережили много, но личное есть личное!

— Так никто в твои личные дела и не лезет. Просто интересуюсь. Но решение пригласить Наталью в кабак полностью одобряю!

— Спасибо!

— Не на чем!

— Вот твой дом. Давай, привет Татьяне, матушке, дочери.

— Давай, Крым, и удачи тебе вечером!

— Благодарю! Пока!

— Пока!

Проводив друга взглядом, Тимохин посмотрел на окна своего служебного жилища. Ни одно из них не светилось. Его родные спали. Но придется будить. Не всех, только Татьяну, а то потом всех, особенно дочь, до утра не уложишь.

В микроавтобусе спецназовцы переоделись. Александр достал из куртки сотовый телефон, нажал клавишу вызова. Раздались длинные гудки. И следом:

— Саша?

— Доброй ночи, любимая!

— Доброй! Это хорошо, что ты позвонил!

— Ничего, что поздно?

— Конечно, ничего. Мы все время вспоминаем тебя, ждем, когда вернешься. А ты сейчас где?

— Рядом!

— Не можешь сказать?

— Я и говорю, рядом. На улице перед калиткой забора. Выгляни в окно, увидишь!

— Господи, Саша! Ну, разве можно так? Я сейчас, только халат наброшу!

— Я подожду, любимая.

В окне спальни загорелся свет. На душе у Тимохина стало вдруг тепло. Он бросил на асфальт сумку, поднял голову к каплям начинающегося дождя. Как же все-таки хорошо возвращаться туда, где тебя любят и ждут! Только ради этого стоило жить в этом изменившемся, перевернутом, несправедливом и опасном мире.