Проводив учителя на утреннюю прогулку, Глеб Портнягин вышел на тесный балкончик — якобы сверить время. Ветхие солнечные часы, венчавшие собой угол тронутого ржавчиной ограждения, судя по всему, остановились ещё вчера. Пощёлкал по стерженьку, именуемому гномоном, и перевёл тень в относительно правильную позицию, высматривая между делом с высоты пятого этажа, куда свернёт старый колдун.

Свернул вправо. Стало быть, выбрал дальний маршрут и у Глеба есть по меньшей мере час с лишним. При условии, что не нагрянут клиенты.

Вернувшись в комнату, машинально ткнул пальцем в выключатель. Безрезультатно. Свет за неуплату вырублен во всём доме. Беда, конечно, невелика, но лишь для тех, кто владеет азами магии. В темноте колдуны видят не хуже кошек. Цветá, правда, не различают, а если вдруг захочется красок и оттенков, всегда можно приманить маленькую шаровую молнию — сойдёт за настольную лампу.

Каково сейчас приходится простым жильцам — подумать зябко. Отбоя от них нет, идут и идут с жалобами и просьбами приворожить энергосбыт.

Его, пожалуй, приворожишь…

Подколдовок подхватил обе табуретки и направился с ними к тусклому трюмо в облупленной лакированной раме. Одну поставил впритирку к радужному от старости стеклу, на другую уселся сам. Потёр ладони, согрел их, затем растопырил пальцы и словно бы принялся ощупывать перед собой нечто незримое.

Самый известный способ материализации — создать в зеркале отражение несуществующего предмета, после чего тот, согласно закону причинности, обязательно возникнет по эту сторону — весомо, грубо, зримо. В аккурат на приставленной к стеклу табуретке.

Бог его, Глеба, знает, что он там собирался материализовать, однако подколдовку помешали: в трюмо над правым плечом обозначилась исполненная любопытства физия, несомненно потусторонняя. Вот же невезуха: не жильцы — так привидение!

Вспыльчивый питомец старого колдуна вскочил, обернулся.

— На кладбище не лежится? — рявкнул он. — Слышь, ты! Догоню — оживлю!

И призрак в ужасе метнулся прочь — сквозь стену. То ли страшна показалась угроза, то ли сам Портнягин.

Но и того тоже нужно понять. Выбранный им вид чародейства требовал предельной концентрации, точности и, добавим, отваги, поскольку старый колдун Ефрем Нехорошев подобные опыты не одобрял, видимо, полагая, что не дорос ещё мальчонка до вершин ремесла.

Потому и предпринял Портнягин первую свою попытку в условиях глубочайшей конспирации.

— А ты куда смотрела? — в сердцах попрекнул он высунувшуюся из-под койки учёную хыку. — Шастают тут всякие, отвлекают…

Та обиженно хрюкнула и скрылась в подкроватной норке, ведущей, кстати сказать, в иное измерение. И впрямь: такой случай прозевала — выкусить из призрака увесистый аппетитный клок отрицательной энергии! Обидно.

Портнягин посопел, успокаиваясь, затем приблизился к самодельному стеллажу с эзотерической литературой. Провёл пальцем по хрупким от времени корешкам. Касательно нужной ему темы — ничегошеньки. Разве что одна только брошюра «Материализм и эмпириокритицизм», однако заглянуть в неё Глеб не отважился — название отпугнуло, хрен выговоришь.

Вновь воссел перед зеркалом и начал всё сызнова.

Время, однако, убывало. Подколдовок заторопился, занервничал и в итоге перепутал очерёдность заклинаний. Вдобавок лопасти напольного вентилятора, вращаемые зациклившимся барабашкой, закрутились заметно быстрее. То ли ловящий себя за пятку соплеменник Шутика почуял приближение хозяина квартиры, то ли нарочно решил подразнить Глеба.

В любом случае следовало завязывать. Портнягин протёр влажной тряпкой трюмо и вернул обе табуретки к колченогому столу, на котором, как всегда, возлежали составные части неизвестного устройства. Вернее — известного, но одному лишь старому колдуну Ефрему Нехорошеву.

Сел, задумался.

С некоторых пор тревожило Глеба смутное подозрение — мнилось ему порой, будто домашние сущности и существа поголовно стучат на него учителю. Уж больно легко разгадывал тот все тайные проделки и хитрости подколдовка. Входили в число подозреваемых учёная хыка со своим дружком Шутиком, а также серо-белый котяра Калиостро. Или, скажем, взять шуганутого недавно приблудного призрака! Где гарантии, что он не наушничает сейчас прогуливающемуся Ефрему, чем тут в его отсутствие занимается шустрый воспитаник?

Хотя, с другой стороны, как-то это для матёрого чародея мелковато. Он, надо полагать, и без агентуры всё насквозь видит.

Ещё раз окинул рассеянным взглядом загадочную коллекцию болтиков и проводков. Внимание его привлекла обёрнутая фольгой склянка с деревянной пробкой, из которой торчал металлический стерженёк. Где-то он уже видел нечто подобное. Попытался припомнить, где и когда, однако вместо этого из какой-то извилины вылез владелец «Валгаллы» Эгрегор Жругрович Двоеглазов — вернее, слух о том, что капиталы свои он хранит в банке города Лейдена…

Раздумья были прерваны протяжным пением дверных петель.

Наставник вернулся раньше, чем ожидалось.

Проходя мимо трюмо, старый колдун Ефрем Нехорошев приостановился, вгляделся. Вряд ли его привлекло собственное отражение. Тут одно из двух: или приметил следы тряпки на зеркальной поверхности, или следы Глебовых проказ в зеркальных глубинах.

Усмехнулся, ничего не сказал. Спросил только:

— Никто не заходил?

— Не-а… — отозвался Портнягин. — Из людей — никого.

И вновь насторожил учитель ученика — осмотрел стеллаж, усмехнулся, тронул старческим перстом некую книжицу (не ту, что чуть раньше заинтересовала Глеба, — другую).

— Ты лучше вот что прочти, — ворчливо посоветовал Ефрем.

Портнягин подошёл, посмотрел. «Притчи Рамакришны».

— Прямо сейчас? — хмуро уточнил он.

— Это уж как тебе заблагорассудится…

Да, пожалуй, агентура тут ни при чём — ни тамошняя, ни тутошняя: Глеб ведь не вынимал тогда брошюрку и не тыкал в неё — всего-навсего провёл пальцем сразу по всем корешкам. Что тут можно было подсмотреть?

К счастью, в дверь постучали. Это приплёлся убитый горем старший по дому Наум Парфёнович Былба.

— Ефрем Поликарпович, — захныкал он с порога. — Третий день без света сидим! Ну сделайте хоть что-то… Аккумуляторчик там какой-нибудь, я не знаю…

— Работаем, работаем… — утешил его старый чародей, указав на заваленный деталями стол. — Загляни завтра… послезавтра…

Тот охнул.

— Послезавтра? Да меня до послезавтра жильцы линчуют!

— Н-ну… спрячься на пару деньков…

Проситель ещё попричитал немного — и отбыл.

Такое развитие событий было на руку Портнягину. Надо полагать, о подпольной попытке зеркальной материализации учитель больше допытываться не станет.

— Ефрем, — позвал Глеб. — А что это за хрень такая?

— Где? Эта?

— Ну да. В фольге…

— Что-то знакомое?

— Ага…

Старый колдун уважительно покивал.

— Стало быть, уроки физики ты в школе не все прогулял, — подытожил он.

— Лейденская банка? — внезапно вспомнил Глеб.

— Она…

— Так ты в самом деле аккумулятор собираешь?

— Горе-батарейку, — сурово поправил колдун.

— Почему «горе»? — опешил ученик. — Работать не будет?

— Ещё как будет! Просто подпитывается она, Глебушка, от несчастий народных. Потому так и называется — горе-батарейка.

Портнягин не присвистнул от удивления только потому, что в доме это категорически запрещалось.

— Она что же, выходит… вечная?

— Примерно так… — уклончиво молвил наставник.

Судя по всему, в готовом виде горе-батарейка должна была обернуться чем-то удручающе невразумительным. Сидя за правым плечом наставника, Глеб напряжённо следил за процессом сборки. Наконец колдуну это надоело.

— Слышь! — сказал он. — Я тебе что велел? В Рамакришну загляни…

Портнягин с сожалением оторвался от увлекательного зрелища. Встал, подошёл к стеллажу, извлёк книжицу, открыл на первой закладке.

«Некий ученик, — прочёл он, — за четырнадцать лет аскезы и труднейших упражнений овладел умением ходить по воде, аки посуху. Просветлённый, прибежал он к учителю и поделился с ним своей радостью.

— Несчастный человек! — вздохнул тот. — Четырнадцать лет страданий вместо того, чтобы просто заплатить лодочнику за перевоз!»

Не то чтобы Глеб с лёту вник в глубокий смысл притчи, однако на всякий случай обиделся.

— И что? — с вызовом молвил он.

— Так что ты там воплотить хотел? — вместо ответа полюбопытствовал старый колдун.

Уличил. Отпираться было бесполезно.

— Амулет, — нехотя отозвался воспитанник.

— А самому смастерить лениво?

— Нет, но… так-то — интересней…

— Это поначалу, — отмахнулся Ефрем. — Думаешь, воплощать проще, чем по воде ходить? Та же самая каторга, даже хуже… Я ж вот горе-батарейку руками лажу! Хотя мог бы и в зеркале её изобразить…

— А умеешь? — затрепетав, спросил Глеб.

— Ну а как ты думал! Просто времени жалко. И сил…

— И тоже четырнадцать лет на это угрохал?

— Да нет. Поменьше…

Портнягин захлопнул книжицу и, поиграв желваками, отправил на место.

— Тогда так… — угрюмо приговорил он. — Как научусь, тоже всё вручную делать буду. Но сперва научусь!